/ Language: Русский / Genre:fantasy_fight,city_fantasy,sf_action, / Series: Обладатель

Обладательдвадцатник

Юрий Иванович

Если вы можете все – это не значит, что счастливая и спокойная жизнь вам гарантирована. Москвич Иван Загралов давно в этом убедился. Ведь иномирское устройство сигвигатор, способное создавать полноценные фантомы других людей, не в силах подсказать Загралову, в каких целях их использовать. Тут уже нужно соображать самому. Одно дело – мстить всякой уголовной шушере, другое – бороться с происками иностранной разведки, не гнушающейся никакими средствами, а третье – вступить в новый бой с прежним обладателем сигвигатора. Наделенный почти сверхъестественной силой, Безголовый не унимается, и Ивану Загралову приходится туго…

Иванович Ю. Обладатель-двадцатник : роман Эксмо Москва 2013 978-5-699-68350-5

Юрий Иванович

Обладатель-двадцатник

Пролог

За огромным, во всю стену, окном открывался великолепный вид на Москву. Центр города, с одним из самых красивых проспектов и половиной Кремля, смотрелся как на ладони. Светило солнце. Мчались куда-то вечно опаздывающие горожане. Сплошными вереницами разноцветных пятен поблёскивали автомобили. За окном бурлила жизнь.

Тогда как внутри помещения, где царил густой полумрак и не раздавалось ни звука, казалось, ничто уже не шевельнётся, застыв в вечном покое. Настолько дряхлыми и старыми выглядели двое восседающих в креслах мужчин и настолько тусклыми, казалось бы, безжизненными взглядами они уставились друг на друга. Статуи и то выглядят более одушевлёнными. Стариканы или в самом деле умерли, или им настолько некуда было спешить. Минут пять прошло с момента нахождения в креслах, пока хозяин этих роскошных апартаментов, так ни разу не моргнув, почти не открывая рта, заговорил:

– Всё пытаюсь вспомнить, сколько мы с тобой не виделись? Двадцать три?..

– Проклятый разжиревший склероз уже вовсю пасётся на ниве твоей памяти, – без тени эмоций отозвался гость. – Двадцать четыре… с половиной прошло.

– Хм! А кажется, словно вчера это было… Хочешь чего-нибудь выпить?

– Пока не хочу… напился в дороге. И честно говоря, знал бы, как она меня утомит, настаивал бы на твоём приезде ко мне.

– Увы, Леон! Такой дальний перелёт я уже не переживу.

– Значит, наша встреча последняя, Поль! Больше ты меня не уговоришь на такую авантюру… Или ты уже привык к обращению Пётр? Кстати, всё хочу спросить, почему не Павел?

Владелец апартаментов только чуть шире рот открыл, обозначая смех:

– Ха. Как хочешь, так и называй, только в печь не засовывай. Так русские говорят… Хе-хе! Да и вообще… я здесь Петром родился, Петром и умру.

После смешка собеседника некие эмоции прорезались и в голосе Леона:

– Совсем обрусел? – ехидничал гость. – А обратно в Европу не тянет?

– Плевать я на неё хотел. Где мне хорошо, там и живу. Да и тут самая что ни на есть Европа. М-да… – Поль, он же Пётр, покрутил затёкшей шеей и сменил положение тела в кресле. – Но раз мы с тобой в загул не пускаемся… как в былые годы… то давай перейдём к делу?

– Давай… раз уж ты не доверил такую беседу обычному скайпу. Или телефону…

– Хе-хе! Доверишь тут! Я даже сейчас не чувствую уверенности в том, что нас не подслушивают. Но раз ты уже приехал…

Гость сразу задвигался в кресле, подобрался и словно скинул с себя десяток лет:

– Всё настолько серьёзно? Тогда пусть несут кофе со сливками и сухарики. Я тогда лучше соображаю.

Не прошло и пары минут, как примчавшаяся прислуга всё, что надо, поставила, расставила, оставила и бесшумно удалилась. А хозяин апартаментов, тоже несколько оживший, взбодрившись первыми глотками кофе, приступил к изложению проблемы:

– Наше количество осталось прежним, а вот Туза Пик, как он себя пышно именовал и которого мы называли Тузиком, уже нет в живых. Всё-таки не внял нашим предупреждениям, рекомендациям и советам и сложил голову в попытках отвоевать свой сигвигатор. А ведь мог бы преспокойно протянуть ещё лет тридцать безбедной жизни… Ведь обладатель может одного фантома удерживать до пятисот суток без сигвигатора! А если их больше сорока? Этот идиот мог до старости дотянуть, а потом ещё и до нашего возраста в роскоши, достатке и полной безопасности.

– Дураку и бузотёру одна дорога – в могилу! – с каким-то облегчением выдохнул Леон. – И кто его умудрился убрать: Волох или Адам? Или эти два трусливых антагониста в кои веки объединились и действовали сообща?

– Нет, они к уничтожению Туза вообще не причастны. Я проверил.

– Что значит проверил?! – стал повышать тон собеседник в явном удивлении. – Ведь кроме тебя тогда – больше некому! Или объявился какой-то наследничек из родни да влез в тайны папочки?

– Ты ведь знаешь, что Туз никогда с сигвигатором не расставался, подсадить его было некому. Так и воевал болезный с Адамом и Волохом, причём кроваво, жестоко и… бессмысленно. Не раз я его предупреждал, что обладание вторым устройством ему никаких льгот или преференций не даст, так он и слышать ничего не хотел… А скорей всего это у него натура такая мерзкая и скотская, потому не поверю, что нападал он из чисто спортивного интереса.

– Да… уж! Он такой… был…

– И вот в одной из кровавых разборок с Волохом Туз при невероятном стечении обстоятельств потерял свой сигвигатор.

– Как это потерял?! – воскликнул Леон уже совсем иным, вполне сочным баритоном. – И не смог тут же его отыскать?

– От подобного никто из нас не застрахован. Особенно в нынешнее просвещённое время. Сейчас на каждом углу стоит если не хакер, то уж точно специалист по компьютерному программированию или просто грамотный студент, который из утюга одним молотком склепает летающую тарелку. В России талантов хватает… Вот и устройство было подобрано кем-то из дюже умных и толковых. Как его Туз Пик ни ловил, как ни вычислял – ничего ему не удалось сделать. Грешил на Волоха, потом на Адама, но те засели в своих катакомбах и носу боялись высунуть. Только слали своих фантомов на бойню. У нас тут в Москве уже тогда страшные слухи да сплетни разгулялись. Чуть мы все не засветились…

– Ну да, ты тогда звонил и всё намёками жаловался.

– Так вот… Чуть позже этот дуралей стал такие силы тратить на поиски, что к недавнему времени его возможности упали с сорока двух до тридцати шести фантомов. Хотя и такое количество поражает. После нескольких наездов и преследований новый обладатель исчез, похоже, спрятавшись на краю света. А дней десять тому назад всё-таки появился в Москве, но уже не сам, а со своими фантомами. Причём не простыми духами, а с таюрти! Да, да! И не кривись с недоверием! Только фантомы-убийцы, остающиеся в ипостасях духов, могли бы справиться с массированной атакой всех фантомов Туза, которые в полном вооружении штурмовали позавчера одну из дач в Подмосковье. И у них, кажется, ничего не получилось… Ну и бузотёр наш откинул копыта…

– Как именно откинул?

– Кто-то там, на поле боя, покалечил его фантомов, но умереть не дал. Вот те и вытягивали непомерно энергию из своего обладателя, пока тот не умер от истощения всех сил. Глупейшая смерть!

Леон задумчиво кивнул и потом стал рассуждать вслух:

– Несомненно… Будь он в пределах видимости своих атакующих фантомов, легко оборвал бы контакт и выжил. А так получается, он атаковал, находясь далеко от места событий… Ведь устройства нет, свою копию на место событий не перебросишь… Да и, видимо, был уверен в численном преимуществе своих вояк… Но тех убивали… несколько раз. Всех! Потом ещё и поломали… но не до смерти… Хм! – пришёл он к очевидному выводу. – В самом деле, такое под силу только таюрти! Но кто сумел разгадать утерянную тайну создания подобных рабов? Неужели ничего не знающий и никем не опекаемый новичок? Мне лично всегда подобное казалось не больше чем сказкой…

– Неважно кто! – Пётр-Поль нравоучительно поднял указательный палец. – Важно, кого новый обладатель сигвигатора выберет в качестве очередной жертвы!.. Если он, конечно, не защищался по необходимости…

Минуты на две оба собеседника примолкли, задумавшись. Хотя со стороны могло показаться, что они перешли на мысленное общение. Но тишину гость всё-таки нарушил, явно сомневаясь в своих словах:

– Но ведь с нами он не справится?..

Хозяин шикарной комнаты и плечами шевельнул, и ладони развёл, и бровями пошевелил, показывая свои огромные сомнения. Потом всё-таки дал разъяснения:

– Убравший Тузика человек – очень опасен. И особенно тем, что мы не знаем его дальнейших планов. Это если не связывать его появление с прошедшей в Москве нежданной чисткой преступного мира…

– Идеалист?! – не поверил Леон. – Сомневаюсь… Тем более что во всём мире уверены, что эти кровавые разборки устроил ваш президент со своей кликой. Решил укрепить свою власть, убрав мешающих авторитетов и примерить на себя корону императора. Ха-ха!.. Смешно, ей-богу!

– Ладно, если так… А вдруг этот новичок по своему незнанию к власти попёрся? Нас-то это никак не коснётся, но и уменьшать количество коллег – чревато. Поэтому нужно с ним определиться как можно скорей. Вот поэтому я тебя и вызвал, что сам опасаюсь не справиться в случае резкой конфронтации. Этого молодого мужчину мы всё-таки высчитали, но выйти с ним на контакт я сам не решился. Нужна подстраховка. А Волох с Адамом ведут себя словно недоразвитые пугливые щенки. Не знай я правды, никогда бы не подумал, что они обладатели двадцати восьми и тридцати одного фантома! Настолько их покойный Туз запугал…

– Ну и кто этот… – Прежде чем квалифицировать нового обладателя, Леон покачал перед собой чашечку с недопитым кофе. – Коллега?

– Некий Иван Фёдорович Загралов, тридцати двух лет, закончил Бауманку, специалист широкого профиля (как раз о таком, умеющем тыкать кнопки, я и упоминал!). Не судим, но несколько тёмных страниц в своей биографии имеет, хотя бы со странным убийством его жены и мести уголовникам. Однозначно он уже для этих жестоких целей применял фантомы. Опять собирается жениться на одной смазливой актрисе. Но папа этой актрисы – большая шишка в неких полутеневых структурах. Товарищи папы – ещё большие бонзы в силовых ведомствах. То есть с той стороны к Загралову не подобраться. И просто страшно становится, если он уже вместе с сигвигатором стал работать на государство. Сейчас, помимо моих фантомов с полным сознанием, все мои оплаченные шпионы собирают срочно остальной материал про этого человека. С часу на час мы его получим.

– Это хорошо… Потому что перед общением с этим Иваном желательно знать о нём всё…

– Узнаем!

– …И уже с позиций этих знаний строить разговор. Ведь иначе, как по каналу настоятелей, мы на него не выйдем.

– Именно! – одобрил вывод гостя Поль-Пётр. – В любом ином варианте молодой обладатель может принять наши попытки контакта за агрессию, броситься в драку, и тогда уже точно переговоров не получится. Начнётся конфронтация, и вместо понятного нам и знакомого Туза Пик мы получим неизвестного мистера Икс, который в свою очередь может оказаться ещё более наглым, чем Тузик. И талантливым! Или более удачливым… Вон, уже таюрти у себя имеет, и не одного!

– М-да! – Гость озадаченно мотнул головой. – За такой короткий срок он не только себя обезопасил, но собрал силы для уничтожения сороковника! Не иначе как он запряг Удачу и погоняет Фортуной.

– Вот-вот! И я о том же! – Хозяин жилища стал с кряхтением подниматься. – Ну а пока нам соберут окончательную информацию, поднимаемся на самый верх. Там у меня сауна и всё остальное… как ты любишь. Ну и, как полагается по русскому обычаю, может, хоть по рюмочке бальзама за встречу опрокинем?

Леон встал не в пример легче, да и появившаяся у него на лице улыбка показала, что чувствует он себя значительно лучше. Кофе и сухарики старикана и в самом деле взбодрили:

– Ох уж эти твои русские обычаи! Как вспомню, так и вздрогну, словно холодец на вилке… ха-ха! Но чтобы ты знал, я могу ещё не только одну рюмашку, а… а целых… полторы!

И оба старых, очень, очень старых приятеля подались в сторону лифта. Причём о деле они говорить перестали, а начали вспоминать о бурных приключениях молодости, оживая при этом и расправляя плечи прямо на ходу.

Глава 1

Беглец

До вожделенной и такой безопасной виллы оставалось всего несколько поворотов дороги, когда идущий в пятистах метрах впереди головной джип с охраной стал резко тормозить. Тут же в динамиках переговорного устройства послышался голос Савена, командующего всей личной гвардией олигарха:

– Гегам Оганесович, полиция. Из местных, знаю их в лицо.

Господин Шелосян, очнувшийся от своих тяжких дум, вскинул голову и стал лихорадочно осматриваться. Тут же прочувствовал, как по всему телу прокатываются волны отчаянной паники и страха. Невероятно сильно сработала его врождённая интуиция, предупреждая не только о неприятностях, а о крайней, смертельной опасности для жизни.

– Сколько их?! Что им надо?! – Голос непроизвольно задрожал, а рука уже сжимала плечо своего водителя, он же родной племянник, готовый за дядю Гегама грызть зубами любого недоброжелателя: – Притормаживай…

– Три человека, патрульная служба. Наверное, документы проверяют, у них тут иногда…

Но Шелосян дослушивать не стал:

– Не останавливайтесь! Мчи дальше! Потом разберёмся!

– Э-э-э? – растерялся Савен. – Да никак нельзя, Гегам Оганесович… – джип уже остановился на обочине. – Да и дело-то минутное…

– Стой! – Это уже богач прошипел в спину своему племяннику. – И будь готов к развороту! – Машина резко затормозила, приняв к обочине, готовая моментально развернуться на дороге. Сзади послышался визг тормозов второго джипа с охраной, тому лишь сантиметров двадцати не хватало для соприкосновения бамперов. – Держите оружие наготове, и если что, валите этих поли насмерть! – жёстко приказал побледневший шеф стоящему всего лишь в пятидесяти метрах авангарду.

В замыкающей машине слышали каждое слово переговоров, так что в отдельных командах не нуждались. Сомневаться не приходилось, отстреливаться будут все и до последнего патрона, даже в случае появления здесь хоть всей армии Новой Зеландии. Потому что собрались вокруг не просто высокооплачиваемые профессионалы, а те, у кого руки по локти в крови и которые все лично с потрохами повязаны преступлениями на преданность своему боссу.

– Понял… – кислым голосом отозвался начальник охраны. Кажется, он совершенно не понимал такой крайней настороженности и недоверчивости к происходящему заурядному событию. И уже через десяток секунд продолжил бормотать с плохо скрываемым ехидством: – Ну вот, проверка… Только один возле нас, двое сидят в машине и чего-то там хохочут… Наверное, анекдоты рассказывают… На нас и не смотрят…

Но олигарха буквально колотили нехорошие предчувствия. В чудеса он не верил никогда. Экстрасенсов презирал. Гадалок и пророков ненавидел, утверждая, что те «хуже подлых цыган!». О владеющих телекинезом или какими иными удивительными свойствами заявлял, что они шарлатаны. О духах и привидениях – вообще слышать не хотел. А вот своей уникальной, зверской, божественной, таинственной интуиции доверял всегда и везде. Поэтому очень часто встревал без страха в весьма рискованные махинации, спокойно отправлялся на встречи с опаснейшими людьми и смело шёл с предложениями криминального толка к лицам, обязанным бороться с тем самым криминалом.

Именно после сигналов своей интуиции Шелосян сбежал сутки назад из Москвы и теперь приближался к «запасному аэродрому», вилле на территории Новой Зеландии. О вилле из живых никто не знал, кроме Савена, и в ней можно было переждать нападение отборной мотострелковой дивизии.

В данный момент олигарх старался отмежеваться от бормотания преданного уголовника и сосредоточиться на выборе направления, откуда шла главная опасность. Но та, казалось, шла отовсюду. Даже от днища надёжного бронированного «Мерседеса».

«Надо покинуть машину! – вдруг закрутилась в голове нехорошая и совсем уже неуместная мысль. А за ней – другая, итог наверняка здравой логики: – Что-то я не то думаю… Скорей за бортом опасность, и это у меня, наверное, от волнения проскочило».

Раздался голос старшего в арьергарде:

– Шеф, сзади два микроавтобуса. Вроде с туристами или с отдыхающими.

– Двигайтесь задом к ним навстречу! И чуть что, валите из всех стволов!

Джип тут же лихо помчался задом по дороге обратно. Наверное, это стало главной неожиданностью для приближающихся водителей. Первый из них запетлял по дороге, как в панике, а потом неожиданно пошёл на столкновение. Джип успел затормозить, и всё равно сильный удар по левому борту чуть не опрокинул его в кювет.

Водители в штат олигарха подбирались из тех, что могли лихо ездить как на двух колёсах, так и выполнять иные сложнейшие трюки автородео. Резкий газ, и под грохот автоматных очередей джип выскочил на асфальт, начав разворачиваться с пробуксовкой шин буквально на месте. Но не успел завершить манёвр, второй удар всё по тому же борту нанёс уже второй микроавтобус. На этот раз шикарное авто с охраной нелепо завалилось на бок и стало бесполезно как транспортное средство. Два автоматчика высунулись из оказавшихся наверху выбитых окон, а ещё четверо, словно десантники, высыпались наружу через проём выбитого лобового стекла. Судя по тому, как они бросались и откатывались в стороны, на обочины, и стреляли при этом прямо в падении, война началась нешуточная и любые измышления в непричастности каких-то туристов рассеивались напрочь. А уж когда донёсся грохот пулемёта, в сердце закралась безнадёга…

«Значит, и в самом деле надо вон из машины!» – уже возвращая себе некоторое хладнокровие, решил Шелосян, но не успел претворить подсказку интуиции в жизнь. Племянник проявил неожиданную инициативу, решив спасать обожаемого родственника по собственному разумению. Тем более что тоже считался несомненным асом даже в управлении таким тяжёлым бронированным «Мерседесом». Он резко рванул с места, спросив:

– Прорываемся вперёд?

– Стоять, баран! Назад! – заорал несколько противоречиво дядя.

Но его поняли буквально. Торможение, резкие манипуляции с рулём и сразу же полный газ, разворачивающий машину на сто восемьдесят градусов. И тут по броне застучали, словно молотками, удары тяжеленных пуль. То ли из автоматов прицельно били, то ли из пулемёта. И вполне возможно, что из того самого оружия, которое в своё время ушлый и деятельный торговец Гегам продавал по всему миру. Ну и как тут запоздало не пожалеешь о своей неразборчивости?

Пожалел! Так резко пожалел о своей преступной деятельности, что в двух словах проклял всю свою прошлую жизнь. Страх настолько сковал пожилого армянина, что он даже дышать перестал. Потому что раньше себе представить не мог, насколько это ужасно: вначале услышать и понять, что тебя расстреливают, как безмозглую овцу, а потом увидеть, как голова племянника разрывается кровавыми ошмётками, забрызгивая кожаный салон шикарного автомобиля и всех в нём сидящих.

Но разворот транспорта всё-таки спас самого олигарха, потому что оба разбитых пулями окна находились с левой стороны, и именно там теперь обмякло два трупа. Сидящего у окна телохранителя тоже приложило, навсегда выводя из игры.

Повезло, что газ был сброшен, а руль оказался чуток повернут вправо. Автомобиль на малом ходу скатился в глубокий кювет возле дороги и там с грохотом уткнулся в один из крупных валунов. Зато при этом стал недоступен для попадания со стороны неизвестного врага.

Теперь обладатель невероятной интуиции мешкать не стал. Действуя синхронно вместе с бойцом, сидевшим на переднем сиденье перед ним, он выскочил из машины и, совершенно не задумываясь о направлении, двинулся по кювету чуть дальше. Потом по стоку небольшого распадка вбежал в скалы, а там выбрался к месту, весьма удобному в плане круговой обороны. Этакий холм, в центральной выемке которого хоть в полный рост стой и отстреливайся по всему зубчатому периметру. Боец тоже прибежал следом за боссом. Мало того, их действия заметили все остальные вояки. И следом от лежащего на боку и уже начавшего загораться джипа арьергарда ринулось сразу три человека. Увы, но до распадка, а потом и к новому месту обороны смогло добежать только двое.

Возле передового джипа тоже велась какая-то редкая пальба, а потом и оттуда бросился кто-то из своих. Причём он скорей бежал не на помощь к олигарху, а в попытках возле него самому спрятаться от врага. Ловко бежал, петляя и пригибаясь, чудом избегая пуль, которые неслись к нему сразу с обеих сторон дороги. Да ещё и автомат при этом не бросил. Как его только не подстрелили, оставалось лишь поражаться. Скорей всего сам факт, что можно ранить своих встречным огнём, не дал врагу толком прицелиться по бегущему. Так что тот удачно добежал до распадка, где был узнан уже всеми.

– Савен! – удовлетворённо воскликнул телохранитель с переднего сиденья. – Вырвался всё-таки!

Гегам Оганесович, когда начальнику охраны оставалось пробежать метров двадцать, вдруг ощутил очередной наплыв предстоящих неприятностей. Но задуматься о причине не успевал и не смог. Страх глушила тривиальная злость на ближайшего доверенного помощника. Потому и кричать начал издалека:

– Сразу приказал тебе не останавливаться! Почему ослушался, дерьмо ишачье?!

Тот вначале проскочил среди скальных выступов и, только оказавшись в безопасности, замер, хватая воздух открытым ртом. Красный, поцарапанный, весь в крови, то ли своей, то ли чужой, и пытающийся отдышаться после стремительного бега, он мог вызвать только жалость, но олигарху хотелось удушить помощника собственными руками.

И чтобы со злости не сорваться, он с досадой махнул рукой, развернулся и пристроился на наблюдательном посту рядом с иными спасшимися охранниками своей персоны. А посмотреть в самом деле было на что.

Сомневаться не приходилось, что положение резко изменилось. В данной ситуации уже обороняющиеся имели неоспоримое преимущество перед неизвестными нападающими. Это подтвердил один мрачный тип из арьергарда:

– Отличная позиция, шеф! Хрен они нас отсюда выкурят! Разве что миномёт подтащат…

– Чем дольше мы тут продержимся – тем лучше! – авторитетно заявил его товарищ, морщась от боли и постоянно вытирая сочащуюся кровь, которая капала из рассечённого лба. – Не могут же они тут быть все заодно? Грохот выстрелов слышно далеко, скоро настоящая полиция подтянется. Чай не в России находимся…

Свободной рукой достав из кармана упаковку с бинтом, а может, и с пластырем, он уже стал разворачиваться, чтобы присесть на камень и сделать себе перевязку, как вдруг за спинами всех четверых грохнула автоматная очередь. Вначале окаменевшему от страха Шелосяну показалось, что стреляют ему прямо в лицо, и, наверное, только через минуту он осознал, что так и стоит, замерев в ступоре. Но у него ничего не болит, кроме сознания, и кровавые раны отсутствуют. А вот три последних защитника лежали в несуразных позах, словно изломанные куклы. Сомневаться в их смерти не приходилось.

А там и слух вернулся, донося до хозяина ожившие звуки:

– …Сядь! Немедленно сядь на землю и руки в замок на затылок! Не слышишь? Повторяю: сядь! Руки в замок и на затылок…

Наведя на него свой автомат, всего лишь в метре стоял преданный минуту назад Савен. В глазах – лёд. В тоне – ледяное равнодушие. Во всей позе – несомненное презрение и к происходящему, и к самому боссу. Наверняка – уже давно бывшему…

Гегам Оганесович аккуратно сел на землю, выполнил требуемое с руками, косясь по сторонам и прислушиваясь к себе. Рядом валялось оружие убитых охранников, готовое к стрельбе, только метнись к нему, подхвати и стреляй.

Однако пожилой армянин никогда в своей жизни оружия в руках толком не держал, хотя продал его немерено. Да и киношные трюки с перекатыванием не для него, о таком и задумываться не хотелось. Но не это сейчас беспокоило влипшего в крупные неприятности олигарха.

«Куда делась моя интуиция? – недоумевал он. – Почему молчит? Или это уже конец? Предвидеть больше нечего? И меня сейчас… – логика подсказывала: – Хотели бы убить, предатель сделал бы это сразу. Значит, хотят поговорить… Или обокрасть перед смертью! М-да, скорей всего… И раз никого нет…»

Заговорить с предателем и в самом деле следовало. К тому же Гегам не без основания считал себя великим оратором, трибуном, человеком с харизмой, психологом и при необходимости – душой любой компании. Всегда умел втереться в доверие. Даже в такой ситуации следовало не сидеть молча, а выяснить хоть что-то:

– Савен! Как же ты мог?! Разве я тебе мало платил?

Казалось, предатель промолчит, настолько равнодушным выглядел. Но снизошёл до того, что буркнул:

– Не ты мне платил, не тебе и жаловаться.

– То есть тебя кто-то перекупил большими суммами?

– Это ты меня пытался перекупить, – нагло заявил уголовник, которого босс знал чуть ли не с юных лет.

– Получается, что даже в доверие ко мне втирался уже по заданию иных работодателей? – стал догадываться поверженный в прах олигарх.

– Получается, – не стал предатель отрицать очевидное, уже косясь куда-то над головой своего пленника и вчерашнего кормильца.

– На кого хоть работаешь?

– На себя…

– И совесть тебя после измены не мучает? Я ведь для тебя столько сделал…

– А тебя не мучает? Я ведь для тебя тоже что только не делал. Столько людишек на тот свет отправил! Хорошо хоть, большинство из них – такие же гниды, как и ты!.. Были…

Понималось, что пустыми разговорами предателя не пронять. Оставалось попробовать перекупить. И Гегам Оганесович стал менять тему, кивнув головой на лежащие рядом трупы:

– А друзей своих по оружию не жалко?

– У этих шакалов не было друзей.

– Э-э-э?.. А мне вот для тебя ничего не жалко… Хочешь получить от меня десять миллионов зелени?

Под нарастающий топот шагов нешевельнувшийся вояка только криво ухмыльнулся:

– А ты думаешь, эта зелень до сих пор у тебя в кармане?

Умершая интуиция ничем не побеспокоила олигарха после таких слов. А вот жадность и отчаяние так ударили душевной мукой по сознанию обкраденного армянина, что тот застонал непроизвольно и громко. А потом чуть не бросился к лежащему оружию. Настолько ему хотелось в последние секунды своей жизни рвать, резать, душить всех окружающих, весь этот тупой и равнодушный вокруг мир.

Но так и замер, перестав дышать. Окаменел он совсем не по причине чуточку сместившегося ствола автомата на его коленку. И не из-за появления в поле зрения сразу нескольких военных в полном боевом обмундировании, в бронежилетах и камуфляжной сетке. А из-за того, что интуиция вопила, предупреждая: «…Не шевелись! Иначе будет больно! Этот урод только и ждёт повода отстрелить тебе ногу!»

И как это ни казалось парадоксальным, факт вновь начавшей действовать уникальной способности порадовал олигарха и даже чуточку успокоил:

«Значит, меня убивать не собираются? И наверняка имеется возможность поторговаться за свою жизнь? В таком случае плевать и на ту зелень, и на этого предателя. В любом случае выкручусь и на хлеб с икрой заработаю. Как и этого двурушника со всем его выводком обязательно уничтожу! Надо понять, что от меня хотят… И кто это так на меня ополчился…»

Тем временем прибежавшая солдатня в течение всего лишь одной минуты зачистила пространство от трупов, оружия и даже стреляных автоматных гильз. А в поле зрения появился он. Сухонький старичок лет семидесяти. В шортах и в сандалиях на босу ногу. Рубашка с коротким рукавом и белая шляпа в сеточку. Рядом с ещё не впитавшейся почерневшей кровью на земле он смотрелся не от мира сего.

Другой вопрос, что, несмотря на более чем тридцатилетний срок с последней встречи, Шелосян сразу узнал неуместного здесь туриста. А не узнал бы, так ещё более знакомый голос, не раз слышимый по телефону, поднял бы его на ноги не только со сна или с больничной кровати, а и со смертного одра.

– Сиди, Гегам, сиди! – доброжелательно затараторил старичок, аккуратно обходя участок с кровью и стараясь не измазать шикарные по качеству сандалии. – Я тебя вряд ли долго задержу. Так, буквально несколько слов… По старой дружбе…

Он встал чуточку сзади Савена, за его левым плечом, словно отгораживаясь от опасного заразного больного. Судя по затихшему топоту, на пятачке между скал больше никого не осталось, чем пленённый олигарх и попытался воспользоваться:

– Рад вас видеть, мистер Даркли… – Голос получился сиплым, заставляя прокашляться. – Несказанно рад…

– Неважно, чему ты рад, – оборвал его старик. – Важно, готов ли ты ответить всего на три моих вопроса.

– Готов! – Пожилой армянин, которому уже перевалило за пятьдесят пять, вдруг вспомнил эпоху Советского Союза, пионерское детство, комсомольскую юность и чуть не брякнул «Всегда готов!»

– Итак! Почему ты уехал из Москвы? – последовал первый вопрос.

– Потому что началось повальное уничтожение таких, как я, – зачастил словами Шелосян. – По замолкшим телефонам своего окружения и ближайших соратников я понял, что они уже либо арестованы, либо уничтожены. Поэтому сразу же прервал контакты со всем миром, оговорёнными сигналами поднял отряд боевиков и попытался залечь в данном, неизвестном для всех месте. Если говорить конкретно, то…

Рассказывать о причинах побега из России он готов был часами и сутками, не переставая. Причём аргументированно, последовательно и с множеством перекрёстных доказательств. Сам во время дальнего пути это проанализировал и разложил по полочкам. Но это, кажется, старичка не интересовало.

– Почему ты не сообщил нам о своём выезде? – перебил он олигарха вторым вопросом.

И тут опять неприятно кольнули душу плохие предчувствия. Если прорвётся два-три неправильных слова, не сносить головы. Третьего вопроса уже не последует, Савен получит команду «Убрать!». Тем более что под словом «нам» крылось пресловутое особое отделение британской разведки МИ-5. И как раз именно этот мистер Ричард Даркли тридцать девять лет назад завербовал наивного армянского юношу, которому ещё и шестнадцати не исполнилось, работать на великий и просвещённый Запад. И ни разу в последующей жизни Гегам не пожалел о своём предательстве (сиюминутный ужас пока ещё не стал историей, и его принимать в расчёт не следовало).

Англичане дали Шелосяну всё: знания, знакомства, деньги, компромат на тех, кто мешал в карьере, и даже вооружённое прикрытие, убирая по всему миру соперников, завистников и прочих. То есть тех, кто мешал спокойно работать простому функционеру по культуре, представителю Россотрудничества за рубежом, а на самом деле мафиози и торговцу оружием. К сожалению, договор о предупреждении по поводу любого выезда, даже внутри России, имелся на самом деле.

Поэтому по сути заданного вопроса не оставалось ничего, как ответить почти полную правду:

– Ваш московский резидент на мой звонок не ответил, связной пропал, представитель посольства не брал демонстративно трубку. Мне показалось, что и по ним пошла чистка. Ничего иного не оставалось, как бежать, обрывая все концы. Я был уверен, что через несколько дней обстановка определится и я смогу без опасений связаться с вами, мистер Даркли.

Судя по скептическому взгляду выпуклых холодных глаз англичанина, тот не до конца поверил в высказанное искренним тоном решение выйти на связь, но всё-таки принял сделанные отговорки как данность. Ибо вежливо улыбнулся и спросил:

– Готов ли ты немедленно вернуться на своё рабочее место?

Олигарх (скорее всего, уже бывший, раз у него забрали или заберут накопленные средства) не был готов. Он даже хотел было выкрикнуть: «Нет! Ни за что! Лучше сразу пристрелите!» Но смолчал, чуть не прикусив язык, потому что интуиция подсказала: «Пристрелят и не почешутся!» Хотя она же шептала по поводу возвращения, да ещё и немедленного: «Вот там тебя, голубчика, и возьмут в оборот!»

Но одно дело – это автоматная очередь в упор сейчас, а другое дело – «оборот» где-то там, и не ранее чем завтра. Примеров в жизни хватало: сегодня туда нельзя, а завтра уже можно. Если осторожно…

Так что ответ если и замедлился, то не более чем на парочку секунд:

– Если поступит от вас приказ, то готов без всяких раздумий!

Кажется, иного ответа от него никто не ждал.

– Тогда – с Богом! Отправляйся немедленно, и да хранит тебя королева! А так как в России в самом деле сейчас сложно и чтобы ты долго не раздумывал, что да как делать, от сего часа выполняешь все распоряжения и приказы Савена, как мои. Отныне он тебя курирует. И не стоит никогда забывать: у великой Британии – неограниченные возможности и очень длинные руки! Понятно?

Пришлось сглотнуть ком в горле, иначе ответить никак не получалось:

– Мм… понятно! – Армянину плевать было на Британию и на её длинные, загребущие ручонки! Но вот выполнять приказы Савена – это оказалось последней каплей перед готовым вот-вот начаться сумасшествием.

– Тогда действуйте! – приказал Ричард Даркли, словно в сомнении добавляя. – Иначе можете и на самолёт опоздать.

Стоявший до того нерушимо Савен опустил автомат и размашистым шагом устремился к дороге. Только и буркнул с презрением:

– Гегам, за мной!

И пришлось могущественному ещё час назад человеку, по слову которого охранники могли перестрелять друг друга, а потом и сами застрелиться, вприпрыжку мчаться за своим недавним подчинённым. Причём тот зависел от него раньше не только финансово или был повязан кровью. Фактически вся родня Савена могла быть уничтожена, если тот сделает хоть что-то не так. И он это прекрасно знал.

Но теперь шёл впереди уверенно, даже не оборачиваясь и нисколько не сомневаясь в том, что роли кардинально поменялись. А спешащий за ним Шелосян от бешенства чуть губы насквозь не прокусил.

«Какие подлости порой подбрасывает судьба! Мало мне всего, так я теперь оказываюсь на побегушках у этого мерзкого ублюдка?! – и сам чуть не оглох от мысленного крика у себя в голове: – Урою скота! Голыми руками на тряпки порву! Камень грызть буду, но уничтожу! Мамой клянусь, устрою этой твари конец света, со всеми вытекающими последствиями. И Ричарду этому устрою! Со всей его кучкой самонадеянных снобов! Это они меня здесь прижали, потому что я, дурак, выбрал именно данное направление для побега, но ведь есть и такое, о котором никто не знает! Мм… я надеюсь!.. А знают, так плевать! Что угодно вытворю, душу дьяволу заложу, но всё равно отомщу!»

Пока ему только и оставалось, что надеяться на месть в будущем и на то, что его сотни раз заложенная и перезаложенная душа понадобится хоть самому паршивому, самому завалящему и неприхотливому бесу из многочисленной дьявольской когорты покупателей грешных останков. Но жизнь у Гегама Оганесовича Шелосяна от сей минуты и в самом деле начиналась новая и совершенно непредсказуемая.

Глава 2

Рокировка

Иван Фёдорович Загралов, обладатель иномирского устройства, именуемого сигвигатор, оказался в ловушке собственных обещаний. И эти обещания, накладываясь и пересекаясь между собой, создавали просто невероятные сложности в существовании.

Все началось с того, что тесть, как только они остались наедине в его роскошном офисе, однозначно не прослушиваемом месте, подступил к нему со сжатыми кулаками:

– Ты что творишь?! Ты же мне обещал, что с Олечки ни один волосок не упадёт!..

– Так и не упал ведь! – попытался обладатель воздействовать логикой. Сейчас он не мог оправдываться тем, что пообещал супруге полную свободу для ощущения ею всей гаммы жизненных ощущений. Да и самого факта, что очаровательная актриса давно погибла и сейчас заменена созданным фантомом, родственники знать никак не могли.

– …И не подвергать её жизнь малейшей угрозе! – повышал голос взбешённый генерал. – А ты – подверг! Её чуть не убили! И это твоя вина! Потому что ты, именно ты отказался от всех линий защиты и подстраховки, которые я с друзьями разработал во избежание самых различных неприятностей. И снайпера по соседству поставил бы, и пара автоматчиков рядом с домом в машине восседала, и дачу бы вам для отдыха предоставили более защищённую, и окрестную местность прочесали бы на предмет вооружённых боевиков, и…

– Стоп, стоп! – резко воскликнул зятёк, правда, всё-таки отступая от нависшей над ним мрачной глыбы тестя. И сразу попытался напомнить оппоненту, в каких они родственных отношениях: – Папа! Я что-то запамятовал, мы на «ты» или на «вы»?

В ответ вначале раздалось продолжительное рычание вместе с выдохом, во время которого можно было, не торопясь, досчитать до десяти. И лишь затем размеренные, тяжёлые слова:

– На «ты»! Но это не даёт тебе права игнорировать безопасность своей супруги. Если ещё раз с моей дочерью что-то случится, я не удержусь и могу свернуть тебе шею.

Без труда верилось, что свернёт. А вот по поводу сдержанности следовало бывшему военному напомнить. Хоть это было невероятно сложно. Уж больно эпатировало такое родственное отношение на «ты» даже самого Ивана. Хотя он понимал, что если уж становиться на равных с генералом, то сразу и без всякой раскачки.

– Тогда держи свои нервы в руках и не веди себя как истеричка, – скучающим тоном пробормотал он, отступая на всякий случай ещё на шаг и усаживаясь в кресло. – Всего предвидеть нельзя, как и поставить снайперов на каждом углу ближайших зданий. Чай, ни она, ни я не президенты, чтобы такие меры безопасности предпринимать. Да и сложилось всё идеальным образом, потому что мне там, на месте, и собственной защиты хватило.

– Вот! А с этого места поподробнее! – не попросил, а грозно потребовал генерал, тоже усаживаясь в другое кресло. При этом он непроизвольно разминал затёкшие ладони, до того сжатые в кулаки. – Доложи: что там произошло, сколько было нападающих, почему осталось только пятеро и кто так зверски сумел поломать им позвоночники.

– Папа, мы тут не в армии, поэтому приказ «Доложи!» не совсем уместен при семейном, пусть даже и со скандалом, разговоре.

Генерал сделал вид, что порывается вскочить и сам себя одновременно успокоить:

– Нет, наверное, я все-таки оставлю свою дочь вдовой!..

В это время Загралов уже давно переговаривался с Ольгой по внутренней связи. Та находилась дома в Москве, в квартире родителей, и помогала матери печь пирожки. Как ни странно, но Лариса Андреевна успокоилась сразу, как только увидела дочь целой и невредимой, никакие объяснения и подробности разгрома дачи ей не потребовались. Обняла дочь и повела её на кухню со словами:

– А давай сготовим нашим мужчинам нечто деликатесное…

И сейчас Ольга свет Карловна, будучи в форме полноценного фантома, могла преспокойно общаться со своим обладателем. И на его претензии к тестю отвечала чисто с нейтральной позиции:

«Решать тебе, как с отцом объясняться и насколько ему приоткрывать наши тайны. Хотя я сразу предлагала кандидатуру отца на должность следующего фантома…»

«Должность?! – притворно гневался супруг. – Может, вы ещё там у меня в сознании профсоюз организуете? И выбирать своего президента станете? Тем более что твой папа для себя однозначно выберет должность Берии. Не, Берией полковник Клещ станет, а твой папочка сразу на Сталина потянет».

«Ну и здорово! Тебе тогда вообще беспокоиться будет не о чём. Папа всё на себя возьмёт, а когда их станет двое – они такой порядок наведут!..»

«Представляю… Но как воспримет Карл Гансович факт многожёнства своего зятя? И то, что его любимая дочурка всего лишь одна из трёх в постели своего мужа? Пусть при этом главная и самая любимая?

«Ну, знаешь! – любимая стала сердиться всерьёз. – О наших семейных отношениях не смей даже заикнуться! Иначе я точно вдовой стану. Для папы подобный разврат даже в теории неприемлем. Поэтому выкручивайся как хочешь, но смотри не проболтайся! Ты мне… ты всем нам обещал!»

Уже отключившись от общения с женой, Иван скорбно подумал:

«И тут обещал!.. Не слишком ли много я наобещал по каждому поводу?..» – а с тестем продолжил:

– Карл Гансович, ты ведь сам прекрасно знаешь, что в Москве творилось в последнее время. Сколько трупов, непонятных смертей и болезней навалилось на горожан и гостей столицы, не всегда имеющих прописку. Поговаривают, что это силовые структуры таким образом порядок наводят, но не в этом суть. Хуже, что всякие хулиганы и бандиты тоже местами активизировались, пытаются показать себя крутыми и резкими до беспредела. Видимо, мы на такую группу отморозков и нарвались. Когда подъезжали к даче, с машиной таких козлов чуть не столкнулись. Пошли крики, ругань, но тут с нашей стороны в спор вмешалась Елена Сестри и быстро успокоила обнаглевших хулиганов. Те уехали, но зло затаили. Потом, видимо, укололись наркотой или нанюхались, за автоматы – и к нам. Ну и… практически всё…

Загралов и руками развёл, и лицо такое состроил, словно вопрошал: «Что ещё неясного в таком простеньком вопросе?»

Генерал от такой беспардонности даже растерялся:

– Ты чего?.. И что значит «всё»?.. Хотя я собирался при Ольге вас обоих расспрашивать, кто такая Сестри и почему в вашей компании вместе с ней оказалась ещё и Елена Шулемина?

– О! Один вопрос – правильный. С него и продолжим! – Обладатель уже освоился, прикинул, что ему и как надо говорить, и, советуясь по ходу беседы с Клещом, самой ведьмой и супругой Ольгой, продолжал спокойным, чуть ли не скучающим тоном: – Итак, кто такая Сестри? Прежде чем ты, папа, узнаешь, я вынужден взять с тебя клятву, торжественную и безоговорочную. Поклянёшься никогда и никому не рассказывать об услышанном сейчас от меня. В том числе ни своим друзьям, ни соратникам, ни дяде Боре, ни своей дражайшей супруге Ларисе Андреевне.

– Хм! Экий ты!.. – заартачился было генерал. И тут же спросил с пристрастием, чуть не прожигая взглядом насквозь: – А Оленька знает об этом?

– Несомненно! Потом она подтвердит каждое моё слово.

– Если подтвердит… Тогда клянусь! Торжественно и безоговорочно!

– Тогда слушай, Карл Гансович, ни в чём не сомневаясь и ничем не смущаясь. Начну с того, что наша новая знакомая – потомственная ведьма!..

Дальше, используя подсказки и советы фантомов, выложил идеальную полуправду, которая выглядела десятикратно лучше и своевременней, чем голая правда. Дескать, Сестри как раз и обитала в Сибири, возле посёлка Аргунны, и познакомил с ней тот самый гениальный целитель Игнат Ипатьевич Хоч. Потому что ведьма не просто рядом обитала, но и оказывала громадную помощь старику в создании лекарств, сборе редких трав, и даже с помощью своих умений продлевала его долгожительство.

«А что? Так в самом деле и было! – не удержался от восклицаний фантом Сестри. – Если бы не я, Ипатьевич на две недели раньше помер бы! А так – успел великое дело завершить».

«Не отвлекай Ваню пустыми разговорами!» – тут же строго прикрикнула на неё старшая жена. После чего внутренние переговоры допускались только по делу.

А в главном офисе господина Фаншеля шла речь всё про ту же Елену. Как она умеет повлиять на человека, что тот начинает трястись от страха или бросаться на рядом находящихся. Как она наказала хулиганов, а потом и тех, кто напал с боем на дачу. Ну и как она в данный момент надеется на скорую организацию лаборатории, в которой уникальному целителю срочно следует начинать работу над лекарством Яплеса Хоча.

– И это, кстати, в наших непосредственных интересах, – как ни в чем не бывало стал Иван менять тему разговора. – Желательно отыскать старику отдельный особняк и так обставить всё кругом охраной, чтобы и мышь к нему не проскочила. Хотя как раз мышей Ипатьевичу понадобится очень много для проведения опытов и экспериментов. Ну, ты в курсе, я тебе рассказывал…

Но такого зубра в другую колею беседы толкать, что с лавиной бороться. Карл сразу попытался вернуться к теме:

– С лабораторией решим. Ты мне вначале про трупы и про позвоночники всё расскажи! Ну?

– А что рассказывать? Как только ведьма почуяла плохих людей поблизости и прущую от них дикую злобу, выглянула коротко в окно и сразу приказала нам прыгать в подпол. Дальше я ничего не видел, а когда впоследствии спрашивал, Елена ответила, что любопытство вредно для здоровья и свои секреты она всё равно никому не расскажет…

– Ещё как расскажет!

– Ну вот! Ты же обещал!

– А я никому ни слова не скажу! – многозначительно убеждал генерал в отставке. – Сам с ней буду беседовать!

– Тоже исключается! – тоном банкира, предлагающего вкладывать деньги в его банк, возвестил Загралов. – В случае нажима с нашей стороны Яплеса Хоча нам не видать как своих ушей. Да мы тогда даже жидкий депилятор не получим!.. О! Придумал отличную аббревиатуру для депилятора: «ДЖ – Х». Здорово звучит?

Хотя это не он сам придумал, а фантомы между собой заспорили:

«Какое название несуразное и длинное, – заявил полковник Клещ, обожающий краткость и лаконичность. – Пусть будет просто ЖД».

«Ещё хуже звучит! – не согласилась Ольга Фаншель. Ей, как актрисе, во всём виделся более романтичный подход. – Лучше уже ДЖ, которое созвучно слову «дежавю».

«А про автора забыли? – не смогла смолчать ведьма. – Имя, а ещё лучше фамилию Ипатьевича вставить. Хотя бы первой буквой. Вот и получится «ДЖ – Х». Где на букву «Ха» будут думать, что это икс. Здорово?»

На такой вопрос зятя тесть скривился и совершенно неожиданно проявил невероятную дальновидность:

– Раз уж мы решили распространять депилятор по всему миру и вбухивать миллионы в создание офисов продаж, то не лучше ли озаботиться сразу самым главным нашим сюрпризом? Яплесом Хоча? Если мы завоюем доверие покупателей изначально, то потом они без сомнений станут скупать любые иные лекарства, на которых будет стоять имя Хоча. А уже сегодня мы эти четыре буковки запатентуем со всем тщанием… Поэтому получается, что средств для удаления волос на теле следует назвать «ДЖ – Хоча». Правильно?

– Ну… вроде даже единственно верно, – вынужденно согласился Иван.

– А по поводу ведьмы, – продолжил Карл Гансович, словно они и не отвлекались на разговор о депиляторе, – я приму окончательное решение после разговора с Ольгой. Наедине! И хоть одно её слово не совпадёт с твоим, я становлюсь свободен от данной клятвы о молчании.

Обладатель не испугался, просто согласно кивнул. Хотя мысленно уже общался с супругой:

«Готовься. Папа тебе собирается устроить допрос с пристрастием».

«Ерунда! – беззаботно отозвалась актриса Фаншель, гордящаяся своими несомненными талантами. – Если уж ты отца не испугался и даже нагло с ним на «ты» разговариваешь, то я и подавно его с детства не боялась. Всё устроится, милый».

Но оказалось, что тесть ещё один коварный вопрос приготовил:

– А скажи-ка мне… сынок! Чего это Елену Шулемину соседи видели на развалинах дачи в рваной комбинации?

– А как с ней следовало поступить? Устала в дороге, вот и прилегла в гостевой комнате. В её положении это нормально… – По расширившимся глазам собеседника угадал следующие вопросы: – Она ведь беременна от своего погибшего жениха. Ольга тоже обо всех этих деталях осведомлена.

Генерал резко встал:

– Если так, то отправляемся домой. Нас уже заждались небось.

Глава 3

Иные

– Власть! Ха! Какой смысл к ней стремиться, если, достигнув её, мы потеряем всё? – Волох погладил свою преизрядную лысину и продолжил с ещё большей досадой: – Вот чует! Чует моя душа, что нас обманывают!

Небольшого росточка, сухонький, лет сорока на вид, и с лицом далёкого потомка инициаторов татаро-монгольского ига, этот мужчина ничем больше из своей внешности не бросался в глаза. Даже дешёвые на вид вещи носил самого невзрачного фасона и сереньких расцветок. Кто его знал очень близко, шутили, что Лысый Волох затеряется в толпе из двух женщин. Ибо заслепит наблюдателя своей лысиной. Но подобных шутников на Земле существовало очень мало, их можно было пересчитать по пальцам, пусть и двух рук. А мнение остального населения планеты обладатель, в быту имеющий, как и все, отчество и фамилию, уже давно и полностью игнорировал.

Сейчас он, несмотря на некую трусоватость, проявляющуюся последние годы в деле контактов, всё-таки встретился со своим коллегой и единственным приятелем Адамом для согласовки совместных действий и для неформального дележа оставшихся вдруг бесхозными территорий. В процессе спора, как всегда, не выдержал и коснулся больной для себя темы – темы власти. Потому что у него уже давно было всё: роскошь, преклонение окружающих и разные излишества до опасного пресыщения. А вот большой, политической, власти не было, ибо возбранялось инструкциями сигвигатора ею обладать. Причём указывалось конкретное количество разумных, возможных оставаться в зависимости или в подчинении: сто тысяч. Вроде бы огромная цифра, и можно было бы подчинить себе половину государства, а ещё лучше – создать своё, небольшое, да и править в нём словно падишах. Хватит для этого и пятидесяти тысяч подданных. Но в том-то и дело, что определение власти весьма и весьма размыто. И любой, кто попадает в экономическую, служебную или территориальную зависимость от владыки, уже находится под его властью. Такими могут оказаться все соседние государства, зависящие от поставок, продажи ископаемых и просто ощущающие себя зависимыми.

Вроде стал падишахом, уселся на троне, а тут раз – и пропал сигвигатор! И ладно бы только у тебя, а то и у ближайшего обладателя наиболее низшего ранга. Конечно, всё равно можно счастливо и беззаботно прожить остаток данных природой лет в неге и роскоши, тратя уже накопленные богатства. Да и фантомами пользоваться разумно, экономно многие годы. Но где гарантии, что остальные люди дадут падишаху воспользоваться честно награбленным достоянием? Нет таких гарантий, да и быть не может.

Хотя имелся другой выход, о котором напомнил собеседник Волоха:

– Пятидесятникам нет смысла нас обманывать, потому что они сами всеми силами отбрыкиваются от любого проявления власти. Но ты можешь воспользоваться наследственным методом. Вручить сигвигатор одному из своих сыновей, и пусть страхует твою власть хоть во всей необъятной России-матушке. Мне это не помешает. У нас с тобой дружба, а остальным на это будет глубоко наплевать.

При слове «дружба» брови Волоха чуть скептически дёрнулись. Помимо его воли, пусть и еле заметно, но проскочило истинное отношение к имеющимся связям с коллегой. Ведь они если и общались последние десять лет, то лишь по необходимости, строго по делу, да вынужденные группировать свои силы для защиты от страшно агрессивного, безбашенного и нахрапистого Туза Пик.

Хотя вслух он стал сокрушаться о другом:

– Сыновья? А разве им можно доверять? Да лучше для такого дела первого встречного человека с улицы позвать, чем кого-то из этих неблагодарных полудурков сделать обладателем!

– Может, это по той причине, что у тебя их слишком много? – улыбнулся Адам. – Вот они и воспитывались, ревнуя друг друга к твоей любви. Вот и кажутся жадными, глупыми и бестолковыми.

Лысый глянул на своего массивного собеседника со злом. Сразу раскусил подспудное ехидство и очередной укор в том, что детей не только надо строгать да правильно воспитывать, но ещё и любить. Только тогда они тебе ответят взаимностью. А детей у него было много от разных жён, более двадцати, но вот с любовью к такой ораве явно нестыковка получилась. Папаше просто некогда было холить своих чад, а та роскошь и достаток, которыми он их окружил, вырабатывали только потребительское отношение к жизни и совершенно не способствовали хорошему отношению к родителю.

