/ / Language: Русский / Genre:fantasy_fight, city_fantasy, sf_action / Series: Обладатель

Обладатель-сороковник

Юрий Иванович

Всё больше Москва становится полем боя съехавшихся со всех сторон Обладателей. Такого количества особей, владеющих сигвигаторами, столица России ещё не видывала. Отныне совместные действия всех порожденных сигвигаторами фантомов способны перевернуть жизнь москвичей. Станет ли столичным жителям от этого лучше – еще вопрос. К счастью, москвичи бывают разные. Судьба столицы, да и всей России, по-прежнему в руках коренного москвича, Ивана Фёдоровича Загралова, который стремительно набирает силу, чтобы достичь ранга обладателя-сороковника. Правда, старые враги не дремлют, да и новые – тоже…

Обладатель-сороковник : роман / Юрий Иванович Эксмо Москва 2014 978-5-699-76329-0

Юрий Иванович

Обладатель-сороковник

© Иванович Ю., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

* * *

Глава 1

Тризна

Грандиозными похоронами Москву не удивишь. Уж сколько вождей да генсеков перехоронили, сколько титанов мысли в последний путь проводили, и не сосчитать. Остаётся только удивляться, что на престижных местах на кладбищах ещё пространства свободные отыскиваются да новые памятники и надгробия между старыми втискиваются. Правда, некоторые неодиозные личности не сомневаются: и для них местечко возле Кремлёвской стены отыщется.

Но похороны трагически погибшего человека, с весьма оригинальным именем и фамилией Пётр Апостол, всё-таки удивили многих и всколыхнули не только обитателей столицы, но и чуть ли не всю Россию-матушку. Причина была не в том, что всё движение в Москве оказалось парализовано практически на сутки, потому что перекрыли дороги, ведущие от Москва-Сити к Новодевичьему кладбищу. В общую копилку неуёмного интереса складывалось слишком много фактов, трагедий и таинственной мистики. Вот потому и произошло величественное шествие сквозь толпу, запрудившую тротуары и большую часть проезжей части.

Начать с того, что везли прах совсем не одиозного человека. Богообразный старикан, которому по паспорту шёл восемьдесят седьмой год, имел несчастье погибнуть во время взрыва верхнего этажа одного из самых великолепных зданий Москва-Сити. Причём от разлетающихся обломков и непосредственно самого взрыва в Меркурий Сити Тауэр погибли ещё двадцать три человека, но именно Апостол стал как бы символом, знаменем и пиком постигшего город несчастья. Иначе говоря, кульминацией всех трагических событий. Потому что хоронили старика только на шестой день после его гибели, то есть уже самым последним из погибших во время теракта.

А вот что казалось несколько странным для многочисленных толп зрителей траурного шествия, так это вполне «товарный» вид покойника, возлежащего на катафалке в открытом гробу. Никакой черноты на величественном лице, вздутий или опухлостей, да и сложенные на груди руки соответствовали мужчине в возрасте не старше шестидесяти лет. Возлежал усопший настолько красиво, что восклицания «Как живой!» постоянно раздавались из первой шеренги зрителей.

Поэтому вполне естественным казался и общий фон похорон, который можно было охарактеризовать кратко тремя словами: «Хоронят святого человека!» Причём подобное уважительное мнение высказывали не только сторонники Петра, его ученики и последователи, но и большинство средств массовой информации. А подобное единодушие уже само по себе могло показаться странным. Ведь погибший являлся духовным гуру несколько загадочной, но до смешного малочисленной общины под названием «Блаженное созерцание». А всем известно, насколько презрительно москвичи относятся ко всякого рода сектам и подобным им недоумкам. Но в том-то и дело, что «созерцатели» ни разу и нигде о себе не заявляли как о верующих или как о последователях какого-то нового религиозного течения. Община мизерная (по масштабам столицы), не больше пяти тысяч членов, только тем и занималась, что в своих медитациях старалась отмежеваться от всего сущего, научиться правильному дыханию и отдохнуть от мирской суеты в райском ничегонеделанье.

Кстати, те же средства массовой информации все пять дней, предваряющих похороны, только тем и занимались, что описывали безгрешную жизнь гуру, безобидность его общины и несомненную пользу для любого обывателя от правильного дыхания и блаженного безделья. И это вызвало невероятную заинтересованность, если вообще не ажиотаж вокруг «Блаженного созерцания». В непонятное, но со всех точек зрения безгрешное и аполитичное сообщество вдруг возжелали влиться не просто тысячи, а десятки тысяч заинтересованных москвичей и даже гостей столицы. И уж неизвестно было, как быстро и какое именно благо они «созерцали» с первого дня своего просветления, но за катафалком шло не только пять тысяч прежних сторонников Апостола и тридцать тысяч их родственников, но и чуть ли не стотысячная толпа неофитов.

Причём каждый неофит заявлял о своей приверженности весьма простым и доступным образом: у всех на шее или на плечах возлежал белый шарфик.

– Откуда их столько взялось?! – поражались наименее информированные обыватели.

Им отвечали знатоки:

– В общину принимают всех желающих, и плата за участие в ритуалах смехотворная. Мало того, внутри общины царят всемерная поддержка и чуть ли не родственные отношения. Поговаривают, что в общине помогают излечиться даже наркоманам и быстро избавляют от интернет-аддикции[1]. Вот все туда и ломятся…

И только желчные завистники язвительно пытались вставить свои комментарии:

– Ну да, у нас все любят бездельничать и тупо пялиться в стенку! А уж делать это в компании себе подобных – истинно русская забава!

Но на таких апологетов сарказма косились с насмешкой и попросту отмахивались. Да и что взять с завистников? Сами небось мечтают надеть белый шарф на шею да идти в скорбной колонне с умным, торжественно-печальным видом. Или сами слишком зависимы от Интернета, потому и злятся, в первую очередь на собственную глупость.

Недавнего гуру хоронили на Новодевичьем кладбище, хотя при таком скоплении народа не стыдно было устроить могилу и возле Кремлёвской стены. Поговаривали, что и такое место захоронения обсуждалось родными и близкими покойного, и его молодая супруга особо на этом настаивала, но всё-таки ответственные лица на подобное кощунство не пошли. Ведь нежданная посмертная слава и популярность Апостола никоей мерой не соответствовала его прижизненным заслугам перед отечеством. Да и близкие сторонники высказывались против такого шага. Стало, например, известно высказывание духовного преемника Петра, его усыновленного последователя, некоего Лучезара Верного (тоже кондовое имя!), который заявил:

– Похоронить-то мы его похороним возле Кремля, денег хватит на взятки, но вот долго ли он там пролежит? Как только взяточников посадят в тюрьмы, так сразу и набегут злопыхатели с лопатами. Пусть уж мой отец безмятежно покоится на кладбище.

Не секрет, что и за место на Новодевичьем следовало заплатить немыслимые средства, но в любом случае господин Верный своим заявлением сразу же завоевал симпатии и уважение очень многих обывателей. Да и внешностью он обладал более чем благородной, импозантной. Особенно когда в чёрном изысканном костюме, с белым шарфиком на плечах участвовал в траурной процессии. Статный, высокий, спина ровная, движения плавные, артистичные, и так мило, трогательно поддерживает под локоток очаровательную мачеху, что вызывал всем своим видом и поведением лишь умиление и самое искреннее сочувствие у москвичей.

Вдова прикрывала лицо чёрной вуалью, но невероятно прозрачной, так что красота просматривалась во всём великолепии. Бледность только подчёркивала огромные, выразительные глаза, и не у одного мужчины забилось неожиданно быстрей сердечко, когда он умудрялся рассмотреть восхитительную фигурку госпожи Дианы Апостол. Чёрное обтянутое платье изгибы тела нисколько не скрывало, а, наоборот, подчёркивало. Наверное, поэтому число завистников резко подросло в толпе зрителей. А ниже приведённые высказывания оказались ну совсем не единичными:

– Да я бы и сам не прочь утешить такую вдовушку! – И это звучало вслух. А уж насколько фривольные мысли теснились в головах мужского населения столицы, о том никто не ведал. Но догадывались.

Как ни странно, больше за катафалком из людей знаменитых да заслуженных никто не следовал. Хотя личный друг покойного, некий импресарио из Канады, Леон Свифт, своим респектабельным видом тоже вызывал огромное уважение. Аристократические черты лица, благородные седины, величественный взгляд и, опять-таки, жгучая брюнетка рядышком на месте супруги. А может, и не супруги? Может, просто сногсшибательной любовницы? В этом мнение народа разделялось поровну, потому что полной информации по Леону Свифту не давалось в прессе.

А вот по поводу ещё одного участника церемонии слухов, инсинуаций, сплетен и даже чёрной молвы хватало с излишком. Можно сказать, что о молодом мужчине, которому всего чуток за тридцать и который тоже красовался белым шарфиком приверженца «Блаженного созерцания», только в основном и говорили. Официально о нём средства массовой информации поведали как бы всё. Когда родился, где вырос, где обучался, с кем якшался, чем сейчас занимается, почему не был судим и что ему угрожает в самом ближайшем будущем. Но как раз именно совокупность этих сведений поражала в первую очередь, эпатировала почтенную публику. Да и непочтенную тоже.

Иван Фёдорович Загралов, тридцати двух лет, коренной москвич. Образование высшее. Семейное положение: женат во второй раз. Первая жена не так давно обокрала господина Загралова до исподнего, превратив в бомжа, а потом была найдена убитой изуверским способом: в порванной глотке оказались пачки стодолларовых банкнот. Зато вторая супруга, которая не смогла присутствовать на похоронах господина Апостола, оказалась известной актрисой кино, очаровательной Ольгой Фаншель. Как раз дочерью той самой, уже всенародно любимой и знаменитой актрисы Ларисы Андреевны Фаншель. То есть личная жизнь у Ивана Фёдоровича, имеющего такую распрекрасную, милую и обаятельную супругу, оказалась весьма и весьма красивой и даже возвышенной. В таком мнении сходились все, даже те, кто завидовал по-доброму, без фанатизма.

А вот нынешнее юридическое, физическое, административное положение Ивана, как и его трудовая деятельность, служили необычайно жарким топливом для дискуссий, споров и суждений. Начать хотя бы с того, что вчерашний нищий и бездомный мужчина вдруг неожиданно стал главным администратором «Империи Хоча», того самого подмосковного фармакологического комплекса, где с недавнего времени производят всемирно известный жидкостный депилятор «ДЖ Хоча». Само по себе волшебное средство вызвало бурю эмоций, а уж события вокруг комплекса – так вообще не сходили с передовиц всех печатных изданий и с заставок теленовостей уже шестой день. Фактически с того самого момента, когда от взрыва пострадал верхний этаж Меркурий Сити Тауэр, а потом неизвестные силы террористов начали атаку на боевых вертолётах и вездеходах с ракетными установками непосредственно на «Империю Хоча».

Бойня тогда получилась знатная: охрана комплекса, состоящая из офицеров, повоевавших в горячих точках, подбила все вертолёты и уничтожила нападающих. До сих пор кадры с видом сожжённых бронемашин или раскуроченных летательных аппаратов разглядывали читатели на страницах газет и многочисленные эксперты в телевизионных дискуссиях. Что больше всего поражало спорщиков, так это слишком малое количество тел. Некоторые вездеходы, джипы, а также вертолёты оказались страшно окровавлены изнутри, но без единого трупа. Из чего следовало, что все тела кто-то унёс. А кто? Тем более что оборонявшиеся воины незамедлительно отвергали своё участие в каких-либо незаконных погребениях или сокрытии останков. Тогда куда они делись?

Всеобщее мнение: террористы ретировались с поля боя, а своих убитых или раненых подельников забрали с собой. Нелицеприятные выводы: террористы где-то отсиживаются и готовятся к следующим кровавым преступлениям. Догадки самых ушлых обывателей: «Империя Хоча» опять подвергнется атакам деструктивных сил в самое ближайшее время. Причина: слишком огромная конкурентоспособность выброшенного на рынки жидкостного депилятора.

С последним утверждением спорить никто и не пытался. Кому повезло купить тюбик, а то и несколько штук депилятора, блаженно ощупывали свои гладкие подбородки (мужчины) или томно прислушивались (женщины) к своим ощущениям тех частей тела, которые были чисты от волосяного покрова, как у юных девственниц. Ну а кому не повезло до сих пор купить средство (его подвоз в представительства в последние дни прекратился из-за разрухи в комплексе), те страстно желали приобрести новинку и тут же опробовать её по назначению. Ведь подобное желание нисколько не казалось несбыточным. По официальным заверениям того же Ивана Фёдоровича Загралова за пару часов перед похоронной церемонией, производство восстановлено, и созданная на дарах природы панацея вновь скоро появится в продаже.

Ну и не только это заставляло фамилию Загралов быть на слуху у всех. Припомнили этому господину и его участие в «бойне на Лужке». Тогда на территории огромной недвижимости бывшего руководителя Москвы, Большого Бонзы, тоже состоялась небольшая локальная война, в которой от взрывов и депутаты погибли, и олигархи, и даже представители Верховной прокуратуры. Пусть Иван Фёдорович вместе со своим престарелым шефом и неожиданным олигархом Игнатом Ипатьевичем Хочем не участвовали лично в перестрелке и даже оружия при себе не имели, но ведь там находились. Следовательно, в не понятой до конца большинством народа «сходке» участвовали. И в живых остались только по счастливой случайности. Хотя там виновные определились точно и до последнего человека. Но… Не бывает дыма без огня! А значит… Выводы каждым россиянином делались в меру его фантазии и в пределах личной осведомлённости.

Кстати, ещё один аспект муссировался как в официальной прессе, так и в неофициальных разговорах. Причастие Большого Бонзы к террористам, напавшим на «Империю Хоча», казалось уже почти всем аксиомой, не требующей доказательств. Потому что бывшему главному московскому прыщу принадлежали чуть ли не все косметологические кабинеты, в которых проводилась новейшая лазерная депиляция. Толку с неё было мало, волосяной покров отрастал вновь уже через пару недель, а вот вред имелся преогромный: многие женщины жаловались на плохое самочувствие после сеансов, а некоторые и в суд подавали за излишнее облучение и, как следствие, возникновение раковых заболеваний кожи.

То есть лишний раз всплывали доказательства нечистоплотности некоторых современных нуворишей в конкурентной борьбе. А уж тем более добавочная ненависть вспыхнула у народа к Большому Бонзе, так как у того и прежних грехов хватало. В данный момент преступник находился в федеральном розыске после побега из тюремного госпиталя, совершённого им как раз перед взрывом в Москва-Сити. То есть и туда его окровавленные ручки дотянулись. До сегодняшнего дня только оставалось непонятным, с какой такой стати Большому Бонзе мешал благонравный гуру созерцателей? Ведь вроде никак эти две личности ни в каких сферах не соприкасались.

Ответ на эти вопросы оказался именно сегодня у всех на глазах. Идущий за гробом своего наставника Иван Загралов сам оказался последователем и членом «Блаженного созерцания». Следовательно, покойный ему в чём-то помогал, если не средствами, то уж советами точно. А может, и от наркотической или интернет-зависимости излечил везучего администратора. Вот данное союзничество и стало фатальным камнем преткновения для Петра Апостола. Не повинный ни в чём старец пал жертвой при разборках сильных мира сего, тем самым осиротив свою общину и оставив безутешной вдовой прекрасную Диану Апостол.

Конечно, и в отношении её имелись завистники и завистницы, но большинство всё-таки жалели несчастную. Хоть и не осознавали сами, почему именно.

– Что бедняжка делать теперь станет? – доносилось из толпы до ушей идущих следом за катафалком. – Ведь по завещанию Апостол оказался гол как сокол, а пасынок может её и из дому выгнать.

– Вряд ли… смотри, какой Лучезар благородный! И как бережно её ручку гладит, словно она ему не мачеха, а возлюбленная.

– Точно! Ну… если так… то деваха и с пасынком не пропадёт!

Глава 2

Сюрприз

Последние слова из толпы Иван услышал не столько ушами, как получил по мысленному каналу связи с одним из своих бестелесных фантомов. Тех было много в окрестностях, потому что организаторы процессии опасались акта жестокой мести со стороны сбежавшего после сражения Большого Бонзы, или, как его теперь называли между собой обладатели, Маленького Бубенца.

Услышал и непроизвольно покосился на идущих чуть впереди Лучезара и Диану. И сам оказался поражён увиденным действом. Парочка шла, явно о чём-то глубоко задумавшись, и машинально слишком близко сошлась телами. Женщина держала мужчину под левую руку, а он своей рукой довольно нежно и ласково поглаживал женские пальчики.

Даже неприятно стало как-то на душе. Ещё не успели захоронить старика, а уже непонятные телодвижения начинаются. Оно понятно, дело и тело молодое, такая красотка долго не останется несогретой, но хоть какие-то правила хорошего тона следует выдерживать?! С таким поведением можно и на скандал нарваться! И подозрения у окружающих немедля возникают нехорошие, что мачеха к своему пасынку уже давно не только материнскую любовь проявляет.

Да и сам пасынок хорош! Пётр для него всё оставил, начиная от несметных богатств и кончая самим сигвигатором, тем самым иномирским устройством, с помощью которого обладатель может создавать рядом с собой фантомы, как телесные, так и бестелесные. А он уже собирается красотку в частную собственность тоже себе записать. Если уже не записал!..

Леон Свифт тоже удивлял. Он ведь с другой стороны от вдовы шёл. Неужели ничего не замечает? Или уже совсем в старческий маразм впал? Странно…

Поэтому пришлось Ивану самому сделать замечание злым шёпотом:

– Лучезар! Ведите себя прилично! А то в толпе злословить начинают!

Тот сразу спохватился, перестал поглаживать женские пальчики и отстранился от Дианы на положенное расстояние. А вот реакция канадского импресарио оказалась совершенно неожиданной. Он оглянулся на Загралова, коротко ему улыбнулся и заговорщицки подмигнул. То есть показал, что он всё видит, всё фиксирует и нисколько при этом не возмущается.

«Ничего не понимаю! – мысленно воскликнул Иван. – Неужели Апостол ещё при жизни передал свою знойную красотку преемнику в безраздельное пользование? Или Диана – это как моя Ольга, лишь фантом, не имеющий натурального тела? И мнением топ-модели по теме наследственности никто не интересуется?..»

Загралов присутствовал на похоронах запасным телом. Он не сомневался, что и пятидесятник Леон своей драгоценной тушкой рисковать не станет. Поэтому чётко определить, кто, где и сколько из чужих фантомов вокруг, не мог. Но почему-то раньше верил, что Диана имеет основное тело, как и сам Лучезар Петрович Апостол. А теперь вдруг неожиданно засомневался:

«Возможно ли такое? Ведь в момент гибели обладателя все его фантомы тут же рассеиваются. Значит, Диана-фантом исчезла в любом случае. Лучезар получил сигвигатор в руки и уже шесть дней сам творит свои фантомы. Только неясно, каковы его силы? Если припомнить инструкции, то передача личных резервуаров иному человеку невозможна. Но ведь для полусотников имеется ещё и третья часть подсказок, учений и советов. Так что не удивлюсь, если молодой наследник получил от старца способности полного десятника. Если не больше…»

Тогда ему не пришлось бы и самому рисковать, создав себе запасное тело, и Диану не подставлять, создав с неё фантом и отправив его как бы рядом с собой на траурную церемонию. Но подобные предположения могли оказаться неверными. Лучезар мог ещё только накапливать силы и появиться здесь лично. Оставалось только сожалеть, что из-за катастрофической нехватки времени до сих пор не удалось самому выработать в себе умения, которые имели друг детства Кракен и высшая ведьма Зариша. Эти два уникума могли каким-то невероятным способом отличать в пространстве не только непосредственно обладателя от его запасного тела и от остальных людей, но и созданных им фантомов – от прототипов. Делали они это уверенно лишь на малом расстоянии, всего в несколько метров, но вот как, до сих пор для Загралова оставалось загадкой. А подналечь в исследованиях и экспериментах никак не получалось: не до того было в последние шесть дней.

Откровенно говоря, Иван и на похороны выбрался лишь по причине данного Леону ещё в день гибели Петра Апостола обещания. А тот заявил, что церемония не состоится без участия боевого союзника. Ну и само печальное мероприятие откладывать дальше уже не имелось возможностей, все сроки поддержки тела в нормальном состоянии исчерпались. Пришлось выкраивать поток сознания для похорон и отправлять запасное тело.

А вся церемония удвоилась по времени только лишь из-за одного массового шествия. Столько людей просто никто не предвидел и не учитывал, так что волей-неволей пришлось соответствовать взятой на себя роли «созерцателя» и идти до конца.

Хорошо ещё, что на самом кладбище церемония похорон состоялась быстро и буднично. После чего контингент близких друзей и родственников уселся в автобусы и отправился в Москва-Сити. Тоже обязательное условие.

– Ну а как же без пышных поминок?! – восклицал с негодованием господин Свифт ещё при обсуждении данного момента. – Не помянем покойного – он в гробу вращаться будет и к нам каждую ночь наведываться в кошмарах! Так что, Ванюша, терпи и готовь свою печень к знатному алкогольному удару. Иначе – никак.

Пришлось готовить. А потом и терпеть. Заодно и удивляться. Приглашённых на тризну оказалось человек сто, не больше, но столы ломились от яств, выпивки и экзотических фруктов так, словно здесь предстоял свадебный, трёхдневный пир для пятисот человек. И это лишь начало! Ибо сразу было обещано три смены горячих блюд, а напоследок сюрприз в виде особенных десертов.

Рассаживали гостей тоже странно: в торце широкого длиннющего стола стояло три шикарных стула. Центральное место оставили свободным. Перед ним – тарелка без салфетки и приборов. А на тарелке бесхитростный стопарь с водкой, накрытый кусочком ржаного хлеба. Этакая русская символика славянского менталитета. Диана и Лучезар расселись слева и справа от пустующего места, как бы символизируя сердечную привязанность покойного к женщине и полное доверие всех дел своему преемнику. Дальше восседали гости самого низкого ранга и дальние знакомые. А вот лучший друг по жизни Леон, а также союзник-обладатель Загралов были посажены за противоположный торец стола. Усевшаяся рядом с супругом Клеопатра Свифт тогда обратилась впервые к Ивану за всё время церемонии. Причём сделала это с лёгким укором, который в её исполнении смотрелся словно опасная молния:

– А где же наша милая подруга Олечка? Почему ты не взял её с собой?

– Ну, во-первых, она боится подобных мероприятий и может запросто свалиться в обморок, – почти не соврал Фёдорович. – А во-вторых, у неё сегодня ответственные съёмки. Киношники пытаются спасти картину, уложившись в весьма жёсткие сроки, поставленные кредиторами, и актриса на главную роль востребована как никогда.

– Жаль… – взгрустнула красотка. – Мы с Дианой собирались похвастаться перед нею нашими гардеробами…

– Но не сегодня же?! – искренне возмутился Иван, апеллируя в первую очередь к союзнику. – Как можно в такой день любоваться нарядами?

– Да ладно тебе, не обращай внимания, – скривился Леон, подхватывая свой бокал с коньяком. – Разберёмся позже… Слушай вон, как Лучезар тост произносит.

Преемник и в самом деле стал распинаться в печальном тосте, кратко обрисовывая жизненный путь своего кумира и восхваляя его удивительную доброту, отзывчивость и человечность. Выговорился. Все выпили. До дна.

Затем аналогичный тост произнёс друг покойного. Только Леон описывал ушедшего товарища со своей колокольни. Опять выпили. И опять до дна.

Потом слово предоставили господину Загралову. Пришлось и ему изгаляться в восхвалениях. А напоследок (кто бы сомневался) выпить налитое в бокал до дна. И вот после третьей дозы, хоть как он ни старался их уменьшать при наливе расторопными официантами, гость почувствовал немалое опьянение. Вроде и тело запасное, подпитываемое совсем иными силами вселенной, да и закуску оно уминало с азартом и аппетитом, а вот поди ж ты как пробрало! Пришлось включать тормоза и более внимательно присматриваться к соседу и его супруге. А тем наливали совсем немного, на самое донышко. Из чего можно было догадаться, что официант, скорей всего, фантом. Да и вряд ли бы здесь всё обслуживание строилось на обычном персонале.

– Споить меня хотите? – попытался Загралов сделать взгляд строгий и укоризненный. На что получил в ответ напоминание:

– Я тебя предупреждал! Напиться придётся солидно. Ибо причины серьёзные и самые достойные.

– Нет… конечно, я понимаю… смерть и всё такое…

– Ни хрена ты не понимаешь! – ухмыльнулся Леон, движениями бровей указывая на противоположный край стола. – Здесь сейчас совсем не то, что ты думаешь. Хе-хе! Скорей, здесь сейчас происходит одна из первых свадеб между Лучезаром и Дианой.

– Ага! Значит, всё-таки она перешла в иные руки вместе со всем наследством? – посуровел гость. И многозначительно взглянул на роковую красавицу Клеопатру. Мол, а для своей жены ты уже преемника приготовил?

Старикан Свифт от подобной мимики только больше развеселился:

– Мы так и знали, что ты будешь возмущаться! – и перешёл на несколько иной, ехидный тон: – А что в этом плохого? Красивая женщина не должна пропадать, и пусть она лучше достанется выбранному тобой, чем невесть кому. Не правда ли?

– Конечно, неправда! – горячился более молодой оппонент.

– Не спеши и подумай. Ты стар, при смерти, твоя супруга молода и прекрасна, неужели ты будешь умирать и наивно надеяться, что она останется нецелованной после твоей смерти?

– Может, и не останется, но в любом случае пусть выбирает сама своего нового спутника в жизни. И это настоящая подлость превращать женщину в рабыню!

– О-о-о, да ты демагог и феминист?!

– Нет! Я за справедливость и равноправие!

Видя, что молодой коллега совершенно не намерен шутить на затронутую тему, Свифт обратился к своей супруге:

– А ты, милая, согласна будешь любить совсем иное тело, когда вот это моё превратится в прах?

– Легко! – без запинки провозгласила Клеопатра. И, красиво встряхнув своими чёрными локонами, уточнила: – Если новый кавалер мне понравится и не надоест за короткое время.

Иван не скрывал своего удивления:

– Неужели вот так просто и станешь жить с тем, на кого тебе перед смертью муж укажет?

– Конечно! – Она дёрнула плечиками в недоумении. – Лишь бы он обладал точно таким же характером, как у Леона, его привычками, покладистостью, жестами и умениями ласкать моё тело, как его ласкали прежде.

– Ого! Сколько требований! Причём совершенно невозможных для другого человека, – гнул свою линию Загралов. – Но я ведь тебе говорю совсем иное. Согласишься ли ты жить с тем, на кого тебе укажет пальцем твой Леон?

– И я тебе говорю: на кого он укажет пальцем – с тем и буду вести дальнейшую супружескую жизнь.

Более ясно и чётко, чем уже высказалась красотка, высказаться было нельзя. То есть окончательно становилось понятно: она или в полном рабстве, или в подчинении обладателя, как фантом, не имеющий своего сознания. И её творец в данный момент лишь управляет послушным телом да насмехается над союзником.

Придя к такому выводу, Иван задумался: обижаться ему или начать яростный спор? Поминки тем временем шли своим чередом. Тосты уже звучали сразу с нескольких мест, и их печальная, скорбная направленность всё более переориентировалась в сторону истинно свадебного застолья. Ещё час, максимум полтора, и гости дружно начнут орать «Горько!».

Это и помогло принять правильное решение.

– Своего наставника и союзника я помянул, как и обещал, – заявил Загралов, решительно отставляя свой бокал и собираясь подниматься на ноги. – А вот на свадьбу его преемника я оставаться не обещал. Так что не сердитесь, но я…

Свифт к тому моменту уже приналёг на плечо молодого коллеги чуть ли не всем телом, похлопывая другой своей тяжеленной ладонью, а потом перебил в самый решающий момент речи:

– Не сердимся на тебя, не сердимся! А за то, что сразу всё не рассказываем, прощенья просим. Мало того, раз уж ты такой резкий, нервный и задиристый, то придётся для тебя сюрприз несколько раньше устроить. Так сказать, до десерта. Поэтому сейчас помаленьку, не привлекая к себе внимания, встаём и выходим из банкетного зала вон в ту дверь…

Молодой обладатель взглянул на опытного наставника с опаской:

– И что вы задумали? Что за сюрприз?

– Нет, ну я так с ним не играюсь! – притворно обиделся старик. – Разве можно требовать раскрытия секретов раньше, чем состоится сам сюрприз?! Это же нонсенс! – после чего встал и, не спеша двинувшись к обозначенной им двери, попросил свою супругу: – Он меня утомил! Поэтому сама как хочешь, так его и уговаривай. А потом меня догоняйте.

– А если не уговорю? – озорно блеснула своими чёрными глазами Клеопатра.

– О-о! – воскликнул старик с угрозой, пытаясь перекричать шум застолья. – Тогда тебя ждёт самое жестокое наказание, которое я к тебе применяю! Трепещи!..

Да так и зашагал дальше, не оборачиваясь. Но стоило Ивану перевести насмешливый взгляд на Клеопатру, как он сразу нахмурился: красавица в страшных переживаниях кусала свои коралловые губы, морщила жалобно носик и была готова вот-вот разразиться слезами.

– Неужели тебе меня не жалко?! – прошептала она с таким надрывом в голосе, что у мужчины все внутренности перевернулись от сопереживания. – Ты бы знал, что этот тиран со мной вытворяет!

– Он тебя в самом деле станет наказывать?

– Ещё как! Поэтому умоляю, пойдём за ним! Ну пожалуйста!..

Слёзы и в самом деле полились по щекам роковой красотки, сразу превращая её в запуганную и несчастную Золушку, у которой в жизни катастрофа происходит ежедневно, а то и ежечасно.

Загралов, конечно же, сомневался: слишком всё действо казалось ему наигранным и неправильным. Что-то тут было не так. Причём опасности он не чувствовал, да и не боялся оной для своего запасного тела. А вот нечто в виде розыгрыша наклёвывалось однозначно. Тем более что имелись явные предупреждения о сюрпризе.

Только вот эти откровенные слёзы, несомненный страх на личике, глубокое, несоизмеримое несчастье в недавно ещё блестевших, а теперь заплаканных глазах. Так сыграть или притворяться – неисполнимо. И вполне возможно, что сюрприз будет весёлым в понимании пятидесятника, но совсем не для его супруги. Особенно если она и в самом деле не приведёт союзника куда следует. А в финале дня однозначно будет наказана. Этого следовало избежать, да и высказать старикану все нелестные эпитеты о рабстве, которые так и накапливались в сознании.

– Хорошо, пошли! – решил Иван, поднимаясь первым и чисто по-джентельменски отодвигая стул у дамы из-под симпатичной пятой точки. Она встала весьма проворно, но так же проворно и цепко повисла на локте у мужчины, затмевая его разум просящими, умоляющими интонациями:

– Только, пожалуйста, Вань, не выдавай меня, что я сорвалась и плакала. Иначе мне всё равно не избежать наказания…

– Ой, как всё запущено… – бормотал Иван себе под нос. – Никогда бы не подумал, что ты настолько от него зависима и так беззащитна!

– Увы!.. Я только слабая, ни к чему не способная женщина…

Вошли в дверь, прошли короткий, отлично освещённый коридор, который закончился точно такой же дверью, как и предыдущая. А за ней оказался совсем небольшой зал, даже скорей большая, вполне уютная комната. Мебели – мизер, зато по центру стол для десяти человек, накрытый на шесть персон, и четыре стула из шести уже оказались заняты. Точнее говоря, на четвёртый стул грузно усаживался Леон Свифт. Делал он это под развесёлый хохот сразу двух женщин и одного мужчины. Видимо, как раз успел брякнуть некую шутку, рассмешившую всех.

А вот Загралову оказалось не до смеха. Ладно, что он увидел обнимающихся Лучезара Верного с Дианой Апостол. Нечто подобное он предполагал и раньше: за общим столом запасное тело и фантом, а истинные тела в ином месте. Но что в этой компании делает его супруга? Ведь она сейчас должна находиться на съёмочной площадке! И почему не сообщила о самовольном, несогласованном перемещении?!

Воистину сюрприз! В котором следовало разобраться немедленно.

Но ещё больший шок Иван получил, когда навстречу ему поспешил преемник павшего союзника, с размаху обнял длиннющими ручищами, приподнял пару раз и заговорил самым довольным, масляным голосом:

– Как же я рад тебя видеть, Ванюша! Тем более теперь, когда у меня хватает силёнок тебя и к потолку подбросить! Ха-ха! Ну? Чего застыл, словно лом проглотил? Нравится тебе наша с Дианой свадьба! Вижу, что со всеми гостями – не понравилась! Поэтому давай садись тут, с нами, и учти: напиться тебе всё равно придётся!.. Иначе я тебе с того света начну приходить! Ха-ха!..

Знакомые интонации. Известные жесты. Хорошо различимый пафос в словах, сам смех и мимика, присущие одному только человеку, вначале заставили гостя непроизвольно приоткрыть рот. И лишь когда вновь рассмеялись от его вида все присутствующие, он с недоверием переспросил у тянущего его к столу Лучезара:

– Пётр?.. Это… вы?..

– Надо же, он мне «выкать» стал! – ухмылялся молодой, сильный и полный задора мужчина, чуть ли не силой усаживая гостя на стул рядом с его довольно улыбающейся Ольгой. – Конечно, я! А кому бы ещё поверила твоя любимая женщина и согласилась устроить для тебя маленький сюрприз?

– Но, но как же так?! Вы… ты же погиб?.. Или нет?..

– Ну, каков нахал?! – возмущался помолодевший и внезапно воскресший из мёртвых Пётр-Лучезар. – Мало того что сюрприз до конца не удался, так он и дальше норовит мне весь праздник испортить! Поэтому, пока пять тостов за моё здравие не выпьешь, ничего не расскажу. Начинай!

Вместо тризны, застолье перешло в веселье. И напиться-таки Ивану Фёдоровичу Загралову пришлось. Пусть и находясь в запасном теле только третьей частью своего сознания.

Глава 3

Перевоплощение

Само собой разумеется, что, несмотря на гнетущий мозги алкоголь, подавить в себе интерес к такому неординарному сюрпризу, а также к его предыстории не удалось. Поэтому вопросы к союзникам посыпались после протокольного пятого тоста как из рога изобилия. Но изначально следовало устроить разборки с супругой по внутреннему каналу связи:

«И что значит твоё присутствие здесь? Зачем тогда распиналась, рвала комбинацию грудью, доказывая, что более востребованной, чем ты, и более занятой актрисы на площадке не существует? И почему меняешь местоположение, меня не предупредив?»

«Дорогой, у тебя столько вопросов, что я даже растерялась… – включила «блондинку» в себе Фаншель. – И почему ты на меня кричишь?..»

«Кричать я ещё не начал, но если начну!..»

«Да ладно тебе! Неужели ты с возрастом станешь таким же несносным, как и этот старикан Леон?»

Она спросила как раз в тему, потому что Свифт ворчливым тоном стал выпытывать у своей черноглазой супруги:

– Ну и как тебе удалось его уговорить? Небось нюни развела? – вопрошал с явной угрозой в голосе, словно собирался наказывать Клеопатру немедленно. А та совершенно неожиданно для Ивана бесстрашно улыбнулась и чистосердечно призналась:

– Конечно, плакала! Было бы у меня больше времени, я бы его и так уговорила, но ведь мне тоже интересно, о чём вы тут за моей спиной сплетничать будете. Потому и применила экспресс-метод.

То есть получалось, что плакала она притворно, старого деспота совершенно не боится и уж в любом случае рабыней себя не считает. Глядя на несколько растерянную физиономию молодого обладателя, Леон саркастически хмыкнул и признался:

– Я ей почему запрещаю пользоваться таким оружием, как слёзы? Да потому, что у самого сердце разрывается, когда она плакать начинает. Верёвки тогда из меня вьёт и вытворяет что захочет.

Загралов мотнул головой, прогоняя воспоминания о несчастной, плачущей Клеопатре, и почувствовал некоторую досаду, что его так легко провели:

– Однако ты с такой строгостью говорил о наказании, что сомневаться в нём не приходится. Но раз она его избежала с помощью своего коварства, то раскрой тайну, признайся, как наказывать собирался?

Старик тяжело вздохнул и нехотя признался:

– У меня для жены одно наказание: лишаю вечернего секса…

Пока Иван скептически разглядывал старика и прикидывал, удобно ли будет подначить наставника, Лучезар задал тот же самый вопрос:

– С кем?

Понятно, что ему как старому другу было разрешено так спрашивать, и реакция последовала соответствующая – все рассмеялись. Затем странно, таинственно омолодившийся Пётр стал наливать по второму кругу и требовать очередного тоста, а Загралов ещё с большей настойчивостью потребовал отчёта от супруги.

«Конечно, я во всём признаюсь! – мысленно восклицала она. – Только умоляю, любимый, не наказывай меня так, как делает этот старикан. Я тогда до утра не доживу!..» – за что удостоилась укоряющего взгляда от мужа и другой угрозы:

«Мне-то ночь без секса не грозит, жён у меня много, а вот тебя можем и выгнать из спальни…»

«Только попробуй! – посмеивалась она. – Сразу оставлю тебя без самого важного мыслительного органа!»

Но потом перешла на серьёзный тон и подробно ответила на все вышеперечисленные вопросы.

Всё началось с того, что ранним утром Фаншель предложила главному режиссёру Стасу Талканину сыграть лично и те сценки, где в трудных ситуациях главной героине приходилось исполнять сложные трюки, кульбиты и падения. Раньше всё это делалось с помощью каскадёра, и времени на согласования, постановки и отыгрыши уходило невероятно много. Естественно, что Талканин засомневался и стал отнекиваться, но после должной обработки согласился попробовать. Начали с простенькой сценки, и всё в ней у Ольги получилось блестяще. Чуть ли не лучше, чем у опытной каскадёрши. Потом перешли к сложным и к самым сложным – так и там актриса поразила всех своей ловкостью, проворством и умением выполнять довольно сложные для обычной женщины, пусть и молодой, акробатические трюки.

«А ты о ребёнке подумала?! – гневно вмешался в тот момент пересказа Иван. – А вдруг бы случился срыв беременности?»

«Всё было под контролем! Тем более что я не прыгала с третьего этажа и не перелетала улицы с крыши на крышу. Трюки самые простенькие, которые легко делает любая тренированная женщина…»

«Но ты ведь не тренированная! С чего это вдруг ты стала ловкой и резкой?»

Ольга честно призналась, что и сама в некотором недоумении. Но с тех пор, как она стала непрерывно находиться в телесном виде, да ещё и забеременела, спортивный потенциал стал расти не по дням, а по часам. Она могла выше подпрыгнуть, легко встать на мостик, даже подтягиваться стала легко, не говоря о прочих акробатических кульбитах. А вчера вечером вполне легко, играючи сделала сальто с разгона вперёд. А этого она себе не позволяла с пятнадцати лет, когда ещё довольно интенсивно занималась спортивной гимнастикой и балетом.

Интересные получались наблюдения, за утаивание которых Иван всё равно не преминул поругать любимую. Но та восприняла ругань как комплимент:

«Я тоже рада, милый! Теперь в случае нужды я могу спокойно подрабатывать ещё и на ставке каскадёрши. Да и в любом случае мне с сегодняшнего дня поднимут оплату: Талканин был в восторге от моих умений. И всё выпытывал, как это я сумела набрать такую невероятно спортивную форму. Пришлось оправдываться тем, что это ты меня заставляешь постоянно крутиться на спортивных снарядах. Вроде поверил…»

Но сам факт такого повышения физического ресурса обладателя не на шутку озадачил. Получалось, что фантом, поддерживаемый в постоянной телесной форме каким-то особым образом, постоянно совершенствуется, улучшается, модернизируется. Следовательно, придётся ещё и этому аспекту выделить частичку собственного времени, провести эксперименты, составить тестовые таблицы и чётко зафиксировать все происходящие изменения. Тем более что с беременными женщинами, точнее говоря с их здоровьем, шутить и спускать дела на тормозах никак нельзя.

Пока он так размышлял, Ольга поведала о том, как она здесь оказалась. Ведь, по сути, сделав свою работу как минимум вдвое быстрей, она сама стала задумываться над вопросом: а не податься ли ей на поминки, где и проследить за поползновениями супруга на иных женщин? Так сказать, проверить воочию, как он себя ведёт, избежав плотного присмотра. И неважно, что похороны, и неважно, что запасным телом он туда направился.

Вот в тот момент по счастливому стечению обстоятельств и явились в гости на съёмочную площадку Диана и Клеопатра… собственными телами. Потому что иного и быть не могло, ведь телесные фантомы уже участвовали в начальной стадии похоронной процессии. И первым же вопросом обе элитные дамы ошарашили актрису:

– Хочешь увидеть встречу своего мужа с Петром Апостолом? – и тут же добавили заговорщицки: – Только не вздумай Ивану сразу секрет раскрывать, иначе сюрприз не удастся.

Потом поведали, что Пётр в самом деле не погиб, а погибло его старое, давно намеченное и готовое к утилизации тело. И больше всех этим фактом восторгалась Диана, потому что призналась честно и неожиданно откровенно:

– Я его и в старом теле обожаю, но в новом мне с ним гораздо комфортнее и чувственней. По крайней мере теперь мы с ним такой секс вытворяем, что у меня к утру поджилки трясутся.

Естественно, что Ольга согласилась на поездку, да и с её предварительными планами это совпадало. Вот потому она и здесь, а чтобы на неё любимый не сердился за самовольство, готова загладить свой проступок исполнением любого желания. Правда, тут же она спохватилась и добавила:

«Конечно, если твоё желание не будет переходить черту дозволенного!»

«Поздно. Обещание прозвучало, вина доказана, – заявил Загралов безжалостно. – Теперь я буду думать, до позднего вечера время у меня ещё есть. А пока давай попытаем Петра, как это он учудил с новым телом. Слишком уж меня гнетёт одна неприятная мысль…»

«Ты подозреваешь, что он попросту уничтожил сознание Лучезара, а сам поселился в его теле?»

«Именно! Только вот сомневаюсь, что он на эту тему станет говорить откровенно…»

«Ну да, – вынуждена была согласиться Фаншель. – Такими умениями не похвастаешься… Хотя я почему-то уверена, что это перевоплощение вполне легально и правомочно. А почему такая уверенность, понять не могу… Предчувствие, что ли?..»

«Ага! Каскадёршей ты уже стала! Теперь тебя ещё и слава прорицательницы или ясновидящей Ванги прельщает?»

А тут и пятый обязательный тост подняли, после которого Загралов не стал закусывать, а сразу, в упор спросил:

– Пётр! А куда ты дел сознание Лучезара?

Молодой, полный сил и здоровья мужчина, вначале хорошо и с аппетитом закусил и лишь затем стал отвечать. И то апеллировал первоначально к своему приятелю:

– Нет, ты только прислушайся, дружище, сколько в его тоне наглости, нахрапистости и самоуверенности! Забыл он, что ли, как надо уважительно, деликатно обращаться к наставникам? – потов развернулся уже непосредственно к насупившемуся союзнику. – Да и вообще, есть некоторые тайны, которые доступны лишь пятидесятникам. Вот когда тебе третья инструкция приоткроется, тогда всё сам узнаешь.

Но насупившегося Загралова нисколько подобное объяснение не удовлетворило:

– Ты так и не ответил на мой вопрос. И это может привести к полному разрыву отношений между нами.

– Вона как?.. – озадачился вселившийся в молодое тело Апостол. И стал рассуждать: – По большому счёту разрыв отношений с тобой нас не слишком обидит. Поплачем годик-два, но и только. Скорей, ты сам себе навредишь, потеряв таких незаменимых наставников, душевных друзей и прекрасных собутыльников. Ну, по крайней мере я теперь с тобой могу целую ночь пьянствовать, а наш канадский приятель всё равно через некоторое время к нам присоединится.

– Не присоединюсь! – неожиданно и ворчливо возразил старик. – Я в свою родную Канаду сбегу. Иначе с вами, русскими. и молодое тело сопьётся.

– Ой, кто бы зарекался! – фыркнул в его сторону Лучезар. – А то я тебя молодого не знаю! Но речь сейчас не о том… И, возвращаясь к твоему вопросу, Иван, признаюсь, что в нашей компании очень не хватало… «третьего». Да, да! Ты понял правильно! По русским традициям, только трое могут считаться шумной и весёлой компанией, а двое – никак. Да и частенько Леон в свою Канаду уматывает…

– Ага! То есть ты мне сейчас во всём чистосердечно признаешься? – уточнил Загралов. – И покаешься, что сделал с бедным Лучезаром?

Оба наставника синхронно хохотнули после последнего вопроса, а потом Апостол стал приоткрывать тайну, которая доступна лишь обладателям в ранге полного пятидесятника. Оказывается, те могут создавать ещё одно, весьма уникальное запасное тело, то есть себя самого, но в пятилетнем возрасте. Затем следует это тело постоянно поддерживать, не рассеивая в течение огромного срока, целых двадцать пять лет. И только после этого возможен такой обмен, когда основное сознание переходит в самого себя, но молодого. После чего ставшее «запасным» основное тело можно попросту официально умертвить да с почестями захоронить. Ну а самому жить дальше припеваючи.

Хорошее объяснение получилось. Складное. Пусть и невозможное к проверке немедленно, но в будущем – легко. Тем более что пятидесятники и не подозревают, насколько близок их молодой коллега к рубежу создания сразу пятидесяти фантомов. Если принять всё как есть, то возникает ещё большая куча вопросов морального свойства. И, демонстративно отставив в сторону опять наполненный бокал, Загралов нахмурился и попросил внимания:

– Стоп! Не надо так спешить с выпивкой. Я понимаю, Пётр… э-э-э, извини, Лучезар, что ты празднуешь своё возрождение и свадьбу одновременно, но сомнения меня всё равно гнетут. Тем не менее обещаю: если я буду полностью удовлетворён твоими ответами в дальнейшем, не стану сопротивляться и напьюсь.

Тут даже старик заорал азартно вместе со своим омолодившимся приятелем:

– О-о! Ради такого можно и ещё некоторыми секретами поделиться! Уж как хотелось бы увидеть нашего правильного и стойкого Ванюшу, уткнувшегося лицом в салат! Хе-хе-хе!

И сам хохотал больше всех, чуть при этом не задыхаясь и покраснев, словно варёный рак. Ещё чуть-чуть, и Свифт мог бы сорваться на спазматический кашель, который ни к чему хорошему для такой телесной рухляди не привёл бы. Пришлось Клеопатре принимать меры словесного воздействия:

– Нет, я, конечно, не против стать вдовой уже сегодня, но не забывай, у нас ещё не всё готово. Да и твоя смерть во время поминок будет выглядеть слишком уж подозрительной.

Леон немедленно затих, согласно кивнул головой и старался больше не ухохатываться. Тогда как продолжавший веселиться Апостол выразил готовность ответить чуть ли не на все вопросы.

– Тогда отвечай: зачем ты подстроил свою гибель с помощью взрыва?

– Ещё чего?! – сразу возмутился полусотник. – С какой такой стати я должен подставлять невинных людей?! Просто всё удачно (конечно, только для меня!) совпало. У нас и без этого уже было всё готово, и я собирался спокойно «умереть» сразу же после окончания военных действий против Малого Бубенчика и его союзников! В этом не сомневайся. Да! У тебя же в плену Адам находится, почему у него не выпытаешь?

Малым Бубенчиком уже шесть дней обладатели между собой называли бывшего Большого Бонзу. Ну а Адам Борисович Фамулевич, попавший в плен и добровольно отдавший победителю свой сигвигатор, действительно находился в плену. В одном из подвалов «Империи Хоча», окружённом «слепой зоной», с бывшим, но всё ещё умеющим создавать фантомы обладателем вели постоянные допросы кто-нибудь из группы силовиков Клеща. И проигравший войну Адам рассказал и продолжал рассказывать много интересного. Ивану самое главное докладывали порой, но вот по этому вопросу он ничего конкретного в памяти не отыскал.

Хорошо, что внутренняя связь позволяла и подобные детали совершённых преступлений установить в течение одной минуты. Пошёл запрос о взрыве полковнику Клещу, и тот вскоре подтвердил:

– Да, Фамулевич утверждал, что некий взрыв верхнего этажа Меркурий Сити Тауэр готовили люди Большого Бонзы. А как они это сделали конкретно, ему неведомо.

Одна проблема морального плана испарилась. Вернее, уже вторая. Оставалась самая малость:

– А в какой зависимости от вас находятся ваши жёны?

Никто из полусотников ответить не успел, зато неожиданно рассердилась Диана:

– С какой стати ты влезаешь в наши личные отношения?! И по какому такому праву требуешь отчёта?!

– Э-э-э… я, конечно, извиняюсь… – стушевался Иван, получивший ещё и по внутренней связи нагоняй от своей супруги. Потом решил всё-таки протолкнуть, раскрыть свою мысль до конца. – Как же тогда существующие строгости? И тот факт, что во время нашей первой встречи в ресторане жёнам запрещалось даже рот раскрыть без разрешения? Да и во второй части инструкции есть об этом несколько строчек.

– Мало ли что там написано, – проворчал Леон. – Тем более что начинающим и молодым коллегам следует подавать правильные примеры внутренней дисциплины в команде обладателя. Отсебятина там неуместна, полагается лишь единое, централизованное командование. Даже в том случае, если фантомы имеют собственное или, как правильно говорится, полное сознание. Иначе некоторые особо наглые и заносчивые фантомы быстро на мозги усядутся, ещё и ножки свесят.

– Ага! Как же! Вам усядешься! – точно копируя его интонации, спародировала Клеопатра. – Сатрапы, вандалы, рабовладельцы и душители свободы! Мне вон вчера пожалел понравившуюся шубку!..

– Побойся бога, дорогая! – воззрился на роковую красавицу старик. – У тебя же точно таких уже три штуки! Тем более сейчас лето.

– Они другого оттенка и не так шерсть переливается. – Клеопатра притворно, демонстративно надула губки, но зато всхлипнула настолько натурально, что никто не засомневался: слёзы брызнут в любое мгновение. – Раз уж я твоя бессловесная рабыня, то не будь жадиной и одевай меня соответственно!

Леон нахмурился, Диана демонстрировала на лице полный нейтралитет, Ольга – непроизвольное сочувствие, Иван – недоумение. И только Лучезар Апостол захлопал в восторге в ладоши, рассмеялся и попросил у Фаншель:

– Милая Олечка! Нельзя ли эту притворщицу к вам в артистки направить? Такой талант пропадает! Аж самому порой плакать хочется…

За что получил от госпожи Свифт шумное фырканье и высунутый язык. В приличном обществе так себя не ведут, но, видимо, здесь уж точно собрались все свои, раз она себе позволила дразниться, словно маленькая девочка.

Поняв это, Ольга попыталась ответить на просьбу Апостола:

– Можем и в артистки привлечь. Тем более что вы помните, Иван решил открыть студию моего имени, а господин Хоч готов это дело официально спонсировать. Так что… почему бы и нет! Новые актрисы нам пригодятся любого возраста.

