/ Language: Русский / Genre:fantasy_fight,magician_book, / Series: Невменяемый колдун

Невменяемый дипломат

Юрий Иванович

Рожденный врачевать не может умышленно причинять вред живым существам. Однако среди сентегов встречаются такие особи, которым больше нравится убивать, чем созидать. Ради спасения многих жизней от сентегских целителей-убийц Кремон, он же легендарный Невменяемый Колдун, совершил уникальный переход сквозь гибельную для всех зону «незримой смерти» и теперь мечтает вернуть себе магическое могущество. Но для достижения этой цели ему вновь и вновь приходится совершать подвиги, всеми силами стараясь уцелеть и сберечь своих друзей. И при этом еще действовать от лица всего остального многомиллионного населения Мира Тройной Радуги! Ну что ж, Кремон всегда был магом и воином, пора бы побыть и дипломатом…

Невменяемый дипломат : роман / Юрий Иванович Эксмо Москва 2013 978-5-699-63784-3

Юрий Иванович

Невменяемый дипломат

Пролог

Ортодоксы

Со стороны могло показаться, что в частный парк князя Восхем-Длау съехались для прогулки старые приятели, друзья, а то и в большинстве своем родственники. Настолько все мило и радушно здоровались друг с другом возле центральных ворот. Настолько прочувствованно интересовались детьми, внуками и другими особями, не прибывшими на данный праздник. И настолько радостно потом встретившиеся гости уходили в глубь парка.

Но любой свидетель этих встреч мог бы ручаться, что в данном месте встретились нисколько не родственники, а совершенно далекие друг другу сентеги, проживающие не только в разных частях столицы, но и всего Центра. А то и обитатели дальних окраин империи просматривались.

С другой стороны, мало ли кого авторитетный и уважаемый князь Восхем-Длау, прославленный своими деяниями на благо империи, решил пригласить на пикник? Это его личное дело, с кем и как развлекаться. Именно – развлекаться. Потому как ни слова о делах, ни слова о политике, ни слова о придворных интригах или о приевшейся экономике. Праздник, приуроченный к двенадцативековому юбилею знатного рода Пикирони.

Вот только любой шпион, присутствующий у входа в парк отделенным сознанием, не смог бы проникнуть дальше невидимой черты: сплошного и жесткого полога непроникновения. Дескать, у нас хоть и праздник, но нечего тут всяким любопытным наши семейные секреты подслушивать. Причем магический полог стоял вокруг всего парка, что, учитывая его невероятную площадь, вызвало бы немалое удивление любого здравомыслящего Эль-Митолана. Во сто крат дешевле и проще отгородить несколько громадных помещений от постороннего подглядывания и там уже говорить, как и что вздумается. Но зачем же такие титанические силы тратить на такой огромный парк?

Но, как говорится, у богатых свои причуды. Что хотят, то и воротят. Хотя доверенным дознавателям императора очень полезно было бы поприсутствовать в центре парка, прогуляться среди гостей и услышать нечто такое… от чего бы у них не одно перо поседело, а то и выпало бы прежде времени.

Хозяин парка являлся верховным магистром тайной «Ложи верных приличий». Ложа образовалась сравнительно недавно, и ста лет не прошло, но к данному дню представляла собой огромную мощь. Князь старался привлекать в ряды организации только весомых, авторитетных и богатых сентегов, которых знал лично или за которых головой ручались ближайшие сподвижники по ложе. Естественно, что и представители рода Пикирони находились сейчас в парке почти в полном составе. Или как минимум стояли на внешнем контуре охраны и поддерживали полог непроникновения. Они первыми узнали последние новости, поэтому были в курсе всего происходящего.

Стоявший на возвышении Восхем-Длау спокойным речитативом взывал к собравшимся вокруг него сторонникам:

– Все возможности мирного диалога исчерпаны. Наши здравые мысли не воспринимаются и отторгаются. К нашим предостережениям не прислушиваются, а потом еще и стараются их исказить, переврать настолько, что из них уходит весь здравый смысл. Наша острая озабоченность нарастающим недовольством общества игнорируется, а то и подвергается оскорбительным насмешкам. И никто, я повторяю, никто не желает посмотреть действительности в глаза! Вот потому и получилось, что мы замерли в двух шагах перед пропастью! Вот потому и получилось, что только мы, трезво и верно оценивающие обстановку, в силах удержать империю от последних роковых шагов к ужасной катастрофе и восстановить, укрепить оставленное нашими предками великое наследие. Недаром именно мы больше всех боремся за приличия в нашем обществе! И недаром эти приличия признаны всеми нормальными сентегами как единственно верные!

Сторонники слушали своего харизматичного лидера с должным вниманием и даже благоговением. Все уже понимали, что час предстоящего выступления, к которому они готовились долгие годы, близок как никогда. Иначе зачем бы стоило так срочно созывать всеобщее собрание тайной ложи? Оставалось только дождаться конкретики в словах князя. А вот с этим он и не торопился.

Самый почетный представитель рода Пикирони любил ораторствовать. И сегодня он начал выступать еще задолго до того, как к центру парка стянулись все важные члены тайной ложи. Толкнет речь минут на пять, доведет до самого интересного момента и замолчит на полуслове. А потом радушным голосом приглашает гостей угощаться расставленными на столах блюдами.

Вот и сейчас он сделал паузу, после которой продолжил несколько иным тоном:

– У нас есть важные новости… но еще не все собрались, поэтому подождем тех, кто опаздывает! А пока угощайтесь, мои повара сегодня так старались!

Сентеги вокруг князя пришли в движение, растекаясь к столам и недоуменно переглядываясь. Хотя и вопросы кое-где раздавались:

– Ну, сколько можно томить недомолвками? Чего он тянет?

И хорошо, что очередные четверть часа можно было скрасить изысками княжеских кулинаров. Ведь известно, что насыщающийся сентег – не нервничает. А там и задержка получила разъяснение. Чуть ли не бегом прибыл старший сын князя и довольно громко сообщил отцу:

– Все подтверждается!

Тотчас вокруг владельца парка стала собираться внушительная толпа. На этот раз собрались все, разве что особи женского рода стояли во второй линии. Но внимали в полной тишине так же сосредоточенно, как их мужья, отцы и сыновья.

Вот теперь уже Восхем-Длау разразился настоящей программной речью. Хотя к сказанному раньше ничего нового и не добавил. Просто растянул тему прерогатив тайной ложи и обсосал главные детали. Но в завершение подошел к самому животрепещущему вопросу:

– Отныне все наши действия переходят в открытое противостояние устаревшей, скомпрометировавшей себя власти. Времени на раскачку у нас больше не осталось. И причина одна: с севера в нашу империю стали пробираться человеческие лазутчики!

Толпа шевельнулась, легким гулом выдавая крайнее удивление.

– Да, да! Именно так! Жизнь в остальном мире сохранилась, и сейчас отряд «порушников» сопровождает в Полюс человека, который прибыл с той стороны Шанны. И вы все прекрасно понимаете, что может случиться, если наша империя в нынешнем своем неподготовленном состоянии окажется перед угрозой вторжения диких, озлобленных от голода орд иных существ. И если в обращении с людьми у нас имеется тысячелетний опыт их укрощения, то иные агрессивные виды просто сомнут мирное государство сентегов своим количеством. И если вы помните по древним легендам, этих видов слишком уж огромное количество, чтобы мы сумели в короткое время подобрать к каждому из них ключик и заставить жить в рамках развитой цивилизации. А в таком случае на первое место выходит сила! Только она заставит уважать наш вид и отпугнет от наших земель любое обнаглевшее от безнаказанности существо! Уничтожим любую агрессию в зародыше!

Последние восклицания пошли по нарастающей, и хотя все еще не давали полной конкретики предстоящих действий, сопровождались хвалебными криками, восторженным ревом и воодушевленным каркающим скрипом. Лидера следовало поддержать морально, ведь недаром он так надрывается.

Получив такую поддержку членов созданной им ложи, князь продолжил с еще большей экспрессией:

– На пороге страшных событий мы обязаны консолидировать наше общество, объединить его вокруг новой императорской династии, вывести на новый уровень всепланетного мышления. В связи с этим перед нами стоят четыре задачи. Первое: уничтожение всех исторических материалов, которые сохранились у нас от Древних и от Смутного времени, ибо они провоцируют не окрепшую разумом молодежь на неблаговидные поступки, расхолаживают их сознание. Второе: сменить загнившую власть нынешнего императорского рода на новую! Третье: уничтожить любого, кто ступит ногой на земли нашей империи без нашего разрешения! И этот представитель севера, которого везут в столицу, станет первым в нашей зачистке. Четвертое: восстановить неприступность пограничной линии крепостей в зоне рядом с барьером. Чтобы оттуда ни одна пакость не прорвалась! Иначе скоро к нам хлынут орды агрессивных уродов, которые обрекли нас когда-то на поголовное вымирание. Всех! Всех до последнего надо уничтожать! Иного не дано! Ради жизни и счастья наших потомков мы должны взвалить на наши крылья заботу о сохранении нашего традиционного образа жизни! А потом и сделать так, чтобы весь мир Тройной Радуги принадлежал сентегам!

На этот раз уже дико, с самозабвением орали все присутствующие, и благо, что не усиливали при этом магически громкость своего голоса. Иначе оглохли бы, невзирая на свои колдовские сущности.

И когда все накричались, Восхем-Длау картинно вскинул крылья:

– Братья и сестры! – опять повисла глубокая, напряженная тишина. – Сейчас мы оговорим должные действия для каждого. И уже завтра все наши силы вступают в бой. Промедление смерти подобно! И если мы замешкаемся, засомневаемся хотя бы на мгновение, история нам не простит, а наши потомки нас проклянут!

В этой высокопарной речи не все соответствовало действительности. Но толчок к действиям она дала. Да фанатично настроенным на своего харизматичного лидера поклонникам не обязательна четкая и логическая расстановка приоритетов. Достаточно получить цель, прикинуть грядущие блага и обозначить врага. Остальное уже неважно…

Тайная ложа верноприличников приступила к давно намеченным действиям по захвату власти и установлению своих, единственно правильных порядков. Ну и к попыткам подгрести под себя право управлять всеми остальными в империи, к попыткам вырвать единоличное право казнить и миловать всех неугодных.

Глава 1

Основы

В первый день пути воины специального отряда транспортировали арестованного человека в тюремной повозке, в которой имелись только щели для доступа воздуха. В этой будке с толстенными, а скорей всего, и многослойными стенками было очень тесно, не ляжешь, вытянувшись во весь рост, да и сидеть не на чем: два одеяла – не повод заявлять о каком-либо комфорте. Так что Медиальтам пришлось вмешаться.

– Наш пациент дальше поедет в нашей карете! – безапелляционно заявил Ветеран на первом же привале после выезда из Аллангарна. – Иначе нам придется останавливаться на привалы гораздо более продолжительные. А если больной будет рядом с нами, мы проведем лечение непосредственно в пути.

Командир «порушников» гневно выпучил глаза:

– Он – арестован! И обязан находиться в тюремной карете!

– Покажи мне такое указание в императорском приказе! – потребовал престарелый Медиальт. – Где оно?

– Ни к чему там такие конкретные слова! Это и так подразумевается!

– Вот и прекрасно! Человек едет с нами! Под нашу личную ответственность. Объяснения своих поступков я буду давать непосредственно императору.

Командир элитных воинов уже и не знал, как ему реагировать на такое злостное нарушение правил конвоирования арестованного. Но не успел он и слова сказать, как в разговор вступил Хооз-Дер, второй Медиальт:

– Скорость нашего передвижения из-за тяжелой тюремной повозки и так не слишком высока. Если ускоримся, арестованный может пострадать. Голову о стенки разобьет… А поездка в карете защитит нашего пациента от повреждений и оградит тебя, полковник, от возможных неприятностей. Уж мы-то лучше всех знаем, насколько ценен этот представитель большого мира, и желаем доставить его к императору в целости и сохранности. А посторонние пусть думают, что он в повозке.

– Но если вдруг кто-то увидит, что он в карете?

– Ну и что? Имеем же мы право на обслуживающего нас раба! Вот он нам в дороге и нарезает мясо, хлеб и овощи.

Карета лучших врачей Южного континента позволяла располагаться с полным комфортом сразу четырем особям. А при поднятом верхе никто туда глазами не заглянет. А подсмотреть отделенным сознанием не решатся, только завидев знаки различия «порушников». Да и полог непроникновения помешает.

А так как следовало доставить человека в Полюс как можно быстрей, то полковник решил уступить Медиальтам. Да и, несмотря на свой уникальный командирский статус, очень близкие родственные связи с императором и весьма дружеские отношения с наследником престола, он не имел права открыто воспротивиться действиям этих прославленных соплеменников. Тем более что приказ выполнялся, должного человека везли куда следовало.

Сократив время привала, отряд «порушников» вновь двинулся в путь.

Кремона Невменяемого усадили возле оконца, и он поблагодарил своих опекунов и целителей:

– Спасибо, что вытащили! Меня и в самом деле в той повозке пару раз чуть по стенкам не размазало.

– Да ладно, какие могут быть благодарности, коллега! – сказал Ветеран. – Главное, что теперь мы не будем скучать четверо суток пути.

– А тебе еще и прямая польза, – добавил Хооз-Дер. – Постоянное воздействие нашей силы быстрей вернет тебя в строй Эль-Митоланов.

– Быстрей, это насколько? – спросил человек.

– Точно нельзя сказать. Может, на день, может, на два, а то и на три. Но ты еще с недельку будешь оставаться в прежнем состоянии. Жаль, конечно…

– Ни в коей мере! – перебил своего ученика Ветеран. – Прибыть в столицу под видом простого человека даже лучше, чем заявить о себе, как об Эль-Митолане. Легче будет добиться встречи наедине с самим императором и наиболее важными персонами всего Юга.

– Станут ли они меня слушать? – засомневался Невменяемый. – Поверят ли?

– А чтобы поверили, нам следует все тщательно обдумать и отрепетировать каждое твое слово. Благодаря судьбе у нас имеется для этого достаточно времени и возможностей. И приступаем к этому немедленно!

Вот они и приступили, попутно выведывая друг у друга все новые и новые подробности из жизни общества. Сентеги интересовались, что творится в большом мире, а энормианин старался выведать то, о чем ему Сату-Лгав или не успел поведать, или не смог по собственному незнанию. И таких деталей оказалось предостаточно.

К примеру, право наследования императорского престола имело существенные ограничения. Наверное, они остались еще с древних времен, когда на высокие должности и титулы не имели права претендовать Эль-Митоланы. Во всем остальном мире подобное осталось, и даже в Царстве огов фактические правительницы Галиремы прикрывались номинальными правителями-царями. Правда, те выдвигались на трон лишь из числа мужей Галирем или в лучшем случае из числа их сыновей.

А что оставалось делать сентегам, которые все поголовно владели тайнами мироздания? Этак взойдет на трон некий долгожитель лет в двадцать пять от роду, да и будет править все триста лет после этого, если не больше. И при этом перекосы в управлении государством станут катастрофическими. Любые разумные такую опасность понимают и стараются не допускать подобное. Вот и появился еще в Смутные времена основополагающий закон, регулирующий сроки, возраст высшего правителя и порядок наследования. Тогда это касалось многочисленных королевств и княжеств, а потом перешло на всю объединенную империю.

Император мог занимать престол не более двадцати лет. Возраст правителя – от сорока до восьмидесяти лет. И передать престол можно было лишь потомку по прямой линии. То есть сыну, внуку или правнуку. Но если при достижении восьмидесятилетнего возраста император не имеет сорокалетнего сына, то первоочередное право взойти на престол получает его родной младший брат. И дальше уже только дети этого брата имели право стать императорами. Если оные отсутствовали – следующий брат подхватывал бразды правления… и так далее.

Подобный возрастной ценз касался всех должностных лиц империи. Начиная от министров и кончая градоначальниками. Исключения делались лишь для высшего командного состава вооруженных сил, там позволялось оставаться на генеральских харчах до столетнего юбилея.

Что интересно, в широком кругу обывателей обо всех этих ограничениях не то чтобы не знали, но традиционно помалкивали. Считалось моветоном даже в семейном кругу ляпнуть такое: «Еще два года, и губернатор провинции лишится своего теплого места!» Или: «Как еще несколько месяцев продержаться, пока этот тупой градоначальник уйдет в отставку?» Ну а злорадное высказывание типа: «Три года осталось до смены императора, а его старшему сыну только тридцать пять! А братец-то у него… Ха-ха! Нас ждут резкие перемены!» – могло привести и к смертной казни «за оскорбление его императорского величества».

Рано женившемуся императору был только семьдесят один год, а его старшему сыну – уже сорок восемь лет. Помимо первого наследника престола, имелось еще четыре принца, трое из которых уже вступили в пятый десяток. У них тоже были многочисленные семьи и чуть ли не взрослые сыновья. То есть нынешняя династия стояла у власти более чем надежно и с уверенностью в завтрашнем дне.

Понятное дело, что такое положение вещей не давало никаких шансов тем политикам, кто сам рвался к власти. Причем рвался порой уже не так для себя, как для своих детей, а то и правнуков, потому что самому занять тот же пост министра, а уж тем более взойти на трон возраст не позволял.

Имелись в истории сентегов и такие моменты, когда кто-то силой оружия пытался изменить существующие законы, уничтожить заповеди предков, а потом усесться на троне и править до скончания дней своих. Но такое «скончание» устраивали ему довольно быстро. В случае узурпаторства трона и неправомочного ношения короны молодежь выходила из повиновения старшим, хваталась за оружие и убивала любого, кто пытался менять древние законы. Иначе и быть не могло. При нормальной продолжительности жизни в триста, а то и более лет у высшей власти могли сосредоточиться только одни престарелые маразматики, а подрастающему поколению не оставалось никаких шансов для карьерного роста. «Лучше уж сразу умереть с оружием в руках, чем в глубокой старости получить повышение из младшего писаря в старшие!» – это расхожее утверждение знал каждый сентег, еще даже не став Эль-Митоланом. Знал и готов был сражаться за свое место под Занвалем.

Примерная тенденция распределения власти в остальном мире, но только в плане передачи корон в руки не Эль-Митоланов, несколько разочаровала Медиальтов.

– По нашим легендам, – сказал Ветеран, – Древние допускали к власти только колдунов, но зато ограничивали их пребывание на посту восьмидесятилетним возрастом, а то и меньше. И мне кажется это правильным, потому что обычное разумное существо не в силах накопить в себе знания, необходимые в управлении государством…

– И сил у него должных не хватит, – поддержал своего учителя Хооз-Дер.

– Спорить не стану, – дипломатично произнес Невменяемый. – Порядок престолонаследия в известных мне королевствах казался мне вполне правильным и проверенным временем. Сейчас вижу, что четкие возрастные ограничения могли бы дать возможность и Эль-Митоланам управлять государствами. Но… сейчас перед нами совершенно другие задачи. Не правда ли? Поэтому расскажите мне о тех силах, которые могут и попытаются в первую очередь помешать объединению всех разумных существ в единое планетарное сообщество.

– Увы! Таких недоумков…

– …Мягко говоря, хватает! – погрустнели Медиальты.

Из их рассказа Кремон узнал, что самые радикально настроенные сентеги вообще ратовали за полное истребление людей. Дескать, они нас попытались в древности уничтожить, так отплатим им той же монетой. К счастью, таких было мало. А самый действенный довод против них имелся один: «Хлеб вместо крестьян ты будешь выращивать?» О мясе и всем остальном уже и не напоминали. То, что без рабов им самим пришлось бы и пахать, и сеять, понимали даже самые тупые крикуны. Но все равно подобные озлобленные на людей радикалы никогда не переводились.

Гораздо опаснее были более мягкие ортодоксы. Причем они чаще прикрывались лозунгами стабильности общества и нерушимости исконных традиций. И действовали они совсем по-иному. Например, требовали немедленного уничтожения всех архивов, которые остались от Древних. В том числе и мало-мальских упоминаний о Смутном времени. Утверждали, что в раритетных книгах может оказаться яд разрушения морали, житейских принципов и единства общества. Кричали: «Тогда было упрятано в хранилища много информационного мусора, который оставили после себя нечаянно, а возможно, и специально убийцы сентегов. И если этот мусор попадет в руки неокрепшей духовно молодежи, то может случиться непоправимое зло!» Прочили разные страшные беды, начиная всеобщей войной и кончая вымиранием сентегов как вида.

Хуже всего, что движения ортодоксов поддерживали и те великие династии, которые и сами были не прочь захватить императорский престол. Таких династий имелось чуть ли не десяток, и среди них особо выделялись две-три наиболее могущественные во всех отношениях. Все они тоже прикрывались заботой о здоровом обществе, стремлением облегчить карьерный рост молодежи и были щедры на обещания. Например, снизить потолок возраста императора до семидесяти, а то и шестидесяти лет. Дескать, пусть у каждого амбициозного молодого члена общества появится реальный шанс побывать на троне. Такие заманчивые обещания позволяли им находить массу сторонников среди ленивых и не блещущих умом неудачников. Каждому казалось, что именно его голову украсят императорской короной.

Ну и наличествовало некоторое брожение среди военных. Пусть и до ста лет генералы могли командовать приданными им полками, но им хотелось каркать на младших по званию чуточку дольше. Ну, хотя бы до… стопятидесятилетнего возраста.

И вот все эти политические группировки, скорей всего, грудью встанут на пути пришедшего с севера человека, на пути его общения как с самим императором, так и с сентегами правильного, всепланетного мышления. Потому что тех, кто сразу осознает суть грядущей катастрофы, тоже на Южном континенте хватало. Главное было до них добраться, правильно обрисовать обстановку и помочь быстро консолидироваться.

Но наибольшую надежду опекуны Невменяемого возлагали на своих коллег. На Медиальтов.

Глава 2

Засеки

Уже поздним вечером свернули с Оранжевого тракта, который прямой стрелой вел к Полюсу, в один из довольно милых с виду городков средней величины. И название было милым – Утиный.

Отряд «порушников» оккупировал один из самых крупных постоялых дворов, который находился внутри крепостной стены. Правда, стена здесь носила чисто декоративный характер, огораживая древнюю часть города. Высота каменной кладки была всего лишь три с половиной метра. Большинство зданий Утиного выглядывало из-за стены, словно из-за высокого забора. Виднелось и множество фруктовых деревьев, которыми изобиловал каждый приусадебный участок. И все это с прекрасной ночной подсветкой, с сияющей на небе Тройной Радугой, делало город похожим на благоустроенный парк.

Распряженные похасы, две повозки с походным снаряжением и карета заняли место под навесами, а тюремная повозка была оставлена в окружении четырех костров, возле каждого посменно дежурили по два порушника. То есть делался вид неукоснительного надзора за арестантом. Воины, поужинав, улеглись спать в комнатах и на сеновале.

Комнату на третьем этаже заняли Медиальты и командир отряда Кулри-Заг. А чтобы Кремон смог выйти из кареты и пройти в здание, высшие врачи наложили на него изумительную иллюзию обычной служанки. Причем настолько прочную, что Кулри-Заг, даже во время ужина не спускавший глаз с человека, не выдержал:

– Верните ему прежний вид! А то все мои чувства вопят, что это и в самом деле какая-то неизвестная мне женщина, а нужная императору особа сбежала.

Ветеран убрал иллюзию с внешности своего пациента.

– Как у тебя это получилось?! – воскликнул полковник. – Мне никакие умения не позволили заметить подмену.

Старец раза три щелкнул клювом:

– Как получилось? Легче не бывает! Вот станешь Медиальтом и тоже сумеешь.

– Всего лишь? – скривился командир «порушников». – Вот сейчас все брошу и начну становиться Медиальтом! – Но тут же сменил тон: – Так это получается, что вы оба могли на любое существо наложить иллюзию этого Кремона и подсунуть нам для ареста?

Хооз-Дер хоть и покосился на своего учителя, но не преминул похвастаться:

– Запросто! Могли бы и ту самую доносчицу Салажу тебе подсунуть и так ее убедить, что она сама бы себя с полгода мужчиной чувствовала. Вот бы смеха было! – И добавил назидательно: – Умный сентег договаривается с Медиальтом вежливо и получает втрое больше. А если осмелится грубить или хамить, то ничего кроме иллюзии не получит.

Кулри-Заг нахмурился:

– Это ты меня хвалишь или издеваешься?

– Конечно, хвалю! Ты явно умный! Сам посуди: мы бережем здоровье твоего арестанта, помогаем его охранять, и благодаря нам движение отряда явно ускорилось. Ну чем не тройная выгода? – Затем перешел на шепот и добавил с особой доверительностью: – Но другим о наших умениях трепаться не советую…

Полковник молча кивнул. Хотя прекрасно знал: деяния Медиальтов известны народу. Об их умениях чего только не рассказывают.

Все четверо плотно поужинали и стали укладываться спать. Сентеги на кроватях, а вот человеку пришлось довольствоваться расстеленными на полу одеялами.

– Странной мне показалась местная конклатерра, – сказал Ветеран, вытянув ноги на кровати. – Явно чего-то боится… Кулри-Заг, может, вы здесь по пути на север останавливались и твои вояки что-то натворили?

– Нет! – ответил полковник. – Мы тут никогда не были.

– Так почему же она так трясется? Может, еще в детстве напугали? – Он помолчал. – А почему к нам сам владелец постоялого двора так и не явился? Как-никак вставший на постой отряд императорских «порушников» – неординарное событие для такой дыры… Плодовых деревьев в городе слишком много, но ведь сентеги здесь не полные идиоты…

Вроде как ни советов не прозвучало, ни указаний конкретных, но полковник воспринял рассуждения опытного Медиальта, как и следовало. Минут пять еще поворочался на кровати, потом тихонько встал, подхватил беззвучно свое оружие и вышел из комнаты. Только и прошелестело от двери:

– Пойду посты проверю…

Ну а как проверяет посты Эль-Митолан? Тем более если на посту стоят его коллеги? Правильно, идет будить других коллег и заставляет их самым тщательным образом осмотреть окружающее пространство отделенным сознанием.

Постоялый двор фасадом выходил на улицу с внушительными, добротными домами. Явно не богатеев дома и особ дворянского сословия, но тоже здоровенные, а некоторые и в три полных этажа вознесшиеся. Разве что подворье постоялого двора было раза в два больше, чем у любого из соседей, и практически не засажено фруктовыми деревьями. Двое ворот, невысокий, под два метра забор. Задний двор упирается в дворы домов на параллельной улице.

Тылы и обеспокоили полковника больше всего. Казалось, если и нагрянут какие-то злоумышленники, то именно с той стороны. Настолько там густо росли кусты и деревья соседнего сада. Поэтому он отправил «глянуть» туда восьмерых, а вот на улицу перед фасадом и в соседние дома – только четверых колдунов. Именно один из них первым вернулся сознанием в тело:

– Командир! Что-то никак не пойму: зачем в таком малом городишке все три соседа напротив поставили полог непроникновения такой, что и во двор к ним не заглянешь? Делать им нечего или как?

– Сам знаешь, какая у нас популярность… Может, народ и заволновался…

– А это бы их спасло? Мы сейчас артефакт на них направим, и только пустырь от этих домов останется… Мне кажется, надо работников постоялого двора поспрашивать, да и тех постояльцев, которые здесь уже долго, всегда ли такое напротив творится.

Командир прислушался к совету. На ноги были подняты еще пять воинов. Четверо отправились в столовую, а один – на поиски владельца. Но не успели они собрать какие-то сведения, как вернулся сознанием в тело еще один колдун из четверки проверявших улицу:

– Командир! Я обошел всю огромную завесу из полога, попытался подобраться к домам напротив через их задние дворы. Тоже не получилось! Но! Я увидел две цепочки вооруженных личностей, которые втягиваются в эти самые дома…

Дальше полковник уже не слушал:

– Боевая тревога! Но будить товарищей незаметно! Никакого движения!

И поспешил к Медиальтам.

Глава 3

Самоуверенные заговорщики

Как только Невменяемый понял, о чем речь, сразу потребовал для себя оружие:

– Хотя бы меч и щит! Не хочу чувствовать себя бараном, которого может зарезать первый встречный.

Молодой Медиальт его поддержал:

– Точно! Выдай ему оружие. Ну и все его артефакты с оберегами! Наверняка ведь уверен в том, что это не его сторонники собираются спасти человека из плена.

– Да, в этом сомневаться не приходится, – согласился полковник и отдал приказ своему воину. – Но кто это может быть? Не припомню, чтобы на «порушников» в последние двадцать лет пытались напасть. А тут такое…

– Может, это местные между собой собрались выяснять отношения? – предположил Ветеран и наложил на Кремона иллюзию, превратив его в несколько массивную, но все-таки женщину.

– Может, и местные… – протянул полковник, глядя в окно. – Но я на всякий случай приказал подготовить артефакт-разрушитель к действию. В крайней угловой комнате… Шейтар их задери! Ничего толком даже за забором рассмотреть не смогу! Плотный полог они поставили, простой магический просмотр ничего не дает.

Медиальт Хооз-Дер прильнул ко второму окошку:

– Да, здесь простой не поможет… – Присматриваясь как-то особенно, он вдруг напрягся, а потом забормотал: – Вот уж напасть!.. За тем забором тени! Много теней… до сотни… а может, и больше… Все они концентрируются возле ворот каждого из трех домов…

Командир тут же умчался к артефакту.

Послышался цокот копыт, и на улице показалась колонна всадников численностью в шесть-семь десятков.

– Надо же, как тут всем по ночам неймется! – воскликнул Ветеран. – Если это по наши души, то могут и справиться. Ведь артефакт полковника рушит только камень, но никак не воздействует на живую плоть. Да и запаса энергии хватает на три, максимум на четыре удара… Хооз! Приготовь структуру образования тромбов!

Молодой Медиальт резко повернулся к своему учителю:

– А не слишком ли? Структура ведь имеет большое рассеивание. Считай, что все обитатели этих трех домов могут пострадать.

– Да, жертв будет немало, – согласился старец. – Но тут уж ничего не поделать. Если они ринутся на нас, то вырежут тут всех без разбора. Свидетели им не нужны… Видимо, тут собрались какие-то мстители, родню которых «порушники» уничтожили в последние годы… Так что отбрось все укоры совести, всю ответственность я беру на себя! Ударю структурой потери ориентации… – Он взглянул на Кремона и пояснил: – Образование тромбов коснется только тех, кто любит жирную пищу. Да и то, скорей всего, половина из них, почувствовав резкое ухудшение собственного состояния, улягутся где попало и займутся самоизлечением. Но зато они в этот момент атаковать перестанут. Ну а потеря ориентации, сам понимаешь, чем грозит.

Невменяемый понимал прекрасно и даже похолодел, как только представил подобного Медиальта среди своих врагов. Бедствие! Арбалетные болты летят куда угодно, только не в цель. Бросаемые копья втыкаются в землю перед ногами атакующих. Мечи промахиваются по врагу. А огненные шары бесполезно прогревают равнодушное небо. Предполагалось, что такое воздействие тоже не будет продолжительным, но перед самым столкновением применение такого удара может вполовину ослабить мощь нападения.

Он уже полностью облачился для ведения боя и пальцами проверил узнавший своего хозяина Жемчужный орден. Колонна всадников приблизилась к главным воротам постоялого двора и замерла рядом с ними, а окна верхних этажей соседних домов стали раскрываться. Иллюзии полной темноты не давали рассмотреть происходящее за ними, но зато первые атакующие действия однозначно показали намерения неизвестных. Сразу из трех керечес началась пальба по тюремной повозке. Значит, о мести «порушникам» не шло и речи, главная цель – это арестованный человек. Ну и понятно, что никого из воинов в таком случае оставлять в живых не собирались. Атака на ворота и всадниками, и пешими воинами началась сразу же после первых выстрелов.

Девять мраморных шариков не смогли разрушить тюремную повозку, все-таки на ней стояли приличные обереги и защитные структуры. Потом раритетные ружья довольно быстро перезарядили, и последовали новые залпы. Вот тогда уже девять мраморных зарядов разнесли ее вдребезги. Если бы там находился кто-то, его искромсанная плоть смешалась бы со щепками, выжить никто бы не смог, без всякого сомнения.

Но зато эти наиболее опасные выстрелы не пришлись по воинам элитного отряда. А целая туча арбалетных болтов, огненные шары и парализующие молнии были благополучно отражены. Ну и начал действовать артефакт-разрушитель. Полковник тоже не ведал каких-либо сомнений и колебаний. Первый удар снес не только центральное здание, в котором засели стрелки с керечесами, но и видневшийся в дальних тылах дом на параллельной улице. Видимо, мощь артефакта никак не регулировалась. Если бы удар был нанесен с фланга и с выверенной точки, то одним махом были бы снесены до основания все три здания с врагами, все хозяйственные постройки вокруг них, да и от заборов ничего не осталось бы.

Наверное, поэтому второй удар был сделан в землю подворья постоялого двора. Вывернутые из земли оба забора снесли собой часть нападавщих, а потом смешались с руинами второго дома, разнося обломки по заднему двору и садовым участкам. Третий дом постигла та же печальная участь, вместе с заборами и хозяйственными постройками. На четвертый удар сил разрушителя не хватило. Но и этого могло бы оказаться достаточно, если бы нападавших не было так много. Как потом подсчитали, заговорщики собрали около пятисот бойцов для атаки постоялого двора со всех сторон. Поэтому и были уверены в своей победе. Они и не думали, что «порушники» успеют подготовиться и применить свое самое страшное оружие.

В цепи атакующих сентегов, спешивших на «зачистку» территории, никто даже не оглядывался и не ведал, что творится за спиной. Ряды заговорщиков стали наплывать даже со стороны соседей по задним дворам. Настолько спешили уложиться в отведенное время. В комендатуре города у них имелись соучастники, обязанные придержать малочисленные войска гарнизона, но это не значило, что акцию истребления элитного императорского отряда следовало растягивать на всю ночь. Уничтожение сразу трех зданий с руководителями заговора мало кто заметил в сумятице начавшегося сражения врукопашную.

Звенела сталь, ревело пламя огненных шаров, сверкали молнии, кричали атакующие, страшно стонали умирающие, неслись во все стороны противоречивые команды. «Порушники» же сражались молча, с истинным профессионализмом лучших вояк, знающих о своей доле заранее. Любой из них понимал, что противник слишком многочисленный, вряд ли удастся спастись, но никто не дрогнул, не попытался ринуться на прорыв сквозь сходящиеся вражеские цепи.

И огромное значение для оборонявшихся имели брошенные Медиальтами структуры образования тромбов и потери ориентации. Около сорока нападавших вынужденно присели, а то и легли там, где застало их резкое, болезненное состояние. Несмотря на собственные силы для исцеления, несмотря на огромную продолжительность жизни, многие сентеги относились к чистке кровеносных сосудов без должного внимания. У любителей жирной, тяжелой пищи скапливались в кровеносной системе все предпосылки для создания тромба, и подтолкнуть этот процесс великим архимагам в медицине не составляло труда. У некоторых особей образовалось сразу по два, а то и три тромба, так они и умирали на месте, не в силах самостоятельно справиться с навалившейся напастью.

Вторая структура, брошенная Ветераном на рвущихся по улице заговорщиков, принесла еще больше пользы. Около ста вояк частично потеряли ориентацию. А ведь подобное опасно не только для попавшего под воздействие, а и для его товарищей по строю. Бежишь с таким рядом, знаешь, что он обязан прикрыть сбоку, а он уже давно валяется с пробитой головой. Или, выпучив глаза, пытается засунуть свой меч тебе под ребра.

А ведь Медиальты нашли в себе силы помочь «порушникам» не только этими двумя структурами. Хотя силы для защиты и для последнего боя они грамотно сберегли. Так что их суммарная помощь, можно сказать, позволила переломить ход сражения.

Правда, разговора о том, чтобы отсидеться за толстыми стенами здания, не шло. Основное строение постоялого двора быстро подожгли со всех сторон, и защитникам пришлось покидать его единой группой. К тому же, чтобы сберечь хоть какую-то часть отряда, полковник принял решение устроить прорыв. Медиальты признали такое решение совершенно правильным. Их и человека окружили шесть «порушников», и, по команде полковника, ведущие бой стали отходить, используя пространство усадьбы слева от постоялого двора. Причем эту команду слышали только они, и сходящиеся цепи нападавших вначале не сумели верно оценить маневр противника. Их-то командования не стало, а перед началом боя никто не предполагал, что придется за кем-то гоняться по всему городу.

А так и получилось. Половина «порушников» полегла, но вторая половина, унося раненых, выскользнула из тисков и, оставляя на своем пути сменяющиеся заслоны, быстро двинулась в сторону городской комендатуры. К сожалению, не удалось захватить для лучшей маневренности похасов, те располагались довольно далеко от главного здания постоялого двора. Вот тут уже пришлось вступить в бой и Невменяемому, который шел в передовой группе.

Заговорщики оставили несколько заслонов на улицах, на случай неожиданной или слишком своевременной помощи от властей города. Да и просто сторонники императора, поняв, кого убивают, могли вмешаться в потасовку. Два таких заслона и пришлось таранить авангарду «порушников». А Кремон не стал за спинами сентегов прятаться, наоборот, ринулся в самоубийственную, казалось бы, атаку.

У стоявших в заслоне не было тяжелых копий и арбалетов. Остальная мелочь и магические атаки не могли принести вреда северянину. Вот тогда Медиальты и увидели собственными глазами, как в несущегося человека разом попали три огненных шара, брошенных заговорщиками в упор. Им даже показалось, что обугленный труп делает последние шаги уже чисто по инерции, и они с гневным клекотом бросились туда. И были поражены, когда, добежав до места столкновения, увидели с пяток трупов и несколько тяжелораненых сентегов из заслона, а среди кровищи и выпущенных кишок – своего совершенно невредимого пациента.

Наверняка и павшие враги были поражены еще больше: ведь невзирая на удары магией, их лихо атаковала и уничтожила, словно месячных шейтаров, самая обыкновенная, пусть и несколько крупноватая женщина. Да и со стороны тому, кто не мог просмотреть иллюзию насквозь, скоротечное сражение с женщиной в главной роли могло показаться чудом.

– Как тебе удалось увернуться? – спросил Ветеран на ходу.

– Да я и не уворачивался, – признался Невменяемый, постепенно возвращая дыхание в норму. – Сознательно принимал удары, чтобы другим не достались…

– Почему же тебя огненные шары не прожарили?

– Ну, такой вот я загадочный весь! – хохотнул Кремон. – И до сих пор удивляюсь, как это ты обнаружил мою магическую несостоятельность, а вот умения уводить в землю магические удары не заметил.

– Какое умение? Ничего такого…

– Вот я и говорю, что странно это…

– А откуда оно у тебя?

Авангард группы прорыва замер на перекрестке, просматривая улицу, по которой предстояло двигаться. Да и остальных следовало подождать. Оба Медиальта вцепились в Кремона, тщась прямо здесь что-то высмотреть в его внутренностях.

Тот попытался их урезонить:

– Долгая история…

Осознав, что его могут и уложить для экстренного осмотра прямо на булыжной мостовой, он стал вырываться:

– Нашли место! – И пустился в некоторые объяснения: – В Гиблых Топях обитают самые гигантские животные нашей планеты, Топианские коровы. Так вот мне когда-то пришлось молочка от этой коровы попить. Вот и начались у меня внутри какие-то мутации. Вроде вначале даже мой врач что-то там такое интересное наблюдал, но потом все рассосалось… А вот умение заземлять брошенную в меня уничтожающую энергию так и осталось…

– Только ты один пил это молоко?

– Нет. Теперь уже многие…

– И каждый стал таким мутантом? – Медиальты вопрошали по очереди.

– Никто, насколько мне известно…

– И никому молоко не повредило?

– Повредило. Последние исследования показали, что оно противопоказано любому разумному существу. Начинается жуткое расстройство желудка, повреждается иммунная система и разом нападают все мыслимые и немыслимые болячки…

– Почему же на тебя не напали болячки?

– Никто понять не может…

– Так ты теперь страшный мутант?

– Ага! Очень страшный! И каждое утро съедаю сентега на завтрак! Может, зададите свои вопросы в более спокойном месте?

Ветеран отрешенно заглянул куда-то в глубь человека и пробормотал с неприятными поскрипываниями:

– Как же так?.. Почему мы ничего не видим?..

– И ведь он никаких затемнений не имеет, – сказал Хооз-Дер. – Прозрачный как стеклышко… Может, это просто его амулеты защитили? Уж слишком все странно получается…

На следующей улице пришлось столкнуться еще с одним заслоном. И вот тогда уже не отстающие больше чем на два шага Медиальты во всей красе рассмотрели, как стекают по телу Кремона в землю попавшие в него парализующая и вымораживающая молнии. А потом еще и малый огненный шар растворился в веселых искорках у ног.

Казалось бы, бой, опасность кругом, а два фанатика от врачевания опять стали перебрасываться мнениями и восклицаниями наподобие: «Нет! Ты видел?!» или «Глазам не верю!» Теперь уже всему авангарду пришлось сгруппироваться вокруг мэтров медицины, потому что те совершенно игнорировали собственную безопасность.

Хорошо еще, что через две улицы отрывающийся от погони отряд «порушников» таки выскользнул на площадь перед городскими казармами. Построение войска там уже велось, хотя бойцам подобное действие их командира казалось абсурдным: следовало немедленно мчаться к месту событий. Там уже полыхало огромное зарево, постоялый двор разгорелся в полную силу.

Но подчиняться его приказам они просто были вынуждены. А комендант метался вдоль строя, грозными окриками заставляя местных вояк выровнять шеренги, проверить оружие и приготовить для личной обороны все имеющиеся обереги. То есть его попытки задержать вверенные ему силы были видны сразу, и тут не прошли бы ссылки на растерянность или на ночное время. И он явно не ожидал, что элитный имперский отряд прорвется к казармам и настолько неожиданно появится на площади.

К нему тут же устремился Кулри-Заг:

– Комендант! Почему ваши силы еще не прибыли на помощь правительственным войскам?! Ты – изменник! – И тут же обратился к стоящим в строю воинам: – Арестовать его!

Кажется, те только того и ждали. Сразу с десяток бойцов бросились к коменданту. А тот сник и даже не стал оказывать сопротивления, только ошеломленно посматривал на «порушников». Никак не мог поверить, что те вырвались из такой прочной западни.

Кулри-Заг взял общее командование на себя. Часть местных воинов вместе с самыми боеспособными «порушниками» двинулись навстречу преследователям. Часть заняла круговую оборону и стала помогать раненым. В этом отношении помещения казарм оказались как нельзя кстати, как и наличие Медиальтов. Ими удачно были сделаны три операции тяжелораненым, которые в ином случае, не будь здесь таких знаменитостей, могли бы и не выжить. Правда, вскоре и местный Медиальт примчался со своей помощью, но самое главное успели сделать до его прибытия.

Заговорщики были разбиты. Путем экспресс-допросов были выявлены пособники мятежников, и начались их аресты. Положительно сказалось на наведении порядка в городе уничтожение большей части тех, кто вел атаку на постоялый двор. Руководители заговора погибли в развалинах домов, а во время скоротечного сражения нашли свою смерть и самые авторитетные личности. Вот и получилось, что оставшаяся шваль только и оказалась способна разбежаться по домам, побросав в страхе своих раненых и умирающих товарищей.

Но оказалась прерванной связь не только со столицей или с Центром, но и с соседними городами. Вроде как магические артефакты связи повреждены не были, а вот связь отсутствовала. А это не могло не настораживать. От государственного переворота никто не застрахован. И хотя сила, стабильность и авторитет правящей династии не вызывали сомнений, настроение у всех было не самым радужным.

Глава 4

На распутье

Только стало светать, собрались небольшим коллективом.

И тут опять свое слово сказали Медиальты. Теперь уже в компании с третьим коллегой они потребовали от полковника Кулри-Зага оставаться на месте до тех пор, пока не будет сведений из Центра. По их мнению, мятежники потерпели здесь сокрушительное поражение, а вот в других городах, а то и в самом Полюсе все могло быть по-иному. Уж слишком нагло и самонадеянно они действовали. Каков бы ни был приказ императора о срочной доставке арестованного, один, а то и два лишних дня в дороге роли не играли. А вот нарваться на засаду, а то и подвергнуться нападению «порушники» имели все шансы.

Кроме того, в строю осталось всего лишь сорок шесть воинов, считая и легкораненых. Не могли продолжать путь тринадцать сентегов, а сорок один пал в ночном сражении. Теперешняя численность отряда не могла служить полной гарантией выполнения приказа его императорского величества.

Командир, как ни рвался в путь, вынужден был признать рассуждения прославленных врачей верными и дал приказ расположиться на отдых в течение суток. Следовало и павших товарищей похоронить, и похасов собрать, и имущество отряда привести в порядок.

От тюремной кареты остались лишь одни щепки, да и те кто-то успел поджечь. Так что идея Медиальтов лично сопровождать арестанта и наложить на него иллюзию себя оправдала. Артефакт-разрушитель удалось сохранить, да его и бросили бы, наверное, лишь в самую последнюю очередь. Сгорела одна из повозок с провиантом. Зато вторая не пострадала, и, что было самое приятное для Ветерана, осталась целехонькой его удобная, отлично защищенная и вместительная карета. Также не пострадали похасы – до навесов огонь не достал. Так что с транспортом для дальнейшего передвижения проблем не было. Теперь следовало выяснить, что творится в соседних городах. И для этого от комендатуры послали по несколько всадников в четыре ближайших города.

К обеду посыльные вернулись с трех направлений. В двух городах имперские исполнители оставались на местах, в третьем была совершена попытка захвата власти. Но там горожане довольно легко справились с заговорщиками, заблаговременно выявив и решительно арестовав лидеров смуты. Те же самые посыльные доставили и донесшиеся или присланные во время последней связи пакеты новостей из Центра. И новости оказались довольно пессимистическими.

Некий князь Восхем-Длау из рода Пикирони поднял всю подчинявшуюся ему «Ложу верных приличий» на борьбу с императором. К нему примкнули и некоторые иные группировки, поддерживавшие ортодоксов или сами оными являвшиеся. Во многих крупных городах Центра, в том числе и в столице, были совершены попытки вооруженного захвата власти. Как дальше разворачивались события, пока известно не было. Всеобщую магическую связь империи вывели из строя. Судя по всему, на периферии мятежники не слишком-то и старались проливать кровь. Они прекрасно понимали, что главное – это Центр. А то и сам Полюс. И наверняка сосредоточили свои воинские силы именно там.

Косвенное подтверждение этому доставили и последние посыльные, вернувшиеся уже после полудня. Они попали в самый разгар уличных сражений, но в итоге верные императору силы потопили в крови и огне очаги сопротивления заговорщиков. То есть окраины империи оставались все в той же системе власти. И уже к вечеру стали появляться признаки здоровой инициативы: «Надо спешить императору на помощь!»

А раз так, то авторитетные, пользующиеся всеобщим уважением граждане, дворяне, отставные генералы стали собирать небольшие личные отряды воинов и стягиваться к городам. И уже там формировались более крупные воинские соединения. Основа: воины-ветераны. К ним присоединялись около четверти воинов городского гарнизона, воины ополчения и личные отряды высшей знати. Пусть в итоге получалось не более трехсот, максимум пяти сотен воинов, но подобные ручейки, сливаясь в одну реку на диагональных цветовых трактах, могли оказаться большой силой. И решено было отправляться в Центр на следующее утро.

На эту тему и состоялось краткое совещание под руководством полковника «порушников».

– Следует отправляться в путь на рассвете с первым же крупным отрядом! – заявил он со всей твердостью. – А то и возглавить колонну! Тем более что к нам присоединяются сто местных воинов.

– Нет, двигаться нужно как можно дальше от головы колонны, – возразил Ветеран. – В нашем нынешнем положении стычки с заговорщиками категорически недопустимы. У нас есть четкая задача: во что бы то ни стало доставить этого человека к императору. Причем отныне мы уже втроем будем его сопровождать. Наш коллега любезно согласился нам помочь.

Полковник тяжело вздохнул, но попытался настоять на своем:

– Нападение может грозить как голове колонны, так и середине. Поэтому…

Третий Медиальт не постеснялся беспардонно оборвать полковника на полуслове. Выглядел он словно придворный хлыщ, явно следил за каждой деталью своего одеяния, а прическа его могла вызвать только зависть: перышко к перышку, да еще уложенные в разные стороны со строго определенными наклонами.

– А поэтому мы все равно будем двигаться в наибольшем скоплении воинов! И считаю разговор законченным!

Самый молодой из Медиальтов постарался как-то смягчить ситуацию:

– Ду-Грайт! Почему бы не объяснить уважаемому и отважному полковнику, на чем основывается наша позиция?

– Хм! Тебе хочется, Хооз-Дер? Вот ты и рассуждай! – пробурчал местный Медиальт.

С самого утра давно и хорошо знавший Кремона Ветеран рассказал о нем все: откуда прибыл, что творится за пределами империи и какая над миром нависла катастрофа. Ду-Грайт проникся, так сказать, от кончиков своих уложенных в прическу перьев на голове до когтей на лапах и готов был защищать арестованного человека собственными крыльями. Но вот его отношение к военным было, мягко говоря, совсем не приветливым. Он их вообще презирал и считал тупыми солдафонами, только и способными отличить меч от арбалета. Вот потому так резко и осадил полковника.

Его коллегам, да и Невменяемому, уже довелось повоевать с грамотным, очень образованным и умным племянником императора, поэтому они понимали, что объясниться с ним нужно. Он тогда лучше поймет стоящую перед ними задачу и принесет гораздо больше пользы, чем в случае недовольства решением Медиальтов.

– Целью ночного нападения было, в первую очередь, уничтожение арестанта, человека с той стороны Шанны, – сказал молодой Медиальт полковнику. – Спрашивается: чем он и кому не угодил?