Так что слова о человеке с улицы были не банальным сотрясением воздуха. Детки Лысого Волоха, особенно старшие, в последнее время только неприятностями о себе напоминали, оказываясь в центре чуть ли не любого скандала или разборки. Нельзя было подобным иждивенцам даже заикнуться о таком источнике своей силы и благосостояния, как сигвигатор.

Поэтому, неприязненно скривившись, многодетный папаша поспешил сменить тему разговора:

– Так что будем делать с этим новеньким? Туза он убрал, хвала нашей фортуне, но как бы теперь и за нас не принялся. Что думаешь?

И уставился на Адама, который внешне являлся его полной противоположностью. Он был высокий, с благородными чертами лица. Глубокий пронзительный взгляд голубых глаз. Каштановые, вьющиеся, чуть тронутые сединой волосы всегда уложены один к одному, словно только что из-под рук парикмахера. Да плюс ко всему полный комплект самой изысканной, верно подобранной одежды, гармонирующей с уникальными, баснословно дорогими часами. Лоск. Шик. Блеск. Престижный вид. И общая внешность очень богатого, умного, интеллигентного академика из Швеции. Или из Германии. А то и Англии. Не меньше. Никто никогда не мог угадать по внешнему виду, что Адам Борисович Фамулевич чистокровный еврей. Даже узнав имя и фамилию, в лучшем случае предполагали, что он поляк.

А вот внутри Адам был такой же характерный типаж, как и его коллега Волох. Пугливый, осторожный перестраховщик, нерешительный во всех начинаниях и жуткий консерватор, девизом которого было: «Коль сегодня хорошо, то завтра – лучше и не надо!» Тем более это казалось странным, ибо благодаря своей потрясающей авторитетной внешности, ему было легко знакомиться с людьми, втираться к ним в доверие, утрясать любые житейские и глобальные проблемы. Он даже порой становился таким: неудержимым, отчаянным и всё творящим с налёта. Но подобные вспышки активности случались с ним крайне редко, и в основном по причине несомненной опасности. А когда всё успокаивалось вокруг, он сам «ложился на дно», довольствуясь малым и совершенствуясь только в одном: модернизации принадлежащего ему с потрохами небольшого подмосковного посёлка и усилении обороноспособности расположенных под этим посёлком катакомб.

Женщин менял редко, довольствуясь в основном фантомами женского пола. Детей имел мало (по его личным утверждениям), количество и пол отпрысков – скрывал от всех. Хотя никто, даже покойный ныне Туз, этим не интересовался.

Частенько любил сгустить краски, поёрничать и поехидничать. Чем сейчас и занялся:

– Как это – что делать? Постараюсь занять место среди зрителей, желательно на галёрке, да и буду смотреть, как ты этого выскочку станешь учить уму-разуму. Ведь ты ему ни за что не простишь убийство своего величайшего приятеля Туза Пик?

Волох тоже умел ответить:

– Не надейся, что удастся отсидеться на галёрке и не обгадиться от страха. Не уходи с арены боя, делать это нельзя. Не забывай, что мы в одной лодке, и хорошо, что нас с тобой познакомили в своё время. Если бы мы не сотрудничали, твоя шкура уже давно была бы на барабан натянута.

Услышав неприятное для него напоминание, господин Фамулевич пошёл красными пятнами и чуть не стал заикаться от злобы:

– Пасть заткни! Или ты совсем уже рассудительность потерял, раз такие гадости вспоминаешь?!

И было от чего морщиться. Когда-то Туз торжественно поклялся, что выловит Адама, снимет с него живого кожу и натянет её на барабан. Однажды его фантомам повезло, они и в самом деле поймали обладателя, после того как истощили его продолжительным боем. И уже начали срезать кожу с обнажённого пленника, когда подоспели на помощь фантомы Лысого Волоха. Адам выжил тогда чудом, остался со шрамами, и заговаривать с ним на эту тему, было ударом ниже пояса. Поэтому его коллега поспешил извиниться:

– Прости и не серчай, это я так, к слову сказал… Ну и к тому, что отсиживаться нам или прятаться друг за дружкой – нельзя. Либо надо быстро и качественно убедиться, что преемник сигвигатора Туза нормален, адекватен и не агрессивен, либо быстро его уничтожить, суммировав наши силы и не дожидаясь, пока он нас превзойдёт.

– А не лучше ли сразу ударить? Без всякой разведки? – Фамулевич изящно крутанул ладонью в воздухе, словно обрисовывая символ бесконечности. – Вряд ли он знает о нас вообще, так что удара не ждёт. Но самое неприятное и загадочное, что мы никак не можем понять способ убийства Туза. Вернее, не можем оценить те силы, которые были при этом задействованы. Ибо новичок никак не мог за короткое время достичь тех умений и средств обладания, которые мы достигали десятилетиями.

– Пётр Апостол наверняка уже всё расследовал и в курсе случившегося…

– Предлагаешь спросить у него?

– Думаешь, он с нами поделится? – сомневался Волох.

– По крайней мере, официально он всегда декларировал, что подобной информацией мы обязаны делиться. Опять-таки по поводу опасности власти – это он со своим дружком Леоном утверждает. И если вдруг новичок протолкнётся к президентской кормушке, то, по словам пятидесятников, именно ты пострадаешь в первую очередь. Ведь ты самый слабый из нас, неполный тридесятник. Твой сигвигатор, если что, уйдёт в паре с принадлежавшим Тузу.

– Это меня больше всего и бесит! – опять закипел Лысый, возвращаясь к прежней теме. – Одно дело, когда сам буду виноват, что не туда влез, а другое – если вдруг стану никем по вине неизвестного выскочки. Хоть и не верится мне… Но если принять на веру заявления этих старых мухоморов Леона и Петра, то именно по этой причине надо быстро, одним решительным ударом вообще убрать неизвестную опасность.

– То есть ты согласен?

– Другого ничего не остаётся. Поэтому предлагаю выдвинуться в Сити, и как только убедимся в местонахождении начинающего обладателя, ударить по нему всеми силами.

Адам Борисович степенно кивнул, соглашаясь, но тут же стал уточнять:

– А что с его устройством? Попытаемся захватить? Или…

– Только захватить! Иного не дано! А вот как это сделать, давай обдумаем и согласуем заранее. Наверняка этот прыщ таскает сигвигатор с собой постоянно. Предлагаю такую схему…

И оба вынужденных союзника приступили к обсуждению предстоящих действий, призванных опередить гипотетический удар по ним самим. Они в тот момент и не предполагали, что Иван Фёдорович Загралов вообще не знает и знать не желает об их существовании. И воевать он не алкал, и тем более с себе подобными, а собирался заниматься только мирными, созидательными делами. Увы! Спрашивать его о намерениях почти никто не собирался.

Глава 4

Интуиция

Гегам Оганесович Шелосян появился в Москве с опозданием всего на час от расчётного времени. Тихо появился, незаметно, скромно. Ругаемый плохими словами своим новым куратором и вздрагивая всем телом от неприятных моральных ощущений. Но зато в тот самый момент, когда некие силы наказания посчитали его смывшимся в дальние края да и поставили напротив фамилии олигарха особую птичку в красном кружочке. Мол, упорхнула пташка, наказание откладывается на потом. А скорей всего на неопределённое время. Иначе мечущиеся по городу духи просто не в силах были объять даже малую часть необъятного. Да и обладателю для заброски фантомов на дальние расстояния просто не хватало собственной силы. Они даже уменьшились вдруг неожиданно в плане заброски. И почему – объяснений не было. То ли старые, то ли какие новые ограничения мешали.

Резко постаревший внешне армянин о духах возмездия, как и про обладателей, ничего не знал, а только прислушивался к собственной интуиции. А та ему подсказывала, что именно полуторачасовое опоздание в пути каким-то образом вывело торговца оружием из-под катка чисток и репрессий. Пусть временно, но вывело.

Лютующий Савен весьма и весьма сердился на получившиеся в пути задержки, но он не мог заподозрить, что ведётся саботаж и время в пути затягивается. Вроде оба рейса разных авиакомпаний были выбраны Шелосяном идеально и доставляли парочку наиболее оптимальным маршрутом в Москву. Но на самом деле отсутствие транзита во время пересадки и вызвало задержку. Первый рейс чуть задержался в пути, а второй, естественно, не стал ждать «чужих» пассажиров ни одной лишней минуты.

Подспудно обрадовало путешествующего олигарха, что его обе «золотые» карты действовали и счета обнулены не были. А вот что расстроило окончательно, так это первое распоряжение нового шефа после посадки самолёта в родной столице:

– Отправляемся в центральный офис. Твоё основное задание: всеми силами привлечь к себе внимание тех таинственных сил, которые занимаются в городе уничтожением, запугиванием и также посылом порчи на твоих коллег.

Гегам похолодел:

– Сам привлекать буду? Без охраны и сотрудников?

– Сам ты только для производства навоза годишься! – не преминул унизить и оскорбить бывший подчинённый. – Там уже действуют новые люди и несколько отысканных «старых». И старого маразматика кадровика отыскали, так что формально твое акционерное общество уже возобновит работу с минуты на минуту. Меня всем представишь как главного консультанта по вопросам безопасности и заставишь выполнять мои распоряжения на уровне божественных откровений.

Недавний начальник охраны ни в едином своём слове, как и в праве распоряжаться, не сомневался. Чувствовал за спиной у себя силу и с первого момента решил несколько изменить свою должностную ипостась. Всё это невероятно выводило олигарха из себя, но и нужную информацию он среди сжатых приказов верно выхватывал.

Так стало понятно, что большинство сотрудников всё-таки успело «залечь на дно», выполняя последний приказ убегающего кормильца. И хорошо залечь, потому что отыскать их не смогли даже агенты английской разведки. Как-то верилось, что инициаторы репрессий также до них не доберутся.

Больше всего порадовало присутствие на рабочем месте так называемого начальника отдела кадров. Ему уже было под семьдесят, в родственниках он не числился, к большим делам ни боком ни припёком не касался и слыл просто чёрствым и бездушным бюрократом. Таких как раз и берут на работу для запугивания людей со стороны, для содержания в строгости своих, запугивания чужих и для отмазки от всяких налоговых и прочих государственных служб. Этакая цепная собака, которая пропускала в дом хозяина только тех людей, на которых укажет его перст.

И никто не знал (а Гегам особо надеялся, что его английские кураторы тем более не ведают!), что безобидный, чёрствый, сухонький с виду Апавен Эгоян на самом деле нечто большее, чем непревзойдённый бюрократ и закостенелый крючкотвор. А именно: патологически желающий убивать маньяк. Именно маньяк, а не убийца или работающий по найму киллер. Вот только маньяк чрезвычайно осторожный и мечтающий пускать кровь по закону, то есть не оглядываясь на государство, а наоборот, прикрываясь им. Будь его воля, он бы с самой юности подался в особые войска, где в таких людях тоже нуждались. И в своё время приложил немало сил для просачивания в ряды доблестных специальных агентов «кровавой гэбни». Да не повезло, по физическим данным не прошёл: чуть прихрамывал от рождения и телом вышел слишком хлипким. Это несмотря на уникальное умение кидать ножи точно в цель чуть ли не с любого доступного человеку расстояния.

Имелось ещё одно полезное умение, так и не понадобившееся советским чекистам: Апавен вырос возле старшей сестры, которая была глухонемой с детства. И благодаря этому язык жестов, причём особенный, пальцевой, освоил на сознательном и подсознательном уровнях. Увы, подобные знатоки и умельцы оказались не нужны государству. Первое время маниакальную жажду уничтожения себе подобных господин Эгоян утолял по собственному выбору, долго готовясь к каждому акту и десятикратно перестраховываясь.

Причём убивал не законопослушных и невинных граждан, а тех уголовников и криминальных авторитетов, у которых врагов хватало, как блох на бездомной собаке. Убивал, невзирая на многочисленную охрану вокруг жертвы или ещё большую толпу дружков-собутыльников. Так было интереснее, так адреналин бушевал в крови за три месяца до события, и два месяца после него.

Вечно так продолжаться не могло, Апавену уже пошёл четвёртый десяток, а он всё никак не мог крепко «встать на ноги». Следовало искать непотопляемого покровителя, и он его грамотно отыскал в лице молодого Шелосяна, который делал стремительную карьеру по партийной линии. Полгода наблюдений, определённые выводы, а потом и взятие «языка», английского дипломата, который плотно курировал самого Шелосяна. Пытки сноб-англичанин не выдержал, всё рассказал и о своей службе, и о новых агентах, и в том числе о молодом функционере Гегаме Оганесовиче. Вот неудавшийся агент Комитета госбезопасности этим и воспользовался чуть позже.

Естественно, скандал в связи с пропажей дипломата имел место, но так как советские силовики его тоже искали с пеной у рта, всё списали на бытовую уголовщину. Даже шефы МИ-5 в это поверили. Уж слишком покойный любил крутиться в глухих подворотнях да среди тёмных личностей. А сам он, зарытый глубоко в землю, в глубоком и мрачном подвале, уже ни на кого пожаловаться не мог.

Дальше Апавен Эгоян выждал сколько следовало и появился перед будущим шефом в самый нужный момент. Тому для решения одной деликатной проблемы следовало устранить много знающего конкурента, но которого всеми силами прикрывали и защищали англичане. У них на того тоже имелись далеко идущие планы.

Гегам и Апавен встретились, долго общались, делились откровениями и остались друг другом весьма довольны. Затем несколько прекрасно выполненных заданий окончательно скрепили тайную дружбу. Точно в такой же строжайшей тайне прошло обучение языку глухонемых, который Гегам выучил с особым рвением. Затем вроде бы случайная рекомендация со стороны, и вот уже в окружении зарождающегося олигарха появился человек, ответственный за кадры. Причём за кадры не только криминогенные, а вполне себе официальные и добропорядочные. Но теперь оба земляка имели полное право видеться ежедневно по работе и, не обращая внимания на посторонних, а также не привлекая их внимание к себе, решать свои теневые дела посредством неспешного разговора пальцами.

Получалось изумительно хорошо. Олигарх был доволен и уверен в завтрашнем дне. А патологический маньяк получал регулярные возможности для безнаказанного убийства. Причём плату совершенно не требовал и даже мило стеснялся да отнекивался, когда новый шеф чуть ли не насильно заставлял брать пачки долларов или вручал документы на некую скромную, но милую недвижимость. А для всех скопом он продолжал оставаться жёлчным маразматиком, чинушей, бумажной душонкой, живущим в двухкомнатной «хрущёвке» и уже десять лет приходящим на работу в одном и том же костюме.

Нет, конечно же, некоторые видели Апавена Эгояна и в иной ипостаси: быстрым, волевым, убийственно хладнокровным и в невероятно дорогостоящих костюмах для тренировок. Да вот видели они эту картинку как самую последнюю в своей жизни. Да так и умирали с удивлением в глазах: «И меня сейчас будет убивать этот невзрачный тип?! Ой!.. Уже убил…»

Возвращаясь в свой офис, господин Шелосян понимал, учитывал сразу несколько важных факторов:

«Как бы там ни было, но после разговора с кадровиком о судьбе Савена я могу не беспокоиться. Тот будет убит хотя бы из чисто спортивного интереса. И опасаться того, что Апавен станет работать на нового хозяина, не собираюсь. Та же интуиция мне шепчет, что старикан уже не станет менять дающую руку, а скорей споёт свою «лебединую песню», как он мечтает, и уйдёт в… М-да, уж в рай-то он точно не попадёт… Но для меня важней, что он своим широким тралом из смертей ещё и английских уродов зацепит, а значит, мне будет проще укрыться и дальше отомстить. Вплоть до того, что и самого Ричарда Даркли на фарш пущу! Жаль, что в Россию он давно не является… Или является? А может, можно его как-то сюда выманить? Чем? Гибелью этого ублюдка Савена? Так он, наоборот, испугается… Хотя я тоже могу сделать вид, что испугался… Особенно если неведомые силы террора к нам нагрянут или как-то дадут о себе знать заранее… Тогда на них можно вешать убийство или устранение кого угодно. Теперь бы ещё всё это грамотно просчитать и скрупулёзно объяснить быстрому на броски ножей Эгояну… Ладно, вроде приехали… Выходить?.. Интуиция опять примолкла… Неужели пронесло?.. Всё равно надо постараться не привлекать к себе внимания! И плевать, что там этот урод бормочет! Не хочу, чтобы на меня, словно на живца, кидались неведомые мне акулы!..»

Глава 5

Диспуты

И вновь между обладателем и его фантомами разгорелся очередной спор всё по той же теме: вершителям справедливости не хватало мобильности. Это – раз. И второе – они буквально требовали резкого увеличения своих рядов. Ибо при всём своём желании и возможности протиснуться в каждое тайное помещение они никак не могли и охватить своими действиями настолько громадный мегаполис, как Москва, не удавалось. Да, преступников наказывали, запугивали и даже заставляли явиться с повинной. Да, огромные ряды и колонны оголтелых бандитов резко притихли, а то и полностью свернули свою деятельность. Какая-то часть криминальных элементов просто резко сменила места своего постоянного обитания, не говоря уже о тотальном побеге за границу. Но этого оказалось ничтожно мало. По крайней мере, полковник Клещ, как опытный оперативник, твердил постоянно:

– Не успеваем! Ничего не успеваем! Ну хоть четыре фантома создай ещё! Ну как минимум три! Иначе не справимся. Эти гниды быстро сообразят, что к чему, и начнут свои махинации проворачивать с помощью оговорённых жестов и определённой мимики. То есть ничего конкретного мы не прослушаем и работать станет в десять раз сложней.

По вопросам увеличения личного состава обладатель соглашался и обещал попытаться утрясти этот вопрос в самое ближайшее время:

– Я просто физически не успеваю сделать всё! За последнее время даже парочки страниц инструкции не расшифровал! – А вот по вопросам мобильности заявлял сразу: – Выше головы не прыгнешь. Что могу, то и получается. Ограничения существуют, и от этого никак не отвертеться.

Правда, по поводу тех самых ограничений постоянно возникали по внутренней связи яростные споры. Все теоретические подсчёты и соотношения с инструкциями сигвигатора отличались от практики. И порой невероятно противоречили друг другу и однозначно не сходились с действительностью. Всё-таки в расшифровке говорилось ясно: полный десятник мог забрасывать свои создания только на сто метров. Двудесятник – на один километр. Тридесятник – на двадцать пять километров. Но как раз именно в пределах семнадцати-восемнадцати километров оперировали Фрол, Игнат и Клещ. А ведь Иван Загралов ещё только имел пятерых фантомов! Он даже не был полным десятником! Как же, спрашивается, он мог совершать действия, доступные лишь тридесятнику?

Тайна? Наличие настолько сильного внутреннего потенциала получивших полное сознание фантомов? Нечто сугубо личное, присущее только данному обладателю? Удачно подобранные пищевые концентраторы энергии, Странная Цепь из двух Колец силы, которая получилась в результате яляторных удовольствий? Или явная ошибка в инструкциях?

Ну и самое загадочное: как удавалось Ивану, будучи в тайге, забрасывать одного перегруженного фантома аж на сто километров? И почему сейчас он вдруг потерял эту способность? Неужели виноваты бетонные здания? Или скученность людей? Или всё дело в несомненном наличии в Москве иных обладателей? Последнее казалось наиболее верным и логичным. Антагонисты всегда мешают росту и развитию друг друга.

Но в любом случае неполный десятник Загралов нивелировал и повергал в прах все описанные в инструкциях нормы. Почему?

Мнений имелось несколько.

Фантом целителя Игната Ипатьевича Хоча утверждал со всей своей возрастной авторитарностью:

– Тебе, Ванюша, просто повезло с нами. Каждый из нас – это волевая, сильная, целеустремлённая личность. И с нашим потенциалом, да с помощью хорошего питания, мы удесятеряем твои возможности. Но на чём хочу настоять: создавай кого угодно, много, быстро, давай им в руки автоматы и отправляй на помощь Клещу. Потому что лично я – не дух-убийца, хотя и могу помочь общему делу. Я – знахарь! Моё дело не с подонками воевать, а лекарство до ума доводить! И моё слово такое: срочно вызывай в Москву моего дружка, толстого Романова, да прямо сейчас немедленно лепи с него новый фантом. Пусть мне в научных изысканиях помогает! Нечего ему в Аргуннах прятаться!

Речь шла об учёном-микробиологе, который остался в Сибири, работал над производством пищевых концентраторов Нямы и готов был к любому содействию. Михаил Станиславович только ждал вызова от компании, хотя так и оставался в неведении основных тайн и самого факта существования фантомов. Только подозревал, что ведьма Сестри вместе с Иваном куда-то упрятали бедного целителя Игната и заставили работать на какую-то секретную организацию.

Мало того, у Загралова имелась в памяти снятая с учёного матрица естества, и он в самом деле мог создать нужный фантом в любое удобное время. Но всё равно почему-то не мог на это решиться, хотя Игнат Ипатьевич Хоч горячо ручался за преданного и старого товарища.

После прозвучавшего требования обладатель согласился:

– Ладно, вызываем дядю Мишу сюда. Сейчас Лена Сестри отправит ему телеграммы… – ведьме пошли сообщения через её действующего фантома. Ну а фантом Романова будет следующим после Кракена.

Фантом пасечника Фрола, который при жизни успел изрядно навоеваться со всякой поганью, своему старшему по возрасту коллеге возражал, посмеиваясь при этом:

– Дедушка, ты слишком много о себе мнишь. Как и про свои концентраторы. Да и Яплес Хоча – это еще не уверенная панацея от какой-либо болезни. Поэтому не спорь: всё наше необычное существование держится на внутренней силе Загралова, о которой он сам ничего пока не ведает. Уж не ведаю, что ему там в себе надо напрягать и тренировать, но именно работой над собой он сможет увеличить и наши ряды, и расстояние для нашего заброса.

Полковник Клещ, ещё при жизни относившийся с ненавистью к разным инструкциям, не сомневался в некомпетентности создателей сигвигатора:

– Мало ли что они там написали? Всё течёт, всё меняется, и правила прошлого века у нас ничего, кроме смеха, не вызывают. Тем более что писаны они явно не для нашего, русского человека. Пусть и на русском языке.

– Патриотично мыслишь, Алексей, – хвалил его фантом ведьмы. – Но и ты не понимаешь самой великой силы, которая рождается в результате Ялято. Ибо всё, что делается с удовольствием, ведёт к деторождению – поощряется матерью-природой, защищается ею и укрепляется. И с этим утверждением нечего даже спорить. Но если ты так хочешь примеры… Ты вон за свою погибшую семью как мстишь яростно! А если бы появилась возможность их оживить, то наверняка твои возможности сразу удвоились бы. Не правда ли?

Несколько запрещённый приём получался – напоминать недавнему оперативнику о погибших детях и супруге, но фантом ведьмы никогда не озадачивался деликатностью. Тогда как натуральная Елена Сестри не могла приструнить свою копию по причине острейшей нехватки времени даже для того, чтобы выспаться. Она в последние два дня только и делала, что занималась подготовкой и комплектацией, а точнее говоря, закупками новейшего оборудования для новой лаборатории целителя. Исследования над лекарством Яплеса Хоча следовало продолжить немедленно. Причём сделать это так, чтобы фантому Игнатьевича, которого могли в любой момент сорвать на помощь иным духам, никто не мешал из посторонних и не мог подсмотреть за его колдовскими исчезновениями. А сейчас ей ещё и новое задание привалило: вызвать срочно Михаила Романова в Москву, встретить и разместить. Всё-таки живой человек, а не дух.

Фантом горячо любимой Ольги Фаншель супруг никуда на задания не отправлял, потому что она жила официально. То есть вынуждена была появляться всё время на людях, участвовать в съёмках как актриса и не пропадать ни на мгновение после своего мнимого и продолжительного похищения. Вдобавок она являлась основой всех яляторных удовольствий. Да и сама не разрешила бы иного, чтобы кто иной стал «основой». Это даже обсуждению не подлежало: она где-то там ловит преступников, а Иван напитывает Цепь силы с младшими жёнами!

Сам Загралов был склонен суммировать после диспута всё известное и присовокуплять туда ещё и некие фантазии про сбой устройства, личные стрессы или невероятно благоприятное влияние планеты. Ну и добавлял при этом:

– Представляю, насколько мои силы могут стать большими, имей я в своём распоряжении Кулон-регвигатор для сбора и концентрации потоков венгази. И раз эта штуковина упоминается в инструкциях, значит, она была у Безголового, нашего покойного врага. Если он покойник, конечно, и если удастся отыскать его жилище…

И перепалка между ним и фантомами возникала с новой силой. Ибо Клещ и слышать не хотел, что кто-то из них будет отвлекаться на поиски трупа, в то время когда… Дальше шло сотое перечисление мест, куда они ещё не успели и куда следует немедленно бросить все силы. А для этого надо увеличить количество свободно перемещающихся духов.

Дошло до того, что уже все в один голос набросились на Ивана Фёдоровича с требованием: «Делай! Создавай! Немедленно!» Пришлось ему окончательно определяться с выбором. А его-то как раз и не было в его понимании. Хотя кандидатур предлагалось много, в основном ближайших и, так сказать, «проверенных, облечённых доверием» родственниц. Но вот не лежала душа обладателя к предлагаемым кандидатурам. Особенно к кандидатуре тёщи, которую более чем настойчиво предлагала Ольга.

– Да понимаю я, что она самая лучшая и всё поймёт, – сердился он. – Такая умная женщина не может не понять. Но ты пойми, она великая и знаменитая актриса, у неё совершенно иная жизнь, иное воспитание и отличное от нас, даже от тебя, мировосприятие. А нам срочно нужен дух-убийца, таюрти, который будет безжалостно убивать и ломать позвоночники всякому отродью. Пойдёт твоя мать на такое? Молчишь? Тогда и разговор исчерпан.

– Хорошо. – Супруга в конце концов согласилась. – Тогда выбирай кого хочешь, но не моложе сорока… э-э-э пяти лет. – Она прекрасно знала возможности и симпатии мужа: женщин старше себя он даже гипотетически не мог представить в качестве партнёрши для секса. – Я соглашусь с любым твоим выбором. А вот по поводу мужского фантома я даже спорить не собираюсь: только Базальт! Кракен подождёт!

Естественно, что погибшего от рук бандитов Илью Степановича Резвуна, их общего друга, надёжного товарища, который супругов и познакомил в своё время, возрождать следовало обязательно. По крайней мере, следовало попробовать, потому что были сомнения: имеется ли в памяти обладателя матрица естества данного человека. У самого Ивана имелись огромные сомнения иного плана, так сказать, морального и этического. Как Базальт, а вернее, его фантом с полным возвращённым сознанием отнесётся к странной семье Загралова? А ещё точнее, как он воспримет тот факт, что его девушка Елена Шулемина ждёт ребёнка всё от того же Ивана?

К подобным сомнениям все отнеслись с пониманием, а в особенности Шулемина. Но вот Олечка, вполне справедливо, с её точки зрения, возмущалась по поводу терзаний мужа:

– Значит, если я тебе глаза от ревности расцарапаю, то ты не боишься? А как Базальт тебе пару зубов выбьет, то ты распереживался?

Обладатель на такой упрёк даже обиделся:

– Такое впечатление, что ты только мечтаешь меня увидеть беззубым и с поломанными рёбрами…

– …И ногами! И руками! – добавила любимая, ревниво поблёскивая глазами. – У меня рука не поднялась тебя калечить за соблазнение невинной девушки и моей подруги, а вот наказание со стороны Базальта будет выглядеть самым справедливым действом на свете.

«Вот и пойми любящую женщину! – мысленно поражался Загралов, быстро переводя разговор на другую тему. – Готова здорового мужика сменить на инвалида, лишь бы он не смог протянуть руки или ноги налево. И вон как теперь всё дело обстоит: это не меня Ленка, а я её, оказывается, совратил! М-да… Парадокс!»

Но про себя решил, что с Ильёй спешить пока не стоит. Хоть и следует дать другу вторую жизнь, хоть и должен он ему по всем понятиям и много всего – следует с этим немного подождать. Разве что совсем приспичит.

А пока у него была одна мужская кандидатура, друг детства и одноклассник Кракен. Он же Кравитц Евгений Олегович, матёрый журналист, рисковый, но умнейший мужик и ко всему прочему настоящий экстрасенс, умеющий видеть ментальное поле человека. Он был единственным в мире, кто сумел рассмотреть в обладателе нечто, отличающее его от других людей. И хотелось надеяться, что при работе с фантомами сможет их отличать от иных людей. Считался немаловажным и тот факт, что Кракен не мучился излишними угрызениями совести во время наказания преступников и прочей швали. А значит, морально готов стать таюрти.

То есть фантом Женьки следовало создавать срочно и безоговорочно, вводя товарища во все дела вокруг обладателя и проистекающие вокруг тайны.

Вопрос стоял только в очерёдности: шестой, то есть следующей в очереди создания обязана быть женщина. И только седьмым – мужчина. Но тут опять победило мнение большинства. Буквально все посвящённые в один голос твердили:

– Ты попробуй, а там видно будет. Раз уж столько ограничений инструкции нарушил, то наверняка и эту обойдёшь, не поморщишься.

Логика в этом была. Да и в любом случае, если не получится, то Кракена всё равно следовало срочно вводить в курс дела. Он и так, когда узнает, что от него да сколько времени скрывалось, будет доставать своими едкими высокопрофессиональными укорами, после которых только и останется убраться если не из России, то из Москвы точно. Как это сделали многие обыватели, раскритикованные журналистом Кравитцем.

Поэтому Иван пригласил Евгения в квартиру Ольги в обеденное время и несколькими условными словами уведомил, что дело чрезвычайной важности. Тот не замедлил явиться, шумно вваливаясь, здороваясь на пороге и держа в руках бутылку шампанского и коробку с тортом:

– А где же обворожительная мадмуазель Фаншель?

– У актрисы, помимо съёмок, прочих дел хватает, – обломал его товарищ, затягивая в прихожую и забирая торт после рукопожатия. – О! Я такой тоже люблю! Ну?.. Чего встал? Проходи, проходи! – Завёл его в гостиную, поставил гостинцы на маленький журнальный столик, а сам ткнул рукой на обеденный стол, накрытый двумя одеялами. – Раздевайся до трусов и ложись!

Понятное дело, что журналист заартачился, делая это в форме притворного испуга:

– Дяденька, я всё, всё расскажу! Только не ешьте меня!

– Ты пока ложись, тем более что это я буду рассказывать…

– Ты чего, Грава? – перешёл одноклассник на школьное прозвище, уже начиная сердиться. – Ты же знаешь, я втёмную не играю. Вначале деньги – потом стулья!

– Да-а?.. Не играешь?.. А если я тебе обещаю, что буду рассказывать о том, что творится в Москве с преступниками, почему это происходит и кто это всё творит? Тогда ляжешь?

– Так бы сразу и сказал, – заискивающим тоном продолжил Евгений, быстро расстёгивая пуговицы на рубашке. – За такие сведения я готов себя даже маслом намазать и посолить!

– Ага! – притворно кривясь от вида волосатой груди товарища, забормотал Иван. – Только тебя вначале побрить бы не мешало, прежде чем маслом мазать… а ноги так вообще паяльной лампой просмолить… Ну чё замер? Ложись! Всё равно у меня нет такой лампы, погреться тебе не удастся… На живот вначале…

Начал ощупывать притихшего Кравитца вначале в районе шеи, потом головы, потом плеч. Всё как в инструкции описывалось. И при этом начал постепенно подводить к нужной теме:

– Только сразу тебя придётся обломать. Ты узнаешь невероятные тайны, но написать о них, а тем более раскрыть в своих статьях никак не сможешь…

– Так всё страшно, и меня сразу прихлопнут?

– Нет, дружище, всё гораздо интересней и грязней одновременно. Ты будешь молчать, потому что самому придётся принимать участие во всех этих событиях. Естественно, с совещательным правом определения: кто виноват и что с этим ублюдком сделать.

Кракен выкрутился, словно угорь под руками, ложась на бок и не мигая уставившись другу в глаза:

– Хм… а ведь ты не врёшь… Но скорей всего что-то недоговариваешь или собираешься ловко оперировать полуправдой.

– Окстись, любезный! – обиделся Иван, силой укладывая тело-образец в прежнее положение. – Не с моими скромными талантами в софистике, эклектике и риторике пытаться переиграть словами такого зубра русской журналистики, как ты. Понятно, что тебя вначале следует не просто заинтриговать, а сильно озадачить. Показать нечто такое, во что даже ты не сможешь поверить с ходу. А уже потом приступать к главному изменению твоей жизни…

– Покажи! Немедленно покажи!

– Ладно, чем бы тебя таким удивить?.. – задумался на мгновение Загралов, хотя у него уже давно всё было продумано. Просто следовало узнать, чем занят фантом Фрола и сможет ли он сейчас отлучиться на полминутки. Тот мог, поэтому монолог продолжился: – Ты помнишь, как мы с тобой встречались в «Ёлках-Палках» и нам весьма помог бравый капитан полиции?

– Конечно, помню. Тот самый, похожий на пасечника Фрола. Я ещё специально поднимал дело о его гибели… вернее, убийстве.

– Отлично! Так вот этот капитан сейчас появится здесь. Вначале невидимый, но вполне ощущаемый. А чтобы доказать его материальность, он тебе… он тебе, допустим, пятки пощекочет.

– Э-э-э? – Евгений приподнял голову, скептически оглядел всю гостиную и саркастически хмыкнул: – В фокусники подался? Ха! Да нет, если надо, то пусть меня хоть по заднице шлёпает… Только руки свои мне на плечи положи и не вздумай…

Уже стоящий рядом Фрол в образе таюрти не удержался и этаким крепким шлепком наградил журналиста пониже спины.

Ох и вскинулся Кракен, ох и взвился! Чуть стол не поломал! И хорошо, что Иван крепко успел придержать друга за спину, чуть не всем весом своего тела прижимая к столу. Могла и люстра пострадать. А то и лепнина на потолке. Потом отчитывайся не столько перед женой, как перед тёщей.

И все эти опасения наговаривались вслух, пока дико озирающийся гость чуток не успокоился и не сумел из себя выдавить:

– А что это было?

– Ты же сам разрешил Фролу тебя шлёпнуть? Вот он и стоит сейчас рядом невидимый. В следующий момент он станет видимым, поздоровается с нами и опять умчится по своим делам. Как раз тем самым, о которых я тебе намекнул и о которых у нас с тобой дальше речь пойдёт. Готов?

– Г-готов… – последовало утверждение без всякой уверенности в голосе.

– Ну… вот он… Здоров будь, Фролушка!

– И тебе не хворать! – буркнул окончательно материализовавшийся фантом, протягивая пятерню журналисту: – Знаю, знаю твоё имя. И что человек ты правильный – тоже знаю. Так что давай быстрей вникай в тему и работать! К нам на помощь. Дел невпроворот.

Да и убыл в прежнее место своей деятельности, километрах в десяти от данной точки пространства. А Кракен так и застыл в неудобном положении, полулёжа и с несуразно вывернутой для рукопожатия рукой. Вот по ней и хлопнул Иван со смехом:

– О, теперь совсем иной коленкор! Теперь ты любую правду воспримешь в нужном ракурсе. Готов слушать?

Журналист вначале закивал в знак согласия, а потом всё-таки не удержался:

– Получается, что и меня можно сделать этаким прыгающим сквозь стены невидимкой? И тебя? И…

– Не части! Не рвись сразу к итоговой морали! – стал поучать его товарищ. – Чтобы потом не было сотни тыщ вопросов, я лучше сразу и подробно всё расскажу с самого начала. Итак…

Ликбез растянулся на полтора часа, при этом не касаясь только одной темы: истинной смерти Ольги Карловны Фаншель и того факта, что сейчас вместо неё существует ничем не отличимый фантом женского рода.

Как ни странно, Кравитц как-то спокойно воспринял чуть ли не переворот в мироздании. А вот по поводу дивного многожёнства обладателя позавидовал:

– Однако! Три жены?! Когда с одной раньше справиться не мог?! И одна уже беременна?! Ну, ты крут, Грава! Честное слово, не ожидал от тебя такого! Слушай, а мне можно будет точно таким же образом три жены заиметь?

Иван в недоумении пожал плечами:

– Ну а кто тебе до того мешал иметь? Запрещающего закона жить гражданским браком у нас в России не существует.

– Да нет, я тоже в жёны хочу фантому! Понимаешь? Чтобы мой фантом с её фантомой. Можно так?

– Хм… понятия не имею… Ты меня извини, вопрос сейчас стоит совершенно иначе: согласен ли ты участвовать в нашем деле и с полной ли самоотдачей будет работать твой фантом?

– Что за вопрос?! Конечно, согласен! Я почему-то был уверен, что ты его уже создал, пока мы тут болтаем! Покажи, а? – Он уже давно слез со стола, закончил одеваться и теперь широкими шагами метался в возбуждении по всей гостиной. – Эх! Жаль, что не то купил! Надо было сразу литр коньяка брать! Как раз на троих бы пошло в честь такого события!

– Ладно, иди на кухню и чай или кофе делай, – решился Иван. – Ты ведь помнишь, что мне вначале с твоим фантомом три раза поговорить надо определённым образом, и только тогда он получит полное сознание тебя нынешнего.

– У-у-у! – в предвкушении загудел Женька, уносясь на кухню. – Сейчас буду сам с собой пьянствовать, жрать торт и… хе-хе, ссориться!..

Обладатель удобно устроился на диване, прикрыл глаза и сосредоточился на знакомой процедуре создания фантома. Разве что вначале заглянул на свою Цепь силы, и с удовлетворением констатировал, что уходящие на поддержку ручьи энергии почти не влияют на световую насыщенность и размеры самих Колец. Следовательно, можно не опасаться обмороков да истощения, как это было раньше.

Ну а потом… Потом ничего не получилось!

Что обладатель сигвигатора ни вытворял, как он ни изгалялся с созданием нового фантома, ничего у него не получилось. И кофе уже оказался выпитым четыре раза, и торт съеден подчистую, и шампанское ушло, как роса в пустыне, а третьего собутыльника в компании так и не появилось.

Ничего не оставалось, как подвести грустный итог, в том числе и по внутренней связи с фантомами:

– В данный раз инструкции обойти не удалось. Никак очередность нарушаться не желает… Придётся выбирать Шестую.

И опять диспут, в котором самым рассерженным и нетерпеливым выглядел полковник Клещ:

– Иван! Ну что у тебя за сомнения в такой вот час?! Я с ходу могу порекомендовать нескольких женщин, которые работают в органах и которые подходят нам по всем моральным и духовным качествам.

– Ага! И все они вот так и сразу, как Кракен, улягутся здесь на столе?

– Если я буду тебе помогать в уговорах – то улягутся.

– Ну да, потом и согласятся скорей от страха и от шока, что увидели ожившего покойника… Нет, мне нужны люди совершенно ничего не боящиеся, легко умеющие перестроить своё сознание на восприятие любого чуда. Ручаешься, что они именно такие?

– Конечно, нет, – смутился Алексей Васильевич. – До такой степени я мог бы ручаться только за свою покойную супругу. Она ведь тоже в органах работала, но как раз в декретном отпуске была со вторым ребёнком, когда их всех…

Резкий непроизвольный вдох, скорей похожий на спазм, не дал Клещу договорить о трагедии, и он замолк. Что лишний раз подтверждало: и у фантома в наличии все присущие живому человеку эмоции. Причём он в данный момент находился в ипостаси духа таюрти и, как таковой, ни лёгкими, ни гортанью не обладал, а вот поди ж ты, как естественно отреагировал!

Все это слышали, поэтому уже в который раз повторил Фрол своё не единожды звучавшее предложение:

– Айда в морг! Там столько женских тел, что обязательно выбор сделается.

– Но я потом не смогу им вернуть полное сознание, – тоже повторился Загралов.

– А нам и не надо её сознания! – несколько цинично звучало со стороны вроде как не способного на такое пасечника. – Лишь бы твои распоряжения выполняла, расстреливая в упор всякую нечисть. Большего от неё ничего не требуется, таюрти из неё делать не надо. И учти, каждый час твоего раздумья и сомнений – это десятки, а то и сотни жертв среди мирных, ни в чём не повинных граждан, которых бандиты продолжают уничтожать либо специально, либо косвенно, во время превентивных мер по защите своих интересов.

После такого заявления его активно поддержали не только Клещ и дед Игнат, но и Елена Сестри-два:

– Действительно, Иван, вариант и в самом деле подходящий на данном этапе. Иначе нам в этом болоте придётся завязнуть на годы и годы, а тебе скакать да скакать только по одной Москве неведомо сколько.

– Мало того, – продолжил с напором Фрол. – Мы можем выбрать кого-нибудь в реанимации, и тоже люди отыщутся вполне порядочные, особенно среди безвинно пострадавших. Не говоря уже о тех, кто пострадал из-за своей честности и принципиальности.

Диспут продолжился с новой силой, а примолкший Загралов кривился под взглядом своего друга Кракена и не знал, на что ему решиться. Никак ему не хотелось брать в свою команду людей посторонних, а тем более случайных. Что-то ему словно шептало внутри, что так делать нельзя, не стоит спешить, лучше всё-таки подождать… А вот сколько подождать или чего, никто в сознании шептать не спешил! И это неприятно раздражало.

Евгений не выдержал и шёпотом поинтересовался:

– О чём разговариваете?

– Спорим…

– А-а-а… никак с женским фантомом определиться не можете?

– Именно…

– Так бери свою мать… – Видя, как обладатель скривился в очередных невысказанных сомнениях, продолжил: – Или пусть фантомы своих жён возьмут. Ты ведь говорил, что у полковника была…

– Так она у него была. А я-то своими руками её не сканировал. Как тебя, например.

– Ну и что? – удивлялся журналист. – Я, конечно, не знаю всех твоих заморочек и запретов, но если речь идёт о некоей матрице ещё живого человека, то она есть в памяти каждой клетки мироздания. Надо её только достать, эту память…

– Нет, так не пойдёт.

– …Или хотя бы воспользоваться тем последним передаточным звеном, в котором эта память сохранена лучше всего. То есть руками самого полковника. Уж наверняка там его жена скопирована во всех, даже в самых несуразных позах…

Иван посмотрел на друга с укором, тоже непроизвольно переходя на шёпот:

– Вроде за тобой раньше не замечал такого интереса к интимной жизни. Или у тебя уже крыша ехать стала от одиночества? Жениться пора?

– Может, и пора…

– Услышь тебя сейчас Клещ, так бы в ухо тебе и зарядил.

– А чё сразу в ухо? – обиделся Кракен. – Я дело говорю. Возьми у него и спроси. А ещё лучше – попробуй сразу. Или проблема большая?

По сути, если бы и в самом деле удалось ощутить матрицу «через кого-то», создать новый фантом труда не составило бы. Попытка не пытка, и за это не побьют. Но как заявить о подобном Клещу, Загралов не знал. Всё-таки ситуация ситуации рознь. Поэтому вначале решил попробовать на том, кто ближе:

– Кракен, а ты помнишь своими руками какую-нибудь женщину? Только нормальную, по всем нашим понятиям?

Друг задумался:

– Нормальную?.. Да ещё и по всем?..

– Ну, чтобы хоть положительная персона была?

– Хм! А ты знаешь, есть! – оживился журналист. – Причём даже весьма положительная и слишком уж принципиально честная. Тоже корреспондент и журналист. Я с ней лет пять назад случайно сошёлся после одной вечеринки… Мм! И до чего же страстная особа!..

– Меня эти подробности не волнуют! – попытался оборвать его Иван, радуясь, что никто из спорящих фантомов, а в особенности Олечка, данный разговор не слышит. Но корреспондент продолжил с настойчивостью:

– Ведь всё важно для характеристики человека. Так вот… Встречались мы с ней тайно, хотя даже с тобой я её как-то мельком познакомил. Ты нам попался очень пьяный, и мы помогли тебе чуток «обмыть» твою новую машину. Вспомнил?.. – Получив неуверенное пожатие плеч, продолжил: – Я на тот час жениться не планировал, да и у неё жених видный имелся и вроде в бизнесе неплохо крутился. Умнейший мужик. Талант. Только ты знаешь, как в нашем мире несправедливость лютует. Зацепила Галина как-то нечаянно нескольких бывших партаппаратчиков, те откровенной уголовщиной занимались. Бандиты на неё и наехали, а там и бизнесмена-жениха давить начали. Мы собрались всем скопом газетчиков войну объявить, как мужик взял да и слинял в Грецию со всеми своими делами и активами. Умел и знал, как это делать. Ну и Галину забрал… – Евгений грустно вздохнул. – Даже не знаю, как она там сейчас. Пару раз вначале написала, что у них всё хорошо и устроились на новом месте прекрасно. Но… стоит мне только пальцами пошевелить да глаза закрыть, так и чувствую её упругое шелковистое тело…

– Ладно, давай попробуем! – решился обладатель. – Становимся вокруг стола и протягиваем ладони над ним. Вот так… Вначале твои ладони внизу… Представляй!

Минут пять прошло без толку. Потом поменяли положение рук, теперь ладони Евгения получились сверху. И неожиданно, где-то на периферии сознания Загралова стал формироваться женский, чуть ли не осязаемый образ. Причём неожиданно знакомый! Потому что после этого он сразу вспомнил и тот день, когда они вместе сидели в каком-то ресторане, и большое количество выпивки, и напоследок даже гриль-бар, в котором они умяли (после несусветных цен на еду в ресторане!) целых две курочки.

– Так, так, так!.. – забормотал Иван, не открывая глаз и транслируя попутно суть происходящего своим фантомам. – А ведь, кажется, получилось… Мало того, моя память подкинула не только внешний облик этой женщины, но и отчество с фамилией: Галина Павловна Тарнавская… Правильно?

– Точно! – ликовал друг детства. – У тебя получилось! Я знал! Вот как чувствовал!

Пришлось его осаживать:

– Не рано ли радуешься? Ещё ведь только полдела…

– А я верю, у тебя получится! – И, подпрыгивая от восторга, умчался на кухню. Оттуда донеслось: – Завариваю кофе на троих! Как она любит!

Смутные подозрения прорезались по поводу этой его бурной радости. Так и представлялось, что появись здесь Галина, ставшая наверняка уже гречанкой, то господин Кравитц так её всю и зацелует. В лучшем случае… И внимания не обратит, если она будет бездушной куклой, готовой выполнять любое распоряжение обладателя.

Поэтому Иван вначале настроился на простенькую беседу с фантомом госпожи Тарнавской где-то там, в подпространстве. Нечего её сразу показывать странно озадаченному самцу! И приступил к работе.

Глава 6

Шестая

Но и тут получился полный облом. Матрица естества в сознании была. Силы – имелись. Настрой и действия – все правильные. А вот фантом – ни за что не хотел создаваться! Вроде и формироваться начинал где-то там, вроде двух, а то и одного шажка не хватало до оживления, а как ни бился обладатель, как ни старался, ничего не получалось.

В итоге он не просто расстроился, а натурально разозлился:

– Да что ж так сегодня не везёт?! Или это из-за тебя, Кракен? – при этом не стеснялся транслировать переговоры по всем каналам внутренней связи. Собирался уже Ольгу призвать да товарища постепенно выпроводить. – Что ни делаю, ничего не получается. И время! Да в сумме я на тебя часа четыре потерял, если не больше, и всё без толку.

Так и хотелось добавить, что за это время можно было горы свернуть. Или как минимум десяток страниц всё той же утомляющей инструкции перевести.

– Ага, нашёл виноватого! – нисколько не обиделся Евгений свет Олегович. – Сам портачишь, но ни в жизнь не сознаешься. А что мой торт слопал и кофе личного приготовления пивал, так даже спасибо не сказал.

Загралов открыл рот и собрался спорить, как отозвался Клещ:

– Иван, у меня к тебе огромнейшая просьба. Только ты отнесись к ней спокойно…

– Что за предисловия, полковник? – нервничал Загралов. – На тебя не похоже!

– Так ведь вопрос деликатный, а ты вон какой злой…

– Да не злой я! – чуть вспылил и понял, что надо успокоиться. Стал повторять, словно мантру: – Добрый я, добрый… невероятно добрый…

– Ну тогда вытащи меня к себе, – решился Клещ, – и сними с моих рук матрицу моей жены.

– Оп-па! Алексей Васильевич! Но ты ведь понял, что у нас ничего не получилось?

– Понял. Но вдруг у нас получится?

– С чего бы это? – недоумевал обладатель и получил неожиданный ответ:

– Ну… Евгений-то – нормальный человек, а я фантом. Вдруг у меня с рук матрица снимется несколько особенная?

Резона в его словах не было ни на грош. Как и логики. Зато сколько надежды и смятения! Вот потому Иван не стал возражать, подумав:

«Да ладно, полчаса меня не спасёт. Попробую…» Тут же предупредил Кракена о визитёре и о цели визита, а через десяток секунд и гость объявился. Форма одежды – «отдыхающий на речке»: шорты, майка, сандалии. Несколько подобных вариантов для разных случаев обладатель оговорил с каждым фантомом в отдельности и создавал их, как говорится, на злобу дня.

Познакомил полковника с таращащим глаза журналистом и уже вместе с ним стал водить ладонями над столом. Как это было ни странно, матрица сути создалась довольно быстро и вроде как целостно, без малейшего изъяна. Так что, похмыкав и не найдя к чему придраться, Иван тут же начал творить: стоя, не расслабляясь на диване. И, конечно же, первую попытку сделал по созданию совершенно неизвестной ему женщины где-то там.

И опять неудача! Как ни крутил полученную матрицу, как ни протягивал её в реальное воплощение – ничего не получалось. Ну разве что были какие-то существенные изменения и различия с той матрицей, которую предоставил Кравитц. Но какие именно, понять не получалось. Да и смысла пока не виделось: всё равно ведь не получается. А изменения потому и имеются, что воспоминания тактильные снимались с рук реального человека и фантома.

– Всё, круг замкнулся, и я зверски устал! – заявил Иван, решив завершить рабочий день. – И не столько физически устал, как морально. Да, дружище Женя, и кофе твой не помог. Полковник, тебя куда?

– На прежнее место… – Несмотря на присущую ему подтянутость и подвижность, сейчас Алексей Васильевич выглядел словно мешком пришибленный. И утешить-то его нечем было, только как можно быстрей окунуть с головой в работу.

После исчезновения Клеща стал собираться и Кравитц, не удержавшийся от итоговых комментариев:

– Думал, к тебе только на часик заскочу, а оно вон как засиделся! Но оно того стоило, считай, вся жизнь моя теперь перевернулась, и я понял, что она не бессмысленна. Спасибо тебе!

Пожимая ему руку, Загралов ворчал:

– Спасибо на хлеб не положишь, отработаешь лучше вместе с фантомом.

– Эх!.. Да я… да я сейчас горы сверну! – раздухарился корреспондент. Чем сразу напугал обладателя. Тот так и не выпустил руку друга из своей:

– Стоять! И сразу строго предупреждаю: никуда не лезть и даже кончиком мизинца своего не рисковать. Ты не стал бессмертным и никогда им не станешь! Учитывай это каждое мгновение и не лезь на рожон. А то знаю я тебя!.. Только дай тебе большую палку, так ты сутками спать не будешь, а станешь носиться по округе и дубасить этой палкой всех плохих дядек. Вот когда появится твой фантом и у тебя образуется через него со мной постоянная связь, вот тогда мы вместе, общими усилиями, можем спокойней работать в относительной безопасности. Понял?

– Да как не понять, ваше святое высокопревосходительство! – ёрничал Кракен. – Сижу как мышка, дышу как птичка и жду вашего благословения!

– Ну, брось дурачиться, Жень! – совсем другим тоном попросил обитатель квартиры, уже провожая гостя к лифту. – Я на полном серьёзе тебя прошу… И требую!

– Ты за лоха приезжего меня тоже не держи. Всё прекрасно понимаю, буду страховаться по полной.

