/ Language: Русский / Genre:fantasy_fight, popadanec / Series: Магия – наше будущее

Война с кентаврами

Юрий Иванович

Оказывается, узурпатор сорока шести миров Крафа, он же Гегемон, он же Трибун Решающий, он же Великий Протектор, только притворялся союзником, чтобы заманить в ловушку Торговца Дмитрия Светозарова и захватить в плен его жену Александру. Но почему же тогда графиня Светозарова так вольготно чувствует себя в этом плену? И почему Крафа предлагает графу Дину Свирепому Шахматному объединить силы в борьбе против людоедов плагри? Может быть, он вовсе не тиран, а желает лишь блага тем, кто находится под его властью? Дмитрий пока не может решить для себя этот вопрос, но соглашается помочь Крафе – агрессивным плагри не место во Вселенной!

Торговец эпохами. Книга десятая : Война с кентаврами : роман / Юрий Иванович Эксмо Москва 2013 978-5-699-66497-9

Юрий Иванович

Война с кентаврами

© Иванович Ю., 2013

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Пролог

Тяжеленная тварь, планировавшая к земле с явной неповоротливостью, все равно с устрашающей инерцией неслась прямо на людей. Причем в маленьком, недоразвитом мозге летающего мастодонта шевелились весьма радостные, полные оптимизма мысли. Такое скопление живой добычи стоило ведущейся атаки и потраченного на нее времени. Теперь уже было ясно, что никто из двуногих не уйдет и все попадут в облако пущенной вперед все умертвляющей слюны. Так что добыча получится знатная, хватит на неделю сытого существования.

И с расстояния пятидесяти метров страшило всего живого на планете плюнуло, применив свое основное оружие, более опасное, чем когти, зубы и удары покрытых ядовитыми острыми наростами крыльев. Соприкоснувшаяся с воздухом слюна моментально взбухла кипящим паром, заискрилась пузырями пены и даже ускорилась в полете, словно имела собственный реактивный двигатель. А потом, резко разрастаясь в стороны, этаким огромным блином накрыла намеченную для охоты цель.

Да только люди повели себя совершенно иначе, чем рассчитывал летающий дракон. Десять из них неожиданно прыгнули ногами вперед в незаметные до того дыры в земле. И эти дыры за ними сразу же закрылись крышками из серого металла. Остальные три десятка продолжали беззаботно стоять на месте, несколько несуразно переминаясь с ноги на ногу да порой жестикулируя, словно ведя оживленный разговор. И что самое непонятное, ударившее по ним облако слюны не нанесло людям ни малейшего вреда. Никто не упал, корчась от яда, никто не стал орать от боли, да и вообще они себя вели так, словно и не заметили ни первой атаки, ни того, кто приближался следом за ней.

Тогда монстр, уже перед самым физическим контактом, решил рыкнуть. С такого близкого расстояния низкочастотная вибрация исторгающихся из глотки звуков превращала ближайший объект атаки в кашицу из костей, крови и внутренностей. Но даже такой рев не заставил людей повернуть головы в сторону смертельной опасности.

Ну а уже в следующий момент туша в десять с лишним центнеров на скорости врезалась в беспечно стоявших людей. Громадная пасть с лязгом захлопнулась, пытаясь за один раз захватить в себя сразу две, а то и три головы; лапы с кривыми когтями бешено замолотили, пытаясь достать и повалить наземь еще пару тел; а крылья своей передней кромкой резко опустились вниз, стараясь само торможение и остановку произвести, ломая и сминая многочисленные цели. Зверь все никак не мог понять, почему все продолжают стоять не месте и никто не разбегается, как обычно бывало во время прежних охот.

Зубы чуть не раскрошились при напрасном ударе друг о друга. Когти лап высекли искры из камней, крошась и ломаясь. А крылья, тоже никого не коснувшись, совершили такой маневр, что сразу взлететь, продолжив планирование, было практически невозможно. Намеченные для охоты объекты оказались не более чем миражами.

Но хуже всего, что пространство за группой людей оказалось тоже мастерски поставленным миражем, скрывающим вертикально стоящую гранитную скалу. Удар дракона головой в стену оказался страшным по силе и печальным по последствиям для самой летающей рептилии. Голова стала вминаться в шею, та с хрустом изогнулась, и все это так и было пришлепнуто к скале массивным брюхом и тяжеленным хвостом. Свалившаяся вниз тварь несколько раз дернулась в предсмертных судорогах, да так и затихла, исторгнув из разорванной шеи затихающее бульканье.

За пару мгновений до этого исчезли стоявшие беззаботно люди. А через две минуты из-за скалы к поверженной туше неспешно вышли три человека. Довольно пожилые мужчина и женщина своими тогами и высокими головными уборами походили на жрецов, а третий, моложаво выглядевший мужчина, был облачен в охотничий костюм. С вполне резонной опаской они остановились в отдалении от горы поломанных костей и крыльев, полюбовались на дело рук своих, и только тогда приступили к обсуждению произошедшего.

Причем пожилые жрецы обращались к молодому мужчине, как обращаются к учителю, императору или старейшине рода: с почтением, восторгом и благоговением.

– Ваше величество! – воскликнула женщина. – Мне даже не верится, что мы одолели югта так просто и без вашей помощи. Тем более что он такой огромный и, несомненно, опытный.

Ее поддержал коллега жрец:

– Такие твари считаются непобедимыми и никогда в ловушки не попадаются. Так что, если бы не ваше обучение, господин Трибун, пришлось бы эвакуировать из долин жителей сотен городов. Но теперь-то мы с югтами быстро справимся.

– Вот и прекрасно! – Названный Трибуном мужчина уже стоял вплотную к поверженному чудовищу и рассматривал его более внимательно своими магическими умениями. – Несомненно, кровожадный хищник, которого нет смысла переселять в иные, пусть и необитаемые миры… Все равно подобные ему разум не обретут, а вот любую живность изведут под корень…

Женщина перешла на просительный тон. Ее просьба звучала чуть ли не с унижением:

– И все-таки, о Ослепительный Крафа, может, вы соизволите оставить нашему столичному Храму несколько единиц того волшебного оружия, которое стреляет маленькими солнышками? Ведь с одним югтом мы легко справимся иллюзиями, а если их будет двое? А то и целая стая?

Охотник с раздражением цокнул языком и воскликнул:

– Лидия! Опять за старое?! Ну сколько можно тебе твердить одно и то же?! Ну нельзя давать вашему миру подобное оружие! Никак нельзя! Иллюзии действенны? Действенны! Вот и устраивайте ловушки с их помощью! Теперь в любом случае у людей вашего мира даже преимущество появилось перед летающими монстрами. Если не за пару месяцев, то уж за год точно всех югтов изведете.

Жрецы замялись после такой строгой отповеди, стали переглядываться, и лишь после умоляющего женского взгляда мужчина вновь заговорил:

– Высочайший Покровитель Крафа! Простите меня, но… Вы ведь сами понимаете, как долго будет длиться обучение еще нескольких групп, которые сумеют устанавливать подобные сложнейшие иллюзии. А за это время еще столько напрасных жертв может случиться…

Теперь уже Трибун Решающий, как в иных мирах звучал его древний титул, рассердился не на шутку:

– Ах вы черви ленивые! Совсем погрязли в своих догмах и схоластических прениях?! Думаете, что и дальше ничего менять в образе своего существования не придется? Еще как придется! – И он стал излагать жесткие, предназначенные к строжайшему выполнению указы: – И начинайте не только со своей столицы. Все храмы по всему миру следует преобразовать по образцу вашего и каждый назвать Храмом Единого Действия. Первым делом сократить на сорок процентов количество жрецов! Затем оставшихся поменять на шестьдесят процентов, набрав на их места молодых людей, желающих избавления от прежних религий. А всех, кто пройдет испытание и сумеет создавать иллюзии, – назначать в храмах на руководящие посты. Ну и во всех школах ввести обязательную дисциплину: «единое действие в команде». Преобразования начать немедленно! – Он обвел собеседников испепеляющим взглядом и уже совсем иным, вкрадчивым, но от этого еще более опасным голосом спросил: – Вам все понятно?

Оба кивнули, не решаясь перечить даже мимикой. Но женщина все-таки осмелилась задать вопрос:

– Покровитель! Но что нам делать, если этим кардинальным преобразованиям воспротивятся майораты на местах? Да и сам император Гертеры?

Крафа желчно рассмеялся:

– А вот с предателями цивилизации и со всеми, кто двинется за ними следом, советую не церемониться. Не захотят искоренять религии или поддерживать ваш Храм – уничтожайте безжалостно! А чтобы не совсем даром шли казни, давайте ортодоксам копья в руки и гоните их на территории югтов. Пусть сражаются с ними. Две сотни копьеносцев могут справиться с молодым монстром? Ну вот, пусть и справляются! Ха! И чего это вы такие удрученные стали? Войны боитесь? Правильно делаете! Потому что если допустите войну между собой, то драконы быстро доедят победителей и остатки побежденных. Не забывайте об опасности, которая висит над всей вашей Гертерой. А посему выбирайте меньшее из зол. Лучше жестоко уничтожить кучку непонятливых, не желающих идти на преобразования, чем погибнуть самим. И не смотрите, кто в этой кучке: жрецы, простые крестьяне или сам император. Чем быстрей и решительней вы их устраните, тем уверенней встанет на ноги ваша цивилизация. А все, что зависело от меня, – я вам уже дал.

Теперь уже парочка высших жрецов Храма Единого Действия смотрела на поверженного югта совсем иначе. Радость от победы растворилась в предвидении иных, возможно даже, более кровавых и трагических событий, которые могут свалиться на их мир, если они сейчас не проявят должной решительности и беспощадности. Устранение некоторых высших сановников, а то и самого императора казалось им кощунственным.

Но и перечить Трибуну Решающему они не могли. Потому что входили в тот десяток обитателей Гертеры, которые побывали в иных мирах и вполне осознавали, кто такой Крафа и на что он способен. И раз этот Высший Протектор многих и многих миров решил делать нечто именно так, значит, следует неукоснительно выполнять его волю. Воспротивиться не получится ни у кого при всем желании.

Да и смысл таких действий они понимали прекрасно. Цивилизация Гертеры загнила морально, закостенела в догмах, многочисленные религии разобщали некогда единый народ, о духовном развитии личности стали забывать, и даже рождаемость неожиданно снизилась до опасного предела. И, казалось бы, новая опасность в виде резко расплодившихся и перелетевших со своего материка на Центральный драконов должна мобилизовать, взбодрить впадающий в кошмарную спячка мир, но этого не получилось. Все дружно решили призвать Покровителя и на него взвалить проблему уничтожения хищников.

Тот не замедлил явиться и даже на виду у многих расстрелял пару десятков хозяев воздушного океана из своего дивного оружия. Уничтожил как раз тех, кто буквально терроризировал самый большой город планеты – столицу империи. Но затем, вместо того чтобы извести бурно размножавшихся тварей или предоставить нужное оружие подопечным, стал обучать самых способных умению создавать иллюзии. Чтобы они с помощью новых знаний боролись с летающей напастью.

И теперь, как продолжение своих действий, требует всеобщих преобразований, которые могут взорвать всю цивилизацию изнутри и поставить ее на грань войны.

И не просто требует, а в случае невыполнения еще и накажет нерадивых, нерасторопных или сомневающихся. О чем и предупредил:

– Я буду к вам наведываться и наблюдать за процессом. Так что не вздумайте меня подвести, разочаруюсь в обоих… А вы ведь знаете, каким я становлюсь злым, когда меня разочаровывают собственные воспитанники. Итак, действовать только резко и только повсеместно! Не оставляя времени на размышления потенциальным противникам. А тех, кто начнет возмущаться, укорачивайте на голову немедленно… – Он вдруг застыл, к чему-то прислушиваясь, и через пару секунд пробормотал: – Прощаюсь! О моей помощи срочно взывают из Янтарного мира…

И в тот же момент исчез, сопровождаемый раскатами грома и несколькими искрящимися молниями, которые, никого не коснувшись, растворились в воздухе.

Жрецы глубоко вдохнули свежесть озона, еще раз взглянули на поверженного югта, вокруг туши которого уже копошились их помощники, и двинулись на преобразования Гертеры.

Глава первая

Беспросветная неволя

Группу друзей и побратимов взяли в плен. Все попытки Дмитрия Петровича Светозарова оказать отчаянное сопротивление ни к чему не привели. Он старался в момент переноса задействовать все свои силы, изменить траекторию прыжка через межмирское пространство, но ничего не получилось. Он оказался в холодной черноте ловушки. И, судя по всему, отдельно от остальных.

Почти сразу началось странное онемение конечностей, словно те слегка отмерзли. Но уже первые посылы структур согревающего тепла взбодрили кровь, давая возможность шевельнуть как руками, так и ногами. Мало того, пришло четкое осознание, что и самого межмирского пространства разглядеть не удалось. Что для Торговца, который преодолевал тропы между мирами тысячи раз, показалось не столько странным, сколь весьма и весьма печальным:

«Твою папуаса гирлянду! Да что ж за напасть такая, а?! Этот злодей Крафа умудрился такую ловушку создать, что сразу каждого из нас (!) поместил в отдельный кокон непроглядного мрака. Мало того, что я ничего не вижу со своим ночным зрением и прочими инфракрасными умениями, так я еще и нахожусь здесь в невесомости и ни к чему не могу прикоснуться. Вот уж непонятное положение, дивная субстанция вокруг и наверняка самое кошмарное место во вселенных… Но возможностей у меня много, так что пока унывать не буду… Не связан? Не оглушен? Не парализован? И не в плену кошмаров нахожусь? Значит, буду действовать!..»

Правда, мысль о кошмарах показалась почему-то соответствующей действительности. Если враг сумел так небрежно и шутя захватить своего главного противника, то почему бы не продолжить логическую цепочку: плен, тело в лаборатории на столе, а в сознание навевают любые нужные картинки и ощущения. Дальше только хуже: еще и на экране перед экспериментатором огромный экран, где тот читает все мысли пленника и просматривает все его страхи и переживания.

«Стоп! – остановил себя Светозаров. – Без паники! Иначе останется одно: «только лечь помереть», как пел Высоцкий. Начну-ка я с малого… Что там вначале каждый демиург создает? Верно, свет! Куда ж без него…»

Первым делом он попробовал свое умение создавать магическое освещение, которому несколько лет назад его обучил Верховный Целитель из мира Зелени. Теплый шар светящейся энергии беспрепятственно соскользнул с руки, но уже в начале полета стал скукоживаться, меркнуть и, не пролетев даже метра, рассеялся в вязкой черноте окружающего пространства.

Второй и третий шары, несмотря на их бо́льшие размеры и утроенную мощь, постигла та же участь.

– Печально! – не удержался Торговец от восклицания.

Удивило звучание собственного голоса: словно говорил в вату. Стал пробовать более громко: «Эй! У-ух! Ха-ха! И еще раз ха-ха!» Раздражение старался сдерживать, но крепкое словцо в адрес врага все же отпустил:

– Крафа, козлина ты этакая, куда ты меня запроторил?

Звуки умирали, едва вылетев изо рта. Оставалось только поражаться, как это еще легкие могли дышать окружающей непонятной субстанцией. Наверное, в тюремный кокон кислород все-таки подается в нужном количестве?..

А руки уже тщательно ощупывали одежду, оружие и прочие предметы экипировки. Трудно было в это поверить, но с ним осталось все то, что имелось в последний момент его пребывания возле священного колокола Клоц в горах Амазонок. А что это могло означать?

С некоторым недоумением Светозаров достал узкий, весьма мощный фонарь, ощупью определил его целостность и включил. Это устройство из техногенного мира Ситулгайна могло светить годами в любой среде. Как заверяли продавцы, фонарь мог даже несколько минут светить в раскаленной лаве.

Тут он тоже заработал. Но ненадолго. И без прежней эффективности. Луч пронзил черноту метров на пять и стал блекнуть, а потом и вовсе погас. Индикатор емкости батареи, после красного сполоха разрядки, не соизволил больше засветиться.

«М-да! Что же тут вокруг творится? – пытался понять Торговец. – Не иначе как внутри кокона находится поле поглощения любой энергии. Но тогда почему оно не вытягивает энергию из остальных батарей? Почему не опустошает мои кристаллы-накопители? Я ведь чувствую, там энергии еще не меньше девяноста процентов… Да и мои личные запасы тела остаются на месте. Я ведь воспользовался силами, прогрел конечности… Значит, чем-то они отличаются… Если это так, то фонарь на капюшоне или на груди включать не стоит… пока… Все батареи сюртука разрядятся. А вот оружие… хм! Да, его необходимо попробовать! Оно ведь у меня, ух, насколько разнообразное! Может, какое и разорвет стенки этого загадочного кокона? Опять-таки, если все это мне не навевают ментальным способом. С чего начать?..»

Он решил начать с малого. К малым формам относились пистолет с обычными патронами и парализатор. Парализовать тут было некого, так что Светозаров взял пистолет. Нажатие на спусковой крючок… еле-еле слышный хлопок выстрела… полное отсутствие вспышки… И едва уловимый след пули, которая с какой-то ленивой грацией исчезла в пяти метрах от стрелка.

Дмитрий не пал духом. Не спеша, планомерно опробовал остальное оружие. И каждый отрицательный результат уменьшал шансы вырваться отсюда. Разрывная пуля из короткоствольного автомата прослеживалась до дистанции семь метров. Реактивные иглы прерывали свой след в восьми. Создавалось такое впечатление, что они превращались в пыль. И даже воспользовавшись плазмером, Светозаров не смог оценить границ замкнутого вокруг него пространства. Шарики плазмы, каждый из которых мог разнести вдребезги массивное двадцатиэтажное здание, терялись из вида на расстоянии метров двадцати. При этом они не взрывались, как положено, а попросту исчезали.

Больше противопоставить врагу было нечего. Получалось, что подлый Крафа, он же Гегемон, он же Трибун Решающий, он же Высший Протектор и узурпатор сорока шести миров, не по зубам молодому, обучавшемуся самостоятельно только несколько лет Торговцу. Похитил у него любимую супругу, еще раньше сотворил что-то с его родителями (Дмитрий не сомневался, что Крафа и к этому преступлению-краже приложил свои грязные руки!), а теперь вот и самого Светозарова усадил в мешок, из которого нельзя выбраться. И, словно в насмешку, даже все оружие с экипировкой оставил.

А почему сразу к пыткам или издевательствам не приступил? Так это как раз в его стиле: вначале пленников более мелкого ранга изничтожить морально, а потом уже и к главному врагу подступаться. Без сомнения, сейчас Крафа занимается допросами Карольда Азанделя, его супруги и всех его соратников, которые решили сбежать из пещер Повиновения. Из них узурпатор сумеет вырвать очень много ценного для себя.

Не менее полезным для Крафы окажется допрос Прусвета. Разумные кальмары ему досель были неизвестны, так что он приложит максимум усилий для выяснения мест обитания этих удивительных, пронзающих камни созданий.

Ну и судьба еще одного плененного Торговца предрешена. Яков Праймер в прежней жизни ничего толком не умел, кроме как прикрывать свою ауру и прогуливаться туристом по иным мирам. Даже его резкое омоложение в горах Амазонок и появление некоторых умений не даст ему возможности оказать Гегемону сопротивление в моральном плане. А это значит, что и новый для Крафы мир Лелеши кровожадный узурпатор Крафа включит в свою империю объединенных вселенных.

Разбираясь с такими пленниками, можно и надолго отложить встречу с Дмитрием Петровичем Светозаровым. Или с графом Дином Свирепым Шахматным – под таким именем его знал узурпатор миров, один из древних Торговцев, проживший более полутора тысяч лет, Трибун Решающий.

Эти мысли о друзьях, супруге и родителях заставили Дмитрия вспомнить и о зове крови, с помощью которого удавалось улавливать эмоции своего еще не родившегося сына, дочери, матери и прочих родственников. И он попытался отыскать ниточку, ведущую к его любимой супруге, которая носила в себе их сына.

«Получится или нет? Если удастся, то станет ясно, что мой мозг не под контролем постороннего! Отлично, пробуем… Ну?! Где же ты?!»

Невидимый солнечный зайчик, который всегда размещался на кончике нити, хоть и с некоторым трудом, но отыскался. Зов крови шел со спины, чтобы развернуться к нему лицом, пришлось извиваться, как червяк на сковороде. Когда это получилось, улавливаемые эмоции показались Дмитрию совсем иными, чем были совсем недавно. Или, точнее говоря, чем в последний раз, потому что слово «недавно» внутри странного пространства могло не соответствовать личным ощущениям времени. Могло и полчаса пройти, как тело с разумом ощущали, а могло и более суток истечь, если сознание вводили в транс или в сон.

Но как бы там ни было со временем, в эмоциях матери и еще только развивающегося в ее утробе дитятка теперь присутствовали озабоченность и недовольство. Александра Светозарова явно была расстроена чьим-то долгим отсутствием. Иначе говоря, места себе не находила от переживаний. От благодушия, спокойствия, интереса и даже некоторого восторга последних дней у молодой графини не осталось и следа.

«Это она, наверное, наконец-то заметила, что мужа нет рядом! – невесело усмехнулся Дмитрий. – Или подлый Крафа уже сообщил ей, что так и не пришедшего на помощь графа он удачно выловил в ином мире и не менее удачно запаковал в ловушку собственного изготовления… Сволочь! Пусть только судьба мне предоставит шанс добраться до твоей глотки, ублюдок!..»

Дмитрий оборвал связь и попытался установить односторонний контакт с матерью. Получилось. Нечто величественное, огромное и прекрасное, что он отождествлял с кометой, проплывало где-то там, в той же стороне, где находилась и Александра. Правда, теперь в ауре кометы наблюдалось явное недовольство, словно ее кто-то попытался обмануть, и это ему удалось сделать. Ну, или почти удалось.

Наблюдения за отцом, который виделся астероидом, ничего нового не дало: находившийся в другой стороне объект попросту спал после обильного и продолжительного ужина.

Зов крови действовал, из чего можно было сделать вывод о своей как бы независимости в ментальном плане. То есть никто мыслями пленника не управлял и скорей всего не подсматривал за ними. Еще бы только понять, чем так обеспокоена супруга и кто это там осмелился обмануть его мать. Правда, следовало учитывать и весьма важное обстоятельство: до сих пор зов крови не подтверждался в реальной жизни (заявления магической сущности – Эрлионы, о том, что она правильно ощущает направление, – не в счет). А значит, не мог быть стопроцентной гарантией как связи Светозарова с детьми и родителями, так и его ментальной независимости.

«Но все-таки! Хоть что-то! – пытался Дмитрий себя убедить и утешить одновременно. – Хоть я и сам в ловушке, мне гораздо спокойнее, когда я знаю, что моя жена не бедствует и не в пыточной камере… Продолжу попытки вырваться из ловушки… Средства у меня еще есть, и их следует использовать по максимуму…»

И в самом деле силы, собранные только в одном кристалле-накопителе, позволяли выдержать взрыв ядерной бомбы и нанести адекватный удар противнику. А пирамидок у него целых четыре. Правда, с каждого кристалла куда-то делось до десяти процентов энергии. Это немыслимая трата, пусть даже и ушло много сил при путешествии по миру Янтарный, при ужасном сражении с кентаврами-плагри и во время преодоления лабиринта в пещерах Амазонок. По здравом рассуждении, да и по последнему наблюдению, не мог он потратить столько. То есть либо налицо кража, либо неучтенный перерасход.

И через две минуты умственных усилий Торговец сообразил, куда могла уйти эта энергия.

«Расход силы получился огромный, – размышлял он. – Это все равно что перенести парочку караванов с тяжелыми повозками на иной континент. Когда-то я такое вытворил в Успенской империи Ашбунов, выкрадывая тысячи шкатулок Кюндю с похищенными дарами самоисцеления. Значит, и сейчас я сделал или попытался сделать нечто подобное. Правильно? Н-да!.. Когда Крафа начал перенос нашей компании от колокола, я приложил максимум усилий, чтобы вырваться. И не просто вырваться, а в направлении мира Кабаний… Знать бы еще, почему именно туда?.. Но тем не менее! Раз у меня ушло столько энергии из тела, да еще автоматически добрал из накопителей, то я во всех смыслах перестарался. Не будь со мной кристаллов, надорвался бы так, что врагу досталась бы только моя ссохшаяся оболочка. Внутри бы даже кости выгорели, отдав имевшуюся в них энергию. А что это значит? Да много чего! Но уж, во всяком случае, Крафе я своим сопротивлением ой как помешал! Взять хотя бы во внимание мою экипировку…»

Конечно, можно было бы списать случившееся на безалаберность врага. Или на его наплевательское отношение к пленнику: «Посиди, мол, пока в коконе, а потом я тебя за шкирку вытащу и устрою экзекуцию!» Но ведь Крафа, подмявший под себя сорок шесть миров и уничтоживший, или, по другому предположению, пленивший всех остальных Торговцев, никогда бы не допустил подобной промашки. Этакий подлый педант, недаром получивший полторы тысячи лет назад высочайшее научное звание Трибун Решающий, не мог допустить элементарного просчета, оставляя пленников не только с оружием высокотехнологичных цивилизаций, но и с кристаллами-накопителями энергии. Они могут оказаться во сто крат опасней, чем куча плазмеров или несколько атомных бомб.

А значит, что-то у врага пошло не так. И, возможно, он сейчас сам не знает, как достать пленника из ловушки, да еще успеть его при этом разоружить. Или заставив его разоружиться самому. Как такой трюк совершить? Да очень просто, с помощью подлости. Ведь такой, как Крафа, ни перед чем не остановится, просто выставит перед собой связанную Александру, тем более что и ему не составит труда увидеть, что та беременна.

Представив себе такую картинку, Светозаров покрылся холодным потом. Резко сменив направление мыслей, он приказал себе действовать, наплевав на последствия. А задуманные им действия могли привести к чему угодно.

Накопленная энергия могла оказаться тут недейственной, это подтверждалось осветительным шаром и почившим в бозе фонарем. Вернее, его уникальной батареей. А значит, и нанесенный наугад силовой удар может пропасть втуне, рассосется в пространстве, как только потеряет связь со своим создателем. А если не потеряет? Если связь будет продолжаться, как далеко она будет простираться? А вдруг накопитель сразу же будет опустошен силами данной ловушки досуха?

Но ведь не попробовав – не узнаешь.

Торговец рассоединил цепь и выбрал для работы только один накопитель. Причем приготовился сразу питание отсечь, если вдруг опустошение энергии из кристалла пойдет чрезмерными темпами. И метод прощупывания он выбрал самый незаметный. Если здешняя атмосфера впитывает любое сияние и гасит любые скорости, то почему бы не попробовать «ощупать» стенки ловушки? Тем более что заготовка для этого имелась.

Граф никогда ранее ею не пользовался – не было случая. Но однажды у себя на полигоне в Свирепой долине попробовал полученное умение, которое называлось «Длинный меч». Суть его заключалась в выращивании из ладони отростка силы в виде бревна. Форма не соответствовала названию совершенно, до сравнения с мечом там не хватало тонкости и стройности. Причем отросток, при всей своей эфемерности и даже невидимости, имел порядочный вес. При испытаниях Светозаров сумел отрастить «бревно» метров на двадцать, после чего не смог им ворочать вообще. Таким можно воспользоваться разве что для того, чтобы «ставить палки в колеса».

Тогда же мелькнуло и несколько идей, где и как можно использовать «Длинный меч», но из-за катастрофической нехватки времени о дальнейших испытаниях пришлось забыть. Но умение-то осталось! И ко всему прочему, в данном месте невесомость! Значит, наращивать уходящее куда-то вдаль «бревнышко» можно хоть до бесконечности. А так как ловушка не может быть размером во вселенную, то и разговора о бесконечности быть не должно. Двадцать, максимум тридцать метров, а то и все те же десять, если учитывать исчезнувшие именно на этой дистанции остатки шариков из плазмы. Упереться в одну из стенок странного кокона и оттолкнуть собственное тело к противоположной. Что может быть проще?

«Было бы только за что ухватиться и что ощупать руками! – подумал Торговец, и с резким выдохом приступил к делу. – А уж там-то я зубами любую оболочку прогрызу! Хм… если только у меня энергию не уворуют…»

Но пока все шло нормально. На подобный щуп из силы много накоплений не шло, как и на удержание этого щупа. Создал его и удлиняй, сколько хочется. Или – пока не упрешься. К тому же в сознании четко фиксировались выдавленные в полный мрак метры созданного «Длинного меча».

«Пять метров, полет нормальный! Десять – никакой вибрации. Пятнадцать… хм! И никакой преграды? Ну ладно… Двадцать?! Вот бы сейчас проломить стенку ловушки, да прямо и заехать Крафе между глаз! Эх, жаль, что конец бревна не острый… Однако! Тридцать метров!.. Чего этот подлый Гегемон тут настроил? Ну, поберегись, подлый трус! Ха! Есть отметка «сорок»! Да уж… Это же все надо умножать на два, не так ли? А таких подвалов вроде не существует в искусственных сооружениях… Или это полость какой-то планеты? Вот уж пиявка кровососущая, чего только не использует во вред остальным цивилизациям! Ого! Никак шестьдесят?.. А не ускориться ли мне?..»

Но здравый смысл подсказал не торопиться с ускорением. Все-таки законы сохранения массы и инерции никто не отменял. Пусть и в таком вот отрицающем все законы пространстве они продолжали действовать. А значит, если нарастание щупа многократно ускорить, то при встрече с твердой преградой отдача в руку может быть такая резкая и страшная, что конечность вырвет из тела, как спичку из куска пластилина.

Поэтому лучше тише, да уверенней. Пусть даже там, внутри сознания, ехидство и вякает с нравоучительным пафосом: «Тише едешь, дольше будешь… в плену у Крафы!»

И благоразумие оказалось право: примерно на восьмидесятом метре «Длинный меч» уперся во что-то жесткое и твердое. Руку и в самом деле сильно толкнуло встречным движением, пытаясь вывернуть напрочь если не локоть с плечом, то уж кистевой сустав точно. Обошлось! И сам пленник вовремя остановился, погасив вращательную инерцию отдачи, и толчок оказался не критическим.

Но зато теперь уже никаких сомнений не было: до противоположной стены всего лишь восемьдесят метров. А значит, уже скоро можно будет присмотреться к оболочке этой ловушки.

Опять силовое наращивание длины магического «меча». Дабы избежать удара спиной или головой о невидимую поверхность, Светозаров постарался зафиксировать руку поднятой вверх и теперь как бы двигался ногами вперед. Так лучше будет пружинить при ударе. Да и сама мысль, что на внутренней поверхности энергетического капкана могут оказаться острые иглы, заставила жертвовать ногами, чем более ценной головушкой.

Глава вторая

Надорваться может каждый

Время шло, пройденное расстояние накапливалось, суммировалось сознанием, а напряженные ноги уже давно были готовы коснуться хоть чего-то. Но ничего так и не появилось! Ни на отметке «сто шестьдесят», ни на двухстах, ни на двухстах десяти метрах. Пришлось остановиться, зависнув в пространстве и хорошо подумать.

«Твою папуаса гирлянду! Как я мог забыть про отдачу?! Я ведь сколько раз стрелял? Много! Вот меня и отнесло из центра в сторону, ближе к борту, так сказать… Потом я опробовал зов, развернувшись почти на сто восемьдесят градусов. А значит, повернулся к приблизившейся стене… От нее теперь и отталкиваюсь… Теперь все зависит от того, насколько меня отнесло, пока я постреливал… Но, учитывая мою массу, уж никак не на километры. Поэтому действую в прежнем направлении!»

Только Дмитрий продолжил удлинять щуп, как коснулся чего-то ногами.

На душе отлегло: предварительные расчеты оказались верными. Длина силового отростка составляла чуть меньше двухсот двадцати метров. Зато при просмотре емкости используемого кристалла у Светозарова вырвалось разочарованное мычание: «Длинный меч» забрал из накопителя еще одну десятую часть энергии!

– Так недолго и по миру пойти с протянутой рукой! – воскликнул Дмитрий.

И только задышав носом и досчитав до десяти, он вернул себе спокойствие для продолжения работы. Теперь главное не лишиться уже выращенного отростка силы, иначе вся постройка без контакта с рукой попросту развеется.

Изменив положение тела, второй рукой он стал осторожно ощупывать… каменную стену! Натуральные каменные блоки, толщина которых не просматривалась, а высота и ширина составляли сто десять и восемьдесят сантиметров. На первый взгляд обычный гранит, без единой трещинки, поверхность не полированная, шершавая, наверняка обработанная алмазным кругом.

«Что это? Стена или пол? Или все-таки свод? Почему я не чувствую никаких устройств? Откуда подается кислород для дыхания? И ведь никакого ветерка не чувствуется… Как создается всасывающий постороннюю энергию мрак? Пока на выберусь наружу, не узнаю… И почему стена немного наискосок? Надо бы как-то выровнять мой «Длинный меч», поставив его перпендикулярно… И упор лучше будет, и расстояние определю окончательно. Получится? А куда я денусь…»

Для начала пришлось прислониться к стене спиной, и сразу – новое открытие. Пусть и на небольшом расстоянии, всего в двадцати сантиметрах, но возле стены чувствовалось притяжение. То есть, улегшись на нее, человек словно присасывался к ней. Оружие виновато? Или одежда из мира Ситулгайна?

При включении режима слипания сюртука притяжение усилилось, хотя все равно составляло пока только половину земного.

«Значит, все-таки одежда! – этот вывод подтвердил, аккуратно, на ощупь, опущенный на стенку пистолет. Оружие по инерции оттолкнулось от преграды и медленно вернулось в ладони. – Ага! Да здесь никак при надобности техники со специальными подошвами прогуливаются, словно нормальный прохожий по асфальту! И где этот мерзавец Крафа откопал подобные технологии?.. В мире Ситулгайна я такого не заметил… Ну что ж, и тут мой сюртук мне поможет во время установки «бревнышка» перпендикулярно… А там попробуем блоки поковырять сразу двумя способами. Пока ведь иного выхода не видно… – И тут же Дмитрия озарило: – Ах да! Почему же я классику Торговцев не попробую?!»

С этой пробы и начал: попытался шагнуть в межмирское пространство, благо опора теперь под ногами существовала. Не получилось…

Но! Глухое громыхание и маленькие, словно искорки, молнии, увязшие во мраке, показали, что до свободы остается всего несколько шагов. А значит, следует поднапрячься. Чем Торговец и занялся.

Улегся спиной на стену (пол, свод?), подхватил конец «бревнышка» второй рукой и, укоротив его на другом конце на два метра, попытался переместиться. И чуть кисть не вывернул. Опять забыл о массе и гигантском рычаге. Даже тонкую иглу длиной более двухсот метров будет трудно сдвинуть, словно кончик рапиры. Что уж говорить о тяжеленном «мече», тем более что он в натуре не что иное, как бревно.

Но ведь при желании и постоянном давлении даже один человек может толкать вагоны по рельсам или отталкивать океанские лайнеры от пирса. А у Торговца силенок было как у нескольких коней в одной упряжке! Потому-то невидимый вдалеке «кончик шпаги» сдвинулся влево и где-то там наткнулся на противоположную стену. И опять чуть не случилась трагедия. Бревно не просто дернулось навстречу, это можно было ожидать, а страшно завибрировало. И эта вибрация ударила по костям.

Мало не показалось! И только крайняя прижимистость пленника в данной ситуации, желание сберечь одну десятую затраченной из кристалла энергии не позволили сбросить звенящий от вибрации «Длинный меч» в пространство. Понятно, что «меч» попросту рассосался бы, и пришлось бы делать новый.

Не теряя контакта с «бревнышком», Светозаров стал поворачивать кисть в обратную сторону. С некоторым трудом, но все-таки получилось: теперь «Длинный меч» уходил за спину с тыльной стороны ладони, а вперед выдвинулся дополнительный отросток. Затем пленник сменил расположение своего тела: встал ногами на блоки, расположив готовый таран перед собой. Теперь только и следовало опасаться, чтобы случайно не расплющить пальцы ног вместе с сапогами.