Получилось несколько двусмысленно, и Диана не упустила возможности поддеть подругу:

– Ну вот, тебе достанутся шикарные роли многодетных мамаш или благовоспитанных бабушек. Уверена, ты успеешь сделать карьеру, и мы будем ходить на все премьеры с твоим участием.

За что тоже удостоилась дразняще высунутого язычка.

Зато Иван к тому времени сформулировал очередные вопросы по очередной, как ему показалось неразрешимой проблеме:

– Ладно, моральная сторона вроде нареканий не вызывает. А вот будущее существование… Не боишься, что у тебя уже сегодня мифические агенты ЖФА/ЛОТ 14 из неизвестно какой галактики отберут сигвигатор?

– С какой стати?! – поразился Апостол. – За использование устройства в нетрезвом виде? Ха-ха!

– Нет. За превышение нормативов власти! – пафосно изрёк Загралов и тут же стал давать объяснения: – В твою общину «Блаженное созерцание» только за последние дни вошли десятки тысяч неофитов. То есть барьер в сто тысяч, находящихся пусть и под условной, но твоей властью, может быть пройден в любой момент. Или я неправ? И тут тоже существуют некие лазейки вокруг законов?

Прежде чем ответить, Лучезар многозначительно подвинул гостю бокал с коньяком:

– Ты с темы не спрыгивай и будь хозяином своего слова… Потому что это уже песня из другой оперы. Пей!

Вздыхай не вздыхай, да и на супругу недовольную косись не косись, а пить пришлось. И только после этого опытный, неведомо сколько проживший наставник соблаговолил просветить молодого товарища:

– Времена идут, всё вокруг меняется. Уже и декларации о доходах надо предоставлять совсем иные, а не те, что были десять лет назад. Поэтому я решил, что гуру больше быть не собираюсь, пусть на моё место встанут более молодые и более целеустремлённые. И уже пять дней я обычный, ничем не отличающийся от остальных «созерцатель». Официально «умерший отец» оставил мне великолепное состояние, и теперь я ни в чём и ни в ком не нуждаюсь. И дальше намерен играть роль молодого, беззаботного повесы. Разве что ещё придётся грамотно переоформить страстно обожаемую «мачеху» на нежно любимую супругу. Но… с этим мы можем и подождать, людская молва нас не касается. Правда, маленькая?

Он обнял Диану за талию и стал притягивать к себе, пытаясь поцеловать. Но та стыдливо отворачивалась и испуганно восклицала:

– Нет, я так не могу!.. Ты ведь мне как сын!.. Это вопреки всем моим моральным устоям!.. Оставь меня!.. Покойник нам не простит…

Правдиво получалось. Лучше, чем в кино. Тоже великая актриса пропадает. Вот только сопротивлялась она как-то вяло и неуверенно. И под крики Леона с Клеопатрой, которые вопили «Горько!», всё-таки была зацелована в длительном засосе. Пара Загралов – Фаншель только пялилась на целующихся да мысленно прикидывала:

«Насколько давно у них подобные отношения? И почему они так счастливы, словно это только первый поцелуй?»

Затем Лучезар Апостол оторвался от уст своей красавицы, восстановил дыхание и провозгласил:

– Ну а сейчас, кто молод и здоров, продолжит интенсивное застолье! Все деловые разговоры прочь, говорим только о любви и об удовольствиях!

И потянулся к бутылке.

В тот вечер Иван Загралов умудрился опьянеть не только запасным телом, но и вторым подобным, а также и основным. Видимо, излишки из одного потока сознания стравливались страховочным клапаном в другие.

Глава 4

Новенький

В то же самое время, пока победители праздновали, один из проигравших в недавней войне находился от них сравнительно недалеко, в Одинцове. Старая, отведённая под дачи часть города, называемая Баковка, могла похвастаться и более роскошными виллами, чем та, в которой сейчас прятался Большой Бонза. Можно было сказать о данной дачке, что она даже излишне скромна. По крайней мере снаружи. Но вот подвалы у неё, да ещё и в два уровня, простирались чуть ли не на половину всего участка. Умели в советские времена строить ничем не примечательные объекты, способные выдержать прямое попадание солидной фугасной бомбы. И те, кто долгое время пребывал у власти, умели переоформить подобную недвижимость в личное пользование.

Также имелись способы любое помещение обжить, обустроить, одомашнить, наполнить уютом и свежим воздухом, несмотря на отсутствие окон. Ибо внутри подвалы были обставлены на зависть некоторым толстосумам, проживающим на верхних этажах небоскрёбов Москва-Сити. А должная подсветка за ложными окнами создавала в помещении полную иллюзию чуть ли не солнечного дня.

Казалось бы, радоваться надо в такой благодати да пребывать в дивном спокойствии, но обитателям дачи в Баковке было не до бытовых радостей среди уюта и тишины. Полноватый лысый мужчина прохаживался нервно по мягкому ковру и с еле сдерживаемым рычанием восклицал:

– Чему тебя в школе учили?! Неужели даже под диктовку быстро писать не можешь?!

Восседающий за столом парень, лет двадцати, вжимал голову в плечи и, выставив от усердия кончик языка, старался быстро писать несуразным почерком в общей толстой тетради. Видимо, закончив последнее продиктованное предложение, он тяжело вздохнул, вытер пот со лба и жалостливо попросил:

– Может, перерыв сделаем, дядь…

Назвать имя он не успел. Дядя только ещё больше разорался:

– Вот когда тебя убьют и в гумус зароют или в бетон зальют, тогда и будет тебе перерыв! Но если жить хочешь, будешь писать и заучивать двое суток без сна и перерыва на обед. Так что не канючь, а пиши дальше!

И продолжил диктовку:

«…в некоторых случаях и при определённой конфронтации между обладателями возможны некорректные отношения между ними. А то и неприкрыто враждебные. Чтобы повысить в таком случае безопасность каждого, вокруг создаются буферные зоны, внутри которых защищающийся имеет все преимущества. Враждебный ему фантом не может появиться слишком близко, не может доставить взрывчатку на себе, и обладатель-враг не имеет права появиться на дистанции разговора без предварительного разрешения. Для контактов, переговоров и предостережений негативных воздействий следует пользоваться сигвигатором. Но дистанция для таких переговоров ограничена сорока километрами. Описания действий при этом: в таблице шестьдесят один. А значения буферных зон для чувствительности обладателя и его фантомов смотри таблицу номер шестьдесят два».

Диктовал он медленно, с паузами, часто подходя к столу и следя, как быстро составляется запись. Но делал это несколько странно, не приближаясь к парню ближе чем на полметра. Создавалось впечатление, что он здорово опасался прямого прикосновения. Надиктовав отрывок из своей памяти, скривился от досады, но всё-таки похвалил:

– Ну вот, можешь ведь, когда хочешь! Продолжаем…

И перешёл на менторский тон:

«…вначале обладатель должен выбрать образец для своего первого фантома. Подходя к этому делу вдумчиво и тщательно. Потому что он остаётся номером один навсегда. Как и последующие номера не поддаются изменению и замене. И пока не накопится в теле обладателя достаточно сил, второго фантома создать он не сможет ни при каких обстоятельствах. Дальше следует учитывать, что последующий фантом будет создан только противоположного пола. И далее чередование – обусловленная закономерность. Следует также каждый раз учитывать расход силы обладателя на формирование…»

Опять сделал вынужденную паузу, повторяя по просьбе переписчика два последних предложения. А потом со смирением продолжил:

«…экипировки фантома, расхода этой экипировки и дальность деятельности созданного физического тела. Изначально она составляет всего несколько метров, затем доходит до сотен, а потом и до сотен километров. В теории – при максимальной силе обладателя – расстояние становится неограниченным (смотри таблицу номер два!) …»

Но пока парень дописал последние строчки, пот с него уже стал катиться градом. Похоже, он с бóльшим умением отпечатал бы данный текст на клавиатуре, но в подвалах, да и на самой даче не было малейшего устройства, которое можно было бы отнести к оргтехнике. Ни принтера, ни компьютера, ни сканера, ни простенькой «читалки», или, иначе говоря, электронной книги. Ну а про банальные печатные машинки народ позабыл давно, слишком быстро выбросив их в металлолом. Мало того, ни у одного обитателя дачи не имелось мобильного телефона и даже банального диктофона. Не нашли при всём старании и устаревшего кассетного диктофона.

Наверное, именно этот факт превращал молодого парня в потеющего, дёргающегося неврастеника. Как следствие, он дописал последние два слова о таблице, просто отбросил ручку на пол и устало откинулся на спинку стула. После чего, так и не вытирая пот, поспешил возмутиться в сторону краснеющего от злобы лысого мужика:

– Нет! Я больше так не могу! Пусть меня хоть режут, хоть убивают подлые вражины, но силы мои иссякли! Я хочу в душ, я хочу есть, и мне, в конце концов, надо всё-таки срочно позвонить!

Замерший на месте Бонза максимальным усилием воли подавил готовый вырваться гнев и постарался говорить ровно и спокойно:

– Фёдор! Неужели тебе так трудно понять: чтобы в дальнейшем жить как бог, надо хорошенько напрячься, превозмочь свои лености всего лишь в течение нескольких дней?

– Нескольких?! Да мы здесь третьи сутки торчим! И ёще столько же париться?!

– Иначе нас убьют! Не стану тебе это повторять…

– Ой! Дядя… – Он хотел было произнести имя, но был вновь строго перебит:

– Не забывай, как ты должен ко мне обращаться!

– Ладно, ладно, дядя… Жора! Но кому мы с тобой нужны? Тем более я?! Никто о нашем родстве не знает и даже не подозревает! Так что я могу ходить где мне угодно и сколько угодно.

– Увы, Федя, ты ошибаешься. – Дядя, названный Жорой, тяжело вздохнул. – И когда ты заучишь всю инструкцию для обладателя наизусть, я тебе приведу веские доказательства своей правоты. Мы с тобой уже накрепко связаны не только семейными узами, но и незримыми силами, которые исходят из сигвигатора и Кулона-регвигатора.

Оба непроизвольно уставились на огромную тяжеленную подкову с толстой цепью, которая возлежала на специальной подставке возле стены. Только если Бонза смотрел на неё с восторгом и надеждой, то парень с насмешкой и удивлением. Мало того, он соображал вполне логично и рассудительно в данном случае:

– Насколько я помню из твоих рассказов, вручённые мне сигвигатор с Кулоном и раньше находились рядом с тобой. Да и твой помощник Туз Пик частенько возле тебя ошивался. Почему же раньше опасности не было? Что сейчас изменилось?

– Раньше наши недруги многого не знали. А совсем недавно Кулон побывал у них в руках. Они его вполне могли обследовать, изучить и сделать самые опасные для нас выводы. И, как следствие, по создаваемому тобой фону отыскать нас обоих. Я-то ведь их отыскал! И только благодаря этому сумел в должной мере шантажировать. Поэтому и нам нельзя держать возле себя связанную с Интернетом электронику, поэтому и нельзя тебе лишний раз светиться на поверхности, поэтому надлежит вначале как следует окружить тебя фантомами для твоей же безопасности.

Фёдор после таких объяснений насупился и стал проявлять своё бычье упрямство совсем по другому поводу:

– Да мне плевать, что я света белого не вижу и над этой тетрадкой чахну. Не столь оно и выматывающее… А вот по поводу Ленки, овцы драной, меня всего трясёт от бешенства! Ведь пока я здесь, она там с этим ублюдком невесть чем занимается! Как только представлю, что она с ним целуется, так головой об стенку готов биться! Не выдержу я такой неопределённости с ней, дядь Жора! Точно не вынесу!

Глядящего на парня Бонзу так и выворачивало всего от досады, запоздалого сожаления и презрения. В голове крутились крайне нелицеприятные мысли и сравнения. Судьба связала его с этим размазнёй, который из-за какой-то шлюхи не в силах собраться и проявить личную самодисциплину. С таким соратником, как говорится, и врагов не надо.

Но иного выхода не было, приходилось подстраиваться под презираемого соотечественника, дальнего родственника, имеющего вполне русские паспортные данные: Фёдор Аркадьевич Гонтарь, двадцати лет от роду, не женат, не судим, безработный. Но в свете предстоящего будущего бывшему правителю очень хотелось надеяться, что душонка у молодого, с неокрепшей психикой сообщника совсем подлая. Для этого ничего не оставалось, как использовать последний довод, а если он не поможет, то и радикальное средство применить, которое в иных структурах называется «повязать кровью».

– Но ты не забыл, что вскоре сможешь создать эту свою Ленку в виде фантома и делать с ней всё, что только заблагорассудится?

– Не забыл! – оскалился парень, опять начавший обильно потеть. – Но я не хочу «вскоре», я хочу её взять в свои руки уже сейчас, немедленно!

– Хм! А если она не согласится к тебе вернуться?

– Убью! Покалечу! – шипел Фёдор, словно осатаневшая кобра.

– Ну, тогда могу попросить, чтобы ребята её попросту выловили и доставили сюда силой сегодняшним вечером, – заявил Бонза, внимательно присматриваясь к малейшей реакции своего молодого соратника. Появившееся на прыщавом лице вожделение вполне устраивало опекуна, и он торжественно продолжил: – Пора тебе уже прочувствовать хотя бы некоторые божественные возможности и начать ими пользоваться. Получишь женщину в своё вечное и безраздельное пользование. Как? Согласен на такое?

Ещё несмышлёный обладатель, только недавно получивший в свои руки сигвигатор, задумался над предстоящим насилием и ломкой чьей-то судьбы всего лишь на несколько секунд:

– Согласен! – Видимо, моральная сторона грядущего прегрешения циничного Гонтаря нисколько не смущала. – Пусть приволокут эту козу драную! – Правда, некие опасения правового характера у него всё-таки оставались: – А справятся? И чтобы никто не заметил? А то мало ли что…

– Не волнуйся. Мои люди умеют действовать лучше, чем всякие там агенты два ноля семь. Если надо, то без лишнего писка или шороха и президента «уговорят» прийти к нам в гости.

– Да? – проявил неожиданную смекалку парень. – А чего ж они тогда наших врагов не уничтожат?

– Потому что тех фантомы охраняют, – поучал Жора своего не то родственника, не то преемника. – Да не простые фантомы, а таюрти. Те самые духи-убийцы, которые из того мира могут перерезать горло любому человеку в этом. Вот это и есть самая главная наша опасность. Осознал? – видя, что парень ещё что-то собирается сказать, остановил его взмахом ладони. – Ты пока отдохни, чуть позже прими душ горячий, а я закажу ребятам всё для нашего ужина и распоряжусь, чтобы они твою девицу уже к ночи приволокли. Так что будет тебе достойная награда за форсированное обучение. Законспектируем назначенное на сегодня, и делай со своей пассией всё, что заблагорассудится. Пока же пробеги глазами то, что мы только что записали…

И, развернувшись, отправился к лестнице, ведущей на верхние этажи дачи. А оставшийся у него за плечами молодой обладатель кривился в злобном оскале и потрясал кулаком перед невидимыми оппонентами. Его карьера создателя фантомов начиналась с крови, грязи и насилия.

Глава 5

Похмелье

На следующий день после затянувшегося веселья у наставников Иван проснулся с давно не переживаемым ощущением сильного похмелья. Омолодившийся Пётр Апостол и его старый во всех смыслах приятель Леон всё-таки напоили «третьего» участника своей мужской компании преизрядно. Запасное тело приехало официально на машине в хлам пьяное и с огромным трудом преодолело хитрые турникеты, через которые шла дорога в жилое здание комплекса. Что интересно, и раскрасавица Фаншель, несмотря на свою беременность, тоже оказалась изрядно навеселе. Даже порывалась петь песни, в том числе и после укладывания её в постель.

Наверное, по этой причине первой покаянной мыслью Загралова после побудки оказалась только одна:

«Что с ребёнком? Его мамочка и каскадёрить начала, и выпивать не меньше портового грузчика… Как бы чего не вышло!..»

Так и не открывая глаз и не шевелясь, приступил к исследованиям как всей своей Цепи с силой, так и потоков, уходящих из неё к фантомам. А уже по самому потоку, идущему к супруге, постарался выяснить самочувствие формирующейся креатуры.

Хранилища успокаивали своей насыщенностью. Все пять Колец сияли, переливались, струились и искрили если не максимумом, то уж вполне стабильным и надёжным запасом. А если учитывать, что продолжали функционировать все тридцать три фантома, плюс два запасных тела, плюс один поток силы уходил к беременной Елене Шулеминой, то резерва должно было хватить дня на три, а то и четыре интенсивной работы.

Но если все остальные потоки оставались в пределах привычных норм, то ведущий к супруге пусть и несильно, но всё-таки увеличился. Точнее говоря, сильно уплотнился витой жгут из разноцветных линий, который просматривался в стержне потока и который как раз и подпитывал взрастающего младенца. Потому что разделение потока непосредственно у цели «на маму» и «на ребенка» с каждым днём становилось всё более и более отчётливым. Видимо, так полагалось по всем правилам.

«Хотя откуда мне знать о правилах? – размышлял Иван, продолжая исследования и сравнения. – Вон к Шулеминой совсем иной поток уходит. И там внутренний стержень не витой, не перекрученный, а практически одним ручейком струится. К тому же он выглядит в два раза тоньше. Неужели подобное – результат различий между нормальным человеком и фантомом? С кем бы ещё сравнить да провести замеры? А может, следовало у наставников поинтересоваться? Уж они-то за свою долгую жизнь наверняка массу детей имели, могли бы информацией по этому вопросу меня по уши завалить. Но… как-то не хочется раскрывать перед ними тайну о том, что мы с Ольгой ждём первенца. – Он прикинул свою мысль со всех сторон и сам отыскал в ней изъян. – Но если мы вчера были в буферной зоне пятидесятников, то наверняка они сумели просмотреть чужой фантом, то есть мою жену, насквозь. А вот могут ли они определить беременность? Да ещё и телесной копии?.. М-да! Те ещё загадки!.. Может, всё-таки рискнуть и выспросить у старцев прямым текстом?..»

Тут же припомнил, как нынче выглядит «старец» Пётр-Лучезар, и зарёкся думать о нём словно о старом мухоморе. То же самое вскоре случится и с Леоном Свифтом. Правда, он так и не признался, кто из его окружения вскоре станет носителем основного сознания, но вывод напрашивался сам собой. Коль Апостол захватил для исследования Кулона-регвигатора, Лучезара Петровича, то наверняка тот самый техник Курт, которого брал Леон, вскоре окажется Леонычем. И будет гордо носить нерусскую фамилию Свифт.

Собравшись вставать, Загралов ещё раз присмотрелся к животу своей супруги, а потом ещё и заключил её всю в отделённое от Цепи Кольцо. Никакой дополнительной реакции или тревожных сполохов не последовало, давая возможность облегчённо вздохнуть и успокоиться:

«Но всё равно я ей сейчас скандал устрою! – мысленно настраивал себя обладатель. – Пусть только проснётся! Тоже мне, выпивоха нашлась!..»

И уже пробегая последним, внутренним взглядом по вонзающемуся потоку силы в животик любимой женщины, рассмотрел странное раздвоение на самом кончике утолщённого жгута-сердцевины. Получалась словно раскрытая пасть шевелящейся змейки.

«Странно! Как будто поток силы пытается охватить плод этакой пастью… Почему же я раньше этого не заметил? Плохо смотрел или как?..»

Но сколько ни рассматривал, никаких дельных мыслей на эту теме больше не появилось. Поэтому пришёл к выводу, что так и надо и не стоит больше тратить на это время.

Правда, толком раскрыть глаза и встать не успел, потому что срочно потребовала выйти с ней на связь Зариша Авилова. Легендарная веддана, возрождённая из небытия прошлого века, в последние дни категорически отмежевалась от всех работ с силовиками, поисковиками, учёными и журналистами, а сосредоточилась только на воспитательной работе с подрастающим поколением. Теперь в особняке, который официально принадлежал родителям Ивана, проживали сразу двенадцать девочек в возрасте от тринадцати до шестнадцати лет. Все они уже прекрасно осознавали себя как ведьмы, вышли из депрессии прошлой жизни и относились к новым родителям и строгой воспитательнице с полным доверием, а некоторые даже с восторженной любовью. Как следствие, приёмные сёстры Загралова не только получили огромный стимул для дальнейшей жизни и совершенствования своих знаний, но и уверенность, что отныне никто и никогда их ни в чём не посмеет обидеть. А подобное насаждается тем, что любое данное им обещание следует выполнять всегда и в срок.

Именно об этом напомнила Зариша, как только обладатель отозвался:

– Сегодня вечером мы будем проводить ритуал призыва предков. Поэтому постарайся организовать доставку девочек в «Империю Хоча» и заготовь официальную версию причин, по которым они останутся ночевать в комплексе. Ведь наверняка призыв у нас опять растянется на полночи.

– Мм… на полночи? – ужаснулся Иван. – А нельзя ли как-нибудь укоротить ритуал? Или вообще провести его во второй половине дня?

Вот тут веддана и сорвалась. Можно сказать, на крик перешла. Вначале укоряла обладателя в безответственности и в том, что сам лично не занимается воспитанием приёмных сестёр. Потом поучала, как важно выполнять все данные детям обещания. И напоследок проговорилась:

– Вы с самого утра словно сговорились мне портить настроение!

– Кто это «вы»? – ухватился за слово Загралов. – Ну-ка рассказывай, кто это осмеливается ссориться с высшей ведьмой?

Чувствовалось, что строптивая девица ни за что не стала бы признаваться, не тяготей над ней воля её создателя и спасителя из небытия. Но пришлось. Тем более что сама расшевелила интерес своей нечаянной оговоркой.

– Да есть тут один… – начала она с неохотой, но потом решила, что в любом случае перед кем-то душу облегчить придётся. И продолжила уже с такими нотками, которыми сестра жалуется старшему брату на хулиганов: – Старый мухомор! Ты представляешь, он на полном серьёзе предлагает поселиться у него в спальне! И сегодня полночи меня уговаривал. Ну нет, каков нахал, а?!

Только вот непонятно было, она настолько резко отрицает подобную связь со своим любовником по сороковым годам прошлого века или сомневается и спрашивает совета. Наверное, ещё вчера утром Иван мысленно посмеялся бы над приставаниями господина Хоча или в крайнем случае остался нейтральной стороной. Но, насмотревшись на резко помолодевшего Апостола и жутко счастливую Диану, заметно пересмотрел и изменил своё мнение. Да и последние просмотры явно показывали: тело Игната Ипатьевича, особенно по внутреннему своему состоянию, молодеет всё больше и больше. В данном случае тоже сказывался фактор его постоянного пребывания в сущности телесного фантома. Конечно, каскадёром стать, как молодая Фаншель, он бы ещё не смог, но когда его никто из посторонних не видел, дедуля бегал, словно практикующий спорт пятидесятилетний мужчина. Если учитывать ещё и умения самого целителя совершенствовать свой организм, то не стоило удивляться, что он в таком диком для здравого рассудка возрасте ещё и пожелал интимной близости.

На это и пришлось намекать:

– Игнат молодеет день ото дня…

– Ага! – зафыркала Зариша. – Молодеть – это ещё не значит мочь. Да и вообще, он выглядит как дедушка!

– Зря наговариваешь на человека…

– Но ведь он давно умер! – без всякой логики воскликнула Зариша. Видимо, ей пришла в голову мысль, что она может оказаться в одной постели с покойником.

– Хм! Кто бы говорил… – напомнил обладатель веддане об очевидном, о её воскрешении. – К тому же именно его памяти о твоём теле ты и обязана собственному возрождению. Так что не спеши отвергать его притязания и не смотри только на его старческую оболочку.

Высшая ведьма помолчала немного и призналась:

– Конечно, когда я закрываю глаза и просто его слушаю, он сразу становится для меняя милым и юным Гнатиком… Но как только взгляну на его лысину!..

– Понятно, – мысленно вздохнул, экстраполируя по внутренней связи свою задумчивость, Иван. – Видимо, придётся нашему знаменитому целителю делать новое открытие… никак не меньше.

– В какой отрасли открытие? – Наверняка Авилова догадывалась, но от вопроса не удержалась.

– В противовес своему знаменитому депилятору – теперь ему придётся создавать средство для восстановления волос.

– Да ну тебя! – не то обиделась, не то рассердилась веддана и постаралась оборвать связь со своей стороны. Но с обладателем такие штучки не проходят:

– Я тут подумал и решил… Девочек и моих родителей перекинем сюда с помощью «скачек». И назад отправим так же. Пусть их тут меньше видят посторонние, да и в особняк могут неожиданно нагрянуть проверяющие из надзорных за опекунством организаций. Это – раз. Ну и два… Ты нашего Хоча не обижай слишком, а то ещё помрёт от любовных переживаний… А у нас на нём целая «империя» держится.

– Ха! – зло отозвалась Зариша. – Но если я к нему в спальню переберусь, то ваш Хоч точно до утра не доживёт!

– Во-первых, он не «наш», а «твой». А во-вторых, полюбить такую, как ты, никто другой, кроме него, не сможет и не посмеет. Поэтому цени, что есть, и не разбрасывайся добром, ссылаясь на его чрезмерную опытность и зрелость.

На том и расстались. А обладатель переключился на заворочавшуюся у него под боком супругу:

– Проснулась? От угрызений совести за вчерашнее?

– Нет… – с томной ленцой стала мурлыкать прелестница. – От угрызений… голода. Причем не только голода физического, а и…

Её шаловливые ручки уже активно ласкали мужа, поэтому дальнейшие интимные прелести показались ему и естественными, и уместными. Конечно, хотелось бы и дольше предаваться естественным позывам плоти и чувственным наслаждениям, но постарались уложиться в полчаса. Ольге следовало спешить в студию, на съёмочную площадку, а Загралова отвлекали дела насущные.

Глава 6

Археологи

Одно из дел – это продолжающийся в катакомбах интенсивный поиск древних сокровищниц, захоронений и тайников ещё проарийского, славянского происхождения. Первые четыре дня после войны ведущие поиски ведьмы были заняты общей деятельностью, помогали спасать «Империю Хоча» от наезда правовых и государственных структур. Но вот уже двое суток как они под научным руководством фантома Надежды Нефёдовой возобновили поиски по прежним направлениям, исследуя найденный не то подземный зиккурат, не то рукотворный город.

К огромному сожалению, в том подземном царстве ничего толком не сохранилось. Каменные полати-возвышения да некие углубления в стенах в виде полок нельзя было назвать мебелью. Разве что на полу валялись примитивные каменные статуэтки, которые только отдалённо походили на изображения людей или животных и на которых с огромным трудом можно было заметить какие-то почти стёртые знаки. Судя по их расположению, здесь когда-то шла то ли эвакуация, то ли тотальное разграбление. Даже костей как таковых не было. Только труха да нагромождения пыли вперемешку с паутиной и плесенью. Слишком уж там преобладала сырость, и всё, что имело органическое происхождение, оказалось полностью уничтожено за тысячелетия. Канализация там в своё время имелась довольно разветвлённая, как и подвод воды от подземных ключей, но со временем система то ли забилась, то ли была разрушена подвижками недр. В результате самые нижние уровни напоминали собой затхлое болото, в которое ну никак не хотелось материализоваться духам, чтобы дать освещение. Несколько раз они это сделали, с омерзением осмотрели что смогли, да и отмели дальнейший поиск внизу как совершенно бессмысленный.

К тому же наверху и так было что исследовать. Вся пещера, которая была застроена от пола до свода, оказалась огромна по многим понятиям. Наверное, подобной и не отыскивали ни разу в Подмосковье. Ширина у основания, насколько удалось примерно подсчитать, – почти сто пятьдесят метров, у самого свода – около шестидесяти. Ну и общая высота поражала: более шестидесяти метров. Верхняя часть пещеры находилась на глубине около двухсот метров от поверхности – одна из причин, по которой до сих пор загадочное сооружение не было найдено. И вся эта карстовая полость была застроена стенами из гранитных блоков. А перемычки высоких этажей в большинстве укреплялись арочными сводами. Что уже само по себе делало находку воистину сенсационной.

Мало того, общий объём внутренних помещений так называемого храма увеличивался чуть ли не вдвое за счёт многочисленных боковых галерей. Некоторые были природного происхождения, а некоторые появились искусственно, в процессе резки гранита на блоки, из которых и велось строительство. Причём сомнения не возникало ни у кого: именно резки. Потому что это отчётливо просматривалось как на самих блоках, так и в местах их производства. Расколоть клиньями твёрдую породу настолько ровно не получилось бы даже при современных технологиях.

Ну и возраст рукотворного сооружения поражал.

По мнению профессионального археолога Нефёдовой, строению было не меньше четырёх тысяч лет. И это она утверждала пока без веских доказательств, просто ориентируясь по своим личным впечатлениям. Она страстно хотела отыскать хоть кусочек сохранившейся древесины или кости, чтобы сделать окончательные выводы после радиоуглеродного анализа. Другой вопрос, что её профессионализм ставился, мягко говоря, под сомнение. Всё-таки она не профессор и тем более не академик. Да и как мать двоих детей, просто физически не могла быть авторитетным учёным в свои двадцать восемь лет.

Сомневались, если бы не легенды, рассказанные далёкими предками ведьм и самой ведданы. Ведь это именно они утверждали про древнюю святыню волхвов и обозначили примерное место её нахождения. И по их словам, той святыне было гораздо больше лет, чем предполагала Надежда Николаевна, фантом которой числился в команде под двадцатым номером.

Довольно быстро Нефёдова смогла представить примерный план всей застройки, что помогло ей определить основные направления поисков. И уже вчера стали известны иные причины, почему святыня не была найдена раньше. Строго с запада и с востока туда вело два внушительных природных тоннеля из остальных катакомб. Но они оказались напрочь завалены вдалеке от подземного зиккурата, на отрезках более чем в двадцать метров каждый. Причём так хитро завалены, что никто с иной стороны и не предположил бы, что у тоннелей были когда-то продолжения. Вот если бы кто-то мог сделать точную карту подземелий, которая уже получилась у историка, он бы сразу заметил, что оба тоннеля, по которым можно было выбраться посредством перехода по запутанным катакомбам, составляют идеально прямую линию, пронзающую храм.

Наверняка таких исследований местных катакомб никогда в России, в том числе и во времена Советского Союза, не проводилось. Иначе простая логика подсказала бы спелеологам, что в центре этой линии притаилось нечто грандиозное.

– Но я уверена, что самое ценное и значительное может быть найдено именно в боковых галереях! – горячо утверждала Нефёдова-2, общаясь с обладателем во время его поспешного завтрака по линии внутренней связи. – Потому что там нам удалось заметить огромное количество простенков явно искусственного происхождения. То есть имеются наглухо замурованные внутренние комнаты. Похоже, большинство простенков служит лишь для выравнивания основных стен и пространства за ними, ибо они слишком узкие даже для нашего там телесного воплощения. Но как раз именно там и могут находиться наиболее ценные, припрятанные когда-то вещи. То есть они попросту могут оказаться не в вакууме, а заставленными полностью, и мы не обнаруживаем должных пустот. Такие стены надо пробивать… Несколько помещений побольше мы уже проверили, они пусты, но это капля в море. Нам нужны ещё помощники! Хотя бы трое…

У Ивана сразу аппетит испортился:

– Ну как тебе не стыдно, Надежда?! Сама ведь ещё позавчера на команду работала своим фантомом и знаешь, в какой мы запарке и цейтноте! Где я тебе ещё фантомов возьму?!

Археолог и не думала смущаться от его криков:

– Можно и не фантомов, Иван Фёдорович. Просто подкинь в недра десяток незадействованных десантников. Они вон какие здоровенные, играючи нужные нам стенки проломят.

Загралов несколько растерялся от такой просьбы. Двести пятьдесят десантников из трёхсот восьмидесяти взятых по контракту уже были разосланы во все крупные города России и зарубежья. Кто из них уже работал в созданных представительствах, кто ещё только разворачивался с продажами панацеи против волос «ДЖ Хоча». Ещё полсотни человек готовилось отправиться в назначенные места со дня на день. Семь старших офицеров обладатель задействовал в команде. Они имели своих фантомов, да и сами всеми силами и знаниями участвовали в решении навалившихся проблем. Они же, как уже посвящённые во все тайны, подобрали сразу два десятка своих товарищей по оружию в кандидаты на копирование сущностей. Слишком много, особенно для полного тридесятника, зато именно их вознамерились оставить в «Империи Хоча» на постоянной основе. Так сказать, на подхвате.

Для этих двадцати человек пытались в данный момент найти применение во внутренних структурах комплекса, постепенно вводя в курс дела и раскрывая лишь некоторые секреты. Но, по сути, они больше бездельничали или просто занимались физическим усовершенствованием. Так что особых резонов не пускать их в подземелья не нашлось. Раз имеется резерв, почему бы его не использовать? Лишь один момент казался сомнительным: доставка. Иначе как с помощью «скачек» помощников в замкнутое пространство не доставишь. То есть перенос живых людей – фантомами-таюрти женского пола. А для этого придётся использовать, скорей всего, ведьм, которые будут подхватывать воинов и практически телепортировать на нужное место. Ну и сомневаться не приходилось: данный фактор тотчас превращал кандидатов в полноценных участников всего коллектива, знающих чуть ли не самую главную тайну.

Однако иного выхода не было. А вот забот с принятием такого решения становилось только больше.

Прибавлялись сразу проблемы организационного свойства: всё-таки люди живые, им следовало забросить вниз вначале питьё с продуктами, инструменты для работы, осветительные приборы и батареи питания к ним, некие предметы для отдыха и сна на месте. Дёргать стажёров-археологов каждый раз для приёма пищи на поверхность было бы нецелесообразным и слишком затратным для обладателя по времени.

Да и в любом случае он вначале ничего лучше не придумал, чем возмутиться:

– Опять мне морока?! – и безжалостно загрузил инициатора заявки. – Раз ты, Надежда, такое придумала, вот сама всей подготовкой и займись. Всё, что надо, собери ребятам для проживания, питания и нормальной работы. Только тогда обращайся для организации заброса. На таких условиях согласна?

– Конечно, согласна! – завопила Нефёдова-2, тут же проговорившись: – Я и на это не надеялась, думала, ты мне только парочку юных ведьм подкинешь…

– А про это забудь сразу! Детей в подземелья не пущу!

– Да тут никакой опасности нет! Можешь сам наведаться и глянуть.

– Вот и гляну, не сомневайся! – пообещал Загралов. – Поддержу моральный дух нашего бравого десанта своим личным присутствием. Минут на пять…

– Отлично! Тогда моё основное тело уже мчится к завхозу и на ходу делает заказ по телефону на доставку того, чего у нас на складах нет. Как справимся, я к тебе докричусь с докладом.

Она и в самом деле лучше всех знала, что имеется на складе, а чего там нет. Потому что уже пользовалась вместе с ведьмами самыми современными фонарями и некоторыми инструментами. А до того была непосредственным участником ревизии и учёта невероятного количества трофеев из бандитского логова, где её саму недавно чуть не убили. Там у невероятно многочисленной шайки воров и натуральных грабителей хранилось ну просто немыслимое количество самого разнообразного товара. По итогам следствия, проведённого по горячим следам, ворованное скапливалось в катакомбах в течение нескольких последних лет. Опускалось оно туда лифтовыми платформами из двух особняков на поверхности, и размах преступной деятельности скупщиков и перекупщиков просто поражал. Клещ с виновными, у каждого из которых на руках имелась кровь, долго не возился. Собрал бандюг вместе, конфисковал у них те самые особняки, выставил наверху охрану и сигнализацию, а рассказавших обо всех своих связях и покровителях ублюдков безжалостно казнил. По итогам этого дела тоже новые ниточки в преступный мир потянулись, тоже новые следственные дела завели силовики.

А после этого определили новый склад и стали переносить трофеи туда. Вроде можно было оставить наворованное грабителями на прежнем месте, не пробьётся теперь туда никто после закупорки шахт с лифтами и устройстве нескольких обвалов, но мало ли что…

Так что Нефёдова в своей натуральной ипостаси в течение парочки часов развила бурную деятельность. В итоге всё нужное вскоре оказалось на месте, в финале подходящего к святыне тоннеля, пожалуй, месте самом сухом, со свежим воздухом и довольно просторном во всех отношениях. Видимо, система вентиляции не везде оказалась порушена, отдушины действовали. Ну и полтора десятка (плюс один) добрых молодцев, в полевой форме, в касках и с двухдневным пайком в рюкзаке за плечами, оказались собраны вместе, проинструктированы и раззадорены призывами на великие свершения. Из оружия у каждого был многофункциональный боевой нож, гордость и первая необходимость каждого воина.

Понятно, что историк-археолог проявила неуместную инициативу: ведь выпросила как бы десятерых, а мобилизовала, оставшись без присмотра, сразу шестнадцать. За что и была ругана обладателем, который явился основным своим телом к месту сбора:

– Нефёдова! Ты… неправа! – Данная ругань, правда, последовала по внутреннему каналу связи, а вслух Загралов постарался высказаться чинно и позитивно: – Добро пожаловать, ребята, в нашу команду! Первое задание не совсем по вашему профилю, но придётся временно побыть археологами. Надеюсь, задачу, которая перед вами стоит, Надежда Николаевна раскрыла в полной мере?

– Более чем! – отозвался старший офицер в группе, оказавшийся майором с редкой фамилией Очивлас. – Только вот Надежда Николаевна слишком уж… э-э… сказочно, что ли, про метод нашего проникновения в катакомбы рассказала. А мы люди военные, любим ясность во всём.

– Ну да, вначале оно всё сказкой кажется, пока не привыкнешь, – ободряюще улыбнулся Иван. – Поэтому лучше один раз показать, чем долго и нудно объяснять. Смотрите, как делаю я, и не удивляйтесь моему исчезновению. Затем быстро на моё место становится следующий, и его таким же методом перебрасывают непосредственно за мной. И всё это выглядит очень просто… Глядите…

Нефёдова-2 стояла рядом с ним, её фантом недавно подменил основное тело. А вот красотка Сестри-2 с другого бока от главного администратора материализовалась из пространства более чем неожиданно для вояк. Глаза у всех округлились и увеличились почти вдвое. Но промолчали, никто и слова не пикнул. Хотя сами об умениях своих семерых товарищей становиться фантомами до сих пор не подозревали. А уж о красавице секретарше самого Хоча если и знали, что она ведьма, то не придавали этому должного значения. Они больше побаивались веддану Заришу, а вот к Елене Сестри только пытались подбивать клинья. И не догадывались пока, что она уже замужем.

Иван тем временем опёрся руками на женские плечики и, чуть сжавшись, приподнял ноги над полом, давая последние инструкции:

– Вот именно в таком положении мы в следующий момент и перенесёмся в нужное место.

– Ну, мы-то больше вас будем и массивнее, – тут же резонно заметил Очивлас. – Как бы девушки не сломались при нашем переносе.

– Не волнуйтесь, перенос длится всего несколько секунд. Да и ведьмы по силе ещё и вам фору дадут. Итак… не забывайте про быстрое передвижение очереди на моё место! Прыгаем!..

И вновь опёршись на хрупкие вроде плечики… исчез! Причём вместе с девушками пропал!

Несколько нецензурных слов, означающих крайнее удивление и даже восторг, всё-таки сорвались со стороны некоторых десантников. Но майор жёстко рыкнул:

– Разговорчики! Не в казарме находитесь! – и сам шагнул на освободившееся после обладателя место.

Когда по сторонам от него возникли опять ухмыляющиеся девушки, он бесстрашно положил свои ручищи им на плечи и стал поджимать ноги. Но при этом его давно знающие товарищи заметили некоторую бледность офицера. Все притихли опять, даже дышать перестали. И когда он пропал, никто больше не сорвался на высказывание или неуместную подначку. Самим предстояло вот-вот ощутить хоть и сказочное, но совсем немыслимое действо. И всё-таки без небольшой шуточной репризы не обошлось:

– Крепки десантники и стойки и действуют в бою геройски! Но без пистоля и кинжала пред ведьмами мы стóим мало… (но без гранат и калашары мы против ведьмы как лошары), – с таким вот бормотанием, наверняка подбадривая самого себя, на место отправки встал следующий бесстрашный офицер.

Как потом выяснилось, у него и прозвище имелось соответствующее: Маяковск. И прилипло оно к нему ещё в военном училище, когда однажды он выдал миру такие строки, имея в виду пролетарского поэта Маяковского: «Не раз в Москву, Смоленск и Томск наведывался Маяковск!» Хотя потом и признавался, что изначально хотел сказать нечто противное слуху политрука: «Не раз к волкам, в уезд Тамбовский, наведывался Маяковский». Но вовремя, дескать, перестроился. Напрасно изворачивался, прозвище стало нарицательным, прилипчивее, чем паспортные данные, и мало кто помнил, что друга-весельчака звали Олегом.

Наверное, этот экспромт окончательно успокоил остальных мужчин, и они двинулись на конвейер переноса чуть ли не с улыбками на лицах. А ещё через две минуты все находились в тоннеле с округлым сводом, пялились по сторонам, рассматривая обстановку при довольно обильном освещении и слушали отдаваемые госпожой Нефёдовой распоряжения:

– По два человека выделяются на переноску этих компрессоров, они тяжеленные. По одному – на отбойные молотки, шланги к ним и канистру с топливом. Остальные, хватайте вот эти молоты, кирки, ломы, клинья с расчётом на себя и на того парня, и выдвигаемся непосредственно в храм. Напоминаю! В сторону не отходить, без разрешения не отлучаться. Друг друга ни в коем случае не терять из вида! Взяли?.. Двинулись!.. И сразу разбиваемся на две группы, каждая вокруг своего компрессора.

Фонари и малые генераторы для освещения ждали археологов на местах. Да и первые две стены, за которые следовало заглянуть такими варварскими методами, как банальный пролом, находились у самого устья тоннеля, в створе внушительного расширения и непосредственного входа в святилище. Похоже, здесь когда-то имелись в наличии и некие украшения, арки, ворота, окантовки стен и косяков, потому что об этом свидетельствовали выдолбленные дыры, пропиленные выемки и прочие конструктивные тонкости декоративной отделки. Вполне возможно, что деревянной отделки. А может, и не только. Недаром у Нефёдовой создалось впечатление, что храм давно и основательно разграблен.

Обе группы остались в пределах видимости друг друга, получили по две конкретные точки для пробоя и приступили в работе. И дело стало спориться с воистину небывалым задором.

Обладатель старался стоять в сторонке, не мешаться под ногами, но в то же время пытаясь проверить застенки с помощью своей Цепи. Самому интересно было побывать в таком месте и лично своими руками пощупать древнейшее сооружение. В голове не укладывалось, что тому столько лет, и, понятное дело, моментально воспылали мечты отыскать здесь и немедленно что-нибудь такое… такое… такое!.. Ну, хотя бы парочку Кулонов-регвигаторов или так никогда и не виданные приборы по сбору потоков венгази под условными номерами три и четыре. Здравый смысл шептал, что вряд ли удача приходит настолько быстро, но и разум нашёптывал:

«Сам факт нахождения этого подземного зиккурата – уже невероятная удача. Так почему бы в нём ещё чего ценного не отыскать? В том числе и сразу? – А пока пытался с помощью резервуаров своей силы работать с неживой материей, высказывая Нефёдовой-2 некоторые свои опасения: – Надь, я конечно, не археолог, но мне кажется, так грубо и нагло пробивать стены нельзя. Вдруг за ними – ценнейшие манускрипты? Или ещё нечто более уникальное? И что случится с резким проникновением туда влажного воздуха?»

Судя по тону во время ответа, штатный специалист команды и сама еле сдерживала раздражение и досаду:

«Ох, Фёдорович, не трави душу! Я ведь тебе с самого начала предложила вызвать сюда полную экспедицию Академии наук…»

«Только не это! Опять повторю: нам тут только толпы академиков не хватало! По сути, они «Империи Хоча» не помешают, но самое ценное у нас из-под носа увести могут. Пока сами всё не обыщем, посторонних сюда пускать нельзя…»

«Ну вот и помалкивай!.. По поводу вандализма… – Она постаралась тут же сгладить свой резкий и слишком уж запанибратский окрик на обладателя. – Да и вряд ли вот так с ходу отыщем нечто ценное, сырость тут куда угодно проникнет, всё ею пропитано. В крайнем случае мы нечто стоящее незамедлительно перенесём отсюда в лабораторию, я и там попросила Романова с Сабуровой подготовить несколько герметичных шкафов и ту самую барокамеру, где ты Белую Сашу, зомбированную Бонзой, в чувство приводил. Справимся… Ну и если нечто биологическое отыщем, а потом и возраст определим, тотчас можно готовить документы на получение Нобелевской премии!»

«Ты уверена?» – своего сарказма Иван не скрывал.

Тем более что уже был с Надеждой короткий разговор на эту тему, и она сама высказывала опасения, что подобная находка «перевернёт мир истории с ног на голову». А это в первую очередь невыгодно англосаксам и иже с ними, которые на пену изойдут, доказывая, что всё здесь найденное инсинуация и подстроенный заговор злых славян. Сам факт такой находки, да ещё совсем недалеко, можно сказать рядышком с Москвой, вызовет резкие нападки историков остального мира. Говорить о Нобелевской премии в таком случае – явный нонсенс.

И женщине пришлось это со вздохом подтвердить:

«Да бог с ней, с премией! Всё равно это будет бомба для недругов славянизма страшней, чем Хиросима и Нагасаки, вместе взятые».

«Не спеши о таком заявлять. Вдруг это чудо строили не славяне и не проарийцы, а некие византийцы? Или ассирийцы? Или египтяне? Ведь жрецы оттуда куда только не добирались в своих путешествиях».

«Нетушки! У тех цивилизаций существовал совершенно иной стиль построек, – уселась на своего любимого конька археолог. – Они пользовались стоечно-балочной системой, и только в древнем Риме стали в архитектуру вводить арку…»

«Ну и почему бы сюда римлянам не добраться?»

«Да потому, что это построено раньше! – напирала Нефёдова на обладателя, но в то же время продолжала руководить своей группой из восьми помощников. – Однозначно раньше! И не смотри, что гранитные блоки здесь выпилены не иначе чем пилами с алмазной окантовкой: многие археологи и учёные просто уверены, что в древности много чего существовало, нам нынче недоступное. Скорей всего и на поверхности подобные строения существовали, да были разрушены не столько людьми и временем, как непримиримыми религиями. Тебе ли это не знать после получения в собственность сигвигатора, знаний о древних Аргуннах и ведущихся работах по Яплесу Хоча. Лично я, к примеру, не стала бы заниматься уничтожением преступного мира на твоём месте, а все силы бросила бы на раскрытие тайн древней истории. Ты только представь, сколько там таится величественных и чудных открытий!..»

«Стоп, стоп, уважаемая! – остановил Иван излишнее извержение пафоса из сознания археолога. – Давай без фанатизма и ненужного энтузиазма. Тем более что ты вначале о себе вспомни, как ползала по катакомбам с неисправным пистолетом и всё мечтала уничтожить засевших там бандитов!..»

«Ну, у меня совсем иные причины были…» – смутилась Нефёдова.

«А я, значит, от нечего делать все свои силы и силы нашего коллектива трачу на уничтожение разбойничьей скверны?! – рассердился Загралов не на шутку. – Ишь до чего договорилась! Поэтому кончай разводить демагогию, ты меня отвлекаешь!»

Может, разговор отвлекал, может, навыки отсутствовали, но ничего эдакого Иван за проламываемой стеной не ощущал. Хоть всей Цепью там орудовал, хоть отделённым от неё Кольцом сканировал по всем направлениям – никакого результата. Да, пустоту нащупал, сравнительно узкую, в количестве двух штук, но это и так до него фантомы определили.

Мало того, обладатель вдруг заметил, что на все его потуги и эксперименты с неживой материей утекает непозволительно много энергии. И это сразу заставило принять единственно верное решение.

«Пора мне отсюда сваливать! Иначе уже сегодня придётся собирать всю свою семейку для накачки энергии с помощью Ялято. – И, собравшись предупредить о своём уходе, посмотрел в другую сторону. Там в поте лица трудилась вторая группа, под руководством ведьмы. – Ну, разве что в полглаза гляну, что там возле Сестри происходит. Так сказать, сравню результаты…»

Вторая стена оказалась намного длинней первой и разделялась на три независимых сектора. Бравые помощники пока только две точки проламывали, уже пробившись в одной до виднеющейся с той стороны черноты. Толщина блоков здесь оказалась несколько тоньше.

Естественно, что к почти пробитым отверстиям Иван не подался, а сразу стал исследовать пространство за третьей отметкой. Как и ожидалось, оно оказалось слишком узким, пустым и никчемным. За стеной, почти впритык к ней находилась неровная поверхность природной пещеры. В самом деле, строители переусердствовали, пытаясь выровнять и скрасить главный вход в здешнюю святыню. Или не святыню: мог здесь попросту архив находиться. Или тюрьма. Или некое подобие казначейства. Да мало ли что здесь было построено древними?

И замаскировано идеально: на удобной высоте дыру пробьют, а вверху полости – всё равно не заметят ничего. На вид – там лишь стена природная, неровно уходящая в свод. Без умений обладателя и его Колец и ведьмы с археологом ничего бы не нашли.

С такими мыслями Загралов напоследок приподнял Кольцо к самому своду. Скорей машинально, на всякий случай… Да так и замер: на трёхметровой высоте явственно выделялась в особенном зрении некая ниша, заполненная не окружающим породным материалом. Скорей, эта ниша походила на здоровенный ящик.

«Или на саркофаг?.. Нет, больно уж длинный, – решил обладатель, прикидывая размеры. – Метра три… И тем не менее там что-то есть! Такое впечатление, что какие-то отрезки труб… вполне возможно, что из металла… Или это кости такие странные?.. Поспешу-ка порадовать нашу Надежду, пусть не зачахнет её энтузиазм!..»

Глава 7

Посылка из прошлого

Чего уж там и говорить про энтузиазм, который и не собирался угасать. Но после получения такой информации он преобразовал Нефёдову в нервную, скандальную и одновременно пафосную особу. Уж как она строго на офицеров посматривала и гоняла сердешных, даже жалко их становилось. Да и на самого обладателя несколько раз позволяла себе шипеть в запале своей авторитарности.

Повозиться со вскрытием древнего тайника пришлось порядочно. Для начала хотя бы по той причине, что следовало соорудить прочные леса до самого свода, а для этого доставить в катакомбы всё необходимое. Благо, что далеко мотаться не пришлось: различных стеллажей и перемычек оказалось предостаточно в бывшем разбойничьем логове. Такой переброс был для Загралова менее затратный по силам, чем перемещение фантомов с уже нужными элементами конструкций, взятыми из того пространства. Вернее, элементами, созданными где-то там.

Ну и работы по выемке, правильнее сказать, аккуратному изъятию находки из каменного плена, растянулись на несколько часов. Для этого пришлось убрать всю стену, а потом ещё и гранит вокруг находки аккуратно разрушить, расшевелить и вынуть. Потому что в нише оказался никакой не саркофаг, не ящик и не стальной короб, а залитое янтарём пространство. Этакий столб, параллелепипед, длиной три метра и с гранями основания по восемьдесят сантиметров. Историк не сомневалась, с чем им пришлось столкнуться: именно с янтарём, мало прозрачным и окаменевшим, красно-тёмного цвета, что уже само по себе выглядело чудом. Подобный сорт назывался боккерит, потому что отличался значительной упругостью и некоторой вязкостью. Но в любом случае настолько огромный кусок окаменевшей древесной смолы, составляющий единое целое, тоже своеобразная сенсация в мире минералогии.