– Да сомневаюсь, что у них вообще была верная информация о нем! – фыркнул Кулри-Заг. – А уж кому он мешал…

– Ой ли? Пока донос этой Салажи добрался до самого императора, сколько придворных его прочитало? Не счесть! И среди них были наши враги из числа верноприличников. А теперь кому, а вернее, почему он так мешает… Помнишь главный тезис ортодоксов: уничтожить все, что осталось от Смутных времен? А в хранилищах очень много материалов о том, как раньше разумные жили вместе, одной дружной семьей.

– Весьма спорно… – пробормотал полковник.

– Именно так и было, – включился в разговор Ветеран. – Уж поверь мне на слово. А скоро и сам своими глазами убедишься. Если эти недоделки умственные в самом деле все не сожгут… В древних трактатах говорится и о тех силах, которые стравили в кровавой бойне иные разумные виды. И суть даже не в том, кто виноват больше или меньше в развязывании войны: мы, люди, колабы, сорфиты или драконы, а в том, что раньше мы жили душа в душу и над нашим миром не нависала катастрофа. И вот представь, император заявляет во всеуслышание: «На севере выжили все виды разумных! Там огромный и красочный мир! Там нет рабства и в нас, сентегах, как лучших врачах, очень нуждаются!» Еще и предоставит живого свидетеля, который однозначно пришел с той стороны и является полномочным представителем сразу нескольких самых крупных и самых сильных государств. Что в таком случае произойдет?

Командир «порушников» думал недолго:

– Волнений избежать не удастся. Но… скорей всего подавляющая часть сентегов будет ошеломлена, заинтересована… заинтригована… даже, скорей всего, обрадована таким развитием событий. Рабов ведь имеют не все, в Центре они вообще редкость, и многие считают, что и без них можно обойтись. Ну а вот возвращение каждого сентега в лоно его лекарской деятельности, это… – он помотал клювом, не в силах подобрать нужное слово. – Этого подспудно желает каждый… наверное…

– Вот! Совершенно верно! – воскликнул старец. – Зачем нам воевать или заниматься невесть чем, если нам в любом уголке мира будут рады? Если нам предоставят и кров, и защиту, лишь бы мы ЛЕЧИЛИ!

Последнее слово он сказал очень прочувствованно. Настолько, что даже закоренелый вояка ощутил в себе желание вспомнить свое начальное медицинское образование и немедленно отправиться к раненым. И минуты три все сентеги восседали в полном молчании, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. А наблюдавший за ними Кремон вдруг понял, что желание врачевать заложено у этих птицеподобных существ где-то на генном уровне. Достаточно будет обрисовать каждому его счастливое будущее, и несогласных с расселением по всему миру или просто с контактами с остальными государствами в империи не останется.

Хотя это не касалось ортодоксов. Для них воссоединение с остальным миром – это финал всего жизненного пути, крушение устоявшихся традиций и смерть желания ощущать себя хозяином над покорными рабами.

Вот потому и следовало их опасаться сейчас больше всего. Вот потому и следовало «порушникам» беречь больше всего именно представителя Энормии, а не стремиться в гущу боя с заговорщиками.

Разъяснения прошли более чем успешно.

Глава 5

Неожиданный отбой

Среди ночи восстановилась связь города с Центром, и дежуривший в резиденции градоначальника «порушник» помчался сообщать об этом полковнику. А тот разбудил Кремона Невменяемого и Медиальтов.

Новости из Полюса оказались несколько противоречивыми и странными… Сообщалось, кто и как попытался свергнуть власть императора. Были названы главные виновники, представители «Ложи верных приличий». Приказано подвергать аресту всех членов этой ложи и еще нескольких наиболее рьяных групп ортодоксов. И содержать их под стражей до выяснения всех обстоятельств. Оказывающих сопротивление – уничтожать на месте.

В то же время был дан категорический запрет на передвижение воинских сил по направлениям к столице. Приказывалось всем оставаться на своих местах и поддерживать порядок по месту жительства. Выставить непроходимые заслоны на дорогах и препятствовать продвижению военных, под чьими бы флагами те ни передвигались и какими бы приказами ни прикрывались.

Последнее распоряжение шокировало полковника:

– Как же мы в таком случае отправимся утром в столицу? Да нас на каждой развилке будут останавливать! Это же какая трата времени!

– Ты, видимо, не понял того, что сам огласил в полученных приказах! – воскликнул лучший врач Утиного. – Непроходимые заслоны! И никакие прежние приказы недействительны!

– Ну уж «порушников» точно пропустят!

Ветеран касанием крыла успокоил коллегу и обратился к полковнику:

– Вот ты бы кого-то пропустил, командуя заслоном? Особенно зная, что враг может украсить себя формой и тканями цветов хоть «порушников», хоть личной охраны императора? Вот именно! Не затравил бы шейтарами таких умников, так затоптал бы своим похасом.

Расстроенный Кулри-Заг вынужден был признать правоту Ветерана.

– Так что, нам теперь в этом Утином еще сутки торчать?! А вдруг больше?

Опытный Медиальт тут же нашел ответ:

– Зачем же? Тем более что все мы кровно заинтересованы в скорейшей доставке по назначению нашего гостя оттуда. И в том же всеобщем приказе мы видим отличную лазейку для выполнения стоящей перед нами задачи. Что сказано? «Нельзя передвигаться соединениям воинских сил». А конкретно, что такое воинские силы? Любой отряд с оружием численностью от десяти особей и выше. Но ведь частные лица имеют право и будут путешествовать куда и как им вздумается. В том числе и с личной вооруженной охраной. О передвижении крестьян, прочих рабов и в особенности конклатерр вообще речи не шло. Они все могут передвигаться рядами и колоннами. Война или мятеж, без разницы, есть хотят все без исключения. Значит, на карету, а то и на две с Медиальтами, на их нескольких служанок-рабынь и на пяток личных охранников возле каждой никто не обратит внимания. Особо акцентирую внимание на слове «никто»: ни силы, верные императору, ни силы заговорщиков, которые, со своей стороны, тоже обязательно выставят заслоны вокруг захваченных ими населенных пунктов.

Никто Ветерану не возражал, разве что полковник воскликнул:

– Пяток – это очень мало! Нас просто растопчут группы разбойников или мародеров!

– Не ты ли хвастал, что каждый твой воин стоит десятка разбойников?

– А вдруг нападающих будет больше пятидесяти?!

– Тогда и мы твоим воинам поможем…

– Вдруг на нас ринется сотня?! Или две?!

– Тогда пустим вперед Кремона, – буднично предложил Ветеран. – Он под своей иллюзией рассерженной женщины – великолепен. Одним ударом рубит всадника напополам вместе с похасом.

Все посмотрели на Невменяемого. Энормианин развел руками:

– Да что здесь такого? И почему это вместе с похасом? Нет смысла так… меч тупить…

– Если ты представитель дипломатии, то откуда у тебя такие умения воина? – спросил Ду-Грайт. – Неужели у вас там все такие?

Кремон улыбнулся:

– Конечно, не все. Воины – это воины. А нас, дипломатов, только и учили, что знать, с какой стороны за меч браться, да хоть минуту от себя противника отпугивать. Пока охранники не прибегут…

Серьезнее всех отнесся к такому заявлению полковник Кулри-Заг:

– Странно… Почему же наши рабы так воевать не умеют?

– А зачем это им? – пожал плечами человек. – Даже будучи под конкретным внушением, никакое подневольное существо не станет вести изнурительные тренировки или с инициативой выполнять распоряжения хозяина. Непроизводительный труд, учеба спустя рукава…

– Неправда! – горячо возразил племянник императора. – Вон как сильно развито наше общество! И наш уровень жизни намного выше, чем в ваших северных королевствах! И этому нисколько не мешает рабовладельческая структура нашей империи.

Медиальты помалкивали, с интересом ожидая, что на это скажет человек.

– Во-первых: высокий уровень вашей жизни обусловлен тем, что все вы – колдуны и имеете множество артефактов. Во-вторых: все-таки форма рабства у вас довольно мягкая. Ну и, в-третьих: вы сами подвержены в семейной жизни диктату ваших дам, а в общей жизни – диктату конклатерр. А как известно, правление женских особей – это залог стабильности.

Такие объяснения задели полковника за живое:

– Да что за чушь?! О каком диктате ты говоришь?!

– Только спокойствие! – рассмеялся Кремон. – Сейчас позовем сюда парочку конклатерр и посмотрим, кто из вас кому что надиктует. Зовем?

Бесстрашный вояка сразу сник и перевел разговор на другое:

– Значит, выезжаем как можно быстрей! Сколько вам, уважаемые, надо времени на сборы?

Кажется, Медиальты и этот момент уже продумали, и самый молодой ответил:

– Спешка здесь неуместна. Отправляемся только после обеда. Выдвигаемся по Восемнадцатой дороге на запад. Ночуем в Стабнике и ранним утром отправляемся в Центр уже по Зеленому тракту. Порядок движения таков: впереди карета нашего коллеги Ду-Грайта, который едет с двумя своими служанками. Его сопровождают десять «порушников» в цветах дома Ду-Грайта. Его же личная конклатерра отправится в нашей карете, четвертым пассажиром. Мы будем двигаться в паре сотен метров позади первой кареты. Ты, полковник, и еще восемь воинов будете вокруг нас. То есть сил у нас вроде как и много останется, но две разрозненные группы не должны привлечь ничьего назойливого внимания. Кремона тоже украсим кепи с красным помпоном. А пока нужно распространять слухи, что очень важного арестанта убили во время ночного сражения, а воины элитного отряда остаются в городе на неделю. Мало того, если удастся застать на месте Медиальта Стабника, то попробуем и его присоединить к нашему небольшому каравану вместе с его отрядом. Они с учителем давно и прекрасно знакомы.

– Да и я его знаю, как свой клюв!.. – пробурчал Ду-Грайт.

Как ни стремился полковник «порушников» отправиться в путь немедленно, он вынужден был согласиться с планом Медиальтов. А Невменяемый спросил:

– Почему конклатерра поедет с нами, а не со своим хозяином?

Хозяин и ответил:

– Да потому, что, взращивая ее и готовя на эту должность с самого детства, я вживил себе и ей в тело по небольшому артефакту. Те прижились прекрасно, теперь мы можем перебрасываться мыслями на расстоянии до десяти километров. И могу смело сказать, что такое хирургическое вмешательство удалось совершить лишь единицам среди наших коллег.

– То есть операция рискованная?

– Не без того…

– И большему риску подвергается женщина? – не унимался человек.

– Не угадал! Если женщине вживить артефакт до пятилетнего возраста, отторжения не возникает. А вот с моим телом пришлось повозиться… Да и пара артефактов – невероятно ценные и редкие. Можно сказать, что они повторно могут быть использованы только после смерти обоих носителей. Еще не мешало бы добавить риск выбора конклатерры в таком раннем возрасте. Всякое случалось…

Энормианин уважительно покивал. И мысленно пожалел, что магические силы еще не начали к нему возвращаться. Очень уж захотелось посмотреть на сросшиеся с телами артефакты и разобраться в принципах действия и их устройстве.

Хотя, судя по словам Ветерана, восстановление колдовских умений не за горами. Три, пять, максимум восемь дней, и первыми результатами лечения уже можно будет пользоваться.

На том ночное совещание и окончилось.

Медиальты уложили Кремона на кровать, усыпили и приступили к осмотру и лечению.

То же самое они проделали и днем, но уже не в Утином, а в пригородном замке лучшего местного врача. В этот замок к Ду-Грайту постепенно, маскируясь иллюзиями, перебрались поодиночке все те, кто должен был обеспечить доставку Кремона к императору. Там сентеги-воины переоделись в одежду с иными цветами, сменили оружие, замаскировали свой разрушитель, который уже собрал половину энергии для новой работы, и даже поменяли сбрую на своих похасах. Поработали и над каретой Ветерана, сменив ее цвет и навесив плотные ткани со специальной магической пропиткой.

Неизменный внешний вид иллюзии остался только у Невменяемого. Разве что общими усилиями сделали его массивную фигуру чуточку ниже и стройней. Ду-Грайт дал Кремону накопитель энергии, позволявший поддерживать наложенную иллюзию без дозаправки магией иным Эль-Митоланом в течение двух – двух с половиной суток. Причем теперь можно было по усмотрению носителя снимать и вновь накладывать закрепленную иллюзию.

– Потом вернешь, это фамильный раритет, – напомнил хозяин замка, осматривая плод общих усилий со стороны. – М-да! Хорош! Вернее: ох, как хороша!

– Ты своей конклатерре пока ничего о ее коллеге не рассказывай, – посоветовал молодой Хооз-Дер. – Посмотрим, как они будут общий язык находить… Кремон, сможешь соответствовать образу?

– Смогу. Насмотрелся на Риону, теперь и сам запросто продам что угодно и кому угодно. Даже сентегу губную гармошку!

Да, имея клюв, сыграть на довольно популярной в среде людей губной гармошке было невозможно. Поэтому и родилась в империи сентегов такая поговорка, как высшая оценка профессионализма помощниц по торговле и финансам.

– Попробуй моей конклатерре хоть что-нибудь продать ради интереса, – пробурчал Ду-Грайт. – Посмотрим, что из этого выйдет.

Кремон сразу понял, в чем тут будет сложность:

– Ну, если ты ей с любого расстояния будешь подавать советы…

– Не буду! Обещаю! Твои опекуны смогут подтвердить, я им показал структуры вживленного артефакта. Моя конклатерра все равно окажется ловчей тебя, проворней и смекалистей. Готов даже об заклад побиться…

Разумеется, рабы в таких спорах участвовать не могли – высшие врачи империи заключили пари между собой.

Из этих слов Невменяемый составил себе представление о будущей попутчице. Наверняка это древняя шипящая старуха, которая своим сознанием уже намертво срослась с интересами своего хозяина. Ведь если тому сто восемьдесят шесть лет, то он «вырастил» помощницу для себя лет сто назад, если не все сто тридцать. Подобных старушенций северянин успел насмотреться на торжище в Аллангарне, там некоторые были такие язвы, что рядом с ними Маманя выглядела родной матерью, да и сама доносчица Салажа начинала казаться не такой премерзкой.

Но ради спортивного интереса, да и для тренировки, энормианин решил-таки скрестить шпаги торговых умений с местной носительницей красного помпона. Для этого он во время обеда выпросил у Медиальтов несколько мелких вещиц да парочку амулетов. Да и кое-какая своя мелочь у него имелась. Узнав цены, он приготовился к торговле.

Если бы он только знал, насколько же реальность будет отличаться от того, что он себе представил!

Глава 6

Ягуша

Уж чего только Невменяемый на своем веку не повидал, но подобной красоты девушку увидел впервые. И когда та деловито забралась в карету, а потом, переставляя свой небольшой баул, довольно бесцеремонно стала теснить вещи сентегов, заставлять тех поджимать ноги, Кремон сидел с отвисшей челюстью. И хорошо, что у него было время вспомнить, что иллюзия повторяет мимику своего носителя, и он успел закрыть рот раньше, чем девушка обратилась к нему:

– Привет, подруга! Меня зовут Ягуша. А тебя?

– Э-э-э… – несколько растерялся Кремон, но на ум все-таки пришло имя отсутствующей здесь любовницы: – Риона… ага! Рионой меня зовут.

В этот момент в карету одновременно с двух сторон через открытые дверцы заглянули местные мужчины. Оба, словно обращаясь к пустому месту, буркнули сентегам: «Извините, тэш!..» – и протянули по холщовой сумке Ягуше:

– Вот, я тебе в дорогу фрукты приготовил…

– Здесь бутерброды с сыром и мясом. Пирожки горячие от меня и квас…

И оба при этом окатили друг друга настолько ревнивыми и желчными взглядами, что, будь они колдунами, убили бы, не прикасаясь. Местная звезда и лишней секунды им не оставила для дальнейших разговоров:

– Ставьте на пол! Мы отправляемся! – Грохнула кулаком в стенку, обращаясь к кучеру: – Ты там не уснул? Трогай, мы уже уселись!

Сама деловито закрыла обе дверцы, со вздохом улавливая мужские напутствия:

– Возвращайся быстрей!..

– Я тебя буду ждать!..

После чего закатила глаза и сказала с непритворным раздражением:

– Как они мне уже надоели!

Кремон не сомневался в том, что все местные мужчины сходят с ума от такой прекрасной юной девушки. Она была стройной и высокой, не менее ста восьмидесяти сантиметров.

Новая знакомая несильно ткнула его локтем в бок:

– Что ты такая грустная? Или кто из мужиков наших обидел?

– Ну, меня обидеть трудно…

– Еще бы! С мечом ходишь! Хорошо тебе, силенок и на это хватает. А мне только и остается, что на крик да строгий тон все эмоции тратить. Иначе совсем со свету сживут со своими приставаниями.

– Ну так… все равно замуж надо… дети там, то да се…

– Ты че, подруга? – нисколько не стесняясь сентегов, Ягуша расхохоталась. – Куда это мне в мои двадцать девять о детях думать?!

– Как же? Давно пора…

– А! Да ты, видать, не знаешь, что я Эль-Митолана? Ха-ха! Мне хозяин сказал, купи у этой дурочки все ее вещицы за треть цены. Это я могу! Наши коллеги на торжище ко мне без парочки оберегов на шее и не подходят. Ха-ха! Боятся!

Кремон впервые видел в империи сентегов Эль-Митолану. Даже на торжище в Аллангарне такие ему на глаза не попадались, хотя порой туда и наведывались. А тут вот все сразу: и красивая, и молодая, и веселая, да плюс ко всему еще и колдунья.

Предстоящая дорога сразу показалась не такой скучной.

– Торговаться будем потом, – сказал он. – А не жалко таких видных кавалеров от себя отталкивать?

– Тоже мне видные! – скривилась Ягуша. – В городе и получше есть… Мне такие нравятся, чтобы… ух! Камень и пламя! Одним взглядом и одним объятием чтобы меня покорил! А эти… тьфу! Ходят и в глаза заглядывают, словно шейтары побитые. Разве это мужчины?

– Да-а… трудно тебе, – посочувствовал мужчина в облике конклатерры. – Попробуй сейчас такого парня отыскать… – Он незаметно подмигнул своим покровителям. – Правда, есть у меня один такой самец… если удастся, обязательно тебя с ним познакомлю. Но он слишком уж разбалован, ищет себе супругу с очень большим приданым…

Ягуша посмотрела на новую знакомую в упор, убедилась, что та не шутит, и неожиданно заявила:

– Ну и пусть себе ищет! Мне такой меркантильный хмырь и даром не нужен. Я хочу по любви, чтобы он во мне души не чаял, чтобы на руках носил, чтобы стихи сочинял и цветами одаривал…

Хооз-Дер не выдержал и вмешался в беседу:

– Однако! Где это ты таких мужчин собралась искать? Такие принцы только в древних легендах встречаются…

Высказался и тут же замолк под гневным взглядом нахмурившейся Эль-Митоланы. Потом она еще и помпоном своим красным тряхнула, прежде чем язвительно прошипеть:

– Тэш! Мы в вашу личную семейную жизнь не лезем и невесту вам не навязываем по своему вкусу. Так что будьте любезны, не мешайте нашему интимному разговору, – и демонстративно поставила вокруг себя и Кремона полог неслышимости.

– Ты уж как-то больно резко с ним, – сказал Невменяемый. – Он все-таки Медиальт. Уважать надо наилучших врачей…

– Ха! Можно подумать, мой – простой горожанин. Да он выше, чем эти твои двое вместе взятые! Хотя старикашка вроде не глуп, сидит, помалкивает… Но все равно Ду-Грайт даже в мысли ко мне стучится деликатно. А этот!..

– Признаться, меня тоже удивили твои запросы. Такого и в самом деле в нашей империи трудно сыскать…

– Ну и что? Имею я право помечтать? Если в нашей империи такой не сыщется, значит… – она вдруг замолчала на полуслове, вздохнула и сама себя одернула: – В самом деле, все это глупые сказки и легенды! – На мгновение приоткрыла магический полог и тоном хорошо воспитанной девочки сказала Хооз-Деру: – Простите, тэш, я вела себя невежливо.

– А ты читала сказки и легенды Древних? – спросил Кремон.

Ягуша взглянула на него с подозрением:

– А что?

– Да я сама обожаю подобное чтиво, и у меня есть несколько древних книг с такими историями. Вот и думаю: может, нам обменяться? Или там купить можно… Я за ценой не постою. Договариваемся?

У красавицы даже щеки порозовели:

– А что за истории?

Кремон кратко пересказал содержание недавно придуманных им сказок, одни названия которых чуть ли не потрясли мечтательную девушку. «Тайны королевского двора Рихарда Огромного». «Сражение принцессы Элизы с гигантским Сторожем». «Любовь герцогини Мецц». «Драконьи слезы». Все эти сказки буквально вчера отпечатали в новой типографии и погрузили на подводы для отправки в соседние города. Если бы Ягуша не пустилась в путь, то уже сегодня к вечеру могла бы их приобрести в Утином. Ну а парочка «сигнальных» экземпляров, которые Сату-Лгав защитил структурами магии от воды, пламени и прочего, находилась при самом сочинителе.

– Книжонки маленькие и на вид весьма неказистые, – признался Кремон, – но их ценность в содержании, понимаешь?

– Да! Да! Несомненно, понимаю! И покупаю!.. Или меняю!

– Хорошо, можно и поменяться… А что у тебя есть?

Вот тут Ягуша потерпела страшное фиаско. Те несколько книжных раритетов, которые у нее имелись, оказались для хитрой Рионы не новинкой. Только продавщица начинала рассказывать начало, как покупательница живо продолжала пересказывать, что там будет дальше и чем закончится. Может, и не всегда идеально точно получалось, но ничего нового для выходца с Северного континента в местном пласте литературы не обнаружилось.

Разочарованно разведя руками, коварный гость из иного мира констатировал:

– Увы! В обмен тебе предложить нечего… Давай тогда артефакты и полезные вещички. Сама понимаешь, жила бы ты в соседнем доме, я бы тебя просто впустила к себе на ночь в постель, и мы бы вместе все интересное перечитали. А так… не обессудь!

При словах «все интересное перечитали» Кремон чуть не облизнулся, настолько явственно ему представился весь процесс подобного чтения в постели. При этом он сам не заметил, как взял красавицу за руку и начал трепетно поглаживать.

Глядя на этот цирк и прекрасно понимая по губам, о чем идет разговор, сидящие напротив Медиальты еле сдерживались от своего специфического хохота, изо всех сил зажимая руками и крыльями собственные клювы.

Ягуша на сентегов не смотрела, она хотела немедленно начинать торговлю. Но, видимо, какие-то сомнения у нее все-таки оставались, и она боялась быть обманутой.

Поэтому она выдернула свою ладошку из чужой, непонятно отчего подрагивавшей руки и, нахмурившись, потребовала:

– Покажи хоть одну.

Невменяемый, повернувшись боком, словно украдкой от своих хозяев, достал из своего мешка недавно отпечатанную на серой бумаге книжицу.

– «Галиремы – укротительницы колабов», – с дрожью в голосе прочитала Ягуша.

Она принялась рассматривать обложку, на которой воительница с длинной боевой рапирой бросалась на колаба, трансформировавшегося в боевой каток и державшего в огромной руке невероятных размеров топор.

– А теперь дам прочитать кусочек первой страницы…

Пара мгновений, за которые женщина явно успела все прочитать и запомнить, – и ни о каких сомнениях уже не могло быть и речи. И все же, пусть и через силу, пусть против собственной воли и желаний, конклатерра решила заручиться хоть минимальной поддержкой своего хозяина. Все-таки эти книжные раритеты она собиралась купить для себя лично, Медиальт такое не ценил, а значит, покупка могла вызвать его недовольство.

Красавица уселась в расслабленной позе, настроилась и попыталась связаться с Ду-Грайтом через свой артефакт. Но тот, в соответствии со спором, и не вздумал отзываться. Тогда вызовы стали постоянными, требовательными. Но и это не помогало: хозяин просто визуально выглянул из своей кареты, рассмотрел, что сзади, в двухстах метрах, полный порядок, и вернулся к своим размышлениям.

Зато потуги Ягуши заметил Невменяемый:

– А что это с тобой?

– Ну, ты понимаешь… – замялась Ягуша. – В некоторых вопросах я предпочитаю с тэшем проконсультироваться…

– Как тебе не стыдно! – вполне искренне вознегодовала мнимая «коллега». – Как ты можешь так унижаться?! Где твоя гордость? Я вон у своих тэшей даже спрашивать не собираюсь, потому что это я распоряжаюсь имуществом и финансами! Именно я!

– Ну все, все, не шуми… – решилась засмущавшаяся красавица. – Считай, что опозорила меня на весь мир и я посыпала в знак раскаяния голову старыми перьями сентегов. Приступаем к торговле!

Торговались они долго и ожесточенно. Часа два, не меньше. И в результате за восемь книжиц, которые Кремон обещал вручить ей потом, и за две у него имеющиеся несравненная красавица отдала все вещицы и артефакты, которые она прихватила с собой на всякий случай для возможной продажи или обмена в столице.

Но этим дело не кончилось. Кремон книги не отдавал, поставив условие, что читать их Ягуша будет только вместе с ним.

Медиальты давно уже откровенно щелкали клювами почти без остановки. И тут степенный Ветеран не выдержал:

– Риона! Отдай книжицу Ягуше немедленно! Пусть малышка потешится… А то меня уже колики одолевают, самому сил тешиться не осталось.

Кремон вошел в роль окончательно:

– Тэш, я же не лезу к тебе с советами, когда ты кому-то делаешь операцию? Ну, вот и ты в мою торговлю не вмешивайся! Неужели ты не заметил, сколько ценного и нужного я приобрела для дома?

– Вижу, вижу… Но девушка уже чуть не плачет!

Ягуша удивленно посмотрела на него, не понимая, почему это Медиальт встал на ее защиту. Но Кремон понял:

– Мы уже надоели своей торговлей, тэш?

– Естественно! Завтра будете ехать в карете вместе с Ду-Грайтом! А мы лучше посидим в блаженной тишине вместе с воспитанными служанками нашего коллеги. Ну? Отдавай, отдавай!..

– Ладно, но другие будем читать вместе.

Невменяемый отдал книжку красавице и принялся любоваться ее враз просветлевшим личиком. Девушка с восторгом вчитывалась в строчки произведения для детей. Еще и машинально поставила вокруг себя полог неслышимости, чтобы никакие звуки снаружи ее не отвлекали.

– Тебе не жалко свою соплеменницу? – спросил Хооз-Дер.

– Жалко?! – удивился энормианин. – В данный момент она самая счастливая женщина на свете.

– Ага! Она еще не догадывается, что за сюрприз ее ожидает во время ночных чтений. А когда она узнает истинную стоимость этой книжки, то вполне может повредиться разумом.

– Ничего с ней плохого не случится! Постараюсь своевременно и верно сгладить острые углы действительности и мягко подтолкнуть к нужным выводам. Мало того, возвращу все, что она мне отдала за книги, в виде подарков. То есть ущемленной она не будет.

Медиальты переглянулись, и Ветеран сказал с одобрением:

– А он молодец! Чувствуется опыт общения с самками его вида. Уж на что наш коллега был уверен в жесткости и умении своей конклатерры торговаться, но и он ошибся. Еще и спор проиграл, ха-ха! Но с другой стороны, так тоже нечестно: применять свои тайные знания для соблазнения и обмана такой чистой и светлой души…

Кремон сразу же заинтересовался:

– В каком смысле чистой и светлой? Судя по ее замашкам, она может и такую, как Салажа, за пояс заткнуть.

– А ее романтичность? А ее тяга к сказкам?

– И только? – недоуменно поднял брови Кремон.

– Ладно! – махнул рукой Ветеран. – Мы вернемся к этому завтра. А сейчас расскажи о том, как живут колабы и, самое главное, как у них развита медицина. До Стабника еще часа два трястись…

И Невменяемый стал рассказывать. Ему было что вспомнить о колабах и своих приключениях в Ледонии.

Глава 7

Внезапный удар

Стабник оказался городом гораздо большим, чем Утиный. По дороге к нему ни единого заслона или разъезда путешественники не встретили. А когда въехали в город, стало понятно, что здесь и к чему: порядок поддерживали силы, верные императору. Выяснилось, что здесь ни верноприличники, ни другие ортодоксы даже не пытались затеять смуту. Обе кареты и сопровождающие их всадники сразу отправились к дому местного Медиальта.

Гостей там приняли радушно, разместили очень удобно и пригласили поужинать. Хозяин дома сказал, что не сможет присоединиться к коллегам, – в поселке у крепостной стены началась эпидемия, там ввели карантин и лучший врач Стабника просто вынужден был там находиться с самого утра и до вечера. Но зато он предложил всех своих рабов, умеющих обращаться с оружием, и обещал вырвать у коменданта половину его воинов. Он принадлежал к тому большинству верных императору Медиальтов, которым Ветеран еще из Аллангарна разослал сообщения о грядущих изменениях в жизни империи.

Служанок Ду-Грайта устроили в комнате рядом с ним, обеих носительниц красных помпонов тоже поселили вместе. В комнате были две кровати, две тумбочки, шкаф и стул.

Кремон ушел с ужина раньше Ягуши, но вскоре вернулся, восклицая:

– Ура! Ура! Мой любимый тут неподалеку! Какое счастье!

Он мягко, но настойчиво подхватил девушку под локоток и повел в выделенную им комнату.

Ягуша была удивлена:

– Что за любимый?

– Не думала, что он успеет сюда приехать! Он Эль-Митолан, добряк и отличный воин. Мало того, по древним легендам, он один из принцев существовавшего здесь когда-то человеческого королевства. И если бы не его старший брат, имел бы все шансы стать королем. И я сейчас отправлюсь к нему на свидание…

– Не может быть! Ты выдумываешь?! Какие принцы?! Какое королевство?!

– Ничего я не выдумываю! Поверь мне и помоги. Мы ведь с тобой подруги? Значит, ты должна помочь!

– Чем? – пролепетала ошеломленная таким напором Ягуша.

– Ну я ведь тебе сказала о старшем брате своего любимого! А он очень властный и надменный. Не могу понять, кто он, колдун или нет, это держится в страшном секрете, но младшим братом он помыкает как хочет. Даже запрещает ему встречаться со мной. А им запрещено быть далеко друг от друга, поэтому они всегда и везде путешествуют вместе. Как следствие, у нас с любимым только одна возможность для встречи: чем-нибудь отвлечь старшего принца. Вот мы и договорились, что они сейчас придут сюда, а старшенького я отправлю к тебе. Он тоже любит такие книжки, поэтому вы тут вместе посидите, и ты постарайся его отвлечь. Главное, чтобы он не вздумал идти на поиски своего младшего брата. А мы тем временем тут недалеко… это… ну, ты сама понимаешь!..

– Не понимаю! Как они сюда прошли? Кто их пропустил?

– Ну, подруга! Уж тебе ли не знать, что мы, конклатерры, все что угодно провернем в доме, где являемся истинными хозяйками!

– А-а-а… – с пониманием протянула Ягуша.

– Все! Я убегаю! Сейчас старший принц заявится к тебе с большой книгой, якобы на обмен, а новая книжица для чтения будет лежать внутри. Незаметно ее вынешь, и приступите к чтению! Заодно и познакомитесь, ты ведь как раз о таком принце мечтала. Не подведи меня! Придержи его как можно дольше!

И, уже выскакивая в дверь, услышал вопрос в спину:

– Как его хоть зовут?

– Кремон! – бросил через плечо, закрыл дверь и в азарте от предстоящего действа помчался по коридору. Отыскал первую попавшуюся книгу, всунул внутрь тонкую книжицу с очередной сказкой и снял с себя иллюзию женщины. От меча и лишнего оружия он избавился заранее и вскоре уже стучался в выделенную ему для ночлега комнату. Ягуша открыла дверь. Она была немного бледная и казалась растерянной.

Мужчина постарался взять инициативу в свои руки:

– Тебя зовут Ягуша? Рад познакомиться! Меня зовут Кремон! – после чего довольно ловко подхватил кисть дамы и поцеловал ее в лучшем стиле царства Галирем. В империи сентегов такие знаки внимания были не приняты между людьми, но в прочитанной книжице об этом упоминалось несколько раз. Наверное, по этой причине молодая колдунья даже покраснела от удовольствия.

И сделала приглашающий жест. Невменяемый украдкой вздохнул с облегчением: начни он ее подталкивать или нагло вламываться в комнату, спектакль мог бы и не удаться. А так он вошел, деловито осмотрел комнату и сказал:

– Освещения не хватает для нормального чтения… Но ты ведь сделаешь светляк? Вот книга, которую дала Риона для обмена с тобой. А где же твоя сказка о Рихарде Огромном?

Красавица вспомнила, как ее тут недавно инструктировала коллега, подхватила книгу, бросилась с ней к шкафу и, прикрываясь дверцей, достала вожделенный раритет. После чего вернулась к гостю:

– Вот… Только она не совсем так называется… «Тайны королевского двора Рихарда Огромного»…

Кремон к тому времени занял единственный стул, поставив его между кроватями так, что девушке в любом случае пришлось бы усаживаться на одну из них. Ведь не садиться же ей на тумбочку!

– Неважно! Главное – сама история! А чтобы мы не толкались и не рвали книжку друг у друга из рук, будем читать вслух, по очереди. Начну я или ты?

Выпускать раритет из рук Ягуше не хотелось, и она быстро сказала:

– Я начну!

Она с некоторым сомнением уселась на кровать и попыталась магическим взором рассмотреть гостя. А тот и в самом деле выглядел несколько странно в плане причастности к Эль-Митоланам. Массу оберегов и артефактов у себя в одежде он нисколько не скрывал, а вот есть ли у него магические силы, понять не удавалось. И вел он себя совсем не так, как все остальные мужчины, – смотрел не на прекрасную конклатерру, а на книжицу в ее руках. Это было для нее непривычно и даже чуточку обидно.

Кремон же на самом деле тратил колоссальные усилия, чтобы не опростоволоситься в роли пресыщенного и равнодушного принца. Для укрощения своих желаний он старался любоваться только руками девушки. Да и ворчливость в его голосе получалась не слишком убедительная:

– Так и будешь меня рассматривать до утра или мы все-таки займемся чтением?

– Да, конечно…

«А ведь как хорошо начал, – подумала девушка. – Ручку поцеловал…»

Она открыла книгу и начала читать вслух.

И сразу окунулась всеми чувствами в простенькую по сути своей сказочку. В ней не столько раскрывались некие тайны двора, как под видом описания любовной интрижки наследного принца говорилось о главных правилах поведения среди знати и о некоторых новых отношениях в среде придворных. Именно то, что и следовало рассказать о людях обитателям империи сентегов. И самое главное – это умения уживаться, общаться и даже дружить с представителями иных видов разумных. В этой сказке наследному принцу в его любовных приключениях помогали три друга: болар, вьюдораш и таги. И только благодаря им любовная, полная романтизма история получила свое счастливое завершение.

Естественно, Кремон помнил им же придуманную сказку и все повороты сюжета. Поэтому в какой-то момент уселся на кровать рядом с девушкой, напомнил о своей очереди, забрал книгу и сам продолжил чтение. А когда в финале сказки уста влюбленных слились в поцелуе, поступил так же. Отложил книжку, повернул к себе одухотворенное личико красавицы и со стоном впился в подставленные губки своими губами.

Молодая конклатерра вначале отвечала довольно страстно, хоть и на диво неумело. Но потом до ее сознания все-таки дошла вся суть происходящего, и она не просто вывернулась из-под сильного мужчины, а еще и на ноги умудрилась вскочить. Замерев возле кровати, она попыталась что-то пробормотать, но Невменяемый решил и дальше форсировать события. Тоже вскочив на ноги, он опять прижал девушку к себе и зашептал:

– Как сладок поцелуй, разбавленный цветочным медом! И взор прекрасен твой, как лик луны…

И опять повторил продолжительный и страстный поцелуй. Правда, при этом краем сознания обратил внимание на то, как напряглись мышцы девушки. Но хуже всего, что в момент лишающего разума поцелуя он забыл, что у него в объятиях – Эль-Митолана. И рассвирепевшая колдунья сама об этом напомнила: толкнула мужчину в грудь, пытаясь отстранить от себя и прогибаясь при этом назад. А потом с ее ресниц сорвалась синяя парализующая молния средней силы и ударила Кремона прямо в лоб.

При таких условиях нанесения магического удара, как правило, никакие обереги или артефакты защитить не могли. Ведь контакт тел продолжался, а это могло привести только к одному: обычный человек провалялся бы без сознания от десяти часов до суток, а колдун – не менее двух часов.

Невменяемый, благодаря уникальным свойствам его организма, сознание не потерял. Энергия удара пронзила все тело и ушла через ноги вниз. Но внизу была не земля, а деревянный пол, поэтому досталось внутренностям неимоверно! Кремон вздрогнул, отшатнулся назад, выпуская девушку, и ошарашенно помотал головой. Лоб болел непереносимо, вместо мозгов в черепе словно песка с ватой намешали, а желудок скрутило, словно после порции толченого стекла.

– Ты чего?.. – только и сумел из себя выдавить незадачливый ухажер.

– А ты чего?! – наливавшаяся бешенством Ягуша отступила еще на два шага и готова была добавить второй молнией, еще с большей силой.

Но тут же замерла, округлившимися глазами уставившись на то место, где прежде стоял целовавший ее мужчина: там чернело обугленное пятно и поднимался сизый дымок.

Лжепринц тоже туда уставился и со вздохом пробормотал:

– Ну вот, чуть дом не сожгла… А я думал, ты романтическая и прекрасная! Думал, ты сказки любишь…

Рассуждать на эту тему колдунья не стала. Просто отступила еще на два шага, к самой стене между кроватью и шкафом, и указала рукой на дверь:

– Уходи!

Может, Невменяемый еще и попытался бы как-то поладить с красавицей, но голова болела жутко, и он чувствовал, как на лбу наливается здоровенная шишка. А желудок настаивал на срочном посещении отхожего места. Ну и злоба на ни в чем не повинную девушку нарастала со скоростью снежной лавины. Так что вместо вожделения вдруг появилось неожиданное желание хоть как-то, но отомстить красавице за свою неудачу в роли прожженного ловеласа. И, кажется, все эти желания были написаны на его лице и в его ауре. Потому что Ягуша не стала больше атаковать, а прикрылась всеми известными ей магическими щитами. И он без труда об этом догадался.

Вот тогда уже гостю ничего не оставалось, как в раздражении уйти, стараясь при этом не слишком хлопнуть дверью. Вновь приняв женский облик, он бросился в отхожее место, а потом вернулся к Ягуше. Вошел без стука, не скрывая своего премерзкого настроения. Молодая Эль-Митолана сидела на кровати, уже расслабившись, с поникшими плечами и со слезами на глазах. Но ее «коллега» ни расспрашивать не стала, ни жалеть, а сразу набросилась на нее:

– Эх, ты! Не могла его придержать возле себя еще хотя бы четверть часа?! Тоже мне, подруга!..

– А… что?.. – девушка растерянно подняла голову.

– Как что?! Неужели не понимаешь, что старший принц помешал нашему интиму! Ни я не дошла до апогея нашего соития, ни мой любимый! И теперь что ему, что мне предстоит бессонная и нервная ночь.

– Но я не виновата…

– А кто виноват? Только и попросила: придержи его! Как настоящую, все понимающую женщину попросила! А ты?.. Эх!..

Иллюзии Медиальты могли создавать уникальные: сброшенные на изголовье куртка и брюки никоим образом не отличались от женских одеяний. Мнимая Риона легла и приказным тоном сказала:

– Гаси трего!

Заснуть удалось, только приложив к щеке сонный амулет – настолько болела голова.

Глава 8

Просчет

Энормианин проснулся, когда за окном уже рассвело. Прислушался – все было тихо. Ягуша лежала к нему спиной, свернувшись в позе зародыша.

«Да… что-то у нас вчера не заладилось… Неужели это моя вина? Может, и так, но в любом случае бить в упор молнией – это уже чересчур! Она меня сдуру и убить могла! И за что?! Пусть даже ей поцелуй не понравился, пусть она испугалась или еще что ей там в голову взбрело, но ведь по такому поводу применять свои магические силы – моветон. Этак у нее вообще никогда детей не будет. Сама ведь мне признавалась, что только и ждет мужчину решительного и настойчивого. Получается – соврала… И удивительно, как она тех мужиков в замке не поубивала еще… Или таки убила парочку? И теперь остальные только и могут преданно, словно маленькие шейтары, в глаза заглядывать?»

Распалив опять свою вчерашнюю раздражительность, Невменяемый встал и оделся. При этом он совершенно не деликатничал, стараясь вести себя тихо или не скрипеть кроватью. Шишка на лбу продолжала болеть и, что весьма странно, не спешила уменьшаться. Удар молнией в упор оказался не под силу умениям организма быстро заживлять подобные недоразумения.

Кремон направился в умывальную комнату, умылся и постоял, приложив мокрое полотенце ко лбу. Лечение явно запоздало, зато принесло некоторое облегчение исстрадавшейся головушке. А когда вернулся в спальню, то обратил внимание на прежнее положение девушки и неожиданно заволновался. Подошел и потрогал аккуратно за плечико, прикрытое одеялом:

– Эй, Ягуша! Проснись, уже пора идти на завтрак… – Услышав недовольное мычание, стал извиняться: – Прости, я вчера погорячилась… накричала на тебя… совсем ничего не соображала и вела себя как последняя… ну, как совсем злобная тетка. Не держи на меня зла…

Девушка нехотя повернулась на спину, открывая взору свое бледное личико, и с тяжелым вздохом призналась:

– У меня жуткое расстройство желудка… всю ночь бегала. Еле к утру сама себя подлечила…

«Ох! Это я ночью нечаянно ее своим Признаком ударил! – мысленно возопил еще не излечившийся колдун. – Стоп! Главное, задавить в себе жалость!» – и сказал:

– Наверное, что-то не то съела за ужином. Или это старший брат виноват? Может, он умеет колдовать?

– Вряд ли… – Ягуша опять вздохнула. – Это я сама виновата… Не удержалась… Чуть принца не убила!.. – Глаза ей стали оживать. – До сих пор не могу поверить во все, что произошло вчера. Он и в самом деле принц?

– Да какая теперь уже разница, – грустно ответил Кремон, не в силах отвести взгляд от полуприкрытой одеялом груди. – Хуже всего, что он нам помешал… да и сам выглядел жутко пострадавшим и расстроенным… Что у вас тут не заладилось?

– Не знаю… Что-то на меня словно нашло, он меня поцеловал, и я его молнией… Ох! – она вспомнила, резко уселась на кровати и указала рукой на обугленное пятно на полу. – И вот что получилось! Кошмар какой-то! А ведь должен был упасть без сознания.

Она была голой по пояс, и Кремон, еле сглатывая слюну, с трудом прижимая к себе тянувшиеся куда-то руки, пробормотал:

– Так ты его хотела поиметь бессознательного?

– Какая ты глупая, Риона! Я просто испугалась, что это он меня поимеет как последнюю кухарку…

– А-а-а… То есть он тебе совершенно не понравился?

– Ну, как сказать… Вроде понравился… – Ягуша совершенно не обращала внимания на взгляд, каким Риона поедала ее тело. Она неотрывно смотрела на черное пятно и бормотала себе под нос: – Но такого ведь не бывает… и по всем признакам он никак не колдун… Почему же пол обуглился?..

И в следующий момент словно змея выскользнула из-под одеяла и в одних трусиках подошла к пятну. Встала рядом на колени, наклонилась и стала всматриваться и внюхиваться всеми своими магическими умениями:

– Что за напасть?.. Что за чудо?.. Спросить, что ли, у Медиальта?..

Сидевший на своей кровати Невменяемый чуть не грыз кулаки от открывавшегося ему вида и еле сдерживался, чтобы не завыть, словно раненый валель. Настолько желанной казалась ему практически обнаженная красавица. Мало того, он вдруг ощутил, что ноги сами подняли его тело с кровати и понесли к изящно прогнувшейся на полу Эль-Митолане. А рука нащупала артефакт, снимающий с него иллюзию женщины.

И тут раздался громкий стук в дверь, а за ним – голос Ду-Грайта:

– Чем вы там занимаетесь?! Давно пора на завтрак! И мне нужна палшита, захвати ее с собой! Слышишь, Ягуша?

– Да, тэш, слышу! Уже иду! И уже несу!..

Конклатерра заметалась по комнате как ураган, облачаясь в свои дорожные одежды и шепотом стеная над своей печальной долей:

– Ужас! Ужас! Что мне теперь делать?!. Вот как чувствовала, что палшита ему понадобится! Как чувствовала!..

А скорбно кивавший Кремон уже обо всем догадался и лихорадочно продумывал свой следующий ход. Вчерашний спор между Медиальтами выиграли его опекуны и наверняка уже поведали своему коллеге, что его конклатерра успела за пару невзрачных сказок отдать все, что у нее было. В том числе и некий мелкий, но нужный ее хозяину в дороге артефакт – палшиту. Артефакт состоял из толстого обруча и двух подставок. Обруч надевался на голову сентега, подставки упирались в шею, затем задавался нужный параметр настройки и делался сброс энергии на головные перья. И там магическим способом перышки укладывались в ту или иную прическу. Мало того, вчера, торгуясь, Ягуша с жаром утверждала, что и женщины могут пользоваться этим магическим устройством Древних. Только и надо будет сделать небольшую перенастройку.

По большому счету, вроде ничего страшного не случилось, но Ду-Грайт очень щепетильно относился к своим перышкам на голове и уже наверняка придумал какое-то наказание для своей конклатерры. Вот она и запаниковала: ведь купить второй такой экземпляр с ходу, да в чужом городе будет довольно сложно. А они еще и находятся по пути в столицу! Поневоле проклянешь необузданное увлечение сказками.

И выходило, что замерший на месте Кремон дождался своего звездного часа: девушка подбежала к нему, умильно сложила руки на груди и слезно взмолилась:

– Рионушка! Выручай! Как подругу умоляю! Продай мне палшиту обратно!.. Или одолжи!.. Хоть на несколько дней!..

– Ну да! Как выручать, так подруга? А как придержать старшего принца возле себя, так не захотела? Даже бедного парня молнией ударила за невинный поцелуй!

– Каюсь! Нечаянно! Затмение на разум нашло! – лепетала девушка, преданно заглядывая в глаза лживой иллюзии. – Что угодно для тебя сделаю! Все, что ни попросишь!

– Все? Без исключений? – тон Рионы был весьма злорадным.

– Да! Торжественно клянусь!

– Ладно, тогда у тебя есть шанс исправиться… – Невменяемый сделал вид, что задумался. – Во время следующего ночлега ты должна сделать все, чтобы я смогла насладиться своим любимым. Поэтому будешь сдерживать старшего принца в своей спальне, пока я не подам тебе знак… Ну?

Ягуша остолбенела:

– Как это?.. Они… еще здесь?.. Не уехали?.. Не уехал?!

– Ну, естественно! Они же – принцы! И могут делать что угодно. В том числе и тайно путешествовать везде, где им заблагорассудится.

– А… как придержать?..

– Что ты как маленькая! Да хоть поцелуями придержи! И то мне придется неизвестно как хитрить, чтобы он согласился вновь прийти к тебе. Теперь будешь ему читать ту книжицу, которую прочитала в дороге.

На глазах у девушки появились слезы:

– Но я еще ни с кем не целовалась… кроме него!..

– Ха! Давно пора научиться! Тем более что он тебе понравился. Уверена, что и ты ему – тоже. Так что, договорились?

Девушке явно было некуда деваться, и она грустно кивнула. Тотчас коварная «подруга» бросилась к вещам, достала требуемый артефакт и сунула в руки Ягуше:

– Бежим на завтрак, потом договоримся об остальном.

К общему столу конклатерры опоздали, зато принесенная палшита заставила скривиться Ду-Грайта и нервно защелкать клювами Ветерана и Хооз-Дера. Медиальты сразу догадались, что сговор успел состояться и прикрывающийся личиной мужчина и дальше продолжает бессовестно обманывать доверчивую девушку. Хорошо, что они могли легко просматривать любое существо своими магическими умениями, потому что быстро успокоились, да еще и стали насмехаться над человеком:

– Риона, что ты так плохо выглядишь?

– Не выспалась, что ли?

– Может, кто помешал?

Невменяемый догадался, что мэтры врачевания наверняка опять на что-то поспорили. Припомнились и вчерашние намеки покровителей, что девушка совершенно чиста и невинна. Такое в голове с трудом укладывалось в связи со спецификой обряда Воспламенения Крови, но мало ли как тут происходит подобное? Да еще и под присмотром Медиальтов. Им ведь большого труда не составит любого человека наизнанку вывернуть и ходить заставить. По крайней мере, они сами так пару раз хвастались во всеуслышание.

Поэтому северянин на эти вопросы покровителей промолчал вначале, но, поймав умоляющий взгляд Ягуши, решил ее прикрыть, не рассказывать про ночные хождения:

– С моими амулетами сна мне никто не помешает. Ну а не выспалась по вполне прозаической причине: не было под боком любимого мужчины. А ведь мы, люди, до любви и ласк особо пылкие да охочие! Не сравнить с сентегами, холодными да равнодушными.

Старшие Медиальты на подначку не поддались, зато самый молодой принялся с жаром доказывать ошибочность такого мнения. Причем он чуть не проговорился, начав вдруг обращаться к конклатерре так, словно та невесть что собой представляет. Пришлось вмешиваться Ветерану и осаживать Хооз-Дера:

– Что-то ты, ученик, совсем нить своих доказательств потерял. Пора в путь!

Через пять минут уже выехали, а чуть позже уже двигались в столицу по Зеленому тракту, одному из самых лучших в империи. По пути их не раз останавливали заслоны. К приказу императора сентеги отнеслись более чем добросовестно, по крайней мере, ни о каком передвижении войск к Центру не могло быть и речи. Даже будь «порушники» в своей традиционной форме, их бы, наверное, тоже не пропустили. А вот личную охрану, да еще и таких личностей, как Медиальты, пропускали без лишних вопросов и проверки карет. Служанок словно не видели, а от носительниц красных помпонов сами отводили взгляды.