Дмитрий стал с нарастающей силой увеличивать «Длинный меч». Энергия вначале тратилась в прежнем темпе, но толку не было никакого. Тогда он решил ускорить движение «бревнышка» раза в три. И тоже без толку! Разве что возле подошв хрустнули невидимые песчинки. Зато каким невиданным скачком возрос расход энергии! Дмитрий только и успел присмотреться, как крайняя скаредность завопила в его сознании: «Стой! Видишь, что никакого толка от давления? Поэтому начинай долбить! Надо вначале вибрацией хоть какие-то трещинки сделать, а уж потом…»

Резонные замечания скаредности заставили перейти к другому методу, при котором, даже используя силы подъема «бревнышка» к гипотетическому верху, а потом разгон его обратно, все равно работалось вполне экономично. И что самое приятное и обнадеживающее – блок под ногами стал крошиться. Найденная точка для ударов, как раз на стыке тонкого перекрестка из раствора, подошла для дробления оптимально. Пусть по кусочку, пусть по нескольку песчинок, но откалывалось что-то постоянно. И уже за полчаса непрерывной работы получилась ямка глубиной сантиметров десять и диаметром сантиметров двадцать. Пусть медленный, но результат! Прощупывая его иногда рукой, граф понимал, что старается он недаром.

И весьма довольный собой, продолжал пробивать тоннель к свободе. Конечно же, некоторые мысли он безжалостно откидывал. Например, что он пытается пробить пол толщиной в сотню метров.

Еще час-полтора, и можно будет сделать перерыв. Что поесть – имеется, попить – тоже. Благо фляги, наполненные в пещерах Повиновения, до сих пор не тронутые. Да и молодильных каштанов в карманах хватает. Потом еще два часа работы, и первая ямка для закладки плазменного фугаса готова. Это далеко от стены стрельба из плазмера оказалась бессмысленной. А вот если в упор? Да прижав сверху массой «бревнышка»? Получится удар, тысячекратно превышающий по силе это вот монотонное «тюканье». Конечно, придется окружать себя максимальными по силе щитами, чтобы не убило и чтобы силой взрыва не унесло в дальний угол ловушки.

Но темнота раздражала.

«А что, если пустить свет по внутренней линии созданной структуры? – подумал Дмитрий, немного отдохнув и перекусив. – Ведь мое «бревнышко» не уничтожается мраком, значит, защищено достаточно. По идее, и проходящий внутри него луч света окажется защищенным… Или нет? Если попробую, не разъест ли это весь мой «меч»? Хм! А ведь можно пустить лучик вниз, в короткий отрезок. Уж его-то мне в случае утери отрастить труда не составит!»

Вначале пустил чуть-чуть, самый минимум. Ствол тарана посветлел, обрел контуры и поглощаться мраком не собирался. Добавка света его тоже не аннулировала. Максимум яркости – под рукой переливается сноп изумрудного света, разгоняя мрак вокруг себя в радиусе чуть ли не целого метра.

Тут уже Дмитрий обрадовался по-настоящему. И направил луч в треть силы вверх, так ему захотелось увидеть противоположную стену. Но луч где-то на стометровой высоте все-таки потерялся в окружающей черноте.

– Ха-ха! Все равно красиво! – возликовал пленник. К тому же ему показалось, что в радиусе метра вокруг «бревнышка» звук стал получше, словно слой ваты уменьшился. – Да будет свет!

И с утроенным энтузиазмом продолжил пробивать себе дорогу к свободе. Продуктивность труда сразу же выросла – теперь таран ударял именно в нужное место. Очередные полчаса прошли в сосредоточенной размеренной работе. Руки раз за разом поднимали магическую структуру и опускали в углубляющееся в гранитном блоке отверстие.

И тут словно сами пальцы заволновались:

«Чуток тяжелей стало ворочать тараном… К чему бы это? Вверх идет, как и раньше, а вот вниз…»

Светозаров задрал голову – и прикипел взглядом к новому объекту, напоминавшему сползающего по столбу человека. Причем сползал он хитро: когда столб поднимался вверх, он руки разжимал, а когда вниз – хватался за него, придавая своему телу все большее и большее ускорение в сторону рвущегося на свободу пленника.

Когда расстояние сократилось до тридцати метров, Светозаров прекратил работать. Получалось, что набравший скорость человек вскоре врежется в пленника ногами. Если это тюремщик или некий стражник, то он выбрал позицию более чем выгодную. Еще полминутки – и удар сверху сапогами, да на внушительной скорости, может свернуть ротозею-каменотесу голову.

– Стоять! – крикнул Дмитрий. – Куда это ты так разогнался?

Неизвестный сноровисто ухватился за освещенный столб руками и обвил его ногами, довольно интенсивно притормаживая. Поверхность «Длинного меча» была скользкой, поэтому остановился нежданный гость всего лишь в пяти метрах от Торговца. И только потом изогнулся так, что стало видно его лицо.

Дмитрий потерял на какое-то время дар речи, и даже пару раз усиленно моргнул, настолько у него увиденное не укладывалось в голове. А мужчина в костюме охотника завопил с такой радостью, словно встретил родного брата, сына и отца, вместе взятых:

– Союзник! Как я рад тебя видеть! Ну ты силен, бродяга! Я от тебя, честно говорю, такого не ожидал! Смотри ты как развернулся! И как только таран такой сообразил соорудить?! А я-то думаю, кто это мне сигнал подает светящейся палочкой? Дай, думаю, наведаюсь. А тут же эта подленькая невесомость, чтоб ее напалмом выжгло! Вот и пришлось мне из куртки пропеллер делать, да на твой манок светящийся, как утка, лететь. Вначале не в ту сторону подался, вижу, нет там никого. Ну, я сюда и поспешил…

К графу Дину вернулась способность говорить:

– Крафа?! Ах ты, сволочь! И у тебя хватило наглости на глаза мои явиться?! Ну все, теперь уж ты не уйдешь!.. Умри, тварь!

Прикрыв себя мощным щитом, Дмитрий направил на своего врага плазмер. Гегемон, видимо, тоже щитом прикрылся, довольно шустро поднялся по столбу на парочку метров и запричитал:

– Постой, союзник! Не вздумай нарушать наше скрепленное совместными тяготами побега перемирие! Да и почему ты о своей супруге ничего не спросишь? Неужели разлюбил? Неужели в душе радуешься, что она так далеко от тебя? А Саша тебя так ждала…

– Не смей, мразь, своими устами марать ее светлое имя!

От нахлынувшего бешенства Светозаров нажал на спуск плазмера. Шарик плазмы вырвался из раструба оружия и двинулся, пусть и с явным замедлением, к кандидату в покойники. И хоть заряд рассосался на добрые две трети, пока достиг цели, все равно взрыв получился страшным. Если бы не защита, на которую ушло еще не менее одной десятой емкости кристалла-накопителя, от самого стрелка осталась бы кучка оплавленного железа. Да и Трибуну Решающему было бы несдобровать.

Но этой живучей гниды ничего не коснулось. Даже не унесло вдаль энергией взрыва. Узурпатор так и продолжал держаться за столб, с удивлением шлепая по нему ладонью. Мало того, он тут же затараторил:

– Ай да структура! Какой удар выдержала! А как освещение усилилось! – И в самом деле внутренняя структура «Длинного меча» теперь ярко освещала все вокруг себя чуть ли не на два метра. – Нет, ты видел? Вот это прочность! Вот это сияние! Сам придумал или отыскал где-то рецептик? Поделишься? – Но, глянув вниз и заметив, что противник вновь поднимает плазмер для стрельбы, сменил тон на усталый и недовольный: – Ну что ты как маленький ребенок себя ведешь? Словно впервые в руки оружие ухватил! Тут нам надо каждую каплю энергии беречь, чтобы из этого изолятора выбраться, а ты готов удавиться, лишь бы потворствовать своей подспудной жажде убийства и разрушения. Может, вначале все-таки ответишь на мое приветствие? Или стрельба плазмой и есть твое выражение горячей радости от нашей встречи?

– Ты только своим видом в гробу доставишь мне радость!..

– Ай, как нехорошо! А еще союзник…

– Забудь это слово! – с шипением выпускал из себя злость Светозаров. – Ты его и отдаленно недостоин, после того как похитил мою супругу!

Но на спуск плазмера повторно не нажимал, хотя за несколько секунд до этого уже был готов выпустить сразу три шарика плазмы друг за дружкой. Причем остановили его не слова о союзничестве, которое этот урод вбил себе в голову и теперь повторяет с маниакальной настойчивостью, а упоминание о предельности имеющихся запасов энергии.

В голове пока не было места размышлениям на тему, что здесь делает проклятый Крафа и каким образом он здесь оказался. Зато слова пленника о своей пропавшей супруге подсказали Гегемону, что немедленная месть откладывается и вспыльчивый молодой коллега готов хоть что-то выслушать.

Потому-то нежданный гость, «упавший с неба», снял все покрытия со своей ауры и стал оправдываться:

– Никто твою супругу не похищал, и она сейчас находится в райских условиях, достойных императрицы. Только и всего, что ее пребывание в жуткой атмосфере мира Огненной Патоки показалось мне несовместимым с ее ранимой физической оболочкой. Я был поражен твоим черствым отношением к Александре и воспользовался возможностью пригласить ее немножко погостить у меня. Да и она не расстраивалась, когда осмотрелась на месте, разобралась в ситуации и поняла мои основные жизненные приоритеты. Культурная программа для нее получилась настолько интересная и насыщенная, что она не скрывала восторга. К тому же мы с ней не сомневались, что ты не задержишься с визитом. Я даже пари с ней заключил, каким способом ты доберешься быстрей к моему миру. Я утверждал, что ты раскрутишь тот след, который идет ко мне из мира Ба, от тех ловушек, которые расположены возле гор с туюсками. Тогда как Сашенька утверждала, что ты мне устроишь сюрприз и вломишься в мой главный мир совсем с иной стороны…

«Ну да, она ведь знает о Зеленом Перекрестке и Болотном мире, – сообразил граф Дин. – Так что не сомневается в направлении удара… Но то, что эта гнида называет мою любимую «Сашенькой», – жутко неприятно. Может, все-таки всадить в него еще пару зарядов плазмы? Вдруг у него уже кончились силы для создания нужного щита?»

Заметив, что плазмер опять поднимается в его сторону, Крафа понял, что должного эффекта его речи не произвели. Он скользнул на метр выше и пожурил:

– Вот так умные люди избавляются от надоевших им жен: делают вид, что любят, а когда те задерживаются в гостях, палец о палец не ударят для их возвращения… – И перешел на иную тему: – Но нам надо оставаться союзниками. Ибо в противном случае мы отсюда не выберемся. Ни ты, ни я по отдельности стены изолятора не проломим. Тем более что я хоть знаю, что вокруг нас и чем это нам грозит. Хочешь послушать? Или так и будешь выцеливать самые ранимые и лакомые участки моего тела?

Судя по иронии, Трибун не сомневался, что сумеет себя защитить от залпа из плазмера. Или подняться выше, где удар Дмитрия его попросту не достанет. Так что и в самом деле устраивать войну на уничтожение было делом напрасным. Даже если уничтожить узурпатора, финал окажется не таким, как хотелось.

Следовало послушать, что Гегемон скажет об этом месте и как объяснит свое здесь присутствие. Потому что никак не совпадало со здравым смыслом пребывание тюремщика в одной камере со своим пленником.

– Ну и где мы находимся? – спросил Дмитрий.

– Ты ни за что не догадаешься! – опять переметнулся на радостный, полный оптимизма тон Крафа. – Но я не буду играть с тобой в викторину «Угадай два слова», а сразу тебе открою эту великую для тебя тайну… – и все равно гад сделал артистическую паузу. Правда, долго ее не тянул, потому как заметил шевеление направленного в его сторону раструба плазмера и с патетикой воскликнул: – Мы в глубоких подземельях замка Свинг Реальностей!

– И какая сволочь нас сюда забросила? И почему именно в подвалы?

– Хм! А ты не рад, что оказался в таком легендарном месте? – поразился Гегемон.

– С чего бы это? Тем более что у меня имеется своя тропинка, по которой я могу пробираться в сам замок, а не в его подвалы… – Заметив недоверие во взгляде узурпатора, Дмитрий нехотя добавил: – В ближайший свой поход я собирался вынести с обеих кухонь первого этажа хранящееся там вино. Ну, то самое, которое в дальних шкафах у левой стены. Сам представляешь, насколько оно уникально. Так что давай подробнее: как отсюда выбраться. Только начни, пожалуй, с того, как ты сам здесь оказался.

– Как, как… – Трибун скривился, словно лимон надкусил. – По собственной глупости! Конечно, никому другому я эти секреты не рассказал бы, но уж тебе, как союзнику, пусть и стреляющему в меня почем зря, поведаю все без утайки. Начну с того, что возле священного колокола Клоц имеется одна странная аномалия, которую я так и не смог разгадать. Можно сказать, самое интересное место на планете…

– А пещеры Повиновения разве не интересны? – удивился Дин.

– Фи! Союзник, ты меня разочаровал! – Теперь Крафа сидел на световом столбе, обхватив его ногами, лицом к собеседнику. – Неужели тебе так понравился секс с этими немытыми, одичавшими и голодными амазонками? Там же сыро, грязно, слабое освещение…

– Ну почему же! Там… никто не голодает…

– Да брось ты! На мясе диких пещерных животных гурманом не станешь, как и лишний жирок не наешь. И что там в пещерах происходит, я знаю получше тебя, пробежавшего там поступью туриста. Не раз и не десять считывал информацию из сознания вышедших рыцарей. И мне их даже жалко было: нарваться в недрах на то, чего в их матриархальном мире и так полно на каждом углу.

– А-а-а… как же дети? Подарки? – спросил Светозаров, хотя уже понял: ничего толком Гегемон не ведает о чудесах пещер Повиновения. А о таком средстве от старости, как карликовые каштаны, или о дереве тэйг, даже не догадывается. Предположения их компании, которая дошла до Клоца, оказались верными: теряющие память рыцари и амазонки из пещер ничего толком не рассказывали. Да и в сознании у них этого не оставалось. Поэтому Высший Протектор мира Янтарный в недра и не совался. Уж на женщин он в своей жизни и так насмотрелся, любого формата и в любом ракурсе.

Тут и последовало подтверждение:

– Подумаешь, подарки! Да и дети вкупе с горой Нимфа – это последствия деятельности именно этой самой аномалии вокруг колокола. Именно оттуда все управляется, согласовывается, телепортируется и одаривается. И скажу тебе, что та штуковина – нечто более древнее и опасное, чем умалишенный Водоформ Ситиньялло. Поэтому рисковать в ее исследовании нельзя. Ну никак нельзя! Наверное, из-за лишних предосторожностей имеющимися у меня средствами я ничего там разгадать не смог…

– А тела с нижних уровней паутины забвения сумел достать?

На этот вопрос Крафа отвечать не спешил, словно раздумывал: «Если мой враг туда сунется без меня, буду ли я иметь от этого пользу?» И, видимо, решил, что пользы не будет. Ибо ответил вроде искренне:

– Естественно, я не мог оставить такую загадку. И приготовил нужные устройства над ущельем. Сам, правда, рисковать не стал, на это пошли мои помощники, осознанно и добровольно. И, увы, ни их там не осталось, ни устройств, ни средств видеозаписи. А тела иных существ так и продолжали висеть в паутине. Через какое-то время еще три моих соратника напросились на исследования, обезопасив себя самыми мощными, по нашему общему мнению, средствами защиты. Их постигла та же участь: пропали бесследно. Единственное, что можно там творить безнаказанно, так это сбрасывать вниз тела наиболее агрессивных и наглых хамов, которые осмеливаются беспричинно звонить в колокол или требовать после этого несуразные льготы и богатства всего мира. Идиоты!..

Брошенное в сердцах восклицание было принято графом частично и в свой адрес. Ладно, он сам просто лежал на краю обрыва и просматривал, что там, внизу. А вот бесстрашный Прусвет наивно летал возле самой паутины, чуть не касаясь ее щупальцами. Одно неосторожное движение и…

– И многих ты сбросил в ущелье?

– Всего четверых. И то они были настолько сумасшедшими, что бросались на меня с оружием. Остальные там давно зависли, ну, может, еще несколько по дурости вниз сами свалились.

– Понятно… – Как ни странно, в такое малое количество жертв верилось. Вроде узурпатору врать смысла не было. – А в каком смысле причастна эта аномалия к нашему нынешнему местонахождению?

– Да в прямом! – фыркнул Трибун. – Раньше-то я оттуда вообще рыцарей забирал очень и очень редко. Одного, максимум троих, четверых. Но при большем количестве заметил, что сил расходуется слишком много. Списывал это на аномалию, да так постепенно и забыл. А когда вас попытался выдернуть, то банально… надорвался. Вас же там двадцать шесть душ вместе с детками оказалось, да плюс еще какое-то лысое чучело с щупальцами… Кстати, что за чудовище такое странное и премерзкое?

– Но, но, пиявка ты кровожадная! – осадил его Дмитрий. – Ты моего друга не смей обзывать! А то он тебя в такую пыточную камеру запаяет, что тебе ад раем покажется.

Собеседник хохотнул:

– Ну так и знал, что ты всяких мутантов по всем вселенным выискивать будешь!

«Смотри-ка, а сам не обижается на унизительные прозвища!» – подумал Дмитрий.

Словно подслушав его мысли, Крафа опять хохотнул:

– И на «пиявку» я не обижаюсь, ибо создание это довольно полезное, особенно когда дурную кровь из организма выводит. Но, возвращаясь к нашему обоюдному «надрыву»… Дело в том, что еще и ты оказал такое сопротивление переносу вашей группы, что нас попросту выкинуло из миров взаимно наложившимися силами и должно было оставить навсегда в межмирском пространстве. По всем законам природы. Ну да, и не смотри на меня так, потому что ты этих законов никогда не читал и зеленого понятия о них не имеешь. А они есть! И всегда были! И те, кто построил этот замок Свинг Реальностей, эти законы знали. И чтобы обезопасить жизнь подобных нам придурков, дуэлянтов, соперников, врагов, спортсменов, экспериментаторов (нужное подчеркнуть!), и устроили вот эти штрафные изоляторы, в одном из которых мы сейчас и находимся. Сюда автоматически в древние времена перебрасывало всех, кто в виде бездумных кусков мяса, после того как «надорвались», вываливались в хаос первозданного межмирского пространства. Так сказать, давали этим Торговцам жесткий шанс для спасения.

От непонимания ситуации Светозаров нахмурился:

– Странно! Я ведь не нуждался в помощи и на безвольный кусок мяса никак не походил, когда здесь оказался…

– А все почему? Да по причине своего полного незнания! – учительствовал Трибун, тыкая в мрак у себя над головой указательным пальцем. – А я вот тебе скажу: прежде чем мы очнулись после переноса, прошло ровно десять часов. Именно столько времени изолятор содержит пленников, пока в самом замке решают их участь. Понял?

– И что это значит? – несколько растерялся граф.

– О-о! Это очень многое значит! Первое: что по твоей вине мы находимся здесь, а не там, где в нашей помощи срочно нуждаются. Второе: твоя супруга, которой я по своей наивности и глупости пообещал скорую встречу с тобой прямо от экранов связи, наверняка сейчас в панике и смятении. Потому что ни тебя я ей не предоставил живым и невредимым, ни себя показать не могу. Третье: раз до сих пор нас отсюда не выдернули в Круг Разбирательств, значит, уже и не выдернут. Ибо никого из живых Торговцев в Свинге Реальностей давно нет и быть не может. Ты и сам это знаешь, что бы там ни городил по поводу древних вин. Четвертое: при попытке побега отсюда нас попросту уничтожат существующие для этого специально машины. Хочется верить, что они уже не могут работать, но если они не проржавели насквозь, то нам с ними никак не справиться. Ну и пятое: твоя мать не попадет на встречу со своей невесткой. Эту встречу я по своей глупости тоже пообещал именно сегодня, еще не зная, что ты так близко подбираешься ко мне со стороны Янтарного.

– Мать? – ошарашенно прошептал Дмитрий. – Все-таки она жива? И у тебя в плену?

– Опять ты на слове «плен» зациклился?! Что ты за человек?! Твоя мать попросту живет в ином, совершенно безопасном для себя месте. И виноваты в этом сложившиеся обстоятельства. А чтобы все наши родственники, соратники, помощники и люди, нуждающиеся в нашей защите, не прокляли нас перед собственной смертью, давай прекращать пустопорожние разговоры! Приступаем к форсированию нашего освобождения. Тем более что время, отпущенное нам на переговоры и возобновление пошатнувшегося из-за недоразумений союза, полностью истекло. Все понятно?

Светозаров постарался успокоиться и не фонтанировать крутящимися в сознании вопросами. Кивнул и спросил:

– Ну и как, по-твоему, мы отсюда выберемся?

Это и в самом деле было наиболее актуальным.

Глава третья

Экскурсы в историю

Первым делом Крафа потребовал от восстановленного в правах союзника:

– Ты пока даром не простаивай, а продолжай выдалбливать лунку поглубже! А я тебе тем временем расскажу, что и как тут вокруг нас творится.

Он спрыгнул с «Длинного меча», коснулся ногами стены, и его подошвы прилипли к гранитным блокам.

– Однако у тебя и сапожки, – так и не начиная работу, уставился на него Дмитрий. – Неужели заранее знал, что попадешь именно сюда?

– Ни сном ни духом! А причина проста: подобная обувь с такими подметками считается обязательной для каждого Торговца вот уже более трех тысяч лет. Но… как я погляжу, ты тоже обут в нечто подобное. У тебя-то откуда такая приверженность к традициям?

Ну никак не мог граф удержаться от создания тумана вокруг своей биографии:

– Что значит откуда? Когда традиция появилась, с тех пор и ношу.

Подлый узурпатор и тут нашел, чем сразить своего молодого оппонента:

– Ха! И когда же ты престанешь врать? Неужели ты сомневаешься, что я выспросил у твоей матери о тебе все, и даже чуточку больше? Я наверняка теперь больше помню о твоих детских и юношеских годах, чем ты сам!

Как ни хотелось в ответ пальнуть в кровожадную пиявку и лгуна из плазмера, непослушные губы выдавили самостоятельно:

– Ну хоть что-нибудь? К примеру?

– Легко! Их есть у меня! Но ты не стой, время уходит! А я тем временем пару историй расскажу. – И Гегемон пустился в пересказ того, что якобы поведала мать Дмитрия.

Первая история казалась высосанной из пальца. Вторая как-то смутно просвечивалась на задворках памяти, а вот третья и в самом деле оказалась существующей в биографии на все сто процентов. Причем повествовалась она с такими деталями, что Светозаров прекратил работать, навел на Трибуна раструб плазмера и прорычал:

– Ты что, ее пытал?! Или считал ее память?!

– Какой ж ты глупый и наивный, честное слово! – воскликнул тот с досадой. – Зачем пытать любящую мать, если достаточно просто по-житейски поинтересоваться ее обожаемым сыном и поддакнуть при утверждении, что тот умный, способный и вообще вундеркинд. После этого любая женщина будет готова рассказывать о своих детях без перерыва на обед и сон.

Графу никак не хотелось верить, что его мать такая вот доверчивая болтушка, готовая только из-за поддакивания раскрыть все свои тайны первому встречному. Поэтому уточнил:

– А она знает, кто ты на самом деле?

– Скажем так, – замялся Гегемон, – почти знает. А об остальном догадывается…

– Ну-ну! Пусть только окажется, что она тебя хочет лично на кусочки порезать! Я в лепешку расшибусь, но такое удовольствие ей доставлю!

– Уф! Гора с плеч спала! – обрадовался подлый враг и, став на коленки, стал приглядываться к образовавшейся в гранитном блоке ямке. – Слушай, а что-нибудь острое у тебя есть? В виде зубила? А то мне свой фамильный кинжал жалко…

Хотя на его теле вообще не наблюдалось оружия, Светозаров еще раз внимательно осмотрел врага и разглядел нечто в чехле на бедре. Для чего такая штуковина может пригодиться, он и сам понимал, да раньше воспользоваться неким клинком силы или ножом ему не светило из-за неудобства. А тут следовало надавить на неожиданного, пусть и кратковременного союзника:

– Нечего жалеть! Да и в любом случае ты обязан свою лепту внести в наше освобождение.

– А мои знания?

– Тускнеют против моей «кирки». Тем более что я еще толком ничего не услышал. Давай, давай! Снимай свой кинжал с бедра и используй для общего дела. И не молчи, а то я в тебе окончательно разочаруюсь.

Стоило видеть, с какими тяжкими вздохами и сожалением Крафа достал свой кинжал длиной сантиметров сорок. Причем холодное оружие ну совсем не выделялось ни богатством, ни изысканностью линий. Подобных ему можно было купить в любом хозяйственном магазине любого мира за полтинник ведро в базарный день.

О чем Дмитрий и заявил с должными нотами презрения в голосе.

И опять Крафа не обиделся. Только укорил:

– Нельзя хаять то, о чем не имеешь никакого понятия. – Потом, создав два отростка силы из рук, вертикально опустил кинжал в ямку, собираясь использовать его как зубило под ударами «бревнышка». – Сейчас сам посмотришь, что собой представляет мой фамильный кинжал. Бей!

Молотобоец опять задействовал свое таранное орудие и с вырвавшимся хмыканьем заметил, что кинжал не только остался цел и не погнут, но своим острием с первого удара раскрошил гранит на глубину более пяти сантиметров. А еще через десять ударов работу пришлось приостановить, отставив таранную структуру в сторону: Крафа интенсивно, прямо руками, пусть и защищенными перчатками, выгребал мелкий гравий и накрошившийся в песок камень.

– Фамильный, говоришь? Это как, сам делал или от предков достался?

– Конечно, от предков, – проворчал Гегемон, не поднимая головы. – От деда достался, когда тот помирал. Тогда еще совсем мало жили…

– Ну да, понятно… – И тут Дмитрий вспомнил, чем он еще может поторговаться с узурпатором миров, чтобы тот освободил всех его родственников: – А сейчас какова продолжительность жизни твоих детей и близких?

Прежде чем ответить, Крафа поднял голову и посмотрел прямо в глаза коллеги длинным, изучающим взглядом:

– А тебе зачем?

– Скрывать не стану: знаю невероятное по силе средство для омоложения. Если ты мне возвращаешь жену, родителей, даешь свободу еще одному кругу лиц, я тебе это средство предоставляю взамен.

– Ох, ничего себе наглость! Еще и какой-то круг лиц?!

– Да я не тороплю тебя с согласием. Просто подкинул тебе солидный предмет для размышлений.

Светозаров интенсивно продолжил работу, решив-таки и про друзей спросить:

– Ну а где сейчас могут быть мои сопровождающие, которых ты видел возле Клоца?

– Да где угодно! Вплоть до того, что остались на прежнем месте. Но ты сейчас не о том думаешь. Слушай лучше, что нам еще тут с тобой предстоит сделать…

И старожил мира Торговцев принялся рассказывать о тех терниях, которые им предстояло преодолеть в ближайшие часы. В какой уровень их забросила судьба, он понятия не имел, но уповал на то, чтобы это оказался изолятор с как можно меньшим номером. Ибо чем ближе к сороковому, тем ближе и к машинам строгого надзора, которые могут опуститься вниз по наружным стенам и уничтожить нарушителей. Сорок изоляторов располагались ниже всего гигантского строения, ниже двадцати подвальных этажей, и каждый их них представлял собой куб с гранью двести метров. То есть тюремные камеры составляли почти девяносто процентов всего гигантского вытянутого здания.

– Так это что, гигантская тюрьма?! – спросил Дмитрий.

По утверждениям рассказчика, именно так и думало подавляющее большинство Торговцев. Хотя пытались это опровергнуть, да и вообще провести хоть какие-то масштабные исследования, только жалкие единицы. Почему единицы? Да по той причине, что девяносто процентов всех любопытных погибали в технических коридорах или в быстротекущих сражениях с машинами строгого надзора. Да, на самом нижнем подвальном этаже были проходы в так называемые камеры, но как они действуют и по каким критериям пропускают внутрь исследователей, обслуживающий персонал или посетителей – неизвестно. Кого сразу заставляли вернуться механические голоса, кого пропускали не раз, а то и не два, но на третий раз или десятый гнали взашей. А некоторых постоянных посетителей машины вдруг уничтожали ни с того ни с сего. Без всякого предупреждения и уж точно без последующего разъяснения.

Трибун Решающий побывал в технических коридорах сорокового и тридцать девятого изоляторов целых четыре раза. Но на большее не решился. Интуиция ему прошептала: «Больше сюда не ходи! Никогда!» – и он ее послушался. Хотя сведения, приносимые другими, собирал и анализировал. Но так параметры безопасного движения по тюремной зоне и не отыскал. Зато себя мог считать знатоком и даже спорить, выдвигая свои предположения о предназначении изоляторов.

– А следовательно, – сказал Гегемон, – как бы нам с тобой этого ни хотелось и как бы мы ни мечтали попасть в замок, ничего не получится. Мы даже до подвальных уровней не достанем…

– Но у меня есть плазмер и еще кое-какое оружие. Жахнем по роботу или сколько их там, и вся петрушка!

– «Нет!» – сразу по трем причинам. Первая: роботы тут еще более непобедимые, чем здешняя чернота. Вторая: если мы нанесем малейшее повреждение роботу, за нас примется сам Свинг Реальностей. А это такой искусственный монстр, что его слабые места даже мне неизвестны. Вижу недоверие на твоем лице, но уж прими как данность и поверь на слово, в войне против замка и его роботов у нас шансов нет. Ну и третья причина: снаружи, по стене, никто и ничто не сможет двигаться вверх, кроме роботов. Идею о том, чтобы робота приручить или перепрограммировать, тоже благополучно отбрасывай, не прокатит.

Крафа тщательно выгреб очередную горку осколков и перешел ко второму этапу пояснений. Они касались физических свойств материала и соотношения его с местными магическими структурами.

Сам гранит своим видом не должен вводить в заблуждение. Это не просто прочный камень, но укрепленный вдобавок неким полем, которое либо генерирует замок, либо энергия поступает извне. Сама твердь, которую пленники сейчас проламывали, состояла из двух трехметровой толщины стен и полутораметрового, с прекрасным и мощным освещением по всей высоте, коридора между ними. Коридор чисто технический, по нему проходили всякие системы подачи и очистки воздуха, стояли устройства по созданию гравитации и ее аннулированию. Вот как раз при его прохождении и придется изрядно попотеть. А если при проломе будут повреждены системы жизнеобеспечения изолятора, то к месту аварии устремятся ремонтные роботы. А уже как с ними сложатся отношения, предвидеть невозможно. Потому что таких побегов не было в истории. Как и не было сведений о наружных повреждениях замка при столкновении с каким-нибудь неизвестным телом.

Ремонтные роботы могли вызвать «наказующих», и тогда просто не хватит времени, чтобы раскурочить внешнюю стену.

– Не окажется так, что мы пытаемся проломить свод или пол нашего изолятора? – заволновался Светозаров.

– Сразу порадую: не окажется. Потому что те состоят из труб метрового диметра, наложенных пластами в шесть слоев. Торцы труб входят в боковые стены южной и северной стороны и в них теряются в неизвестности. Состав – непонятный сплав металлов и керамики. Что трубопроводы сквозные и не заглушены, подсказывают наблюдения: порой в трубах слышен шелест, громыхание, словно сильное течение волочет какие-то предметы. Причем направления потоков непостоянные, не единые для всего пласта и часто меняются. По западной и восточной стенам проходят по всей протяженности замка основные спуски во все остальные технические коридоры.

– Если все так, как ты рассказал, то зачем же мы ломаем? – спросил Дмитрий. – У меня такое ощущение, что если нас накажут, то мало не покажется…

– Еще как не покажется! – рассмеялся Трибун. – Вот потому-то мы первую стеночку и должны проломить плавно, деликатно, без больших сотрясений. А потом сразу же установить вакуумные щиты вокруг нашего места выхода ко второй стене. То есть сделать этакий тоннель и уже дальше работать только в нем.

– А смысл таких сложностей? Ты себе представляешь, сколько у нас энергии уйдет на эти непроницаемые для воздуха щиты?

– Я тебя о чем просил сразу?! – воскликнул союзник. – Не трать энергию! Экономь! Нам пригодится! Но разве ты готов слушать и здраво мыслить? Я уже не говорю, что, убив меня, ты и сам был бы обречен на гибель.

– Ну почему же? – возразил Дмитрий. – Мне и одному могло повезти…

Крафа выгреб очередную горку щебня, стараясь откидывать его подальше по стене-полу, ворча при этом себе под нос что-то о наивной молодости, глупой самоуверенности и неуместном максимализме. И только потом пустился в объяснения:

– Вот теперь я перехожу к третьей фазе нашего побега. Это, учитывай, если нам удадутся первые две. Допустим, ты проломил бы сам первую стену и даже догадался создать вакуумные преграды против утечки этого черного гравитационного мрака. Мало того, допускаю и такую мысль, что тебе хватило бы энергии пробить и вторую стену и выбраться наружу. Но вот там-то и начнутся новые, непреодолимые сложности. Двигаться по стене вверх ты не сможешь. Стоять на месте, как и двигаться вниз – бессмысленно. Роботы тебя везде достанут. А если они проржавели, вышли из строя или с севшими батареями и не примчатся, то в любом случае тебя ждет снаружи смерть от голода и бессилия.

Неблагодарный слушатель не удержался:

– Ври, ври, да не завирайся! Снаружи я шагну и окажусь в ином мире!

– На наружной стене прыжки не получаются, – терпеливо пояснил Гегемон.

– Тогда отлечу в сторону, да хоть на десять метров!

– И на что наступишь там?

– Прихвачу с собой крупный обломок стены!

– Увы! Там можно оттолкнуться только от живого тела, масса которого должна быть как минимум с половину твоей.

Светозаров даже рассмеялся от таких сложностей:

– Сам только что придумал? Чтобы я тебя не распустил на атомы там, снаружи?

– Не угадал. Ничего я не придумывал. Все эти данные собраны тяжелейшим трудом сотен исследователей и добровольцев. Причем не один десяток Торговцев при этом погиб.

– Хм! Если это правда, то… – задумался Дмитрий, но работать не перестал. – А что будет с человеком, который с помощью некоего летательного устройства отлетит гораздо дальше от громады Свинга Реальностей?

– Были и такие. Улетали. Но никогда не возвращались, и больше никто их не видел. По расчетам и приблизительным промерам, туман вне замка просматривается не далее чем на пятьдесят метров. А все то, что улетает метров на сто, моментально исчезает из пространства. На страховочных линях добровольцы и туда добирались, но ничего, кроме все того же тумана, не видели. При попытке сунуть за невидимый барьер руку ее распыляло на атомы.

– Уф! – выдохнул Дмитрий. – Ну тут и наворочено вокруг…

– А ты думал…

– …Коль ты не соврал! – завершил свою фразу граф Дин.

Крафа презрительно фыркнул.

– Ну ладно, – кивнул Дмитрий. – А как же раньше разбирались с теми, кто попадал в изоляторы? Как их отсюда вытаскивали, если они без окон, без дверей?

– Так ты же мне не веришь, тогда зачем спрашиваешь? – ответил вынужденный товарищ по заточению.

Но долго обижаться не стал и, возможно, успел на ходу сочинить новую историю. Хотя подробности, логичность и мелкие детали впечатляли.

Во времена пользования замком всеми Торговцами в изоляторы попадали довольно часто. Особенно те «надорвавшиеся», которые вздумали либо соревноваться друг с другом, либо сражаться до смертоубийства, либо решали одну сложную задачу общими силами. Оказывается, и такое практиковалось: перенести нечто впятером, а то и вдесятером, что не под силу было одному Торговцу. Ну и все скопом оказывались в одном месте.

Неведомые силы помещали их в ближайший к подвалам изолятор, усыпляли на десять часов и даже порой подлечивали, если было необходимо. За это время в одной из башен управления, в так называемом Кругу Разбирательств, на табло возникали надписи: кто таков, что за повреждения, где и по какой причине «надорвался». Уважаемые старейшины обсуждали каждый случай в отдельности, голосовали и в любом случае жали на клавишу «Доставка в башню». Потому что далее либо отпускали нечаянно пострадавших коллег, либо оглашали им наказание в виде обычно штрафов. До тюремного заключения доходило крайне редко.