И самое сенсационное, что внутри цельного, явно искусственно созданного боккерита находилось не просто какое-то насекомое или инородные предметы растительного происхождения. Внутри, несмотря на плохую прозрачность, даже невооружённым глазом просматривались ближе к верхней плоскости кости и череп человека. Отбелённые и уложенные в строгом порядке, как и подобает скелету, они по определению археолога принадлежали мужчине. Да только мужчине не простому, а ростом два метра и семьдесят пять сантиметров. А так как подобных гигантов никогда ранее не отыскивали, Нефёдова выдвинула предварительное предположение:

– Вполне возможно, что это искусная имитация костей.

Они остались возле находки вдвоём: дабы не простаивать, десантники под руководством ведьмы поспешили к следующим стенам, обозначенным как перспективные и за которыми скрывались большие помещения, а порой и целые узкие лабиринты. Ивана просматриваемые в толще янтаря кости заинтересовали меньше всего:

– Даже если и человек, то мало ли какие в древности на Земле проживали титаны… А вот эти вещицы из металла…

– Судишь по тяжести? – спросила Надежда, уже заканчивающая ощупывать последние сантиметры установленного на подставки таинственного трофея. Его и в самом деле пришлось вынимать из ниши с огромным физическим напряжением всех десантников.

– Не столько по тяжести сужу, как вижу своими умениями. Какие-то трубы, цилиндры, разной длины и толщины…

– Оружие?

– Понятия не имею. Может, и оружие, а может, и части некоего разобранного устройства. Пока не достанем, не поймём.

– Как доставать собираешься? – забеспокоилась археолог. – Блок янтаря – единое целое…

– Ну и что? Насколько я помню, подобным окаменелостям в природе – миллионы лет. Самому молодому – около двадцати.

– Есть и ещё моложе, – показывала себя знатоком Нефёдова. – Около пятнадцати миллионов лет.

– Неважно. В любом случае ты же не станешь утверждать, что это тело тут лежит такой невероятный период времени? – Историк кивнула. – Ну вот, значит, заливали жидкую смолу, а потом её как-то доводили до состояния камня. Следовательно, возможен и обратный процесс. Но для начала давай определим правильный возраст захоронения. По янтарю установить получится?

– Несомненно.

– Тогда давай отколем приличный кусок для анализа…

И в следующий момент телесный фантом Надежды повис на руке у обладателя. Тот хотел молотком попросту отбить угол у находки, но не получилось. Ещё и нелестные слова в свой адрес услышал, обвинённый в хулиганстве, поспешности, несдержанности и прочем подобном несоответствии. Оказывается, для анализа Нефёдова уже насобирала мелкие «брызги», налипшие на гранит, а портить целостность всего окаменевшего образования у неё рука не поднималась.

Приходилось взывать к её логике:

– Всё равно рушить придётся, чтобы кости достать и все эти трубки выковырять. Потому что нашими фантомными силами такую тяжесть мы в лабораторию не доставим.

Археолог и сама это понимала, но всё равно разрушение такой находки для неё казалось кощунством. Она чуть ли не со слезами принялась уговаривать:

– Иван Фёдорович, дорогой! Пойми же, насколько великое чудо мы отыскали! Его ну никак нельзя разбирать на составные части! Вплоть до того, что можно завал постепенно в тоннеле расчистить и всё-таки доставить блок на поверхность в монолитном состоянии.

– Зачем?! – уже нервничал Загралов. – Чтобы на него смотреть и «руками не трогать»?! Тем более что трубки мне в любом случае будут нужны для исследований и попыток понять, что же они собой представляют. Делиться этим добром с мировым сообществом я пока не готов.

– А своим союзникам находку покажешь? Может, хоть полусотники в курсе, что там внутри? Вдруг оно бесполезно и не нужно? – прозвучала последняя попытка остановить обладателя от невозвратных действий. – Не мешало бы вначале понять сам метод превращения древесной смолы в окаменелость. Если удастся…

– Полусотники?.. Хм! А почему бы и нет? – размышлял вслух Иван. – Тем более что они вчера мне слишком хвастались успехами в раскрытии некоторых тайн Кулона-регвигатора. Приборы у них для просмотра внутренностей тоже на зависть нашему Романову… Да и день-два, потраченные на изучение блока снаружи, особо нас не спасут. Разве что придумать способ доставки этой тяжести на поверхность?.. Пока союзникам весь подземный город показывать не хочется…

Даже такой отсрочке Надежда Николаевна оказалась невероятно рада. Обойдя по кругу найденное чудо и уже в который раз тщательно сняв его на видеокамеру, она попросила забросить её в лабораторию. Да и сам обладатель, пользуясь передышкой, поспешил на поверхность. Остающееся там запасное тело решало официальные дела по мере их поступления, но в любом случае некоторые проблемы требовали к себе применения хранилищ силы, а совершать это из подземелий, да ещё и на значительном удалении, большая морока.

Но изначально всё-таки отправился с Нефёдовой прямо в лабораторию. Интересно было посмотреть на реакцию научной группы. Тем более что те пока не знали о находке и знать, честно говоря, не хотели. У них своих проблем хватало, и они требовали, чтобы их вообще не отвлекали на дела посторонние и тем более бытовые.

Вот и сейчас Романов-2 встретил гостей недовольным ворчанием:

– Вот ходят тут посторонние и ходят!.. Или помогать пришли?

– Да вы и сами прекрасно справляетесь! Вот мы вам ещё одну сенсационную работку принесли! – преувеличенно бодро и радостно стала грузить их археолог, высыпая на стол горсть осколков и быстро присоединяя камеру к самому большому демонстрационному экрану. – Весь вопрос только в том, быстро ли справитесь вы с радиоуглеродным анализом вот этого янтаря?

– Ага! Только штаны подтяну! Вот всё бросим и будем ерундой заниматься! – мгновенно пошёл в отказ учёный.

А его любимая дама, друг и соратник, госпожа Сабурова-2, не удержалась от язвительности:

– Смело можете считать возраст этих осколков в десятках миллионов лет. Не ошибётесь. Или просто полистайте справочники. Потому что к янтарю следует применять радиоизотопное датирование, а это – не к нам.

Историк на них нисколько не обиделась, запуская фильм и подначивая:

– Слабо сделать ускорительную масс-спектрометрию? Потом ещё и методом калибровок придётся погрешности высчитывать. Поэтому для начала посмотрите вот на это…

И развернула экран к недовольным учёным. Понятное дело, что тех ни история в целом, ни археология в частности сильно не интересовали. Химики вообще с гуманитариями на иных языках разговаривают. Но тут Михаил с Катериной так и прилипли к экрану. Воистину уникальность находки ими сразу признавалась. И уже по ходу просмотра они стали тщательно ощупывать кусочки боккерита, а один даже не постеснялись поджечь, поднеся пинцетом к пламени малой горелки.

Что показательно, им хватило и самого рассказа о месте находки и способе её изъятия из стены. Рваться туда, чтобы самим ощупать посылку из древности, они не спешили. Всё равно, мол, сюда вскоре доставите, утверждали. Зато к анализам приступили чуть ли не сразу после осознания до конца сути увиденного.

Романов при этом ответил на главные вопросы обладателя так:

– Повозиться, естественно, с извлечением предметов и костей из плена янтаря придётся. Но при современной технике и растворах всё решаемо. Но вот по поводу распиливания блока на части, то лучше это сделать здесь.

– Почему такие условности? Он ведь такой тяжеленный!..

– Не получится, тогда пилите там… Но не забывайте, что янтарь – уникальный изолятор. Вдруг трубки – это некие источники того же электричества? А вы изоляцию между ними нарушите и… Хрясть! Трясь!.. То есть вначале не помешало бы провести замеры приборами, а уже потом колоть объект по направляющим просверленным отверстиям.

Пришлось признать предупреждения учёных резонными и задуматься о способе доставки блока на поверхность. Только ничего путного придумать не смогли, даже после советов с остальными членами команды.

– А нельзя ли приборы вниз опустить? – только и оставалось предложить.

– Можно… – кривился дядя Миша. – Только вы уж сами думайте, как и с кем это сделать… А вот мысль твоя по поводу наставников – тоже хороша. Калибровочные и сканирующие устройства у них просто шикарные. Может, значительно лучше, чем некоторые наши.

– Не хотелось бы делиться подобным открытием, – сознался Иван. На что получил от химика резонные упоминания:

– И что тебе дало сокрытие от пятидесятников похищенного у них из-под носа Кулона-регвигатора? Признайся ты сразу, может быть, успели бы изготовить копию намного быстрей. Хотя… тебе видней… решай сам.

Да и советы остальных фантомов, продолжавших обсуждение данной темы, оказались созвучны: не стоило зажимать секрет от коллег, которые ни разу ещё ни в чём не предали и не подвели в оказании помощи.

Так оно и было в самом деле. Недолго размышляя, обладатель оставил учёных, пообещавших часа за три сделать анализ и все расчёты, и подался связываться с наставниками. Нефёдову-2, полную энтузиазма и неуёмных фантазий, забросил в подземелья, ещё и фантом старшей Сестри дал ей в помощь, действуя по принципу «Одна ведьма хорошо, а две лучше». Тем более что Стална Георгиевна Сестри с каждым днём чувствовала себя всё лучше и лучше. Омоложение началось и уже наблюдалось невооруженным глазом. То есть эксперимент, проведённый с применением отдачи всей накопленной в одном Кольце энергии, можно было считать удачным на начальном этапе. Ну и пока её фантом действовал в тех же подземельях, основное тело недавно дышавшей на ладан ведьмы всё более и более активно включалось в официальную деятельность «Империи Хоча».

Кстати, именно этот момент как-то слишком эмоционально воспринял сам Хоч. Вынужденный больше всех из фантомов (не считая Ольги Фаншель, конечно) крутиться на людях как основатель, владелец и учёный, Игнат Ипатьевич и возможность имел наблюдать за Сталной Георгиевной больше всех и, как целитель, вернее всех подмечал творящиеся в её теле изменения. И вот как раз после отправки ведьмы в катакомбы поднял наболевший для него вопрос в беседе с обладателем по каналу внутренней связи:

– Вань, а что, если и на мне попробовать при оказии процесс омоложения?

– Только этого не хватало! – возмутился Иван.

Но был явно не понят несколько обиженным учёным:

– И чем я хуже престарелой Сталны?

– Ну что за вопрос, дед Игнат? Во-первых, молодеть тебе никак нельзя. Ты и так фантом, матрица у тебя слабо изменяемая. Во-вторых, ты и так сейчас омолаживаешься, пусть и медленно. Ведь находишься в телесной форме практически постоянно. В-третьих, тебе нельзя слишком большим изменением внешности привлекать к нам внимание. Не хватало, чтобы тебя либо страждущие затоптали, либо завистники. И так о тебе что только не говорят по поводу твоей излишней проворности и невероятной работоспособности как для старца девяноста трёх лет от роду. Ну и в-четвёртых, ты и так моложе всех! Уж я-то в курсе, что ты молодую, полную сил и задора девку приглашаешь на постоянное проживание в свои апартаменты.

– Ну, так… может, и приглашаю… – несколько растерялся великовозрастный кавалер. И тут же зло добавил: – Но ведь она не соглашается! И постоянно обзывает меня старым мухомором! А вот если бы я хотя бы до сорока… сорока пяти внешне сбросил, был бы совсем иной разговор.

После такого довода он ещё минут пять доставал Загралова своими уговорами.

Никак не хотел знаменитый целитель понять, что подобное омоложение невозможно пока по политическим мотивам. Но вроде и отказывать самому верному и талантливому стороннику было нельзя. Вот ведь что любовь с человеком делает! Лишний раз напоминая, что ей все возрасты покорны. Поэтому пришлось идти на некоторый компромисс. И осторожно, чтобы в спешке не пообещать нечто невыполнимое, Иван выставил своё условие:

– Игнат Ипатьевич, давай так договоримся: как только мы запустим в продажу новое лекарство Яплес Хоча, сразу вернёмся к этому твоему вопросу и посмотрим, что удастся сделать в этом направлении. Хорошо?

От такого расплывчатого обещания старик однозначно расстроился. Уж он-то понимал, насколько долог путь к прилавку создаваемого им лекарства против рака. Год пройдёт, если не больше. А за это время он и так пусть медленно, пусть и незаметно, но всё-таки омолодится по причине абсолютного здоровья, присущего каждому фантому. Да и за такой срок взбалмошная, строптивая, независимая Зариша могла что угодно учудить. Вплоть до того, что отыщет себе более симпатичного и, несомненно, молодого любовника. И как потом бороться ещё и с конкурентом?

Тем не менее Хоч только вздохнул и согласно пробормотал:

– Ладно, договорились… Как только Яплес моего имени пройдёт все испытания и будет готов к первому шагу в мир, ты меня омолаживаешь. И! – резко перебил он готовые прозвучать скользкие недомолвки и оговорки. – Это не я соглашаюсь с тобой, а сам ставлю твёрдое условие. Договорились?

Теперь пришлось с досадой вздыхать обладателю. Но в тот момент он решил, что за год ещё что угодно может произойти, поэтому и согласился. Уж больно не хотелось отвлекаться на подобные разговоры:

– Хорошо. За такое открытие ничего не жалко!

Глава 8

Опять в гости

Связаться с полусотниками удалось быстро, да и оказались они сравнительно не заняты. О чём и поведал Лучезар Апостол:

– Только недавно встали по причине вчерашнего загула… Здорово же ты нас упоил, умеешь завести компанию!..

Такой откровенный и наглый наговор Иван воспринял с должным юмором:

– Больше к вам в гости – ни ногой! Иначе спиться недолго с такими… хм, наставниками!

– Не получится у тебя… И по нескольким причинам. Одна из них: мой лучший приятель Леон тоже помирать собрался. Ну а ты знаешь, что не прийти на похороны – это кровная обида. Он тебе такого не простит.

– Догадываюсь… И чего там скрывать, печень уже сжалась от ожидания страшного удара. Ну а вторая причина?

– Гость к нам прибывает, с которым ты мечтал познакомиться. Буквально с минуты на минуту… Мы потому и завтрак наш не стали сразу поглощать, решив его совместить с праздничным обедом, и я сам собирался минут через пять с тобой связываться. Приезжай немедленно. Причём можешь и неофициально, чтобы время на дорогу не тратить.

– Это как? – моментально заинтересовался Иван, отложив пока уточнение о госте. О подобном умении он даже не догадывался, да и в инструкции о таком не было ни слова. Разве что для полусотников, в новой части для них имелись некие секреты.

Так и оказалось.

– Да есть некие наработки, которые пока тебе неизвестны. Но так и быть, мы ими с тобой поделимся! – Голос помолодевшего Апостола звенел силой и жаждой неуёмной деятельности. Поэтому слабо верилось, что он так долго времени провалялся в постели. – Наши запасные тела перебрасывают наши же фантомы. Но воплотиться в телесную форму они в буферной зоне иного обладателя не могут. Следовательно, и своего создателя никак не забросят, точнее говоря, его запасное тело. Особенно если точка доставки находится в «слепой зоне»…

Загралов имел очень веские основания возразить. Ведь ему самому, пусть только и визуально, с помощью дальней сферы контакта «Глаз», удавалось не только вторгаться в буферную зону противника, но и непосредственно в самой игольчатой сфере доставать, а то и уничтожать врага. Мало того, используя для тарана паровозик из ведьм-таюрти, Иван во время последнего боя научился проникать даже в те самые неприступные для одиночки зоны. И почему-то ему казалось, что и его основное тело фантомы «скачком» могут забросить куда угодно. Да только подобные секреты не раскрывают даже самым близким родственникам, а уж посторонним – тем более.

Потому молчал и «на ус мотал».

– …но есть одно исключение, точнее говоря, лазейка, о которой рассказывается в самой последней части инструкций, – деловито продолжал Лучезар. – На расстояния до пятидесяти километров наше запасное тело может быть доставлено и десантировано в буферную зону иного обладателя, если тот заранее место «приёмки» гостя возле себя обозначит сгустком того самого зеленоватого свечения, которое мы используем для создания стены отчуждения. Помнишь, мы такую стенку сооружали во время первой встречи в ресторане?

– Прекрасно помню.

– Ну вот, фантомы туда запасное тело и сбрасывают, сами так и не материализуясь. Десантирование происходит на высоте сорока сантиметров над полом, и в данный момент только нашему дряхлому Леону может такой прыжок оказаться не по силам. Мы, к примеру, можем создать сгусток, который между собой по-простецки называем «гараж», и ты окажешься у нас на застолье. Только вот сейчас уточним место… скорей всего, в фойе, рядом с персональным лифтом…

– Удобно, спора нет. – Ивану такой метод переноса, для дальнейшего личного общения, несомненно, понравился. Но незамедлительно и сомнение закралось: – А как с обратной доставкой? В «гараж» меня фантомы забросят, а вот как потом подхватят, если они для этого обязаны материализоваться?

– Та же самая картинка, только наоборот, – засмеялся Апостол. – И пусть она тебя не смущает своей несуразностью. Надо лишь подпрыгнуть на те же сорок сантиметров, и изготовившиеся там фантомы подхватывают своего обладателя и доставляют в иную, желаемую тобой точку.

– Хм… не столько смешно, как интересно, – задумался Загралов, представляя, как несколько тучный канадский импресарио пытается подпрыгнуть на такую высоту. – Господин Свифт, да и ты совсем недавно, никак ко мне в гости не смогли бы наведаться таким способом.

– Ха-ха! Точно не смогли бы! Но ты готов к нам в гости?

Вопрос лишний раз напомнил задумавшемуся Ивану о действительности. Не то чтобы он опасался некоей коварной ловушки, а вот проблема огромной занятости сразу припомнилась. И он решил именно на неё сослаться:

– Я бы с удовольствием, но страшно занят. Следует срочно решить одну проблему. И, кстати, ты так и не сказал, что это за гость ожидается, ради которого вы даже завтрак отложили? И чего это я вдруг возмечтал с ним увидеться?

Лучезар не стал делать намёки и заставлять отгадывать. Заявил немедленно:

– Да это наш коллега, русский китаец Гон Джу. Можно сказать, что с радостью откликнулся на наше предложение встретиться и вот уже находится на пути в Москва-Сити.

Отождествление гостя, его конкретизация сразу сместили приоритеты внутреннего распорядка Загралова. Увидеться и пообщаться с таким человеком следовало безоговорочно и немедленно. Особенно в плане выдвинутого к реализации проекта «Автосуд». Если браться за преобразование всей судейской и адвокатской системы в России, то помощь со стороны Гон Джу, пусть даже временная, на начальном этапе, могла оказаться чуть ли не решающей. Лишь бы он поверил в возможность этой грандиозной затеи и согласился в ней участвовать. А что может лучше всего повлиять на собеседника, как не уговоры «глаза в глаза»?

Так что сомнения в целесообразности отправиться в гости отпали сразу. Вот только имеющиеся сложности на дому следовало решать сразу, а не накапливать:

– Можете для совместного обеда и на меня тарелку с ложкой поставить. Только и мне помогите один вопрос решить… – Услыхав во время короткой паузы поощрительное «выкладывай!», Иван продолжил: – Есть у меня некий неделимый объект, который надо вынести из замкнутого пространства. Только весит он почти как «Запорожец», килограммов семьсот.

– О-о! Да ты никак сокровища отыскал? – сразу частично угадал наставник. – И нетрудно догадаться, что это – некая античная статуя. Правильно?

– Можно и так сказать, – ничуть не соврал Загралов. – Этакий гигант… Кости человеческие там так и просматриваются.

– И нельзя как-нибудь распилить, а потом склеить?

– Конечно, можно! Но я бы тогда и совета в таком вопросе не спрашивал.

Апостол на долгое время замолк, видимо, стал советоваться не только с Леоном Свифтом, но и со своими фантомами, с теми, которые имели полное сознание. Но так ничего путного по данной теме не отыскали, даже во время группового обсуждения. О чём и было заявлено:

– Увы! Решения проблемы нет. Тут у нас два самых мощных борца, и то способны лишь переместить вес не более чем триста килограммов. А твой объект выходит за все рамки разумного.

В самом деле, о таком весе нигде, ни в одной строчке инструкции не упоминалось. Там только говорилось о некоем неделимом грузе, что труп или запасное тело обладателя могут перемещать сквозь пространства только два фантома. Суммировать более многочисленные усилия, или, иначе говоря, выносливость, никак не получалось.

«Хотя… – задумался Иван, – я никогда и не испытывал свой максимум. И если учесть, что предписания, планы и нормы инструкций мною уже были нарушены сотню раз, то почему и не попробовать? Соберу фантомы всех семи десантников, Фрола, Батянинова, генерала Тратова (тот ещё кабан здоровый), вот и десять человек получится. Натуральные десантники им на плечи блок янтаря уложат, а мне потом останется всю группу перенести в лабораторию. Пока там обед начнётся, пока с «мандарином» познакомлюсь, уже и с этим делом определюсь…»

А для пятидесятника заявил:

– Ладно, через пару минут буду готов к отправке. Готовьте свой «гараж». Хе! Хотя могли бы для приёма визитёров и более созвучное название придумать.

– Вот придумаешь путное, тогда и предлагай, – последовал логичный ответ. И уже через минуту пошло предупреждение: – Ну что, готов? Тогда пусть тебя доставляют прямо к северной стене здания, непосредственно за дверь с надписью: «Аварийный выход». За ней небольшая площадка, которая и станет «гаражом», а впритык к ней – запасной лифт для аварийной эвакуации. Им только я имею право обычно пользоваться. Двигайся!

Во время перемещения своего запасного тела, а потом и уже непосредственно в лифте Иван в который раз за последние дни обдумывал свой некий просчёт. Во время войны с Волохом, Адамом и Бонзой он совершил вылазку в сердце обороны противника, уничтожив самого Волоха, пленив Адама и досадно упустив Бонзу. Пусть это было и недалеко в плане дистанции заброса, но зато атака на врага получилась невероятно массированной. Из чего наставники сделали твёрдый вывод: их опекаемый уже тридесятник! Или как минимум обладающий повышенными умениями двудесятник. Ибо только такой обладатель имеет возможность так далеко забросить в таком количестве своих таюрти и управлять ими, поддерживая в боевом режиме. Причём даже о тридесятнике они говорили со скепсисом и насмешкой. Потому что тот (если верить инструкциям) мог только одного фантома забросить на максимальное расстояние в двадцать пять километров.

Сейчас же они вообще пригласили младшего товарища в здание, расположенное на сорокакилометровой дистанции от «Империи Хоча» (по прямой), и ни капельки не засомневались, сможет ли он осуществить такой заброс. Хотя по логике подобное можно было сделать в два этапа, или, иначе говоря, за два «скачка».

Ничего не оставалось, как держать свои рассуждения при себе и надеяться, что среди друзей свою повышенную мощь можно и не скрывать. Хотелось верить, что дальше них эта информация всё равно не распространится.

Кстати, заброс в «гараж» прошёл легко. Прыжок с сорока сантиметров не затруднил, да и дверь лифта оказалась заранее гостеприимно распахнута. А в нём уже ждала Клеопатра Свифт, которая на правах старой знакомой слишком не расшаркивалась в приветствиях, а моментально затараторила по-свойски:

– Можно сказать, что ты вовремя, как никогда! Гон Джу буквально в эту минуту входит через главный холл, так что в апартаментах Лучезара ты окажешься всего на две минуты раньше. Ну и очень жалко, что с тобой нет Олечки… Как она после вчерашних излишеств?

– Всё нормально, упорхнула на работу, словно и не пила накануне алкоголь. Такое впечатление, что новая возможность покрасоваться непосредственно в каскадёрских трюках её прельщает больше, чем сама роль главной героини.

Не успели перекинуться несколькими фразами, как оказались на самом верху высотного здания. Вчера тут побывать не удалось, зато сегодня собственными глазами гость увидел, что о последствиях взрыва, который устроил Бонза, здесь напоминал только лёгкий, ещё как следует не выветрившийся запах краски и только недавно высохших белил. Повреждения за шесть дней устранили полностью, и теперь посторонний человек и не догадался бы о происшедшем именно здесь трагическом событии.

А там и заграничный гость показался в апартаментах, протягивая перед собой руки для объятий и восклицая:

– Какие люди! Как я рад вас видеть!

Выглядел он и в самом деле как натуральный китаец. Невысокий, круглолицый, радушно улыбающийся и с чисто украинским прищуром глаз. Кожа желтоватая. На вид сложно казалось определить его возраст, как и у всех азиатов, примерно между сорока и пятьюдесятью годами. Но строен, ловок и подвижен. Даже с некоей грацией в движениях, присущей мастерам восточных единоборств. Первой обнял и поцеловал в щёчки Диану. Потом ему подставились для объятий Леон с Клеопатрой, а далее он в сомнении застыл, глядя на двоих молодых мужчин примерно одного возраста, которых никогда прежде не видел. А посмеивающийся обок Свифт потребовал:

– Ну? Чего встал? Или никак Петра узнать не можешь? Экий у тебя склероз! Нехорошо-с! Ай, как нехорошо-с! А ещё друг называется!

Гон Джу оглянулся на Диану, которая вдруг притворилась совершенно растерянной, невинной скромницей, всем своим видом говорящей: «Сама понять не могу, кто из них Пётр!» И только после этого применил для опознания свои резервуары с силой. При этом не только внутреннюю часть сферы обладателя рассмотрел, но и стоящее рядом тело незнакомого ему индивидуума. И, видимо, догадался, кто он такой. Обнялся с Лучезаром, похвалил за отличный вид и выбор «преемника», а потом всё-таки не выдержал, косясь на скромно отошедшего чуть в сторону Ивана:

– Неужели нашего полку прибыло? Или он конкретно получил наследство от…

Пока он гадал, какое имя назвать, Апостол широким жестом пригласил гостей в большой зал, где оказался изысканно сервированный стол, уже заставленный холодными закусками:

– Давай вначале, наш желтокожий друг, червячка заморим с дороги, а потом только станем разбираться, кто есть кто! – и, пока наливалась водка по хрустальным стопкам, многозначительно добавил: – Добро пожаловать в Москву!

Глава 9

Русский китаец

Уже в который раз Иван пожалел, что никак толком не может научиться пользоваться четвёртым потоком сознания. Тот вроде и создавался, но вызывал головокружение, разброд мыслей, а то и неожиданную тошноту. Следовало заняться им более плотно, заставить сознание привыкнуть к чрезмерному раздвоению личности и всей мерой воспользоваться новыми возможностями. Но!.. То времени не было, то желания, то ещё какие отговорки находились. Как следствие, даже два запасных тела толком не использовались, одно чаще простаивало, чем приносило пользу.

И особенно остро ощущалась недостача четвёртого потока именно сегодня, когда сразу два обстоятельства порушили все планы: находка громадного блока из янтаря с начинкой и приезд Гон Джу. Ведь основное тело вновь пришлось перебросить в подземный храм, а с ним и два потока оставалось. Один занимался конкретикой с проверкой междустенных пространств и проблемой с переноской находки, а второй вынужден был координировать передвижения всей остальной команды фантомов. И третье сознание оставалось в запасном теле, отправленном на встречу с высоким гостем из Китая. А вот кто, спрашивается, будет заниматься официальными обязанностями администратора «Империи Хоча»? Ведь от них никто, ни совесть, ни тем более сам Хоч не освобождали!

Именно тогда Загралова посетила настойчивая мысль:

«Всё! Столь огромное безобразие продолжаться не может! Чего бы это мне ни стоило, но сегодня перед сном обязательно два часа посвящаю укрощению четвёртого потока. И не стонать!»

Вот так, прикрикнув на себя и пообещав сам себе же выполнить поставленные цели, окунулся в иные сферы познания. Причём интересно было сразу в обоих местах, но веселей, да и чего скрывать приятней, чувствовалось на званом обеде, который устроил господин Апостол в своих роскошных апартаментах. Отменная еда, великолепная выпивка и приятная компания.

Кстати, Ольга, как только узнала, что муж опять в гостях у недавно омолодившегося наставника, отнеслась к этому с пониманием. Только попросила не допиваться до вчерашнего состояния. И не потому, что беспокоилась за здоровье супруга, а потому, что всё-таки чуточку и совершенно нелогично завидовала:

– Я тут зарабатываю для семьи деньги, авторитет и славу, а ты там чужими женщинами любуешься!

Пришлось её несколько озадачить ответом:

– Готов любоваться всегда только тобой, моя шоколадка, если ты немедленно бросаешь работу и тобой перестают любоваться миллионы киноманов.

Подобное заявление оказалось для актрисы вне всякого понимания. Фаншель тут же прекратила связь и больше не беспокоила.

А застолье (для запасного тела) продолжилось в прежнем русле. Гон Джу и в самом деле оказался невероятно компанейским человеком, весёлым, открытым и с отличным чувством юмора. Было понятно, что он побывал почти в каждом уголке планеты, имел энциклопедические познания, знал все анекдоты, а половину из них как минимум придумал или модернизировал сам. Ну и, понятное дело, мог эти самые анекдоты или шутки-экспромты вставить в нужном месте шумного застолья. Смеялись и веселились все, а выпивка и отличная закуска ещё больше разогревали эмоции. В итоге два часа пролетели совершенно незаметно.

А вот основному телу пришлось изрядно поработать. Причём настолько, что слова любимой супруги припомнились с некоторой обидой:

«Ха! Это она там средства для семьи зарабатывает и славу?! А я, значит, тут просто груши околачиваю?! Ню-ню!..»

Первоначально пришлось помучиться с доставкой найденного доисторического трофея. Оказалось, далеко не просто произвести единовременный перенос сразу десяти фантомов, да ещё и с тяжеленным грузом. Не хватало только, чтобы находка где-то затерялась в неведомом нечто, а то и вместе с носителями. Подобное уже было… Правда, тогда Зариша Авилова, пользуясь своими силами высшей ведьмы, попросту взбунтовалась против обладателя и сумела зацепиться у граней потустороннего мира Леталь, мира своих мёртвых предков. Но раз нечто случилось специально, то почему не может стрястись случайно? От неумения, так сказать? От ошибок никто не застрахован.

Вот и приходилось корячиться всей огромной команде. Вначале шло согласование единовременного переноса. Потом стали делать это с одним бревном, для пробы. Потом груз нарастили. И только когда появилась полная уверенность в действиях, обладатель, мысленно пожелав себе и всем удачи, забросил десяток пыхтящих от натуги носильщиков вместе с блоком в одну из приготовленных лабораторий. После чего фантомы отправились по своим делам, не терпящим долгого отлагательства, а на таинственный объект набросились учёные. Естественно, что там же оказалась и археолог своим основным телом, забросившая все официально возложенные на неё дела. Вдобавок Романов с Сабуровой, при одобрении Игната Ипатьевича Хоча, привлекли ещё нескольких коллег, за молчание которых поручились собственной честью. Правда, это не помешало секретарше великого целителя взять с допущенных к новой тайне специалистов расписку о неразглашении. Вроде и бумажки никчемные, а ответственности в действиях и осторожности при болтовне значительно прибавляют.

Помогать учёным было не в компетенции Загралова. Зато помочь в определении более приоритетных проломов в стенах оказалось самое то. Воодушевлённая первой находкой Нефёдова-2 позволила себе не только умолять обладателя помочь в плане предварительного просмотра, но требовать с особой, скорей даже надоедливой настойчивостью. Пользуясь своей фантомной, неустающей сущностью, она успевала везде, мечась между обеими группами задействованных внизу десантников и ведущим просмотр Иваном. Всюду она рвалась подсказать, указать, посоветовать, скомандовать и прочее, прочее, прочее…

Пришлось её даже в какой-то момент остановить, как и всех окружающих. Потому что при интенсивной работе молотами силы расходуются гораздо интенсивнее. Да и само подземелье накладывает дополнительное давление на психику непривычных к нему людей. Поэтому на одном, весьма удобном во всех отношениях перекрёстке Загралов громко объявил:

– Так, ребята!.. И девчата! Перерыв сорок минут. Расслабьтесь, перекусите, можно вздремнуть!

Да и самому в тот самый момент требовалось один поток сознания отправить во второе запасное тело и вывести его на встречу с прибывшими чиновниками из когорты президентского окружения. О чём заявил бросившейся к нему с возмущениями Надежде Николаевне по внутренней связи.

Та всё равно осталась недовольной, отходя в сторону с ворчанием:

– Ну ладно, сам мог бы сесть в сторонке, расслабиться… А чего остальных с настроя сбивать? Вон какие морды здоровые! Ещё часа полтора могли бы в прежнем темпе работать!..

Ничего ей вслед не сказал, попросту присел под стеночкой, да и глаза прикрыл для лучшей концентрации. Однако оставшимися чувствами всё прекрасно слышал в окружающем пространстве и стал свидетелем интересного разговора. Можно сказать, присутствовал при первых минутах зарождения, создания любовного чувства между людьми. Всё началось со слов того самого шебутного и юморного десантника, прозвище которого было созвучно с пролетарским поэтом прошлого века.

Все его товарищи уселись, расслабились, достали перекус из рюкзаков, а Маяковск, уже давно следивший за всеми перемещениями Надежды, встал прямо на пути нервничающей женщины и совершенно серьёзным, осуждающим тоном начал банальные заигрывания:

– Девушка, ну вот зачем? Скажите мне: зачем вы проходите мимо? – Та замерла на месте, несколько ошарашенная таким вопросом, и он продолжил: – Лучше признайтесь честно и откровенно: что вы делаете сегодня вечером?

Нефёдова саркастически хмыкнула:

– Если это настолько интересно, то помогаю детям готовиться к началу учебного года. Теперь я могу идти «мимо» дальше?

Причём прозвучало так, словно она не сама собиралась идти, а капитану указала на известное пешее направление. Но бравый вояка на такое отечески улыбнулся и продолжил знакомство:

– К слову сказать, Надежда Николаевна, меня зовут Олег, и я жалею, что нас давно не представили друг другу. А по поводу уроков смею утверждать: по выкладкам знаменитых, наиболее авторитетных педагогов гораздо больше помощи детям во время выполнения домашних заданий оказывает мужчина. Дети после этого учатся намного лучше и скорей осознают собственную ответственность при получении образования.

– Да что вы говорите?! – включила археолог всю свою иронию, чтобы скрыть за ней неприятные воспоминания о вдовстве. – Неужели вы сегодня вечером придёте и подмените меня в этих педагогических деяниях?

– С огромным удовольствием! Удобно будет к восьми вечера? А то опасаюсь, что раньше никак не успею вырваться со службы. Видите, что творится… А ведь надо будет себя ещё в порядок привести, потому что дети при всей кажущейся их беззаботности тоже обращают внимание на аккуратность, достойный вид одежды и приятные запахи. Правильно я говорю?

Вот тут женщина впервые растерялась в разговоре, куда только её сообразительность вместе с сарказмом испарилась. Обитала она уже несколько дней в гостевом здании, где обычно останавливались прикомандированные на комплекс специалисты или гости издалека. Комнатки там были совсем маленькие, гостиничного типа, и с большим трудом удалось освободить для неё две. Всё-таки двое детей – это огромный ком проблем, оставлять ребят в Москве, тем более летом, одинокая вдова ни за что не хотела. Но именно из-за детей она не могла поселиться с ними в жилом корпусе, где жили все посвящённые и фантомы и куда вход посторонним, вплоть до ближайших родственников, был строго воспрещён.

Получалось, что как бы добровольный помощник на ниве образования мог появиться возле детей и в самом деле нечто им преподать из знаний той же математики или иностранных языков. Каждый десантник имел за плечами как минимум отличное образование и знал несколько иностранных языков. Но женщина вдруг вспомнила о своём уродстве. Это она в виде осязаемого фантома выглядела великолепно и без какого-либо ущерба, а вот основное тело оставляло желать лучшего. Ведь после чудесного спасения из лап бандитов Надя вообще двигаться не могла от побоев. Если бы не срочные меры излечения, принятые обладателем с помощью Кольца силы, умерла бы несчастная за несколько часов. Но её спасли, подлатали, поставили на ноги, помогли детей привезти и личные вещи, поселили и…

…И начали выращивать новые зубы, которые отмороженные грабители выбили ей во время поимки в катакомбах и при попытке изнасилования. То есть официально она хоть и выполняла много работы наверху, ни от кого не пряталась, а сейчас и занималась вместе с учёными уникальной находкой, но после прозвучавшего предложения позаниматься с детьми вдруг страшно засмущалась. Красивый, сильный и импозантный мужчина зайдёт к ней в гости, а она… Она даже улыбнуться ему не сможет!

Причём она сразу почему-то поверила: придёт. Намёков о детях не понял или вообще узнал каким-то образом, что вдова, но это ему не показалось обузой, и даже наоборот. Да и вообще, наилучший подход, попытка завести отношения с любой женщиной-матерью – это чистосердечная заинтересованность её детьми. На уровне инстинктов всё завязано, на необходимости слабой половины как можно быстрее отыскать новую прочную опору для своих кровиночек. Ну и для себя, конечно же.

Нефёдова настолько запаниковала, что начисто потеряла присущую ей сообразительность и здравый смысл. Даже удивительно стало, как такая клуша могла решиться на месть и потом прикончить сразу четверых бандитов?

Хорошо, что обладатель прекрасно услышал все терзания фантома, уловил главную проблему и влез со своими комментариями. Иван великодушно подсказал очевидное.

«Надежда Николаевна! – обратился по внутренней связи. – Веди себя естественно, улыбайся, стреляй глазками и соглашайся. Мужчина что надо, не отталкивай его по глупости! А если тебя некие дефекты того тела смущают, то мы его подменим этим твоим. Это же элементарно!»

Этого оказалось достаточно. И уже через несколько минут парочка настолько увлечённо о чём-то переговаривалась, что сами не заметили, как стали направляться в глубь туннеля, несколько вдалеке от ярко освещённого перекрёстка. Процесс знакомства и сближения пошёл по нарастающей экспоненте.

А обладатель расслабленно вздохнул и сосредоточился на иных, стратегических проблемах. И если дела казённые, с чиновниками, особого азарта не вызывали, то общение с гостем из Поднебесной как раз находилось в самой интересной фазе. Начался разговор о грядущих, пускай только и в перспективе, преобразованиях в федеральной исполнительной власти России.

Инициативу взял на правах старого приятеля Лучезар Апостол:

– Насколько я понял, дружище, особо срочных дел у тебя на твоей «перенаселённой родине» в данный момент нет?

– Имелась бы лошадь, а ярмо на неё всегда найдётся, – философски ответил гость издалека. – Но в данный момент, не стану скрывать, дела не настолько критичны, чтобы на них не плюнуть и с воистину русским размахом предаться отдыху. Иначе рутина засасывает и теряется всякая острота ощущений. Не правда ли?

– Истину глаголешь! Разве что могу добавить не менее верное изречение: лучший отдых – это смена деятельности одновременно со сменой окружающей обстановки.

Гон Джу рассмеялся, немедленно догадавшись, к чему старый приятель клонит:

– Ну нет, ни на какие авантюры я не подписываюсь! В отпуске я только отдыхаю. К тому же дико соскучился по русским женщинам и намерен отыскать с десяток красавиц для своего модельного бизнеса… – Заметив, как на его заявление обе присутствующие дамы осудительно нахмурились, он без всякого стеснения заявил: – Да! Вот такой я развратник! Ха-ха! Пока меня какая-нибудь ведьма не захомутала своим колдовством, хочу пользоваться полной свободой и выжимать из этой жизни максимум удовольствия.

– Да никто тебя не осуждает, – заверил Леон Свифт, стараясь не коситься на Клеопатру.

На что китаец ещё больше развеселился:

– Правильно! Не надо меня осуждать. Как и завидовать не надо. Ха-ха!

Апостол тоже посмеивался, но при этом постарался повернуть разговор в деловое русло. Начал с пожелания в восточном стиле:

– Да пребудут в тебе удовольствия не только от материальных выгод твоего непосильного труда, но и от эстетической красоты твоих помощниц в этом величественном деле облачения человечества в достойные одежды! – после чего сделал солидный глоток из своего бокала с коньяком, с блаженством прислушался, как алкоголь стекает по пищеводу, и продолжил: – Но в любом случае можно совмещать приятное с полезным. Тем более когда речь идёт о поступках весьма и весьма достойных, соответствующих нашей великой миссии.

И со всей серьёзностью пересказал коллеге о последних событиях в Москве, а также о предложениях молодого коллеги Загралова ликвидировать такой орган власти, как суд. Ну и попутно убрать такую гигантскую опухоль на теле общества, как адвокаты. Естественно, что вместе с ненужными нотариусами.

Как ни странно, Гон Джу не стал восклицать, что всё услышанное только что утопия. Наоборот, серьёзно задумался, а потом стал задавать вполне резонные вопросы по существу, пытаясь до конца выяснить уже имеющиеся задумки по реализации такого невероятного проекта. И в конце концов высказал своё мнение:

– Как ни абсурдна подобная идея на первый взгляд, но нечто может получиться. Последствия могут быть разные, вплоть до самых катастрофических… Ибо, если смотреть правде в глаза и называть вещи своими именами, это никакое не преобразование, а самая настоящая революция. А от неё и до войны всего два шага. Причём войны не просто локальной или гражданской, а вплоть до мировой. Подобное итоговое бедствие надо держать в уме постоянно… И это страшно!

Надолго замолк, словно испугавшись своих слов. Пришлось Леону его поторопить с решением:

– Только не впадай в меланхолию, Джу! Мы и так хорошо знаем, что при слове «война» твоё либидо падает ниже плинтуса. Но не забывай о нашем опыте, наших умениях и желании действовать совместно. И вообще… Давай решай, подписываешься на преобразования или нет?

Китаец смешно скривился, словно он не модельер, а некий клоун, и кивнул. Но не сказал сразу «да», а заявил:

– Помогу я вам при одном обязательном условии! – сделал должную паузу и продолжил: – После того как нечто положительное с идеей «Автосуд» получится в России, вы все дружно приезжаете ко мне и мы творим подобную революцию в Китае. Согласны?

Наставники стали переглядываться со своим подопечным и друг с другом. Условие несложное, как казалось на первый взгляд, можно сказать, чисто символическое. Но Загралов представил такую картинку: он убывает в Китай, за тридевять земель, и соответственно все фантомы – вместе с ним. А кто тогда здесь останется? В «Империи Хоча»? Да без того же Игната Ипатьевича здесь всё за несколько дней развалится и начнёт сбоить!

«Или не развалится? – спрашивал Иван сам себя, начав одновременно совещаться по этой теме с некоторыми фантомами. – Это, конечно, полный абсурд думать о неверном будущем, когда ещё тут, дома, ничего не сделано. Но и обещания раздавать, тем более подобные, надо осторожно. Всё-таки придётся ехать далеко и, скорей всего, не на одну неделю. Получится такое или нет?..»

Естественно, что целитель возражал больше всех:

«Конечно, не получится! Разве что ты с меня ещё одну копию сотворишь!»

Остальные высказывались более оптимистично. Тот же Клещ заявил, что незаменимых людей нет и если спланировать отъезд заранее, лучше всего за месяц, то можно успеть подобрать замещающих, проследить за их первыми самостоятельными шагами, а потом отправляться со спокойной душой.

Примерно в том же плане высказались и учёные, ведьмы и журналисты. После недолгого диспута Хоч выдал:

«Конечно, если готовиться месяц, то можно и подобрать себе замену… Ну и не забывай о своём постоянном росте в плане накопления сил. Ты уже теоретически пятидесятник. Осталось лишь забрасывать фантом на десять тысяч километров. Если с этим справишься, то сможешь меня здешнего, в Москве, поддерживать непосредственно из Пекина».

После чего Иван своё мнение высказал вслух в апартаментах Лучезара Апостола:

– Сложно вырваться… Если отъезд будет назначен за два месяца или как минимум за полтора, чтобы привести все здешние дела в порядок, то я согласен.

На том и порешили, потому что канадский импресарио вообще никуда не спешил, а недавний гуру общества «Блаженное созерцание» тоже спихнул свои утомительные обязанности наставника «созерцателей» на иные плечи. Общая договорённость оказалась достигнута, и четыре союзника приступили к уточнению деталей предстоящей, до сих пор кажущейся утопической революции.

Глава 10

Палки в колёсах

В то же самое время в дачной части Баковки, которая в Одинцове, создавался совершенно иной, противоборствующий, антагонистический союз. Фёдор Гонтарь, измученный правописанием и зубрёжкой инструкции, получил свою награду уже за полночь и, взбодрённый изрядной дозой алкоголя, отправился в одну из выделенных для этого дела спален первого подвального уровня. И теперь, несмотря на толстенные стены и перемычки, крики несчастной девушки доносились даже до верхней, скромно обставленной гостиной, которая занимала треть самой дачи, возвышающейся над поверхностью.

Разобрав очередной, особо звериный вой, Большой Бонза непроизвольно скривился. Потом тяжело вздохнул, помотал головой и вновь уставился на рассматриваемый в руках паспорт. Причём свой паспорт, который он изучал с особой придирчивостью. По нему получалось, что с самого рождения он не кто иной, как Георгий Роберт Этьен, французский подданный, пребывающий в Москве по делам одного среднего кондитерского предприятия из Лиона. Физиономия на паспорте имела некое отдалённое сходство с человеком, которого знала вся Москва и чуть ли не вся Россия, но имелись и явные различия. В том числе и полное отсутствие лысины, прикрытой симпатичной причёской полубокс. Так что спутать нельзя при всём желании. К тому же Бонза и сам на себя уставился для сравнения в висящее на стене зеркало и после минутного разглядывания констатировал с удовлетворением:

– Противная, конечно, рожа… стала, но сходство с фотографией имеется! Самому бы только ещё привыкнуть… да не пугаться по утрам… – привычным жестом погладил пока ещё не изменившуюся лысину на голове и загрустил: – А вот завтрашняя прошивка волос та ещё морока…

Стоящий рядом с ним невзрачный тип угодливо улыбнулся:

– Не извольте беспокоиться, господин… Этьен! – видимо, сам привыкал к новому имени своего патрона. – Специалист самый лучший будет работать. Обещал с заморозкой, совершенно безболезненно!

Бонза спрятал паспорт во внутренний карман своего пиджака и поинтересовался:

– Ну и почему мой гость задерживается?

– С минуты на минуту…

И опять донёсшийся из подвалов визг отвлек беседующих на важные темы мужчин. Французский подданный напрягся, словно намереваясь раскричаться, но потом немного подумал и приказал совершенно спокойным тоном:

– Тогда сразу подавайте всю приготовленную закуску ко мне в кабинет. И гостя туда проводите… Там хоть и не так просторно, но гораздо… уютнее!

После чего поспешил туда, где и в самом деле ничто не мешало привести мысли в порядок. Кабинет не отличался большими размерами, зато изысканность обстановки говорила о немалом вкусе хозяина. Выдержано всё в одних тонах, изумительно оформленное освещение и тяжёлые бархатные шторы на окнах. Стол с креслом да два удобных стула для посетителей. Лишь живо доставленный туда прислугой столик на колёсах несколько портил деловую, настраивающую на работу обстановку.

«Дядя Жора» не успел усесться в кресле, как примчался его угодливый помощник, с ходу сообщивший, что ожидаемый гость прибыл и уже входит в дом. Пришлось хозяину вставать навстречу, не столько радостно, как в уважении вскидывая обе руки:

– Приветствую тебя на московской земле, Ричард Кюден! И добро пожаловать в мой дом! Как добрался?

– Лучше бы я переместился сюда «скачком», – капризно выпятил нижнюю губу вошедший. Но протянутые руки пожал вполне крепко и даже с чувством. – Не люблю я этих официальных перемещений, сам знаешь…

– Увы, приходится дуть на холодное, – посетовал Бонза. – Сейчас обо всём расскажу… Присаживайся!

Широким жестом указал на стул, сам уселся на второй и, подтянув столик ближе, стал разливать по стаканам ром:

– За встречу! Надеюсь, твои вкусы не изменились, Ричард? Или тебя можно, как и в молодости, называть Печенегом?

– Наедине можно и так, – улыбнулся гость, подхватывая стакан и принюхиваясь к содержимому. – А вкусы и предпочтения я редко меняю. Ладно… за встречу!

Внешне этот мужчина, лет сорока на вид, никак не соответствовал прозвучавшему прозвищу. Скорей, его следовало назвать Скандинавом: почти голубые глаза, светлые волнистые волосы, красивое мужественное лицо с квадратным подбородком. Разве что несколько приметный загар выделил бы его из толпы, словно его носитель только дня два как прибыл с побережья тёплого моря.

А вот с голосом у Ричарда Кюдена не сложилось: несерьёзно он у него звучал, словно мальчишеский. Лишь после порции обжигающего гортань рома прорывалась наружу хрипотца взрослого, опытного мужчины:

– Уже вижу по окружающей тебя обстановке, что обстоятельства жестоко припёрли к стенке. Скрываешься? Или просто выжидаешь? Недаром ведь личико настолько существенно подправил.

– Да уж, пришлось и на такое идти, – признался сменивший подданство гражданин. – Но иначе и не получается. Лысого Волоха убили. Адама Фамулевича взяли в плен и держат неизвестно где и в каких условиях. Сам я только чудом успел скрыться с последнего места дислокации нашего военного союза.

– Хм! Наслышан о недавней «войне», наслышан, – кивнул Печенег, подхватывая стакан, в который гостеприимный хозяин опять плеснул рома от всей души. – И честно говоря, поражён. Как вы до такой жизни докатились? С чего такие страсти-мордасти? Совсем здравый смысл потеряли?

Большой Бонза выпил, тщательно закусил солидным бутербродом с чёрной икрой и только после этого повёл рассказ печальным тоном:

– Всё началось с того, что некий Иван Загралов выкрал сигвигатор у Туза Пик…

В дальнейшем его рассказ изобиловал зверствами и коварствами, которые ушлый и подлый похититель стал устраивать бедному Тузику. Тому пришлось фактически защищаться, чудом пару раз выскользнув из лап смерти. А потом удача отвернулась окончательно, и во время скоротечного боя опекаемый Бонзой обладатель погиб.

Вроде как Загралов уже мог бы успокоиться да затаиться должным образом, но ни с того ни с сего взъелся на Волоха с Адамом. То есть начал новую войну. Да не сам, а заручившись поддержкой и советами своих наставников, полусотников Петра Апостола и Леона Свифта. Ну и незаметно в это противостояние втянули самого «дядю Жору». Вначале устроили кровавую бойню в комплексе «Лужок», куда хозяина заманили через подставных лиц и где его тяжело ранили. Потом запасное тело попросту, без лишних затей убили.

Вот и пришлось недавно ещё политическому колоссу, обладающему реальной властью, но потерявшему её из-за происков иных завистников, вынужденно вступать в разрастающуюся склоку. А там и до открытых военных действий дошло. Вроде начали союзники хорошо: взорвали обитель полусотников, уничтожили Апостола и повели грандиозную атаку на «Империю Хоча», которую ушлый Загралов умудрился организовать за невероятно короткое время. Вот в момент атаки и произошло нечто неописуемое. Сидящему в обороне противнику как-то удалось сбить наземь все военные вертолёты, остановить бронетранспортёры с джипами, а потом и многократно уничтожить шеренги увешанных оружием фантомов. И если бы только это! Агрессивный враг сам ринулся в контратаку, уничтожив вначале Волоха, а потом пленяя Адама.