Уже ближе к вечеру, когда миновали очередной заслон, полковник Кулри-Заг поравнялся с дверцей кареты и сказал:

– Видел там нескольких знакомых, старался держать малую иллюзию на себе, но не исключено, что меня могли опознать.

– А кто такие? Верные императору?

– Вот потому и говорю, что сам в них сомневаюсь… Всегда были скользкими, даже удивился, что это они на тракте делают.

После короткого совещания решили продолжать движение в прежнем темпе и вместо назначенного для места ночлега города проехать до следующего.

Опять встали на постой у местного Медиальта. Конклатерр вновь разместили в одной комнате, и Ягуша не могла скрыть радости, хотя и сказала с сочувствием:

– Жаль, что ты сегодня не сможешь встретиться с любимым… Но ты не расстраивайся, Рионушка, в следующий раз наверстаете!

А Невменяемый сидел на кровати и решал, что делать. Сказать ей сразу, что «любимый» уже здесь поджидает, а его братец давно готов к ночным чтениям, или вначале поужинать? Все-таки подобный сюрприз проще воспринимать на полный желудок. Но ведь и настроение должное надо создать заранее.

– О! Ты не знаешь, как меня мой принц любит! Поэтому не удивлюсь, если он с наследником престола уже здесь…

– Но это невозможно! – заволновалась девушка. – Нас никто не обгонял!

– Они могли въехать в усадьбу по нашим следам, а нужное сообщение через слуг я сразу успела отправить нашей местной коллеге. Так что вполне возможно, принцы уже устраиваются в соседней комнате…

Ягуша стала метаться то к окну, то к двери, то к стенам, пытаясь просмотреть их насквозь. И явно при этом распереживалась.

– Как же я посмотрю ему в глаза? – бормотала она. – После удара молнией…

Потирая непроизвольно так и не сошедшую шишку, Кремон ее успокоил:

– Не расстраивайся, он добрый и не мстительный. К тому же очень любит сказки… Все, хватит метаться! Идем ужинать!

В столовой он продолжил играть спектакль, демонстративно что-то шепнув на ухо одному из рабов, которые здесь проживали. Ягуша покраснела, принялась всматриваться в лица людей, когда те входили в столовую с блюдами или с горячими напитками.

«Вот будет удовольствие с ней пообщаться, когда она меня опять увидит во всей красе! – радовался коварный соблазнитель. – Еще бы заставить ее полечить шишку на лбу, а то покровители и пером не пошевелили… Да-а! Сегодня я на ней отыграюсь!..»

Но не все даже тщательно продуманные планы сбываются.

Три Медиальта поужинали быстрей всех и с местным коллегой ушли в соседнюю комнату. Не успел еще гость империи насытиться как следует, как Хооз-Дер вернулся и сказал:

– Обстоятельства меняются. Выезжаем за полтора часа до рассвета. Похасов нам успеют заменить. То есть спать вам совсем мало осталось.

Воспрянувшая духом Ягуша поспешила в комнату. Потом ушли обе служанки, а любящий солидно поесть Кремон продолжил поглощать оставшееся на столе. На раскрывших от удивления рты рабов он постарался внимания не обращать. Только и сказал:

– Что, не видели крупную женщину? К тому же двое суток не евшую?..

Когда наевшийся энормианин добрался до комнаты, в мозгу ворочались только ленивые мысли:

«Да ладно, можно и отложить развлечение на одну ночь… Тем более что и красавица уже лежит как мышка, делает вид, что заснула… Хм! Четыре часа поспать – тоже дело… Вдруг силенки завтра понадобятся?..»

Прилег… да так и уснул без применения амулета сна.

Глава 9

Окраины центра

За полтора часа до рассвета, наскоро позавтракав и прихватив в дорогу корзины с едой, поспешили в путь. Свежие похасы несли всадников и тянули кареты довольно быстро, а стоявшим в заслонам горожанам Медиальты говорили, что спешат к больным. Желающих оспорить это утверждение пока не находилось.

Лишь через несколько часов после отъезда, во время короткой остановки в лесу, Ветеран пояснил человеку причину раннего выезда и такой гонки:

– На восток от Утиного, на Сиреневом тракте, банда неизвестных напала на небольшой отряд тамошнего Медиальта и убила его вместе с охраной и попутчиками. Как они сумели убить нашего коллегу, ума не приложу. Может, он задремал в пути, может, его предали… Загадка! Но! Ведь мы именно в ту сторону как бы случайно отправили возможных преследователей. То есть враги не знают конкретно, кто, что и как, но некоторые соображения у них имеются. Как и подозрения, что арестант остался в живых и с одним из нас продолжает путь в столицу. Вот потому мы и хотим оторваться как можно дальше.

Неприятно. А неприятнее всего было то, что сам Невменяемый находился в качестве пускай и ценного, но груза и ничего конкретного своим покровителям в плане безопасности подсказать не мог. Уж если для них возникли сложности, то он тем более не разберется в хитросплетениях местных отношений. Так что ему оставалось лишь дремать да вести разговоры с парой своих покровителей. А сентеги то и дело меняли свои яркие шарфы и даже цвет карет. Делалось это для обмана возможных наблюдателей.

После обеда, проведенного прямо на ходу, города стали встречаться все чаще. Заслоны стали громоздиться все массивнее, и воины в них отличались все более агрессивным поведением. Начались околицы Центра. И это сразу сказалось на составе населения: здесь уже численность сентегов и людей соотносилась как два к одному, и увидеть сентега крестьянина или ремесленника стало вполне обычным делом. А если учесть, что порой на одно семейство имелась вообще одна рабыня, да и та конклатерра, помыкавшая всеми и распоряжавшаяся в хозяйстве, то возникал справедливый вопрос: а кто тут у кого в рабстве?

Что большие, что малые города старались не посещать, так и двигаясь мимо по тракту без остановок. Заехали только два раза в небольшие поселки по пути, в одном долго поили водой похасов, а во втором состоялась встреча еще с шестью Медиальтами. Встреча короткая, в комнате, говорил только Ветеран, а его коллеги слушали да пялились на сбросившего иллюзию Кремона. Потом все шестеро сразу же разъехались по иным направлениям. И сведения, поступившие от них, были не совсем радостными.

По непроверенным данным, верноприличникам и их подельникам удалось захватить несколько городов в свои руки, ликвидировав там власть императора и его сторонников. Они никого из захваченных городов не выпускали, так что точно установить очаги концентрации мятежников было довольно сложно. Да и продолжавший действовать приказ о запрете передвижения по дорогам не способствовал нахождению этих очагов и подавлению мятежа. А еще эти Медиальты указали возможные места расположения неприятельских заслонов по пути к столице.

О событиях в самой столице только и было сказано, что столкновения с мятежниками там продолжаются до сих пор.

Ду-Грайт выдвинул идею сместиться еще раз на запад до следующего тракта, ведущего в Центр, и двигаться по нему. Но Ветеран отверг такое предложение:

– Если уж о нас сообщили конкретно, то в любом случае и на том тракте устроят засады. А тут, если мы продолжим двигаться с той же внушительной скоростью, то уже завтра к ночи прорвемся в столицу. Там мы будем в большей безопасности, да и цель окажется совсем рядом.

Вот потому и тронулись дальше, не щадя похасов. А ночевку решили сделать уже около полуночи, оставив позади два города, на которые падали подозрения в захвате их мятежниками. Особую тревогу вызывал один из самых больших центров по производству булатного оружия. Поэтому его проезжали в сумерках с наибольшей настороженностью и во всеоружии.

Кареты останавливали там аж три раза, вели себя бойцы заслонов и в самом деле очень неприязненно, хамовато и осмеливались даже с некоторым ехидством задавать вопросы Медиальтам, куда те едут и по каким таким причинам. Еще и кареты осматривали такими взглядами, что чуть дырки в них не проделали.

Отъехав от последнего заслона, путешественники вздохнули с облегчением. Оставалось проехать еще маленький городок, а уже следующий будет местом ночлега и смены похасов.

Ягуша завела разговор с «подружкой»:

– Очень быстро едем. И уже так близко от столицы.

– Да… это радует…

– Но я вижу, ты грустишь? Расстраиваешься, что опять не сможешь этой ночью встретиться с любимым?

Ее чувства при этом очень сложно было понять. Вроде и сочувствовала, вроде и радовалась, а вроде искренне сожалела. Ну, вот Кремон ее от всей души и «порадовал»:

– Как раз по поводу встречи я не сомневаюсь. Мне тоскливо оттого, что ночевка наша будет слишком коротка…

– Не поняла! О какой встрече ты шепчешь?! Да тут мужчины – вообще редкость!

– Ха! Пока мы стояли у заслона, я видела, как двое мужчин-крестьян проскакали мимо, даже не останавливаясь. Так что они мчатся впереди!

– Не может быть… – прошептала ошарашенная красавица.

– Еще как может. Потому что мой любимый мне успел подать условный сигнал. А я ему: что ночевка во втором по пути городе. И почему это ты сомневаешься? Они ведь принцы! Они все могут!

Но та помотала головой с явным недоверием:

– Нет, подруга, это просто твое страстное желание трансформировалось в навязчивые видения. Вот тебе и померещились какие-то крестьяне, да еще и знаки подающие…

– Да? Померещились? – притворно разъярился Кремон. – А может, ты просто завидуешь мне? Или желаешь расторгнуть нашу договоренность? Признавайся!

– Да что ты, что ты! Какая может быть зависть. Я только рада твоей любви и сделаю все возможное, чтобы задержать старшего принца чтением книги…

– И невозможное – тоже!

– Ну да… я ведь пообещала…

Город Селестия, в котором остановились на ночевку, славился рыбопродуктами и многочисленными мостами. Потому как там сразу два притока вливались в Гайду, которая текла на юг, проходя если уж не через географический полюс, то через Полюс, столицу империи. Еще Селестия славилась своими кораблестроителями. И именно до этого города доходили фрегаты, плававшие на противоположной стороне континента в Бархатном море.

Местных Медиальтов было пятеро. Тот, кто встречал путешественников, сказал, что еще и соседние съехались и сейчас ожидают прибывших Медиальтов и человека в другом поместье, километрах в пяти отсюда. Там находилась большая частная больница, так что собрание высших врачей не будет выглядеть подозрительным.

Услышав это, Кремон загрустил. Уж слишком он настроился на предстоящие ночные чтения. Но, к его радости, Ветеран сказал:

– Поедем без человека, хватит и наших слов. Лишний раз рисковать нашим гостем не стоит, пусть отдыхает. А что у вас тут с мятежниками?

– Все куда-то успели сбежать или попрятаться, – ответил хозяин дома. – А так как никаких убийств или бунта не было, то их не слишком-то искали.

– Вот видишь! Тем более не стоит представителя с Севера лишний раз с места на место перевозить. Пусть даже он отлично замаскирован. – И, обращаясь к Невменяемому, Ветеран добавил: – Поужинаете и отсыпайтесь.

Ну тот и помчался в выделенную ему и «коллеге» спальню. Обрадовал, еще проскакивая порог:

– Повезло! Наши принцы успели и уже здесь!

– Наши? – подняла брови красавица, но энормианин отмахнулся:

– Перестань! Сразу после ужина я спешу к своему, а твоего отправляю к тебе. Только не вздумай что-нибудь учудить, как в прошлый раз. Тогда я уже точно с ума сойду!

Это был первый случай в пути, когда Ягуша ела медленнее всех. Причем пыталась при этом делать вид, что кушает много и с аппетитом: набирала полную ложку, открывала энергично ротик, а потом незаметно отправляла еду обратно в тарелку. Но растянуть позднее пиршество ей не удалось. Медиальтов с ними за столом не было, те уже укатили, а две служанки убрались в свою комнату довольно быстро. «Порушники» вообще ели по сменам, сразу заступив на ночное дежурство и наблюдая отделенным сознанием за соседними улицами.

И тогда мнимая Риона зашипела:

– Подруга! Хватит ворошить в тарелке одно и то же! Может показаться, что ты съела больше всех, но добавки так ни разу и не взяла. Марш в спальню и веди себя как хорошая девочка!

– Это как? – сделала последнюю попытку вывернуться конклатерра. – Закрыться на засов и никого не пускать?

Риона чуть от злости кулаками по столу не замолотила:

– Да ты надо мной издеваешься! На засов закроешься, когда придет к тебе старший принц! А потом хорошие девочки целуются, милуются и… все остальное! Главное, чтобы без шума, без грома и молний и он оставался возле тебя! – И, выскочив из-за стола, вытянула оттуда и Ягушу. – Все, все! Побежали! Ножками, ножками!..

Заведя Ягушу в спаленку, удовлетворительно хмыкнула и, перед тем как удалиться, строго напомнила:

– Не подведи меня!

Не успела девушка дойти до кровати и сесть, как в дверь постучались, и, не дожидаясь разрешения, вошел принц. Закрыл дверь за собой на засов, сделав это естественно и небрежно, и, подойдя к даме, опять любезно поздоровался и поцеловал ручку. И с озабоченным видом поинтересовался:

– Мне верится с трудом, но неужели у тебя и в самом деле есть еще одна подобная книжица?

– Конечно, есть! – девушка достала из-под подушки приготовленную книгу. – Но как ты с братом…

Она явно хотела поинтересоваться на тему: «Как успели? Как добрались?» Но принц с некоторым высокомерием ее перебил:

– Это не столько брат сомневался, сколько я. Мне показалось, что эта хитрая Риона только и мечтает спровадить меня куда подальше, лишь бы остаться с младшим принцем наедине. А ведь он такой молодой и доверчивый, совсем наивный и глупый. Еще влюбится без ума в эту девицу, так потом беды с ними не оберешься. Сама ведь понимаешь, как тяжело бороться с влюбленными.

Януша постаралась обелить подружку:

– Зря ты так. Риона очень добрая, честная и…

– Ха! Но совсем некрасивая! А супруга у принца должна быть самая, самая!..

– Но если они полюбят друг друга…

– Вот этого я и опасаюсь! Поэтому давай быстренько прочитаем, и я пойду в нашу комнату! Читай!

Принц говорил так искренне и с вдохновением, что Эль-Митолана ему поверила. В душе она не сомневалась, что принц сразу начнет к ней приставать, целоваться, ну и все остальное, но уж никак не с увлечением слушать сказки. Правда, она сама любила эти истории… но не до такой же степени можно игнорировать женщину! Тем более Ягуша считала себя гораздо красивей подружки-конклатерры. И уж такой, как она, сама судьба должна была благоволить и помочь стать супругой если не короля, то уж принца точно.

Она выразила обиду вопросом:

– С чего ты решил, что я чтица?!

– А что, нет? Тогда давай мне книжку, и я пойду к себе. Утром верну! – он протянул руку.

– Нет! Книжка моя! – испугалась девушка, вспомнив про уговор и свои клятвенные обещания. А ведь еще следовало задерживать этого нахала до тех пор, пока Риона сама не подаст знак, что она насладилась своим любимым сполна.

– Ну, тогда читай! – он беспардонно уселся на кровать рядом. – И так вон сколько времени потеряли.

Посматривая на него недоверчиво и даже как-то разочарованно, красавица тяжело вздохнула, раскрыла детскую книжку и приступила к чтению. Причем читала медленно, делая большие паузы, чтобы потянуть время.

Но история, хоть и была знакомой, ее все равно увлекла своей романтичностью и необычностью. Поэтому щеки Ягуши вскоре раскраснелись, глазки заблестели, а чувственные губки то и дело подрагивали при чтении особо пикантных строк данного творения.

Автор внимал такой чтице с восторгом, стараясь при этом не шевельнуться, чтобы не сбить полонившее его очарование. Даже не сделал попыток в заранее задуманных местах придвинуться к девушке и прервать чтение якобы спонтанным поцелуем.

Так что сказка была прочитана до конца, и только тогда он подхватил женскую ладошку, поцеловал ее и восторженно прошептал:

– Как это было великолепно! Твой голосок – просто умопомрачителен! А ты – самая прекрасная девушка во вселенной!

Дальнейшие его действия как опытного любовника выглядели естественными: он ловко подхватил красавицу на руки, усадил на колени и осыпал самыми страстными и горячими поцелуями, на которые только был способен. При этом не забывая прерывистым шепотом наговаривать приятные для женских ушек слова.

И это все вместе подействовало. Ягуша «поплыла», прекратила невольное сопротивление и расслабилась. А потом постепенно, вначале несмело и неумело, стала отвечать на ласки и поцелуи. Ее руки тоже приняли участие в объятиях и поглаживаниях, и она томным голосом раз за разом спрашивала:

– Так я тебе нравлюсь?..

– О! Моя принцесса! Ты самая прекрасная и самая обворожительная! – шептал Кремон в ответ. – Ты просто не можешь не нравиться… Ты жизнь!.. Ты свет Занваля!.. Ты мой воздух, без которого мне отныне не прожить и дня!.. Ты…

Он уже вовсю гладил ее тело, распаляя партнершу все больше и больше. Но как раз в момент, когда Кремон попытался расстегнуть пуговицы на платье, Ягуша вдруг окаменела и, резко отстранившись, уставилась в никуда. А потом уже совсем иным голосом воскликнула:

– Беда! Хозяин требует, чтобы я немедленно поднимала на ноги «порушников», и мы все мчались к южному выезду из Селестии! Срочно! Иначе нас убьют!

Какое-то время Кремона трясло от желания плюнуть на любые опасности и продолжить такое прекрасное и страстное действо. Но здравый смысл тут же вытеснил эти мысли из головы, и он, так и не выпустив девушку из рук, выскочил с ней в коридор.

– Тревога! – и только после этого поставил красавицу на пол. – Ищи полковника! А я сейчас пришлю к карете Риону!

– А ты?! – понесся испуганный писк ему в спину.

– За меня не переживай! Встретимся в Полюсе!

Ему ничего не стоило, пройдя по коридору, задействовать иллюзию подставной Рионы и выйти во двор. Ягуша и полковник уже были там.

– Через три улицы в нашу сторону движется огромный отряд, – сказал Кулри-Заг. – Все пешие, так что мы успеем от них оторваться. В карету! Обе!

Глава 10

Заплыв

Только когда дом остался далеко позади, вспомнили, что не захватили служанок, но возвращаться не стали – понадеялись, что их не тронут.

Ягуша обратилась к подруге с вопросом:

– А что будет с принцами?

– Да ничего с ними не случится, порубят любых нападающих в капусту и опять спать лягут. Пусть только попробуют в дом сунуться!

Ягуша немного помялась и выдала:

– А мы с Кремоном целовались!.. А у вас как? Успели?

– Как же! Успеешь с такой жизнью! – оживилась мнимая Риона. – Мы вначале всегда долго и нежно целуемся, гладим друг друга, шепчем нежные слова… Это ведь принц, а не простой крестьянин! И только потом начинаем медленно, очень осторожно раздеваться… Он мне и грудь не успел обнажить, как его братец заявился… Я чуть разрыв сердца не получила! Как оправиться успела – сама не пойму. Ну а тебе понравилось целоваться?

Ягуша стеснительно опустила глаза:

– Ну… я ведь тебе говорила, что это у меня в первый раз… Так что я еще сама не пойму… Но вроде как понравилось…

Но разговор на такую интересную тему пришлось прервать. Карета мчалась по мосту над притоком Гайды, когда раздался голос полковника:

– Отряд перед нами! Поворачиваем… Стоп! Сзади еще большая толпа! Вперед! Только вперед! На прорыв!

Тотчас приостановившаяся было карета дернулась, ускоряясь, и послышался звон скрестившегося оружия. Вспыхнули молнии и огненные шары, бахнули разрывы. Судя по тому, что неприятель опять-таки обрушил основной удар магических сил именно на транспорт, он явно что-то разнюхал, удачно подсмотрел и верно сконцентрировал свои отряды. И если первые удары пламени карета и защищенные оберегами похасы выдержали, то следующие буквально ослепили, взбесили животных, а карету подбросило в воздух. И она вместе со всей упряжкой полетела с моста в воду.

Выпрыгнуть еще на мосту Кремон и не пытался. У него совершенно вылетело из головы, что рядом с ним Эль-Митолана, которая сама может за себя постоять и оградить свое тело от повреждений. Он попытался и сам удержаться, и Ягушу придержать. И только когда понял, что карета уже в свободном полете, одним ударом ноги выбил дверцу. Хотел было и вторую, но тут произошел удар об воду, причем довольно сильный. Быстрое течение понесло похасов и карету от моста. А Ягуша крикнула своей коллеге:

– Набирай воздух! Я тебя вытяну, только надо отплыть подальше, чтобы опять не попасть под удар!

Похасы захлебнулись и пошли ко дну, потянув за собой и карету, но она продолжала удаляться от моста, полностью погрузившись в воду.

Кремону уже не хватало воздуха, когда карету вынесло в спокойную Гайду. Ягуша тут же схватила его за руку и потащила за собой из кареты, а потом и вверх, к поверхности реки.

Как он удержался от вдоха в воде, Кремон и сам не мог понять. Вынырнул, втянул в себя воздух, краем сознания отметив, что наложенная иллюзия продолжает действовать.

– Держись за мою ногу! – крикнула Ягуша, и Невменяемый тут же вцепился в ее лодыжку.

Ягуша помогала себе левитацией, и они довольно быстро добрались до берега. Опасаясь погони, бегом пересекли гранитную набережную и бросились в первый же попавшийся проулок. Вскоре сбоку потянулся низкий забор, за которым виднелись деревья. Осмотрев заросший сад, конклатерра скомандовала:

– За мной! Здесь пересидим до утра!

Местечко им и в самом деле попалось в густых кустах преотличное. Складывалось такое впечатление, что здесь постоянно играли, прятались от родителей дети. Потому что и замаскировано место было сверху досками и дерном, и внутри довольно-таки сухо, подстелена солома, небольшие лавочки имеются и столик.

Эль-Митолана моментально себя высушила и, улегшись, ушла отдаленным сознанием к набережной. Невменяемый выложил из карманов все обереги, артефакты и оружие, разделся и выжал одежду. При этом он нервно посмеивался, представив себе, что было бы, если бы колдунья сейчас вернулась в тело и увидела возле себя голого якобы принца. Вполне возможно, что молнией в лоб не обошлось бы, наверняка выжгла бы ему глаза самым сильным огненным шаром.

Оделся, интенсивно попрыгал, согреваясь, запустил в действие иллюзию мнимой Рионы, подсчитал оружие. Негусто: два метательных ножа и небольшой кинжал. Разобраться, какой оберег отработал свое, а какой еще годен, не было возможности, поэтому разложил по карманам все, в том числе и пакет с двумя плодами, помогающими совершить путешествие в Сонный мир. Затем лег и закрыл глаза.

Вскоре отделенное сознание вернулось в тело Ягуши.

– Нас до сих пор ищут, – сказала девушка. – Подслушала разговор четверки сентегов. Один говорил, что мы утонули вместе с каретой, а другой ему: «Приказано осматривать реку до самого утра! Вот и будем этим заниматься!» Правда, им явно мешают городские патрули, которые сейчас усиленно вертятся вокруг того моста, откуда мы сорвались. Но там подслушать ничего не удалось, как и заметить хоть одного «порушника». Боюсь, что все они погибли…

– А может, и нет, – решил успокоить красавицу Кремон. – Там такие воины, что могли прорваться и через огромную толпу.

Ягуша долго сидела молча, потом неожиданно заговорила несколько иным тоном:

– Странно, почему это они нас так пытались спасти?.. Даже скорей: именно тебя? Что-то тут не так… Ты слишком много знаешь, тебе покровительствуют все Медиальты, ты с ними о чем-то разговариваешь, они тебя для чего-то везут в столицу…

– Тебя твой хозяин тоже везет, – заметил Кремон. – Если бы ты умела так лихо торговать раритетами и артефактами, тебя бы тоже на руках носили и пылинки с тебя сдували.

– Все равно… По-моему, все эти мятежники пытаются убить именно тебя!

– Потому что я умудрилась раскрыть кое-какие махинации с поддельными артефактами, а в них было замешано немало важных персон, – соврал энормианин, не краснея. – Вот они на меня и взъелись всем стадом.

– И эти твои странные принцы, – гнула свое Ягуша.

– Значит, мне повезло! Кстати, и тебе тоже! Наверняка ты старшенькому понравилась, раз он снизошел до поцелуев с тобой.

Но интимными подробностями смутить девушку не удалось. Прекрасно видя в темноте лицо сидевшей рядом с ней женщины, она пошла в последнюю атаку со своими выводами и наблюдениями:

– Почему у тебя такие сильные руки? Ты мне чуть ногу не сломала, так вцепилась…

– О! Занятия с мечом – они меня сделали покрепче иного мужчины! Да и жить захочешь – еще не так вцепишься! – браво отвечал Кремон.

– И эти книжицы… они ведь как новые? Откуда?

– Магия Древних…

– И сами сказки… они слишком реальны!

– О! Древние были такие выдумщики!

– И в тебе есть что-то магическое! Я ведь вижу!

– Совсем у тебя плохо со зрением. Как бы я была рада стать такой, как ты… Знала бы ты, как тяжело жить без умения ударить молнией. Или без умения прожарить обидчика огоньком… Вот потому я и выбрала меч… вот за него меня и полюбил младший принц…

Эль-Митолана взорвалась:

– Да не бывает принцев в нашей империи! Не бывает! Откуда они могли взяться?

– Как не бывает?! Да ты же с принцем целовалась! А теперь говоришь, что не бывает? Или ты мне врала?

Девушка непроизвольно провела языком по губам, вспоминая совсем недавние поцелуи, и тяжело вздохнула:

– Нет… Не врала… – Но тут же упрямо мотнула головой: – Хм! И на все-то у тебя есть ответ!

Кремон пожал плечами, потом очень натурально вздрогнул и жалобным голосом сказал:

– Мне холодно… Не могла бы ты меня немножко просушить? Пожалуйста!

– Ой, прости! – спохватилась Ягуша.

Она высушила, а потом еще и прогрела одежду подружки. А потом доверчиво предложила:

– Давай ляжем в обнимку, чтобы тепло было, и вздремнем до рассвета. А то я почти все силы свои потратила…

– Нет, нет! – поспешил отвергнуть такое более чем щедрое предложение Кремон. – Я в обнимку не люблю…

Только ему не хватало прижать к себе такое манящее, такое желанное и сладкое тело! Да и пропорции его мускулистого корпуса не совсем соответствует увиденному в иллюзии. Девушка запросто сопоставит, ощутит себя крохой в его лапищах и сразу разоблачит… м-да, во всем…

Глава 11

Наглость – второе счастье

Проснулись от пения птичек, которые бодрыми посвистами встречали первые лучи Занваля. Ягуша открыла глаза, осмотрелась и тут же вновь их закрыла со словами:

– Я на разведку.

Вернувшись в тело, она сообщила:

– Кого-то ловят, кого-то ищут… Кажется, тех, кто напал на нас ночью на мосту. Но самое приятное, что ни служанок, ни тем более конклатерр на улице не останавливают и ни о чем не расспрашивают. А торжище тут неподалеку. Пойдем, поторгуем, купим, что надо, и последние новости узнаем. Я надену кепи с помпоном, а ты как будто моя служанка. И мы быстренько…

– Нетушки! Как это будет выглядеть? – возмутился Кремон. – Я вся такая солидная и опытная, и вдруг в прислугах у такой сопливой и несолидной девчонки? Да нас засмеют и сразу в чем угодно заподозрят! Тем более что колдунья – ты, а их, как правило, дают в помощь конклатеррам, а не наоборот.

Девушка пожала плечиками:

– Ладно, не будем же мы из-за такой мелочи спорить…

Кремон нарвал яблок, и они выбрались на улицу.

– Зачем нам столько? – удивилась Ягуша.

– Когда меня пытаются убить, мой аппетит возрастает десятикратно.

Так и получилось: колдунье хватило пары яблок, а вот носительница красного помпона съела добрый десяток. Причем последние фрукты слопала, уже с хозяйственным видом расхаживая по торжищу.

Торговля только-только начиналась, и в основном виднелись специалисты по продаже молока, мяса да иных сельскохозяйственных продуктов. Но как раз у них и стоило расспросить о дальнейшей дороге на юг. Может, там и встретят Ветерана и других Медиальтов. А не встретят – все равно Кремону нужно было направляться в столицу и пробиваться к императору.

Ягуша не возражала:

– Я очень даже не прочь посетить Полюс. Только трудно нам будет туда самим добраться…

– Не трусь, малышка! Вот увидишь, как все окажется просто. Если уж принцы тут путешествуют без проблем, то мы тем более справимся.

– Да?

– Не сомневайся, меня мой любимый многим секретам обучил.

Вначале Кремон поспрашивал у конклатерр, где можно попробовать их колбасы, сыры и хлеба. Узнав точные места, отправился на подворье торжища и уже там переговорил с редкими рабами, которые сопровождали своих хозяек и помогали их. Во время разговоров и проб Кремон и Ягуша плотно подзакусили и выяснили что и как, да кто в чем нуждается. Высмотрели для себя простенькую телегу, груженную доверху соломой, расспросили, кто сегодня не прибыл на продажу и кто вообще редко приезжает.

Потом уже с этим багажом знаний вернулись к конклатеррам. Когда заводишь с коллегой разговор, оперируя какими-то знаниями, то сразу вызываешь доверие. Кремон пожаловался на одну конклатерру, которая обещала ему пригнать повозку с похасом на продажу, да так и не прибыла. А продавщица соломы сама и предложила:

– Так купите мою! А та соня ленивая порой неделями здесь не появляется! Зря вы на ее обещания повелись!

Дальше все пошло как по маслу. Телегу и похаса купили, солому пообещали сами развезти в два больших дома, где ждали этого заказа. Затем накупили себе в дорогу всего самого необходимого, да еще и солидная денежка осталась после продажи не совсем нужного артефакта и парочки амулетов. Сбросили солому по указанным адресам, оставив себе для мягкости сколько надо, и уже к полудню направились к Южным воротам города на другом берегу Гайды.

– Ну вот, видишь, как просто, – сказал Кремон. – Теперь только бы не спутать названия тех поместий, из которых мы якобы возим товар. А ведь он возится в обе стороны… ха!.. а то и во все четыре. А на следующей ночевке, которую мы устроим прямо на торжище, разведаем, кому конкретно и как надо завезти товар в самой столице. Итог: вместо одного дня бешеных скачек мы доберемся до места назначения за два… – Глянув на мерно вышагивавшего похаса, он со вздохом себя поправил: – Ну, пусть за три дня.

Ягуша смотрела на нее расширенными прекрасными глазами:

– А тебе не страшно? Мы ведь так обманываем… всех…

– Чушь! Мы самые честные и самые добрые… О! Чуть не забыла!.. Прощаясь с любимым, я успела ему шепнуть место нашей следующей встречи. И ты представляешь, какое совпадение?! Назвала тот самый город, который мы наметили.

Красавица нахмурилась и задумалась.

– Тебе и твоему принцу тоже вживили в тела артефакты двусторонней связи?

– Хм! Даже не знаю. Но, возможно, ты и права… Ведь сколько раз уже мой любимый меня разыскивал в самых неожиданных местах. Ох! Доберусь я до этого Ветерана, обязательно всю правду из него вытрясу!

Они беспрепятственно выехали из городских ворот, но впереди, на тракте, увидели плотный заслон. Там роилось сотни три вооруженных сентегов, и все верхом, и все довольно нервные. Но и они на простенькую повозку не обратили ни малейшего внимания.

Проехав мимо воинского скопления, Кремон быстро зашептал оглядывавшейся девушке:

– Бедняга… всю ночь ехали, потом ты торговала… Ляг поспи, я тебя накрою одеялом.

Эль-Митолана поняла проявленную «заботу» подруги правильно, быстро улеглась и вернулась отделенным сознанием к заслону на дороге. «Проснулась» она через час, когда уже и силы магические у нее здорово потратились. И подслушанные новости, которые она стала пересказывать после установки полога непроникновения вокруг их голов, не вселяли оптимизма:

– Скорей всего – там, на дороге, остались заговорщики. И ищут они Медиальтов. Любых, которые везут с собой мужчину или женщину. Приказ: арестовать высшего врача или даже группу и доставить к градоначальнику.

Невменяемый озадаченно похмыкал и сказал:

– По-моему, поиски ведут и наши враги, и наши сторонники. Только вот зачем им какой-то мужчина?

– Может, они узнали про принцев?

– Сомневаюсь… Скорей всего, нам опять сказочно повезло. Сентеги просто представить себе не могут, что кто-то без их сопровождения осмелится отправиться в дальнюю дорогу, а те же принцы всегда так и делают. Поэтому про них никто не знает и они – неуловимы.

Вдруг Ягуша не удержалась и всплакнула. Кремон сразу обеспокоился:

– Ты чего?

– Только сейчас я поняла, почему мой Ду-Грайт на мои призывы не отзывается… Его убили-и-и-и… – И слезы полились ручьями.

– Не обязательно, – возразил Кремон. – Его могли арестовать и посадить в тюрьму на другом конце города. Его могли ранить… В конце концов, он уже может находиться на полпути к столице. Все-таки дело там слишком важное…

– Какое?! – тут же спросила девушка. – Только не ври мне снова про фальшивые артефакты! Не поверю!

Мнимая Риона долго молчала, тяжко вздыхая при этом, а потом попросила:

– Не приставай, а? Лишь намекнуть могу, что мои хозяева узнали не только про этот заговор, но и еще про один, более страшный и масштабный. И если они не успеют предупредить императора, то… то катастрофа нависнет над всем миром.

– А ты здесь при чем? Главная свидетельница или главная обвинительница?

– Ну я же тебя просила не приставать! Тайна не моя, открывать не имею права. Хотя… – тон Кремона стал игривым. – Могу тебя удивить: оба принца тоже в курсе всех этих дел и посвящены в тайну.

– Не может быть! – выдохнули прекрасные губки.

– Может, может! Или ты думаешь, что между влюбленными и близкими людьми могут быть какие-то секреты? Он мне, между прочим, успел сделать предложение во время последней встречи. Так что я скоро стану принцессой!

Януша во все глаза смотрела на коллегу и не знала, радоваться ей или жутко завидовать. Потом все-таки и сама не удержалась:

– А я Кремону тоже нравлюсь! Он мне такие слова шептал, такие!..

– М-да? Ну, может, тебе тоже повезет… И тоже принцессой станешь…

Девушка с обидой и высокомерием посмотрела на подругу и вновь улеглась в солому.

– Мне выспаться надо, сил набраться, – сказала она, укрываясь одеялом. – Если что, тяни за ногу.

«Правильно, малышка, – с мечтательной улыбкой подумал Невменяемый. – Набирайся сил. Этой ночью они тебе точно пригодятся! – Хотя тут же сам себя и укорил: – Чего это я? Тут вокруг такое творится, мир на краю гибели, неизвестно как добраться до императора, а потом еще и возвратиться домой, а я флиртую, как первый раз в жизни! Неужели влюбился?! Хм… только этого мне не хватало…»

Глава 12

Весточка о себе

Так до конца дня и ехали спокойно. За Медиальтов Кремон не волновался. Ну, арестуют их, ну, доставят на допрос к градоначальнику, а дальше? Несмотря на странное убийство одного из высших врачей на дороге невдалеке от Утиного, в таком большом городе, как Селестия, на напрасное убийство Медиальта не пойдут. Слишком уж чревато, остальные коллеги убитого попросту весь город превратят в кладбище. Так что ищут только его: человека с далекого Севера, мужчину из большого мира.

Поэтому несложно будет предугадать действия покровителей. Даже при аресте их долго содержать под стражей не станут. Да и не смогут. Выпустят в любом случае. Что Ветеран, что его талантливый ученик Хооз-Дер сразу же бросятся на поиски гостя с Севера. И для них не явится секретом, как, куда он бежал и почему карета рухнула с моста. А уж такие знатоки отыщут любое тело даже под толстым слоем нанесенного песка. Остатки кареты еще быстрей найдут. Потом бросят все силы на поиски подопечного, разыскивая его в руках врага. Но как только поймут, что и враги продолжают рыскать вдоль реки, сразу догадаются, куда подался энормианин. Уж в его-то сообразительности они не сомневаются. Тем более что в беседах с ним наедине они не раз называли имена тех Медиальтов, проживающих в столице, которым они доверяют как себе и у которых они собирались остановиться. Значит, ценнейший свидетель из внешнего мира обязательно где-то там нарисуется в скором времени.

Мало того, если они нечто подобное сообразили сразу, то уже почти добрались до столицы. Потому как понимают, насколько важно донести сведения о грядущей катастрофе и об остальном мире до императора. А если задержались в Селестии и выбрались оттуда чуть позже обеда, то могут вот-вот обогнать по тракту или сделать это в самом скором времени. Поэтому Невменяемый присматривался к тем, кто обгонял медлительную крестьянскую телегу. К сожалению, нужных сентегов он не увидел, да и следовало учитывать, что даже на себя Медиальты могут наложить не менее качественную иллюзию и проехать под видом кого угодно. Разве что они сами заметят творение своих рук и остановятся.

А вот за бравых «порушников» душа болела. Что полковник Кулри-Заг, что его подчиненные весьма импонировали Невменяемому своей решительностью, прямотой и преданностью делу. Но вряд ли они во время такой крупной стычки, когда их с двух сторон зажали отряды мятежников, сумели спастись. Тем более все. Но тут уж ничем помочь воякам нельзя, остается им только мысленно желать удачи и спасения да надеяться на их высочайшую боевую выучку.

Продолжая внимательно смотреть по сторонам, Кремон вдруг решил опять попытаться выйти на ментальную связь со своей дочкой Паулой. В прошлый раз, когда он подходил с Сату-Лгавом к Аллангарну, ему что-то такое удалось, но до сих пор он в этом уверен не был. Скорей всего, это его личное внушение сработало и желание хоть таким нереальным способом рассмотреть дочурку.

Он начал изо всех сил представлять ангельское личико Паулы. Почти четверть часа настраивался, но так ничего и не получилось. Причем даже никакого проблеска на контакт не мелькнуло.

Прекратил попытки, когда почувствовал головную боль. Потом попытался проверить, появилась ли у него хоть капелька возродившейся магической силы, но и тут потерпел фиаско. Затем вспомнил, что артефакт поддержки иллюзии внешнего вида тоже не вечен, и просмотрел в нем наличие заряда. Благо там он определялся визуально, по длине световой полоски. Получалось, что остается на сутки или чуть более. Потом следовало обратиться к любому Эль-Митолану для подзарядки. Одна спала почти рядом, можно рукой коснуться, но как к ней подступишься с таким делом?

«Ладно, доживем до завтра, а там видно будет. Тем более если ночь будет проходить, как я задумываю, удастся сберечь достаточно силы в артефакте. А там, глядишь, и до следующей ночи протяну… Ну а потом…»

Так далеко загадывать не хотелось, и Кремон решил попытаться наладить контакт с единокровными наследниками. Только на этот раз «наведаться ментально» несколько ближе, в Спегото. Не прошло и пяти минут, как перед его закрытыми глазами возникло какое-то мельтешение, а ушей достигли невнятные звуки. Он чувствовал напряженное внимание, интерес малышей, а потом они сменились всплеском радостного узнавания. Хаотичное изображение превратилось в картинку, а звуки – в разборчивую речь. А потом случилось чудо, от которого у Кремона закружилась голова.

Он одновременно увидел сразу две картинки! На одной – смешно нахмуренное личико Стефани, а на другой – сосредоточенная рожица Сандрю. Скорей всего, дети стояли рядышком, если вообще не держались за руки. И огромными ошарашенными глазами всматривались друг в друга.

– Ваше высочество! Ваше сиятельство! – испуганно кричал кто-то, вероятно, нянечка. – Посмотрите на них! Опять что-то странное!..

Губы Сандрю шевельнулись:

– Папа! – Он улыбнулся и добавил уже совсем иным тоном: – Па-а-па!

Тотчас улыбнулась и Стефани:

– Папа, ты где? – Чуть подумала и добавила: – Идешь к нам? – слова она выговаривала с трудом, некоторые буквы сглатывала, но понять удалось без труда.

Стараясь не сбить настройки колеблющегося видение, Кремон сконцентрировался на мысли:

«Милые мои и любимые! Я пока очень далеко, но обязательно приду!»

– А когда ты придешь? – требовательно спросил Сандрю. Малыш говорил чуточку лучше, но страшно медленно.

«Постараюсь как можно быстрей! Передайте мамам, что со мной все в порядке. Что я уже начал выздоравливать, вас крепко люблю и сильно скучаю!»

Эту мысль Невменяемый повторил несколько раз и с разными акцентами на разные слова. Детки на это радостно улыбались и время от времени выдавали короткое: «Па!» А потом они чуть вроде как удалились друг от друга, и стали видны обеспокоенные лица наследной принцессы Элизы и графини Сильвии. Тотчас взгляды переместились на них, и Сандрю начал говорить:

– Папа – любит. Все… в порядке…

Но его перебила более быстро щебечущая Стефани:

– Папа выздоравливает. Скоро приедет… Ну, не совсем скоро… но приедет!..

– А он нас видит? – поинтересовалась Сильвия.

А более практичная Элиза стала уточнять:

– А папа нас слышат? Не только ваши голоса, но и наши? Ваших мам он слышит?

Сандрю просто кивнул, а дочка подтвердила:

– Слышит! Он сам мне говорит, что слышит. И даже видит.

Тут же принцесса стала говорить быстро и сжато:

– Кремон! Тут тебя уже опять хоронить собрались. Все уже в шоке, подумали, что ты погиб при пересечении барьера. В княжестве Катранго сменилась власть, князя свергли, рабство отменено. Где-то там творит чудеса пронырливости маркиза Мальвика Баризо. Твои болары пережили тяжелый бой, есть потери, но лидеры живы. Сейчас туда стягиваются силы чуть ли не со всего мира. Ты меня слышишь? Отзовись через детей!

Малыши опять подтвердили, что слышит.

– И дай знать, где ты? С кем ты? Что надо делать? Дети, слушайте папу и повторяйте его слова!

Довольно сложный способ общения, но он действовал! И Кремон стал четко произносить слова, в разных вариантах и с разной интонацией, уговаривая сына и дочь, чтобы они их повторяли вслух.

– Империя… сентеги… и люди. Много людей, сентегов меньше… Много, как в Энормии… Сентеги лечат… Граница – большая… Проходить – внутри червяка…

Изображение Стефани исчезло, личико Сандрю качнулось, глаза стали закрываться. Потом эта картинка расплылась цветовым пятном, звуки пропали еще раньше. В голове у Невменяемого опять вспыхнула боль.

Вдруг пришло запоздалое раскаяние и жуткое беспокойство. Ведь если у него такие неприятные последствия, то что случится с маленькими детьми? Если те потеряют сознание, то их мамочки своим проклятием уже через минуту доберутся до непутевого папочки и превратят его в отбивную.

«Как же я не подумал! – каялся энормианин, пытаясь раскрыть глаза и отстраненно ощущая, как кто-то тормошит его за плечо. – Где это я? Ах да!..»

За плечо его дергала обеспокоенная Ягуша:

– Риона! Что с тобой? Ты так странно мычала… Что случилось? Тебе приснился какой-то червяк? Ну! Не молчи же!

Губы слушались с трудом:

– Да… заснула… кошмар какой-то приснился…

Выпустив из рук вожжи, Кремон стал усиленно растирать не только виски, но и всю голову. И только тогда почувствовал, какая она горячая. Он взял флагу с водой и несколько раз плеснул в лицо, смочил волосы. Стало легче.

– Уж не простудилась ли ты после ночного ныряния? – забеспокоилась девушка. – Я ведь тебя не сразу высушила… Давай подлечу!

– Ну… если немножко… Голова болит.

За минуту вливания магической структуры исцеления боль прошла, и Кремон сказал:

– Надо же! Да ты не хуже Медиальтов лечить умеешь! – но тон его при этом оставался совсем нерадостный, и это было замечено:

– Что-то ты грустная стала…

– Да вот, вспомнила о… близких. Соскучилась… хотелось бы увидеться.

– А я – сирота… – сразу потускнела Ягуша. – Вообще никого нет из родни…

Пришлось спешно утешать подругу словами, что, мол, прошлого не вернешь, и главное, чтобы подруги были, а себя мыслями:

«Возле детей всегда неподалеку лучшие врачи, так что обязательно помогут. Но впредь такие опыты проводить нельзя! Если вообще повторение получится… Надо было мне только минутку для начала, а я совсем забыл, какие они еще крошки…»

Поужинали прямо в пути и уже в густых сумерках въехали в один из небольших городков Центра. Сразу направились на местное торжище, поставили телегу и сняли комнату тут же, в ночлежном доме. Самое ценное снесли в комнату, а потом сразу разошлись в разные стороны, общаться с торговками, которые остались здесь ночевать.

– Ты видела, как надо действовать и что именно выспрашивать, – сказал Кремон девушке напоследок. – Я займусь тем же, ну и заодно поищу наших принцев. Чувствует моя душа, что мой любимый где-то рядом. Встречаемся в комнате через полтора часа. Или внизу, в трактире.

Поодиночке они меньше привлекали к себе внимание, да и информации можно было собрать вдвое больше. И довольно скоро обо всем, что они узнали о дальнейшем пути, сложилось четкое представление, а имена проживающих в нужных направлениях торговок зафиксировались в памяти. Вдобавок успели кое-что купить. В империи сентегов тоже считали, что в столице все гораздо дороже.

В трактире Кремон договорился с одной из конклатерр о продаже артефакта. Та осмотрела раритет и пообещала отдать деньги с самого утра. Ягуши еще не было, и энормианин стал ее ждать. Зал был заполнен лишь на треть. Людей в основном представляли здесь конклатерры с красными помпонами на парадных кепи. Еда на столах у большинства сентегов была намного скромней, чем у людей, да и выглядели сентеги как бедные родственники. То есть рабов на этой территории уже не было – ведь трудно считать таковыми конклатерр и их еще более редких помощников.

Что интересно, птицеподобные граждане империи старались не замечать людей, словно тех не существует. Но вот в тарелки к ним частенько косились с огромной завистью.

Поэтому, когда показалась Ягуша, Невменяемый сразу обратил внимание на вошедшего следом за ней сентега. Уж слишком тот богато и ухоженно смотрелся для здешнего заведения. А так как взглядом он неотрывно следил за девушкой, то стало понятно, что он притащился именно за ней.

Хорошо, что во время долгого пути подруги успели договориться о некоторых условных знаках. Вот Риона и подала коллеге такой знак: «Ко мне не подходи! Иди спать!» Улыбка на личике красавицы погасла, и она, не замедляя движения, так и отправилась на второй этаж к снятой ими комнате. Отмахнувшись от подавальщицы, сентег вразвалочку направился следом. Северянину еще трудно было разбираться в мимике легендарных врачевателей, но ему привиделось высокомерие, надменность и полная уверенность в предстоящих действиях этого хозяина жизни. Что-то он задумал очень плохое. Вот потому Кремон и поспешил за ним.

Конклатерра вошла в комнату, так и не обратив внимания на сентега, а тот вломился за ней следом. Прибежавший на цыпочках Невменяемый приложил ухо к двери. И его счастье, что нежданный гость повел себя слишком самонадеянно, ни полог неслышимости не поставив, ни структурами защиты себя не окружив. Можно было расслышать каждое его слово:

– Ягуша! А с кем это ты тут проживаешь? Твоего хозяина арестовали, а ты на свободе! Упущение…

По вспышке и гулу Кремону стало понятно, что Эль-Митолана узнала врага. И врага страшного, потому что она, человек, сразу решилась на нанесение удара максимальной силы. Но от такой прямой угрозы сентег сумел себя оградить. Еще и злобно воскликнул:

– Ах ты, мразь такая! Меня?! Медиальта?! Осмелилась…

Он обернулся к открывшейся двери. Рассмотрел своим универсальным магическим зрением, кто его атакует, прячась под иллюзией, и ошарашенно воскликнул:

– Мужчина?! – и ударил навстречу атакующему не привычными боевыми магическими средствами, а некоей особо действенной структурой.

Отправляя метательные ножи в полет, Невменяемый краем глаза заметил, что Ягуша безвольной куклой лежит на полу. А затем почувствовал, как его тело изнутри скручивается жгутом, страшная боль пронзила кости. Но в следующий момент горячая волна схлынула через ноги точно так же, как любая молния или огненный шар. Скорей всего, агрессивный Медиальт ударил структурой пространственной заморозки, что для него было плевым делом. Ударил и… просчитался. Потому что особым лезвиям ничего противопоставить не смог: один нож вошел ему в глаз вместе с рукояткой, а второй – в основание длинной шеи.

И при этом он умер не сразу! Так и стоя на пошатывающихся ногах, он обеими руками попытался со стоном вырвать ножи из своего тела. Но тут на него всей массой налетел мужчина и в ореоле страшной вспышки огня свернул шею противнику без всякого шанса на последующее оживление.

Вспышка получилась слишком огромной и неожиданной. А значит, некие щиты вкупе с оберегами все-таки были и в момент телесного контакта сработали. Но к счастью Кремона, его организм и этот удар пропустил через себя в пол, оставляя на том месте чуть ли не метровый обугленный круг.

Что-то внутри неприятное и гадостное осталось, но разбираться в себе времени не было. Метнулся к выходу, убедился, что по коридору никто больше к их комнате не спешит, и запер дверь на засов. Затем бросился и девушке, уложил на кровать, приложил ухо к груди – сердце билось, но Ягуша была без сознания. Скорей всего, получила нечто из арсенала парализующих средств. Теперь бы только узнать, как долго колдунья будет приходить в себя, – все-таки не обычный человек. Но как минимум часа два проваляется.

Кремону следовало решить: вначале избавиться от трупа или поправить неважное самочувствие? С последним проблем не будет, достаточно подойти к любому сентегу в том же трактире, и за пару монет тамошние приживалы не только вылечат, но и на руках носить станут. Но и от тела следовало избавиться как можно скорей. Вдруг убитого уже ищут? Ведь не простой сентег – Медиальт. Такой может носить в своем теле и артефакт связи, и еще некие дающие наводку на это место штуковины.