Ну и следовало помнить, что помимо первой клавиши в Кругу Разбирательств имелась и вторая, на которой красовалось только одно слово: «Развоплощение». И что самое пикантное – именно узурпатор сорока шести миров был уверен в небеспристрастности пятерки старейшин. Об использовании клавиши уничтожения ни разу в истории не упоминалось, но уж очень многих своих сторонников и верных последователей лишился Крафа в первые годы начавшейся конфронтации.

Коснулся он, правда, этого момента только краешком и с большой неохотой, но несколько ругательств у него вырвалось, как и заключение темы:

– Именно те тупые старикашки и развязали войну своими действиями. Почувствовали себя всесильными, имеющими возможность безнаказанно карать кого угодно.

Больше он на это тему не промолвил ни слова, полностью отдавшись работе.

Глава четвертая

Сражение с законом

Первую лунку, глубиной сантиметров сорок, вырубили узкую, практически по диаметру тарана. Торец своего орудия Дмитрий несколько расширил, предваряя следующий ход. Затем сделали расширение лунки с одной стороны, прикрыли ее структурой «Длинного меча» и попробовали запустить в расширение первый заряд плазмы. При этом обоим пришлось щитами энергии прикрывать не только себя от разлетающихся из-под ног осколков гравия, но и препятствовать повреждению плазмера. Подобное оружие было в единственном числе, и на него возлагались наибольшие надежды.

То есть при каждом применении оружия уходило невероятное количество припасенной энергии. Но зато и эффективности подготовительных мероприятий добились. Если первый взрыв раскрошил гранит на неожиданно малую глубину, всего полметра, то уже после второго воронка углубилась до двух метров. Третий заряд использовать не рискнули, опасаясь слишком сильного шума. Тем более Торговцам было неизвестно, что находится в коридоре на уровне вырезаемого «окошка» на свободу. Поэтому последний, третий метр проходили дольше всего и с наибольшими физическими усилиями.

Ну и с собственными силовыми щитами пришлось попотеть. Ибо, по утверждению Крафы, следовало приложить все силы во избежание утечки вязкого воздушного вещества из изолятора в коридор.

– Сам лично видел кучу странных анализаторов, – рассказывал он. – Тогда я их только с виду запомнил, но за последние тысячелетия и суть разгадал. Сразу вой поднимется по всему Свингу Реальностей. Так что будем поспешать не спеша…

Вакуумных щита они установили сразу два. Один держал Светозаров, расстелив его как покрытие получившейся воронки. Сам стоял посреди щита, а его орудие труда скользило по силовым манжетам, словно поршень в двигателе автомобиля: вверх-вниз. На подобное образование силовой структуры уходила прорва энергии.

Второй щит, страховочный к первому, прямо у себя над головой, держал Крафа, копавшийся со своим кинжалом в воронке. Ему при прокладке последних дециметров приходилось сложней всего. И, несмотря на кажущуюся уверенность в предыдущих утверждениях, он очень боялся ошибиться:

– Вдруг у меня сведения неверные и здесь не три, а пять метров? Или мы выйдем прямо на уплотнительное кольцо или перемычку коридора? Вот смеху-то будет…

Наверное, в этом беглецам повезло – толщина стены оказалась около трех метров, плюс три-пять сантиметров. Получилась солидная дырка, в которую можно было просунуть руку. Но чернота внутреннего воздуха, сосредоточенного под нижним щитом вместе с Гегемоном, сразу стала выползать в пространство ярко освещенного коридора. И как ни был мал объем этого вытекшего газа, некий прибор снаружи его сумел зарегистрировать уже на второй минуте. Да так зарегистрировать, что оба разрушителя стен вздрогнули от неожиданности.

Специфический голос дежурной по вокзалу вдруг рявкнул из невидимых репродукторов:

– Утечка из штрафного изолятора номер один!

Затем фраза стала повторяться с пугающей неизбежностью и равнодушием.

К тому времени Трибун уже успел ощупать рукой пространство снаружи вокруг дыры и перенаправить таран чуть в сторону:

– Теперь дави!

Негромкий хруст, и дыра стала такой, что в нее мог бы протиснуться худенький парнишка. Но Крафе хватило и головы, чтобы осмотреться снаружи:

– Отлично вышли! Но эта вот ворона…

И он стал доставать из кармана маленький пистолет, намереваясь разворотить анализатор выстрелами. Но тот неожиданно смолк сам, принося испуганному сознанию покой и расслабление. Наверняка газ рассеялся в большом пространстве коридора, и его концентрация показалась устройству в пределах нормы.

Трибун продолжал ворчать, направляя таран в нужные точки и давая отрывистые команды то на удар, то на укорочение структуры:

– Но это не значит, что какой-нибудь технический робот… Дави! Назад! Уже не двинулся по вызову… А вот теперь удар! Назад! Но знаешь, что радует? Что мы в самом нижнем, оконечном изоляторе. Не пойму, с чем это связано. Может, верхние уровни заняты окоченевшими пленниками, может, там какие-то поломки, но нам это выгодно. Пока машины обслуживания сюда доберутся с проверкой, мы уже и вторую стену проломим. С полученным опытом и без опасения нарваться с той стороны на техническую оснастку мы справимся быстрей раза в три… Если не в пять!.. Удар! Еще один!

Наконец он выбрался вниз и стал создавать из вакуумных щитов тоннель-распорку между стенами. Судя по ворчливым ругательствам, получалось у него подобное творчество с большим трудом:

– Ну не гадость ли?! Ты бы только знал, сколько на этот тоннель энергии уходит! Если так и дальше сосать будет, то я тебе не помощник, через час, максимум полтора, буду выжат как лимон. Так что ты, союзник, поторопись! – И в конце концов, дал команду: – Готово! Спускайся!

Это легче было сказать, чем сделать. Все-таки Дмитрий был и телом мощней, и оружия на нем висело не в пример больше, да и «Длинный меч» мешал как привязанное к телу бревно. Ко всему прочему, созданный тоннель не давал того простора, который был у союзников ранее.

В итоге пришлось первую лунку бить, стоя ногами на краях уже сделанной воронки, в ее нижней части. Коридор в полтора метра шириной был удобен для проходов в рост параллельно ему, но вот сидеть в нем, согнувшись пополам, оказалось и Крафе сложно.

Но опыт, да еще и подбадриваемый желанием поскорее вырваться на свободу, великое дело! Не прошло и получаса, как новая воронка во второй стене углубилась на метр, Светозаров готовился переместиться ниже, и велась подготовка уже к третьему взрыву шарика с плазмой.

Но тут Гегемон и заметил какое-то движение в дальнем конце коридора. Присмотрелся и воскликнул:

– Колесо ему вместо мозга! – И пояснил: – У нас гость. Технический робот. Ни разу не видел, как он действует, и сведений на эту тему нет. Но катится к нам очень медленно. То ли ржавый, то ли не в режиме экстренной тревоги… Давай, стреляй плазмой!

– А-а… хуже не будет? – засомневался Дмитрий, уже стоя по колено во второй воронке и тоже присматриваясь к далекому и тихоходному роботу. Тот двигался несколько странно, попросту упираясь колесами в противоположные стены. Но зато имел возможность смещаться в каком угодно направлении.

– Плевать! Если он нападет, с одним справимся, а дальше будем форсировать создание пролома по максимуму. Вплоть до того, что черную субстанцию выпустим на волю. Пусть ищут утечку сразу по всей стене и отвлекаются от нас. Давай!

Ну вот плазма и пошла ворочать твердь у них под ногами. Не слабо так раскрошило гранит и распустило трещинами, на добрый метр в глубину. Крафа немедленно кинулся вниз выгребать, а его партнер бросил взгляд на робота. И тут же воскликнул в отчаянии:

– Да он несется на нас как угорелый!

– Вали его! Вали! – раздался снизу единственно верный совет. – Убираю щит!

Было понятно, что сделанный наружу выстрел в любом случае создаст выброс в коридор черного газа. Плюс ко всему будут повреждены вместе с роботом иные вспомогательные коммуникации. Так что действовать дальше тихо и деликатно смысла не было.

Заряд плазмы мелькнул в сторону робота, и после взрыва в коридоре образовался смертельный вихрь, крушащий все вокруг себя. Торговцы-то щитом прикрылись, а вот многие коммуникации были значительно повреждены. И теперь уже репродукторы вещали со всех сторон, перекрикивая друг друга:

– Утечка из штрафного изолятора номер один!

– Повреждение подачи питательной смеси!

– Пробой обнуления гравитации!

– Полное повреждение ремонтного робота класса ВОГ16!

– Попытка узников проломить стены! Побег!!!

– Высший уровень тревоги! Полная герметизация нижних технических коридоров!

Какофония звуков слилась в непрерывный гул. Настолько громкий, что Светозарову пришлось установить над собой временный купол, не столько закрывающий от опасности, как спасающий барабанные перепонки. При этом рвущиеся к свободе узники работу не прекращали ни на миг. Тем более что распоряжение о полной герметизации коридоров наверняка и роботов может придержать. Так что появлялись лишние шансы без риска завершить второй пролом. Ну и немножко радовало такое паническое многоголосие. Это означало, что единой системы безопасности, которая будет принимать окончательное решение по поимке беглецов, как бы не существует. Может, в отпуске. А может… да все могло быть!

Находившийся выше граф посматривал по плоскости коридора на все триста шестьдесят градусов. Новый, а то и более совершенный в боевом плане робот мог показаться с любого направления и с любой скоростью.

А вот в дырку у себя над головой смотреть и не подумал. А как раз оттуда и прилетел внушительный по силе удар парализующей энергии. Чудо еще, что щит, рассчитанный скорее на поглощение шума, выдержал и сумел предохранить вскипающие мозги от губительного обморока. Но боль пронзила тело до самых пяток.

Собственного ругательства Дмитрий не услышал, зато действовал выше всяких похвал: еще толком не рассмотрев, кто там вверху поблескивает металлическими телесами, направил туда плазмер и выстрелил два раза вдоль сияющей структуры «Длинный меч». Потом только и пришлось, что прикрыться более жестким щитом от падавших на голову металлических частей. Несколько горячих обломков свалилось и вниз, к вульгарно ругавшемуся Гегемону.

– Ты чего, союзник?! – Его рев мог поспорить с громкостью рева, который умел исторгать из себя Живой Ужас. – Не рано ли спешишь от меня избавиться?! Снаружи живое тело нужно для прыжка, живое!

– Да верю я тебе, верю! – проорал Светозаров. – Просто к нам гости прямо из нашего изолятора пожаловали. А значит, там и калитка есть, и ворота в наличии! А скорей всего некую технику туда прямо телепортируют с центрального пульта.

К тому времени гул стал стихать, что и в самом деле могло натолкнуть на мысль: «Некто был срочно отозван из отпуска и взялся за нарушителей всерьез!»

Трибун выбрался наверх и пробормотал:

– И действительно, могут нас заблокировать. Так что не жалей зарядов плазмы и нарасти давление своего светового столба. Моя интуиция визжит, что нам следует поторопиться!

Нечто подобное чувствовал и Дмитрий. Поэтому не стал экономить на энергии, практически до нуля опустошая уже второй кристалл-накопитель. И с интервалом в двадцать секунд отправил в воронку у себя под ногами сразу четыре шарика плазмы.

Тряхнуло основательно. Да еще и продолжительной вибрацией! Наверняка теперь уже и по наружной стене устремятся агрессивные защитники Свинга Реальностей, желающие жестоко наказать неизвестных вандалов.

Но зато и дыра рваная, диаметром полтора метра, образовалась под ногами.

Резким выхлопом произошло выравнивание давления. Внутри оно оказалось изрядно выше, чем снаружи. Но в любом случае противопоказаний к дыханию не существовало. Об этом еще юный Торговец Хотрис утверждал, долгое время пробывший на окружающем замок заборе.

Так как ему оказалось ближе, граф и двинулся первым наружу. При этом он, словно надеясь на лишнюю помощь от «Длинного меча», не стал распылять энергозатратную структуру в пространстве. Продолжая ее наращивать, так и выполз вместе с нею наружу. И только там заметил, что союзник цепко держится одной рукой за кончик плаща, который тянет его по столбу, а второй рукой тот же столб и обвивает. И когда расстояние от проломленной стены составило пяток метров, с оживлением прокричал:

– Ну что ж, поздравляю! Мы все-таки вырвались! Только вот так и не решили, к кому в гости отправимся. Приглашаю ко мне! И Александра там тебя заждалась, и с матерью встретишься.

Страшно было рассеивать светящуюся опору, которая помаленьку отталкивала беглецов в странный, меняющихся цветов туман. Но еще страшней казалось поверить в то, что сейчас выкрикивает Крафа. Хотя в душе очень и очень хотелось это сделать.

Но здравый рассудок восторжествовал.

– Нет! Давай лучше ко мне в гости! – сказал Дмитрий и уже с явной издевкой поинтересовался: – Или побоишься?

Ответ оказался более чем поразительный:

– Нет, не побоюсь! Можно и к тебе… но потом сам будешь оправдываться перед своими женщинами за нашу долгую задержку. Только дай слово, что не будешь меня все время держать в какой-нибудь банке со спиртом или в ловушке! И я сразу же даю тебе возможность оттолкнуться ногой от моего тела.

В такое согласие ну никак не верилось! Зная вероломство и подлость своего врага, Светозаров сразу подумал, что тут какая-то ловушка. Вполне возможно, что, дотронувшись до Крафы ногой, он сам окажется у того в ловушке, в раскаленных недрах одного из узурпированных миров. Ведь что бы там Гегемон ни рассказывал, как бы ни пудрил мозги полуправдой и услышанными историями о юности Дмитрия, верить нельзя ни единому его слову. Это он в изоляторе номер один вынужден был приоткрывать завесы тайны Свинга Реальностей. Иначе и сам бы не вырвался на свободу. Но сейчас он явно задумал что-то подлое и низкое!

Только Светозаров задумал выплеснуть итог своего размышления, как заметил на периферии взгляда возникшее на стене движение. К месту пролома бежало сразу два скорее всего механических монстра. Похожие на помесь паука с крабом, и каждый величиной с хороший танк. И быстро, жучары, бежали!

Так что ничего больше не оставалось, как распылить в пространстве «Длинный меч», выкрикнуть «Согласен!» и за плащ подтянуть к себе несопротивляющегося союзника. Тот в последний момент ухмыльнулся и предупредил:

– Смотри, не обмани!

Толчок ногой о сжавшееся тело, и вот уже под знакомый грохот и сверкание молний Торговец Светозаров шагнул в межмирское пространство, забирая с собой и «живую опору». И при этом лихорадочно пытался придумать место, куда можно не просто привести такого гостя, а еще и помешать ему совершать всякие подлости, преступления, гадости и прочее, прочее, прочее…

«Поместить такого кровопийцу в ловушку возле Эрлионы – это не обман, а тактическая хитрость. Ловушка давно готова, пояс опознания на мне есть, а на Крафе нет! Вот его сейчас и закрутит! А если я не прав, то всегда успею извиниться…»

Глава пятая

Опорная станция

Но судьба закинула беглецов опять не туда, куда Дмитрий планировал. Причем он с первого момента понял, где они оказались. Место было знакомое и по многим причинам памятное, но в то же время сильно изменившееся после первого посещения. И все это располагалось в межмирском пространстве.

Тропинка из красных камней так и уходила за спиной куда-то вниз, осколок скалы со странными надписями так и возвышался чуть впереди, но теперь вдобавок в пространстве вокруг виднелись жутко хаотичные нагромождения из неких кубов, полусфер, пирамид и прочих геометрических фигур. Создавалось такое впечатление, что они тоже из серого бетона и являются футуристическим комплексом зданий. Окон не наблюдалось, зато сразу несколько закрытых дверей выделялось в самых неожиданных местах.

С первого момента Светозаров пытался лихорадочно сообразить: почему и как они здесь оказались, почему здесь произошли такие кардинальные изменения и соответствуют ли действительности те смелые предположения, которые он имел по поводу этого уникального места в межмирском пространстве?

Еще повезло в том, что ушлый Крафа был доставлен следом с опозданием в несколько секунд, да так и возник в горизонтальном положении у ног Дмитрия. Пока узурпатор встал, пока с недоверием протер глаза и расставил руки, одновременно присев, Дмитрий уже успел прикрыть лицо маской холодной невозмутимости, а отблески ауры наглухо спрятать за магической завесой. Поэтому обращенные к нему с восторгом глаза Крафы никакой растерянности или недоумения не заметили.

А вот сам Гегемон свою ауру не прикрывал, и она полностью соответствовала его словам:

– Вот это сюрприз! Вот это доверие! Ай да союзник у меня! Ай да молодец! О-хо-хо-хо! – Первым делом он принялся обходить обломок скалы, вчитываясь в надписи. – И ведь ни словом не проговорился, что обладает Опорной Станцией! Хотя нет, ты же навроде что-то такое намекал… Точно! Сам вроде как расспрашивал, но что-то при этом недоговаривал. Надо же! Поверить не могу, что сподобился собственными глазами увидеть!..

А замерший на месте Светозаров пытался тупо сообразить: неужели его временный союзник не видит надпись, которая в режиме «бегущей строки» постоянно вращается в верхней части торчащей посреди всего этого скалы? Потому что не увидеть яркие светящиеся буквы было невозможно. А те гласили:

«Начата перенастройка на параметры нового оператора контроля. В связи с этим любое перемещение как внутри Опорной Станции, так и вне ее будет блокировано на два часа. Также следует предупредить гостя о нежелательности попыток пересечения пятиметровой зоны вокруг центрального осевого камня».

Затем короткая пауза, и надпись пошла по кругу вновь:

«Начата перенастройка…»

Только теперь время было указано: один час пятьдесят девять минут.

А Крафа тем временем тараторил о великих свершениях, которые отныне однозначно станут по плечу ему и его молодому союзнику. Если он и заметил надпись, то сохранял полную невозмутимость по этому поводу. Наоборот, вверх он даже не посматривал. Зато частенько припадал к самому камню, порой довольно громко читая несуразные на вид надписи и комментируя их:

– «Брызнет сталь – обратись дымом». Знакомо выражение, знакомо! Это ведь совет при атаке расплавленным железом делать свою плоть и все, что на ней, проходимой для любого жесткого предмета. Да увы! Умение так охранялось нашими предками и содержалось в таком секрете, что было в конце концов утеряно навсегда. Э-э-э… «Потеряешь зрение – доверься детям». О! Ну, это даже я умею. Если вдруг без глаз останусь, то следует попросту полежать на площадке или на полу, где играют малыши. Чем младше – тем быстрей восстановится зрение. А ты так умеешь?

Граф Дин ушел от прямого ответа:

– Стараюсь глаза беречь в первую очередь…

И пришел к выводу, что надпись светится для него и гость ее не видит. А это значит, что перенастройка станции ведется именно на него, на Светозарова. Попавший сюда случайно узурпатор нисколько не притворяется, и это явно не его территория.

«Вероятно, мое первое посещение станции осталось в ее регистративной памяти, вместе с моими данными. А вторично попадающий сюда Торговец переходит на должность «оператора контроля» чисто автоматически. Ну, где-то так, по первому размышлению… А проверить такой вывод частично можно сразу…»

Он двинулся к футуристическим постройкам, которые почти полностью окружали площадку со скалой. Пересек приблизительную пятиметровую отметку и тут же на ближайшей двери возникла надпись:

«Доступ закрыт до полного завершения перенастройки!»

Сзади послышался голос приближавшегося Крафы:

– Ладно уж, давай, показывай свое хозяйство! Жуть, как интересно!

Дмитрий резко развернулся на месте и предупреждающе поднял руку:

– Стой! Дальше тебе нельзя!

– Э-э-э?.. – Гость так и замер на месте, но в его ауре и тоне сразу появилась обида: – А почему?

– Не от меня зависит. Сама станция тебя опознала как чужака с неблаговидными намерениями, поэтому системы безопасности тебя не выпустят из пятиметрового радиуса вокруг скалы.

– Вот вы как? Ха! И это называется гостеприимством? Я тебе доверился, поверил твоем слову, а ты меня даже на порог не пускаешь?

– Я ведь уже сказал, не от меня зависит.

– Зачем тогда сюда доставил? Просто похвастаться?

Граф вернулся в пятиметровый круг и присел на вполне удобный выступ, внизу скалы. И только потом сообразил, что надо ответить:

– Доставил я тебя сюда по важной причине: надо серьезно поговорить. Раз уж ты в союзники напросился, то хотелось бы выяснить несколько основополагающих моментов. А здесь… по-моему, самое удобно для этого место. Присаживайся!

«Нельзя, чтобы он догадался о моей неспособности контролировать время нашего здесь пребывания, – подумал он. – Пусть лучше считает меня желчным и способным на мелкие пакости…»

– Во-первых, у нас нет времени для особо долгих разговоров… – начал Крафа.

– Не надо рассказывать сказки! – оборвал его со смешком молодой коллега. – Заведи я тебя внутрь станции, ты бы оттуда сутки не вылез!

– Ну… может, и так… Но ты ведь не заводишь! А значит, во-вторых, мне такая постановка вопросов не нравится. Следовательно, я могу сам отсюда отправиться по своим делам. Решу срочные вопросы и вернусь сюда для встречи с тобой часика, скажем так, через три. Устраивает?

– Нет. Говорим сейчас.

– Ха! – ехидно улыбнулся Гегемон. – Разве кто-то сможет меня удержать?

– Сомневаешься? – последовала не менее ехидная улыбка в ответ. – Попробуй спрыгни!

Ну, гость и попробовал. Вначале тщательно все вокруг осмотрел, как бы давая понять: «Я сюда теперь и сам в любое время наведаюсь! И никто мне в этом деле не указ». А потом с презрительной улыбкой сделал шаг. И… второй шаг, уже как бы по инерции. Немного постоял, подумал, сделал два шага в разные стороны. Толку – никакого. Даже легкого громыхания не раздалось и ни искорки не проскочило.

Естественно, Трибун сразу заподозрил своего союзника в обмане. Дескать, заставляет меня торчать тут в пятиметровой зоне, а вот за ней-то меня уже никто не сдержит. Ну и двинулся, так сказать, «на выход с вещами». Хорошо, что возле невидимой черты приостановился, обезопасил себя щитом и аккуратно стал выставлять руку перед собой.

А там, наверное, кто-то невидимый устроил злобную шутку: подставил большой молот, а когда над тем завис средний палец человека, долбанул сверху молотком поменьше. И опять Живой Ужас, будь он здесь, позавидовал бы раздавшемуся воплю. Крафа прыгал по площадке, как бабуин, и лелеял в коконе регенерации свой раздробленный ударом палец. Потом крики перешли в злобные ругательства, но и те все-таки сменились желчными обвинениями в адрес скромно восседающего на камешке хозяина станции.

А тот, когда образовалась первая пауза, только и пожал плечами:

– Претензии не ко мне! Система безопасности мне не подчиняется. И я тебя от всей души, ничего не скрывая, предупреждал.

– Как же, как же! А почему не предупредил, что мне палец уничтожить хотят?

– А система выбора наказания нарушителю мне тоже неизвестна. Но ты радуйся, что тебя целиком не испепелило. Сам ведь знаешь, какие тут силы вращаются.

– Знаю, знаю… – проворчал Крафа, рассматривая уже восстановившийся палец. – Ничего я не знаю! Да и откуда мне знать? Я что, этими станциями торгую?! Первый раз попал и чуть без руки не остался! – Он раздраженно уселся на второй выступ и заставил себя говорить сугубо деловым, без лишних эмоций тоном: – Поговорить так поговорить! Тогда сразу высказывай свои предложения по поводу войны с плагри. Чем ты мне можешь помочь в уничтожении этих жутких тварей?

Светозарову, конечно же, хотелось говорить совсем об ином, но двух часов, по идее, должно хватить для всего. Поэтому он миролюбиво спросил, начиная переговоры:

– А надо помогать?

Глава шестая

Переговоры

Крафа так и дернулся всем телом:

– И ты еще спрашиваешь?! Сам ведь видел, как таких тварей трудно уничтожить. А если они еще и большой бандой заявятся? Да я ума не приложу, что делать, если они целым десятком в Янтарный припрутся. Только и останется, что ядерные бомбы на них сбрасывать. А те еще отыскать надо. Ну и о последствиях такой бомбардировки даже думать не хочется… Так что нам следует продумать, как и чем бороться с ожидаемой агрессией.

Граф Дин постарался быть последовательным:

– Изначально: ты можешь перекрыть проход на Янтарный, что на площади города Эрегарт?

– Нет. Это нечто древнее, от меня не зависящее. Как и прочие запреты прыжка со всех иных участков Трабиянта.

– А вот скрывать от союзника ничего нельзя! – Дмитрий сменил тон на барский, пафосный. – Как же ты, голубчик, по столицам да университетам шастаешь? Да еще и лучших учеников за собой в путешествия увозишь?

Некоторое время Гегемон смотрел на собеседника хмурясь, исподлобья. Видимо, сомневался, стоит ли раскрывать некие особенные тайны. Потом решился:

– Могу и поделиться одним секретом, все равно ты им не сможешь воспользоваться. Возле самого священного колокола Клоц есть некое место, в которое могу попасть только я. А уже из него могу прыгать по всей планете. Через него и возвращаюсь в иные миры. Плюс ко всему есть специальный метод прыжка, о котором знаю только я и могу пользоваться только со своей силой. Слабаки так не потянут… Ну а по поводу Эрегарта напомню еще раз: там я бессилен. Умел бы, закрыл бы наглухо пробой в пространстве, которым пользуется телепорт от плагри. Но не получается, что я только ни пробовал. К тому же тот первый, развоплощенный монстр-кентавр содержал в памяти информацию о полной секретности своих перемещений от остальных соплеменников. Поэтому я решил, что никто про канал больше не знает, никто больше не нагрянет, и приказал эвакуировать город чисто в профилактических целях.

– Понятно… А что, если сейчас, немедленно, прыгнуть в мир плагри и там нанести ядерный удар? Вдруг удастся уничтожить оставшийся там телепорт и тем самым сбить все настройки?

Трибун скорбно кивнул:

– Отличная идея, и очень жалею, что давно этого не сделал. Мог бы и успеть… Но сейчас, когда оттуда пришли сразу два монстра, наверняка уже поздно прятать концы в воду.

– И все равно, почему бы не сместить войну на территорию этих уродов? Уж там точно нам ничего жалеть не придется. Уничтожение мира людоедов – это благо, превышающее и покрывающее все минусы такой бомбардировки.

Союзник возражений не имел, но опасался ловушки. Раз кентавры настолько разумны и сообразительны, что пользуются проходами в иные миры и даже умеют настраивать свои телепорты на четкое возвращение тел по заданной программе, то они могли и подстраховаться, прикрывая свой мир от справедливого возмездия за людоедство.

Но на эти опасения граф Дин ответил со всей широтой своей души:

– Если сам опасаешься, отправимся туда с бомбами вдвоем. Так согласен?

Крафа кивнул, и Дмитрий продолжил:

– Но почему бы нам не привлечь в союз более сильного соратника? Я имею в виду Водоформа.

Крафа скривился с сомнением:

– Пусть его пришлось бы использовать и не против плагри, но о таком союзнике я мечтаю с момента нашего последнего расставания с тобой. Ситиньялло при желании мог бы не просто уничтожить кровожадных монстров, а сотворить с ними такую же трансформацию, как некие силы мира без правительств сотворили с Сельестром Чари. Ну… это тот урод-путешественник, которого я развоплотил…

– Помню.

– То есть заставил бы кентавров жрать только свежую травку и сено. Так что я сразу подумал о нем как о самом желанном союзнике. В связи с чем недавно предпринял вылазку в мир Огненной Патоки и попытался наладить мосты дружбы.

– Вон ты как, везде успеваешь! – вырвалось у графа.

– А как ты думал! Огромную партию синтезированного белка я для Водоформа забросил, а уже к самому горному массиву наладил автоматическую доставку своего подарка. Причем отправил голосовые послания, в которых скрупулезно указал: от кого подарок и с какими определенными дружескими пожеланиями он доставлен. Сразу-то ожидать просветления разума у Ситиньялло Подрикарчера не стоит, одна поставка ему вряд ли поможет. Но вторую доставку я устроить пока еще не успел. Как и узнать реакцию больного Врубу на свой подарок.

– Тут и я могу помочь, знаю, где взять гигантские горы белка, – внес и свою лепту союзник. – Главное, чтобы Водоформ осознал высшую меру справедливости и не превратился в урода, подобного плагри или иным… хм… узурпаторам миров.

– А на меня чего при этом косишься? – рассмеялся Крафа. – Хочешь меня обидеть? И в отместку не получить свою любимую супругу?

– Я так и знал! – мгновенно вскипел граф и стал вынимать плазмер из кобуры.

– Да что за человек такой?! – воскликнул Гегемон, хлопая себя ладонями по ляжкам. – Ни шуток не понимаешь, ни темы разговора не придерживаешься! И напоминаю: если ты меня убьешь, то уж точно никогда своих родных не увидишь. Уж от постороннего, а тем более случайного визита я свой мир прекрасно оградил. Ну вот… Значит, продолжаем переговоры, и в пункт номер два, после создания запаса ядерных бомб, заносим пункт подкормки неуправляемого Вашшарга, как они себя сами называют. Кстати, у меня все-таки теплится надежда, что найденный нами стальной советник сумеет зарядиться и донести до своего воспитанника правила хорошего тона.

Дмитрий убрал ладонь с рукоятки плазмера и кивнул:

– Хорошо бы… Но ты вовремя напомнил про тот самый мир без правительств. У него ведь и название есть, вполне символическое: Альтруистов. Так почему бы у них не попросить помощи в обуздании плагри?

– Я туда – ни ногой! – категорически заявил Трибун. – Они меня тут же превратят в овощ, ибо стремление к власти и даже к руководству для них неприемлемо. А ты, если желаешь, можешь прыгнуть к ним за помощью, хоть немедленно. Координаты у тебя имеются.

Светозаров и думать долго на эту тему не стал. Самому соваться в такое место было чревато. Там вначале делали частичную лоботомию, подчищали сознание и вводили насильно новые стереотипы и нормы поведения. И только потом могли спросить: «Чего надо?» Грехов за собой землянин не чувствовал, но в любом случае не желал лишиться даже части своих воспоминаний. Да и мало ли какие в мире Альтруистов понятия о морали? Вдруг у них там невинные развлечения с законной супругой в кровати считают поводом для немедленной казни?

Так что лучше не соваться в воду, не зная броду!

– А вот как бы к ним какое сообщение забросить? – сказал он. – И ответ получить.

– Еще раз повторяю, ты сам и пробуй.

Дмитрий припомнил, как колдун Купидон Азаров отправлял в Свинг Реальностей невинных подростков. Но озвучивать свое не совсем корректное предложение не стал. Острой надобности не было, чтобы выискивать добровольца для такого рискового дела. Только и предложил:

– Разве что можно появиться на орбите вокруг планеты и толкнуть на поверхность капсулу с посланием…

– Угу! А обратное письмо как получишь? Да и вообще сомневаюсь, чтобы альтруисты бросили свой устоявшийся мир и ринулись уничтожать каких-то там кентавров с примесью драконов. Они и пойманного в плен людоеда не испугались, а посадили в клетку, куда бесстрашно заходили дети. И о чем это говорит? Вот именно: что хотят, то и воротят! Не удивлюсь, что там проживают решившие изменить свою внешность Водоформы.

Светозаров крякнул:

– Да! Это мы уже заговариваться начали!.. Давай-ка лучше вернемся к обсуждению вопросов и условий, связанных с нашими близкими. Мою жену… – словно подсчитывая что-то в уме, он глянул на верхушку скалы, где продолжала высвечиваться бегущая строка, – ты мне вернешь через час и двадцать пять минут. Иначе ни о каком союзе не может быть и речи!

Крафа погрустнел:

– Жаль! Я обещал Александре, что ты сам за ней заскочишь и заодно удостоверишься в моем вполне благочинном образе жизни…

– Это не обсуждается!

– Ну ладно, отдам я твою ненаглядную. Пусть сама о моем столичном мире рассказывает.

– И мою мать возвращаешь вместе с Сашей!

– Так вообще неинтересно! Я мечтал вам встречу организовать, сюрприз. Целое представление уже приготовил, – вполне искренне расстроился узурпатор сорока шести миров. – Неужели ты хочешь сорвать все подготовительные мероприятия?

– Да плевать я на них хотел! – опять стал заводиться Светозаров. – Я мать больше двадцати лет не видел, а ты мне собираешься какие-то представления устраивать?!

– Ладно, ладно! И ее тебе верну, хотя сразу, одновременно с графиней, не получится. Да, да, при всем желании! Не надо на меня так угрожающе пялиться! Не в моей власти некоторые деяния, точно так же как и эта Опорная Станция тебе не во всем подчиняется. Твои женщины хоть и недалеко друг от друга, но уж в слишком разных вселенных и при разных обстоятельствах пребывают.

– Да что ж ты за пиявка такая?! Все выкрутиться пытаешься и солгать! – В сердцах Дмитрий даже на ноги вскочил. – А отца ты мне когда вернешь?!

Вся мимика Гегемона показала, что он ошарашен. Как говорится, «завис». Да и связность речи утратилась:

– А-а-а…. э-э-э… а кто твой отец?

Теперь уже растерялся его собеседник:

– Кто, кто… Мой отец! И только не надо тут из себя строить наивного недоумка!

– Мм?.. Но твоя мать вроде утверждала, что ее муж погиб! Практически у нее на глазах. И было это лет восемь назад. С чего ты взял, что он жив и его местонахождение мне известно?

«Что-то здесь не так! – подумал Дмитрий. – Зов крови мне дал понять ясно и давно, что моя мать жива. И узнал я об этом еще до подтверждения данного факта Крафой. А значит, и мое восприятие отца – вполне верное и явственное. Если мое новое умение не ошибается в определении иных моих родственников по крови, то и в остальных случаях ошибки быть не должно. Или все-таки бывает? В любом случае надо вначале поговорить с Александрой, потом с матерью…»

Представив себе этот момент, он чуть не поперхнулся резким вдохом. Настолько нереальной, но в то же время желанной ему показалась предстоящая встреча. В ее преддверии даже нападать на узурпатора и похитителя людей расхотелось. Хотя некоторые моменты следовало уточнить немедленно. Если эта пиявка, конечно, не соврет!..

– Есть у меня такие сведения, есть, – начал он. – Но давай уточним: ведь моя мать попала в твой мир или в одну из твоих ловушек вместе с моим отцом?

Крафа в недоумении пожал плечами, а потом решительно выдохнул:

– Давай разбираться! В моей практике подобных ошибок уже давно не случалось, но мало ли что… Вдруг нечто и перепуталось, из того, что я помню. Начнем с имени: твоя мать Анастасия Ивановна Светозарова. По ее словам, уроженка города со странным названием Комсомольск-на-Амуре. Так? Отлично! Она еще, помимо тебя, упоминала о потерянной младшей дочери Елене. Ага! И такая есть. Значит, с ней все сходится. Ну а мужа, который погиб (я-то справки не наводил, информация из иных уст), звали Вальтер Гирник. Как по отчеству – не ведаю, но в том мире он имел титул барона…

Дмитрий выдохнул с некоторым облегчением: в случае чьей-то гибели речь совсем не шла о его отце. Правда, напрягало расхождение в общей картине. То ли мать скрывала настоящее имя отца, то ли вообще ни разу о нем не заикнулась. Хотя тут же пришла мысль, что родителей раскидало во время первого, совсем неконтролируемого прыжка по разным мирам. И вполне возможно, что матери пришлось вообще находиться в жутко стесненных условиях, в чужой стране, в незнакомой среде и без всяких средств к существованию. А возможно и самое худшее: оказалась в рабстве, как случилось с Еленой.