Заканчивал рассказчик своё невесёлое повествование словами:

– Понятно, что Адам лично отдал принадлежащее ему иномирское устройство, пытаясь вымолить себе жизнь. И только чудом мне удалось устроить так, чтобы оставшийся без пригляда сигвигатор Лысого попал ко мне. Теперь новый, опекаемый мною обладатель интенсивно готовится к бою, учит инструкции и набирается сил.

– Сил? – скептически усмехнулся Печенег. – Долго же тебе ждать придётся!..

– Это ты зря! Вспомни, как быстро и резко набрал силы Туз Пик! Так что у меня есть для этого особые секреты.

– Ладно, допускаю, что твой ставленник скоро будет во всеоружии громить ваших врагов, аки Илья Муромец Змея Горыныча. Но с какого боку припёку я тебе нужен?

– Наверняка ведь догадался, – ухмыльнулся Бонза, вновь хватая бутылку с ромом. – Что ты мне нужен как союзник и боевой товарищ. Без тебя мне никак не справиться.

Ричард Кюден со смехом помотал головой:

– Нет! От меня подобной глупости не дождёшься! Ха-ха! Я ещё не совсем из ума выжил, чтобы на подобные авантюры подписываться. Ладно, вздрогнем!

Порция рома ушла в его глотку, словно капля в пустыню Сахару. И он, ахая от восторга да нахваливая напиток, накинулся на закуску. Последовал его примеру и хозяин кабинета, вернувшись к деловому разговору только минут через десять:

– Риск, естественно, имеется. Но он ведь остаётся всегда, пусть даже в самые простейшие моменты нашего быта. Поэтому в военный союз надо всегда заманивать приятеля сладким и сытным «пряником».

– Ну хорошо, что не кнутом! Хм! Но в любом случае таких «пряников», которые заставят меня воевать, не существует в природе.

– О-хо-хо! Не зарекайся!.. Лучше вспомни, сколько лет уже прошло, как ты стал полусотником? Молчишь?.. Зато я помню прекрасно, статистика у меня по этому вопросу имеется. Пятьдесят два года назад! Верно? Тебе тогда было сорок шесть… Понятно, что наличие именно пятидесяти фантомов – это «масло масляное маслянистое». Но тебе не надоело полвека топтаться на одном месте? Не хочется сделать несколько шажков дальше? А то и доковылять до шестидесятника? Уж кому это сделать, как не тебе?..

Гость долго и пристально смотрел в глаза Бонзы, удостоверяясь, что тот не шутит и не издевается. Лишь по прошествии нескольких минут покладисто кивнул:

– Хочется!.. Мне много чего хочется… Но надо смотреть реально на вещи, а по ним выходит, что новой энергии в личные хранилища мне взять негде… А без неё последующих шагов не сделаешь. Выше головы не прыгнешь…

– Наверное, ты уже понял, что я тебе предлагаю нечто эдакое…

– Которое мне поможет в том самом прыжке?

– Именно! А чтобы не быть голословным и конкретизировать, сразу тебе раскрою подарок от блестящей обёртки. Готов? Тогда заявляю, что призом после нашей победы для тебя станет не что иное, как Кулон-регвигатор.

Вначале Ричард Кюден, он же Печенег, переваривал услышанную награду. Потом стал машинально заталкивать в рок отщипнутые кусочки хлеба, словно для улучшения мыслительной деятельности. Правда, сомневаться не приходилось: думало не это, запасное тело, а основное, находящееся довольно далеко от данной дачи.

Наверняка полный пятидесятник уже давно и не раз задумывался над стремительным карьерным взлётом как самого Бонзы в его время, так и его ставленника Туза Пик. То есть понимал, что некие особые силы к ним приходят совсем иными, более интенсивными, чем к остальным коллегам, потоками. И не раз сам мечтал отыскать описанные в инструкции устройства, пригодные для такого действа. Если не сам только что упомянутый Кулон, то хотя бы иномирские диковинки под условными номерами три и четыре. Имея хоть одну из них на руках, можно было не сомневаться, что окрас сил в личных резервуарах несколько изменится, возможностей станет больше и уж как минимум появится возможность создавать фантом, уже входящий в шестой десяток.

Также не приходилось сомневаться, что голословному утверждению возможный союзник не поверит. Ему требовалось самому и руками пощупать, и собираемые силы ощутить. Запасное тело подобное позволяло произвести обладателю. На чём он и сделал ударение:

– Чего уж там, заинтриговал ты меня! Если покажешь вещицу да удостоверюсь в её работоспособности, будем договариваться дальше.

– Отлично! – обрадовался хозяин многопрофильной дачи. – Я знал, что ты согласишься.

– Рано радуешься, я ещё ничего не видел…

– Ерунда, сейчас всё оценишь. Только прошу не обращать внимания на некоторые нелицеприятные крики и писки. Договорились?

Получив в ответ решительный кивок от Ричарда, Бонза вскочил на ноги и повёл так нужного ему союзника в подвал. Ведь Кулон-регвигатор у него и в самом деле имелся, и показать его, а то и дать ощутить прилив сил венгази, разлитых в окружающем пространстве, – сущий пустяк.

Глава 11

Послание от предков

Учёные возились с находкой из подземелий очень долго. Точнее сказать, даже чрезмерно долго. Да и сам анализ, позволяющий определить возраст, затянулся на пять часов вместо обещанных трёх. Слишком интригующими оказались результаты.

Образцов изначально было много, а потом ещё и с самого блока стали срезать и откалывать огромные куски янтаря.

Ещё в первые часы стало понятно, что при желании весь найденный монолитный блок можно легко расплавить определёнными излучениями. Для этого в лабораториях имелось всё необходимое. Но вот так попросту разрушать уникальное вещество признавалось делом бессмысленным, если не абсурдным. Решено было спасти по возможности любые кусочки редчайшего боккерита. А уже вынутые из его плена «вкрапления» в виде металлических трубок и человеческих костей очищать аккуратно откалиброванными излучениями. То есть блок стали раскалывать на части ещё до того, как определили его возраст.

А когда поступили первые расчётные данные анализа, лаборатория наполнилась шумом непрекращаемого спора и бурной дискуссии. Ещё бы! Ведь находка оказалась настолько молодой, что превосходила все, даже самые смелые предварительные предположения. Оказалось, что нишу в стене залили древесной смолой, а потом и затвердили её в единое целое всего лишь немногим более чем четыре тысячи лет назад. То есть по древнему славянскому летоисчислению примерно в году три тысячи пятисотом. Следовательно, и сам подземный храм, замок для спасения или некое хранилище были построены в то же самое время.

Но как раз с такими выводами не спешили.

– Янтарь залить на кости и некие трубки могли и позже, – предполагал Михаил Станиславович Романов. – Так что пусть археологи внизу не расслабляются, а продолжают поиск в иных закрытых наглухо помещениях!

При этом он весьма строго и даже несколько осуждающе посматривал на Нефёдову, которая трудилась в поте лица непосредственно в лаборатории. А та на это отвечала весьма дерзко и с вызовом:

– За собой лучше следите, уважаемый дядя Миша! Я свои личные дела попутно с общественными проворачиваю. И они никому не мешают! А вот вы в последнее время вообще по ночам долго «спать» начали!..

Казалось бы, откуда учёный чуть ли не моментально узнал о зародившихся отношениях между дамой-археологом и мужчиной-десантником? А всему виной умения большинства фантомов давно общаться между собой по внутренней связи без помощи и вмешательства обладателя. При тренировках переноса блока натуральные десантники пообщались со своими коллегами, которые внизу оказались в виде фантомов. Разговоры велись постоянно. Кто-то и поделился новостью, что Маяковск умудрился назначить Надежде Николаевне свидание на вечер. Ну а уж в самом коллективе из созданных копий тайн как таковых не существовало. Вот Романов-2 и узнал, что, пока беззубая Нефёдова основным телом помогает здесь, Нефёдова-2 успевает озаботиться изменением своего семейного статуса.

Её ответ химику-микробиологу тоже основывался не на пустом месте. Образовавшаяся семья Романов – Сабурова в ночное время покидала лаборатории и отправлялась в отведённые им апартаменты. И если бы на пару часиков! А то ведь всю последнюю ночь провели у себя безвылазно! Что тоже скрыть от команды не удалось бы при всём желании.

Так что Михаил Станиславович постарался исправиться, продолжив наущения молодой женщины совсем иным тоном:

– Имелось в виду, что не помешало бы выносливых десантников подстегнуть поощрениями к работе. Чем быстрей они что-то отыщут, тем скорей мы окончательно определимся с возрастом храма. Или всё-таки предпочитаете называть его тайной крепостью?

Смена темы разговора была воспринята разозлившейся Нефёдовой правильно. Она и сама быстро успокоилась, продолжая непрекращающийся диспут:

– Наверное, всё-таки лучше окрестить это строение крепостью. Пока… А там дальше будем оценивать по находкам… если они будут…

А находки, пусть пока и не позволяющие определить свой возраст, в самом деле накапливались. Вначале удалось отыскать странные мраморные диски. Причём не в пространствах между стенами, а в специально устроенной выемке, в полу одного из помещений. Можно сказать, что отыскали выемку случайно, просто попытавшись отгрести в сторону скопившуюся за тысячелетия пыль и грязь. Вот выемка и выделилась иным оттенком на основном фоне. Причём углубление идеально круглое, строго по размеру, сделанное наверняка инструментом с режущей алмазной кромкой. Плотно сидящие там блины удалось вытащить с большим трудом, точнее говоря, с повреждением боковых стенок выемки.

Дисков – шесть. Диаметр – двадцать два сантиметра, толщина – пять. Грани по периметру – немного овальные. Материал – белый мрамор, который встречается в некоторых каменоломнях Подмосковья. Ни надписей, ни отметок.

Попробовали просветить рентгеном или сделать спектральный анализ – толку никакого, камень он и есть камень. Что за предмет? Почему в таком виде? Да ещё и в полу припрятан? Есть ли аналоги подобному? И чему служат? Увы, ничего, кроме догадок и предположений. Ну и недолго раздумывающая Нефёдова тут же с курьером отправила один диск своему преподавателю, знаменитому академику, доктору всяких наук и крупному специалисту по древнему зодчеству. Вопрос в пояснительной записке звучал лаконично: «Что это?» Правда, и небольшое пояснение давалось: «Найдено в пещере, возраст – примерно четыре тысячи лет».

– Если нечто подобное в мире существует, – утверждала Надежда Николаевна, – то наш академик обязательно узнает находку, сравнит и даст пространные комментарии.

Место следующей находки было заранее определено обладателем. И тоже не в полости между искусственной стеной и природной, а в толще несущей стены, которая окружала один из наиболее больших внутренних залов. Причём зал весьма интересный по своей архитектуре и находящийся чуть ли не в центре всей крепости. Пять стен, если глянуть на них сверху, напоминали схематичный домик, с двускатной крышей. Основание домика – двадцать метров, а боковые стены со скатами крыш – по пятнадцать метров. Центральный, самый широкий вход в залу – посреди основания. Ещё два входа-выхода – по центру боковых стен. А вот одно маленькое, узкое отверстие, в которое взрослый человек мог протиснуться, только согнувшись, – как раз в навершии двух остальных стен, которые как бы служили крышей символического вида-рисунка сверху. Практически прямо напротив центрального входа.

Нефёдова-2 назвала зал Княжеским, и она же давала продуманные объяснения по поводу архитектуры и расположения дверей:

– Центральные и боковые – это понятно, для основного пользования. А вон тот, маленький, наверняка «чёрный», запасной. Похоже, здесь имелись деревянные панели на стенах, за ними та лазейка и скрывалась.

– Странно, – сомневался Загралов. – Зачем так строить? Если это внутренности крепости, а доступ сюда разрешался только проверенным людям? Зачем же от них прятаться, пусть даже самому князю?

– Это пусть ведьмы у своих предков спрашивают, – резонно рассудила Надежда. – Тем более раз они нам наводку сюда дали, то наверняка и иные сведения отыщутся. Но факт остаётся фактом: выход явно запасной, на случай осады, предательства или иных непредвиденных обстоятельств. Наши далёкие пращуры даже здесь себя не чувствовали в полной безопасности. Вот взгляни на сделанный нами план… Видишь? Дальше по узкому коридору несколько совершенно изолированных от всего здания помещений. В них можно и отсидеться, и отлично обороняться. К тому же системы вентиляции там совершенно независимые от общих. Ну и вот в этих трёх местах есть иные выходы на другие уровни и в иные коридоры. Наверняка в своё время тоже тщательно замаскированные декоративной отделкой.

Рассматривая щель «чёрного» выхода, Иван прошёлся по окружающим его стенам Кольцом, отделённым от общей Цепи. Ниша с локоть высотой сразу засветилась иной подсветкой. И нечто отдельное просматривалось внутри.

– Кажется, фигурка… или статуэтка, – предположил обладатель, за что окончательно был воздвигнут археологом-историком на пьедестал лучшего поисковика всех времён и народов:

– Иван, ты просто гений! Да тот же Шлиман[2] обзавидовался бы твоим умениям!

– Сам поражаюсь, – признался с недоумением Иван. – Как оно у меня получается так просто? И почему остальные обладатели никогда подобным не занимались? Ведь при этом поиске власти никакой не получаешь, а вот славу и богатство – сколько угодно.

– Правильно! Поэтому бросай все свои дела и переквалифицируйся в археолога! – восторгалась Нефёдова-2. – Не пожалеешь! Мы с тобой такие клады на Земле отыщем! Мы с тобой…

– Всё! Всё! Успокойся! – чуть ли не затыкая рот восторженно вопящей женщине ладонью, призвал Загралов. – Ты вон вначале с данной крепостью разберись, а там дальше видно будет.

В остальных стенах, как ни всматривался, ничего не нашёл. А там и помощники подтянулись, освободившись с прежнего участка работ. Полчаса аккуратной работы, и Надежда извлекла на свет дрожащими руками статуэтку обнажённого мальчика с лихо поднятым, занесённым в замахе за правое плечо коротким мечом. Причём малышу было от силы года два, если пользоваться при осмотре нормальными человеческими мерками, и меч у него в руках смотрелся несколько несуразно. Мешал стереотип: ребёнок и оружие несовместимы.

Материал – всё тот же белый мрамор. Отполированный, без единой трещинки, что казалось вполне естественным для такого способа хранения.

Опять эмоции захлёстывали штатного археолога команды с головой:

– Уверена, что это чудо является сакральным талисманом! Он был призван оберегать запасной выход от врагов и помогать тем, кто ему поклонялся. И подобных фигурок ещё ни разу не отыскивали за всю нашу историю! Ты представляешь?! Ни разу!

– Да уж, изумительное по красоте произведение, – соглашался обладатель. – Переносим в лабораторию? И будет ли возможность точно определить возраст находки?

– Сомневаюсь, мрамор в этом плане не рассмотришь, – бормотала в экстазе Нефёдова-2, уцепившись в статуэтку так, что у неё побелели пальцы.

Так и пришлось отправлять её вместе с подарком из прошлого в лабораторию. Там она разжала пальцы лишь после вмешательства основного тела. Потом вернулась обратно к обладателю, уже не отходя от него ни на шаг. И только поздним вечером, практически в самом конце намеченного рабочего дня, всех порадовала очередная находка.

Вновь творения древних оказались припрятаны вне замка, между боковой стеной и природным склоном пещеры. На уровне пола там стояло девять мужских статуй в натуральную величину. То есть с подставкой в пять сантиметров толщиной они получались в высоту сто восемьдесят два сантиметра.

Мрамор, на этот раз розово-красный, ну а тела великолепно изображённых мужчин оказались прикрыты самой разнообразной одеждой: одни – звериными шкурами, другие – цветами и листьями, а третьи – самыми разнообразными фруктами или овощами. Несложно было догадаться, что каждая статуя кого-то конкретно символизировала. Да и Нефёдова-2 это подтвердила.

– Месяцá! – восклицала она с восторгом. – Каждая статуя соответствует месяцу года!

– Почему тогда их не двенадцать? – осторожно заметил оказавшийся рядом Олег по прозвищу Маяковск. – Или ещё трое рассорились с братцами и прячутся в другом месте?

– Не говори глупостей, – отмахнулась от него археолог, продолжая фотографировать каждую статую со всех сторон. – Тем более что нам доводились и такие идеи выслушивать, что когда-то в древности у наших пращуров было девять месяцев в году по сорок – сорок одному дню каждый. Но кто такое утверждал, точно не помню… Надо будет привлекать к консультациям нашего учителя, он всё знает…

– И тоже придерживается этой идеи об ином календаре? – уточнял Иван, непроизвольно поглаживая розово-красный, словно оживающий под лучами фонарей камень.

– Скорей наоборот. Но зато он всегда считался перфекционистом положительного плана и довольно быстро умеет перестроить собственные взгляды, отвергая неприемлемые, устаревшие догмы. И вообще, Иван Фёдорович… – когда Надежда переходила на обращение по имени-отчеству, значит, собиралась требовать нечто максимальное. Так и получилось, – …надо срочно пригласить академика сюда! Без его консультаций нам в любом случае не обойтись!

– Ага! Только штаны подтяну! – Обладатель постарался грубо отвергнуть любые требования. – Мы ищем и будем искать совершенно другие вещи или устройства. Сама история нас не касается. А эти статуи, кости, диски и что бы там ещё ни было найдено могут преспокойно постоять прямо здесь до поры до времени.

– Как постоять?! – Нефёдову-2 чуть сердечный удар не прихватил, и хорошо, что она здесь находилась в виде бессмертного фантома. – Это же кощунство! Это же преступление перед историей! Это сокровище следует спрятать, иначе могут выкрасть! Это же…

Вот тут уже Загралов вспылил окончательно:

– Это мой приказ и обсуждению не подлежит! И вообще, рабочий день окончен, все отправляемся по домам! Не забыла, что тебя дома дети ждут?.. Вот и молодец, отправляйся к ним!

И без всякого колебания забросил фантом бушующего археолога на поверхность, прямо в тамбурное помещение административного корпуса. Ну а всем оставшимся дал команду, обращаясь в первую очередь к ведьмам:

– Приготовились к отправке наших помощников! Система прежняя… И спасибо, господа офицеры, за отлично проделанную работу!

В ответ полетели восклицания, что для хорошего дела десант «всегда готов!».

Кажется, только развесёлый кавалер Маяковск пытался что-то иное выдать. Наверное, в том смысле, что кричать на женщин нельзя или нечто такое же неуместное. Но он же быстрей всех сообразил, что задерживаться внизу, для него в первую очередь, чревато опозданием на свидание, время как раз приближалось к восьми. Так что он даже умудрился оказаться первым в колонне на отправку домой.

Ивана ведьмы перебросили последним. Он глянул на статуи в неверном свете фонаря и подумал:

«Никуда они не денутся, постоят… – Тем более что самому ещё не скоро отдых предстоял. – Дел-то сколько! И не разорвёшься… Кровь из носа, но сегодня пробую привыкнуть к четвёртому потоку сознания! А время будет?.. М-да! Придётся ведьмам обряд призыва предков без меня проводить. Разве что в самом начале соприсутствую да пригляжу за потоками силы. Всё-таки дети будут присутствовать… Ох уж эта спешка!..»

Запоздало подумал, что юные ведьмы-сироты могли бы ещё недельку, а то и две просто пожить в собственное удовольствие. Не к чему было форсировать их обучение в данной дисциплине. Психика хрупкая, ранимая, не каждая девочка выдержит, если вдруг среди прибывших духов появится родная мать или любимая бабушка. А ведь Зариша Авилова нечто подобное и собиралась провернуть, заставляя воспитанниц разучить песнь призыва, а потом подпевать во время церемонии.

Но время ещё было, и обладатель, коротко пообщавшись с супругой по внутренней связи, отправился в лабораторию. Там требовалось его личное присутствие.

Трубки к тому времени уже все из янтаря вынули, очистили досконально и теперь пытались понять, для чего они, являются ли частями единого целого и что собой представляет незнакомый, возможно, даже инопланетного происхождения сплав. Кости скелета пока решили оставить в янтаре для лучшей сохранности. Разве что последнюю фалангу левого мизинца вынули из янтарного плена, сделали с него соскоб и произвели радиоуглеродный анализ. Как раз заканчивали подсчёты и вскоре обещали дать примерный возраст древнего человека, которого, не сговариваясь, назвали Титаном.

Кстати, Иван и задал вопрос, обсуждение которого он не мог слышать по причине занятости:

– А если кости принадлежали не жителю Земли?

– Тогда у нас проблемы, – согласился Романов. – И вряд ли разрешимые. В этом мы единогласны. Но ляд с ними, с костями, а вот что ты скажешь об этих железяках? Кстати, спектральный анализ показал, что некое изделие из подобного сплава у нас уже имеется.

– Отлично! Значит, с составом уже определились?

– Я этого не говорил, слушай внимательно. А про то изделие ты знаешь, сам его недавно приволок нам для рентгенофлуоресцентного анализа. Этакий импровизированный меч, которым от тебя Волох отмахивался. Вспомнил?.. Успели мы его и эмиссионным методом прощупать, имея сразу два необходимых для этого прибора. Так что сложная итоговая формула нас уже два дня шокирует. А вот и он: присмотрись, сравни, опробуй…

На отдельном столе возлежали все очищенные от янтаря трубки, а рядом с ними та самая несуразная железяка, которой враг не просто пытался отогнать от себя ведьм-таюрти, но и доставлял при этом их бестелесным сущностям сильные болевые ощущения. Противника тогда удалось уничтожить, но вот веддана, в частности, высказывалась, что, не будь рядом с ней в тот момент Загралова в виде фантомного «Глаза», ей бы не поздоровилось. Только наличие рядом обладателя с его резервуарами энергии спасло атакующий клин.

И вот теперь оказывается, что обе находки между собой идентичны по составу. Поневоле задумаешься: что, как и откуда? Следовало именно в свете выявленного сходства теперь уже несколько иначе просмотреть странные изделия с помощью своего резервуара сил венгази.

Чем Иван и занялся, поднимая то одну, то другую трубку и сравнивая её с импровизированным мечом. Попутно при этом интересовался:

– Как-то они странно между собой похожи… даже внешне. Не говоря уже про цвет и структуру. Или я ошибаюсь?

– И у нас такое же мнение! – победоносно оглядывая коллег, огласил Романов. – Просто мы ждали твоего слова. У нас сложилось чёткое мнение: сплав невероятно тугоплавкий, уникальный, на нашей планете не присутствующий. Мало того, этот так называемый меч пытались расплавить и перековать именно из такой вот трубки. Не ведаем, что за вандалы-кузнецы по нему молотами стучали и насколько перед этим в горне умудрялись раскалить, но даже в самых современнейших печах размягчить этот сплав до состояния ковки – дело практически неосуществимое. А всё потому, что там имеется несколько ингредиентов, которые, скорей всего, созданы искусственно, в природе таких существовать не может. По крайней мере при наших нынешних знаниях.

Несколько ошарашенный такими новостями обладатель продолжал осмотр своими силами и отстранённо рассуждал о величии находок для истории:

«Если мы это нашли, да и Волоху как-то железка досталась, значит, и по всему миру их может быть целая куча. Или нет? Жаль, что умершего Лысого уже не спросишь по этой теме, а господин Фамулевич даже не подозревал о наличии у своего приятеля такого оружия. Точнее, и не оружия, а так… выражаясь в переносном смысле, переделанного из микроскопа молотка. Похоже, и сбежавший Бонза не ведал о подобном средстве противодействия таюрти, иначе бы настоял на вооружении своей армии именно такими добавочными средствами атаки. Возможностей у него хватало… Но где же Волох откопал подобный меч? И есть ли ещё аналогичные раритеты в мире? – Но, сколько он сам своими силами ни присматривался к находкам, ничего полезного или толкового определить не смог. – Неужели это лишь банальные заготовки, с полыми структурами внутри, предназначенные для последующей обработки? Хм! Такого просто быть не может! Слишком уж внутренности у них витиеватые… Для чего-то они предназначены однозначно. Как бы ещё понять, для чего?.. Или опять придётся просить помощи у наставников?»

Запасное тело только-только собиралось покинуть гостеприимного Лучезара Апостола с товарищами. Все там уже находились в весьма и весьма весёлом, бесшабашном состоянии. Полдня застолья сказывались.

«Нет, по крайней мере с этим спешить не буду. Попробуем и сами покопаться…» – и переадресовал следующий вопрос всем присутствующим:

– И как эти трубки могли бы стыковаться друг с другом?

По существу спросил. Ибо почти на каждом торце трубы имелся либо врезной угол для стыка, либо овальная выемка для упора, либо крутое углубление внутрь, либо довольно острая, предназначенная для жёсткого упора выпуклость. Можно было предположить, что из трубок разной длины реально собрать некий каркас. С чем и согласился один из специалистов:

– Вроде как всё это – звенья одной конструкции. И собрать её можно, после того как программу должным образом настроим. Она связана с пространственной тригонометрией и, по сути, может пронумеровать каждый кусочек разбитой вдребезги амфоры, а потом и поставить его в нужное место при склейке. Просто до сих пор не успели обработать все параметры трубок, только недавно от янтаря очистили. А когда всё подготовим, программа выдаст решение в течение часа. С условием, что здесь полный комплект составляющих.

Тот факт, что не придётся ему или учёным тупо прикладывать одну деталь к другой многие месяцы, порадовал Загралова:

– Процессор – это сила! Главное, чтобы созданная нами конструкция не оказалась банальным лежаком или шезлонгом, на котором покойный Титан любил позагорать под солнышком. Ха-ха!

Никто его не поддержал даже улыбкой. А Романов так вообще нахмурился:

– Вань, ты представляешь себе, сколько подобный лежак будет стоить? Даже в условиях невероятно развитой технической цивилизации? Да подобный шезлонг должен при этом как минимум омолаживать, лечить и восстанавливать детородные функции у престарелых божьих одуванчиков.

Тут не выдержал недавно присоединившийся к компании Игнат Ипатьевич:

– Это ты, Мишаня, уже совсем загнул! И к чему клонишь? – после чего не удержался от подначки старого приятеля: – Или возмечтал кучу наследников своей царственной фамилии наплодить?

Хорошо, что мадам Сабурова примчалась в лабораторию чуть позже и не поняла, почему её любовник стоит красный от смущения, а остальные над ним посмеиваются. Зато и сама Катерина Петровна не просто так спешила, а с потрясающим известием по поводу анализа костей Титана:

– Если великан родился на планете Земля, то случилось это двенадцать тысяч лет назад! – замерла на пару мгновений в полной тишине, а потом высказала уже заранее продуманную мысль: – Или Титан из иного мира, или его останки замуровали возле центрального входа в крепость уже через много веков после его смерти.

Судя по скривившимся лицам присутствующих, дискуссия на эту тему предстояла долгая. Вот только вряд ли она упростит жизнь учёной группы и снимет с повестки дня неразрешимые вопросы.

Глава 12

Нет дыма без огня

Застолье, организованное по поводу приезда Гон Джу, и в самом деле чрезмерно затянулось. Да и хмель уже изрядно подкосил не только троих мужчин, но и двух присутствующих женщин. Разве что четвёртый обладатель, Леон Свифт, уже давно не пил, не ел и только улыбался. Причина проста: у него болели бока от припадков хохота. А кушать и пить он уже толком не мог, потому что тело было не в состоянии соревноваться с молодыми и совершенно здоровыми сотрапезниками. Но, к всеобщему удивлению, так и восседал на своём месте, не делая попыток отправиться в выделенные ему апартаменты.

– В кои веки так славно повеселились, – пояснял он своей черноглазой Клеопатре. – Так что дай мне спокойно растянуть удовольствие.

У него, как у самого трезвого, в голове засели некоторые мысли воспользоваться благодушием подвыпивших союзников. И когда пришла пора расходиться, с особой доверительностью поделился с прибывшим издалека коллегой:

– Ты знаешь, что Иван тоже имеет таюрти? Да, да! Не смотри на меня так… А лучше поделись с ним своим способом инициации, а мы оценим, какой лучше и надёжнее…

– Конечно, мой! – хвастливо заявил Джу. – Только пусть он вначале расскажет о своём… Иван! Рассказывай!

Запасное тело Загралова выглядело изрядно пьяным, но ведь управлял им далеко расположенный и совершенно трезвый хозяин. Поэтому ответ последовал незамедлительно:

– Легко! Но… только после тебя, дружище! Ты в Москве гость, тебе первому и хвастаться.

– Уговорил, – закивал китаец. – Значит так, беру фантом… потом заставляю его лететь вперёд в виде духа, а потом он, находясь там, рвёт глотки моим врагам здесь… Ха-ха-ха! Правда, здорово?! А ты?..

– У меня ещё легче, – признался Иван, кривясь и паясничая. – Мой дух-убийца сам себе вокруг витает и самостоятельно выбирает себе жертву… Да… мне только потом остаётся придумать причину, по которой мой противник вдруг умирает… А?.. Как тебе?.. Страшно получилось?..

Стоило видеть, как притворно испугался Джу, начав боязливо озираться по сторонам и причитая с китайским акцентом:

– Осень, осень стрясня! Моя теперь совсем спать не будет!

После чего оба владельца таюрти, «выдавшие» свои страшные секреты, дружно грохнули смехом. Несколько сдержанно к ним присоединился и Лучезар. А вот Леон на это лишь уныло кивал:

– Что за нравы? Что за люди?.. Нет чтобы потешить старика, рассказать нечто полезное, так они попросту надо мной издеваются… Ничего, ничего, ещё настанет время, когда вы сами ко мне со своими секретами прибежите, а я вам отвечу той же монетой, что вы мне сегодня. Отвечу, отвечу…

Чем вызвал ещё большее веселье у коллег. А желтолицый Джу, родившийся когда-то давно в холодном Северодвинске, ещё и пальцем погрозил Свифту:

– Вот если бы ты был честным мужиком и пил с нами на равных… я бы, может, и проболтался обо всех своих секретах… А так… боюсь я тебя… – и с усиливающимся хохотом выдавил: – …непьющего!

Вот тут Иван и заметил, что хозяин застолья даже не улыбается. Словно прислушивается к чему с застывшей физиономией. Ну, это и понятно, гости в его буферной зоне, он их опекает и гарантирует безопасность. Его фантомы работают не покладая рук, да и во всей остальной Москве хватает агентств, в обязанности которых входит следить, выискивать, узнавать и докладывать одному, главному в группе силовиков человеку. А уже тот, в зависимости от своего места в команде Апостола, спешит доложить непосредственно самому обладателю.

Так что вполне возможно, что сейчас как раз такой случай. И наблюдения Ивана совпали с последующими выводами. Лучезар резко выдохнул и одним своим видом прекратил затянувшееся веселье:

– Две новости, и обе весьма для нас настораживающие. Если не сказать – плохие. Особенно в свете отголосков нашей недавней войны. Ну и для разнообразия, для контраста добавлю: одна новость хорошая. С которой начинать?

Молодые коллеги лишь пожали плечами, а вот старый приятель, хорошо знающий характер Лучезара, предложил:

– Давай я попробую угадать хорошую новость… Она звучит примерно так: в данный момент нам ничего не угрожает. Верно?

– С тобой неинтересно! – фыркнул недовольно Апостол. – И пить с нами не пьёшь, и на шутки толком не реагируешь, и хорошие новости заранее все знаешь…

– А пусть попробует отгадать плохие! – неожиданно предложил Гон Джу. – Слабо?

После чего даже обе женщины, до того шушукавшиеся между собой, уставились на престарелого обладателя с интересом. Тот и в самом деле попытался отгадать, хотя, скорей всего, усиленно перед этим пообщался и со своими фантомами:

– Конечно, дружище, ты тут в Москве хозяин и знаток, у тебя всё схвачено… Но и мои помощники не спят. Поэтому у меня сложилась некая догадка, что Большой Бонза всё-таки остался в Москве и что-то против нас замышляет. Это одна плохая новость…

Повисла пауза, после которой Лучезар с едким сарказмом протянул:

– Не угадал!.. Хотя от той лысой сволочи можно ожидать чего угодно. Даже лишившись своих фантомов навсегда, он невероятно силён и непредсказуем.

– Ну а вторая попытка тогда прозвучит так: сам он с нами справиться не может, поэтому пытается привлечь союзников. Скорей всего, государственные органы, но не исключаю, что и некие мафиозные структуры. У него руки развязаны, может пойти на любую подлость, низость и подставу.

Теперь хозяин застолья грустно вздохнул:

– Частично угадал… Хотя и не факт, что государство сейчас не готовит тайно против нас массированную атаку. Или тем же самым не занимается верхушка наших мафиозных кланов. Зуб против нас имеют все… А вот угадал ты в общем, сказав о союзниках. Дело в том, что с разницей в полтора часа в Москву прибыло сразу двое наших коллег. И это…

– Кто именно? – не скрывая своего напряжения, спросил Леон.

– Хорошо известный нам троим Печенег, или, как он нынче называется, Ричард Кюден. Тот ещё фрукт…

И быстро пересказал для Загралова биографию Печенега. Больше всего Ивана поразило, что Ричард родился чуть ли не сто лет назад в Крыму, где и прожил нерядовым обывателем до тридцатилетнего возраста. Работал в ЧК, сам чудом не попал под репрессии, ну, и во время войны как-то умудрился перехватить выпавший у кого-то из рук сигвигатор. С тех пор живёт скромно, радостно, не высовываясь.

После пересказа его биографии Леон тоже кивнул:

– Вроде Печенег нам неопасен. Рассудителен, солиден, большой перестраховщик. Маловероятно, что он вообще рискнёт встретиться с Бонзой. И уж тем более не пойдёт на открытую конфронтацию с нами. Да-с… А кто второй?

– Ну а второй – тот ещё тип! Сам господин Тюрюпов в Москву пожаловал…

И судя по тому, как враз погрустнели лица Свифта и Гон Джу, Иван Загралов догадался, что вышеназванный субъект ну «совсем не сахар».

Глава 13

Неопределённость

По мнению наставников и самого Гон Джу, прибывший в Москву коллега Тюрюпов считался среди себе подобных самым буйным, агрессивным и непредсказуемым. Везде, где бы он ни был и чем ни занимался, за ним тянулась дорожка из трупов, афер, скандалов и крупных недоразумений. И скорей всего, он преднамеренно ссорил между собой всех и вся, доводя порой конфликты до военных столкновений, а в некоторых странах и до гражданской войны. То есть про него иначе как про «ходячее бедствие» не высказывались.

И Тюрюповым он был когда-то, по молодости, ещё считаясь уроженцем славного города Минска, где родился где-то в тридцатых годах прошлого столетия. Точную дату его рождения никто не знал, потому что он в пятидесятых годах уничтожил любое упоминание о себе в архивах, сменил несколько раз имя, а потом и страны проживания стал менять как перчатки. В данный момент он был известен как Санчес Игнасио Рио-Валдес, обитал в Панаме и якобы занимался написанием сценариев для кинофильмов. Причём кинофильмов вполне известных в итоге и востребованных кинокомпаниями изначально. Более десятка фильмов было снято в Голливуде, некоторые получали премии, в том числе и довольно престижные, и сам сценарист без наград не оставался.

Но особым секретом для остальных обладателей не было, что сеньор Рио-Валдес, имея неограниченные средства, попросту скупает труд нескольких талантливых авторов на корню, а потом публикует, продаёт, прославляет словесные произведения искусства уже под своим именем. Наверняка он сам только придумывал тему, обозначал канву сюжета, а уже его «литературные негры» доводили обозначенную концепцию до ума и настоящего совершенства. Понятное дело, что в таком случае ни о каком завышении власти не могло быть и речи. Сигвигатор мифические инопланетяне из не менее мифического ЖФА/ЛОТ 14 не заберут. Никакой фискальный орган обвинения в незаконном обогащении тоже не предъявит. Можно жить беззаботно, да ещё и купаясь в потоке некоторой славы. И так как времени свободного хоть отбавляй, то тратить его можно на какие угодно аферы, скандалы, провокации, кровопролития и так далее и тому подобное.

Чем господин Санчес Игнасио Рио-Валдес, он же Семён Тюрюпов, с огромным удовольствием да неуёмным энтузиазмом и занимался. При этом он весьма грамотно и толково умел скрывать свои истинные силы, и никто из коллег до сих пор не мог проанализировать степень его максимальных возможностей. Что он полный сороковник, уверенность имелась, а вот вышел ли он в пятидесятники, подтверждений не было. По крайней мере явных, а на косвенные опираться – слишком мало конкретных зацепок.

Единственное, что за ним прежде не замечалось, так это вхождение в союзы с себе подобными, разжигание конфликтов среди коллег и непосредственная войны против какого-либо обладателя. Даже отношения с иными владельцами сигвигаторов он не поддерживал. Никаких. Жил сам по себе и никого не трогал. А когда к нему пытались подъехать с каким-либо предложением, категорически заявлял: «Я вас не трогаю, и о моём существовании забудьте!» Что интересно, даже развязанные им войнушки иных обладателей никоим образом не касались.

– Но всё когда-то случается впервые, – подводя итог своего пересказа, заявил Апостол. – Ведь недаром он сюда прибыл именно в это время. Скорей всего, наш мстительный Бубенчик всё-таки отыскал нечто, чем можно привлечь Санчеса, вызвать его немалый интерес, а то и уговорить повоевать на своей стороне.

Иван не удержался от очевидного:

– Знать бы нам, чем его Бонза соблазняет, можно было бы ликвидировать предложение или сделать встречное, не менее щедрое… Но в любом случае мне кажется, надо встретиться и переговорить с Печенегом и с Тюрюповым.

– Надо, наверное, – стал рассуждать Леон. – Но вряд ли они согласятся на встречу. Печенег слишком осторожен для этого. А Тюрюпов сразу отвергает любые встречи. Начнём настаивать – только хуже будет. Скорей всего, нам ничего иного не остаётся, как немедленно бросить часть своих сил на слежку за этими типами и постараться отследить хоть какие-то контакты с их стороны.

– А если удостоверимся, что они встречались с Бонзой, то есть с Бубенцом?

Этот вопрос адресовался Иваном больше Апостолу, и тот ответил:

– Тогда это для нас станет чем-то сродни сигналу «боевая тревога!». И чуть ли не началом новой войны. Если не учитывать тот факт, что обнаружение нашего основного врага сразу повлечёт его уничтожение на месте. В таком случае напряжение резко спадёт, все наши нынешние сложности быстро рассосутся.

С такими выводами трудно было не согласиться.

Как и трудно было остаться в хорошем настроении после этих новостей. Всё долгое застолье оказалось смазанным, испорченным, оставляющим некий горький осадок в душе. Мало того, переглянувшиеся между собой наставники решили ещё больше подпортить настроение Загралову. Потому что коснулись вопроса, которого после победы обещали вообще не касаться. А именно:

– Ты, конечно, извини, – начал Свифт, пользуясь своим старческим, безобидным видом, – что нарушаем данное нами слово, но обстоятельства резко меняются и дисбаланс сил может резко нарушиться не в нашу пользу. Ибо затрону весьма деликатную тему для нас: как ты решил распорядиться своим трофейным сигвигатором и распорядился ли уже?

И в самом деле, деликатная тема. К тому же она подспудно грызла сознание молодого обладателя все последние шесть дней. Реквизированный сигвигатор, которым Адам Фамулевич вымолил себе жизнь, так и оставался до сих пор бесхозным, без своего нового обладателя. Разве что определённые и тщательные исследования были проведены над ним с помощью Цепи, да осталось твёрдое убеждение, что второе иномирское устройство ничего человеку не даёт. То есть следовало отдавать его кому-то, перенастраивать на него и как можно скорей начать взращивать, усиливать, обучать нового, скорей всего, лояльного во всём союзника.

Но в том-то вся сложность и заключалась, что Иван до сих пор не мог решиться, кому именно вручить прибор неведомой цивилизации, делающий любого человека могущественным и почти бессмертным. Непонятно, по каким причинам у него в душе вдруг просыпался иррациональный страх, предвидение страшной беды, чувство приближающейся катастрофы и прочие, подобные этим страхи. Откуда оно берётся в сознании и почему, не возникало даже малейших догадок. Но стоило лишь усилием воли отодвинуть размышления о передаче сигвигатора в иные руки на задворки мыслительной деятельности, как все страхи исчезали, предчувствия беды рассеивались и коленки переставали подрагивать. То есть в решении этого вопроса до сих пор приходилось руководствоваться некими странными инстинктами. И трудно было определиться окончательно: доверять им или нет? Мало того, даже советоваться с кем-то на эту тему жутко не хотелось. Всё в сознании переворачивалось с ног на голову, когда однажды попытался переговорить на эту тему с Игнатом Ипатьевичем. И пару раз то же самое случилось, когда собрался поделиться своими опасениями с супругой.

Да ещё и наставники сразу заявили: «Делай с трофеем что хочешь! Мы не вправе на эту тему в разговорах с тобой даже заикнуться». Получается, имели для этого какие-то основания? Тогда почему теперь не только «заикнулись», а потребовали конкретного ответа?

Первым делом Загралов прислушался к себе. И с некоторым удивлением осознал, что всё тот же иррациональный страх вновь всколыхнулся в душе. Но уже не настолько сильный, чуть ли не в несколько раз ослабленный, нивелировавшийся. Словно опасность ещё оставалась, но уже не настолько огромная. Инстинкт, что ли, притупился? Или и в самом деле некая опасность миновала?

Немедленно возникли здравые желания кое-что выяснить и в кое-каких нюансах разобраться. С того и начал:

– Вначале у меня вопрос. К вам троим. Передавал ли кто из вас лично «свободный» сигвигатор будущему обладателю? – Трое коллег ответили на это отрицательно. – Ладно, тогда иной аспект: что вам известно о самочувствии обладателя в момент выбора нового претендента и в момент передачи?

Тут мнений оказалось предостаточно. Каждому из полусотников было что рассказать. Но все их мнения можно было чётко суммировать в одно: никто и никогда при этом не страдал, ничего не боялся и расставался с лишним устройством с лёгкостью. Потом – да, бывали случаи сожаления или раскаяния от неверного выбора. Но вот в сам момент передачи и до него ничего плохого о самочувствии передающего известно не было. Как и о душевных метаниях или о неуместном страхе ни разу не упоминалось.

– Почему же у меня тогда все последние шесть дней, как только я подумаю о выборе кандидата, начинали поджилки трястись? – признался наконец-то Загралов. И веско добавил: – И это при том, что я абсолютно уверен сразу в нескольких кандидатах.

Нельзя сказать, что на такие откровения опытные полусотники только недоумённо развели руками. И детали выспросили, и поспорили отчаянно, каждый отстаивая своё мнение, но в итоге так никакого толкового объяснения не дали. Только продублировали те выводы, которые пришли в голову самому Ивану. А именно: «…Всё это неспроста! Дыма без огня не бывает! Недаром говорится, что семь раз отмерь, один раз отрежь. Не уверен – не обгоняй! Прежде чем прыгать, соломки постели!» Ну и несколько подобных им же сентенций, порой глупых и не совсем уместных.

Правда, и настроение всеобщее чуточку поднялось. Да так, что не отказались выпить очередную рюмочку и провозгласить тост, предложенный неунывающим китайцем, за «продуктивность коллективного мышления!» После чего он же без закуски предложил несколько своих кандидатур. В ответ «москвич» и «канадец» стали своих выдвиженцев проталкивать. Причём характеристики давали самые положительные и расхваливали, как родных братьев. А порой возникало чувство, что они нахваливают своих сыновей, внуков или правнуков.

Загралов внимательно слушал, солидно кивал, задавал уточняющие вопросы, но сам развил совещательную деятельность с представителями своей команды. Причём, что его сильно воодушевило, никаких неприятных факторов влияния на сознание практически не ощущалось. Следовательно, исчезли некие, неизвестные причины? Или вмешался какой-то неучтённый фактор? А может, попросту следовало выдержать определённое время, прежде чем передать устройство иной цивилизации в чужие руки? Правда, последнее предположение не выдерживало никакой критики. Ведь Иван свой сигвигатор подхватил из рук Туза Пик, пока бока устройства ещё оставались тёплыми. Значит, причина не в обязательной паузе.

Совет по внутренней связи он устроил с участием целителя Хоча, командира силовиков Клеща, представителя прессы, друга детства Кравитца и, конечно же, супруги Ольги Фаншель. Без родителей, потому что отец отказался сразу. То есть консультировался с тремя «чистыми» фантомами и всего лишь с участием одного, у которого имелся существующий, полноценный аналог. Кстати, именно Евгений Олегович Кравитц, он же в юности Кракен, являлся первым и самым вероятным кандидатом в новые обладатели.

Как ни странно, некие волны иррационального страха продолжали накатывать на сознание Ивана, но с ними можно было бороться, а порой и не замечать вовсе. Подаваемые таким образом подсказки неизвестно от кого или откуда, а возможно, и развившееся шестое чувство всё-таки заставляли действовать вдумчиво, не спешить. И только после должного вступления перейти к наиболее трепетной части устроенного по второй линии сознания совещания:

– Союзник нам нужен срочно, точнее говоря, ещё вчера. Поэтому давайте определяться окончательно. Моё предложение таково: вручить сигвигатор Евгению. Какие у вас будут по этому поводу замечании, предложения, а то и возражения?

Возражений не последовало, как и иных предложений. Но и горячей поддержки подобный выбор обладателя не получил. Причём каждый своё мнение высказывал лично Загралову, остальные его не слышали. Полковник Клещ заявил прямо:

– Как по мне, то лучше всего было бы получить в союзники обладателя из тех, кто работает в структурах ФСБ. Иначе нам эту бандитскую малину ещё долго разгребать придётся. Даже введение «Автосуда» не поможет.

Нечто подобное, только со своей колокольни, высказал Игнат Ипатьевич Хоч:

– Уверен, что лучше всего с деятельностью обладателя справится человек научного склада ума. Управление событиями и конкретное влияние на социум – это сложнейшая, не каждому человеку с улицы доступная наука. Там совсем иные подходы требуются… Да-с!

Супруга вдруг повела себя как ничем не примечательная обывательница, насмотревшаяся мыльных сериалов. Хотя вполне возможно, что она слишком в тот момент вжилась в роль, которую играла в фильме:

– В последнее время ты что-то зачастил к наставникам, а если ещё и твой друг детства попадёт в эту компанию, то вы в такой загул отправитесь, что я тебя месяцами увидеть не смогу!

– Милая! Как тебе не стыдно такую несуразицу говорить? – мягко, стараясь не показать своего раздражения, стал Иван укорять Ольгу. – Сама же понимаешь, что даже застолья мы проводим вынужденные, попутно решая важнейшие вопросы нашей безопасности или преобразования общества. Тем более что тебе самой весело в нашей компании и интересно.

– Ага! Сегодня решаете, а завтра, когда всё устаканится, начнёте выискивать разнообразие в жизни. Знаю, мне Диана и Клеопатра такого о своих порассказали, что я поражаюсь, как они ещё с этими мужьями под одной крышей проживают!

Загралов тут же пожалел, что вообще разрешил супруге оставаться с теми фуриями наедине и сплетничать. Наверняка обе красотки больше наврали, нафантазировали и домыслили, чем тех прегрешений было на самом деле. Уж для обладателя всё сотворить незаметно для остальных, в том числе и от жены утаить нечто – проще простого. Но в уме себе закладку сделал, несколько иное поведение в будущем определил и спорить сильно не стал. Просто заявил безапелляционно, что супруги пятидесятников попросту разыграли свою новую подругу.

Но категоричней всех высказался сам Кравитц:

– У меня три причины для отказа. Первая: неизвестно, как и что произойдёт, если обладателем станет человек, уже имеющий своего фантома. Мою копию ты, конечно, можешь развеять навсегда, но не случится ли чего страшного по этой причине? У тебя данные по этому нюансу имеются?

– Наставники утверждают, что никаких запретов в инструкции по этой теме нет. А иной информации тоже не существует. Никто и никогда из обладателей подобного трюка не проделывал.

– Вот видишь… Вторая причина: мы продолжаем с тобой и дедом Игнатом заниматься развитием моих уникальных способностей. И вы в один голос утверждаете, что я скоро стану, если уже давно не стал, полноценным колдуном. Причём со способностями и умениями большими, чем у господина Хоча. Спрашивается: не потеряю ли я свои уникальные таланты и умения, если переквалифицируюсь в обладателя?

Очень актуальный вопрос. Тем более что Кравитц и в самом деле обладал такими паранормальными возможностями, которые ни Игнату Ипатьевичу, ни высшей ведьме Зарише Авиловой даже и не снились. Да и Загралов, несмотря на пять Колец своей Цепи, не мог рассмотреть то, что видел Евгений.

– Ну и третья причина, – продолжал Кракен, – может вам показаться несущественной. Но для меня она важна. Конкретно: вся моя сущность, всё моё сознание категорически протестуют против принятия сигвигатора в руки. Понятно высказался? Ибо иначе, несмотря на все мои умения журналиста подбирать синонимы, объяснить не получается…

Три фантома его не поняли, зато обладатель – прекрасно. Потому что последние шесть дней ощущал примерно то же самое, когда только задумывался о трофейном устройстве.

Тогда он спросил всех четверых, кто, по их мнению, наиболее достойный. Как ни странно, почти все высказались единогласно: «Решай сам». А Фаншель добавила с сожалением:

– Лучший кандидат – мой отец. Если бы не некоторые обстоятельства…

Таков был договор между супругами: ничего не говорить её родителям о смерти настоящего тела Ольги, пока она как фантом не доносит в себе ребёнка и не родит. А до этого следовало ждать ещё восемь с половиной месяцев, нереальный срок для выбора её отца в роли нового обладателя.

Причём совет с близкими людьми проводился одновременно с затянувшимся застольем. А там иные коллеги вели себя более настойчиво. Требовать, конечно, не требовали, но явно поторапливали с принятием решения. Вполне справедливо уповая на тот факт, что под наставничеством самого Загралова новенький имеет шансы набрать силы так же быстро, как он. Если вообще не скорей. Ведь сам Иван почти до всего доходил собственным умом, путём проб и бесконечных ошибок. Даже инструкцию до конца прочитал, давно выросши из её рамок, правил и канонов. И если его избранник сразу пойдёт проторённой тропой, то успех, а также быстрая накачка силой личных резервуаров ему обеспечена.

А новый, совершенно лояльный боец в свете возможных в скором будущем военных действий ой как пригодится.

Но чем больше полусотники напирали на тридесятника, торопя его с принятием решения, тем сильнее он поддавался своему внутреннему голосу, который словно нашёптывал:

«Не спеши. Несколько часов, а может, и дней, тебя не спасут, а вот обстоятельства могут и, скорей всего, обязательно изменятся. Нечто такое витает в воздухе, нечто такое грядёт…»

Хотя логика давала более конкретную наводку на то, что может «витать и грянуть». Скорей всего, это связано с сегодняшней находкой в подземном замке. И понятное дело, что связано не с находкой скелета или удивительных по красоте и качеству статуй, а с извлечением из янтаря на свет тех самых странных трубок из неведомого сплава. Если бы удалось собрать их в единую конструкцию, а потом понять, для чего она предназначена, несомненно, мировосприятие резко изменилось бы. А почему? Тот ещё вопрос! Логике или научному анализу подобное чувство не поддавалось, зато подсознание разошлось вовсю. Так и рисовало разнообразные фантастические картинки резко возросшего могущества, увеличения количества Колец, а то и создания второй, дублирующей Цепи. Как следствие, после таких плюшек можно будет своих фантомов сразу на Луну забрасывать при желании.