Быстрый обыск ничего не дал, хотя горка вещей и перекочевала в отдельную сумку. Но вот тело… Куда спрятать его?! Тут же город. Были бы горы кругом, лес, степь, наконец, так хоть закопал бы… Кремон замер, а потом бросился к окну.

Повозки на внутреннем дворе занимали едва четверть всего пространства. Основные транспортные средства наводняли тут все с утра. Но хуже всего, что чуть ли не в каждой второй повозке кто-то спал. Зачем платить за место в ночлежном доме, если и так прекрасно можно выспаться под открытым небом. Был бы дождь, а так…

Одна надежда на собственную телегу, которая стояла чуть ли не под самым окном: если выкопать достаточно глубокую яму под ней, то, упрятав туда труп, можно дня на два сбить возможную погоню со следа. А потом уже будь что будет!

Но на этом сложности не кончались. А ну как кто посмотрит на окно как раз в тот момент, когда вниз полетит птицеподобное тело? Поднимут крик, начнут выяснять…

Кремон завернул труп в одеяло, обвязал веревкой и взгромоздил на стол, придвинутый к самому окну. Затем бросил конец веревки вниз. Подождал: там все было тихо. Вышел из комнаты, спустился во двор. Рванул веревку – и подхватил на руки выпавший из окна труп.

Теперь нужно было вырыть яму, закопать труп, утрамбовать ногами землю, а излишки перенести на одеяле в отхожее место – благо оно было рядом, – да туда и высыпать. А времени до утра оставалось все меньше и меньше.

Глава 13

Предсмертное состояние

И все-таки Кремон не только управился до рассвета, но и успел помыться. И вновь предстал в образе женщины перед только что пришедшей в себя Ягушей.

– Ну что, очнулась? – Поставив стул у изголовья, он уселся на него и приложил ладонь ко лбу девушки. – Температуры вроде нет… Кто это такой был и чего вы так друг на друга набросились?

Колдунья попросила воды и, утолив жажду, стала пояснять:

– Это злейший враг моего хозяина, один из самых подлых и жестоких Медиальтов нашей империи. Его в свое время изгнали из Полюса за жестокие опыты не только над людьми, но и над сентегами. В своей лаборатории он создавал ужасных монстров, да еще и скармливал им плоть иных подопытных существ. Когда его разоблачили, то отправили в ссылку на один из необитаемых островков в Бархатном море. Ду-Грайт сыграл в этом наибольшую роль, ну и я всегда находилась рядом с хозяином. Поэтому этот ублюдок меня и узнал… Только почему он здесь? Ведь ссылка у него пожизненная! И куда он подевался?..

– А как же ты его не заметила?

– Да я вообще на сентегов внимания не обращаю!

– Значит, он преступник… – задумчиво протянул Кремон. – Как же ему удалось сбежать?

Ягуша пожала плечами:

– Не знаю. Видно, кто-то помог. Ведь тот островок как-то защищен магически, чтобы исключить возможность побега. Так куда же он подевался?

– Убили его…

– Кто?! Как убил?!

– Ну, этот… принц твой, Кремон, и убил… – Энормианин показал рукой на обугленный пол в центре комнаты. – Не знаю, как он это вытворяет, но у него получилось отразить все удары сентега по своему телу. Хотя сверкало и горело – жуть страшная! Мне показалось, что весь дом сгорит!

– Так ты все это видела?

– Ну да! Когда ты этого гостя чем-то «пригрела», мы с Кремоном собирались войти в комнату. Он меня попросил, чтобы в этот раз я лично его привела. Потому как повода ему явиться к тебе вроде как не было…

– Как это не было?! – возмутилась красавица.

– В том смысле, что книжки-то вы обе уже прочитали. А ты ему очень понравилась, вот Кремон и придумал другую причину, чтобы с тобой остаться: якобы для охраны. Иначе боялся, что ты его как кавалера на этот раз вытолкаешь из комнаты. А они, принцы, знаешь, какие обидчивые и гордые?! О-о! А как влюбляются, то еще и глупые становятся…

– А разве он влюбился? – зарделась Ягуша, и, кажется, этот вопрос ее сейчас интересовал стократно больше, чем судьба беглого преступника.

– Еще как! Только о тебе и расспрашивал, как мы встретились! Но ведь это к делу не относится? Ну вот… А когда мы вошли и он увидел, что ты падаешь, так сразу и метнулся на того сентега. Еще и ножи свои метательные успел бросить… Ага! И попал! Но тот Медиальт живучий был, зараза! Вот и пришлось Кремону ему шею сворачивать. В тот момент враг и ударил твоего принца чем-то жутко страшным… я уж подумала, до угольков его сожжет! А он ничего, живой остался, хоть и шатался сильно… Вон, видишь, какая чернота на полу осталась? Потом Мой принц прибежал, братца увел, а потом от трупа избавился… Ну а я присматривала, чтобы никто ничего не заметил.

– И где он сейчас?

– Кто? Мой любимый?

– Зачем мне твой! Я про Кремона спрашиваю!

– Так они только что уехали… Договорились под вечер встретиться, почитай под самым Полюсом. Старший принц себя неважно чувствует, вот младший и решил его у какого-то их знакомого сентега подлечить. Мне самой во время первого удара от Медиальта досталось: чем-то таким он страшным по внутренностям бил…

– Так давай я тебя хоть проверю…

Девушка стала приподниматься, но Кремон остановил ее:

– Лежать! Пока не позавтракаешь – никаких движений. Сейчас закажу что-нибудь поесть прямо сюда. Ты сама вон бледная и еле дышишь. Лучше копи силы, они нам могут в пути понадобиться.

Красавица и в самом деле выглядела неважно, и кого-то лечить в ее состоянии – смех и только. В то же время она понимала, что подруга этой ночью глаз не сомкнула. Поэтому прошептала:

– Спасибо, Рионушка! В дороге отоспишься, я сама буду похасом править…

– Ой, не смеши меня! Я могу еще три ночи не спать и тебя в беге обгоню! – Кремон поднялся и вышел из комнаты.

Однако он и в самом деле чувствовал себя неважно. Что-то внутри вражина своим ударом явно повредил, и какому-нибудь врачу, а еще лучше Медиальту, следовало показаться на глаза как можно быстрее.

«Ничего, пока потерплю», – сказал себе он.

В зале трактира никого еще не было, пришлось идти на кухню. Картина там была совсем иная, чем на окраинах империи: готовкой занимались две женщины и два сентега. Явный дефицит рабов просматривался, явный. Как же они тогда в самой столице ценятся?

После вопроса постояльца о раннем завтраке все глаза повернулись к самой массивной женщине, именно она здесь командовала, невзирая на присутствие двух тэшей. Поинтересовавшись, чего бы хотела пришедшая конклатерра, она принялась загружать поднос: мясо, сыр, хлеб, каша в глиняном горшочке, сметана, блины и варенье с орехами… Делала она это до тех пор, пока Кремон с удовлетворением не сказал: «Хватит!» Расплатился и очень аккуратно понес здоровущий поднос в комнату.

Вначале была накормлена Ягуша, которая тут же задремала, расслабившись. Невменяемый умял все остальное, радуясь своему не пропавшему аппетиту и тяжело вздыхая по поводу плохого самочувствия. Его тоже в сон потянуло, но следовало бежать отсюда как можно дальше и быстрей. Снося личные вещи из комнаты в телегу, он с несколькими встречными затеял короткие разговоры, в которых жаловался на нежданную болезнь служанки и немедленный отъезд домой, причем домой на север, называя город на расстоянии полдня пути отсюда.

Затем помог сойти вниз девушке, уложил ее на соломку и тронулся в путь. И опять пошли пейзажи, раскинувшиеся по сторонам от тракта, и опять начались заслоны. Сегодня дотошно-любопытных сентегов оказалось не в пример больше, чем вчера. Останавливали и расспрашивали уже чуть не на каждом втором воинском заслоне, которые теперь стояли на каждом километре. Причем все сентеги были взвинченными и агрессивными. Сказывалась близость столицы, и наверняка не всем нравились приказы императора о недопустимости передвижения воинских группировок. Теперь уже и маленькие группки охранников останавливали и запрещали двигаться дальше. Ввели лимит на количество охраны даже для самых титулованных особ. Хочешь ехать дальше? Можешь взять с собой только четверых сопровождающих.

Скандалы звучали практически в расположении каждого заслона. Недовольная знать, спешащая в столицу, переходила на крики, каркала на сердитых проверяющих, угрожала им, и местами доходило даже до потасовок.

Но крестьянскую телегу не задерживали. Как правило, вопросы следовали от одного или двух сентегов прямо на ходу:

– Ну и куда вы претесь? – на своих длинных ногах они легко поспевали за движущимся гужевым транспортом.

– Домой, тэш! – и Кремон называл очередной пригород очередного населенного пункта, где якобы и находилось поместье.

Порой самые ретивые тыкали шпагами в солому, нарываясь на ругань конклатерры. Мнимая Риона не стеснялась в выражениях, сетуя, что уже и так два горшка разбили с маслом и другие вещи попортили своим противным железом.

Вот так и двигались, пока Кремону совсем плохо не стало. Внутренности так болели, словно туда кто шилом тыкал.

«М-да! Успел мне этот Медиальт перед своей смертью нагадить! – досадовал Невменяемый, стараясь не кривиться. – Хочешь, не хочешь, а в какой-то трактир заворачивать придется…»

Как потом выяснилось, поселок, в котором они остановились, был центром нескольких усадеб одного рода, которые общими усилиями построили довольно солидный постоялый двор. Трактир его славился на всю округу, и почти каждый путешественник старался именно здесь подкрепиться в дороге. Тут не было ни одной рабыни, все работы выполнялись сентегами.

Когда они насытились, Кремон сказал Ягуше:

– Иди в повозку, подремли, а я поищу врача, пусть меня посмотрит. Уж больно неважно себя чувствую.

– Так, может, я смогу помочь? – встрепенулась Ягуша, но Кремон помотал головой:

– Нет-нет, тебе силы набирать нужно. Иди!

Ягуша ушла, а Кремон подался на кухню. Оттуда его послали в большой господский дом, стоявший в нескольких сотнях метров от трактира. Отойдя подальше, он свернул в кусты и принял свой настоящий облик – иначе у врача могли бы возникнуть вопросы.

В холле дома его встретил какой-то сентег.

– Что-то у меня внутри все колет, – пожаловался Кремон. – Пока конклатерра вернется, совсем от боли изведусь. Можете помочь?

– Могу, если заплатишь. Да еще и на пару лет омоложу! – обрадовался птицеподобный врач предстоящему заработку и назвал цену: – Это тебе обойдется в пятьдесят гравов.

Невменяемый не удержался от выразительной мимики: пятьдесят местных гравов равнялись примерно сотне энормианских стасов, и за них здесь можно было купить шикарного похаса. Поэтому, помотав головой, приступил к торговле:

– Тэш, не надо мне омоложения. А за простенькое лечение я готов заплатить целых два грава.

Сентег затрясся, с бешеной скоростью щелкая клювом. Кажется, он ухохатывался от всей души и долго не мог успокоиться. Наконец он воскликнул:

– Мне уже давно за двести, и брать меньше за свои услуги мне собственное достоинство не позволяет. Тем более если речь идет о лечении раба!

Он сосредоточился, и по его взгляду было понятно, что он уже начал просматривать человека магическими умениями. У Кремона возникло подозрение, что он имеет дело с Медиальтом. Но такого быть не могло – те отличались особыми бляхами на груди, только им присущим плетением ремней экипировки и способом завязывать шарф и несколькими, загадочно окрашенными перьями на крыльях.

Но на всякий случай гость с севера решил уточнить:

– При всем уважении к тебе, тэш, осмелюсь заметить, что такие расценки только у Медиальтов. И только при обслуживании иных тэшей.

– Ха! А я лечу лучше большинства Медиальтов. Так что могу требовать за свою работу столько, сколько считаю нужным.

«Все понятно! Наглая и чванливая птица! – решил Кремон. – Просто какой-то зазнайка! Надо уходить отсюда и искать лекаря подешевле…»

Он тяжело вздохнул и развел руками:

– Извините, тэш, но такие траты я себе позволить не могу… Ладно, может, хворь сама пройдет…

Сентег немного помолчал, глядя на него, и вдруг воскликнул:

– Ого! Да ты скоро умрешь! Можно сказать, и ночь не переживешь! Но самое невероятное, тебя атаковали структурой быстрого гниения! Шейтар меня загрызи! Раб атакован структурой, которую умеет сотворить только Медиальт высокого класса! Не двигайся! – он зашел сбоку, потом со спины, ощупывая тело человека руками. – Вот так чудеса!

«О чем он мелет? – с нарастающим беспокойством думал Кремон. – Как он может такое рассмотреть? Он же не Медиальт! Уж не врет ли он? Скорей всего!..»

А сентег продолжал его ощупывать и приговаривать:

– Да ты еще и лечился у кого-то из великих… Шейтар меня загрызи, но тебя кто-то лечил от магического бессилия… Ты когда-то был Эль-Митоланом… потом тебя чем-то припекло… хм… Да нет, скорей все выжгло… почти… И тебе заново возрождали магическую сущность… Ха! Надо же! И ведь возродили! Дня три-четыре, и вновь почувствовал бы свои силы… Но кто же тебя так… этой ночью? Неужели тот, кто лечил? В целях эксперимента, что ли? Или завистливый конкурент решил извести тебя со свету и вмешался? Но все равно не сомневаюсь: подобное лечение стоило тысячи… причем не гравов, а золотых монет Центра. И кто за тебя платил? Твоя прижимистая конклатерра?

Такие чудеса диагностики и самого тупого пациента могли убедить: перед ним в самом деле Медиальт. Откуда он взялся здесь и почему так просто выглядит, было непонятно. Но факт оставался фактом: о человеке сентег знал многое. Правда, Невменяемый тупым не был, поэтому предположил, что в этом доме сейчас находится Ветеран. Он увидел в окно приближавшегося человека, быстро подговорил одного из местных жителей на шутку и сейчас давится от смеха где-то поблизости.

«А если нет? – тут же подумал Кремон. – Если и в самом деле передо мной Медиальт высокого класса? Как бы узнать? Для начала надо бы ему польстить…»

– Я просто потрясен, тэш, – сказал он. – Сколько в вас участия и сострадания! А о вашем умении вообще молчу. Потому что у меня просто нет слов…

– Это надо же, какой льстивый раб! – воскликнул сентег с удивлением. – Ему осталось жить всего ничего, а он пытается льстить вместо того, чтобы умолять о спасении. А насчет денег за лечение…

Может, он хотел посоветовать, как отыскать нужную сумму, но тут в холл по-хозяйски вошел еще один сентег. Этот скорей походил на разряженного модника, но отдающего дань воинской тематике. Увешан красивыми ремнями, вооружен по максимуму, разве что только керечесы в руках не хватает и коробочного ранца на спине. Этот тоже отличался пристрастием к прическам и наверняка использовал такой же артефакт для укладки перышек, что и Ду-Грайт, хозяин Ягуши. Выглядел он более чем молодо, хотя все познавалось в облике птицеподобных целителей в сравнении.

– Круке-Кре, что этому рабу от тебя надо? – спросил он, приближаясь.

– Вначале мне показалось, что это шпион. Потом я понял, что он ходячий покойник. Ибо совсем ему мало жить осталось… Теперь подозреваю, что он смертник!

Вошедший замер на месте, и его голос дрогнул:

– То есть он принес какую-то неизлечимую заразу? Или его тело сейчас взорвется, расплескав ядовитую субстанцию?

– До такого не дойдет… он у меня под полным контролем… Но более странного раба я еще в своей жизни не встречал… И он очень сильный, невероятный по мускульной мощи… Несмотря на плачевное состояние, он мог бы, наверное, порубить тут всех нас своим мечом…

– Ха-ха! Это ты уже перегнул! – с хвастливой самоуверенностью хохотнул молодой сентег. – Я бы из него решето сделал играючи. Да и чего рапиру об него пачкать? Ударил бы огоньком, превращая голову в головешку, и вся недолга.

– Да? Вот такие самонадеянные вояки и погибают в первом же серьезном бою! И хочешь, продемонстрирую доказательство твоего бессилия против этого раба? – Круке-Кре отошел метров на пять от Кремона и жестом пригласил подойти к себе молодого франта. – Вот ударь по нему парализующей молнией!

А Невменяемый стоял на месте и обливался потом от… бессилия и страха. Он и в самом деле попал под воздействие непонятных парализующих структур, которыми незаметно наградил подлый Медиальт при ощупывании его тела. Даже пальцами пошевелить не получалось. Высший врач не только сумел его обездвижить и взять под полный контроль, но еще каким-то чудом рассмотрел те мутации организма, которые позволяли сбрасывать в землю боевые магические атаки иных Эль-Митоланов. Подобного даже такой мэтр, как Ветеран, не сделал бы!

Модник озадаченно мотнул головой на предложение старшего соплеменника:

– Как молнией?! Я ведь его убью! А что он мне сделал плохого?

– Ничего! И ты ему ничем не повредишь. Ну! Смелее, не стесняйся!

– Да как-то… – молодой франт явно засмущался, слишком совестливый попался, видимо. – Мы не в бою… он – безоружный.

– Ха! Вот ведь наивный! Этот раб тебя одним ударом «за барьер» отправить может, невзирая на все твое оружие, силу Эль-Митолана и кучу оберегов.

– Скажешь тоже…

– И скажу! И требую! Бей!

Кремон уже понял, что губы его кое-как слушаются, и с трудом произнес:

– Тэш! Так ты меня что, добить собрался? Лучше уж полечи. Я заплачу пятьдесят гравов. Только вылечи!

Теперь старый сентег, нравоучительно подняв палец вверх, стал давать очередной урок молодому:

– Вот посмотри на этого жадного и глупого человека. Вначале я по своей доброте предложил его вылечить всего лишь за смехотворную сумму в пятьдесят серебряных монет. А он мне нагло предлагал в ответ только два грава. И врал мне в глаза, что у него таких денег нет!..

– Нет! Я просто сказал, что не могу позволить себе такие расходы.

– Да?! И это при том, что ты имеешь при себе кучу добра на огромную сумму и денег раз в пять больше, чем я запросил? – ехидно произнес Медиальт.

Энормианин вытаращился на него. Этот сентег рассмотрел на нем все! О подобных умениях даже легенд или сказок не существовало, и Кремон теперь не удивился бы, если бы оказалось, что этот врач успел покопаться в его воспоминаниях. И сейчас все о нем, Кремоне, расскажет.

Сентег словно прочитал все это в его глазах, потому что воскликнул:

– Конечно, я знаю о тебе все! Но хочу, чтобы ты сам во всем признался. Но вначале… – он с раздражением взглянул на молодого франта: – Ну сколько я буду ждать молнии? Или ты только что подарил все свои колдовские силы любовнице?

Похоже, эти слова рассердили молодого сентега, потому что лицо его стало очень недоброжелательным.

– Ну ладно, раз ты ручаешься за его безопасность…

И ударил синей парализующей молнией. Невменяемому только и удалось, что в бессильной злобе закрыть глаза и машинально прикинуть силу удара: примерно треть от максимальной. Лицо обдало жаром, который тут же прошелся по телу и вытек в пол через ноги.

– Вот! Убедился?! – радостно воскликнул врач. – А теперь бей огненным шаром! Быстрей!

Глаза Кремону так и не пришлось открывать. Опять те же ощущения и нарастающая бессильная ярость.

Оба сентега подскочили к нему. Старший явно вошел в научно-исследовательский экстаз: восхищенно сыпал медицинскими терминами и, тыкая пальцем в человека, пытался объяснить данный феномен. Молодой, приоткрыв клюв, внимал, явно ничего не понимая.

– Какой объект! Какой бесценный экземпляр! – Круке-Кре опустился на пол, чуть ли не клювом ощупывая почерневшие дощечки паркета. – Это же уникальный сброс силы! Сказка! А если тут еще и концентрация с преобразованием замешаны!..

Эти слова вселили в Кремона надежду на то, что ему удастся выкрутиться. Если он – «бесценный экземпляр», то экзальтированный экспериментатор должен быть заинтересован в том, чтобы этот экземпляр остался в живых. А значит, вылечит и с голоду умереть не дасть. Посадит в какую-нибудь клетку. А там уж возможность для побега обязательно появится. Да не просто для побега, а с должным шумом и выверенным ударом, после которых этот каркающий ублюдок останется со свернутой шеей.

Кремон решил воспользоваться моментом для разговора с молодым франтом:

– Извиняюсь, тэш, а как тебя зовут?

Тот покосился на ничего не слышащего и бубнящего что-то себе под нос Круке-Кре и с некоторой неохотой ответил:

– Ну… можешь меня называть просто… Граф! – И вдруг спросил: – Ты на меня не обижаешься?

– За что?

– За молнию и за шар огня. Тебе не больно было?

– Ерунда! Только жарковато становилось… – Кремон понизил голос: – А кто этот Круке-Кре? У меня такое впечатление, что он меня на части порежет и в банках с самой крепкой гремучкой хранить будет.

Непонятно отчего, но Граф развеселился:

– Ты что, не слышал об этом знаменитом Медиальте? Ну, ты, провинция!

Невменяемому очень хотелось возмущенно вздернуть подбородок, но тело так до сих пор ему и не повиновалось. Поэтому он смог только с сарказмом прошипеть:

– Ну да, я просто обязан знать каждого такого мучителя и мясника! Особенно если за всю свою жизнь ничего кроме гранитного карьера не видел.

– Странно. Откуда тогда у тебя столько всего ценного? И денег так много?

– Да не мое это. Конклатерра носить на себе заставляет, ей лень с собой таскать.

– А-а, ну да, они такие… – Граф сразу проявил сочувствие и понимание. Видимо, натерпелся со своей.

– Вот именно, – подхватил Кремон. – Моя еще и скандалистка, каких поискать! Если она сюда прибежит меня искать, лучше с ней не связывайтесь. Отдайте ей все мои вещи. А заодно…

– Что заодно?! – спросил Медиальт, перестав бормотать себе под нос. – Заодно и тебя ей вернуть? А?! Да ты, раб, совсем уважение потерял к тэшам! Как ты смеешь такие разговоры с… Графом вести?! Никакого страха! Вот хам невоспитанный!

А тут еще и молодой франт, пощелкав клювом, сдал человека со всеми потрохами:

– Ты знаешь, Круке, он тебя считает мясником и мучителем. И уверен, что ты его разрежешь, разложишь в банки с гремучкой и будешь проводить опыты!

И он расхохотался уже в полную силу. Показывая, что и сам такой же, если не хуже. Хотя, если припомнить, как франт сомневался перед магической атакой, а потом чуть ли не извинялся, что-то тут не вязалось.

Но додумать Невменяемый не успел. Круке-Кре чуть ли не уткнулся клювом человеку в переносицу и сердито, с какой-то странной угрозой спросил:

– Это я – мясник и мучитель? Это я буду тебя резать? А зачем, спрашивается? Ты не прав! Хочу тебя обрадовать: ты у меня будешь целиком в гремучке! Причем – живой! Плавать в ней, дышать ею… И опыты над тобой я буду вести еще минимум лет сто. Я и это умею, не сомневайся! О! Мало того, могу и в гремвине тебя замариновать. Правда, он не настолько прозрачный, тебе будет плохо видна моя лаборатория…

И всем известный за пределами империи сентегов герой с ужасом понял, что Медиальт не врет: он и на самом деле все может…

Глава 14

Защитница

Тут открылась дверь, и в дом вошла Ягуша в кепи конклатерры.

Круке-Кре повернулся к ней:

– Что тебе надо?

Девушка замерла, увидев старшего принца. Потом решительно подошла к троице, заглянула ему в лицо и удивленно спросила:

– Что это вы с ним сделали, тэши?!

– Это твой? – спросил Медиальт.

Девушка вновь всмотрелась в лицо Кремона, и тот показал глазами: «Да».

– Мой, – неуверенно сказала Ягуша.

– Этот раб болен. Он пришел сюда за помощью, и вот… я приступил к его лечению.

– Неправда! – сумел прошептать Невменяемый. – Он меня хочет замариновать в гремвине…

Конклатерра, хоть и выглядела неважно после ночных приключений и сама нуждалась в магических силах как никогда, сумела рассмотреть, что ее ухажер и спаситель не может даже шевельнуться. Ну и воспылала таким возмущением, что казалось, сейчас бросится душить если уж не обоих, то старого сентега точно:

– Ты! Что ты с ним сделал?! А ну немедленно его освободи! Живодер!

Оба птицеподобных представителя разумных синхронно шагнули назад, стали ближе друг к другу и отгородились от рассерженной торговки всеми имеющимися у них магическими щитами.

– Эй, женщина, соображай, на кого кидаться собралась! – с угрозой сказал Медиальт. – Ведешь себя как глупая самка, а ведь Эль-Митолана! Неужели не понимаешь, что при некоторых видах лечения лучше сразу обездвижить все группы мышц, чтобы больному хуже не стало?

– Да?! Это такое лечение?! Вот прямо здесь и стоя?! – Конклатерра уперла руки в бока и тут заметила черное пятно на полу рядом с Кремоном. – А это что?! Это вы так его лечите?! Кто это в него ударил молнией?! Или огнем?! – Увидев, что молодой франт непроизвольно шагнул за спину Медиальта, она крикнула: – Ты!!! – и явно собралась идти в самоубийственную атаку.

Круке-Кре взмахнул руками, и Эль-Митолана ничего не смогла противопоставить силам и умениям высшего врача: она замерла с выпученными от гнева глазами, шумно и прерывисто дыша. Скорей всего, она и говорить не могла. Не помогли ей ни обереги, ни довольно мощные, полные сил артефакты.

Медиальт обошел ее по кругу, просматривая внутренности, и воскликнул:

– Надо же! И эта особь тоже ночью попала под удар Медиальта! Невероятно! Я в шоке. Что-то тут не так… Таких совпадений в жизни не случается!..

– Попали кому-то под горячую руку, вот он и пришиб их одним движением, – предположил Граф.

– Да нет, не одним. Совершенно разными структурами охаживал. Этого силача убить хотел сразу, молниеносно. Тогда как нашу скандалистку особо изящной парализующей силой накрыл. После нее и Сонного покрывала не надо: кто ударил, потом еще тычет вот в эти два центра и допрашивает о чем угодно. Причем след силы весьма характерный, принадлежит одному и тому же коллеге. Смотри внимательно вот сюда…

Его молодой соплеменник хмыкнул:

– Посмотреть-то мне нетрудно, да вот увижу ли что надо?.. Я же не ты. Так что верю на слово.

– Кто-то пытался убить этого силача и допросить женщину… А теперь они оба вот тут, перед нами. Вопрос: как эта парочка выкрутилась и где теперь тот, кто на них нападал?

– Ты хочешь сказать, что эти двое убили какого-то Медиальта?

– Верно соображаешь! В такое трудно поверить, но здравый смысл мне шепчет то же самое. Тем более что структуру с этой женщины так никто и не пытался снять…

Слушая эти совершенно правильные выводы, Невменяемый, прилагая титанические усилия, попытался пошевелиться. И ему это удалось. Чувствуя, как его непослушная плоть начинает рваться от мышечных усилий, он умудрился частично развернуть корпус и подвести правую руку ближе к мечу. Но его движения заметил молодой франт, тут же отскочивший в сторону.

– Круке-Кре! Он шевелится! – с расширенными глазами залопотал он. – К мечу тянется!

Тот сразу позабыл о втором объекте и вновь вернулся к первому. Причем цокал языком с каким-то странным, нездоровым восторгом:

– Феноменальный субъект! Уникальный! Это что-то немыслимое! – хотя тут же и не преминул поиздеваться: – Тебе никак меч мешает? Тяжелый слишком? Так почему молчишь? Я с радостью помогу.

С этими словами он и меч снял, отбросил его в кресло у стены, а потом и Кремона с той же легкостью уложил на стоявший рядом стол. Немного подумал, похмыкал и устроил рядом и Ягушу. Затем с каким-то воодушевлением помахал крылышками, словно разминаясь, и участливо спросил:

– Где больше всего болит? И кого будем лечить первым? Думаю, в первую очередь нужно мужчину… он себе и сам только что умудрился повреждения лишние нанести… Ну все, перестали бояться, скоро вам полегчает…

Как именно «полегчает», сомневаться не приходилось.

Кремон понял, что это конец. И тут почувствовал, что лицо у него чуток «отпустило». Это же случилось и с Ягушей, потому что она смогла с трудом произнести:

– Круке… я конклатерра… Ду… Ду-Грайта…

Медиальт на мгновение замер от изумления, а потом обежал стол и навис над девушкой. При этом он своими магическими силами прошелся по ее телу, «размораживая» его.

– Что? Что ты сказала? То-то я диву даюсь от твоего вживленного в тело артефакта связи! Ду-Грайт? Мой друг здесь?!

– Ну никогда не поверю, что великий тэш Круке-Кре стал глуховат! – сев на столе, воскликнула Ягуша. – Я тебя видела, когда еще маленькой была, потому и не узнала. Но мой хозяин не раз рассказывал о своем старом приятеле, личном Медиальте императора Круке-Кре! И всегда твердил, что ему можно доверять! Всегда меня убеждал, что он самый честный, отзывчивый и справедливый. А что я тут вижу?! Этот самый «отзывчивый» пытается до смерти замучить моего любимого мужчину только за то, что глупый мужчина по своей наивности обратился за помощью к сентегу! Какой позор! Как не стыдно издеваться над беззащитным и больным! И как можно поднять руку на конклатерру! Неслыханное попрание всех законов и традиций! Как низко надо пасть, чтобы вершить такие страшные дела лучшему врачу империи! Вернее, не лучшему, а самому…

Она неожиданно перешла на приглушенное мычание – Медиальт не выдержал упреков и вновь применил к ней свою силу. После чего скорбно обратился к Графу:

– Ну, вот что мне теперь делать? Ведь и за тысячу лет теперь не отмоюсь! Во всех грехах успела меня обвинить. И за что, спрашивается?..

– А я не раз тебя предупреждал: оставь свои дурацкие шуточки! – пощелкивая клювом, заявил молодой франт. – В гремвине он людей маринует! Да такое кто услышит, сразу сдаст… м-м… императору как душевнобольного. Это надо до такого додуматься, а?

Теперь уже Медиальт возмутился от всей души:

– А как я должен был к этому типу отнестись?! Вваливается сюда без приглашения и разрешения, а потом еще и нагло требует его вылечить. При этом уже при смерти от страшной, всеразрушающей структуры внутреннего гниения. Да его любой заподозрит в сложном многоструктурном зомбировании. Вот я и решил его попугать, чтобы лучше разобраться, чего ему тут в самом деле понадобилось…

Невменяемый даже не знал, как охарактеризовать свое теперешнее состояние. Во-первых, ему было приятно и радостно от вырвавшегося из уст Ягуши словосочетания «моего любимого мужчину». Во-вторых, чувство опасности перестало вопить в сознании, уступив место облегчению. Ну и в-третьих, все предыдущие сцены стали наконец понятны…

Глава 15

Новые союзники

Личный врач самого императора подвел Графа к девушке, указал в ее внутренностях нечто, видимое только сентегам, и наставительно молвил:

– Пробуй восстановить эти вот разрушенные ткани. И эти связи к магическому узловому центру усиль… Попрактиковаться никогда не помешает.

Он перешел к Кремону и склонился над ним:

– Предлагаю тебе отвечать на все мои вопросы честно, быстро и не раздумывая. Если согласен, моргни.

Невменяемый так и сделал.

– И никаких криков или ругательств! – Медиальт позволил Кремону нормально разговаривать. – Итак: кто вас атаковал этой ночью?

– Медиальт. Имя его я не знаю.

– И где он сейчас?

– В земле.

– Вы его прорасти закопали или как?

– Нет, он мертв…

И Кремон поведал о том, что произошло. При этом он старался всеми силами своего сознания погасить искорки лжи, которые могли проскочить в его ауре. Если уж этот данный дознаватель буквально видит его насквозь, то и ложь от правды отличит без всякого Сонного покрывала. А удерживать равновесие на лезвии полуправды оказалось невероятно сложно.

Нельзя было ни словом упомянуть о несуществующих принцах. Нельзя было в это дело вмешивать и подставную Риону. Поэтому и правду он говорил с некоторыми намеками для Ягуши, чтобы она поняла, как ловко врет ее любимый. Он, Кремон, сидел и ждал свою возлюбленную в трактире, когда та поспешно, явно кого-то опасаясь, умчалась в их комнату. А за ней устремился слишком уж подозрительный сентег. Естественно, как любящий мужчина, он поторопился следом и успел вовремя: вчерашний изверг и беглый ссыльный уже чуть ли не убил девушку. После этого на взъярившегося мужчину нашло затмение, и он, бросившись на врага, свернул тому шею. Закопал на постоялом дворе, а ранним утром они продолжили путь в столицу.

Медиальт слушал, не моргая, глядя прямо в глаза человеку. И когда тот замолк, выпрямил свою длинную шею и посмотрел на Графа:

– Ну, с этим беглым мучителем все понятно. Туда ему и дорога, гнить в навозе похасов. Но вот что удивительно! У меня создалось четкое представление, что этот мужчина говорил только правду… И в то же время соврал! Как могут возникнуть такие противоречивые ощущения?

Молодой франт повел плечом и, не отрываясь от проводимого лечения, ответил:

– Да потому что такое просто невероятно. Ну разве может обычный… ну ладно, пусть даже совсем не обычный человек убить Медиальта? Вот потому и ощущение лжи…

– М-да? Ну, если так рассуждать, то в самом деле – противоречия будут. – Круке-Кре оживился: – Но наш почти оправданный индивидуум ни словом не обмолвился о предыстории ночных событий.

– Я начал путешествие к столице из Аллангарна, с Медиальтами Ветераном и Хооз-Дером, – начал пояснять Кремон. – По пути к нам присоединился тэш Ду-Грайт со своей очаровательной конклатеррой, в которую я и влюбился без ума. Двигались мы двумя группами. Многочисленные заслоны на тракте, а также действия мятежников привели к тому, что в Селестии наши группы друг друга потеряли. А тэши нам еще раньше приказывали продолжать путь, что бы ни случилось в дороге. Встретиться мы договаривались в домах столичных Медиальтов, их имена знает Ягуша. Ну… вот и все вроде бы…

Личный целитель императора стал расхаживать по холлу. И опять ему что-то не давало покоя:

– И тут он в чем-то врет! Вот спинным мозгом чувствую, что самое главное он недоговаривает.

Кремон не выдержал:

– Ну почему все время врет да врет?! Есть ведь определенные тайны и у наших тэшей, которые мы просто не имеем права раскрывать. Желаете узнать, спрашивайте у них. А мы – никак! Что хозяева внушат, то и рассказываем.

Круке-Кре подскочил к нему, наклонился и замер, всматриваясь в голову:

– Ну вот, опять ложь… хотя ты и сам мог не знать… Ну, по поводу твоей колдуньи, то я за нее сразу был уверен… Ду-Грайт не тот тип, который будет поить эликсиром Бигина свою конклатерру, воспитанную с детства, да еще и связанную с ним вживленным артефактом. Да и у тебя в голове какой-то блок, который позволяет тебе бороться с любым внушением… Ха! И нести небылицы даже под воздействием Сонного покрывала. Ай да фрукт! Ай да экземпляр!..

Его восторги прервал Граф:

– Я закончил. Заживление пошло уже собственными силами, и ей бы сейчас часика два поспать.

– Согласен, – кивнул Круке-Кре.

Граф накрыл лицо Ягуши крылом и, убедившись в том, что девушка уснула, взглянул на Медиальта:

– А ведь это отличная идея! Мы можем направиться к Полюсу малыми группами, переодевшись…

– Нет! – решительно прервал его высший врач. И столько непреклонности прозвучало в этом коротком слове, столько строгости и категоричности, что молодой франт промолчал. Только вздохнул тихонечко.

А Круке-Кре вновь перевел взгляд на Кремона:

– Значит, ваши хозяева уже проскочили в столицу?

– Понятия не имею. Их могли задержать мятежники.

– Ах да… В этой Селестии всегда было неспокойно. Там постоянно всякие тайные ложи группируются…

Он пустился в рассуждения о вреде вообще всех сект поголовно. А Невменяемый опять стал чувствовать резкую боль в своих внутренностях. И перебил Медиальта:

– Тэш, ты же собирался меня подлечить. Мне все хуже и хуже, честное слово… Об оплате ведь мы уже договорились. Если желаешь больше, то я готов добавить…

– Это похвально. Жадничать перед смертью не стоит, с собой «за барьер» состояние не заберешь… – Медиальт распростерся над Кремоном, положив одну руку ему на правое колено, а другую на его левое плечо. – Готов добавить, говоришь? И сколько именно? И учти, ты еще Графу должен за лечение твоей подруги, а мне за консультацию.

– Ну, если так, – наконец энормианин уловил манеру сентега, – то за свою любимую я готов отдать все деньги. Ну а за себя… могу предложить что-нибудь из оставшихся у нас безделушек.

– Ха! Каков хитрец! Как раз твое лечение стоит в тысячу раз дороже!

– Тогда буду отрабатывать своим трудом… или работой в лаборатории…

– Это как?

– Готов плавать в гремвине, к примеру…

Оба сентега чуть не попадали со смеху.

– А что, я ведь много не выпью, не бойтесь! Литров десять в день, не больше.

Молодой быстрей защелкал клювом, а вот старший вдруг посерьезнел:

– Граф, позови кого-то, пусть мне свою силу сбросят… Этот пловец в гремвине меня до обморока доведет…

Франт не стал мешкать и вскоре вернулся с каким-то военным. Тот передал Медиальту свои магические силы и ушел.

Кремон проводил его удивленным взглядом.

«Что тут за военные обитают? Хотя… а что тут делает императорский целитель?..»

– Чем он тебя так заинтересовал? – спросил Медиальт, перехватив его взгляд. – Обычный вояка из приданного мне отряда.

– Да такой экипировки и ремней еще ни разу видеть не доводилось, – признался человек. – Не чета иным воякам, что из комендантских рот, что из личной охраны знати… Скорей «порушников» напоминают.

– О! А где это ты воинов элитного отряда видел? – насторожился сентег.

– Да на тракте и видел. Возле той же Селестии, к примеру. Поговаривали на торжище, что они там каких-то заговорщиков с лица земли стерли…

– Мм? Опять недоговариваешь? – стал строже Медиальт.

– И опять все дополнительные вопросы к моим тэшам! – с усталой улыбкой ответил Кремон.

– Поспрашиваем, поспрашиваем… если они нам встретятся, – при этом Круке-Кре вопросительно посмотрел на молодого франта.

– Под видом местного заслона послал самых зорких и знающих, – сказал тот. – Уж если они не рассмотрят, то остальные и подавно.

«Так вот он что еще успел сделать! – забеспокоился Невменяемый. – Послал целый отряд воинов на дорогу, и те будут теперь высматривать не только моих покровителей, но и «порушников». Если из них кто вырвался и продолжает путь в столицу… Хорошо это или плохо? Если судить по тому, что меня все-таки лечат, – то хорошо. Вполне может оказаться, что стоящие сейчас рядом со мной сентеги здесь попросту застряли из-за бунта и теперь пережидают, пока на трактах восстановится нормальное движение… И отряд у них не маленький, раз его на группы разбивать нужно… Тогда и лишняя подозрительность императорского целителя оправданна…»

А самочувствие вроде как постепенно улучшалось. Хотя и проконсультироваться не помешает…

– Тэш, а нынешняя болезнь и твое лечение не задержат общее магическое излечение? – спросил он.

– Да ты радуйся, что вообще живым останешься! Ну и что я у тебя на пути встретился. Иначе этой ночью бы и умер.

– И что, даже Ветеран бы меня со своим учеником не спасли?

– Ну… если на пару, да не позже чем через час… может, и справились бы… Но о твоей магической сущности ничего сейчас сказать не могу. Может, и задержится выздоровление, а может, и нет. Ведь магическая сущность – это не рука или нога. Заново так легко не вырастишь. А в твоем случае вообще чудо, что она после такого ожога восстанавливаться начала… Кстати, память ты после этого насколько потерял?

– Э-э-э… да на пару месяцев, – не стал скрывать человек. – Да и сейчас время от времени какие-то мелочи забытые всплывают из омута старых воспоминаний…

Сентег переложил руки на грудь и на голову Кремона.

– Ну, рассказывай, кто тебя так выжигал насквозь!

– Да я могу рассказать, но ты ведь опять не поверишь…

Граф щелкнул клювом:

– Так-то! Ты каждый раз недоволен его правдивым рассказом, вот он и обиделся на тебя. Разве что ты тоже на него обидишься и лечить перестанешь.

– Да и не моя это личная тайна, – сказал Кремон. – Вот если мои тэши разрешат…

– Заладил! – воскликнул Медиальт. – Да я твоего Ветерана двести лет знаю! Он специально начнет издеваться и с умным видом философствовать, что не все дано познать каждому. Тот еще любитель тумана напустить! Помню, однажды…

Что он там вспомнил из истории, услышать не удалось, потому что проснулась Ягуша. Ее тело уже ничем сковано не было, поэтому она рывком уселась на столе и уставилась на молодого франта.

– И тебя я узнала, – еще и обвинительно ткнула в сентега пальчиком. – Твое высочество Луал-Лайт, младший принц! А никакой не граф! Ду-Грайт тебя хорошо описал и говорил, что тебе можно доверять, как и Круке-Кре. Поэтому, Кремон, можешь им рассказать все. Ну и мне заодно кое-что поведай. К примеру, куда делась Риона?

Невменяемый мысленно застонал:

«Ну вот и кто ее за язык тянет?! И зачем ей, спрашивается, Риона?! И ведь соврать трудно, вон как три пары глаз во мне дырки буравят!.. Надо что-то придумать…»

Глава 16

Кормушка для сталпня

В княжестве Катранго прогрессивные преобразования после уничтожения рабства велись во всех сферах. Но больше всего это выразилось в нежданной активности политической, административной и дипломатической жизни. В течение всего лишь одной недели стольный град Йесира стал одновременно столицей наивысшего интереса на всей обжитой части Южного континента. И началось все с массового паломничества дипломатов всех рангов из всех стран мира.

Пришедшая к власти княгиня никогда и представить не осмелилась бы, что внутренними делами ее не слишком большого государства заинтересуется кто-либо еще, кроме ближайших соседей. Ну разве что еще с десяток таких же мелких княжеств пошлют своих дипломатов. А несколько подобных территориальных образований, наоборот, отзовут своих представителей. Потому что из бывших союзников они, до сих пор не отменившие у себя официально рабство, как бы превращались в недругов.

Но чтобы гигантские государства, да еще такие, как Энормия, прислали свои делегации, новой правительнице и не снилось. А что еще больше поражало, так это количественный состав прибывающих посольств. Первыми добрались шесть сотен человек из Морского королевства. На следующий день прибыли посольства Чингалии, Менсалонии и Онтара, численность которых уже колебалась от восьми сотен до тысячи человек. Затем своей роскошью поразили две тысячи посланников Спегото. Ну и пока подтягивались посольства обоих Баронств, Кремниевой Орды, Царства огов, Альтурских Гор и Сорфитовых Долин, в каждом из которых было более тысячи представителей, нагрянуло в маленькое Катранго представительство Энормии. В нем перепуганные пограничники насчитали около трех тысяч дипломатов и лиц, их сопровождающих.

За несколько дней столичный град Йесира, некогда тихий и уютный, превратился в растревоженный, переполненный муравейник. Не осталось ни единого свободного дома, пропали сразу все свободные комнаты, а цены на аренду жилья взлетели до небес со скоростью молний. Но и это не останавливало дипломатов. На первой же аудиенции с княгиней они, не торгуясь, скупали земли вокруг столицы и уже на следующий же день начинали там строительство поместий, дворцов и замков. Естественно, что острая нехватка рабочих рук тут же сказалась на всеобщей миграции в Южных княжествах. Лучшие мастера, да и худшие тоже, устремились в Катранго, мечтая озолотиться и обеспечить себе безбедную старость. Утроилось также и количество разумных растений в Катранго, которые ни у кого не спрашивали разрешения и селились там, где им только вздумается. Правда, никто из зеленючек не спешил записываться на посещение княжеского дворца, но тут уж подобные действия боларов воспринимались как само собой разумеющиеся.

Но и это еще было не самое главное. Завершив должные церемонии и поднеся княгине роскошные дары от своих правителей, дипломаты сразу же переходили к разговору о сотрудничестве. И все, как один, словно сговорившись, предлагали всемерную помощь и активное участие в планомерном исследовании южного пограничья княжества, на территориях вдоль губительного для живых существ барьера. А так как земли они просили самые бросовые, наиболее опасные для жизни и на которых даже трава не росла, то польщенная и задобренная роскошнейшими подарками княгиня никому не отказывала.

Несколько человек из окружения правительницы попытались, правда, образумить державную даму. Дескать, раз гости так туда прутся, то как бы потом самим не пожалеть. Вдруг там не просто медом намазано и золотом стелено? Вдруг там и в самом деле дорога к Южному полюсу имеется?

Напоминали и о странностях, которые там произошли со сверженным князем и его великолепно вышколенной дружиной. Ведь столичная армия, верная княгине, и примкнувшие к ней ополченцы вернулись домой, не вступив в сражение и не отыскав боеспособных частей противника. На южном пограничье только и нашлись, что единичные беглецы, рассказавшие об ужасах ночного нападения. Тогда получился не бой, а настоящая резня. Ставшая на ночевку дружина, несмотря на огромное количество несущих охрану Эль-Митоланов, была выжжена в течение часа. Как потом доложили княгине жители тамошних мест, сделано это было местными же, до которых дошли новости из столицы. Раз уж рабство свергнуто, то и главного тирана никто жалеть не стал. Вот потому все дружно собрались и еще дружней атаковали.

Представители Комитета спасения, во всем поддержавшие воссевшую на троне княгиню, видели потом остатки лагеря. А колдуны просмотрели захоронения, в которых лежали голые трупы княжеских дружинников. Им ничего не оставалось, как, пожимая плечами и разводя руками, подтвердить заявления местных жителей. Хотелось бы забрать некоторые трофеи, но… побоялись даже напомнить о них. Все осталось в руках народа. Тело погибшего князя откопали, дабы не было разговоров на тему прав и преемственности.

Вопросы сняты. Проблем нет. Новой повелительнице ничего и никто не угрожает.

Вот потому и радовалась княгиня, что только из-за прибытия таких многочисленных представительств ее вотчина становится самой-самой во всех отношениях. А выданные концессии на исследования у барьера еще и обещали постоянный ручеек прибылей в казну, потому как четверть всего найденного или пущенного в использование будет идти в пользу Катранго.

– Повезло, значит, не будем нищенствовать! – радовалась правительница. – Ну а уж балы у нас теперь будут не хуже, чем в самой Менсалонии!

Против празднеств и балов никто не возражал, и уже через две недели после отмены рабства празднество по поводу Дня Свободы стало самым знаменательным событием на пространствах Южных княжеств. А прибывшие из соседних княжеств гости только отвешивали челюсти от удивления или кусали локти от зависти. К ним-то никто ехать не собирался. Ни одно большое государство из остального мира послов не присылало, а если и были представители, то один-два от силы… Тогда как в Катранго… глаза разбегались, грозя таким косоглазием, что и знаменитые колдуны не поправят.

На самом деле из состава посольств в столице остались только самые представительные и наиболее пышно разодетые личности. Все остальные члены делегаций поспешили к барьеру, или как стали в последнее время все чаще говорить – к Шанне. И оказались либо военными, либо учеными, либо исследователями. Были и умельцы-строители, которые чуть ли не впритык к магическим аномалиям построили вначале временные лагеря, а потом и прочные каменные здания со всеми удобствами. С использованием магических сил всегда и все получается быстро и качественно. А когда за дело берутся лучшие Эль-Митоланы – и подавно проблем не возникает.

Среди прибывших и расположившихся на довольно малом пространстве исследователей образовались конкурирующие между собой группировки. Все они желали работать именно на данном участке, словно здесь и ожидалось наибольшее количество находок и научных открытий. Каждая группировка имела в своем распоряжении участок в несколько гектаров, и каждый втайне завидовал соседям, опасаясь, что тем досталось нечто лучшее. Но один участок в шесть гектаров, чуточку дальше вдающийся на юг и названный Клином, бесспорно, считался самым лучшим.

На запад от Клина наибольший кусок земли в десять гектаров отхватило через своих дипломатов королевство Спегото. Понятно, что средств они для этого не пожалели, удивлял лишь сам факт такой быстрой покупки. Ну и смущало местных жителей наличие в рядах спеготцев целой сотни вьюдорашей. Эти разумные создания, покрытые удивительным мехом, считались лучшими исследователями глубинных катакомб и самых запутанных лабиринтов.

Возле спеготцев располагались последовательно посланцы Морского королевства, Царства огов, Баронства Стали и Кремниевой Орды. Причем ордынцы страшно злились, что они в этом ряду оказались последними, и больше всего обижались на огов и на возглавлявшую тех Галирему. Только и ворчали, что царица задурила головы чиновникам княгини и те попросту перепутали документы на земли.

На восток от Клина каким-то чудом успели выкупить для себя полоску в восемь гектаров представители султаната Онтар. И заправлял там первый визирь султана Таррелона Радужного со своей шибко заумной дочерью. Создавалось впечатление, что эти двое родственников и спать-то никогда не ложились, настолько активно и постоянно работали сами и гоняли подчиненных. Хотя чуть позже девушка и отыскала себе совсем иную компанию и сама занялась исследованиями и поиском приключений.

Восточнее от онтарцев расположились участки Менсалонии, официальный – Энормии, затем Сорфитских Долин, Альтурских Гор, Чингалии и Баронства Радуги. И с чьей-то легкой руки уже на первой неделе весь этот участок пограничья получил пророческое название Перевал. На карте он так и смотрелся: несколько вогнутой к северу широкой полосой, в центре которой торчит на юг некое подобие зуба. Но уж сам этот зуб переименовывать никто не стал, так и остался Клином.