Так что сразу вот так кричать во всеуслышание: «Нет! Меня обманули, подменили отца!» – не следовало. Лучше сдержаться и ответить как-то нейтрально:

– Даже не знаю… Отец вообще-то обожал менять имена… – И Дмитрий постарался вернуть разговор в первоначальное русло: – Ну а что сейчас с матерью? И откуда ты вообще о ней узнал?

И уже в который раз за время разговора Гегемон показался несколько растерянным и смятенным:

– Да как тебе сказать?.. Тут все так запутанно получается… – Он, на что-то решившись, вдруг полез во внутренний карман своего пыльного, измазанного охотничьего френча. Достал некий предмет, похожий на квадратную батарейку, и, что-то на нем понажимав, воскликнул: – О! Вот и она! Если узнаешь, последние наши сомнения развеяны!

Повернув устройство к Дмитрию, он открыл взгляду своего собеседника зависшую в пространстве картинку. А вернее, пространственную фотографию, на которой была запечатлена женщина с огромным букетом белых роз.

И Дмитрий, забыв дышать, уставился на такие родные, узнаваемые на любом расстоянии черты матери. Она выглядела очень молодо, около тридцати пяти, всего лишь чуточку старше, чем на памятной фотографии двадцатилетней давности. Молодая. Очаровательная. И дивно прекрасная.

Минут пять висела полная тишина, а потом Трибун деликатно прокашлялся, привлекая к себе внимание, и заговорил:

– Твоя наследственная аура мне сразу показалась знакомой. Но когда мы гостили у Водоформа, у меня почти не было времени сесть и спокойно проанализировать замеченное сходство. Но как только я разместил твою Александру в гостевых покоях, сразу же уточнил, прыгнув куда надо. Вот с тех пор и готовлю сюрприз всему твоему семейству. Саше намекнул, что твоя мать скоро прибудет в гости, а им… в смысле ей, Анастасии, сообщил, что есть возможность познакомиться с молодой женщиной, которая является фактическим членом семейства Светозаровых. Ну и очень мне хочется все устроить красиво и торжественно…

Так и продолжавший стоять граф сделал шаг к рассказчику с таким видом, словно собрался его душить голыми руками. И зашипел:

– Немедленно!.. Рассказывай о матери все!..

Тот лишь головой замотал от раздражения:

– Да мне-то что?! Не хочешь всем устроить праздник – твое дело! Не умеешь сам радоваться сюрпризам и другим не даешь. Вот теперь и слушай! Родственничек!..

От последнего слова, сказанного с невероятным ехидством и подспудным значением, Светозаров даже отпрянул назад на полшага, словно от пощечины. Но тут же сообразил:

– Да это и последнему козлу понятно, что некая родственная кровь в нас всегда отыщется! Ведь ты за сотни лет где только не перебывал, в каких мирах только своим зверством не отметился.

После такого обвинения узурпатор сорока шести миров неожиданно… рассмеялся:

– Нет!.. Ты неисправим! Ха-ха! Надо же так упираться в стереотипы! Ой! Не могу! – Но смеялся недолго. – А ведь мы с тобой теперь и в самом деле родственники. Причем гораздо более близкие, чем можно было бы считать по генеалогическим древам тысячелетней давности. Вот, посмотри!

И зависшее изображение Анастасии Светозаровой сменилось иным, где она в более простом платье держала на руках карапуза месяцев десяти на вид. Потом появилось следующее, тоже с карапузом на вытянутых руках.

Дмитрий пялился на изображение матери и чувствовал, что начинает скатываться в пропасть самого гигантского в своей жизни разочарования. Ему вдруг подумалось, представилось, привиделось самое страшное: что данный ребенок, который явно находится на руках у своей матери, принадлежит…

Хорошо, что Гегемон переключил свой виртуальный проектор на показ следующего изображения. На нем мать, так и держа ребенка на руках, уже сама вольготно расположилась на коленях у незнакомого мужчины. И, судя по тому, как его руки властно, без всякого стеснения прижимали женщину, это и был отец забавного карапуза.

«Ну пусть хоть он! – сразу отлегло от сердца. – Лишь бы не этот!..»

Но «этот» гнусным и мерзким голосом продолжал с хихиканьем:

– Ну вот, сюрприза не получится, и ты уже знаешь, что у тебя есть маленький братик. Он тебе нравится? Понятно… ха-ха! Это всегда так происходит в семьях, когда старший сын вдруг узнает, что он не единственный наследник родительских сокровищ, недвижимости и прочего достояния.

– А-а-а… что?..

– Что между нами родственного? Твой брат является моим внуком. Потому что этот мужчина – мой сын! – Тяжело вздохнув, Крафа совершенно серьезно спросил: – Ну и как тебе такие вот зигзаги пространства?

Не дождавшись ответа, он продолжил показ трехмерных изображений. Через раз комментируя запечатленные события, где мать Дмитрия, улыбающаяся и счастливая, занимала, как правило, центральное место в экспозиции:

– Вот здесь малышу пять месяцев… А здесь – три… А тут Анастасия еще во время беременности, пикник в лесу… Здесь они с Гривином… Гривин Эзенберро – это мой сын, в путешествии… Вот еще более ранний снимок: они же, на смотровой площадке самой великой вершины… Здесь возле самого гигантского водопада… Ну а эти вот: со свадебной церемонии…

Как граф Дин Свирепый Шахматный ни был расстроен и как ни досадовал в душе, но и у него глаза широко открылись, когда он с некоторым трудом узнал мать в немыслимом по роскоши подвенечном платье и умопомрачительной по красоте короне. Стоящий рядом с ней, в не менее ценной короне, Гривин Эзенберро смотрелся скромным почтовым служащим, на которого по ошибке надели мундир какого-то принца. А вот его супруга являла собой средоточие достойного величия, глубинной сексуальной притягательности и горячей обворожительности. Подлинность изображений не вызывала сомнений. Все естественно, без всякой ретуши или фотошопа, все с трепетным и откровенным любованием.

Смена изображений ускорилась, показывая лучше, чем на всяком видео, весь день свадьбы, от начала до конца. Как сказал довольный дед, в памяти виртуального проектора было около трех тысяч фотографий только со свадьбы.

– Вот сейчас сижу и опасаюсь только одного, – начал Крафа. – Не плазмера там какого-то и не гнева Александры, которая недоумевает, куда делся я и почему нет обещанной доставки супруга. Гораздо хуже дело обстоит с невесткой. Я ведь ей пообещал, что будет сюрприз, а его нет… увы! Так что при следующей встрече с Анастасией у меня будут крупные неприятности. А она так в последнее время здорово отрепетировала свой взгляд «Недовольство», что об него и порезаться можно. Но если кто удостаивается ее взглядов «Презрение» или «Ненависть», тому ничего больше не остается, как сразу на себя руки наложить. И что интересно, этот подкаблучник Гривин и пальцем не пошевелит, чтобы за отца вступиться. Или хотя бы посоветовать осмелился, мол, выслушай вначале оправдания отца… Одна надежда на тебя, Дин, когда вытолкну твою тушку пред ее ясны очи…

Тут вновь Дмитрий обрел дар речи:

– А этот… твой Гривин…. Он кто?

– По короне не видно?

– Король?

– Ха! Будут еще мои сыновья всякими королевствами заниматься! – оскорбился Крафа от всей души. – Бери выше: император! – И тут же его голос стал ревнивым и подозрительным: – Или он тебе кажется недостойным этого высокого титула?

– Да нет вроде… Солидный мужик… не уродливый… – Заметив сдвинутые гневно брови союзника, Светозаров резко сменил тон с растерянного на озлобленный: – …Как его папаша! И выглядит довольно честным на вид и открытым. А значит, наверняка не знает обо всех папочкиных злодействах и кровавых преступлениях! Но когда узнает – удавит собственными руками!

Гегемон невесело усмехнулся:

– Ну вот, если бы и были какие сомнения в вашем родстве с Анастасией, сейчас последние развеялись. Ты весь в нее! Так только она умеет запинать морально человека, не давая оправдаться. – И резко сменил тему разговора: – Возвращаясь к плагри… Где мы возьмем ядерные бомбы? В своих мирах я их не держу и производство категорически запрещаю…

– И правильно делаешь! А где взять, не проблема! – заверил Светозаров чисто по инерции, вспоминая о родной Земле и об одном государстве на ней, которое решило присвоить себе функции всемирного полицейского. – Надо будет лишь внимательно прочитать инструкции, а то как бы бомбы у нас в карманах не разорвались.

Он осмотрел с ног до головы пыльного, устало восседающего на камне Трибуна Решающего, и мысленно воскликнул:

«Твою папуаса гирлянду! И это вот существо считается моим родственником?!»

Действительность и в самом деле поражала своей непредсказуемостью и разнообразием.

Глава седьмая

Количество родственников растет

Два часа пришлось высидеть паре Торговцев, и хорошо, что оказалась масса тем для обсуждения. Не говоря уже о том, что враги вдруг оказались родственниками. Конечно, фотографии могли быть подделкой, и тот, кто их демонстрировал, не внушал доверия. Подлый узурпатор мог что угодно выдумать, преследуя свои цели. Но все-таки сердцем Дмитрий Петрович в странные изменения в жизни матери почти поверил.

Нужно было встретиться с матерью и все выяснить.

И все это время вторым потоком сознания Светозаров анализировал обстановку и размышлял, что ему даст такой странный титул, как оператор Опорной Станции. А скорей всего это и не титул, а рутинная обязанность. Ведь часто так получается: ждешь бонусов, а получаешь лишнюю головную боль. А вдруг эта древнейшая загадочная технико-магическая система возжелает с таким трудом отысканного оператора оставить тут навечно? Ведь уже сейчас нельзя отсюда спрыгнуть ни гостю, ни «избранному». А если для якобы «своего» и вообще запрещено перемещение в межмирское пространство?

За все это время новых инструкций в бегущей строке не было. Светозаров решил воспользоваться зовом крови и посмотреть, что там с его близкими.

Начал, как обычно, с будущего сына, которого носила под сердцем Александра. И увиденные эмоции ему не понравились. Будущая мамаша выглядела жутко расстроенной и испуганной. Что-то там было не так. Но косвенно пока подтверждались высказывания Крафы. Мол, она ждет нас обоих, я-то ведь за тобой отправился!

«Вот уж мне стыдно будет, если все окажется правдой и переполох поднялся по моей вине…»

Затем для сравнения глянул, что творится с будущей дочуркой, которую у него обманом заполучила Тани Хелке. Виконтесса более чем бурно проводила данный отрезок времени: она с кем-то сражалась! И не только магически, а еще и физически, ворочая тяжеленным для нее и громоздким оружием. И все это – с немалым риском для жизни.

«Да-с! Эта мадам не может жить спокойно и благообразно! И ладно бы только себя гробила, так ведь что она с ребенком творит?! Нет, надо будет ее выдернуть из мира Мерлан чуть ли не в первую очередь! Сдам ее на руки властям мира Зелени, и пусть сидит в какой-нибудь башне тюремной, пока не родит. Не хватало мне так за дочь переживать! И какая она после таких этапов своего развития родится? Потом мучайся, воспитывай и перевоспитывай!»

Третьей на очереди была Комета. Впрочем, от ее космической величественности уже мало что осталось: мать чем-то была жутко недовольна и вынашивала планы мести.

«Ну… если это она собирается Крафе мстить, то вряд ли сможет ему что-то противопоставить. Но ведь она может через своего супруга действовать, как его?.. Через Гривина. А этого императора его папаша, кажется, слишком уж любит, так что… мне его уже заранее жалко! Только вот никак понять не могу: почему мать без отца? Неужели она его предала?.. Стоп! Нечего на эту тему фантазировать! Вскоре все узнаю… А что там с отцом?..»

Отец, представлявшийся Астероидом, пока продолжал спать. А следовательно, и в самом деле никакой непосредственной связи со своей супругой не имел.

Времени хватило и для нового поиска. Дмитрий попытался отыскать сестру Елену, и это ему удалось легко, с наскока. Леночка, если судить по доносящимся эмоциям, находилась вся в хлопотах, в попытках нечто организовать и в желании кого-то дозваться. Но что самое интересное и загадочное, к эмоциям сестры вдруг примешались какие-то помехи. Словно кто-то посторонний подключился к линии связи и что-то кричал. Хорошо хоть, эти неразборчивые крики не походили на ругань или угрозы рассерженного абонента. Скорей в странных воплях слышалась радость.

«Все-таки с Еленой что-то не так… – подумал Дмитрий. – То она створы между мирами видит разноцветными, то вот зов крови ее как-то странно подслушивает… Или она тоже двумя потоками сознания научилась работать? Надо будет у нее при первой же встрече поинтересоваться…»

С родственниками определился, и весь второй поток сознания переключил на Станцию. Тут вообще было очень сложно сманеврировать: нельзя было показывать, что сам здесь всего второй раз, а уж постройки так вообще в первый раз «проявились». Как нельзя и дать понять Гегемону, что ничего от тебя не зависит и пока сам Дмитрий тут в роли статиста. Точно так же, как и «гость». Но вот что дальше делать?

Если местная система распознавания вдруг затеет организацию начальной школы? Или еще каким-то образом заставит оператора изучать нечто, попавшее в сферу его ответственности? Или вообще, как уже проскакивали опасения, заставит жить здесь вечно, только изредка принимая гостей?

Утешала фраза о том, что перемещения блокированы только на два часа. Значит, потом все-таки можно будет отсюда спрыгнуть. Вот только стоит ли так спешить? Не лучше ли еще на какое-то время здесь остаться и заняться изучением нежданно свалившегося в руки богатства? Ведь вполне возможно, что здешние устройства или магические структуры если уж не позволяют контролировать полмира и замок Свинг Реальности в придачу, то наверняка могут дать некие иные подсказки. Как бороться с теми же плагри, например. Да и наверняка здесь будет столько таинственного, что ради этого, как говорится, можно и мать родную позабыть.

Другой вопрос, что времени нет.

«В принципе его всегда нет! – прорвалась досада. – Особенно в последние месяцы. Даже не верится, что когда-то мы с Бонзаем тупо напивались, как дебильные ушлепки, и ничем, кроме поиска красивых девиц, не интересовались. Или я постарел, или мир с ума сошел… Но все теперь будет зависеть от того, что мне автоматика (или что там ее заменяет?) Станции напишет. Однако пять-десять минут стоит потратить, чтобы заглянуть в эти пирамидальные кубики-рубики…»

И тут же навалились опасения. Даже при разрешении систем здешней безопасности войти в помещения – это еще не значило, что оператор выйдет оттуда живым. А все потому, что почти все последние деяния проходят ну совершенно непланово. То ли сам виноват, то ли злой рок вмешался, то ли какие-то межмирские силы.

В мир Янтарный хотел заглянуть на минутку – завис на несколько суток. У колокола хотел только помешать Крафе – так их обоих, «надорвавшихся» от таких усилий, закинуло в изолятор Свинга Реальностей. Вместо того чтобы попасть к себе, в замок Свирепой долины, оказался на Опорной Станции. Которая вдруг поменяла вид и стала проводить какую-то перенастройку.

А что будет после такой перенастройки? Не вредна ли она?

Сразу пришел на память рассказ Крафы о том, как некий Торговец нашел подобную станцию, побывал там и потом благополучно… двинулся мозгами. Сразу желание пропадает тут находиться… А если вдруг высветится надпись: «Оператор! Двигайтесь в помещение такое-то и спуститесь там в подвал такой-то!», как на нее отреагировать? Подчиняться или нет? Вдруг в системе Опорных Станций произошел сбой, и они, «взращивая» нового оператора, которого нагло выдергивают из межмирского пространства, просто скармливают его древнему полуразумному кактусу?

Вроде и абсурд, но граф Дин Свирепый и не такие чудеса встречал во вселенных. Поспрашивать того же Крафу, так он стократно больше поведать может на эту тему. Так что остерегаться этой Станции следует всенепременно. Хотя бы уже из-за следующего размышления:

«Вот почему, спрашивается, за тысячи лет ни один Торговец так и не попал сюда? Почему никто, особенно в самом расцвете цивилизации Торговцев, не сподобился стать оператором? В том числе и сам Трибун Решающий, исходивший межмирское пространство вдоль и поперек? Если верить Шу’эс Лаву (Крафа пока отвергнем как заведомого лгуна!), в те времена царили полная открытость, вселенское доверие, и подобная информация не могла быть сокрыта от коллег. Или все-таки могла? Особенно если к этому сокрытию свои подлые ручонки приложили Трибун Решающий и его клика? Как бы у него спросить? Да еще и шантаж при этом маленький устроить? Получится так получится, а нет, так тоже не обижусь…»

И Светозаров, увидев по надписи, что до конца перенастройки осталось десять минут, опять сменил тему разговора:

– Вот ты наверняка думаешь: почему я тебя сюда, в свою самую сокровенную тайну, переместил?

– Естественно! – тут же охотно отозвался Гегемон. – Этот вопрос у меня постоянно в голове вертится. А что, пришла пора тебе приоткрыть ворота истины?

– Истина в любом случае восторжествует. Просто я тебя не стал протаскивать в свои миры, мало ли что…

– Наивный! Неужели ты сомневаешься в моих силах? Ведь при желании я мог бы взять информацию о мире вашего рождения из головы твоей матери. А уж в сознании твоей Александры наверняка стократно больше информации. Используй я ее и желай я тебя уничтожить, от тебя бы давно мокрого места не осталось. Что примолк? Разве не так?

При этом узурпатор миров откровенно посмеивался и нагло ехидничал. Но самое неприятное, что смутившийся Дмитрий и в самом деле вынужден был признать его полную правоту.

Максимальными усилиями воли он скрыл все свои эмоции и даже смог улыбнуться в ответ:

– Тогда тем более тебе нечего опасаться. Потому что здесь, на Опорной Станции, все это время шло полное сканирование как твоих ответов, так и всего сознания. И если ты желаешь в самом деле стать моим союзником, то данная проверка тебе не повредит. А вот за каждое слово лжи с тебя очень скоро будет особый спрос.

Крафа думал недолго и с равнодушием пожал плечами:

– Проверяй, сколько тебе влезет! Если я чего и скрыл, то лишь по причине старческого склероза или по нежеланию унизить тебя или обидеть.

– Даже так? Ну ладно, тогда освети мне еще одну тему напоследок, и можно будет сделать окончательные выводы об искренности твоих намерений… Скажи, ты раньше бывал на какой-нибудь из Опорных Станций?

– Увы, судьба мне такого подарка не подбрасывала.

– И готов утверждать, что не знаешь и не знал наших коллег, которые имели бы допуск на перемещение по таким же вот объектам?

– Даже не знал, что для этого нужен допуск. А о таком человеке, который якобы бывал на Станции, я тебе уже рассказывал. Все приняли его повествования за бред сумасшедшего. А я лично тогда даже не стал интересоваться подробностями.

– Ладно, с этим понятно… А вот пытки ты устраивал разумным созданиям?

– О-о! Вот тебя куда занесло…

– Отвечай!

Окрика Гегемон не испугался, напустив на лицо притворное выражение скорби:

– Пытки? Конечно, устраивал. Как и казни самых неисправимых и твердолобых врагов. Как же без этого? На войне как на войне.

– Ты еще скажи, что из-за твоих действий не погибали безвинные?

– Ха! Не знаю, как ты воевал, союзник и родственничек, – тон Крафы с шутливого резко перешел в обвинительный: – Но можешь ли ты утверждать, что во время твоих действий пали только виноватые? Только те, кто уже не достоин был прощения и которые яро отказались встать на путь исправления? Много ли ты разбирался, когда уничтожал главных врагов и где-то в стороне кровавыми пятнами располагались их сторонники и соратники? А ведь и среди них было множество невинных, обманутых, а то и попросту запуганных. Ну? Чего замолк? Ведь даже отшельники, всю жизнь проведшие в уединении, не имеют права утверждать, что они никого в своей жизни не обидели. Чего уж тогда мне перед тобой оправдываться, когда приходится любое нововведение в любом из миров просчитывать предварительно тысячи, миллионы раз! Просчитывать и… все равно ошибаться…

Он скривился и поник головой.

А графу так и захотелось спросить, как пытавшихся убежать невольников из числа Торговцев зверски калечили во время побегов. Конечно, об остальных беглецах Светозаров только догадывался, но вот сну Ледовой Владычицы почему-то верил. А в нем Крафа лично травил некую беглянку, мать Владычицы, болотными тварями. Зубастые монстры не просто останавливали непослушную женщину, они отгрызали ей руки и ноги, а узурпатор только и делал в это время, что со смешками кровь останавливал у жертвы, чтобы та не умерла раньше времени. А потом еще и угрожал весьма скорыми принудительными ласками в постели.

Вроде и можно было выплеснуть несколько конкретных вопросов, но возникали сомнения:

«Этот изменчивый тип пока не знает, что мы можем к нему подобраться со стороны Болотного мира. И если вдруг догадается после моих вопросов, то может и там устроить как для меня, так и для Бонзая с его отрядом кровавую ловушку. Значит… пока припирать его фактами рановато… Да и отговорку он всегда может найти, заявив, что та женщина редкая преступница, да в придачу еще и садомазохистка. Мол, знала, на что идет, но все равно срывалась частенько на это дело – рисковать среди зубастых тварей. Ладно, пока придержу свои вопросы… да и время уже окончилось!»

Глава восьмая

Поломки или саботаж?

Два часа истекли, и надпись сменилась:

«Перенастройка завершена. Код доступа: Дин 0001/508. Позывной: Земля. Доступ в комплекс вспомогательных помещений открыт. Доступ гостям в центральный сегмент открыт по приглашению и после перечня. При желании там можно оставлять любого гостя на какое угодно время. В течение этого времени возможна доставка пищи для поддержки жизнедеятельности гостя. Производится расконсервация внутренних помещений. Даны запросы на соседние Станции сектора. Идет восстановление периметра глобальной связи. Для правильной работы периметра требуются позывные других операторов…»

Дальше сообщение пошло по второму кругу, и Дин перевел дух, пытаясь осмыслить, чему он только что стал свидетелем. И, наверное, поэтому оба его потока сознания не смогли правильно проанализировать поведение Крафы. А тот обратил внимание на повышенную заинтересованность союзника и проследил за направлением его взгляда. А потом и вообще сконцентрировался на зрачках хозяина станции и узрел там чудо: отражение бегущей строки. Сам-то он ее не видел, а вот отражение усек. Правда, и в зрачках он ничего не смог бы прочитать при всем желании, поэтому попытался попросту угадать:

– Ну и каковы выводы твоего детектора лжи? Что он там такого высветил своей строчкой, что ты замер, как истукан?

Ушлость узурпатора быстро вернула Светозарову способность здраво мыслить и следить за своими действиями. Но вопрос послужил хорошей подсказкой для ответа:

– Оказывается, не всегда ты говорил правду и в некоторых случаях скрывался за полуправдой…

– В каких конкретно? – вроде искренне удивился Гегемон.

– Это сейчас неважно. Пока отдохни еще немножко и никуда не уходи.

Граф встал и двинулся к ближайшей двери. Над той сразу загорелась надпись:

«Неисправность. Разгерметизация. Входить не рекомендуется!»

Дмитрий замер на месте, раздумывая, и двинулся ко второй двери. На ней, на уровне солнечного сплетения появился отпечаток руки и надпись: «Параметр ознакомительного сканирования». То есть данное действие могло восприниматься как разовое, и каждый раз лапать дверь не придется. Приложил правую ладонь, несильно толкнул и, когда проход открылся, быстро вошел. Потому что спину так и царапал ревнивый взгляд Крафы, наверняка замышлявшего некую гадость.

Дверь негромко хлопнула сзади, а Дмитрий уже во все глаза рассматривал увиденное. Причем только стоило присмотреться к чему-нибудь, как тут же в памяти всплывали подсказки. Пусть и не в виде бегущей строки, но весьма похоже.

Изнутри футуристическое здание отличалось совершенно иной экстравагантностью. Что для любого Торговца не могло быть в принципе чем-то из ряда вон выходящим. Просторный холл высотой метров десять, в ширину двадцать и в длину метров тридцать. И над всем этим как бы зависшая в подсознании надпись: «Главный портал жилых помещений».

На стенах не то окна, не то голограммы, не то картины с разными, довольно мирными видами природы. С одной стороны глубокое горное ущелье, с другой зеленая полянка, и за ней – гигантские сосны и ели. Учитывая необычность данного места, это могли быть и виды с натуры. Стена напротив удивляла широкой лестницей, которая на первой площадке уходила налево и направо. В холле – два столика, с десяток кресел и два длинных предмета, смахивающих на диваны. На столиках изящные подсвечники, каждый на четыре свечи. Правда, пустые, без каких-либо восковых изделий.

И опять Светозарова подгоняло время. Интуиция ему шепнула, что именно здесь он вряд ли отыщет, а тем более быстро, ответы на все свои вопросы. И нечего даром стоять. Но хоть одним глазком все равно нужно было глянуть на следующие помещения. Понимая, что ловушек для оператора тут вроде не должно быть, он ринулся бегом через холл, взлетел по лестнице налево и оказался на втором этаже. Коридор – таких широких и в его академии целителей не было. Десяток дверей высотой пять метров, способных удовлетворить самый изысканный вкус ценителей резьбы по дереву.

И опять подсказка: «Гостевые покои».

Поворот налево, там продолжение коридора и четыре двери: «Банкетный зал».

Лестница опять сходилась, уводя на третий этаж. Но так как жить пока тут нужды не было, граф помчался обратно, на ходу прихватив со столика подсвечник.

«Пусть у меня будет вид, словно я занят небольшой перестановкой!»

Но, уже выйдя к центральному сегменту Станции, по удивленному взгляду «гостя» понял, что будет выглядеть полным идиотом, если третья дверь не откроется по причине аварийности помещений или еще какой напасти.

«Ладно, тогда скажу, что прихватил для своей матери некий опознавательный сувенир. Не поверит Крафа – его проблемы!»

Врать не пришлось, третья дверь открылась так же легко, как и вторая.

А вот за ней уже оказалась, скорей всего, именно та самая «операторская», в которой и надлежало работать проживающим здесь людям. Ну, или не людям, потому что кресла стояли настолько разнообразные, а консоли управления такие непонятные, что закрадывалась мысль о том, что тут работали представители разных видов разумных существ.

Но как-то успокаивал тот факт, что ни высохших мумий, ни прочих останков ни в одном из кресел не наблюдалось.

Гигантский зал полукругом, радиус которого достигал тридцати метров. Пол матовый, напоминающий гигантский экран. Вместо потолка сфера, которую, как кажется, ничего не ограничивает. Просто мрачная бесконечная бездна. Без единой искорки света.

«Да-а-а… тут такие технологии присутствуют! – поразился Светозаров. – Мир Ситулгайна по сравнении с ними – каменный век. Даже страшно становится…»

Хотелось хоть капельку понять: что здесь, для чего и как этим можно пользоваться? Поэтому с некоторым раболепием в сознании и движениях граф оставил массивный подсвечник у входа, приблизился к одному из кресел, которое явно предназначалось для человека, внимательно его ощупал вначале, а потом и уселся. Так как ничего не произошло и оркестр не грянул, не столько возложил руки, как просто коснулся ими совершенно гладкой, однородной матовой панели. Раз уж тут прошла какая-то перенастройка, то как еще иначе можно войти в режим управления или ознакомления?

Подействовало. Панель вроде стала прогреваться. Появились какие-то контуры схем, затеплились гирлянды огоньков, заключенные в окружности изображения стали перемигиваться, и громадное количество пульсирующих светодиодов заалело красным светом. А затем и надписи над разными секторами панели появились:

«Связи с замком Свинг Реальностей – нет. Перекрыты центральные приемные шлюзы, каналы переходов запечатаны».

«Отсутствует связь с другими Опорными Станциями. Для выхода на них нужны коды переписки и позывные удаленных операторов».

«Полностью блокирована связь с удаленными замками других систем. Нет доступа к иным реальностям».

Как ни поджимало убегающее время, Дмитрий просидел с отвисшей челюстью минут пять.

– «Утопи меня волна», как выражается Яша Праймер… – пробормотал он, когда немного оправился от волнения и стал опять аккуратно водить руками над панелью. – Куда это я попал? И как это все можно осмыслить? Неужели возможно существование не просто иных вселенных, а даже реальностей? Но какое тогда основное отличие иной реальности, скажем, от мира Кабаний? Или от вселенной мира Ситулгайна? Они ведь полностью изолированы от остальных миров, у них своя, совершенно иная действительность… Я всегда и думал, что иные миры, тот же мир Ягонов, – это иная реальность, совершенно не относящаяся к Вселенной, где находится Солнечная система. А тут получается, что наша реальность охвачена местной сетью Опорных Станций, над которыми, в свою очередь, довлеет Свинг Реальностей? Или это Станции над ним довлеют? Как бы в этом разобраться… Да плюс ко всему еще и другие замки существуют?! В иных реальностях?! М-да! Кто бы только помог мне во всем этом разобраться… И где обещанные плюшки этой самой перенастройки? Эй! – крикнул он, обращаясь к панели и начинающейся за ней черноте. – Э-ге-ге! Слышит меня кто? Кто здесь может ответить на вопросы? Мне подсказок в сознании маловато… Эй! Даете мне знания или нет?

Вместо ответа – полная тишина. Даже подсказки прекратились.

Добавочные пять минут с криками и манипуляциями над пультом ничего нового не принесли. А значит, следовало отправляться в дверь под номером первым. Или под номером третьим, неважно. Наверняка где-то там должна быть некая классная комната или обучающий комплекс. Потому что не может подобная станция управляться дикарем, попавшим сюда по ошибке или случайному стечению обстоятельств и не умеющим обращаться ни с чем, кроме дубины.

Граф Дин Свирепый, конечно же, скромничал, сравнивая себя с дикарем, но не смел прикасаться ни к огонькам, ни к линиям схем. А дикарь уже давно бы стучал по панели, а то и размолотил бы прозрачное покрытие своей дубиной. Уподобься он дикарю – пустил бы в ход кинжал, меч или лазерный резак.

В данный момент, несмотря на грандиозность происходящего события, ничего нового почерпнуть или понять не удавалось. Разве что повторно вернуться в жилые помещения и уже там просмотреть каждый квадратный сантиметр комнат, залов и сделать выводы. Но это потом, а сейчас следовало уходить.

Но сразу же возникли сомнения. Если уйти отсюда сейчас, то удастся ли потом вернуться при первом же желании? Или опять придется годами ждать повторной случайности? Ведь пока ни на одной из подсказок не мелькнуло утверждение типа: «Оператор может перемещаться на Станцию в любое удобное для него время».

Если судить по финальному сообщению, то вроде доступ открыт ко всему. И код недаром присвоен. И кое-что в глубинах сознания нового оператора Станция отыскала. Скорей всего, некие сканирующие программы вообще всю его биографию изучили подробно да по полочкам разложили. Недаром ведь позывной Земля присвоили, на том языке, который был дан Дмитрию при рождении, а буквы кода составляли его известное в большинстве миров имя «Дин». И получалось, что при желании на Станцию можно вернуться всегда. В крайнем случае, с него как-то будет затребован код доступа или что-то в этом роде.

По поводу гостей – тоже все четко и ясно. При желании можно сюда доставить любого человека. А при крайней необходимости центральный сегмент со скалой можно использовать как место заточения. Правда, использовать сегмент как тюрьму для того же Крафы показалось ему несколько самонадеянным. Если этот монстр рассвирепеет да пойдет крушить все направо и налево, то никакие высшие технологии или магические силы его не остановят.

Но второй вопрос не столь важным сейчас казался, а вот что делать с первым? Как удостовериться, что в следующий раз сюда можно будет наведаться без труда?

Решение пришло быстро: надо попытаться сделать микропрыжок. Допустим, отсюда – в холл. Или в центральный сегмент. Если получится, значит, и с остальным дело заладится.

Намечено – делается! Отойдя от кресла, Светозаров попытался шагнуть в нужном направлении. Грохотнуло, и молнии блеснули, но… дальше этого – ничегошеньки. Повторные попытки привели лишь к тому, что над входной дверью повисла очередная бегущая строка: «Запрет на перемещения внутри объекта!» И дальше самое смешное: «Начинающим, не доказавшим высокого уровня своей профессиональной подготовки операторам запрещено вести себя вызывающе, нагло и некорректно! Любые попытки введения инноваций вначале следует согласовать с программами безопасности и жизнеобеспечения, затем утвердить на центральном агрегате прецедентальной логистики (ЦАПЛ) и только после этого претворять в жизнь…»

Оператор, попавший под унизительное определение «начинающий», захлопнул отвисшую челюсть и озадаченно почесал зудящие виски:

«Да что это творится на… моей Станции?! Мало того, что согласовать каждый прыжок требуется с какими-то программами, так еще и прецедентальный агрегат логистики вдруг нарисовался! Или как его там?.. Цапля, что ли? Хорошо хоть молиться не заставляют и не надо в каждый угол поклоны отбивать, вот смеху было бы!.. И что значит «нагло»? Неужели я своим поведением кого-то раздражаю? Или унизил чье-то самомнение? Подобные эмоциональные определения в принципе могут исходить только от разумного существа, если его чем-то обидели. Верно? Вроде как… Но тогда получается, что некая Цапля – это разумный субъект, проживающий на Станции? Или все-таки нечто сродни искусственному интеллекту? Да уж! Не хватало мне еще и такого недоброжелателя…»

Но время убегало стремительно, и слишком уж многие дела следовало решать немедленно. Поэтому все разбирательства следовало отложить до более благоприятного времени. В следующий раз сюда нужно заявиться с теми, кому полностью доверяешь и кто обязательно поможет разобраться в нежданно свалившейся в руки недвижимости. Или очень даже «движимости»? То есть придется приглашать и уговаривать на творческую командировку Титела Брайса, нескольких Арчивьелов, баюнга Шу’эс Лава, а то и молодого Хотриса прихватить. Кстати, последнего – не сразу, а лишь после проверки легитимности кого-либо из друзей. Вдруг Цапля никого постороннего внутрь пропускать не захочет? Вдруг этот некий агрегат со странным определением «прецедентальный» от старости свихнулся и теперь намерен заниматься саботажем? Что ни говори, а ржавчина за тысячелетия даже в живые организмы проникает.

Дмитрий уже собрался выйти, как по двери проскочила новая надпись:

«Оставлять посторонние предметы в главном зале операторского контакта запрещено!»

– Извините! – с максимальной вежливостью ответил Светозаров, подхватывая подсвечник. – Виноват! Уже к ближайшему ужину постараюсь исправиться!

Так и заявился к центральному сегменту, подкидывая массивное изделие в руках и стараясь ответить на следующий актуальный вопрос:

«Ну и куда податься в первую очередь?»

Глава девятая

Последние сомнения

Крафа, судя по его взгляду и по тому, как он подобрался, словно для прыжка, заподозрил что-то нехорошее. Кажется, ему многозначительно подкидываемый подсвечник не понравился. Его вопрос этот вывод подтвердил:

– Что это у тебя в руках?

– Хм! Со зрением у тебя нелады? – тянул время Дмитрий, раздумывая, как поступить дальше, и отставляя от себя сувенир, словно факел. – Этакое сложнейшее устройство для подачи света населению в темное время суток. Вот сюда вставляешь свечи, зажигаешь их, и… получается праздник. Красиво?

– Несомненно… Только почему у него нет сути? Этот предмет не имеет нормальных внутриатомных связей, поэтому больше похож на иллюзию. Но в то же время не просматривается насквозь, когда его проверяешь на свойства.

– Ах, вот ты о чем! Все правильно: откуда на Опорной Станции возьмутся предметы с привычной тебе материализацией? Тем более что в тайной сути своей эта вещь непростая. Она дает мне возможность разнести вдребезги любую ловушку и уничтожить при этом ее создателя.

– Вот уж страсти-то какие! – явно не поверил Гегемон. – И куда это ты собрался? В места злачные да горемык полные, где лишь ловушки тебя ждут и сатрапы немилосердные?

– Ну, сатрапов разных, кровавых и грязных, я и без этого универсального оружия не боюсь, а вот куда нам сейчас отправиться… как раз и думаю. Жену забрать следует, новых друзей из мира Янтарный отыскать и куда надо переместить, с матерью встретиться. И уже потом встречу с другом Ситиньялло организовать да, как справиться с плагри, решать. А что ты посоветуешь? Куда прежде всего отправимся?