На том и распрощались. А вернувшись в квартиру, Загралов отправился мыть чашки на кухню, так и не прекращая усиленную умственную деятельность сразу двумя потоками сознания. Вначале спросил фантомов, как они там справляются. Судя по ответам, не справлялись. А объяснения этого могли опять перерасти в диспут. Поэтому быстренько связался с супругой, которая уже заканчивала работу на студии:

«Когда будешь дома?»

«Минут через сорок. Тут уже папа с личным транспортом и телохранителем меня ожидает. – И пожаловалась: – Малышкой так с детского садика не забирали, как с работы!»

«Ничего не поделаешь, сама напросилась жить как все. А так бы оставалась фантомом, была бы только моей, и…»

«Смейся, смейся! Я сейчас домой вернусь и всё тебе припомню, что ты вытворял, пока меня не было!»

И с таким подтекстом это прозвучало, что у Загралова резко заныло в груди от неприятных воспоминаний. «Не было»! Как это страшно звучит! Да ещё и голосом любимой!

Но понимая, что зацикливаться на таких словах нельзя, сам попытался ответить с простецким смешком:

«Да что я мог делать, дорогая?! Только скучать по тебе и плакать…»

«Ага! Горькими слезами он плакал! А теперь от этих слёз у него дети будут! Раньше, чем у меня!»

«Милая моя, ты так тонко умеешь пошутить! – Они вроде как оба смеялись, но грань, отделяющая от скандала, оставалась невероятно тоненькой. Женщины обиды прощают быстро, если просить прощения искренне, но не забывают никогда. Поэтому пришлось срочно переключать внимание супруги на другую, более приятную для неё тему: – Ты оговорила на работе время для отпуска? Всё-таки нам необходимо будет после официальной свадьбы отправиться в путешествие».

«Оговорила. И меня готовы в это путешествие на руках отправить. Да только я так совершенно свою карьеру разрушу…»

И стала вещать, уже находясь с отцом в пути, как настоящей актрисе важно быть всё время на экране, на слуху, на виду, в студии и у главных режиссеров на подхвате. Иначе о тебе быстро забудут, перестанут здороваться, придёт незаметно старость… и так далее и тому подобное.

Обладатель поддакивал время от времени да продолжал убираться на кухне. Тогда как сам с максимальной интенсивностью вторым потоком сознания пытался отыскать причины сегодняшних неудач:

«Ладно, Кракен – с ним всё понятно. Очерёдность обозначена чётко, через неё не прыгнешь. Недаром все фантомы Безголового были в строгой пропорции по половым признакам. А вот почему с возрождёнными женщинами не получилось? Потому что не с моих рук матрица делалась? Однозначно. А что ещё? Почему имеется та самая разница, которую я замечаю, а вот понять, прочувствовать не могу? И как эту разницу правильно охарактеризовать?»

В самом деле, даже определения ощущениям вначале подобрать не удалось. И только к приезду жены стало приходить понимание, вернее, диковинное сравнение со смешавшимися запахами. Причём смешавшимися неправильно. Вот вроде как и ни при чём орган обоняния, а сравнение идёт именно оттуда. Почему?

Разобраться долго не удавалось. Прибежала Ольга, повела чуть ли не силой на ужин к тёще. Пришлось спускаться несколькими этажами ниже. Аппетит отсутствовал, даже несмотря на выпитые с тестем грамм по сто коньяка. И лишь когда подали сладкое, в голове сформировалась отменная идея:

«А чего это я мучаюсь?! Под боком сидит уникальный и прекрасно действующий образец! Только и надо, что внимательно всмотреться в Оленьку и сравнить её матрицу с матрицами кандидаток! А для сравнения рядышком положить и Сестри-два. Точно! Мм?.. Тогда почему я тут рассиживаюсь?..»

Вскочил, хлопая себя ладонью по лбу:

– Как же я забыл?! Чуть важные переговоры не пропустил! Милая, пошли, ты мне поможешь… Лариса Андреевна, спасибо за ужин! Он, как всегда, великолепен! Карл Гансович, может быть, ещё сегодня увидимся. Поэтому говорю: до скорого!

– А как же десерт? – чуть не плакала тёща. – Я не ем, Карлу нельзя, а я так старалась! – На скептический, недоумевающий взгляд мужа «С чего это мне нельзя?» она старалась не обращать внимания. – Может, с собой возьмёте? Хоть что-то?

– Ой, спасибо, мамочка! – Любимая дочь деловито загребла со стола всю вазу с печенюшками, пирожными и кусочками торта и поспешила за супругом со словами: – Какая вкуснятина! И мои любимые эклеры!..

Её отец только крякнул вначале и лишь потом бросил вслед:

– А как же фигура, доченька? Ты и так… хм, больше меня ешь.

– Не переживай, папочка! За последнюю неделю и на сто грамм не поправилась. Хи-хи! Так что пока не стану беременной, пополнение мне не грозит.

Уже у себя в квартире она водрузила вазу на столик и сразу же покорно улеглась на стол. Объяснений супругам больше не требовалось, они отлично успели переговорить по внутренней связи обладателя с фантомом.

Началось сравнение. Причём примерно каждые пять минут рядышком с Ольгой появлялся фантом Елены Сестри. Коротко появлялся, на минуту, а то и меньше (всё-таки Клещ и на это ругался, вопя, что «господа подсудимые разбегаются, как тараканы!»), но и этого хватало. На её матрице делалось только малое сравнение уже по конкретным параметрам. Причём обе женщины могли постоянно общаться и по внутренней связи, но как только оказывались рядом, тут же переходили на оживлённую звуковую речь. Тоже фактор, говорящий, что дамы скучают именно по такому общению. Привычка такая или природой заложено?

Изучение и сравнение затянулось надолго, часа на два. Но самое главное, что труд оказался не напрасным. Главная особенность всё-таки была вычленена. И хоть она всё-таки никак не была связана с органами обоняния, что-то сродни этому ощущению просматривалось. Чтобы потом не путаться, Иван назвал вначале новинку «ощущением аурного фона», но после некоторого размышления сменил первое слово на «росток». Потому что неведомая структура очень напоминала собой именно росток. Такой весь из себя струящийся, трепещущий и рвущийся вверх. Причём его нельзя было ни увидеть, ни услышать, ни обонять, ни пощупать. Ни тем более попробовать. Вот так и напрашивалась новая классификация совершенно иного для человека чувства.

«Как назвать это новое чувство? Ещё бы знать, за что оно отвечает, и что показывает, и чем его можно подтвердить. Ну да, именно подтвердить! Потому что сейчас я себе напоминаю слепого и безрукого, который понятия не имеет, что такое трактор, и вдруг его услышал. Что он подумает изначально? Если со страха лапти не откинет, конечно… Да ничего… Коль очень смелый – пойдёт дальше. Если повезёт, на него подует ветер и он ощутит запах сгоревшей солярки. А дальше? Рук-то нет! Ничего не остаётся, как только попробовать трактор на вкус. Вот тут-то бедному инвалиду и крышка. А мне ничего не грозит, если я стану к этому ростку прикасаться? Мм?.. Знать бы ещё чем? Вдруг я как раз неосторожно не тем, чем надо, потянусь? Как тот инвалид зубами да языком к трактору?..»

А потянуться или чем-то ухватить ростки было необходимо. Потому что как раз в их положении и крылась главная разница. Хотя и в ином, каждый из них имел некое различие. Но опять-таки, обычные сравнения цветов и запахов, слуха или тактильных ощущений не подходили. Разве что очень отдалённо и чисто схематически. Так, например, росток Ольги казался весёлым, игривым, светлым, наполненным звоном колокольчиков и сборной солянкой из запахов весны. Росток Елены Сестри – степенным, насыщенных цветов, с басистой музыкой духового оркестра и запахом спелого персика, чёрной сливы и скатанной в стороны бахчи.

Оба они стояли, росли, тянулись, жили (опять верное определение не подбиралось) совершенно вольготно и бесшабашно.

Тогда как некие образования иных двух матриц явно были как-то ущемлены. Росток Галины Тарнавской казался придавленным огромной серой глыбой невзрачного «ничто». А вот в матрице погибшей супруги Клеща чётко просматривался конкретный надрез сразу в трёх местах. А может, и надломы или смятия… тут никакое определение нельзя было бы назвать правильным.

Но с другой стороны, если пользоваться обычным языком программирования, то проще всего было бы назвать ущемлённые участки ростков ошибкой, сбоем в определённой программе. И этот сбой следовало ликвидировать.

Как? Это уже другой вопрос, но понятно, что воздействием. И чем воздействовать? Конечно же, правильной информацией. То есть навязывая повреждённой программе единственно верные алгоритмы возрождения. Если применимо к ростку – то излечения. Причина найдена. Пути решения определены. Осталось только действовать.

Начал Загралов с серого камня, который придавил, распластал росток Галины Тарнавской. Он ему показался вроде как более простой преградой, помехой, сбоем (нужное подчеркнуть). Но прошло полчаса, Ольга уже уснула на столе, потому что Сестри-два давно не появлялась, а результатов – ноль. Тогда он перешёл на росток госпожи Клещ. Но и там – ничего.

Злости уже не осталось, сердиться тоже не на кого было. Да и вообще вся деятельность за сегодня показалась обладателю никчемной тратой времени. Взглянув на часы, твёрдо решил:

«Ещё полчаса – и спать! Иначе я сам себя уважать перестану!»

Через час времени он себя точно перестал уважать. С упорством медленно, но верно растущего дерева пробивался к свету истины. Потому что ему стало весьма интересно после маленького эксперимента. Он послал к тому странному образованию лучик радости, с которой, допустим, сегодня увиделся с другом детства Кракеном. И неведомая субстанция в месте гипотетического касания этим призрачным лучиком резко изменилась. Тоже нельзя было сказать чётко, что изменение стало положительным, для этого надо было обладать десятью, а не пятью органами чувств. Но вот интуиция подсказывала: матрица почувствовала, и она рада!

С этого всё и началось: надо лечить хорошим настроением, оптимизмом, чудесными новостями и всем, что приносит радость. А что может принести радость информационной матрице человека, которого убили зверски на глазах у собственных детей?

Ох, какой сложный вопрос! И как на него нелегко было отыскать ответ. Три надлома? А не горечь ли это о самых близких для той женщины? Вдруг её детей к моменту собственной смерти уже убили? А то и сказали, что мужа тоже уничтожили подлым ударом в спину? Вот она и сломалась морально… Вот её физическая смерть уже ничего и не решала…

Как теперь подлечить, восстановить росток? Правильно, только полуправдой. И в чём она заключается? Вот нужный лучик и отправился ко всем трём изломам сразу. И гласил он только две мысли-фразы:

«Алексей жив и ждёт тебя! Возвращайся скорей!»

Самый нижний излом сразу же на послание откликнулся: заволновался, закипел, зашумел рваной музыкой и ударил неизвестными запахами.

«Ага! Мы на верном пути! – ликовал обладатель, посылая уже собственные мысли конкретно в одно место излома: – Я только недавно общался с Алексеем Васильевичем! Он ждёт тебя! – Тот момент, что он даже не знает до сих пор имени жены полковника, нисколько не расстроил Ивана: – Женщина! Твой муж жив и страшно по тебе скучает! Хочет тебя обнять, увидеть, поносить на руках! Оживай! Просыпайся! Тебя ждёт семья!»

Тут вздрогнули, начали положительно преобразовываться и два остальных повреждения на ростке. Пусть и полуправда, но она оказалась не менее живительной, чем совершенно правдивое известие. Да и как можно сомневаться? Ведь муж – это и есть семья. Раз он ждёт, значит, и семья ждёт. А данное обстоятельство для женщины важней всего. Она с того света вернётся, лишь бы ответить на зов, лишь бы появиться в призрачном полёте.

Постепенно матрица естества, а точнее говоря, «росток аурного фона» встал, выпрямился, разросся до нормального объёма и стал совершенно идентичен по живости характера с действующими фантомами. Пока обладатель стоял, мысленным взором рассматривая чудо такого возрождения, совершенно непроизвольно, чуть ли не самостоятельно фантом сотворился в своей первой ипостаси там. Хорошо, что пришло к Загралову понимание:

«Я над этим полдня бился! У меня всё подсознание на создание настроено! Так что чему удивляться-то? Надо начинать первый разговор…»

Дело нехитрое: вопросы обладателя личного характера, на которые фантом просто не имеет права не ответить. А потом и короткие, лаконичные и обесцвеченные до безобразия ответы. Ещё парочка вопросов, и… и первый разговор можно считать свершившимся.

Иван вытер вспотевший лоб, но прежде чем будить Ольгу, спешно заглянул на свою Цепь. Глянул, задёргался и не удержался от восклицаний вслух:

– Махтитун-дроботун три раза! И Едритун – дважды! – но испугался ещё больше, когда сообразил, что резко проснувшаяся любимая слишком дёрнулась и начинает падать со стола. Потом вспоминал и не смог сообразить, как он додумался до следующего действа: просто убрал фантом супруги из действительности и в следующую секунду вновь материализовал его, но уже у себя на руках. Обожаемая Махестад даже испугаться не успела.

Лишь моргнула своими прекрасными ресницами и недоумённо спросила:

– Ты чего кричал?

– Уф! Заглянул на свои Кольца, а они на треть истончились! Понятно, что не критично, но всё равно неприятно.

Ольга грустно вздохнула:

– Ладно, зови Сестри-два, будем пополнять твои запасы… А! Кстати! А куда треть силы делась? Не забыл, сколько нам за неё пришлось корячиться? Образно говоря…

– Забудешь такое, – позволил Иван Фёдорович себе фривольную улыбку.

Но так как ответной не последовало, а брови любимой стали хмуриться, тут же приступил к пересказу своей последней деятельности. Когда Фаншель осознала, что удалось, как и кого именно создать, радостно пискнула:

– Ура! У тебя получилось! Надо немедленно…

– Не надо! – тут же оборвал её супруг. – Ни словом не смей проговориться полковнику. Пусть человек спокойно работает эту ночь. Потому что мне, прежде чем устроить ему встречу с женой, надо ещё раз всё чётко и грамотно проверить. Всё-таки исчезновение целой трети моих сил – дело неприятное, если не опасное. Согласна?

– Конечно, милый! Молчу как рыбка.

– Молодец. И как рыбка не забудь подкрепиться. – В гостиной появился фантом Елены Сестри, и следующее указание последовало для неё. – И тебя касается: примите по три Яшисарри и по два Няма.

– А пирожные? – напомнила жена.

– Их – в первую очередь. Иначе в следующий раз ничего от тёщи не получу в нагрузку. А я – первым в ванную.

Причём поспешил не столько мыться, как просто замереть под расслабляющими струями воды, осмотреться там и выяснить: куда и почему получилась такая страшная утечка? Но сколько ни приглядывался к Цепи, так ничего и не понял. Два ручья утекало недалеко, к двум фантомам на кухне. Три, более полноводных, в разные стороны – к Фролу, Игнату и Клещу. И самый меньший – к Елене Шулеминой. Точнее говоря, к носимому ею ребёнку от Ивана Загралова. Ну и как матери, ей тоже нечто значительное перепадало.

Все потоки оставались неизменными. А посторонних не наблюдалось. Из чего напрашивался один вывод: работа с ростками аурного фона – та ещё прорва! Не приведи судьба увлечься – от самого обладателя останется ссохшаяся кожа…

«Печально… Но не смертельно. Лишь бы чего хуже не было, – размышлял обладатель, укладываясь на кровати. – Матрица-то уже излечена и подправлена, а фантом… С фантомом надо присмотреться… – Открыл глаза, прислушался, жёны как раз оккупировали ванную. – Почему бы и не сейчас?

И стал быстро действовать. Создал фантом жены Клеща и затеял второй разговор:

«Как твоё имя и отчество?» – чем не тема? Да и нужная, ко всему.

«Ульяна Семёновна…»

«Назови все блюда и яства, которые нравятся тебе!» – Пока подневольная сущность перечисляла, Иван размышлял по поводу предстоящей встречи. Если уж делать супругам Клещ сюрприз, то почему бы не устроить хотя бы простенькое застолье?

Затем поинтересовался, что любит сам Александр Васильевич. Оказалось, всё, что готовила супруга своими ручками. По сути, и это можно устроить.

Развеял фантом. Тут же его вновь создал там, уже начиная тот разговор, который делает созданное существо полноценным и разумным, ощущающим собственную независимость мышления:

«Ты сильно хочешь встретиться со своим супругом?»

«Сильно…»

«В какое время это сделать лучше?»

«В любое…» – всё так же бесцветно отвечала женщина на продолжающиеся однотипные вопросы. И таких вопросов последовало с десяток, пока вдруг там не зависло напряжённое молчание. Пришлось даже переспросить, но очередной ответ последовал со смыслом и явно не в тему:

«Саша?! Он жив?! Где он?» – Ульяна даже не интересовалась, что с ней и где она, настолько взволновало её напоминание о муже.

Чтобы не отвечать на печальные вопросы о детях, Загралов развеял фантом. Для неё всё равно нет ощущения безвременной пустоты между сотворениями, следующее мгновение жизни начнётся уже со следующего вопроса. Так что никаких обид или упрёков в будущем не ожидалось.

Как и предвиделось, сил на два разговора ушло ничтожно мало. Что не могло не радовать: причина утечки найдена – ростки! И на будущее с ними следует работать очень осторожно, с оглядкой на Цепь. А пока можно порадоваться, и, шумно, с облегчением выдыхая, Иван заявил Ольге и Елене Сестри-два, входящим в спальню:

– Радуйтесь, у нас появилась Шестая!

Стало понятно, что после Ялято и отдыха появится Седьмой, а там и Восьмая себя долго ждать не заставит. Коллектив фантомов постепенно увеличивался.

Глава 7

Сюрприз-застолье

Утро вечера мудренее. Но лишь в том случае, если не приносит неприятности. Хотя началось оно по-деловому, в рабочем режиме и ничто новых осложнений не предвещало. Конечно, хотелось бы проснуться в объятиях с любимой, но увы, как только Ялято было окончено, его вместе с фантомом Елены Сестри пришлось отправлять в помощь остальным фантомам. Наверное, по этой причине спалось спокойно, без позывов к сексу. Четыре часа сна взбодрили тело Ивана, как раньше это удавалось сделать часов за девять, если не за десять. И проснулся Загралов в гордом одиночестве на огромной кровати ещё затемно, первым делом потянувшись к мобильному телефону. С подначкой начал разговор с Евгением:

– Кракен, привет! А ты почему уже не спишь? Или ещё не ложился?

– Грава, чего издеваешься в такую рань? Или случилось что?

– Да как тебе сказать… Я вчера поздно лёг, но проблему твою решил.

– Ура! Сбылась мечта идиота! – возликовал друг, поняв это сообщение как приказ к немедленному выезду. – Уже мчусь к тебе!

– Не так быстро, хотя часа через три и в самом деле подъезжай, я вчера кое-что очень важное забыл. А сейчас надо срочно выяснить, что с твоей Галиной, которая в Греции. Постарайся как-то выйти с ней на связь или отыщи мне людей, которые могут или обязаны это сделать. По крайней мере, родственников её здешних отыщи…

– Не надо меня учить, я уже работаю.

– Отлично! Будут результаты – звони.

Ещё во время разговора проверил состояние Цепи. Она заметно стала толще, но всё равно к прежнему полноценному варианту не вернулась. Что предполагало на сегодняшний день уже полноценное Ялято вместе с Еленой Шулеминой, а то и с самой Еленой Сестри в качестве четвёртого, а точнее говоря, пятого номера.

Затем поинтересовался у фантомов состоянием дел, начав с супруги, которая разрешила себе не спать с мужем всю ночь, а помочь остальным. Её, конечно, на решение проблем жёсткими методами не ставили, но работы хватало в плане простейшего слежения и высматривания. Так что доклад её вполне соответствовал:

«Сижу в бандитском логове, высматриваю, кому они звонят да что с перемещениями средств творят, запоминаю всё, что говорят, самое важное сразу передаю Клещу… И с каждой минутой всё больше приближаюсь к той готовности, когда начну этих гадов рвать собственными руками! Нет! Руками их трогать противно, а вот из пистолета – в самый раз».

«Тогда немедленно забираю тебя домой!» – решил Иван. Но Ольга возразила:

«Да ладно тебе, ещё слишком рано, мама к нам не нагрянет, и я часа полтора выдержу. Тут и в самом деле мы ничего не успеваем».

Что Клещ, что Игнат с Фролом были более категоричны в высказываниях, требовали кого угодно в помощь, а целитель даже ляпнул сгоряча:

– Хоть с погоста мертвецов поднимай, но давай нам подмогу. И как раз для акций уничтожения этих подонков что-нибудь страшное подойдёт лучше всего.

– Нет, Игнат Ипатьевич, способности некроманта – это не ко мне. – После чего обратился к полковнику: – Александр Васильевич, постарайся так свои дела там завершить, чтобы минут через пятнадцать-двадцать в другом месте оказаться. Будешь мне нужен на полчаса, а то и на час.

Судя по тону, оперативник досадовал на вынужденное отвлечение от дел:

– Только через полчаса освобожусь, раньше не получится!

– Ну и ладно, мне тоже есть чем заняться.

Отключив общение, стал создавать фантом Ульяны Семёновны Клещ. С одеждой заморачиваться не стал, потому что о вкусах можно будет и позже выведать. А пока облачил женщину в просторную тунику да на ноги ей сообразил сандалии попроще. И как только она появилась рядом, заговорил первым:

– Приветствую тебя, возродившаяся в новой ипостаси! – Прозвучало несколько напыщенно и не совсем правильно. Ибо сильно изгаляться с приветственными речами тоже не стоило. – Постарайся пока у меня ничего не спрашивать, расслабься и успокойся. Всё остальное тебе расскажет твой супруг, который вскоре окажется здесь. Для него твоё возвращение – праздник, как и для тебя, следовательно, надо организовать небольшое застолье. Поэтому ещё раз вспомни все блюда, которые он любил и которые ты для него могла бы сейчас приготовить.

Женщина выглядела спокойно, хотя пальцы сильно подрагивали, и она сцепила ладони вместе. Естественно, что не удержалась с вопросами:

– Но меня же нет? Я умерла?

– Но ты же мыслишь? А значит, существуешь!

– А что с моими детьми?

– Всё это тоже расскажет тебе Александр. Ибо я не уполномочен…

– Кто ты такой?

– Всё! – обладатель сделал вид, что рассердился. – Вопросы окончены, приступаем к делу! Какие закуски любит Саша?

Женщина интуитивно угадала, где кухня в квартире, и глянула в ту сторону:

– Из чего я буду готовить?

– Готовить не надо. Просто представь в своих руках поднос, а в нём салатницы с нужным содержимым. Если сложно представить сразу две или три, представь только одну. Сейчас станет темно, и ты словно окажешься в «нигде», потом сразу возвращаешься уже с подносом. Поняла? В любом случае начинаем пробовать.

Растерянная Ульяна пропала, возникнув там. И там же получая приказы:

«У тебя в руках поднос. На нём салаты, которые любит твой муж. Представила? Возвращаемся!»

Она опять оказалась в гостиной, тупо пялясь с отвисшей челюстью на поднос в своих руках и на глубокую прозрачную миску на нём. Причём там и содержимое имелось: уложенный горкой салат оливье. Ещё и ложка воткнута.

Пока дрожащие руки не выронили поднос, Иван подхватил с него миску и поставил на стол со словами:

– Ну вот и первое блюдо готово! Теперь отправляемся за следующим!

Во второй ходке Ульяна представила себе уже три холодных блюда, настолько красиво украшенных, что не в каждом ресторане такое подадут.

– О! Вот это уже красота! – восхитился Загралов, действуя, словно проворный официант. – Переходим к горячим блюдам или ещё что-то забыла?

– Ещё… забыла… – хриплым голосом выдавила супруга полковника.

Пришлось её ещё раз отправлять с подносом в никуда и возвращать после утверждения, что «представила!». Но когда она появилась, уже у Ивана челюсть отвисла: поднос оказался невероятно заставлен вазочками и тарелочками со всякой всячиной настолько разнообразной и аппетитной на вид кулинарии, что обильно потёкшие слюнки вызвали кашель:

– Ну, это уже… перебор, Ульяна Павловна! Честное слово!.. Да тут на пятерых с излишком хватит.

Ему вдруг стало жалко своих напрасно растраченных сил. Хотя для Цепи такой расход и не имел заметного значения, но давно было подсчитано, что производство пищи подобным образом стоит троекратно дороже, чем потом получается отдача от съеденного количества калорий. То есть сюрприз для полковника обходился неожиданно дорого. Осталось только самому себя успокаивать:

«Заднюю скорость уже не включишь, решил устроить праздник – значит, устраивай. Хотя на следующий раз – будет наука… Да и сейчас можно попридержать аппетиты умеющей отлично готовить хозяйки…»

Потому продолжил:

– А сейчас последняя ходка, за горячими блюдами. Сразу представь всё, что надо, второй раз не получится. Лимит исчерпан.

Женщина только решительно кивнула.

А когда вернулась… то еле успела поставить тяжеленный поднос на край стола. Потому что там стояло четыре стопки кастрюлек в виде единых термосов. И наверняка их содержимым можно было накормить не пять, а все двадцать пять человек. Причём голодных мужиков-лесорубов.

«М-да! И тут я пролетел! Недооценил женский ум, смекалку и изобретательность. Вот уж Ольга надо мной посмеётся!.. И кто только теперь всё это есть будет?..»

Но вслух ничего не оставалось, как сказать:

– Ладно, пойдём на кухню за тарелками…

Там же вспомнил и о волшебной пыльце с корня Тава-Гры, решив не откладывать это дело в долгий ящик. Размешал в стакане с водой и приказал выпить. Женщина с явным недоверием взяла стакан в руки, присмотрелась к мутному содержимому с опаской, но всё-таки расспрашивать, что да для чего, не стала. Тяпнула с такой решимостью, словно от этого зависела жизнь, а ей вручили стакан крепчайшего самогона. И была даже несколько разочарована слабеньким горчащим послевкусием.

По прошествии пары минут спросила:

– А что это было?

– Уникальное средство для придания твоему телу улучшенных свойств и способностей, – солидно ответил обладатель. – Подробности твой муж расскажет.

Пока накрывали, ставили приборы, бокалы, по бутылке вина и коньяка, напряжённо молчали. Хотя сам обладатель оживлённо переговаривался с полковником:

«Ещё не освободился? Ну, сколько можно тебя ждать?»

«Так полчаса не прошло!..»

«Давай, давай, сворачивайся там!»

«Могу и бросить… Думаешь, приятно с таким дерьмом возиться?»

«Не думаю. А вот тебе советую продумать такой вопрос: как быстро и доходчиво объяснить иному человеку, что такое фантомы, как я вас создаю и чем вы занимаетесь».

«И насколько откровенно следует распространяться о наших занятиях?»

«На твоё усмотрение, Александр Васильевич, – разрешил Загралов, внутренне улыбаясь. – В этом я полагаюсь полностью на тебя. Ну что, готов?»

Полковник Клещ ещё минуту с чем-то возился, усиленно сопя, а потом выдохнул: «Забирай!»

И в последний момент пришлось его предупредить: «Ты только держи себя в руках!»

Уже в следующий момент супруги стояли метрах в трёх друг от друга, а сам обладатель громко говорил, поспешно удаляясь в сторону спальни:

– Вас знакомить не надо, поэтому я в другой комнате немножко поработаю с сигвигатором. И не забывайте: продукты даром переводить нельзя, испортиться не должны, на них тройная сила ушла!

Уже закрывая двери спальни, успел рассмотреть картинку: подскочивший к жене Александр начинает обнимать её, окаменевшую, с приоткрытым для плача ртом и с блестящими от слёз глазами.

«Вот и ладушки! Дальше они сами разберутся. Мне же за расшифровку засесть пора. А то пользуюсь уникальным устройством, а до сих пор не уверен, правильно ли пользуюсь…»

Не успел усесться за столик и взять в руки лупу, как позвонил Кракен:

– Отыскал я новости о Галине! – с ходу начал он отчитываться, и явно пребывая в волнении. – Она в беде. Пока неясно, что да к чему, но муж её погиб при странных обстоятельствах, а её саму начавшееся следствие засадило в тюрьму. Родственники об этом узнали только недавно, и только позавчера в Грецию отправился двоюродный брат Галины. Попытается всё выяснить, и если удастся – вытащить сестру из тюрьмы. Телефон этого брата у меня уже есть, но ещё слишком рано для звонка, греки не привыкли так рано вставать.

– Вон оно как… Ладно, будем разбираться, что к чему. А ты давай срочно ко мне. Вернее, сильно не спеши, рассчитай, чтобы через час появиться.

– Понял, буду!

Начав работу по вычитке мельчайшего текста с экрана сигвигатора и внесения его на свой компьютер, задумался о судьбе давней подруги Кравитца.

«Неужели человек, сидящий в неволе, настолько ущемлён, раздавлен и унижен, что с него даже нельзя создать фантом? Ну неволя, ну мрак темницы, но всё равно ведь человек верит, мечтает, думает, в конце концов. Я сам был в шоке, когда меня держали под следствием, но это не означает, что окончательно растерял человеческий облик и потерял тягу к жизни. Или эта Галина настолько ранима духовно, что её росток теперь выглядит придавленным жуткой серой глыбой? Хм! Я могу ошибаться, могу многого не понимать, но что-то здесь не так… Ведь одно дело, если бы этой женщины уже не было среди живых, а другое… Точно! Ведь этого мы и не знаем! Родные совершенно не в курсе, что там произошло и как. А на самом деле любительницу правды и принципиальную журналистку могли попросту убить. Никто ведь не станет возражать, что уголовников и в солнечной Греции с избытком. Если она погибла, то оживить её росток аурного фона будет тяжко… если вообще стоит пробовать».

Постепенно втягивался в работу, краем уха прислушиваясь к событиям в гостиной и не пользуясь внутренней связью. Там было на удивление тихо, изредка доносился более эмоциональный говор. Но до крика и рыданий пока не доходило. Грустный, конечно, получится у супругов Клещ праздник, будут горевать по детям, но в любом случае жизнь возьмёт своё, да и работой обладатель завалит их с головой. А там видно будет, мало ли ещё какие возможности сигвигатора постепенно раскроются.

Выписал текст на страничку и решил сразу сделать расшифровку. Убил на это десять минут, вчитался и скривился. Потому что в нескольких больших абзацах мусолилось, пусть и разными словами, одно и то же:

«Следует почитать и принимать к исполнению все советы и рекомендации, которые дают начинающим обладателям более старшие по рангу коллеги. Потому что некоторые инструкции раскрываются только для них, и только они с высоты своего опыта имеют право решать, чего и насколько достойны их младшие коллеги…»

Прочитанное вызвало досаду и раздражение. Продолжив считывать новый текст, Иван разнервничался:

«С меня Безголового хватило! А если тут ещё и другие, ему подобные, монстры обитают, то придётся мне опять в Сибирь сбегать. И то – быстро! Только чтобы пятки сверкали! Поражаюсь, как это мы с одним-то «коллегой» справились?.. Или не справились?.. Трупа ведь моего предшественника так и не нашли, а все морги и крематории обежать с таким количеством команды, как у меня, невозможно. Знал бы хоть, кто он официально и где его в Москве искать?..»

Далее расшифровал только полстранички, потому что взгляд выхватил уже знакомые значки, читаемые без шифра:

«…смотри таблицу номер шестьдесят два».

Понятно, что захотелось глянуть, о чём речь. И с некоторым удивлением вычитал:

«…в некоторых случаях и при определённой конфронтации между обладателями возможны некорректные отношения между ними. А то и неприкрыто враждебные. Чтобы в таком случае повысить безопасность каждого, вокруг создаются буферные зоны, внутри которых защищающийся имеет все преимущества. Враждебный ему фантом не может появиться слишком близко, не может доставить взрывчатку на себе, и обладатель-враг не имеет права появиться на дистанции разговора без предварительного разрешения. Для контактов, переговоров и предостережений о негативных воздействиях следует пользоваться сигвигатором. Но дистанция для таких переговоров ограничена сорока километрами. Описания действий при этом – в таблице шестьдесят один. А значения буферных зон для чувствительности обладателя и его фантомов – смотри таблицу номер шестьдесят два».

Вчитавшись в несколько сложную канцелярию, Загралов расстроился:

«Вот так всегда! Оказывается, я давно имел под руками все подсказки и определения о местонахождении Безголового и его фантомов и не знал, как этим воспользоваться! Получается, что даром бегал в Сибирь! – но тут же спохватился и сам себя поправил: – Да нет, не даром… Теперь у меня силы есть, и фантомы, и все они таюрти, и многое чего другого… Ну и где эта чёртова таблица?!.»

Вот тогда неприятности и начались.

Глава 8

Прощупывание

Вначале внутри появилось то самое щемящее, уже знакомое чувство, которое остро запомнилось на даче семейства Фаншель. Как раз за несколько минут до того, как дачу стали обстреливать из автоматов и гранатомёта. Только тогда он не понял, в чём дело, пока свои фантомы не сообщили об атаке фантомов Безголового. Но тогда он был голым, расслабленным и ничего толком не понял. Потом паника началась и пришлось быстро прыгать всему семейству в подпол. И счастье, что все находящиеся в команде духи оказались таюрти, то есть умеющими убивать людей прямо оттуда, из небытия.

Естественно, что тогда глянуть на свою получившуюся Цепь обладатель не догадался. Зато посмотрел сейчас и поразился до глубины души открывшейся картиной: оба Кольца развернулись этаким полукругом в сторону и тревожно мигали пурпурными сполохами. В сторону их направленности тянулось восемь световых линий, похожих на лохматые, загоревшиеся огнём бечёвки.

«Это совсем тупым надо быть, чтобы не догадаться: резервуар моей силы предупреждает об опасности! – сообразил Иван, бросаясь к окну. – Хотя жаль, конечно, что я не успел вычитать все нужные подробности подобных предупреждений, рассмотреть таблицу… Опять приходится действовать больше по наитию, чем знанием своих возможностей…»

Данные окна элитного дома выходили на сравнительно тихую улицу с несколькими скверами. Пробки здесь если наблюдались, то крайне редко, и уж тем более в такую рань интенсивное движение ещё не началось. Поэтому сразу бросилась в глаза многоместная «Тойота», которая медленно приближалась к повороту в проулок. Как раз по этому проулку следовало проехать сотню метров, а потом уже по параллельной улочке метров черед пятьсот выехать прямо к центральному подъезду данного жилого здания.

Полыхающие бечёвки от Цепи тянулись именно в этот автомобиль. Не успел он ещё свернуть, как Алексей Васильевич с тревогой отозвался по внутренней связи с обладателем:

– Иван, что-то не в порядке…

– Быстро к окну! Видишь вишнёвую «Тойоту»?

– Да! – полковник успел заметить машину до того, как та скрылась между домами.

– Перебрасываю к ней. Кажется, там восемь наших неприятелей… – скорее по наитию решил Иван, ибо машину за домами он не видел и как протолкнуть полковника вдоль самих горящих линий не осознавал толком. Для тех же линий никакие препятствия словно бы и не существовали.

«Попробую по ним! – решил он. – Не получится, так не получится… Тогда дух догонит чужаков на перекрёстке…»

– Кидай вместе со мной и Ульяну! – потребовал Клещ. – Она в порядке. Ручаюсь.

– Ладно… Учти, она ещё только дух, без способностей таюрти. Пыльца Тава-Гры в ней до конца не усвоилась! – Последние наставления Загралов давал фантомам, когда те довольно ловко и быстро закрепились непосредственно на конечной точке всего жгута бечёвок. И первое сообщение пошло довольным голосом:

– Отлично! Мы прямо в машине оказались! Как ты так умудрился?..

То есть отправлять непосредственно по горящим нитям «своих» оказалось невероятно удобно и практично. А вот следующее сообщение больше чем напрягло:

– Да тут целое отделение спецназа! Все в брониках и с автоматами! Но почему же у меня все внутренности выворачивает?.. Тошнит от одного только их вида! Как возле тех, которые дачу штурмовали. О!.. Задёргались. Головами закрутили во все стороны… Видимо, нас гады почувствовали… Точно! Автоматы сняли с предохранителей… готовы чудики стрелять, как только нас увидят…

Загралов чуть не запрыгал от досады.

«Опять фантомы?! И опять по мою душу?! Неужели Безголовый выжил? Оклемался и вновь принялся за старое?..» – тогда как доклад полковника продолжался:

– Все – как на иголках! Нервничают… Резко свернули в предпоследний проулок… Чего-то ждут… Фурнитуры связи нет, значит, такая же, как у нас с тобой… Все автоматы наставлены на двери и на окна, явно изготовились к встрече… Ха! А морды-то не те! Совершенно не те, что у дачи…

– Ты уверен? Присмотрись лучше…

– Вань! Не забывай, что я оперативник, а тем мужикам и бабам ломал позвоночник по паре раз каждому. И к последней пятёрке хорошо присмотрелся. Эти – совсем другие!

– Едритун-дроботун! – обладатель не удержался от свойственного ему набора слов вместо ругательств. – Ну и другому козлу с сигвигатором мы чем не угодили?!

– Э-э, дружище! Мы тут с нашей «зачисткой» могли кому угодно все мозоли оттоптать, – бормотал Клещ. – Это ты у нас справедливый и честный, а другой мог свой мафиозный картель создать и всю Россию под себя подмять. Меня другое беспокоит: почему эти фантомы сразу к нам в квартиру не запрыгнули? Или в ту же дачу? Так ведь проще всего…

– А фигушки им! Ограничения существуют для таких наездов, при которых защищающийся имеет все преимущества, – пояснил Иван и тут же добавил: – Пока у тебя с Ульяной был праздничный обед, я тут успел очередную страничку расшифровать…

– А раньше не мог?

– Не трави душу!.. Как там твоя супруга?

– Осваивается помаленьку… Хотя никак не может воспринять окружающее всерьёз, считает это каким-то специальным кино…

– А вокруг авто? Людей много?

– Никого. Тут же тупик.

– О! Тогда подшути ты как-нибудь над ними, – решился Загралов. – Устрой им и в самом деле кино или цирк со спектаклем. Может, испугаются и больше не полезут?

– Цирк?.. – с задумчивостью протянул полковник. – Да можно и устроить…

Если так разбираться, то автомобиль с чужими фантомами стоял недалеко. Не будь ряда домов перед элитным зданием, то, высунувшись из окна, можно было бы увидеть невооружённым глазом место парковки. Но дома мешали, закрытое окно и двойные стеклопакеты не пропускали шум снаружи. Поэтому обладатель ничего не услышал, а потом всю информацию получил из доклада сумевшего «пошутить» Клеща:

– Ох и грохот получился! Мы с Улей чуть не оглохли! – вещал он довольно. – Мне только и стоило что нажать на спусковой крючок автомата того типа, что сидел впереди. Оружие он удержал, но сам на него смотрел, как на гремучую змею: палец убран, а стрельба ведётся. Лобовое стекло вдребезги, и даже остатки вырвало. Но что мне понравилось очень: все остальные шестеро только пять секунд головами крутили, словно ничего сообразить не могли, а потом резко поставили свои автоматы на предохранители. Ещё через пять секунд – прижали эти предохранители ладонью.

– То есть? – самому выводы было сделать сложно.

– То есть они настоящая десантура или спецназ. Вернее, фантомы созданы с истинных вояк, ничему не удивляются и соображают моментально. Хотя скорей всего команды какие-то к ним поступали.

– А где они сейчас?

– Чухнули так, словно им во все места перца насыпали! Так с выбитым окном и умчались. На месте стрельбы никто не пострадал. Хотя несколько соседей уже выскочили в тупик и названивают в полицию.

– А почему ты с «Тойотой» не поехал? – выпытывал Иван. Хотя сам знал приблизительно, что получит в ответ:

– Не решился по многим причинам. Они нас чувствовали. А значит, и их обладатель вблизи себя почувствует наши души. И неизвестно, какие у него против меня отыщутся контрприёмы. На этом фоне причину, что тебя могут атаковать повторно и мы нужны тут все, можно и не рассматривать.

В последнем утверждении не приходилось сомневаться. Наблюдающий за сигнальными нитями обладатель заметил, как они «провели» врагов куда-то на северо-запад, истончились и враз как-то исчезли, словно их и не было. Правда, по скромным подсчётам получалось, что машина к тому времени могла умчаться на расстояние больше километра. Визуально тут не определишь, могло и в самом деле показаться.

Но мысль по этой теме засела:

– В следующий раз обязательно «прицепись» к подобным агрессорам. Хочу проверить расстояние своих сигнальных нитей.

– Понял. Только тут… – несколько замялся полковник, но немедленно признался: – Я все наши разговоры передавал нашим, так что все в курсе. Ну и Ольга твоя волнуется…

– Спасибо! Я её сейчас уже домой забираю… И тебя с женой, продолжим застолье.

– Нет, нет! Отправляй нас работать, – потребовал Клещ. – Некогда чаи распивать, да и общаться мы здесь можем постоянно, никому не мешая.

Конечно, он был прав. Но появилась идея устроить семейству Клещ в ближайшее время этакий выходной. Или хотя бы часов пять личного времени предоставить. Раз фантомы обладают полным сознанием, то пусть не только за столом почувствуют себя как живые люди.

Появившаяся Ольга мягко укорила супруга:

– Вань, ну что же ты меня сразу к себе не забрал?

– Милая, не было никакой опасности, а значит…

Но она его уже не слушала, уставившись с изумлением на стол с почти нетронутыми блюдами:

– Ничего себе пир! Это столько Ульяна нанесла? – Получив грустный кивок, сразу чисто по-женски поинтересовалась: – Ну и как Шестая?

– Вроде всё восприняла нормально, остальное я сбросил на полковника. И мне кажется, лучшей помощницы ему не сыскать…

Раздался звонок с поста охраны, и когда хозяйка ответила, вежливый мужской голос проинформировал:

– Ольга Карловна! К вам господин Кравитц прибыл. Говорит, его пригласили.

– Да, да, пропустите. Мы просто забыли предупредить.

Через пару минут Кракен уже стоял на пороге, целовал ручку актрисы и восторгался:

– Как я рад вновь тебя видеть, госпожа Фаншель! И дико извиняюсь, что без цветов. Обещаю в следующий раз сразу два букета! Если, конечно, сейчас не ослепну и не потеряю разум!.. Да и вообще лицезреть такую красоту ежедневно, это надо иметь счастье и крепкие глаза с плохим зрением, как у моего школьного товарища! – Пройдя в гостиную, ещё громче воскликнул: – Ох, ничего себе вы завтракаете!

– Привыкай! Придётся иногда и больше съедать, – подтолкнув его к стулу, Загралов подставил заготовленный стакан с пыльцой Тава-Гры: – Пей!

– А что это? – брезгливо поморщился Евгений.

– Вчера забыл тебе дать перед снятием матрицы естества. Из-за этого придётся повторять процедуру. – Дождавшись, пока средство было выпито до дна, кивнул жене: – Вы приступайте к трапезе, пока оно всё свежее, а я минут на пять к ноуту. Надо перевести пяток строк, которые не успел…

В спальне, у ноутбука, он ничего больше выписывать не стал, а просто быстро расшифровал то, что уже было на экране. Получилось следующее:

«…при определённых настройках фантома он чувствует посторонний аналог на расстоянии километра вокруг своего создателя. Тогда как сам обладатель лучше различает неприятеля уже непосредственно из центра этого круга с радиусом в километр. Применение дальнобойного оружия между обладателями блокируется непосредственно сигвигаторами, а при злостном нарушении и попытке обойти блокировку сигвигатор изымается правовым концерном ЖФА/ЛОТ14…»

Не удалось удержаться от очередного зашифрованного ругательства:

– Дроботун в квадрате! Что это за концерн ещё нарисовался?! Вот смеху будет, если таких обладателей, как я, миллиарды! – А так как постоянно транслировал свои действия жене, то та уже стояла за спиной и пыталась рассуждать вслух:

– Раз создали эти штуки, то должен быть кто-то, кто их ремонтирует, меняет стёклышки и при нужде забирает у плохих мальчиков. Пошли лучше кушать, там такая вкуснятина!

Аппетит и в самом деле разгорелся давно, так что пришлось усаживаться за стол, рассуждая чисто по инерции:

– Концерн, да ещё и правовой?.. И что там спрятано под аббревиатурой?.. В любом случае такого точно не может быть. Я почему-то уверен, что несколько… ну пусть даже десятков сигвигаторов попало на Землю чисто случайно… Или во время какой-нибудь космической катастрофы… А может, космический корабль в нашей системе потерпел аварию… В общем, вряд ли этот ЖФМ/ЛОТ14 на нашу Землю заглядывал и знает о её существовании.

Затем бормотание закончилось, рот оказался слишком занят и в самом деле изысканными блюдами. Было настолько вкусно, что даже дельная мысль появилась, которой тут же поделился с женой:

«Что, если мы будем иногда званые ужины для твоих родителей устраивать? И такими вот деликатесами угощать? Пустим, так сказать, пыль в глаза и покажем, что и у нас случаются вкусняшки. А?»

Видно было по лицу Ольги, что она и сама хотела бы порадовать близких людей таким угощением, но после раздумья ответила отказом:

«Нет. Мама сразу двумя вопросами выяснит, что готовили не мы, а отец в пять минут узнает, что нам ничего не доставляли. Представить Ульяну приходящей кухаркой или нашей подругой тоже не получится. Её ведь не существует в реале, а дядя Боря сейчас любого, кто у нас появляется, проверяет по всем базам данных».

«М-да… – Ивану оставалось констатировать. – Ты только чуть поработала под руководством Клеща, а уже рассуждаешь, словно опытный следователь…»

«А то! – гордо улыбнулась Фаншель. – Тем более что память моя улучшилась однозначно. Как раз она необходима при проведении правильного анализа событий. Чем больше мелочей помнишь, тем правильнее выводы получаются…»

Она ещё что-то наговаривала, лишний раз доказывая, что такой способ общения невероятно удобен. Можно и во время еды общаться, и во время плавания в бассейне, и во время прыжка с парашютом.

Она перечисляла, мысленно посмеиваясь, а Иван радовался тому, что у него имеется второй поток сознания, весьма удобный для личного пользования. Главное не увлечься им, а то может случиться раздвоение личности.

«Или утроение? Я ведь ещё и реплики Кракена улавливаю… и даже отвечаю впопад… Хорошо это или плохо? Мужья со стажем радуются, когда их жена что-то кушает, и даже прощают им потом излишнюю полноту. Потому что утверждают: «Лишь бы во время еды молчала!» Увы, мне трапезничать в полном молчании не грозит… Хорошо это или плохо? Пока любые слова Ольги мне нравятся, и от её голоса я пьянею… А вот долго ли такое продлится, рано рассуждать, пусть стаж накопится… Возвращаясь к сегодняшнему приезду чужих фантомов: что они собирались сделать? Сидеть в засаде на меня? Или попытаться атаковать непосредственно само здание? По логике, в такой униформе российского спецназа они куда угодно могут прорваться. Правда, тут и дом особый, и охрана на высоте. Без особого распоряжения с пульта никого внутрь не допустит. А спецназ должен это знать и так просто не ринется… Правда, могли остановиться по той причине, что ощутили рядом моего фантома. Скорей всего так и было… Поняли, что придётся давать бой, потом самопроизвольное срабатывание автомата… Может, поняли, что над ними издеваются, вот и спрыгнули…»

Евгений тем временем с придыханием откинулся на спинку стула и осоловело закатил глаза:

– Вот это жизнь! Никакой диеты, никакого режима! И чё ты раньше обладателем не стал? Ух, мы бы с тобой зажгли! – но, покосившись на актрису, чуть поправился: – Давно навели бы порядок в Москве.

– Ты меньше болтай, а больше ешь! – строго заявил Иван, наливая по полному стакану коньяка. – Ещё столько же должен умять! А это – для аппетита. Ну, вздрогнули! За наше здоровье! – выпил. Крякнул. Потянулся за лимончиком. Да так и уставился с обидой на друга: – Не понял!..

Мол, я тут личным примером показываю, как надо делать, а он в сомнениях мнётся, словно наивная гимназистка. Пришлось Кравитцу выпить всё до дна. Уже заедая лимоном, не выдержал и пожаловался:

– И всё-таки, батенька, Иван свет Фёдорович, это уже моветон… Хлестать коньяк стаканами?.. Когда ещё и восьми утра нет?..

– Вот только не надо тут перед моей прелестной супругой из себя интеллигента в десятом поколении корчить, – хихикал враз расслабившийся и порозовевший Загралов. – А то я тебе напомню, как ты и в семь утра, и в восемь, и в девять выпивал не только один стакан… – но был прерван воплем Евгения:

– Так нечестно! Мы тогда вообще ночью не ложились!

– Но факт есть факт, и ты позорно уличён в ханжестве! Или станешь спорить? Тогда будешь наказан тем, что не встанешь из-за стола, пока…

Да так и замер на полуслове. Вернулось слишком знакомое, неприятное ощущение. Накатило то самое щемящее чувство, а внутренности словно пронзило неприятной тревожной вибрацией. Сомнений не было: приближался кто-то из чужих фантомов.

Глава 9

Наставники?

Конечно, первым делом глянул на резервуар собственной силы. Кольца опять всеми красками и формой изображали тревогу, показывали направление, откуда опасность приближается. Но в ту сторону вела всего одна-единственная горящая ниточка.

– Опять гости! – пояснил Иван своё поведение, бросаясь к окну. – Но вроде как в единственном числе.

К тому времени Москва уже давно проснулась и видимая внизу улица оказалась заполнена авто под завязку. Можно сказать, почти пробка. Но именно медлительность транспортных средств позволила быстро высчитать нужный автомобиль, в котором ехал неизвестный фантом. Этакий массивный «БМВ» тёмно-синего цвета.

А с другой стороны – большая Москва. Мало ли кто куда едет? Ведь раньше обладатель порой ощущал подобные вибрации, да не обращал на них внимания. А раньше у него попросту не было Колец! Следовательно, и должной реакции могло не быть, пусть даже его окружать станут. Вспомнить хотя бы тот случай с облавой в поезде, когда более сорока фантомов Безголового проверяли всех пассажиров подряд.

Но когда авто перестроилось в правый ряд и приготовилось въезжать в знакомый проулок, сомнения рассеялись. Гости! Или, вернее, гость. Но скорее всего и не гость, а одиночный воин. Скопом оказалось пробиться сложней, значит, задание лучше выполнит диверсант-одиночка. Логично? Более чем.

Пока шли подобные рассуждения по внутренней связи, Ольга потребовала:

«Отправь меня в машину!»

«Но здесь же Кракен», – пришлось напомнить о товарище, который ещё не прошёл наивысшую ступень посвящения во все тайны. Особенно в плане самой Фаншель.

«Я ухожу в спальню!» – заявила любимая, а вслух сказала:

– Мальчики, я – переодеваться! Мне не мешать! – и упорхнула в спальню.

Понимая, что с ней ничего не случится, пришлось отправлять супругу по нити точно так же, как до того получилось с перемещением семейства Клещ. Правда, догадался строго предупредить:

«Не замолкаешь ни на секунду! Говоришь всё, что видишь и что думаешь!»

«Есть! Разрешите приступить? Ага!.. Попала!.. Шикарная машина… Милый, я тебя люблю! Ах да, это я не по делу, но ты сам приказал обо всём, что думаю… Тут не он, а ОНА! А за рулём простой водитель… О! Меня почувствовала… Не удержалась, оглядывается кругом… Теперь постоянно косится на заднее сиденье… Но держится молодцом, стойкая деваха…»

«Как выглядит?» – решил уточнить Иван, имея в виду одежду и спрятанное под ней оружие. После чего получил толику ехидства в тоне:

«Не в твоём вкусе, морда лошадиная. Или как раз в твоём?»

«Меня интересует, чем она собирается меня атаковать?» – удалось свой тон удержать мягким и сугубо деловым, и это помогло Ольге собраться:

«Извини… Вообще-то эта лошадь выглядит как топ-модель или как элитная проститутка. Платье настолько короткое и облегающее, что даже перочинный ножик спрятать негде… Разве что каблуками убьёт запросто и кого угодно: сантиметров по пятнадцать… Ну и чего уж там душой кривить, красота – это тоже страшное оружие… В руках пакет, точнее говоря – письмо в очень красивом и дорогом конверте… Однако! Нервничает! На висках испарина появилась, и сердце колотится, под сто ударов… Приказала остановиться в двадцати метрах от входа… Ждёт…»

Загралов чуть расслабился, отходя от окна, уставился на стоящего рядом Евгения:

– Ты чего не ешь?!