Участок Энормии именовался «официальным», потому что имелся еще и неофициальный, на котором и разместили энормиане свои основные ударные силы. Опять-таки используя для помощи в работе лучшие силы своих союзников. И этот второй участок, принадлежащий частному лицу, как раз и назывался Клином.

По поводу частной собственности, а также целенаправленной аренды этой собственности именно Энормией больше всего возмущалась и гневалась Галирема, руководившая деятельностью огов и нескольких колабов, черные цилиндры которых вызвали наибольший ажиотаж, ахи и страхи у жителей княжества.

– Как такое могло случиться, – скандалила царица с главным представителем наибольшего королевства Севера, – что какая-то пигалица успела, а главное, сумела обманом вырвать у княгини именно эти земли?! Я только ради этого отправлюсь завтра в Йесиру и буду выяснять, как это произошло!

Хлеби Избавляющий на это старался отвечать спокойно и с достоинством:

– Хочу напомнить, что оскорблять знаменитую титулованную персону – непозволительно. Да и низко для вашего величества. Тем более что маркиза Баризо сделала очень многое, чтобы княжество Катранго встало на путь исторических преобразований. Вот потому она и получила помимо наград и денежных премий еще и право выбрать для себя любые понравившиеся ей земли. Понятно, что скромная девушка не позарилась на богатейшие угодья или роскошные сады и выбрала самые бросовые и ненужные здешним жителям земли. И так случайно оказалось, что приглянувшийся ей для старательских поисков и личных приключений клочок пригодился и ее родине.

– Так я и поверила, что случайно! Потому что совсем не случайно мне ведомо: маркиза – твоя внучка. Не станешь же это отрицать?

– Еще чего! – заулыбался Хлеби. – Я горжусь своей внучкой.

– Хорошо, хорошо! Гордись! Но я еще разберусь в том, как она здесь оказалась и что тут вытворила.

На самом деле на этом скандал себя и исчерпал. Внешне. Ибо Галирема никуда не отправилась и запрос в княжескую канцелярию так и не послала. Но сердиться продолжала. Наверное, поэтому и отказалась от предложения известного Эль-Митолана Избавляющего в один из следующих дней поработать вместе. Хлеби предложил Галиреме использовать мощности ее артефактов вместе с артефактами энормиан для прокладки подземного тоннеля. Та отказалась, заявив:

– Бесполезная работа! Здесь любой подземный тоннель затопит болотной жижей!

И ушла, не соизволив даже дослушать о планах и начавшихся работах. Хотя прекрасно знала, что нет в мире лучших прокладчиков тоннелей, чем миниатюрные таги и их сильные товарищи сорфиты. Последние веяния и открытия дали миру еще и магических созданий, называющихся матками, которых Пастухи вьюдорашей могли заставить пробить любое по величине отверстие в прочнейших недрах Каррангаррских гор. Если бы эти матки были здесь, попытались бы соорудить тоннели несколько иными способами. Вот только имелись две трудности: Пастухи не давали гарантий, что прирученные ими существа захотят перерабатывать местные смешанные грунты, совершенно отличные от скальных пород Каррангарр. Ну и доставка. Те же дрессировщики утверждали, что через море ни одна матка живой не доберется. А создать такой величины энергетический кокон, подобный тому, что использовался при перевозке людей и багажа, пока и мечтать не приходилось.

Так что таги и сорфиты решили обойтись своими силами и принялись прокладывать круто уходящий вниз тоннель прямо из Клина. А вынимаемый на поверхность грунт укладывали в крутую гору, с которой планировали вести наблюдение за той стороной. Это при том, что в подземных полостях ближе к Шанне велись иные глобальные исследования немыслимым для здешней истории количеством колдунов.

Успешно трудились покорители воздушного пространства. Помощь боларов и драконов в общем деле было сложно переоценить. Именно они во время своих весьма рискованных полетов сумели составить пространственный макет Шанны. То есть определить то пространство, которое смертельно опасно для всего живого. И по крайней мере с северной стороны барьера можно было обозначить стену смерти, которая поднималась к небу, наклоняясь к югу. И если предположить, что с другой стороны аналогичная стена, то впервые вырисовывалась четкая магическая структура смерти в пространстве.

На поверхности она отмечалась как нулевая точка. Чем выше в небо, тем она больше под наклоном нависала над магическими аномалиями. И на максимальной для драконов высоте отклонялась от перпендикуляра более чем на два километра. Можно было предположить, что на определенной глубине Шанна сходит на нет и вполне возможно, что проложенный еще ниже тоннель позволит легко, прогулочным шагом перебраться в империю сентегов. Вернее, на ту сторону, ведущую к Южному полюсу, как обычно говорили.

Потому что про империю, про сам факт существования сентегов и про Невменяемого, туда пробравшегося, знали только некоторые. Знали и помалкивали об этом. Правда, остальные хоть не знали конкретно, но догадывались. Собрались-то кадры самые умные, сообразительные, особенно на участке, называемом Клином.

А когда возле растущей горы грунта построили здание, в нем стали собираться те, кто все знал, и обсуждать насущные проблемы. Окруженные пологом непроникновения, они могли преспокойно обсуждать новые идеи, решать текущие вопросы и даже спорить с пеной у рта и до хрипоты. И предлоги для споров, а то и ругани находились постоянно.

Вот и на шестой день, считая от первого подобного собрания, на втором этаже массивного, еще толком не отделанного дома собрались очень разные по виду, но объединенные одной целью создания. Что интересно, все они лично знали Кремона Невменяемого и были его друзьями.

Председательствующим был Хлеби Избавляющий. Его главным помощником, едко высмеивавшим оппонентов, – Давид Сонный. Оба – бывшие учителя Невменяемого, уже давно работающие вместе на разных ответственных направлениях, где Энормия нуждалась в срочном решении сложнейших политических или научных задач.

От Сорфитских Долин присутствовали громадный Рафа Зелай и миниатюрный Татил Астек. Заслуженные и опытные дипломаты, стоявшие у истоков новой эры выхода сорфитов и таги из затянувшейся изоляции от большого мира. Да и в сути любой научной, бытовой или магической проблемы они разбирались превосходно.

Также два представителя имелось от Спегото. Знаменитый асдижон Бриг Лазан тоже не упускал возможности повеселиться над словами других и над своими собственными. Совсем иначе смотрелся рассудительный, солидно державшийся, но очень молодой вьюдораш. Он только недавно стал Эль-Митоланом и попал сюда не столько за свой уникальный ум, сколько благодаря родственным связям. Выходец из подземного царства был сыном Вьяриллы, того самого знатного аристократа, которого Кремон Невменяемый приставил помогать в управлении к царю Лилламелю и который впоследствии сам должен был пересесть на трон. Отпрыска так и называли Вьярилла Младший, ну и пока он ни одной ошибки в своей деятельности не совершил. При составлении подробных карт сотня вьюдорашей под его непосредственным руководством показывала чудеса ориентировки и проворства в катакомбах.

Люди из султаната вначале вынуждены были доказывать, что сами прекрасно знают, где Невменяемый и что на той стороне творится. Как они узнали о тайне, понять не удалось, но принять их в свою «компанию знатоков» пришлось. Визирь, его заумная дочь и старейший, заметно похудевший руководитель исследовательских проектов, весьма полезный во всех отношениях господин Хорсан.

От Альтурских Гор за столом восседал только один дракон. Цашун Ларго никому не уступил право возглавлять экспедицию своих соотечественников. Пожалуй, он уставал в небе больше всех из присутствующих в помещении, поэтому чаще позевывал, чем встревал в разговор.

Ну и, конечно же, оба лидера боларов окончательно залечили свои раны, полученные чисто случайно в ночном сражении с прежним князем и его дружиной. Эти скрипели, ругались, шумели и даже постукивали корнями больше всех.

Довольно скромно вел себя за столом единственный представитель местного населения, знаменитый искатель, старшина Яцура. Он руководил огромным отрядом проводников и являлся главным консультантом по магической сути Шанны и по сталпням. Только за последние три дня, благодаря титанической поддержке сотен колдунов, удалось отыскать сразу четыре «добрых червя», находившихся в магической спячке после линьки, и Яцура первый обеспокоился тем, что вскоре тут уже нечего и некого будет искать. Выразилось это в том, что найденные в последних походах артефакты его ватага не выкинула на рынок, а придержала. Скорей всего, цены вскоре вырастут обязательно.

Завершала список собравшихся сидевшая на другом конце стола владелица Клина маркиза Мальвика Баризо. И именно в ее сторону в данный момент летели вполне обоснованные обвинения асдижона Лазана:

– Я настаиваю, чтобы больше ты и Сулфи не смели спускаться в лабиринт! Туда имеют право входа только Эль-Митоланы!

– Поддерживаю! – успел вставить маленький таги.

– А мы будущие Эль-Митоланы! – воскликнула Мальвика, но таги своим баском заставил ее замолчать:

– Вот когда станете колдуньями – милости прошу! А пока – ни шагу! Вы нам своим несогласованным движением пять громадных структур защиты развеяли. А вы знаете, сколько мы в них сил вложили? Вдобавок мы вас чуть ли не уничтожили, приняв за блуждающие аномалии! Еще чуть-чуть, и от вас только обгорелые доспехи остались бы…

Но если Сулфи сидела как мышка и делала вид, что ее здесь нет, то бойкая маркиза и не думала тушеваться перед авторитетными, известными на весь мир личностями:

– А кто вам позволил на моем участке без моего согласия устанавливать охранные структуры?! Почему мне не доложили? А даже если установили, то были обязаны сделать соответствующие надписи, зная, что тут еще и я со своей подругой веду дополнительные поиски! Это безответственное нарушение всех правил безопасности, и я буду настаивать на наказании виновных!

Дракон Ларго не выдержал и рассмеялся:

– Ох, кажется мне, что с завтрашнего дня в подземелья не спустятся ни таги, ни сорфиты! Ха-ха! Как хорошо, что хозяйка Клина больше копается в земле, а не носится по небу!..

Тотчас заскрипел Караг:

– Вот зачем ты напоминаешь?! Сам ведь улетишь на дальнюю разведку, а таскать лишний груз нам придется!

– Не придется… – деловито начала Мальвика. – …тебе! Потому что я Спина попрошу. Правда, что ты не откажешь сестричке самого Кремона?

– Мне нельзя, я еще не восстановился после ран, – проворчал лидер боларов в ответ. Но тут же повысил голос: – И вообще! Постеснялась бы называть себя сестрой великого и честного человека! Мои коллеги до сих пор обижаются на твой жестокий обман, когда ты их убедила в своем желании отдыхать и дальше на курорте. А сама коварно сбежала!..

– Во-первых, не сбежала, а отправилась по делу. И благодаря этому вы сейчас гостите у меня, в моем законном поместье! А во-вторых, я никого не обманывала, они отправились по своим делам и заодно здорово отдохнули. Они не обижаться должны, а благодарить!

– Вот ты какая! – воскликнул Караг и обратился к председательствующему: – Я ведь сто раз говорил, давайте нормально и спокойно работать с участка, доставшегося Энормии! Какая разница: километр вправо, километр влево?..

Хлеби Избавляющий с ним не согласился:

– Разница большая. Каждый километр – это неделя, а то и две дополнительного времени. И сам понимаешь, чем это чревато.

– Это вам, зеленючкам, километр в небе – не расстояние, – добавил Сонный.

– А для нас, – в тон ему продолжил сорфит, – масса каторжной работы.

Высказался и молодой вьюдораш:

– Магическая безопасность во время подземных исследований – одно из основополагающих правил. И я как представитель глубинной разведки требую в дальнейшем недопущения подобных эксцессов. Риск, когда идет речь о банальном выполнении правил, – недопустим. А выяснить, куда можно идти, а куда нельзя, – очень легко!

Вьярилла Младший замолчал и посмотрел на Мальвику. И тут же опустил глаза: у той был такой вид, словно она сейчас его схватит и задушит. Заметив это, Хлеби Избавляющий поспешно сказал:

– Значит, так! С этим вопросом я потом разберусь отдельно! Сейчас предлагаю обсудить новое предложение, которое поступило за час до нашего собрания…

– От кого? – с подозрением спросил Бриг Лазан.

– Какая разница, от кого? – но при этом представитель Энормии покосился на обеих женщин за столом, а вот ладонями указал на старшину Яцуру. – Главное, что идея толковая и интересная. Хоть как кому-то и не хочется для этого отдавать недавно полученные трофеи и сокровища… Заключается она в том, чтобы собрать все найденные нами в последние дни артефакты, максимально зарядить их магической энергией и уложить несколькими кучами в самых удобных местах вдоль Шанны. В двадцати метрах от линии досягаемости невидимой смерти. Чем куча будет больше, тем выше вероятность, что с той стороны к ней подтянется сталпень и группа добровольцев сможет перебраться на юг.

Все задумались, лихорадочно подсчитывая, сколько и чего надо будет для каждой кучи. А скривившийся Яцура догадался и к чему энормианин клонит:

– Все артефакты? Я ведь предлагал сложить только одну кучу…

– Конечно! Мы очень надеемся и на помощь с вашей стороны.

– Это ж теперь все обратно волочь…

– Зато по новым тоннелям и при отсутствии затопленных участков уже через два дня путешествие к Шанне будет напоминать прогулку. И учти, старшина, в случае удачной реализации этой идеи дивиденды получатся шикарные.

– А в случае неудачной?

– Значит, подождем окончания строительства тоннеля. В любом случае твоя ватага останется в крупном выигрыше. Все прилегающие к границе земли – и так ваши. Если Перевал заработает, то только на строительстве постоялых дворов и трактиров вы озолотитесь и внуков своих озолотите.

– Да это я понимаю… надо будет только опись каждого мешка с вещицами Древних составить… чтобы ничего не пропало. Сейчас пошлю своих в поселки…

Идея была признана всеми довольно перспективной. Заодно на какое-то время обещала отвлечь неусидчивую маркизу Баризо от попыток забраться в самые неведомые дебри гибельных подземелий: пусть займется тщательной переписью каждой вещицы, каждого предмета и каждого артефакта. А раз решение принято, следовало сделать все возможное для его выполнения.

Потому дальше собрание проходило деловито и конструктивно.

Глава 17

Беседа и лечение

По поводу Рионы врать много не пришлось. Сообразивший, что отвечать, Кремон перешел чуть ли не на шепот:

– Про эту знаменитую конклатерру я не имею права рассказывать ничего. Потому что это связано с интимными подробностями из жизни самого близкого мне существа.

Говорил смело и уверенно: сплошная правда в каждом слове, придраться не к чему. Даже строго смотревшая на него Ягуша должна была догадаться: влюбленная пара (Риона и младший принц) куда-то умчалась по делам, и трепаться о них никак не желательно. Счастью родственников мешать нельзя, иначе и сама можешь пострадать.

Кажется, она вняла. Хотя и продолжала слушать с явным недоумением.

– Ну и тэш Ветеран знает какую-то страшную тайну, с которой спешит в столицу на встречу с императором…

– А поконкретней?! – как всегда, оказался самым недовольным Медиальт.

– Спрашивайте у них, – сказал Кремон. – Мне кажется, они и с Ду-Грайтом этим секретом поделились. А я могу поделиться только догадками…

– Так чего ты тянешь?!

– Если бы не слова Ягуши о полном к вам доверии, и того бы не рассказал. Ну и принц рядом, а это заставляет задумываться над каждым словом…

Круке-Кре не выдержал:

– Я тебя сейчас не то что лечить брошу, а вообще навсегда упокою! Вот рабы пошли! Ты им слово – они тебе десять! Слушаться перестали, торгуются, как на торжище! Как такое можно терпеть?!

– Тэш, ты настолько не любишь рабов? – прищурился Кремон.

На что последовал новый взрыв негодования Медиальта:

– А за что мне их любить? Особенно тупых, чванливых и ленивых. Я с самого детства воспитывался и жил без рабов, а тех, кого встречал в столице… Никак не мог понять, что они собой представляют. Некоторые вообще помыкали своими хозяевами, как любимые шейтары, и никогда не понимал, кто у кого в рабстве. Про конклатерр вообще промолчу: они издеваются над нами, как им только втемяшится в голову. Да, на периферии империи видел во время поездок иных рабов, трудолюбивых и достойных звания разумного существа. Вот тех можно… терпеть, что ли… Но не такого, как ты! И если ты дальше будешь меня изводить, я за себя не ручаюсь!..

Судя по тому, как щелкал клювом принц Луал-Лайт, лучший врач империи вел себя как обычно и, скорей всего, любил притворяться сатрапом и мизантропом. Поэтому можно было ему и приоткрыть краешек тайны, приглядывая за реакцией:

– Дело в том, что Ветеран получил некую весточку с той стороны Шанны. А может, и некое доказательство того, что большой мир живет и развивается. И большинством тамошних королевств управляют люди… По крайней мере, я услышал одну фразу, обращенную к Хооз-Деру: «Меня удивляет, что при своем двухсотмиллионном превосходстве в количестве люди не уничтожили иных разумных…»

Стоило видеть, как Круке-Кре затаил дыхание, пока слушал, и насколько потом интенсивно задышал:

– Ну, наконец-то! Свершилось!..

Принц, несмотря на свою молодость и франтоватость, скорее опечалился:

– Что же это теперь начнется? И не связан ли заговор верноприличников именно с предстоящим раскрытием этой тайны? По всем постулатам ортодоксов, рабов следует уничтожить до последнего, а потом и саму память о них. И порой этому ох как трудно противостоять.

– Ну да, ну да… – пробормотал Медиальт в задумчивости, но лечения человека так и не прекращая ни на мгновение. – А сейчас наверняка уже полегче станет… Надо только правильно и с нужными акцентами донести нужную информацию до народа. Ведь как это ни странно звучит, даже людей ортодоксы могут использовать во вред империи. Для такой акции подлому князю Восхем-Длау Пикирони ума и цинизма хватит. А если разгорится огонь всеобщей войны, то никому несдобровать… Все наше умение врачевать пропадет втуне… И так уже наполовину деградировали за последние тысячелетия…

Долгое молчание прервал осторожным вопросом Кремон:

– То есть император пойдет на такие шаги, как открытие для общего доступа древних архивов и официальная отмена рабства?

– Естественно! И давно бы это сделал! Не только он, но и его отец, дед и прадед. А не сделали они потому, что не было весточки с той стороны. Стоило дать напрасную надежду, и империя утонула бы в крови. Зато теперь все изменится… Уверен! Иначе бы такой, как Ветеран, ни за что не поспешил в столицу…

– Тэш, а почему Ветеран живет на периферии? Он ссылался на засилье бездарей в окружении императора, но только ли в этом причина?

Медиальт упрямо держал клюв сжатым, видимо, не желая лишнего слова кривого сказать в адрес коллеги и старого друга, но неожиданно ответил младший принц:

– По поводу бездарей – истинная правда. Они как раз и устраивали наибольшие козни и подтасовки отношений. Ну и еще так случилось, что Ветеран влюбился в мою бабушку, она ответила ему взаимностью, ну и мой дедушка, только-только передавший трон моему отцу, чуть с ума не сошел от дикой ревности. Вот и начался кавардак во всех структурах власти. Наветы, покушения, дуэли и подлые убийства из-за угла. Что бабушка, что дедушка простились с жизнью по собственной глупости и легковерию, а Ветерану пришлось уехать на край света.

– Вот оно что… – пробормотал Кремон и взглянул на Медиальта: – Насколько я понял, мой покровитель успел разослать новости о тайне всем своим проверенным и достойным коллегам. Неужели, тэш, до вас ничего не дошло?

Тот сразу понял, в чем его подозревают:

– Думаешь, что я запятнал свою честь постыдными поступками и не придерживаюсь кодекса врачей?!

– Да я просто спросил…

– Ладно, ладно… Это я так, глотку криком прочищаю… Мы давненько из столицы выехали и по данной местности мотались с инспекцией больниц. Сам бы я с собой отряд не больше десяти воинов держал да парочку помощников. Но мне император и своего младшенького сына навязал.

– Так уж и навязал? – обиделся Луал-Лайт. – Я сам попросился, потому как мечтаю дорасти до Медиальта!

– Тоже верно… – кивнул Круке-Ке и посмотрел на Кремона. – Как и то, что император взял с принца слово слушаться меня безоговорочно. Вот потому мы тут и застряли, что я не решаюсь двигаться к столице. Запрет совершенно правильный, но из-за этого и верные императору войска тоже не могут подтянуться…

Ягуша соскользнула со стола, оправила одежду и заявила:

– Мы не можем тут с вами остаться. Думаю, что после того как вы закончите лечение Кремона, нам следует продолжить свое путешествие в Полюс.

Круке-Кре устало вздохнул и пожаловался лежащему на столе человеку:

– Ну вот, видишь, насколько эти конклатерры противные и хамоватые… И как тебя только угораздило влюбиться в такую? Неужели там, на периферии, иных девушек не хватало?

– Да вот так, – улыбнулся энормианин. – Повезло с этой…

Врач перевел взгляд на Ягушу:

– Веди себя вежливо, не то опять парализую, и будешь отдыхать до самого утра… Ты хочешь здорового мужчину или больного? От которого и детей не будет? По глазам вижу, что без умения делать детей он тебе не подходит… А для этого ему еще два сеанса лечения провести надо: на ночь и утром. Так что смирись и безропотно топай за своими вещами. С нами вам безопасней будет. А там, глядишь, к утру и какие-нибудь новости из столицы донесутся… Иди, иди! Мы его до смерти клевать не будем!

Но направившаяся к двери конклатерра все-таки бросила напоследок подозрительный взгляд на сентегов.

Глава 18

Сговор

Едва первый этап лечения окончился и пациент, прислушиваясь к собственным внутренностям, стал слезать со стола, как Ягуша уже вернулась. И с порога задала вопрос:

– Тэш, где нас разместят и чем моего помощника можно кормить?

– Обойдетесь без кормежки! Нечего объедать его высочество! До утра только вода! И постарайся все время лежать… – проворчал Медиальт, но другого от него и не ждали. – А разместят вас рядом со мной.

Спаленка с двумя узкими кроватями и комодом явно предназначалась для прислуги из людей. Похоже, что несколько лет здесь никто не жил. Не то чтобы грязно или пыльно, нет, все было чистенько и аккуратно, только вот явно чувствовался нежилой дух. Окошко скорей походило на форточку.

Но Кремон оказался доволен и такому помещению. Несмотря на прекратившиеся боли и улучшившееся самочувствие, ощущал он себя жутко усталым. Улегся на спину и расслабленно замер с закрытыми глазами. Но долго поблаженствовать ему не довелось. Усевшаяся на другой кровати девушка, окружив участок комнатки пологом неслышимости, строгим голосом потребовала:

– Давай рассказывай, откуда ты тут взялся и куда делась Риона!

Ну, с ней-то было проще, вымысел от правды она не так отличала, как это делал личный врач императора.

– Так мы же впереди вас двигались и, постоянно оглядываясь, следили. Как только вы повернули сюда, и мы за вами. А тут и посыльный нашего отца примчался, сказал, что отец ждет нас в следующем по ходу городе и немедленно вызывает к себе.

– А он-то откуда тут взялся? – нахмурила красавица брови.

– Что значит откуда? И почему такое неуважительное отношение к его величеству? Отец имеет право передвигаться куда ему хочется и ни перед кем не отчитываться. Тем более что у него тоже дела в столице, и он знал о нашем передвижении туда же. Вот и потребовал нас для каких-то целей.

– И почему ты не помчался?

– Сразу по трем причинам: мой брат вздумал познакомить отца с невестой и, усадив Риону на моего похаса, умчался с ней дальше по тракту. Второе: нельзя было оставить тебя одну. Ну и третье, меня серьезно скрутила боль. Вот я и решил вначале чуточку подлечиться, а уже потом ехать с тобой дальше. Молодец, что правильно все сообразила и ни в чем не проговорилась.

Ягуша так помотала головой, что красный помпон на кепи заметался как язык пламени:

– Если бы я тебя не видела собственными глазами, ни за что бы не поверила в существование человеческих принцев и короля. У меня это до сих пор в голове не укладывается. Не бывает такого…

– Как?! Мы ведь вместе читали книжки!

– Ай! Не путай сказку с жизнью! И я вот тоже, точно как Круке-Кре чувствую, что ты меня обманываешь, но никак не могу понять, в чем именно. Что-то упускаю из виду…

– Ну, естественно! – воскликнул с издевкой Кремон. – Ты еще очень многого обо мне не знаешь. Например, место моего постоянного жительства.

– Оно не так и важно…

– Что значит неважно? Разве тебе не интересно, где мы будем жить после нашей свадьбы?

Ягуша даже растерялась от такого пусть и не прямого, но предложения руки и сердца:

– А-а-а… где?

– Давай так: на этот вопрос я тебе отвечу только частично. А именно: мы будем жить в столице. А больше ни о чем не спрашивай, потому что я действительно тебе врал очень много.

Ее губы дрогнули:

– Врал во всем?

– Нет, конечно! Просто приходится скрывать как свое происхождение, так и место проживания. Ну и еще кое-какие детали о себе… Некоторые скрывать, некоторые вуалировать ложью. Но главное, что сути моего отношения к тебе это все не меняет.

– И в чем эта суть заключается?

– О! Об этом я могу говорить часами. Но мне вначале надо тебя обнять…

И Кремон стал подниматься с кровати. Но Ягуша метнулась к нему со скоростью встревоженной птахи и, насильно придерживая за плечи, заставила улечься обратно:

– Не вздумай вставать и напрягаться! Тебе нужен покой. Ах, еще и вода!.. Сейчас я принесу!..

И упорхнула из комнатки. Вернулась с кувшином воды и со стаканом, напоила Кремона, а тот вместо благодарности пригрозил:

– Хорошо, сейчас я полежу, но вот вечером только попробуй мною командовать! – поймал ее ладошку и надолго прижал к губам.

Ну а раз не последовало возражений и покраснели ушки и щечки, то, видимо, она сама лихорадочно представляла грядущие страстные объятия и жаркие поцелуи.

Представляла… и коварно пользовалась своими силами Эль-Митоланы. Потому что Невменяемый и не заметил, как заснул глубоким сном, со счастливой улыбкой на лице. А девушка еще немного посидела на краешке его кровати, размышляя о грядущих изменениях в личной жизни, да и тоже отправилась на свою кровать вздремнуть. До вечера время есть, и набраться сил не помешает. Вдруг они ночью пригодятся? Мало ли что…

А в поместье все делалось с оглядкой на сложившуюся в стране ситуацию. Сменяя друг друга на тракте, воины сопровождающего Медиальта и Луал-Лайта отряда стояли в заслоне вместе со сборным отрядом местных жителей. А так как почти все местные владельцы рьяно поддерживали императора, то можно было смело утверждать, что на дорогу выходили дежурить явные единомышленники. Причем многие из местных знали, откуда здесь взялся отряд высокопрофессиональных вояк и кого они сопровождали в поездке до потрясших империю событий.

Высокие офицерские звания позволили охране принца командовать и координировать действия заслона. В связи с чем досмотр путешественников проводился весьма тщательно, старались запомнить всех подозрительных и проверить каждого.

Действия любого заслона усложнялись еще и тем, что все сентеги были Эль-Митоланами. И каждый умел либо поставить довольно искусную иллюзию, либо при наличии времени еще и несколько изменить свою внешность. А ведь в столицу малыми группами могли проскальзывать не только личности, преданные императору, но и те же верноприличники, подлежащие немедленному аресту. Поэтому обычно делали так: трое местных воинов ополчения соединяли свои структуры опознания на ком-то одном и тем самым на короткое время снимали любую, даже усиленную артефактом иллюзию. Опять-таки кроме тех, которые умели накладывать Медиальты. Ну а стоявшие в тылах воины в этот краткий момент истины пытались высмотреть среди путешественников мятежников из тайных лож ортодоксов.

Охранники принца и Медиальта знали в столице очень многих, что друзей, что врагов, именно по этой причине их бдения и принесли результаты. Уже почти в сумерках они обратили внимание на приближавшуюся группу из шести сентегов на отличных, явно боевых похасах. За теми, метрах в двухстах, двигалась и вторая подобная группа, но уже из пяти особей.

Потому офицер заслона и всматривался в проезжающих с утроенным вниманием. А когда опознал одного из них, то сразу двинулся к нему, направляя узким каналом только ему предназначенные слова:

– Полковник Кулри-Заг! Какими судьбами в этих краях?! И почему в таком виде?

– Капитан! А ты как здесь оказался? – не меньше изумился командир «порушников». – Неужели тебя перевели из личной охраны на патрулирование сельскохозяйственных угодий?

Офицеры хорошо знали друг друга, о каком-то недоверии не могло быть и речи. Так что капитан не стал таиться и раскрыл все обстоятельства:

– Да вот, застряли тут вместе с младшим принцем и главным целителем. И Круке-Кре запретил двигаться дальше.

– Правильно сделал! На дорогах творится полный кавардак! Только за сегодня верноприличники взяли под свою власть сразу два города. Хорошо, что они на дороге «Ц-три», и на этот тракт их не пустили. Хотя рвались… – Он показал рукой себе за спину: – Те пятеро – тоже из моих вояк, пусть сразу сюда их пропускают.

Капитан выкрикнул команды и спросил:

– Полковник, а где же остальные из твоей сотни?

Тот поник клювом и судорожно вздохнул:

– Больше половины пало от рук заговорщиков в Утином. А прошлой ночью с двумя десятками пришлось пробиваться с боем в Селестии. Но хуже всего, что из-за этого бунта мне не удалось выполнить приказ императора…

Капитан не имел права спрашивать о таком, но у него все-таки вырвалось:

– Что за приказ?

Полковник снова тяжело вздохнул и печально ответил:

– Арестанта следовало доставить в столицу, но не уберегли… утонул…

– Чудеса! Вы его что, купаться заставляли? – воскликнул капитан, но тут же спохватился: – Извини! Это я сдуру брякнул… Чего мы стоим? Двигаемся к поместью! Ехать ночью тебе не резон.

– Ну да, хотели в следующем городе останавливаться на постой. Еле от погони оторвались… Вторые сутки в седле…

Вот таким образом одиннадцать «порушников» оказались в том же месте, где пребывал и Кремон. А так как перед принцем и главным врачом империи Кулри-Загу скрывать было нечего, то он поведал обо всех перипетиях его проваленного задания. Слушатели отличались повышенной сообразительностью и быстро смекнули, о каком человеке с Севера и о какой конклатерре идет речь. Разве что уточнили некоторые детали, многозначительно переглядываясь.

– Вот чувствовал, что этот хитрый тип мне врет и не морщится! – воскликнул Медиальт, когда полковник закончил рассказ. – Чувствовал! Ох, как он выкручивался: «Догадываюсь! Подслушал одну фразу!.. Все детали знает только Ветеран!..»

– Ты о ком? – подался вперед напрягшийся полковник.

– Да все о нем! О твоем арестанте! Живехонький он… моими усилиями!.. Отсыпается! Пошли, полюбуешься на него.

И с гордым видом устремился к той комнатушке, которую выделили людям. Понятное дело, что стучаться в дверь ему и в голову не пришло. Так и вломился, слыша за собой шаги принца Луал-Лайта и командира «порушников» Кулри-Зага.

– Фу! Прекращайте всякими гадостями заниматься! – приказал он, рассмотрев, как мужчина и женщина самозабвенно целуются. – Нельзя вас одних даже на пару часов оставить…

Раскрасневшаяся Ягуша отпрянула от мужчины, но молчать не стала:

– Это наше личное дело, чем заниматься! Мы же не «фукаем», когда вы при нас друг друга клювами в ушах ковыряете!

У птицеподобных интимные ласки совершенно отличались от человеческих, на чем всегда пытались спекулировать ксенофобы и ортодоксы. Но Медиальт явно не относился к числу последних, потому что резво защелкал клювом:

– Так это вы у нас научились во время ласк друг другу язычком в ушко забираться? Ну, молодцы! Ох! А ты так втройне молодец! – он потыкал пальцем в затихшего, пялившегося на полковника Кремона. Целитель, прекрасно помня о легенде, придуманной Ветераном и используемой во время движения к столице, не стал при девушке разоблачать северянина, а воспользовался своим правом приказывать. И ткнул пальцем в Ягушу:

– Иди на кухню и хорошенько поужинай. Затем возвращаешься сюда и ждешь. Поняла?

– Я сама знаю, когда и где мне ужинать!

– Тогда остаешься здесь!

Девушка почувствовала, как у нее отнимаются ноги. И тут же взмолилась:

– Хорошо, тэш, хорошо! Я сделаю все, как ты приказал!

– Ну вот и отлично… Кремон! А ты двигай с нами!

– Не расстраивайся! – шепнул Невменяемый на ушко Ягуше. – Я скоро вернусь!

Он последовал за тремя сентегами в комнату, которая была отведена, скорей всего, принцу. И уже там Медиальт дал себе волю:

– Какой нехороший человек! Разве тебя не учили, что высшим целителям врать – вредно для здоровья?

– Я не врал, просто недоговаривал. Тем более что при Ягуше некоторые вещи оглашать не стоило. Так меня поучал тэш Ветеран.

– Как же, как же! Может, тебя Ветеран научил и как наивную девицу совратить с помощью обмана?

– В личных делах мы и сами разберемся! – приструнил его гость из большого мира и, меняя тему разговора, демонстративно обратился к полковнику: – Рад видеть тебя в полном здравии! Прорвались все-таки?! А как остальные?

– Пятерых раненых пришлось оставить в Селестии, а двое погибло…

– Мои соболезнования…

– А вот ты как спасся? Мы все были уверены, что вы утонули.

– Повезло. Из реки меня Ягуша вытащила. Прятались в саду, утром на рынок. А так как иллюзия женщины на мне тоже продержалась, две конклатерры быстро выторговали что им надо и двинулись в путь.

Командир «порушников» со стыда прикрылся крыльями:

– Позор! Про торжище мы совершенно забыли… Просматривали отделенными сознаниями берега реки, искали ваши тела вместе с толпами верноприличников и пытались найти Медиальтов. Нашли только Ду-Грайта, он в тюрьме, причем ранен довольно прилично. Хоть это удалось узнать из разговоров. А вот о Ветеране и Хооз-Дере подслушали весьма печальные высказывания. Дескать, их убили вместе с еще несколькими Медиальтами и трупы сожгли во избежание…

– Не верю! – с гневом заявил главный целитель империи. – Да на ту пятерку и десяти сотен твоих «порушников» будет мало. Они всю Селестию трупами устлали бы, но вырвались бы оттуда. Скорей всего, они либо где-то затаились и продолжают выискивать трупы этой парочки, либо уже давно в столице. Если Ветеран уверен в крутости этого человека из Энормии, он за него и переживать не станет. Гораздо ценней донести важные новости до ушей императора… Так что с этим понятно. А теперь, Кремон… тебя в самом деле так зовут?..

– Истинная правда, тэш. Именем Рионы я прикрывался только под иллюзией женщины. Так зовут нашу подругу, тоже проскочившую с нами оттуда.

– Хорошо, на этот раз тебе поверю. Но ответь мне на несколько вопросов…

Вопросов оказалось много, потому как Круке-Кре интересовало буквально все в большом мире. Наверное, эта беседа продолжалась бы до самого утра, если бы через два часа не раздался настойчивый стук в дверь. Воины охраны не стали мешать конклатерре, с полным равнодушием глядя, как та отбивает свои кулачки о дубовую дверь.

– Да сколько можно издеваться над человеком?! – доносилось в комнату. – Он ведь серьезно болен! Ему нужен постельный режим!

Сентеги пощелкали клювами, и принц сказал Кремону с некоторым сочувствием:

– Мне кажется, что даже если ты пойдешь на попятную, то жениться тебе все равно придется. Такая Эль-Митолана тебя уже из своих ноготков не выпустит.

– Очень может быть… – кивнул Медиальт, вставая. – Ладно, больной, пошли в твою комнату… Продолжим лечение.

Невменяемый обрадовался, подумав, что после этого сеанса вновь сможет уединиться с Ягушей. Судя по ее лицу, так же думала и Ягуша, чинно усевшаяся на своей кровати и терпеливо ожидающая, пока целитель закончит возиться с Кремоном. Но каково же было разочарование парочки, когда после окончания магической процедуры прозвучал неумолимый приговор:

– Процесс излечения идет нормально. Теперь нужен крепкий сон. Утром я тебя сам разбужу…

Кремон и слова сказать не успел, как провалился в черноту без сновидений. Девушка нахмурилась:

– Обязательно было усыплять?

– Ты уж определись, – ласково сказал Медиальт. – То требуешь для него постельного режима, то готова его тискать всю ночь в своих объятиях? И не возражай! Поверь, ему и в самом деле требуется полный покой. А уж следующей ночью творите, что хотите. Обещаю, можно будет все.

Когда сентег вышел, Ягуша немножко повздыхала над телом нежданно свалившегося в ее судьбу принца, воровато оглядываясь, погладила его по щекам и пару раз коснулась губами его губ. При этом ее так бросило в жар, что стало совершенно понятно: еще парочка таких касаний, и она не сомкнет глаз до самого утра.

Разделась, улеглась на свою кровать и, пользуясь не только стальной волей, но и магической силой, затолкала свое сознание в сон.

Глава 19

Прорыв

Аночью на поместье напали. И атаковали те силы заговорщиков, которые сумели разнюхать, что в этом скопище огромных домов находится младший сын императора. Решили пленить члена императорской семьи, чтобы потом можно было выменять его жизнь на жизнь своих замешанных в бунте, а то и уже арестованных родственников. Потому что к тому времени стало понятно, что попытка «Ложи верных приличий» и находящихся с ней в сговоре ортодоксов свергнуть императора не удалась. На континенте еще были населенные пункты, захваченные бунтовщиками, но большой опасности они уже не представляли. А в столице проводили последние зачистки и казни.

Силы с обеих сторон были примерно равны, но нападавшие очень надеялись на внезапность своей атаки. Тем более что она велась не со стороны тракта, а со стороны полей, по которым, прикрываясь иллюзиями, и подошли ударные силы верноприличников. Вдобавок у них оказалось сразу две керечесы и один шавасун. Плюс сотня опытных арбалетчиков.

Но охранники принца оказались на высоте воинского искусства. Постоянно действующие дальние дозоры отделенным сознанием заблаговременно заметили опасность. Да еще и успели снять и завести на боевые позиции тех, кто стоял в заслоне на тракте. Ко всему прочему заговорщики не учли наличие Медиальта в рядах защитников и не знали о присоединении к ним «порушников» с уникальным артефактом.

Поэтому когда враги еще только готовились к слаженной атаке, по ним защищающиеся ударили всей мощью своего оружия. Круке-Кре применил одну из самых неприятных, совсем не джентльменских магических структур. После нее у полутора сотен нападающих левого фланга коленные чашечки остались совершенно без синовиальной жидкости. А ее восстановление требовало нескольких часов даже для таких поголовных целителей, как сентеги. Возникшую боль колдуны отрезать от сознания могли, но вот передвигаться на таких ущербных конечностях не получалось.

По центру и по правому флангу готовых к атаке врагов трижды ударил артефакт «порушников». В поле да в садах нанести большой урон противнику таким оружием Древних трудно. Но определенный эффект и там был достигнут. Удары направлялись прямо в землю, и магическая сила образовывала глубокие ямы. Попавшие туда выбирались наружу, используя для этого свои силы Эль-Митоланов, но воины уже были из них никакие. Да и поздновато бежать в атаку, когда бой закончился полным разгромом.

Правда, целая сотня верноприличников все-таки добралась до главного здания и с ходу попыталась его захватить, но с этой волной справились.

Потерь избежать не удалось: двое убитых и шестнадцать серьезно раненных. Но для такого сражения это ничтожно мало. Хотя одним трупом в рядах защитников могло оказаться и больше. Ягуша, проснувшаяся от суматохи в доме, вначале осмотрелась снаружи, а потом, прихватив меч даже не шевельнувшегося во сне Кремона, отправилась на выбранную позицию. И даже успела запустить огненным шаром в атакующего сентега. Тот играючи шар отбил силами своего оберега, взлетел в прыжке и всем телом выбил окно. Девушка бросилась на него, но получила такой мощный удар лапой и магической силой, что, отлетев на три метра и съехав вниз по стенке, оказалась без меча, защитных оберегов и личной магической силы.

Конклатерру выручили два обитателя поместья. Услышав звон стекла, они поспешили к месту событий и спаренным ударом парализующих молний успокоили агрессора.

Ягуша с большим трудом, держась за стеночку, добрела до комнаты. Переломы ребер, перелом руки – таков был результат ее вылазки. А распухшее личико не смогла остудить даже смоченная в кувшине наволочка.

Вновь выбравшись из комнаты, девушка обратилась за помощью к спешащему по коридору сентегу, и тот смог убрать боль. На том его магические силы кончились, они ушли на ведение боя и помощь другим раненым.

А утром пришел Круке-Кре.

– Нет! Ну кто бы сомневался, что она куда-то да не влезет! – начал ругаться он, увидев покрытое синяками лицо Ягуши. – Мне уже рассказали о твоих подвигах! Хорошо еще, что этого Кремона я догадался усыпить накрепко, иначе они бы на пару сейчас носились по дальним полям, догоняя улепетывающего неприятеля.

На его крики сзади подтянулся и принц:

– Чего это она со своим лицом сделала? Или это оно так после поцелуев опухло?

– Угадал! – и оба сентега от души защелкали клювами.

Нахохотавшись, Медиальт шагнул к кровати Кремона:

– Так, сейчас разбудим нашего северного гостя и продолжим его лечить…

– Нет! – воскликнула девушка. – Сначала мне лицо подправьте и синяки уберите. Пожалуйста!

– Хм… сил-то и у меня не осталось, – сказал Медиальт. – А у принца есть только для одного: либо кость на руке срастить, либо синяки убрать…

– Да, да! Синяки!

Принц заморгал с таким видом, словно был очень удивлен:

– Неужели ей так нравится целоваться, что она готова это делать даже с поломанными костями?

– Молодец, опять угадал! – кивнул главный целитель империи. – Давай полечи ее. А я Кремоном займусь…

И опять его перебил испуганный женский голос:

– Не надо его будить, пока я в таком виде! Пожалуйста!

– Странно… Вид – как вид, мозги на месте… Чего еще надо самцу для верной оценки будущей матери своих детей?

– И волосы не все выпали! – добавил ему в тон его высочество.

За что сразу был удостоен сердитого взгляда пострадавшей:

– Давай я твоему высочеству половину перьев выдерну, а ты потом отправишься к своей любимой? А?

– Ну… если любит, то примет. Главное, чтобы сам был цел…

– А если она к тебе на второе свидание без перьев заявится, да еще и клюв белой краской вымажет?

– Зачем так утрировать?! Это – совсем иное… Это же… кошмар!..

– Вот и я так в его глазах буду выглядеть с этими синяками.

– Так не надо было по дому во время боя бегать! – прикрикнул на нее Круке-Кре. – Кто тебе разрешал выходить?

В ответ понеслись всхлипывания.

Кремон слышал весь этот разговор. Он уже проснулся, но вот ни пошевелиться, ни поднять веки у него не получалось. Тогда он начал менять ритм дыхания, чтобы привлечь к себе внимание.

– О! Мой пациент уже и сам проснулся от наших криков, – было бы удивительно, если бы лучший врач этого не заметил. – Сейчас я последний этап лечения проведу.

А сам жестами указал принцу на Ягушу: мол, лечи быстрей, чего время тянешь. Минут пять в комнатке было сравнительно тихо. Разве что врачи перекидывались короткими медицинскими терминами, непонятными для остальных смертных. Опухоль на лице конклатерры заметно спала, самая густая синева и краснота исчезла, и им на смену пришла бледность. Лучший целитель, оглянувшись, похвалил своего высокопоставленного ученика:

– Отлично!.. Для военного времени… – Затем вернулся взглядом к пациенту: – Эй! Можешь подниматься, Кремон. Ну что, ничего не колет и не жмет? Не надо сразу тянуться за кошельком! Не надо! Потом о плате поговорим… И давай приводи свою даму на завтрак. Только учти, ночью здесь был бой, мятежники напали… Кое-что разрушено, так что не удивляйся. Твоя женщина покинула комнату и пострадала… слегка… Четыре перелома да разные мелочи… Так что ей вредно делать резкие движения. Только – еле-еле. Все, догоняйте!

Кремон сел на кровати и уставился на Ягушу:

– Красавица моя, ну и куда тебя ночью понесло? Вместо того чтобы охранять мое сонное тело, ты отправилась на поиски другого принца? Я тебе уже надоел? И убери руки от лица. Что, стыдно в глаза мне посмотреть?

Эль-Митолана на крохах своих сил сотворила минимальный морок в виде вуали и прикрывала им лицо. Не видя себя в зеркало, она опасалась, что ее вид может отпугнуть и самого непритязательного мужчину. А тут целый принц. Да еще и наследный! И еще не до конца прирученный!

Но в то же время шутливый тон, ласковые нотки в голосе и добрая улыбка Кремона позволили ей вздохнуть более спокойно и выровнять собственный голос:

– Мне просто не повезло… слишком издалека начала атаку. Надо было в упор и сразу добавить мечом…

– Вот именно! А где мой меч?

– Где-то там… потерялся… нечаянно…

– Надо было в комнате забаррикадироваться и сидеть в засаде, – стал поучать ее мужчина, уже нависая над ней и не зная, с какой стороны взяться, чтобы помочь встать на ноги. – Ты колдунья в торговле, а не в боевой магии! Ну, говори, как удобней?.. Или лучше-ка я принесу завтрак тебе прямо сюда!

– Нет! Я иду с тобой! – Она здоровой рукой ухватилась за его подставленный локоть и, потихонечку встав, призналась: – Немножко голова кружится, но уже лучше.

Дойдя до столовой, они поняли, что поступили правильно. Большинство сентегов если и имели магические силы в резерве, находясь возле принца, не имели права их тратить на лечения пустячных ран. Но в то же время в доме оказалась масса соседей, которые стекались в поместье после ночного сражения. Уж они-то сразу откликнулись на просьбы местной конклатерры подлечить ее отважную коллегу, которая вступила в бой, невзирая на свои предыдущие раны. Три сентега поделились с ней магическими силами, набив личный резерв Ягуши до максимума, а еще двое прямо у стола залечили в «первом касании» перелом на руке. Так что повысившееся настроение Ягуши и совершенно не мешающийся морок на лице отогнали печальные мысли о нагрянувшем уродстве.

За столом, по просьбе Кремона, командир «порушников» живописал ночное сражение во всех подробностях. Перечислил количество пленных, убитых и собранные трофеи. Рассказал, как ведутся допросы и что интересного удалось узнать. Похвастался, что обе керечесы остались целы, а собранных артефактов хватит для вооружения солидной дружины.

Ну и напоследок сообщил, что на тракте ждут отправленных в столицу посланников. Потому что по общей связи до сих пор передаются прежние приказы: оставаться на местах и вести аресты мятежников. Так что завтрак плавно перетек в этакое совещание на тему: переждать еще одни сутки в поместье или, даже не дождавшись возвращения посыльных, отправляться в столицу? Положение усугублялось отныне еще и тем, что теперь каждый шейтар в округе знал, что в данном поместье прячется пусть и самый младший, но все-таки сын императора.

Настаивал на глухой обороне только Медиальт. Да и то делал это уже не так категорически, как вчера. Принц занимал нейтральную позицию, перекладывая принятие решения на более знающих. Ему в принципе было везде интересно, тем более что, поглядывая частенько на Кремона, он явно мечтал послушать новые рассказы о большом мире.

Полковник Кулри-Заг настаивал на немедленном выезде двумя малыми группами. Кажется, он отчаянно радовался, что пусть и с ужасными потерями в его сотне, но вновь появилась возможность выполнить приказ императора. В его понимании каждая минута задержки только увеличивала риск нападения мятежников.

Ну и в конце концов три сентега уставились на Кремона. Мол, твой голос решающий. Что весьма и весьма удивило Ягушу. Она уже совсем иным взглядом посмотрела на мужчину, словно спрашивая: «Они тоже знают, что ты принц?!»

Но выбирать энормианину не пришлось. Потому что примчавшийся с тракта воин из «порушников» сообщил:

– Нас опознал на тракте Медиальт Ветеран! Он и его коллега Хооз-Дер уже направляются сюда!

Глава 20

Последний рывок

Встреча с Ветераном проходила весьма бурно, если не сказать с восторгом. Радовались встрече старые друзья, оказалось, что приезжий и с принцем был знаком, но больше всего старец обрадовался живому Кремону. И только каким-то чудом, скашивая глаза на Ягушу и делая незаметные жесты, удалось удержать его от восклицаний, разоблачающих трюк с иллюзией женщины.

Он вопросительно уставился на гостя с севера и на девушку, после чего ему скороговоркой была рассказана отредактированная версия событий. Мол, Риона умчалась в столицу со своим любовником, а это брат любовника, которому удалось спасти матрону от безумного, бежавшего из ссылки сентега. Этой ночью был жуткий бой, Кремон спал в лечебном сне, а женщина успела повоевать.

Что примечательно, такая запутанность ситуации очень не понравилась Ветерану, и тот стал разрешать ее самым кардинальным образом:

– Значит, так, Ягуша! Твой хозяин довольно серьезно ранен. Ему оторвало ногу ниже колена и полностью размочалило взрывом кисть. Из тюрьмы его уже забрали, и Медиальты Селестии начали отращивание новых конечностей нашему другу, но твое присутствие, как ты сама понимаешь, возле пострадавшего обязательно.

– А вот и нет! – воскликнула та, напичканная под завязку силами и готовая сражаться за свое счастье. – Я сама тяжело ранена и в сиделки не гожусь. Тем более что ваши коллеги его гораздо лучше вылечат, чем я. Мне самой нужна постоянная опека и надлежащий защитник. Поэтому никуда отлучаться от Кремона больше чем на пять минут я не собираюсь! А так как он странным образом вдруг стал нужен всем и в его компании все собираются отправляться в столицу, то и я отправляюсь с вами. Тем более что мой хозяин, которого я скорей за отца родного считаю, давал мне конкретные задания именно для столицы. И не надо на меня так смотреть! Я уверена, что Ду-Грайт меня к себе не звал!