Имелись также иные фантазии. Но уже не настолько желанные. Например, что собранная конструкция окажется передающим устройством, по которому можно будет связаться и переговорить с представителями цивилизации, создавшими сигвигатор и тот же Кулон-регвигатор. И немедленно возникало опасение: ну, поговорю я с ними, ну, спрошу совета, а они раз и примчатся за утерянным некогда добром! Хорошо если просто заберут сигвигатор, а если ещё солидно по шее надают? А то и предъявят требования оплатить причинённые ущербы?

«Нет, вряд ли это устройство связи, – сам себя успокаивал Иван в третьем потоке сознания. – Иначе со своими земляками и сам Титан связался бы обязательно. Скорей всего… И всё-таки какое решение принимать?.. Подождать ещё немного или вручить сигвигатор тому же генералу Платову? Ведь кремень мужик и кристально честный. Правда… уже несколько в возрасте… И мягко говоря, несколько в пуританских правилах воспитан… Следовательно, может несколько однобоко отнестись к яляторным удовольствиям. А без этого он резервуары быстро не наполнит… Если вообще получится у него надлежащий рост Колец…»

С данной точки зрения следовало тогда отдавать сигвигатор в руки Романова. Или такого, как Кракен… Да только увы и ах, не оказалось подобного индивидуума в кругу ближайших сподвижников. Каждый из них на своём месте в команде казался незаменимым, единственно правильным и максимально полезным. Но вот в совокупности… Следовало и в самом деле не спешить и хорошенько на эту тему подумать.

Тем более что неоправданный страх из подсознания исчез почти окончательно. Что могло подтолкнуть к правильным выводам: я на верном пути и всё делаю правильно.

Вот и застолье, а точнее говоря, переросший в жаркий диспут совет союзников Загралов завершил такой фразой:

– Друзья, спасибо за советы, подсказки и рекомендации. Постараюсь их все рассмотреть и принять решение в самое ближайшее время.

После чего откланялся и покинул компанию.

Глава 14

Проверка новой идеи

Из событий того же дня важным можно было считать лишь два момента, которые проявились непосредственно во время ритуала призыва. Во время первого Иван ещё присутствовал: подпевающим девочкам, которые как бы зрело, осознанно и окончательно вступали на стезю ведьм, явились в общем сонме духов и их умершие матери. Как следствие, неудержимые слёзы и прорывающиеся всхлипывания прищемили сердце обладателя настолько, что он покинул мистическое действо уже через полчаса после его начала.

Да и в самом деле, неужели без него ведьмы, да и возглавляющая их веддана не справятся? Тем более что и главный колдун, он же целитель, он же учёный, в зале присутствовал. С житейским опытом Хоча никаких сложностей во время обмена информацией между усопшими и их живыми потомками не должно появиться. Ну и в случае чего позвать Владетеля печати-символа Ялято, как его называли в мире ведьм, никогда не поздно.

Но всё прошло штатно, Ивана от общения с супругой, а потом и с двумя младшими жёнами никто не отвлекал. Как следствие, второй важный момент ритуала был вначале упущен. А именно: одна из матерей юных ведьм поведала о существовании молодого и довольно сильного колдуна сравнительно далеко от Москвы, в Иванове. И что характерно, умершая несколько лет назад женщина диковинно, странно пожаловалась, передавая свои слова через Аббиру:

– Он мне очень нравился, и я приложила все силы к его соблазнению. Но этот змей выкрутился от моих приворотов, а когда я усилила влияние, нанёс мне такой удар, что я надолго лишилась чуть ли не всех своих сил. Он, конечно, в этом не виноват, но, скорей всего, я по этой причине ослабла преждевременно и через пять лет умерла. Нельзя нам к таким подступаться…

Уже от себя Аббира, ведущая диалог с призванной ведьмой, добавила со смешком для остальных присутствующих:

– Конечно, нельзя! Тем более если он настолько силён, то мог сразу её в гроб загнать, глупышку! – и, повернувшись обратно к роящимся духам предков, уточнила у жалобщицы, где конкретно упомянутый колдун проживает и почему всё-таки не соблазнился он вполне симпатичной на вид ведьмой. Выслушав ответ, находящаяся на кончике точечного пробоя между мирами мать Зариши огласила затем и причину немилости: – Это же Иваново! Там всегда имелся недостаток мужчин. Так колдун этим постоянно пользовался, даже не прибегая к своим умениям. Ну и понятно, что наверняка до сих пор только самых лучших красоток в своей постели балует вниманием. Ха! – и незлобно, скорей, даже с восхищением в голосе добавила своё мнение: – Кобель!

Затем ритуал продолжился, информации было получено и передано уйма, но как только стало светать, дед Игнат достучался по внутренней связи до обладателя:

– Вань, не много ли ты спишь?

– А что случилось? – стараясь не шевелиться, чтобы не разбудить жену, заволновался тот.

– Да вроде как стоящего, сильного колдуна отыскали. И лет ему совсем ничего, не старше сорока пяти. Надо бы в Иваново за ним смотаться.

Досада так сильно заполонила разум Загралова, что он тотчас понял, уже не уснёт. Только и оставалось, что поругаться с неуёмным, мешающим спать дедом:

– И вот как это называется?! Нельзя было ближе к обеду по этой теме обратиться? Я ведь мог ещё целый час спокойно спать!

– На пенсии отоспишься, Ванюша, на пенсии, – ворчал целитель. – Кто рано встаёт, тому… сигвигатор даёт! К тому же как раз у тебя появляется повод опробовать идею с разделением резервуара. Давно пора, а тут и оказия… Мне кажется, этого колдуна ивановского придётся тебе всем своим личным авторитетом ломать. Желательно и моё личное присутствие, и Зариши.

Между прочим, идею с разделением силы подсказал сам Хоч, когда Иван объяснил ему процесс отделения одного Кольца от Цепи. А потом и непосредственное лечение или омоложение отсоединённым Кольцом. При этом все потоки силы, ведущие к фантомам, запасным телам и беременной Елене Шулеминой, оставались на своих местах в общей связке. Вот тогда дед Игнат и поинтересовался:

– Что будет, если ты с одним Кольцом отойдёшь на большое расстояние от основной Цепи? Не прервутся ли потоки к нам?

Гений – он гений во всём!

Так что в последние дни Иван временами экспериментировал со своими резервуарами, стараясь воплотить идею целителя в жизнь. Правда, пробовал осторожно, не допуская малейшего риска. Потому что оставленная без присмотра Цепь могла перестать отдавать энергию, а то и вообще испариться в неведомом нечто. А это было страшно в отношении только одного фантома, Ольги Фаншель. Потому что если бы её существование прервалось хоть на мгновение, то исчезла бы и беременность. Так что приходилось действовать медленно, перестраховываясь чуть ли не тройными потоками.

Но всё-таки проведённые опыты подсказывали, что очередная гениальная идея Хоча имеет право на существование. Вначале Иван пытался найти тот якорь, который позволил бы Цепи оставаться на месте, а не двигаться за обладателем, словно она прикованная к нему. Этим якорем оказался всё тот же сигвигатор. Следовало больший по объёму резервуар сил привязать к устройству коротким и толстым потоком силы, где она двигалась по кругу, нигде практически при этом не расходуясь. То есть вытекала из хранилища, пронзала иномирский прибор и тут же возвращалась обратно.

Затем Иван научился оставлять три Кольца на якоре, подключив к ним все выходящие к фантомам потоки, а с двумя Кольцами возле себя стал отдаляться в сторону. При этом он целенаправленно запустил второй ручеёк, но уже от себя к телу супруги. На тот случай, если вдруг нечто случится с основными запасами энергии. И таким образом умудрялся удалиться более чем на километр, а потом и сделать несколько пробных «скачков» на расстояние в несколько сот метров. Всё работало. Ручейки не пропадали. Никто не исчезал. И то, что оставалось при обладателе, тоже сохранялось великолепно.

Только очень смущало, что о подобном фокусе в инструкции не было сказано ни слова. Впрочем, иного подавший идею Хоч и не ждал.

– Да наплюй ты на ту инструкцию! – советовал он от всей души. – Лучше продумай все грандиозные перспективы своего нового умения!

Продумывал. Сомневался. И радовался, что пока нет особой нужды устраивать большую, полноценную проверку на неуязвимость своих фантомов в случае кратковременного удаления от них на большое расстояние. Хотя грандиозность таких замыслов просматривалась.

Сегодня, похоже, придётся совершать решительный шаг и опробовать продуманное действо. Потому Игнат Ипатьевич и разбудил обладателя ни свет ни заря, настаивая на личном посещении Иванова. Такое знаковое событие, как мобилизация в свои ряды сильного колдуна, радовало Ивана. Он понимал, что нельзя было доверять людям посторонним и о многом не осведомлённым. И естественно, что к подобному шагу следовало основательно подготовиться. В том числе и небольшой прилив сил после Ялято никоим образом не помешает. О чём целитель и подсказал прямым текстом.

И уже после завтрака всё было готово к дальнему рейду в Иваново, до которого по прямой линии насчитывалось чуть более двухсот километров.

Ольга отправилась не просто на студию, а ещё на десяток километров дальше, непосредственно по ходу предстоящего движения, оказавшись чуть ли не на максимальном удалении от обладателя. Конечно, с учетом того, что силы станут вдвое меньшими после разделения. При этом она находилась на прямой связи через скайп с оставшимися в «Империи Хоча» членами команды. Кстати, большинство фантомов были на короткое время развеяны, чтобы перестраховаться по поводу расхода сил и проверить все остальные линии взаимодействия. Да и те, кто оставался, постарались выйти из зоны контакта с посторонними, чтобы не «засветиться» в случае чего неожиданным исчезновением.

Ну и как только все заявили о готовности, помогающие Ивану ведьмы семейства Сестри приступили к «скачкам». С оставшимися у него двумя Кольцами, от которых струился резервный ручеёк только к жене, Загралов половину собственных сил как-то сразу растерял. Так что первый «скачок» в сторону своей супруги он сделал всего лишь на двадцать километров.

Материализовались в расчётной точке, проверили связь, всё нормально.

Второй прыжок, уже чуть дальше по прямой линии, за точку нахождения Фаншель. Проверка и первая сложность: утеря ощущений фантомов в комплексе, зато саму Ольгу отлично ощущал. Она сообщила, что в «Империи Хоча» все целы и чувствуют себя отлично. То есть там, вдали, фантомы продолжали действовать, подкармливаясь живительными эманациями от оставленного на якоре участка Цепи!

А это и в самом деле являлось грандиозным открытием и свершением!

Хотя третий, а скорей всего, четвёртый прыжок можно было бы назвать самым рисковым и самым ответственным. Если окончательно прервётся внутренний канал связи с Ольгой, то может случиться самое печальное: плод после исчезновения матери исчезнет тоже.

Главное, что в тот момент супруга нисколько не сомневалась в успехе и сама подбодрила:

– Смелей, милый! Чего уж теперь отступать… И верю, что всё у нас получится.

Получилось! После четвёртого «скачка» внутренняя связь с любимой так и не восстановилась. Как и рассосался в пространстве резервный ручеёк силы, уходящий в её сторону. Зато с невероятным облегчением Загралов услышал её милый голос по мобильному телефону:

– Со мной всё в порядке! И прекрасно вижу на экране лица Зариши и Игната! От них тебе пламенный привет!

После такого сообщения Иван возобновил замершее дыхание, немного успокоился и двинулся… обратно. Проверка была сделана, теперь следовало во втором заходе захватить «пассажиров». Предварительно их, естественно, развеяв. Ну и проверить, что за время «дальнего отсутствия» могло случиться с основным участком Цепи. Вдруг она стала чрезмерно, лавинообразно отдавать энергию на поддержание фантомов?

Когда просмотрел и подсчитал, даже обидно стало: резервуары вели себя так, словно и не заметили отсутствия законного хозяина. Ну а раз так, то…

– Развоплощай нас! – потирая в предвкушении руки, потребовал Хоч. – Следующая станция – Иваново!

Естественно, для них не было десятка остановок по «трассе», на которых приходилось осматриваться и сверять свой путь Загралову и обеим Сестри. Этим только обладатель занимался, переносимый ведьмами. Причём переговоры с Ольгой не ленились вести при каждой возможности. А перемещающаяся к месту своей работы Фаншель готова была говорить без умолку.

При последнем «скачке» ориентировались по спутниковой карте, к которой Иван приноровился, ещё будучи в Сибири, и связывались с Москвой. Получалось превосходно, а при желании можно было материализоваться чуть ли не в искомом доме. Но приняли во внимание, что там есть сад, довольно густой и со стороны соседей буйно заросший кустарником, так что прямо туда и сделали мягкую посадку.

Да сразу же пожалели, что ближе к дому не появились.

– Да здешний хозяин лет пять в сад не наведывался! – возмущённо зашептала Елена, прекрасно умеющая и знающая, как надо ухаживать за деревьями. – Руки за такое разгильдяйство надо отрывать!

– Ничего, вон там ближе к забору тропинка петляет, – заметила её мать. – Пройдём, не замараемся!

Так как даже дома не было видно за густыми, давно не прореживаемыми ветками яблонь и вишенок, Иван решил и «пассажиров» немедленно создать. А когда те появились, оглядываясь по сторонам, шикнул на собравшуюся что-то воскликнуть Заришу и шёпотом посоветовал настроенному на подвиги Игнату:

– Давай двигай впереди, предводитель команчей! Если вдруг наткнёмся на хозяев, скажешь, что заблудились. Тебе сразу поверят…

Дед глянул на него с таким укором, что сразу на смех пробило, но двинулся по тропе более чем уверенно. И не успел скрыться за поворотом, среди разлапистого высоченного кустарника, как послышался удивлённый рёв, а потом и недовольные возгласы:

– Твою деда мать! Смотри, куда идёшь!.. И вообще… Ты откуда тут взялся?!

– А ты кто такой? – нисколько не растерялся Игнат. – И что здесь делаешь с дрекольем в руках?! Никак лихое замыслил?!

«Не той тропинкой мы пошли! – мысленно подосадовал Иван, но на помощь к целителю всё-таки поспешил. – Неужели колдун нас почувствовал и бросился с оглоблей навстречу?..»

Глава 15

Торговля с шантажом

Картина и в самом деле оказалась маслом. Здоровенный детина, в измятой одежде, с клочками сена в патлатой шевелюре, выпученными глазами, пялился на отчитывающего его деда. Причём в руках он и в самом деле сжимал здоровенную лесину, размером с оглоблю, и, кажется, готов был пустить её в ход. Причём не столько со зла, как от страха, растерянности и неожиданности. Пришлось тут же немедля дать знать о себе голосом:

– Что здесь случилось?!

Детина содрогнулся всем телом, чуть повернул голову, рассматривая вышедших из кустов людей, и вдруг резко отпрыгнул назад метра на два. Наверное, так бы и дальше скакал задом наперёд, да по пояс оказался в зарослях красной смородины, ну и спиной ощутил соседский, капитальный забор. Губы у него тряслись, но кое-как выговорить сумел:

– А-а-а… в-в-вы откуда в-взялись?.. – причём кол из рук так и не выпустил.

– От верблюда! – нагло заявил Загралов и тут же потребовал: – Ну ка, бросил кол! – но ничего не добился, кроме частого мотания головой. – Ах так? Ладно, тогда примем более строгие меры воздействия! – оглянулся на угол дома, который уже с этого места просматривался вполне качественно, создал кого надо, и в следующий момент на тропинке появился Фрол, собственной персоной, в форме капитана полиции. Прошёл к замершей группе и лихо козырнул, обращаясь к хмурящемуся Ивану:

– Какие-то проблемы, господин подполковник? – получив молчаливый кивок в сторону мужика, довольно ласково к тому обратился: – Живо уронил палочку и чистосердечно признался подполковнику, что ты тут воровал, кого грабил и кого собрался убивать. Иначе дома тебе не видать лет десять.

Оружие первобытного человека выпало из рук детинушки, он согласно закивал, но так рта и не раскрыл, пока невесть откуда взявшийся капитан опять не скрылся за углом дома. Кстати, одновременно с Фролом обладатель создал и фантом его супруги Дарьи в виде духа, дав ей задание:

«Будь добра, глянь, что в доме делается, ну и со стороны улицы рассмотри…»

А потом потребовал от продолжающего кивать мужика:

– Кто такой и что тут делаешь?

Тот после явления неизвестного ему и никогда не виданного в данном районе полицейского казался совсем растерявшимся. Но заговорил быстро, глотая окончания слов и однозначно мечтая, что признание вины явно уменьшит ему срок отсидки:

– Живу я тут недалеко, на Грейдерной. А сюда случайно забрёл… Ой! Нет, не совсем случайно!.. Проклятого Яшку хотел подкараулить да несколько синяков наставить. Вы не подумайте, господин полковник (повысил в звании!), я его только слегонца хотел приголубить, для острастки…

– А в честь чего?

– Так ведь он жиголо известный, бабник! И к моей Стасе стал клинья подбивать…

«На улице прямо на скамейке ещё три мордоворота восседают, – доложила Дарья. – Наверное, пугнуть хозяина дома собирались, чтобы он через сады решил выйти при нужде…»

– Что значит «подбивать»? Соблазнил, что ли? – и этак грозно, строго.

– Да бог пока миловал! Но эта ж гнида не успокоится, пока мою зазнобу не испортит. Это уже сколько лет повелось, как на кого глаз положит, так обязательно в постель бабу затащит, а то и с пузом потом оставляет. Давно мужики собираются голову нечисти проломить, да всё руки не доходят. Одно слово, колдун проклятый!

Выкрикнул это и тут же сник, чуть язык не проглотив. Видимо, вспомнил, как на него, лежащего в засаде, со спины вначале наглый да крикливый дедок выскочил, а потом и целый полковник с жуть какими строгими тремя женщинами заявился, да ещё и вместе с капитаном. А ведь дружки с улицы ни единым обусловленным свистом не отозвались! И откуда тогда все взялись? Вот и кумекай тут после этого, кто к кому в гости может наведаться. Не иначе как такие же колдуны!.. И ведьмы!..

Такие мысли явственно читались по глазам детинушки. А тут ещё и Дарья Валентиновна Шарыгина окончательно прояснила обстановку:

«Ого! Да этот Яшка и в самом деле тот ещё ухарь! Две девицы его оседлали и такое вытворяют, что не в каждом немецком кино подобное увидишь! Хи-хи! И как же красиво они смотрятся! Загляденье просто!.. И это… неужели вам не слышно в саду, как девицы от восторга повизгивают?»

В самом деле, прислушались и уразумели без дополнительных комментариев. Крещендо усиливалось. Поэтому ведьмы сразу стали громко переговариваться, дед – ворчать, а сам Иван строго спросил у предусмотрительного детинушки:

– Так чего же вы на этого Яшку заявление не написали в полицию? Мы бы его давно приструнили.

– А-а-а… так вы не наши? Не районные? – стало доходить до ревнивого мужика. – Тогда всё понятно… То-то я смотрю… – и, словно спохватившись, опять зачастил словами: – Так ведь у него все наши, от участкового до начальника отдела, в друзьях ходят, с рук евойных кормятся и в рот ему заглядывают.

– Не понял… Так этот Яков кто, мафиози какой-то? – напрягся мнимый подполковник, мысленно восклицая: «Только этого не хватало!»

– Дык… э-э… – замялся детина, закручивая собственную неприязнь в кулак. Но врать всё-таки не стал. – Скорей наоборот… помог тут нашим порядок навести… Всех цыган, что наркотой торговали, поговаривают, он изгнал… Остальную шушеру бандитскую – тоже… Ну и не хулиганят у нас совсем… да и в остальном порядок на зависть иным районам…

– В тюрьму хочешь? – уже чуть ли не по-дружески поинтересовался Загралов. Получив в ответ отчаянное мотание головой, предложил: – Тогда давай сделаем так. Мы тут словно в сторону нечаянно отворачиваемся, а ты бегом к себе домой и прячешься под лавку. И мы делаем вид, что тебя никогда не видели. Понял?

– А-а-а… – Косой взгляд на угол дома.

– А капитана я предупрежу, он тебя не тронет. Ну! Беги!

Эх! И сорвалась же с места удаль молодецкая! Просека в кустах получилась, а тропинка раза в три шире стала. Только листья да мелкие веточки землю усыпали, словно после бурелома.

«Что там, на улице?» – спросил обладатель у Дарьи. Как ни странно, фантом сразу не отозвалась и только чуть позже пробормотала:

«Сейчас гляну… – опять задержка, словно она дом до самых подвалов проверяла и никак оттуда выбраться не успевала. – О! Уже никого нет! Словно и не было!»

Мелькнуло у Ивана подозрение, что госпожа Шарыгина подсматривала за интимным соитием. Уж слишком живо она трио любовное нахваливала. Увы, некогда было предаваться поискам причин и следствий, да и сама Дарья женщина взрослая, разберётся в своих заморочках без посторонней помощи.

Следовало как можно быстрей решать вопрос с новоявленным колдуном. И так получилась непредвиденная задержка с устранением засады. А что сейчас делать? Вроде некрасиво получится, если гости так прямо завалятся в дом без стука и без спроса. Скорость и удобство такого знакомства не перевесят негативного отношения мужчины к бесцеремонным посетителям. Удивится, зауважает, поймёт необычность проникновения, но всё равно злость, недовольство, а то и ненависть затаит.

Поэтому решили первоначально пошуметь снаружи. Тем более что финальные аккорды страсти стали стихать, самая активная часть соития завершилась.

Постучали по стене, затем непосредственно в окно спальни. Грохнули пару раз по входной двери ногами, а потом Игнат Ипатьевич и голос подал:

– Эй! Человече! Выходи в сад, разговор срочный имеется!

Через минуту окно на втором этаже открылось, и на гостей уставился мужчина с голой грудью и взъерошенными после трений о простыни волосами. Мгновенно ничего отвечать не стал, внимательно рассмотрел пятерых визитёров, пытаясь угадать, кто из них выше по положению, и неожиданно, а может, и вполне обоснованно с его умениями выбрал веддану. Сделал стойку, словно охотничий фокстерьер, машинальным жестом пригладил растрепавшиеся волосы на голове и протянул сочным, приятным баритоном:

– Мадемуазель! Невероятно рад вас видеть в своей усадьбе! Не смел и мечтать о счастье лично с вами познакомиться! – приосанился, но, скользнув ладонью по своей груди, обильно заросшей светлыми волосами, словно спохватился, что не одет, и бойко продолжил: – Прошу прощения, что сразу не выскакиваю к вам через окно! Зато приглашаю к себе в дом. Заходите и располагайтесь в светлице! Вам сейчас откроют. Чувствуйте себя как дома!

Плотно закрыл окно, задвинул шпингалет, и трудно было расслышать, какие он стал давать распоряжения своим любовницам. Если бы не находящаяся внутри в виде духа Дарья:

«Ох как заметались! При пожаре так не бегают! Честное слово… Одна девица уже оделась, ринулась вам открывать. Вторая получила распоряжение готовить что-нибудь на стол… Вопрошает, что именно… Хм! Дурой неадекватной её не обозвал, но так шикнул, словно распять пригрозил… Говорит: «…хоть водку с мёдом да чай с орехами – но на стол поставь! Гости у нас больно уж странные да опасные!» Ух как лихо одевается! Спецназ обзавидуется… А теперь для обеих подружек добавил, чтобы пояса на себя надели и были готовы ко всему… Странно, что за пояса такие? Попытаюсь к ним присмотреться…»

Входная дверь тем временем была раскрыта настежь, и невидимая с улицы женщина позвала внутрь:

– Проходите, располагайтесь! – да так и не показавшись на глаза, скрылась в глубине дома. А прибывшие из столицы гости, внимательно осматриваясь, зашли внутрь.

И рассмотреть было что. Деревянный дом из двух этажей поражал своей добротностью, целостностью и нерушимостью. Окрашенные балки без единой червоточины или трухи казались одновременно свежими и страшно древними. Неудивительно будет, если возраст дома окажется за сто лет. Да и от каждой отдельной детали строения, словно несло чем-то таинственным, индивидуальным.

Та же входная дверь чем-то особо привлекла внимание Хоча и Зариши Авиловой.

«Словно живая…» – проворчал дед по внутренней связи. А веддана уточнила:

«В любом случае она с сюрпризом. Чем-то кобру напоминает…»

Остальные ничего с ходу не заметили, а останавливаться специально да ковырять ногтями не стали. Небольшие сени, в которых ничего не было, кроме мягкого топчана, столика и стула. А затем и сама светлица, как её назвал хозяин. Довольно просторная, почти без мебели. На полах ковры, на стенах гармонично и в тему подобранные картины. Лампы и абажуры под старину. Лестница на второй этаж и под ней проход в кухню. Там же видны ещё две двери.

А на столе уже стоит несколько вазочек с вареньем, печеньем и пирожными. И тут же вылетевшая с подносом из кухни женщина стала расставлять приборы чайного сервиза. Молодая, не больше двадцати пяти, симпатичная, и голос милый, с этакой глубокой, чувственной хрипотцой:

– Здравствуйте! И не стойте, пожалуйста, присаживайтесь!

Убежала, взмахнув пустым подносом и создав за собой ветер из свежести, энергии, сладкого тела и сдобы. Пока решали, присаживаться или нет, донеслись объяснения от Дарьи:

«Рассмотрела я этот пояс, пока вторая девица его надевала. Из мягкой кожи, весь вышит непонятными знаками, какие-то кармашки с выпуклостями и три отделения с метательными сюррикенами. Так что не поведитесь на их простенькие и наивные личики! Те ещё подруги! И не удивлюсь, если тоже ведьмы…»

«Мы с ножами или с сюррикенами не ходим! – с пафосом ответила ей Елена Сестри. – Нам и ума хватает!»

«Ага! Потому вы так мало и живёте на свете! – фыркнула смехом госпожа Шарыгина. – Я бы на вашем месте с пистолетом и спать ложилась».

Резонное мнение, которое крыть было нечем. Да и странные пояса с холодным, метательным оружием настораживали. Поэтому гости остались стоять, разве что немножко рассредоточившись между столом и глухой стеной светлицы. Тогда как Загралов поинтересовался у целителя, который продолжал тщательно осматривать даже стены данного помещения:

«Что, Игнат Ипатьевич, коллега твой может оказаться ещё посильней тебя?»

«Хм! Смотря в чём… – стал рассуждать старик. – Я-то больше по науке пошёл да внутреннее естество человека изучал, а этот, похоже, совсем иную стезю выбрал. Как бы у него весь ум в «корень» не пошёл. Тогда и не колдун он вовсе, а так, пропащий прожигатель своего дара…»

«Ну почему же, за порядком в округе он присматривает вроде…»

«Вот и надо срочно послать кого в районный участок для полного выяснения», – спохватился дед. Но Иван его перебил:

«Давно послал. Целую бригаду во главе с Фролом. Дал ему в помощь Сашу Белую, ведьму одну, да пару десантников. Уже копают сразу с пяти направлений. Мало будет – ещё подключу народ…»

А тут и хозяин дома по лестнице спустился, совершенно видоизменившись во время переодевания и приведения себя в порядок. Строгий деловой костюм, галстук, изысканные туфли, уложенная бриолином причёска, золотые запонки, чуть ли не с бриллиантами на манжетах белой рубашки и голливудская улыбка на приятной, приветливой физиономии. Да и само лицо нельзя было охарактеризовать однозначно. Такие типажи всегда нравятся женщинам: туманный, мечтательный взгляд, чувственные губы, волевой подбородок. И сразу вызывают подспудную насторожённость у мужчин: несомненный конкурент, скорее даже лидер в борьбе за женское внимание. Недаром на такого соблазнителя ревнивцы с кольями охотятся.

Ну и, наверное, выражение лица Яков подбирал сродни обстановке. Сейчас он думал, что главная здесь высшая ведьма. Уж неведомо было, как он её силы рассмотрел, этого даже Загралов не смог бы сделать, взглянув первый раз со стороны на женщину, но направился он сразу к ней, практически игнорируя остальных:

– Мадемуазель! Разрешите представиться… – Зариша на свои двадцать четыре физических года и девяносто четыре паспортных выглядела на двадцать. И хоть нисколько не выделялась красотой и на фоне той же Елены Сестри смотрелась дурнушкой, тем не менее сразу заставила врождённого ловеласа включить всё своё обаяние, напор, желание покорять, влюблять и влюбляться. – …Шереметьев, Яков Иванович! Вольный художник, философ, апологет мистицизма, футуролог, практикующий колдун и социолог. Разрешите узнать и ваше, несомненно, сказочное имя?

Наверное, потому о себе ничего и не скрыл, что признал в визитёрах людей, близких по духу и образу жизни. А скорей всего, по той причине, что всегда привык представляться подобным образом. Ведь в нынешнее время все уже давно привыкли к экстрасенсам, колдунам, ворожеям, новым Будду, детям Христа и великим пророкам. И уже давно большинство трезвомыслящих граждан не принимали этих аферистов всерьёз. То есть истинному колдуну лучше всего спрятаться на самом видном месте, не скрывая, а, наоборот, выпячивая свои таланты и умения.

В ответ Зариша ни слова не проронила, а медленно, весьма показательно перевела свой взгляд вначале на Хоча, а потом и на Загралова. Тут же Игнат Ипатьевич постарался улыбнуться как можно радушнее, хотя голос его и сочился язвительной холодностью:

– Вообще-то свою супругу только я имею право представлять посторонним мужчинам. Но в данном случае не мы здесь вольны старшинствовать, а он, – после чего вежливо кивнул в сторону обладателя. – С него и начну представление, а дальше он уже сам решит. Иван Фёдорович Загралов… – К тому моменту выражение на лице местного колдуна сменилось со слащавого на деловое, но взгляд всё равно выражал полное недоумение. Видимо, ничего необычного в данном госте он не усматривал. Зато резко взгляд поменялся, после последующего представления: – …владелец символа-печати Ялято, Верховный Координатор сибирских целителей и «владетельниц растений».

Последний титул был придуман всем коллективом в последние минуты. Так сказать, для солидности и дабы пустить больше пыли в глаза. Потому что сразу заявлять про обладателя сигвигатора и объяснять, что это такое, посчитали преждевременным.

Неизвестно, как повлияла состряпанная на ходу выдумка, но вот первый титул поразил Шереметьева до глубины души. Он даже несколько растерялся:

– А-а… разве такие… личности ещё существуют? – но тут же вернул себе самообладание, кивнул и вежливо попросил: – Попрошу продемонстрировать нечто в доказательство сказанного, ибо голословным утверждениям верю редко.

Иван вернул ему поклон и уточнил:

– Частично продемонстрировать или в полной мере?

– Насколько я понимаю, Иван Фёдорович, силы свои надо всегда экономить. Не стоит их разбрасывать для людей знающих, образованных. Поэтому с меня хватит и частичной демонстрации.

И тут же дёрнулся от неожиданного прикосновения сзади. Это его оттуда ткнула пальчиком в плечо Дарья Валентиновна. Колдун резко завращал головой, пытаясь увидеть постороннего, и тут же получил игривый толчок в другое плечо. Сделал шаг в сторону и непроизвольно прикрыл нос, потому что получил щипок именно туда. Ну и напоследок у него расстегнулась верхняя пуговица пиджака. Этого хватило с лихвой, и тут же последовало утверждение враз осипшим голосом:

– Верю! Прошу прощения, что сомневался! Только пусть меня духи не раздевают! – после чего прокашлялся, застегнул пуговицу и, уже глядя только на Загралова, предложил: – Давайте присядем… И я готов вас выслушать… Вернее, не сразу, а после парочки глотков чая… Присаживайтесь, пожалуйста.

Переговоры начались.

Глава 16

Кино – не только красота

На самом деле никто в целой России не знал, по какой причине известный сценарист Санчес Игнасио Рио-Валдес прибыл в Москву. А он и не спешил с ходу открывать цель своего визита. При получении визы соврал, что хочет купить в российской столице квартиру. Своим друзьям в Америке – что рассматривает вариант принятия российского гражданства. Ну а со своими работодателями и большинством продюсеров попросту разругался в привычной ему манере, заявив, что все они бездари, тупицы, лентяи и даже сволочи. Но так как это с ним случалось частенько, то все решили, что Санче’Ри, как его порой называли друзья, попросту решил проветриться в снежной, дикой России. При этом совершенно не учитывали текущее летнее время, пусть и август перевалил свой экватор.

Квартет обладателей, в который входил Загралов, считал, что господин Тюрюпов прибыл для войны с ними. А потому обложили его густой сетью осведомителей, частных сыщиков и своими фантомами. Старались выяснить, что он задумал, по анализу его деятельности выйти на главного врага (коль тот в Москве), а потом и самим нанести упреждающий удар. Конечно, если подтвердится сговор с главным врагом.

Тогда как самый главный враг Большой Бонза, его племянник Фёдор, а также его новый союзник Ричард Кюден, по прозвищу Печенег, вообще ничего не знали о приезде коллеги. Поэтому в данный момент и не могли задуматься, чего ему тут надо.

Московские киноманы, среди которых имелось множество поклонников творчества Рио-Валдеса, пока ещё тоже ни сном ни духом не ведали о прибытии своего кумира. А уж коллеги, ревниво относящиеся к чужой славе, постарались бы сделать так, чтобы и в прессе не появилось ни строчки об эпатажном деятеле культуры.

Поэтому полной неожиданностью оказалась никем не предвиденная встреча, которую известный сценарист очень грамотно, словно невзначай, подстроил. Не став долго отсыпаться в гостиничном номере, гость из Америки встал рано, позавтракал, нанял автомобиль с водителем и уже с девяти утра метался по Москве в самых разных направлениях. Заскочил в несколько супермаркетов; кратко, буквально на десять минут посетил два музея (просто отметился для галочки, как решили наблюдатели); побывал в Москва-Сити, где полюбовался на прекрасные модерновые здания снизу и даже заехал в несколько кинокомпаний, где на входе просто интересовался, есть ли сейчас на месте тот или иной продюсер, директор, режиссёр, знаменитый актёр или какой иной функционер. Судя по тому, что он называл имена и фамилии только отсутствующих в данное время людей, то ему либо жутко не везло, либо он и не собирался ни с кем встречаться.

И все эти визиты, посещения и осмотры делались вперемежку, спонтанно, несуразно и непредсказуемо. Словно гость из-за океана преднамеренно решил запутать, сбить с толку, а то и вывести из себя всех, кто за ним следил, наблюдал или подсматривал.

Поэтому даже никто вначале не придал значения, когда на последней киностудии сценарист из Панамы совершенно случайно столкнулся с одной из самых знаменитых актрис России, с Ларисой Андреевной Фаншель. Причём сразу узнал красавицу, которой поклонялись миллионы любителей кино, и чуть ли не на колени рухнул перед ней с восклицаниями:

– Какое счастье, что мне повезло вас увидеть, обожаемая Лариса Андреевна! Всегда просматриваю, и не раз, фильмы с вашим участием и всегда страшно мечтал познакомиться лично! А так как нас никто не спешит представить, сделаю это сам.

Когда он назвал своё имя, актриса оказалась приятно удивлена, потому что о таком сценаристе слышала много и знала, что он вращается среди самых известных величин Голливуда. И вполне естественно поразилась отличному русскому произношению. Она-то и не подозревала, что некогда стоящий перед ней гражданин родился и жил в Минске и что в актёрском мастерстве этот престарелый по факту тип может дать фору очень многим знаменитостям.

Стоило заметить, что несколько человек, которые в тот момент окружали Ларису Андреевну, попытались мягко и неназойливо отсечь свою примадонну от нахального иностранца. Чуть позже ещё несколько человек им пришли на помощь. Но ничего у них не получилось, а несколько мелких мероприятий и одна второстепенная встреча каких-то клерков с госпожой Фаншель оказались сорваны. Кстати, по поводу клерков она сразу заявила:

– У меня есть доверенный агент, вот пусть он с ними и встречается. И отстаньте от меня!

В общем, беседа завязалась настолько продуктивная и доверительная, что деятели киноискусства незаметно для себя оказались в студийном кафе, где и продолжили общение на самые животрепещущие темы. Дошло до того, что пройдошный Рио-Валдес перешёл на конфиденциальные признания:

– Вы знаете, я ведь не просто так приехал в Россию! И честно говоря, это бог услышал мои молитвы, раз послал такую встречу. Потому что если просить у кого дельного совета в этой сложной и непонятной стране, то только у вас, божественная Лариса Андреевна. Вы ведь мне поможете?

– Если это в моих силах… – не спешила с опрометчивыми обещаниями актриса.

– Тогда слушайте. Буквально через несколько часов в Москву прилетает не кто иной, как легендарный актёр, режиссёр, великий спонсор и продюсер… – Он пригнулся ближе и шепнул всемирно известное имя в самое ушко сразу же поразившейся красавицы. – И не смотрите на меня с таким недоверием, я не шучу. Сегодня вечером вы во время ужина сами от него это услышите… Так вот, Джек попросил меня быть для него и консультантом, и переводчиком в одном архиважном вопросе. Дело в том, что он решил вложить средства в некий новый, совершенно необычный проект и хочет это сделать в России. А в идеале он хочет стать пайщиком совершенно новой, так сказать, невероятно модерновой кинокомпании. Так вот… Вы не в курсе, кто из наиболее талантливых людей киноискусства России собирается рискнуть с созданием новой кинокомпании?

Госпожа Фаншель очень даже была в курсе. Но несколько минут молчала после этого, напряжённо пытаясь продумать, как совместить желаемые мечты с невероятной реальностью. Она ведь уже девятый день начиная со дня рождения дочери, невзирая ни на какие сложности, войны и финансовые передряги, пыталась создать ту самую кинокомпанию под условным пока ещё названием «Голд Фаншель». После памятного заявления Хоча, что он даст основные средства на это уникальное предприятие киноиндустрии, Лариса проделала гигантскую предварительную работу. Понятно, что сама она не смогла бы сотворить и десятой части нужных для этого действий, но подборка дельных исполнителей, льготных условий, поиск необходимых покровителей и соответствующих талантов возлежали как раз на ней.

Прозвучавшее предложение, вернее, пока только преддверие уникального предложения, могло заметно ускорить, а считай, что и улучшить великое дело. Вот будущая совладелица киностудии и решила:

«Если соучредителем станет такая знаменитость, как Джек (она даже мысленно не хотела упоминать его фамилию, чтобы не сглазить), то приток к нам самых лучших сценариев, актёров и режиссёров, а потом и мировой кинопрокат – обеспечены. Теперь бы только грамотно всё преподнести Санчесу и постараться не спугнуть удачу…»

Правда, и сомнения имелись:

– Честно признаюсь, желание такого человека вложить деньги в российскую киноиндустрию, мягко говоря, озадачивает. Ведь раньше он отзывался о нас не совсем лестно, считал в плане высокой художественности на уровне дикарей. С чего бы это вдруг такое кардинальное изменение собственной политики?

– О! Для этого сразу несколько причин, – охотно пустился в объяснения американец. – Вначале долго и упорно обрабатывал его я. Подсовывая наилучшие здешние фильмы, в том числе и с вашим участием. И он вынужден был согласиться, что нечто новое, свежее и величественное в мир кино ворвалось именно из России. Затем стоит учитывать, что Голливуд переживает свои, скажем так, не лучшие дни. Наблюдается застой, несуразное смешение жанров, утеряна подспудная драматургия игры актёров, и, как следствие, достучаться до сердца зрителей стало практически невозможно. Ну и напоследок добавлю, что хороший пример всегда заразителен. Я имею в виду Жерара Депардье и тех нескольких известных людей, которые перебрались в Россию и теперь от этого счастливы втройне. О прочих мелочных причинах, таких как постоянный прессинг Ника бывшими любовницами, я упоминать не буду, мне кажется, и перечисленного хватает. Не правда ли?

Фаншель согласно взмахнула своими дивными ресницами и решилась на немедленную обработку такого невероятно удачного момента:

– Вам очень повезло, Санчес Игнасио…

– Прошу вас, называйте меня по-простецки, как мои друзья, просто Санче’Ри. И на «ты».

– Хорошо, уговорил, Санче’Ри. Тогда и к себе требую такого же дружеского отношения… Так вот, есть одно страшно перспективное дело, в которое я сама намерена вложить все свои средства, силы и свой талант актрисы.

Собеседник оказался невероятно заинтригован, хотя сделать комплимент всё-таки успел во время маленькой паузы:

– О! С таким талантом, как у тебя, и средства не нужны! Мы свои деньги отдадим до последнего цента!

– Да вообще-то как раз со средствами проблем не намечается… – несколько осадила его хвастовство женщина. – А вот участие в этом деле Джека, несомненно, приподняло бы наш начальный авторитет на целый уровень.

– Если не на два! – горячо заверил сценарист. – Но ты мне хотя бы в общих чертах разъясни, что, как, кто и к чему, чтобы я мог непосредственно перед ужином шепнуть своему приятелю основные постулаты и рамки его участия.

– С удовольствием! – Тем более что госпожа Фаншель не видела особых резонов скрывать что-либо в страшном секрете. По сути, о создании новой кинокомпании не трепался в кулуарах киностудий и на съёмочных площадках только глухой и немой. И она приступила к изложению: – Начнём с тех средств, которые уже имеются…

Естественно, что она и представить себе не могла, с кем связывается. Да и ничего, кроме плюсов для российского кинобизнеса, в возможном сотрудничестве не было. Вряд ли даже самый предвзятый критик отыскал бы нечто опасное, обманное или подлое в желании известного сценариста ознакомиться с предложением, а потом ввести в актив соучредителей известнейшего американского актёра, режиссёра и продюсера. Да пусть даже и себя на равных с ним паях. От этого создаваемой киностудии никак хуже не станет, только наоборот, воздастся больше гарантированной славы и успеха в первых же выпущенных в кинопрокат фильмах.

А подобное на фоне особо ревнивого отношения Голливуда к чужим успехам дорогого стоит. То есть знаменитая и любимая миллионами зрителей актриса поступала правильно, советоваться ей по этому вопросу ни с кем не стоило, и она весьма грамотно набирала баллы к своему авторитету, престижу и всемерному поклонению.

Другой вопрос, что за беседой не только наблюдали сразу с нескольких сторон, но и прослушивал её постоянно находящийся рядышком фантом в виде духа. Принадлежал фантом Леону Свифту, потому что фантомы Апостола оказались заняты на иных направлениях, да и никто из резко сократившейся команды Загралова тоже не мог находиться в данном месте. Ну и понималось, что Рио-Валдес здесь в данный момент находится запасным телом, потому что следящих за ним «чужих» наблюдателей рассмотреть не мог.

Тем не менее сам факт подобной встречи, выглядевшей совершенно случайной, всё равно невероятно напряг получающего свежую информацию Леона. Вначале он посоветовался с приятелями, сразу передавая им суть складывающихся договорённостей. Те совещались недолго и попытались связаться с Заграловым, дабы сообщить ему преинтереснейшее известие: его родная тёща общается с потенциальным врагом, господином Тюрюповым!

Увы, связаться с ним через сигвигатор не удалось, абонент не спешил с ответом. Тогда союзники не на шутку забеспокоились, пытаясь выяснить, что случилось, и отыскать новую возможность контакта с молодым коллегой. Хорошо, что вспомнили об Ольге, о которой знали, что она фантом в постоянной телесной форме и уж всяко должна быть в курсе, где находится её создатель. Тут же не поленились забросить к ней, чуть ли не на съёмочную площадку, фантом Дианы, одетой простенько, невзрачно и с наложенным специально «отпугивающим» макияжем. Ей только оставалось попасть супруге Ивана на глаза и знаками отозвать в сторонку.

Ольга свою новую подругу всё равно узнала и вскоре уже общалась с ней в одной из свободных гримёрок. Причём удивлял её в первую очередь не сам факт появления супруги Лучезара Апостола:

– Ты чего в таком виде?

– Чтобы тебя не затмевать! – хихикнула Диана. И тут же став серьёзной, стала обрисовывать страшную новость. Мол, Ольгина мать сейчас общается с самым опасным потенциальным врагом там-то и там-то, по такой-то теме. – Не мешало бы срочно поставить в известность Ивана, а он не выходит на связь. Но теперь-то ты ему всё передала? – имелась в виду внутренняя связь. – И как он отреагировал на такие приключения своей тёщи?

Вот тогда Ольга и поразила Диану, а через неё и троих полусотников. Достала поспешно мобильный телефон и сделала вызов. При этом она пыталась оправдаться перед подругой:

– Он сейчас проводит важные эксперименты со «слепой зоной», поэтому даже со мной находится как бы в зоне недосягаемости… – и только когда в трубке раздался голос любимого, заворковала: – Милый, тут тебя разыскивают, потому что есть важные новости…

И приступила к пересказу тех самых новостей.

Глава 17

Падение в омут

– Пора вставать! – От раздавшегося из динамиков голоса спящий на широкой кровати парень дёрнулся, испуганно раскрыл глаза, и почти всё его тело покрылось «гусиной кожей». – Отдых закончен, Федя, принимаемся за учёбу!

Опротивевший за последние дни голос дядюшки Жоры казался парню сродни неприятному скрипу несмазанного тележного колеса. Пробудившаяся злость прогнала из головы остатки ночного хмеля и помогла ощутить прочие утренние потребности организма. Но как только Фёдор уселся на кровати, его взгляд вычленил из окружающей обстановки пятна крови. Тотчас он вспомнил всё, и сознание вместо исчезнувшей моментально злости затопил ужас. Парень сообразил, что он творил ночью, чем всё закончилось, и на некоторое время окаменел. Перед глазами стали прокручиваться кадры страшного кино, словно всё происшедшее виделось со стороны и происходило не с ним.

Вот он, успев до того набраться изрядно алкоголя и держа в руках литровую бутылку рома, вбегает в свою спальню и с вожделением присматривается к распростёртому на ложе телу своей пассии. Она привязана за руки и ноги, на голове плотная повязка, закрывающая глаза и не дающая ничего рассмотреть, а желанные, манящие губы кривятся в еле сдерживаемых рыданиях. И затмившая последние капли рассудка фантазия, как эти сладкие губы целуются с наглым и подлым соперником.

Потом на сознание Фёдора словно туман навалился. Мольбы своей жертвы не трогать её, пожалеть он игнорировал. Зато с немым остервенением рвал на девушке одежду, потом с буйным восторгом её насиловал, удовлетворял свою похоть, изощрялся в низменных удовольствиях. В конце этого действа, несколько успокоившись и сбросив пар, уже был готов простить все надуманные обиды в её сторону, даже измену с соперником. Но несчастная заговорила:

– Это ты, Федька, я тебя узнала…

Обещал себе молчать, но тут оказался ошарашен и не смог удержаться, понадеявшись на самое приятное:

– Узнала?.. Значит, ты меня всё-таки любишь?

– Нет, не люблю… – не смогла соврать недоступная прежде недотрога. – А ненавижу! И узнала я тебя потому, что только от тебя исходит мерзкая вонь, которую ни с чем не спутаешь! Урод! Тварь! Ублюдок!..

Она осыпала его проклятиями и ругательствами, но этим только ещё больше пробудила звериную сущность морального подонка. Фёдор Аркадьевич Гонтарь не любил слушать о себе неприятную правду, поэтому взбесился окончательно. И дальше события пошли по замкнутому кругу: пил, бил, насиловал… Опять бил, опять насиловал, опять пил… Закончилось тем, что отвязал верёвки, сбросил бесчувственное тело на пол и уснул.

А теперь вот проснулся… И всё вспомнил…

И его затрясло, как только он подумал, что надо глянуть по другую сторону кровати. Потому что именно там должна лежать она. На это решиться он так и не смог…

Подхватив брюки и пытаясь в них вскочить прямо на ходу, поспешил прочь из этой подвальной спальни. И сразу в коридоре чуть не сбил с ног идущего навстречу господина Этьена. Каким-то чудом тот сумел отскочить в сторону, выкрикивая со злостью:

– Куда прёшь?! Я ведь предупреждал, что нам с тобой нельзя даже касаться друг друга!

– Так я это… там… вернее, туда… – никак не мог прийти в себя Гонтарь.

– Что у тебя стряслось? Чего испугался?

– Ну как с чего… там она… лежит… за кроватью…

– А ты смотрел? – язвительно поинтересовался бывший Бонза. Затем презрительно сплюнул и сам живо посеменил в спальню. Осмотрев всё вокруг, со злостью воскликнул: – Кто лежит?! Где лежит?!

Фёдор с недоверием приблизился, глянул с другой стороны, потом резко лёг на пол, заглядывая под кровать, и, моментально успокоившись, заговорил уже спокойным голосом:

– Так я эту сучку вон туда сбросил ночью, точно помню. И куда, спрашивается, она делась?

Новоиспеченный Георгий Роберт Этьен шумно набрал в лёгкие как можно больше воздуха и рявкнул громче, чем некоторые командующие армий:

– Ты – дебил! Несмышлёный недоносок! Козёл безмозглый! Что думали твои пропитые мозги, когда ненавидящую тебя сучку ты развязал и столкнул с кровати?! Неужели нельзя было хоть такую мелочь сообразить, предположить, что она встанет и тебе, ишаку тупому, горло перегрызёт?! Или ты не понимаешь, на что способны люди после перенесённых побоев и унижений?! – сделал паузу для набора воздуха и продолжил: – А могла поступить ещё хуже для нас: попросту сбежать из дома и уже через час привести сюда все силы полиции Москвы и Подмосковья. И проснулся бы ты в общей камере от того, что тебя зэки использовали как последнюю потаскушку во все дыры! И вместо того, чтобы стать великим, независимым и ни в чём не нуждающимся обладателем, ты бы стал самым опущенным и низменным на зоне пе-ту-хом!

Последнее слово он особо выделил, произнося его по слогам. И даже сам несколько заопасался, не переборщил ли он с внушением. Его племянник стоял красный как рак после кипятка, с выпученными глазами и судорожно пытался полноценно вдохнуть. Настолько его проняла прозвучавшая ругань и настолько ему живо представилось, что могло случиться при самых неблагоприятных раскладах.

Только через минуту он смог с трудом промямлить:

– Так она… где?

– Хе! Хорошо, что охрана продолжала прислушиваться, что здесь творится. И когда всё стихло, зашли проверить. Могла ведь и в самом деле тебя задушить… короче, глянули, да и унесли её труп отсюда.

– Труп?! – вздрогнул насильник. – Она ведь дышала! Я точно помню!

– Может, и дышала… вначале. Но ты ведь, когда сбрасывал, вторую верёвку не отвязал, вот она ей вокруг шеи и обвилась. Так бедняга и задохнулась. И уже когда вынесли, рассмотрели, что остывает… Ну, ну! Чего ты?! – Дядя еле удержался, чтобы сочувственно не пошлёпать своего племянника по спине, проявляя дружеское участие. – Ничего страшного, уже сегодня вечером сделаешь фантом со своей пассии, и будет у тебя идеальная, самая послушная любовница и приверженец всех твоих талантов. Да и для своих родителей весточку подаст по телефону, чтобы те её не выискивали. Скажет, что нашла парня своей мечты и теперь с ним до конца жизни и в огонь, и в воду.