– Вань, да я серьёзно больше не могу, – попытался отвертеться тот.

– Надо! Ты понимаешь такое слово «надо»?! Так вот садись и насыщайся. Через силу. Через не могу! Мне нужен сильный и выносливый фантом, который на собственной энергии просто обязан выдавать двойные результаты.

Нахмуренный друг уселся к столу, навалил себе оливье в тарелку и пробормотал перед тем, как начать есть:

– Не слишком ли рано я обрадовался? Может, мой фантом будет отдаваться на прокорм тиграм?..

Но дальше ел много и дисциплинированно.

А эпопея с приехавшей фантомой тем временем продолжалась. Похоже, она получила некое указание по внутренней связи со своим патроном и вышла из машины. Привлекая внимание чуть ли не каждого мужчины на улице, продефилировала к подъезду, а там и в холл вошла. Причём так вошла, словно она тут давно живёт и уверенно движется в свою квартиру. Может, её и в самом деле не посмели бы остановить охранники с выпученными глазами, но она сама к ним подошла:

– Мне нужно увидеть господина Загралова Ивана Фёдоровича и передать ему лично важное письмо.

– Вам назначено время? – вспомнил о своих обязанностях дежурный.

– Нет. Но обстоятельства чрезвычайно важные и неотложные. Поэтому прошу пропустить или дать мне с ним поговорить.

– Увы, сударыня, пропустить мы вас не можем, – встрял другой охранник в разговор. – Но зато сейчас свяжемся с Иваном Фёдоровичем и всё уточним.

Сравнительно недавно они уже пропустили раннего гостя к молодому семейству, так что странного в подобном визите? Кроме разницы во внешности, естественно.

Связались по домофону с Иваном, и тот отвечал по подсказкам супруги:

– Как её зовут?.. Не знаю такой… Важное письмо? Ну пусть оставит у вас… Лично в руки? Ну что ж, пусть забирает с собой, я ни от кого подобных писем не жду.

Тогда девица решилась на другое:

– Передайте адресату, что письмо от господ полусотников. А к господину Загралову у меня ещё некие сведения устного характера.

И на это адресат не повёлся:

– Ничем не могу помочь. Или так, или эдак. И прошу меня больше не беспокоить.

После подобного заявления пусть бы девица хоть на коленях ползала и ноги охранникам со всем остальным целовала – все равно жильца больше беспокоить не станут. Это, наверное, и красотка осознала. Точнее, не осознала, а на полминуты впала в прострацию, явно выслушивая то ли рекомендации, то ли ругань своего обладателя.

Потом ожила, мило улыбнулась и, протягивая конверт, промурлыкала:

– Передайте лично в руки, пожалуйста! И на словах кое-что: «Вопрос весьма срочный и касается той работы, которую Иван Фёдорович проводит в данное время!»

Развернулась и пошла в том же соблазнительном стиле обратно.

«Мне ехать с ней до самого конца?» – тут же спросила Ольга.

Конечно, хотелось бы выяснить, кто девицу послал, где он обитает и кто эти таинственные полусотники. Потому что сразу прошли ассоциации с обладателями-пятидесятниками, как они обозначались в инструкции сигвигатора. Но если это и в самом деле они, то уж тем более уловят приближение к себе постороннего фантома. Пусть тот даже будет в виде духа. А вдруг у них есть средства нападения даже против подобной ипостаси чужака?

Поэтому настолько рисковать Ольгой её супруг не решился:

«Нет, до конца не надо. А прокатишься до тех пор, пока моя сигнальная нить не исчезнет. Хочу определить дистанцию, на которой начинаю засекать приближение противника».

«Поняла… Еду с ними… Эта девка точно косоглазой станет: так по сторонам и косится! Всё пытается определить, где я и сколько нас…»

Не приходилось удивляться желанию неизвестной красотки побыстрей избавиться от неприятного ощущения. Ведь она вдалеке от своего обладателя, защитить тот её не сможет. Появится на заднем сиденье мужик да и свернёт голову. А фантом хоть и неуничтожим по существу, всё равно физическую боль смерти помнит, и в этом мало приятного. А развеять сразу?.. Так мало ли какая слежка ведётся за машиной обычными людьми! Никакой создатель фантомов не станет открыто светиться перед широкой (а уж тем более узкой, силовой и правовой) общественностью.

Удивляло другое: почему «свои» фантомы до сих пор чётко не ощущают посторонних на «чужой» территории? Получалось, что всё это время работы и зачистки уголовников по Москве их видели, а они – никого?

Правда, и ответ сам напрашивался: надо стать хотя бы полным двадцатником. Тогда и создания будут действовать соответственно. Недаром прилагается таблица номер шестьдесят два для исчисления нужных расстояний и определения буферной зоны.

«Матчасть надо учить, батенька, матчасть! – ругал сам себя Загралов, давая мысленно слово немедленно засесть за расшифровку остальной инструкции. – Иначе меня слопают и не подавятся. Особенно если Безголовый остался в живых, оклемался и против меня создал коалицию».

«А почтальонша-то нервничает всё больше… – не прерывала доклад супруга. – С чего бы это?»

«Может, она не переваривает на дух ревнивых женщин?» – предположил Иван, внимательно продолжая присматриваться к горящей сигнальной нити от своего резервуара силы.

«Это я ревнивая?! – возмутилась Ольга и тут же добавила: – Да! Ревнивая! А тебе что-то не нравится?»

«Махестад! Мне в тебе нравится всё: от кончика волос до твоих розовых пальчиков на ножках. И ты это прекрасно знаешь!»

«Уже забыла… Ты мне так давно этого не говорил…»

«Как не говорил?! Этой ведь ночью!..»

«Фи! Это было так давно…»

«БМВ» тем временем выехал в густом потоке пробки на проспект, ведущий к мосту Багратиона возле Москва-Сити, и чуть прибавил в скорости. А там нить исчезла.

«Стоп! Запомни то место, где вы сейчас! – потребовал он от супруги. – И перекидываю тебя домой. Тебе давно уже пора «переодеться». Да и Кракен сейчас посинеет и лопнет от переедания…»

Супругу он сотворил сразу в новом платье, аналогичное которому висело в шкафу, и та, выходя из спальни, воскликнула:

– А вот и я! Не скучали? – а мысленно добавила, с состраданием глядя на Кракена: «Он еле дышит! Пожалел бы друга! А?»

«Сама знаешь новую пословицу: при сытом фантоме, – и обладатель с голода не умрёт. Ко всему придётся парню съесть ещё тройку Яшисарри и два Няма. Насыщать его энергией – так до предела!.. Да и вообще, не пора ли тебе на работу?»

«Пока письмо не прочитаю, ты от меня не избавишься!»

«Так ты и так его прочтёшь моими глазами», – попытался Загралов воззвать к логике, попутно выкладывая пищевые концентраторы перед Кравитцем да заставляя употребить как нужное лекарство. Но жена его уже подталкивала к двери, говоря вслух:

– Топай, милый, топай! Хочу своими глазами письмо прочитать.

Она также мысленно добавила: «И поторопись! Пока это письмо дядя Боря не перехватил!.. А я тут прослежу, чтобы концентраторы обратно у человека не вернулись… Хи-хи!»

Пришлось спускаться на пост охраны, брать письмо, выслушивать уже услышанное устное послание и возвращаться обратно. Дома все вместе, втроём стали осматривать послание снаружи. Вроде ничего подозрительного, но Кракен живо припомнил кучу страшных историй и сжато перечислил, какие гадости можно запихнуть в безобидный с виду конверт. Начиная от моментально действующих ядов и кончая спорами сибирской чумы.

Задумались. Тут решительно стала действовать прекрасная Фаншель. Подхватила письмо, ушла на кухню и там его вскрыла над раковиной с бегущей из крана водой. Прислушивающийся к её действиям Евгений заволновался:

– Как же так? Почему ты ей разрешил?

– Со временем и это узнаешь… Да и вообще, она крупный специалист не только по актёрскому мастерству… – бормотал Иван, мысленно ругаясь с женой: «Ну что там? И не будь такой противной девчонкой, не смей читать сама!»

«Хм! Тут какая-то деваха прислала моему мужу послание, а я должна ещё и глаза на это закрывать?! – умело атаковала актриса, тут же, правда, признавшись: – Но я только первые и последние строчки выхватила, зато убедилась – это не от неё… Какие-то мужики пишут…»

А сама уже стояла рядом, протягивала письмо и, хитро поблескивая глазами, требовала:

– Читай вслух, что тебе топ-модели пишут.

И тому ничего не оставалось, как начать читать. При этом он не забыл и внутреннюю связь с остальными поддерживать, чтобы Фрол, Игнат, Елена Сестри и супруги Клещ тоже потом лишний раз ничего не переспрашивали.

«Здравствуйте, Иван Фёдорович!

Уважаемый коллега! Судя по тому, что Вы не выходите с нами на связь и никак не реагируете на наши постоянные вызовы, у Вас имеются некоторые проблемы, связанные с наличием необходимой информации. Мы бы Вам сразу раскрыли подобные тонкости управления, но понятное дело, что письму такие нюансы доверять нельзя. Также уполномочена указать порядок действия для связи и наша посланница, если ей будет дозволено предстать пред Вами для личной беседы.

Если же это не удастся или по каким-либо причинам мы не сможем пообщаться в ближайшее время, сразу хотим сказать несколько слов о нас и о наших общих интересах. Любая конфронтация между нашими предприятиями запрещена. Точно так же, как и стремление к власти ничего не приносит, кроме раскаяния и пустого разбитого корыта. Зато приветствуется наставничество, которое мы с радостью возложим на свои плечи, как люди опытные, много повидавшие, прожившие более полусотни лет и поэтому недаром называемые в нашем кругу полусотниками.

Если Вы заинтересовались нашими предложениями, то напишите нам на электронную почту:

svyatoypetrapostol.m@rambler.ru

Рады будем с Вами встретиться и познакомиться лично. И надеемся, что наше предстоящее общение окажется крайне полезным для обеих сторон.

С огромным уважением, Леон.

С огромным уважением, Пётр».

– Вот такое многозначительное послание… – пробормотал Загралов в задумчивости. И в тон ему вторил Евгений:

– Главное, как высоко себя дядька поставил. Заметил в адресе? Сам святой Пётр апостол! Не меньше…

– И явно врут! – решила Ольга. – Иначе почему утверждают, что любая конфронтация запрещена? Или Безголовый – это не «наши предприятия»? И те, кто сегодня утром наведывался, – тоже другая парафия?

Пока высказывались разные варианты и предложения, решил проверить длину своих сигнальных нитей. Загрузил карту Москвы на страничке и по масштабу легко вычислил расстояние от своего места нахождения до указанного Ольгой перекрёстка. Получалось по прямой линии на восемьсот метров больше, чем один километр. А почему так? Опять разночтение инструкций? Хорошо, что дословно помнил каждую строчку и теперь обратил внимание на нужное слово «лучше»:

«…Тогда как сам обладатель лучше различает неприятеля уже непосредственно из центра этого круга…»

Следовательно, вне этого круга неприятель различается хуже и наверняка зависит от силы обладателя, в чём неплохо было бы убедиться при дальнейших расшифровках. За которые следовало засесть немедленно.

А немедленно не получалось, важней сейчас было пополнить количество фантомов. И уже провожая жену к двери, Иван скомандовал Кракену:

– Живей раздевайся и падай на диван. Сниму с тебя матрицу, уже насыщенную и готовую к бою.

А целуясь с Ольгой в дверях, услышал от неё недовольное высказывание:

– Раньше я летела на съёмки с радостью, а теперь мне отвлекаться на них не хочется. Я словно не у дел остаюсь, и вы всё без меня самое интересное творите.

– Дорогая, опомнись! – пришлось приводить убойный аргумент. – Мы ведь мечтаем, чтобы у нашего ребёнка мама была знаменитой актрисой. Как бабушка…

Это подействовало, Ольга заторопилась на съёмки с несколько воспарившим энтузиазмом. Тогда как Загралов поспешил заняться снятием полноценной матрицы естества с Евгения Кравитца. Но вначале ткнул ему в руки его же мобильный телефон:

– Звони в Грецию, там уже и самые ленивые проснулись.

Сам продолжал интенсивно обдумывать полученное письмо:

«Наставники… Об этом говорится в инструкции, а значит, они имеют право на такое заявление. К тому же целых три раза открытым текстом заявили, что они обладатели пятидесяти фантомов. Каждый… То есть пятидесятники, или полусотники… И сила их, тем более суммарная, не идёт ни в какое сравнение с силой того же Безголового. Тут и сомневаться не приходится!.. Но значит ли это, что я должен откликнуться на их письмо? И более важное: надо ли с ними встречаться? М-да!.. Ключевой вопрос… но решать его надо уже сегодня!»

Глава 10

Седьмой

Евгений Олегович Кравитц всё никак не мог поверить в происходящее. И не потому, что сомневался в старом друге Граве. И совсем не потому, что такого не может быть вообще. И не потому, что был против чего-нибудь такого. Скорее наоборот! По той причине, что подспудно всю свою жизнь ожидал чего-либо подобного. Чего-то такого, про что можно смело сказать: чудо свершилось, я к нему прикоснулся, и я в нём поучаствовал. Ожидал, надеялся и верил. И сейчас, когда чудо вдруг начало свершаться, проникать в жизнь, очень сильно опасался, что всё происходящее вокруг окажется невероятным розыгрышем, шуткой или откровенным издевательством. Ну ладно, издевательство он сразу скидывал со счёта, дело уже зашло слишком далеко, и не настолько Загралов подлый, а вот некий трюк со словами «Улыбайтесь! Мы вас снимали скрытой камерой!» у него в сознании постоянно проворачивался всеми гранями.

Ведь каким ни был Иван странным или полярным порой в своих интересах, на подобную приключенческую авантюру он мог пойти с лёгкостью. В этом сомневаться не приходилось.

И вот сейчас он пошлёпывал ладонями Евгения на спине и явно о чём-то сосредоточенно размышлял. А скорее всего вновь советовался со своими фантомами. И получится ли фантом-копия, теперь уже «объевшийся, упившийся, какими-то травами нафаршированный», известно не было. А вдруг опять заставит ещё что-то вытворять?

«Нет, если скажет, что надо ещё вприсядку станцевать, я точно начну вопить от разочарования!» – решил Евгений. Причём он не мог толком сосредоточиться на окружающей обстановке, потому что вначале интенсивно дозванивался в Грецию, а потом начал довольно сложный разговор с Зиновием, двоюродным братом Галины Павловны Тарнавской.

Мужчине уже было под пятьдесят, он считался в семье самым ушлым, пробивным, наиболее подкованным юридически, да и силёнкой бог не обидел. Всё это было выяснено во время предварительных звонков к родителям Галины. Да и в разговоре с ним излишняя самоуверенность так и пёрла в каждом слове. Разве что с воспитанием у него были явные нелады, с интеллигентом Зиновия всяко не спутаешь, услышав только первое предложение:

– Ты о чём базаришь, дядя? И какого финика в такую рань со своей лапшой тусоваться лезешь?

Причём родственники утверждали, что «ходо€к в Грецию» не уголовный элемент и никогда не сидел. Просто такая вот манера общения, «пацанская», на уровне малолетних гопников.

Но понимал всё быстро и схватывал любые дельные мысли на лету. Когда его собеседник представился и расписал всё о своих возможностях корреспондента, вычленил самое главное:

– Скандал в прессе – самое клёвое и своевременное действо будет! И чем больше вульгарной истерики, чем грязней вопли, тем лучше подействует на этих греческих пи…ов!

Ну и потом ещё уточнил:

– Колись, дядя, в какое время и как долго кувыркался на потных простынях с моей гулёной кузиной? – это так из его уст прозвучал вопрос: «А вы, я извиняюсь, долго были с моей уважаемой сестрой в любовных отношениях?»

А дальше, пусть и эпатировал своим жаргоном, но говорил чётко и по существу. Лишь следовало у себя в сознании включить автоматический переводчик. А для истинного представителя «пятой власти» подобный фильтр – дело привычное и часто используемое. Так что довольно сложная картина происходящего в солнечной, но далеко не благополучной стране Элладе вскоре прорисовалась чётко и во всей своей неприглядности.

Молодая семья, приехавшая в Афины четыре года назад, влилась в тамошнюю жизнь быстро и безболезненно. Галина как корреспондент была удивительно коммуникабельна и общительна, тогда как её муж сразу выделился своей ухваткой солидного и уверенного в себе бизнесмена. Справились за полгода с языком, купили квартиру, завели полезные и приятные знакомства да и стали помаленьку наживать благосостояние.

Конечно, бога за бороду им ухватить не удалось, в миллионеры они не пробились, но на весьма достойную жизнь расстарались. И бизнес за четыре года сумели увеличить чуть ли не втрое. Да тут и случилось несчастье, произошедшее из-за того, что в небольшой штат фирмы затесалось двое из местных, торгующие наркотиками. Причём нагло торгующие, не оглядываясь на то, что своими противоправными действиями могут подвести к тюрьме и своего работодателя, и всех остальных сотрудников. А когда шеф дело вскрыл да наехал на преступников сгоряча, те полезли на него с ножами. Да не на того нарвались, потому что в скоротечной драке были убиты оба. Самому русскому бизнесмену тоже досталось, и его увезли в больницу с места событий. Зато он и его супруга успели до приезда полиции спустить в унитаз огромную партию кокаина, из-за которой и началась драка.

Естественно, что клан наркоторговцев гибель своих подельников без мести не оставил. Сразу же по горячим следам были произведены подтасовки фактов, написаны фальшивые письма и распоряжения, собраны лжесвидетели и поданы иски в полицию. По всему получалось, что бизнесмен сам занимался преступной деятельностью с наркотиками, его жена являлась любовницей убитого сотрудника и само убийство произошло на почве ревности. Каток обмана был запущен в тот момент, когда Галина хлопотала над израненным мужем в госпитале и тотчас не могла дать должный отпор клевете, мобилизуя попутно для помощи всех своих новых знакомых. А следом был нанесён самый жестокий удар: как только раны были перевязаны, госпожа Тарнавская оставила мужа и умчалась на разборки с полицией. А раненого тут же, не успела дверь закрыться, кто-то отравил. Следом зашёл врач с сиделкой. Паника, вызов полиции. Логичный вопрос: кто был последний у кровати. И арест женщины, подозреваемой в убийстве.

Следователи стали несколько прессинговать подозреваемую во время допросов, выбивая из строптивой русской признание. Как следствие – истерика у несчастной женщины, попытка ногтями прорваться на свободу, несколько ударов по голове, тяжёлое сотрясение мозга и кома. Теперь Галина лежит в тюремном госпитале, словно овощ. Причём в данный момент полиция начинает понимать, что всё подстроено и ложь страшно противоречит действительности.

Но правовая машина Греции – это и не машина вовсе, если сравнивать нелицеприятно, и тем более не локомотив. А так, арба, запряжённая ленивым ослом. То есть шансы, что разбирательство будет сделано верно и арестованную невинно женщину выпустят на свободу, имелись. Но! В весьма и весьма туманном будущем.

Можно и сейчас забрать под залог, но такой огромный и несуразный, что когда Зиновий его озвучивал и комментировал, в его криках превалировали только нецензурные слова, связки и выражения. Ну, разве что союзы изредка проскакивали.

Чуть позже, когда мужик спустил пар и немного успокоился, заявил:

– Одна надежда – на крупный мировой скандал. Потому что денег таких у нашей семьи никогда не было и не будет.

Все эти крики и комментарии из Греции Евгений вполголоса дублировал для Ивана. И тот реагировал на это весьма своеобразно: словно и сам всё слышал. Нервно размахивая руками, перебегал то к окну, то в спальню к ноуту, то на кухню заскакивал и выглядел так, словно ведёт неслышные дебаты с невидимыми духами. Ну, разве что один раз воскликнул:

– Камень! Серый камень на ростке! Вот как выглядит состояние комы для человека! – Подобные выкрики следовали недолго, дальше пошла конкретная работа: Александр Васильевич, могу тебя забросить вместе с женой к терминалу Фонда помощи жертвам следственного произвола?

Что отвечал полковник и другие фантомы, Евгений ещё не слышал, зато примерно догадывался, да и затем ему все подробности рассказали. А Клещ отозвался тогда с готовностью:

– Чрез три минуты можешь перекидывать меня одного. Ульяна тут останется, нельзя прервать процесс присмотра.

– Хорошо! А напомни, сколько денег мы в последнее время перевели на счёт Фонда и что там ещё осталось?

– Много перевели, а осталось тоже изрядно: более пятнадцати миллионов зелени.

– Кракен, ты не теряй связь с Зиновием, но скажи немедленно, что деньги скоро будут переведены на счёт суда или кого там надо. И узнай, что с лечением Галины? Можно ли поместить там в лучший центр нейрохирургии или лучше везти в иное место?

И в этом вопросе ушлый родственник, выражающийся непечатными словами, оказался уже проинформирован:

– Тюремный врач мне сказал, что Галку следует срочно везти прямо в Гамбург, но дорога чревата нежелательными осложнениями. Поэтому лучше доставить в Салоники, там тоже имеется шикарная клиника неврологии и нейрохирургии. Если будут переведены деньги за операцию, то пострадавшую незамедлительно положат на операционный стол. И есть все шансы, что её вытянут.

Кравитц ещё не успел продублировать слова Зиновия вслух, как Иван уже настоятельно требовал узнать:

– Какая сумма и куда следует делать перевод?

Родственник пообещал и это выяснить в течение часа, тут же доказывая свою прозорливость и сообразительность:

– Раз с деньгами вопросы решаются, то пусть и на мой счёт подкинут. У меня почти ноль, а транспортные услуги тут неимоверно дороги. И самолет надо будет заказать в Салоники. Потом все квитанции и чеки о расходах предоставлю.

Обладатель на эту просьбу лишь бровями подвигал озадаченно и бросил:

– Резонно…

Ещё полчаса, и все детали, номера счетов, суммы и порядок перечисления оказались выяснены, утрясены, согласованы, перепроверены и запущены в действие. В Греции началось освобождение госпожи Тарнавской с одновременной её транспортировкой в клинику города Салоники.

А Загралов в какой-то момент уставился недоумённо на Евгения:

– Едритун-дроботун! А ты чего не ешь?!

Пришлось Евгению Олеговичу открывать рот, как на приёме у врача, и тыкать туда пальцем:

– Видишь?

– А что там должно быть? – не понял старый друг, хотя наверняка помнил этот анекдот с бородой.

– Как что?! Капусточка торчит – значит, норма. Больше не влезет.

– А-а-а… – протянул Иван, видимо, окончательно растерявший чувство юмора. – Всё хохмишь? Ну ладно, потом не обижайся на себя за маломощность своего фантома… – и тут же резко хлопнул в ладоши. – Итак, приступим! Готов к лицезрению себя, тупого, некрасивого и умственно отсталого?

Вот тогда Евгений понял, что сейчас всё решится окончательно и он увидит своего двойника. Причём двойника покорного, без собственного полного сознания и практически находящегося в рабском подчинении у своего создателя. Раньше он вроде не против был на такой просмотр первых трёх разговоров, а потом и на первые сознательные фразы к самому себе, а тут вдруг испугался:

– Слышь, Вань, а может, ты с ним там поговоришь? Без меня? А то мне как-то неприятно будет наблюдать за собой… таким… ну, никаким! Понимаешь?

Загралов рассердился и начал укорять, экспансивно размахивая руками:

– Кракен, но мы же договорились! Ты тоже должен понять, что творить подобный эксперимент я не могу с кем попало. Тут нужен именно ты, полный друг и едритунский товарищ, с которым мы прошли всё и вся. Мне ведь нужно знать всё досконально: что чувствуешь ты, что почувствует он, как вы отреагируете друг на друга и прочее, прочее, прочее!.. Или ты предложишь мне сотворить подобное с твоей Галиной? Или с моей Ольгой?! Стоп! Это я не туда… Ну, короче, ты понял мой главный крик души: на ком я ещё поставлю такой опыт, как не на тебе?

Ничего не оставалось, как выдумать несуществующие причины для отказа:

– А вдруг я получу стресс от такого знакомства с самим собой? Или он будет шокирован до того, что так и останется неполноценным?

– Не прячься в чемодане, уже не маленький! С ним ничего не случится. А с тобой и подавно. Корреспонденты и журналисты – вообще не люди, а роботы. Настучал ему по тыковке, залил в рот коньяка, пнул под зад – и он дальше побежал работать.

– Ух… как ты заговорил! Словно тот самый Зиновий…

– Короче, акула пера и осьминог клавиатуры, ты готов?

И Евгений сам себе мысленно скомандовал: «Прочь сомненья! Назад возврата нет!» А вслух выразился не менее высокопарно:

– Веди меня, Сусанин! Рубикон перейдён!

– М-да, – развёл руками Иван скорее с восхищением, чем с укором. – Мастак ты, Женька, митинги устраивать. Садись вот здесь, в уголок, и пока не разрешу – молчи, как умный.

После этого сам уселся на второй стул, чуть прикрыл глаза, расслабился и…

Евгений Олегович Кравитц увидел свою точную копию, стоящую посреди свободного пространства гостиной. Точно такую же, как он сейчас, в той же одежде и точно так же напряжённо дышащую после обильного переедания. Голова не поворачивалась, руки свободно свисали вдоль туловища. А вот взгляд отличался, оказался живым, подвижным и сразу вызывал неприятное ощущение: не был тупо направлен в одно место, а систематически перемещался. То есть просматривал обстановку перед собой то слева направо, то обратно. Словно сканировал, всё подмечая, всё оценивая и рассчитывая расстояния для своих последующих действий. Сразу понималось: дай обладатель команду «фас!», фантом так и бросится на собственный аналог, не задумываясь ни секунды.

А это уже было страшно. Журналист представил, как он борется сам с собой, и его чуть не стошнило. Почему-то сомнений не возникало, что он ему проиграет.

И хорошо, что создатель этого существа начал первый разговор.

Глава 11

Эксперименты

Иван специально уселся так, чтобы одновременно видеть и Кракена, и создаваемого фантома. Поэтому даже визуально распознал некий страх, который испытывал реальный человек к своему искусственному аналогу. Но при этом и свою Цепь просматривал на втором уровне подсознания, стараясь подмечать всё без исключения. Расход силы. Аурные всплески вокруг и внутри фигур. Тот же самый росток на матрице естества, который явно имел свои индивидуальные черты, отличные от матриц Ольги, Елены, Ульяны и тем более Галины.

Озадачивало наличие очень многих частиц, потоков, сияний и нитей, которые пока вообще не поддавались ни описанию, ни классификации. И все они проявлялись после определённых манипуляций со зрением. Эти манипуляции сильно мешали смотреть опосредованно, сбивали с ориентировки, но явно перебрасывали зрение в некие иные пространства.

Оставалось только констатировать:

«Это я вообще-то куда попал?.. Иной мир или как? В нём или ослепнуть можно, или рассудка лишиться… Не удивлюсь, что попавшие в сумасшедший дом люди, замечающие вокруг себя чертей или иных созданий, наверняка именно такое зрение себе случайно и приобрели. Бедняги… Но почему я раньше такого не наблюдал? Хм! Так ведь и не старался же! Причём такое зрение может появляться у обладателя лишь после создания Седьмого фантома. Или откуда оно взялось? Хм! Придётся одну ночь обойтись без секса и солидно с этой инструкцией разобраться. Если она не бесконечна…»

Заметив, что время утекает напрасно, а страх бедного Женьки только усилился, приступил к разговору. Причём начал не с банальных вопросов, а с весьма и весьма пикантных:

– Как звали девушку, с которой ты первый раз в своей жизни поцеловался?

– Лиля Загумённая, – бесстрастно ответил фантом.

– Ха! А почему же ты мне врал, что первой у тебя была Светка Харина?

– Хотелось похвастаться и набить себе цену, – последовало равнодушное признание. К тому моменту натуральный Кракен чуть пришёл в себя, меньше стал бояться и его глаза начали расширяться с возмущением.

– А когда мы в компании встречали две тысячи шестой год, куда ты исчез вместе с моей тогдашней подругой Валей?

– Мы спустились с ней в квартиру Лёшки Семёнова и там занимались сексом почти двое суток.

Тут истинный Кравитц уже не выдержал и завопил из своего угла:

– Грава, но ты же и так это знал! Кончай издеваться!

Иван почесал себя озадаченно за ухом и согласно кивнул:

– Знал. Но хотел ещё раз уточнить о твоём подвиге. Если бы не тот случай, у меня с Валей уже было бы трое или пятеро детей. Она ведь такая… С одной стороны – ты меня спас…

– Понимаю, понимаю! А с другой – подставил. Потому что ты женился на другой стерве, которая тебя обокрала до последней нитки и чуть в тюрьму не засадила.

Загралов скривился от неприятного напоминания:

– Увы… Но, как видишь, всё, что идёт, – к лучшему! Так… Контрольные вопросы прошли, и переходим к первому эксперименту. Учишься использовать внутреннюю связь со своим фантомом, что есть невероятно полезная вещь. Я мысленно называю цифру до десяти, он тебе это передаёт, а ты говоришь вслух. Если неправильно, он показывает тебе нужное количество пальцев. Поехали!

Получилось на удивление быстро, чуть ли не сразу, в чём Загралов и не сомневался. Но ему очень хотелось понаблюдать за процессом невидимого общения с позиции своей Цепи, из того, многогранного и цветного пространства. Но как ни присматривался, как ни варьировал со зрением и восприятием, ничего не ощутил. Из чего сделал вывод, что или сам не настолько развит, или фантом недостаточно совершенен.

А вот второй, обратный этап подачи сообщения никак не получался. Сколько Евгений ни тужился, как ни старался, его мысли до обладателя посредством фантома не доходили.

Подумали на эту тему, посудачили, и всё свалили на несовершенство только что воплощённого создания.

– Ладно, тогда попытаемся во время второго «разговора» вернуться к этому важному вопросу, – решил Загралов и развеял фантом. – А теперь, дружище, поведай мне о впечатлениях. Только честно, откровенно и как самому себе, хорошо? – Видя, что Евгений мнётся, строго добавил: – Не то придётся мне это всё выпытывать у твоего фантома, а так будет нечестно. Поэтому давай колись…

Выслушав исповедь, покивал головой и сказал, что он сам такое отношение-восприятие предполагал. Затем, не делая долгого перерыва, вызвал фантом второй раз. И теперь уже задавал вопросы совершенно иные. Причём каждый из них был связан с проверкой памяти господина Кравитца. И от прозвучавших ответов поразились не только оба друга, а и все остальные «дальние абоненты». Фантом помнил чётко каждую мелочь и прекрасно излагал о таких подробностях детства, школьных лет или сложной работы в последние годы, что не верилось. Казалось, что он просто складно и быстро сочиняет. Даже сам Евгений не мог припомнить и половины чего-то подобного.

Разгорелся диспут, в котором приняли участие и все остальные фантомы. Тогда выяснилась одна важная деталь. Все иные духи в один голос отмечали, что с сознанием у них вроде никаких изменений, если сравнивать с обычной жизнью. Память у них улучшилась несомненно, и это все подтвердили, но не настолько, как только что продемонстрировал Кракен-2. Им приходилось напрягаться, чтобы вспомнить нечто сложное или давние события; они порой нервничали, что не сразу какая-то сценка вспоминается, да и частенько могли сказать со спокойной совестью: «Что-то я такого не припомню…» То есть просматривались огромные разночтения в характеристиках, которые подводили к определённым выводам.

Первое. Пока фантом не получает полного сознания, он, видимо, пользуется совсем иными системами оперативной памяти. Вполне возможно, что его цепочка ассоциации-история-знания-память поддерживается в нём на высочайшем уровне самим сигвигатором.

Второе. Очеловечивание сознания ведёт и к возвращению чувств, заблуждений, склерозу, избираемости закрепляемой информации. То есть к тому, что присуще обычному человеку.

Ну и третье. Фантома с уникальными энциклопедическими знаниями лучше использовать в состоянии полного подчинения. Так он своими логическими подсказками и советами принесёт больше пользы обладателю.

Самого Ивана больше всего поразил факт, что все эти выводы оказались сделаны непосредственно фантомами. На вопросы почему, а как же рабская доля, и зачем они нам такие нужны, от имени всех довольно обоснованно ответил Игнат Ипатьевич Хоч:

– Видишь ли, Ванюша! Если уж быть откровенными до конца, то мы сами кровно заинтересованы в идеальном сохранении, разрастании и увеличении того мира, который ты вокруг себя создал. И не только некий личный эгоизм этому виной и тривиальное желание просто жить. Уж очень нам импонирует, что ты собрал нас по единым признакам и, что вполне правильно, в верном направлении взялся переделывать и общий мир. Это по первому твоему вопросу… А по поводу рабской доли, так ведь есть и весьма плохие личности, которым сознание возвращать нельзя ни в коей мере. Но ты бы знал, какие они таланты! У-у-у! Гении в своих узких отраслях! Не меньше! Я одного такого академика знаю, и был бы счастлив, если бы он все свои знания, смекалку и гениальность возложил на алтарь предстоящих исследований Яплеса Хоча. Величайший учёный! Но… знал бы ты, что он за мерзость в быту и в жизни, сам удавил бы без всяких сомнений. Он и двух жен своих отравил, и нескольких сотрудниц брутально изнасиловал, и пару коллег до смерти довёл… Да много чего…

– Так, может, мы его того… – вмешался Фрол. – Накажем?

– Да к тому и веду, что, даже совершая преступления, этот академик всё равно не подпадает однозначно под вердикт «Казнить!». Что бы он ни творил, всё равно в сумме он спасает гораздо больше людей, чем от него пострадали. Стократно больше, тысячекратно! Но если наказать (а это надо сделать по всем законам справедливости), то лучше всего его превратить в раба, мне подотчётного лаборанта, и моя работа ускорится как минимум в три раза. Понял? Вот сейчас я тебе сразу ответил и на третий вопрос: зачем нам коллеги, не обретшие полноценного сознания.

Сомнений больше не осталось, разве что совсем мизерные:

– Этот академик в самом деле существует?

– Скоро познакомлю, – буркнул целитель.

– А как мне с него снять матрицу естества?

– Не переживай! Как только будет готова лаборатория и оборудование в ней, я сразу тебе дам полные подсказки и наводки. Никуда этот змей от твоих ладоней не денется. Поработает на истинное благо всей цивилизации.

– Ну ладно… коли так… – Загралов посмотрел на стоящего посреди комнаты фантома и спросил, обращаясь ко всем «слушателям»: – Какие ещё у нас могут быть интересные вопросы? А то после третьего разговора Кракен-2 станет как все вы… – запнулся, подбирая слово, но потом так и не удержался от очевидного вывода: – Тупее, что ли?

– Сам ты тупой! – тут же рассердилась любимая актриса Фаншель и продолжила укорами: – Ну вот! Из-за твоих оскорблений вышла из образа, главный опять на меня орёт…

– Во-первых, я ему сейчас рот заткну навсегда… – перешёл на угрозы обладатель.

– Ты что?! Не смей!

– …А во-вторых, отключаем тебя от общего чата! Искусство превыше всего!

– Только попробуй меня лишить связи! Сразу уволюсь, приеду домой и не отойду от тебя до конца твоей жизни!

Солидная угроза, сразу перекрывающая все остальные. Не удержав улыбку, Иван подмигнул другу, который сдерживал молчание невероятными усилиями:

– Вот так мы и живём… А теперь давай с тобой разбираться: раз ты по внутренней связи своего фантома слышишь, значит, и сам должен на него свои мысли экстраполировать. Просто ты что-то не так делаешь, и сейчас тебя этому поучат наши два специалиста: потомственная ведьма и уникальный целитель. Расслабься… закрой глаза для лучшего восприятия… и слушай рекомендации… А я, так сказать, останусь на контроле.

На этот раз некие особенности и нюансы были подмечены. По уходящим ручьям силы, которые поддерживали существование Игната и Сестри-2, в обратную сторону стали пробегать еле заметные искорки зелёного цвета. Потом эти искорки растворялись в кольцах и уже оттуда, по ручью к Кракену-2, доходили до Седьмого. А вот как дальше связь шла к истинному Кракену – никак не просматривалось.

«Да-а-а… – мысленно протянул Загралов, вспомнив о полученном письме и появившихся возможных наставниках. – По данным вопросам и в самом деле было бы чудесно проконсультироваться с коллегами. И уж тем более с полусотниками. Наверняка эти титаны фантомоведения данные по внутренней связи за пять минут объяснили бы. Надо будет и в самом деле пару строк с вопросами общего характера им по электронной почте сбросить… Хм! Что-то у Женьки не получается ничего… Или и в самом деле подобное невозможно, пока фантом не обретёт полное сознание? Жаль, что мы подобное не опробовали с дедом Игнатом и ведьмой. Но… тогда на это времени не было… да и мозгов не хватило. А сейчас время утекает… не даром ли?..»

Он уже собирался прекратить эксперимент, как прошла первая передача мысли через Кракена-2:

– Может, я и в самом деле тупее своего искусственного прообраза?..

– Есть пробой! – радостно воскликнул в ответ целитель. – Если ты тупее, то не намного! Теперь в той расслабленности и на той же волне начинаешь простой отсчёт от ста и выше.

Некоторые сложности ещё оставались в первые минуты, но потом Евгений понял, поймал, учёл, что-то у себя в сознании подправил, и ещё через пять минут частил словами по внутренней связи словно из пулемёта, в своей лучшей манере заправского журналиста.

А обладатель заметил, как зеленоватые искорки заработавшей обратной связи пошли от Кракена-2 к Цепи, а дальше уже и к остальным абонентам. Следовало порадовать друга:

– Ну вот, и тебя вылечили…

А тот не этому факту удивлялся, а другому. Говоря обычным голосом и как бы только для друга:

– Грава, я в недоумении! Если ты слышишь все эти голоса фантомов у себя в голове, да ещё и наши, так сказать первичных образцов, то как с ума не сходишь? Так ведь можно и раздвоение личности получить, а?

– Да как тебе сказать… Видишь, пока ещё не сошёл…

– Ой, мамочки! – сообразил друг и об ином аспекте существования обладателя. – Это же у тебя в голове также и постоянное присутствие твоих… э-э-э дражайших супруг?

При этом у него был такой тон и такие глаза, что Иван похвалил себя за своевременное отключение из сети Ольги и Елены Сестри. Ну и порадовался, что Елены Шулеминой здесь нет.

«Кстати, хорошо, что с Шулеминой пока нельзя копию сделать из-за её беременности. Сестри-то хоть молчунья и умеет сдерживаться от пустопорожних разговоров, а вот обе старые подружки, имей возможность постоянного общения через меня, точно с ума свели бы «главный коммутатор» в течение одной недели. Хотя, может, имеется возможность как-то отключаться самому от дальних соединений? Могут же супруги Клещ общаться между собой так, что я их не замечаю. Да и раньше при совместной работе духи, только громко крикнув, привлекали моё внимание. Надо экспериментировать… Нет! Надо читать инструкцию!»

Однако вначале следовало завершить преобразование Седьмого до его полного осознания самого себя. Опять вошёл вторым потоком сознания в транс, внимательно наблюдая за Цепью, и только после этого создал фантом для третьего разговора. Последовало первое заметное изменение: между оригиналом и его двойником протянулся тончайший веретенообразный канал. Причём он мерцал, с примерной периодичностью ударов сердца. А это значит, что установилась довольно прочная связь на постоянной основе. Скорее всего…

С темой разговора обладатель заморачиваться не стал:

– Ты хочешь обрести полное, независимое от меня сознание? – Полное молчание в ответ. – Ты понимаешь, о чём я тебя спрашиваю?

– Нет, – пояснил фантом одним словом, что пока сознания нет, то его и хотеть нельзя.

– Но ты осознаёшь свою полную зависимость от меня?

– Да…

– И готов выполнить моё любое распоряжение?

– Да… – Но теперь ответ последовал с небольшой заминкой, а веретенообразный канал связи между оригиналом и двойником вдруг резко стал утолщаться, раскрашиваясь постепенно всеми оттенками радуги.

– А если я сейчас прикажу тебе прыгать на одной ноге, махать руками и кричать «А мне летать охота!», ты это выполнишь?

Пауза затянулась до неприличия. Фантом уже осмысленно озирался, коротко глянул на Ивана и буркнул со всеми присущими Евгению интонациями:

– Грава, ты надо мной издеваешься? – Потом перевёл взгляд на самого себя, заулыбался и широко расставил руки для приветствий: – А вот и я! Давай знакомиться, мечтатель!

Эксперименты закончились, Седьмой приступал к работе.

Глава 12

Облава

Как ни был новый фантом смешлив, язвителен и несерьёзен на вид, но долго ему с самим собой пообщаться не дали, отправили пока в помощь и под начало Фрола. А его аналогу был задан вопрос:

– Тебе на работу не надо?

– Уже давным-давно.

– И не торопишься? Так ведь выгонят!

– Пусть только попробуют! – пригрозил Евгений, но тут же быстро собрался и поспешил на выход. – Они у меня теперь попляшут!

А Ивану, оставшемуся в одиночестве (относительном!), пришлось вновь подпрягаться к решению актуальных проблем. Сложной работы не уменьшалось, а только увеличивалось в масштабах, и тот же Игнат восклицал:

– Настоящие авгиевы конюшни! Надо сюда ещё как минимум сотню таких фантомов, как мы, чтобы навести хоть в одной Москве порядок. И вообще поражаюсь: если существуют иные обладатели, да ещё полусотники, чем они тогда занимаются? Неужели только жрут, пьют да со своими топ-моделями совокупляются?

– Не знаю, Игнат Ипатьевич, – отвечал Загралов, сам заинтересованный в выяснении данного вопроса. – Может, у них какие иные отличия в управлении сигвигатором? Сейчас засяду за инструкции и почитаю…

Неожиданно отозвался полковник Клещ:

– Вначале советую списаться с отправителями письма. Хуже тебе не станет, коль они о тебе уже всё знают, а вот польза в виде сведений может быть однозначно. Ну и попутно давай перекидывай меня с Ульяной в Москва-Сити. «БМВ» ведь в ту сторону почтальоншу повёз? Значит, и её создатели там обретаются. Мне как раз туда надо по одному вопросу, вот заодно и устроим небольшое прочёсывание местности, так сказать облаву. Да и вообще пора туда большую часть нашего следствия отправить, там такие финансовые беспредельщики и спекулянты сидят, что можно сразу на месте каждого второго умерщвлять без суда и следствия.

В тот московский новострой мирового значения фантомы уже «хаживали», оставив там десяток трупов да человек сто «запуганных». Но зацепили при этом лишь самую верхушку гигантского айсберга, наказав только тех воротил теневого бизнеса, которые оказались напрямую связаны с наркоторговлей, похищениями людей и прочей откровенной уголовщиной. Но что характерно, в Москва-Сити ещё ни разу не приходилось сталкиваться ни с коллегами, ни с самими создателями. Хотя сразу понималось, что последние видели чужие фантомы, следили за ними, но и только. Потому что сделать «бобо» духу – вещь бессмысленная, а сам он материализоваться в радиусе ближе чем километр к чужому обладателю не может. То есть гипотетически буферная зона защищает любого владельца сигвигатора идеально.

Но! Это правомочно, если не учитывать существование таюрти. То есть тех изменённых духов, которые, действуя оттуда, могут умерщвлять любое живое создание здесь. Знают ли полусотники об этом? Вряд ли, потому в инструкции об этом (пока!) не было ни слова. Но тем не менее это не значило, что отправка супругов Клещ для облавы в Москва-Сити дело простенькое и не стоящее самого пристального внимания и участия самого Загралова. Вдруг у пятидесятников имеются некие умения, позволяющие уничтожить даже духа, подобравшегося слишком близко? А то и пленить его? Да и сам факт, что раньше тот же Клещ, уже бывавший в башнях и небоскрёбах Сити, ничего не заметил странного, – говорил сам за себя. Или некие Леон и Пётр туда только что прибыли, или умело прятались с помощью только им известных средств.

Так что полковника и его жену обладатель отправил всё-таки на облаву, но чётко одним потоком сознания оставшись чуть ли не с ними. Тогда как вторым потоком – уселся ко второму ноуту, принадлежащему Ольге, и отправил первое коротенькое письмо такого содержания:

«Письмо ваше получил. Только так и не понял причин, по которым есть необходимость во встрече». Не прошло и трёх минут, как пришёл ответ:

«Рады, что ты откликнулся. А основная причина для встречи – наша круговая безопасность и наставничество. Предлагай любое место и время».

Иван не стал скрывать своего возмущения:

«О какой безопасности идёт речь? Тот же Безголовый меня невероятно достал своими попытками встречи. И как-то не слишком при этом заморачивался правилами хорошего тона».

Дальше переписка пошла чуть ли не со скоростью интенсивно работающего чата. Всё-таки электронная почта – невероятно удобная для общения штука. Пусть и лишние движения выполняются, и секунды уходят на отправку и вскрытие, зато надёжней смотрится, чем простая переписка в том же скайпе. Тем более что Ивану уже давно было известно: при желании службы безопасности могут прочитать любую переписку в Интернете и просмотреть любое видео частного характера.

«Мы в курсе о ваших «трениях». И весьма рады, что они канули в Лету. Как сразу и догадались, кого ты называешь Безголовым. Кстати, весьма верное и точное прозвище, при личном общении хотелось бы узнать его предысторию… Решай конкретно о встрече».

Загралов на это улыбнулся и ответил:

«Пока вы не привели должных аргументов для моего положительного решения. Хотя понимаю ваши сложности». Ну да ведь не скажешь открытым текстом всё, что хочется сказать и сразу бы расставило все точки над «и».

«Понимаем твои сомнения, потому что сами буквально пару минут назад узнали все детали раннего визита к тебе гостей от ещё одной пары наших коллег. И тоже впечатлены устроенным тобой розыгрышем-шуткой…»

Отрывок просто был отправлен, видимо, для ускоренной связи. Тут же последовал второй:

«…Честно говоря, мы от них подобной глупости не ожидали, потому что до того они сами жутко страдали от грубости и хамства типа, которого ты назвал Безголовым. Сейчас-то этот нахал почил в бозе, и вроде бы должен образоваться максимально спокойный фон в любых наших взаимоотношениях. Но эти два функционера, наверное, решили, что ты пожелаешь подмять под себя и их бизнес, поэтому разнервничались вместо нормального мирного общения».

«И много ещё таких «нервных» носится по округе

«Очень, очень мало. Поэтому и не стоит обострять отношения, нет в этом ни малейшего смысла. Как и смысла рваться к власти».

«Не слишком ли частое упоминание о власти

«Хотелось бы чаще, но ты не поймёшь без разъяснений. Просто поверь в то, что называется наставничеством».

«И это будет действительно личная встреча?» – поинтересовался Иван с полным на то основанием. Потому что вспомнил строчки из инструкции: «…а вышедший по силе в ранг десятника может и сам создавать для себя запасное тело (если не утеряет сигвигатор) и перемещать его с копией своего сознания вместе со своими посланниками…»

«Естественно, что личная! – заявили собеседники по почтовому чату и тут же с намёком добавили: – Хотя мы обязательно наденем парики и усы, чтобы нас никто не узнал. Ха-ха!»

То есть сомневаться не приходилось: полусотники создадут свои запасные тела и легко отправят их хоть к чёрту на кулички. Но при этом их сознание будет находиться именно на встрече, и нельзя будет сомневаться в том, что разговариваешь именно с Петром и Леоном.

Правда, тут же пришла очередная строчка-письмо:

«А ты разве поступишь иначе?»

И этот вопрос – уже не что иное, как незатейливая проверка силы новоявленного обладателя. Если он не умеет создавать новое тело, значит, он даже не полный десятник. Соответственно и отношение к нему скорее всего станет совершенно иным. Силу ценят и уважают все и всегда. А великий считается только с равным. Вряд ли среди обладателей иные отношения. И никто не станет умиляться при виде новичка, опекать его в ущерб собственной жизни и вести наставничество от чистого сердца. Это всё равно, как если бы знаменитый живописец только тем и занимался, что бегал по площадям города и выискивал хорошие картины среди мазни начинающих коллег. У него своих дел по горло, и общение ему интересно только с живописцами своего уровня.

Правда, тут следовало упомнить одну из строчек переписки, где говорилось, что коллег очень мало. В таком случае любые спорные интересы и в самом деле можно решить миром, и только поведение Безголового, который лишился сигвигатора, можно как-то понять и оправдать.

Да и в инструкции говорилось конкретно: «…Следует почитать и принимать к исполнению все советы и рекомендации, которые дают начинающим обладателям более старшие по рангу коллеги». Какой смысл, спрашивается, врать создателям сигвигаторов? Иначе говоря, все завязаны друг на друге и наверняка зависимы в собственном благополучии. Как не пожалеть, что нет идеальной, никем из посторонних не прослушиваемой связи.

«А что с возможностью общения посредством сигвигатора?» – вспомнил Иван, соображая, как спросить об этом в завуалированной форме. Словно подслушав этот вопрос, от полусотников тут же пришло сообщение:

«К тому же мы обязаны обучить тебя и показать, как пользовать простейшими бытовыми приборами… Хотя сильно удивлены, как ты этому ещё сам не научился».

Тоже прозрачно сказано и многозначительно. Наверняка подобное есть в инструкции. А может, и нету… Может, оно описано там, на второй стороне? Куда допуск лишь двадцатнику? Опять интересный нюанс. Чем не попутная проверка и попытка выяснить силы новичка?..

Стали поступать из Москва-Сити сообщения от Клеща:

– Кажется, что-то чувствуем. Находимся возле здания Меркурий Сити Тауэр. Что у тебя на твоих экранах? – Экранами полковник называл окошки в тот самый мир с картинкой резервуара силы и всё, что его окружало. И естественно, что пришлось присматриваться во все глаза. Но поначалу – никаких отличий.

– Да ничего особенного. Но в любом случае – не спешите.

– Хм! Ну у тебя и пожелание!.. Нам что, спать улечься? – ворчал Александр Васильевич, так и не замедляя своего движения. – Мы уже в холле первого этажа… Что-то неприятное над нами… О! И некая служба охраны напряглась и зашевелилась…

В образе духов фантомы передвигались по горизонтали со скоростью резво бегущего человека, около десяти километров в час. По вертикали могли смещаться раза в четыре медленнее. Так что постепенно и до верхнего этажа доберутся, если не наткнутся на некие препятствия.

А в этом Загралов ничего пока предположить не мог. Потому что инструкция давала слишком расплывчатое понятие о зоне полной безопасности вокруг обладателя: «Враждебный ему фантом не может появиться слишком близко…» А что такое «близко»? Сто метров, пятьсот? С телесным вариантом всё понятно: километр, а дальше ножками. Ну, или на транспорте. Но вот ни слова в том кусочке текста не было сказано о бестелесных духах. Они-то до какого упора могут продвинуться?

Пока шли переговоры и последующие за ними размышления, активизировались и коллеги на другом конце почтового моста:

«Иван, это твои посланники тут под нами балуют?»

«Что значит «балуют» и где именно?» – изобразил непонимание Иван. По всем параметрам и логике, он не обязан был спрашивать разрешения у кого бы то ни было на свои личные действия.

А пока ждал ответа, пришли новые сообщение от ведущих облаву духов:

– Мы поднялись на лифте только до четвёртого этажа. После тот был остановлен и пассажирам вежливо предложили выйти… Нас чувствуют… Поднимаемся вверх сами…

Тут же дошло коротенькое письмецо:

«Мы находимся на последних этажах Меркурий Сити Тауэр. А твои бестелесные посланники пытаются подняться к нам. Подобное слежение не корректно и не приветствуется среди нас…»

Пришлось и дальше играть в наивного чукчу:

«Ну да, есть в том районе мои следователи. Они сейчас повсюду уголовную заразу выискивают, могли и в то здание забрести… Сейчас гляну…»

А сам прислушивался к докладам Клеща:

– Седьмой этаж проскочили… девятый… неприятное жжение появилось в сознании… одиннадцатый… чувствуется физическое сопротивление… тринадцатый…»

– Стоп! Пока остановитесь! А скорость как, падает?