После такого спича с минуту царила полная тишина, которую прервал язвительным тоном главный целитель империи.

– Шуин-Шан! – он впервые во всеуслышание назвал старца его настоящим именем. – Вот тебе хороший повод для того, чтобы как можно скорей покончить с рабством в нашей империи. Иначе эти конклатерры вскоре заставят нас ходить строем и делать все только по их командам.

Но его коллега рассердился и обратился к Кремону с неожиданным вопросом:

– Она тебе так дорога?

– Конечно, – ответил тот с некоторым вызовом и опасением. – Только…

– Только надо признаваться во всех недомолвках и раскрывать всю правду, а это трудно? – вопрошал Шуин-Шан. – Но твоей-то вины в этом нет! Это все мои распоряжения виноваты. И наши дурацкие споры с Хооз-Дером. Так что можешь смело признаваться ей в том, что вынужден был недоговаривать. Вся вина за ложь лежит на мне! И быстро! Полчаса времени на сборы! Если после этого она передумает и отправится к своему «папочке» Ду-Грайту, я только обрадуюсь, в столице она будет явно мешаться у нас под ногами.

С тяжелыми сомнениями энормианин повел свою симпатию в отведенную им комнатку. Уходя, они услышали, как Круке-Кре спросил у Ветерана:

– Настаиваешь на немедленном выезде?

И тот ответил:

– Естественно! Иначе позора не оберемся: Риона и Кашад уже наверняка в столице и если сумеют добраться до императора раньше нас…

Дальнейшие слова были отсечены пологом неслышимости. Но девушка выглядела жутко растерянной:

– Риона? К императору?

– Сейчас я тебе все объясню… Хотя про Риону и Кашада – явное преувеличение. Вряд ли они подались в столицу без согласования с сентегами… Только постарайся ко всему отнестись очень серьезно и вдумчиво. И умоляю, не спеши сердиться…

– А есть повод?

– Конечно, есть! – Кремон сел на кровать, бережно усадил Ягушу себе на колени и нежно ее обнял. – И не забывай, я вынужден был подчиняться всем распоряжением Ветерана и все равно влюбился в тебя с первого взгляда.

Девушка фыркнула:

– В меня все так влюбляются!

– Ну еще бы! Не хватало только, чтобы на тебя смотрели косо или без интереса. Но я сейчас о другом… И начну с того, что за барьером, который тысячи лет никто не может преодолеть, существует огромный, полный жизни мир. Там есть огромные королевства и проживает более десяти видов разумных созданий. И то, что мы с тобой читали в книжицах про Галирем и короля Рихарда Огромного, не выдумка древних авторов, а самая настоящая правда.

Девушка задергалась у него в руках:

– Ты… Ты лжешь?

– Нет, как раз сейчас говорю правду. Потому что хочу сохранить наши отношения. Поэтому продолжу… И оттуда, из большого мира, в империю сентегов пришли три человека…

Для рассказа Кремону хватило четверти часа. Он замолчал, ожидая приговора девушки, окаменевшей в раздумьях.

– Так ты не принц… – наконец протянула она.

– Ну не мог же я к тебе приставать под иллюзией мнимой Рионы.

– Получается, что ты специально оставался со мной для соблазнения…

– Ну, так нас же селили в одной комнате…

– И ты подло воспользовался историями большого мира, чтобы меня, в тот момент ничего не соображающую, целовать?

– Ну а как еще иначе я мог заявить о своей любви?

– И этот Кашад, твой товарищ, тоже не принц?

– Ну и что? Зато он настоящий друг и отменный воин.

– И ты спал с этой Рионой?

Невменяемый вздрогнул от такого вопроса и даже растерялся:

– С чего это ты взяла?

– Отвечай! – прикрикнула на него Риона, глядя прямо в глаза. – Правду!

– Нет! Не спал! – твердо сказал Кремон, даже не покривив душой. Потому что правильно интерпретировал в мыслях поставленный вопрос. Да, Риона приходила к нему по ночам, они предавались час-полтора бурным ласкам, но вот спать вместе с ним она не оставалась.

Ему не хотелось, чтобы Ягуша ушла из его жизни навсегда. Он уже мысленно видел именно эту женщину в своей спальне в «Каменной Радуге». Именно с ней он желал просыпаться по утрам и слушать пение птиц, доносящееся из сада. Да и многое другое он хотел делать именно с ней…

И все-таки красавица продолжала хмуриться. Высвободившись из его объятий, она подошла к окну и, глядя куда-то вдаль, произнесла:

– Конечно, я в шоке от грядущих изменений в нашей империи. Да и во всем мире – тоже… А еще от той лжи, которая окружала наше знакомство. Во мне плещутся сразу несколько противоречивых желаний, которые я не могу толком укротить и разложить по полочкам. И я никак не могу сообразить: что для меня сейчас важней всего. Поэтому… я решила отправиться в столицу. Но не вместе с тобой, а вместе… со всеми.

– А потом? – незаметно облегченно вздохнув, уточнил энормианин.

– Будет видно! Может, еще какая-то твоя скрытая правда сбоку вылезет… – Ягуша развернулась и пошла к двери. – Пойду к своей коллеге, посмотрю, что для нас готовят в дорогу. А ты можешь заняться подбором оружия из трофеев.

– Премного благодарен! – понеслось ей в спину с некоторой язвительностью.

Она оглянулась:

– А что не так? Притворяться конклатеррой тебе уже нет смысла!

Но в огромную карету Кремон Невменяемый опять усаживался под прикрытием магической иллюзии. И его опять называли Рионой. Ягуша не захотела сидеть рядом с мнимой коллегой, уселась в противоположном конце кареты и уже оттуда сказала:

– Неплохо выглядишь, «подруга»! Хотя если твой прототип выглядит точно так же, то вряд ли она когда-нибудь выйдет замуж. Я и так удивлялась, что какой-то ложный принц тобой заинтересовался.

Ветеран посмотрел на нее более чем с удивлением:

– Чем это тебе мною созданная иллюзия не нравится? Солидная, приличная женщина получилась.

– Ох, тэш! Много вы, сентеги, понимаете в женской красоте!

– Ты, можно подумать, понимаешь! – обиделся старец. – Это прерогатива ваших мужчин. И только их! Никого более! К тому же, как общеизвестно, любая женщина может оказаться в супружестве, иметь много детей и быть счастлива. И в то же время самые броские и эффектные самки вашего вида могут оставаться несчастными и одинокими. А почему? Да по простой причине: все они хотят только принцев, а простых мужчин, пусть самых честных, преданных и сильных, – зачастую игнорируют. Впрочем, как и у нас… Наши дамы тоже в этом плане такое вытворяют…

Конклатерра демонстративно отвернулась, не желая спорить на эту и любую другую тему. Так она и провела почти всю дорогу в молчании.

Двигались к столице сразу пятью вроде как независимыми группами. В первой ехали сменившие с помощью Медиальтов личины восемь лучших воинов, выбранных как из отряда принца, так и из «порушников». Двое в карете, и шестеро как бы их сопровождающих.

Вторая группа, на довольно скоростной и удобной, но чисто крестьянской повозке была самой малочисленной: всего три крестьянина и два всадника. Но иллюзиями крестьян скрывались сам главный целитель империи, младший принц и полковник Кулри-Заг. Сопровождала их парочка наиболее вышколенных и опытных телохранителей.

Третьей ехала карета, в которой находились Ветеран Шуин-Шан, его ученик Хооз-Дер, две конклатерры и два воина. Еще три воина из «порушников» восседали на козлах, один управлял двумя парами похасов, а двое других были готовы в любой момент применить страшный артефакт-разрушитель. В нем, правда, после ночного боя с мятежниками оставалось сил только на один удар, но в пути накопилось и на второй, и он мог оказаться огромным подспорьем в бою с превосходящими силами противника. Большую карету сопровождал всего один всадник.

Ну и две последние группы состояли только из воинов, как отряда сопровождения принца, так и оставшихся «порушников». Все они должны были подтянуться единым рывком ко второй или к третьей группе, если у тех возникнут какие-то сложности с преодолением заслона. А в том, что трудности в пути возникнут обязательно, никто не сомневался. Потому что посланники, отправленные в столицу, так до сих пор и не вернулись. Значит, как минимум один заслон на дороге должен был состоять из верноприличников, тщательно процеживающих подданных императора, направлявшихся в Полюс. Ну а если таких заслонов окажется три, а то и четыре, то шансов добраться до места назначения почти не будет.

Вот и приходилось в пути не столько разговаривать, как с максимальным вниманием присматриваться и прислушиваться ко всему, что попадает в поле зрения или в пределы слуха. Всадники не просто ехали рядом с повозками, они пытались заговорить и перекинуться несколькими фразами со всеми, кто ехал навстречу. Таких было мало, если сравнивать с потоками в другое время. По утверждениям знатоков, раз в пять меньше.

Из разговоров со всеми встречными и стало известно о первом рубеже неприятеля. Никого там вроде не задерживали и никого особенно не донимали расспросами, но все были слишком нервными. А за ближайшими к тракту постройками просматривался большой отряд всадников, готовый по первому сигналу посечь в кавалерийской атаке любых подозрительных путников.

К счастью, этот заслон удалось преодолеть без конфронтации и даже без ругани. Вооруженный народ и в самом деле нервничал, но разрозненные группки никак не догадался соединить в одно целое. А может, здесь тоже стояли отряды ополчения, верные императору. Ведь подслушать с помощью отделенных сознаний нечто конкретное так и не удалось.

Зато дальше по дороге, уже после полудня, им встретилось несколько групп крестьян и ремесленников, которые в открытую возмущались произволом на одном из заслонов, укрепившемся в последнем городе перед столицей. Там всех без разбора заставляли съезжать с перегороженного баррикадами тракта, останавливаться на вытоптанном поле возле громадного постоялого двора и подвергали тщательному обыску. Причем подавалось это все безобразие под соусом поиска грабителей, которые три ночи назад напали на поместье тамошнего герцога, вырезали всех обитателей и вывезли все самое ценное.

Когда всадники собрали эту информацию, все группы обменялись условными знаками и стали готовиться к любым неожиданностям.

– Знаю я этот постоялый двор, – сказал Ветеран. – Их там два, принадлежат одному хозяину и расположены по обеим сторонам дороги, друг против друга. И подворья у них громадные, там в любое время можно хоть десяток, а то и сотню похасов купить вместе с повозками. Туда со всей столицы по этой причине и ездят. Да и путешественникам более чем удобно там и останавливаться, и товар на складах хранить…

– Может, не все так плохо? – заметил Кремон. – Могут и наши так усердствовать.

– Могут, – согласился Медиальт. – Но есть тут одна странность. Поместье этого герцога практически рядом с домами, в пределах видимости. Причем в верности его императору сомневаться не приходится, он сам ненавидит ортодоксов, а всю эту клику верноприличников давно призывал уничтожить. И тут вот получается, что его ограбили, а то и убили скорей всего. Причем бой наверняка не мог проходить незаметно. Выставленный заслон его явно видел и просто обязан был прийти на помощь. А почему не пришел? Значит, заинтересован в смерти герцога. А то и участвовал в нападении. Удивился бы, коль эти гниды не воспользовались бы шансом уничтожить своего ярого врага, а заодно и имущество растащить… Так что, чувствую, придется нам прорываться…

Его ученик решил напомнить о другом варианте продвижения:

– Может, еще не поздно бросить кареты, пересесть на похасов и пробраться полями? Особенно в окрестностях этого подозрительного заслона?

– Только усугубим свое положение, – не согласился Ветеран. – В поле нас прижмут быстрей, да и неизвестно, на кого там нарвешься. Мало того, из-за такой скрытности нас могут верные императору отряды принять за мятежников и атаковать без всякого предупреждения. А раз так…

– Готовимся к бою?! – азартно воскликнул энормианин.

Ветеран посмотрел на него с укором и сомнением:

– Выздоровел? Силы девать некуда? А вот я бы тебя уложил на пол кареты и накрыл подушками, предохраняя от любой опасности…

– Ну да! И будет как ночью: я сплю, а меня слабая девушка защищает.

Тут же раздался и возмущенный голосок Ягуши:

– Не забывайся! Я – Эль-Митолана! И могу так тебя скрутить…

Но внимания на нее не обратили. Ветеран, выглянув в окно, сказал:

– В самом деле, пора заряжать арбалеты.

Через полчаса, завидев заслон, первая группа свернула на постоялый двор. Здание было большим, там могло находиться множество заговорщиков, но просмотреть не получалось: сплошные пологи непроникновения.

– Ничего, – пробормотал Ветеран. – Эти стены не устоят под ударами артефакта…

Уловка представить самых важных персон наименее охраняемыми сработала на отлично: повозку с принцем и Медиальтом осмотрели только мельком и дали добро на проезд. Большую карету, несмотря на прикрепленные к потолку арбалеты, тоже задерживать не стали. Но три остальные группы, состоявшие из воинов, стянувшиеся в одно место, постарались блокировать с помощью пикинеров возле навесов, обрамлявших тракт. Возле стены здания стояло еще около сотни воинов, готовых вскочить в седла и атаковать любую оказавшую сопротивление группу.

И именно в этой сотне принц и главный врач опознали известного верноприличника, который что-то вдалбливал своим подчиненным, прикрывшись пологом непроникновения. Последние сомнения в принадлежности заслона растаяли словно дым на ветру. Нужно было начинать атаку.

Ветеран дал команду «порушникам», и одновременно с первым выплеском силы ударили своими магическими структурами и все три Медиальта. Ну и Кремон не стал бездействовать: меняя арбалеты, которые ему подавала Ягуша, он выпустил болты в сторону пикинеров. Туда же направили свои огненные магические шары и оба воина сопровождения из кареты. Иными масштабными ударами отсечь врага от своих товарищей было бы опасно. Хоть болты и отражались оберегами и магической силой каждого врага – упали только двое, – но в любом случае их при этом ослабляли. А когда здание стало рушиться под ударом разрушителя, заблокированные воины бросились на пикинеров, легко прорывая их ряды и беспощадно круша растерянных верноприличников налево и направо. Прорыв у них получился замечательно и без потерь.

Казалось бы, полдела сделано и теперь следует «завалить» противника с другой стороны тракта. Но только «порушники» собрались ударить и по второму зданию, как Хооз-Дер их остановил:

– Не туда! Еще раз бейте сюда!

Во дворе рухнувшего дома обнаружилось большое скопление всадников. По ним и ударил разрушитель. Яма получилась огромная, и почитай половина врагов в ней оказалась. И появилась хорошая возможность для отрыва.

Весь отряд сбился в кучу и, выскочив на тракт, помчался в сторону столицы. И, если бы вся сила врага находилась только на этой стороне, прорыв можно было бы считать успешным. Но ведь оставались еще немалые силы на другой стороне тракта. Да и с этой на мощенную плитами дорогу все чаще и чаще выскакивали погоняющие своих похасов всадники. Началась погоня, не совсем выгодная тем, кто убегал.

Глава 21

Новые открытия

Южная граница княжества Катранго преобразилась. Местность, названная Перевалом, раньше пустовавшая, теперь поражала постройками, которые росли как грибы, и массивным, каждый день поднимавшимся все выше курганом. Но изменения произошли не только на поверхности.

Опытные искатели, проведшие большинство своей жизни в подземных лабиринтах, даже представить себе не могли, как можно переустроить пустоты всего лишь за полторы недели. Если раньше до Шанны трудно было добраться за сутки, а то и трое, то сейчас дорога по благоустроенным тоннелям занимала от силы три часа – настолько невероятные сборные силы сотен Эль-Митоланов со всего мира изменили саму суть магических аномалий и прочих гибельных препятствий. Там спрямили, там укрепили, там засыпали или проложили мост, там осушили, и вот уже внушительные отряды, нисколько не опасаясь за свою жизнь, тяжело груженные артефактами и находками древних времен, движутся по удобным дорогам к определенным точкам.

Опять-таки, точки эти не возле родного дома, а как раз наоборот. Возле самого барьера, всего лишь метрах в пятнадцати-двадцати от невидимой смерти. Все, что за годы непосильного труда вынесли на поверхность и не успели продать, сейчас опять сносили в глубины. И укладывали в строго рассчитанных местах. Причем склады получались настолько крупными, что ветераны ни секунды не сомневались: почти все линяющие сталпни округи потянутся к подобным источникам силы. Другой вопрос, что не все они линяют именно в это время. Ну и самое интересное, подтянутся ли «добрые черви» с той стороны? И верна ли гипотеза, что оттуда сталпни движутся строго перпендикулярно барьеру?

Удобных мест для размещения груд артефактов нашлось восемь. В расчет принимался только крупный тоннель, уводящий на ту сторону. То есть доброму червю даже пробиваться сквозь грунт не придется. Почувствовал магию и выполз на нее без особых усилий. Ну, разве что где-то там чуть путь срежет да стены подровняет. То уж увидеть не дано: Шанна действовала словно полог непроникновения. Ведь визуально не везде заглянешь, как себе ни подсвечивай и как ни старайся.

А потом, если забыть о прокладываемом тоннеле, реализовавшим немыслимую идею, людям оставалось только ждать и подсчитывать шансы. Восемь – это вроде как много. Но если сталпней всего сотня? Да линяют они раз в год? Да путешествуют невесть как далеко от данной местности? А может, у них вообще сезонная миграция в иные края началась? Или не прочувствуют только недавно начавшиеся эманации магической силы? Да пользуются только старыми и хорошо знакомыми для них эманациями, теми, которые им достались по наследству от предков?

Вот этот последний вопрос и стал очередным камнем преткновения в исследованиях, а потом и яростных диспутах. Мнения разделились: одни спорщики утверждали, что сталпни бессмертны, а другие – что они вообще искусственного происхождения и созданы еще Древними. Потому что ни разу в истории не была зафиксирована встреча с маленьким червячком или хотя бы с подрастающей особью. И ни разу не находили трупы этих монстров. Только – громадные, только – бессмертные. Но это было тем более интересней.

Для выяснения истины срочно требовалось комплексное исследование сталпня. Поэтому после облагораживания тоннелей и укладки восьми горок приманки все освободившиеся Эль-Митоланы этого научного направления бросились к находившимся в спячке монстрам и продолжили поиск иных гигантских созданий не то природы, не то гениальных Древних.

Четыре найденных червя были оставлены на местах довольно простым способом: у них из-под носа просто не забрали лежавшие там артефакты и прочие вещички Древних. Там, где вещей было мало, – их совсем не трогали. Ну а в одном месте, которое поражало обилием сокровищ, выбрали должную часть и уложили в две кучи, именуемые теперь Приманками. Изначально несколько Эль-Митоланов только тем и занимались, что изучали найденных сталпней, но теперь им на помощь пришли остальные освободившиеся коллеги.

Ежедневно на Клин Перевала прибывало от пяти до двадцати ученых, исследователей самого разного профиля. Интерес в мире все нарастал, княжество Катранго становилось местом паломничества, а его южная граница – конечным местом этого паломничества. И все вновь прибывающие колдуны стремились в подземелья или пытались прокладывать защищенные магией дороги по поверхности.

Драконы и болары стали считаться отдельным отрядом. Пока их наземные коллеги бросили на исследование сталпней все свои силы (не считая таги и сорфитов, занимающихся прокладкой тоннеля), покорители воздушного пространства тоже выдвинули идею пересечения барьера по небу. Правда, речь пока шла только о предметах да подопытных существах – мышках, рыбках и насекомых, но сама идея была хороша, и родилась она во время разговора Спина и Цашуна Ларго. Лидер боларов заявил дракону о том, что только болары могут справиться с самой тонкой и ответственной работой по переноске тяжестей.

– Вон, мы даже Детище Древних по Кремниевой Орде носили, – добавил он.

– Твои собратья его не так носили, как таскали, – возразил дракон. – Если бы Детище не имело собственной подъемной силы, его бы никто не приподнял.

– Тоже верно, – согласился лидер боларов, припомнив момент, когда огромная стальная крепость, благодаря собственной массе, под наклоном скользила с горы к реке. – Я просто поражался, как такая масса летать может… пусть и всего лишь в нескольких метрах над поверхностью…

Дракон тоже припомнил сценку перед знаменитой атакой на Детище и шумно вздохнул:

– Сюда бы сейчас это оружие…

– Вряд ли оно бы помогло… Невидимая смерть и в него проникла бы…

– А если нет? Недаром корпус был покрыт толстым слоем специальной резины. Толкнули бы в Шанну для пробы…

– Ну да. Обратно можно было бы вытащить канатом…

– Потом еще раз толкнуть, поместив туда мышек…

– А затем рыбок… И растения какие-нибудь…

– Или что-то другое толкнуть по воздуху… Жаль, ветра над барьером нет…

– Что, в общем-то, странно… Хотя чего только не случается в магических аномалиях… А что толкать-то предлагаешь?

– Да те же силовые шарики-коконы, в которых сейчас кого и что только не перевозим. Был бы ветер, они бы сами полетели. – Цашун Ларго вначале и сам не воспринимал свои фантазии всерьез. – Можно к коконам полотнища с надписями прикрепить. В небе на той стороне сразу бы их увидели.

– Это – если бы ветер дул постоянный, – напомнил Спин. – И в одну сторону. А так куда твои шарики занесет?

– Но ветра-то нет! Кто толкать будет?

Болар дернул корнями:

– Не обязательно кто-то, может и магия толкать. Или винт, типа лопастей мельницы.

– У нас в Альтурских Горах дети такие игрушки делают и по воде запускают…

– Но тут воды нет, – заметил Спин. – Разве что к океану лететь и там экспериментировать…

И тут у него появилась хорошая мысль. То же самое, наверное, подумал и дракон, потому что оба приятеля воскликнули одновременно:

– Океан не нужен!

Ну и дальше, слово за слово, они наметили пути реализации возникнувшей у них идеи. Берется платформа или длинный сосуд обтекаемой формы, подвешивается горизонтально к единой линии силовых коконов, которые легко поднимут и платформу, и лежащий на ней груз. Там же стоит магический движитель, который вращает вал с воздушным винтом. Винт и продвигает платформу в нужном направлении. Причем магическим движителем можно руководить структурой управления с довольно большого расстояния. Потом можно вытянуть платформу обратно за привязанный к ней линь. А можно и второй движитель с винтом установить на противоположном конце платформы, и он вытолкнет связку обратно. Всякие иные дополнительные усовершенствования покорители воздушного океана додумывали и устанавливали уже во время работы со всеми остальными драконами и боларами.

Для этого они, после согласования с Бригом Лазаном, оккупировали часть участка, который выкупили для королевства Спегото. Именно там и начались уникальные работы по созданию первого в мире Тройной Радуги самостоятельно летающего устройства. Это если не считать того, что было создано когда-то Древними или существовало только в легендах.

От громоздкой платформы решили отказаться. От хрупких сосудов из глины – тем более. А так как на Перевале собрались сплошь гении да таланты, то кто-то быстро додумался до создания корпуса из кремонита. И прочный материал, и легкий, и довольно эластичный. Да и с формой заморачиваться не приходилось, поступило предложение использовать для начала трубу самого большого диаметра, которая отыскалась на кораблях энормиан, что стояли в ближайших портах иных княжеств, – сорок сантиметров. Для первого полета – лучше не придумаешь. Установить движители и разместить наловленных мышек – самое то.

Правда, тут же был сделан заказ на одном из заводов Энормии: изготовить двустенную трубу с внутренним диаметром два с половиной метра. А наружным – три. Уже тогда предположили, что когда-нибудь отыщется вещество, аннулирующее смертельное влияние Шанны на живые организмы. (Ведь тело сталпня аннулировало!) Значит, можно будет залить или засыпать это вещество в пространство между стенками и обезопасить воздушных путешественников. А если и не получится создать такое вещество, то подобная труба может стать перевозчиком посланий, грузов, продуктов… да чего угодно.

Ну а пока работали с малой трубой, проводили первые полеты с грузом. Движителей разных размеров хватало, они неиссякаемым потоком шли как с оборудованием для таги, для рытья тоннеля, так и с поставками для вьюдорашей. В их подземном царстве, в технических ангарах вдоль Великого Пути, технических устройств Древних оказалось троекратно больше, чем в Сорфитовых Долинах.

И в конце концов после массы проб, ошибок и внесения новшеств отряд покорителей неба создал уникальный летательный аппарат. Десятиметровая труба поддерживалась в воздухе десятью силовыми коконами. Крепились коконы к трубе метровыми веревками. Малых движителей было четыре, по два с каждого торца, с каждой стороны, горизонтально. По бокам – винты, отставленные от корпуса трубы на полметра. Причем винты после проб заставили крутиться на всасывание, а не на отталкивание, так улучшалась маневренность летающего устройства. Рулей или хвостового оперения изначально и не пытались установить, хотя эксперименты в этом направлении начались чуть ли не сразу, на более малых моделях. Повороты и даже разворот всей связки по длинной дуге проводился выключением движителей по одному борту.

Это уже потом додумались про обратный ход, благодаря которому винты могли вращаться в иную сторону и разворачивать новинку прямо на месте. А когда добавили хвостовое оперение и некое подобие крыльев для регулировки высоты, тогда и возникло вполне естественное благообразное название устройства – винтолет.

А первая труба залетала в Шанну, придерживаемая прочным линем. Иначе могла взлететь невесть как высоко. И вытягивалась обратно этим самым линем, потому что разворачивать ее в воздухе тогда еще не могли. Но именно при первых экспериментах уже четко и окончательно определили, как именно воздействует невидимая смерть на живые существа, и стали выискивать, что из подручных магических средств может способствовать защите. Можно было подумать, что подобных средств не существует в природе, – раз уж за тысячи лет не нашли, то откуда они за несколько недель возьмутся? Но ведь еще никогда в обозримой истории возле барьера не собиралось столько Эль-Митоланов. Подобная концентрация лучших ученых и исследователей не могла не сказаться на результатах.

Вначале было найдено вещество, которое пусть и пропускало саму смерть, но не давало разлагаться тканям тела. То есть мышки в контейнерах были мертвы, но вполне целы, в отличие от иных животных, от которых оставались только косточки. Потом это вещество напичкали таким количеством разнообразных магических структур, что подопытные существа умирали не сразу, а еще какое-то время боролись с напастью. Дальше – больше: мышки стали возвращаться живыми! Но… вялыми, и затем все равно умирали. Но прогресс был налицо!

И представители сборного отряда по созданию винтолета, к которому присоединилась внушительная группа колдунов иных разумных видов, решительно заявили: «Мы первыми прорвемся на ту сторону!»

Что послужило поводом для возникновения здоровой конкуренции между тремя направлениями научной деятельности. Изучающие сталпней возмутились: «Да у нас уже почти все готово к переходу!» Им и в самом деле удалось не только значительно приблизиться к разгадке происхождения этих удивительных созданий, но и привлечь к кормушкам сразу пятерых только что полинявших «добрых червей». Правда, те прибыли на магическую подкормку пока только с этой стороны, но ведь целых пять! Что внушало оптимизм.

Не отстали от этих двух групп и специалисты по прокладке тоннеля. Таги и сорфиты во время дебатов на отдыхе легко перекрикивали оппонентов своими басистыми голосами:

– Мы уже прошли условную черту центра Шанны! А значит, мы на самом верном и беспроигрышном пути. Ваш винтолет еще неизвестно куда залетит! А вашим червякам непонятно что в голову взбредет! Или в хвост… ха-ха! Вдруг вы их годами с той стороны ждать будете? Тогда как мы пусть медленно, но уверенно продвигаемся к цели.

В самом деле, только глядя на растущий курган, можно было поразиться умению и интенсивности работы лучших в мире строителей тоннелей. И ведь действительно, эта пусть и самая тяжкая работа могла принести плоды в первую очередь.

Соревнование стало невероятно острым и принципиально важным для каждого отряда. Потому что только одних пари было заключено несколько тысяч. А вдобавок еще и лидеры отрядов составили некие договора, в которых описывались все те блага и должное почтение, которое будут оказывать проигравшие победителям в течение целого года. Может, и шутка, может, и несолидно для прославленных и опытных Эль-Митоланов, но желание оказаться первыми от этого только усиливалось.

И на этом фоне в некоторой растерянности пребывали две женщины: Маркиза Баризо и Сулфи, дочь визиря из Онтара. Они никак не могли определиться, к какому отряду им стоит примкнуть, чтобы одними из первых оказаться в империи сентегов. Как-то спонтанно обе подружились с первого дня, стали везде и всюду бывать вместе. Попадали в неприятности и ссорились с остальными, выискивали для себя приключения и всеми силами доказывали собственную самостоятельность. Хотя ни одна не знала о другой самого важного: каждая из них имела и свой особый, интимный интерес к скорейшему проникновению на Юг. Мальвика не догадывалась, что Сулфи провела две ночи с Кремоном Невменяемым, а онтарианка не могла предположить, что маркизой движет не только желание прославиться, самоутвердиться в этой жизни, или долг названой сестры. И каждая из них сумела сохранить как свои личные тайны, так и свой невероятный интерес к всемирно прославленному герою в интимном плане.

Так что они дружили скорей по собственной молодости, половому признаку и одинаковому общественному статусу: будущие колдуньи, имеющие собственные врожденные Признаки. И в какой-то момент оказались перед сложным выбором. Каждый представитель или координатор отрядов, работавших на своем направлении, уже несколько раз указывал девушкам довольно строго: «Чего вы мечетесь? Выбирайте наконец нашу сторону и помогайте изо всех сил! Или уходите к другим и не мешайтесь у нас под ногами!»

– Надо же! Мы им, видите ли, мешаем! – возмущалась Мальвика от всей души.

– А наши дельные подсказки они даже слушать не хотят! – поддакивала ей Сулфи. Обе взобрались на курган и сверху осматривали чуть ли не всю перспективу интенсивно строящегося Перевала. – Отец вместе с Хорасаном сегодня утром грозились отправить меня домой.

– Пусть только попробуют, – успокоила подругу маркиза. – Ты уже совершеннолетняя и мой гость на моей земле. Так что даже отец, а то и сам султан не имеет право тебе что-то здесь приказывать.

– Ну а что мы решаем? – онтарианка ткнула пальцем в сторону участка королевства Спегото, где покорители неба возились сразу с несколькими винтолетами. – Давай все-таки к ним, а? Смотри, как у них работа кипит! Может, мы научимся управлять винтолетами и первыми перелетим на Юг?

– Размечталась! Что они нам вчера сказали? Мол, они и сами летать умеют! И что нам предложили?

Девушкам предложили заниматься мышками, червяками и насекомыми. В том отряде как раз не хватало лаборантов. Естественно, что обе красавицы с гневом отвергли такое унизительное предложение и поспешили глянуть, что творится на рытье тоннеля. Там их чуть не затоптал сорфит, управлявший одной из вагонеток, вывозящих грунт на поверхность. Опять возник скандал на пустом месте, и только с появлением таги Татила работы возобновились. Татил же предложил девушкам заняться укреплением кургана:

– Вы бы только знали, как это важно для нас.

Красавицы сказали, что подумают, но мысленно сразу отвергли подобное участие себя, любимых, в такой неинтересной и неромантической деятельности. Хотелось чего-то особенного, героического и величественного… Да только вся деятельность, которая угрожала славой, была давно распределена между другими.

И тут, стоя на кургане, маркиза Баризо неожиданно воскликнула, чуть не перепугав свою новую подругу:

– Знаю! Как мы сразу не догадались?! Столько времени потеряли!

Сулфи подпрыгивала на месте от нетерпения:

– Ну? Говори быстрей, что ты придумала?

– Так все просто! Мы не должны напрашиваться в эти три отряда и умолять, чтобы нам доверили ответственную роль в руководстве. Ты же видишь, какие они снобы и задаваки. Поэтому мы сделаем самое лучшее, что возможно: отыщем новое направление деятельности! Или переделаем что-нибудь из того, что есть, только для нас двоих! И благодаря этому первыми окажемся на той стороне, доказав свое превосходство!

– Новое? – засомневалась дочь визиря. – А что именно?

– Да какая разница! Главное, не под них подстраиваться, а самим конкретно подумать. Просто посмотреть по сторонам и… придумать.

И она стала демонстративно оглядываться с кургана во все стороны, словно ответ лежал на поверхности и следовало только к нему присмотреться, а потом воспользоваться.

Грустно вздохнувшая Сулфи последовала примеру подруги, но без огонька. Как человек с более прагматичным складом ума, она прекрасно понимала: ничего нового найти не удастся, все уже разобрано и везде уже копаются другие.

Вот так и замерли на вершине кургана две девичьи фигурки, вызвав своим видом довольное бормотание заметившего их Хлеби Избавляющего:

– Молодцы! Это они правильно поступают… Пусть лучше красотами любуются, чем другим мешают…

Знал бы он, о чем девушки в это время разговаривают!..

Глава 22

Своевременная помощь

Оторваться от погони удалось на километр. Чаще всего преследователей не было видно: тракт петлял между холмами. И, если бы у Медиальтов оставалась хоть четверть магических сил в запасе, они бы поставили в прорыве окончательную и победную точку. Только вот сил Эль-Митоланов ни у них, ни у остальных сентегов не осталось и капли. Все было выплеснуто у постоялого двора. Тракт вновь стал прямым, и стало видно, что пресследователи постепенно сокращают дистанцию. Врагов было много. Похоже, они способом просачивания малых групп скопили здесь, вблизи столицы, целую армию.

Поглядывавший в заднее оконце Ветеран досадовал на самого себя:

– Ну зачем я настаивал на поездке?! Вот пустая голова! Нет, чтобы преспокойно переждать еще денек в поместье!

Его ученик попытался успокоить старца:

– Еще неизвестно, в какую сторону это войско верноприличников собиралось тронуться. Вдруг как раз в сторону поместья?

– Эх! Все равно не оторвемся!

– А до столицы еще далеко? – поинтересовался Кремон. – Там ведь наверняка стоит заслон, верный императору.

– Наверняка стоит. Только вот нам еще мчаться туда целый час в таком же темпе. А нас догонят уже минут через пятнадцать…

Один из воинов, сидевший с ними в карете, предложил:

– Надо встречать мятежников группами и давать бой. Три боя, каждый их задержит на десять минут!

По этому вопросу оба Медиальта оказались единодушны:

– Максимум задержки – по минуте на группу.

– Их слишком много, просто объедут по сторонам.

Но воин настаивал:

– Значит, используем сразу три повозки. Перегородим тракт и нападем все сразу!

– Те же самые три минуты, – констатировал Ветеран. – Пока два рукава хлынут по обочинам и по полю. Боюсь, что даже три удара разрушителя нас бы не спасло…

А преследователи все приближались…

– У нас достаточно арбалетов, да и болтов чуть ли не четыре сотни, – напомнил Невменяемый. – Каждый упавший неожиданно всадник задержит преследователей дольше, чем выехавший навстречу десяток на похасах.

– Стратегически это верно, – согласился Медиальт, еще раз выглядывая в окошко. – Скоро дистанция сократится до трехсот метров, и можно стрелять. Если даже каждый пятый выстрел достигнет цели – это будет невероятное подспорье для нашего отряда. Все зависит от того, какие у них обереги и как будем на подобной скорости стрелять мы… Я в этом деле не силен, мой ученик – тем более. А вы?

Сопровождавшие их воины заявили, что стреляют нормально, хотя лучше владеют колюще-режущим оружием. У Ягуши никто и спрашивать не стал, зато Кремон, снимая с себя иллюзию женщины, не преминул похвастаться:

– А я частенько с арбалетом повозиться любил. В турнирах не участвовал, врать не стану, но учителя меня хвалили, ставили в пример остальным. Так что давайте приступим!..

Он пересадил пассажиров иначе, встал ногами на среднее сиденье и несколькими лихими ударами меча прорубил отверстие в крыше кареты. Высунулся по пояс и в возбуждении предстоящей стрельбы рассмеялся:

– Шикарная дорога! Хвала ее строителям! Можно стрелять, словно стоишь на полигоне! Ха-ха! Эй! – это он крикнул скачущему рядом всаднику. – Запрыгивай в карету, нам не хватает заряжающих! – А потом скомандовал вниз: – Давайте арбалеты!

Тотчас заработал конвейер, в котором все пять сентегов задвигались, словно единый механизм. Ветеран Шуин-Шан подавал подготовленное оружие прямо в руку Кремону, другой брал использованное и клал его на колени конклатерре. А та из-за своего ранения больше ничем не могла помочь, как подавая разряженный арбалет тому из сентегов, кто освобождался раньше. Хооз-Дер и три воина с перенапряжением всех своих сил производили зарядку.

Ну а энормианин открыл стрельбу. Начал он это делать с расстояния в триста пятьдесят метров, точно и уверенно. Стрелял только по похасам, понимая, что с падением более крупного тела преграда на тракте становится существенней, чем с падением одного только всадника. К тому же животные не имели такой сильной амулетной защиты. Их обереги могли оградить от одного, максимум двух болтов, а потом животное падало. Мало того, арбалетчик стрелял с особой тщательностью не в общую массу неприятеля, а только конкретно по одной цели. Выстрел – порой никакого результата, второй выстрел следует обязательно туда же. И если опять нет результата, то уж третий болт точно приводил к падению и животного, и всадника. Порой из-за этого и еще кто-то падал, просто наткнувшись на неожиданное препятствие.

И стрелял гость с севера настолько быстро, что напряженно работающий Ветеран, не имеющий возможности даже мельком взглянуть в окошко, не выдержал через пять минут и спросил:

– Ты хоть раз попал?!

– Веду… подсчет… – раздался прерывистый ответ человека. – Ну и смотрю… за расстоянием… Оно сократилось… до двухсот пятидесяти метров…

– А подсчет?! Сколько раз попал?! Сотня болтов уже ушла! Четверть всего нашего запаса!

– Тридцать один! – воскликнул стрелок. – Еще два выстрела и – тридцать два!..

– О-о-о! – довольно заревел старец голосом валеля. – То-то я думаю, почему так медленно сокращается расстояние! Вали их, парень, вали!

На дистанции в двести метров приотстала мчащаяся первой повозка, и из нее тоже стали стрелять. Потом – еще два стрелка открыли огонь. Пусть и не настолько скорострельный и не настолько эффективный, но и он внес лепту в общее дело. Поэтому вместо спланированной четверти часа враг приближался на дистанцию в пятьдесят метров почти полчаса. Что уже считалось для убегающей стороны невероятным подвигом. В том числе подвигом и для противника: ведь попробуй мчаться, не снижая скорости, если все передовые ряды уже давно свергнуты на плиты тракта и, скорей всего, растоптаны рядами последующих всадников.

Видимо, нешуточная злоба и чувство мести двигали погоней, осатаневшей от крови, скорби по павшим товарищам и вида ускользающей жертвы. Вот поэтому расстояние все-таки сокращалось.

– Еще десяток метров, и они начнут нас жечь огнем! – воскликнул с досадой Кремон. – Если наши похасы получат ожоги, то упадут, и карета перевернется. Не лучше ли остановиться и принять последний бой?

– Еще полсотни болтов… – прохрипел Ветеран. – Успеешь!..

И тут закричали «порушники», сидевшие на козлах:

– Армия!

– Вроде как императора!

– А если нет?.. Не разобрать точно…

– Наши! Точно наши! Вон полк личной охраны и знамя императора на склоне холма! Ура-а-а!

Невменяемый оглянулся только мельком, так и продолжая стрелять без остановки. Хотя было на что посмотреть на картине, открывшейся после плавного поворота из-за холма. По обеим сторонам тракта стояли всадники в три ряда, готовые двинуться в атаку, поперек дороги, оставив место для проезда, стояла в четыре ряда группа пеших арбалетчиков количеством более полусотни, они готовились к залпу. Но даже когда карета проехала мимо арбалетчиков, Кремон продолжал стрелять. Увлекся…

Еще две сотни стрелков стояли наготове на холме, который закрывал видимость противнику с тракта. Не вызывало сомнения, что колдуны армии заранее высмотрели отеленными сознаниями, что творится на тракте, и войска успели развернуться для заслона и контратаки.

Когда мятежники увидели, кто им противостоит, и стали в ужасе делать попытки остановиться, рой болтов выкосил их первые шеренги, словно коса мягкую зеленую траву. А следом прилетели огненные шары от всадников, каждый примерно в треть силы Эль-Митолана. А потом еще и сами всадники пошли на добивание разгоряченного погоней, но изрядно выдохшегося противника.

И уже через четверть часа от грозной и многочисленной армии бунтовщиков остались только горы окровавленных трупов, около сотни тяжелораненых вояк да с полсотни пленных.

На том закончилось основное военное противостояние сил мятежников и войск, верных императору. Дальнейшие мелкие стычки уже не вошли в хроники.

Глава 23

Аудиенция

Отряд во время прорыва и дальнейшей скачки не понес потерь в основном благодаря Кремону. Оказывается, один из трех «порушников», сидевших на козлах, собирался перебраться в карету. Ему вначале показалось, что не управятся с зарядкой. Потом он хотел крикнуть, чтобы и ему время от времени подавали арбалет. Но, когда присмотрелся, как быстро и метко стреляет человек, замолк, вцепившись в крышу кареты, и машинально принялся подсчитывать урон в рядах врагов.

И после боя с восторгом заявил:

– Он завалил сто двадцать два всадника! Я считал!

– Так ведь и другие стреляли, – поспешил напомнить Кремон.

– Я видел, что считаю! – «Порушник» защелкал клювом и расставил крылья, как бы желая обнять своего спасителя. – Так что, если бы не твоя стрельба, нас бы затоптали еще где-то там, далеко от этого места.

– Потом будем благодарить друг друга! – вмешался полковник. – Все молодцы! А сейчас немедленно проверить похасов, поводить их и накрыть попонами! Быстрей, не то слягут! И так загнали бедненьких!..

Животные и в самом деле заслужили самой высшей оценки за свою выносливость. И воины отряда принялись ухаживать за похасами. А Медиальты потребовали у первых же встречных воинов передать им магические силы. А так как никакого дальнейшего сражения не предвиделось, то Эль-Митоланы безропотно выполнили требования высших врачей империи. Да и попробовали бы они это не сделать в присутствии младшего принца.

Луал-Лайта и позвали первым в шатер императора. За ним по собственной инициативе последовал Круке-Кре. Главному целителю империи позволялось входить к его величеству в любое время без стука или доклада. Правда, он что-то успел перед уходом шепнуть на ухо Ветерану. И тот сразу же потянул Невменяемого в карету со словами:

– Краткая проверка твоего здоровья не повредит! – И уже внутри, не обращая внимания на сидевшую там Ягушу, спешно стал инструктировать: – Учти, вокруг императора не враги, а его самые приближенные сторонники. Они ему верны до могилы, но, прикрываясь своей верностью, ведут себя порой… несносно, скажем так, и не всегда разумно. Они все жутко на меня злы, поэтому могут не внимать моим словам и доводам. Да, скорей всего, меня туда и не пустят, как отлученного от двора и императорской милости. А подготовить их окольными путями я не успел, как видишь… Мало того, они из чувства недовольства или неприятия людей (есть и такие!) будут стараться тебе во всем противоречить и выискивать ложь в каждом слове. Не вдавайся с ними в полемику, не сердись на них, не груби и не показывай своего презрения к самым глупым, наглым и самонадеянным…

– Что за напасть?! – не выдержал энормианин. – Тебя послушать, так вашего императора окружают соратники, которые хуже, чем явные мятежники! Как он их терпит?

– Ведь предупреждал: держи себя в руках! Покажи наивысшую дипломатию, на которую только способен!

– Но вряд ли придворные сопровождают своего императора в походе…

– Наивный! Они готовы погибнуть рядом с ним и этим гордятся!

– Все равно, я бы оставил самых ненужных «помощников» хотя бы в дальних тылах армии. И не лучше ли было бы поговорить мне с ним наедине? Или в присутствии самых умных, наиболее достойных и, естественно, Медиальтов?

– Тоже нельзя. Скорей всего, первая аудиенция будет проведена в присутствии всех придворных. Иначе будет оказано явное недоверие всем сторонникам, родственникам, представителям высшей знати и самым прославленным военачальникам.

– Шейтар разорви эту дипломатию! – воскликнул Невменяемый. – Почему надо юлить и лебезить там, где надо говорить правду?

– Правда нравится не всем. Надо говорить очень мягко, иносказательно. Удивить их, поразить.

– И чем я их удивлю? Хотя с этим как раз проблем нет, вы тут в изоляции и многого не знаете… А вот насколько я могу варьировать своими полномочиями как представитель Энормии?

– Да как угодно, так и варьируй. Главное, чтобы получалось красиво, напыщенно и… с должным почтением одновременно. Для начала – веди себя как полномочный представитель всего большого мира. А уж потом наверняка император пригласит тебя для беседы в более узком кругу…

Тут в дверь кареты требовательно застучали, и кто-то потребовал:

– Господин посол, вы удостоены краткой аудиенции с его императорским величеством. Поторопитесь! Нам приказано вас сопроводить!

– Ох! Ну и вид у меня! – запоздало рассмотрел свои пыльные одежды новоявленный посол. – Как бы мне…

В этом ему помог полный сил Медиальт. И тело стало чистым, и одежда словно из стирки и после глаженья. Благо, что нигде не было дыр и заплат.

И вот тут, вместо того, чтобы просто выйти из кареты, Кремон, скривившись, ткнул пальцем на платье Ягуши:

– Откуда столько грязи?

– Так это… – растерялась та, – от арбалетов…

– Отчистишь, тэш? – Кремон взглянул на старца, и тот со вздохом приступил к очередному магическому действу. – И чуть румянца ей на щеках прибавь, пожалуйста… А то слишком бледная… Ребра болят? А как рука? – Получив на оба вопроса непонятное пожатие женских плечиков, резко выдохнул и скомандовал: – Ну, тогда топаем на аудиенцию!

Выскочил из кареты первым и подал руку даме.

– Я что-то не поняла… В каком качестве я буду тебя сопровождать?

Они пристроились между двух пар особо ярко разодетых воинов и не спеша двинулись к видневшемуся вдали раззолоченному шатру.

– Как в каком? – понизив голос, сказал Кремон. – В качестве моей супруги. Наверняка ведь понимаешь, насколько солидней смотрится посол, когда прибывает на подобные встречи со своей дражайшей половиной. Не то что какой-нибудь холостяк. Так что веди себя достойно, держи все время улыбку на лице, а спинку прямо. Плечи расправь, подбородок выше. О! Совсем хорошо!

Улыбку девушка удерживала, а вот губы у нее подрагивали.

– Я боюсь! – шепнула она. Но, как оказалось, опасается она совсем не предстоящей аудиенции. – Ты меня опять обманываешь?

– А я не боюсь. Я радуюсь, что у меня самая красивая жена в мире Тройной Радуги. Хотя… – он притворно тяжко вздохнул. – Тоже страшно…

– Почему? – сразу забеспокоилась она.

– А вдруг я твою симпатию ко мне ошибочно принял за высокие чувства? Вдруг ты со мной целовалась только под воздействием прочитанных любовных историй о Галиремах? Вдруг я тебе вообще не нравлюсь? Ведь об этом нам даже поговорить было некогда. В своих-то чувствах я уверен, а вот в твоих…

Девушка долго молчала и только уже перед самым шатром улыбнулась спокойно и радостно:

– Ладно, не сомневайся. Будет у тебя жена любящая, добрая и…

Она сделала паузу, в которую Невменяемый вставил утвердительным тоном:

– …и послушная!

– Хм! Неужели ты забыл, что я воспитана как конклатерра? Значит, понимаешь, что я очень самостоятельная и весьма независимая в суждениях. Так что…

– Ладно, ладно, – оборвал он ее. – Мне важней всего, что «любящая». С остальным разберемся… Улыбайся!

Полог раздвинули, открывая вход в огромный шатер правителя сентегов. Это оказался даже не шатер, а огороженное стенками пространство с идущим кольцом навесом, так что почти все оно было освещено лучами Занваля. Там толпились придворные и около полусотни генералов, всюду стояли гвардейцы. По центру и под стенками слуги в бешеном темпе сервировали столы, и все они были сентегами.

Такой толпы Кремон даже после предупреждения Ветерана Шуин-Шана никак не ожидал увидеть. Можно возить с собой придворных, можно баловать знать близостью к трону, но чтобы до такой степени?! До такого абсурда?!

«Наверняка у них от безделья сознание деградирует, – подумал он. – Их срочно надо расселять по всему миру, пусть лечат иных разумных! Пусть спасают детей от неизлечимых болезней! Пусть чувствуют себя востребованными и самыми нужными на планете!»

Все сентеги уставились на вошедшую пару. Причем взгляды были самые разные, от неласковых до добрых, дружественных и восторженных. Кремон увидел довольного младшего принца, а чуть поодаль от него – главного имперского целителя. Причем Круке-Кре жестом показал, что все нормально. Скорей всего тут уже успели рассказать о личной заслуге человека в деле спасения как самого Луал-Лайта, так и всего отряда. Подобные плюсы всегда благоприятно действуют при первом знакомстве.

Толпа у дальней стены раздалась, открывая вид на не особо примечательный, наверняка походный, не слишком высоко стоящий трон. А на нем восседал сентег, тоже не слишком-то выделяющийся из окружающих его придворных.

И воцарилась тишина.

Кремон Невменяемый понял, что все ждут первого слова именно от него. Несколько не по протоколу, если припомнить подобные встречи на высшем уровне в других местах. Но раз уж тут так принято…

– Ваше императорское величество! Разрешите приветствовать вас от имени его величества короля Энормии Рихарда Огромного, ее величества королевы Спегото Дарины Второй, его величества…

Перечислял Кремон долго, с надлежащей торжественностью. Упомянул всех, кого только вспомнил. Даже дунитов, проживающих на Марге, не забыл. Даже друунлаутов, солнритов и разумных моллюсков. А потом сразу перешел к катастрофе, грозящей миру Тройной Радуги. Мысленно радуясь, что никто ему не мешает и не перебивает.