– Скажет?..

– Ну да! Или ты хочешь, чтобы её в розыск объявили? Ведь наверняка в её пропаже тебя первого заподозрят. Поэтому скажет. И всё остальное, что ты только ей не прикажешь, скажет. Привыкай чувствовать себя вершителем чужих судеб и не останавливайся ни перед чем. Ну! Выше голову! И отправляемся завтракать. Попутно и учёбу продолжим… Потеря каждой минуты может оказаться чревата.

Сам первый устремился наверх, а свершившийся насильник и убийца понуро поплёлся следом. Он бы, наверное, вообще впал в чёрную депрессию, если бы знал о том, чего и сколько добрый дядюшка от него скрывает. Но даром предвидения он не обладал, как не имел пока и фантомов, которые могли бы для него следить, высматривать и поставлять оперативную информацию.

Только к обеду было обещано при надлежащем рвении к учёбе создание первого мужского фантома. Причём на эту роль уже был определён человек из ближнего окружения Бонзы. Один из его самых пройдошных, циничных и беспринципных индивидуумов. Он пока работал на внешнем контуре превентивной обороны и не знал, что конкретно творится на даче. Но про уникальные преобразования в копию ведал и заранее был готов на всё.

Вторым в списке фантомов, с которым уже сегодня можно будет продолжить постельные игрища, станет пострадавшая пассия начинающего обладателя. То есть всё, что ни идёт, всё к лучшему.

Именно такие мысли доводил своему воспитаннику Георгий:

– Сейчас час диктуем. Потом я на несколько часов удалюсь, у меня прошивка волос. Пока меня не будет, заучишь всё, в том числе и вот из этой тетрадки, которую я написал ночью. И уж постарайся, будь добр. Иначе создать женский фантом сегодня не успеешь и тебя объявят в розыск.

– Мм? А нельзя её создать первой? – засомневался Фёдор.

– Никак нельзя! – с досадой вызверился на него наставник. – Потому что женское тело не умеет обращаться с оружием, не умеет убивать голыми руками и не сможет на себе нести тяжёлые грузы. А тебе придётся выживать в тяжелейших условиях. Наши враги могут начать рыскать в окрестностях, заслать сюда обычных людей. Вот тогда и понадобятся тебе именно воины, а не дешёвые подстилки.

– Ну, не настолько она и дешёвая… была, – осмелился возразить парень.

– Ты ещё не видел и не пробовал лучших, тех, которых можешь увидеть исключительно на экране. Ты ещё не касался их вожделенных тел и не испытывал восторга от их бесстыдных ласк, – поучал бывший обладатель начинающего. – А вот когда сравнишь, ещё не раз пожалеешь, что женским фантомом номер один решил сделать такую бессмысленную и неумелую пигалицу. Я уже не говорю о тех красотках, которые умеют и человека голыми руками убить, и в оружии любом разбираются. Хотел бы, к примеру, Анджелину Джоли?

– Ещё бы! Только её-то как… хм, руками ощупать для снятия матрицы?

– Не забывай: деньги решают всё! И уж для нас в будущем не составит труда подкупить окружение любого человека, чтобы вбить ему самому в голову, что ты не кто иной, как лучший массажист или терапевт, излечивающий, омолаживающей энерготерапией из своих ладоней. Ты её потом ощупываешь, даешь напоследок лёгкую порцию возбудителя для возвышенной эйфории, и все остаются страшно довольны. Ты обладаешь её копией, а она получает на день-два преотличное самочувствие. Да ещё потом делает тебе отличную рекламу среди подобных ей актрис и топ-моделей. А? Каково?

Совсем уже успокоившийся Гонтарь сидел с блаженной, идиотский улыбкой:

– Так, может, с неё и начнём? С Анджелины?

Господин Этьен постарался скрыть тяжёлый вздох. Кретинизм его племянника проявлялся слишком часто. Но спорить и доказывать невозможность такого шага именно сейчас не стал, просто согласно кивнул и выдал решение:

– Всё решится вечером. А теперь приступаем к учёбе.

Глава 18

Вербовка

Затянувшаяся беседа с Яковом Ивановичем Шереметьевым получилась крайне напряжённый. И хорошо, что в гости к нему нагрянули такой слаженной, большой по количеству компанией. Только и побеждали в спорах коллективной логикой, общим напором и суммарной авторитарностью. Ну, ещё и благодаря тому, что иные, разбросанные по округе фантомы постоянным потоком давали всё новую и новую информацию о собеседнике. А знания – они всегда сила. Потому и помогали в самых напряжённых моментах ведущихся дискуссий.

Хотя, казалось бы, чего проще: только и надо убедить человека в том, что он принесёт обществу гораздо больше пользы, позволив сделать с себя копию. Можно ведь это сделать, не спрашивая согласия донора. Но копия Загралову требовалась с полным сознанием, помогающая от всей души и действующая правильно по собственной инициативе. А для этого следовало подвести вначале поясняющую базу, присмотреться к человеку, оценить его, а уже потом раскрывать самую важную тайну.

Поэтому первым стал давить на коллегу своим авторитетом Игнат Ипатьевич. Начав представлять себя как изобретателя ныне самого популярного, остающегося на слуху средства «ДЖ Хоча». Мол, я сам целитель, разрабатываю помимо депилятора иные лекарственные препараты, мне уже девяносто три, ведаю много тайн о человеке, обладаю массой полезных умений, ну и хочу заиметь верного помощника, который бы смог продолжать мои великие начинания.

На колдуна из Иванова это не произвело впечатления:

– Искренне рад за вас, уважаемый коллега, и желаю в самом скором времени отыскать себе каких угодно помощников и последователей.

– А ты не хотел бы со мной поработать? – прямо спросил Хоч.

– Нет. Я не по тем делам, – заявил Яков с нескрываемым высокомерием. – Лекарства – это не моя стезя. Никогда не завидовал бледным алхимикам, корпящим и чахнущим над пробирками.

На подобное пренебрежительное отношение к её единственному, пусть и в далёком прошлом любовнику возмущённо откликнулась Зариша:

– А ты позавидуй, позавидуй! Потому что он выглядит на шестьдесят и дальше продолжает молодеть, а каким ты мухомором трухлявым станешь в его возрасте?!

И приложилась к хозяину дома одним из своих умений, называемым «наведённый морок». Как высшая ведьма, она себе ещё и не то могла позволить, но вначале решила хотя бы ввести наглеца в полубессознательное, заторможенное состояние. Тот в ответ лишь улыбнулся, хотя на висках и выступили капельки пота от усилий, затраченных на защиту:

– Даже не мечтаю о такой старости. Пятнадцать, максимум двадцать лет, и меня всё равно сживут со свету. Да и не хотелось бы иметь такую молодую жену, которая станет от меня сбегать каждую минуту и изменять направо и налево.

– Ну ты! – прошипела веддана. – Следи за разговором, малыш! Я родилась на год раньше Игната! – и, пока тот удивлялся, приложила его ещё парочкой своих весьма и весьма болезненных ударов силы.

Простой человек уже катался бы по полу, подвывая от боли, а Шереметьев держался. Хотя улыбаться перестал, и теперь уже весь лоб у него покрылся испариной. Даже голос стал несколько осипший:

– Прошу прощения, мадам, если чем-то обидел вас или вашего супруга. Поверьте, не со зла, а, скорей, по молодости и неумению вести диалог с равными себе.

И это Заришу Авилову не успокоило. Хотя свои ведьмовские атаки она прекратила, но продолжала ворчать:

– Равные тебе здесь, вот они. – Кивок на мать и дочь Сестри. – Да те твои… – Кивок на осторожно выглядывающих из кухни любовниц уроженца Иванова. И тут же вновь голос стал строже: – Где этих ведьм нашёл? И почему иных, которые сами к тебе обращались, отшвырнул?

– Иных? – переспросил в задумчивости Яков. – Так ведь и было-то всего два случая. А потому отшвырнул, что не люблю, когда без взаимного согласия склоняют к близости. За такое надо ещё жёстче карать, чем я их наказал, нельзя супротив воли человеческой в любви действовать.

– Ага! А эти, значит, у тебя по любви живут?

– Истинно по любви. Можешь сама у них спросить…

– Почему же тогда детей у вас нет? – напирала Зариша, подавшись вперёд и прищурившись. – Или не способны девки плод выносить?

Колдун ничуть не смутился и начал откровенничать:

– Стар я для них, хоть и выгляжу молодо. Потому и согласился с ними на сожительство с обязательным условием: отыщут они себе мужей нормальных да и уйдут с ними семью создавать. Без обид и претензий, максимум через год-полтора. А почему иначе нельзя, так вы все и сами знаете. У них ведь в потомстве тоже ведьмы будут, а для этого нормальная, прочная семья нужна. Где отец не один на несколько женщин и десяток детей от них, а единственный. И так девочкам потом нелёгкая жизнь предстоит, чего им ещё и в этом плане трудности преодолевать?

Логично рассуждал, правильно. Это было видно и по выражению лиц обеих Сестри, и по задумавшейся веддане. Но Ивана совсем не устраивало такое замедленное продвижение беседы к ожидаемому финалу. Тем более что к тому времени благодаря поступающей информации о Шереметьеве он как человек охарактеризовался весьма и весьма положительно. Ну, разве что следовало немножко поднажать и попытаться пробить брешь невозмутимости колдуна. Пусть если не покается в совершённых деяниях, то поймёт, что о нём всё известно, и скрыть о себе он ничего не сможет.

Поэтому начал с прямого вопроса:

– Вот объясни мне, Яков Иванович, почему ты цыган некоторых всё-таки убил, а не изгнал?

Тот даже руками развёл в недоумении. Но не в попытках отрицать, а от непонимания подобного вопроса:

– А как же иначе было с этими сволочами поступать? Они же не просто наркотой торговали, а ловили детей богатых родителей да специально отраву вкалывали. Приучали детишек к дурману, а потом пытались всё из них вытянуть. Знали бы вы, сколько мне сил пришлось потратить на излечение несчастных школьников, а потом и на устранение моральных травм их родителей! И что толку было таких сволочей изгнать, коль они в другом месте тем же самым стали бы заниматься? А так оставшимся в живых – наука. Клялись и божились, что с отравой больше никогда не свяжутся.

– Интересно, как клялись и почему ты уверен, что клятву свою выполняют?

Теперь Яков замялся по иной причине. Видимо, не хотел раскрывать свои профессиональные тайны. Но вспомнил, кто у него в гостях, догадался, что и это выяснят, и поведал:

– Да устроил им несколько раз обряд «посмертного воскрешения», – и замолк, пытаясь оценить по реакции слушателей, знакомо ли им это понятие. Он ведь не мог подслушать, как Зариша по внутренней связи дала тут же исчерпывающую консультацию:

«Слышала о таком, но ещё моя мать считала, что умение проводить подобный обряд безвозвратно утеряно. Заключается он в том, что ведомый силой колдуна или ведьмы умерший человек через сутки может издавать утробные звуки из гортани, создавая впечатление, что сам говорит. Недолго, полчаса, но этого хватает, чтобы ведущий обряд колдун или ведьма успели донести свои наущения, звучащие для потомков как бы «с того света». Весьма и весьма действенное внушение, я вам скажу…»

В таком утверждении никто не сомневался. Тогда как Иван рассудительно кивнул:

– Полчаса вещать устами трупа весьма убедительное нравоучение. Но вот дошло ли до цыган? Там ведь царит жёсткая приказная иерархия.

– Дошло! – Хозяин дома попытался скрыть удивление, но уважение к гостям в его взгляде удвоилось. – Половина общины разбежалась по иным посёлкам и стала вести оседлый, вполне мирный образ жизни. Даже воровать почти перестали. Ну а вторая часть общины занялась цирковыми и балаганными представлениями. Те вообще себя теперь солидными считают, артистами.

Тоже верилось, потому что страх – один из лучших в мире методов перевоспитания, что бы разные борцы за политкорректность и глашатаи либерализма ни утверждали. Когда усопший родственник, готовый к похоронам, вдруг «оживает» и начинает вещать, проклинать, раскаиваться и взывать к добропорядочному образу жизни, самых лихих разбойников пронзит до печёнок. Поневоле типы, не перебирающие в способах достижения своих целей в погоне за прибылью, станут вести себя адекватно и с оглядкой на высшие человеческие ценности.

Судя по собранной информации, часть перевоспитавшихся понимали, что всё это дело рук конкретного колдуна. Но дальше устных проклятий в его адрес, да и то высказанных в крайне нетрезвом состоянии, не доходило.

Во внутреннем диалоге между гостями в итоге прозвучало: «…Дельная мысль и необычайно полезное умение. Не помешает и у нас при перевоспитании применить в некоторых случаях это «посмертное воскрешение». Лишь бы Яков не стал кочевряжиться и поделился опытом».

Не откладывая вопросы на будущее, Зариша немедля поинтересовалась:

– Ну и какими ты ещё умениями обладаешь?

– Да есть некоторые, – расплывчато ответил Шереметьев.

– Всеми поделишься с нами?

– А для чего они вам? – стал осторожничать колдун, заметно напрягшись. – Уж так из древних времён повелось, что каждый со своими навыками в миру действует, а делится ими лишь с родственниками да с теми, кто за долгие годы совместной жизни доказал лояльность и верное отношение к справедливости. Иначе сами знаете, что может случиться…

– Да знаем мы, знаем, – уже отошёл от нанесённых ему обид Игнат Ипатьевич. – И в семью мы тебя примем, и лояльность свою докажем, а уж отношение к справедливости ты сам увидишь, когда немного с нами поживёшь да поможешь со всякой уголовщиной да прочей жизненной несправедливостью сражаться.

– В семью примете? А почему вдруг такое доверие?

После такого вполне закономерного вопроса Иван улыбнулся:

– Так ведь бестелесные фантомы нас не только в данном доме оберегают, но и по всей околице рассеялись, да все сведения о тебе стараются собрать в единое целое. И, судя по твоим поступкам да по тому, как о добре для людей радеешь, тебе с нами по пути. Мы тоже этим занимаемся, разве что в десятикратно большем размере и на иных уровнях, – заметив, что полного доверия во взгляде Шереметьева так и не появилось, добавил: – Да ты сам за несколько часов, в крайнем случае за сутки, обстановку изучишь и в нашу компанию осознанно вольёшься.

– То есть вы меня с собой забрать хотите?

– Правильно сообразил, хотим.

И тут хозяин дома высказался со всей решимостью:

– Не получится! И никуда я с вами не отправлюсь!

– Ну, так… – начал было Иван, но решил уточнить: – А с чего такая категоричность?

– Здесь моя родина, здесь мой дом, здесь мои предки жили, и я здесь помру. Слово я дал всему миру и людям, что никогда их не брошу и всемерно помогать буду. Ну и самое главное, именно здесь сила моя основная, как только в иной город уезжаю, сразу словно дитё беспомощное становлюсь, почти ни к чему не годен. Так что не извольте гневаться, но…

За столом повисло кажущееся молчание. Веддана вместе с целителем довольно быстро обрисовали последнюю озвученную проблему. Они оба о ней знали. Оказывается, многие колдуны, ведданы и уж тем более ведьмы страдают своей, так сказать, местечковой привязанностью, которая так и называлась «зависимостью от источника». Только источника как такового не существовало на самом деле, скорей, это было чисто моральное ограничение, налагаемое инстинктами выживания. Ведь среди родных и давно знакомых людей с паранормальными умениями выжить гораздо проще, чем скитаясь по чужбине. Среди людей новых, посторонних каждый жест, каждое слово воспринимается по-новому, иначе, обсасывается со всех сторон, вследствие чего и до трагедий чаще доходило. А на самом деле только и следовало преподать сомневающемуся в своих силах вне родины колдуну несколько уроков по удержанию силы, а потом провести с ним пару практических занятий. Тогда проблема потери сил переставала существовать.

Загралов решил этим моментом воспользоваться в своих целях:

– Хорошо. Давай тогда договариваемся так. Мы тебя обучаем пользоваться твоей же силой в равной степени везде, хоть в Антарктиде, хоть на Луне. Мало того, ты остаёшься жить, как и прежде, у себя дома, попутно помогая нам, осваиваясь в нашем коллективе и помогая бороться с несправедливостью уже непосредственно в столице. Как тебе такое предложение?

Естественно, что Яков не понял достаточно противоречивого для него предложения:

– Как это?.. И дома жить буду, и в Москве помогать?..

– Да очень просто. Я ведь всё-таки обладаю особенными умениями. Вот я с тебя и сниму копию, которая в виде духа отправится с нами в Москву. Мало того, твоя копия сможет воплощаться в телесный образ и общаться с тобой по образовавшемуся между вами информационному каналу. То есть ты всегда будешь в курсе, чем мы и где занимаемся, сможешь консультировать нас, советовать и высказываться по любому вопросу. А мы, со своей стороны, всегда и тебе поможем всей нашей сплочённой командой.

Как это было ни прискорбно, воодушевлённому перспективами сотрудничества Ивану колдун не поверил. Мало того, он испугался. Да и, как оказалось, имея для этого все основания. Потому что воскликнул:

– Нет! Никогда, пусть даже и в виде вездесущего духа, я не стану рабом! Никогда! И не думай, что, если ты Владетель символа-печати Ялято, тебе будет со мной легко справиться! Мною ты не сможешь помыкать! Не получишь меня!..

И хорошо, что Загралов сумел моментально придумать, как выйти из создавшегося положения. Да и некие возмущённые восклицания большинства присутствующих донеслись до него по внутренней связи. Но в данный момент доказывать и демонстрировать, кто есть кто из сидящих за столом, он не стал. Попросту материализовал рядом с собой Шарыгину и разрешил ей с прискорбным вздохом:

– Дарья Валентиновна, будь добра, объясни господину Шереметьеву, в чём он заблуждается.

А та уже орала со всей присущей только ей и самым скандальным цыганкам настойчивостью:

– Это я рабыня?! Это мной помыкают?! Да ты валенок дырявый, ни на что не годный, если думаешь, что я дам из себя рабыню сделать! Да мы тут все заодно и в самом деле как одна семья, никто друг друга в обиду не даёт и помыкать тем более не позволит! Да ты на деда Игната посмотри, разве он раб? А ведь у него уже давно основного тела нет, живёт, как и я, в виде фантома. А на веддану взгляни. Чем это она тебе показалась затюканной или подневольной? Да она драться с Иваном бросится, если что не по ней будет! Да мы все трое на него молиться готовы, что он дал нам шанс жить дальше полноценной человеческой жизнью, а ты его в таком грехе обвиняешь. Ну, разве что ведьмам чуточку иначе живётся, они ещё свои тела сберегли, а Стална Георгиевна вообще омолаживаться начала…

Возмущалась она, уперев руки в бока, может, и не совсем литературно да изысканно, зато весьма и весьма доходчиво. И несколько минут скандального крика оказались более действенными, чем полчаса, а то и час душевных уговоров. Яков Иванович моментально понял, что такую и в самом деле в рабство не затолкаешь, а уж то, что веддана и колдун Хоч всего лишь телесные фантомы себя, бывших, его окончательно добило.

Задав ещё десяток-полтора уточняющих вопросов, ивановский колдун согласился на снятие с себя матрицы естества. Решительно разделся по пояс, после чего уселся обратно на стул, разрешая обладателю прикасаться к его коже.

Иван только начал прикасаться к лицу колдуна, как тревожно зазвонил его мобильный телефон. Звонила Ольга.

– Да? – сразу заволновался он. – Что-то случилось?

Хорошо, что остальным не стоило пересказывать вслух. Они улавливали всё сказанное супругой Загралова по внутреннему каналу связи. И вскоре уже были в курсе всего странного разговора, который затеял господин Тюрюпов Семён Жданович, он же сценарист Санчес Игнасио Рио-Валдес, со знаменитой Ларисой Андреевной Фаншель.

И тут же, пока Иван уточнял у супруги, как ко всему этому отнеслись полусотники, стали обмениваться мнениями.

«Пока не вижу ничего страшного, – заявил дед Игнат. – Не удивлюсь, если встреча в самом деле случайная».

«Я бы так не сказала, – заметила Зариша. – Всё-таки дело касается обладателя. Даже послав в город своё запасное тело, он сопровождает его добрым десятков духов, которые всё просматривают, подсчитывают и приводят к нужному знаменателю. Скорей всего, встреча подстроена. Но и паниковать по этой причине тоже не стоит, всё разъяснится уже скоро, буквально вечером. И будет зависеть от того, прибудет в Москву этот ваш знаменитый актёр современности и согласится ли он на встречу с госпожой Фаншель».

«Ну да, – согласился и сам обладатель, продолжая прикладывать уже только одну ладонь к телу Якова. – Рио-Валдес мог прибыть в Россию по просьбе самого Джека, хотя мы в данный момент даже не уверены, настолько ли близко он с ним знаком. Но наставники как раз и этот вопрос стали выяснять… Поэтому сломя голову мчаться не будем, завершим здесь уже до конца…»

А в трубку сказал в конце разговора:

– Хорошо, дорогая, я всё понял. В любом случае маме устроим вечером тройную подстраховку во время возможной встречи. Да и мы тут уже почти заканчиваем, скоро отправимся домой.

Выключил телефон, когда матрица Шереметьева уже окончательно сформировалась в сознании:

– Ну вот, у меня всё готово. Осталось провести лишь последние действия, – после чего кивнул в сторону обеих девиц, которые уже скромно восседали на стульях, правда, под самой стеночкой светлицы. – Уверен в них?

– Как в самом себе, – поручился Яков за своих женщин.

– Ладно, тогда пусть смотрят…

И создал фантом Якова в первый раз. Вернее, до того, ещё во время разговора он вынужден был создать женский фантом под тридцать четвёртым номером. Просто создал где-то там и тут же развеял, имея в памяти заготовку одной из ведьм, которая уже и так работала основным телом на команду. Всё-таки условие чередования мужчины и женщины до сих пор обойти не удавалось.

Ну и вот сейчас сразу в телесном варианте создал фантом под номером тридцать пять. А так как находящийся тут же прообраз создания был предупреждён о предстоящих действиях, тут же приступил к привычным уже экспериментам. А именно: наличие взаимосвязи, степень переданных знаний, условия и точность переговоров непосредственно с обладателем.

Жаловаться было не на что, дефектов, как всегда (если не считать особого случая с Заришей), не наблюдалось. Оба Кольца делились накопленной силой в штатном режиме, нисколько не выделяя колдуна среди остальных фантомов. Хотя наверняка, начни он действовать в боевом режиме, ручеёк к нему стал бы утолщаться. Первый разговор, затем тут же второй, и уже на третьем фантом получил полное сознание. Уставился сам на себя, а затем уже целенаправленно, с минуту изучал образовавшуюся двустороннюю связь. Причём Якову-2 больше всего понравился тот факт, что он волен в своём праве выбора и может преспокойно иметь собственное мнение. Несколько раньше Иван признавался, что в любом случае полученный приказ фантом обязан выполнять, чего бы ему это ни стоило. Это воспринял Яков как неизбежное условие, необходимое для такого великого перевоплощения. И заранее согласился. В любом случае он ощущал себя в оболочке фантома и не зависимым от чужой воли, и уж никак не марионеткой.

– Раз мы тут уже совсем управились, уходим в Москву. Только попутно выясним, на каком расстоянии вы потеряете связь между собой. А в будущем, когда силы мои как обладателя вырастут, думаю, и двести километров будет не помеха для прямого общения.

Поблагодарил за чай хозяюшек, который так толком и не попробовал, развеял все три фантома вместе с остальными в округе да и опёрся на плечи Елены и Сталны Сестри для первого «скачка». Так и двинулись привычными двадцатикилометровыми отрезками.

Как ни странно, но Яков-2 ещё и на восьмидесяти километрах сумел прочувствовать своё основное тело и наладить разговорный контакт. Но чувствовалось, что это предел.

«А я так со своим телом умудрялся почти на ста километрах связь поддерживать!» – хвастался Хоч, когда они уже прибыли в «Империю» его имени и попытались кратко подвести итоги проведённой данной вылазки.

Конечно, изначально Загралов проверил остававшиеся привязанными к сигвигатору три Кольца и только после этого вздохнул спокойно. Затея с дальним перемещением, оставляя при этом остальных фантомов работать в прежнем ритме и направлении, удалась феноменально. Что опять-таки дало повод Игнату Ипатьевичу для дополнительного хвастовства:

– Далеко пойдёшь, Ванюша, если будешь дедушку Игната слушаться! – При этом он непроизвольно расправлял плечи и всё косился на Заришу. Никак старик не желал успокоиться и однозначно мечтал затащить свою старую (по своим меркам) зазнобу в кровать. Наверное, по той же причине он встал на дыбы, когда принялись обсуждать, под чьё опекунство отдать Якова-2 на первые несколько дней. Под его или ведданы. – Ещё чего! Это я – по всем землям российским заставил колдунов выискивать! Это мне для великих дел и свершений помощник требуется! Это моё направление по разработке лекарств против рака и для омоложения топчется на месте!

Новичок попробовал напомнить о своём профиле:

– Как-то я совсем не учёный…

Но его и слушать старик не пожелал:

– При желании можно и лося научить на самокате кататься! Так что не спорь. Тем более что мне именно люди с нашими колдовскими умениями нужны. Слишком много деликатной работы с преобразованием ядовитой плесени, и к действу этому даже академиков подпускать нельзя. Только мы справимся… Так что двигаемся. Хе-хе! И не грусти, у нас и будни геройскими бывают. Ведь когда у нас авралы, то Иван даже лаборантов на амбразуры грудью кидает!

– Да-а?! – не то с энтузиазмом, не то с опасением поспешил уточнить Яков-2 непосредственно у Загралова. Пришлось тому укорять шутника-целителя:

– Такой вот старый, а как приврать, то быстрей всех к микрофону протолкается… Не слушай его, Иваныч, это я, наоборот, их сдерживаю и стараюсь под пули не пускать. А то они все амбразуры голыми руками да зубами разворотят.

Обладатель отправил всех по местам, а сам поспешил связаться с наставниками и их приятелем Гон Джу. Господин Тюрюпов умудрился вызвать немалую обеспокоенность своими действиями. И хоть иные зятья не готовы помочь обидчикам своей тёщи, но в данном случае было совсем наоборот: за любимую и уважаемую мать своей жены Загралов не раздумывая мог любому горло перегрызть.

Глава 19

Головоломка

Не только Тюрюпов, прикрывающийся мексиканским именем Рио-Валдеса, требовал к себе определённого внимания и как минимум один поток сознания. Группа учёных и аналитиков получила от вычислительной техники окончательный вариант того сооружения, которое можно было сложить из трубок, найденных рядом с костями в монолитном блоке янтаря. Так что основным телом Иван поспешил именно в лаборатории и как раз там получил наибольшую головную, точнее говоря, неразрешимую пока загадку.

Каркас странной конструкции собрали, можно сказать, весьма удачно. По крайней мере всё идеально упиралось в нужные места, выемки совпадали с выпуклостями, а углы соприкосновения плоскостей подходили друг к другу идеально. Да и недостающих деталей вроде как не обнаружилось. Другой вопрос, что получившийся скелет неизвестно чего сам держаться в пространстве не мог. Склеивать его показалось неуместным делом. А ведь как-то для закрепления в местах стыков следовало либо держать руками в количестве пятидесяти восьми штук, либо создать для этого специальные крепления, либо банально придерживать сложными струбцинами. Выбрали, естественно, последний вариант как самый простой.

И вот учёные теперь с надеждой смотрели на прибывшего обладателя и гадали: сумеет он смекнуть, для чего этот странный костяк из трубок? Сможет ли его оживить? Или сумеет сам из него вытянуть некие силы? Потому что все без исключения были заинтересованы в значительном увеличении энергетических резервуаров Цепи.

Иван ходил вокруг стоящего на невысоком постаменте каркаса, смотрел на него со всех возможных и невозможных ракурсов, ощупывал Кольцами, касался ладонями, но… Ни единой умной мысли. Ни единой подсказки. Ни малейшего озарения. И ни капельки любой энергии. Не иначе как мёртвые куски железа, собранные в абстрактном гротеске. Так всё это представлялось и смотрелось в реале.

В то же время логика подсказывала, что никто в здравом уме не станет сооружать нечто архисложное, подгонять всё это в единое целое, а потом, разобрав на составные части, стараться сохранить в янтаре. При этом ещё и уникальные технологии использовать для затвердения этого янтаря, а также в сокрытии всего блока в подземной крепости, тоннели к которой завалены намертво. Да и недаром трубки из сверхпрочного, неизвестного на Земле сплава оказались похоронены вместе с костями уникального по всем показателям Титана.

Кстати, те же программы логистики и построения после спектрального замера каждой косточки вывели на экраны и воссозданное в натуральном виде тело неизвестного гуманоида. И оно оказалось непропорционально нынешним человеческим образцам. Ноги, особенно в бёдрах и области таза, были невероятно массивными, тогда как грудная клетка узкая и разросшаяся сильно вниз. То есть лёгкие оказались увеличенными за счёт удивительно маленького желудочно-кишечного тракта. Иначе говоря, Титан, несмотря на свои громадные размеры чуть ли не под три метра, ел примерно в три раза меньше, чем среднестатистический человек современного мира.

Но на это пока не слишком обращали внимание, ведь даже самые умные программы могут ошибаться и давать странные, необъяснимые погрешности.

А вот конструкция поставила исследователей в тупик. Да и сам обладатель вынужден был признаться:

– Ничего сообразить не могу. Точнее говоря, полный ноль. Может, у вас есть какие идеи на тему: что это и для чего служит?

Идеи имелись, куда без них в таком коллективе. Дядя Миша Романов попытался их свести как-то в единое целое:

– Пока есть только три варианта. Первый: всё это некое произведение искусства, на которое Титан попросту молился и завещал похоронить вместе со своими бренными останками. Как оно ни дорого в производстве, как ни уникально, ничего иного, кроме созерцания, не даёт. Примерно как гигантская чаша из малахита в Эрмитаже: пить нельзя, любоваться можно.

Загралов согласно кивнул:

– Что думают в иных мирах, нам неподвластно. Даже шанс, что перед нами банальная игрушка, имеет право на существование.

– Второй вариант: для запуска этой штуковины необходима определённая энергия. Или иное, нашему уму непостижимое устройство… – Приняв молчание обладателя за знак согласия, Романов продолжил: – Ну и третий вариант, что перед нами некое подобие стула. Причём такого, на который может и Титан усесться, и современный человек.

– Как это? – Иван стал наклонять голову, пытаясь себе хотя бы гипотетически представить сидящего на этом несуразном строении человека. – Кто до такого додумался?

Выдавать буйного фантазёра из своего окружения учёный не стал, а просто перешёл к пояснениям:

– Вот смотри… Эти четыре трубки могут смотреться как некая плоскость под седалище. Тем более что сверху можно и дощечку прикрепить для удобства или кожу толстую натянуть. Самое главное в этом моменте, что сиденье (единственное во всей конструкции) можно регулировать по высоте расположения! Правда, ни деления, ни проушин, ни каких иных стопоров для регулировки тут нет. Словно один прочный клей всё вместе цементировал. Вот эти четыре трубки – вполне удобная спинка. Эти две – словно специальные подлокотники кресла.

– И как туда внутрь забираться? – указал на очевидный просчёт обладатель. – Человек ведь не дождевой червь.

– Да прикинули пару вариантов, просчитали программой для компоновки и поразились. Представь, все эти восемнадцать трубок как бы являются единым жёстким каркасом и могут открываться вверх. Используя за ось вот эту верхнюю, опорную планку. Получается в итоге словно максимально раскрытая пасть удава или динозавра. Владелец этого чуда усаживается, а потом опускает верхнюю часть конструкции, просто притягивая руками её вниз. Всё это смыкается с нужными точками, и конструкция вновь становится цельной. Другой вопрос: что потом происходит с человеком? Мало ли какие фантазии роятся в голове представителей иных цивилизаций. Может, это банальный «электрический стул» для казни? Или клетка для пыток? А то и вообще устройство, распускающее тело на атомы?

Идея и в самом деле имела право на существование. Хотя сразу же возникали в массовом изобилии мелкие и крупные технические неувязки. Как это всё соединялось? Если имелись специальные жёсткие крепления, то почему их не оказалось в комплекте? Куда цеплялись противовесы и каким образом? Потому что трубки тяжёлые, и сама «крышка», получалось, весила за сто килограммов. Или всегда была необходимость в двух помощниках? Они держат «крышку», а третий усаживается? И самое загадочное и непонятное: какие силы и каким образом питают данную конструкцию? Какая энергия и как подаётся? Или как извлекается?

Могли и наихудшие опасения подтвердиться по поводу клетки для мучений или развоплощения на атомы. Зная о сигвигаторе и чудесах, с его помощью производимых, уже ничему больше удивляться не стоило.

Но в любом случае проверить идею с неким креслом следовало опытным путём. То есть усесться внутрь самому обладателю. Как признались учёные, они уже пробовали своими тушками, да толку никакого: музыка не играла, током не било, салюты не взрывались и пламенем не прожаривало. Железо так и оставалось холодным да безучастным.

Иван размышлял недолго. Раз до сих пор никого не прожарило, то и с ним ничего не случится. Зато «изнутри» и в самом деле можно будет осмотреться по сторонам и всмотреться в структуру совершенно с иного ракурса.

Озвученное согласие тут же спровоцировало всплеск энтузиазма и очередные физические нагрузки для учёной братии. «Крышку» они снимали ввосьмером, потому что ни гибких креплений, ни противовесов пока не существовало. Затем с таким же кряхтением возвращали створку конструкции на место. Установили, закрепили струбцинами, отошли в сторонку и принялись терпеливо ждать.

«А чего ждать-то? На что мы надеялись? – мысленно досадовал Загралов после сорока минут тщательных, утомительных, но бесполезных исследований. – С чего это я так размечтался, что древние железки вообще имеют отношение к таким, как я, к обладателям? Скорей всего, должно быть наружное, довольно мощное питание, возможно, что и второй комплект подобного оборудования… А уже потом оно начнёт мигать, рассказывать анекдоты или проигрывать волшебную музыку…»

Так ничего не добившись, не поняв и не «разбудив», подопытный кролик не стал скрывать свою досаду:

– Фокус не удался, гиблый номер! Вынимайте меня отсюда, бессмысленно столько времени угробил…

– Это ты зря, – не согласился с ним Михаил Станиславович, задумчиво глядя на остальных помощников, начавших лихо раскручивать струбцины. – Отрицательный результат – это тоже результат.

– Ага! Я ведь по твоему виду вижу, насколько ты расстроен тем, что меня током не долбануло!

– О! Тогда бы у нас имелся положительный результат, – покладисто согласился учёный, но недовольство из него всё-таки прорвалось. Правда, на помощников, которые разбирали крепления: – Чего так долго копаетесь? Шевелимся, ребятки, шевелимся!

А двое из них словно и не слышали обращения именно к ним, так и замерли со своей стороны. При этом гладили, всматривались и чуть ли не лизнуть собирались открытые после снятия струбцин места стыка. И лишь после второго окрика у них прорезался голос:

– Тут трубки словно склеились…

– Да чего там склеились! Срослись намертво! Смотрите!..

И попытался изо всех сил приподнять со своей стороны. Тут же послышались возгласы и от остальных:

– И здесь!.. Тоже склеилось!.. Словно приварено!.. Не оторвать!

Началась паника и суматоха, на которую, пожалуй, только обладатель отреагировал с полным спокойствием, и то вначале. И даже с некоторым удовлетворением:

– Ну вот, свершилось! Значит, эта штуковина всё-таки для обладателей!

И уже с совсем иным энтузиазмом и настроем приступил к повторным исследованиям. Через час спокойствие испарилось начисто, когда стало понятно, что выбраться из плена невозможно. Стыки словно в самом деле срослись между собой, конструкция стала представлять единое целое, а из уст учёных всё чаще стали звучать определения несколько иного свойства. Мол, это не «штуковина для обладателей», а самая натуральная ловушка для них же. Причём рассчитанная на тривиальное любопытство. Простой человек садится – ноль реакции! Уселся же обладатель – попался голубчик! Сиди внутри, пока не состаришься. Если кормить не станут, то пока с голода не умрёшь. А как только ласты склеил – конструкция сама и распадается.

Наверное, Титан так и встретил свою смерть в данной ловушке. За что и похоронили его вместе с трубками, чтобы иных любопытствующих не прельщать тайнами нераскрытыми да иномирской мистикой неразгаданной.

Естественно, что дядя Миша развил самую бурную деятельность. Даже прибывшего к месту событий Хоча попытался выставить за порог лаборатории:

– Ну и чего под ногами путаешься? Дали тебе новенького в помощники, вот и занимайтесь ядовитой плесенью и депиляторами.

Игнат Ипатьевич, явно сочувствуя пленнику, засомневался:

– А если так и не сможем его оттуда достать? – при этом смотрел на Ивана как на оторванный ломоть, словно уже прощался с ним надолго. – Там ведь и сидеть неудобно, наверное…

– Ничего, подушками обложим, лучшими блюдами накормим, утку подставим и даже горшок поднесём. По сути, он и так все дела решает через свои запасные тела, а сам сидит и общим управлением занимается. Так что какая ему разница, где сидеть?

Разве что в отличие от своего старого приятеля смотрел на пленника несколько по-иному: как на мышку для опытов. Этот факт окончательно разъярил Загралова, который к тому времени использовал все свои умения и навыки, но не смог понять, как ловушка закрылась и как из неё выбраться. Поэтому не смог удержаться от повышенного, несколько грубоватого тона:

– Господин Романов, следи за своими словами! Что значит какая разница?! А тебя бы на моё место?

– Для науки готов на всё! – успел патетично воскликнуть учёный.

– Вот я тебе и устрою подобное! Будешь с госпожой Сабуровой общаться, как я сейчас с тобой! Ага! Чего скривился? Обниматься с женой через решётку – это тоже жертвенность ради науки! И давай это… без издевательств! Думайте, как быстро можно разрезать эти трубки!

Казалось бы, дальше некуда, но дядя Миша скривился ещё больше:

– Портить такой объект? А ты хоть представляешь его прочность?

– Представляю. Данные по сплаву помню. Но всё равно режьте! Неуютно я тут себя стал чувствовать… Или сложности будут с расчленением такого металла?

– Конечно, будут. Ещё какие! Ну, ты, Вань, не торопись, – перешёл учёный на умоляющий тон, которым обычно уговаривают очень любимых, но разбалованных деток. – Подумай, осмотрись внимательно, используй все свои умения и силы. Я уверен, выход обязательно отыщется. Ну не может такая конструкция быть банальной ловушкой или клеткой для истязаний пойманного обладателя. Ломать не строить, раскурочить мы всегда конструкцию успеем, но вот потом она уже точно действовать перестанет.

Конечно, слова прозвучали разумные и весьма дельные. Пока ничего страшного не происходило, можно было бы несколько часов и посидеть внутри, тем более что помощники сделали всё возможное для повышения комфортности инопланетного кресла. Но вот психологически было неприятно, начинало давить некое чувство сродни клаустрофобии. Да и никакому человеку подобное положение не понравится, когда он вдруг оказывается лишён подвижности и свободы выбора действий.

Да и что толку торчать внутри, если тайну раскрыть с помощью умений не получалось? Изменения в конструкции произошло, а именно: вся структура теперь смотрелась через плоскость Кольца, словно пришитая по внутренностям трубок зелёной линией. То есть каркас, скорей всего, ею и цементировался, этакой неведомой, совершенно незнакомой энергией. И всё! Больше никаких изменений. Никаких данных. Никаких намёков.

Естественно, паниковать и в самом деле не стоило. И вовсе не обязательно портить уникальное иномирское образование из необычного сплава. Можно было поступиться некоторыми принципами, не жадничать по поводу тайн и призвать на помощь союзников. Сразу три опытнейших полусотника уж всяко-разно сумеют подсказать надлежащий выход. А то и вообще сразу признаются, что и сами имеют нечто подобное и раскроют тайну употребления. Можно, но ведь не сразу!

Вдруг и самому умные мысли в голову придут? Или опытным путём удастся чего-нибудь добиться? Да и учёные со своими многочисленными приборами, источниками питания, да с помощью сонма датчиков только-только выходили на максимально возможный по объёму режим работы. Было что исследовать, было что опробовать, и пилить своенравные трубки – дело преждевременное и неблагодарное.

То есть объяснения имелись, а неприятное, щемящее чувство в душе никуда не рассеивалось. Словно предвидение нашёптывало: «Нечего здесь рассиживаться! Может оказаться вредно для здоровья! Мало ли что вокруг за энергия в контуре! Да и кто знает эти железяки? Вдруг они в один комок начнут сворачиваться? Или в них программой заложено через определённое время складываться в виде большого чемодана? Как бы не оказаться внутри этого чемодана вместо окровавленного фарша!..»

Вследствие таких мыслей ещё через час Загралов уже не мог толком экспериментировать, да и все просмотры стали повторяться по десятому кругу. Сознание всё больше и больше стало зависать на одном: как скорее выбраться из этой ловушки наружу?

Хорошо ещё, что вся команда думала над этим вопросом и новые идеи продолжали поступать почти неиссякаемым потоком. И вот когда уже приняли решение всё-таки резать сплав углекислотным лазером с поперечным электрическим разрядом, пришла очевидная, но ни разу не названная прежде подсказка. И дала её Зариша Авилова по внутренней связи:

«Слушай, Владелец Ялято! А почему мы тебя с этого прокрустова ложа не можем просто «скачком» выдернуть?»

И в самом деле? В чём причина такой косности мышления?

Первая и самая главная: обладатель сидит. То есть опереться на плечи фантомов женского пола он не сможет, как и поджать ноги. Но так ли эти все обязательные прежде условия незыблемы? Может, их и в самом деле можно обойти? Стали думать. Подключили к этому вопросу весь научный потенциал и сразу четырех ведьм. И пошла очередная морока. И за руки обладателя тянули, и за ноги поддерживали, и на ремнях специальных подтягивали…

Долго ничего не получалось. Скорей всего, по той причине, что где-то хоть чуточку, но телом Иван касался трубок. Точнее, не самим телом, всё-таки он находился в одежде, а не голый. Но и этого оказалось достаточно для процесса «торможения скачка». Сколько ведьмы ни смещались, всё сами да сами.

К тому же на весь этот процесс долгое время не удавалось смотреть без смеха. Для лучшего упора все четыре ведьмы попросту взгромоздились на конструкцию, раскорячивались на ней, хватали обладателя за руки-ноги, приподнимали, и все дружно исчезали… Возникали на расстоянии в десять метров, но без пассажира! Потом появлялись снова рядом и вновь громоздились на странное, скорей всего, пыточное устройство. Только через час, когда с помощью ремней удалось равномерно подвесить тушку Ивана и создать везде пространство не менее двух сантиметров между его телом и трубками, «скачок» удался.

Восторгу не было границ, от рёва и визга чуть не лопались плафоны на потолке. А сам обладатель, вернувшийся к конструкции, уже хотел пнуть её от всей души ногой, срывая накопленные эмоции, как был оттёрт в сторону Романовым:

– Совсем разум потерял?! То он резать хочет, то ломать и крушить! Не видишь, что ли?! Ни единого крепления нет, все ведь струбцины сняли. Да и тебя внутри нет, а наш «жлобик-гробик» стоит, не рассыпается. Лучше просмотри, что там у него с внутренней линией.

Потому просил, что ни одним прибором или измерителем пока ту самую линию учёные засечь не смогли. Как в принципе и сами хранилища энергии обладателя. Так что Иван сам стал просматривать и, злобно посмеиваясь, приговаривать:

– А рассыпался бы, так ему и надо! В самом деле, «жлобик-гробик» натуральный! Ну ты у меня дождёшься! – но уже через минуту озадаченно хмыкнул: – Вроде как по-прежнему, ничего не изменилось. Но всё-таки мне кажется, что линия стала утолщаться… Может, просто взгляд снаружи отличается от взгляда изнутри?

Но тут уж сложностей не было. Благо, что метрических устройств для измерения хватало. Только и следовало обладателю совместить реальное изображение микрометра с тем, что видит только он. Замерял, запротоколировал. Продолжил иные исследования уже вместе со всеми. А когда через час сравнили результат, оказалось, что луч утолстился ровно на триста микрометров. Иначе говоря, на три десятых миллиметра. Вроде немного и могло показаться ошибкой. Но через час утолщение вновь выросло на ту же самую величину.

Вот тогда главный научный руководитель «Империи Хоча» подвёл некоторые итоги:

– Не мытьём, так катаньем, но мы сдвинулись с мёртвой точки. Результаты есть. Правда, сложно пока сказать, положительные или отрицательные. Потому что даже предположений нет о том, что случится, когда луч достигнет толщины трубок и выплеснется за их контуры. Поэтому, пока не поздно, предлагаю всю конструкцию перенести куда подальше из лабораторий. Например, в какую-нибудь из неприступных дальних пещер. Есть такие?

Имелись и такие полости в земле-матушке. Резон в этом предложении имелся. Ведь одно дело – железки, пусть и непонятного сплава, а совсем иное – непонятная энергия в них и неподвластное, неподконтрольное и вдруг самосклеивание. Потому как уверенности не было, кто или что запустило процесс. Если обладатель своим телом или своими Кольцами – это одно. А если просто пришло время и составленные правильно части единой конструкции ожили сами? Тогда непонятно: с какой целью? И согласуется ли эта цель с безопасностью окружающих?

А продолжить исследования можно где угодно.

И вскоре конструкция иной цивилизации, облепленная датчиками, измерительными приборами и прочими устройствами, уже преспокойно возвышалась в выбранной и ярко освещённой пещере. А с помощью видеокамер можно было продолжать визуальное наблюдение издалека. Мало того, всегда имелась возможность отправить туда и фантома-добровольца, который мог просмотреть, пощупать и непосредственно провести некоторые исследования.

Загадка чуть-чуть приоткрылась, но так и осталась таинственной и недосягаемой.

Глава 20

Коварство или бизнес?

Тем временем окрепшее знакомство между актрисой Ларисой Фаншель и сценаристом Санчесом Игнасио Рио-Валдес упрочилось настолько, что стало почти дружбой. А в идеале можно было поверить в полноценное деловое партнёрство между ними. Так, по крайней мере, это выглядело со стороны, когда наговорившиеся деятели расставались после кафе. Чуть ли в засос не расцеловались, словно прощались надолго, а на самом деле договариваясь встретиться в ресторане «Метрополя» часа через четыре с половиной. Именно к тому времени милашка Санче’Ри обещал устроить встречу с Джеком, мировой знаменитостью.

Кстати, после того как они расстались, сценарист и в самом деле отправился в Шереметьево. Причём машину с водителем отпустил и воспользовался электричкой с Белорусского вокзала. Видимо, прекрасно знал о московских пробках и боялся опоздать к нужному времени. Другой вопрос, что в те предварительные сроки сложно было предположить, каким именно рейсом прибывает знаменитый актёр и продюсер. Как-то о его передвижении по миру в последние сутки не оказалось малейших известий.

Но ведь смысла врать о его приезде никакого нет!

Да и вообще следовало немедленно понять: что конкретно готовится и какая роль в этом отведена Ларисе Андреевне. Через неё выйти на Ивана Фёдоровича Загралова? Так беседующие и единым предлогом о нём не вспомнили. Проникнуть с помощью родственницы в «Империю Хоча»? Так американец вообще казался далёк от лекарств в целом и от жидкого депилятора в частности. А что тогда? Зная прекрасно характер гражданина Тюрюпова и его скандальную репутацию, полусотникам не что иное, как самое плохое, коварное и подлое, в голову не приходило. Они в три голоса твердили одно: если и допускать встречу, то под полным контролем расставленных рядом соглядатаев. А это уже казалось сложным, если Рио-Валдес вдруг появится на встрече основным телом. Тогда он в своей буферной зоне быстро заметит фантомов-чужаков и примет все меры к их выдворению прочь. Вплоть до создания в месте непосредственного ужина «слепой зоны». У него она, по имеющимся данным, получалась наиболее мастерская, самая огромная и с неприятными для чужаков сюрпризами. То есть в этой области он считался наивысшим мастером среди обладателей.

Поэтому наставники упорно советовали вообще отложить встречу или перенести её в иное, отдалённое от «Метрополя» место. При этом, видимо, они не совсем понимали, что советуют, и слабо представляли великую целеустремлённость ещё более великой актрисы. Та после получения дополнительных возможностей при создании новой киностудии словно второе дыхание обрела. И сразу попыталась втянуть в создаваемый ажиотаж всех, кто хоть каким-то образом был к этому причастен. Благо, что для таких дел имеется мобильная связь.

Легче всего отделался Хоч. Уже зная, что его будут разыскивать как генерального спонсора, он попросту самоустранился от разговоров со старшей Фаншель. Вместо него секретарь всё время отвечала вежливым тоном одно и то же:

– Игнат Ипатьевич занят в важном эксперименте как минимум до полуночи.

Загралов и сам собирался отделаться подобным образом, но тёща схитрила, позвонила сразу дочери и стала грузить её:

– Олечка! Делай что хочешь, хоть разводись и выходи замуж снова, но чтобы твой муж сегодня был на встрече с моим новым знакомым из Америки! Тем более что там будет сам Джек… – Фамилию актёра она прошептала, словно скрывала от подслушивающих федеральных служб. Её любимая дочь, уже пожалевшая, что взяла трубку, тут же получила консультацию от супруга и попыталась его выгородить:

– Увы, мама, Иван уехал из Москвы по важным делам и вернётся поздно ночью.

– Даже слышать не хочу отговорок! Твори что хочешь, но чтобы твой Загралов связался со мной немедленно и принял участие в так необходимом нам всем ужине. Уж я-то знаю, кто у них там, в «Империи», воду мутит и кому старикан Хоч собирается оставлять всю недвижимость после своей смерти!

– Но если он не сможет…

– Значит, тогда он тебя не любит! – жёстко оборвала Лариса Андреевна дочь. – Любые дела следует отбросить в сторону ради кинокомпании твоего имени! Так что разрываюсь тут ради тебя. И не тяни! Жду от него звонка!

И отключилась, не упомянув даже словом, что название «Голд Фаншель» – это, скорей, производное от её славного имени и старается она не только ради дочери.

Затем знаменитая актриса стала подключать тяжёлую артиллерию, подсоединяя к разрастающемуся комку проблем своего супруга и его лучшего друга Бориса Захарова, генерала ФСБ. Тем вменялось в обязанности устроить всё остальное на высшем уровне. Или говоря итоговыми словами самой Фаншель:

– Чтобы ничего по вашей вине не сорвалось! Отыщите Ивана, достаньте из лабораторий Хоча и обеспечьте их явку любыми способами. И умоляю: не надо со мной спорить! Или вы хотите, чтобы я, слабая и тихая женщина, мчалась в этот комплекс и учиняла там скандал?