Крафа заметно оживился, и тон его был ехидным:

– Ну наконец-то ты решил заняться делом! А то я уж было грешным делом подумал, что придется тут еще с тобой обедать, а потом и чаи распивать. Все-таки мы оба, как звери, поработали, и подкрепиться бы не помешало… – это он намекал на то, что черствые хозяева гостю не предложили даже водички. – Но это ладно, у меня во дворце нам стол накроют в мгновение ока. Так что давай вначале ко мне, отобедаем вместе с твоей дражайшей супругой, а уж потом, на сытый желудок, будем решать дальнейшие вопросы по мере их значимости.

Александру очень хотелось увидеть, немедленно. Но и меры безопасности следовало принимать самому, не полагаясь на слово подлого и коварного узурпатора. Тот ведь неспроста так настойчиво к себе заманивает, неспроста распинается о беспокойстве молодой графини. Знает прекрасно, чем можно сбить с толку любящего мужчину, заставить его торопиться и делать ошибки.

Следовательно, ни в коем случае нельзя соглашаться на его план. Лучше всего вообще такому гаду не верить и действовать против него настолько же низменно, с обманом, как поступал он. То есть на этот раз уже точно отправиться в Свирепую долину, где Крафа благополучно окажется в ловушке. Да в такой ловушке, что живым из нее не вырвется при всем желании.

«Или вырвется? – именно эти сомнения и останавливали графа. – И если бы хоть Тител с Эрлионой были готовы к приему гостя! Если бы они знали, какого монстра я им приволоку! Они бы вокруг с десяток Арчивьелов собрали и тогда общими усилиями точно бы Гегемона, как суслика, повязали… А вдруг они вообще некие усовершенствования вносят и ловушку отключили по этому поводу? Или еще по какой причине она как раз отключена будет?»

Последнее соображение окончательно отторгло идею затащить Трибуна в тюрьму, выведать у него все (если удастся!) и потом действовать по обстоятельствам. Ну и немножко все-таки совесть заедать стала: слово-то давал, что в тюрьму не потащит, а вот уже более двух часов лишает «гостя» свободы передвижения.

И, словно подслушав его мысли, Крафа добавил с обидой:

– Некрасиво получается! К себе пригласил, а в дом не пускаешь!

– Во-первых, это не дом! – осадил его Светозаров. – И сюда я тебя доставил лишь для скрупулезного снятия твоих данных. Отныне ты будешь в моем реестре, и поиск твоей тушки у меня займет считаные секунды. А во-вторых, ты и сам должен понимать, что доверия к тебе нет ни на грамм. Только одно похищение моей супруги достойно вынесению тебе смертного приговора. А я еще тут деликатничаю с тобой, миндальничаю…

– Ну и наглость! – воскликнул Трибун. – Мне что, повторяться и опять перечислять причины приглашения твоей Александры в гости? Неужели ты до сих пор мне не веришь?

– Вот ты, наверное, удивишься сильно – но не верю.

– А что надо, чтобы поверил?

Предложение было уже заготовлено и тут же озвучено:

– Самую малость: ты мне сейчас сбрасываешь информацию о месте, где находится моя мать. Я к ней смотаюсь, переговорю, а потом уже мы с ней вместе, на пути к Александре, за тобой заскочим.

Погрустневший Крафа скорбно покивал:

– Ну вот и как после этого можно верить людям? Как?! И ведь когда слово давал, так честностью праведной весь светился. И то… соврал…

Удалось ему смутить Дмитрия, ох как удалось. Но смущенный союзник все равно продолжал себя убеждать, что вся эта скорбь притворная. Такому коварному типу не впервой обманывать целые цивилизации, а не то что молодого коллегу, которому еще и сорока нет. Поэтому он сделал еще одну попытку уговорить сатрапа:

– Неужели тебе трудно дать мне информацию? Ведь если я увижу мать, то, значит, наши отношения выходят на совсем иной уровень доверия. И я тотчас вернусь за тобой, чуть ли не молниеносно. Мало того, вполне возможно, что со временем я тебя даже смогу допустить на Станцию для ее изучения.

Гегемон закивал похвально:

– Щедрое предложение, польщен. Но ты знаешь, что я тебе посоветую: мне кажется, что данный секрет тебе вообще не стоит показывать кому бы то ни было. Даже своей супруге или матери. Я буду молчать об этом, и ты не проговорись… Ну а по поводу твоей матери… Как ты свой визит представляешь? Заскочишь туда, доведешь мать до обморока, вся охрана бросится тебя уничтожать, потому что ты для них чужак, и напоследок выяснится, что отец самого императора Эзенберро в это время находился в постыдном заточении. Да меня каждый обитатель того мира презирать начнет! Я родному сыну на глаза показаться не смогу! Ха! Чего ты боишься? У тебя же в руках всемогущественный разрушитель ловушек. Да еще и попутно убивающий всех создателей и творцов этой самой расставленной на тебя западни.

И в самом деле, получалось, что Светозаров не прав. И, уже стоя на самом краешке пропасти позорной сдачи, он выплеснул несколько тяжелых обвинений на узурпатора сорока шести миров:

– Почему ты начал войну с баюнгами и уничтожил всех тамошних Торговцев?

– Войну начали они сами, вернее, их вовлекли в кровопролитную бойню мои политические противники. Доступ к информации ты получишь.

– Зачем ты умерщвлял милых и беззащитных туюсков, сбрасывая на их подземные города сонмы монстров и хищных тварей?

Трибун тяжело вздохнул:

– Да потому что пушистые туюски стали слишком милыми и… вымирающими. Когда-то в мире Ба они составляли треть населения. Но их разбаловали настолько, что разумные существа стали превращаться в домашних питомцев. И массово вымирать от старения нации. Ничто им не помогало взяться за разум, даже исчезновение в том мире Торговцев-баюнгов. И мне ничего не оставалось делать, как заставить их воевать и бороться. Уже одна только эвакуация из пещер раз в пять лет их порядочно взбодрила. Хотя, спрашивается, чего в этом страшного? Выйди наружу, поживи с месяц на открытом воздухе, а потом возвращайся обратно.

– Но ты их заставил воевать с великанами-баюнгами! Ты стравил два разумных вида между собой!

– И правильно сделал. Потому что они выползали наружу из своих городов, ложились на травку и ждали, пока добрые баюнги их накормят. А если их никто не кормил – умирали с голоду. Вот и пришлось их окончательно взбадривать войной. Зато за полторы тысячи лет шелковые туюски вновь возродились как цивилизация. Им теперь палец в рот не клади, любому великану руку по локоть откусят и скажут, что так и было. Ну и самое главное, что я ставлю себе в личную заслугу: количество этих уникальных созданий увеличилось в 120 раз. И мне кажется, они уже не вымрут и не выродятся… ну хотя бы в очередные пять тысяч лет.

Оживившийся Крафа резко встал на ноги и несколько раз прошелся туда и обратно по пятачку перед осколком скалы. Замер перед Светозаровым:

– Ну вот и скажи мне, виноватому в гибели сотен, но возродившему миллионы: прав я или нет?!

Дмитрий развел руками:

– Понятия не имею! Вот когда еще раз наведаюсь к туюскам и просмотрю их историю с точки зрения твоего пересказа, тогда и решу, как ответить на твой вопрос. – По поводу матери Ледовой Владычицы он пока интересоваться не стал. Не сомневался, что и тут найдется отговорка. – Ладно, отправляемся тогда к твоему сыну… Как хоть тот мир называется?

– Фиолетовое Наваждение.

– Ух ты! Чего так длинно и… загадочно? Опиум, что ли, там курят?

– Фу! Пошляк! Закаты там такие дивные, благодаря составу атмосферы, каких нигде не встретишь. Вот потому так и назвали.

Дмитрию пришла еще одна догадка, как проверить правильность слов Трибуна:

– Слушай, а что сейчас должна делать моя мать? Чем в данное время суток занимается? – и вторым потоком сознания быстро попытался соединиться зовом крови с Кометой.

Союзнику и на пальцах считать не пришлось:

– Да ночь уже там поздняя. Бал закончился, и наверняка уже спать легли. Ну, в крайнем случае, ложатся.

– И удобно будет в такой неурочный час народ беспокоить? – последовал вопрос первым потоком сознания.

Крафа рассмеялся:

– Вот на месте и посмотришь, удобно или нет.

А ниточка контакта уже установилась, и Дмитрий с уверенностью мог сказать, что мать сильно устала. Еще не спит, но уже близка к этому. И недовольство сменилось разочарованием.

«Неужто и в самом деле в сюрприз свекра настолько поверила?» – подумал граф Дин и вслух сказал:

– Ну, если ты уверен, что там нас не только не выгонят, а еще и накормят, то вперед! Показывай дорогу. А я буду на всякий случай скромно держаться сзади.

И плотно ухватил Гегемона за воротник охотничьего костюма. Но тот не обиделся ни капельки:

– Да сколько угодно скромничай! Лишь бы быстрей за стол усесться.

И сделал шаг вперед.

Глава десятая

Анастасия

Оба Торговца оказались в таком месте, что в первое мгновение Светозарову померещились стоящие вокруг полчища людей, готовых к атаке. Но уже в следующий момент он понял свою ошибку и позволил своему союзнику коснуться ногами пола. Еще и ворот сжатый расправил заботливо:

– А чего это мы сюда завалились? Ошибка? Или как?

Они находились в огромном гардеробном зале. На тысячах манекенов висели отутюженные костюмы, отглаженные рубашки, плащи, камзолы, ливреи и прочие мыслимые и немыслимые одежды. Да плюс самые разнообразные головные уборы. А на некоторых лысых имитаторах черепов виднелись короны, вполне схожие с императорскими.

Хозяин всего этого великолепия уже стянул френч через голову и чуть не падал, прыгая на одной ноге и пытаясь выпутаться из штанов.

– Да ты никак решил ограбить гардероб собственного сына? – не удержался Дмитрий от подначки. – Или это мы на какой-нибудь знаменитой киностудии?

– Мне плевать, как выглядишь ты и в каком виде предстанешь перед своей мамочкой после двадцатилетней разлуки! – огрызнулся Крафа. – Но мне по всем канонам, чинам и титулам не положено здесь появляться, как затрапезный бродяга! Народ меня любит и простит все, но зачем создавать прецеденты? И ладно бы еще только народ или собственные дети. Но есть же еще злокозненная невестка, которая наверняка уже придумала, как меня сжить со свету за невыполнение невинного обещания устроить ей сюрприз.

Глядя на его спешное переодевание, граф Дин и сам заволновался, словно на первом школьном экзамене. Все-таки он душой уже поверил тому, что они там, где надо, там, где находится женщина, давшая ему жизнь. Там, где сейчас проживает его мать, которую он считал погибшей два десятилетия назад.

Такого Дмитрий за собой давно не замечал, но у него вдруг затряслись руки. А тут еще и Гегемон, обрядившийся со скоростью спецназовца в одеяния, достойные самого императора, и водрузивший на голову не корону, а простенькую диадему, замер:

– Ты чего такой бледный? – Развернул к гостю зеркало и участливо поинтересовался: – Запарился, что ли?

В зеркале на самом деле отразилось жутко бледное мужское лицо и бисеринки пота на лбу. А тут еще и коленки стали подрагивать. Но не признаваться же в такой явно не мужской слабости? Заставив себя сконцентрироваться, граф выдавил:

– И в самом деле душно… Но сейчас пройдет…

– Может, все-таки сбросишь с себя все это и приоденешься как человек? – Кажется, союзник догадался о волнении и о его причине. – Хотя ты, наверное, прав: мать тебя любого примет и обнимет… – Он устремился к двери, приговаривая на ходу: – Что-то слишком тихо во дворце. Никак уже спят после бала? Ничего, сейчас мы этот муравейник растормошим! – и резко дернул за свисающий с потолка золотистый шнур. Тотчас послышался глубокий и плавный звук колокола, проникающий куда угодно в этом здании. – Эх! Люблю эффектные появления! – Он дернул во второй раз: – Это обозначает, что я страшно голоден и со мной гости! Так что на стол накрывают уже. За мной, союзник!

Но, уже начав открывать дверь, неожиданно остановился и развернулся. В его голосе зазвучал укор:

– Ты подсвечник-то оставь пока здесь. Понимаю, что красивый и уникальный, но не с руки тебе будет тащиться за мной с этаким предметом. Не поймут-с! Ага, и личико пока прикрой, сделай одолжение. Раз уж испортил мне большой сюрприз, дай хоть маленькую интригу устроить. Заодно и к матери успеешь присмотреться! А вдруг это не она? Вдруг некая самозванка, на нее похожая, ее именем прикрывается? – Увидев, что Дмитрий нахмурился, Крафа скорбно закивал: – Вот и я сомневаюсь! – но тут же улыбнулся и ткнул рукой на последние вешалки, на которых кучами висели шарфы, шлейфы ткани и даже маски: – Прикройся! Как брата моего внука умоляю!

Светозаров взял длинный белый шарф и пару раз обернул его вокруг головы. Шарф вместе с широким плащом превращал его в неузнаваемого рыцаря. И постарался не отстать от размашисто шагавшего Трибуна Решающего.

Они двигались по коридорам огромного дворцового комплекса. Эпитеты «величественный», «шикарный», «прекрасный» и подобные им относились к дворцу в полной мере. Ну и масштабы поражали: уходящие вдаль галереи и анфилады залов говорили о размерах комплекса. А ведь они шли, по утверждениям проводника, короткой дорогой.

И чем дальше шли, тем больше людей мельтешило в боковых коридорах. Похоже, проснулись все. То ли здесь удары колокола раздавались редко, то ли двойные удары вообще приравнивались к концу света.

На ходу Крафа пояснил расположение своей гардеробной:

– Должны же слуги приготовиться? Да и остальные, кому положено меня встретить, пусть голыми не выскакивают как на пожар. Ну и повара кипятком не ошпарятся, когда будут знать, что у них достаточно времени.

– А-а… нас все встретят?

– Да как бы положено. Хотя Анастасия уже не раз держала супруга возле себя в ночное время и никуда не отпускала. Потом мне заявляла с детской искренностью: «Папа, вы представляете, Гривин хотел куда-то мчаться сломя голову! Хорошо, что я ему напомнила: три удара колокола не звучало». А? Какова невестка? Кстати: три удара – это общая тревога… О! Сенешаль уже на ногах! Обогнал нас бегом по параллельному коридору. Хе-хе! Сейчас увидим, кто еще нас соизволит поприветствовать…

– Давно здесь не был?

– Чуть меньше двух суток.

Светозаров резонно заметил:

– Так вроде не должны были соскучиться…

– Ха! А два удара? А мой голод с дальней дороги? А обещанный сюрприз? К тому же я никогда слов на ветер не бросаю. И после моих сюрпризов все страшно довольны и счастливы. И не спеши бросаться своей… сразу на шею. Ее тоже надо будет к этому моменту грамотно подготовить. Она еще кормящая мать. Так… помалкивай… пришли…

Они уже приближались к огромной двустворчатой двери, которую заблаговременно отворяли два бравых воина в гвардейских мундирах, не иначе. Открыли, с лязгом вытащили широкие парадные палаши и замерли в почетном приветствии. И как только идущий впереди Крафа перешагнул невидимую линию порога, уже стоявший чуть в стороне сенешаль грохнул своим посохом об пол и забасил, словно паровозный гудок:

– Его величество…

Но был бесцеремонно прерван простым прикосновением руки к плечу и брошенной на ходу фразой:

– Спасибо, Келлер! Я тут только поужинать заскочил, поэтому обойдемся без всяких церемоний. И выпроводи из зала всех посторонних.

Обеденный зал, длиннющий и в общем стиле дворцового комплекса, вместил бы в себя тысячу пирующих, но сейчас там стоял только один стол, человек на сорок, который прислуга и лакеи спешно заканчивали уставлять блюдами. Пока до него дошли, посреди зала путь пересек тот самый, хорошо знакомый по фотографиям мужчина, в довольно скромной для императора повседневной одежде. Он встретил отца сердечным восклицанием:

– Мы тебя ждали намного раньше! – и после коротких объятий пошел рядом, косясь на прикрытого шарфом рыцаря. – Кстати, ты там Настеньке какие-то намеки делал по поводу сюрприза…

– Ну и что? – проворчал отец. – Ей обещал, с ней и разбираться буду. А ты чего встреваешь? Или хочешь за меня заступиться?

Гривин даже головой на ходу дернул:

– Так ты пошутил?..

И по нему было видно, что защищать папочку он не слишком будет торопиться. Скорей собой обеспокоился:

– У Настуси и так плохое настроение целый день…

– Вот пусть муж ее и развлекает! – припечатал Трибун Решающий, подошел к столу, а вернее, к почетным местам возле него, и деловито уперся ладонью в грудь Светозарова, иначе тот так бы и двигался, прикипев взглядом к императрице. – Постой пару минут, а?

Придворные разбегались из зала вместе со слугами, так что возле стола троих мужчин встречала только одна женщина. Оставалось лишь удивляться, насколько изящно, гармонично и стильно она была одета. Анастасия выглядела лучше любой красавицы.

Императрица жеманно сделала книксен, расставила ладошки и без всякого смущения соврала:

– А мы только из-за стола встали, собрались на вечернюю прогулку в сад. – Мгновение подумала и добавила: – Но мы с удовольствием составим тебе компанию за столом.

Ну да, как бы она иначе объяснила такое быстрое одевание и приведение себя в порядок? Или тут присутствовала некая магия? К тому же лишний раз поужинать для «молодой» матери совсем не вредно. С такой фигуркой только и быть… императрицей.

Свекор сделал вид, что поверил в ложь, и от всей души заулыбался:

– Я знал, что вы самое вкусненькое мне оставите. Так что… – уже шагнув к своему стулу, который скорей походил на трон, резко остановился: – Ах да, чуть не забыл… По поводу небольшого сюрприза для тебя. Ты готова, Анастасия?

Та нахмурилась и стала внимательно осматривать как свекра, так и стоящего истуканом, задрапированного в плащ и белый шарф рыцаря. Потом в недоумении пожала плечиками:

– А как надо готовиться?

– Хороший вопрос, – кивнул Крафа. – И я тебе сейчас на него отвечу. Вот ты себя знаешь хорошо и всегда утверждала, что невозмутимее тебя нет. Да оно и понятно, только женщина с холодной решимостью и бесстрашным сердцем сумеет завоевать любовь самого императора и женить на себе.

Анастасия дернула уголком губ, шевельнула бровями и создала на лице выражение, которое можно было бы назвать «Терпеливая ирония». И промолчала. Зато Гегемон довольно хмыкнул:

– Вот сейчас мы тебя и проверим еще раз. Посмотрим, насколько ты умеешь сдерживать волнение и насколько спокойно воспримешь мой сюрприз. Готова?

Картинка изменилась и теперь называлась: «Утомили! Немедленно отправляюсь спать!» И только наблюдая за этими изменениями лица, которые говорили о необычайном артистизме императрицы, становилось понятно, как она беззвучно может сотворить со своим собеседником что угодно. То ли довести до белого каления или сумасшествия, то ли одарить счастьем, гордостью за себя и прочими моральными дивидендами. Также стало ясно, что глядящий на нее с восторгом император будет выполнять волю своей супруги еще раньше, чем из ее уст раздастся хоть единое слово.

Один поток сознания графа Дина отключился, ожидая только команды для ног: «Отправиться к матери!» А второй поток что-то там пытался еще осмыслить и классифицировать увиденное:

«Таких людей, с такой выразительной мимикой – не существует в природе. И раньше мать такой не была… я бы обязательно помнил! Может, это и в самом деле не она?» – так что еще и сомнение не давало ногам двигаться.

А представление продолжалось:

– Хотелось мне вначале другой сюрприз устроить и познакомить тебя с одной молодой женщиной, которая стала членом нашей семьи, а этого – во вторую очередь определить, но так уж получилось, подарки поменялись местами. Да уж, судьба! – Короткая пауза, и: – Он твой, Анастасия! – пафосно изрек Гегемон и обеими руками указал на своего замершего, теперь уже стопроцентного союзника: – Забирай его!

Во время паузы личико императрицы говорило: «Что за дурацкие шутки!», тогда как вслух прозвучали иные слова:

– У нас рабство запрещено!

– Этот мужчина несколько для иных целей, – последовало вкрадчивое разъяснение.

– Но я люблю твоего сына, другой мне не нужен!

– А я уверен, что ты будешь теперь и его любить, и моего сына!

И опять пауза, во время которой Гривин приблизился к своей жене и обнял ее одной рукой за плечи. Как бы говоря: «Не бойся, я с тобой! И ты ведь знаешь моего папочку… он никак не станет тебя обижать…» И вот теперь на лице завороженно, словно в каком-то предчувствии замершей женщины замелькал целый калейдоскоп масок, на который нельзя было смотреть без внутреннего трепета и подспудного страха. Именно страха, потому что люди умеют скрывать свои эмоции, а она не умела. Ну, по крайней мере, не всегда умела. И каждую мысль можно было прочитать без особого труда и с кристальной ясностью.

«Да я и сама прекрасно знаю, что свекор меня не обидит. Разыграть может, пошутить, но здесь явно не то. Не время и не место. Да и зрителей, обязательных для хорошей шутки, почти нет. Замерший вдалеке сенешаль не в счет. И что можно делать с мужчиной в понимании «любить»? Вот рядом муж, он любимый. Его рука чувствуется, как и его ответная, прикрывающая от любой опасности любовь. Как еще можно любить мужчину? Ведь в этом понятии так много личного и всеохватывающего… Можно любить сына, но он еще мал, и любовь к нему не может быть квалифицирована как любовь к мужчине. Можно любить брата, но брата у меня никогда не было. Можно любить мужа… Но нет, это не он, не тот пропавший давно и канувший в безызвестность, волосы не те. А второй муж погиб, и у него совершенно иная фигура была… Можно любить дочь, но она… ее тоже давно нет. А вот…»

По вскинутым ресницам и расширившимся глазам, по дрожи, прокатившейся по всему телу Анастасии, стало сразу ясно, о ком она вспомнила и к кому она сейчас с криком раненой чайки пытается вырваться из объятий своего испуганного мужа:

– Дима!.. Димочка!..

И тот тоже шагнул вперед на непослушных ногах, отбрасывая белый шарф, и одними только губами выговаривая:

– Мама!..

И в следующий момент женщина повисла на груди сына, который был на голову выше нее.

Император Гривин Эзенберро демонстративно помассировал грудь, словно усмиряя ревность; затем покачал головой; и напоследок, не хуже своей супруги, изобразил мимическую картинку для улыбающегося отца:

«Ну и что ты, старый олух, вытворяешь? А вдруг у Насти молока не станет?»

Глава одиннадцатая

Первые знакомства

Плохое настроение, в котором Александра пребывала последние двенадцать часов, постепенно перешло в обеспокоенность. Ведь все сроки вышли, а неожиданно исчезнувший прямо из своей центральной рубки управления Крафа так и не появился. И к концу суток неведения паника распространилась по всему огромному дворцу. Хотя на всех остальных обитателей невольной гостье этого места было наплевать. Ведь ладно бы только Трибун не возвратился, но перед самым исчезновением он успел сказать по внутренней связи специально для графини Светозаровой:

– Возрадуйся, женщина! Твой муженек решил подобраться ко мне совсем с иной стороны, но в любом случае скоро и он у нас погостит.

И вот, прошли сутки, а никто в гости так и не заявился. Да и сам хозяин дворца, обещавший графине скорое свидание с мужем и возвращение домой, не спешил объявиться и толком объясниться.

Естественно, хорошо зная характер мужа и будучи уверена в его крайней агрессивности к своему похитителю, Александра понимала, что все происходящее взаимосвязано. Дмитрий наверняка попытался атаковать Гегемона, тот не просто сопротивлялся, а сам решил насильно затащить графа в гости, и при наложении таких сил могло произойти все, что угодно. Вплоть до уничтожения одного из соперников. И кто же победил? Раз Крафа не вернулся – значит, победил любимый супруг.

Но где происходило сражение? Наверняка где-то в ином мире, куда Крафа попросту заглянул перед своим исчезновением. И понятно, что сюда дорогу Дмитрий так и не узнал, иначе был бы уже здесь. Но если Крафа погиб, то уже ничего и не подскажет. Или не погиб? Или его удалось захватить в новую ловушку, которую успел довести до ума Тител Брайс со своей командой Арчивьелов? Если так, то сколько времени продлятся попытки разговорить Крафу? А вернее, насколько быстро сумеет Дмитрий поверить, что узурпатор сорока шести миров в принципе никакое не чудовище, не кровожадный монстр, не тиран и сатрап, режущий детей на завтрак и закусывающий девственницами на ужин?

Трудно сказать.

Да и вообще, переоценка подобных отношений происходит со страшным скрипом.

Как трудно было и самой Александре после пленения понять, что с ней происходит и куда она попала. Первые минуты плена оказались самыми сложными.

Да и понятна была ее растерянность. Вот только что была вся в ярости погони над раскаленными песками мира Огненной Патоки, только что пыталась уничтожить самого мерзкого и опасного врага, только что разочарование после его исчезновения достигло апогея, и вдруг… полная тишина и невозможность двигаться.

Это уже позже она узнала, что во время переноса Крафа умеет и разоружить человека, и усыпить. Но кто ее похитил и по какой причине – изначально не было никаких сомнений. На такой подлый поступок был способен только один человек.

Вот и получилось: только что летела над пустыней, сжимая свое скорострельное убийственное оружие, и вдруг – полная недвижимость. И за спиной не подвывающий от перегрузки ускоритель, а вполне обычное, упругое кроватное покрытие. На обнаженном теле – только легкая простыня. На поднесенных к глазам руках – ни пылинки, ни капельки грязи. А вот ноготь, обломанный при последней телепортации в узкой и неудобной капсуле, – в наличии. Заусеница так и осталась, раздражает. Что значило только одно: без сознания или во сне она пробыла совсем недолго, максимум несколько часов.

К тому же эти выводы подтвердил женский голос, раздавшийся со стороны изголовья:

– Привет! Ты спала всего один час. – И в поле зрения появилась девушка лет семнадцати, а то и меньше. Шатенка, кожа загорелая, явно на морском побережье отдыхала или отдыхает. В легком фривольном платьице, которое только и прикрывало попку да задорно торчащую грудь. Сандалии на босу ногу и распущенные волосы до плеч. Ни единого колечка или прочего украшения, зато тон уверенный и естественный. – И твоему здоровью ничего не угрожает.

Причем от грозного взгляда пленницы девушка даже не поежилась, а продолжала щебетать так, словно была лучшей и давней подругой:

– Расслабься и постарайся не переживать ни о чем. Ты здесь почетная гостья, любое желание которой будет выполнено незамедлительно. У нас скоро обед, но ты успеешь выбрать себе одежду и даже осмотреть западное крыло здания. Или внутренний сад, если пожелаешь. Всегда есть альтернатива на твое усмотрение. Ах да, забыла представиться: меня зовут Марианна, и я очень рада, что мне повезло с тобой общаться и стать твоим гидом. Правда, тут вскоре одна несносная пигалица нарисуется, но ты не слишком с ней любезничай. Потому что она так умеет в душу влезть, что потом некоторые плачут, с ней расставаясь от… счастья!

Засмеялась и бросилась к зеркальной стене спальни, которая оказалась раздвижными дверьми огромного, на всю стену шкафа. Схватила несколько платьев веселых летних расцветок и, прикладывая к себе, стала интересоваться:

– Ну? Какое тебе больше нравится? Или тебе больше по вкусу шорты и майка? Тогда выбирай вон в той части… Эй! Ты так и будешь лежать? И обедать будешь в постели? Не высыпаешься в последнее время из-за слишком активного мужа? Или иные интимные причины?

Несколько ошарашенная таким напором, Александра никак не могла решить, как себя вести. То ли ополчиться на весь мир, стать букой, замкнуться в себе и перейти к крайней жестокости, то ли принять предложенную линию поведения, держать себя легко и непринужденно и хорошо осмотреться. В первом случае следовало все равно вначале одеться, потом взять в заложницы эту девчушку или кого посолидней. Еще лучше самого узурпатора скрутить, взяв на болевой прием. А уже потом требовать немедленной отправки домой.

«Хотя нет, девчушка ни при чем… А вот одеться надо…»

Но только успела это подумать и, нерешительно откинув простыню, усесться на кровати, как в спальню ворвалась еще одна девушка. На год или два младше первой. Короткие светлые волосы торчат во все стороны, глаза горят непонятно отчего, щеки раскрасневшиеся, дыхание учащенное. Одета в обтягивающие трикотажные шортики и в маечку-топик, которую скорей можно назвать неким подобием фривольного бюстгальтера. На ногах что-то похожее на кеды.

Притормозила она только возле самой кровати и воскликнула:

– Ух! Какие классные у тебя сиськи! – и даже руку к ним протянула, словно хотела пощупать: – Искусственные или натуральные?

Шура непроизвольно прикрылась простыней, не зная, как и отреагировать на такую наглость. А та, словно тут же забыв о своем вопросе, уселась рядом и попыталась обнять пленницу за плечи:

– Давай подружимся, и я тебе покажу в нашем саду пространственный кокон. Это такая уникальная вещь, я тебе скажу! Просто чудо!

Молчащая Марианна с ухмылкой наблюдала за сценой знакомства, словно желала посмотреть, как все дальше получится. Поэтому графиня Светозарова постаралась поставить беспардонную девицу на место. Сбросила с плеча ее руку и отодвинулась:

– А если не подружимся, то не покажешь?

– Конечно, нет! – раскрыла девушка глаза от изумления. – Как можно? Это же огромный секрет, и даже говорить о нем нельзя никому, кроме самых доверенных людей или самых проверенных друзей.

– Почему же ты мне о нем сказала, когда мы с тобой даже не знакомы?

– А чтоб ты быстрей со мной познакомилась и подружилась. Меня зовут Ксюша, мне уже шестнадцать завтра исполняется. Так что ты уже в списках приглашенных на мой день рождения. Про тебя я знаю, ты Саша, жена Дмитрия. И даже знаю, что ты беременна и у тебя будет сын. Так что мы уже очень знакомы!

И она полезла целоваться. Пришлось подставить ей щеку, после чего вскакивать на ноги и мчаться к хохочущей Марианне. Мгновение, и вот уже первое понравившееся платье накинуто на тело. Разве что чуть коротковатое оказалось да слегка жало в плечах.

Но Ксения уже стояла рядом и продолжала сыпать вопросами:

– Почему у тебя такая стройная фигурка? Занимаешься спортом? И поэтому носишь платья без нижнего белья? – Казалось бы, что общего, между спортом и отсутствием трусиков? Но тут же скорбная жалоба: – А мне вот не разрешают…

Более старшая девушка наконец-то не выдержала:

– Ксюха, как ты себя ведешь? Не хватало, чтобы графиня приняла тебя за глупую и невоспитанную пастушку гусей. И почему ты не на занятиях?

– Да потому что ты сильно хитрая! – задиристо ответила меньшая. – Хочешь сама с гостьей гулять и замок показывать. И мой кокон покажешь без моего разрешения! А я сама хочу, потому и отпросилась с занятий на полчаса раньше! – Она развернулась к гостье и заявила с прежней непосредственностью: – Ну что, если ничего больше не будешь надевать, то идем в сад?

Александра помотала головой:

– Да нет, я все-таки хочу одеться… но без наблюдателей.

– Странная у тебя стеснительность! – заявила девушка. – Здесь же нет мужчин!

Но Марианна уже выталкивала Ксению из спальни, приговаривая на ходу:

– Имей совесть, дай Шуре нормально выбрать, что ей нравится. Пошла, пошла! Не то отцу пожалуюсь! – И уже оглядываясь в дверях, посоветовала пленнице: – Только ты быстрей одевайся. Иначе долго я эту егозу не удержу.

Дверь осталась приоткрытой, и из-за нее четко доносились звуки интенсивной перебранки. Тут же по некоторым словам стало понятно, что девушки если не родные сестры, то кузины.

Графиня быстро просмотрела все шкафы и выбрала нижнее белье и довольно плотный, закрывающий все тело костюм, который показался ей предпочтительней платья в случае бегства или драки. Кажется, он был предназначен для верховой езды.

Она вышла из спальни и была тут же подхвачена под руку ликующей Ксенией:

– Здорово! Мы и в самом деле можем успеть прокатиться на лошадках. Или хочешь просто посмотреть, какие они у нас красивые?

А вот Марианна не одобрила такой выбор одежды:

– У нас сейчас разгар лета, жарища… – Сестре она сказала строго: – Никаких лошадок! Конная прогулка по окрестностям запланирована потом, перед ужином. А пока… ты выбрала, что хочешь осмотреть в первую очередь?

Готовая к побегу узница, конечно же, выбрала наружное пространство:

– Да. Хотелось бы полюбоваться вашим садом.

И очень скоро пожалела о своем выборе. Во-первых, сад оказался внутренним, окруженным со всех сторон крыльями дворцового комплекса. А во-вторых, там было настолько жарко и влажно, что сразу вспомнилось легкое платьице.

Не сад, а натуральные тропики. Фонтаны, пар и многоголосье птиц в кронах деревьев. Знакомые на вид пальмы и некоторые фруктовые деревья соседствовали с представителями совсем неизвестной ей флоры. На одних висели плоды, другие поражали красивыми цветками или пока скромно стояли с нераскрывшимися бутонами.

Пара экскурсоводов знала об этом саде все. На любой вопрос у них находился ответ. Пленница не только о растениях спрашивала, но пыталась разузнать и другое:

– А вы кто такие?

– Живем мы здесь. С мамой и папой. И папа здесь работает.

– И все в окрестностях знаете? – Следовало выбрать маршрут для побега и место, где потом можно спрятаться.

– Еще бы! – ответила Ксения. – Мы тебе все покажем на конной прогулке. И весь дворец. Здесь уйма интересного, и тебе скучать не придется.

– У меня с собой несколько интересных сувениров было. Только вот не пойму, куда моя одежда подевалась.

– А чем тебе эта не нравится? – спросила меньшая из сестер, потеребив рукав Сашиного костюма. – Если хочешь, мы тебе все гардеробные комнаты покажем.

А старшая сестра сказала прямо:

– Твою одежду отдали в лаборатории, а оружие сложили в арсенале. Как я слышала, все будет возвращено после прибытия твоего мужа.

– О-о! – тут же завопила Ксения. – Муж? Как я забыла спросить?! А он у тебя красивый? А какого роста? Ну! Не молчи же!

– Мой муж для меня самый красивый и самый великолепный, – с вызовом ответила Александра. – Но помимо того, что и роста он нормального, так у него еще и такие силы, что он любого в порошок сотрет, кто посмеет меня обидеть. А уж тем более тем не поздоровится, кто…

Ее угроза была прервана восторженным писком Ксении:

– У-у-у! Я тоже такого мужа хочу! Хочу, хочу, хочу! Саш, а у твоего Дмитрия есть младший брат? Или даже старший? Мне без разницы. Лишь бы тоже за меня всех моих обидчиков в порошок стер! Ты бы знала, как меня тут все обижают, кому не лень!

И с такой уморительной обидой глянула на хихикающую сестру, что стало ясно, кто первым пойдет на порошок. При этом к пленнице прижалась так крепко, словно умоляя ее защитить от всех напастей и бед, которые погребли ее якобы с головой. Глядя на умильную рожицу Ксении, невозможно было удержаться от улыбки. Поэтому графиня и улыбнулась, вместо того чтобы отшить это навязчивое чудо и заодно припугнуть обеих девиц, чтобы те стали посговорчивее.

«Хотя куда уж сговорчивее! – сама себя упрекнула пленница. – Кажется, мои гиды полностью на моей стороне и готовы сами к моим душевным ранам прикладываться вместо лекарств. Скорей всего, подлый Крафа специально воспользовался самыми наивными девчонками из окружения, дочерьми своего помощника-палача. Хотя… чего это я?.. У палача таких детей быть не может… Наверное, они дети какого-нибудь экзальтированного, не от мира сего ученого. У таких всегда дитятки добрые вырастают, далекие от зла и политики…»

Ей тут же захотелось проверить свои умозаключения:

– Странно слышать, что такую милую девочку кто-то смеет обижать.