Но тут откуда-то из-за трона, поверх голов стоящих стеной телохранителей, вынесся громадный огненный шар, пущенный с максимальной колдовской силой. И шар этот летел прямо в застывшего чрезвычайного посла из большого мира.

Глава 24

И глубина открытий странных…

Мальвика и Сулфи, соединив свои ну очень разрозненные и несистематические знания, выдумали нечто потрясающее. Если бы об этом узнал кто-то из старших, он бы точно «потрясся» от эмоций настолько, что молодых девушек силком бы спровадили как можно дальше от Перевала. И никто не посмотрел бы, кто истинный хозяин Клина. По крайней мере, если бы и не удалось спровадить строптивую маркизу куда подальше, то уж точно бы с нее и ее подруги больше глаз не спускали.

А так девушки воспользовались всеобщей занятостью, собственной наглостью, вседозволенностью да возможностью контроля за поступающим на Перевал грузопотоком. И стали действовать.

Причем им самим идея казалась весьма перспективной, если не сказать, эпохальной. И они с восторгом представляли себе, что случится, когда они вдвоем добьются успеха раньше, чем три многочисленные группы прославленных и авторитетных в магии специалистов. Другой вопрос, что сами они, не обладая еще силами Эль-Митоланов, нуждались в помощи тех, кто ими обладает.

Ну, с этим вопрос решился быстро. К тому переломному моменту на подступах к Перевалу стал расти временный лагерь тех, кто спешил подтягиваться на «огонь костра», не будучи здесь ни ожидаем, ни привечаем. То есть те, кого не звали. И таких оказалось более чем много. Аферисты всех мастей, перекупщики, авантюристы, просто любопытствующие и даже женщины легкого поведения. Значительная часть прибывала из Катранго, но еще больше сюда спешило людей из соседних княжеств. Нарастал поток из Менсалонии, Морского королевства, с Северного материка. Все они устраивались во временном лагере, возникшем спонтанно на неиспользуемых под пастбище землях, которому сразу кто-то дал меткое имя Авантюрный.

Кое-кому из этой огромной толпы везло. Имея рекомендации или будучи лично знакомыми с работающими на выкупленных участках Перевала коллегами, они тоже получали определенные задания и добивались права входа и выхода. Всем остальным допуск категорически запрещался. И двойной кордон из магических структур и тщательно присматривавших за этим делом боларов не оставлял желающим преодолеть эту своеобразную границу никаких шансов. Им оставалось только выступать в роли доноров колдовской силы, за которой частенько наведывались работавшие на Перевале колдуны. А ведь прикоснуться к творящейся истории хотелось всем невероятно. Только, увы…

Вот пару молодых колдунов, не так давно прошедших обряд Воспламенения Крови, две ушлые девушки и отыскали в одном из простеньких шалашей. Именно в таких помощниках они и нуждались: доверчивых, наивных, свято выполняющих данное слово и мечтающих удивить мир своими подвигами. Родом ребята были из Менсалонии, являлись кузенами, почти ничего толком не умели, Садовниками не стали, зато могли похвастаться наличием у каждого внушительного мешка волшебных фруктов. Причем были неприятно удивлены низкой ценой своего товара на здешнем рынке и подозревали, что вскоре они останутся без средств к достойному существованию. Поэтому предложение поработать, да еще и непосредственно на Перевале, было встречено ими чуть ли не с радостным повизгиванием. Как следствие, они не возражали против требования строго хранить тайну и без колебаний дали клятву полного повиновения.

Парни, которых звали Ян и Колди, отличались резко лишь цветом волос: один был рыжим, другой – чернявым. И вначале не слишком-то присматривались к красоте своих нанимательниц. Но, уже оказавшись в недавно построенном доме и обживаясь в выделенной им комнатке, они завели разговор на эту тему.

– А они обе красивые, – констатировал Ян. – Может, приударим?

– Вряд ли они по этим делам… – засомневался чернявый Колди. – Слишком уж они строгие и наукой замученные. Им не до флирта. Недаром они так на сохранении тайны настаивали.

– Ну, ты как хочешь, а я за Мальвикой точно постараюсь поухаживать. По крайней мере, парочку комплиментов скажу, язык не отвалится.

– Чего это ты блондинку выбрал? – тут же возмутился его кузен. – А вдруг я ее первый выбрал? Тем более что тебе всегда темненькие нравились…

– Надо стремиться к разнообразию! Так что смотри, брат, и радуйся за меня.

Когда нанимательницы повели их в комнату, напоминавшую плотно заставленный склад, Ян приступил к реализации своей задумки.

– Как шикарно на тебе смотрится этот костюмчик! – сказал он маркизе. – Идеально подчеркивает замечательную фигурку.

Тотчас ему странно поплохело, к горлу подкатила тошнота, и все фривольные мысли исчезли из головы. Еще и глаза Мальвики его неприятно поразили. А уж брошенные с угрозой слова окончательно поставили точку на любом флирте и отбили охоту к самым невинным комплиментам:

– Еще хоть одно слово, которое не касается работы, и ты вылетаешь с Перевала со скоростью молнии! Все понятно?

Ничего униженному колдуну не оставалось, как несколько раз кивнуть. Маркизу это удовлетворило, и она стала вводить нанятых колдунов в суть предстоящего дела:

– Ваша главная задача: с помощью магических сил максимально зарядить нужные обереги, определенные предметы и артефакты. Дальше мы доставим к выбранному червю необходимое оборудование и приступим к экспериментам.

Что такое сталпень, парни уже знали. Расспросили об этом еще в первые часы прибытия в лагерь Авантюрный. Так что исходящую от монстра опасность осознавали. Что и отметил Колди:

– При всей полезности и безобидности сталпня действовать возле него следует очень осторожно…

Чернявого колдуна осадила Сулфи:

– Если ты такой трус, что каждый раз собираешься прятаться за нашими спинами, еще не поздно покинуть Перевал. Мы отыщем других помощников!

– Да это я просто так говорю, к сведению… – несколько растерялся парень.

– Если бы нам нужны были советчики, мы бы отыскали и таких! А нам нужны исполнители! Ты понял меня? Не ловеласы и не умники, мнящие, что они много знают, а безмолвные, умеющие молчать как рыбы, бесхитростные, исполнительные работники!

Вот с того самого момента два кузена упрятали свое самолюбие, гордость и самомнение на задворки сознания и стали идеально послушными мальчиками-колдунами на побегушках. И работали они с тех пор чуть ли не круглые сутки. А когда у них кончались магические силы, то они наведывались в Авантюрный и там, за выданные им маркизой средства, получали от безработных Эль-Митоланов полную порцию колдовской мощи. Порой они проделывали такие вливания два, а то и три раза в день. Так что менее везучие коллеги им откровенно завидовали, что хоть как-то компенсировало вынужденное раболепство братьев перед молодыми нанимательницами.

Они не понимали, в чем суть экспериментов, как ни пытались сообразить, к чему ведутся те или иные подготовительные работы. И только на третий день, когда созрела уверенность в их благонадежности, маркиза Баризо решилась на откровенность:

– Есть три направления, каждое из которых может вот-вот принести удачу в переходе человека за барьер. Или, как теперь стало модно выражаться, за линию Шанны. Первое – подземный тоннель. Второе – дождаться возле приманки сталпня с той стороны. И третье – перелететь магические аномалии на винтолете. И вся беда в том, что наилучшие умы уже определились, и каждый старается помочь только своей команде. В основном… Им даже не с руки как-то сдаваться и неожиданно менять свои цели и планы. Но ведь мысль на месте не стоит, все время рождаются новые идеи. И вот несколько авторитетных ученых решили попробовать совместить все три направления работ. И придумали гениальный способ перебраться на Юг. И даже все детали разработали… Но так как сами они ронять свой авторитет не хотят, то доверили это важное открытие нам, независимым исследовательницам. Еще и продолжая при этом опекать и давать дельные советы…

Было не похоже, что Мальвика лжет, и оба начинающих колдуна успокоились. Раз тут замешаны монстры науки, то идея просто обречена на успех. Остается только старательно выполнять распоряжения этих занимающих очень высокое положение девушек. А в том, что титулованные красавицы тут одни из самых влиятельных лиц, сомневаться не приходилось. Достаточно было просто подсмотреть, с кем они общаются: только с лидерами и руководителями научных групп.

Эта идея Яну и Колди понравилась. Действительно, если кремонит так прочен, легок, транспортабелен и быстро монтируется – то его следует использовать и в иных местах. Раз заряженные артефакты так воздействуют на «доброго червя» – то необязательно воздействовать ими непосредственно возле Шанны. И раз глубоко внизу вполне мягкий, пусть и сбитый за века торф – то путешествующие там сталпни вполне могут пронести у себя внутри не только магические предметы, но и живые существа.

Почему торф? Да потому что девушки когда-то его увидели у себя под ногами, стоя на вершине кургана. Если раньше шла каменистая порода, то на километровой глубине пошел именно он. Видимо, здесь когда-то было гигантское озеро, а потом оно провалилось во время землетрясения. И факт его наличия, да прямо под Клином, да по направлению на юг, грех было не использовать.

Как заставить сталпня двигаться в нужном направлении? Да и вообще подчиняться разумным созданиям? Самые сложные вопросы при осуществлении данной идеи. Но в последние дни информация с точек исследования червей шла в административный центр Клина таким потоком, что только и следовало сесть да спокойно в ней разобраться. Полная глупость – самим метаться по недрам – была девушками отвергнута сразу. Они обучались предстоящим действиям на расстоянии, запасались чем надо и готовились к работе. Тем более что за последние несколько дней ученым удалось проследить за теми сталпнями, которые не линяли, а просто совершали миграцию. Наблюдения страшно затруднялись тем, что данные особи не оставляли после себя тоннелей. Они проползали сквозь толщу пород, вытягиваясь чуть ли не струнку толщиной в корабельный канат. Причем эту струнку не могли ни перерубить, ни прожечь, ни расплавить.

Ну и самая легкая часть задумки – это концентрация нужных деталей и частей из кремонита. К определенному сроку Перевал оказался переполненным заказанными трубами, секциями, баками и разнообразным крепежом из этого материала, предназначенными для винтолетов и новостроек. Ну а маркиза Баризо имела полный доступ как непосредственно к заказам, так и на склады получаемой продукции. Так что со своей подругой могла беспрепятственно изымать с других направлений любую деталь.

Все эти детали спаивались с древними артефактами и насыщались под завязку магическими структурами. Идея была такова: в мягком грунте управляемый сталпень будет продвигаться, не утончаясь до диаметра корабельного каната, а пытаясь сохранить в себе магически усиленную, увешанную артефактами капсулу.

Ученые второго направления уже начали делать первые шаги к подобному открытию. Мигрирующие черви никогда не приближались к тайникам с сокровищами, оставшимися от Древних. Они их обходили далеко стороной. Но, когда впервые в истории на пути сталпня оказался колдун с артефактом, была зарегистрирована остановка червя на три минуты. Потом чудо-монстр за две минуты утолстился до нормальных размеров, при которых впадал в спячку, постоял так еще пять минут и резво двинулся в обратную сторону. Тоннель за собой не оставлял, почва рушилась. Но проследить за ним кое-как удалось. Он поменял «голову» на «хвост», но все равно устремился в прежнем направлении. Обогнул нежданное магическое препятствие и дальше двинулся по своим, никому не понятным делам.

Ученые еще не могли понять самого главного, того, что ушлые девушки чисто случайно предположили уже давно.

– Подтверждается! – радовалась Мальвика, прыгая на одной ножке вокруг массивного стола в своем кабинете. – Сталпнем можно управлять!

Сидящая над бумагами Сулфи старалась сдерживать свои эмоции:

– Но это только часть дела. Многократно сложнее найти очередного сталпня, а потом и приручить его… И время! У нас будет ничтожно мало времени на то, чтобы разместиться у него внутри.

– Ну да, тут нам придется побегать. Для этого как раз и пригодятся наши помощнички больше всего… Кстати, почему их так долго нет?

– Зря ты так, они только четверть часа как отправились в Авантюрный за новыми силами. Летать-то они не умеют.

– А жаль… Ладно! Начинаем перенос конструкций в подземелья!

– Но мы же собирались взять себе еще десяток помощников.

– Рано! Они только привлекут к нам ненужное внимание, после чего старые задаваки, такие как мой дед или асдижон Бриг Лазан, нам испортят весь праздник. Идею сопрут, награды себе присвоят и про наше первенство в данном направлении сразу все переврут и забудут. Нанять – не сложно. Главное, добиться первого результата.

– Нас вряд ли кто сумеет опередить, – в голосе дочери визиря слышались хвастливые нотки. – Пока они еще додумаются, пока приготовятся, мы уже будем решать вопросы мира и войны с сентегами! И первыми сможем помочь Кремону Невменяемому!

И страшно гордые собой подруги помчались переодеваться в одежду, более удобную для подземелий. Следовало поторопиться, пока им сопутствовала удача…

Глава 25

Невезение

Авот от всемирного героя удача на некоторое время отвернулась. Причем совершенно. Несмотря на отсутствие магических сил, летящий в него шар огня Невменяемый успел разглядеть и моментально классифицировать. От такого смертоносного вида магической атаки уклониться или отпрыгнуть в сторону не удалось бы и при самой необычной ловкости. Но ведь Кремону приходилось и не такие удары принимать своим многострадальным телом, поэтому он не так испугался, как попытался предохранить собственное лицо. Уж больно оно после такого заземления становилось красным и неприятным на вид.

Выставленная вперед правая рука поспособствовала тому, чтобы шар огня впитался в нее, не касаясь головы, а уже потом по ногам ушел в землю. Мало того, герой еще и сильно рассчитывал на то, что его обереги и артефакты значительно смягчат неприятные ощущения, примут на себя часть магической силы и безболезненно развеют ее в окружающем пространстве. Ведь даже такой максимальный удар они обязаны были предотвратить.

Увы! Не предотвратили! Вообще шара огня словно не заметили. Зато руке досталось так, будто в нее вместо крови залили раскаленную магму. Потом поток невыносимой боли ударил по всему телу, и Кремон Невменяемый потерял сознание.

Приходил в себя долго. Жутко болела голова, но хуже всего, что совершенно не ощущалось тело.

«Похоже, шарик имел в себе еще и массу «гадкой» начинки… – родилась первая осознанная мысль, не связанная с желанием застонать. – Что-то парализующее – как минимум. Ну и, наверное, какой-то особый яд… Надеюсь, Ягуша не пострадала? Вроде не должна… И яд – суровый… Лишь бы не эликсир Бигина!.. Ах да, он же на меня не действует… По крайней мере так Ветеран утверждал… Ладно, раз голова действует, значит, и чувствительность вернется… Не пора ли мне открыть глаза? А то и уши парализованы: ничего не слышу! Ха! Черный юмор: раз ничего не слышите и не видите – значит, вас похоронили!..»

Веки вначале поддаваться не хотели, лишний раз свидетельствуя о правильности поставленного самому себе диагноза. Хотя некие волны магического исцеления стали ощущаться. В первую очередь лицом. Словно свежий, приятный ветерок повеял…

«Тут рядом такие Медиальты! – с оптимизмом подумал он. – Мертвого воскресят! Раз сразу не умер, то уже через полчаса бегать буду! Жалко, что покушавшегося на меня уже другие поймали… Ну, ничего, мне бы только встать! Я ему устрою… – И тут же мысли совершили поворот: – Странно, почему же этот предатель меня, а не императора хотел убить? Если решил, что я не колдун, то мог и справиться с этим делом. Но я ведь не настолько важен… Процесс пошел, я очень много успел рассказать… Да и Медиальты знают очень много… А что тогда? Ох! Если меня решили убить по сигналу его величества, то… Ну да, тогда я глаза точно уже никогда не открою… разве что на какой-нибудь дыбе. М-да… а ведь такой вариант тоже возможен… Ну! Глаза – откройтесь!..»

Мысленная команда подействовала. Сквозь щелочки удалось увидеть серый потолок. Когда глаза полностью открылись, он увидел большую светлую комнату, скромно меблированную. Свет проникал через зашторенные окна. И никого в поле зрения.

Шея не ощущалась, так что повернуть голову не получилось бы.

«Эк меня торкнуло! Хорошо хоть память опять не потерял… Даже не почувствовал, как меня в здание перенесли. Капитальное… значит, не возле места последнего сражения. В поселок привезли? Или в саму столицу доставили? Мм… не так я себе представлял свой въезд в Полюс, не так… А что же меня никто не лечит? Хотя чего я переживаю, Медиальты тоже в отдыхе нуждаются: спасли меня, да и пошли отдыхать. Хуже – если бы сейчас вокруг меня десяток тэшей метался. Тогда все признаки плачевного состояния были бы налицо… А так – только вылежаться надо, набраться сил, да… тельце свое почувствовать. Что-то оно долго «оттаивает» после паралича…»

Глаза удалось скосить так, что в поле зрения попала отделанная искусной резьбой дверь. Такие могли быть в императорском дворце. Тут дверь открылась, и в комнату вошел… Кашад!

Захотелось радостно закричать, но язык не слушался. Кашад взглянул на лежащего и что-то воскликнул, но Кремон его не услышал. Разве что возник в ушах какой-то шум.

Товарищ, видимо, что-то подобное подозревал. Он метнулся к двери, что-то крикнул наружу, потом подошел к кровати, уселся рядом на стул и, сформировав узко направленный канал звука, стал переправлять свою речь чуть ли не прямо в мозг Кремона:

– Если меня слышишь, моргни. Отлично! Ветеран так и предположил, что этой ночью ты должен прийти в сознание.

Что-то он наверняка видел в ауре Кремона и в его напряженном взгляде, но не стал уточнять, как долго Невменяемый был без сознания. Вместо этого он с оптимизмом стал рассказывать новости и заверять в том, что все нормально, выздоровление идет успешно и очень скоро они опять будут проводить спарринги, сражаясь на мечах.

– Мы с Рионой не просто сумели доставить первую повозку сказок в столицу, но сделали это чуть ли не одновременно с твоим прибытием по другому тракту, – говорил Кашад. – Мало того, мы сразу дали заказ местным типографиям, и теперь твои сказки печатаются тысячными тиражами и продаются прямо со дворов типографий. Бум! Всемирная слава! Имя Кремона Низу сейчас самое популярное не только в Полюсе и Центре, но и во всей империи. А если к этому добавить еще и твои ратные подвиги… Да я и сам купаюсь в океане твоей славы, по причине нашего близкого родства.

Он заметил, что Кремон слишком часто моргает, явно пытаясь о чем-то спросить, но не стал это выяснять, а начал успокаивать:

– Не переживай, все нормально! Недаром тобой Медиальты занимались!

«Вот это меня и пугает! – хотел герой крикнуть, но не мог. – Лучше бы меня лечил первый попавшийся тэш, и я был бы спокоен, а так слишком уж ты пытаешься меня обрадовать… Не к добру это!..»

Дальнейшие слова товарища только лишний раз убедили раненого, что радоваться рано. Воровато оглянувшись на дверь, Кашад подался к Невменяемому:

– Ты меня слышишь? Понимаешь?

Кремон дважды опустил и поднял веки.

– Мне жутко стыдно, но я не могу не признаться. Иначе меня совесть заест насмерть. Правда, я давал клятву никогда об этом даже не заикаться, но ведь мы с тобой как братья, верно?

Невменяемый еще раз опустил и поднял веки, готовясь к самому страшному.

– Так вот… С самой первой ночи, как мы с тобой стали жить в доме Сату-Лгава, Риона каждую ночь приходила ко мне, и мы с ней занимались любовью час, а то и полтора. И я подло молчал об этом. Прости меня, если можешь, за то, что не признался сразу… Уж слишком она настаивала на моем молчании…

«Да она и на моем молчании настояла! – Кремону очень хотелось расхохотаться во весь голос, но ничего, кроме как по очереди опускать и поднимать веки, он сделать не смог. – Ай да Риона! Ох, Риона!.. Эх, Рионушка!.. Вот так затейница!..»

Движения век были восприняты почти верно:

– Так ты меня прощаешь? Точно? Уф! Я счастлив! Честно, честно! Потому что собираюсь как-то узаконить, сделать более продолжительной свою связь с Рионой. Не знаем, где мы будем жить первое время, но самое главное, что у нас вскоре будет ребенок! Мне Риона вчера призналась…

Мысли в голове у Кремона понеслись вскачь:

«Ребенок?! У нас?! Или у них? Вот так новость! Кашад правильно сделал, что рассказал мне все это сейчас, когда я не могу пошевелиться. Что-то мне кажется, что я бы ему врезал в глаз!.. Хотя бы для того, чтоб морда такая счастливая не была! – Но Невменяемый тут же осадил себя: – Стоп! Чего это я? Неужели ревную? Они счастливы, вот и прекрасно… Тем более что у меня теперь есть Ягуша…»

А Кашад уже с энтузиазмом говорил о чем-то другом.

Но тут появился главный целитель империи, велел Кашаду уйти и начал колдовать над Кремоном. Глаза энормианина закрылись сами собой, и он провалился в оздоровительный сон.

После второго пробуждения головной боли уже не было, он ощущал свою голову, шею и верхнюю часть груди. Помещение было тем же самым, освещение – прежним, а на стуле сидела Ягуша и читала книгу.

– Привет! – непослушными губами прошептал Невменяемый.

Девушка вздрогнула, резко повернула голову и склонилась над ним:

– Привет! Тебе уже легче? Я так испереживалась… – на глазах у нее показались слезинки. – Ты не приходил в сознание…

И она запнулась на полуслове, видимо, припомнив инструкции Медиальтов: выздоравливающему нужны только положительные эмоции.

– Теперь уже все отлично, – сказал Кремон. – Иду на поправку. Так что давай, рассказывай все как есть… Мы ведь договорились говорить друг другу только правду… Сколько я уже так прохлаждаюсь?

Ответ его все-таки шокировал:

– Девятый день… Но Медиальты утверждают, что все страшное позади!

– У-у-у-у! Как же так?! У меня ведь иммунитет против подобного оружия! – в груди стало разгораться тепло, разлилось по всему телу. – Что это за гадость, которой меня приложили? И кто это такой шустрый оказался?

– Круке-Кре и утверждает, что, если бы не твой иммунитет, ты бы в головешку превратился…

– Нет, так не пойдет! Рассказывай мне все четко и по порядку, – потребовал раненый. – Начиная с того самого момента, как огненный шар вылетел из-за спин телохранителей императора.

Ягуша вздохнула и приступила к рассказу.

Атаковал энормианина один из самых надежных вроде бы придворных. Занимал он должность первого помощника главного целителя, являлся и сам Медиальтом, вот потому его удар и оказался не просто двойной силы, но еще и был напичкан разными смертельными составляющими. Предатель уже давно был тайным членом «Ложи верных приличий», и ему, в случае победы, заговорщики обещали пожизненную должность главного Медиальта империи. Людей этот сентег ненавидел, одно только упоминание о древних раритетах книгопечатания его бесило, и известие о том, что жизнь в большом мире развивается во всем многообразии, довело его до сумасшествия.

Предателю поручили при удобном случае уничтожить самого императора, но случай так и не представился. Поэтому опасавшийся за свою жизнь сентег собирался в ближайшее время покинуть двор и бежать. Но тут перед императором появился чрезвычайный посол. Вот у ярого верноприличника мозги и заклинило. Вот он и атаковал, исходя злобой и ненавистью, применив один из редчайших артефактов, помогающих накопить еще одну силу Эль-Митолана и использовать ее при атаке. Вот удар и получился чуть ли не двойной силы. Ну и напоследок предатель уже остатками силы попытался ударить и по самому императору. Понимал, что ему уже все равно не жить…

Но с атакой на императора отлично справились структуры защиты, обереги и личная магическая сила высшего правителя. В следующий момент телохранители блокировали отщепенца намертво.

А вот Кремону явно не повезло. Его удивительный иммунитет выручил, конечно, большая часть опасности ушла в землю, но удар все-таки оказался невероятной силы. Да и взрыв мощный: Ягушу отбросило метра на два. Правда, она успела выставить свои магические структуры защиты и совершенно не пострадала. Все остальные придворные вообще лишь испугаться успели и бросились хватать предателя. Ягуша видела, как упал Кремон, покрывшийся странной копотью, и закричала.

– Ты падал, словно окаменевший, – рассказывала она. – Так и вытянув перед собой правую руку. Кстати, именно рука, по утверждениям наших покровителей, спасла твою голову. Иначе обуглилась бы именно она…

– А что у меня с рукой? – заволновался Кремон. – Долго ее залечивать будут?

Девушка непроизвольно сглотнула, и зрачки ее нервно забегали:

– Да как тебе сказать…

– Да что там говорить! Подними мою руку, чтобы я на нее глянул!

– Ты только не расстраивайся сильно, – залепетала она. – Медиальты твердо обещают, что мечом ты вскоре будешь размахивать не хуже, чем раньше…

– Подними! – чуть не крикнул Кремон, начиная подозревать что-то очень нехорошее.

И его предчувствия подтвердились.

– Да нечего поднимать…

– Но я же чувствую пальцы! И правым боком чувствую что-то лежащее рядом в бинтах!

Вот тут уже Ягуша показала характер и перешла на строгий тон, хотя давалось это ей нелегко:

– Хватит вести себя как капризный ребенок! Ты воин и не раз смотрел опасности в глаза! Так что тебя уже ничем не напугаешь. Тем более что Медиальты уверенно заявили: рука у тебя будет как прежняя. Только и надо подождать, пока она вырастет заново и ее как следует укрепят мускулами, делая копии с твоей левой руки. Твои ощущения пальцев – просто воспоминания. А рядом с тобой лежит желоб с питательным раствором, в котором рука вырастает в несколько раз быстрей. Сроки уже определены, рост идет идеально. Так что уже через восемь дней ты сможешь начать легкие разминки. – Она сделала паузу и перевела дух. – Все? Испуг прошел?

Кремон невольно улыбнулся:

– Да я и не испугался… Просто неприятно… А что с моими силами Эль-Митолана? Почему я их не чувствую? Вроде бы уже пора, если столько дней прошло.

– Ничего страшного. По утверждениям наших покровителей, во время сжигания твоей руки случилась полная остановка твоих восстановительных процессов. Но как только ты станешь ходить, они запустятся вновь, и вскорости ты опять обретешь свои колдовские умения. Радуешься? Или опять грустишь?

– Скорей – грущу… Да и неприятно, что мечом пока пользоваться не могу. Ну и обидно, чего скрывать: любимая женщина рядом, а я ее даже обнять не в состоянии.

– Ничего, – Ягуша тоже заулыбалась и стала склоняться к его лицу. – Зато я могу… И не только обнять…

Хотя поцелуй получился не слишком длинный и несколько целомудренный, но мужчина не преминул сразу потребовать:

– Еще! – а заметив нерешительность на лице девушки, авторитетно заявил: – Самое лучшее лекарство – твои поцелуи! Если будешь меня целовать хотя бы раз в… минуту, то выздоровление наступит в два раза быстрей. Ну! Давай, давай! Разве тебе об этом Медиальты не сказали?

Она рассмеялась и заявила:

– Нет! Тебе прописаны определенные процедуры каждый час. А также частые магические воздействия. И настоятельное требование: ни в коем случае тебя не беспокоить и не шевелить. А во время поцелуя ты попытался приподняться, я заметила!.. Поэтому поцелуй от меня будешь получать только за хорошее поведение. Один раз в…

Она задумалась, кокетливо прикрыв глаза, и их уединение прервали.

– Ну как там наш спаситель? – с порога спросил принц Луал-Лайт. – Уже в полном сознании? Наконец-то!

Следом за ним вошли Хооз-Дер, Кашад и Риона. Напарник просто коснулся в знак приветствия левого плеча Кремона, тогда как боевая подруга чмокнула прямо в губы и сказала:

– Как хорошо, что все хорошо кончается! Но ты не представляешь, как мы за тебя переволновались! – при этом она продолжала нависать над ним, заботливо поправляя волосы Кремону и говоря ему в ухо, словно тот глухой. – Если бы такой удар ты получил у нас в княжестве, то мог и не выжить, а здесь…

Ее начали отталкивать одновременно двое.

– Осторожно! – ревниво зашипела Ягуша. – Еще свалишься на него!

– Дай-ка мне дорогу! – потребовал Медиальт. – Надо провести очередной сеанс лечения. Еще успеете наговориться.

– Но у меня столько новостей! – Нисколько не смутившись, Риона обошла кровать с другой стороны и протиснулась между изголовьем и комодом. – Пока ты его лечишь, я буду рассказывать…

– Нет! Он и так слишком взволнован! – безапелляционно заявил Хооз-Дер. После чего многозначительно покосился на раскрасневшуюся Ягушу: – Ведь предупреждали же: говорить только на нейтральные темы.

– Если бы он молчал, я бы так и делала! – парировала девушка. – Но так как он задавал конкретные вопросы, то мне пришлось рассказать все. Зато он теперь знает, что ему больше ничего не грозит, рука вскоре вырастет, он станет здоровым и опять сможет меня обнимать, как и прежде.

Последние слова были сказаны для Рионы. И в них слышалась скрытая угроза: «Если ты еще раз будешь целоваться с моим любимым, то я тебя в собственном соку прожарю!»

А Медиальт уже усиленно работал, во избежание всяких помех погрузив пациента в оздоровительный сон:

– Спи! Быстрей сил наберешься и на ноги встанешь…

Глава 26

Эпоха перемен

Империя сентегов в течение одной недели забурлила так, что недавние военные действия против мятежников показались детскими шалостями. Нет, на этот раз до гражданской войны не дошло, хотя в некоторых местах и не обошлось без кровавых столкновений, а то и солидных сражений между противостоящими группировками. Причем не всегда это было противостояние верноприличников и сторонников императора. Порой, отстаивая свои идеалы, принципы и незыблемые жизненные традиции, за оружие хватались самые неожиданные группировки, самые спокойные с виду граждане, самые лояльные по духу дворяне и титулованные личности. Ну и не обошлось местами без насилия, как по отношению к рабам, так и с их стороны. Одни не хотели окончания рабства, а другие рвались отомстить и верили, что помощь придет если не сегодня, то завтра уж точно.

Так что жертв на просторах изолированного государства сентегов хватало. Но в целом обошлось все более мирно, чем предполагалось в самых оптимистических прогнозах аналитиков. Большинство негативной энергии и выплескивавшихся эмоций были благополучно направлены на споры, яростные диспуты лучших ораторов в огромных амфитеатрах, сбор петиций и на якобы спонтанные митинги, парады и шествия. На тех же шествиях, митингах, собраниях и просто сборищах не обошлось без мелких драк, а то и избиения особо недовольных обывателей или крикливых провокаторов. Порой доставалось и невинным слушателям, порой движение толпы приводило к затаптыванию слабых. Порой… чего только не случалось.

Но эпохальный поворот в сознании сентегов ни остановить, ни перенаправить уже было нельзя. Главное, на что теперь стали устремляться помыслы всего общества, – это на установление связи, открытие прохода, сообщения с остальным миром. Тем более что было заявлено сразу и со всей авторитетностью: остальной мир ждет тэшей с нетерпением! В тэшах нуждаются. Тэши будут востребованы всегда и везде. Ну а само значение этого слова-обращения стали разъяснять чуть ли не с первого дня: «Тэш, если воспользоваться словарем Древних, – это самый уважаемый, авторитетный врач».

Стали обнародовать архивы, в которых четко описывались прежние дружеские отношения между всеми видами разумных, и разъяснять причины, приведшие Древних к конфронтации и войне. По всей стране звучали призывы к немедленному присоединению к остальному миру.

Причем не просто присоединению, а к самому деятельному участию в спасении всего мира Тройной Радуги. О грядущей катастрофе межпланетного характера также трубили и рассказывали на каждом углу, эта тема освещалась чуть ли не в каждой статье газет и «Имперского курьера».

Но наибольшей популярности достигли печатаемые уже миллионными тиражами книжицы со сказками. Дешевые на вид, непритязательные по оформлению, с неброскими рисунками на обложке, они совершили переворот в мировоззрении подавляющей части обитателей империи. Все-таки печатное слово проникает в сознание порой гораздо глубже, чем устные воззвания. Разумное создание читает, делает паузу, когда ему удобно, в полной тишине обдумывает каждое предложение, сопоставляет его со своим мнением и постепенно делает верные выводы. И хотя на обложке каждой книжицы стояло слово «сказка», никто из читающих не воспринимал эти истории как выдумку автора. Все прекрасно знали, что данная «сказка» и в самом деле существует за барьером. Именно это прикосновение к чуду, духовное проникновение в нечто ирреальное, но в то же время существующее, имело самыми значительные последствия для перестройки сознания.

Множились попытки открыть дорогу на север, отыскать тот путь единения с большим миром, по которому пока удалось пробраться лишь единицам. К границе, а точнее, к местности возле Аллангарна, ринулись как организованные отряды специалистов, так и гораздо более многочисленные толпы народа, которые надеялись только на свою удачу, силу и сообразительность. С южной стороны барьера начались не виданные доселе преобразования и строительство.

Начали с того, что решили сделать безопасную дорогу по поверхности до самой Шанны. Все-таки здесь магические аномалии простирались не в сравнение дольше, чем с северной стороны. И сразу вот так в семи-восьми километрах от невидимой смерти возводить какие-либо здания было бессмысленно. Прокладку уникального пятидесятикилометрового тракта можно было смело приравнять к подвигу всей империи. Туда отправились лучшие строители. Туда не согнали, а именно пригласили работать несколько тысяч людей. Там на долгое время обосновались лучшие боевые Эль-Митоланы из сентегов. На том пространстве также сконцентрировалось значительное количество (до сорока!) Медиальтов. Ну и там трудились самые грамотные колдуны-артефактники, в задачу которых входило развоплотить, деструктурировать, а то и навсегда разрушить гибельные магические аномалии.

И вот при решении последнего вопроса возникли самые большие трудности. Оказалось, что некоторые участки возрождались и оставались непроходимыми с завидной регулярностью. Что только не делали, как только над ними не бились, но наступал некий момент, и вновь расчищенный кусок дороги с уже уложенными слоями щебня, песка и дренажных систем проваливался, растворялся в пелене ядовитого тумана. А потом там находили все те же лужи яда и всепроникающей кислоты и полный комплект гибельных для всего живого аномалий. Словно кто-то великий и беспощадный, издеваясь над мизерными разумными букашками, одним мановением своей магической длани все возвращал в первобытное состояние.

По этой причине тракт никак не мог получиться прямым, как планировалось. Пришлось зигзагами обходить не поддающиеся перепланировке участки, а над некоторыми даже создавать специальные сдерживающие Сферы, которые препятствовали расползанию напастей в разные стороны. А ведь для них требовалась масса постоянно расходуемой магической энергии. Но для благого дела не жалели ничего. В ход шли уникальные артефакты и редчайшие устройства, до тех пор находившиеся в имперских хранилищах и пребывавшие в частном пользовании. И стоящие на валах Сферы частенько имели свои, созвучные с именами древних родов или тех сентегов, которые пожертвовали уникальным предметом для строительства тракта.

Строительство шло полным ходом. Причем не только дороги, но и первых зданий возле самой Шанны. Для этого выбирали устойчивые участки грунта, вычищали их от всяких напастей и доставляли породу с соседних участков. Мало того, решили нарастить самый высокий холм у барьера, чтобы как можно быстрее, хотя бы издалека, увидеть ту сторону.

А вот с проходкой подземелий, а также с использованием ничего не получилось. Еще с древности было известно, что ни один сентег не может приблизиться к «доброму червю» ближе чем на пять-десять метров. Монстр сразу просыпался и атаковал, вдавливая сентегов в грунт или растирая о камни. Из чего был сделан вывод: если этих монстров кто-то создал, то сразу настроил действовать заодно с барьером. Ну а информация о возможном контакте людей со сталпнями замалчивалась. Вот потому искатели в империи попросту выискивали оставшиеся от Древних сокровища и артефакты. А людей в старые времена использовали только как носильщиков.

Попытались сделать подобные отряды искателей из людей-добровольцев и сейчас, да только среди тех оказалось ничтожно мало как Эль-Митоланов, так и опытных, умеющих действовать в подземельях специалистов. Вот первые несколько групп и погибли. После чего все силы окончательно сосредоточились на строительстве тракта, который получил имя «Сказочный». Тем более что к тому времени пришло сообщение: «На той стороне знают о прокладке к ним дороге! И там тоже возводится курган!»

Ничего лучшего для стимуляции труда и развития научной мысли и придумать было нельзя.

Глава 27

Восстановление

Как и было обещано, через восемь дней после ранения от плеча Кремона отсоединили желоб-трубу, наполненную сложным исцеляющим желе. И только тогда пострадавший увидел свою новую руку. Он ее поднял, всю мокрую, скользкую и весьма странно ощущаемую, и непроизвольно скривился: немощная, бледная и совершенно чужая. Такой рахитичной она и в раннем отрочестве не выглядела.

Зато окружающие его целители выглядели довольными донельзя.

– Шедевр! И всего лишь за восемь дней! – воскликнул главный имперский врач.

– Никто кроме нас на такое не способен! – добавил Ветеран Шуин-Шан.

– И нечего так кривиться, – взглянул на Кремона Хооз-Дер. – Можно подумать, в этом вашем Спегото конечности отрастают лучше.

Про Живую воду из Источника, которым распоряжаются женщины королевской династии Майве, гость с севера им уже рассказал, что привело к бурным дискуссиям. Сентеги никак не могли поверить, что какая-то вода может заменить их сложнейшие целительские препараты и уникальное магическое воздействие. Да и ни в одной из сохранившихся от Древних книг не было упоминания о таком чуде, находившемся на северном континенте.

Невменяемый сам не раз пользовался этой исцеляющей водицей и видел тех людей, которые обретали заново утерянные когда-то конечности. И сейчас, крутя новыми пальцами у себя перед носом, он заявил:

– Лучше! Пусть и за две недели, но там рука получается как прежняя. Хотя потом ее приходится несколько месяцев разрабатывать до прежнего боевого состояния. А эту…

– Не переживай, и эта будет как прежняя, – со старческим покашливанием утешил человека Ветеран. – За восемь дней сделаем не хуже левой, а потом за пару месяцев ты уже и сам ее до ума доведешь. Не столь важно, что пока она плохо смотрится, главное – что на месте и наросла как надо. Если бы голова сгорела, было бы хуже…

Пациент встал, походил по комнате, чтобы хоть чуточку размяться, а потом опять был уложен, но уже на живот. И Медиальты приступили к дальнейшим процедурам. И оставили на ночь в таком же положении, чем вызвали недовольство Кремона:

– Мне же будет неудобно!

– С какой стати? – спросил Круке-Кре. И тут же сам догадался: – Целоваться будет неудобно с Ягушей? Ничего страшного, проживешь немного без поцелуев!

– Если бы немного! Вон уже сколько времени мучаемся…

У Кремона были совершенно иные планы – девушка сегодня обещала быть поласковее и разрешить нечто иное, кроме поцелуев. И теперь вот такой облом!

«Вечно нам что-то или кто-то мешает! – с раздражением думал Кремон, не обращая внимания на прикосновения врачей и не прислушиваясь к их переговорам с обилием профессиональных терминов. – Прямо напасть какая-то! Хочется надеяться, что хоть завтра у нас все получится… Иначе я за себя не ручаюсь!..»

Тут к боевому другу заскочил Кашад.

– О-о! Да ты уже можешь правой рукой поднимать кубок, когда тост произносишь?! – обрадовался он с порога. Но, когда рассмотрел руку лучше, добавил: – Потому что меч тебе в правую пока лучше не давать.

– Хоть ты не издевайся! Тем более что я тебя и левой бубликом скручу. Лучше рассказывай, как прошла встреча с императором.

Правитель сентегов сюда заходил только раз, на второй день лечения. Посочувствовал, пожелал скорейшего выздоровления и пообещал немалые сюрпризы в скором будущем. Через день он пригласил в свой кабинет Риону и Кашада и в присутствии парочки самых ближайших советников и двух старших сыновей начал подробно расспрашивать о тамошней жизни.

Сегодня состоялась еще одна беседа.

– В кабинет меня позвали без Рионы, – начал рассказывать Кашад. – Потому что решено перед ней так и представлять тебя, как моего старшего брата из рода Низу. Если такая легенда определена его величеством Рихардом Огромным, то, значит, и развенчивать ее только ему или тебе. Император пожелал узнать все подробности из твоей жизни.

– Прям так и все? – удивился Невменяемый.

– Во всяком случае, те, что известны мне, – многозначительно улыбнулся товарищ, – ну и всему остальному миру. И, надо сказать, только одно перечисление твоих наград его впечатлило.

– Нашел что рассказывать…

– А почему нет? Награды заслуженные, получил ты их по праву…

– Не совсем! – возразил всемирно известный герой, косясь на притихших сентегов. – Половину мне присвоили по ошибке, на похоронах, так сказать, посмертно. А в таких случаях чем только не наградят. Так что…

– Так что позволь нам со стороны решать, что и насколько заслуженно, – перебил его Кашад. – В общем, я два часа говорил без остановки. Поведал о твоей дружбе с супругой правителя Кремниевой Орды; вспомнил, кого и как ты умудрился спасти в Менсалонии; упомянул, как ты сражался в Альтурских Горах; не забыл сказать, насколько ты дружен с султаном Онтара; поведал, как ты отыскал подземное царство вьюдорашей и поставил на трон Лилламеля. Твое легендарное сражение с Детищем Древних я описывал сугубо официальным языком статистики, но все слушали с открытыми клювами. Особый интерес вызвали рассказы о твоей дочери Пауле, проживающей в столице Царства огов, и о твоих детках в Спегото, Стефани и Сандрю. Теперь его величество уже нисколечко не сомневается, что ты можешь говорить от лица самых титулованных и знаменитых правителей большого мира. И завтра уже запланировал подобную встречу с тобой лично. Потому что я сразу признался: я не знаю даже трети того, что известно тебе.

«Ну да. Я сам о себе еще многого не знаю, – подумал Невменяемый. – И что делать: делиться с Медиальтами своими уникальными возможностями телепатического контакта с детишками или нет? Вроде как они в этом деле могут помочь мне лично, но вот не пострадают ли при этом малыши? Скорей всего, посоветуюсь, а то сам боюсь устроить очередной сеанс связи…»

А тут и Риона появилась, поздоровалась со всеми и подошла к Кашаду:

– Вот ты где! Я тебя всюду обыскалась, дорогой! – она уже везде и всюду афишировала свои близкие отношения с почти что супругом. – Ну?! Рассказывай, о чем тебя его величество расспрашивал?

Но не успел колдун из рода Низу и рта раскрыть, как главный имперский целитель строго сказал:

– Вы нам мешаете! Идите в другое помещение и там говорите о чем угодно! – и, когда парочка удалилась, сделал движение клювом, выражающее недовольство и раздражение.

Кремон не сдержал удивления:

– Тэш, чем это они так тебе не угодили?

– Да против Кашада я ничего не имею, – ответил Круке-Кре. – Хотя и он определенной наивностью меня бесит. А вот эта ваша Риона!..

– В принципе, она очень славная, – попытался защитить женщину Ветеран. – Добрая, боевая, умная, а уж в роли конклатерры ей равных нет. А в личной жизни вправе делать все, что ей нравится.

– О чем это вы? – заволновался Кремон.

Пока он никому даже в мыслях не признавался, что у него с боевой подругой имелись интимные отношения. И даже не представлял себе, что произойдет, если об этом когда-нибудь узнает Кашад. Хоть личной вины Кремона в этом не было, во всем повинна была их любвеобильная нимфа, но все-таки…

Он и предположить не мог всей глубины грядущего скандала. Тогда как Медиальты уже несколько дней все что надо высмотрели и составили свое мнение. И если Шуин-Шан со своим учеником не видели в случившемся чего-то особенного, то главный целитель империи злился и не желал скрывать своего недовольства.

Так на что на вопрос энормианина он ответил прямо, так и врезал правдой-маткой между глаз:

– О чем? Вернее, о ком! Да все об этой твоей шустрой подружке. Уж больно у нее все хитро получается: живет и спит вроде с одним, а ребенка носит от другого.

– От кого? – стал бледнеть Кремон.

– Не дергайся, лежи спокойно! Конечно же, от… тебя!

Пока ошарашенный, учащенно задышавший человек пытался придумать, что воскликнуть при таком известии, сентеги защелкали клювами. И больше всех веселился молодой Хооз-Дер:

– Да что здесь такого? Если от этого героя царицы да королевы рожают, то все остальные должны беременеть от одного его благосклонного взгляда. И это надо учитывать, что он делает подобное, даже не имея магических сил. Представляете, что случится, когда он вновь станет Эль-Митоланом? Да не то что женщины, любая сентега станет прятаться в дом, как только он появится на улице! – Его старшие коллеги вновь защелкали клювами. – Вьюдораши в свое царство тоже этого самца пускать перестанут, как и колабы с сорфитами… Ха-ха!

– Не может быть! – выдавил Кремон и приподнял левую кисть. – У меня оберег на руке! Мне его сам патриарх наших Эль-Митоланов вручил!

– Ха! Вот этот, что ли? – Ветеран ткнул пальцем в упомянутую штуковину, предназначенную спасать от незапланированного отцовства. – Так он уже давно недействующий у тебя. На него явно воздействовали каким-то иным артефактом и разрушили направляющую структуру.

– Кто?! Как?! Разве это возможно?!

– О-о, наивный ты наш, – протянул Круке-Кре. – Подобных устройств от Древних осталось более чем предостаточно. Они, правда, в книгах по-иному называются, да и выглядят порой совершенно по-разному… Но, к примеру, не надевал ли тебе кто на голову в последнее время некий артефакт в виде шлема? Или наручей? Или пояса?..

– Наручи! – в озарении воскликнул Кремон, весь задергавшись от запоздалого бешенства на женское коварство. – Сулфи! Шейтар ее… напугай! Вот …! – крепкое словечко сорвалось у него с языка.

– И кто это такая хитрая? – озвучил старец Шуин-Шан общую заинтересованность.

– Дочь визиря, а по совместительству еще и племянница Таррелона Радужного, султана Онтара…

– Ну вот! Что я и утверждал! – продолжал веселиться Хооз-Дер. – Теперь нашего героя к себе даже Моллюски перестанут подпускать. И эти… как их?.. Друунлауты и сулнриты! Ха-ха!

Невменяемый и обиделся, и рассердился:

– И не стыдно смеяться над больным и обманутым? Тоже мне, врачи называется! – Он посмотрел на Ветерана, и тон его стал несколько заискивающим: – А нельзя как-нибудь так незаметно, чтобы и Риона не догадалась, это… ну, там, зародыш удалить? Или развеять? Вы же представляете, какой скандал получится… Перед Кашадом страшно неудобно…

– А теперь ты над нами посмеяться решил? – посуровел главный целитель дальше некуда. – Мы никогда такого не сделаем без просьбы матери. И выяснениями обстоятельств мы не занимаемся. Сам поговори с Рионой. Уговоришь, и она к нам подойдет, все сделаем, нет – выкручивайся сам.

Перспектива подобных разбирательств, в которых отношения могут еще больше запутаться, вызвала у Невменяемого зубовный скрежет и тягостные постанывания. А тут еще и та явилась, которой совсем не надо было всего этого знать. Пользуясь усиленным звуком, Ягуша еще с порога услышала мычания своего любимого и ускорилась так, словно хотела разметать всех троих Медиальтов одним ударом:

– Вы что над ним издеваетесь? Ему же больно!

Главный имперский врач только фыркнул, тогда как Ветеран постарался разрядить обстановку:

– Над пациентом работать надо, мускулы наращивать, жилы ему укреплять. А это знаешь, с какими сложностями и болями связано?

– Еще бы мозги ему укрепить… – не удержался все-таки от реплики Круке-Кре, так что энормианин постарался отозваться как можно быстрей и как можно беззаботнее:

– Все в порядке! Это я сам не теми мышцами пошевелил…

– Это точно! – не удержался продолжавший веселиться Хооз-Дер. – Не теми!

Девушка кое-как втиснулась между сентегов и стала своим магическим зрением просматривать состояние мужчины. Ну и попыталась рассмотреть, что же конкретно творят наилучшие врачи мира Тройной Радуги. И минут на пять повисла полная, рабочая тишина. Эскулапы сосредоточились, а больной крепко задумался над вопросом: «Как правильно переговорить с Рионой?» И при этом сделать так, чтобы прекрасных ушек возлюбленной Ягуши не коснулось и маленького намека о прошлой постельной связи. Она и так подспудно почему-то отторгала любую дружбу с северянкой и питала к ней чуть ли не ненависть. Видимо, что-то такое подозревала.

К разочарованию красавицы, ничего кроме изменяющегося цвета в структурах вторжения и клубящегося, мешающего тумана рассмотреть не удалось.

– Хорошо, что тебя уже на ноги поставили, – сказала она. – Сегодня на ночь вместе прогуляемся по Полюсу.

– Не получится прогулки, – тут же обломал ее чаяния главный целитель империи. – Ему придется всю ночь пролежать на животе. Причем с сонной блокадой, чтобы не шевелился.

Вот тут Ягуша чуть не заплакала:

– А можно эту процедуру на завтра перенести? И на послезавтра тоже? И потом еще на три дня?

Даже Кремон вывернул голову, и теперь на девушку с удивлением смотрели сразу восемь глаз.

– Нельзя! – отрезал Круке-Кре. – Что, ты не знаешь, как долго и скрупулезно мы ему руку выращивали? Или не ведаешь, насколько важно выдержать установленный порядок процедур? Что это у тебя за пожелания такие странные?