Конечно, они не хотели. Ибо прекрасно понимали, слабая женщина такого наворочать может, что лучше уж пусть сидит на месте и командует по телефону. И неизвестно, как они там между собой пообщались после этого, но названивать своим людям в охране, а также фактическому начальнику охраны стали немедленно. Да ещё и сам Карл Гансович уже через полчаса выехал на объект, где трудился администратором его зять. Потому что ему чуть ли не тотчас доложили: господин Загралов вроде как официально территорию не покидал, значит, где-то внутри. А господина Хоча, дескать, видели буквально минут десять назад перебегающим из одного здания в другое. То есть заговор, призванный игнорировать великие начинания Ларисы Андреевны, вполне мог иметь место. А так как Карл Гансович супругу свою любил и спорить с ней не умел, то и помчался всё утрясать на месте.

Узнав об этом, Иван, находящийся среди союзников запасным телом, вздохнул:

– Хорошо, что мы не в самой Москве расположились. Пока тесть пробьётся по нашим пробкам, пока на месте начнёт выяснять, мы уже что-нибудь да решим…

И радовался при этом, что его внутренних разговоров с женой никто подслушать не может.

«Вань, ты меня и в самом деле любишь? – вопрошала она с хорошо слышимыми слезами в тоне. – Потому что не понимаю причину твоего отказа от встречи. Дело-то и ломаного гроша не стоит, пусть даже этот сценарист Тюрюпов, или как его там, и увидит твоё запасное тело. Отличить-то он тебя не сможет, а разоблачит, так что с того? Пусть сразу знает, с кем связывается и что его ждёт в случае обмана. Даже лучше получится, неотложно расставишь все точки над «i». Верно я говорю, милый?»

Ну да, послушать, так и в самом деле никаких проблем. Это если не обращать внимания на сам факт визита в Москву сразу двоих потенциально опасных пятидесятников, которые могли оказаться в сговоре с Большим Бонзой. По всем размышлениям следовало затаиться и выследить, что враги предпримут. А потом и понять, что они задумали.

Вон Ричард Кюден, он же Печенег, пока никуда не высовывается, хотя в первые часы после своего приезда и мог куда-то успеть даже основным телом. Сейчас сидит, принимает у себя в отеле неких экономистов высокого полёта, ведёт с ними нудные разговоры о науке бухгалтерии и вроде пока никуда не вмешивается. Но от этого типа хоть ждали подобного поведения. Тогда как Тюрюпов – похлеще любого дымящегося блока атомной электростанции. Неизвестно, как и когда рванёт. И уж тем более подозрительна его активная возня вокруг тёщи Загралова. Что в таком случае обязаны думать умудрённые жизнью полусотники? Вот они и думали, а потом советовали с возмущением:

– Ты что, подкаблучник?! Сам своей головой думай и себе подобных слушай! Кокнет Семён твою любимую тёщу – кого винить будешь? Жену? Так она же тебя первая обвинит в гибели мамочки. А у Тюрюпова репутация в самый раз, ему десяток человек уничтожить что два пальца об асфальт, миндальничать не станет.

Такое единодушие троицы друзей могло насторожить любого. Так что Иван всё-таки нашёл в себе силы отказать Ольге, а посредством контакта по мобильному телефону – и непосредственно тёще:

– Ничего не получится. Я уже и сам задействован в важном эксперименте. Так что встречайтесь без меня с господином Джеком. Удачного вечера! – и попытался смягчить отказ специальными дополнениями: – И по поводу средств – не беспокойтесь, они будут предоставлены в нужном количестве. Я у шефа успел выяснить и получил от него гарантии. Мало того, ваш новый знакомый завтра утром не покидает Москву, так что возможность с ним встретиться у меня ещё имеется. До свидания!

И тут же отключил телефон, стараясь разорвать голосовой контакт с начавшей морально давить актрисой. Недаром её считали великой и заслуженной: услышал всего три слова и уже кривился от осознания своей глубочайшей вины перед семьёй, народом и всем отечеством в целом.

Хорошо, что Ольга так не умела вести себя. Разговор с ней по внутренней связи проходил уже с нужным настроем и с заранее заготовленными фразами:

«Дорогая, я тебя очень люблю, поэтому не хочу твоего горя, если вдруг с мамой случится что-нибудь трагическое. Пока обставим предстоящее место встречи своими агентами из числа наёмников. Да и твой крёстный дядя Боря постарается в этом направлении подстраховать. Что надо, мы ему подскажем, куда следует направим. Ну а дальше уже всё будет зависеть от поведения этого панамского подданного. Посмотрим, кого он встретит в Шереметьево».

Конечно, вот так с ходу супругу убедить не удалось. Но она немедленно примолкла, когда стало известно: Рио-Валдес встретил некоего пассажира, прибывшего рейсом из Лондона. Понятное дело, что имя пассажира скоро стало известно и уж он никак и ничем не напоминал всемирно известного артиста, режиссёра и продюсера. А являлся он довольно скользким типом, который в любом случае был мафиози и ворочал «грязными» деньгами, точнее, их отмыванием. Истоки денежных потоков тоже прослеживались довольно внятно: наркокартели. Недаром прозвище у прибывшего типа имелось соответствующее: Скунс.

Иван передал эту информацию враз притихшей Ольге Фаншель и, прежде чем отключить внутренний канал связи, потребовал больше по пустякам себя не отвлекать. Как следствие, второй новостью уже и сам не спешил делиться. Ибо Рио-Валдес вместе с Скунсом прогуливались по аэропорту, болтали о погоде да прочих мелочах, да так и притопали в иной терминал. А уже там совершенно для всех неожиданно встретили объятиями очередного приятеля из толпы встречающих. Причём добрая часть толпы смотрела на только что прибывшего из Мадрида пассажира с восторгом. Потому что это и был всемирно известный Джек…

Глава 21

Договор

Долго раскланиваться друг другу и обниматься прибывший гость со встречающими не стал. Шустро покинули аэропорт, выбрали такси поприличней, с тонированными стёклами, да и отправились в «Метрополь». Скорей всего, подбирался извозчик чисто спонтанно, по наитию и ни в каком сговоре с пассажирами не был. Фантом в виде духа присутствовал в салоне авто во время пути, но, когда оказался уже непосредственно в самом отеле, вынужден был остановиться у «слепой зоны». Дальше уже пытались вести слежку расположившиеся там частные детективы и несколько специалистов из ФСБ. Генерал Захаров всё-таки прислушался к рекомендациям и постарался по максимуму обезопасить встречу. Он сделал всё необходимое, чтобы находиться в курсе каждого сказанного до и после слова. Как ему казалось.

Господину Джеку забронировали один из лучших номеров, рядом с номером Рио-Валдеса. Тогда как с противоположной стороны поселился мафиози Скунс. К сожалению, как выяснилось позже, несколько установленных в апартаментах подслушивающих устройств отказали в работе, и суть бесед Борису Захарову осталась неведома. А те были весьма продолжительны. Вначале сам сценарист минут сорок общался с актёром. Потом к ним присоединился и отмыватель грязных наркодолларов. К тому времени ФСБ стало известно, кто такой Скунс, и генерал Захаров только что волосы на голове у себя не рвал от злости и недовольства своими службами наружного и внутреннего наблюдения.

Квартету обладателей-союзников тоже было обидно, что их превентивные меры не оказались эффективны в должной мере. Лариса Андреевна так и не согласилась изменить место встречи, несмотря на жуткий нажим в этом плане Карла Гансовича. Кстати, сам тесть, покрутившись вокруг здания администрации «Империи Хоча», так и не смог встретиться ни с зятем, ни с самим целителем и сделал «ход конём». Как впоследствии оказалось, ход оказался самым правильным и своевременным. Потому что бывший боевой генерал решил оказать поддержку своей супруге не только моральную, но и личным присутствием на намеченной встрече. Так и сообщил ей по телефону, уже спеша возвратиться в Москву:

– Дорогая, все дела отбросил и решил пойти с тобой не только как муж, но и как представитель успешных предпринимателей России. Приготовь мой фрак, пожалуйста!

И уж он не постеснялся прихватить с собой как прослушивающее передающее устройство, так и миниатюрный диктофон. А что тут такого? Даже спроси его в упор тот же господин Рио-Валдес о причине такого действия, мог бы ответить не менее прямо:

– А в чём дело, собственно говоря? Мы тут деловые вопросы, связанные с киноискусством, решаем или заговор против безопасности России задумываем?

Никто ничего не спросил, хотя тот же сценарист из Панамы встретил сопровождающего обожаемой им актрисы слишком задумчивым, тяжёлым взглядом. Словно ревновал и заранее прикидывал, как лучше избавиться от соперника. Кстати, Тюрюпов в своей нынешней ипостаси выглядел как мужчина довольно импозантно, молодо (не старше тридцати пяти), стильно и вёл себя непринуждённо. Такие типы определённо нравятся подавляющему количеству женщин, а имея деньги в нужном количестве, никогда не испытывают сложностей в соблазнении прекрасных представительниц человечества.

Но взгляды к делу не подошьёшь, и после краткого представления все присутствующие уселись за стол. Ужин проходил в отдельном зале, за столом с посадочными местами на двенадцать персон. Заказчик не скупился, а Джек и Скунс уже давно привыкли не отказывать себе в роскоши и восприняли великолепную обстановку как само собой полагающееся их статусу. Общались без переводчика, хотя хуже всего английским владела как раз госпожа Фаншель. Но главное, что она прекрасно собеседников понимала, а если сама затруднялась с подбором нужных слов, мужчины с радостью приходили ей на помощь.

К делу перешли не сразу, тем более что Джек вначале вообще хотел узнать, почему такая очаровательная актриса вдруг полезла в тяжёлое и грязное дело киноиндустрии. Единственная дама в компании беззаботно рассмеялась, воспользовавшись своим волшебным смехом, и только потом объяснила:

– Причина проста: у нас появились щедрые спонсоры. Есть и косвенные причины. Их много: я давно о таком мечтала, у меня много ценных и полезных знакомств, меня поддерживает моя семья, я делаю это ради дочери, и меня, очень на это надеюсь, поддержат зрители.

Звезда мирового кино покивал, а потом стал уточнять:

– И всё же, позвольте вам не до конца поверить. Вы ведь тоже прекрасно знаете, что кино как таковое колеблется на грани краха. Побеждает телевидение, точнее говоря, мощные по накалу эмоций, полные фантазии сериалы. И в такой момент создание новой кинокомпании может показаться абсурдом. Тем более что Россия намного, очень намного отстаёт в качестве кинопродукции от того же Голливуда.

– Отставала! – сделала Лариса Андреевна ударение на прошедшем времени. – Вы ведь тоже знаете, что сейчас самые передовые технологии связаны с созданием новых программ обработки кадров. И у нас талантов хватает как для создания этих программ, так и для их усовершенствования.

– Вряд ли, – вмешался неожиданно Скунс. – Все ценные кадры бегут из России на Запад, в Европу или в Америку. И кто здесь остаётся?

– Ещё более ценные гении, пусть и голодные, но готовые по этой причине на всё. Если бы не гиблая политика ещё Советского Союза в отношении компьютеризации общества и науки, то это Западу пришлось бы с пыхтением и с натугой догонять Россию. Но сейчас этот исторический перекос исправлен, а в некоторых направлениях мы даже резко вырываемся вперёд. Да и давайте смотреть правде в глаза, уважаемые господа. Вы наверняка здесь именно по вышеупомянутой мною причине? Именно Россия может выдать миру нечто новое, удивительное и занимательное, и вы готовы вложить в этот бизнес свои средства, таланты и даже доброе имя. Не правда ли?

Она смотрела только на Джека, потому что именно его считала гвоздём сегодняшнего вечера. Ну а Скунса приняла за банального помощника, в лучшем случае за финансового директора. Ведь в предварительной беседе Санче’Ри ничего о дополнительном участнике встречи не сказал.

Ну и мировая знаменитость вежливо кивнул в ответ на вопрос:

– Конечно, вы правы, мадам Фаншель. Но уж очень хотелось услышать мнение из ваших уст. Я, конечно, и Рио-Валдесу верю, но он любитель выпить и к тому же совершенно перестаёт соображать возле красивых женщин. Ха-ха! Мог что-то и напутать. Поэтому разрешите тост в вашу честь!

Некоторое время за столом выпивали, закусывали и общались на посторонние темы. Но потом главный гость, как он и сам, наверное, себя считал, перешёл к делу:

– Действительно, следует поторопиться с созданием чего-то нового и необычного. У меня имеются средства и доброе, как вы заметили, имя. Хотелось бы правильно распорядиться и первым, и вторым. Только хочется узнать, в чём «Голд Фаншель» нуждается больше всего?

– Честно говоря, деньги у нас есть, – с непоколебимой уверенностью заявила актриса. – И вполне достаточно. А вот если в наш коллектив вольётся такой великий режиссёр, как вы, это было бы просто замечательно.

– Буду рад оказаться при деле, – довольно просто выразил своё согласие Джек. – Хотя хочу напомнить банальную истину: денег всегда не хватает. Особенно для таких вот масштабных проектов. А ведь нам в скором будущем придётся не просто выдавать миру новые картины, нам придётся их показывать зрителям, причём в специально для этого оборудованных залах. А что при этом может получиться? Особенно если залы окажутся в руках наших конкурентов или просто завистников?

– Есть такие опасения, – несколько погрустнела Фаншель. – Но мы и этот момент продумали: свяжем владельцев кинозалов долгосрочными контрактами.

– Увы, милейшая, – тактично вмешался в разговор Рио-Валдес, – такие контракты не панацея от подлого удара в финале всех наших усилий. Уже подобное случалось в мире, и мы просто обязаны перестраховаться. Поэтому есть предложение попросту скупить все российские кинотеатры. В особенности те, которые нужны нам в первую очередь.

Тут в разговор и Карл Гансович вмешался, как представитель большого бизнеса:

– Слишком смелое предложение, не говоря уже о том, что даже в лучшем случае покупка такого количества недвижимости может не сработать. И средства! Вы представляете себе те огромные средства, которые для этого придётся выложить?

– Несомненно, представляю, – твёрдо ответил Санчес и назвал примерную цифру в американской валюте. – Правильно?

Генерал крутанул головой, признавая мысленно, что сумма гораздо выше, чем его прикидки, и вынужден был согласиться:

– Более чем! Но кто решится вложить такие огромные капиталы в течение ближайшего месяца? И на кого будут оформлены покупки?

– Оформляться всё будет только на создаваемую нами кинокомпанию. Потом вкладчику будет выделена соответствующая его участию доля от прибыли. Естественно, доля может оказаться и не так высока, как хотелось бы, а уж о покрытии затраченных средств в ближайшие десять лет и заикаться не стоит. Поэтому риск такой покупки огромен. Можно сказать, он в несколько раз больший, чем риск спонсоров, вкладывающих деньги непосредственно в компанию. Надеюсь, вы не станете оспаривать мои утверждения?

Джек сидел с присущим ему величием, попивая красное вино, и только лишь слегка кивнул. Видимо, он уже был в курсе, кто, как и сколько. А супруги Фаншель переглянулись между собой и стали высказывать свои сомнения:

– Бесспорно, риск огромен, и вложения окупятся не скоро…

– Но кто же такой щедрый отыщется, дающий подобные капиталы?

Санчес радушно, как родному брату, улыбнулся Скунсу:

– Я вам уже представлял нашего сотрапезника, но теперь уточню: господин Таричелли представляет сообщество банкиров, у которых хватит наличности для покупки не только кинотеатров, но и городов, в которых они построены. Ха-ха! Конечно, я немножко перегибаю, но не настолько, чтобы сомневаться в моих словах. Итак, господин Таричелли, вам слово.

– А что тут говорить, уважаемая дама и уважаемые господа? – пожал плечами мафиози, маскирующийся под респектабельного итальянца, но никогда даже толком не умеющий разговаривать на итальянском языке. – Как только я подпишу составленный нами договор, наши банки и финансовые корпорации, с нами сотрудничающие, начинают скупку обозначенной вами недвижимости. В вопросе выбора мы всецело полагаемся на вас и на ваши знания обстановки внутри России. Ну, разве что вставим пункт, что продавать недвижимость, купленную нами, вы сможете только нам и по цене всего лишь в одну десятую от натуральной стоимости. Во всём остальном мы не подведём.

И опять супруги Фаншель между собой переглянулись с недоумением. В крупной предпринимательской деятельности они разбирались отлично. Ну, разве что Карл Гансович на порядок-два лучше своей жены. Но в данном предложении они не могли увидеть малейшей закавыки для себя. Даже упомянутый пункт не представлялся опасным. Банки или финансовые корпорации скупают недвижимость и передают их управлению кинокомпании. Да ещё и реконструкцию нужную при этом оплачивают и проводят. И дальше, со временем, начинают получать свой, конкретно оговорённый процент прибыли. В отношении процента можно даже не жадничать: гарантированный кинопрокат новых картин – это масло масляное в смысле верной прибыли. Опять-таки если получатся отличные картины, обеспечивающие кассовые сборы. Но даже если не будет сборов, управление компании ничем не рискует, только и нечего будет отдать банкам-акционерам, ибо нет прибыли – и делить не с чего!

Естественно, все детали и нюансы ещё следует оговаривать, обсуждать и согласовывать. Но уже сейчас следует и надо давать конкретное и твёрдое согласие. Как говорится в среде уважающих себя предпринимателей, уговор дороже денег. Кто бы ни был этот невзрачный с виду Таричелли, он, несомненно, ниспослан судьбой. Или, иначе перефразируя выражение, ниспослан зарождающейся кинокомпании всё тем же обворожительным, милым и умнейшим господином Санче’Ри.

Наверно, поэтому Лариса Андреевна подняла свой бокал и провозгласила тост:

– Тогда давайте выпьем за наше согласие и продуктивное сотрудничество! Пусть нам всем сопутствует удача!

Глава 22

Тупик предположений

Итоги первого заседания, так сказать оргкомитета кинокомпании «Голд Фаншель», только добавили интриги в события. По крайней мере Загралов и его союзники никак не могли понять, что же всё-таки творится и для чего вся эта грандиозная возня затевается. И в спорах между собой никак не могли докопаться до истины. С одной стороны, всё вроде лучше не придумаешь: дают деньги, и много. И даже тот нюанс, что деньги эти, скорей всего, чёрный нал, осевший в России за несколько лет, особо не беспокоил. Группа силовиков вскоре возьмётся и за Скунса, и за его знакомых и помаленьку раскрутит всю цепочку, кончая непосредственно распространителями наркотиков. Ну а то, что в то же самое время средства уплывут на благое дело, так даже лучше, меньше потом придётся самим искать и экспроприировать.

Даже если останутся после предполагаемой чистки некоторые формальные «чистые» управленческие структуры, которым будут принадлежать права по скупке недвижимости, они нисколько не помешают существованию кинокомпании. Ведь у них не будет права решать приоритетность той или иной кинопродукции.

То есть желание наркодельцов «отмыть» свои грязные деньги понималось прекрасно. Но это никоим образом не шло вразрез с выбранной политикой по пресечению преступности.

Вполне правильно понимались и действия всемирно известного человека. Джек хотел выделиться, взлететь на старости лет на новую вершину славы, почувствовать риск и прелесть новизны, вдохнуть полной грудью воздух во многом диковинной для него и некогда запретной страны. Да и рисковал-то он не иначе как мизером, его доброе имя всё равно не слишком пострадает даже в случае полнейшего краха новой кинокомпании уже в течение первого года.

А вот какие цели ставил перед собой Рио-Валдес? В том, что он затевает какую-то гадость, полусотники ни разу не сомневались. А вот какую именно, догадаться, проанализировать или выяснить не удавалось. Слишком уж с размахом, да и вполне официально старался действовать сценарист из Панамы. На следующий день после ужина в «Метрополе» было решено с самого утра подписать предварительные договора, а потом целый день посвятить встречам с остальными заинтересованными в создании кинокомпании людьми. Причём на встречи эти будут ездить и общаться только два человека: Лариса Андреевна, как президент новообразованного предприятия, и всемирно известный актёр, как бренд, маяк и светоч незыблемого авторитета, профессионализма и значимости. После серии таких встреч создание и реклама «Голд Фаншель» можно будет считать делом свершившимся.

А Санчес уже с утра засядет с несколькими своими помощниками за предварительный отбор самых лучших сценариев, по которым после утверждения начнут немедленно сниматься фильмы. Тогда как господин Таричелли вообще заявил, что он человек непубличный и сугубо деловой, поэтому неотложно приступает к намеченной скупке кинотеатров.

Глянуть со стороны на всё это – сказка! Образец высочайшей деловой активности, духовного единения, товарищеского чувства локтя и чуть ли не фанатизм в достижении поставленных перед собой высоких целей. О таких отношениях уже хоть с листа начинай снимать мелодраму, душевную, жизнеутверждающую, подающую пример яркой жизнедеятельности лучших представителей человечества. Можно бы и снять…

Если бы не участие во всём этом обладателя Семёна Тюрюпова.

Конечно, Иван Загралов сомневался, и с большим на то основанием:

– Люди меняются, несмотря даже на свой возраст. Поэтому мог и Семён измениться, причём в лучшую сторону. К тому же он мог и в самом деле загореться идеей содействовать росту и рекламе некоего предприятия, связанного с кино. Ведь кино, по сути, это до сих пор волшебство, сказка из детства, в которую тянет людей независимо от возраста и общественного статуса. Вот Тюрюпов и устроил для себя моральную отдушину, решил поразвлечься, получить истинное удовольствие от полного процесса создания фильма. Начиная от сотворения сценария и кончая получением прибыли после проката фильма. Могло такое случиться?

От имени своих коллег отвечал Лучезар Апостол:

– Конечно, может! Да и никто не утверждал, что Тюрюпов ну совсем уж кровавый маньяк и законченный моральный урод. Но вот ещё ни разу не было у него начинания без скандала, ссоры, драки и в итоге кровавой поножовщины, в которой сталкивались лбами представители самых разных политических и ведомственных группировок. То есть этот хитрый белорусский партизан умеет и умудряется устроить гражданскую войну в течение нескольких дней. И устраивал же гад, и не раз! Мы не говорим, что в России устраивал, но в иных банановых республиках такого наворочал, что самому оттуда сбегать потом приходилось без порток.

– А кто страдал в результате тех войн? – неожиданно поинтересовался Иван.

– Да какая разница кто? От войны в любом случае в первую очередь страдают невинные люди, народ. Да и неинтересно нам было вести статистику и заниматься аналитикой. Главное известно: виноват Тюрюпов, а остальное нас не касалось.

– Ну, раз он в России не слишком хулиганит, то, может, и сейчас всё обойдётся?

– Слишком много нехороших совпадений, – стал рассуждать Леон Свифт. – И появился он в Москве, когда от тебя сумел сбежать Большой Бонза. Кстати, которого мы никак не отыщем! И с тёщей он твоей чуть ли не в полюбовных отношениях…

– Может, он и не знает, кто у неё зять?

– Вань, да не будь ты настолько наивным! Он заранее всё знал, ещё до приезда в Москву, и всё давно продумал-просчитал. Недаром спонтанная встреча с твоей тёщей состоялась как раз перед прилётом в Москву Джека и Скунса. Только мы пока не можем понять, когда и как ударит по тебе явно многоходовая комбинация. Да и по нам наверняка…

Загралов с досадой развёл руками:

– Ну и где? В чём там следует искать коварство и обман? Структура новой организации ясна и прозрачна, как стекло. Никак не пойму, о каком ударе вы всё время талдычите? Ведь нет никакой опасности! Не существует попросту!

– Да не расстраивайся ты так сильно! – с присущей ему радостной улыбкой на круглом лице вмешался в диспут Гон Джу. – Опыт приходит с годами, осторожность – с шишками. Только к мёртвым ничего не приходит, им уже на всё плевать. Хотя нет, вру! С нашими возможностями порой и мёртвые оживают и становятся фантомами с полноценным сознанием. Но в любом случае перестраховка не помешает. Поэтому ни в коей мере не прекращаем тотальную слежку за всеми нашими оппонентами, продолжаем анализировать каждое действие вокруг них и готовим превентивные меры на любые случаи жизни. Начиная от неожиданной смены погоды и кончая трагическим смещением президента с его поста.

Опять Загралов не поверил:

– Неужели и до такого может дойти?

– Если это будет выгодно Тюрюпову, то он кого угодно уберёт, невзирая на любые последствия. Как ты понимаешь, смерть президента – это страшные последствия любого толка и скорей всего совершенно неуправляемые народные массы. А в таком случае обладатели гибнут, как бы они там ни тужили и как бы себя фантомами не ограждали. Ибо в экстремальных условиях никто не застрахован от смерти. Так, к примеру, мой сигвигатор находился до революции в руках видного, можно сказать, знаменитого артиста. Но голодные пролетарии и пьяные матросы не заметили, как походя уничтожили практически бессмертного человека. После того момента иномирское устройство успело побывать в руках более чем двадцати владельцев за неполные двадцать лет, пока не оказалось у меня. Вот где чехарда была! Вот когда люди многие умирали и даже не знали, за что и от чьих рук. Так что слишком рисковать нельзя…

– То вы говорите, что Семён – рисковый придурок, то утверждаете, что президента он убивать не станет, – недоумевал Иван. – Определитесь наконец!

– И говорили, и утверждаем! – проворчал Апостол. – А тебя просто убедить пытаемся, что лучше предусмотреть самое худшее, и просто приводим примеры…

– Понял. Тогда надо начинать слежку и в окружении президента, и в Государственной думе, и среди московских олигархов. Ну и про силовые структуры не забывать. Если они начнут творить нечто неадекватное, уж точно всем не поздоровится.

Уже собрались расходиться, как Леон Свифт опять поднял тему передачи сигвигатора избранному кандидату:

– Отыскал себе ученика?

– Как сказать… в принципе решу окончательно завтра, потому что кандидатур несколько. Но у меня попутный вопрос: имелись ли случаи, чтобы сигвигатор передавался тому, с кого уже имеется действующий фантом?

Все три полусотника скривились одинаково, словно после зубной боли. Но объяснять стал Лучезар Апостол:

– Тебе уже говорили, что нельзя такое творить? Странно… Хотя это описывается уже в той, последней части инструкции для нас, но вроде тебе намекали. Так вот, главная опасность таится в том, что если мы своего кандидата выбираем из числа уже имеющих копию и эта копия в нашем распоряжении, то может случиться «избавление от нашей воли». Иначе говоря, фантом иного обладателя станет нам полностью неподвластен, совершенно самостоятелен в выборе действий и предпочтений. Нонсенс заключается в том, что тогда мы его сможем только развеять, а в виде духа он всё равно останется существовать там. Понимаешь всю абсурдность ситуации?

Действительно, некий парадокс получался. Да и антагонизм в отношениях мог возникнуть. Обладатель имеет числящегося у него фантома, и тот становится ему совершенно неподвластен. Опасно ли это? Вроде как нет, если новеньким обладателем станет генерал Тратов, Евгений Кравитц, да и хотя бы тот же майор Лидкин. Но ведь ничто не вечно под луной и возможны разногласия в будущем по любому вопросу. Тот же силовик Тратов потребует мобилизации всех сил без исключения на уничтожение преступников, например. А Загралову в этот момент необходимо срочно решать научные проблемы с лекарством «Яплес Хоча». И как быть?

К тому же просто будет несколько неприятно, когда другой обладатель будет знать все твои самые интимные секреты, а ты в противовес такими возможностями обладать не сможешь. Фантом-то полностью независим! Это если не принимать во внимание и более масштабные проблемы мирового значения. Поневоле задумаешься.

Загралов обратил внимание на одну оговорку и указал на неё Лучезару:

– Ты сказал: «…может случиться «избавление от нашей воли»? Может?

– Ну да, там так и написано. То есть «может» и не случиться. Тут ты прав… Но! Никто не проверял, да и проверять не захочет эту часть инструкции. Да и сам ты неужели станешь рисковать? Тем более что кандидатур достойных хватает в любом случае.

– Ну да, кандидатур хватает, – вынужден был признать Иван. – Но, честно говоря, вы меня с этим предупреждением расстроили… Так хотелось попробовать, а в результате и постоянную связь приобрести с союзником на любом расстоянии…

Полусотники руками развели. Словно утверждали: «Мы тебя предупредили, а дальше уже выбор за тобой! Право победителя твоё никто не оспаривает, и ты вправе сам распоряжаться трофеем».

Да и усталость стала сказываться. Леон первым, как самый старый и немощный, предложил отдохнуть от треволнений насыщенного дня.

На том и порешили, закончив прения примерно до полуночи. Запасное тело Ивана тут же было переброшено из «гаража» Москва-Сити в родную «Империю Хоча», и сам обладатель твёрдо вознамерился заняться тренировкой своего четвёртого потока сознания. Правда, для этого пришлось отказаться от секса, завершающего сутки, солидно поругаться (пожалуй, впервые в совместной жизни) с супругой по той же причине отказа и выместить своё раздражение на младших жёнах, которые с неуместным энтузиазмом попытались помирить Ольгу с Иваном. Только после этого все оставили обладателя в покое, и он, улёгшись в гостевой спальне в гордом одиночестве, приступил к экспериментам.

Первое запасное тело помогало учёным в лаборатории. Причём весьма и весьма осторожно, с оглядкой, так сказать. Второе участвовало в беседе между целителем Хочем, ведданой Заришей и новым колдуном в команде, Яковом Шереметьевым. Там было тоже интересно, как и весьма безопасно в плане головокружения или неверно сказанного слова.

Ну а основное тело контролировало резервуары с накопленной энергией третьим потоком сознания. Тогда как созданный четвёртый поток попытался проникнуть Дальней Сферой Визуального Контакта в ту самую гостиницу «Метрополь», где проживал наиболее интересовавший его субъект. То есть Иван решил попробовать с помощью своего ноу-хау проникнуть в покои Рио-Валдеса и раскрыть хоть некоторые секреты. Ведь смог же он однажды с помощью «Глаза» раздвинуть игольчатую сферу вокруг Апостола и Свифта! Там ведь тоже имелись препятствия в виде «слепой зоны», и только слишком яркий и упругий свет помешал ему тогда подсмотреть за наставниками.

Помнилось, что с помощью Визуального Контакта удавалось рассмотреть тайники Туза Пик и Большого Бонзы, то самое место, где они хранили Кулон-регвигатор. А ведь там тоже имелась «слепая зона», непроходимая для фантомов. Иной вопрос, что в таком пространстве Иван ни материализовать фантома не мог, ни его дух туда протолкнуть. Ну, в данный момент этого и не требовалось.

Другое дело, когда он использовал «Глаз» в боевой обстановке. Тогда у него на прицепе висела высшая ведьма, а во втором случае и ещё несколько ведьм в единой связке. Тогда прорываться приходилось с боем, попросту грубо взламывая оборону противника, давая ему тем самым о себе знать и готовиться к бою.

Но сейчас-то воевать не надо. Следовательно, и ведьмы в помощь не нужны. Только и стоит, что попробовать незаметно проникнуть в чужую сферу отторжения и осмотреться внутри. Заодно получится отличное освоение, тренировка и развитие четвёртого потока сознания.

К большому сожалению, первый час, как Загралов ни старался, ничего у него не получилось. То сознание раздваивалось, и контроль над Дальней Сферой рассеивался, то банально голова сразу у всех тел кружилась, и запасные старались опереться спиной в угол да, открыв рот, отдышаться. Хорошо, что свидетелей таких припадков ничего не смущало: все в курсе, все из одной команды.

Но на втором часу тренировка принесла плоды. «Глаз» сформировался довольно стойкий, и уже с его структурой удалось приблизиться в буферной зоне к той самой колючей сфере, которая окружала ближайшее жизненное пространство агрессивного, коварного и непредсказуемого Семёна Тюрюпова. Как и в первый раз, удалось мягко раздвинуть торчащие шипы-колючки, и лишь затем по сознанию ударил яркий, отталкивающий непонятный свет. Видимо, так всегда реагировали некие силы личного резервуара обладателя. Но теперь Иван к этому оказался готов и практически вслепую продолжил двигаться вперёд, преодолевая непонятное сопротивление словно сгустившегося воздуха. Потом давление резко спало, слепящий свет исчез, и лазутчик оказался в личной зоне вокруг Санчеса, которую можно было отметить радиусом в восемь-девять метров. Расход личной энергии из Цепи при этом действии уходил сродни сразу пяти потокам к фантомам, но кажется, такие траты того стоили. «Видимость и слышимость» оказались идеальными.

Кстати, «слепую зону», к тому же слишком мудрёную, сценарист установил не только в своих апартаментах, но и у соседей. И сам к моменту подсмотра находился в номере Джека. Потому удалось к этим друзьям-киношникам подобраться вплотную, незаметно. Как выяснилось, они только что заявились в номера и довольно бурно обсуждали женские достоинства самых шикарных русских девушек. Оба изрядно навеселе, раскрасневшиеся и ведущие себя как порядочно поддатые страдальцы по женской ласке. Точнее, большим страдальцем выглядел актёр, что, в общем, в его далеко за семидесятилетнем возрасте казалось вполне оправданным.

– Какие цыпочки! Какие бомбончики! – восклицал он с пьяным восторгом. – А ты видел, как они все на меня смотрели? Неужели каждая из них согласилась бы пойти со мной?

– Легко! Я ведь тебе объяснял… – Санчес панибратски похлопывал приятеля по плечу. – Здешние гёрлы с такой знаменитостью, как ты, с визгом побегут. Ещё и сами доплатят за удовольствие. Вон две ко мне сейчас подвалят…

– Ну… в твоём возрасте всё можно! А вот в моём…

– Не ной! Ты ведь уже прочувствовал, что состояние твоё стало улучшаться?

– О-о! Ещё как! – Джек расплылся в счастливой улыбке. – Ты заметил, сколько я сегодня выпил и как отплясывал?

– А то! Омолодить тебя не удастся, слишком всё запущено… А вот до крепенького мужика под шестьдесят… Ха-ха!

– Скорей бы! Тогда бы уж я этих девиц!..

Теперь уже хохотали оба, непонятно с какой стати так радуясь. Ведь даже в случае возвращения половой активности старого ловеласа и дамского угодника этому надо радоваться, а не высмеивать с сарказмом. Хотя, возможно, что это у них именно так выражался восторг по поводу будущих вакханалий. А может, они вместе собирались устраивать вечеринки, полные разврата.

Тюрюпов долго смеяться не стал. Резко затих, напрягся и стал с недоумением оглядываться по сторонам. Затем мотнул головой, словно прогоняя из неё хмель, и вообще стал чуть ли не принюхиваться.

– Ты чего? – обратил внимание на его действия приятель.

– Да вот, кажется, нас подслушивают… – пробормотал тот, стараясь то ли ухом, то ли носом определить в комнате наличие постороннего.

– Установили устройства или видеокамеры?

– Хм! Да нет!.. Моя… так сказать система безопасности сразу бы сработала… А так уверен, сюда никто не входил… Но вот посторонний взгляд на себе чувствую… и словно ощущаю, как нас слышат…

– Экий ты параноик! – воскликнул актёр, снова заливаясь смехом, и, пошатываясь, направился в ванную комнату.

Тогда как Загралов старался не замирать на месте, а двигаться вокруг опасного противника по кругу. Тем самым он его как бы сбивал с толку, тому никак не удавалось отыскать направление опасности и сосредоточиться на том месте. Но тот факт, что он явно ощутил чужое присутствие, вызывал огромный интерес и опасение одновременно. Естественно, следовало бы ещё поэкспериментировать с иными обладателями, в том числе и дружественными. Возможно, все они довольно быстро заметят соглядатая, но в любом случае это надо будет учесть. Раз заметил, то может и удар некий нанести, причём смертельный для чужака.

Иван ещё хорошо помнил, какими силами заморозки пользовались Адам и уже покойный Волох, когда приходилось прорываться к ним вплотную для физической атаки. Правда, тогда он был не один, и его с ведьмами замечали издалека. А вот чтобы второй раз опробовать своё тайное оружие, следует его усовершенствовать. Наверное…

Пока же стало понятно, ничего лишнего Санчес больше не сболтнёт, скорей всего, вообще удалится в свою «слепую зону». Поэтому Иван сделал ещё пару кругов, пронзил несколько раз все стенки по периметру, отметив себе, что после таких проникновений его словно теряют из виду на некоторое время, да подался прочь.

Во время рассеивания «Глаза» и создания его в ином месте размышлял:

«Когда я за физической, невидимой преградой, Тюрюпов меня перестаёт ощущать. Значит что? Нужен некий, особенный щит? Или достаточно будет обычного стекла? Жаль, не попробовал затаиться за аквариумом или за экраном телевизора… Да и к нему в «слепую зону» пока проскальзывать не стоит. Пусть преждевременно не настораживается. К тому же что там подслушивать? Наверняка со своими фантомами по внутренней связи общается… Ну да ладно, ещё и стекло испытаем. У того же Печенега сейчас попробую… Спит он или нет?»

Где находился Ричард Кюден, Иван знал, потому что лично делегировал туда фантом одного из своих десантников. Тот барражировал вокруг «слепой зоны» потенциального неприятеля и отслеживал по возможности любые контакты на официальном уровне. Пока ничего предосудительного за Печенегом не замечалось и считалось, что он в данный час преспокойно почивает в номере гостиницы «Рэдиссон Ройал» (бывшая «Украина»). По сути, не так и далеко от «Метрополя».

Как уже упоминалось, Ричард Кюден особо по Москве не бродил, а принимал гостей у себя в номере. Естественно, что и все системы прослушивания оказались блокированы и не действовали, но собеседники торговца из Франции являлись людьми солидными, гениями бухгалтерского учёта, экономистами, и это как-то заставляло о нём вспоминать со спокойствием:

«Обычный финансовый воротила и денежный аферист. Да и наставники о нём твердили, что трус и перестраховщик. Такой воевать не станет… – И тут же в голову пришла другая мысль: – А вот финансово ударить может! Как это раньше никто из нас не принял во внимание? Придётся теперь устанавливать слежку и за теми лицами, что с Печенегом встречались. Да уж! Хорошо ещё, что к нам Гон Джу присоединился и фантомов у нас много… как бы… Однако всё равно катастрофически не хватает. Видимо, придётся и в самом деле уже завтра решать, кто станет обладателем и настроит на себя трофейный сигвигатор Адама Фамулевича. Ну, это ладно, до завтра терпит…»

Глава 23

Враг не дремлет

Остающийся на посту в «Рэдиссон Ройал» фантом доложил:

«Последний посетитель удалился из отеля более часа назад. Что он, что провожавший его в дверях номера Ричард выглядели изрядно навеселе. После чего господин Кюден вывесил на двери табличку «Не беспокоить!», и с тех пор ни слуху ни духу!»

Увы, обладателю достаточно и запасное тело отправить куда угодно со своими фантомами да навести где угодно и какой угодно «шорох». Так что тишина – ещё не показатель добропорядочности. К тому же настораживало показательное равнодушие, которое Печенег демонстрировал в отношении выставленного в своей буферной зоне надзирателя. Как бы не принято было между обладателями настолько докучливо следить друг за другом, а если подобное случалось, к тому же весьма назойливо, отслеживаемая сторона имела право обидеться, принять меры к наказанию фантома, «достучаться» до его создателя, а то и поругаться с ним открытым текстом. Дескать, убирай немедленно своего соглядатая, что ты себе позволяешь?!

А тут чинное спокойствие и полное игнорирование. Смотрите, мол, «москвичи», я тихий, спокойный, белый и пушистый. Даже открытой слежки не опасаюсь.

«Может, и не опасается, – прикидывал Загралов, проскальзывая между колючками ближней сферы. – Но проверить не помешает… О! Это меня ещё тот свет слепит или обычный?..»

Оказалось, что обычный. Освещение в кабинете апартаментов горело максимально возможное, видимо, гость не терпел темноты и полутонов. Французский подданный работал не покладая рук и совершенно не выглядел уставшим или подвыпившим. Пальцы так и порхали над клавиатурой ноутбука, внося какие-то данные, а губы беззвучно шевелились, видимо, ведя непроизвольно диалог с невидимыми помощниками.

Понятное дело, что Загралов приблизил свой «Глаз» вплотную к Ричарду и попытался вчитаться в текст, пестрящий множественными числами и ссылками. Но хуже всего оказалось, что текст писан на французском языке, в котором Иван помнил лишь несколько слов, да и то не знал, как они пишутся. А фотоаппарата с собой «не взял»…

И фотографическая память в данном случае не поможет, запомнить абракадабру невозможно. Только и оставалось присматриваться, прислушиваться да пытаться составить некое представление о тексте по цифрам. Что, в общем-то, для продвинутого программиста дело вполне посильное.

Но только стал улавливать некие тенденции в числах, как эффект постороннего присутствия сказался и здесь. Ричард Кюден повёл плечами, словно в ознобе, затем помял шею одной рукой, а потом понял, точнее говоря, уловил кого-то у себя за спиной. Оглянулся резко, с хрустом шейных позвонков, но, никого не увидев, разочарованно хмыкнул. Попытался вернуться к работе, но беспокойство уже сбило рабочий настрой, пробудило подозрительность, а там и паранойя зашевелилась огромным осьминогом. Он решительно прикрыл экран ноутбука и развернулся назад уже всем корпусом вместе с креслом.

Загралов чуточку раньше резко опустился к полу, потом за столом продвинулся к стене, а там оказался за стоящим на тумбочке плоским телевизором. Приподнял «Глаз» с торца, а потом и вперёд медленно подался. Первая часть плана удалась: изображение комнаты из-за стекла несколько размылось, но всё равно достаточно просматривалось. А там Печенег, сверля взглядом каждую точку пространства перед собой, изыскивал спрятавшегося наблюдателя. Мало того! Неожиданно в комнате сформировался телесный фантом и тоже приступил к тщательному поиску недоброжелателя. Причём делал он это без всяких мудрёных современных приборов, а попросту водя перед собой раскрытыми вперёд ладонями.

«Однако! Получается, что этот мирный бухгалтер у себя в команде имел целого колдуна?! Или это шаман у него на подхвате? Лицо вроде европейское… Из Франции?.. Вряд ли, там инквизиция всех людей с паранормальными умениями так выжгла, что даже памяти о них не осталось. Хотя почему сразу Франция?.. Мог и в России отыскать нужного специалиста… Найдёт или не найдёт?..»

Закончив проверять указанный ему сектор комнаты, колдун прошёлся и по остальным частям. На отключённый от сети телевизор обратил столько же внимания, как и на остальную мебель. А в итоге просто молча замер, в конце обхода уставившись на своего создателя. Наверное, общались по внутреннему каналу связи. Но зато теперь удалось рассмотреть лицо колдуна лучше всего. И оно поразило полным равнодушием и отсутствием каких-либо эмоций. Поэтому и сомнений не возникло: полного сознания фантом не имеет. То ли сразу не получил, то ли потом был лишён за непослушание. И если он колдун, да ещё и сильный, то наверняка не смирился с духовным рабством, бунтовал.

Сразу Зариша вспомнилась, со своей силой и независимостью даже сбежавшая на грани мира мёртвых Леталь. Готова была высшая ведьма провести в мучениях и с болью невесть сколько времени, лишь бы не чувствовать себя подчинённой. Это уже потом она поняла свою неправоту и разобралась в тонкостях отношений с Иваном и со всей остальной командой… И то, не будь рядом её любовника из далёкой молодости, неизвестно, как бы она согласилась сотрудничать.

Так и этот колдун, похоже, не захотел.

Результат поиска Ричарда Кюдена удовлетворил. Фантома он развеял и, решив, что ему просто примерещилось, вновь вернулся к работе. Ну а наблюдатель, не будь дураком, вновь проплыл «Глазом» вперёд, и опять-таки попытался разобраться в цифрах.

Увы, не прошло и пяти минут, как Печенег снова задёргался. А потом вновь приступил к осмотру. Благо, что на этот раз Иван уже знал, как и куда ретироваться и где его присутствие в любом случае нивелируется.

Опять его не нашли. Вновь недоумённое фырканье, возврат к работе и кусочек уложенных в сознании цифр. Потом заново беспокойство и поиск. И так раз пять.

Уже в сознании Загралова укрепилась уверенность, что он вот-вот поймёт суть многочисленных цифр, когда Ричард разъярился окончательно и в бешенстве закрыл ноутбук. Теперь он не фыркал и не ворчал, а вполне громко перешёл на русский могучий мат. Если убрать из его высказываний самые грубые слова да заменить остальные на литературные, получилась бы примерно такая речь:

– Меня постигло великое изумление! Отнюдь не могу понять, какие сексуально озабоченные вещи здесь творятся? Но если я разберусь в этом, то чьей-то матери вместе со всеми её детьми сильно не поздоровится после разгульного полового акта со мной! Ну а после этого акта я собственноручно закопаю всех своих партнёров глубоко в землю.

Высказался, отвёл, так сказать, душу да и отправился спать. То ли закончил работу, то ли желание пропало полуночничать. И словно гипнозом вокруг себя ударил. Потому что Загралов тоже почувствовал жуткую сонливость и поспешил развеять как сам «Глаз», так и четвёртый поток сознания, управляющий таким полезным умением. Запасные тела тоже уложил аккуратно баиньки, а сам попытался подвести итоги своим наблюдениям за Печенегом. Что-то крутилось в сознании, казалось, вот-вот удастся ухватить ускользающую ниточку догадок… Но усталость брала своё. Так и уснул в гостевой спальне без женской ласки, пожалуй, впервые с момента своей повторной женитьбы. «Ничего, порой воздержание мужчине даже полезно… – подумал, засыпая. – Да и строптивой жене наука будет…»

На самом деле это Ольга решила, что уже достаточно наказала супруга отстранением от своего роскошного тела, и пришла на рассвете благосклонно выслушивать его просьбы простить и обещания впредь вести себя как примерный мальчик. Так и поступила: резко сдёрнула с него сонного одеяло, уселась сверху на вздрагивающее спросонья тело и потребовала:

– Давай вымаливай прощение! И хорошо вымаливай, старательно! Иначе опять будешь наказан и я уйду!

Иван открыл с трудом только один глаз и запричитал:

– Неужели?! Неужели ты сумеешь сдержать своё слово?..

– Я всегда сдерживаю свои обещания! – торжественно заявила Фаншель, ещё ничего не подозревая. После чего получила в ответ:

– Не буду я просить прощения… И хочу видеть, как ты уходишь и даёшь мне спокойно выспаться.

Но актриса сумела выкрутиться и из такого положения:

– Подобное наказание я откладываю на потом. А пока делаю вид, что прощаю и жду от тебя ответной ласки.

Иван попробовал было ускользнуть от предстоящего, но рот у него уже был закрыт её ладошкой, и пришлось волей-неволей ласкать любимую. Тем более что сон уже улетучился из сознания, а тело слишком бодро отреагировало на голенькую, тёплую и упругую красавицу. Наверное, и умирающий отложил бы свою смерть, представься ему возможность подобных объятий и поцелуев.

В общем, пусть и небольшую толику, но энергии они вдвоём в Цепь добавили после яляторных удовольствий. Правда, после бурного финала и небольшого отдыха обладатель предупредил свою старшую жену:

– Вечером придётся собираться всем вместе для Ялято.

– Доживём до вечера – видно будет… А куда столько растратил?

– Ночью следил за Тюрюповым и за Печенегом. Так на них сил ушло, словно на среднее военное сражение.

И в нескольких словах пересказал итоги своих ночных похождений. Ольга тоже озаботилась неопределённостью ситуации:

– В самом деле, этот Печенег может ударить и со стороны финансов. И если он в сговоре с Тюрюповым, они могут подорвать новую кинокомпанию изнутри. Лишить её средств…

– Не знаю, милая, надо будет думать и советоваться со специалистами, но вряд ли у Печенега что-то получится. «Голд Фаншель» с ним ни в одной плоскости не пересекается. Так что…

– Думаешь? Ну, тогда, может, он под «Империю Хоча» копает?

– Ха-ха! Тем более нет! – отмахнулся вначале обладатель от подобного предположения, прогоняя в памяти подсмотренные цифры, суммы, номера счетов. – Под нас не подкопаешься…

Да так и дёрнулся от пронзившей его догадки: счета! Там же явственно просматривались банковские счета! Причём не какие-то абстрактные, а те самые, через которые производился перевод реквизированных у воров и преступников денег. Тех самых денег, которые потом возвращались народу посредством субсидирования различных общественных организаций, пенсионных фондов, бесплатного государственного строительства и многих, многих других. В том числе и сама «Империя Хоча» жила на дотации с этих счетов. Саму недвижимость в виде комплекса и огромного леса в нём удалось купить посредством взятия беспроцентного кредита у земельных спекулянтов. А вот развитие производства, закупка оборудования и поточных линий – всё это спонсировалось из средств якобы анонимных спонсоров и благотворительных организаций. Правда, надобность в таком спонсировании скоро отпадёт, жидкий депилятор Хоча уже даёт огромную, баснословную прибыль, и она вскоре удесятерится. Но сам факт попытки забраться в карман «Империи Хоча» заставлял дёргаться всем телом и плеваться от злости во все стороны:

– И как это я сразу не понял?! Ведь знакомые счета! Знакомые названия банков! Вот я лопух! А иному обладателю при помощи своих духов раз плюнуть все эти счета и пароли к ним подсмотреть. Мог бы и сразу додуматься!

Теперь любимая жена всеми силами пыталась его успокоить и настроить на конструктивный лад:

– Чего паникуешь? Предупреждён – значит, вооружён. Ведь сможешь и успеваешь придумать нечто такое, чтобы у Печенега его затея провалилась?

Минут десять обладатель сидел на кровати, оповещая фантомов своей команды о новой пакости в их совместной атмосфере и выпытывая у самых авторитетных знатоков мнения по данному вопросу.

По правде говоря, и в самом деле ничего страшного пока не случилось. Ударить одновременно, да ещё и по всем финансовым ресурсам «Империи» – это не под силу сделать в течение нескольких дней. Тут нужна как минимум двухнедельная подготовка. И то без соучастия исполнительной власти, федеральных служб и прямой указки президента действенным удар не получится. То есть теперь надо будет хорошенько осмотреться по сторонам, понять, кто к чему готовится, найти взаимосвязи и действенно ударить в ответ. А желательно это сделать раньше врага, ибо нет ничего лучше контратаки, начатой за несколько часов до атаки противника.

Ну и полковник Клещ незамедлительно решил поменять приоритеты всей своей группы:

– Переходим на тщательное отслеживание всех контактов Печенега. Уверен, у него был контакт с Большим Бонзой или имеется постоянно. Поэтому, присматривая за первым, мы обязательно выковырнем из-под земли и другого. Конечно, я выражаюсь фигурально, враг может прятаться в любом доме или в любом небоскрёбе, но вот люди его в любом случае окружают старые, проверенные, и теперь он от нас никуда не денется.

– Ну-ну, хотелось бы как можно скорей поздравить вас с удачей…

– Иван Фёдорович, а ты не язви, – вмешался в беседу генерал Тратов-2. – Ведь без тебя и без твоего «Глаза» мы все равно ничего толком не узнаем. Тем более быстро. Так что не ленись, помогай нам по мере своих сил, умения и возможностей.

– Куда я денусь… – констатировал Загралов, продолжая рассуждать вслух: – Только за кем следить в первую очередь? Кто из них важней?