Ксения расплылась в довольной улыбке до ушей, а Шура продолжала:

– А братья у вас есть? Или сестры?

– Этого добра у нас хватает, у нас вообще семья жутко многодетная, – ответила Марианна. – Девять старших братьев и четыре старших сестры. Но не думай, что мы ходим несчастные и обиженные, как болтает Ксюха. Мы любим друг друга и живем мирно… почти всегда! – Заметив, что младшая показала язык, добавила в голос строгости: – Это только мне не повезло, что есть самая младшая в семье, и ее все дружно разбаловали до невозможности. А меня заставили при ней нянькой быть. Причем хитро заставили: убедили, что я самая добрая и у меня педагогический талант. Поэтому никто, кроме меня, не имеет права заниматься воспитанием самой младшей оторвы. Ну я и стараюсь с самого детства, надрываюсь с этой егозой. И только недавно трюк с приукрашиванием моих талантов раскусила.

Младшенькой эти откровения не понравились, и она шумно фыркнула.

– Конечно, никто теперь мне потерянного детства не вернет, – продолжала Марианна, – все радости и романтика пропали втуне. Плюс ко всему и благодарности мне теперь не дождаться. А сколько я наплакалась, когда приходилось эту ходячую напасть покрывать во всех ее проделках и брать вину на себя. Не сосчитать! Ну а как же! Мне ведь было стыдно, что я эту проказницу как следует не воспитываю, а значит, буду мучиться из-за своей несостоятельности. Потому никогда на нее и не жаловалась…

Собеседницы забрались на самый густой участок сада-джунглей, и Ксения шла впереди, показывая дорогу. Но после этих слов сестры не выдержала и обернулась:

– Так кто из нас больше плачется и притворяется обиженной? Да и вообще, Мар, ты ведь знаешь, как я тебя люблю! – И она вновь устремилась вперед, раздвигая кусты с лианами, словно юркая ящерица.

Тогда как ее пожизненной воспитательнице сокращенное имя оказалось как бальзам на больное самолюбие. Она тут же заулыбалась, бровки вернулись на место, и девушка уже весело призналась:

– Ну конечно, я тоже любила побезобразничать. Только мне приходилось на все мои забавы таскать за собой и Ксюху, словно хвостик. Она и сейчас без меня больше часа не выдерживает… – Она подошла поближе к Александре и понизила голос: – А раньше она мое имя вообще до двух букв сокращала! Так мама наша настолько жутко ревновала, что мы даже фильмы монтировали по тем моментам. Хи-хи… За обедом с ней познакомишься… а потом и фильмы тебе покажем.

– А кто еще на обеде будет? Гости какие-то, друзья?

– Да нет, мы обедаем по-семейному. Разве что праздник какой или пикник организуем в честь дня рождения. А кто будет? Да кто поблизости и не умчался куда по делам, тот и будет. К тому же пять братьев уже женаты, а две сестры замужем, и не все живут с нами рядом.

– Надо же! У вас, наверное, и племянников уже полно?

– Ага! Уже семеро, – с гордостью заявила Марианна. – Четыре девочки и три мальчика. Причем слушаются меня лучше всех.

Остановившаяся Ксения развернулась и с некоторой ревностью прокомментировала:

– Ну да, она ведь у нас самая гениальная воспитательница.

– Это она из-за того, что постепенно перестает быть общей любимицей и самой балованной в семье, – степенно разъяснила Мар и напомнила о цели их тут нахождения: – Ну, давай, показывай свое сокровище! Пора отсюда выбираться и на обед идти.

Но младшенькая решила потянуть интригу:

– А вы попробуйте сами кокон рассмотреть! Кто отыщет его вокруг нас, я той… я той… – она замялась, выбирая награду, и Александра подсказала:

– Выполнишь любое желание. Идет?

– Здорово! – подпрыгнула девица от восторга. – А если не отыщете, то вы тогда исполняете мои желания.

Марианна фыркнула:

– Я в такие игры не играю! – И пояснила гостье: – Все равно этот кокон без согласия хозяйки никто увидеть не может. Ну… разве что папа отыщет…

– А-а! Ты просто боишься! А вот Саша согласна. Правда?

Александра кивнула, понимая, что желание малолетней красавицы не будет чем-то страшным или постыдным, но потребовала:

– Но тогда расскажи, как он выглядит, для чего предназначен и каковы его размеры. – Заметив сомнения на лице владелицы непонятного чуда, пояснила: – Мне ведь надо знать, что искать: веретенообразное тело или спичечный коробок. Громадную кошелку или шарик величиной с ноготок. Железный танк или каменную бочку.

– Ну, ты и смешная! – рассмеялась Ксения. – Ну разве может быть живой охранный кокон в виде танка? – И стала терпеливо объяснять: – Это такое редкое создание в виде растения, окруженное силовым полем, которое имеет вход в нижней части, словно в осиное гнездо. Внутри может разместиться три человека, а если потесниться, то и четыре.

– Ого! Большой кокон… – Графиня начала осматриваться. – А нащупать его можно?

– Нет, он будет уворачиваться от рук чужого человека или пропускать сквозь себя, как и от любого оружия увернется.

– Мм! Не удивлюсь, если у него и имя есть… а?

– Есть! И очень солидное: Самсон.

Старшая сестра не удержалась от комментария:

– Самсон это означает – «много сам и постоянно спящий».

– Неправда! – бурно возразила Ксения. – Самсон – это «самое спасительное окошко в никуда». На нем можно раз в день перемещаться куда пожелаешь. А то и два…

Марианна перешла на укоризненный тон:

– Тебя ведь отец предупреждал, что о способностях Самсона никому постороннему даже заикаться нельзя.

Но замечание было воспринято в штыки:

– А с каких это пор ты мне вдруг стала посторонней? Неужели с той минуты, когда я подружилась с Сашей и она пообещала мне отыскать мужа среди братьев своего Дмитрия?

Светозарова прикрылась вежливой улыбкой:

– К сожалению, у моего мужа нет братьев… но я постараюсь тебя познакомить с одним парнем…

А сама лихорадочно размышляла:

«Наивную девчушку, конечно, жалко до слез, но мне деликатничать не пристало. Я здесь в положении жертвы, и мне надо спасаться из плена. А где-то здесь не иначе, как живой телепорт! Если бы мне удалось его рассмотреть, а потом и забраться внутрь… О-о! Я бы знала, куда отправиться! И что делать, тоже бы сообразила. Только вот несколько странно, что ученый настолько балует свою меньшую дочь, что вручил ей такое чудо… Или она меня попросту обманывает по поводу телепортации? Или я сама чего не поняла? Но высмотреть этот кокон надо всенепременно! Ну?! Где же он?!»

И пока сестры незлобиво, скорей даже с любовью переругивались, не то гостья, не то почетная узница применила все свои навыки и умения. Тем более что во время последних занятий в группе «начинающих» Торговцев она заметно развила и усилила дары, полученные во время второго рождения в магической суспензии. Сказались уроки не только баюнга Шу’эс Лава, но и консультации, которые успел ей дать вечно занятый Верховный целитель Тител Брайс. Ну и, кроме всех этих занятий, шло общение с магической сущностью Эрлионой, которая своей так называемой матери-подружке скидывала в сознание все, что считала нужным.

Знаний накопилось много, но вот до их воплощения следовало еще заниматься, тренироваться и практиковаться годами и годами. Тем не менее полученные организмом дары дали мощные толчки к развитию и усовершенствованию. Створы между мирами графиня лучше видеть не стала, но в остальном подтянулась заметно. В том числе и в умении рассмотреть суть вещей. А то и некоторые твердые предметы уже получалось у нее просматривать насквозь.

И в данном случае это пригодилось. И присматриваться долго не пришлось: гигантское веретено, более пяти метров в высоту, висело сразу за спиной Ксении. Внешне Самсон напоминал вытянутый кокосовый орех, такой же волосатый и серо-буро-коричневый.

Но сразу указывать на него не стоило. Делая вид, что решила обойти небольшую полянку по периметру и ощупать все пустое пространство подряд, Шура прошагала треть дистанции и наконец-то добралась до кокона. Непосредственная Ксения тут же притихла. Александра осторожно попыталась прощупать нечто, видимое только с помощью магических умений.

Существо и в самом деле вначале отодвигалось в сторону, а потом пропустило руки сквозь себя, словно являлось банальным миражем. Но в то же время заработали и другие органы чувств в теле женщины, и она не просто сумела ощутить под пальцами нечто живое и неускользающее, но и, сконцентрировавшись, ухватить это нечто. Несильно, конечно, получилось, так, словно подушечками пальцев погладила ускользнувшую кошку. Но Самсону и этого хватило. Он недовольно зашипел, шарахнулся в гущу деревьев настолько резко, что те закачались от его невидимых ударов.

Александра повернулась к ошарашенным сестричкам и невинно поинтересовалась:

– А чего это он такой запуганный? Я его только погладить хотела…

Удрученная Ксения покорно выдохнула:

– Ты выиграла… С меня одно желание… Загадаешь сразу?

– Да нет, чуть позже… Я ведь даже не мечтала выиграть…

– Ну и ладно, думай пока! – повеселела младшенькая и крикнула в гущу деревьев: – Самсон, иди ко мне! – Пока тот приближался к ней по дуге, с опаской обходя незнакомку, Ксения спросила: – А как ты его увидела? Да еще и дотронуться смогла? У тебя тоже такой кокон есть? И тебе его Дмитрий подарил или папа с мамой?

– Увы, родителей у меня нет, и я их даже не помню, – ответила Александра. – И о таком чуде, как твой Самсон, слышу впервые. Просто мне в том месте воздух показался более плотным, вот я и решила руками прощупать.

– Странно, его даже папа не может нащупать без моего желания, только видит. Самсон! Давай, покажись нам! – Ксения прикоснулась к нижней, словно отсеченной, кромке веретена. – Вон и он! – Под это восклицание глазам пленницы предстало существо, которое она уже и так успела рассмотреть довольно четко своими умениями начинающего Торговца. – Правда, красивый?

Что можно было найти красивого в огромном волосатом кокосе, понять было сложно, но кивнуть в ответ пришлось. Как и протянуть с восторгом:

– И какой огромный… сильный!

– Забираемся внутрь?

Напрасный вопрос! Будь пленница уверена в своих знаниях, силах и умениях, уже давно бы привязала своих гидов к деревьям и убралась на Самсоне как можно дальше отсюда. Но с первого раза, да еще на неприрученном существе, куда-либо передвигаться, да и вообще находиться внутри него – чревато.

Поэтому только кивнула, стараясь не пропустить ни движения, ни звука. Ксения присела под срез, опустила вниз короткую травяную лесенку с двумя перекладинами и с их помощью юркнула вверх. Только простенькие кеды мелькнули.

Хотя сразу послышался ее голос:

– Давайте за мной!

Марианна предложила первой забираться гостье, и та не стала кочевряжиться. Убивать ее таким экзотическим способом, как заманив в дивный кокон, никто не стал бы. И вскоре оказалась внутри этого странного «волосатика» – живого телепорта.

Там он напоминал внутренности батискафа. Выпуклость-нарост для сидения по кругу, некое подобие откидного столика из мягкой коры, который опустился между усевшимися девушками, и мягкая подстилка за спинами. Причем подстилка только ощущалась, будучи просматриваемой почти насквозь. Поэтому было отчетливо видно все, что находится снаружи. Над головами сидящих почти не оставалось места. Там, в подобии сеток из лиан громоздились какие-то свертки и некое подобие бурдюков.

– Неприкосновенный запас, – солидно пояснила хозяйка Самсона. – На всякий пожарный случай.

– Да-а-а, впечатляет! – с восторгом покачала головой графиня. – И что, ваш отец всем такие коконы раздаривает?

– Нет, – откровенничала любимица семьи. – Только у меня такой есть. Но папа надеется, что когда-нибудь Самсон начнет размножаться почкованием, и тогда кокон будет у каждого в семье… – Немножко подумала и предложила: – А прокатиться хочешь?

– Конечно, хочу! – постаралась Светозарова перейти на самый медоточивый тон. – Тем более знаю место одно прекрасное. Называется магическая академия целителей. Там такие волшебники и маги обучаются – лучшие из лучших! Заодно ты могла бы познакомиться с любым, который тебе бы понравился. Вдруг будущего мужа себе отыщешь?

Ну, совсем наивными и глупыми сестры не были. По крайней мере, старшая. Потому что Марианна сдержала смешок, улыбнулась краешком рта и теперь, как истинный, умудренный опытом педагог, ждала, как отреагирует ее подопечная.

Та скорбно вздохнула:

– Нет, не получится… В другой мир нельзя.

– Да мы ненадолго! – Пленница старалась не коситься на Марианну. – Тем более ты мне должна одно желание.

– Ну и что? – удивилась девица. И перешла на поучительный тон: – Желания должны быть реальные и выполнимые. А тут ты вознамерилась от нас сбежать, да еще и с нашей помощью. Мне-то ладно, ничего не будет… Если будет, так я привычная… А вот Мар точно достанется за все и за всех. Тебе ее не жалко?

Смущенная Александра старалась не хмуриться:

– Понимаешь, если я гостья, то хочу в этом убедиться. Если есть у меня возможность наведаться домой, значит, мы это проверяем и тут же возвращаемся обратно…

И опять прозвучало:

– Не получится. По нескольким причинам. А самая последняя – это и самая важная. Отец предупредил меня, что ты попросишься домой, и я пообещала, что ни на какие уговоры не поддамся. Он мне, конечно, поверил, но на всякий случай перенастроил Самсона так, что тот лишь после его команды может переместиться дальше, чем за границы нашего континента.

«Как вариант побега – не исключается, – подумала графиня. – Только и надо, что провести перенастройку и уговорить эту егозу выдать мне непосредственную команду на перемещение. А как ее уговорить? М-да! Не иначе как взяв в заложницы ее обожаемую учительницу Ма… Не по мне! И что теперь?..»

– А теперь давайте прокатимся к веранде, – предложила старшая из сестер. – Не знаю, как вы, но я уже порядком проголодалась.

– Точно, точно! Самсон! Вперед! – скомандовала Ксения кокону и уточнила: – И можешь напрямик.

Вначале Александре было страшно, когда толстенные стволы, ветки и прочая растительность стали надвигаться, а потом и быстро пронзать тело насквозь, не вызывая никаких ощущений. Потом удалось несколько абстрагироваться от видимого эффекта, представив, что деревья и все остальное просто иллюзии, проекции изображений, и ничего более. Стало полегче, и появилась возможность спокойно вдохнуть и выдохнуть. Тем более что дорога назад сквозь тернии, правда, к другой стороне сада, заняла всего лишь три минуты.

Там Ксения скомандовала остановиться в центре гигантской цветочной клумбы, где путешественницы удачно и десантировались на мягкую, покрытую травой дорожку. А так и не проявившийся для постороннего взгляда кокон живой телепортации поспешил на указанное хозяйкой место ожидания. А хозяйка уже опять прочно ухватила пленницу за рукав костюма и, подталкивая в нужную сторону, тараторила, словно из автомата:

– Сейчас зайдем ко мне, и ты посмотришь, какая у меня комната. Заодно можем там переодеться: рядом гардеробные старших сестер. И у меня такие шикарные душевые комнаты с горячими струями и со специальным холодным паром. Взбадривает – феноменально! К тому же мне надо переодеться, потому что мама за стол в таких вот шортах не пускает. Чаще всего мне все равно, и я бегу перекусить прямо на кухню, но мне запретили тебя вести к поварам. Мама угрожала мне истерикой, а братья всерьез намекнули, что никогда не возьмут меня за это на охоту. Так что извини, придется идти обедать со всеми…

И последнюю фразу таким тоном прощебетала, словно гостья буквально на коленях только что умоляла отвести ее именно на присно известную кухню, о которой мечтают все нормальные, свободолюбивые женщины.

«Ну чего уж там, она и в самом деле классная! – пришлось признаться самой себе. – На такую лапочку и в самом деле никто обижаться долго не сможет. Жаль, что у меня такой сестры не было… Да и от двух бы не отказалась…»

А комнатка Ксении (скорей даже зал восемь на двенадцать метров!) оказалась не просто диковинной, а специально, с огромной фантазией стилизованной под полный, неописуемый бардак. Смесь мечты панка, граффити-художника, собирателя масок, сатаниста, воздыхателя рок-групп, гота, поклонника мелких висюлек и сотни колокольчиков, владельца коллекции блестящих ятаганов в количестве штук сорока, любящего трофеи охотника, ценителя небольших скульптур, сделанных примитивистом, человека, практикующего спорт в виде баскетбола и прочее, прочее, прочее…

Все это вкупе настолько шокировало, что минуты две разбегающиеся в стороны глаза Александры никак не могли вернуться на место. Она стояла и с глухой тоской вспоминала свое детдомовское детство, еле сдерживая рвущийся наружу вой непроизвольной зависти: «Ну почему у меня такого не было?! Почему?! Даже сотой, даже миллиардной частички этого не было?!»

И ведь по большому счету здесь не замечалось ничего особенно дорогого или роскошного. Ну, разве что ятаганы или головы нескольких диковинных тварей. Все остальное можно было бы найти на любой свалке. Тогда как в детдоме только и разрешали, что на тыльной стороне дверцы своего шкафчика или тумбочки приколоть кнопками (не дай бог приклеить клеем!) вырезанные из журналов фотографии артистов.

Она бы еще долго так стояла, вспоминая утерянные детские годы и неиспытанные радости вот такой вот маленькой… – да что там маленькой! – огромной свободы, но теперь уже под локоть ее тронула Марианна:

– Идем в душ? А то Ксюха нас сейчас тут из брандспойта поливать начнет. Есть у нее и такая пакость в душевой…

А из двери ванной комнаты уже неслось:

– …Если только не появитесь! Считаю до десяти: раз, два…

Девушки двинулись туда, и старшенькая пыталась выгородить младшенькую:

– Здесь все первый раз в себя не могут прийти от ужаса. Уж на что нам все позволяли, но Ксюха всех переплюнула своими фантазиями. Мать сюда не заходит вообще, и только отец несколько раз здесь умудрился проводить по парочке часов и более. Все рассматривал и выспрашивал, и при этом они оба дико хохотали. Раздеваемся!..

А Светозарова теперь замерла на пороге настоящего ванного комплекса. Став графиней совсем недавно, она до сих пор не привыкла к той роскоши, которая царила в замке у мужа в Свирепой долине. И принимала слова Дмитрия за шутку, когда тот утверждал, что теснота в ванных комнатах его личных апартаментов обусловлена жадностью и скудоумием при строительстве – настолько ему хотелось как можно больше места выделить под академию целителей. Он же утверждал, что в герцогстве Томной Печали герцогский комплекс будет строиться с совсем иным размахом, без всяких ограничений «голодного детства».

Но здесь было бы чему поразиться и самому Дмитрию. Тут наличествовало все, начиная с того, что высота помещения было около десяти метров, и заканчивая странным шаром воды, висящим по центру. Под ним метра два с половиной свободного пространства, как раз над округлым шестиметровым бассейном; над ним, у самого потолка, – метра полтора просто чистого пространства. Причем создавалось такое впечатление, что шар диаметром шесть метров не был запечатан в какую-то пленку или заключен в твердую поверхность аквариума: по его поверхности пробегали порой мелкие волны!

«Странный у них папа… – мелькнула рассеянная мысль на периферии сознания. – Слишком уж шикарно его семейка проживает. Не удивлюсь, если он в империи у Крафы самый главный мозговой центр…»

После осмотра душевых, бурлящих ванн, фонтанов и даже водопадов, расположенных по периметру зала, гостья ткнула рукой в центр помещения:

– А это что?

– Сейчас покажу! – уже раздевшаяся догола Марианна прятала свои непокорные волосы под прозрачную шапочку: – Главное – вонзиться в воду примерно до пупка. А потом попадаешь во внутреннюю гравитацию. Смотри!

Пробежалась, набрала разгон и с бортика бассейна подпрыгнула, подняв руки, к переливающемуся голубизной шару. Словно нырнула в бассейн, только сделала это вверх. Заметно было, как тело все-таки не летит без замедления, но когда оно, почти зависнув в крайней точке взлета, вонзилось в шар по пояс, то стало ускоряться, словно тот всасывал купальщицу в себя. Видно было, как Марианна развернулась в прозрачной толще воды и… вынырнула на поверхности круглого скопления головой вниз! Еще и рукой призывно махнула:

– Пробуй! Получится у тебя с первого раза или нет?

А тут и исходящая странным паром Ксения выскочила из затуманенного пространства душевой кабинки. Начав разгоняться для прыжка вверх, она заметила, что гостья так и стоит одетая и с отвисшей челюстью, резко сместилась влево и стала поднимать с пола у стены черную нить шланга с распылителем на конце:

– Сейчас я ее освежу!..

Сама мысль, что потом придется стаскивать прилипший к мокрому телу костюм, заставила Александру действовать быстро и решительно. Мгновенно разоблачилась, разогналась и, закрыв глаза, прыгнула вверх.

Забава началась.

Глава двенадцатая

Семейные истории

Долго простаивать встретившимся после двадцатилетней разлуки матери и сыну Крафа не дал. Так и переминаясь с ноги на ногу возле обеденного стола, он минут через пять довольно громко и резко поинтересовался:

– Может, вначале все-таки пообедаем? А уже потом вы сможете остаться наедине и наговориться, сколько вам пожелается.

Анастасия обожгла его строгим взглядом, но тут же смягчилась, вспомнив о масштабности доставленного сюрприза. Поэтому сказала-облагодетельствовала, словно заранее простила все будущие прегрешения как своего супруга, так и своего свекра:

– Можете начинать без нас, мы подойдем чуть позже.

И, нисколько не интересуясь мнением Дмитрия, цепко ухватила его за запястье и повела за собой в переходы дворца. Благо, далеко не шли, а проскользнули в первую попавшуюся комнату не то отдыха, не то переговоров.

И там начала с того, что потребовала:

– Снимай все это с себя, здесь тебе ничего не грозит. И что бы ты хотел поесть? Сейчас сюда моментально доставят любые лакомства!

Дмитрий с некоторым сомнением стал снимать с себя оружие и сюртук:

– А твой муж не обидится, что мы не с ним за столом?

– Да мы уже спали после обжорства на балу. Так что он если и укусит крылышко куриное, то только за компанию со своим папочкой.

– Ну, тогда и в самом деле пусть принесут. Как-то не до еды было в последние сутки. А пока я ем, ты мне расскажешь, почему ты здесь и где сейчас отец.

Анастасия Ивановна (хотя такую молодую женщину и язык не поворачивался называть по отчеству!) нашептала что-то в кулон, висевший на шее, и уселась рядом с сыном, не сводя с него счастливого взгляда. Замелькавшие слуги накрывали на стол, а она начала с вопроса:

– Твой отец остался на Земле?

– Нет, он пропал вместе с тобой…

– Увы, сынок, значит, он, скорей всего, погиб. Тогда, в парке, когда мы прогуливались под дождем, Петр заметил что-то странное, заставил нас подойти и все удивлялся, что мы туманного полумесяца не видим. А потом вдруг ударили молнии, громыхнул гром, и мы стали падать в бездну. И что интересно, я еще как-то могла его удержать, он словно притормаживал в падении, держась за мою ладонь. Но я вырвала руку, пытаясь дотянуться до Леночки. В результате и Леночка исчезла с моих глаз в очередной вспышке молнии, и Петр, я это рассмотрела со всей очевидностью, рухнул в некое подобие жерла вулкана. И жар из этого жерла был такой, что у меня сгорели волосы на голове. Затем меня словно порывом ледяного ветра снесло в сторону, и я очнулась в каком-то диком поле, заросшем кустарниками и травой по колено. Платье наполовину истлевшее, от прически только две жалкие, несгоревшие пряди, и, как поняла со временем, в совершенно чужом мире…

Она со всхлипом вздохнула, припоминая тот страшный, самый трагический момент своей жизни. И только через некоторое время смогла продолжить рассказ.

Первые часы в новом мире она провела в рыданиях и бесцельном метании по бескрайнему, казалось бы, полю. Судьба мужа была печальной, а вот о дочери она почему-то решила, что та упала назад, в тот самый парк, где они прогуливались. Тут она поинтересовалась у Дмитрия:

– Правда? Леночка с тобой?

Не желая сразу сваливать на мать печальную историю почти двадцатилетнего рабства Леночки, граф Дин просто подтвердил:

– Да, она со мной. Хотя ей тоже в жизни досталось. Но об этом позже, о себе продолжай.

И мать продолжила.

К вечеру первого дня она дошла до проселочной дороги и двинулась по ней. Но засветло к людям не вышла, и пришлось заночевать в стогу сена. Ее поразил закат: фиолетовый, с какими-то странными световыми завихрениями, которые пронзали многослойные, невероятно высокие облака. Но мало ли какие случаются закаты на Земле?

Она больше вздрагивала от каждого шороха, чем спала. А когда все-таки уснула, к стогу пришла огромная серая собака. Мать так ей обрадовалась, что даже бросилась обнимать, надеясь, что та выведет ее к людям. И принялась уговаривать: «Ну, давай, моя хорошая, выводи к ближайшему селу! Ты понимаешь меня? К людям, людям выводи!»

Умное, видимо, попалось животное, ибо, как-то странно повздыхав и словно подумав, потрусило через ближайшую поляну. Порой притормаживало и поглядывало на спешившую следом женщину. Потом прошли рощицу, перебрались через широкий овраг и, перейдя вброд речушку, вышли к другой дороге. Но собака продолжала вести напрямик, своим уверенным движением не давая усомниться в выборе направления. Пересекли громадный луг, а вот в очередном лесочке серый проводник привел женщину к глубокой яме с отвесными стенами, из которой раздавалось жалобное поскуливание. В явно вырытой специально ловушке на большого зверя находился щенок. Месяцев двух от роду, с огромной головой и толстенными лапами.

– Ой, какой милый! Но все равно так нечестно…

Несколько расстроенная таким меркантильным отношением к себе, Анастасия все-таки нашла длинную толстую сухую ветку, спустилась в яму и достала щенка. И сразу же заметила, что у того сломана передняя лапа. Да и собака, видимо, это понимала, поэтому, часто облизывая свое чадо, умоляюще глядела на женщину воистину собачьим взглядом, словно намекая, что щенка следует не только спасти из ямы, но и принести к людям.

Будучи врачом по специальности, Анастасия без особого труда поставила кость на место и наложила шину из подручных материалов. Но уже тогда она была ошарашена своим дивным, совершенно немыслимым ранее умением: не особо напрягаясь, она невооруженным глазом увидела сквозь шерсть, кожу и прочие ткани сломанную косточку, словно под рентгеном. Для пробы и сравнения сосредоточила взгляд на своей руке и тоже увидела кости! Да и все внутренности просматривались, сообразно желанию.

Из шока вышла быстро: щенок, поскуливая от неприятных ощущений, небольно укусил ее за руку. Тотчас решила, по какому-то наитию, обезболить лапу на небольшое время, и это получилось простым нажатием нескольких точек на теле животного.

– Кажется, мне не только волосы выжгло, – с грустью констатировала она. – Но и превратило не то в колдунью, не то в Бабу-ягу. Как же меня теперь на работе встретят? Выгонят или еще две зарплаты рентгенолога и анестезиолога платить станут?

Тогда она еще думала, что находится недалеко от места дислокации их воинской части. Да и любой другой участок Европы ее не испугал бы.

Собака долго рассиживаться и заниматься самокопанием не дала. Как только шина на лапу щенка была наложена, потянула зубами за подол обгоревшего плаща. Мол, теперь-то уж точно идем к людям. Да и направление пути не слишком-то отклонилось в сторону, градусов на сорок, не больше. Вот разве что массивного щенка нести было тяжело. И с каждым метром он становился тяжелее.

– Эй, собака! Ну-ка стой! – сообразила женщина. – Давай вот так попробуем.

И уложив пострадавшее чадо на холку матери, пошла рядом, попросту придерживая малыша, чтоб не упал. Так стало легче.

Когда приблизились к опушке величественного бора, начались первые, не совсем понятные встречи. Вначале две бабки, идущие навстречу по тропе, вдруг с визгом метнулись в сторону и скрылись в густом кустарнике. Еще и кошелки свои бросили, с грибами и ягодами. Анастасия хотела остановиться и позвать женщин, но собака даже не приостановилась на том месте.

Затем так же странно поступили три подростка. Они двигались справа, перпендикулярно тропе, но, завидев идущих, бросились прочь, словно их кипятком ошпарили. При этом отроки кричали, словно в панике:

– Шойт! Шойт!

Опечаленная Анастасия восприняла крики в свой адрес. Потому что выгоревшие волосы и покрытая ожогами голова и в самом деле могли любому встречному-поперечному напомнить черта. Правда, поляки, на территории которых вроде этот лес находился, несколько иначе называли представителя ада, но мало ли как в данной местности на свой манер называют ведьм? У каждого ляха свой прононс и свои тараканы в голове. Но опять-таки и одежда испуганных теток, и одеяния подростков просто бросались в глаза. Уж на что Анастасия себя считала знатоком народной одежды, но таких несуразных и с гротескными расцветками накидок и балахонов никогда прежде не встречала.

Так что уже тогда в душе стала разрастаться тревога. Вроде не Польша. А что тогда? Голландия? Или Ирландия? Там любят подобные нагромождения красок, и есть поселки со швеями, богатыми на фантазию.

Когда вышли из леса и в понижающейся долине открылись широко раскинувшиеся поселения и замки со странными формами, сердечко екнуло с самыми плохими предчувствиями: «Это – не Земля!» Да и отсутствие линий электропередач о чем-то говорило…

Но сколько ни стой, ничего выяснить не получится. Следовало идти к ближайшему поселку, до которого было километра два через пастбище. Пока людей не было видно, как и коров или иной домашней скотины. Только вдали, у самой околицы поселка, мелькали фигурки тех самых бегущих подростков, которые шарахнулись в сторону от тропы.

Но собака идти дальше отказалась. Пока женщина во все глаза пялилась на долину, животное легло на землю, помогло щенку скатиться вниз и облизывало свое чадо так интенсивно, с поскуливанием и жалобным воем, словно то умирало. А когда Анастасия обратила внимание на странную сценку, собака встала, развернулась мордой к лесу и сделала первый шаг.

– Стоять! – вышла Анастасия из оцепенения. – Ты куда это собралась? Пошли в поселок.

Но та лишь грустно посмотрела ей в лицо, потом коротко, чуть ли не со слезами взглянула на поскуливающее потомство и теперь уже бесповоротно двинулась в лес. Ни на какие крики псина больше не реагировала. Чем разозлила и так несчастную помощницу до крайности:

– Во дает! Это же надо, дитя свое бросить! Причем такое дитя, что я его попросту не дотащу! Он ведь размером с кабанчика! И что же это такое здесь творится? – Но, чуть успокоившись, решила: – Видимо, прежние хозяева сильно обидели собачонку, раз она не хочет к ним возвращаться. Но ей-то можно где угодно жить, а мне вот вне поселка не выжить… И что делать?

Повздыхала, поохала, да и взвалила щенка себе на плечи, как мохнатый воротник.

Где-то за серединой луга решила сделать привал и чуток расслабить занывшую от тяжести спину да шею распрямить. Но бесцельно сидеть в густой траве не смогла, а стала собирать вполне земные ромашки с васильками. Потом пришла мысль сделать венок, да хоть так прикрыть немного обожженную голову. Иначе опять первые встречные не то шойтом, не то чертом обзовут.

Веночек получился на славу, и даже милый щенок уже посматривал на свою спасительницу совсем иным, вроде удивленным взглядом.

– А как тебя хоть кличут, малыш?

Тот, словно пожимая плечами, недоуменно махнул хвостом.

– А давай я тебя за мощь Геркулесом назову? Временно, пока твои хозяева не отыщутся, а?

Может, случайно, а может, просто устал, но зверь кивнул, утверждая для себя славное имя, а когда во второй раз оказался на закорках у своей спасительницы, заснул уже на первой сотне метров.

И все равно венок не помог во время первых встреч с обитателями поселка. Вначале из каждого подворья путницу облаивали с яростной злобой собаки, а потом еще и все находившиеся там люди исчезали, словно по мановению волшебной палочки. Да и на улицах не оказалось ни подростков, ни старушек. От греха подальше прятались в избы. Ну и пару раз из-за приоткрытых ставен донеслись уже знакомые восклицания:

– Шойт! Это – шойт!

Да в одном из дворов впереди прокричала какая-то женщина:

– Дети! Немедленно в дом! Не то сама сейчас вас зашибу!

Стало легче и тревожнее одновременно. Легче, потому что говорили на понятном, родном русском языке. Так вначале показалось. А тревожней – из-за такого странного отношения. Подобным образом относятся только к зачумленным или прокаженным. Или уж совсем к явным ведьмам, у которых на лбу рога растут и вместо ступней копыта.

«Как бы меня на костер не поволокли! – запоздало подумала Анастасия. – Забитые они здесь, дикие какие-то. Надо было сразу к замку топать. Еще бы этого Геркулеса сонного в чьи-то руки пристроить».

Дома впечатляли своей массивностью, основательностью и сразу видимым достатком. Высокие чердачные помещения, большие окна, все это на высоком фундаменте, с явно подвальными окошками. По три, а то и четыре сарая на задах, крытые сеновалы, и все это под красной черепицей. Соломой или камышом крыши не кроют. Да и огорожено каждое подворье забором из крепких досок в рост человека. Ворота у каждого дома хоть и без украшений, но прочные, обитые полосами железа. Такие не каждый таран пробьет. Видны телеги и другие повозки, слышно ржание лошадей. Коровы тоже мычат, перекрывая собачий лай, крики петухов слышны и прочие звуки, означающие крепкие кулацкие хозяйства.

Так и дошла до центра поселка, ориентируясь на самый большой дом. Если уж там никто навстречу не выйдет, точно придется к ближайшему замку тащиться. Но староста оказался на месте, и, наверное, ему по должности полагалось встречать разных там шойтов, чертей или бабаев. Он стоял возле своих ворот, пялился во все глаза на приближавшуюся путницу и… боялся. От него так и несло легко ощущаемым чувством страха и безнадежности.

«Ну да, меня и в самом деле можно принять за кого угодно, – подумала женщина, с кряхтением сняла щенка с шеи и уложила возле своих ног. – Сапоги резиновые, плащ странный, весь в дырах, и платье прожжено во многих местах. Укрыться сетью, и то надежней было бы от странного взгляда этого бугая!»

А «бугай-староста» несколько расслабился, видя, что щенок живой и вяло шевелится во сне, и вдруг поклонился в пояс:

– Чем могу служить благородной госпоже? – Наверное, он тут один щеголял в хромовых сапогах, брюках галифе и подпоясанной атласной однотонной рубахе. Потому что несколько зевак, начавших несмело подтягиваться по кривым улочкам к центру поселка, ничего на себе, кроме разноцветных накидок, от которых в глазах рябило, да лаптей, не имели.

Несколько странное обращение не выбило «благородную» женщину из намеченной колеи общения. Раз на костер не волокут, следовало тут же хоть что-то выяснить:

– А вы кто будете?

От старосты повеяло удивлением, но отвечать он стал вполне обстоятельно:

– Пояльские мы. И поселок наш Малая Пояль называется. Все входим в вотчину барона нашего, его светлости Вальтера Гирника.

– Значит, другие поселки другим баронам принадлежат?

– Как можно, благородная госпожа?! – опять испугался представитель местной власти. – Здесь вся долина барону принадлежит и все поселки: Средняя Пояль, Большая…

– Понятно, понятно, – оборвала она его. – И в каком из этих замков ваш барон проживает?

Погрустневший мужик кивнул в сторону самого скромного на вид, да и самого дальнего отсюда:

– Вон там он, сердешный, и мучается… – Увидев на лице путницы немой вопрос, поспешно добавил: – Хворает он, болезный. Целители гутарят, что на днях точно помрет.