– Нет. Можем двигаться дальше, если что… Но Ульяне уже невероятно тяжело. Пару этажей, и выше не вытянет.

Ага! Значит, всё-таки разница имелась! Ведь супруга полковника только недавно употребила пыльцу Тава-Гры, её сущность ещё не перестроилась должным образом, и она не обладала такими возможностями, как Александр Васильевич. Это следовало учитывать.

В это время ушло краткое послание к полусотникам:

«Ну да, есть там двое у меня, как раз примерно в том районе», – в чём-то извиняться или оправдываться Иван не собирался. А через минуту стал получать короткие строчки новых писем:

«Мы их остановили, но советуем отозвать немедленно. Иначе уничтожим и будем считать это враждебными действиями с твоей стороны».

– О как?! Оказывается, это они вас остановили! – восклицал довольный обладатель для Клеща и одновременно писал ответ:

«Они там в поиске преступников, о вас даже не знали».

«Преступники нам безразличны, а вот в наше личное пространство вторгаться нельзя без особого разрешения. Как иной вариант – мы сами можем вам предоставить любые сведения о находящихся в здании лицах».

Слова о преступниках, а также реакция на это помогли косвенно понять, что ни Леон, ни Пётр вроде как криминальными делами не занимались. Опять-таки, если это не блеф и не попытка выиграть время. Если уже действовать до конца и выяснять больше о собственных возможностях и о возможностях таюрти, то следовало наплевать на все предупреждения и отослать полковника вверх. И понаблюдать, что из этого получится. Вроде нигде в инструкциях не говорилось, что духа можно уничтожить.

Но, с другой стороны, зачем даром пугать гипотетических наставников? И к чему раньше времени раскрывать возможности своих фантомов? Пусть думают, что это они всесильны в своей буферной зоне и в полной безопасности. Да и портить начавшиеся отношения явной агрессией или непослушанием не следовало. По крайней мере, сами пятидесятники не стали подсылать духов, а честно и открыто послали безоружную, по некоторым понятиям, красотку с письмом. Вроде как действовали без злого умысла и дружелюбно.

«Это может казаться, что дружелюбно! – подсказывала логика и ожившая паранойя. – А может, они элементарно уверены в своих силах? И в том, что коварная задумка по уничтожению меня сработает на все сто? Только мне не хватает, чудом выжив после агрессии Безголового, бездумно подставлять голову неизвестно кому. И ладно я только собой рисковал бы, а то всеми и всем… Кстати, мне доподлинно неизвестно, умер ли предыдущий владелец моего сигвигатора или нет. Вдруг он с ними заодно и сейчас все вместе затевают новую пакость?»

Второй поток сознания давно отправил семейству Клещ распоряжение: «…Срочно предоставьте имена нескольких воротил в Сити, по которым ведётся следствие о преступной деятельности! Попробую передать нашим новым знакомым по переписке».

А в самом деле! Раз предлагают посильную помощь, то почему бы и не проверить искренность таких предложений? Если начнут волынить и затягивать с ответами, заведомо искажать информацию, или интересующие лица вдруг нежданно скроются за горизонтом – сразу всё станет ясно.

Полковник долго раздумывать не стал, тут же подав два имени и предположительное их местонахождение в здании. Также что им инкриминируется и что про них следовало узнать в первую очередь для вынесения рабочего варианта приговора. Он частил словами, а Иван быстро это записывал, облекая несколько в обтекаемую и скрытную форму, и отправлял «Петру апостолу».

На это пришёл коротенький ответ:

«Приложим все наши силы для выяснения. Все данные передадим при личном общении. Когда встречаемся и где?»

Настырные дядьки! Но и Загралов не в потолок пялился. А продолжал «копать» пространство вокруг семейной пары следователей, пытался увидеть хоть какую-нибудь «картинку». Уже было совсем отчаялся, так ничего и не обнаружив, как вдруг заметил разницу в цветовой окраске где-то там, над гипотетическими головами своих фантомов. Сложно было работать на таком расстоянии, всё-таки больше десяти, если не двенадцати километров по прямой. Но после нескольких попыток удалось как бы оторваться от «своих» и помаленьку начать всплывать вверх. Причём делалось это, именно удерживаясь за тот самый отличительный свет-оттенок.

Наверное, если бы кто-то наблюдал за Иваном, подсказывал ему и обучал, то сразу бы заверил: вот это можно, это нельзя, а это делать совершенно бессмысленно. Но инструктора или наставника за спиной не существовало! Вот и приходилось творить то, что кому иному и в голову не взбрело бы. А не так ли порой совершаются великие открытия? Причём там, где иные гении уже топтались бесчисленное количество лет.

Так и Загралов не смог бы объяснить, за что он держится, как подтягивается и почему всплывает. Ибо как можно ухватиться за иной, всего лишь чуть-чуть отличный оттенок? Что ещё завораживало и что не получалось осознать: чем он всплывает? Тела-то ведь там нет! Дух?.. Взгляд?.. Само сознание?.. Или личное «я»?.. Но оно двигалось. И куда-то приближалось. Причём в полной уверенности о личной безопасности.

Пока «всплывал», отправил коротенькое письмо:

«Буду думать о месте и времени. Свяжусь через час, полтора». Так лучше: и не отказал, и не согласился. Пусть теперь подумают. Да и самому стоило о многом задуматься.

Но сиюминутные действия – прежде всего. И пока продолжились консультации с Клещом, пока листался уже переведённый текст инструкций и шли размышления о сути некоторых слов и значений, некое своё второе «я» таки поднялось куда-то высоко-высоко и во что-то окончательно упёрлось. И вроде как должно было уколоться, но просто завязло и замерло. Ибо «что-то» представляло собой две громадные сросшиеся полусферы, ощетинившиеся наружу острыми кристаллами разной формы. Длина, по тамошним ощущениям, – от локтя до двух локтей. Причём на каждой полусфере имелись кристаллы только своего оттенка, хотя на первый взгляд всё могло показаться серым да тусклым.

«Хм! А дальше что делать? – задумался Иван, находящийся возле своего ноута и даже в тот момент прекративший все контакты вторым потоком сознания. – Если здраво рассуждать, то я, похоже, добрался до последней линии обороны этих таинственных полусотников. Их двое, и они где-то внутри. Если я сюда просто «всплыл по течению, по наитию» или как там ещё, то дальше прорваться не получится. Наверное… Значит ли это, что и вокруг меня выстроена точно такая же сфера? Хорошо, если так, но вот как ею пользоваться? Вдруг я по собственной глупости или по незнанию её распылил? Или перепрофилировал в те самые Кольца, соединившиеся в Цепь? Вот бы понять, из чего эта сфера состоит?.. Как эти кристаллы и на чём крепятся?.. Хм! И нельзя ли их предметно пощупать?..»

И совершенно непроизвольно сделал такое движение руками, которое делают, когда раздвигают шторы. Кристаллы неожиданно легко подались в стороны, раскрывая у своего основания щель, через которую тут же по зрению ударил яркий, пронзающий всё естество свет.

Глава 13

Сговор

Со стороны могло показаться, что двое мужчин в возрасте за сорок степенно и неторопливо обговаривают несущественные проблемы. Допустим, своих жён, качество того или иного автомобиля или избито сетуют на постоянно растущие цены товаров первой необходимости. Но это лишь на первый взгляд и если не учитывать окружающую обстановку. Ибо дело происходило в центре пустынного ресторана, который отдельным залом примыкал к ночной дискотеке, открывающей свои двери для посетителей лишь за два часа до полуночи. Да и никого в тот ресторан не пропустили бы под страхом смертной казни стоящие снаружи молчаливые охранники. Хоть стол оказался накрытым, в помещении не было ни одного бармена, ни одного официанта, ни одного распорядителя. А всё стояло на столе горячее, словно только что принесённое с кухни.

Один из мужчин являлся официальным владельцем всей дискотеки, и его называли несколько странным именем Лысый Волох. Наверное, никто толком из подчинённых и не знал настоящей фамилии этого невзрачного на вид человека и никогда не обращался к нему по имени-отчеству. Только «Господин Волох!» Ну и на Лысого он не обижался. Порой… А вот его гость, он же Адам Борисович Фамулевич, в миру считался персоной более общественной и более известной. Потому как являлся генеральным председателем Высшего Попечительского Совета при Совете министров Российской Федерации по делам детских домов и детских исправительных учреждений.

Обычно тихий, спокойный, если не сказать степенный, Адам Борисович сегодня выглядел кипящим, бушующим страстями вулканом. О причинах этого своего недовольства, а точнее говоря, злобы он рассказывал сочувственно внимающему Волоху:

– …И ты представляешь, чем эти все умники и короеды меня больше всего убили?! Они категорически отказались принимать распределяемую моим Советом денежную помощь! Любую! А?! Каково?!

Его сотрапезник оскалился в ухмылке:

– Не пойму, чем ты недоволен? Тебе же всё останется.

Фамулевич на него глянул, словно высказался: «Недалёким ты был, недалёким и подохнешь!» Но после протяжного вздоха несколько успокоился и снизошёл к объяснениям:

– Если детские дома и колонии несовершеннолетних перестанут принимать помощь Фонда, то уже через месяц-два даже последний идиот поймёт, что созданное мною и тщательно выпестованное детище – никому не нужное, аморфное и бесцельное образование. И никакие взятки министрам, депутатам или окружению президента не помогут. Мою лавочку моментально закроют. Ещё и досками крест-накрест заколотят.

– Увы! Тяжела доля афериста, промышляющего на бедных, покинутых детях! – притворно ёрничал Волох. – И это тоже понятно последним идиотам. Особенно тем, кто смеётся над ничтожными заработками скромного диджея на дискотеках.

– Да ладно тебе! Мне сейчас не до фильтрации каждого слова! Тут дело всей жизни рушится, а ты!..

– Хорошо, хорошо! – сменил тон хозяин ресторана. – Но ведь есть иные рычаги давления. Не могут средства, да ещё в тройном размере, правомочно выделяться на все детские дома, да ещё с гарантией на ближайшие три года. Подними прокуратуру, натрави на дарителей фискальные органы, копни глубже под главных распределителей этих денег! Мне ли тебя учить?

Он знал, что говорил, потому что безгрешных деятелей не бывает. Особенно там, где протекают денежные потоки. Но и Адам был не лыком шит:

– Как раз в этом направлении зубы моих адвокатов сегодня и обломали. Причём даже фантомы не помогли запугиванием, мордобоем и поломанными костями. Та же прокуратура готова костьми лечь, но ничего не предпринимать. А прочие деятели, раньше бежавшие вприпрыжку в направлении пальца, сейчас клянутся и божатся, что со средствами – полный порядок. А знаешь почему? Да потому, что эти денежки те самые, «горяченькие»! Те, что стали возвращаться в Россию в последнюю неделю. Их снимают со счетов уже уничтоженных мафиози или тех, кто успел куда-то спрятаться.

– Серьёзное дело… Тут надо мировые банки подключать, чтобы они полностью арестовали опустошаемые счета, тогда поток прекратится. А с этим вопросом лучше к Леону обращаться…

– И к нему вопрос закинул, – скривился Адам. – Так этот прыщ от встречи отказался, а на словах передал, что под каток новой империи ложиться не собирается. А эти пустозвоны в Европарламенте как раз в отпусках. Пока съедутся, пока раскачаются, уже и арестовывать нечего будет.

– А грехи?

– Тоже не подкопаешься. Один из самых активных деятелей, некий Юрий Петрович, так вообще бывший детдомовец. За свою вотчину готов рвать зубами и ногтями. А во всём остальном, как говорится, кристальной честности человек. И вокруг него такие же чистоплюи собрались.

– Тем лучше. Честных легко подставить под какое угодно дело. В крайнем случае… убрать.

Оба обладателя примолкли, тяжело глядя друг на друга. При всём своём кажущемся могуществе, на крайние меры они шли очень редко. Тому было сразу несколько причин. Вот Адам одну из них и упомянул:

– Ты ведь знаешь, как Пётр негативно на подобное реагирует… Но самое важное не то, а факт уже чётко доказанного моими следователями вмешательства со стороны новенького. То есть это не президент со своей командой начал передел собственности и не семейные кланы, владеющие очень многим, а именно он, Иван Загралов, заварил всю эту кашу с уничтожением уголовников.

Опять минуту помолчали, после чего Волох с досадой протянул:

– Значит, прётся к власти… Что, с одной стороны, было бы идеально: был обладатель и раз – не стало. Но только в том случае, коль рядом с нами имелся бы иной коллега, рангом нас ниже…

Теперь на саркастический тон перешёл господин Фамулевич:

– Не ты ли недавно кричал, что полусотники нам врут? И никакого отбора сигвигатора у рвущегося к власти и у ближайшего коллеги «до пары» не происходит?

– Ну… мало ли! – развёл руками владелец ресторана. – А вдруг не врут? Ты-то останешься на коне и поскачешь возрождать свой хитро сделанный Фонд, а мне ничего не останется, как до конца жизни корячиться диджеем.

– Не робей! В крайнем случае у нас договор о взаимоподдержке до самой смерти, – напомнил Адам. – А я не жадный, поделюсь с тобой.

Судя по взгляду сотрапезника, тот слабо верил в только что упомянутую взаимоподдержку и в случае чего мог надеяться лишь на свои дискотеки.

А сейчас он, вспомнив о проблемах Фонда, буркнул с укором:

– Так кто здесь должен плакаться и жаловаться? Ты или я?

– Я просто обязан был тебе высветить всю создавшуюся обстановку, – перешёл Адам на иной, проникновенный и дружеский тон. – И доказать, что обстоятельства у меня сложились совсем аховые. Прямо хоть бросай всё и беги в южную Аргентину. Кстати, неплохой был бы ход с нашей стороны, если этот Иван и в самом деле окажется в нескольких шагах от власти. Не правда ли?

– Ну да… – последовало согласие, украшенное ухмылкой. – А когда изымание устройств состоится, можно быстро вернуться на… голое место.

– Именно! Но пока этого нет, может, всё-таки попробуешь нанести жёсткий удар по этому выскочке? Тем самым поставишь точку во всех наших сомнениях и одним махом решишь возникшие проблемы. Ради этого дела я тебе выделю два десятка в полной экипировке. Лучшие пойдут. Да что там лучшие! Всех отправлю, до единого! Сколько можно нам трястись и только защищаться? И сам выеду как можно ближе, для лучшего управления. После такого удара никто не устоит.

Волох скорбно мотнул головой:

– Лучше бы мы подобный удар в своё время нанесли по Тузику Пиковому, а не отсиживались в своих норах, словно крысы. Сейчас лишний сигвигатор имелся бы в нашем распоряжении и всё вокруг шло своим чередом.

– М-да! Чего уж тут сожалеть об упущенных возможностях… Но всё-таки… возвращаясь к удару… Соглашаешься?

Адам вперил свой взгляд в лицо собеседника, словно гипнотизируя и подталкивая к нужному решению. А тот посидел, помолчал и стал подробно пересказывать каждую мелочь утренней попытки покушения на Ивана Загралова.

По его словам, поехали на отстрел восемь лучших бойцов, которых удалось насобирать в команду из своих двадцати восьми фантомов. Пусть и педанты, пусть и не имеющие полного сознания, но действующие всегда как единая боевая машина. Да и впоследствии они могли поведать о подробностях боя лучше, чем сотня фиксирующих видеокамер. Собирались поступить грубо, нагло, наплевав на любые скандальные последствия: словно и в самом деле спецназ, с криками вломиться в холл здания. Потом убрать охрану, уничтожить видеоаппаратуру и нахрапом пробиться в квартиру обладателя. Там его уничтожить вместе с супругой и преспокойно рассеяться в пространстве.

Но ещё на дальнем подъезде к дому возникли сложности. Все восемь слишком ярко почувствовали присутствие постороннего духа рядом с собой. А то и нескольких. Буквально в машине. Тогда как сам Волох сумел его с трудом, на пределе умений, прочувствовать только после остановки в тупике, при максимальном сосредоточении и присматриваясь к ощущениям своих посланников. Стало понятно, что их зафиксировали и наблюдают. То есть неожиданного штурма уже не получится. Несколько минут не двигались, выжидая решения своего создателя. А к бою, понятное дело, изготовились сразу. Потому как Лысый Волох очень надеялся, что неприятель нанесёт удар первым, и тогда у него становятся развязаны руки. Мол, не я первый напал! А мои фантомы оказались в буферной зоне случайно, направляясь с акцией устрашения в иное место.

Как раз в момент ожидания и случился нонсенс: спусковой крючок одного автомата оказался зажат неведомыми силами, и оружие стреляло, пока в рожке не кончились патроны. Причём чуть ли не все восемь боевиков чётко рассмотрели: автомат просто держался в руках! Чтобы не вырвался при стрельбе… А курок оставался зажат, словно приклеился. И ведь никто посторонний при этом не материализовался!

– Теперь мне скажи, – перешёл к резюме своего рассказа обладатель дискотек. – Как такое могло случиться?

Но Адам Борисович, как казалось, ни в чём не сомневался:

– Только в одном случае: если новичок пошёл на смертельный риск и сам своим созданным телом метнулся в машину, проявился там на мгновение и задействовал автомат.

– Допустим… он сумел бы на одну секунду это сделать незаметно для моего спецназа. Но ведь курок был зажат до тех пор, пока магазин не опустел. А это уже почти пять секунд!

– Ну, значит, ткнул и приклеил…

– Потом осматривали автомат – без единого изъяна или капли клея.

Господин Фамулевич ещё с минуту подумал, величественно морща свой высокий лоб, но затем мотнул головой и признался:

– Больше никаких идей. А у тебя?

– Идей нет, – пробормотал Лысый, поглаживая свою голову, похожую на бильярдный шар. – А вот одна нехорошая догадка имеется. Вдруг новичок измыслил нечто таинственное? То самое, что помогло ему с Тузом Пик справиться? Сам ведь понимаешь, подобные победы начинающими «чайниками» на пустом месте не совершаются. Должен быть такой козырь в рукаве, который даже козырного Туза бьёт.

– Верно… что-то у него и в самом деле должно быть… Недаром так смело вернулся в Москву, где за ним велась оголтелая охота посланниками Тузика. Не побоялся… И тем не менее: что предлагаешь в итоге?

– Предлагаю чуток повременить с ударом. И уже сегодня мы с тобой выдвигаемся оба… я особо повторяю – «оба»! – к буферной зоне новичка и начинаем слежение за ним не только нашими фантомами, но и всеми подвластными нам службами и структурами охраны, полиции и ОМОНа. Как только он окажется в удобном для нас месте, провоцируем атаку наёмниками со стороны, а на самом решающем этапе кидаем в бой все силы наших фантомов. В таком случае уж точно поставленная цель будет достигнута. Лучше переоценить его силы и устроить скандал на весь мир, чем недооценить и оказаться на месте Туза Пик. Согласен?

И опять Фамулевич задумался. Ему явно не хотелось надолго покидать свой хорошо укреплённый, можно сказать, неприступный бункер в катакомбах. Не любил он рисковать своей тушкой и мечтал все тяготы разборок сбросить на шею Лысого Волоха. Да только по здравом размышлении получалось, что отсиживаться – чревато. А вот разок рискнуть, ввязавшись в полный бой, – в самом деле наиболее логичный поступок. Да и приятелю отказывать было как-то не с руки. Всё-таки жизнью ему был обязан, да и выручали они друг друга не раз. Хоть и кривились внутренне при упоминании о дружбе, но следовало смотреть правде в лицо: слишком они зависели от своих же дружных и согласованных действий.

Поэтому решительно кивнул:

– Согласен! Выползаем из своих нор. Но где размещаемся?

– Выбирай любое место на периметре полуторакилометрового радиуса от места проживания этого выскочки. Можно и на втором километре, если что имеешь более удобное для проживания. Главное, чтобы у нас охват полный получился. А я устрою себе базу в доме с дискотекой «Азия». Договорились?

– Несомненно! До связи! – Адам взмахнул левой рукой в жесте прощания и растворился в воздухе.

Тогда как Лысый Волох дождался, пока к нему не подойдёт массивный и громоздкий распорядитель, отдал ему кое-какие распоряжения и только после этого тоже исчез, словно его тут и не было.

Даже на личные встречи между собой оба старых «приятеля» отправляли только созданные запасные тела. И совсем не потому, что побаивались и лишний раз перестраховывались, а потому, что так было гораздо удобнее, быстрее и экономичнее.

Глава 14

Покупка

Нельзя было сказать, что от яркого света Иван ослеп. Здесь он непроизвольно открыл глаза, прекрасно рассмотрев и часть стены, и шторы на окне, но вот там, луч яркого света оказался ещё и с физическими свойствами. Потому что отбросил наблюдателя от колючих полусфер с такой силой, словно ударил порывистым шквалистым ветром. И как это ни показалось странным, точка обзора вдруг резко сместилась сквозь серое пространство и вылетела на менее яркую, скорее тусклую, но беспредельную по объёму пустоту. Эту пустоту тотчас удалось рассмотреть и идентифицировать: обычный летний яркий солнечный день. Рядом верхушка здания Меркурий Сити Тауэр, а внизу, до земли, метров триста бездонной пропасти. В душе тотчас возникло паническое состояние: «Падаю! Убьюсь!»

Вслед за тем чисто интуитивно, непроизвольно от зарождающегося желания выяснить, что случится дальше, Загралов растворил свою «дальнюю сферу зрительного контакта». Такое сложное название он ей дал сам, потому что ничего подобного в инструкции пока не встречал.

И окончательно осознал себя цельного и неделимого за рабочим столом Ольги, сжимающего побелевшими пальцами столешницу и трясущегося от невероятно частых ударов собственного сердца.

«Эко меня приложило впечатлениями! Ударов двести в минуту, не меньше! – с усилием оторвал скрюченные пальцы, помассировал грудь да вновь пробежал глазами строчки недавней переписки. – Интересно, почувствовали эти наставники вторжение в их личное пространство или нет? – и послал мысленно вопрос Клещу, всё ещё остающемуся на прежнем месте, примерно на шестом этаже здания: – Ну что там творится?»

«Вроде полная тишина да спокойствие, хотя с нас вроде как «ока» не спускают».

Тотчас выскочившая единичка показала наличие нового письма. Вскрыл, прочитал и не удержался от ухмылки:

«Хоть нечто странное ощутили, но так ничего не поняли!» – потому что послание гласило:

«Что за наглость?! Почему ты не убираешь свои фантомы? Они нам мешают!»

Отвечать не стал, а «своим» скомандовал:

– Потихоньку выбирайтесь оттуда. Но не спеша. И ещё одно дело, Александр Васильевич, которое ты наверняка сможешь решить по ходу движения. Постарайся высчитать каждого чужого фантома у себя на пути и запомнить его в лицо. Наверняка нам это в будущем пригодится. Потом, прогнав их по картотеке, мы легко высчитаем, кого они окружают, а впоследствии и непосредственно личности обладателей определим».

«Отличный ход, Иван! – похвалил полковник. – Лучше меня сообразил. Сейчас остальных подключу и сам займусь…»

А Загралов уже усаживался с лупой возле своего ноута, постановив серьёзно взяться за расшифровку инструкций. Ему повезло, целый час дело ладилось, никто ему не помешал. Итогом работы стало несколько интересных нюансов с перемещениями и самое главное – руководство для полного десятника по созданию своего запасного тела с полной копией своего сознания.

Простенькое руководство оказалось, до банальности. Мало того, если бы сам не расшифровывал, подумал об откровенном издевательстве или розыгрыше. Настолько действо создания запасного тела отдавало пошлостью и нигилизмом. Но с другой стороны – сигвигатор ни разу подобных шуток не допускал. А засомневаться в нём – это значило бы неправильное использование уникальных ресурсов. И уточнить не у кого… Ибо опять списываться с Леоном и Петром да о таком спрашивать, то лучше сразу сгореть со стыда.

Поморщил нос, представляя, как будет создавать себя второго, пожал плечами да и плюнул на хорошие манеры. После чего дисциплинированно уставился в текст, и со второго прочтения действо запечатлелось в память навсегда. Можно было сразу попробовать сотворить самого себя, но ведь всё равно не получится. Так зачем зря тратить время? И так день перевалил за полдень.

Словно напоминая, что уже давно обеденный перерыв, по домашнему телефону позвонила Лариса Андреевна Фаншель:

– Ванечка, привет! Я уже дома, так что можешь приходить обедать.

Покосившись на стол, до сих пор заставленный блюдами и закусками, способными удовлетворить как минимум притязания троих голодных человек, Иван постарался отказать тёще вежливо, но твёрдо. Чтобы она не вздумала настаивать:

– Спасибо огромное, но я уже пообедал!

К сожалению, этой фразы оказалось недостаточно:

– Как же так?! У вас ведь дома ничего нет, Олечка ничего не готовила. А той вазы со сладким и было-то на один присест. И не забывай, портить желудок крепким кофе и коньяком, как ты любишь, – невероятно вредно. Потом с возрастом это так аукнется, что не раз пожалеешь о своих отказах прийти к нам и нормально, по-человечески пообедать.

Опять уставившись на заставленный стол, Загралов не удержался от смешка:

– Ну да, по-человечески я не способен есть. Только что пообедал, словно настоящая хрюшка.

– Иван! Ну что ты такое говоришь?! – уже не на шутку забеспокоилась Лариса Андреевна. – Я ведь совсем не хотела тебя обидеть! Ну не хочешь к нам идти, так давай я к вам поднимусь и чего-нибудь тебе вкусненького сготовлю. Как ты любишь!

Уже понимая, что тёща сюда сейчас ринется с целеустремлённостью тяжёлого бронепоезда и остановить её будет невозможно, Иван связался с супругой, обрисовал ей в двух словах обстановку, а сам тем временем продолжал отнекиваться:

– Вы просто изумительная хозяйка, и ваши блюда – острая зависть лучших ресторанов Москвы. Но я и в самом деле сыт чрезмерно. Тут заходил мой школьный товарищ и столько всего с собой нанёс, что ещё неделю доедать придётся…

В этот момент у тёщи зазвонил мобильный телефон, и она сразу же бросилась отвечать на звонок. Правда, буркнула при этом зятю:

– Извини, это Олечка звонит. Помолчи!

Ну, это понималось без лишних приказов: великая актриса своего мужа-генерала безжалостно задушит, если по его вине не расслышит хоть словечко единственной, обожаемой дочери. Что уж там говорить о чужом для неё человеке!

А сама дочь деликатничать с ней тоже не стала, защищая в первую очередь своего мужа:

– Ма, ты там как? – хотя это её совершенно не интересовало, так как, не дожидаясь ответа, она продолжила: – Ты не вздумай Ваню беспокоить! У него важная работа, срочная! И даже ему не звони! Договорились?

– Хорошо, моя лапочка, как скажешь! – И уже перед самым гудком отбоя мать попыталась ответить дочери на первый вопрос: – У меня всё хорошо…

Явно не успела донести эту радостную, краеугольную весть. Но ничуточки не расстроилась, опять обращаясь к зятю, всё прекрасно слышавшему сразу по двум линиям связи:

– Вань! Ты если проголодаешься, только звякни. Или сразу приходи.

– Хорошо… мама! Позвоню заранее. – А сам подумал: «Надо срочно менять место проживания! Тёща под боком, со своими роскошными блинами – это замечательно! Вот только когда эти блины самому захотелось, а не когда их силком в рот пихают… Надёжная охрана внизу – тоже вроде как неплохо, но восьмерых спецназовцев они по-любому не остановят, только зря погибнут. Но самое худшее – я тут словно на витрине: каждое движение просматривается, каждый гость проверяется. Скорее, больше минусов, чем плюсов. Так что съехать следует, чем раньше, тем лучше. И дело совсем не в тёще… Но придётся этот вопрос решать сразу и резко. Иначе семейство Фаншель меня только одной численностью задавит. А если ещё и дядя Боря со своими архаровцами наедет… О! Надо будет их просто поставить перед фактом, и нет проблем! Мм… разве что Ольгу ещё вначале уговорить… И как бы на том камне косу не сломать… Если упрётся моя красота ненаглядная, то о переезде и слова не даст сказать».

Не откладывая идею на потом, предварительно отсоединив аккуратно от общих переговоров супругу, попросил всех остальных:

«Вы Олечке пока ничего не говорите, но постарайтесь отыскать нам с ней иное место проживания. Так, чтобы было удобно нам всем в любом отношении. Желательно, чтобы имелось несколько входов и выходов, да и вообще… – пока перечислил ещё несколько пожеланий, додумался до большего: – В идеале можно, да и нужно замахнуться на солидный особняк…»

«Тоже правильно! – одобрил полковник это начинание. – Я уже давно хотел подсказать, но надеялся, что ты сам до такого решения созреешь. А то ютишься, словно бомж, в однокомнатной квартире жены, когда средствами миллиардными ворочаешь. Причём учти, не так для себя недвижимость обретёшь, как для всеобщей пользы. Только надо будет арендовать или покупать особняк непосредственно у строителей, а не у спекулянтов или уголовного сброда. Чтобы в будущем не попал он под конфискацию».

Фантом Елены Сестри тоже влез с дельным предложением:

«Ещё лучше, если там будет несколько зданий на общей территории, мы бы в одном или в парочке для нашего Игната лабораторию соорудили. А то твой тесть только всё обещает, а так до сих пор ни одного дельного предложения не дал!»

«Нечего мелочиться! – склочным тоном отозвался и сам целитель. – Особняк они хотят купить с двумя сараюшками! Ха! Как дети, честное слово! Вон, на торгах целый факультет одного из обнищавших университетов выставлен. Ближайшее Подмосковье. А там только площадь леса больше, чем две территории княжества Монако. Если не четыре! Там и корпуса, и научные лаборатории с частью оборудования готовые стоят. Да и нескольких учёных можно будет туда на солидную работу пригласить. Я вчера как увидел объявление о торгах, чуть не заплакал: до чего науку и образование в стране довели. Тьфу!»

«Точно, точно! – завопила Сестри и тут же пояснила: – Я по поводу факультета, а не по поводу «тьфу!».

«Дело народ говорит!» – лаконично высказался даже молчун Фрол.

Иван на эти высказывания только всё шире и шире рот открывал, а потом ошарашенно заохал:

«Ух… ох… дорогие мои, ну у вас и аппетиты! Я-то всего лишь квартиру отдельную хотел… И как вы себе это всё представляете?! Бог с ними, со средствами. Мы ведь и в самом деле добро сделаем для того же университета, некоторые их старые исследования продолжим, на новых заработать дадим. Но как к этому отнесутся иные люди? Тот же тесть меня растрясёт, выпытывая, откуда такое достояние свалилось. А уж если дядя Боря за меня возьмётся!..»

«Да мы тебя от кого угодно прикроем! – перешёл на крик, словно он на трибуне, Игнат Ипатьевич. А дальше, пусть и криком, заговорил вообще как опытнейший администратор, не раз проворачивающий подобные сделки: – Тем более что ты уже сотни организаций создал, которые занимаются благотворительной деятельностью и скупают для народа всё, что возможно. Вот и заявишь, что некие силы откликнулись на твой призыв помочь целителю, то бишь мне, а я уже сам лично раскрутил их на покупку недвижимости. Причём покупка будет оформлена на меня, как на юридическое лицо. Благо, что официально я не умер, а жив, здравствую и весьма интенсивно работаю. А твоя роль во всём этом деле – как посредник между мною и создаваемым мировым дистрибьютором по продаже жидкого депилятора. Вот пусть твой тесть туда все свои силы и силы этого пугала «дяди Бори» бросит, а не тебя за грудки трясёт. Я их обоих живо на место поставлю! Пусть только ко мне заранее на приём запишутся!»

И вот как-то верилось, что поставит! И по стойке «смирно»!

«Ай да дед! – мысленно воскликнул обладатель, да успел подумать: – Надо будет всё-таки его полную биографию прошерстить. Только вот где её отыскать?..»

А дедушка Хоч, которому по паспорту перевалило за девяносто, но фантом которого смотрелся на шестьдесят пять, уже распинался дальше:

«Где мои документы? Ах да, материализуешь меня прямо с ними… Торги сегодня вечером в двадцать ноль-ноль начинаются. Тебе, Иван, далековато будет меня там держать, на пределе твоих возможностей, но уж как-нибудь поднатужишься. Елена! – перешёл он на ведьму, которая настоящая и которая воспринимала беседу через своего фантома. – Когда Романов прилетает?»

«Скоро будет, везу его сразу в отель», – отозвалась та.

«А на торги его успеешь забросить, прямо под моё крылышко? Да и сама побудешь там, как мой официальный секретарь…»

«Легко успеваем… Лишь бы в пробку намертво не попасть…»

«Ну, вот и всё решено! – резюмировал довольный целитель. – Я пока займусь денежными потоками и соображу, на кого официально повесить такое щедрое пожертвование. Мне кажется, желающие быстро отыщутся облагодетельствовать дедушку Игната…»

Чем-то в последних высказываниях тон Ипатьевича сильно Ивану не понравился. Похоже, дедуля каким-то спекулянтам немалую пакость задумал. Но с другой стороны, если кого и наказывать некими хитрыми уловками, то как раз этих коварных деятелей, пиявок на шее народа. Ведь, по сути, таких как раз сложно посадить, потому что все взятки и откаты передаются очень скрытно, и поди потом докажи, что перепродажа земли незаконна! Купил за сто, продал за тысячу. А разница изымается в итоге с налогоплательщиков. А тем и неведомо, что прежде чем определить направление новой трассы, допустим, мэр города шепнёт кому надо, а тот скупит по дешёвке нужные поля. Потом покупатель даёт заявку на «стройку века» на этих пустырях, тем самым вздымая цены на них до небес. И тут оказывается, что они (поля) нужны государству. Или городу. Да так нужны, что ни вздохнуть, ни… выдохнуть. И тот их скупает по десятикратной цене. А потом мэр со своим человеком честно пилят навар.

А то, что целитель Хоч кого «хоч» проведёт, тем более почувствовав и осознав свои привилегии фантома, в этом сомневаться не приходилось.

«Ну и ладно! – решил задумавший переезд обладатель. – Ему советовать – только себе нервы портить. Сам задумал, вот пусть сам и крутится. Да, по сути, это ему нужна была лаборатория. А мы все уже вокруг неё подселимся. Так что…»

С любимой сударыней Фаншель следовало на тему переезда начать общение уже. Так сказать, закинуть удочки, авось сама клюнет. Только подумал, раздался настойчивый вызов-требование:

«Милый! Ты где! И что за странное молчание?»

«Легка на помине! Только о тебе подумал… Работаю над расшифровкой…»

«У меня радостная новость! Угадай какая?»

«Хм… Судя по твоим счастливым интонациям, ты отныне будешь творить Ялято лишь своим отличным настроением. Да?»

«Буду стараться. Но не угадал. Во-первых, я уже на сегодня закончила работу, а во-вторых, с завтрашнего дня у меня отпуск. Вырвала его у главного с кровью, пообещав через две недели работать в две смены. Правда, я молодец?»

«Да как тебе сказать… – Иван сделал вид, что в страшных сомнениях, но уже подключил к переговорам и деда Игната, чтобы он прислушивался и был в курсе. – Если ты будешь дома со мной, то твоя мама и папа будут у нас тоже торчать постоянно. Ни у меня не получится работать, ни ты не сможешь толком помочь «нашим»…»

Ольга даже растерялась:

«Ой! Об этом я не подумала…»

«Вот если бы нам от них на время чуточку дальше переселиться…»

«Точно! Давай снимем себе шикарный номер в отеле?.. – загорелась актриса. И тут же сама не согласилась: – Нет, так тоже нельзя… Или квартиру тогда… или дачу какую-нибудь… О! Дачу даже лучше будет! Лес, природа, травка…»

«Такого добра и помимо дач полно, – заявил солидно Иван. – К примеру, наш целитель покупает какую-то лабораторию в Подмосковье, так там, говорит, всего полно. Вот если бы туда можно было подселиться…»

«А как это посмотреть?» – несколько настороженно спросила супруга.

«Понятия не имею, да и на всё не могу разорваться. Придёшь домой, скажешь маме, что мы легли спать до ночи, а я тебя духом к Игнату заброшу. Сама всё осмотришь и решишь…»

Фаншель сразу же согласилась, да ещё и с повизгиванием. Как же, теперь только от неё зависел выбор места для будущего совместного проживания с любимым.

Глава 15

Раздвоение

Пока жена официальными путями доберётся домой, Загралов решил и дальше посидеть над текстом и расшифровкой. Но заскочив в ванную и наскоро освежив лицо, уставился в зеркало как баран на новые ворота:

«Неужели это так просто? И так несуразно? – хорошо хоть мысленно привык немного, и действо уже не казалось совершенно диким. – Может быть, прямо сейчас и попробовать? Не получится, так пять минут меня не спасут… Ну да, а то впоследствии при Ольге будет неудобно как-то, да и стыдно… А так хоть сам прорепетирую, пока никого нет возле меня…»

Понятно, что когда полный десятник, а уж тем более полусотник тысячи раз совершает подобное действо, оно кажется ему не более странными, чем обычный чих. Но вначале, особенно когда представишь, что кто-то за тобой подсмотрит, так думается: «А на кой ляд мне второе тело? С одним бы вон управиться!..»

Так и Иван Фёдорович чуть не поступил. Но вовремя вспомнил о возможной встрече с наставниками:

«Они-то точно вторыми телами припрутся на рандеву! А мне что, через фантома говорить? Ничего, вот Галину из комы вытянем, Романова, дядю Мишу, на Девятого сагитируем, а к тому времени обязательно фантомы достойную кандидатуру на Десятую отыщут. Вот тогда и создам себе вторую ипостась, да на любую встречу могу смело отправляться! Да-с! Ну а сейчас… всё-таки попробую…»

Быстро разделся, влез под душ, намочил тело и стал мылиться, хихикая, как ненормальный. Потому что представил себе такую последовательность событий. Ну делает он что там описано, ну не получается у него. Ни сейчас, ни когда полным десятником станет. А потом дальше вычитывает в тексте такое сообщение: «Если вы всё сделали, как было сказано выше, то прошли тест на звание неврастеника, у которого отсутствует в сознании логика и здравый смысл. Поздравляем!» Вот тогда уже точно обхохочется!

А пока делай, что изучил, коль до сих пор не прочитал инструкцию до самого конца. Намылился толстым слоем, подхватил полотенце и осторожно, дабы не поскользнуться, потопал в спальню. Потому что следовало употребить зеркало величиной во весь рост, половинные в ванной и в прихожей не подходили.

Постелил полотенце под ноги, чтобы не запачкать капающим мылом палас, встал на него, вплотную к зеркалу. Скользнул по своему отражению взглядом, тяжело вздохнул напоследок, закрыл плотно глаза и… прижался всем телом к прохладной глади зеркала. Точно так прижался, как и советовалось в инструкции: «…как можно большей площадью собственного тела». Ага! Вот видок-то, наверное, со стороны! И замер… на целых пять минут.

Вроде недолго… если бы не в таком глупейшем виде! А ведь потом ещё и зеркало отмывать придётся, чтобы жена не увидела. Если сам не прилипнет окончательно, ибо мыло ссыхается, твердеет, начинает раздражать кожу, вызывая дикое желание прекратить этот цирк и просто, совсем неизящно почесаться.

Как отмучился, даже сам не понял. Но что-то свыше словно подтолкнуло в спину: пора! Не открывая глаз и не меняя позы «лягушка табака», осторожно сделал полшага назад и повернулся на сто восемьдесят градусов. Онемение и ссохшееся мыло не давали понять, удался опыт или нет. Скорей всего нет, потому что Загралов открыл глаза в полной уверенности, что логики ему не хватает и тест на неврастеника он сдал благополучно.

В следующий момент от неожиданности отпрянул назад так, что влип снова в зеркало намыленной спиной. На него, уставившись выпученными глазами, пялился голый мужик! В мыле!

Смешно, но не до смеха. Опять сердцебиение зашкалило до максимума, грозя инфарктом, и хорошо хоть зрение опознало «самое себя». Ну и лёгкие уже исправно заработали, поставляя кислород в ошарашенный мозг. А Иван уже маленькими шажками двигался по кругу, обходя созданное чудо, и удивлялся. Ведь сколько раз себя видел в зеркале, и чего уж там говорить, в любом виде, но ни разу ещё ему собственное тело не казалось настолько противным, чужим, несуразным и нескладным, как сейчас, с видом со стороны и «в натуре». Так что вполне естественно в голову закрались панические мысли:

«И меня ещё как-то любят женщины?! И со мной связала свою жизнь такая неземная красота, как Ольга?! Господи! Какой же у неё плохой, непритязательный вкус!..»

Однако вовремя спохватился: всё-таки хаять самого себя и смеяться над тем, что тебе дала природа, – полнейший нонсенс. Да и экспериментатор в обладателе проснулся, тут же призвав изображение своей Цепи и став просматривать, оценивать и подсчитывать. Подобные действия сразу абстрагировали сознание от нелепости происходящего: ходит один голый мужик по кругу вокруг второго такого же да рассматривает, словно намыленную статую. А рассмотреть было что (с научной точки зрения).

Здесь ручей уходящей силы поражал своей солидностью: втрое больший, чем расходный на любого фантома. Хорошо, что исток всё равно не был критичным для резервуаров, не то следовало быстренько развоплотить запасное тело. Своего ростка аурного фона создание не имело, чем полностью являлось идентичным человеку. Сознания в данный момент тоже не просматривалось. Нечто особенное, выходящее за рамки прежних понятий и картинок, тоже не замечалось. Стоит себе человек да и стоит. Дышит. Порой чуть шевелится, ну и наверняка тоже непроизвольно страдает от ссохшегося на теле мыла.

Последнее упоминание заставило Загралова действовать быстро и энергично. Сделал, как в инструкции описывалось, загоняя «…копию своего сознания в запасное тело посредством установления внутреннего канала общения». И в следующий момент увидел себя ещё и с той, другой стороны. Только и успел пробормотать:

– Раздвоение личности мне не грозит…

Как он же, но вторым номером, добавил в тон:

– …Оно уже свершилось!

– Э-э-э?.. И что будем делать? – диалог с самим собой мог вот-вот ввести в нирвану истерического смеха. Кажется, второй номер тоже находился на грани нервного срыва:

– Как что? Тереть друг другу спинки…

И не сговариваясь, оба сделали первый шаг в сторону ванной комнаты. И оба замерли. Вопрос прозвучал одновременно из двух уст:

– Не подерёмся?..

Вследствие этого пришло осознание, что надо самому тщательно контролировать себя же. Причём как первого, так одновременно и второго. А это оказывалось с непривычки невероятно сложно. Лишь чуть расслабишься, и совершенно идентично начинают действовать, говорить, а то и мыслить оба тела. Тут и в самом деле до шизофрении один шажок остаётся, дашь волю эмоциям – точно драка получится. А то и до смертоубийства дойдёт.

Подумал о самом худшем, как сразу четырьмя глазами уставился на стол: где там ножи и не стоит ли их припрятать?

Далее непроизвольно мотнул двумя головами. Резко выдохнул двумя ртами и точно так же спонтанно не сдержал движение руки, почёсывающей правый висок. Вот тут и замер:

«А ведь есть, есть кардинальное отличие! Я-то правой рукой почесал, а «другой я» – левой! Значит, один правша, а другой левша! Ну да, вроде всё логично, если с помощью зеркала слепок делается, то и получается он полностью зеркальным. Хорошо это или плохо? Ведь на людях теперь придётся вторым телом тщательно контролировать каждое движение… а то и научиться писать заново иной рукой… Хм! Это и печатать на клавиатуре с ходу не получится! Наверное…»

От размышлений оторвали совсем неприятные ощущения по всей коже. Пришлось концентрироваться для управления сразу двумя телами, отправив вначале смывать с себя мыло тушку номер два. В ванной состояние «левша праворукий» сразу бросилось в глаза. Было непривычно и неудобно тянуться левой к предмету, если раньше всё это делал правой. Но раз вознамерился исправляться безотложно, то сразу и старался пусть медленно, но верно переучивать инерцию мышления и навыков у своего созданного подобия.

Что интересно: сосредотачиваться на правильном управлении вторым телом приходилось настолько, что первое оказалось брошено на произвол судьбы. Просто стояло и не шевелилось. Разве что думало. Не помогало и умение мыслить сразу двумя потоками сознания. В одной голове они как-то умещались, а вот сразу в двух – их не получалось чётко согласовать между собой, чтобы они не мешались и не путались.

Но с горем пополам как-то помылись, оделись, убрали мыльные разводы с зеркала и уселись за рабочим столом для совместной работы. По поводу скорого возвращения жены переживать не приходилось. Она сама фантом, так что должна воспринять сюрприз в виде двух одинаковых обладателей вполне нормально. А вот для наладки согласованных действий пришлось попотеть обоими телами. Второй номер, вооружившись лупой, считывал зашифрованный текст, а первый быстро вводил диктуемое в рабочий файл. Поначалу исполнение действий было медленней, чем работать одному, а потом процесс пошёл по нарастающей, удалось оба потока чётко разделить по разным головам и управлять ими единым сознанием. Угроза сумасшествия при этом так никуда и не исчезла, но всё-таки стало намного легче.

Появилась даже какая-то гордость за себя. Как же, ещё и не десятник – а смог сделать запасное тело! И не просто сделать, а вон, даже управление сравнительно быстро сумел наладить. С такими успехами, глядишь, через день-два можно будет уже в четыре руки печатать на нескольких клавиатурах совершенно разный текст на полярные темы. Умел бы играть на фортепьяно, и там бы наяривал сложные произведения в четыре руки.

В какой-то момент пришлось сделать маленький перерыв, чтобы написать послание коллегам:

«Согласен на встречу. Возле меня есть неплохой ресторан, предлагаю там вместе поужинать в десять вечера».

А почему бы и нет? Раз запасное тело есть, то его теперь можно смело посылать куда угодно. Опять-таки, пока не признаваясь в том, что «я – это не я». А вилку вставить в иную, непривычную левше руку – проще простого. Попутно можно будет проверить обещания полусотников о мирных отношениях и об отсутствии какой-либо агрессии с их стороны.

Ответ прибыл минут через пять:

«Согласны. Ужинаем вместе с нашими дражайшими супругами?»

Весьма дельный вопрос, за которым крылась масса других. А именно: не побоишься? Она в курсе? И её фантом в полном сознании? Или она не разрешила фантом создать? А может, ты придёшь в плотном окружении сразу всех своих фантомов?

«Но с другой стороны, плевать, – размышлял Загралов, – что они попытаются выведать обо мне. Главное – это мне выяснить их настроения и планы, как на будущее, так и в отношении обещанного наставничества. Да и Ольга успеет возле меня появиться, ведь в любом случае торги всего с одним лотом не продлятся больше часа…»

Поэтому постарался ответить максимально без задержки:

«Конечно, с супругами!» – и получил лаконичное подтверждение:

«Будем!»

На звонок в ресторан и бронирование столика на шестерых ушла всего одна минута. После чего вновь в четыре руки и две головы окунулся в работу. Ольга задерживалась часа на полтора, решив сделать несколько покупок для своего гардероба. За это время удалось вычитать много чего интересного. В том числе и один абзац, касающийся запасного тела. Причём эмоции возникли при прочтении полярные: и обида с недовольством, и недоверие с досадой, и гордость с восторгом. Потому что там говорилось следующее:

«…после первого создания запасного тела и внедрения в него копии своего сознания рекомендуется научиться правильной концентрации, попрактиковаться в навыках управления. Для этого следует лечь на спину, расслабиться, закрыть глаза и уже потом совершать некие действия созданным телом и пользоваться его органами чувств. В том же положении полной концентрации следует отсылать запасное тело в сопровождении ещё как минимум одного фантома. При этом не спешить, действовать медленно, вдумчиво, иначе сознание может дать сбой и запасное тело (особенно находясь вдалеке от обладателя) моментально при этом рассеется…»

Впору было опять рассмеяться. Оказывается, имелись и тут правила, а Иван, их совершенно не зная, попросту обошёлся без них. И справился до изумления прекрасно. Может, помогло умение мыслить двумя, а то и тремя потоками сознания одновременно? Скорее всего… Но наверняка опять помогло само неведение правил, ибо нарушать запреты и обходить определения «невозможно» легче всего, не зная о них.

Рассуждения закончились беседой с самим собой:

– Надо же! Оказывается, прежде чем полететь, надо было учиться ходить!

– А мы с тобой сразу в космос рванули. Молодцы!

– Другие, получается, на такое не способны? Как же они фантомами управляют?

– А никак! Вернее, с трудом. Вспомни хотя бы массовую атаку на дачу. Всё-таки некая несуразность и несогласованность в действиях нападающих была нашими подмечена. И наверняка хуже всего действовали те, кто не имеет полного сознания. Что сразу навевает на мысль: тяжко приходилось Безголовому во время серьёзного боя.

– И при этом он перестал контролировать резкую утечку сил. А когда спохватился – не успел развеять всех фантомов, потерял сознание, а пятеро последних, с поломанными позвоночниками, моментально вытянули из нашего врага последние силы…

– Замечательно беседуем!

– И у меня душа радуется!

– Теперь уж точно умереть от скуки не грозит, даже оставшись наедине с самим собой.

– Ага! Было бы только зеркало и мыло!

И не удержавшись, оба задорно рассмеялись. Как раз в этот момент хлопнула входная дверь, возвещающая о приходе хозяйки квартиры.

Глава 16

Недвижимость

Не успели двое идентичных на вид мужчин заговорщицки переглянуться, как из прихожей послышался голосок Ольги:

– Сюрприз, дорогой! Я уже дома! А ты с кем там хохочешь? Кто у нас?

– Никого нет, – сообщил вышедший ей навстречу Иван-Один. – Сам себя рассмешил! – деловито чмокнул красавицу в щёчку и повернул на кухню со словами: – Иду делать кофе. Присоединишься к полднику?

– Легко! – согласилась та, сбрасывая туфли и подхватывая поставленные на пол пакеты с покупками. – И вообще я страшно проголодалась! Что-то осталось от вкусностей, приготовленных Ульяной?..

И в прихожей нос к носу столкнулась с Иваном-Два, который заверил:

– Вполне достаточно! – и тут же поцеловал супругу в другую щёку, не обращая внимания на её глаза, ставшие словно блюдца. Подхватил падающие из рук пакеты и перешёл совсем на иной тон: – А может, вначале как всегда? Устроишь демонстрацию покупок? А я тебе помогу быстро переодеться.

Вот тут бедная фантома завопила по внутренней связи так, что услышали все остальные, а сам обладатель непроизвольно скривился:

– Ну и чего так кричать? Это тебе только кажется, что ты сходишь с ума. На самом деле ты в полном порядке! – заявил второй номер, да так и скрылся с пакетами в спальне.

Тут из кухни выглянул Иван-Один:

– Тебе кофе с молоком?

– С… с м-молоком! – икнула от неожиданности женщина. Кулинар скрылся, зато со спины появился второй номер с претензиями:

– Так ты будешь раздеваться? Я жду! И времени у тебя мало, Игнат Ипатьевич тебя тоже заждался, хочет с тобой посоветоваться. До торгов всего два с половиной часа осталось.

Не спуская с него глаз, бледная Фаншель попыталась улыбнуться:

– Вань, а как у тебя получается так… прыгать? В кухню и обратно? Ты что… тоже фантомом стал?

И подпрыгнула на месте, когда сзади неё послышался голос:

– Да нет, такое мне не под силу… А кстати, в десять вечера у нас ужин с теми самыми полусотниками, я уже столик заказал. Так что рассчитывай время и на торгах не задерживайся.

После чего тоже замер на месте и в четыре глаза, с обеих сторон, принялся с удовольствием рассматривать свою любимую. А та попыталась вначале быстро крутить головой, потом стала пятиться в угол гостиной, пока не смогла ухватить взглядом одновременно две фигуры.