Почти все мнения совпали. Как ни странно, более опасным признали Печенега. Потому что он уже конкретно работал против команды Загралова, готовился к низложению «Империи Хоча». Тогда как брутальный, коварный и нахрапистый Тюрюпов пока действовал совершенно открыто и явной враждебностью не отличался. Конечно, и ему следует посвятить один час из трёх, но именно в такой пропорции, не больше.

– Но и не меньше! – пытался наставлять Клещ. – А так как именно Рио-Валдес больше страдает от смены часовых поясов, чем француз, то наверняка он и проснётся раньше. Так что направляй вначале на часик свой «Глаз» к нему, а уже потом постараемся разбудить «посторонним» шумом Печенега.

– Это как? Попробуешь поджечь «Рэдиссон Ройал»?

– Точно! – обрадовался полковник. – Неплохая идея! Сжигать, конечно, не станем этот нынешний символ капитализма, а вот ложную пожарную тревогу организовать в его чреве – проще пареной репы. Пусть зажравшиеся буржуи проснутся разок пораньше, как простые московские труженики.

– Может, не стоит так явно действовать? – засомневался обладатель. – Коллега тотчас всё поймёт и на нас подумает.

– Не волнуйся, так всё устроим, что комар носа не подточит. Но высокого гостя из напичканной бухгалтерами Франции хоть на короткое время, но из номера эвакуируют. И если подвернётся возможность выкрасть ноутбук…

– Нет, это уже будет наш явный просчёт! – запретил Иван.

– А жаль… Тогда бы наш враг задёргался, поспешил и стал делать ошибки.

– Наоборот, надо усыпить его бдительность, чтобы он ни единой мыслью не заподозрил о нашей осведомлённости. Я даже с имитацией пожара сомневаюсь…

– Да ладно тебе его жалеть! Пусть встанет пораньше и чуток понервничает, – уговаривал полковник. – Плохо отдохнувшие обладатели тоже подвержены ошибкам.

– Хорошо, пусть через час проснётся, когда я туда переметнусь после Тюрюпова. Гляну, как он будет действовать и что начнёт спасать в первую очередь.

На том и порешили. А Загралов, получив от супруги прощальный поцелуй, вновь разлёгся на кровати. Но не спать, а усиленно работать, теперь уже сразу четырьмя потоками разделённого сознания.

Однако подумал, создавая «Глаз» в фойе гостиницы «Метрополь»:

«Если с ума не сойду за сегодня, можно будет и третье запасное тело создать. Только с наставниками по этому вопросу не помешало бы посоветоваться. Как они, бедные, сразу с пятью самостоятельно ходящими тушками справляются?..»

Глава 24

Враг наращивает мускулы

Запасное тело Ричарда Кюдена, узнаваемое старыми знакомыми под прозвищем Печенег, оказалось на даче Баковки ни свет ни заря. Большой Бонза ещё не успел позавтракать да полюбоваться на свою идеальную причёску на месте прежней лысины, когда раздался условный звонок по мобильному телефону, а после такого условного сигнала и тело оказалось в гостиной, доставленное двумя тут же испарившимися фантомами.

– Чего в такую рань тебе не спится? – удивился дядя Жора.

– Да всё ваша советская безалаберность виновата! – шипел от возмущения гость. – Пожар в такой гостинице допустить! Это же преступление! Хе!.. Вот и пришлось из номера эвакуироваться, а запасное тело сюда забрасывать… Мало ли что…

– Ну да… странно… Может, специально подстроен пожар?

– Сейчас мои фантомы ведут следствие. Но пока ничего подозрительного, всё вроде естественно, можно сказать, штатная безалаберность. Да и ничего страшного, если разобраться, только комната для глажки выгорела, утюг забыли выключить с вечера… Разгильдяи!

Ещё через минуту он добавил, что тревога окончена, постояльцев с извинениями возвращают обратно и даже дыма нигде не чувствуется. Перестраховались больше, чем того пожара было в самом деле. Большой Бонза тоже успокоился, да только слишком рано. Явно сомневаясь в себе, Печенег решил признаться:

– И вот что ещё меня гнетёт… Допоздна заработался, компоновал собираемые сведения, группировал в отдельные группы… засиделся, в общем… И уже во втором часу ночи началась чертовщина… Раз пять у меня возникало чёткое ощущение, что за спиной у меня кто-то стоит и в затылок мне дышит. Прямо мурашки по спине бегали от неприятного ощущения.

– Ну да? И кожа пупырышками покрылась? – излишне ехидно стал уточнять хозяин дачи.

– Язвишь? – уставился на него господин Кюден с яростью. – Моим ощущениям не веришь? Или считаешь их надуманными?

– Да как сказать… Ты и раньше воевать не собирался, – резонно напомнил Бонза. – Всё тебе мрачные предчувствия спать мешали, страшными кошмарами во снах приходили… Ты сам ведь рассказывал!

Ярость сменилась недовольством и раскаянием:

– Да совсем не то было… – чуть подумал и признался: – Скорей, от страха и нерешительности переживал. Да и сейчас эти предчувствия никуда не делись. Но я-то с ними справляюсь! А вот ночью ну прямо всем телом ощутил чужое присутствие…

Теперь уже Георгий Роберт Этьен задумался. Точнее говоря, попытался вспомнить всё, что было известно о подобном в историях с обладателями. Но, так как ничего дельного в памяти не всплыло, заговорил с непоколебимой уверенностью:

– Не бывает такого! Во внутреннее пространство сферы, да ещё в самой «слепой зоне» никто пройти не сможет. Это исключено. Или ты всё-таки нечто конкретное заметил?

– Ничего. Ни я, ни мой Вампир. А ты ведь знаешь, как он может отыскать даже отголосок чужого сознания или капельку чужой крови.

– Вот видишь! Тогда чего даром волноваться? Может, это просто на тебя гипнозом пытались воздействовать?

– Разве такое возможно?

– Ха! Ты ещё плохо знаешь этих выдумщиков Свифта и Загралова. Да, по всей видимости, и Апостол сумел выжить после взрыва, переместившись в заготовленное заранее тело. А три гада – это уже бригада! Недаром они нагло поместили возле тебя соглядатая из своих. Специально отвлекали. Сами же тем временем усадили кого-нибудь типа твоего Вампира в соседнем номере или вообще на ином этаже, и тот ударял по тебе потоками направленного гипноза. Или пытался ударять. О такой возможности некоторых шаманов и колдунов не раз в истории упоминалось, да и у тебя в команде сразу трое подобных уникумов имеется. Пусть и не могут такое творить, но сам факт иных умений говорит сам за себя.

Печенег задвигал в раздумье бровями, явно оценив такое разъяснение:

– Действительно, чего только не отыщется в нашем бренном мире. А если ещё и про иные миры вспомнить… – ещё чуть посидел и спохватился спросить о другом: – Как успехи твоего воспитанника?

– Отлично! Вчера создал свои первые два фантома, а с женским до сих пор в кровати кувыркается.

– Не рано ли истощается?

– Наоборот, каналы для потоков венгази скорей расширятся, если резервуары чаще опустошать до обморока, а потом заполнять под завязку из Кулона-регвигатора.

– Да уж, феноменальная прокачка получается… Недаром твой Туз Пик так быстро поднялся до небес…

– А то! – хвастливо ухмыльнулся Бонза. – И этого задохлика Федьку уже через месяц не узнаешь! Я знаю, что творю.

– Заметно… Только потом твой племянничек не взбунтуется, когда ты его Кулона лишишь? Вдруг мстить надумает?

– У меня не забалуешь! – Лицо Бонзы пошло красными пятнами от еле сдерживаемой злобы, а пальцы рук сжались в кулаки, которыми он потряс перед собой. – Я его вот где держу! Он у меня и вздохнуть не посмеет без моего одобрения!

Чем конкретно он держит в узде Гонтаря, распинаться не стал, но опытный собеседник и так догадался: повязал кровью. Скорей всего, изнасилование предыдущей ночью, издевательства над жертвой, а потом и убийство снималось на видео, в случае чего может стать достоянием гласности. Мало того, и сама девушка вполне могла остаться живой, а потом и предстанет главным обвинителем. Если правильно настроить общественное мнение, то обладателя никакие инопланетные устройства не спасут. Эту аксиому даже такой тупица, как Фёдор, прекрасно понимает.

Тогда как Печенега интересовал и другой вопрос:

– Ну а что у тебя с внедрением «крота» в стан нашего врага?

– Сам-то хорошо представляешь, какая это сложность? – не упустил случая надуть щёки Бонза. – Дело почти невозможное при тотальном контроле над пространством со стороны фантомов. Но… мне и это удалось! Ха-ха! Так что имеем первые сведения от нашего засланного казачка. По ним получается, что тебя списали со счетов как противника, сослались на твою абсурдную осторожность и нежелание воевать…

Чувствовалось, что он хотел вставить слово «трусость» вместо «осторожность», но поделикатничал. Французский бухгалтер обижаться не стал, только мысленно позлорадствовал:

«Ничего, пусть я и трус, зато живу долго да спокойно. А ты вон чего добился со своей наглостью и смелостью? И не обладатель, и без сил остался, ни одного фантома не имеешь и огромное, можно сказать, личное королевство умудрился просрать! Без меня только и сумел бы из автомата стрелять… Да и со мной сторговался, лишь предложив Кулон. Божественная сила!..»

До сих пор, чтобы поднять себе настроение и добавить сознанию решительности, Ричард Кюден только и старался вспоминать о вожделенном сборнике дополнительной энергии. Потому что один раз уже воспринятый поток запомнился невероятными ощущениями для истосковавшейся души. Да и личные резервуары однозначно заиграли новыми, доселе незнакомыми искорками. Так что лишь грядущая награда в виде Кулона-регвигатора заставляла гостя работать не покладая рук.

То, что Бонза вдруг попытается обмануть и не отдать обещанное, вызывало презрительное фырканье. Никуда не денется опальный владыка столицы! Ему самому Кулон не нужен, а племянничек обойдётся. И без устройства хорошо пойдёт в рост. Ну и на всякий случай имелись заготовки и некоторые трюки, которые в случае обмана позволят попросту уничтожить «дядю Жору», а то и сдать его в лапы главного врага.

Помимо этого, Печенега вполне устраивал оговорённый итог: достаточно уничтожить самого Загралова, а Леона Свифта и возможно оставшегося в живых Петра Апостола не трогать. Подобное виделось не в сравнение проще, и в таком случае можно было рискнуть. Ведь с сопляком всегда расправиться намного проще, какими бы тот ни обладал тайными умениями или духами-убийцами.

Пока шли эти размышления, хозяин дачи получил некое сообщение посредством вставленной в ухо фурнитуры приёмного устройства:

– О! Мои архаровцы докладывают, что малец выложился весь, до капельки. Потерял сознание. И хорошо, что ты здесь, поможешь…

– А то ты сам не можешь ему дать ватку с нашатырём понюхать!

– Ерунда вопрос, с ваткой-то, – в охотку объяснял Бонза, спускаясь первым в подвальные помещения. – Но мне его лично касаться нельзя – это раз. А сама ватка для него давно готова, хе-хе, в виде Кулона. И два – этот осёл женский фантом запрограммировал на защиту своего безрогого тельца. Мои помощники не могут его забрать, самка на них кидается, как тигрица.

– Разве она не исчезла после его полного истощения? – удивился пятидесятник.

– Как раз она – нет. Потому что совместно сигвигатор и Кулон создают некий канал подпитки, не дающий окончательно помереть обладателю в случае полного истощения. Ну а находящаяся возле него самка тоже устройствами воспринимается как живая частица его тела по банальной причине: она ещё солидно напичкана его свежей спермой. Вот и на неё распространяется… Ха! Смотри какая!..

Они уже подошли к спальне, остановившись в дверях. Двое мужчин просто стояли чуть впереди и ждали распоряжений, а голая девушка в готовой для прыжка позе сидела на кровати, следя за посторонними диким взглядом. Конечно, и с ней бы справились легко, попросту уничтожив, но ведь это – лишний удар по сознанию юного обладателя, лежащего в обмороке. Поэтому Бонза запретил любое насилие в её адрес.

Сейчас же, при поддержке иного обладателя, придержать запрограммированного фантома оказалось проще простого. Два мощных по силе мужика возникли рядом с ней и попросту сжали в своих лапищах, полностью обездвиживая. Помощники ринулись к безвольно лежащему телу Гонтаря, подхватили его и, пронеся в иную комнату, умело приложили ладонями и лбом к стоящему на подставке Кулону-регвигатору. Фёдор тотчас встрепенулся, задвигался, поднял самостоятельно голову, а там и на ноги прочно встал. Тут же и ругаться вознамерился:

– Какого… – но был тут же оборвал опекуном:

– Веди себя достойно перед коллегой! И прикажи своей сучке не кидаться на наших помощников. Она не давала подтащить тебя на реабилитацию. Ещё лучше, развоплоти её пока, слишком уж она неприглядно смотрится.

Что парень и сделал. После чего встряхнулся и, нисколько не стесняясь своей наготы, потопал в ванную комнату со словами:

– Сейчас неприглядно, зато потом будет как новенькая…

– Она тебе ещё не надоела?

Фёдор уже закрывал дверь, но всё-таки выставил свою морду наружу с явной заинтересованностью:

– А что? Есть варианты получше?

– Конечно, есть. Москва – город неограниченных возможностей. Здесь самые красивые в мире топ-модели, артистки, звёзды эстрады… Выбирай любую! А мы уже постараемся устроить так, чтобы ты её ощупал с вполне благими намерениями.

– Хорошо, буду думать! – самодовольно согласился Гонтарь и скрылся в ванной комнате. Тут же оттуда послышался шум душа Шарко.

Оба союзника переглянулись да и двинулись наверх. И уже на лестнице Печенег напомнил:

– Ты обещал раскрыть ещё одну тонкость обращения с Кулоном. Не забыл?

– Ну да, сейчас расскажу, пока племянник отвлёкся и не послал пару своих духов за нами подслушивать. Дело вот в чём…

Имелась одна интересная закономерность, благодаря которой обладатель Кулона мог определить его местонахождение. Именно благодаря этой закономерности Бонза в своё время и отыскал пропажу и был крайне поражён, что кражу совершил именно Загралов, а не опытные полусотники.

Ещё раньше, когда только проводились первые эксперименты над регвигатором, было подмечено, что у давнего пользователя возникает постоянная связь с инопланетной диковинкой. Но связь срабатывает в тот момент, когда Кулона касается некто иной. Это было доказано экспериментально в ходе дележа энергией с Тузом Пик. Ну и тогда же была выявлена та самая закономерность, о которой сейчас шла речь. А именно: ведь устройства касались и иные простые люди. Но вот когда они соприкасались с тем же Тузом Пик, пусть и во время рукопожатия, происходил резкий выброс информативной энергии, которая доносилась к любому, кто хоть пару раз пользовался Кулоном. Она словно гласила: «Я здесь!» – и точно указывала место выброса.

Причём опыт проводился в разных вариантах и с разными участниками. Так, к примеру, и сам Туз улавливал информацию о нахождении Большого Бонзы в тот момент, когда он касался руками человека, который хоть раз трогал громадную подкову с цепью.

А ведь Кулон-регвигатор побывал в руках Загралова! И несомненно, трогали его, а то и подробно исследовали наставники-полусотники. Потому что имевшиеся ещё тогда остаточные силы обладателя Бонза чувствовал прекрасно. Конечно, враги не владели устройством достаточно долго, чтобы обрести таинственные умения, но мало ли что? Вдруг они сумели с ним освоиться на максимальном уровне?

Вот и получается, что, соприкоснись сейчас Фёдор и его дядя Жора руками, их могут засечь. Как следствие, сразу и нагрянуть. А так как сил для сопротивления нет, то и сразу, на месте уничтожить.

И в финале пояснений прозвучало дружеское напутствие:

– Так что ты имей в виду эту особенность и в лучшем случае вообще не давай никому постороннему прикасаться к подкове. Спать будешь спокойней.

Печенег озадаченно хмыкнул, благодарно покивал, а затем коротко простился с союзником. Дела в гостинице срочно требовали запасное тело для официальных встреч и прочих повседневных забот.

Глава 25

Нежданный «крот»

Передислокация, а затем и начало слежки за сценаристом Тюрюповым пошли штатно, почти привычно. Заглянул вначале в обе спальни. В одной на кровати лежали раскинувшись две девицы. Видно было, что здорово их умотал за ночь прославленный Рио-Валдес. А вот во второй, закрытой плотно упорами и пододвинутой мебелью, вылёживались два запасных тела пятидесятника. Только и оставалось порадоваться, что два, а не пять. Иначе уловить действия Санчеса, просчитать его ходы оказалось бы на порядок сложней.

Тот и в самом деле оказался ранней пташкой, а может, и к резкой смене часовых поясов после Америки никак не мог привыкнуть. «Глаз» проник в «слепую зону», когда её обладатель находился в душевой комнате. При этом не просто мылся, а напевал известный русский романс «Отцвели уж давно хризантемы в саду…». И хорошо напевал, этаким сочным, приятным баритоном.

«Специально голос себе укрепил, с самого детства подменного тела, – догадался Иван. – Вон Лучезар для себя тоже постарался… На похоронах своих пел, словно певец оперный… Но фиг с ними, с певцами, а вот где мне тут спрятаться?..»

В гостиной, совмещённой с рабочим кабинетом, плазменный телевизор висел на стене, да и смотрел в нужное место не в выгодном ракурсе. Поэтому пришлось поискать иное место для собственной маскировки. И показалось, что огромная хрустальная ваза для цветов тоже может подойти. Пустая и огромная. Да и интриговало, поместится в ней «Глаз» или нет? Если нет, то всегда можно ретироваться в иное место, хотя бы и за тот, неудобно расположенный телевизор.

Жаль, но по собственным ощущениям не удавалось понять, упряталась ли Дальняя Сфера Визуального Контакта (ДСВК) внутри или нет. Оставалось лишь дождаться проживающего в номере коллегу да присмотреться к его поведению. И за оставшиеся две минуты подумать:

«А девиц-то он почему не выдворил наружу? Собирается и дальше пользовать? Или иные планы имеются? Вполне возможно, что в накачке собственных резервуаров нуждается, но наверняка ему для этого и фантомов женского пола хватает… А вот к Джеку я зря не заглянул. Проснулся он или ещё дрыхнет?..»

Оказалось, что проснулся. Потому что освежившийся Санчес, укутанный в банный халат, вошёл в гостиную апартаментов, сразу же поднял внутренний телефон и позвонил в соседний номер:

– Не спится? Ну тогда зайди ко мне и полюбуйся на пару цыпочек, которые меня баловали своими ласками. Вдруг и у тебя уже нечто проснётся? А?.. Давай, жду…

Минут пять он ждал, занимаясь бессмысленными с виду делами, а на самом деле наверняка общаясь со своими фантомами. Когда же явился знаменитый артист, с самодовольной улыбкой повёл его в спальню со спящими женщинами. Загралов же, довольный, что его в вазе так и не обнаружили, поплыл следом, где и стал свидетелем интересной сценки. Джек только не облизывался, пуская слюнки и раскатав губу, любуясь молодыми, сексуально соблазнительными телами. Потом вообще решил ощупать эти тела, погладить их, даже губами сочных сосков касался. Судя по тому, что девицы не проснулись, они либо были чем-то подпоены, или контролировались гипнозом. Да и Рио-Валдес это подтвердил без всякого смущения:

– Девочки под внушением, так что можешь творить с ними что хочешь, они тебя и не запомнят.

Похоже, в какой-то момент знаменитость решил, что и в самом деле сподобится на любовный подвиг. Но ещё пару минут погладив тела и местами сильно исцеловав, с некоторым разочарованием поднялся с кровати:

– Ты знаешь, почти шевельнулось, мне даже показалось, что смогу, но… Однако до нормального стояка не дошло…

– Всё равно отлично, дружище! – от всей души радовался сценарист. – Главное, что процесс омоложения налицо. Еще недели две, максимум месяц – и точно сможешь. Всё будет, как я обещал!

– Ну да, теперь-то я уже и не сомневаюсь… – кивал Джек, но взглядом так и тянулся к красоткам. – Ну, до чего ж хороши! Прямо сказочные феи! Поражаюсь, почему они в кино не снимаются?

– О! Тут таких много, на всех фильмов не хватит! – Посмеиваясь, Санчес провёл приятеля в гостиную, предложил сесть и, поднимая трубку внутреннего телефона, спросил: – Тебе чего заказывать?

Решили оба, так сказать, позавтракать в маленькой компании.

Но теперь наблюдателю были ясны уже две вещи: заметить его в вазе неприятель не смог, и причина такой крепкой, наблюдаемой дружбы совершенно ясна. Знаменитому артисту уже восемьдесят не за горами, здоровье не то, печень пошаливает. Про иные земные удовольствия тем более давно пришлось забыть, хоть и считался не раз сексуальным символом Америки за многочисленные любовные похождения. А тут вдруг нарисовался некий сценарист, пусть и довольно известный, но всё же не ровня Джеку по всем параметрам, да пообещал то, за что почти каждый на Земле пойдёт на любое преступление. Молодость! Пусть и не полную, но хотя бы частичную, с возвращением некоторых мужских способностей, что уже само по себе диво дивное.

Мало того, судя по состоянию престарелой звезды, по его отличному аппетиту, умению здорово выпить и недавно вот проявившемуся «почти шевелению», дело и в самом деле идёт на лад. Другой вопрос: как коварный и ушлый Тюрюпов этого добивается? Неужели снял с артиста матрицу и сотворил полноценный фантом? Как-то не совсем согласуется такая расточительность ресурсами, да и, по словам иных полусотников, Рио-Валдес давно замер в своём развитии.

Существовал иной вариант, такой, как сотворил сам Загралов с состарившейся Сталной Сестри. Он отделил одно Кольцо от Цепи и полностью разрядил его в уложенное по центру тело ведьмы. Та уже вторую неделю омолаживается, и довольно значительно. По крайней мере внутренне и физически, потому что того же обладателя передвигает во время «скачек» наравне со своей дочерью Еленой. Мог Тюрюпов учудить такое же? Почему бы и нет? Если один обладатель о таком догадался, пусть и после определённых подсказок со стороны ведьм, то и второй мог умом блеснуть.

Но существовал и третий вариант, так сказать фармацевтический. То есть артиста могли нашпиговать определёнными лекарствами, анаболиками, возбудителями и прочими современными компонентами. Иначе говоря, мобилизовать его внутренние ресурсы на резкое повышение активности. Такое может продолжаться месяц, максимум два, потом резкий спад активности и, скорей всего, смерть. И если творится здесь и сейчас подобное, то коварство сценариста проявляется во всей глубине. Ибо нежданная смерть Джека так ударит морально по только что образовавшейся кинокомпании, что она вряд ли когда толком встанет на ноги.

«Неужели именно такое задумывалось? – в некотором шоке размышлял Иван, по ходу дела скидывая свои догадки кому следовало в команде. – Неужели стоило городить такие сложности только по причине желания насолить лично мне самим фактом провала нового начинания? Или это всё-таки сговор с Большим Бонзой? Печенег наносит удар по финансам «Империи Хоча», Тюрюпов – по престижному проекту, а сам Бубенчик и все они вместе – по всему остальному? К тому же нельзя забывать, что сигвигатор покойного Волоха мы так и не отыскали, скорей всего, его сумел как-то прихватизировать всё тот же Бубенчик, который наверняка если и уймётся, то лишь в могиле. И наверняка уже некий уголовник, не имеющий за душой ничего святого, развивается с помощью вливания в него силы из Кулона-регвигатора. И подобное развитие может оказаться для нас невероятно негативным. Кажется мне, что будем неприятно удивлены внезапным появлением на арене ещё одного игрока… И ведь почти невозможно его отыскать…»

В самом деле, не станут же все четыре обладателя-союзника только и делать, что ездить, точнее говоря, «скакать» по Москве, ближнему и дальнему Подмосковью в попытках наткнуться на сферу новенького коллеги. Этак и года не хватит для такого слалома. Да и год может оказаться потрачен впустую, если враги ведут основную подготовку где-то вдалеке. А здесь только вынужденно находятся пятидесятники Печенег и Тюрюпов.

Вся команда Загралова тоже не бездействовала, проводя работы и действия, как запланированные, так и форс-мажорные. Но в то же время и дельные идеи время от времени подбрасывала. Так, например, представители силовой группы настоятельно посоветовали не делиться пока с союзниками информацией по роли Печенега во всём заговоре.

– Вполне возможна нечаянная утечка информации об этом на сторону, – размышлял майор Лидкин, пожалуй, самый подкованный специалист в финансовых вопросах. – Тогда «бухгалтер» резко сменит тактику и ударит по финансам с другой стороны или иным методом, а мы окажемся не готовы. Тем более что готовящийся удар касается только нас и других нисколько не затрагивает, значит, это наше внутреннее дело.

Трудно было с такими доводами не согласиться.

Часовое наблюдение в номере Тюрюпова подходило к концу. Как ни прислушивался лазутчик, ничего интересного или очень важного узнать не удалось. Приятели говорили только о деле, обсуждали режиссёров, артистов и формировали единое мнение по поводу подбираемых сценариев. Иным поклонникам кино было бы жутко интересно такое послушать, а вот Иван заскучал. И еле дождался намеченного срока для смены декораций.

Быстро и, главное, незаметно покинул хрустальную вазу и вскоре уже «Глазом» подсматривал за метанием людей в гостинице «Рэдиссон Ройал». Очень интересовало, как поступит проснувшийся Ричард Кюден. Тот действовал спокойно: запасное тело тут же куда-то отправил, а сам, захватив ноутбук под мышку, двинулся в указанное для эвакуации при пожаре место. В оставшихся вещах рыться, будь такая возможность, не стоило.

Минут через двадцать Печенег вернулся в номер. Тщательно в нём осмотрелся и, материализовав своего загадочного колдуна, заставил вновь проверить помещение расставленными ладонями. Видимо, на всякий случай перестраховывался. Затем долго сидел молча в кресле с прикрытыми глазами. Очевидно, вёл работу с запасным телом и фантомами. И только стало интересно, когда с регистрации доложили о визитёре.

– Пусть поднимается, – разрешил Ричард.

Загралову тоже пришёл доклад о посетителе:

«Известный экономист, крупнейший банковский функционер. Вчера уже посещал номер господина Кюдена и имел с ним часовую беседу. Сегодня с утра наладить за ним слежку ещё не успели. Так он сам сюда пришёл».

«Тоже хорошо, вдруг сейчас чего дельного и поведают… – размышлял Иван, более довольный оттого, что о его присутствии сегодня даже не подозревают. – Хорошо ведёт себя клиент, не дёргается…»

Появившийся банкир выглядел как таким типам и полагается: живчик, с честными глазами и самой обаятельной улыбкой на лице. Такому люди последний рубль отдадут, ещё и благодарить станут.

Усевшись на предложенный стул, гость первым делом поинтересовался:

– Говорить можно? – имея в виду явно секретную информацию.

– Здесь – можно, – разрешил Ричард и тут же грозно нахмурил брови: – Но во всех остальных местах не забывайте о тотальном молчании! Помните: вас могут и подсмотреть, и подслушать даже в вашем денежном банковском сейфе!

– Не сомневайтесь, подобное условие мною выполняется. Поэтому перехожу к делу. – Банкир достал из внутреннего кармана наладонник и под диктовку постояльца номера стал записывать кучу самых разнообразных цифр. Причём практически без особо длинных словесных пояснений. Видимо, финансистам и слова особые не нужны для общения.

В настоящий момент уже Загралов окончательно удостоверился: озвучиваются именно секретные счета «Империи Хоча» и счета тех «спонсоров», от которых переводились деньги из-за рубежа. Если были малейшие сомнения, они моментально развеялись: готовился страшный удар по финансовой структуре, по финансовой опоре нового обладателя.

Но ещё более интересно стало, когда закончили записывать, и гость перешёл к весьма болезненной для него теме:

– Я к вопросу о безопасности всего процесса и наших жизней. Наши службы безопасности предоставили данные о поддержке Хоча и компании группой невероятно влиятельных, можно сказать, опасных лиц. Есть опасения, что они могут организовать встречный удар, который не только сломает нашу игру, но подорвёт финансовые устои наших банков. Какие у вас гарантии, господин Ричард, что подобное не произойдёт?

Тот долго пыжиться или ходить вокруг да около не стал:

– Риск подобного контрудара перекрывается и нивелируется нашей полной осведомлённостью о том, что творится в стане наших противников. И если те только лишь обеспокоятся грядущими для них неприятностями, наш человек сразу даст об этом знать.

– Отрадно такое слышать. А что по поводу нашей личной безопасности? После такого передела имущества могут добраться и до наших тел, и тогда нам не поздоровится в пламени мести.

– И тут я вас порадую. В момент передела финансов, как вы правильно выразились, будут физически устранены главные фигуры в лагере противника. После этого о всякой мести или разборках можно смело забыть. Да и обещанные лично вам преференции, как мы договорились, перекрывают любой риск. Не правда ли?

– Конечно! Только вот жить хочется всё равно, и золотой гроб ни одному покойнику удовлетворения не доставит.

После такого обмена заверениями и объяснениями собеседники перешли к обсуждению каких-то особо хитрых действий. Многоходовых фьючерсных сделок, которые непосредственно Загралова никак не касались. И он уже более спокойно мог пообщаться с фантомами своей команды.

– А что я говорил?! – экспансивно восклицал майор Лидкин. – Есть! Есть некий «крот» в наших рядах!

– Здесь ты перегибаешь, – пытался образумить его генерал Тратов. – Среди нас не может быть предателя по умолчанию.

– А я и не говорю, что кто-то сможет врать и двурушничать, находясь почти под полным контролем обладателя. Но ты вспомни, что Иван в союзе не один! Помимо него там ещё три человека!

– Опять перегиб! – уже со своей стороны его осаживал Загралов. – По-твоему получается, что компании Большого Бонзы скидывает информацию либо кто-то из наставников, либо Гон Джу?

– Несомненно! Больше некому! – горячился Лидкин. – Разве что предположить, что сейчас в Москве есть ещё один обладатель, более сильный и умелый, который, как и наш, умеет проскальзывать в чужие сферы, взламывать «слепые зоны» и вести прослушивание. Но тогда он со своими силами просто и без затей давно бы уничтожил, кого ему только не пожелается.

Теперь вмешался сам полковник Клещ:

– Тимофей Андреевич! Не надо давить на нас своей лужёной глоткой. Лучше подумай над иным: а с чего это мы поверили Печенегу? Вдруг он открыто врёт и никакого «нашего человека» не существует в природе? Скорей всего он успокаивает банкира, а сам глубоко хотел плевать и на жизнь того червяка, и на возможный контрудар. Если чего не получится в его плане, он моментально попытается смыться своими «скачками» из города и уж никоим образом не станет дожидаться гибели всех своих фантомов, как это сделали зарвавшиеся Волох и Адам. Всё-таки характер труса переделать нельзя, он побежит немедля, самым первым.

Раскричавшийся майор вынужден был согласиться:

– Может, ты и прав… Но в любом случае нам лучше действовать так, словно этот предатель и в самом деле существует.

– Согласен и на такую предосторожность, – вынес свой вердикт обладатель. Хотя тут же с сомнением добавил: – Если потом наставники не обидятся до смерти.

– Ничего, победителей не судят, – продолжал гнуть своё опытный оперативник. – Тем более если они сами окажутся в их числе. Тогда они простят и поймут всё. А вот если мы лопухнёмся с нашими контрмерами, они сами нам не простят такого ротозейства.

Тогда как в номере отеля наблюдаемая им встреча подходила к концу:

– Ещё два раза, через три и через шесть дней я передам недостающие данные, – пообещал Печенег. – Как вы после этого? Успеваете в оговоренные сроки всё подготовить?

– Несомненно! Ровно на пятнадцатый день, начиная отсчёт от завтрашнего, ранним утром, мы проведём все операции в течение получаса.

– Осечки быть не должно?

– Ни в коей мере. Исполнители и операторы даже знать не будут, как и на кого они конкретно работают. Обычная наша практика. Да и с таким размахом проведённая операция просто обречена на успех.

– Тогда прощаемся. До следующей встречи через три дня.

Гость ушёл, а постоялец, словно позабыв о завтраке, вновь углубился в работу с ноутбуком. Ещё и снаружи опять повесил табличку с надписью: «Не беспокоить». Видимо, опять собирал данные, поступающие от фантомов.

Глава 26

Новый союзник

Надолго затянувшийся диспут по поводу «крота» в союзе плавно перешел к иной проблеме: кому срочно передать сигвигатор. Здесь многое зависело от мнения Игната Ипатьевича, который почти сутки имел Якова-2 в помощниках. А именно кандидатура данного колдуна казалась для обладателя наиболее приемлемой. Причём участвовало в выборе не только рациональное мышление, но и некие неопредёленные, подспудные ощущения и предпочтения. По крайней мере когда Иван думал о господине Шереметьеве, ничего в его сущности не бунтовало против этого.

Целитель тоже высказался однозначно. При этом он опирался на собранные данные про своего помощника:

– Силён мужик во всех смыслах. Даже поражаюсь, как его до сих пор за его таланты в академии наук не препарировали, почему преступники и прочая шваль его до сих пор со свету не сжила и насколько город Иваново отличается в позитивном плане от своих соседей. Яков Иванович где только со своими деяниями не отметился, с кем только не поссорился и кого только не выручил. Ну и харизма у него определённая: где только не появится, люди за ним идут и к каждому слову прислушиваются.

На это с явным скепсисом отозвался полковник Клещ, который ни одной женщины в своей жизни и в послесмертии не попробовал, кроме супруги своей, Ульяны Семёновны:

– А как же тот мужик с дрекольем, который Яшку в саду в засаде поджидал? Тоже за ним шёл и хотел харизмой полюбоваться?

– Да это дело молодое, смотреть да любоваться красивыми женщинами незазорно. И в то же время Шереметьев ни разу своими умениями гипноза не пользовался, ни с одной женщиной толком не ругался, а что уходили от него порой беременные, так сами этому радовались и сейчас живут не тужат. И его детей давно вырастили многие, и своих от мужей, да так дружно те семьи живут, что другим на зависть. Хоть и треплются злые языки, что, дескать, первенец у такой-то от колдуна, да никто ничего доказать не может, а некоторые так и в самом деле забывают многое. Ну и самое интересное, что человек десять детей Якова уже взрослые, самостоятельные и независимые, имеют все наследственные силы, полагающиеся колдунам и ведьмам. И работа с ними уже начата соответствующая отцом родным да несколькими найденными им же ведьмами. Вот где смена подрастает! Вот кто бросился бороться за справедливость народную уже со всем размахом и похвальным упорством.

– Ну да, – подтвердила веддана. – Ещё десять, максимум пятнадцать лет, и всё Иваново накроют сетью своего благотворного влияния. Только за это стоило такого удальца в обладатели сигвигатора выдвигать. Заслужил!

Правда, отыскался ещё один, недовольный фантомом с тридцать пятым номером. Это оказался Фрол Пасечник, который участвовал в спорах и подобных дискуссиях на правах фантома с номером один:

– Не знаю, что этот Яков со своими ведьмами вытворял у себя в спальне, но вот восторженность моей Дарьи тем действом меня прямо-таки коробит. Всё сознание мне проела своими увещеваниями: «Как это красиво! Как это приятно!» и «Почему мы с тобой такого не устраиваем?» Я прямо вне себя от злости! И мне кажется, она не только подсматривала, но ещё и попыталась как-то в том совокуплении участвовать.

Участвующие в дискуссии на несколько минут озадаченно примолкли, не зная, что и ответить на такое. Вроде обвинения Фрола по поводу своей жены глупо звучат, но сразу приходили на ум некоторые моменты, в которых Дарья довольно лихо и фривольно заигрывала с иными фантомами и даже пару раз, вроде как в шутку, напрашивалась в общую кровать к другим парам. Мало того, она как таюрти могла оказывать влияние оттуда и на этот мир. И ведь необязательно влиять смертельно, можно легко устроить нечто в виде дополнительного, совершенно незаметного удовольствия.

Получалось, что Дарья постоянно находится либо в поиске, либо в неудовлетворённом состоянии. Её повышенная возбудимость и игривость давно бросались в глаза, а теперь они прорвались наружу окончательно, и законный муж вдруг обозлился на такое дело.

И сказать на такое нечего. Попытался бы Загралов высказаться, но ведь и сам такой, сразу с тремя жёнами проживает. Причём одна из них сразу в двух телесных ипостасях в кровати Ялято творит.

Хорошо, что довольно резко и напористо вступилась Зариша Авилова. Причём её обвинять в излишних желаниях ни у кого язык бы не повернулся. Получалось, что до своей смерти в сорок третьем она только одного мужчину имела, а уже сейчас всячески даже разговора на эту тему старалась избегать. И на постоянные уговоры молодящегося Хоча отвечала холодно и с равнодушием. А тут неожиданно вскипела эмоциями:

– Слушай, Фрол! Твоя жена молодая и в полном расцвете сил? Да в её двадцать пять любой женщине хочется постоянной ласки. Она ведь как струна ходит натянутая, любой тронет – сразу музыкой отзовётся! А ты что в этом плане сделал? Опять станешь оправдываться, что до сих пор страдаешь после её жестокой гибели? Так пора уже восстановиться, забыть о смерти! И уж не знаю, какие усилия приложить, дабы твоя Дарьюшка от тебя не ушла! Да, да! Именно не ушла! И не сопи, как медведь, уж я-то тебя тем более не боюсь! И она бояться не станет, уйдёт! И будет иметь полное право! Не справляешься как мужчина, значит, и не достоин постельных утех, так и работай ночным сторожем!

Фрол от такого напора настолько растерялся, что даже заикаться стал:

– Но к-как же так?.. Это ведь б-благодаря м-мне она с того с-света вернулась… И что т-теперь?.. Как это получается?.

– А вот так, кверху каком! Не можешь сам её удовлетворить, зови ещё кого-нибудь. Да хоть ведьму любую… Пока ещё незамужние остались.

– Что ж ты мне такое советуешь, Заришенька? – изумился Пасечник. – Если я, по твоим словам, с одной не справляюсь, то что мне с двумя делать?!

– Ты, главное, попробуй, а потом и сам поймёшь, почему у тебя силы утроились! – безапелляционно заявила высшая ведьма. – А коль совета хочешь, то у того же Якова поинтересуйся, почему так получается. Или вон у Ванюши спроси, тоже спец крупный, многоженец со стажем, – сделала паузу, отдышалась и продолжила уже совсем иным тоном: – И вообще, мы тут серьёзный вопрос решаем, а ты свой, Фрол Сергеевич, можешь и в частном порядке решить. Потом я с тобой ещё отдельно поговорю на эту тему, не сомневайся.

Вот фантом и затих окончательно. Остальные после такого бурного демарша вроде как совершенно фригидной (как пару раз с обидой высказывался господин Хоч в пылу приставаний) ведданы больше возражений не нашли. А обладатель принял окончательное решение: быть Якову обладателем сигвигатора!

Уже привычно разъединил Цепь, оставил большую часть на якоре, перенаправил потоки питания силой туда же, а сам с двумя ведьмами и с развоплощённым Яковом-2 поспешил в Иваново. По дороге выяснились позитивные детали: теперь «скачки» стали длиннее, чуть ли не на тридцать километров. Поэтому к месту назначения добрались всего за семь перемещений вместо прежних десяти.

Ну а на месте встречающему колдуну долго пересказывать ничего не пришлось. Его фантом незамедлительно сбросил всю накопленную за сутки информацию, а основное сознание минут за пять его переварило и разложило по полочкам. И вскоре уже господин Шереметьев задавал вопросы по существу:

– Меня в Москву тоже так же перенесёте?

– Не получится. Мои фантомы переносят только меня, посторонних – в виде трупа. Поэтому отправишься в Москву немедленно на поезде. Никого из посторонних не предупреждай.

– А своих подруг могу забрать с собой?

– Решай сам. Главное, не привлекай к себе лишнего внимания.

– И когда я начну создавать фантомов, насколько буду иметь право выбора?

– Полное и безоговорочное, – заверял его Иван. – Иначе о какой самостоятельности может идти речь? Единственное условие – это как можно быстрее развить свои мощности, наполнить резервуары энергией, а потом помочь нам в предстоящем противостоянии всеми твоими фантомами.

– Ну да, это и понятно, – закивал колдун. – Со злом боретесь, я помочь готов даже своими нынешними силами. Но возвращаясь к фантомам: могу ли я своих сыновей фантомами делать? Почитай трое из них уже колдуны неслабые…

– Ха! Да только лучше будет, если ты себе команду таких уникумов соберёшь! – порадовался Загралов, догадываясь, что и с женскими фантомами у нового коллеги проблем не будет. – И сам понимаешь, насколько твоя возможность преобразования окружающего пространства увеличится. Главное, выбирай себе в помощники людей без червоточины, готовых на всё ради высшей справедливости.

После этого вопросов почти не осталось. Хозяин дома, осмотревшись вокруг себя, сообщил сидящим в напряжении подругам:

– Одевайтесь! Из вещей – только маленькая сумка или рюкзак. Выходим через пять минут! – да и сам бросился собираться со скоростью поднятого по тревоге десантника.

Такая оперативность понравилась как Ивану, так и Елене Сестри. Та и предложила, прикинув потраченное время:

– Всё равно намного быстрей управились, чем рассчитывали. Поэтому давай его проводим на вокзал и в поезд посадим. Нам же спокойней будет.

– Давай! – а чтобы и эти пять минут не терять и те полчаса, что уйдут на дорогу к вокзалу, тут же принялся инструктировать Якова-2 по поводу предстоящих умений и способностей. А фантом уже передавал каждое слово своему основному телу, где бы то ни находилось.

Вышли из дому три человека, сам Шереметьев и его женщины. Тогда как фантом Якова и две ведьмы обладателя сопровождали троицу на улице в виде бестелесных духов. Иван же остался в светлице, контролируя окружающее пространство и перемещая фантомы. Вроде поводов для таких мер безопасности не было, но раз уж взялись сопровождать, то следовало делать это как положено, со всей отдачей.

Местные жители всё рассчитали верно, и билеты успели купить, и на проходящий поезд уселись вполне удобно, в купейном вагоне. Хотя, опоздай они на этот, можно было сесть на следующий. Правда, тот ехал дольше, да и удобств надлежащих не имел. Учёба и инструктаж через Якова-2 продолжались до максимально возможной отметки, а потом и сам обладатель «скачками» отправился в Москву. Ещё через полчаса наладил уже прямой контакт с намечающимся коллегой на встречном курсе. И можно сказать, что такой интенсивный метод обучения позволил сэкономить немало времени.

Как только Яков получил в свои руки сигвигатор, неотложно стали делать перенастройку на него. А чуть позже пошла наработка навыков для определения и просмотра личных резервуаров с энергией. Что интересно, приток неведомой новой силы от прикасания к устройству новый обладатель ощутил, а вот с просмотром её там провозился чуть ли не час. Хотя, скорей всего, виноват был учитель, позабывший о частной индивидуальности каждого человека. Он-то всё твердил и заставлял увидеть лужу, родник, бассейн или озерцо, а Якову предстояло создать нечто совершенно иное. А может, это и от непонятных различий сигвигатора зависело. Но получилась не лужа, а кривая, несуразная, пусть и толстая… проволока.

О чём и было заявлено вслух:

– Она длиной метров пять, толщина около трёх сантиметров, всё переливается и светится…

– Она! – облегчённо выдохнул Загралов. – Или оно?.. Неважно! Главное, ты свой резервуар рассмотрел и теперь следи за ним со всем тщанием, чуть ли не постоянно. А для этого желательно заполучить второй поток сознания. Делается это совсем просто… ну разве что вначале с непривычки голова будет кружиться и подташнивать частенько… Слушай внимательно, что для этого надо…

И приступил к обучению.

В то время лишний раз порадовался, что у него самого есть четыре потока, но и загрустил, потому что не хватало пятого.

«Нет! На такое замахиваться нельзя, – убеждал он себя мысленно. – Точно превращусь тогда в полного неврастеника!»

Однако мысль посоветоваться на эту тему с наставниками его не оставляла. Как не давали покоя размышления о дальнейшем, желательно резком наращивании сил нового союзника. Ведь у того же Большого Бонзы имеется невероятная фора в виде Кулона-регвигатора. Каждодневный сбор энергии может привести противника к резкому наращиванию силы. Пример того же Туза Пик, пусть уже и покойного, сильно озадачивал.

Ну и на волне этих раздумий пришла весьма блестящая идея:

«А нельзя ли поделиться своими силами? Для меня это будет только большой отток в виде ручья, а для начинающего это наверняка покажется водопадом. Точно! По себе помню… Надо постараться отдавать силу с одного Кольца и для начала рассмотреть кривую «проволоку» чужого резервуара. А возможно ли это – вопрос!»

Теперь уже он сам стал выспрашивать у Якова, что тот видит, на каком от себя расстоянии и в какой световой гамме пространства. Труд оказался адский, и не раз вспомнились слова наставников, что подобное делать нельзя, как и признаваться о профиле своих накоплений. Слишком уж это дело личное, чуть ли не интимное.

Но старание и труд, как говорится, всё перетрут! И вскоре старший по опыту обладатель присматривался к «проволоке» своего коллеги и со всем усердием пытался прикрепить к ней ручеёк силы со своего Кольца.

А дальше этого дело не пошло. Как ни старались, как ни бились, поделиться собственными силами не удавалось. Видимо, сразу было заложено различие структур не только во внешней форме, но и во внутреннем содержании искрящихся, пойманных и преобразованных потоков венгази. Хотя, если рассуждать логически, почему тогда Кулон-регвигатор передаёт энергию кому угодно? Аксиома или неувязка в мышлении? Или просто знаний да умений не хватает?

Разочарование постигло обоих компаньонов немалое. Всё-таки есть большая разница: иметь одно ведро с водой или целых три. А бочку – ещё лучше. Не говоря уже о цистерне.

Но так как делать было нечего, то всё-таки решили перейти к созданию первого фантома. Тем более что резкий перерасход силы у начинающего обладателя мог бы и сам Иван контролировать. Поэтому наущал новичка:

– Как только крикну «сбрасывай!», незамедлительно развеиваешь созданный фантом. Или если слабость почувствуешь. Всё помнишь? Не перепутаешь, как и что? Ну, тогда приступаем.

Глава 27

Очередные нарушения инструкции

Естественно, что Шереметьев номером первым постарался создать одного из своих старших сыновей. Тем более что матрица естества в памяти у него имелась полноценная и легко выделяемая из числа остальных. Вначале действовал осторожно, творя креатуру в виде духа там, и, лишь получив первый отклик, попытался представить его рядом в телесном варианте. И тут же случилось первое непредвиденное обстоятельство: появившийся добрый молодец вылупился на Якова как на привидение и с недоумением выдохнул:

– Отец?! Чего это ты тут?.. Вернее… это я – где?..

Получалось, что фантом обрёл полное сознание без всяких предварительных разговоров! Сразу!

Надо было понять, почему такое произошло. То ли потому, что обладатель – колдун, то ли потому, что фантом – родной сын, то ли по причине такого поспешного, можно сказать, экстренного обучения. А может, и банальная ошибка закралась, которая пошла на пользу?

Долго спорить на эту тему, как и объяснять растерянному молодцу, откуда, как и где он очутился, было невозможно. Сила Якова таяла на глазах, и его «проволока» сгорала, словно бенгальский огонь. Пришлось остановить первый эксперимент, когда запасов в резервуаре осталось менее одной четверти.

Но только начали шумные обсуждения, как навалилась следующая непонятка. Раздался звонок мобильного телефона Шереметьева. О своём отъезде в Москву он, конечно же, сообщил ближайшим родственникам и самым проверенным друзьям, но сути и причин не объяснял, утверждая, что сам вернётся через несколько дней и всё объяснит. А тут звонил сын, и как раз тот самый, которого только что создал отец в виде телесного фантома!

Случайность? Или что-то случилось?

Вот это и выяснилось с первых же слов:

– Отец, у тебя всё в порядке?

– Да, у меня всё нормально, провожу эксперименты. А что у тебя стряслось?

– Хм… Понимаешь, словно морок какой на сознание навалился… Словно я в ином месте и ты рядом стоишь…

– Ну?.. А дальше? – поторопил его заинтригованный Яков.

– Твоих сожительниц узнал, а вот остальных первый раз видел…

– И ты у меня тотчас нечто стал спрашивать?

– Точно! Я спросил…

– Постой! Дай я угадаю! Ты произнёс такие слова: «Отец?! Чего это ты тут?.. Вернее… это я – где?..» Правильно?

– Мм!.. Ага!..

– Тогда мне всё ясно! – заявил отец сыну, уже получивший должное напоминание о возможном подслушивании и нежелательной заинтересованности неизвестно кого. – Это у нас в роду всегда такие кошмары наступают при совершеннолетии, со временем пройдёт. Когда вернусь, всё объясню. А может, и раньше, коль время будет и настроение. А пока больше мне не звони по пустякам и старайся скрыть свои кошмары от посторонних, иначе за сумасшедшего примут. Счастливо!

Отключив телефон, пояснил окружающим:

– «Счастливо» – это у нас условное слово в финале, обозначающее: «У меня всё в порядке, не волнуйся!» Пришлось разработать для некоторых совместных действий, когда разбирались с уголовниками.

Иван на это и внимания не обратил, пытаясь переварить только что осознанное:

– Ты представляешь, что произошло?! Развоплотившийся фантом сразу передал информацию основному телу о том, что с ним случилось! Это же… немыслимо! И сам факт возникновения связи на таком огромном расстоянии…

Тогда как сам новичок нисколько не преклонялся перед величием происшедшего действа:

– Подумаешь… А чем тогда мы тут все занимаемся, если не вещами «немыслимыми» в привычном понимании этого слова? Как для меня, то всё удивительно, и я, признаться, в постоянном шоке. Но убеждаю себя, что всё идёт штатно, всё так и надо.

Чуть помолчал и спросил деловито:

– Дальше чем займёмся?

Праздный вопрос, когда вокруг столько дел, что успевай только разворачиваться. Но Иван вбил себе в голову, что сейчас срочно надо выяснить причину таких несуразностей, такого экстремального получения фантомом полного сознания. Как следствие, задействованные на полную мощность все четыре потока сознания напряглись и выдали очередную идею.

– Эврика! Сигвигатор! – воскликнув эти два слова, Загралов поспешил объяснить: – Если кто-то, любой человек, дотронется до моего устройства – оно ему добавит жизненной энергии без всякой перенастройки. Да и последняя нужна лишь в случае сокрытия действий того человека от меня. То есть ты сейчас коснёшься моего сигвигатора, и твоя «проволока» просто обязана увеличиться! Мало того, давай навёрстывать силы употреблением Яшисарри и Няма, специальными пищевыми концентраторами. Я ими давно не пользуюсь, а для тебя они в самый раз. И это… кого будешь делать первый женский фантом?

– Вот её, Татьяну! – указал Яков на свою более светловолосую подругу.

– Пусть тоже употребит три порции каждого продукта! Ага! Зариша! Дай ей порцию пыльцы дерева Тава-Гры! А я бегом за сигвигатором.

Через десять минут вновь собрались вместе, накормленные и чем надо напоенные. Шереметьев коснулся сигвигатора по