Анастасии хотелось и есть, и пить, и просто присесть да отдохнуть, но нужно было разобраться, куда же она все-таки попала. И что-то ей подсказывало, что на все свои вопросы она здесь ответов не получит. Да и говор, когда она к нему прислушалась, совершенно не напоминал русский язык.

«Как же я их тогда понимаю?! Да еще и сама разговаривать умудряюсь?! Или я, кроме умения работать рентгеновским аппаратом, еще и в полиглота превратилась? Все языки мира стала понимать? Хм! Вот этим сейчас и поинтересуемся…»

– А вообще, как это ваше государство называется?

У мужика начался нервный тик, и он грохнулся на колени почему-то:

– Лидгарская империя! – Голос его звучал хоть и глухо, но слова вылетали разборчивые. – Под правлением императора династии Эзенберро.

– А как ваш мир называется?

– Мир Фиолетового Наваждения.

Вот тут и стали понятны увиденные накануне прелести фиолетового заката. Но какой толк от такого понимания? Как домой-то добраться?! Да и возможно ли такое? Тяжкие думы настолько одолевали Анастасию, что она не совсем адекватно восприняла саму коленопреклоненную позу старосты. Раз мир иной, то и порядки такие, так что удивляться не стоит. Может, у них тут вообще так принято незнакомых дам встречать. Или матриархат царит. Или дырявый плащ с резиновыми полусапожками и вкупе с веночком имеют право носить только высшие дворяне империи.

Просить у этого бугая еду ей не хотелось. Да и заплатить было нечем: в карманах только бумажка в десять злотых, совершенно в данном мире неуместная, с особой ностальгией напоминала о Земле.

Постояла, повздыхала, прикинула расстояние до указанного замка и нагнулась прощаться с Геркулесом:

– Ну ладно, герой, постарайся в ямы больше не падать. Думаю, и хозяева за тобой скоро заявятся… Так что не скучай!

Потрепала песика по холке и двинулась дальше по дороге. Но чуть не подпрыгнула от скорбного вопля старосты:

– Не губи, благодетельница! И прости, что сразу не признали! Темные мы да отсталые, никогда на нас благо в виде высшей гоорти не сходило!

Она ошарашенно смотрела на мужика, который теперь вообще лежал во весь рост на земле, пачкая рубаху в пыли, и с мольбой протягивал к ней руки. Причем сам-то вперед не полз, а наоборот, отползал, извиваясь, назад. Подошедшие ближе сельские зеваки, увидев такое унижение своего лидера, тоже стали пятиться да на полусогнутых рассасываться по улочкам в сторону своих домов.

Так и захотелось рявкнуть с обидой: «Никакая я не гоорти! И нечего в мой адрес матюгаться!» Но, с другой стороны, теперь уже страх от старосты исходил прямо-таки ощутимый на физическом уровне. Что-то пошло не так, и дальнейшие расспросы могли только ухудшить положение. И еще ведь надо знать, что спросить и как!

Но после минуты ступора она выбрала линию поведения:

– Успокойся! Никто на тебя зла не держит, и прощения просить не стоит. Поднимись. Ну вот… сразу бы так… А что ты знаешь о гоорти?

Мужик хоть на ноги и встал, но рубаху от пыли не отряхивал, всей своей позой показывая, что готов снова улечься на грунт, если его ответы чем-то не понравятся.

– Гоорти – это повелители леса, – пояснил он. – Они определяют деревьям, где им расти, указывают рекам, где им течь, и распоряжаются всеми дикими животными…

«Ну точно за лешего приняли или за болотную кикимору! – подосадовала иномирянка. – Вроде и живут зажиточно, а грамоте барон их не учит. В сказки, вон, верят… Надо уходить отсюда, пока еще шойтом обзывать не начали. И, кстати, почему это меня по-разному называют? Или шойт – это ругательство? А гоорти – нечто более уважительное? Как, к примеру: уважаемая Яга, распрекраснейшая Костяная Нога?»

– Мне надо идти в замок… к барону, – сказала она. – А вот эту животинку вы уже сами хозяевам отдадите, – и вздрогнула от вида валящегося на землю мужика.

– Пощади, благодетельница! Почто смерти мне желаешь? Почто шойта заставляешь в лес нести?

– Какой лес? – возмутилась женщина. – Пусть в поселке остается.

– Но как же, госпожа?! Тогда ночью стая дом развалит и всех его обитателей уничтожит!

Видя, что Анастасия продолжает смотреть на него с недоумением, староста зачастил:

– Это для вас, уважаемая, брать в руки шойта безопасно. А любой смертный будет в ближайшую ночь уничтожен стаей лишь за то, что прикасался к щенку. Нам к нему лучше вообще не приближаться, если жить хотим.

Теперь уже запоздало испугалась Анастасия. Оказалось, что милая и добрая собака, с которой она общалась и обнималась, как со своей защитницей и поводырем, – на самом деле нечто страшней хищного волка. Если чего не похуже! Да и размеры только теперь впечатлили окончательно, собак таких точно не бывает.

И что теперь с этой малой и потешной псиной делать? Не бросать же на произвол судьбы только лишь из-за дремучести этих селян? Но и аккуратно поинтересоваться не помешает:

– А если я с шойтом в замок явлюсь?

Могут ведь и камнями со стен забросать. Вдруг там тоже грамотных нет и царят сплошные предрассудки?

У старосты и на это ответ имелся:

– Вам можно, госпожа, вы ведь гоорти!

А у женщины сразу заныла спина, как только она представила, что придется и дальше нести тяжеленного щенка. Посмотрела на него, пытающегося прогрызть сапог, потом на дорогу и непроизвольно сказала:

– Он ведь такой тяжелый…

Староста тренированным рывком вскочил на ноги и тут же с готовностью предложил:

– Если желаете, благодетельница, могу вас на своей коляске подвезти до замка его светлости барона Гирника. Не карета, правда, но зато самая лучшая и мягкая в поселке.

– Как же так? То ты боишься притронуться к щенку, то подвезти предлагаешь?

– Так он же у вас на руках будет! – искренне недоумевал представитель власти на местах. – Тем более ваш запах еще пару лет будет от моей повозки всех лютых лесных зверей отгонять.

Так и зудел язык спросить: «А в этом лесу еще и лютые звери есть?!» Но вовремя остановилась, пытаясь непроизвольно к себе принюхаться. Неужели настолько тяжелым получилось путешествие через леса и поля, что теперь от нее неприятно разит потом? Но то ли осязание пропало, то ли запах гари все перебивал, ничего так и не уловила. Но и отказываться от помощи не стала:

– Конечно, желаю. Только мне… – Она хотела сказать, что не сможет заплатить, но замялась, машинально отбрасывая ногой пасть, настырно пытавшуюся прокусить резиновый полусапожек. – Геркулес, перестань!

– Пока коней запрягут, – тут же воспользовался староста паузой, – мы и шойта вашего накормим!

И, не дожидаясь согласия гостьи, бросился на свое подворье. Выкрикнул несколько имен, приказал запрягать, а сам уже через две минуты стоял с огромной миской в руках на прежнем месте. Может, и ближе бы подошел, но Геркулес неожиданно злобно и громко зарычал, заставив старосту замереть.

– Вы уж, благодетельница, сами ему миску отдайте, а то мне никак нельзя, – прошептал мужик.

Только забирая принесенное для щенка угощение, она рассмотрела, чего там и сколько. И удивилась:

– Столько мяса? Тут же полбарана будет… И все в крови, фу! Только что зарезали, что ли? – Получив утвердительный кивок, решила: – Геркулесу столько нельзя, он еще маленький.

– Да вы перед ним ставьте, сколько съест, столько и съест, – нервно сглотнув, посоветовал радушный хозяин, передавая не миску, а скорей тазик в женские руки.

При виде крови Анастасия моментально забыла о своем голоде, а когда поставила миску возле порыкивающего в предвкушении щенка, постаралась не наблюдать за его трапезой.

Вновь повернулась к почтительно замершему старосте и продолжила расспросы. Было интересно: почему шойтов не пытаются приручить сами селяне? Да и вообще, делается ли так в этом мире?

Мужик вытаращился на нее, удивляясь, что госпожа не знает таких простых истин, но тут же вспомнил, что она и о самой империи, скорей всего, только что впервые услыхала, и несколько минут сыпал сведениями, не замолкая.

Оказалось, что шойты – это не просто дикие и жутко агрессивные хищники, а еще и оборотни. По ночам они превращаются в монстров в рост человека и уничтожают за раз хутора, а то и целые деревни. Особенно лютуют, если кто-то встал у них на пути в дневное время с оружием в руках или осмелился убить члена их стаи. Еще более жестокая месть постигала неосторожных, глупых или корыстных людей за кражу щенка. Таких охотников стая преследовала не только до больших городов, а бывали случаи, что и в самой столице. Причем убивали и съедали, если успевали, не только самого виновника похищения, но и все его семейство. И неважно было, что к тому времени щенок находился уже в лесу на воле или был зарыт после убийства глубоко под землю, виновника находили всегда. Даже за пределами Лидгарской империи, где шойты в принципе не обитали. И все по причине запаха, который прослеживался годами и читался монстрами как раскрытая книга.

Что интересно, шойты на людей без причины никогда не нападали, только и следовало убраться с их дороги да ни в коем случае не дотрагиваться до щенков даже случайно. Вот потому так и паниковали сборщики грибов и ягод, когда увидели мать-оборотня и странную женщину, касавшуюся щенка у той на загривке. Ну, а умчавшиеся в поселок отроки успели предупредить посельчан о приближающейся напасти.

Рассказ вначале несколько напряг иномирянку, но она тут же вспомнила, что мать щенка пришла к ней ночью и нисколько не походила на страшного оборотня. Забитые крестьяне попросту оставались в плену своих легенд и стереотипов. Поэтому окончание рассказа слушала с улыбкой.

К тому времени открыли ворота, и два добрых молодца, ликом и статью схожие с отцом, вывели пару коней, запряженных в довольно солидную коляску. Скорей даже ландо, потому что кожаный верх на стальных прутьях был откидной. Молодцы так и замерли по сторонам, придерживая прядущих ушами лошадей, а староста живо вскарабкался на козлы и разобрал вожжи. И естественно, что слабой, замученной женщине помогать с перетаскиванием щенка никто и не думал.

А она смотрела на своего подопечного и глазам не верила. Пока велся рассказ, это животное умолотило все мясо и даже вылизало начисто миску. При этом живот раздулся так сильно, что щенок, наверное, и ходить бы не смог, будь у него даже нога здоровой. И в глазах светилось счастье, удовлетворение и желание поиграть.

– Ну ты и проглот! – воскликнула женщина. Но вспомнила, что бедный щенок всю ночь наверняка в яме просидел, так что попросту не соображал, что ел. Не удержался, так сказать. Поэтому впору было заволноваться: – У тебя же заворот кишок получится от такой конской порции.

Пригнулась и с беспокойством стала ощупывать щенка, не зная, как можно облегчить его участь. И опять это странное умение видеть внутренности насквозь не хуже рентгена убедило, что с животным все в порядке. Да, желудок растянулся, как у удава, но ничего страшного. Только одно место повреждено: уложенная в шину лапа.

– Ну ладно, если до замка тебя не скрутит, может, и выживешь… Эх!

Поднатужилась, поднялась и поволокла псину в коляску. Пока сама уселась, пока на колени щенка взгромоздила, староста и его сыновья так и стояли в благоговейном молчании. И уже милостиво разрешив ехать, Анастасия пожалела несчастных:

«А ведь они и в самом деле верят в собственные сказки. Простых собачек боятся… ну, может, и не совсем простых, но уж явно не монстров. А оборотнями наверняка местные тати прикрываются. Учинят какой разбой, уничтожат всех свидетелей, а потом на зверушек все сваливают…»

Ехали минут сорок. Замок оказался не только самым красивым среди своих собратьев в долине, но и самым большим. К тому же изначально из-за холма не просматривались широкие крылья строения и солидная каменная стена вокруг него. И все такое древнее, величественное и неприступное.

Через глубокий ров вокруг замка вели несколько мостков. И пара из них явно для служилого люда да для подвоза всего, в чем нуждается огромное хозяйство. Там и ворота были открыты, и решетки подняты, и движение шло непрерывное. Но староста направил коней к парадному, самому широкому мосту. Проехал по нему и остановился перед опущенной решеткой. И тут же за ней появилась недовольная рожа поблескивавшего латами стражника.

– Ты куда это приперся, дядя? – вызверился он, хотя и старался громко не кричать. – Если сейчас тебя комендант или управляющий увидят, живьем съедят!

Как ни странно, стражника староста совершенно не испугался. Поставил коляску на ручной тормоз да поспешил к решетке. Служивый ему и в самом деле родственником оказался:

– Тут, племяш, такое дело…

И они о чем-то пару минут оживленным шепотом переговаривались. До слуха напрягшейся от нехороших подозрений Анастасии только и донеслись обрывки фраз: «…совсем плох!», «…да они все могут!», «…лишь бы допустили!», «остальные лекари бестолковые могут вой поднять…», «…как бы нашуметь побольше?» и «…а как шойт поможет?».

На внутреннем дворе-плацу, похоже, шла военная муштра. Чей-то грубый мужской голос с надрывом выкрикивал команды чисто сержантского пошиба:

– Держать ряд! Ровней, мерзкие тараканы! Ровней, я говорю! И не слышу четкого шага. Тебе говорю, баран тупой! Внятно шагай, внятно!

Под эти крики староста и вернулся на облучок коляски. А когда тяжеленная решетка с легким скрипом стала подниматься, оглянулся на пассажирку и слезно попросил:

– Благодетельница, вы уж постарайтесь, спасите барона от смерти мучительной!

И, не дождавшись ответа от изумленной женщины, мужик быстро и резко, с небывалым умением защелкал кнутом. Лошади рванули с места, вынося с громыханием коляску прямо на центральный двор баронского замка.

Глава тринадцатая

Ночь воспоминаний

На этом месте мать Дмитрия прервала свой рассказ и, судорожно вздохнув, пояснила:

– Дальше уже было неинтересно… Ты лучше о себе расскажи… – Заметив, что сын как-то странно к себе прислушивается, обеспокоилась: – У тебя что-то болит? Я могу почти все излечить и любые причины боли устранить. Или тебе надо куда-то спешить?

Светозаров улыбнулся, собираясь раскрыть одну из своих тайн:

– Вообще-то нам не помешало бы умчаться в одно место. Там меня ждет и волнуется жена. Но я уверен, что с ней пока все в порядке… – все-таки о зове крови он пока промолчал, решив, что их могут подслушивать. – И она мне простит общение с мамой хоть в течение всей ночи. Тем более что я хочу дослушать твой рассказ до конца.

– Ты уже женат? И давно? Кто она и как ее зовут? – оживилась императрица.

– Мамуля, не спеши так, еще наобщаешься с невесткой. Тем более что как раз знакомство с ней и было тебе обещано Крафой как первый сюрприз. А уже потом он хотел меня выловить и отдельным подарком тебе преподнести.

– Как выловить? – Лицо матери сделалось таким, что и слов не требовалось.

– Ох! Ты бы знала, сколько у меня в последнее время дел и забот! С головой погряз! – ушел сын от прямого ответа, но говоря только правду. – При всем желании не могу с некоторыми друзьями увидеться и наиважнейшие вопросы решить. Поэтому изменить мои планы и графики можно только насильно, буквально выловив из лавины дел за шиворот. А кстати, что ты знаешь о Крафе? Он вроде пока союзник, но я о нем так мало знаю…

Анастасия выразительно блеснула глазами:

– Не удивлена. Мы тут сами его знаем только как ученого затворника, обитающего где-то в глубоких катакомбах и появляющегося во дворце, когда только ему вздумается. Еще мне известно, что он может как-то проникать в четыре посторонних мира и разыскивает дороги в пятый. Гривин, конечно же, знает об отце гораздо больше, но молчит и не колется на эту тему ни в какую. Даже падая в обмороки от моих раздраженных взглядов. Правда… падает он всегда притворно…

Дмитрий почесал висок:

– Не пойму, как Крафа устроил в этом мире империю во главе со своим сыном? Насколько догадываюсь, он не совсем уроженец этого мира.

– Об этом мало кто догадывается, а уж знают только единицы.

– Откуда же взялась правящая династия?

– О, сынок! Тут столько скелетов в шкафах, что можно месяцами рассказывать! – Мать подалась к нему и понизила голос: – Знаешь о его возрасте?

– Столько не живут, – скривился граф.

– Не знаю, что тебе известно, но Крафе не меньше, чем четыреста лет.

– Вот и я о том же. А до того у него сыновей, кроме Гривина, не было?

Анастасия Ивановна несколько жеманно вздохнула, словно припоминая не совсем приятные моменты, но заговорила сжато и по существу:

– Ты не смотри, что Гривин выглядит чуть ли не моложе меня. Ему уже сто шестьдесят, и на императорском троне он сто тридцать лет. А его мать, императрица Чапланта Вторая, правила государством двести шестьдесят лет. И все это время ее супругом-консортом был именно Крафа. Для тебя немыслимо, но это так. И кстати, Чапланта умерла только четыре года назад, погрузив весь мир Фиолетового Наваждения в пятидневный траур. А до того она с истериками запрещала мне появляться во дворце, а своему единственному сыну, который уже давно правит Лидгарской империей, преспокойно на мне жениться. Ты представляешь?! Вот уж ведьма была!

Дмитрий не удержался от улыбки:

– Ма, а как ты будешь к моей жене относиться?

Она так и вскинулась:

– Сынок, ну что ты сравниваешь? Мы – простые люди, и понятия у нас обычные. А тут представь, что творится: на тронах императоры сидят столетиями, супружеские пары им подбираются веками, и вдруг официально один из них женится на какой-то выскочке, на вдове захолустного барона. По-моему, это известие и загнало Чапланту в гроб раньше срока лет на сто. А сколько еще тут имеется подводных течений! Но пока я все это выяснила, пока разобралась в реалиях этого мира…

Светозаров, прежде чем впиться зубами в прожаренную ногу поросенка, потребовал:

– Ну, так давай, продолжай свой рассказ во всех подробностях! Пока нам никто не мешает. О себе расскажу позже и не здесь.

– А тебе будет интересно?

– Очень! Все, что связано с тобой, – очень интересно. Я просто обязан знать, как ты тут жила и как докатилась до такой вот жизни императрицей.

– Ну, если и в самом деле интересно, то слушай… – И Анастасия продолжила рассказ с того момента, как она на коляске въехала во двор баронского замка.

Там и в самом деле проходила муштра местных стражников под командованием расфуфыренного франта, который сидел верхом на лошади и покрикивал на марширующих с пиками воинов. Доспехов на нем не было, и аляповатая форма самых жутких расцветок, еще более ярких и несообразных между собой, чем у крестьян, так и подсказывала идею дать ему прозвище Калейдоскоп. Но ко всему прочему этот тип оказался еще и комендантом гарнизона, а потому его вопль сразу перешел с сержантского на начальственный:

– Кто посмел запустить сюда эту колымагу?! По какому праву?!

Племянник старосты поселка Малая Пояль гаркнул от ворот еще более громовым голосом:

– Встречайте благодетельницу Великого леса! Сама гоорти пожаловала к нам! Дабы излечить своими умениями дивными его светлость барона Гирника! Слава! Слава! Слава!

И на каждый призыв славить неизвестно кого, то ли приезжую кикимору, то ли барона, все замершие на плацу воины дружно рявкали ответное «Слава!».

На этот рев чуть ли не из всех окон стала высовываться челядь, а то и родственники, друзья и прочие приятели больного. Последних оказалось в замке более чем предостаточно. И стало понятно, что затеяли ушлые, но весьма лояльные к барону родственнички. Подобное, шумно обставленное прибытие некоей якобы легендарной личности уж никак не укроется от самого Вальтера Гирника или от его доверенного лица. И женщину обязательно проведут к первому лицу как минимум для беседы.

Только вот сама женщина нисколько не желала для себя такой чести! Она, наоборот, мечтала появиться в замке тихо, незаметно и вести себя поначалу как можно скромнее. Ведь сперва следовало разобраться в реалиях этого мира, а уж потом предлагать кому-либо свои умения врача.

Анастасия Светозарова никак не могла понять:

«Я ведь и словом не обмолвилась, что я врач! Или безграмотный мужик сразу обо всем догадался по правильно наложенной шине на лапе Геркулеса? Чепуха!»

Мелькнула догадка: таинственных лесных обитательниц наверняка еще и целительницами считают. Иначе откуда такое почтение и нежданная просьба кучера постараться с лечением барона?

С одной стороны, это было бы здорово, с первого часа пребывания в замке помочь представителю высшей власти в данной долине. Мир-то наверняка еще дикий, и правами любого разумного здесь никто не заморачивается.

Но, с другой стороны, болезни бывают разные. Не говоря о проскользнувшем упоминании, что Гирник в тяжелом состоянии и жить ему осталось совсем ничего. А значит, если лечение не удастся, то самозваную гоорти не просто пожурят, а точно на костер потянут. И никто слушать не станет оправдания иномирянки, что ее приняли не за ту персону. Нравы здесь суровые, и судить об этом можно было по реву коменданта и недавнему униженному валянию старосты в пыли. Тогда ведь мужик явно боялся, притворяться или дурачиться на виду у всего поселка он бы не стал.

Коляска подкатила к парадному крыльцу и только успела замереть на стояночном тормозе, как всадник оказался рядом:

– Какие, к свиньям, гоорти?! Эти ваши деревенские сказки рассказывайте детям!

Видимо, человеком он считался весьма образованным и во всякие несуразные легенды не верил. Но вот о шойтах знал не понаслышке, потому что, рассмотрев щенка на руках у женщины, непроизвольно вздрогнул и заткнулся. А тут на крыльцо выкатился (иного слова и не подберешь!) здоровенный, лоснящийся упругим салом колобок. По ступенькам он спускаться не стал, а, оставшись наверху и присматриваясь к приехавшим заплывшими жиром щелочками глаз, стал вопрошать неожиданно приятным и роскошным басом:

– Откуда в наших краях появилась Владычица леса? За что такая нам великая честь? – Он взглянул на приближавшегося к нему старосту: – Или ты что-то выдумал, голубчик?

– Ну как я мог выдумать, господин управляющий, – постарался говорить староста как можно громче. – Если благородная госпожа вышла совсем недавно из лесу, держа на руках двухмесячного щенка шойта. Сами посмотрите!

Щелочки глаз расширились, наводя резкость на продолжавшую сидеть гостью, а их хозяин, видимо, тоже был воспитан на предрассудках, потому что его тон стал не так уважительным, как напуганным:

– Благодетельница?! Э-э-э… добро пожаловать во владения барона Гирника. Прошу пройти в дом и отдохнуть с дальней дороги.

Но и тут староста показал свой гонор и даже явное бесстрашие:

– Госпожа могла бы сразу осмотреть барона…

Но его оборвало злобное шипение управляющего:

– Закрой пасть, идиот! – Увидев, что гостья так и сидит в коляске, рявкнул окружившим его слугам: – Ну, чего встали?! Помогите госпоже гоорти!

Тотчас вниз сбежали сразу четыре человека, но никто из них даже руки не протянул, чтобы взять тяжеленного щенка. Да и дверцы не было, чтобы открывать, чай, не карета. И шагать из коляски не высоко, прямо на первую ступеньку. Поэтому все четверо просто встали по бокам, образовав как бы две шеренги почетного караула, и с самыми разными выражениями на лицах уставились на женщину. Эмоции были от самых восторженных до панического страха.

Анастасия решила пока оставить свою ношу на полу коляски. Все равно маленького шойта в поселок не увезут. И вышла на ступеньки. Но не успела подняться и до середины крыльца, как сзади раздалось возмущенное рычание, и слуги, стоявшие по сторонам, благоразумно сделали шаг назад. Геркулес выбрался из коляски и стал подниматься следом за своей опекуншей… на трех лапах. Причем получалось это у него вполне ловко, и куда только огромный живот подевался!

До того совершенно розовый колобок вдруг стал бледнеть, но из себя все-таки выдавил:

– А-а-а… с шойтами входить в замок нельзя!

– Я и не вхожу! – моментально сообразила Светозарова что ответить. – Он сам куда хочет, туда и идет.

Но дальше ей пройти вроде было некуда. На словах проявивший гостеприимство управляющий на деле не только не убрался с дороги, не только руки расставил, но и жестами сгруппировал свое самое ближайшее окружение из слуг вокруг себя, образуя единую шеренгу. Да и слуги выглядели не столько прикормленными, как раскормленными из-за своих немалых габаритов. До округлости своего шефа они не дотягивали, но зато возвышались даже над ним чуть ли не на голову.

– Все равно нельзя, благодетельница! Прикажите ему возвращаться в лес, иначе замку грозит беда! По всем легендам, любое помещение, в которое войдет шойт, будет разрушено если не сразу, то в течение года.

И тут из-за его спины послышался едкий и скрипучий голос:

– Неправда, это ты уже от себя выдумывать стал! – И единую шеренгу обошел опирающийся на палку древний, согбенный от ревматизма старикан. – Вместе с гоорти шойты могут входить куда угодно. Наоборот, в таком случае здание получает благословление Великого леса.

Дойдя до гостьи, старик попытался с явственно различимым хрустом костей поклониться ей. Затем с не меньшим трудом выпрямился и представился:

– Таймур Светличный! Хранитель рукописей, книг и древних свитков этого замка, госпожа! Его светлость Вальтер Гирник уже узнал о вашем прибытии и ждет вас.

И он с полупоклоном сделал приглашающий жест в сторону парадного входа. После этого жеста и колобок-управляющий откатился чуть в сторону, и слуги его благоразумно разошлись, а кое-кто из них устремился в здание.

Анастасии ничего не оставалось делать, как со вздохом присмотреться к щенку, который застыл возле ее ноги с грозным видом, и двинуться вперед. А перед ней топал, часто оглядываясь, служащий, подвизающийся, судя по его позолоченной ливрее, в должности главного камердинера. Холла в замке не было, сразу от входа начинался длинный просторный коридор. В стенах его располагались широкие двери, а в конце уползала ленивой, покрытой коврами змеей ведущая вверх лестница. На третьем этаже прошли по сложной сети коридоров и тянувшихся анфиладами комнат.

Возле баронской спальни вышла заминка. Путь преградила молодая, роскошно одетая дама, которую, по-видимому, даже щенок шойта не испугал. Потому что она встала в дверях и громко потребовала объяснений:

– Кто это осмелился побеспокоить покой моего мужа?!

Сзади послышался басок управляющего:

– Это легендарная целительница и хозяйка Великого леса. Я ей предлагал отдохнуть и освежиться с дороги, но…

– Но Вальтер уже знает о ее прибытия, – жестко перебил его так называемый библиотекарь замка, успевавший со своей палочкой не отстать от гостьи. – И он распорядился привести благодетельницу к себе.

– А кто посмел его разбудить? – зашипела дама, похуже, чем озлобленная кобра. – Он ведь только недавно уснул после ночных мучений!

– Да я и посмел, – кажется, старик уже ничего не боялся и к преградившей дорогу женщине испытывал не то презрение, не то еле скрываемую ненависть. – Тем более что причина очень уважительная.

Видимо, баронесса так не считала. Но только она собралась распинаться дальше, как Геркулес двинулся к ней, издавая настолько угрожающее рычание, что дама невольно попятилась, открывая своим весьма усиленным задком двери спальни. А из-за ее спины послышался слабый, но повелительный голос:

– Герда! Что там за шум?

Баронесса живо развернулась и затараторила:

– Вальтер! Меня пытаются запугать шойтом! И какая-то оборванка с ним пришла, представляешь! Я совсем ничего не…

– Пусть войдет! – раздалось распоряжение, прекращающее всякие разглагольствования.

«Его жену можно понять, – подумала иномирянка. – Наверняка тут какие только врачи и целители не побывали. И если толку от их лечения не было, то и отношение к ним сложилось соответствующее. Подобного и у нас хватает… особенно когда человек при смерти».

Она остановилась у кровати, разглядывая изможденное, бледное лицо еще довольно молодого мужчины:

– Здравствуйте. Меня зовут Анастасия… – Чуть подумала и добавила: – Я в самом деле врач, так что, если хотите, могу вас осмотреть и попробовать поставить диагноз. Но ручаться за ваше излечение или за точное определение причин вашей болезни не могу. Случаи бывают разные, в том числе и весьма запущенные.

В глазах барона Гирника засветилась заинтересованность, особенно когда он рассмотрел улегшегося у ног Анастасии щенка. Даже попытался криво улыбнуться:

– Мне раз десять на охоте довелось видеть взрослых шойтов, но вот маленьких – ни разу. А уж крестьяне их боятся еще больше, чем взрослых. Но хочется верить, что ваш визит ко мне не принесет несчастий моему дому. И я рад приветствовать такую высокую гостью. Разве что прошу извинить меня за мою слабость и что не приветствую вас стоя.

– О чем речь! – засмущалась Анастасия, вдруг сообразив, что стоящий одной ногой в могиле мужчина рассматривает ее совсем иным, похотливым взглядом. – Раз уж вам прописан постельный режим…

– Если бы он только был прописан, – попытался пошутить Вальтер, – я бы все равно встал… Ха-ха! А так просто сил нет, и в правом боку сразу боли начинаются…

– И давно это у вас?

– Третий день…

Землянка подумала, что это может быть аппендицит.

С некоторым удивлением осматриваясь вокруг, она не могла не отметить довольно высокий уровень жизни в этом вроде средневековом обществе. На стене висели огромные часы с маятником, другие часы, поменьше, стояли на прикроватной тумбочке, на подставке в углу комнаты громоздился полуметровый глобус с идеально прорисованными материками и океанами. На другой тумбочке лежала тетрадь с белой разлинованной бумагой высокого качества. Да и авторучка впечатляла своим изяществом. Такие на Земле научились делать лишь к середине двадцатого века. Тут же вспомнилась и коляска на слишком мягком ходу.

А вот слова «аппендицит» в местном языке не существовало. По крайней мере, сколько она ни пыталась подобрать нужное слово, оно на ум не приходило. Может, и умели тут вырезать аппендикс, но медики проживали в столице империи или в иных крупных городах.

– Хотите умыться с дороги? – спросил хозяин и приказал одному из слуг: – Проводи госпожу!

Когда Анастасия последовала за слугой к ванной комнате, за спиной послышалось тихое, но строгое распоряжение:

– Всем покинуть спальню! И приготовить апартаменты для высокой гостьи!

В ванной, которая тоже оказалась со всеми изысками, присущими развитой цивилизации, Анастасия впервые смогла присмотреться к своему внешнему виду с помощью зеркала. И была поражена, как ее вообще еще куда-то пустили и приняли за какую-то гоорти. А без венка из полевых цветов она вообще выглядела жутко. Ресницы и брови почти сгорели. И причина странного мужского взгляда выяснилась: на груди платье было прожжено и сквозь прорехи просматривалось голое тело. Сравнительно целыми остались только резиновые полусапожки.

На полочках возле зеркала чего только не было из местной косметики, мазей и благовоний. Видимо, баронесса если тут и не ночевала, то частенько захаживала, стараясь всегда оставаться во всеоружии своей женской красоты. Ну и Анастасия не постеснялась воспользоваться всем этим добром, тем более что над ней никто не стоял.

Она тщательно умылась и попыталась хоть как-то привести свой внешний вид в порядок. Пригодились и найденные булавки и шпильки. Правда, голову ничего, кроме парика, спасти не могло, поэтому там пришлось оставить венок. Зато брови нарисовала и веки чуть затемнила. Румянами чуток воспользовалась да красноту ожогов слегка припудрила.

– О! – осматривая себя в зеркале, удовлетворенно воскликнула она. – Теперь совсем другое дело! Все равно кикимора, но… уже не из лесу вышедшая, а из… М-да! Еще бы в магазине одежды побывать…

Плащ она все-таки сняла, в нем было жарко. Повесила его на один из торчащих в стене крючков. Когда вернулась в спальню, там кроме больного барона оставалось только два человека: баронесса и библиотекарь. Он же первым и заговорил, потому что еще больше побледневший барон переживал очередной приступ боли:

– Что угодно госпоже для предварительного осмотра? Или вы сразу начнете лечение?

Это вызвало у землянки некоторое раздражение:

– А книги вы читаете, не раскрывая их?

Библиотекарь смутился.

– Вот и мне вначале надо посмотреть и попробовать поставить диагноз. А уже потом решать, возможно ли вообще лечение.

В своей практике она насмотрелась на больных и уже давно знала, как надо с ними разговаривать. Если дашь слабину, то потом некоторые нагловатые больные на голову влезут и ножками болтать станут. Поэтому следовало сразу ставить всех на свои места, в том числе и сердобольных, но, как правило, сильно мешающих родственников.

Надлежало начинать с баронессы, которая сидела на кровати больного и крепко держала его за руку. Причем держала чуть ли не насильно, с видом собственницы. Словно кто-то пытался посягнуть на ее мужа.

– Попрошу отойти в сторону и не мешать. Болезнь может быть настолько тяжелая, что даже лишнее сотрясение для больного нежелательно. Да и заразной может оказаться.

Если поначалу Герда только презрительно скривилась, не собираясь подчиняться, то, услышав последнюю фразу, не только откинула ладонь мужа со страхом и брезгливостью, но вскочила с кровати и быстро отошла на несколько метров в сторону. И только там осознала, что она натворила.

Все три пары глаз смотрели на нее с разными, но явно негативными эмоциями. Гостья – с сарказмом; библиотекарь – с презрением и ненавистью; а сам барон – с таким разочарованием и обидой, что не приходилось сомневаться в его кардинальной переоценке отношений лживой супруги к нему самому. Импульсивные движения лучше всего показали истинное отношение дамочки к своему мужу.

Анастасия подвинула стул, села вплотную к кровати и откинула одеяло с тела пациента. Первые прикосновения к коже подсказали о повышенной температуре. Опрос барона и пальпация показали, что это действительно воспаление аппендикса и отросток нужно удалять.

Помогло и недавно обретенное умение все живое видеть чуть ли не насквозь. Стоило только вспомнить свои ощущения во время оказания помощи щенку, сосредоточиться, и кожные покровы стали делаться прозрачными. Теперь она хорошо видела воспаленный отросток слепой кишки.

Но была одна проблема: Светозарова специализировалась как терапевт и при операциях только присутствовала. Вроде сомневаться в себе, да еще при таком уникальном даре не следовало, но колебания все-таки были.

– А что у вас тут с опытными врачами, которые делают хирургические операции? – спросила она у притихшего Вальтера.

Тот перевел взгляд на хранителя, который и ответил:

– Всего один такой есть, живет в соседнем городе. Но когда к нему вчера послали, его не оказалось на месте, позавчера уехал в столицу. Туда три дня пути.

– Почему в первый день тревогу не подняли?

– Ее светлость запретили паниковать, – несколько меланхолично ответил старик, стараясь не смотреть в сторону Герды. – Она отпаивала барона болеутоляющими травяными настойками. Да и личный врач баронессы вкупе с парой местных знахарей ей это настойчиво рекомендовали. Вчера же послали посыльных еще в два города, но в лучшем случае врачи успеют только к утру.

– Значит, буду сама делать операцию, – сказала Анастасия. – Есть у вас в замке хирургические инструменты? Хотя бы острый скальпель?

– Точно сказать не могу, – грустно пробормотал Вальтер. – Старшая сестра до своей трагической гибели училась на хирурга в самой столице. Но после ее смерти комната стала неприкосновенной и всегда закрыта…

Землянка не скрывала своего удивления:

– Это у вас такие законы?

– Семейные традиции нашего рода. Пока живы братья или сестры, комната и вещи умерших детей из одной семьи неприкосновенны. Иначе дух усопшего или усопшей может на нас обидеться.

– Вот оно как… И что, помогает выжить вашему роду? – Не дождавшись ответа, Анастасия задала другой вопрос: – Разве дух сестры обидится, если покой в ее комнате будет нарушен ради спасения брата?

– Скорей наоборот…

– Вот именно! Живое живым, а умершим – светлая память! – Анастасия резко встала. – Мы теряем время! Пусть ставят кипятить воду, срочно! И накроют чистыми простынями вон тот стол для операции. Где комната погибшей сестры?