Только тогда задышала более спокойно и стала анализировать увиденное:

– В разной одежде… значит, не… фантом. Но и не галлюцинация. А что?.. Вань, ты чего натворил?

– А что тебя так поражает? – пожал плечами первый номер. – Ты же не удивляешься, когда видишь сразу двух ведьм Сестри?

– Значит, всё-таки… – задумчиво протянула она, но ей не дал договорить второй номер:

– Дорогая, неужели так трудно догадаться? Ну? Вспоминай!..

И она всё-таки догадалась:

– Тело! Ты создал запасное тело?! – и при этом стала бочком продвигаться к раскрывшему объятия второму номеру. Пришлось самому на себя прикрикнуть:

– Ты чего это мою жену обнимать собрался?! Грабли свои убери!

Стоило видеть, как Ольга дёрнулась в другую сторону. Тогда возмутился вполне справедливо и второй номер:

– А чем ты докажешь, что это именно твоя жена, а не моя?

Что вызвало у сударыни Фаншель нервный смешок:

– Так что… выходит, у меня теперь… два мужа?..

И тут с максимальной громкостью внутренней связи ворвался в разговор фантом уже усопшего целителя Хоча:

– Ну что за люди! Что за люди! Я тут на части разрываюсь, ничего не успеваю просмотреть, продумать и как следует оформить, а они там ерундой занимаются! Вот честное слово, Иван, плюну на всё, на эту вашу Москву, и уеду в свою пещеру сибирскую! Ну сколько можно меня мытарить да по всяким уголовным делам моё драгоценное время тратить?

Получалось у него очень строго и ой как сердито! Даже обладатель на некоторое время забыл, что это он создатель фантомов и это его распоряжения должны выполняться беспрекословно. Стал оправдываться, словно провинившийся школьник:

– Всё, Игнат Ипатьевич, отправляю к вам Оленьку немедленно. Извините, что задержались слегка по вине семейных разборок.

Кажется, и любимая нисколько не возражала, чтобы как можно быстрей спрыгнуть туда и как-то скорей выйти из создавшегося щекотливого положения здесь. Она утвердительно кивнула и тут же была отправлена на помощь разгневанному старику.

Тогда как оставшийся дома Загралов в сопровождении своего двойника отправился на кухню и там в компании с ним оприходовал приготовленный кофе. Но при этом так и не прекратил общение с целителем:

«Ипатьевич, давай признавайся, что ты там придумал со спекулянтами сотворить?»

«Чего уж там… вроде получается, – признался тот. – Поэтому могу рассказать…» – и разъяснил простенькую схему предстоящей денежной аферы. Вернее, не аферы, а вполне законной трансакции, благодаря которой он станет единственным обладателем солидного кусища университета. Оказывается, подготовку к этому он начал ещё раньше, до того как подкинул подобную мысль обладателю. Пользуясь предоставленной ему свободой и только формально подчиняясь распоряжениям полковника Клеща, дедуля больше подыскивал себе место для лаборатории, чем рьяно вылавливал и наказывал преступников.

Но укорять создателя Яплеса Хоча и «ДЖ Хоча» язык не поворачивался. Оставалось только выслушивать продуманную им схему да удивляться.

Оказалось, что данный участок с корпусами и лесом уже давно если не поделили между собой некоторые крупные корпорации спекулянтов, то уж в любом случае между собой договорились, кому он конкретно достанется. Вести войну на торгах им всем было совершенно не выгодно. Другой вопрос, если в эту войну вдруг кто-то вмешается из посторонних. Тогда они будут действовать сообща и приложат все усилия, чтобы не допустить чужака к лакомому кусочку. Да так могут взвинтить при этом цену, что выиграть торг станет очень тяжело.

Поэтому целитель везде, где надо, зарегистрировался, всё, что надо, оформил и нужные заявки, пусть и задним числом, устроил. Да так грамотно, что и комар носа не подточит. Но самое главное, он взял беспроцентные целевые кредиты с возможностью невыплаты у тех же группировок спекулянтов, которые пытались скупать всё ценное в Подмосковье. А почему беспроцентные и почему вообще дали? Да по простой причине: после смерти покупателя любое приобретённое им недвижимое имущество переходило в полную и безграничную собственность кредиторов. А в контрактах на предоставление средств чётко указывался возраст старого просителя: девяносто второй год пошёл. Ну и как такому не дать? Особенно если поручителями оказались ну очень большие и солидные люди?

Вот и дали от всего щедрого сердца. Конечно, на маленькую оговорку в контракте все обратили внимание: «Право безоговорочного перехода недвижимости в собственность кредиторов истекает через сорок лет. После этого владелец имеет полное право перепродажи, дарения, завещания и тому подобное любому гражданину Российской Федерации». Но кто, будучи в здравом уме, воспримет всерьёз шанс старикана дожить до ста тридцати с лишним лет? Мало того, имеются ведь и другие рычаги воздействия, если уж слишком захочется немедленно прибрать лакомый кусочек к рукам.

Вот как раз о последнем моменте Иван высказал сомнения:

– Дед Игнат! А ты не боишься, что на тебя устроят охоту самые высокооплачиваемые киллеры нашего славянского мира?

– Ха-ха – сто раз! А они меня смогут убить?! – радовался старикан, словно пацан. – И пусть только попробуют меня сжить со свету, у нас сразу против этих спекулянтов будут руки развязаны. Начнём казнить и потрошить любого, кто даст заказ на моё устранение. Ещё и гласность поставим при этом на самый широкий уровень в узком кругу мальчиков-плохишей.

Загралов слушал и всё равно кривился в сомнениях. Вроде как на словах красиво дед придумал, а как оно в реальности получится? Слишком много подводных камней просматривалось, даже не учитывая тот факт, что само государство может ополчиться на бессмертного деда и грудью встать на защиту спекулянтов.

Словно мысля в унисон с обладателем, отозвался Фрол с подобными сомнениями:

– Ипатьевич, не слишком ли ты круто берёшь? А не приведи судьба, ты и в самом деле помрёшь? Или что иное с кем иным случится? Кому это всё, с таким трудом и нервами тобой нажитое, отойдёт?

Это он завуалировал основателя всей команды, просто упомянув его словосочетанием «с кем иным». Но целитель прекрасно понял недосказанность:

– Если так рассуждать, то нечего вообще огород городить! Возвращаемся в Сибирь, прячемся там в тайге и будем выживать сколько удастся. Но с другой стороны, почему мы, имея такие возможности, не имеем права бодаться с той же судьбой? Главное – действовать. Как будет, так и будет, нечего даже думать о плохом. А вдруг всё у нас получится? Глядишь, и устроится лучшим образом! Надеюсь, что Яплес моего имени по всему миру разойдётся и миллионы жизней спасёт!..

Чувствуя, что старик сейчас вообще в раж войдёт при перечислении возможных пряников для цивилизации, Фрол покладисто согласился:

– Вообще-то правильно мыслишь, Игнат! Дерзай! А мы поможем.

Да и Клещ ко всему отнёсся положительно, резюмировав со своей точки зрения:

– Конечно, и ведущиеся дела бросать негоже, но для создания нашей новой базы несколько часов всеобщего времени потерять не жалко. Считаю, мы все должны быть на торгах и обязательно по ходу накопать как можно больше компромата на наших оппонентов. Потому что сейчас они ничего не подозревают, а вот по итогам купли-продажи однозначно зашевелятся.

После такого единодушия целитель уже добродушным голосом спросил:

– Что-то я полной энтузиазма команды не слышу от Ивана… уснул, что ли?

Женщины помалкивали, и непонятно по каким причинам. Но в любом случае, что бы митингующий народ ни решал, как бы ни пенился, последнее слово оставалось за обладателем. А ему тоже стало интересно и на действо посмотреть, и за реакцией спекулянтов понаблюдать. Поэтому никакой критики не высказал и дал согласие, облачив его в пафосное восклицание:

– Так покупай!

После чего непрекращающийся процесс получил ещё большее ускорение.

Тогда как сам Загралов приступил к следующим экспериментам, бормоча себе под нос и с интересом вивисектора рассматривая своё запасное тело:

– Кофе я тебя напоил, но это не дело. Всё равно слишком много энергии жрёшь… Пора и тебя пыльцой напоить и концентраторами напичкать… Иначе непорядок получается. Мы все ели, а ты увиливаешь…

И приступил к форменным издевательствам над самим собой. Причём сам же и терпел, сам же и подсказки давал. А наблюдения постарался вести сразу с двух ракурсов. Причём быстро выяснились самые главные различия. Второй номер тоже мог видеть Цепь, просматривать направления уходящих потоков, их плотность и скорость течения. А вот те же ростки аурного фона – не замечал совершенно. Как и доброй половины всех красок, оттенков и полутонов того мира. Наверное, и подняться бы не мог, цепляясь неизвестно за что на пути к сферам защиты иных обладателей. И как тут же выяснилось, он не сумел создать «дальнюю сферу зрительного контакта», да и прочие картинки вокруг фантомов, просматривал лишь по многоступенчатой цепочке через основное тело.

А вот что было совсем плохо, так это полное отсутствие какого-либо воздействия на фантомов команды. Он их даже переместить не мог, не то чтобы воплотить в тело или развоплотить обратно в духа. А внутренние переговоры велись им на пределе слышимости, как для него, так и для абонентов.

Почему? Оставалось надеяться, что по причине невероятной юности. Сам обладатель поначалу тоже ничего не умел, а Фрола создал-вызвал чисто случайно и на одних эмоциях. Так и тут: почему бы не развить способности? Разработать умения? Да тут же мускулатуру почему не подкачать? Вот и велись эксперименты в этом направлении. Что только не пробовали и как только не изгалялись. Порой мелькала дельная мысль: «Брось всё! Засядь хоть на трое суток, но таки прочитай до конца инструкцию!»

Куда там! Тем более что встреча с наставниками – на носу. Тут бы с руками справиться и левую с правой не перепутать! Когда уж с текстом работать?

В общем, до самых торгов Иван оказался занят с головой. Один раз его только отвлекли звонком в дверь, и он с первого раза угадал, кто там. Быстро выдернул на минуту Ольгу оттуда, наговаривая по ходу:

– Что хочешь говори, главное – в квартиру не пускай!

Пришлось бедной актрисе играть роль совсем невоздержанной нимфоманки:

– Кто там? Ой, ма… ты понимаешь… мы тут немножко отдыхаем… Да нет, мы не совсем одеты… Ты не поняла, мы совсем не одеты… Какой ужин?!. Ну м-а-а!..

Естественно, что тёща после такого ответа ушла обеспокоенной, но зато уверенной, что дочь живёт полнокровной и полноценной семейной жизнью. Но что бы она подумала, сумей подсмотреть дальнейшую сценку между супругами. Ольга Фаншель-Загралова вошла в гостиную и заявила с порога склонившимся над столом мужчинам:

– Эй!.. Не знаю, кто из вас кто, но отправляй меня живо к Игнату! Там как раз самая кульминация подготовки.

Иван был несколько раздосадован прерванным экспериментом, поэтому не удержался от маленькой колкости:

– Отправляй! – приказал один мужчина другому.

– Почему я? – удивился тот. – Твоя жена, ты и отправляй!

– Не могу… люблю я её слишком… соскучился… А она меня даже не поцелует!

И заметив, что жена начинает не на шутку сердиться, быстренько перекинул её к месту назначения. Туда, где пройдошный и неожиданно хитрый целитель организовывал скупку будущей базы для всей честной компании.

А сам ещё полчаса корпел над запасным телом, пытаясь улучшить его тактико-технические характеристики. Увы, безрезультатно. Почти… Ибо свет в конце тоннеля брезжил.

Подошло время отправляться визуально или опосредствованно, через фантома, на открывающийся аукцион. Выбирать, чьими глазами смотреть, не приходилось: только глазами любимой супруги. К тому же именно её взявший на себя командование над группой прикрытия Клещ оставил в качестве «смотрящей» за дедом Игнатом. Давать ей более серьёзное задание он побоялся. Всё равно завалит. Но как грамотно он её инструктировал, стоило послушать и поучиться:

– Ольга, не подведи нас. Ты – на самом ответственном и опасном участке. И по причине, тебе известной: возле фантома Игната будут находиться натуральные личности – Михаил Романов и Елена Сестри. Бди в оба и будь готова ко всему, но с ними ничего не должно случиться!

Актриса прониклась, чуть ли не клятвенно заверив:

– Буду бдеть, как за собственным мужем! – и поспешила в холл здания, где всё происходило. К тому моменту ведьма успела привезти к месту событий прилетевшего из Сибири химика-микробиолога. Дядю Мишу, конечно, ввели в курс дела в общих чертах, но тот всё не верил, что встретится в Москве с Игнатом. Видимо, чувствовало сердечко, что старого друга уже нет в живых. Поэтому когда встретился в холле, даже растерялся немного. Чем ушлый Игнат и воспользовался, прислонившись к могучему телу Романова, словно в бессилии, и зашептав на ухо:

– Веди себя солидно, король пробирок! Потом выпьем ведьмовской настойки за встречу в спокойной обстановке. А пока делай вид, что обо мне заботишься, как личный врач, и очень опасаешься, что я отброшу копыта с минуты на минуту. И ничему не удивляйся!

Поддерживаемый секретаршей с одной стороны и тяжело вздыхающим другом – с другой, похромал в помещение, где проводились торги.

Кстати, они по своей сути считались весьма и весьма редкостными для России. Потому что проводились по совершенно новой системе, основанной на правилах Аукциона Викри, плюс некая модернизация для местных российских условий. Тут уже сами организаторы постарались, а точнее сборная солянка деятелей и владельцев обанкротившегося университета. Они вознамерились получить за своё баснословно дорогое имущество нормальную цену, и ничего иного не придумали, как устроить аукцион именно такой формы. Сложной и не всем обывателям со стороны сразу понятной.

Ибо Аукцион Викри – это алгоритм проведения однораундного закрытого аукциона (участники которого не знают ставок друг друга), при котором право на покупку получает участник, предложивший максимальную ставку, но покупка осуществляется по второй максимальной ставке. Дальше и была учёными придумана некая модернизация, направленная на резкое увеличение цены. А именно: покупка осуществлялась всё-таки по высшей предложенной цене. Но недвижимость поступала в одни руки, если они дали денег в два раза больше, чем оставшийся на втором месте покупатель. Если такого не происходило и такой разницы в два раза не было, то владельцами предмета продажи становились сразу трое владельцев, занявших в предложении три верхних позиции. Но уже с меньшими окончательными выплатами, которые в сумме и дадут высшую цену.

Например: покупатель А предложил двенадцать, пусть будет миллионов условных единиц. Покупатель Б – десять, а покупатель В – восемь. Так как не нашлось покупателя Х, который предложил двадцать четыре, покупка становится собственностью сразу троих покупателей: А, Б и В. Но выплачивают они продавцам соответственно всего лишь пять, четыре и три миллиона каждый. То есть в сумме те же двенадцать, по высшему предложению. И соответственно этому каждый из троих имеет свою чёткую долю в купленном объекте.

Сложно и загадочно, кто не понимает. Легко и прозрачно для любого торгаша. Зато устроителям показалось, что таким образом они заставят рисковать покупателей и сразу давать максимально возможную для себя цену.

Они же, организаторы, и подбирали состав участников. А из кого подбирали? Да старались из представителей разных, жестоко воюющих между собой и конкурирующих группировок. Рассуждая логично, что именно в таком случае появится здоровая конкуренция и университет получит солидную сумму, позволяющую ему удержаться на плаву ещё лет пять, а то и шесть.

Вот только учёные, профессора и академики не сообразили, что показные войны как раз для таких продавцов, как они, и устраиваются. Честной цены всё равно не будет, правдивой ставки никто не объявит. На самом деле каждый лот уже давно оговорён между спекулянтами, поделён и предназначен победителю закулисных интриг.

Так бы и случилось. Пролетели бы владельцы участка на заниженных ставках, как фанера над Парижем. Как пить дать пролетели!

Если бы вдруг в дело не вошла тёмная лошадка. Некий престарелый дедуган вначале чудом попал в закрытые, жёстко ограниченные со всех сторон списки участников. Потом выяснилось, что денег у него немерено. А чуть позже, что это именно тот тип, который набрал миллионные кредиты у тех, с кем собирался поспорить за лакомый для всех кусок недвижимости. Причём мало кто догадывался, что кредит взят не только у него. Дело было провёрнуто практически за сутки с помощью нескольких ловких адвокатов, которые и сами не догадывались обо всём масштабе операций. Просто каждый капиталист тупо ссудил огромные деньги на выгодных для себя условиях и тихо радовался, не успев поделиться радостью с себе подобными. Тем более что деньги эти не были сложены в чемоданах или в бронированном автомобиле. Все они только числились на иных, ничего не стоящих бумажках. Как бы… То есть всё-таки существовали, но где-то там… в электронном виде. Попробуй их оттуда обналичь! Но если уйдут со счёта, то всё в тот же карман капиталиста.

Да, некоторые дельцы подобного бизнеса увидели и узнали просителя. Да, некоторые даже успели удивиться в разговорах между собой:

– Глянь-ка! И у тебя этот старик успел отметиться! Но самое смешное, что он до сих пор небо коптит! Ха-ха! Оригинал!

Но никто не заподозрил с ходу, что «оригинал» сделает самую высокую ставку. Ему-то узнать о планах конкурентов – раз плюнуть, а они про его ставку узнать заранее не смогли. Не было с ним никаких консультаций и морального «выламывания рук».

Сам момент истины происходил, а точнее говоря, высвечивался на огромном экране, вывешенном организатором непосредственно возле продажной комиссии. Между прочим, в самой комиссии насчитывалось представителей от разных структур чуть ли не больше, чем самих покупателей. В их обязанности входило получить от всех запечатанный конверт с номером участника и затем верно внести указанную прописью сумму в должную графу. А на экране сумма не высвечивалась, зато поднималась или опускалась непосредственно строчка с конкретным номером.

То есть присутствовала на продаже немалая интрига, назначенная поддерживать интерес покупателей до самого конца. Конверты в кипе лежали вперемежку, номерами книзу, брались тоже строго по порядку, сверху. Вот и получалось следующее действо: чуть в стороне от перечня высвечивался номер в мигающем окошке, а потом он же после внесения суммы перемещался на ту или иную строчку. А духам таюрти, могущим влиять на предметы здесь, ничего не стоило конверт своего представителя продвинуть чуть ли не на последнее место для оглашения.

Было очень интересно наблюдать за покупателями, истинными артистами своего дела! Как некоторые из них терзались, когда их номер выпадал с первых трёх мест. Хотя на самом деле прекрасно знали о своём оговорённом – «надцатом» месте. Как искренне радовались те, которые сразу попадали в вожделенную тройку и там потом оставались. Хотя тоже заранее просчитали отдачу и время возврата каждой вложенной в это дело копейки. Любо-дорого было смотреть на них. Артисты Большого, Малого и прочих театров стыдливо стоят вдоль стеночек и завистливо учатся у настоящих мэтров!

Зато на их фоне совсем плохо смотрелись представители университета. Они-то сидели в комиссии и сразу видели означенные суммы в конвертах, и некоторые из них чуть не плакали. Целая кафедра университета с корпусами производственной практики для студентов и «малым» научно-исследовательским полигоном грозилась уйти меньше чем в половину реальной стоимости. То есть, продавая вне аукциона, можно было получить нормальные деньги. Так нет, возжелалось заработать хотя бы чуточку больше! В итоге вот-вот грянет полное фиаско. И на унылых учёных рожах всё больше проступало наряду с отчаянием понимание, что их всё-таки хорошо поимели. Причём поимели нагло, беспринципно и безжалостно не только типы А, Б и В, но и все остальные в зале, которые пытались выдавить на своих сытых, лощёных лицах скорбь и сочувствие.

На что ещё можно надеяться, когда на подносе осталось всего три конверта?

И тут ведущий торги, вскрывающий конверты первым, присмотрелся к обратной стороне и объявил:

– Покупатель «Икс»… – на экране замигал всё тот условный «Х», – вносит определённую сумму и перемещается… – да так и поперхнулся воздухом.

Потом показал цифру секретарю, который вносил ставку в электронный реестр, а затем бумага пошла гулять по рукам всех членов комиссии. Эх! Как резко оживились, как воспряли духом представители университета! Как они задёргались, не в силах, да и не умея сдерживать эмоции. Зато в зале картина наблюдалась с точностью до наоборот: сговорившиеся между собой спекулянты притихли, побледнели и заволновались.

И только после того, как лист с цифрами вернулся к ведущему в третий раз, он прокашлялся и выдал уже бодрым голосом:

– …Перемещается на первую строку! – И радость его тоже была оправданна. Устроители аукциона получали свой чётко оговоренный процент от высшей ставки минус вычет налога в пользу государства.

Оставшиеся два конверта вскрывали в полнейшей тишине. Но те уже не внесли каких либо изменений в лидирующую тройку с наивысшими ставками. Зато по лицам покупателей А и Б можно было догадаться, на что они надеялись. Что «Икс» предложил тринадцать, ну максимум четырнадцать миллионов и в любом случае все-таки станет только совладельцем купленного. Потому как дать условных двадцать четыре миллиона – это в понимании «честных аферистов» было вне всякого здравого смысла.

Финал всего веселья стал для большинства присутствующих словно гром среди ясного неба. Ведущий торгов встал и огласил итоги, не скрывая окончательную сумму. Так оговаривалось в правилах:

– Итак! Владельцем старых зданий и корпусов (это так оно всё фигурировало на бумаге!), рекомендуемых к сносу, вместе с земельным участком, где они расположены, становится покупатель… «Икс», сделавший ставку, вдвое превышающую ставку покупателя А, и составляющую… двадцать пять миллионов!

Естественно, что суммы и валюта назывались иные, но в соотношении к поданным чуть выше расчётам всё было верно.

Обладатель Иван Фёдорович Загралов, за час до того не имеющий даже собственной квартиры в столице и её окрестностях, стал в одночасье крупным землевладельцем и обладателем огромной, можно сказать, неподъёмной для простого человека недвижимости. И неважно, что официально бумаги оформлялись на господина Хоча, главное, что теперь было где должным образом обустроиться всем и уже там преспокойно настраиваться на работу, не дергаясь на каждый звонок в дверь.

Глава 17

Беседа

Ещё торги не завершились, как дед Игнат по внутренней связи потребовал от обладателя:

– Ванюша, дело сделано только частично. Вскоре нам всем срочно, невзирая на ночь грядущую, надо на объект выбраться. А для начала и ты возле меня покрутишься при оформлении документов. Я хочу прямо немедленно сделать заявление представителям университета о том, что не только не сокращу рабочие места на купленном мною объекте, но даже удвою их. Как минимум… А ты там станешь официальным администратором.

– Но у меня важная встреча через сорок минут!

– Знаю. Но почему ты не пошлёшь туда своё запасное тело, а сам сюда скачком?

– А-а… потому что оно ещё не ко всему готово, – стал с досадой объяснять Загралов. – И мне придётся его жестко, скрупулёзно контролировать лично во время встречи, валяясь при этом для полной концентрации чуть ли не в кровати.

– Ерунда! – не принимал подобных отговорок целитель. – Будешь сидеть со мной рядышком и концентрироваться на чём угодно. Здесь нужно именно твоё присутствие, подтверждённое на всякий случай твоим паспортом, а не твои умные фразы или эпохальные решения.

– Это же нонсенс! – сообразил Иван. – Находиться мне официально сразу в двух местах. Если дойдёт до скандала или какой глобальной проверки, тому же дяде Боре никаких проблем не составит застукать меня с раздвоением личности.

Со своими комментариями влез полковник Клещ:

– Не переживай, выкрутимся легко и изящно. Во-первых, мы тут сразу все возможные записывающие устройства подпортим, а если кто на камеру чего с тобой снимет, изымем карту памяти. Во-вторых, всегда можно сказать, что послал вместо себя актёра загримированного. Причём сразу двух актёров: и в ресторан, и на встречу с учёными. Это если кто будет с выпученными глазами доказывать, что видел именно тебя

– Ну, если так…

– Именно так! – настаивал дед Игнат. – И не тяни, две минуты тебе даю. Сейчас наша ведьма выходит как бы освежиться и должна вернуться с тобой. Нужные кулуары нам полковник уже подобрал, учёных мы предупредили, через десять минут – начало переговоров.

Ивану ничего больше не оставалось, как в отчаянии воскликнуть:

– Едритун-дроботун! Разорваться и не жить! – потому что понял, что если так дальше будет продолжаться, он и с тремя запасными телами ничего не успеет ни сделать, ни выспаться толком.

Но с другой стороны, отступать поздно. Инициатива фантомов получилась настолько плодотворной и результативной, что было бы жалко растерять набранный темп. Уж лучше сейчас ещё немножко напрячься, чем потом с осложнениями и драками закрывать оставшиеся щели в организационной работе. Да и ход с администратором купленной недвижимости оказался во всех планах гениальным. Отныне Загралов получал возможность проживания в шикарном месте да плюс официальную, довольно престижную работу. Теперь если Ольга вдруг не захотела бы переезжать на новое место, ей попросту нечего будет возразить.

А она ещё и сама хотела. Очень! Потому что уже во время короткого момента личной встречи восторженно зашептала:

– Ой, Вань! Я только на фотографиях просмотрела комплекс и лес вокруг него и сразу же влюбилась! Всю жизнь мечтала обитать в таком месте!

Это окончательно смирило обладателя с происходящим.

Следом за женой он материализовал в квартире Сестри-2, и обе фантомы, поправив на нём и одёрнув скромный костюм, надетый впопыхах на мятую рубашку, с помощью «скачка» забросили в точку рядом с малым залом собраний.

Все заинтересованные лица там давно собрались и, оживлённо переговариваясь, ждали, что же скажет «божий одуванчик», как они, уже и сами будучи в возрасте «далеко за», назвали прихрамывающего и трясущегося господина Хоча. Радоваться-то они уже радовались, что продажа состоялась так удачно и что университетские отбили у спекулянтов свои кровные. Но понять никто не мог: откуда старик взялся, что собирается делать, почему ещё не умер и что за «выгодное предложение» он сейчас собирается озвучить.

И были приятно удивлены, когда новый хозяин комплекса вошёл в зал довольно бодро, без поддержки своего идущего рядом врача, в сопровождении строгой, юной, но прекрасной секретарши и несколько растерянного (в том числе и рассеянного) молодого мужчины.

Ещё больше они удивились, когда прислушались к словам Игната Ипатьевича Хоча:

– Дамы и господа! Буду краток и начну без предисловий. На купленных мною площадях работало много, довольно много людей. В том числе и некоторые из вас. Такими кадрами разбрасываться – грех несусветный. А у меня, ко всему, на повестке дня стоит грандиозное производство одного косметического препарата, который будет вскоре продаваться по всему миру. Можно сказать – проект века! Все корпуса производственной практики будут переоборудованы для поточных линий по производству нового средства. Малый научно-исследовательский полигон будет загружен работой для учёных и исследователей в три смены, так что готовьтесь сами и думайте, кого из талантливых коллег мы можем пригласить к нам на работу в ближайшее время. Критерии отбора ожидаются необычайно высокими и строгими, но зато скажу сразу: жалованье будет как минимум удвоено по сравнению с нынешним. Кстати, хочу вам представить научного руководителя полигона: Романов Михаил Станиславович, по специальности химик-микробиолог. Моя секретарша, Елена Дмитриевна Сестри. Ударение в фамилии на первый слог. Ну и главный администратор всего комплекса, который со своими помощниками будет поддерживать деятельность нашего косметологического предприятия, это Иван Фёдорович Загралов. Все мы отправимся в Подмосковье сразу по окончании нашей встречи, чтобы, воспользовавшись данным нам правом, вступить во владение в ноль, ноль часов наступающих суток. – Хоч сделал паузу, обвёл строгим взглядом всех присутствующих и неожиданно улыбнулся: – Какие будут вопросы?

Вопросов оказалось ужасно, до безобразия много.

Но Иван и к вышесказанному не слишком-то прислушивался. Девяносто процентов своего внимания, сил, энергии и концентрации он использовал в другом месте. На той самой встрече с полусотниками, проходящей в ресторане.

Как представители принимающей стороны, господин Загралов (запасное тело, или номер два) и госпожа Фаншель (фантом, сотворённый в прекрасной оболочке) прибыли на место на десять минут раньше назначенного времени. Осмотрели место, попросили поставить ещё одну ширму, отгораживающую от общего зала, уселись сами и стали неспешно пролистывать поданное меню. Сопровождал супружескую пару только один фантом, Фрол. Посчитали, что одного «сердитого пасечника» для неуничтожимых созданий вполне достаточно в плане личной безопасности. Да и в случае чего все остальные силы готовы были прийти на помощь переговорщикам.

Тот же Фрол появился в ресторане за добрых полчаса, всё тщательно исследуя и осматривая. Следовало устранить и повредить любую записывающую видео– или подслушивающую аппаратуру. Да и присмотреть, не чудят ли чего в здании чужие фантомы, тоже надлежало в обязательном порядке.

Как это ни показалось странным, но ничего подозрительного, лишнего или неуместного обнаружено не было. Разве что прослушивающее устройство, вмонтированное в стол и совершенно низкого технического качества. Провод от него тянулся в маленькую комнатку возле кабинета администратора, закрытую сразу на три замка. Никого там не было в данный момент, хотя аппаратуру прослушки включить и настроить было делом пары минут. Видимо, что-то здесь порой творилось, а может, и силовые структуры примешались, но для выяснения не было времени. Фрол включил аппаратуру, а потом замкнул, напрочь выводя из строя. Для гарантии ещё и провода повредил в нескольких местах. И к назначенному часу уже обшаривал близлежащую к ресторану улицу.

Гости прибыли на две минуты позже, показывая, что умеют ценить не только своё время. Приехали на шикарном восьмиместном лимузине, у которого широкие пассажирские сиденья располагались лицом друг к другу. И выходя из машины, привлекли к себе взгляды всех нечаянных свидетелей.

Ещё бы! Два степенных, благообразных и жутко солидных старца. Прямо и в самом деле вылитые апостолы Пётр и Павел. И это при довольно демократической форме одежды: рубашки с короткими рукавами и светлые брюки у каждого. Зато сильно эпатировали прохожих и работников ресторана попутчицы апостолов. Та самая шикарная топ-модель, которая утром доставила письмо Загралову, и вторая дама ей под стать и по внешней эффектности. Ну разве что на пять лет старше своей подруги. Обе вели себя очень естественно, непринуждённо, чуть ли не вызывающе. Громко, завораживающе смеялись, вполголоса переговаривались и даже по сторонам не смотрели, словно это не они своих мужчин сопровождают, а те их привели в какой-нибудь сверхпрестижный бутик. Хотя сами всегда точно и выверенно держались именно в нужной точке и на нужной дистанции от своих… наверное, всё-таки обладателей. Или нет?

Утром Загралов сразу рассмотрел с помощью Цепи, что приходила фантома. А сейчас пялился изо всех сил на неё же и ничего, кроме обычного человека, не замечал. Как и не мог понять или хотя бы частично быть уверенным в идентичности самих Петра и Леона. Ведь им, рассуждая здраво, зачем идти лично? Если могут прислать вместо себя сразу по пять запасных тел!

Но тогда почему нет никаких отличий от живого человека? Почему не появились красные сигнальные нити, указующие на чужаков вообще? Почему ни кольца, ни силовые потоки не реагируют на вторжение чужаков?

Паника уже начала вливаться в сознание Ивана, когда он припомнил строку из инструкций, где говорилось о подобных визитах, возможных лишь с согласия приглашающей стороны. Следовательно, сам сигвигатор как-то видоизменял буферные зоны, согласовывал их так, чтобы не возникало антагонизма между резервуарами сил и не возникала конфронтация, неуместная при подобном добровольном контакте.

Несложно было также догадаться, что гости прибыли без своих сигвигаторов. Иначе их бесшабашность да индифферентность были бы совсем неоправданны. Но самому вдруг резко захотелось узнать:

«Просматривается ли вообще сигвигатор оттуда? А если просматривается, то как именно? И видят ли гости моё устройство? Потому что если видят, поймут, что меня дома нет, я ведь где-то далеко и сигвигатор взял с собой! Ох! Едритун – дважды! Сколько этих сложных нюансов и вопросов возникает! С ума сойти можно!..»

Когда Иван-2 с супругой усаживался за столиком на шестерых, на него особенно внимания не обратили. Ну прибыл клиент, да и ладно. Не таких, мол, видали! Но когда старцы со своими девицами ещё только вышли из лимузина, внутри ресторана началась форменная паника. Всё-таки порода, гонор, достоинство и ещё невесть какие плюсы по шкале только внешнего вида в новых визитёрах сразу просматривались. И все ресторанные работники, начиная от угрюмого, даже мрачного швейцара и кончая вежливым распорядителем, шестым чувством уловили важность текущего момента. Швейцар превратился в обаятельного Мишку, талисмана Московских Олимпийских игр. Распорядитель заулыбался так, что становилось страшно за его мозги, как бы не вывалились через такую огромную дыру в виде рта. Официанты запорхали по залу так, что им бы позавидовала прима-балерина лучшего российского театра. Самый расторопный из них метнулся сразу же за администратором, он же – совладелец ресторана.

Вначале никто и предположить не мог, что скромно смотрящийся посетитель, пусть и с прекрасной, даже известной артисткой в качестве жены, ждёт именно этих гостей. Но когда прибывшие, даже не обратив внимания на кланяющегося распорядителя, двинулись безошибочно в нужном направлении, пресс восторженного почитания навалился и на Загралова. Однако по сторонам смотреть было некогда: максимум внимания, тщательный просмотр оттуда и попытки видеть всё и со всех сторон сразу тремя потоками сознания.

Гости подошли к столу. Остановились. Дамы вполне дисциплинированно замолкли. И тогда один из стариков, так и не подавая руки, произнёс вполне раздельно и торжественно:

– Иван! Приятно познакомиться лично, и рады тебя видеть в наших рядах! Сразу представлюсь, чтобы не было путаницы: меня зовут Пётр. Можно также обращаться – Апостол. Это моя супруга Диана… – Топ-модель не просто мило улыбнулась в ответ, а сделала это так томно, страстно и с придыханием, словно увидела своего самого желанного рыцаря на белом коне и готова немедленно наградить его любовью. Тогда как её престарелый супруг, не моргнув глазом, продолжал: – …А это Леон Свифт, импресарио, гость нашей страны и мой древний приятель! – Тот вежливо кивнул. – Со своей супругой Клеопатрой!

Дама тоже стрельнула взглядом так, что тотчас понималось: той, знаменитой Клеопатре до неё как наивной болонке до злобного бульдога. И звучащий за минуту до того смех – не более чем маска жесткого и хитрого хищника.

«Да уж! – только и оставалось подумать о представленных фифах. – Подобрали себе коллеги спутниц! Где только таких откопали!» – а вслух отвечать с натянутой насильно улыбкой:

– И я безмерно рад познакомиться! Разрешите также представить вам свою супругу, Ольгу Фаншель! – Жена держалась не в пример лучше его. Сумела очень тепло улыбнуться старикам, словно отцам родным, и просто скользнуть взглядом по дамам, будто тех не существовало в природе.

Расселись. Возле каждого посетителя уже стояло по два официанта, чуть в стороне распорядитель с каким-то зализанным типом.

«Хозяин заведения!» – подсказал Фрол.

Стали выбирать блюда из поданных меню. Причём гости делали заказ быстро, вроде бы совершенно не задумываясь и не собираясь даже поинтересоваться «А всё ли у вас есть?» Но при этом заказали самое лучшее, что тут можно было выбрать. Естественно, что это лучшее было по такой цене, что Ивану раньше бы стало плохо от стоимости каждого блюда. Сейчас же он старался не думать вообще, просто перечислил официантам то, что ему подсказала по внутренней связи Ольга.

Подносить и заставлять стол стали на удивление быстро. Да и разговор завязался почти сразу: лёгкий, беспредметный, ни о чём. Поговорили о погоде, поругали заторы на дорогах, женщины высказали мнения о преимуществе жёлтого цвета в последней тенденции моды.

Утолив первый голод и попробовав всего по чуть-чуть, Пётр решился взять инициативу на себя. Приказал уйти официантам прочь и приближаться лишь после призыва и только после этого заговорил:

– Как самый старый среди вас и самый дряхлый, предлагаю перейти к делу. Иначе могу и не дотянуть до десерта.

Дамы моментально словно воды в рот набрали, а вот Леон кивнул с усмешкой:

– Да, он такой. Вчера два раза чуть не умер… хе-хе!

– Поэтому давайте поставим зелёный экран, – продолжил Апостол, на шутку приятеля только скривив уголок рта. Положил локти на стол, прикрыл глаза и коснулся средними пальцами висков. Господин Свифт сделал то же самое. И только хозяин застолья продолжал с вежливым интересом наблюдать за своими гостями.

А те через полминуты глаза раскрыли и уставились на него, словно на какого-то бомжа, вломившегося с улицы и нагло усевшегося на место пригласившего их коллеги. Ещё с минуту помолчали, после чего Леон, обращаясь на «вы», поинтересовался:

– А вы, Иван, собственно, кто?

«Знать бы ещё, что интурист хочет! – непонятно кто ехидным тоном отозвался в мыслях. – О чём он спрашивает? О запасном теле или о фантоме? Или кто я по профессии?» – Поэтому ничего не оставалось, как применить чисто еврейскую манеру разговора:

– А вы – кто? – То есть вернул вопрос той же монетой. Интурист замалчивать не стал суть своего вопроса и действительно ответил полно и вполне понятно:

– У меня – пятьдесят один. А у Петра – пятьдесят два. Недаром мы себя зовём полусотниками. Точно в таком же смысле я и у вас поинтересовался.

– Ага… теперь понятно… – Загралов пытался лихорадочно продумать правильный вариант ответа. Вроде как ничего страшного, если правда о нём станет известна, но с другой стороны, он ведь сам ничего совершенно о гостях не знает, так зачем давать им в руки лишние козыри? Потому и решил уточнить:

– Почему вы спрашиваете? Мой ранг что-то меняет?

Пятидесятники переглянулись между собой, и Пётр со вздохом перехватил слово:

– Не пойми нас превратно, но либо ты не тот, за кого себя выдаёшь… – и сделал выжидательную паузу, словно подталкивая либо к возражению, либо к подтверждению. Пришлось подыграть:

– Может, и был смысл послать вместо себя артиста… – если вспомнить действия Безголового. – Но… вы разве не можете меня идентифицировать?

Моментально лицо старика страшно скривилось, словно он выпил солидную дозу яда. И тут же, словно Иван и не отвечал, он продолжил и с издёвкой, и с укором, и даже с возмущением:

– …Либо ты до конца не прочитал инструкцию! И судя по твоей реакции и пристыженному виду, второй вариант оказался верным. Хоть и… честно признаться, самым несуразным.

Леон наставительно поднял указательный палец:

– Потому что имеется и третий вариант, но он отвергаем самим ходом нашей встречи. Это отсутствие у вас того предмета, который утерял когда-то… тот, кого вы называете Безголовым.

– Понятно, – кивнул Иван, продолжая советоваться и с Ольгой, и с остальными фантомами. – То есть тот предмет надо всегда носить с собой?

– Только если ты приходишь на встречу лично, – поднял уже и Пётр Апостол указательный палец в лучшем духе церковных фресок, – а не посылаешь вместо себя переодетого актёра.

Понятно, что под словом «актёр», он подразумевал запасное тело. Также понималось, что никто из обладателей при подобных встречах не мог толком рассмотреть то, что творится вокруг. В том числе и чужих фантомов не замечал или духов. К примеру, сам Загралов их не видел, хотя сомневаться не приходилось: несколько штук – а то и десятков – по округе так и вьются. Поддерживают латентную безопасность.

Также пришла уверенность, что это сигвигатор изменил буферные зоны и не даёт возникнуть конфликтным ситуациям. То есть такой момент, как наставничество, среди обладателей, скорее всего, существует. И мирные отношения показаны. А такой урод, как Безголовый, – не что иное, как редкое исключение из правил.

Правда, тут же припомнились утренние автоматчики, которые в обмундировании спецназа России чего-то пытались замутить буквально рядом с этим местом. Вот по их поводу вначале и следовало уточнить. Продолжил Иван разговор с общего вопроса:

– А если вдруг мы начнём ссориться, а потом и драку затеем, что будет?

Леон Свифт не выдержал, фыркнул смешком и предупредил:

– Меня по губам не бить, я на флейте играю!

Улыбнулся и Пётр:

– Да ничего не будет. Носы друг другу разобьём… я вставную челюсть потеряю… флейтист наш на гитару пересядет, если ногти не порвут; жёны наши… мм! Нет, о них лучше не надо даже фантазировать. Ибо и в мыслях нельзя красоту портить.

Как ни странно, топ-модель Диана весьма мило улыбнулась старику за такой комплимент и призывно чмокнула воздух губками.

«Неужели она в полном сознании? – поразилась Ольга. – Или это сам Апостол так умело управляет своей фантомой?»

– Почему же тогда некто утром рвался со мной подраться? – довёл Иван свои претензии до конца. И заметил, как старики удивлённо между собой переглянулись:

– Признаться, мы не в курсе случившегося, хотя чуть позже ты расскажешь нам об этом подробнее. Скажу только, что есть ещё в нашей местности парочка неадекватов. Сложные ребята, но в излишней агрессивности, присущей тому же Безголовому, мы бы их заподозрили в последнюю очередь. Но и это отложим… А пока давай просто ещё раз попробуем помолиться… во славу господа нашего!

И вновь оба старика приняли позу: локти на столе, пальцы на висках. Пришлось Загралову тоже усесться подобным образом. И уже секунд через десять расслышал на каком-то совершенно ином уровне или канале связи:

«Так очень сложно общаться, поэтому сразу о сути зелёного экрана. Тянешься к своему резервуару силы, выбираешь там сгустки зелёного цвета и раскидываешь вокруг себя. Внутри такого экрана мы сможем смело общаться на любые темы, не опасаясь быть прослушанными или прочитанными по движениям губ. Действуй!»

Мелькнули у Ивана в голове мысли, полные подозрений. Откуда он мог знать, какой важности были сгустки зелёного цвета? Вдруг они отвечают за личную защиту самого резервуара? Он вот так сдуру их раскидает по сторонам, а враги раз – и прижмут к ногтю… Или голову свернут… Или Кольца себе заберут… Да мало ли что могут сотворить опытные и коварные полусотники с наивным новичком! Тем более настолько наивным и глупым, что до сих пор инструкцию не прочитал!

И только рассмотрев, что вокруг его Цепи подобных сгустков мерено-немерено, резко успокоился:

«Ладно, парочку могу и разбросать вокруг себя. Вроде от меня не убудет…»

Хватило три штуки, как вокруг по довольно большому радиусу образовалась стена. Толстенная, метра три, вверху переходящая в сферу, пусть и несколько тоньше.

– Достаточно! – прервал любования странным экраном голос Петра. – Теперь можем говорить смело и без опасений. Поясни, что случилось утром? Неужели тебя кто-то из фантомов осмелился атаковать?

Оба старца хоть и с трудом проявляли какие-то эмоции, но сейчас смотрели на новичка озабоченно. Ну и что-то в душе у Ивана стало постепенно оттаивать в отношении данных коллег. Как-то не смотрелись они циничными убийцами и оголтелыми маньяками. А может, хотелось и в самом деле верить в какие-то высокие человеческие принципы?

Но побочные размышления шли на втором плане. А на первом прозвучал рассказ о восьми спецназовцах, которые непонятно чего хотели, но явно не заблудились с адресом. Разве что об устроителе шутки с выстрелами Загралов не раскрывал секреты полностью:

– Стекло у них наружу и вылетело. После чего они на всех газах умчались.

Пётр ни секунды не сомневался:

– Ударная восьмёрка архаровцев Лысого Волоха. Они по качеству превосходят даже элитный десяток мордоворотов Адама.

– А кто такие Волох и Адам? – тут же поинтересовалась Ольга, впервые встрявшая в разговор мужчин. И сама настороженно примолкла. Уж слишком странная на её слова последовала реакция: все четверо гостей смотрели на актрису так, будто у них на глазах ожившая вилка запрыгала по столу и заговорила голосом Папанова.

«Э-э, девонька! – тут же отозвался Фрол. – Не то ты ляпнула! Что положено Юпитеру, за то быка пустят на отбивные. Кажется, в среде обладателей жёнам не положено даже рта раскрыть без разрешения. Глянь на этих мегер! Они готовы тебя разорвать на кусочки именно за твою полную независимость…»

«Не разорвут, дорогая, – успокоил Иван супругу, – можешь и дальше высказывать личное мнение», – тогда как вслух просто дополнил прозвучавший вопрос:

– И чем они занимаются?

Леон явно хотел сказать нечто ехидное, но грозно нахмурившийся Апостол заговорил первым:

– Лысый – обладатель двадцати восьми фантомов, владелец нескольких дискотек. Его приятель Адам Фамулевич, обладатель тридцати одного фантома – председатель пышного Фонда при Министерстве по делам молодёжи. Первый всё мечтает о власти. Второй хочет заявить о себе как о благодетеле, радетеле о несчастных детях. Но оба – очень осторожные перестраховщики. Поэтому очень удивляюсь, что они предприняли подобную диверсию. Вернее, попытались нечто провернуть. Хотя позицию Волоха понять можно: если пострадаешь ты – ему точно так же достанется рикошетом.

Загралов в недоумении пожал плечами:

– Неужели я стою на пути к власти у владельца дискотек?

– Вопрос заключается совершенно в другом. – Пётр сделал глоток сока, смачивая горло, и терпеливо продолжил: – Он может сильно опасаться, что к власти рвёшься ты. Ибо в конце первой части инструкции сигвигатора имеется такой абзац: «Если обладатель занимает государственный пост, дающий власть более чем над сотней тысяч разумных существ, сигвигатор изымается из данной реальности вместе со вторым подобным устройством, которое находится ближе всего». А что такое власть? Она ведь и косвенной бывает, не успел оглянуться, как от тебя уже и сто тысяч народа зависят. И без промедления является представитель правового концерна «ЖФА/ЛОТ14», забирает твой сигвигатор и, конечно же, сигвигатор Лысого Волоха, если он не успеет сбежать на противоположную сторону нашей планеты.

– Концерн? – у Ивана чуть челюсть не отвисла. – Значит, он существует на самом деле?! И как аббревиатура расшифровывается?

– Легко! Кто это знает… А мы – знаем. Жандарм Федеративного Альянса, дробь, латентный отдел технадзора номер четырнадцать.

Вот в тот момент Загралов поверил окончательно, что перед ним сидят не личности, которые погрязли во вседозволенности и потворстве собственным капризам, а самые настоящие (в данный текущий момент) наставники.

То есть следовало отбросить напрочь подозрения и спрашивать, спрашивать, спрашивать…

Ужин грозился затянуться до бесконечности.

Глава 18

Обложили

Как бы беседа ни шла, Иван Фёдорович не прекращал постоянных экспериментов с собственной силой, попытками рассмотреть запасные тела и фантомы гостей, а также понять суть стоящего вокруг стола зелёного экрана. И в последнем действе ему очень помог Фрол, который в виде духа обретался вокруг, понаблюдавший за шестёркой посетителей издалека.

– Экран-то действует отменно! – заявил он по прошествии определённого времени. – Тебя я слышу великолепно по нашей связи, остальных за столом, кроме Ольги, – почти нет. А вот визуально наблюдаю среди вас чинное молчание да ленивое аристократическое ковыряние в тарелках. Прямо как в замедленном кино смотритесь.

– Вон оно как… А попробуй, Фрол, пролететь ко мне справа и замереть в районе правой ладони…

Тот попробовал, и не раз, так что обладатель в конце концов сумел всё-таки рассмотреть определённый процесс, во время которого некое каплеобразное тело пронзало всю толщину воздвигнутого барьера. Мягко так пронзало, деликатно, сразу показывая, что это приближается некто свой. Хотя тут же появились иные вопросы: а как будет смотреться проход фантомов полусотников? Они тоже должны считаться «своими» для созданного совместно экрана?

И поинтересовался этим делом в ходе оживлённого диалога с наставниками:

– А если чужие фантомы попытаются вторгнуться через зелёный экран?

Пётр удивлённо дёрнул бровями, но ответил довольно ёмко:

– Он их не пропустит, как бы они ни рвались. К тому же вокруг нас нет ни одного чужака даже в пределах буферной зоны. Но то, что ты продолжаешь экспериментировать во время оживлённого разговора, делает тебе честь. Не сбиваешься с концентрацией управления?

Одним вопросом господин Апостол прояснил сразу несколько понятий. То есть он сам сейчас не здесь, а попросту из Москва-Сити управляет своим запасным телом. При этом он не сомневается, что и новый знакомый перед ним – не в первичной оболочке. И напоследок не погнушался признать, что делать сразу несколько дел, помимо непосредственного управления телом, – вещь довольно сложная, не каждому с ходу доступная.

Но Иван зазнаваться не стал, просто скромно признался:

– Эксперимент – это громко сказано. Так… пытаюсь кое-что просматривать да запоминать…

– Ну, про зелёный экран ты ещё прочитаешь, но скажу пару слов об одной особенности. Создать его можно и с одним напарником, но тогда он будет доступен любому постороннему фантому. Ну и на создание уйдёт десятикратно больше силы из личного резервуара.

Тут же пришла мысль спросить и об этом:

– А что собой вообще представляют резервуары силы и как они образуются? – Видя, что старцы уставились на него с высокомерным сарказмом, добавил немного откровенности: – Мне интересно, это только у меня так получалось в виде переполненного и увеличивающегося бассейна с разноцветными вихрями и переливающимися упругими жгутами или у всех так?

Откровение помогло, Леон даже улыбнулся, прежде чем ответить:

– Вообще-то о своём резервуаре, его форме, величине и объёме обладателю настоятельно рекомендуется помалкивать. Подобная тайна считается весьма и весьма интимной. Ибо недоброжелатель нашего ранга может воспользоваться твоей наивностью, прорваться к резервуару и ударить по нему оттуда. Даже мы на эту тему распространяться не станем. Добавлю только, что вид, форма или плетения резервуаров у каждого чисто свои и сугубо индивидуальные. Скала, пузырь, веретено, геометрические фигуры самого широкого спектра и формата, размеров и комбинаций, способов соединения между собой и способов наполнения. Бассейн, как у тебя… Но все они соответствуют своим количеством рангу владельца сигвигатора. Один – декану (так мы в своём кругу именуем десятника), два – двудесятнику, и… так далее.

– То есть мой бассейн никак нельзя поделить на пять ёмкостей? Или прибавить к нему со стороны ещё парочку? – О том, что у него резервуар уже давно трансформировался в Кольцо, тех стало два и они сплелись в Цепь, Иван говорить не стал. Даже мысли и воспоминания об этом постарался приглушить.

– Хе-хе! Размечтался! – фыркнул смехом господин Свифт. Да и Апостол снисходительно улыбался:

– Эх, и где же ты, наша наивная молодость!..

Вопросов после этих восклицаний не становилось меньше.

– Ну ладно, с этим понятно, со временем десяток бассейнов наполнятся сами, – порисовался Загралов буйной фантазией. – А вот что такое Кулон-регвигатор? И где его можно приобрести? Может, мне его стоит поискать у наследников Безголового Тузика?

Теперь уже оба седовласых наставника рассмеялись от всей души. Им даже позволили себе вторить Лиана с Клеопатрой, показывая тем самым, насколько вопрос наивен. И только успокоившись да вытерев набежавшую слезу, Пётр похвально закивал:

– Ну, молодец! Потешил стариков! – И, не кичась, пояснил: – Этот кулон – не более чем сказка. Как и два других прибора, о которых ты читал в инструкции. Помнишь, как они называются?

– Слишком сложные буквосочетания, я их назвал для себя просто по номерам три и четыре, – признался Иван.

– И правильно сделал! Большего они недостойны. Как и первая вещица. Ни у кого никогда их не было, и скорее всего на Землю сигвигаторы попали без комплектующих. Вот потому и мучаемся, и приходится, как говорится, «ножками всё да собственными ручками».