Всхлипнув, Эль-Митолана стала жаловаться:

– По распоряжению императора, меня завтра отправят вместе с отрядом «порушников», едущих с заданием в Аллангарн. На трактах неспокойно, и без большой охраны мне выехать не разрешают. А причина такой отправки в том, что меня срочно затребовал к себе мой покровитель. Ду-Грайту уже и ногу, и кисть вырастили, но у него слишком много забот накопилось. Поместье буквально задыхается без меня, надо срочно хоть кого-то за пару дней подучить и поставить на мое место… Так что придется мне на недельку отлучиться…

Кремон задергался под руками Медиальтов. Да и как ему было не расстроиться от таких происков судьбы! То погони, то сражения, то рытье могил, то ранение, то лечение! И когда уже кажется, что вот-вот можно будет устроить некое подобие брачной ночи, фортуна подбрасывает очередное препятствие. На целую неделю ласки и поцелуи откладываются!

Поневоле задергаешься!

Правда, человеческую парочку тут же постарался утешить проникновенным голосом Ветеран, наверняка добавив туда структуры успокоения и смиренности:

– Чего вы так расстраиваетесь? Любовь всегда проверяется разлукой. Да и ничего страшного за неделю не случится. Ягуша решит свои дела, Кремон справится со своими. Уверен, что в ближайшие дни его полностью загрузят как сам император, так и все его министры и оживившиеся дипломаты. Ведь это трудно представить даже, что предстоит сентегам в ближайшем будущем! Вдобавок за это время, скорей всего, полностью восстановятся его силы Эль-Митолана. После чего длительность ваших ласк удвоится, и будет вам счастье.

Некоторое время все молчали, а потом Хооз-Дер изрек:

– Что ни случается – все к лучшему!

– Скажешь такое! – возмутился Невменяемый. – Получается, что у меня рука обуглилась ради моего счастья?

– Конечно! Ведь если бы не рука, то обуглилась бы голова! – усмехнулся самый молодой Медиальт. – Как бы ты тогда смог целоваться со своей избранницей?

– Хм… Если так рассуждать, то при любой ране радоваться надо…

– Именно! Припомни историю своей жизни. Как бы тебя ни било и ни калечило разными неприятностями, впоследствии судьба тебя обязательно одаривала славой, наградами, уникальными детьми и всенародной любовью…

Про детей он проговорился чисто случайно. Только вот для Ягуши подобная тема являлась чрезвычайно болезненной. К потомкам Невменяемого она ревновала его чуть ли не больше, чем к Рионе. Разумом понимала, что все его любовные приключения были когда-то, до нее, а вот сердце сразу закипало, не в силах представить себе, как он обнимался с кем-то еще, целовался… Да и не только целовался!

Он ей в последние дни, когда она просиживала у кровати, много чего рассказал, и она поняла, что отношения с малышами, а как следствие, и с их матерями он не прекратит в любом случае. Вот потому и вскипела моментально:

– Как же! Чем его судьба только не одаривала!

И рассерженная выскочила из комнаты. Чем вызвала очередной стон-вздох Кремона.

– О-о-о!.. Ну вот кто тебя за язык тянул? – укорил он Хооз-Дера. – Только твой учитель ее успокоил, а ты взял и все испортил.

– А что я?.. Хотел ведь как лучше! – начал оправдываться самый молодой сентег под укоризненными взглядами старших коллег. – Да и вообще отношения людей – это сплошное сумасшествие. У нас, наоборот, наличие детей в прежних браках – только плюс, как для мужской, так и для женской особи. А эти? Ведут себя как дети в борьбе за одну конфету.

– Тоже мне, воспитатель! – не успокаивался человек. – Сам-то знаешь, как конфету поделить?

– Легко! Нельзя делить ни в коем случае! Как и драться за нее. Мы ее дарили кому-нибудь третьему. Тот в ответ как бы вынужден и нас чем-то угостить, потому и давал нам каждому по порции чего-нибудь сладкого. Аксиома: вначале ты ему – потом он тебе.

Кремон вынужден был признать правильность такого подхода:

– Интересное решение задачки: как одну конфету превратить в две…

– А то! Теперь уже не считаешь нас глупыми и наивными?

Как ни было тяжело на душе у Невменяемого, но его прорвало на смешок:

– Попробуй, признайся, что считаешь! Сразу или глухим сделаете, или немым, или… Да кем угодно! И скажете, что так судьба меня облагодетельствовала.

– Ну да, мы можем… – с веселой угрозой проворчал Ветеран. – Потому что именно мы и есть в мире врачей – вершители судеб! – Но тут же с пафосного хвастовства перешел на деловой тон: – С Рионой я попытаюсь тебе помочь. Переговорю с ней о соблюдении морали и верности товарищеским отношениям. Думаю, что после такой подготовки она в разговоре с тобой не станет артачиться. Все-таки женщина она добрая, правильная и обязательная. Рисковать вашими отношениями не станет. Ну и самое главное, что она не знает, кто ты на самом деле.

– А что такого? – не понял Кремон. – Чем я стану для нее хуже, если она узнает?

– Не хуже, а лучше! И не ты, а ребенок от тебя! Из-за твоей славы и известности Риона может накаркать на отношения с Кашадом и со всем миром. Сам должен понимать, насколько престижнее иметь сына от тебя, чем побыть некоторое время супругой Эль-Митолана Кашада Низу.

Всемирно известный герой понимал. Потому и затих в глубоком раздумье.

Глава 28

Персональная беседа

Ночь, как и было обещано врачами, прошла в глубоком сне, в предписанной позиции «лежа на животе». А утром Кремон с огромной досадой узнал, что разобиженная Ягуша так и уехала домой, не простившись со своим «принцем».

Хорошо, что предаваться отчаянию было некогда: император требовал чрезвычайного посла на личную встречу рабочего характера. Об этом и сообщил главный целитель на утреннем физиотерапевтическом сеансе:

– Сразу, как я окончу, одевайся поприличнее – одежда сложена у тебя в шкафу – и на беседу. Там к тебе миллион вопросов накопился.

– Страх-то какой! – изумился энормианин. – Откуда такое количество? Вроде и Кашад уже все рассказал, что знал, и Риона.

– Одно дело они – простые искатели, пусть даже твои ближайшие помощники, другое – ты сам. Слово официального представителя и всемирно известного героя не идет ни в какое сравнение с утверждениями сотен остальных граждан. К примеру, только по географическим данным Южного континента просматривается грандиозное несхождение сведений. Кстати, мне самому интересно, и я позже подойду, послушаю твои объяснения.

Невменяемый лежа пожал плечами:

– Да ладно, с картами разберемся. А вот что мне делать с сеансами связи со своими детками?

Кремон уже обрисовал Медиальтам свои проблемы и опасения по поводу и попросил как совета, так и конкретной помощи. Лучшие врачи не слишком-то и удивились подобным способностям, пошутив на эту тему, что иного они от такого пройдохи и уникума и не ожидали. Тем более что оказалось, в истории мира такие факты были, о них говорилось в манускриптах Древних. Троица сентегов обещала разыскать эти талмуды и как следует их проштудировать.

И в данный момент мнение у них сложилось, что делать, они уже знали и в своей действенной помощи нисколько не сомневались.

– Можешь прямо сейчас и попробовать, – сказал Ветеран. – Сеанс лечения не помешает твоей дальней связи.

– А малышам это не повредит?

– Нисколько! Потому что мы тебе дадим наши магические силы. А раньше ты действовал лишь на «прием» и весь расход сил при «передаче» ложился на плечики малюток. Вот они и не выдержали, да и тебе рикошетом досталось головной боли.

– Значит, я сейчас могу долго общаться?

– А вот и не значит! Все равно надо знать меру и больше десяти минут не общаться.

– И как часто можно общаться?

– Не чаще, чем раз в двое суток. Если ничего экстренного не будет… А вот когда станут твои спиногрызы Эль-Митоланами, безболезненно сможешь с каждым общаться по часу в сутки.

– Час – это хорошо, – сказал герой и закрыл глаза, собираясь настраиваться на ментальный контакт. – Но чего это ты моих крошек спиногрызами называешь?

– Причина проста: все в этом мире имеет свою цену. Особенно подобные способности. Если у тебя будет много детей и ты хотя бы с тремя из них станешь болтать, в общем, три часа в день, твой спинной мозг станет усыхать, чтобы ты ни делал и как с этим ни боролся. А после этого тебе только и останется прожить двадцать, максимум двадцать пять лет.

Многодетный отец и удивился, и поразился таким фактам, весьма опасным для собственной жизни, но пока уточнять подробности не стал. Начался контакт. И опять он смотрел сразу как бы с двух точек, видя одновременно и задумчивое личико Стефани, и сосредоточенное Сандрю. Связь с отцом их застала далековато друг от друга, и они сближались до тех пор, пока не взялись за руки. Потом губки дочери произнесли несколько вопросительно: «Папа?», тогда как сын то же самое слово повторил утвердительно: «Папа!..» Тут же рядом с ним возникло обеспокоенное лицо графини Сильвии Лазан, которая вопросительно уставилась в глаза Стефани и предупредила:

– Детям может стать плохо. Кремон, если ты меня слышишь, то ответь как-то!

Тотчас дочурка, чисто по-детски повторяя слова отца, проговорила:

– Он слышит. Но теперь все будет хорошо. Ему дают силы сентеги. И у нас есть десять минут.

Сильвия тут же крикнула нянечкам, чтобы они позвали наследную принцессу, а сама скороговоркой стала пересказывать последние новости княжества Катранго. Минуты через три, когда появилась запыхавшаяся Элиза Майве, Невменяемый стал через детей рассказывать, что с ним и как. А также о буме на пограничье с Шанной. При этом он старался использовать малышей как рупор собственных мыслей по очереди, давая им отдыхать и ни в коем случае не напрягая сложными словами. И так можно сказать, что большинство слов дети произносили впервые в жизни.

Но самое главное и наиболее важное вроде донести он успел. Хотя что Сандрю, что Стефани чувствовали себя превосходно, смешно частили словечками и пытались сами как-то по ходу дела общаться мысленно с отцом. По этому поводу в сознании получался невообразимый калейдоскоп мыслей и намерений. Что быстрей могло бы подкосить взрослого, чем непосредственных и любознательных деток.

Кто-то из Медиальтов тронул Кремона за плечо: мол, пора закругляться.

Предпоследняя фраза была для мамаш:

– Следующий сеанс связи – послезавтра!

А последняя – для деток:

– А вы, малыши, сейчас лягте и немножко поспите. Папа вас сильно любит и крепко целует!

Открыл глаза, прислушался к себе и восторженно произнес:

– Феноменальные эмоции! Не удивлюсь, если разумные типа меня сознательно укорачивали себе жизнь, лишь бы как можно больше предаваться подобному общению. Оно того стоит.

– Ну да, – в голосе старца Шуин-Шана слышалась зависть. – Особенно если знаешь, что тебе не больше тридцати лет осталось жить…

– А нельзя ли подобные умения как-то скопировать? Натренировать? Приделать хирургическим путем?

– Увы! – вздохнул Ветеран. – Такое и Древним было не под силу. Либо такое умение есть – либо его нет. И уже никогда не будет.

– Вряд ли у меня было подобное от рождения, – не согласился Кремон. – Вон сколько мне довелось разных мутаций пережить! Может, и тебе попробовать?

– Ага! Ты еще вспомни, как тебя детище Древних сжигало, – весело возмутился главный врач империи, – и нам посоветуй пережить то же самое! Премного благодарны! Обойдемся!.. Скорей всего, некая невероятная совокупность всего тобой пережитого и разбудила в тебе давно и везде умершее умение…

– А что, раньше так многие умели?

– Утверждается в одной из книг, что достаточно. Сравнительно, конечно… Один разумный на миллион особей.

– Хм! Много! Если такие пропорции сохранились, то наверняка еще кроме меня существуют подобные уникумы. Тогда почему мы про них ничего не знаем?

– Вряд ли существуют. Магический фон планеты давно нарушен, так что ты – просто редчайшее исключение из нынешних правил… Если кто-то просто тщательно не скрывает свои умения… – Он сделал паузу, а потом заявил: – Все! Сеанс окончен! Одевайся и бегом в приемную!

Медиальты ушли, а энормианин, одеваясь перед зеркалом и с недовольством ворочая выращенной рукой, задумался о своих детях:

«А что будет, если они еще и между собой смогут общаться на расстоянии? Если честно, то такой их судьбе не позавидуешь. Вроде и хорошо, но в то же время они станут востребованы всем миром… Жуть какая, никакой личной жизни!..»

Возле комнаты его уже дожидался распорядитель, разряженный и украшенный блестками, словно диковинный менсалонийский павлин. Он довольно критично осмотрел непритязательный и скромный наряд, в который человек облачился, но вслух только и промямлил:

– Мы опаздываем! Прошу не отставать!

И припустил на своих длинных ногах по коридорам императорского дворца. Как оказалось в итоге: обманул! Никто никуда не опаздывал, пришлось еще полчаса томиться в приемной, пока гостя из большого мира провели в кабинет к императору. Обыск не делали, хотя два телохранителя пронизали человека взглядами не хуже, чем раздели до последней нитки.

Помимо его величества, в довольно большом помещении находились два принца: самый старший и самый младший, Луал-Лайт. Плюс какой-то сентег, увешанный оружием, которого представили как генерала, но с жутко заковыристым именем, и секретарь.

Сам правитель сентегов, Кенли-Кен из рода Басарди, без парадных одеяний ничем не отличался от иных птицеподобных созданий. Разве что голосом, баритоном с весьма бархатными, приятными оттенками. После обмена протокольными приветствиями и сжатым перечнем последних новостей, полученных чрезвычайным послом по ментальному каналу из Спегото, хозяин кабинета произнес:

– Если я испытываю нехватку чего-то, так это времени. Так что не станем его терять на тонкости этикета. Можешь называть меня просто по имени. Итак, начнем с карты, – он показал на стену, где висела огромная карта, на которой был изображен Южный континент и в верхней части виднелся краешек Морского королевства. – После беседы с твоими помощниками мы выяснили странное расхождение данных, поэтому давай еще раз уточним…

Столица находилась в самом центре. На карте были изображены все горы, реки и остальные города. Граница желтого круга была барьером. Вверху карты и по сторонам он проходил по суше, а внизу – по морю. Этот круг включал в себя всю территорию сентегов.

Кремон же руководствовался другой картой, на которой граница с магнитными аномалиями проходила иначе. На северо-западе она уходила перпендикулярно от Шанны, по дуге добиралась почти до самой Менсалонии, поворачивала на запад, а потом опускалась на юго-запад, теряясь в океане. В это пространство бесхозных, неучтенных и никем не исследованных земель входили территории размером чуть ли не в половину всей империи.

С другой стороны этот кусочек Неведомых земель сравнительно невелик. Там барьер отходил почти строго на восток, а потом, уже в море, резко сворачивал на юго-восток. Гигантские территории, которые уже официально именовались Неведомыми землями, вызывали любопытство. Что там? Вполне возможно – распространившиеся магические аномалии, уничтожившие все живое. Но там могла быть и разумная жизнь. И Кенли-Кен желал присоединить эти пространства к своей империи.

Уточнили положение Морского королевства. Оказалось, что раньше там и в самом деле был один большой остров. Тогда как сейчас – куча средних и малых. Почему так произошло, данных в исследуемых архивах пока не нашли.

Затем император поинтересовался, как далеко исследован океан вокруг Северного материка. Тут Кремон уже дал вполне развернутые сведения. Рассказал о Западных островах, которые лежат за Нулевым меридианом, и сообщил, что с востока до этого меридиана исследователи добраться не смогли. За Северный полюс корабли заходили, но не очень далеко. Везде присутствовали непреодолимые преграды, где магические, где природные, а где вообще непонятно какие. Просто с той стороны так ни один корабль и не вернулся. И уже многие века мореплаватели туда не ходят, а драконы только недавно появились в большом мире, прервав свою изоляцию, и пока не успели все облететь.

Еще некоторое время уточняли границы Менсалонии. Потом Кремон рассказал о Садовниках, их деревьях и волшебных плодах, помогающих попадать в Сонный мир дунитов. И вручил его величеству два плода, поведав, как себя следует вести, попав в тело рожденного дунита на Марге.

Видно было, что Кенли-Кен доволен разговором и подарком. Спрятав плоды, он спросил:

– Я так понял, что у вас ничего не известно о землях второго полушария?

– Можно и так сказать, – согласился Кремон. – Имеется около десятка различных изображений, но они совершенно не совпадают друг с другом, разнятся принципиально. Поэтому признаны выдумкой.

– А у нас сохранилось много карт, – заявил император. – И на всех одно и то же: в самом центре полушария там есть континент, раза в два больший, чем Южный. Покажи!

Последнее слово относилось к секретарю, который отодвинул шторку на другой стене, открывая еще одну карту. Континент напоминал кляксу, вокруг которой разбросаны брызги островов, или спрута, раскинувшего разные по длине и толщине щупальца.

– И кто там жил или живет? – спросил Кремон.

– Неизвестно. Обозначения городов есть, а кто там жил, когда – данных у нас нет. А может, и есть где-то, но наши мудрецы об этом не знают.

– Удивительно… У нас подобных карт никогда не было… И как он называется?

– На разных картах надписи разные. Но на некоторых континент называется одинаково: Атьюкантар. Ничего тебе это слово не говорит?

Энормианин задумчиво пожал плечами.

В самом деле, было над чем задуматься. Сообщения о сентегах и открытии пути на юг уже вызвали изменения в мировой политике. А что случится, когда в большом мире узнают о гигантском материке Атьюкантар, находящемся в ином полушарии? То, что будут жертвы среди мореплавателей, которые ринутся по океану, – однозначно. Причем жертвы немалые. Но, с другой стороны, наличие манящих тайнами пространств подстегнет развитие кораблестроения, заставит по-иному распоряжаться средствами, внесет коррективы в систему образования и подготовки молодых Эль-Митоланов.

И каждый монарх будет мечтать о колониях на далеком материке.

«Сентеги знают о континенте, но добраться до него не смогли, – размышлял Кремон. – Почему? По рассказам Медиальтов, корабли у сентегов чуть ли не лучше наших… Правда, им барьер мешает… А зачем император мне прямо сейчас рассказал о нем? Неужели это просто жест доброй воли? Все может быть… Но подумать надо хорошенько, стоит ли мне вот так сразу передавать сведения через малышей о континенте Атьюкантар. Может, следует немножко выждать? Тысячелетия о нем не знали – пара недель погоды не сделает. Не казнят же меня за это молчание? Может быть…»

Оставив эти мысли, он поинтересовался, есть ли в империи симуляторы путешествий и экстремальных развлечений.

– Даже не слышали о чем-то подобном, – ответил император. – И насколько я помню, в манускриптах о таком тоже не упоминается.

– А некие Арки Перемещения у вас есть? – задал он новый вопрос и описал суть Малой Арки Мальвики и Большую Арку в замке Мерцающих Бликов в Спегото.

К его радости, подобные устройства Древних имелись в государстве сентегов. Сразу три малые и две большие Арки.

– Но увы! Ни одна из них не работает! – заявил генерал. – Работы над ними ведутся тысячелетиями, суть вопроса нами понята верно, но запустить их так и не удалось. По мнению наших ученых, для нормальной работы этих устройств необходимы импульсы магической энергии с той стороны перехода.

– У нас превалирует такое же примерно мнение, – закивал энормианин. – Но если удастся сделать проход через Шанну и если наши и ваши ученые соединят свои усилия, то результат наверняка не заставит себя ждать. Я в курсе очень многих опытов и работ, ведущихся у нас. Мне повезло участвовать в нахождении Малой Арки Мальвики, а потом одним из первых чужестранцев побывать в замке Мерцающих Бликов. Так что могу поделиться сведениями с вашими экспериментаторами.

В этот момент в кабинет вошли Ветеран и Круке-Кре. Они кивнули императору и уселись в кресла.

– Это будет здорово! – заметно оживился наследник престола. Из чего стало ясно, что это именно он курирует данную тему, да и, как выяснилось чуть позже, он вкладывал душу в это главное исследование своей жизни. – Можем отправиться к одной из больших Арок сразу после обеда. Она находится в пригороде Полюса.

– Несомненно! – согласился Кремон. – Я полностью в твоем распоряжении!

– Только после часовой процедуры! – вмешался Ветеран. – И до наступления темноты надо будет вернуться по той же причине.

Еще с полчаса император задавал разные вопросы. Особенно его интересовали взаимоотношения между государствами. Причины длительной вражды между драконами и разумными двух видов из Сорфитских Долин. Странные союзнические отношения между Галиремами и колабами. Военные столкновения черных цилиндров как с людьми, так и с маленькими таги и их громадными братьями сорфитами. Напоследок император поинтересовался одним из самых знаменитых артефактов мира Тройной Радуги:

– Значит, Магическая Сфера до сих пор в руках колабов?

– Да. Хотя болары рьяно пытаются вытребовать это волшебное средство настройки молодых организмов, утверждая, что так будет многократно полезней для всего мира Тройной Радуги. Остальные правители тоже склоняются к этой мысли и готовы подписать межгосударственный договор о том, что никто не будет претендовать на единоличное обладание Магической Сферой. К сожалению, черные цилиндры полностью игнорируют эти требования. И есть подозрения, что Галиремы им в этом косвенно потворствуют.

– А разумные растения так до сих пор и не отыскали Байдри, свой резервный летающий остров?

Этот вопрос обрадовал Кремона. Появились косвенные подтверждения, что этот остров все-таки существует. Вон, даже название его теперь стало известно. А раз он есть на планете, то зеленючки его обязательно отыщут.

– Еще не нашли, – ответил он. – Но находятся в интенсивном поиске.

После чего посмаковал название на слух:

– Байдри? Байдри!.. Хм! А ведь Спин и Караг будут страшно довольны этой новостью.

Глава 29

Капелька удачи

Мальвика и Сулфи, по понятиям окружающих колдунов, снующих по Перевалу и под ним, вели себя сравнительно тихо, смирно и под ногами больше не путались. Что-то там себе мастерили, чем-то занимались, ну и ладно. «Чем бы женщины ни тешились, лишь бы… мужчинам не мешали!» – как буркнул пару раз Хлеби Избавляющий. Он вообще о своей внучке не беспокоился, считал давно взрослой и самостоятельной. А визирь Онтара о своей дочке высказывался категорично: «Она неуправляема и мои советы уже лет пять игнорирует. С ней султан справиться не может и только балует. Так что, нашла себе дело? Никому не надоедает? Уф! Значит, можем работать спокойно!»

Естественно, что некие волнения и озабоченность все-таки проскакивали. Обе непоседы что-то там в подземельях строили, нечто собирали и над чем-то мудрили. Еще и наняли в Авантюрном себе таинственно помалкивавших помощников. Потому и последовало в их сторону несколько вопросов строгим тоном. Типа: что да с какой стати? Но те особо свои деяния не скрывали, хотя и хвастались своей идеей только по секрету и взяв слово сюрприз не раскрывать:

– Мы тут придумали монтировать в подземельях прочный домик для пострадавших искателей. Вдруг кто поранится или заболеет? Так его раз, и сразу в наше жилище со всеми удобствами.

А так как действовала женская мини-команда в нескольких километрах от Шанны, то их признания воспринимались с одобрительным покачиванием голов и с внутренней насмешкой. Мол, дело полезное, дерзайте! Только к опасным магическим аномалиям не лезьте!

Это если кто из крупных руководителей интересовался, а всех, кто помельче рангом, маркиза Баризо бесцеремонно обрывала:

– Я в твои дела не лезу, вот и мне не мешай!

В итоге за четыре дня на разных глубинах удалось сосредоточить три комплекта легко и быстро монтируемой капсулы. Причем комплектующие стенки из кремонита так и фонили переизбытком аккумулированной в них магической силы. Ну а самые сильные и редкие артефакты две красавицы таскали на себе. К тому времени они вместе с Яном и Колди смотались в лагерь Авантюрный и наняли еще десяток готовых притвориться немыми носильщиков. После чего двое суток прошло в непрерывной охоте на мигрирующего сталпня. Как и следовало подозревать – охоты выматывающей, но совершенно бесполезной.

Но зато к тому времени появились новые научные открытия, сведения и наработки на иных направлениях. Создатели винтолетов изобрели универсальный порошок, толстый слой которого предохранял живые существа от смерти в Шанне. Пусть еще несовершенный, но он преподносился как некая панацея от всего.

Работающие на прокладке тоннеля на большой глубине устали жаловаться на мигрирующих там червей, но зато радовались предстоящей удаче: незримый Рубикон Шанны оказался преодолен, и острая грань невидимой смерти осталась где-то в сотне с лишним метров выше.

Ну и те, кто работал посредине, создали магическое устройство, позволяющее засекать мигрирующего червя с довольно большого расстояния в две сотни метров. Создали его на основе неких древних артефактов, как раз здесь же ранее и найденных и считавшихся до того просто забавными и ненужными вещицами. Но вначале и сами изобретатели не поняли, что они изобрели и как это можно использовать. Они только проделывали первые поиски и скрупулезно записывали первые выводы…

А Сулфи и Мальвика уже имели пять действующих устройств и во главе своей команды предпринимали попытки обнаружить, догнать и остановить «доброго червя» в удобной подземной полости. На это у них ушло еще три напряженных дня. Все-таки это не обычная погоня по открытой, пусть даже пересеченной местности, а бег по лабиринтам катакомб, где, даже зная верное направление, невозможно добраться к расчетной точке чуточку раньше неумолимо движущегося монстра.

И тем не менее однажды погоня завершилась успехом. Встреча произошла, зримая и преднамеренная остановка состоялась. Все данные короткого контакта были зафиксированы, время тщательно замерено. После чего сталпень двинулся в противоположную сторону, и умчавшиеся туда помощники опоздали буквально на несколько минут. Но руководительницы тайного проекта были жутко довольны. И окончательно убедились в правоте своих научных изысканий.

Дав своим многочисленным помощникам десять часов отдыха, они устроили очередную погоню. На этот раз успели блокировать сталпня с двух сторон, преградив ему дорогу собственными телами, увешанными энергетически насыщенными артефактами. Мало того, удаляясь со стороны «морды» и точно так же подходя вплотную со стороны «хвоста» диковинного подземного монстра, заставили его в нужном темпе двигаться чуть ли не две сотни метров по довольно широким ходам. И это уже было неоспоримым научным доказательством: «добрым червем» можно управлять!

Теперь только и оставалось, что добиться этого, находясь внутри сталпня.

Первый раз попробовать нечто этакое не рискнули. Уступили дорогу, и громадное создание с явным облегчением устремилось по своим делам. Зато на второй раз приготовились уже со всем тщанием. Отрепетировали на макете сборку-разборку прочного модуля из кремонита. Заготовили дополнительные детали. Запаслись несколькими десятками мешков того самого порошка, который изобрели ученые из числа драконов и боларов. Сделали запас продуктов и воды. Ну и напоследок тщательно проинструктировали помощников из последнего набранного десятка на все случаи жизни. По крайней мере, самим руководительницам оригинального проекта так казалось, что на все. Они к тому времени уже окончательно уверовали в свою гениальность и непогрешимость.

А тут еще одна долгожданная новость достигла Перевала: Кремон Невменяемый в очередной раз выходил на связь, передав через своих детей массу полезной информации. Эта связь стала почти регулярной. И если кто-то желал взвалить на свои плечи часть грядущей славы, которой всемирно известный герой и так был не обделен, то следовало поторопиться. О каких-то сомнениях и колебаниях не могло быть и речи.

И вот исторический день настал. Момент истины приблизился. На глубине двести метров обнаружили сталпня, и помощники услышали голос маркизы Баризо:

– За ним! Сразу стараемся его развернуть строго на юг! Там у нас кладовка!

Действовали слаженно. Половина отряда, во главе с Мальвикой и Яном, ринулась к носовой части мигрирующего монстра, а вторая половина, с Сулфи и Колди, – к кормовой оконечности. Догнали быстро. Остановили. Дождались полного расширения гигантского корпуса. А потом грамотно «повели» по наиболее широким тоннелям на три уровня выше и еще гораздо южнее. В итоге оказались возле кладовки с комплектующими деталями капсулы.

Теперь предстояло самое сложное: разместиться со всем нужным внутри корпуса и уже оттуда попробовать руководить никогда ранее не укрощаемым существом. Но браво руководившие девушки не знали сомнений. Резкие команды, и с каждой стороны по пятерке помощников бросились выполнять давно отрепетированные действия. Разрез между ребер жесткости, метрах в трех от оконечности и интенсивное проталкивание внутрь кремонитовых секций и крепежа. Затем интенсивный монтаж небольшой, но удивительно жесткой трубы с имевшейся внутри парой непритязательных сидений. Напоследок укладывание внутри сталпня, в его самую крайнюю к оконечности точку, самого мощного артефакта и быстрое перемещение девушек с места «перед мордой» в саму «морду». Или в «хвост», не столь важно.

В тот самый момент опасались резкого движения червя, но он стоял на месте, как парализованный. Что позволило залезть в каждую из капсул еще и Яну с Колди. Кстати, перед этим они получили от своих коллег сразу по две дополнительные силы Эль-Митолана. Пусть и ненадолго, но в любом случае на первых порах усиление мощи пригодится.

Освободившиеся помощники разбежались в боковые проходы, освобождая дорогу. Но и тогда монстр не шелохнулся. Зато внутри корпуса, к тому времени отлично освещенного, обе пары экспериментаторов могли не только общаться голосом, но и видеть друг друга в случае вытягивания сталпня в струнку. Пока же изгибы тоннеля мешали такому действу, и подруги просто переговаривались.

– Ну что, движемся в мою сторону? – спрашивала Мальвика, обращенная лицом к югу.

На что Сулфи отвечала, чуть ли не всхлипывая от восторга:

– Давай! Направление: Южный полюс! Сентеги! Встречайте нас!

– Начинаю отдалять артефакт из крайнего углубления!..

Маркиза комментировала каждое свое действие. И вначале была разочарована, что ничего не происходит. И только передав мощный источник магии сидящему сзади Яну, а потом и сама чуть сдвинувшись сантиметров на двадцать в тыл, почувствовала легкое содрогание. Сталпень двинулся вперед!

Для просмотра направления движения и пригодился Ян со своими чрезмерными силами. Сквозь тридцатисантиметровую плоть он видел отлично. Тем более что червь двигался всего вполовину своей крейсерской скорости.

Стали воздействовать на создание артефактом, прижимая его то к левой, то к правой стороне. Монстр реагировал! Пытаясь при этом повернуться именно туда, куда его направляли. Замедлялся, а то и останавливался, когда артефакт возвращали в крайнее углубление. В какой-то момент попробовали сдать назад, проделав манипуляции с артефактом, которым распоряжалась Сулфи. Так тоже получилось!

Ну и такой успех окончательно вскружил голову как маркизе, так и племяннице султана. Мысли об осторожности были отброшены. Девушки, подбадривая себя криками «Только вперед!», направили сталпня на юг. Ну а молодые Эль-Митоланы тоже благоразумием и каким-либо опытом не отличались, одернуть своих работодателей даже не подумали. Они тоже мечтали о славе. Им тоже хотелось участвовать в эпохальном эксперименте. Им тоже хотелось стать знаменитыми.

И можно сказать, что они своего добились. Вот только какой ценой…

А сталпень словно непотопляемый корабль бороздил подземные лабиринты. Дорогу, благодаря имеющимся планам, выбирали самую лучшую и просторную. Так что риска быть раздавленными не видели ни малейшего. Мало того, уже по ходу передвижения Мальвика скорректировала направление, и вскоре червяк вырвался в созданный второй группой ученых тоннель, самый широкий и удобный. Он вел к одной из куч артефактов, возле которой намеревались дождаться сталпня с той стороны.

Продвижение вообще стало размеренным и спокойным. Зато обеспокоился «впередсмотрящий» Ян:

– Мальвика! Вокруг слишком много людей. Вижу, что некоторые пытаются остановить сталпня с помощью сильных артефактов, но у них ничего не получается…

– Ха! У нас мощней! Мы лучше подготовлены и сидим в нужном месте! И нечего нам мешать!

– Они отскакивают в стороны, и большинство в панике! Что-то нам кричат вслед…

– Радуются нашему успеху! Хотя вряд ли они догадываются, кто находится внутри этого монстра. Ха…

И оборвала самодовольный смешок. Вспомнила, что уж перед внушительной кучей артефактов прирученный червь все равно остановится. А значит, следует либо срочно менять маршрут, либо…

Из-за недостатка времени на раздумья решила посоветоваться с подругой:

– Сулфи! Что будем делать?

У той сразу отыскался достойный ответ:

– Уже бегу к тебе! Когда останется метров двадцать до кучи – делай остановку! Я выгляну через разрез и отдам нужную команду. Ян! Поможешь мне раздвинуть ребра жесткости!..

Успели приготовиться к встрече во всеоружии. Еще и Колди дали подробные инструкции на тему «что делать, если придется двигаться в обратном направлении».

А тут и просторная пещера показалась со сложным перекрестком, различимой горкой вещиц в самом узком месте и белеющими в зоне невидимой смерти костями. По сигналу Яна маркиза остановила монстра, а уже сам помощник по сигналу Сулфи вновь прорубил сросшуюся щель, раздвинул ее, упершись ногой, и молодая женщина, высунув голову наружу, стала раздавать приказы:

– Немедленно отодвинуть кучу с артефактами в сторону! А еще лучше убрать! Наш прирученный сталпень просто подавит все и переломает! – После чего, заметив выпученные от удивления глаза и отвисшие подбородки, перешла на истерический тон: – Чего встали, как болваны?! Шевелитесь! Убирайте артефакты! Нам некогда!

Присутствовавшие там Эль-Митоланы не просто были поражены, они даже несколько растерялись. Особенно их добила фраза, что укротителям, дескать, некогда. Ну и они представить себе в тот момент не могли: кто там еще внутри и как это все на их глазах происходит. А раз трудно понять, то остается лишь делать то, что тебе сказали. Вот они и бросились очищать проход. Помогло девушкам еще и то, что ни Хлеби Избавляющего, ни Брига Лазана, ни вьюдораша Вьяриллы Младшего на месте не оказалось. Уж они бы трупами легли, но постарались остановить сталпня и высадить пассажиров.

Но руководителей данного научного направления носило в иных местах запутанных катакомб. Куча артефактов была убрана в сторону, и сталпень словно пришпоренный боевой конь ринулся через Шанну на ту сторону.

Только вот радостный женский визг и довольный мужской смех во внутренностях звучали недолго. После преодоления барьера все четверо потеряли сознание, а вновь ставший свободным сталпень ринулся только в ему одному известном направлении.

Глава 30

Допуск

Скидки и послабления, возможные после ранений, на данном этапе уже не действовали. Да и сам Кремон, чтобы не грустить от разлуки с Ягушей и наверстать время, проведенное в праздности выздоровления, со злостью и ожесточением набросился на скопившиеся дела. Плюс у него теперь как у чрезвычайного посла появилось много диковинных и неожиданных обязанностей. К примеру, обязательно присутствовать на обеде у его императорского величества. К заморочкам добавилась еще и всеобщая реклама его подвигов и признание героем империи сентегов. Говорилось, что он спас не только младшего принца, но и самого императора, приняв на себя главный удар предателя. Там же декларировались заслуги перед империей сентегов всеобщего гуманитарного плана.

В итоге в сутках стало не хватать часов для сна. И про намеченную связь с малышами он забыл начисто. Хорошо, что Ветеран напомнил об этом во время очередного физиотерапевтического сеанса:

– Можешь выходить на ментальную связь с детьми, силы я тебе уже подкачиваю.

– Ох! Опять потеря памяти…

– Мы сами заинтересованы в обмене информацией, – признался старец. – Так что память тоже подлечим…

Общение с радостными малышами, и через них с их мамашами, прошло вполне в ожидаемом ракурсе. Много всего интересного, достаточно ценного ушло в обе стороны, но чтобы оглушила какая-то архиважная новость – такого не случилось. Да – мир затаил дыхание и ждет. Да – ученые на Перевале как никогда стоят на верном пути и обязательно вскоре переберутся на ту сторону. Да – межгосударственная политическая жизнь достигла невиданного пика. Да – проведена линия постоянной связи от Спегото в Пладу и в княжество Катранго. Но и только… Чего-то такого следовало ожидать.

Скорей даже интересней показались сведения, полученные от императора сентегов. Бедный Сандрю чуть язычок не сломал, пока выговорил название неизвестного ранее материка – Атьюкантар. Зато Стефани чуть ли не моментально повторила сложное словцо «Байдри». И наверняка вскоре все болары мира с новым воодушевлением бросятся на поиски своего мифического, но такого вожделенного для зеленючек летающего острова. Фурор вызвал и тот факт, что на Южном материке имеются Неведомые земли. Вопрос: «Кто там проживает и проживает ли вообще?» – отныне не даст спать многим исследователям, политикам и разумным созданиям с предприимчивым складом ума. Заинтересовало близких к герою людей и сообщение, что уже через несколько дней Невменяемый выздоровеет настолько, что к нему вернутся магические силы Эль-Митолана.

О своих подвигах, потерянной, а потом вновь выращенной руке энормианин не обмолвился ни словом. Даже мыслей на эту тему не возникло. А вот про Ягушу в своих мыслях вспомнил, и когда в конце разговора графиня Лазан шутливо поинтересовалась, не женился ли он до сих пор, устами маленькой дочурки ответил:

– Пока еще нет…

Пожалел об этих словах сразу же, как увидел нахмурившихся матерей, а следом за ними и насторожившихся деток. Похоже, малышня сразу уловила разлившуюся в атмосфере вокруг них антипатию к ведущему через них беседу папочке.

Тут же припомнил о своих странных отношениях с Рионой, которая носит от него ребенка, и чуть сардонически не рассмеялся. Вот бы над ним поиздевались: собирается жить с одной, а ребенка от него ждет другая. Правда, поговорить с этой «другой» до сих пор так и не удалось. Она ведь и сама не догадывается, в каком пикантном положении находится.

Поэтому после окончания сеанса связи он поинтересовался у Ветерана:

– Куда это Риона запропастилась вместе с Кашадом? Так они мне на глаза за последние сутки и не попались.

– У них теперь свои миссия, – пояснил старец. – По отдельности отправили в два самых крупных города Центра. Это сравнительно недалеко, и они уже завтра к вечеру вернутся в столицу. Их попросили выступить перед городской верхушкой. Затем они ответят на вопросы. Ничего сложного… Так что вскоре ты сможешь переговорить со своей любовницей и попытаться убедить в нужном для всех действии.

– А почему меня не послали?

– Сам не догадываешься? Слишком важная ты фигура, а второе покушение ты можешь не пережить. Но о друзьях не беспокойся: их будут охранять самые лучшие воины и служаки тайного сыска.

– А если среди них предатель окажется? Вон как меня…

– Понимаю, о чем ты… но в таком случае нигде не спрячешься. Даже у родной матери под боком! – Он похлопал человека по спине: – Все, готово! Вставай! Сегодня вечером – то же самое.

– Если успею… – припомнил Кремон предстоящие планы. – Меня ведь в главное хранилище артефактов император разрешил пустить на осмотр. Понятное дело, с сопровождающими и со взятым у меня обещанием ни к чему без разрешения не притрагиваться. Но все равно жутко интересно! Как представлю… так и кажется, что я оттуда целую неделю не выйду!

– Ничего, я в курсе, где это и как туда попасть. Найду тебя сам. Но должен признаться, что допуск тебе дали невероятный. Там такие секреты, что рядом с ними меркнет все остальное, тобой узнанное.

– Представляю… Наверное, это Кенли-Кен расщедрился после двух ночей в Сонном мире. Все-таки восторга и лестных эпитетов после ощущений в теле дунита – хоть отбавляй.

– Да, я тоже наслышан… – Медиальт восторженно и с явной завистью щелкнул клювом: – Жаль, что сам пока не могу попробовать полетать в хороводе… Или старцам оное недоступно?

– О-о-о! Еще как доступно! – развеселился Кремон, продолжая облачаться в повседневную одежду. – Как раз старики – основные покупатели этого экзотического лакомства. Все хотят волшебным способом перенестись на Маргу и пережить всплеск активной молодости.

И уже вместе с человеком выйдя в коридор, сентег поинтересовался:

– Все забываю спросить: как твои впечатления от посещения Большой Арки?

– Честно говоря, я ожидал чего-то большего, – признался Кремон. – Все, в сущности, точно так же, что и в Спегото. Единственное и самое многообещающее отличие – это чудесно сохранившийся свод здания. Его не пытались разрушить или оплавить, и уложенные там каменные плитки с текстом не «потекли». Сам-то я по лесам карабкаться не стал, мне обещали предоставить все тексты на бумаге, но жутко не терпится в них вчитаться. Только и осталось, что найти несколько часов свободного времени.

А в памяти героя тут же пронеслись воспоминания о замке Мерцающих Бликов.

Такое же огромное строение, но с оплавленной крышей. Множество комнат, где можно разместить чуть не всех придворных королевы. И точно такой же, как и у сентегов, центральный пятнадцатигранный зал двадцати метров в диаметре, с высоким потолком. Когда-то куполообразный, он вогнулся внутрь так, что провис на добрых шесть метров, и казалось, вот-вот рухнет на головы. До него оставалось метров пять свободного пространства. Окон не было. В зал вела огромная двустворчатая дверь, отреставрированная мастерами уже в недавнее время.

Только в Спегото имелось огромное отличие: на Арку подавалась энергия с той стороны, и она иногда светилась изнутри. По крайней мере, так предполагалось наблюдателями. Причем в исторически обозримые времена частота, время и интенсивность свечения постоянно менялись. Если сравнивать, то в последние годы спеготская Арка оживала намного чаще, чем в прошлые века. А в последние десять лет она светилась только ночью. Конкретного графика этих ночей высчитать никто не мог, но он явно существовал. Причем Арка не просто светилась, а делала это прерывисто и с разными интервалами. То есть, вероятно, кто-то из разумных или так настроил частоту свечения, или подавал определенный сигнал. Каждую ночь в зале замка Мерцающих Бликов дежурил ответственный Эль-Митолан и с часами вел наблюдения. Затем накопленные данные передавались герцогу Каррангаррскому. И потом уже несколько специалистов пытались разгадать эту головоломку.

У сентегов внутреннего свечения Арок не наблюдалось. И не было надписи:

«Переход Арки можно открыть, если усилия объединят по три колдуна – представителя от сорфитов, таги, колабов, людей, огов, шаманов, боларов, драконов, сентегов, вьюдорашей, друунлаутов, сулнритов и садовников. После этого Арка будет работать беспрерывно в течение ста лет».

А вот комнаты оказались одинаковыми. И могли быть заселены любыми из разумных существ, которые известны в нынешнем мире. То есть наверняка «включение» Арки произойдет только в случае сбора возле нее тридцати девяти Эль-Митоланов тринадцати разумных видов.

Из сего получалось: делиться наработками, знаниями и догадками ученым было чем, как и фронт для совместных работ имелся преогромнейший. Оставалось только свести этих ученых вместе.

Расставшись с Медиальтом, Кремон направился к военному министру – тому генералу, с которым он познакомился при беседе с императором.

Этот сентег был одним из самых занятых в государстве. Тем более в последнее, очень неспокойное время. А тут его нагрузили новым заданием. Поэтому он не слишком обрадовался, когда гость с севера явился к нему и напомнил о приказе императора.

– И чего тебе не спится? – ворчал генерал уже во время движения к цели. – Поспал бы до обеда, потом чинно посидел за столом, насладился едой и беседой… А я бы срочные дела успел переделать.

Невменяемый знал, что этот тэш вполне прост в обращении, поэтому не стал расшаркиваться:

– Мне слабо верится, что за несколько часов ты успеешь решить все срочные вопросы. Империя огромна, заботы будут всегда. Поэтому следует в приоритетном порядке решать проблемы всего мира, они важней.

– Ха! Что может быть важного в твоем осмотре артефактов? И не надо опять мне втирать о важности какой-нибудь штуковины для всей связки наших трех планет, не поверю. Лучше назови истинную причину твоего интереса.

– Истинная причина именно в том, о чем ты только что сказал. Возможно, мне удастся отыскать тут что-то совершенно уникальное и полезное. Но я мог бы и без тебя обойтись. – Кремон оглянулся на шагавших за ними адъютанта, заведующего имперской лабораторией и главного хранителя всего имеющегося, собранного за тысячелетия добра. – Этих троих наблюдателей и советчиков возле моей тушки хватило бы за глаза.

– Я лучше всех знаю, что, как, когда и откуда собрано в хранилище. Двадцать лет был на должности хранителя, этот новый только три года всего. Да и, признаться, мне самому интересно, как ты отреагируешь на самые таинственные, по моим понятиям, артефакты. Мы над ними столько бились и мучились, но понять их предназначение так и не сумели. Подозреваю, что и сам император с нами потащился бы, да только у него забот еще больше, чем у нас вместе взятых.

Хранилище занимало подвальные помещения в три уровня под правым крылом дворцового комплекса. Охранялось оно не хуже, чем сам правитель. А то и лучше. Хорошо хоть не обыскивали, хотя на обратном пути все могло случиться, поэтому Невменяемый все свои вещи и даже Жемчужный орден оставил в выделенных ему апартаментах. Вдруг потом, несмотря на постоянный пригляд, инкриминируют хищение? Докажи потом, что эта вещица у тебя с собой была…

Первые залы ничего необычного не содержали на своих стеллажах. Второй был заполнен оружием, весьма напоминавшим керечесы, но с очень маленьким дулом. Не было к нему ни боевой, ни магической амуниции, хотя принцип действия и сходство с орудиями Детища Древних просматривались сразу. Генерал лихо разобрал одно ружье, показал специальные углубления для заряда.

– Кажется, нечто такое же, маленьких размеров, смогли достать из корпуса Детища в Кремниевой Орде, – сказал Кремон. – Новости до меня дошли, но сам не видел.

Дальше пошли тоже весьма знакомые вещи. Такие как: шавасуны разного вида и размера; теплозары разных модификаций, от магического удара которых вскипала кровь у врага; христы, способные впитывать в себя силы атак противника; различные виды «кожуры», проволочных сетей-артефактов и даже некое подобие литанр. Только вот зарядов к последнему оружию Древних сентеги не имели. Специальных накопителей, коих, к примеру, в Гиблых Топях было более сотни, на Южном материке никогда не было. Имелось и другое оружие оборонительного и наступательного свойства. Жессо, к примеру. Об их сути сентеги знали, и человек им ничего нового не рассказал.

А вот дальше пошли таинственные вещи. Еще некоторые из первых энормианин смог опознать:

– Это «Фокус» – бинокль для драконов. А это Хабуку – шлем для вьюдорашей. Надевают на пять минут и потом могут безбоязненно для зрения выходить из мрака подземелий на дневной свет. Видите, написано: «Пускай сияние Занваля порадует твои глаза!» О! Вижу, что и «хлопушки» у вас разных размеров. Опасное оружие, ты от него защищаешься фронтально, а оно тебя сжимает насмерть с боков полупрозрачными створками силы. Такие были только у ордынцев… Ага! Явный махофур, только больших размеров. Верно? У нас малые аналоги стоят на кораблях флота… А это – часы, только форма и циферблат непривычные. Оригинально… Хм… стул? Или скорей кресло? Тоже экспонат или для отдыха посетителей?

Все четверо замерли перед внушительным стулом с несколько грубыми по форме подлокотниками.

– В том, что перед нами устройство, несомненно, – сказал генерал. – Был бы ты уже здоров, сам бы рассмотрел магическим зрением.

– Действующее?

– Вроде нет, но энергии в нем – примерно в три силы Эль-Митолана. Подсчитано не одну тысячу раз.

Тут слово взял руководитель имперской лаборатории:

– Упреждая твои вопросы, отвечаю: кого только в это кресло не усаживали, никакого эффекта. Не реагирует ни на сентега, ни на человека. Продолжительность проб не ограничивали. Некоторые просто спали в этом неудобном креслице, да все бесполезно.

– То есть и мне можно сесть без всякого опасения? Не поджарит и в ледышку не превратит?

– Сюда особи и не такие, как ты, усаживались, – заявил хранитель. – Хотя такому, как ты, и в самом деле опасаться стоит… Приключения таких любят… ха-ха!

Видимо, этот сентег много знал о госте с севера. И существуй хоть какая-то угроза, обязательно бы воспротивился. Генерал, проработавший здесь два десятка лет, тоже не видел угрозы. Поэтому предложил:

– Что ж, попробуй и ты. Но учти, если что, инициатива исходила от тебя…

Осторожно сев, Кремон ожидал чего угодно. Но прошла минута, другая – а никакого воздействия не ощущалось.

– И женщин тут усаживали? – спросил он. – А беременных? Эль-Митоланов? А дети тут сидели? А самые немощные старцы? И с открытыми, кровоточащими ранами здесь бывали? Вдвоем пробовали?

На все вопросы ему отвечали утвердительно.

– И втроем, и даже вчетвером людей заставляли устраиваться. Больше – не пытались, иначе разломали бы.

Как ни прислушивался к себе новый испытатель, но ничего необычного не чувствовал.

– Несколько неудобное… долго не высидишь… А что сейчас происходит с видимыми магическими потоками и с моей аурой?

– Ничего. Словно ты никуда не усаживался.

– Странно… – Невменяемый встал и принялся ощупывать дивный раритет со всех сторон. Даже на колени встал и заглянул снизу. – Может, это просто шутка Древних? Решили посмеяться над потомками? Или забыли некую деталь самую важную вставить напоследок… Тогда ведь тоже склерозом страдали.

Генерал щелкнул клювом:

– Свежая мысль! Но этот артефакт постоянно собирает энергию из окружающего пространства. То есть всегда готов к работе. Просто мы не знаем нужной команды для запуска артефакта. Ну а в попытках подтолкнуть магической структурой – чего только не делали…

Военный министр начал пересказывать проделанные эксперименты, а человек припомнил свой недавний разговор с Ветераном:

«Склероз – болезнь и тоже лечится. Но здесь явно нечто другое… Раз сразу три силы, значит, эта мощь должна быть использована для чего-то редкостного, уникального… А что можно совершать такого, усевшись на не совсем удобный и жесткий предмет мебели?.. Что-то такое у меня крутится в голове… и как раз связанное с сегодняшним утром…»

Судя по словам генерала, в ходе тысячелетних экспериментов сен