– Ну тогда ещё один вопрос, если не секрет, конечно… Как долго проходит накопление энергии, сил и умений у обладателей?

Выяснилось, что никакой это не секрет. Естественно, между своими. И сменяя друг друга, полусотники рассказали, что дело сие есть сугубо индивидуальное и зависит только от личности. Причём до недавнего времени считалось, что чем личность живёт более праведно и честно, тем быстрее растёт её личный резервуар.

Но последние события несколько пошатнули эту никакими инструкциями не подкреплённую теорию. Ведь до Туза Пик сигвигатором, сейчас принадлежащим Ивану, обладал некий тип, которого старики условно назвали Крупный Бонза. И этот тип в своё время был наставником у начинающих тогда коллег Волоха и Адама. Но затем Бонза решил плюнуть на всё и уже с запасом в пятьдесят три фантома подался в крупную политику. То есть легко получил крупную власть. И, естественно, просто вынужден был передать сигвигатор кому-то из своих избранников. Уж неизвестно, почему Бонза выбрал такого мерзкого типа, как Тузик, но факт оставался фактом: новичок за сравнительно короткое время не только догнал более высоких по рангу Лысого и Фамулевича, но и перегнал их, став обладателем сорока пяти фантомов. А ведь редкостная сволочь, лжец и садист с гадостным характером. Не говоря уже о том, что убивал кого ни попадя налево и направо.

И почему, спрашивается, он так резко рванул по ступеням иерархии обладателей? Вопрос прозвучал чисто риторический, но опять на него неожиданно для остальных откликнулась госпожа Фаншель:

– А почему, в самом деле? Не по той ли причине, что Безголовый всё-таки получил артефакт, отыскал или сам лично соорудил Кулон-регвигатор?

Опять возникла напряжённая и непонятная пауза, когда оба старца замерли, плотно сжав губы в тонкие линии. Наконец Пётр не выдержал, заговорил, демонстративно глядя только на молодого коллегу:

– У нас не по одной жене. Но даже самым любимым и желанным, которым мы прощаем многие капризы, не разрешается встревать в разговор между обладателями. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Если она нарушит эту заповедь, обладатель должен по негласным правилам нашего общества от такой женщины немедленно избавиться. Или, если она фантом, лишить полного сознания.

Новичку оказалось плевать на святые заповеди. Он даже фыркнул насмешливо и снисходительно:

– Будем считать, что я ничего не слышал по поводу традиций, ни на кого не обиделся и зла держать на вас за озвученные предрассудки не стану.

– Дело твоё, – продолжал хмуриться Пётр Апостол. – Мы тебе, по сути, указывать не имеем права, только наставлять. Но пройдёт время, придёт старость, все приестся, и ты вспомнишь наши слова. Вот тогда и поговорим…

Странно оказалось слышать подобное из уст дряхлого старца. О каком это времени он говорит, если ему самому вроде как осталось прожить пять, от силы шесть часов? Как он сможет поговорить с тем в старости, кто сейчас молод и в полном расцвете сил? Правда, сразу припомнились некие упоминания не только в инструкции к сигвигатору, но и в наследственных тетрадях ведьмовской семейки Сестри утверждения о невероятной продолжительности жизни обладателя или Владетеля символа-печати Ялято. Значит, секреты имеются, о них наставники даже могут рассказать, но всё это будет зависеть только от их желания. А само желание проистекает от личного расположения к молодому коллеге. Поэтому злить их сейчас или становиться в позу оскорблённого достоинства не стоило. Пусть даже вопрос касался любимой, весьма возмущённой таким заявлением женщины.

Так что Иван смягчил свое высказывание, которое собирался вначале сделать резким и категоричным:

– Я думаю, и по этой теме мы отыщем удобные для всех компромиссы. Сейчас же предлагаю заказать десерт.

И жестом подозвал дежурящих вдалеке официантов.

Вопросов оставалось масса, хотя и не все их следовало озвучивать. Например: почему Иван имеет два резервуара? Неужели он уже по силам полный двудесятник? Если так, то почему он свои фантомы может закидывать на расстояния, подвластные как минимум тридцатнику? Почему удалось создать запасное тело, ещё не имея в своей команде полного десятка фантомов? Почему раньше, будучи в Сибири, мог закинуть духа на сто километров, а теперь, в Москве, нет? Чем занимается в миру Апостол, взявший себе такое громкое имя? Кто такой Большой Бонза? Сколько вообще подобных сигвигаторов на Земле?

Кстати, последний вопрос можно задать и в присутствии мечущихся официантов. Заодно разговор опять наладится, нарушенный нежданной яростью стариков против феминизма вообще и собственных подруг в частности. Вот Иван и спросил:

– А сколько ещё коллег имеется, работающих в нашей отрасли?

Пётр продолжал хмуриться, поэтому ответил явно более отходчивый Леон:

– По нашим данным, не меньше одиннадцати. Но есть догадки ещё о четверых. Хотя они скорее всего либо жестко таятся от остальных, либо вообще потеряли свои, хм, навыки в работе. Вот где-то так…

– Но раньше было гораздо больше?

– Понимаю твой вопрос… Но могу лишь подтвердить, что нам известно лишь про один случай вмешательства концерна ЖФА/ЛОТ14. Хотя подобных наказаний по своей сути могло быть невероятно много.

– Но если четыре навыка утеряны, то нет ли смысла их поискать? Пусть даже нашими совместными усилиями?

– По правде говоря, толку от этого результативного поиска никакого. Кроме неудобств в процессе самого поиска, переживаний впоследствии при выборе нового владельца, а потом ещё и хлопотного наставничества. Потому что новички порой попадаются то слишком агрессивные, то совершенно неподконтрольные и цинично не уважающие устоявшиеся традиции.

Это так Апостол показывал своё недовольство недавними действиями Ольги. Но Иван и в данном случае ушёл с этой темы, тем более что официанты опять оказались вне зелёного экрана:

– С поиском понятно, а как налаживать непосредственно связь между нами? Вы обещали пояснить настройки сигвигатора.

Теперь уже полусотники переглянулись с пониманием. Хозяин конкретно намекал, что встреча оканчивается, раз перешёл к вопросу дальнейшей надёжной связи. Просидев уже два часа за столом, они-то могли сидеть ещё столько же, но при этом они не подозревали, какой невероятный объём работы и деятельности десятник производит в данный момент. Может, даже обиделись на него, но сумели свои чувства скрыть. И Леон довольно подробно и тщательно растолковал, какие кнопочки и в какой последовательности следует нажимать, чтобы образовалось окошко текста для мгновенных сообщений. А потом какими кнопочками пользоваться для отправки этих сообщений и вычитки поступающих. Канал связи при этом получался единственный, назывался наставнический и разрешал пользоваться новичку практически прямой связью с Петром Апостолом.

Затем не поленился и повторил всё это ещё раз.

Загралов в ответ продемонстрировал отменную память, бегло перечислив все операции на устройстве. Хотя при этом уже давно чувствовал огромное умственное перенапряжение, потому что события в двух иных местах в данное время развивались негативно и пытались вырваться из-под контроля.

Причём всё началось с того здания, где недавно проходил аукцион. Пока Игнат распинался перед учеными, а потом отвечал на их вопросы, Александр Васильевич, его супруга Ульяна, Кракен-2 и Сестри-2 довольно интенсивно пытались прослушать переговоры оказавшихся в пролёте спекулянтов. Так сказать, по горячим следам эмоций узнать настроения, планы и прочее. В общем, такими прослушиваниями оставались довольны.

Спекулянты сошлись несколькими отдельными группами. Поскандалили между собой, всё выяснили, поплевали друг на друга ядом, но довольно быстро успокоились. Пусть их жестоко и поимели за их же деньги, но они оставались уверены, что всё равно комплекс, когда дед помрёт, им достанется. А что он долго не протянет, никто не сомневался. Порадовались этому, зато погрустили, что вдвойне дорого недвижимость обошлась, когда можно было бы обойтись малой кровью. Но дед, выскочивший словно чёрт из табакерки, все планы спутал. И это не смертельно: коль срочно понадобится вернуть комплекс в свои руки, то можно престарелому владельцу помочь организовать встречу с предками. Так и поговаривали, откровенно посмеиваясь и не стесняясь друг друга.

Но так думали и намечали действовать не все. Отыскалась одна группа, найденная дотошным Кракеном, в которой собралось несколько человек, невероятно настроенных против Хоча. А может, они и раньше собирались пойти на преступление, мечтая насолить себе подобным? Скорее всего, да! Ибо у них оказалось почти всё приготовлено для тотального поджога чудесного и ценнейшего комплекса. Они обсуждали между собой последние детали да давали неизвестным лицам по телефону последнюю команду:

– Начинайте в четыре тридцать! И чтобы ничего не осталось, даже леса!

Кракен, конечно, тут же позвал к себе Клеща и Сестри-2, но что-либо переиграть им показалось слишком запоздалым действом. Исполнители попросту могли отключить или оставить телефоны, отправляясь на задание. И что толку, что несколько человек заказчиков преступления получили на месте своего расставания тяжелейшие недуги, с которыми их увезли в госпиталь машины «Скорой помощи», если процесс уничтожения только что приобретённой собственности оказался запущен?

Сложность утраивалась ещё тем, что до комплекса в Подмосковье было по прямой сорок пять километров. Если считать от местонахождения непосредственно самого Загралова на собрании с представителями университета. А ведь ещё как-то официально, на виду у всех, следовало переместить в том же направлении запасное тело с фантомом супруги. А их не выдернешь из ресторана во время важного разговора! И это создавало огромную проблему.

Но и данное показалось цветочками по сравнению с иной опасностью. Через запасное тело Иван почувствовал на периферии своей буферной зоны два нарастающих скопления фантомов. И к каждому из них устремилось от Колец по целому пучку горящих сигнальных линий. Скопления находились с противоположной от Москва-Сити и здания аукциона стороны. Определить до них расстояние не удавалось, но если вспомнить о «чувствительности» Цепи чуть ли не в два километра, то вроде как изначально паниковать не стоило.

И только когда фантомов в сумме стало пятьдесят девять, а среди них появилось две округлые сферы «ёжиков», Иван забеспокоился не на шутку. Не иначе как на дальнем периметре накапливались силы тех самых Адама и Волоха во главе с ними! К тому же к паре колючих сфер иных обладателей Кольца протянулись не тонкие нити, а целые канаты искрящейся огненной сигнализации.

Посылать в разведку Фрола Иван не стал, побоялся тривиального уничтожения фантома. Да и остальные члены команды не советовали. К тому же полковник высказал некое, могущее иметь место в действительности, предположение:

– Пусть там Волох и Адам роятся, это ещё полбеды. Само нападение ещё не началось, и мы теперь даже с таким количеством вражеских фантомов справимся. Но что, если те двое в сговоре с твоими «наставниками»? Те с тобой побеседовали, что надо, узнали и приняли решение тебя уничтожить. (Уж не будем гадать пока, по каким причинам!) Дали команду своим подельникам на выдвижение на дальний периметр. А ты их и засёк преждевременно…

Загралов устами своего второго тела сразу спросил у полусотников:

– На каком расстоянии от себя обладатель может засечь чужие фантомы?

Те уже собирались вставать из-за стола и прощаться. Но замерли, переглянулись, и Леон стал инструктировать:

– Это не тайна и есть в инструкции. Один километр, расстояние постоянное и стабильное. Плюс с годами может прибавиться ещё метров двести, а то и триста.

И вопросительно уставился на новичка, мол, а почему ты уточняешь. А у того голова пухла от множественных вариантов пояснений и размышлений о дальнейших действиях. Но самым целесообразным, верным и дальновидным было признано предложение Ульяны:

– Твоему запасному телу всё равно следует немедленно выдвигаться в нашем направлении, а потом и дальше, к комплексу Хоча. (Ну вот, уже и переименовали без меня! – ревниво подумал обладатель.) Так что ты можешь одним выстрелом убить двух зайцев: проверить, в сговоре ли все четверо твоих коллег и заодно резко выйти из предполагаемой западни.

К моменту принятия решения в самом факте готовящегося нападения сомневаться уже не приходилось. Все пятьдесят девять фантомов словно по единой команде выдвинулись на периметр полуторакилометровой дистанции и там замерли. То есть если в данном секторе вокруг ресторана находятся люди-наблюдатели, то теперь только и ждут последней информации от них: «Господин Загралов остался сам и вышел из ресторана!» Тогда фантомам остаётся преодолеть пятьсот метров одной командой, воплотиться в тела, и уже ножками ринуться на сближение с объектом атаки. А иначе зачем ещё сосредотачивать такие огромные силы и настолько явственно показывать направление предстоящей атаки?

Вернее, никто направление не показывал, скорее наоборот. Это уже самому Ивану просто повезло со своими несомненно уникальными способностями Цепи. Её поисковые системы явно зашкаливали по сравнению с системами аналогичных резервуаров. Опять-таки, если верить утверждениям Леона! Но как раз предложение Ульяны и способствовало выяснению истины, и, отбросив сомнения, молодой коллега нахраписто попросил своих наставников:

– Вы ведь сейчас прямо в Сити? – Получив степенные кивки, продолжил: – Тогда, может, и нас туда подбросите? Нам срочно понадобилось наведаться в Сити по небольшому делу.

Естественно, что можно было и на такси туда смотаться. Конечно, старики впали в некоторый ступор от такой просьбы. Но иначе выяснить истину не получилось. Оставалось проследить за реакцией наставников и принять их решение к сведению.

И после минуты тяжких раздумий (то есть бурных консультаций с приятелем) Пётр еле заметно дёрнул плечами:

– Почему бы и нет… Поехали! – когда усаживались в лимузин, расщедрился окончательно: – Если желаешь, могу похвастаться своими апартаментами на верхушке Меркурий Сити Тауэр. Приглашаю!

То есть после такого приглашения безопасность уже и сигвигатором гарантировалась. Но Загралов вежливо отказался:

– Огромное спасибо! Обязательно воспользуемся вашим приглашением в следующий раз. Сейчас и в самом деле очень, очень некогда.

– Тогда понятно, почему ты нам не дал толком поужинать! – пряча улыбку, стал ворчать Пётр. – Голодными выгнал в летнюю жару…

– Ну что вы! Мне, наоборот, показалось, что вы там слишком промёрзли по вине чрезмерной работы кондиционеров, – от всей души досадовал хозяин застолья. – Даже аппетит из-за этого потеряли, так ничего и не съели!

Он уже не стал озвучивать иную мысль, что потраченных на ужин средств хватило бы нескольким многодетным семьям на сносное, вполне безбедное существование в течение года. А вместо этого вновь перешёл на ничего не значащий разговор.

Глава 19

Азарт

Оба приятеля подготовились к операции с незатейливым названием «удар» более чем тщательно. Обложили свою будущую жертву по полной программе. Вначале нанятыми в детективном агентстве топтунами наладили систему общего слежения. Причём агентство выбирали среди замешанных в явной уголовщине, а потому весьма понятливых и соображающих. А когда детективы сделали неожиданный доклад, что клиент вдруг вышел из дому с супругой и отправился в недалеко расположенный ресторан, заговорщики сразу же стали действовать. Оба выдвинулись на заранее выбранные объекты, там удобно разместились сами, выгодно разместили фантомов и стали ждать. Хотя Волох предложил по налаженной связи:

– Может, накроем его прямо в ресторане?

– Мало ли как он там сумеет укрепиться внутри, – рассуждал резонно Адам. – А на улице он уже никак от слаженной атаки наших автоматчиков не увернётся.

– Ладно, тогда ждём сигнала от наблюдателей, – согласился Лысый. – Если что, я на связи. А пока решу несколько своих вопросов бытового значения.

У господина Фамулевича тоже имелись некие попутные дела, от которых не удавалось избавляться даже в такие поворотные моменты судьбы. Он тоже на них отвлекался, но оставался на постоянной связи с топтунами, тормоша их вопросами чуть ли не каждые четверть часа:

– Ну что там клиент?

– Пока не выходит, ужинает, – следовал однообразный ответ.

– А с кем? – видоизменил как-то свои вопросы.

– Понятия не имеем, – признались детективы. – Сейчас выясним.

И минут через пять доложили, что удалось за солидное подношение выяснить у швейцара следующее. Жена клиента – дочь одного матёрого генерала. Вот скорее всего с парочкой таких генералов и их жёнами клиент и ужинает.

Перепроверять полученную информацию Адам не стал, не видел смысла. Наоборот, удовлетворённо кивнул своим мыслям:

«Ну да, это он с тестем и с его старым другом из органов трапезничать изволят. И если тем не повезёт, то тоже под пулями лягут. Но тут уже ничего не поделаешь, хоть и скандал получится преизрядный. Самое главное – сигвигатор экспроприировать быстро и ловко, чтобы он силовым структурам не достался. А он будет либо на трупе, либо в квартире… И нам фантомов хватит для двух направлений…»

Председатель аморфного Фонда был совершенно уверен, что новичок ещё абсолютно не полный десятник. Потому что, по предварительным наблюдениям и по времени обладания, получалась только одна цифра: пять, ну максимум шесть фантомов в распоряжении нового владельца сигвигатора. И то ему для сбора такой команды надо было очень постараться и оказаться истинным баловнем судьбы.

Тяготила только одна, постоянно возвращающаяся в сознание мысль-загадка:

«Как же этот тип всё-таки сумел расправиться с Тузом Пик? Неужели Волох прав в своих сомнениях? Неужели имеется нечто, дающее преимущество одному обладателю в бою над другим? Тем более в таком определённом случае, как при обороне? Тут и так любой сигвигатор ставит нападающих в заведомо невыгодные условия. И что? Почему Тузик проиграл?.. Может, надо было к Апостолу Петру на поклон сходить? Уж этот пуп наш московский всё знает, словно пророк какой… Но и унижаться перед ним не хочется! А что тогда? Хм!.. Только одна причина мне видится: Тузик слишком растратил энергию на поиски, а потом перерасходовал её в последней атаке. Вот и высох… Ему следовало отправить только один десяток, но самых лучших… Хотя… таких у него не было: одни накачанные красавцы да топ-модели для свального секса… И как это он с подобными отбросами умудрился нас с Волохом настолько сильно запугать?.. Козёл поганый!..»

Но время истины наконец пришло. Поступил доклад от бригадира наблюдателей:

– Клиент уже в фойе. Вроде прощается со своими сотрапезниками…

– Всё! Полный отбой для тебя и твоих! Всем немедленно покинуть место событий! – Полукриминальные детективы агентства подобные команды всегда выполняли лучше всего, но в этот раз бригадир уже чисто по инерции добавил:

– А за стариками и их тёлками клёвый лимузин к выходу подали…

Адам уже дал по внутренней связи своему подельнику команду: «Начали! Он выходит!», когда спохватился и резкими окриками задержал бригадира:

– Стой! Стой пока на месте! Ещё кое-что высмотри! – Ему показалось странным, что генералов, пусть один из них и в отставке, назвали «стариками», а их жён в возрасте – вульгарным словом «тёлки». – Как женщины выглядят?

– Шикарные девахи! Одной двадцать пять примерно, другой под тридцать.

– Мм?! А старикам по сколько лет?

– Да столько не живут! Лет по сто, наверное… Зато такие все из себя са-а-а-алидные и жу-у-у-утко крутые!

Вот тут уже сердечко Фамулевича застучало ещё скорей. Вся сборная команда фантомов завела заранее приготовленные автомобили, в которых их материализовали, и уже полным ходом мчались широким полукольцом к месту событий. А интуиция шептала, что надо срочно сворачивать операцию! Ибо новичок встречался не с какими-то там простыми смертными, а именно с Петром и Леоном! И наверняка те стали ему наставниками!

А значит, в следующий момент все фантомы обоих приятелей, идущие в атаку, начнут уничтожаться! Поэтому Адам прокричал напарнику, одновременно останавливая и разворачивая свои создания:

– Назад! Там Леон Свифт и Пётр Апостол! Лысый, ты меня слышишь?!

– Ну чего кричишь? – раздражённо отозвался тот. – Уже остановил своих… разворачиваю… Ты уверен в своих выводах?

– Немедленно сними стариков на телефон и передай мне их изображения по скайпу! – Оставшийся на месте детектив сделал это чуть ли не молниеносно, попутно продолжая давать информацию:

– Они все вшестером в этот лимузин усаживаются… Уселись… Уехали… Направление к мосту Багратиона.

Адам, рассматривая изображения, рычал и плевался:

– Это они, старые прыщи! Всю операцию нам сорвали! Идиоты спесивые! Он же вас потом и оприходует, как Тузика!

И только минут через пять, когда ругань стихла, к нему осторожно и деликатно обратился явно струхнувший Волох:

– Что теперь будет? Они ведь явно засекли нашу атаку. По крайней мере, новичок, как хозяин буферной зоны, точно.

– Что, что! – рыкнул жутко злой Адам. – Готовиться к тотальной войне! Причём к войне жестокой, кровопролитной и до самого победного конца!

Кажется, его партнёр не слишком-то разделял подобный воинственный азарт:

– Слушай, а может, просто мотнёмся в Аргентину? Поживём там годик-полтора, осмотримся. Язык тамошних аборигенов подучим. Всегда мечтал почитать Сервантеса в оригинале… Да и тут за этот срок всё станет ясным и понятным.

– Ха! О чём ты шепчешь? – язвил сердитый подельник. – Ты знаешь хоть одно произведение Сервантеса, кроме как клинически сложную басню про полного идиота Дон Кихота?! Не силься вспомнить, больше у него ничего нет. А потом самое главное: ты решишься покинуть Россию? Не поверю! Если не сделал этого в прошлые годы, то теперь и подавно не отступишься.

– Ну почему это? Если представить это как долгосрочный круиз, то…

– Да что ты за человек?! – ещё больше распалялся Адам Борисович. – Опять решил спрятаться в норку?! И думаешь там пересидеть бурю? С Тузом Пик у нас уже такое было, проходили, и повторения не хочу.

– Да и я не хочу, – оправдывался Волох. – Но с таким триумвиратом обладателей мы никогда не справимся.

– А это бабка надвое гадала. Ещё неизвестно точно, втянутся ли в наши разногласия с новичком стариканы. Они-то все из себя пацифисты и миротворцы. Им вообще воспитание не позволяет воевать и вмешиваться в свары. Помнишь, как они нас обломали и унизили, когда мы попросили защиты от обнаглевшего Тузика?

Волох помнил хорошо и только фыркнул в ответ с негодованием. Потому что тогда они получили неприглядный ответ на свои просьбы: «Это ваши дела, вы с ними и разбирайтесь! Не умеете жить дружно? Так воюйте на здоровье! Счастья вам и удачи!» Такие фразы не забываются. Тем более высоко себя мнящими обладателями.

А вошедший в раж Фамулевич продолжал напоминать приятелю обиды и сыпать предложениями:

– Опыт у нас есть. К тому же применим, да ещё и значительно усовершенствуем те же самые каверзные ловушки, которые нам устраивал покойный Туз. И разработаем несколько атак с максимально допустимой дистанции. Автоматы не дадут кучности огня на восьмистах метрах, а вот залп из карабинов сметёт все живое начисто. Надо только тщательно выбрать место и время. Ещё лучше туда заманить новичка чем-то очень вкусненьким…

– Ха! Ты думаешь, такого хамоватого и наглого типа можно чем-то увлечь? – засомневался Волох. – Ну разве что очень эффектными женщинами… Понимаю, что у него жена – сама прелесть и очарование, но ведь всё приедается…

– Слишком дёшево и вульгарно, – не согласился Адам. – Да и времени у нас нет, чтобы дождаться, когда он свою актрису разлюбит. У меня есть идея получше…

И он предложил обмануть неприятеля с помощью сказочки, которая очень верно перекликается с инструкцией к сигвигатору. А именно: подбросить ложную, но тщательно сфабрикованную информацию об оставленном наследстве Туза Пик. И в том перечне наследства особо упомянуть некий Кулон-регвигатор. Но сделать ударение при этом, что касаться устройства имеет право только обладатель, да ещё имеющий при себе обязательно сигвигатор.

Несмотря на плохое, почти подавленное настроение, Волох от этой идеи пришёл в восторг:

– А ведь это должно сработать! – восклицал он. – Точно сработает! Ха-ха! Ну, Адик, молодец! Ты – точно Гений!

И оба соратника с головой окунулись в составление планов на очередную, теперь уже только победную военную кампанию.

Глава 20

Пожарники

В Москва-Сити добрались всей компанией неспешно, зато весьма солидно. Столица, конечно, и не такие автомобили видела и каждодневно отправляла в металлолом, но лично Загралов, пусть и запасным телом, в таком шикарном авто передвигался впервые. Любимая Фаншель, кстати, тоже. Они сами не знали, насколько им удалось, но вели себя естественно и непринуждённо, словно уселись и едут в обычной маршрутке.

Главное в сфере наблюдения за чужими фантомами свершилось: те резко остановились, а потом стали живо разворачиваться назад или менять маршруты. То есть посадка в лимузин Петра Апостола явно расстроила чьи-то коварные замыслы. А Ивану не пришлось спешно снимать всех своих фантомов с иных мест и бросать их на отражение атаки. Загралов понял ещё одну вещь: полусотники то ли ничего не заметили своими резервуарами энергии, то ли сделали вид, что не заметили. Однако не стоило исключать и тот вариант, что они и не могли заметить, целиком полагаясь на буферную зону хозяина застолья, в которую подались целиком добровольно. То есть они зависели в тот момент от принимающей стороны и, вполне возможно, считались весьма ранимы, а то и уничтожаемы. Понятно, что не сами аналоги, а их запасные тела.

О своих делах обладатели во время пути не обмолвились ни словом, разве что при расставании, когда высаживали господина Загралова и сударыню Фаншель, Пётр не удержался от вопроса:

– И дальше вы куда?

– О! Не стоит переживать! – заверил Иван. – Нам буквально пару шагов пройти. Дальше мы сами доберёмся.

На том и расстались. Хотя сомневаться не приходилось: обязательно кто-то из многочисленных духов, которые были идеально теперь заметны, последует за молодой супружеской парой и проследит, куда они направляются. А защитные сферы-ёжики истинных тел обладателей смотрелись на вершине небоскрёба словно два путеводных маяка. Чужая буферная зона кардинально отличалась от привычной картины. Не помешало бы тут постоять да тщательно изучить всё, просмотреть и чуть ли не ощупать, но!.. Правила хорошего тона не позволяли, да и боевая труба звала в бой! Вернее, не столько в бой, как на рубежи обороны. Промедление в движении грозило всей команде остаться на пепелище только что с таким трудом приобретённой недвижимости.

Вот парочка и поспешила прямо на… стоянку такси. Естественно, что отбор таксующих машин, которые подпускались к зданию Меркурий Сити Тауэр, строго регламентировал использование автомобилей только высокого класса. В небольшую очередь гипотетически не могла попасть отечественная «Лада Калина» или даже «Волга» последней модели.

Солидно смотрящийся таксист семиместного «Мерседеса Вито» глазом не моргнул, когда пассажиры ему назвали намеченный маршрут:

– Вначале к зданию торговой палаты, а потом в Подмосковье, к научному комплексу «Эльбрус науки», возле Звенигорода.

Следящие фантомы пятидесятников отстали уже за чертой в пять километров. Чем показали истинную деликатность. Мол, мы не за вами следили, а как бы только сопровождали почётным эскортом.

Дальше следовало обладателю разобраться, кого и как везти в Подмосковье машиной, а кого отправить в виде духов. Да и самого себя не засветить где-нибудь сразу двумя идентичными телами. Господина Хоча, как крупного собственника, вроде следовало посадить в машину. Себя можно только обозначить рядом с целителем, делая вид, что вышел именно с ним из здания. Дальше его сопроводит пристроившееся запасное тело. А что якобы «администратор» на улице вдруг в другом костюме оказался, никого волновать не должно. Дальше с ведьмой, аки секретаршей личной хитросделанного старца: её тоже придётся сажать в машину. Потому как не фантом.

Вот по поводу господина Романова пришлось задуматься. Для него уже был забронирован номер в гостинице неподалёку, да и устал человек после дальней дороги. Но с другой стороны, он сам лично горел страстным желанием как можно быстрей оказаться на новом месте работы и наконец-то разобраться в происходящих вокруг него событиях. Спор решило то обстоятельство, что на месте скорее всего придётся действовать невероятно жёстко против поджигателей, а то и убивать их. Тогда как Михаил Станиславович ещё не во все дела был посвящён и мог оказаться только мешающим фактором в предстоящей операции. Потому его и отправили в приказном порядке отсыпаться:

– Завтра с утра придётся тебе белкой метаться в джунглях бюрократии и перепрофилирования нашего комплекса, – пообещал Игнат. – Так что набирайся силёнок!

Супруга обладателя может вообще не покидать удобное авто, а чтобы даром не просиживала, пусть звонит родителям и вешает лапшу на уши. Дескать, мы подались к одним знакомым, у них и заночуем. А дело срочное, потому как решается вопрос о трудоустройстве любимого мужа на очень, ну очень солидное и престижное место.

Ну а собственное тело можно забросить «скачками» прямо в только что приобретённый комплекс. Таким способом за один раз получалось переноситься километров на пятьдесят. Но в данной ситуации так поступить при всём желании не получится. Потому что дальность заброса самих фантомов и поддержка их в действующем состоянии вроде как не превышала двадцати, а то и семнадцати километров. Точно так же и запасное тело, оставшись вдруг без плотного контроля на верном поводке, может развеяться.

Поэтому пришлось действовать в три этапа. Вначале обладатель переместился со своей группой поддержки на пятнадцать километров по прямой, и в укромном лесочке дожидался, пока с данной точкой не поравняется лихо несущееся в ночи такси. Потом второй прыжок, во время которого его несли фантомы Сестри-2 и Ульяны. На этот раз попали в какой-то рабочий посёлок, в глухой проулок, но зато с лавочкой, у которой имелась в наличии весьма удобная спинка. Над ближайшими воротами горела тусклая лампочка, чуть освещавшая ночной проулок, но она оказалась совсем не нужной. Зато уселся комфортно и, коротая новое ожидание отстающих в машине, весь сосредоточился на перемещениях остальных членов команды. Немедленно из безымянного посёлка Иван отправил фантомы Фрола, Кракена и полковника непосредственно в конечную точку прибытия. С единственным напутствием:

– Действуйте, ребята! Спасайте наше общее состояние!

И хорошо сделал, что не замешкался с отправкой в ожидании отстающих. Не успела тройка мужских фантомов осмотреться на объекте, как поступили от них первые тревожные сообщения:

– А ведь ни одного сторожа нет на воротах! – досадовал Фрол. – И сами ворота нараспашку…

– Да и в караулке – никого… Неужели пьянствуют? – удивлялся Кракен.

– Хорошо, если так, – ворчал Клещ. – А то ведь могли уже и зачистить неугодных-то свидетелей.

Как в воду смотрел! И счастье, что успели ещё спасти невинных сторожей, коих насчитывалось на громадной территории ажно двенадцать человек. Все они в бессознательном состоянии находились связанные в одном из сараев, где из их тел три ублюдка деловито устраивали композицию: «Вот до какой беды доводит пьянство на рабочем месте!» То есть собирались инсценировать пошлую попойку, во время которой все перепили палёной водки, уснули и что-то там при этом опрокинули. Понятное дело, это «что-то» так запылало, что как в той известной песне получилось: «Сгорело всё поместье – с маркизом вместе!» А чтобы горело лучше, покойные сторожа якобы прятали в корпусах и лабораториях бензин в канистрах. Он, понятное дело, тоже загорелся. Пожар ведь, как не загореться-то?

А чтобы бедные сторожа не сомневались в своей вине по поводу кражи бензина, добрые дяди в виде десятка мордоворотов да руководящего ими задохлика, деловито сгружали эти пластиковые канистры из кузова «КамАЗа» и разносили по всей громадной территории. А чтобы наверняка всё загорелось, ещё и ставили на открытые канистры хитрые штучки с временным запалом. Всё продумали, сволочи! Полыхнуть должно было всё и сразу.

Конечно, следствие показало бы, что поджог умышленный, тут и сомневаться не приходилось. Но кому бы от этого стало легче? Уж точно не родным и близким сгоревших невинных людей.

Как только Клещ с Фролом поняли, что происходит, начали действовать без промедления. И не спрашивая особого разрешения на проводимые казни у своего обладателя. Им было не привыкать наказывать гнусную мерзость, которая продолжала зверствовать в столице и её окрестностях, несмотря на напугавшие весь уголовный мир события последней недели.

Первым делом удавили дизайнеров по телам. После чего оставили внутри сарая материализованное тело Кракена, заперли его там, чтобы снаружи никто случайно не вломился, да поручили освобождать пленников и приводить их в чувство. А сами ринулись наружу.

Вдвоём справиться с десятком «несунов канистр», оказалось просто, но возникли обоснованные опасения: а вдруг кто из бандюг заметит что да подожжёт канистры раньше назначенного срока?

Пришлось Ивану немедленно перекидывать на объект находящиеся рядом с ним фантомы Сестри-2 и Ульяны. Вот тогда уже четвёрка борцов за справедливость постаралась. Вернее, казни оттуда производили только трое, потому что супруга полковника ещё не прошла временное преобразование в таюрти, но и ей выпало немало нагрузки. Однажды она просто дала команду обладателю её материализовать в нужный момент с пистолетом в руке и без всяких затей расстреляла двоих особо шустрых, пытающихся сбежать мордоворотов. Всё-таки работа в органах дала Ульяне должную выдержку, верную руку и твердость характера.

И когда такси с пассажирами подъехало к главному входу, продолжающий метаться по всей территории Клещ посоветовал:

– Внутрь ни в коем случае не въезжать! Пусть пассажиры расплачиваются снаружи и прощаются с водилой. Как только тот развернётся и отъедет, пусть бегут и летят нам на помощь. Надо срочно разыскать все канистры! Их тут как грибов на продажу наставлено!

– А я? – несколько растерялся сам Загралов, всё ещё сидящий на лавочке.

– А тебе чего, семечек не хватает? – подначила его Сестри-2. – Так сотвори себе ещё одну фантому, пусть тебе пожарит.

– Ага! Мы тут сами справимся! – Это уже дед Игнат интенсивно метался по истоку своего будущего научного могущества и восклицал с возмущением: – Вот уж дети собачьей самки! Чуть и в самом деле не сожгли! Уроды моральные! Мне это кажется или в самом деле они собирались поджечь намного раньше назначенного срока?

– Правильно ты, дед, подметил, несомненно раньше, – согласился полковник. – Они ведь тоже, несмотря на кураж бандитский, всего боятся… В том числе и того, что их, как свидетелей, запросто устранить могли. Знают, что это такое – точное время начала операции и чем оно чревато… Они отсюда выедут, а их через пару километров – из пулемётов… Имеются прецеденты, проходили… Фрол! Ещё вон в том сарае проверь! А ты, Игнат, не мечись даром, вон тот лесок осмотри! Евгений, что у тебя со сторожами?

– Все очнулись, кроме двух. Но ничего не соображают. Похоже, им какую-то дурь вкололи.

– Елена, которая в натуре, помоги Кракену!

Загралов, увлечённо до того сжимавший кулаки и работая в основном с силами своего резервуара, облегчённо вздохнул, расслабился и пробормотал вслух:

– Как здорово, что успели!..

И от сильного удара в челюсть, проломив телом не особо прочную доску скамеечной спинки, свалился наземь.

Глава 21

Месть

– Этот майор не мог исчезнуть бесследно! – сердился господин Шелосян, ещё при этом и кулаком постукивая по своему массивному письменному столу. – Искать! Все силы бросить на его поиски!

– Так вроде уже везде искали, – оправдывался немощный на вид худой старик, промокая часто платком вспотевший от волнения лоб. – Как в воду канул!

– Не верю, что везде! На дачу к его дружку, начальнику армейских складов, засылали человечка?

– И там уже проверили, Гегам Оганесович. Так Всеволода Матвеевича и там не было последние три дня.

– Значит, в спортивном комплексе «Дубок» поищите!

– О! А вот туда мы даже не позвонили, – вскинулся старина Ап, как его называли между собой сотрудники личного офиса олигарха.

Грохот от ударов кулаков по столешнице только усилился:

– Да что за издевательство, господин Эгоян?! Какого дьявола вы тогда на таком месте сидите, если не знаете, где могут находиться вверенные вам кадры?! Уволю к чертям собачьим! Без пенсии!!! И так устрою, что даже в дом престарелых не примут!

Старик вскочил на ноги и стал унизительно кланяться, лепеча при этом:

– Всё сделаем, Гегам Оганесович! Не извольте беспокоиться! И майора Батько отыщем, и других бездельников! И дня не пройдёт…

– Какой день?! Час! Час даю на поиски и жду конкретного доклада!

Со стороны ругань казалась впечатляющей. Но не всеми одобряемой.

Главный консультант по вопросам безопасности всей структуры олигарха, сам вдруг ставший над ним шефом, сидел в глубине кабинета с журналом в руках и кривился с презрением:

«Ну и чего он от этого старого мухомора криком добьётся? – Он сам даже с некоторой жалостью посматривал на кадровика со спины. – Доведёт сейчас одуванчика до инфаркта, и кто тогда сотрудников ему будет искать? Лютовать тоже надо в меру. Хотя… это странное исчезновение основного костяка из Москвы смотрится невероятно подозрительно. Не удивлюсь, если это сам Шелосян приказал костяку своей команды залечь на дно, а теперь передо мной разыгрывает комедию с угрозой увольнения. Да и не это главное, а то, как и в самом деле отыскать этого подлого майора. Остальных посредников тоже не помешает вернуть на «рабочие места», но эта скотина самая ушлая. Без него никак…»

Речь шла о майоре в отставке Батько Всеволоде Матвеевиче, который когда-то шустрил на головных складах федерального войскового резерва. Ушёл в отставку весьма вовремя, когда на вверенных ему складах уже и завалящего автомата на продажу не осталось, и тут же пристроился в свиту всесильного олигарха. Причём у майора остались на удивление прочные доверительные связи с иными акулами армейских поставок и служб снабжения, так что Гегам Оганесович с помощью Батько в своё время провёл массу бартерных сделок. По принципу «туда оружие, а обратно (но уже на мои личные счета) – деньги». Понятное дело, что полученные деньги с кем-то «честно» пилились, но это уже само собой понималось.

Получалось великолепно. И чтобы вновь конторе заработать, провернуть несколько дел, которые могли бы привлечь к олигарху взгляды неведомых душителей уголовщины, следовало выйти на контакты, договориться и прочее. А без майора подобные вопросы решались бы туго, со скрипом и с недельным опозданием. Тогда как англичане, наводнившие окружающее пространство своими агентами, требовали качественной и показательной деятельности уже сегодня-завтра.

По этой причине вмешиваться в выволочку, а тем более прекращать её Савен не стал. У олигарха Шелосяна было намного больше опыта, как строить и школить таких бумажных крыс. И, по сути, он был прав: что это за начальник кадров, который не знает, где находится и где может находиться работник? Тем более чуть ли не самый важный в негласной табели о рангах.

И рисковый, самонадеянный, всезнающий английский резидент даже не догадывался, что присутствует при интенсивной беседе совсем иного рода. Пользуясь только пальцами, олигарх и кадровик оговаривали свои самые насущные проблемы мести.

«Нельзя! Нельзя вот так сразу убить Савена! – нервничал Гегам Оганесович. – Надо вначале всё его окружение высчитать, до единого человека!»

«Шестерых уже определил, ещё восемь работают по найму и совершенно не подозревают на кого. Можно будет легко перехватить управление ими…»

«Копай и раскручивай дальше! В идеале надо придумать такую наживку, чтобы сюда лично прибыл сам Даркли Ричард. В этом плане хороша предложенная операция «Лужок». Уже сегодня закину удочки по этой теме. А в остальном…»

«Работаем… – заверил Апавен Эгоян. – Но с другой стороны, надо этого Савена хотя бы с глаз отсюда убрать. Ходит, гад, всюду свой нос поганый суёт!»

«А нам это не повредит? И как это устроить без последствий для нас самих?» – заволновался шеф.

«Уже есть отличная задумка, думал для ликвидации этой падлы применить. Но сделаю чуть иначе, получится, что с обеими переломанными ногами останется…»

«А вину на кого спишут?»

«На гопников. Таких ещё полно, хоть и попритихли. Тем более что москвичи нас не слишком любят, догадываются, что армяне стоят за всеми скандальными убийствами крупных и средних бизнесменов. В итоге – примитивный разбой на почве расовых различий. Тебя вина никоим боком не коснётся. Ещё и английский босс после такого сам решится в Россию приехать… если уже не здесь находится».

«Хорошо, действуй!»

«А майора Батько искать?» – решил уточнить кадровик напоследок.

«Как же, найдёте вы его! Это даже тебе не под силу. Подобный глист и сам появится, когда тучи над моей головой развеются и солнышко припечёт. Его интуиция не хуже моей работает».

И в финале своей гневной ругани вслух добавил:

– Работать как наскипидаренные! Бери кого хочешь, нанимай хоть сотни специалистов, но чтобы послезавтра офис работал с прежним размахом!

– Завтра! – весомо и с пафосом тявкнул из своего угла главный консультант по вопросам безопасности.

– Завтра! – тут же с показной готовностью поправился олигарх. – Иначе последствия для нерадивых окажутся самыми негативными.

Бледный, вымотанный и вспотевший кадровик так и умчался в согбенной позе. Но лишь когда двойная дверь в кабинет оказалась плотно закрыта, Савен неспешно вышел к столу, по-хозяйски взгромоздился прямо на его угол и решил пропесочить своего подчинённого:

– Гегам, я тобой недоволен. Да и Даркли догадывается, что ты больше кричишь, чем дело делаешь.

– Прежде чем дело сдвинется, приходится глотку сорвать, – нейтральным тоном попытался объяснить олигарх. – Да и не это ли самое главное, привлечь к себе внимание активными действиями и шумом?

– Ты прав: действиями! А не шумом… Пока ты ни одной наживки для зверей не закинул…

– Почему же ни одной! Одна, и вполне солидная, уже в работе! – похвастался Гегам и по селектору связался с секретарём: – Шегире, Сергеев уже ждёт?

– Да, Гегам Оганесович! – отозвалась та.

– Пусть заходит. И сразу нам три кофе подай…

– Мне чай! – хамовато потребовал Савен. Но олигарх сумел и его чуток в грязь морально втоптать:

– Ах да, ещё и чай к трём кофе.

Английский резидент стал хмуриться, собираясь уточнить, почему третий кофе не отменили, но тут появился ещё один персонаж – работник, который считался в деловом окружении олигарха сильным специалистом в аналитике. То есть господин Сергеев умел в ворохе информативного мусора выхватить вкусные зёрнышки, а порой и ценные алмазы вытаскивал. Вот и сейчас он принёс тоненькую папочку, о которой успел доложить шефу предварительно по телефону. Тот тогда очень похвалил за находку и сказал ждать с докладом в приёмной часика через два. Аналитик уселся в предложенное кресло, покосился на сидящего на краю стола Савена и первым делом протянул папку шефу:

– Вот, весь материал.

– Докладывай устно, – начал распоряжаться Гегам, после чего с бешенством во взгляде проследил за папкой, переместившейся в лапы предателя, и еле удержал себя в рамках приличия: – А… мы… пока почитаем. И сразу скажи, почему дело названо «Лужок»?

– По причине того, что интересующий нас объект находится на большом-пребольшом лугу на дальнем периметре Подмосковья. Построил его уже давно некий вульгарный, непонятно чем занимающийся тип, у которого оказались крупные связи в верхах и во многих силовых структурах. По крайней мере никто у него никогда не становился на пути. Побаивались… В средствах он тоже не испытывал стеснения. Ага!.. Как раз лист с его биографией вы читаете. Имя вроде и фамилия обычные, но в узком кругу этого господина именовали пышно Тузом Пик. Мы за ним давно присматривали, и первые шесть листов как раз о том периоде. Было зафиксировано строительство этого объекта, а также тот факт, что Тузу удалось его использовать под некие склады чуть ли не тайной, никому не известной федеральной службы. По крайней мере, охранялись они до недавнего времени не хуже, чем завод по производству ракет с ядерными боеголовками. Именно поэтому вы, Гегам Оганесович, в своё время заморозили этот проект…

– А чего он нас вообще заинтересовал? – притворился шеф непомнящим.

– Оружием. На складах хранится огромная партия вполне современного оружия разных модификаций и типов, которую мы проследили непосредственно с заводов-изготовителей. Вы планировали выкупить это оружие в случае острой нужды.

– Да, да, что-то припоминаю…

– Так вот. Совсем недавно Туз Пик погиб или умер, не столь важно. А всё его состояние осталось чуть ли не бесхозным. На него претендуют, и довольно веско, два каких-то непрозрачных типа. Один функционер при кормушке министерства по делам детей и молодёжи, а второй так вообще некий диджей, владеющий сетью московских дискотек. Также в борьбу за наследство вступили некоторые весьма сомнительные родственники усопшего гражданина. Но самое для нас важное, что помощь в охране и курировании объекта «Лужок» раньше осуществлял высокий по рангу человек в правительстве Москвы… Да, да, как раз на этом листке всё о том человеке, его помощи и предполагаемом интересе. Но сейчас этот человек уже не на посту, и объект осталось охранять десятикратно меньшее количество солдат. Плюс три десятка представителей частной охраны, которым было уплачено за работу на три месяца вперёд. То есть имущество сейчас в подвешенном состоянии. И если ударить со всех сторон тяжёлыми фигурами государственных служащих и задействовать нужные рычаги в бюрократической машине, можно отвоевать наследство вполне мирным путём. А вернее, с помощью щедрых откатов и послепродажных премий. Иначе говоря, привычный и непыльный бизнес…

Олигарх продолжал молчать, вопросительно уставившись на Савена, а тот ещё с минуты две демонстративно полистав папку, одобрительно хмыкнул и заявил:

– Вот это настоящее дело! Запускайте в работу немедленно! – и передал папку Гегаму. Тот, так в ней ничего не прочитав, вернул господину Сергееву со словами:

– Слышал распоряжение главного консультанта по вопросам безопасности? Вот и работайте! С Богом!

А про себя подумал:

«Может, всё задуманное получится. Приманка в самом деле отличная получается. И уж не знаю, как на неё те неизвестные силы потянутся, но после укладки этого предателя в гипс наверняка и крупная английская тухлятина нарисуется. А уж тогда я своего шанса не упущу! За всё поквитаюсь!»

Глава 22

Совпадения

Удар в челюсть оказался настолько силён, что Иван, похоже, на пару секунд потерял сознание. И уж точно перестал на несколько мгновений контролировать свою Цепь и всех в совокупности фантомов. Когда пришёл в себя, потряс головой и стал её приподнимать, услышал странную тишину в том мире, где в последнее время привык слышать целый гомон голосов.

Зато услышал где-то вверху над собой грубый, озлобленный мужской голос:

– Ни хрена ты не успел, бандюга! И сейчас за всё получишь сполна!

Моментально второй удар выбил дыхание и отозвался резкой болью в рёбрах. Даже хруст костей удалось расслышать. И тут же иной, не менее злобный голос:

– По голове его бей! Убивать таких тварей надо!

Это уже превысило все меры выдержки обладателя. Он страшно запаниковал, не в силах рассмотреть, что над ним творится, откровенно говоря, испугался и в полной истерике закричал и здесь, и там:

– Фрол! – после чего получил чем-то тяжёлым и звенящим по голове и окончательно потерял нужную сообразительность: – Фрол! Убей этих тварей! Сверни им головы!

Пасечник и в самом деле успел материализоваться в пространстве до того, как Загралова забили до смерти. В три прыжка преодолел разделяющее его от места событий пространство и вступил в поединок. Причём сам почувствовал, как потом признавался, что остановиться не сможет от убийства. Разве что замедлит исполнение приказа, насколько удастся. Что и проделал с несвойственной ему медлительностью: вначале вышиб у парней орудия драки, потом прижал к земле, затем приподнял над ней и зажал головы приговорённых у себя под мышками. Потому что всё равно у него в сознании довлела только одна команда: «Убить! Свернуть головы!» Остановиться совсем – он не мог!

Но всё это время прекрасно понимал, что делает нечто не то, нечто из ряда вон выходящее. Парни, а вернее молодые мужчины, одеты в нормальную чистую одежду, трезвые, без внешних признаков принадлежности к какому-нибудь клану или хулиганствующей группе. Может, они и в самом деле достойны казни, но разобраться вначале следовало в любом случае.

Поэтому Фрол как можно дольше затягивал свои действия, раскладывал их на целые этапы, насильственно заставлял себя делать пусть маленькие, но перерывы между «работой». И всё это время пытался всеми силами и во весь голос докричаться до залившегося кровью обладателя.

Последнее, что чётко сумел тот расслышать, было:

– Иван! Отмени приказ убивать! Они у меня под контролем!

Услышал. Понял. Застонал. И отменил:

– Не убивай… – попытался мотнуть головой и опять застонал: – О-ой… как больно-то!.. Кажется, у меня голова лопнула…

– Ведьму! Ведьму быстро вызывай! – рявкнул пасечник, так и удерживая мужиков на удушение, но несколько ослабив захват. – И Ольгу тоже!

Елену Сестри рядом с собой обладатель и в самом деле сотворил моментально, а вот супругу вызывать не торопился. Потому что нащупал рукой лопнувшую кожу недалеко от левого виска и вырывающуюся оттуда струйку крови. И сразу испугался реакции любимой на событие:

«Что сейчас будет!.. Нет, Ольга тут не нужна!..» – услышал новую подсказку от своего Первого фантома:

– Клеща и всех остальных там обнови! А то мы словно провалились в никуда. И быстрей, там же канистры!

Вокруг раны на голове уже хлопотали умелые ручки Сестри-2, и боль уступала место какому-то охлаждающему равнодушию. Но прикрыв глаза и сосредоточившись на своей Цепи, Загралов в удивлении сообразил, что та вдруг потеряла треть своей мощности. Теперь Кольца выглядели значительно похудевшими и сильно обесцвеченными. И от них отходило только три ручья: два к Фролу и ведьме, а один куда-то вдаль, к беременной Елене Шулеминой. Связь с запасным телом прервалась полностью, следовательно, оно развеялось начисто. В самом деле, следовало срочно воссоздать остальных «пожарников», которые всеми силами только что пытались ликвидировать уничтожение комплекса Хоча.

Первым делом сделал и забросил полковника. Потом попытался создать сразу где-то там целителя, да только понял, что сил для такого дальнего заброса нет! Да и Клещ вдруг неожиданно много стал тянуть на себя энергии. Правда, он уже орал по внутренней связи:

– Что случилось?! Куда все подевались?! Иван, что ты там творишь?

Его быстро успокоил несколькими короткими фразами Фрол, а сам обладатель разъяснил обстановку для всех:

– Не иначе как меня и в самом деле чуть не убили. Внутренние резервы оказались максимально поддержаны силами Колец, но зато теперь я не могу ещё кого-то забросить к Александру Васильевичу… Мм!.. И Цепь как-то поразительно быстро истончается… К чему бы это?..

– Ты только сознание не теряй! – вполголоса попросила Елена. – Сильно тебе досталось, потому и силы теряешь… Если почувствуешь себя ещё хуже, сразу руби к нам каналы и рассеивай! Вот только… – она повернулась к пасечнику: – Ты и в самом деле кончай этих идиотов или побыстрей расспроси, с чего вдруг они на Ивана набросились! С черенками для лопат… герои!

Только это произнесла и отвернулась, как Фрол обеспокоился не на шутку:

– Э-э! Да тут целая толпа по нашу душу ломится! Человек пятнадцать, кто с чем. И на освещённом подворье кто-то возится, мне пока не видно… – после чего резко прижал так и торчащие у него из-под мышек головы и зашипел вслух:

– Что за банда?! Почему на мирных людей нападаете?!

Парни к тому времени чуток вздохнули, поняли, что на волосок от смерти находятся, и моментально подрастеряли всю свою агрессивность и злобу. К тому же стали осознавать, что скорее всего побили не совсем того, на кого охотились. И в две передавленные глотки стали сипеть показания, перебивая, и дополняя друг друга:

– Мы не бандиты, мы местные… Это мы его за бандита приняли… Тут из центра две машины, полные уродов, приезжали, пытались наш садоводческий кооператив поджечь, управу и гончарную мастерскую… А мы засаду устроили… Разогнали их!.. Но трое в эту сторону побежали!.. Мы за ними… Мешает им процветание нашего посёлка!.. Сволочи!..

К тому моменту толпа приблизилась, грозно ощетинившись палками, битами и черенками для лопат, освещая фонариками место происшествия:

– Эй, мордоворот, отпусти ребят немедленно! – крикнул один из мужчин постарше, похоже, неформальный лидер.

– Да отпущу, похоже… – проворчал Фрол, мотнув головой в сторону раненого и копошащейся возле него сестры милосердия. – А кто за избиение невинного человека в тюрьму сядет? Ведь чуть не убили моего товарища!

Мужики между собой пошептались, присматриваясь к незнакомцам, и пришли к выводу, что это не те, которые приезжали. Кто-то проворчал еле слышно:

– Да и девки среди них не было… – но лидер не стушевался и перешёл в словесную атаку:

– А вы чего среди ночи по глухим местам, да ещё в чужом посёлке бродите? Здесь у нас только бандиты подобное вытворяют!..

– Вот вы на них и похожи! Где же ваши участковые и полиция?

– Двое всего осталось, – пригорюнился мужик. – Да и то с побитой нами швалью сейчас разбираются… Но где-то здесь ещё трое спрятались…

Пасечник уронил парней, которые хлопнулись на четвереньки, и одним прыжком вскочил на злополучную лавочку. Заглянул через забор в полуосвещённый двор и воскликнул:

– Так вот же они, голубчики! Потеют от страха…

Договорить он не успел, грохнуло подряд два выстрела, и с окровавленным лицом фантом стал падать на землю. К данной финальной сцене Загралов несколько пришёл в себя и теперь пытался прислушиваться к каждому слову и присматриваться к обстановке мутными глазами.

Поэтому успел развоплотить Фрола в момент падения на землю и тут же призвать снова. То есть изображение плотного мужчины просто как бы мигнуло на глазах у свидетелей. А потом тут же стало быстро подниматься.

Но отпрянувшая в стороны толпа не слишком-то смотрела на пострадавшего. Причём никто не стал разбегаться, просто раздались в стороны, освещая фонариками ворота и кромку забора, громко перекрикиваясь между собой:

– Агапыча дома нет!

– А эти твари на подворье!..

– По команде все бросаемся на ворота и вываливаем их!..

Но и поджигатели из центра (видимо, ближайшего районного) не молчали:

– Мы вам сейчас бросимся! Всех постреляем, лошары позорные!

– А ну убрались в туман! И чтобы духу вашего здесь не было!

Фрол встал и уже готов был броситься с рычанием на своих обидчиков, но Иван его остановил, послав чуточку раньше во двор фантом целителя с напутствием:

«Игнат, убей их, но без членовредительства!»

Две секунды напряжённого молчания, и отчаявшиеся поселковые после команды «Дружно!» ринулись на ворота. Те, конечно же, не выдержали такого танкового удара, но ворвавшимся мстителям сражаться оказалось не с кем. Два тела лежали на спине, раскинув руки, а третье корчилось и сучило ногами, словно его трясла падучая. Не долго корчилось, секунд пять. Да и помогать ему или спасать никто не бросился. И после повисшей полной тишины стало понятно, что это тело отбегалось. Через минуту кто-то из мужчин с ненавистью констатировал:

– Издох, ублюдок!

А второй, более дальновидный и опытный, добавил с сомнением:

– Так-то оно так, шакалу – шакалья смерть. Да только чувствую, намучимся мы ещё с этими покойниками. Тут трое и там наверняка половина не жильцы. Вот уж завтра со всей России защитников наедет… Да и мстители могут подтянуться…

– Как пить дать подтянутся! – согласился кто-то.

Пока освещали фонариками тела да рассуждали, лидер группы народной дружины, вернулся к лавочке и с сочувствием обратился к Фролу:

– Куда тебя ранили? Давай перевяжем…

Тот лишь отмахнулся:

– Пронесло. Пуля только кожу прогрела да из носа от волнения кровь пошла.

В это время Ивану совсем стало плохо, и он предупредил об этом обоих фантомов:

– Что-то всё в голове кружится… сейчас сознание потеряю…

Дальше объяснять не было смысла: потеря контроля, исчезновение сразу двоих фантомов на глазах у свидетелей – а на остальное уже и фантазии не хватало. Хорошо, что ведьма успела правильно воздействовать на толпу:

– Плевать на бандитов! Здесь честный человек умирает! – завопила она не хуже пожарной сирены. – И от ваших рук умирает, между прочим! Ему срочно нужен покой и мягкая постель! Немедленно несите раненого в ближайший дом! Спасайте его!

Поселковый люд и в самом деле заволновался, бросился на помощь чуть ли не всем скопом. И вскоре уже тело незнакомого им человека бережно понесли к дому, на который указал лидер народной дружины. В общей суматохе как-то никто не заметил, куда делся вначале здоровенный мужик, а потом и жутко крикливая девица. Словно сквозь землю провалились.

Глава 23

Наперегонки

Елена Сестри, сжимая нервно в руке фонарик, осталась на огромном пространстве совершенно одна. И хорошо, что чуть позже её фантома успела сообщить обо всём, что произошло с обладателем и что удалось ей сделать для его спасения. Пока шли объяснения по внутреннему каналу связи, ведьма просто замерла на месте, опустив руки в отчаянии и не зная, что делать дальше. Да и потом ещё с целую минуту не двигалась, пытаясь определиться с дальнейшими своими действиями. Если с Иваном что-то нехорошее случится, всё, буквально всё пойдёт прахом. Это если рассуждать с позиции постороннего наблюдателя.

Но ведь на сознание Елены помимо её собственной воли вдруг навалилось и совершенно иное отчаяние, связанное с душевной болью и сердечным страданием. Она явственно почувствовала, что задыхается от переживаний за Ивана не потому, что он обладатель и на нём всё завязано, а по совсем иной причине. Называть её не хотелось даже мысленно, как и пускать на дальние задворки подсознания, но тем не менее причина существовала. Назвать её кратко, одним словом «любовь», показалось неуместным, а вот если четырьмя, то получалось: «чувственные переживание интимного свойства». И это почему-то оказалось ещё и страшно:

«Неужели я влюбилась?! – метались панические мысли в голове у Сестри. – Я ведь ведьма! Мне нельзя! Да и какие могут быть чувства в семье, где всё основано только на расчёте и необходимости накопления энергии Ялято?! Нонсенс! Мне нельзя влюбляться! Да и не должно меня касаться подобное по умолчанию. Все бабки и прабабки выбирали себе мужчин только по жёстким критериям наследственности, умственной полноценности и здоровья. С чего это вдруг я стала исключением?..»

Подобным размышлениям можно было предаваться бесконечно, но вот окружающая обстановка к подобному совсем не располагала. Со стороны не то сарая, не то склада, где поджигатели сложили связанных и обколотых сторожей комплекса, послышался угрожающий мужской голос:

– Эй! Ты кто такая?! И что здесь вообще творится?!

Голос нёсся из приоткрытого зарешёченного окна, и нетрудно было догадаться, кому принадлежал. Фантом Кракена успел-таки не только развязать всех невинных свидетелей готовящегося поджога, но и привести кое-кого в чувство. Как бы обстоятельства ни складывались дальше, но именно эти сторожа, пришедшие в себя и вставшие на ноги, могли и были обязаны оказать самую максимальную помощь в нахождении всех ещё не найденных канистр с бензином. Только следовало поставить их на ноги своими, нетрадиционными методами, объяснить задачу да заставить действовать. Что для деятельной натуры ведьмы оказалось вполне по силам:

– Здесь творится страшное преступление! – закричала она, спеша к зданию. – Вас всех решили сжечь, инсценировав пьянку на рабочем месте, и на вас же свалить всю вину. Открывай быстрей! Мне надо будет и твоих товарищей поднять на ноги!

– Э-э-э?.. А где те, кто нападал? – охранник хоть и находился под воздействием какой-то психотропной гадости, соображал всё-таки и понял самое главное: – И почему это мы закрыты изнутри? Здесь засов… Как мы могли его задвинуть, если нас сюда принесли? Я помню, что несли… А дальше? Мы что, сами закрылись?

– Говорю же тебе, всё подстроено! И пошевеливайся там с открытием! – нервничала ведьма, уже постукивая ногой по полотнищу прочной двери. Когда та открылась, ринулась внутрь, громко отдавая инструкции и распоряжения. А также не забыв представиться: – Я личный секретарь нового владельца данного комплекса! Зовут Елена Дмитриевна. Большая часть напавших на вас поджигателей – уничтожена силами специального воинского отряда. Сейчас ваши спасители ведут преследование иных преступников, которые успели сбежать. Поэтому не удивляйтесь трупам, а срочно займитесь делом. Преступники расставили везде канистры с бензином и установили на них специальные устройства для возгорания. Часть устройств воины успели обезвредить, но надо срочно отыскать оставшиеся. Поэтому! Толкайте друг друга, поливайте ледяной водой, колите иголками или булавками, щипайте, царапайте – но заставьте встать и вести поиск! Потому что если полыхнет – беда будет для всех!

Сама она тоже не только говорила, а действовала. Причём применяла умения совсем не деликатные и ничуть не щадящие пациентов. Четверо уже и так были в сознании, даже нормально двигались. Шестеро лежали в ленивой прострации, а двое всё никак не приходили в чувство. Но именно с шестерых неповоротливых увальней ведьма начала действовать, всё так же чётко и громко продолжая сыпать командами вокруг себя и давая объяснения. Вначале прижимала пальцами некоторые точки на открытых участка шеи или лица, а потом тремя увесистыми шлепками по уху, плечу и внутренней стороне ляжек заставляла мужчин не просто вставать на ноги, а стремительно вскакивать, краснея от ярости, злости, неуместного стыда и сильного конфуза. Потому что ведьмовские методы оказались с весьма неуместным для данной ситуации подтекстом: вместе с яростью, бешенством и вполне ясным сознанием мужчины испытывали неожиданный оргазм.

Зато действовали после этого так, словно и сами являлись солдатами элитного воинского спецназа. И почему-то никто ни разу не усомнился в праве юной секретарши командовать.

А ей на короткое время помогло наличие рядом духа полковника Клеща, которого Загралов успел сотворить в минуты просветления своего сознания. Тот даже успел подсказать ещё два места с канистрами, но потом, к сожалению, исчез. Пришлось и дальше держать всю полноту власти в собственных руках.

Те сторожа, что очнулись раньше, сами мобилизовались на поисковые подвиги, как только увидели участь своих шестерых коллег и поняли, что с теми произошло. Чуть позже ко всем остальным присоединилось двое последних мужчин, которые так же, как остальные, очнулись, разозлились и выскочили наружу с круглыми от шока глазами. Куда подевалась вколотая им в кровь дурь!

Правда, сама ведьма прекрасно знала, что использованные ею методы хороши только временно, потом у мужчин будет очень жестокое «похмелье» в виде головных болей, неприятных судорог и даже частичной потери памяти. Зато сейчас они выложатся от и до, но сделают, что от них требуется, а потом… потом видно будет.

Некоторые проблемы следовало решать немедленно. А именно: вызывать ли на место событий следственные органы? И что делать с трупами? Изначально Клещ решил, что трупы лучше всего совершенно убрать с объекта, тем самым вводя в заблуждение всех причастных к поджогу и выбивая любые основания из-под ног следователей. Ибо не следовало вообще привлекать внимание следственных органов. Но так как команда фантомов растворилась после впадения обладателя в бессознательное состояние, останки бандитов так и оставались в местах их последнего упокоения. Мечущиеся по территории сторожа прекрасно успели рассмотреть остывающие тушки. И не факт, что кто-нибудь из них уже не позвонил куда следует. При них телефонов не оказалось, но мало ли где они имеются по многочисленным зданиям, раздевалкам и каптёркам?

Так что лучше пусть инициатива хотя бы формально исходит от неё, как от официального лица, пусть и вступившего на свою должность только несколько часов назад:

– Отыщите телефоны и немедленно вызовите пожарных и полицию! – распорядилась красавица парочке наиболее авторитетных с виду и деятельных сторожей. А сама в то же время нащупывала в кармане свой телефон, собираясь срочно вызвать сюда Михаила Романова и Евгения Кравитца. – «Скорую помощь» и наркологов тоже не забудьте, потому что вас солидно чем-то накололи.

– Но мы вроде как нормальные… – заикнулся один из мужчин.

– Это вы в горячке и злости действуете, потом пойдёт откат. Да и в любом случае промыть вам всем кровь капельницами не помешает.

Послушались. Позвонили. Не прошло даже двадцати минут, как окрестности огласились рёвом сирен сразу трёх видов. А там и не протолкнуться стало на комплексе от понаехавших представителей не только трёх вызванных служб, но и массы других, коих просто некому оказалось задержать на раскрытых настежь воротах. Кто только не проник на территорию, пользуясь неразберихой да отсутствием единого управления.

Успела ведьма вызвать и «своих», надеясь на самую активную помощь с их стороны. Ну и к тому времени Сестри уже чётко продумала всё, что следует говорить и о чём надо умалчивать. При этом очень, очень надеялась, что Иван Фёдорович Загралов вскоре придёт в сознание и сотворит хотя бы одного, зато самого основополагающего фантома в данной ситуации. А именно Игната Ипатьевича Хоча. Если старик, владелец недвижимости, не появится в ближайшие несколько часов, имелись опасения, что и сама ведьма попадёт за решётку, обвинённая в невесть каких преступлениях.

Ну и для начала она, не мудрствуя лукаво, приплела к событию те таинственные силы, которые в последнее время существенно проредили криминальные структуры Москвы. Другой вопрос, что вышеупомянутые силы в своих физических воздействиях ещё ни разу не забирались в Подмосковье. Но тут уж выбирать не приходилось: поверят так поверят. Тем более что способы умерщвления половины поджигателей всё-таки были очень похожими на те, после которых многие уголовники столицы отправились на свидание с праотцами.

И как только прибыли самые крупные чины в местной иерархии прокуратуры (а это случилось лишь через полтора часа после начала всеобщей тревоги), Елена выложила им прилизанную и продуманную версию событий:

– Мы с шефом прибыли сюда прямо после торгов и беседы с представителями университета. И не успели толком войти внутрь, как нам навстречу пронеслось два автомобиля, уходящие от погони. Их преследовало три иных автомобиля, из последнего выскочили военные с оружием, спросили, кто мы такие, и узнав, что господин Хоч новый владелец комплекса, забрали его с собой. Мне же посоветовали отыскать сторожей и мобилизовать их на устранение возможных причин подготовленного пожара.

Слушателей такая краткость, конечно же, не устроила. Они без всякого сговора между собой засыпали Сестри лавиной вопросов, которые только одним своим количеством могли зашибить кого угодно. Только не ведьму! Потому что отвечала она ещё короче:

– В форме не разбираюсь. В званиях – тоже. Оружие отличается от рогатки, а чем именно – не знаю. Марки машин, и уж тем более их номера запоминать никогда не стремилась. А на все остальные ваши вопросы ответит сам Игнат Ипатьевич после своего возвращения. Мне плохо… сейчас стошнит…

Толика притворства, и вот она уже лежит внутри «Скорой помощи» и над ней хлопочут обеспокоенные врачи. Тогда как прибывшим следователям ничего не оставалось, как дружно насесть на непосредственных свидетелей, а также и жертв преступления. Всё-таки сторожа успели увидеть и понять намного больше, наблюдая за действиями преступников, тем более что те не сильно-то и скрывали каждое своё движение, будучи уверены в смерти пленников. И уже после этих показаний суть готовящегося, но неудавшегося преступления раскрылась во всей своей кошмарной глубине.

Вот тогда и стал раскручиваться ажиотаж вокруг только что проданной недвижимости почти на всех возможных и неуместных уровнях. Да ещё и корреспонденты, успевшие наделать фотографий убиенных бандитов, добавили огонька в своих комментариях, статьях и репортажах. Никто не сомневался, что предотвращение поджога – дело рук всё тех же невидимых и неуловимых сил возмездия. Москва вновь всколыхнулась, с напряжением ожидая, что случится далее и как на это отреагируют криминальные структуры.

Глава 24

Смешно

В сознание Иван Загралов вернулся весело. И этому чуду способствовал более чем странный, если не сказать уникально-комедийный, сон. Озадаченное ударами судьбы сознание, вместо того чтобы переживать о случившемся и подспудно искать выходы из сложившегося положения, вдруг показало серию из цикла «Наша Раша». Причём серию совершенно новую и никогда её создателями не созданную. Тема получалась оригинальная: сжатая до предела летняя Олимпиада, соревнования которой проводятся на одном стадионе в течение всего одного, максимум парочки дней. И там Светлаков вместе с Галустяном и прочими выходцами из КВН, будучи в роли атлетов самых разных дисциплин, чего только не вытворяли, перепрыгивая, обгоняя и кладя на лопатки иных спортсменов. Вот последний кадр сна и рассмешил особо: Галустян, как дзюдоист, боролся с партнёром прямо в штрафной площадке, и футболисты были вынуждены обводить как его, так и иную пару, но уже боксёров, где Светлаков ритмично избивал замершего в глухой обороне Рёву. Мощный удар, мяч попадает в штангу, отскакивает прямо в голову атакующего боксёра, и тот падает. Нокаут. Но падая, придавливает Галустяна, в результате чего тому тоже засчитывают поражение.

Смешно? Во сне, тем более цветном и со звуками торжественных гимнов, ведущихся единовременно сразу десяти награждений (Олимпиада-то ускоренная!), – очень смешно. Загралов даже хохотнул громко. Что и привело в итоге к осознанию себя, родимого. Рассечённая на голове кожа резко заболела, шишка под ней заныла, мозги от неприятных ощущений закучерявились извилинами. Смешок сразу же перешёл в стон, а резко открытые глаза ничего поначалу, кроме красного тумана, не увидели. И только когда туман рассеялся, а извилины чуть распрямились, удалось рассмотреть склонившееся лицо незнакомой бабули. А там и её вопрос расслышать:

– Чавой-то, милок, ты такой смешливый? Аль совсем выздоровел?

Сил только хватило вначале на шёпот да моргание веками:

– Ага… сейчас как встану… да как побегу…

– Хорохоришься? Зря… – укорила бабка. – Наша фельдшер утверждала, что у тебя не иначе как сотрясение мозга. Вылёживаться тебе надо пару деньков. О! Чуть не забыла спросить: тошнит тебя али как?

Иван не столько к внутренностям прислушивался, как сразу попытался рассмотреть, что у него с Цепью творится. Ну и вопросы стал задавать наиболее важные:

– Что это за посёлок?

– Как же ты тут оказался, коль не знаешь? – подивилась старуха, но сама и сообразила: – Эк тебя угораздило… Лифантово – наш посёлок называется.

– Почему я не в больнице?

– Да тут такое в посёлке творится! – заахала престарелая сиделка. – Что лучше тебе у нас полежать. Полиции понаехало – тьма, депутатов, бандитов и прочих жуликов из района – не меньше. Так что наши решили, что ещё за твою травму отдуваться – совсем тяжко будет. Ты уж прости их, милок, не со зла они…

– Понятно. А сколько часов я здесь лежу? – хотя и через окно было видно утренний свет, но следовало определиться более точно.

– Часов шесть отдыхаешь, – с таким важным видом проинформировала бабка, словно раненый возлежал в какой-нибудь престижной клинике Монако или Дубая. – Шов тебе аккуратный сделали, зарастёт, и шрама почти не останется. Наша фельдшер хирургам помогала при операциях.

Было плевать на шов и тем более на шрам. Обладателю срочно приходилось решать навалившиеся на него проблемы. Причём уполовиненные в силе Кольца одним своим видом подсказывали: много фантомов, батенька, никак не потянешь! Поэтому приходилось выбирать только два направления, без которых – никак! Первое: создать фантом Олечки, пока Карл Гансович на ноги всех своих друзей не поставил, паникуя о пропавшей дочери. И второе: отправить в комплекс Хоча его законного владельца. Иначе там без него одна Елена Сестри (пусть она и ведьма) не справится. Пусть ей даже в данный момент помогают по мере своих сил прибывшие туда Кракен и Романов.

Создал вначале обоих фантомов там, вводя в курс дела и настраивая на самую позитивную деятельность. Причём Ольгу предупредил отдельно:

«Дорогая! Только без слез, пожалуйста, и ненужных причитаний. Со мной уже полный порядок, чувствую себя хорошо, и теперь мы должны обезопасить нас по всем иным официальным каналам. Осмотрелась? Действуй!»

И уже вслух, прерывая словоохотливую хозяйку, попросил:

– Там сейчас моя супруга Ольга постучится в дверь, вы уж откройте, пожалуйста!

– Ох! Как же это она тебя нашла?! – изумилась сиделка. – Ведь без памяти лежал!

– А то вы про мобилки да про новые виды связи не слыхали? – поморщился раненый с удивлением. – Сейчас что угодно в одежду вставят, оно и говорить будет, и сигналы передавать, а телевизор так вообще на ладошке умещается… О! Уже стучит!

Поражённая такими объяснениями бабка совсем уж тупой не была. Судя по её взгляду, совершенно не поверила в подобные отговорки о несуществующих технологиях, но к входной двери поспешила. Там уточнила имя пришедшей, впустила её, а потом так и стояла рядышком, не отводя от актрисы выпученных глаз и рассматривая, словно диво заморское.

А та, старалась выглядеть спокойной, рассудительной, но и недовольной одновременно:

– Нельзя тебя на минуту одного оставить, сразу влипаешь в неприятности! – хотя по внутренней связи она ругала супруга гораздо более жёсткими словами. – Хорошо хоть быстро тебя отыскала…

– Домой звонила? – пытался он резко сменить тему разговора.

– Сразу маме звякнула, успокоила. Но теперь надо ждать звонка от папули, ведь когда я включила телефоны, на них оказалось сразу по десятку вызовов. Ну вот… как чувствовала… – Она достала мобильный и показала определившийся номер отца. – Сможешь сам с ним говорить?

– Нет уж! У тебя лучше получится, – наморщил лоб и тут же скривился Иван от боли. – А про меня скажи, лишку перепил ночью, вот и не могу оторвать голову от подушки.

– Точно, что не можешь! – не сдержалась от резкого укора Ольга Фаншель, но при этом зло глянула на бабку, словно это именно та приголубила её мужа черенком от лопаты.

Перенастроиться после такого взрыва эмоций на беззаботный разговор с отцом красавица не смогла, и тот уловил в тоне любимой дочери всю гамму её недовольства и переживаний. Соответственно потому и давить стал, пытаясь загнать своими вопросами в угол. Но ему ли тягаться с фантомом, который может попутно советоваться и получать подсказки от второго человека? Одна голова – хорошо, а две лучше. Вот Ольга и не прокололась, наоборот, пошла в атаку:

– А что со мной может случиться возле Ванечки? Тем более что я не пью, как он!.. И как ты! Не оправдывайся!.. Поэтому сумела его вовремя уложить… Сейчас?.. Да он еле языком ворочает, какой с него собеседник?.. Хорошо, больше телефоны отключать не будем… Нет, сегодня на работу не иду, мне дали отпуск… Хм! Должность у него будет очень солидная! Нет, пока хвастаться не будем, вначале на месте осмотримся, документы окончательно оформим, вот тогда нос задирать станем… Ладно, ладно, не переживай… И я крепко целую!.. Передам… – Увидев поднятые ладони мужа, проговорила в телефон последние слова: – И тебе от него привет!

После чего примолкла, сосредоточившись на общении по внутренним каналам связи не только с Заграловым, но и с господином Хочем. Тот как раз развил бурную деятельность на доставшейся ему недвижимости. Точнее говоря, не развил, а всеми силами пытался очистить комплекс от посторонних, попутно старался отбиться от навязчивых представителей прокуратуры и следственных органов. Там уже несколько генералов крутилось, которые всеми силами пытались вытянуть из древнего старика самое главное: кто его силой увёз на несколько часов, кто они такие, чего хотели и как это уважаемый владелец совершенно незаметно вновь оказался на территории своей собственности.

В какой-то момент генералы совсем озверели. Руки старику, конечно, ломать не стали, последние зубы выбивать – тоже, но фактически силой привели в одно из помещений администрации, заставили сидеть в кресле под присмотром угрюмого мордоворота и потребовали говорить правду, и только правду. А потом засыпали весьма и весьма скользкими вопросами.

Конечно, помощь и подсказки сам Иван и Ольга Фаншель давали, но их знаний в подобной ситуации явно не хватало. Срочно требовались советы полковника Клеща. Иначе старикана могли в угоду высшему начальству просто арестовать до выяснения всех остальных нюансов преступления. Тем более что полиция и прокуратура довольно оперативно отыскали связь между убитыми поджигателями и теми спекулянтами, которые их наняли для уничтожения научно-исследовательского комплекса. То есть были найдены те три типа в больницах, которых в тяжёлом состоянии доставили из здания торгов после деликатного вмешательства в их внутренности. Говорить они пока ещё не могли, за их жизнь боролись врачи, но ниточки взаимоотношений отыскались быстро через свидетелей и соучастников.

То есть следственные органы впервые сумели выявить конкретного человека, который не просто видел их, таинственных и неуловимых чистильщиков уголовного мира, но и общался с ними, разговаривал и ещё неизвестно что вытворял. Подобные показания могли по себестоимости превысить все остальные. А значит, следовало раскручивать старика на полноценные признания. И для этого любые способы казались оправданными.

«Эх! Сейчас бы туда к Игнату моего отца! – сетовала Ольга Фаншель. – Он бы моментом все сложности разрулил!»

Иван понимал безосновательность такого сетования. Ведь по собственному незнанию тесть мог только ухудшить положение, а вводить его в курс всех дел считалось нецелесообразно. Пока, по крайней мере.

Тогда как целитель требовал совершенно иного помощника:

«Давай мне Клеща! Немедленно! Иначе сгорю, сил моих больше нет отмалчиваться! Того и гляди, брошусь на них с кулаками!»

«Так не получается у меня, Игнат Ипатьевич! – оправдывался обладатель. – Лишь одна попытка создания духа полковника вызывает тревожное мерцание Цепи. Словно сбой какой-то получается. И сил вроде как должно хватать, а вот… словно какой-то капельки недостаёт…»

«Так изыскивай силы!» – вопил недовольный Хоч с другого конца связи.

«Как ты себе это представляешь? – сердился Загралов. – У меня при себе ни Яшисарри нет, ни Нямов!»

«А жена твоя почему даром рядышком простаивает?! Творите Ялято!»

Тут уже и Ольга не выдержала:

«Дедушка! Совесть-то имей! Мы в чужом доме! И с нас взгляда не спускает дотошная, похлеще твоих генералов хозяйка!»

«Желающий действовать отыщет способы, а лентяй – причину для бездействия! – не унимался раскричавшийся старик. – Отправьте хозяйку куда подальше! Хоть на… площадь центральную за мужиками! Или за молоком! А то и прямо заявите, что невтерпёж любовью заняться!..»

«Ивану нельзя! Он с сотрясением мозга! – делала Фаншель последние попытки отвертеться от предстоящего действа. – Перенапряжение его убьёт!»

«Ничего с ним не случится! – уверенно заявлял старый развратитель. – Как целитель заявляю, со всей ответственностью. Пусть только лежит себе и не дёргается, а ты уж всё остальное сама делай. Да и не мне вас учить! Как только силы начнут возобновляться, ещё и Сестри-2 немедленно создавай. И кончайте там скромничать, ибо мои моральные силы уже на исходе!..»

Супруги смотрели друг другу в глаза, не зная, на что решиться и как всё это можно устроить. Причём Загралов сомневался больше жены:

«Боюсь, что в моём состоянии… ничего не получится…»

Для Ольги это оказалось вызовом, сомнением в её красоте и неотразимости. Поэтому она мысленно заявила:

«Со мной – у тебя получится всё!» – и вслух обратилась к хозяйке:

– Уважаемая! Мне надо срочно забрать мужа отсюда, но сама я его в машину не донесу. Позовите парочку мужчин…

– Да все сейчас заняты… – заикнулась старушенция. Но была прервана жёстким ледяным голосом:

– Иначе через пять минут здесь будет следственная бригада полиции, а те, кто избил моего мужа, сядут на десять лет за решётку!

Лицо старушки вытянулось от возмущения после такой угрозы. Но крыть ей в ответ было нечем. Жена пострадавшего в любом случае находится в своём праве, хоть и ведёт себя несколько некорректно, беспардонно и нагло по отношению к хозяйке дома. Но, увы, супругам было не до церемоний или правил хорошего тона, да и вряд ли что получилось бы в результате увещеваний или вежливых уговоров.

Строго поджав губы, женщина поправила на плечах платок и подалась к выходу со словами:

– Сейчас кого-нибудь приведу! И надеюсь, что меня за это время не обворуют!..

Ольга на цыпочках метнулась за ней следом и после ухода заперла дверь на внутренний засов. А вернувшись к мужу, сразу приступила к ласкам, только коротко поинтересовавшись перед этим:

– Как себя чувствуешь?

– Хоть это и странно, но вполне сносно… – пробормотал Иван, заканчивая разговор с фантомом Игната и Еленой Сестри по внутренней связи: «…Постарайтесь отыскать такое помещение, где моё появление с женой не будет заметно посторонним и где есть удобная кушетка или диван для моего дальнейшего отдыха. Как только появятся силы для создания Сестри-2 – скакнём сразу в комплекс…»

«Так тут же имеются директорские апартаменты, – напомнил целитель. – В левом крыле административного здания. Да и само здание до сих пор заперто на все замки, никто туда пока не входил. И даже поджигатели лишь канистрами с четырёх сторон обложили. Ольга знает по снимкам, знакома со схемами, сама восторгалась, что там вам жить будет шикарно».

После чего Игнат Ипатьевич деликатно примолк, понимая, что обладателю сейчас не до разговоров, пусть и о насущном бытие. А тот и в самом деле постарался сосредоточиться лишь на конкретном, свершаемом для него лично удовольствии. Растягивать подобное надолго – противоречило здравому смыслу. Ведь хозяйка дома могла вернуться с минуты на минуту и грохотом в дверь сбить и так тяжко дающийся, нужный для расслабления настрой. И пока Ялято нарастало, а потом и вошло в завершающую фазу, Загралов даже не заглядывал к резервуарам своей силы.

Да и потом это сделал с подспудными опасениями. Ведь удовольствие получил только он, и вряд ли следовало ожидать весомого прилива энергий в плетения Колец. Сомнения оказались не напрасными: толщина и насыщенность потоков увеличились незначительно, можно сказать, почти незаметно. И всё-таки этого всплеска хватило! Да и сам Иван почувствовал себя не в пример лучше, лишний раз убеждаясь, что для собственного выздоровления тоже интенсивно использует энергию Цепи.

Не обращая внимания на свой полураздетый внешний вид, обладатель вначале уселся, прислушиваясь к состоянию отбитого мозга, а потом и встал, поддерживаемый супругой. Затем создал довольно легко с другой стороны от себя фантом Сестри-2, отправил её отодвинуть засовы на входной двери, а когда она вернулась, убедился в наличии твёрдой связи непосредственно с самой ведьмой. Только после этого скомандовал обеим жёнам «Прыгаем!».

Истинная Елена так и не смогла попасть внутрь нужного здания. Зато стояла в необходимом месте возле стены, корректируя совершаемый при помощи пары фантомов скачок обладателя:

«Окажетесь в трёх метрах передо мной! То есть непосредственно в апартаментах! – и дальше восклицала без пауз: – Ну?! Получилось?!»

«Нормально. Мы на месте! – доложил ей Загралов, забрав телефоны у Ольги Фаншель, а затем растворяя её и Сестри-2 и вполне самостоятельно добираясь до старенького, но вполне удобного дивана. – Посылаю к Игнату дух полковника… О! Уже подключился к работе… Однако!.. Вид тут внутри тот ещё… Ничего ценного не осталось…»

Из жилого крыла здания продающая сторона вывезла всё, что представляло какую-то ценность. Остались только поломанные стулья, перекошенные столы да несколько неприглядных диванов.

Но привередничать в данной обстановке не пристало, есть куда прилечь – и прекрасно. Следовало дотошно разобраться с потоками выходящей энергии, понять, на сколько её хватит, и правильно оценить творящуюся в комплексе ситуацию.

А сложная ситуация кардинально стала меняться к лучшему, как только Алексей Васильевич Клещ начал нашёптывать древнему целителю нужные ответы. Ответы – это для начала. А потом – вопросы и должные требования со своей стороны. Грамотно сформулированные и неоспоримые с точки зрения законности, они сразу же заставили генералов сбавить тон, чуть позже заткнуться вообще, а ещё через полчаса нежданной и яростной контратаки разъярённого владельца ретироваться самим и приказать выбираться всем набившимся в чужую собственность подчинённым.

Уже на фоне этого всеобщего успокоения смогли начать нормальную деятельность как Михаил Романов, собравший вокруг себя группу из нескольких профессоров университета, так и официальная секретарь нового босса. Причём ведьме в меру своих сил и возможностей помогал администратор всего комплекса Иван Загралов, никому пока не показавшийся с самого утра. Действовал он посредством телефонных звонков и делая нужные денежные переводы в нужных направлениях.

Но опять-таки, лишь в крайних случаях отвлекался на административную работу, когда у него появлялась свободная минутка. Потому что приходилось все три потока сознания использовать порой только для познания и изучения резервуаров скопившейся энергии. Получался нонсенс и полная несуразность: раньше обладатель мог оперировать сразу пятёркой фантомов, имея только одно Кольцо. Сейчас их два, и каждое толще прежнего, а получается поддерживать в теле лишь деда Игната и дух полковника Клеща. Почему? Откуда вдруг такая немощность при использовании огромного потенциала?

Можно было, задействовав сигвигатор, связаться с наставниками. Скорее всего те не отказали бы в должной и вполне объёмной консультации. А после грамотных подсказок намного легче работать с неподвластными и неизученными субстанциями или понятиями. Да только как-то не хотелось Ивану попадать в полную зависимость от Петра Апостола и Леона Свифта. Вроде они мирные и добрые, но что будет, если прознают о форме резервуара? Как поведут себя, догадавшись, что Загралов ещё даже не десятник? Или, как они выражаются в своём кругу, не декан? Не лучше ли самому всё выяснить, чем потом мучиться угрызениями совести, что не выдержал и по пустякам обращался за помощью?

Потому и копался в собственном мирке, используя все ранее наработанные навыки и умения, и на ходу пытаясь придумать совершенно новые, несуразные и немыслимые. Ну и, наверное, повезло в некоторой степени, потому что не знал о том, что такое-то действо неосуществимо, а в данную проблему лучше вообще не соваться из-за её тотальной неразрешимости.

Совался. Пробовал. Выкручивал сознание потустороннее, действующее только там зрение. А когда что-то получилось, названное с ходу простеньким словом «вампир», только фыркнул мысленно и заподозрил:

«Как всё просто! Это же банальное самоисцеление с фактом дополнительного, десятикратного резерва «на всякий случай». И как я сразу не додумался?! Что тут додумываться: только и стоило, что до конца прочитать инструкцию. Наверняка там всё про этого «вампира» описано в нескольких словах, а я столько мучился! Хотя… порой и не мучился…»

Ведь для пополнения энергии в Цепи пришлось целых два раза рядом с собой создавать Ольгу Фаншель и Сестри-2. И это в течение трёх часов!

Казалось бы, откуда у раненого, с расколотым черепом мужчины настолько повышенное либидо? Неужели ещё не приелось? Да в таком состоянии? Тем более что яляторные удовольствия приобретались в недостаточно приятной и чистой обстановке. Всё-таки апартаменты считались уже нежилыми, чистые простыни отсутствовали, и удивительно, что в душевых имелась горячая вода.

Тем не менее Ялято очень помогло. Иначе пришлось бы ещё во время исследований растворять дух Клеща, а то и непосредственно фантом господина Хоча. Настолько много сил ушло на поиски невероятной утечки и её классификацию.

Хотя обладатель невероятно удивился бы в момент своего триумфа, узнай он, что ни в инструкциях, ни в знаниях полусотников такого понятия, как «вампир», не существовало. Ни конкретно такого, ни чего-либо подобного.

Сложность процесса, названного «вампир», заключалась в том, что обладатель никоим образом не мог на него воздействовать. А смысл – что некое неподвластное подсознание в случае значительной порчи телесной оболочки как бы резервировало, «накладывало лапу» на все излишки энергии в Цепи. Причём излишки резервировались такие огромные, чтобы даже в случае нахождения обладателя в коме резервуары его вылечили самостоятельно, поставили на ноги и вернули ясность мысли. А это не всегда было хорошо и могло не пойти на пользу. Допустим, в случае с нечаянным избиением Ивана ночью взбешенными посельчанами могло получиться только десятикратно хуже. Ведь возжелай «вампир» зарезервировать весь запас силы в обоих Кольцах, Загралов даже не смог бы создать возле себя Фрола, и его банально забили бы до смерти. Или при последующем шаге: не создай он рядом ведьму, мог бы умереть от излишней потери крови или однозначно попал бы посредством «Скорой помощи» в больницу. Что не означало, конечно, смерть под руками несознательных медиков, но зато создавало огромный риск утери сигвигатора и риск гигантского скандала от тестя с тёщей. А там и сам обман с подменой настоящей Ольги фантомом мог всплыть на поверхность.

Отныне следовало учитывать фактор самостоятельного рождения «вампира». И держать Цепь постоянно переполненной силой, а предпочтительнее, если туда добавится ещё одно Кольцо. Правда, по этому поводу после окончания последнего Ялято резко и безапелляционно высказалась супруга:

– А ещё лучше, если ты будешь сидеть своим основным телом в тихом и неприступном месте и никуда больше не высовываться!

Немедля стал назревать семейный скандал, потому что засаживать самого себя в клетку, пусть и золотую, Загралов не собирался категорично. И хорошо, что Сестри-2, в тот момент приступившая к осмотру его головы, радостно воскликнула, меняя тему разговора:

– А ведь рана совсем зажила! И шрама почти не осталось!

На что быстрей всех среагировал господин Хоч:

– Отлично, Иван! Раз ты оправился так быстро, то давай немедленно выходи из своего подполья и взваливай на себя весь воз административной работы. Думаю, что за сутки при помощи Олечки справишься. А дальше уже станут действовать твои помощники и заместители. Да, кстати… Теперь можешь и тестя вполне официально подключать как к охране объекта, так и ко всем остальным делам нашего фармакологического предприятия. Действуйте! И не вздумайте ссориться по пустякам.

Последнее наущение он сделал скорей для Ольги, но та, уже доставая мобильный телефон и набирая номер отца, угрожающе помахала указательным пальчиком перед носом супруга:

– Вот видишь? Все за меня! А вскоре тут ещё и дядя Боря появится, так что на комплекс ни одна посторонняя мышка не проскользнёт. Радуйся, что у тебя такая умная жена и с такими связями!

Ничего не оставалось, как скорбно кивнуть и проворчать:

– Радуюсь… Но начинаю сам себя подозревать в том, что женился на тебе только по расчёту…

– И я рада, что ты у меня такой расчётливый! – хихикнула Ольга, чмокая супруга в нос и сразу же переключаясь на разговор с отцом, который уже был на связи: – Ой, папочка! Ты сейчас умрёшь от восторга за своего зятя!..

Глава 25

Тёмная лошадка

Карл Гансович, после доклада дочери о должности Ивана, а потом и пояснениях об «Эльбрусе науки», сменившем владельца, неожиданно запаниковал:

– Так за всей этой шумихой стоят Хоч и твой Загралов?!

– Что значит «шумихой»? – возмутилась та. – Это Хочу просто невероятно повезло, что неведомые доброжелатели спасли его только что купленную собственность от пожара.

– А я ведь даже не заподозрил, что за крупной аферой против спекулянтов на вчерашнем аукционе кроется имя Игната Ипатьевича! – продолжал изумляться отставной генерал. – Это как он только додумался до такого: перебить всю игру прохиндеям, используя их же деньги? Кто тот гений, подсказавший такой ход?

– Тут я похвастаться не могу, Ванечка ни при чём. Господин Хоч сам всё прекрасно продумал и претворил в жизнь.

– Доча! Не вешай мне на уши лапши! Такое одному человеку не под силу!

– Зря делаешь подобные заявления! – веселилась Фаншель, у которой при данном разговоре имелась куча консультантов и подсказчиков. – Я, например, знаю ещё как минимум одного человека, который легко ворочает в бизнесе миллионами, оставаясь при этом честным и не переходя рамок приличия. Это мой отец. Хочешь, познакомлю?

– Не надо передёргивать! – горячился Карл Гансович. – У меня куча влиятельных друзей и боевых товарищей, только так и выкручиваемся. А твой Хоч… вернее не твой, а твоего мужа приятель – это совсем тёмная лошадка. В Москве без году неделя, знакомств никаких, в правительстве о нём никто вообще не слышал, и денег у него не было ни гроша. Не иначе…

И сам запнулся на полуслове, не договорив рвущееся с языка: «Не иначе, ему помогают некие таинственные силы!» Только промычал что-то и замолк.

Тут же последовала подсказка Ольге от полковника Клеща:

«Всё! Он стал догадываться и повёл аналитику поиска в верном направлении! Добивай его конкретным предложением и начинай грузить новыми обязанностями!»

– Вот теперь о главном, папа! Главный администратор комплекса господин Загралов занят, поэтому я уполномочена сделать тебе заявление, приглашение и просьбу в одном флаконе. Именно здесь будут изготавливаться знаменитые жидкие депиляторы Хоча. А также проводиться исследования по производству иных целительных средств. Тебе предлагают должность начальника по режиму и просят явиться на новое место работы немедленно. – Пока ошарашенный отец хранил полное молчание, Ольга протолкнула идею переезда в Подмосковье как состоявшийся факт: – И для нас с Иваном уже выделили роскошные апартаменты в жилом крыле здания. Увидишь – обзавидуешься. А когда мы всё тут подчистим и обставим мебелью, можно будет и мамульке показать. Уж она точно порадуется… в отличие от тебя.

– Обязательно порадуется… – слышалось в ответ бормотание. – Обязательно… Только вот сразу так отвечать на предложения подобного толка я не привык… Ты знаешь, насколько я в своих проектах занят. Поэтому хочу вначале приехать на объект, осмотреться на месте, поговорить с господином Хочем…

– Конечно, приезжай! И чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше! – восклицала Фаншель, тут же по-семейному жалуясь родителю на супруга: – Не то Иван в охрану наберёт кого ни попадя, он ведь в этом деле совсем не разбирается.

– Как наберёт?! – занервничал генерал. – И что за спешка?!

– Всю смену сторожей в больницу уложили, у них тяжкая интоксикация после вколотого дурмана. Да и вообще охрану следует утроить, по требованию нового босса.

– Останови Ивана немедленно! У нас столько прекрасных и честных офицеров-отставников без работы сидят, а он собирается невесть кого с улицы брать!

– Хорошо, постараюсь остановить, – притворно вздохнула дочь. – Но ты уж поторопись, иначе я его долго не удержу.

– Я и дядю Борю с собой захвачу… – полуутвердительно-полувопросительно заявил генерал. На что сразу получил благословение:

– Кого угодно бери, ты ведь начальник по режиму.

После завершения разговора Ольга победно взглянула на мужа. Мол, видишь, как я всё устроила. Но тот продолжал кривиться в сомнениях:

– Боюсь, как бы нас и здесь прессовать родительской заботой не начали. А уж если дядя Боря за дело возьмётся, то у нас даже в умывальнике вместо крана будет торчать зрачок видеокамеры с подслушивающим устройством.

В разговор по внутреннему каналу вмешался Игнат Ипатьевич:

– Не забывай, что номинально я здесь полноправный хозяин. А благодаря скидке на мой возраст никто не удивится и моему самодурству. В итоге всё жилое здание будет отдано лишь нам самим и тем, кто в курсе наших тайн. Остальным вход туда будет категорически воспрещён. Ещё и турникет пропускной установим, разрешающий пройти человеку только после сверки отпечатков пальцев.

– А не слишком ли строгие меры? – заволновалась Ольга. – Вдруг мама ко мне в гости приедет? Или отец захочет переговорить с глазу на глаз?

– Для этого есть гостевой флигель и даже несколько гостевых комнат для командировочных, – ультимативно заявил престарелый целитель. – Вот там и встречайтесь сколько душе угодно!

Фаншель загрустила и задумалась, тогда как Загралов внутренне обрадовался:

«Правильно дед гайки закручивает! Иначе тёща из наших апартаментов и на ночь уезжать не станет. Да и тесть не раз возжелает в самое неудобное время заскочить для решения очередного «краеугольного» вопроса. Получится, что мы даром из московской квартиры съезжаем».

Навести подобные строгости сразу – это означало спокойную работу в будущем. Не говоря уже про Ялято, с помощью которого следовало в ближайшее время экспериментировать с усилением Цепи, а в идеале и с приобретением ещё одного Кольца. И фактически вся команда фантомов была заинтересована в полной автономности своего официального проживания. Даже Ольге Фаншель не удалось выдавить из себя словечка против таких мер отсечения родственников и знакомых от предполагаемого жилища.

Обладателю пришлось с головой окунуться в работу главного администратора. После излечения ран и переломов «вампир» самоликвидировался, и сил хватало всяких и на всё. Как личных физических, так и корректируемых сигвигатором, позволяющим создать хоть всех фантомов единовременно и забросить их на максимальное расстояние. Вот он их всех и создал, даже Кракена-2 припахал на работе внутри апартаментов. И только с большим усилием воли отказался от немедленного создания фантома Галины. Потому что друг детства при первом же общении радостно заявил:

– С ней всё в порядке, вышла из комы. Операция в Салониках прошла успешно! Давай, подключай её к нашей работе!

Увы! Нежелательно было сейчас создавать Галину-2, по причине неуместности и несвоевременности трёх обязательных разговоров с ней. А пользоваться обездушенным, не имеющим сознания фантомом Загралову претило внутреннее душевное противление. Словно чувствовал, что подобное принуждение, тем более с такой сработавшейся командой близких ему людей, окажется неправильным и несоответствующим появившейся моральной этике коллектива.

Кстати, судя по зависшему раздумью остальных подопечных, услышавших решение обладателя о создании Восьмого фантома «чуточку позже», они восприняли подобное действо с молчаливым одобрением.

Поэтому окунулся Иван в работу с головой. Начал свою деятельность со знакомства и бурных дискуссий с прежним директором научно-исследовательского комплекса. Дядька оказался толковым и грамотным деятелем, не жадным на факт делёжки опытом, и буквально за час-полтора ввёл Загралова в курс большинства местных тонкостей и заморочек. Причём во время своих откровений и дельных советов настолько понравился своему сменщику, что тот предложил:

– Может, останетесь на своём месте работы? Мы ей и звучание подберём более современное, и зарплату удвоим.

Но собравшийся выезжать за границу мужчина даже и слышать об этом не захотел:

– Не могу! При всём желании и понимании обстановки не могу. Уже пообещал дочери и внукам, что перебираюсь с женой к ним на постоянное жительство в Германию. Разве что совсем там не приживёмся за год, обозначенный нами в условиях. Ну… тогда будем возвращаться и проситься под ваше крылышко… Если вы не против прислушаться к моему мнению, готов порекомендовать вам нескольких особо ценных работников снабжения, общего хозяйства и коммунальных служб. Если вы их оставите у себя – то не пожалеете.

Человеку, который собрался уезжать далеко и надолго, но не сжигающему за собой мосты, устраивать здесь своих протеже-лентяев не было смысла. Поэтому Иван с радостью прислушался к рекомендациям, предполагая, что знающие люди здесь, на месте, сразу сбросят с его плеч половину обременяющих обязанностей. За последующие полчаса и с этим вопросом успели разобраться.

При этом умение мыслить сразу тремя потоками подспудно грело сознание обладателя и оказывало решительную помощь во всём. Не будь у него таких умений, он бы ничего не успел. А так умудрялся и сам работать, и быть в курсе действий остальных членов своей команды, и вовремя перебрасывать духов в самые нужные, стратегически важные места. Ведь до сих пор приходилось перестраховываться во всём и действовать так, словно находятся в тылу врага. Моральных уродов только среди пытающихся восстановиться на работе, недоброжелателей, желающих что-то украсть, а то и разграбить – хватало. И ко всем приходилось прислушиваться оттуда, перепроверять, а потом попросту отвергать их предложения о найме. Если не устраивать для виновных и нахрапистых чего похуже.

Правда, мелькнуло желание вновь создать запасное тело и загрузить ещё и его чем-то полезным, но здравый смысл подсказывал подобного не делать. Можно было надорваться умственно и опростоволоситься, оказавшись одновременно на виду сразу в двух местах.

Пока шёл приём дел от предшественника, образовалась первая проблема.

«Иван! – позвал Фрол, который в виде духа обретался в тот момент среди новой смены сторожей, которых вызвали на работу и сейчас интенсивно заставляли держать под надзором периметр всей огромной территории. – Тут один охранник прибыл из того посёлка, где тебя по ошибке чуть не убили. Лифантово, кажется… Я его узнал, потому и пристроился слушать… И мужик такие страхи рассказывает, что жуть. Кажется, там у них уголовники решили показательный беспредел учинить за гибель ночью своих подельников. Надо срочно помочь ребятам…»

Из краткого доклада получалось, что не только бандиты на своих джипах посёлок заполонили, но и прикормленная полиция с прокуратурой, продажные депутаты, представители жёлтой прессы и лживые, защищающие всегда только преступников представители общественных якобы организаций. Поселковым собираются вменить в вину нападение на случайных проезжих с целью ограбления и хищения машин. В сумме с убийствами отморозков получалась жуткая обвинительная кампания. Причём уже половина арестованного населения посёлка, судя по высказываниям уголовников, не доживёт в камерах предварительного заключения до утра. Бандиты под прикрытием крышующих их функционеров собирались устроить геноцид районного масштаба.

Не следовало забывать, что трое бандитов, стрелявших во Фрола, были казнены по приказу обладателя. То есть он уже оказался замешан в данные события и теперь просто обязан был довести дело до окончательного торжества справедливости. Намечаемая акция у Загралова не вызвала никакого внутреннего противоречия, несмотря на полученное сотрясение мозга в посёлке. Оставалось решить, сколько и кого послать с пасечником на разбирательства. Но он сам подсказал:

– Дай мне только ведьму, мы с ней вдвоём справимся. Тут как раз её умения понадобятся, чтобы не сразу самые матёрые умирать начали. Пусть прочувствуют, сволочи, свои грехи, когда обгадившись станут ждать приближающуюся неумолимую смерть.

И вскоре два таюрти, духи-убийцы, наводили своими жестокими умениями порядок в пострадавшем от несправедливости посёлке. Изначально, возникая за спинами самых крутых шишек, потребовали выпустить немедленно всех арестованных, и вместо них облачить в наручники собравшихся представителей криминалитета. Просьбы – не сработали. А когда Фрол и Елена Сестри-2 в ответ услышали приказы для ОМОНа и полиции стрелять во всех подозрительных и посторонних, стали безжалостно предавать смерти тех, кто вознамерился вести геноцид собственного народа. И в некоторых случаях получалось ох как правильно, доходчиво и эффективно!

Вот подполковник полиции пенится слюной, заставляя своих подчинённых снять оружие с предохранителей и стрелять по любой тени. И тут же неожиданно для всех падает на пол, синея от удушья и суча ногами. Пока ему пытались оказать помощь несколько сотрудников, вперёд выскакивает депутат местного розлива и орёт на застывших в ступоре вояк:

– Оружие к бою! Почему не выполняете приказ своего командира?! Всех в тюрьме сгною! Под расстрел пойдёте!..

Да тут же сам (но уже подспудно ожидаемо) заваливается на спину, в судорогах перекатываясь по полу и вышибая себе глаза о ножки мебели. Страшная картина. Но поучительная.

Несколько подобных затяжных смертей, десяток инсультов, четыре десятка частичного паралича тел, и вот уже парочка офицеров,