– Тут, рядом. – Барон достал несколько странную пластину с насечками и бороздками, протянул ее старикану-хранителю: – Вот ключ от комнаты сестры. Проводи госпожу туда, помоги искать и распорядись насчет воды и всего остального…

Гостья и хранитель двинулись к выходу, поглядывая на запрыгавшего следом Геркулеса, и успели услышать, как баронесса заявила:

– Вальтер! Твоя сестра нас всех проклянет за такое святотатство!

Землянка даже замерла в дверях, чтобы услышать ответ:

– Герда, не ты ли первой вселилась в комнату своего брата у вас в замке, когда брата твоего еще и похоронить не успели? Так что не лезь ко мне с упреками, я уж как-нибудь в традициях своего рода сам разберусь!

Библиотекарь отдал нужные распоряжения толпе слуг и потеющему в коридоре колобку-управляющему, и стоило видеть, с какими кислыми рожами некоторые отправились выполнять полученные задания. Это было так странно, что, войдя в комнату покойной сестры барона, Светозарова не удержалась от вопроса:

– Они что, не желают выздоровления барона?

Прежде чем ответить, старик со скрипом рассмеялся и принялся методично обходить комнату по периметру, открывая все шкафы и выдвигая все ящики:

– Те, кто кривился, – не желают. А все они – слуги баронессы, перешедшие в этот замок вместе с ней из нищего баронского рода Гритугов. Также управляющий с комендантом и врач – это дальние родственники Герды, которых она пристроила здесь всеми правдами и неправдами. Вальтер в последние годы много воевал в составе имперских войск на дальнем западе, а она тем временем тут все перекроить успела. А уж как кривилась, когда война закончилась и супруг домой целым и невредимым вернулся! Он-то этого не замечал, а мы все видели… Ну а в последние два дня слишком эта плесень оживилась, шушукаются по всем углам, радуются. Если с бароном что-то случится, все здесь Гритугам достанется. Я уж было решил, что это они барона чем-то специально отравили… И раньше я к нему прорывался с предупреждениями, но он только посмеивался и с пренебрежением отвергал все мои доводы…

Обыск в четыре руки продолжался, и пыль поднялась такая, что шойт с недовольством расчихался. Зато напомнил своим присутствием землянке, что не помешало бы еще кое-чем поинтересоваться. Тем более что библиотекарь вызывал доверие и уважение своей честностью и принципиальностью.

– Я вообще-то очень издалека, – начала она. – Поэтому не все поняла по поводу шойтов. Неужели они и в самом деле по ночам превращаются в монстров?

– Увы, госпожа, это правда. Я не видел оборотней собственными глазами, но так утверждают все и так говорится в книгах и древних свитках.

– А может быть такое, что шойты – разумные существа? – Она вспомнила поведение громадной собаки-волчицы, и особенно момент прощания со щенком. – Мне показалось, что мать этого малыша мне его отдала специально.

Опять старик издал короткий скрип, обозначающий смех:

– Госпожа, ну теперь уж и в вашей принадлежности нет сомнений! Потому что только в руки гоорти шойты иногда отдают своих щенков целенаправленно. Об этом тоже имеется десяток легенд и преданий. Да и сотня протоколов на эту тему по всей империи наберется.

Анастасия выдвинула один из узких ящиков широченного комода и выдохнула:

– Нашла! – Там, на черном бархате тускло поблескивал малый хирургический набор: два скальпеля, четыре зажима, несколько игл разной изогнутости, три разных пинцета и даже шикарный ранорасширитель с кремальерой. – Несколько для меня непривычные, но очень кстати! И еще… – Она повернулась к приблизившемуся библиотекарю: – Постарайтесь довести до барона мысль, что во время операции никого в комнате быть не должно, кроме вас. Я не хочу, чтобы мне мешали, а вы мне будете ассистировать в меру своих возможностей.

– А справлюсь?

– Не сомневаюсь. Работы у нас будет немного. Сравнительно…

Мать Дмитрия сделала длинную паузу, а дальше уже постаралась поведать свою историю максимально сжато, обозначая только главные вехи своей жизни:

– Операция прошла успешно. На следующий день прибыл знающий хирург и осмотрел как больного, так и удаленный отросток, который я поместила в спирт. И подтвердил правильность моих действий. Поведение баронессы послужило последним толчком к разводу. Барон Гирник выждал несколько дней, и когда я разрешила ему вставать на ноги, взашей выгнал свою подленькую супругу со всей ее сворой. Только и вернул ей то приданое, с которым она прибыла, да разрешил забрать все купленные за восемь лет супружества одежды и драгоценности. Прихлебатели и того не получили, в чем они стояли, в том их и вывели за ворота замка. Вот таков получился развод по местным законам… Хотя кровных врагов Вальтер этим поступком нажил страшных…

– А что было потом? – подогнал заинтригованный сын задумавшуюся мать.

– Потом? – Она судорожно вздохнула. – Потом барон два года за мной ухаживал. Красиво ухаживал. Возил по всей империи и даже за ее пределы, представлял меня в столице. Упреждал все мои желания и прилагал максимальные усилия для попыток вернуть меня на Землю. В своих намерениях помочь он даже добрался до самого императора, который к нему дружески относился, и я была удостоена короткой, даже очень короткой беседы с самим Крафой. Но этот таинственный желудь не столько со мной беседовал, как пытался чуть ли не на бегу у меня вырвать из головы информацию о моем доме. Причем двумя способами: заставлял представить себе наш мир, мой дом, мою семью или смотрел мне в глаза, держа руками за голову. Напоследок вынес вердикт: «Бесполезно! Все выжжено спонтанным неуправляемым прыжком. И дара к перемещениям в тебе нет. Твоя жизнь завершится в мире Фиолетового Наваждения!» После чего потерял ко мне всякий интерес и убежал по своим делам… Ну а мне ничего больше не оставалось, как в конце концов согласиться и выйти за Вальтера замуж.

Уже догадываясь, что произошло какое-то несчастье, граф Дин высказал предположение:

– И все-таки Вальтер умер?

– Хуже… его убили… Это случилось шесть лет назад… В той провинции начался бунт, и подлые Гритуги сразу же примкнули к мятежникам. Причем они не столько ратовали за отделение провинции от империи или против диктата императора, как всеми силами постарались уничтожить именно наше баронство. Ну и меня вместе с Вальтером. Был жуткий штурм, почти все защитники замка пали, когда в тыл мятежникам ударили подоспевшие на помощь войска императора. Предателей жестоко казнили, но вот Вальтера мне никто уже вернуть не смог… Он погиб, защищая меня от толпы врагов. Погиб, обороняя меня, и Геркулес, потому что дело было днем, и он не смог призвать на помощь свою стаю из леса. Позже мне рассказали, что оборотни каким-то образом сровняли замок Гритугов с землей… Но какой от этого прок? А у меня после гибели Вальтера и Геркулеса все надломилось внутри… я потеряла желание жить…

Она продолжила говорить лишь после очередной долгой паузы:

– Я даже не поняла, как оказалась в столице. Наверное, в тот момент повредилась рассудком. Поселили меня в загородной вилле императора, окружили несколькими врачами, и Гривин меня там навещал, чуть ли не ежедневно. Не знаю, как такое случилось… Но он до сих пор утверждает, что влюбился в меня еще тогда, когда я была впервые представлена ему Гирником… А когда пришла в себя, то к прежним умениям врача рентгенолога и анестезиолога добавился талант мима. Или даже не знаю, как это назвать… Лицедейство, что ли? Я могла говорить взглядом, и долго не получалось научиться скрывать свои эмоции… Зато если я злилась на кого-то, то были случаи глубокого обморока у виновников моей злости, так негативно на них действовал мой взгляд. Но эта моя новая способность так до сих пор толком и не разгадана… Гривин тоже меня добивался очень долго, и только за неделю до смерти его матери мы практически тайно прошли обряд венчания… Потом, правда, уже через год с хвостиком было организовано торжественное свадебное пиршество, и, наверное, именно тогда я окончательно осознала себя здоровой и уравновешенной. Ну и сравнительно недавно у нас родился сын… Твой брат…

Судя по солнечным лучам, прорывающимся сквозь шторы, рассвет в самом большом городе мира Фиолетовых Наваждений наступил давно, а мать с сыном все никак не могли наговориться.

Глава четырнадцатая

Второй сюприз

А за двое суток до этого графиня Александра Светозарова продолжала знакомиться с семьей своих несколько странных похитителей. Как она думала, с семьей ученого, работающего на кровавого узурпатора Крафу.

После очень бурного купания в дивном шаре воды, добавившего адреналина, обе сестры заставили свою новую «подружку» одеться более свободно и поволокли знакомиться со своим семейством. Совмещая это с обедом.

На частично застекленной веранде совсем в другом саду гостью и младших дочерей ждали. Не все родственники, но и от количества присутствующих глаза разбегались. Не было лишь двух братьев-холостяков, незамужней сестры да отца семейства. Все остальные, вместе со своими детьми, рассаживались за длинным столом.

Ксения погналась за одним из убегающих племянников, а Марианна стала знакомить графиню с матерью, милой, удивительно душевной даже на первый взгляд женщиной.

– Можете меня звать просто Касс, – разрешила та, хотя дочь ее назвала полным именем Кассиофия. – И как вам, Александра, нравится во дворце?

– Ну… внутри мы не успели еще его осмотреть, но второй парк – невероятное чудо! Как и до сих пор дрожу от восторга, вспоминая водяной шар в купальне. А меня прошу тоже называть проще: Саша или Шура.

– Удивительно! – изумилась Кассиофия. – Настолько разные имена по звучанию – а обозначают одно и то же?

– Ну да, – беззаботно рассмеялась гостья. – Я сама с рождения удивляюсь.

– Теперь я тебя с остальными познакомлю, – начала Марианна, но тут прилетела ее шебутная сестренка и принесла на руках пойманного двухлетнего карапуза.

– Первым представляется самый маленький из тех, кто уже разговаривает! – заявила она. – Ну?! Как тебя зовут?

– Антон! – довольно четко выговорило дитя и эдак солидно, под хохот окружающих, протянуло руку для пожатия.

Дальше имена посыпались как из рога изобилия, и Светозарова, несомненно, сразу бы все перепутала, будь у нее память прежняя, до перерождения. Хотя и тогда она, как один из лучших агентов конторы, могла запоминать целые страницы текста, только пробежав по ним взглядом. Зато сейчас, после нескольких курсов обучения у Эрлионы, она могла запоминать тысячекратно больше, сравнивая себя чуть ли не с компьютером последних модификаций. Магическая сущность сумела впихнуть в сознание своей матери-подруги должные алгоритмы с нужными умениями, что сейчас было как нельзя кстати. Взглянув только один раз в приветливо улыбающееся лицо или личико, Саша моментально идентифицировала человека и могла бы с уверенностью опознать через десять лет даже подросших детей. Чуть позже, правильно называя имена во время застольной беседы, она не раз заслужила уважительные взгляды.

Атмосфера семейной трапезы поразила ее чуть ли не до слез. Здесь и в самом деле находилась дружная семья. Говорили о пустяках, веселились, перебрасываясь шутками, никаких ссор, обид или трений, высшая гармония и любовь, о которых Александре, вырвавшейся из детдома, чудом выжившей на Земле и заново возродившейся в мире Зелени, даже мечтать никогда не доводилось. Она только и могла, что мысленно повторять: «Если бы у меня была такая семья, я бы стала самой счастливой женщиной в мире! Ну… конечно же… после Кассиофии…»

Но к середине трапезы настроение стало портиться. И виной тому были нахлынувшие терзания. Потому что видимые противоречия никак не укладывались в стройные линии логических рассуждений. Понять ничего не получалось:

«Как же вся эта большая семейка может проживать там, где правит тиран? Как вообще у такого ученого, который сотрудничает с кровавым убийцей, вдруг оказалась такая милая жена и такие удивительные по духу и порядочности дети? Разве такое бывает? – И сама себе ответила: – Не бывает! Но тогда какой кошмарный моральный стресс получат все эти люди, когда узнают, на кого работает их отец! Или когда узнают, что отец во всем и давно полный соратник узурпатора сорока шести миров! Они попросту повредятся рассудком от такого горя… Ну, может, и нет, но я, как мне кажется, точно повредилась бы. Жить в таком счастье, правильности и в океане доброты, а потом вдруг столкнуться с кровавой жестокостью и всемирной несправедливостью. И что мне теперь делать? Как попросить у них помощи? Что им можно рассказать, а о чем и намекать не стоит? И вообще: с кем тут можно поговорить на эту тему? С кем-то из старших сыновей? Они все-таки мужчины… Или с матерью семейства? Она все-таки самая умная и милая…»

Видимо, душевные терзания гостьи как-то стали заметны хозяевам, хоть она и старалась улыбаться, как и прежде, и поддерживать разговор. Причем заметили это не только старшие, но и егоза Ксения. Потому что, прижавшись к ней сбоку, с детской непосредственностью, но и со взрослой рассудительностью одновременно горячо зашептала:

– Я вижу, что ты загрустила. Скучаешь по своему мужу? Но раз уж так сложились обстоятельства и ничего изменить нельзя – попытайся расслабиться и развлекайся с нами на полную катушку. Раз папа так сказал, твой Дима скоро окажется здесь. Не волнуйся, все так и будет!

Подобный оптимизм чуть не взбесил пленницу. Ей-то хотелось как раз обратного! Чтобы супруг не попал в ловушку! И она не смогла сдержать раздражение:

– В том-то и дело, что я не хочу этого!

Глаза Ксении распахнулись в крайнем удивлении:

– Так ты не любишь своего мужа?!

Ну и как можно было повысить голос на это наивное, воспитанное в чрезмерной любви и доброте создание? И прикрикнуть хотелось. Ох, как хотелось!

Еле сдержалась от вспышки гнева и постаралась взять себя в руки:

«Надо как можно быстрей заканчивать эти посиделки и отправляться во дворец. Осмотреть свою комнату, затем весь дворец и по возможности переговорить со слугами. Ну не может быть, чтобы я не придумала какой-нибудь выход из создавшейся ситуации. Дима – точно сломя голову в ловушку не сунется. Надеюсь… Вначале все обдумает и как следует все организует. А уже потом двинется через Болотный мир и ударит по тылам Крафы так, что тому небо с овчинку покажется. А я тем временем должна отыскать место, где смогу спрятаться так, чтобы меня никто не нашел до самого прихода моего благоверного…»

Конечно, назвать такой план единственно правильным язык не поворачивался. Дима мог и не «обдумывать» как положено, а попросту ринуться куда угодно и как угодно в первый же момент похищения. Но тогда – если такое случилось, то он уже в ловушке. Однозначно. И подлый Крафа ведет допрос… Если не случилось чего похуже.

Второе: откуда граф может знать, что с его супругой все в порядке и ее тут никто не распинает на дыбе? Правильно? Этого он знать не может. А значит, в любом случае будет торопиться со своим ответным ударом.

Как следствие: следует и самой поторопиться. То есть спрятаться, как и собиралась. Обед закончен, следует благодарить за гостеприимство. И гостья встала со словами:

– Огромное спасибо за угощение! Безмерно рада была познакомиться! Но я прошу разрешения удалиться в свою комнату. С утра столько новых впечатлений, да и вообще последние двое суток для меня оказались слишком выматывающими…

– Да-да, конечно, – распереживалась Кассиофия. – И как это мы сами не подумали! Марианна, дорогая, проводи, пожалуйста, нашу гостью в ее апартаменты!

Естественно, что следом увязалась продолжавшая недоумевать Ксения. Она держала Шуру за руку и время от времени теребила вопросами, пока они топали по коридорам одного крыла и пересекали уголок уже знакомого сада. Суть их сводилась к одному: «Почему ты не хочешь, чтобы твой Дмитрий тоже у нас погостил?»

Приходилось выкручиваться, что ее не так поняли, и оправдываться дикой усталостью. Не скажешь ведь девчушке, что вокруг полно всяких плохих редисок, которые после взятия Дмитрия в плен могут устроить нечто еще более страшное.

Когда сестры привели графиню в комнату, Марианна тоже попыталась выведать причину плохого настроения гостьи:

– Тебе что-то у нас не понравилось?

– Ну что ты, Мар! – Чтобы девушка не вздумала обижаться, она ее имя сократила, как это делала любимица младшенькая. – У вас тут настоящая сказка, и мне просто не верится, что я побывала в таком вот невероятном месте. А уж ваше гостеприимство, открытость и душевность я теперь вообще буду считать эталоном отношений. Вы и в самом деле для меня за пару часов стали лучшими подругами. Обо всех остальных ваших родственниках могу сказать со всей откровенностью: я бы хотела быть вашей сестрой. Настолько среди вас светло, радостно и спокойно.

Девчонки поверили, успокоились и, пожелав спокойного отдыха, наконец-то удалились. А у Александры появились новые сомнения:

«И что мне теперь делать? Если у них тут бассейны, круглые, как шар, то уж видеонаблюдение проводится постоянно и со всех сторон. Еще и количество ударов сердца постоянно замеряется, давление и температура тела. Не удивлюсь, если сейчас и мысли мои фиксируются на выползающем принтере в виде строчек… И что делать? Хм! Да ничего не остается, как плюнуть на их тотальную слежку и все равно вырваться из-под опеки любым способом. Мои враги прекрасно знают, что я знаю о том, что они обо мне знают и следят. И в их глазах я не паду низко своим недоверием. Вот так-то! А доброе семейство однозначно за мной следить не станет. Такие хорошие и честные люди в такие подлые игрища не играют никогда! Поэтому вперед, о сне все равно придется пока забыть!»

Вот так себя подбадривая и подгоняя, графиня Светозарова приступила к организации побега. И начала с самого доступного: с тщательного осмотра доставшихся ей апартаментов.

Глава пятнадцатая

Неудачная попытка

А доставшаяся пленнице жилплощадь и в самом деле оказалась не только одной спальней. Одна из дверей вела в громадную ванную. Второе помещение оказалось спортзалом с кучей тренажеров механической и даже принудительно-автоматической тренировки мускулов. Некоторые из них вообще не воспринимались как тренажеры. И только припомнив, где она находится, сообразила: непонятные агрегаты – это скорей всего пыточные устройства.

Фыркнула в их сторону и поспешила осмотреть, что же скрывается за третьей дверью. А там оказался выход на летнюю веранду. Простенькие, но удобные кресла-качалки из лозы, такие же столики, несколько этажерок с фигурками и подобием старого патефона и гигантский, на полстены аквариум. Вот он-то и привлек на долгое время все внимание Александры.

Во-первых, странной перспективой. Казалось, что это окно на подводном уровне в гигантский бассейн или в морскую бухту. Но этого не могло быть, потому что за стеной находился зал с тренажерами. Потом удивило обилие разной морской живности. Кого там только не было, начиная от маленьких креветок и кошмарных по величине крабов и заканчивая рыбами. Причем рыбы были как аквариумные, маленькие и яркие, так и… акулы.

Вначале не поверила своим глазам, но пара хищниц, каждая метра по три длиной, доплыли почти до стекла, развернулись возле него и вновь ушли в темную синеву.

«Как я сразу не догадалась! Это же видеоимитация! – обрадовалась графиня. – Если уж у Димы подобное в замке есть, то Крафа за полторы тысячи лет каких только плюшек по всем мирам не насобирал. Обычный экран на жидких кристаллах…»

И чтобы удостовериться, она постучала колечком перед носом проплывающей возле самого носа рыбки. Как ни странно, та шарахнулась в сторону, обиженно кося глазом на женщину. Александра замерла ошарашенно, подумала, а потом начала ощупывать стекло более внимательно и стуком пугать других рыбок. И догадалась: стекло тонкое, не более трех сантиметров. Но! Все равно за ним не море! А попросту говоря, управляемая имитация. Человек хочет поиграть, стучит. Рыбка пугается или, наоборот, подплывает с любопытством. Интересно? Еще как! Развлечение? Еще какое! Компьютерная графика на той же Земле еще и не такие трюки умеет вытворять. А что говорить об остальных мирах?

Разобралась. Успокоилась. Но решила прикинуть высоту воды. Оказалось, на глазок не более метра. Мало того, где-то там, над водой, виднелись порой пролетающие чайки! И ходили легкие волны! Вот уж почти реальная картинка!

При этом были обнаружены три шелковых шнурка, свисающих с потолка почти у самого края удивительного экрана. Красивые, разного цвета, с шикарной кисточкой на самом кончике, висящей на уровне пояса.

Спрашивается: для чего? Ответ: чтобы дернуть. А что после этого будет? Тут и дураку понятно: нечто, связанное с действом на экране. Стоит ли дергать? А вот это вопрос уже гораздо сложней, но почему бы и нет?! Ведь не прибегут же после этого слуги и не поднимется на весь дворец тревога.

Ну, графиня и дернула за первый шнурок. Тут же, где-то там наверху, в воду плюхнулась внушительная кучка странного мелкого мусора. Но не успел он дойти до дна, как его атаковали налетевшие стайки рыб, начавшие быстро пожирать все подряд.

«Корм! Да это же обычный корм! – хихикнула пленница, дергая за шнурок второй раз. – Ух ты, вот это битва!»

Теперь уже часть корма дошла до дна, и в бой за него вступили членистоногие. Только за их жвалами и мощными клешнями можно было наблюдать часами. Но Шура не стала ждать и дернула средний шнурок. Теперь некий короб наверху вывалил в воду живую приманку: что-то вроде опарышей, небольших червей и пытающихся упрятаться среди камней жуков. И на этот раз к «столу» поспешили гораздо более крупные рыбы. Вот тут уже началась настоящая потеха, которая отвлекла графиню от всего на свете на добрых четверть часа.

Потом она очнулась и, уже догадываясь, что произойдет дальше, дернула за третий шнурок. Ожидания оправдались: воду обагрили кровавые, довольно большие куски мяса. И не прошло минуты, как в кровавое марево вонзились первые акулы. Вот это уже оказалось феноменальным зрелищем. Подобного, наверное, не смогли бы снять ни одни океанологи Земли при всем их желании. Это было настоящее буйство хищной стихии, истинное извержение животной агрессии и потрясающее безумство именно боевой фауны.

Саша так и замерла, опершись руками на стекло, чтобы не упасть, и, не моргая, наблюдала за акулами. Вскоре появились такие семиметровые монстры, что они после разгона попросту не успевали разворачиваться возле стекла и своими массивными телами сотрясали прозрачную преграду.

«Ух ты, какие звери! – несколько обеспокоилась наблюдательница. – Так ведь и проломить могут! – И тут же захихикала, как полная идиотка: – Чего это я испугалась имитации? Вот дура!.. Но все-таки! Настолько великолепная реалистичность! Даже вибрацию ударов передают! Я тоже такую хочу картинку, надо будет сказать…»

Но моментально очнулась, припоминая о своем положении. И о том, что сказать Диме пока ничего нельзя. А попросить тем более! Надо вначале самой сбежать побыстрей, а она тут, как глупая овца, пялится на какой-то имитатор. Не зря, видимо, именно в такое место поселили: захочет сбежать глупая гусыня, и то не сумеет! Попросту от игрушки оторваться не сможет.

Укоряя себя последними словами, отправилась к выходу с веранды, да так и замерла на ступеньках. Сад оказался совсем иным, чем тот, где она гуляла с Марианной и Ксенией до обеда. И уж Самсона здесь точно отыскать будет невозможно. Дальше виделось два направления поисков: либо обойти этот сад и тщательно все высмотреть, либо по коридорам дворца, которые тоже удалось досконально запомнить, отправиться в сад с живым телепортером.

Победило здравое рассуждение: если ее увидят или поймают здесь, то всегда можно отговориться бессонницей, плохим настроением и желанием побыть одной. А вот пойманная в коридорах пленница будет выглядеть слишком подозрительно. Как бы на ключ где не заперли.

Пришлось двинуться по парку, фантазируя на тему уникальных возможностей для побега:

«Наверняка здесь имеются системы полива. И канализация есть. Дожди-то иногда здесь тоже падают! И хоть неприятно пробираться по подземным тоннелям среди крыс, но это – оптимальная возможность для меня. Выберусь за город, отыщу лес, вырою себе тайник и, укрыв его дерном, смогу просидеть там несколько дней. Если хорошенько напрячься и уничтожить все следы, то вигвам они меня найдут! А там и Дима подоспеет… Решено, ищу канализационные люки!»

Но увы, обойдя весь парк, она так ни одного люка и не нашла. И решетки для стока не увидела. Из чего поняла, что те тщательно замаскированы травой или прочными на вид каменными иллюзиями.

Зато в подвалах замка такого быть не должно. Значит, следует отправляться туда, в подвалы. Несомненно, придется там передвигаться очень осторожно, выискивая и отключая многочисленные системы безопасности. Ибо не может такой дворец быть построен без учета действий против пытающихся пробраться сюда воров и прочих злоумышленников. А так как любая оборона строится против врага извне, то изнутри всегда выбраться наружу многократно проще.

Приняв такое решение, почетная пленница поспешила покинуть парк. Но, проходя через веранду, опять прикипела взглядом к удивительной имитации окошка в океан. Потому что там сейчас плавало с десяток рыбок вообще уникальных форм и невероятных раскрасок. Опять рука непроизвольно потянулась к такой красоте, и несколько минут Шура постукивала колечком на пальце, то пугая, то подманивая рыбок поближе. И, уже собравшись уходить, заметила, как одна из таких прелестных рыбок поднялась слишком близко к поверхности. И тут же последовал стремительный нырок довольно массивной чайки, может, даже баклана, и… рыбки не стало.

Такую красоту стало настолько жалко, что графиня рассердилась на неправильную имитацию. Захотелось кровожадного баклана наказать, а то и вообще вычеркнуть из программы. Но кроме как помахать кулаком в сторону потолка – ничего больше не оставалось. Зато пришла другая мысль:

«А вся система управления этой картинкой находится наверху. Значит, следует наведаться туда и посмотреть… Ну да! Заодно окончательно развею свои последние сомнения в существовании такой вот удивительной техники иллюзий!»

Потому что на донышке сознания все-таки еще жили утверждения: «Да нет, это все правда! Слишком уж все натурально!»

Ну а раз принято новое решение, то снова пленница изменила свой маршрут, подавшись после выхода в коридор не в подвальные этажи, а наверх. Умея прекрасно ориентироваться в лабиринтах коридоров и соотносить планы одного этажа с другими, Саша довольно быстро отыскала нужное помещение, по пути встретив только одну служанку. Та катила перед собой столик с полками, на котором лежали стопки простыней и полотенец, и своей униформой точь-в-точь напоминала коридорную из любой солидной гостиницы. Проходя мимо гостьи, кивнула и бросила: «Привет!»

Ответившая ей графиня чуток встревожилась:

«Интересно, доложит обо мне кому следует? Если да, то шум поднимется однозначно… И как я буду смотреть в глаза Ксении, если та примчится первой?»

Этот совершенно неуместный вопрос волновал ее, пока она не остановилась перед закрытой дверью. А та оказалась с многопрофильным кодовым замком, панель от которого находилась рядом на стене. К панели можно было и ладонь прикладывать, и карточкой проводить в прорези, и код цифровой набрать.

Прикосновения к сенсорам ничего не дали, карточки не было, а вот подобрать опытному агенту конторы код вроде не составляло труда. Тем более что, умея просматривать суть вещей, Александра сразу же определила три наиболее потертые кнопки, которыми только и пользовались для набора кода. Дальше уже было не так сложно: оперируя только тремя цифрами да просматривая проскальзывающие внутри панели искорки сигналов, пленница уже через три минуты работы отыскала нужный, семизначный код. Замок щелкнул, открывая дорогу в явно тайное помещение, а взломщица презрительно фыркнула себе под нос:

– Ловкость рук и никакого мошенничества!

А вот, заскочив в помещение и быстро захлопнув за собой дверь, она опять надолго замерла с отвисшей челюстью. Там оказалась не комната управления иллюзиями и не сублимированная компьютерная машина, а простирающийся прямо от двери… кусочек пляжа. А за пляжем, в пространстве нижней комнаты вместе с верандой, плескалось… море.

Причем не просто пахло морем, а до лица доставали порывы ветерка с солеными брызгами, и чайки летали так близко и так низко, что можно было, подпрыгнув, поймать за хвост самых наглых и противных.

Минут пять пленница стояла на месте, протирая глаза и оглядываясь по сторонам. Дверь оставалась сзади, но не между стен, а словно впаянная в огромный кусок скалы. Панель замка располагалась на сером граните. Сама скала стояла одинокой массой, а за ней с постепенным возвышением простирались барханы, теряющиеся за кромкой километрах в пяти.

Голову припекало солнышко. Правда, не столь желтое, а с некоторой странной синевой. И все, кругом только пляж и море. Ну, разве что совсем рядом, на стыке ярко-желтого песка и насыщенной голубизной воды стояли какие-то странные устройства. Именно к ним и был сделан первый шаг по горячему песку.

При ближайшем рассмотрении устройства оказались бункерами с тремя разными видами корма. И с уходящими в трубках вниз шелковыми шнурками.

Шнурки и на ощупь были те же самые, разве что сильно выцветшие под солнцем. А вопрос, откуда в бункерах свежее окровавленное мясо и живые червяки, уже не казался столь важным. Важным показался иной вопрос:

«А у меня все в порядке с головой? Может, я сплю? Или меня Крафа уже давно пытает в каком-то гипнотическом устройстве? Потому что если это иллюзия, то я не иначе как андроид. Или киборг… Но явно не живой человек…. – От таких выводов сознание возмутилось: – Нет, так я окончательно запутаюсь и поеду мозгами! Все-таки я живой и вполне нормальный человек. И мои чувства четко показывают: передо мной реальность! А значит?.. Ничего иного не могу придумать, лишь: передо мной окошко в иной мир. А раз мир иной, то почему бы здесь мне и не спрятаться?»

Сумасшедшая мысль в сумасшедшем месте. Питьевой воды нет, продуктов – тоже. Могут и хищники оказаться на суше, если от акул в воде не протолкнуться. Но тем не менее и на месте стоять – полное сумасшествие. Надо двигаться! Осталось выбрать куда.

Налево пустынный берег пляжа виднелся километра на три, а потом горизонт закрывали пологие холмы. Жалкие пучки травки и каких-то низкорослых камышей. Несколько поразило, что при таком сильном ветре море еле плещется. Но потом пришло понимание: ветер дул вдоль кромки прибоя, слева направо.

И с правой стороны перспектива была более приветливая и оптимистичная. Километрах в десяти, если топать по пляжу, начинались резкими уступами массивные, покрытые густыми лесами горы. Порой лес прерывали отвесные скалы, а в одном месте отчетливо удалось рассмотреть тоненькую ниточку водопада. Ну и как было сомневаться в выборе нового, верного маршрута для побега?

Еще раз оглянувшись и с сожалением осмотрев себя, Александра сняла сандалии, заправила в трусики подол платья, резко выдохнула и с места перешла на бег. Уж десять километров она промчится не более чем за час. За это время ее никто не хватится во дворце, а уж в горах ее и с собаками не отыщут. Главное, бежать так, чтобы еле плещущие волны смывали отпечатки ног.

Ну и не беда, что на ней сейчас не было охотничьего костюма и удобных ботинок. Вот как назло: по жаркому саду гуляла и парилась, а когда пришлось в горы бежать, вырядилась, как на пляж. Бежать, конечно, пришлось бы, неся в руках не только сандалии, но зато потом было бы гораздо проще.

Несколько волновал бегунью и вопрос об оружии. Вернее, о полном его отсутствии. Даже простенького перочинного ножа с собой не было. Знала бы, что такая возможность случится, хоть бы пару столовых ножей и вилку со стола обеденного стащила. Или у Ксении ятаган одолжила на короткое время. Подходящую отговорку уж как-нибудь придумала бы. Но теперь поздно жалеть об утраченных возможностях. Размеренный бег и удовольствие от того, как упругий порывистый ветер обдувает разгоряченное тело. И плюс моральное удовлетворение, что удалось сбежать, никого не убивая и никого не беря в заложники.

«Ну разве я не молодец?! – трепетала мысль. – Вот что значит здоровое любопытство и умение все верно проанализировать. Недаром я еще при работе в конторе помогала нашему аналитику решать сложнейшие задачи и выбирать оптимальные пути для их решения… Благодаря своей смекалке и с Димой познакомилась… – Тут же пришла и иная, несколько шутливая мысль: – А вот благодаря чему я в него влюбилась? Благодаря уму или собственной глупости? Не-е-е!.. Наверняка благодаря свой настойчивости… Ну да… И еще по причине, что мой Димочка самый, самый, самый лучший!..»

Бежать было радостно, но, как ни странно, долго, и только к концу первого часа хвастающаяся собой аналитик поняла самую главную неправильность в окружающем ее мире: слишком далеко располагался горизонт. На Земле такого быть не могло. А значит, данная планета намного больше, чем Земля, и расстояние она определила неправильно.

До гор не десять, а все двадцать километров!

Но что это меняет? Да ничего! Только придется пробежать еще один час. Возможно такое? Да проще простого! Александра была в идеальной физической форме. И даже похвалила себя, что не слишком-то переела за обедом.

Тем более было обидным, когда ноги вдруг споткнулись на ровном месте и бегунья так и плюхнулась в полосу прибоя, прямо лицом в жутко соленую морскую воду.

Правда, и причина для падения вроде имелась существенная: совсем рядом, за спиной, раздалось возмущенное восклицание. Вот при попытке резко оглянуться на бегу ноги и заплелись.

Но сам факт позорного падения уже был не настолько важен. Опечалило другое: благополучно завершить побег так и не удалось.

Глава шестнадцатая

Экскурсия вместо побега

Так и лежа на боку и пытаясь проморгаться от соленой воды, запыхавшаяся Александра ошарашенно смотрела на несущуюся к ней Ксению. Та лихо правила виндсерфом и выкрикивала с явной обидой:

– Ну и как тебе не стыдно?! Если выспалась и решила размяться, то почему нас с собой не позвала?! А мы, как глупышки, ждем с нетерпением, когда ты проснешься, чтобы тебе другие чудеса дворца показать. В том числе и сюда сводить хотели!..

Она прошелестела чуть дальше, там просто бросила парус и, спрыгнув в воду, шагнула к лежащей графине. Присела рядом и с участием поинтересовалась:

– Ты не ушиблась?

– Ага… очень… мозгами ударилась… – пробормотала пленница, усаживаясь попой в прибой и ополаскивая в воде перепачканные песком руки. При этом она заметила и Марианну, которая на таком же примерно виндсерфе, но с парусом иной расцветки приближалась к берегу. – О! Ты явно быстрее, чем Мар, мчишься, – вырвалась непроизвольно похвала. – А не боитесь здесь плавать? Тут же такие акулы огромные!

– Не-а! – беззаботно отозвалась егоза. – На досках специальные приборы стоят, которые излучением отпугивают хищниц минимум на километр. А в том случае, если мы акулу догоним и наедем на нее, то бедную рыбку вначале парализует часика на три. Так что в любом случае – тут полнейшая безопасность.

– Не знаю, кажется, хуже, чем акулы, быть не может…

– А вот и зря кажется! Как зря ты к горам решила пробежаться. Вот туда точно нельзя, и хорошо, что там стоит непреодолимый барьер против медведей и тамошних саблезубых тигров. Жуткие хищники, огромные и злющие.

– Барьер? – тупо переспросила Александра. – Хищники? – обидно было осознавать, что такая вроде удачная попытка к побегу была обречена на провал.

– Ну да! – сочувственно покивала Ксения. – Мы потому и поспешили тебя догнать, что барьер целиком прозрачный, а ты ведь бежала. Сама представляешь, что было бы, если на бегу уткнуться в невидимую преграду. И руки можно поломать, и сотрясение мозга получить. Ты что, всегда так неосторожно бе́гом занимаешься в незнакомых местах?

– Да уж, – покаянно вздохнула графиня, встала и подняла с песка свои испачканные и мокрые сандалии. – Со стороны и в самом деле выгляжу словно помешанная на экстриме спортсменка… Спасибо, что остановила… А то мне вздумалось взобраться на гору и сплавиться в струе во-о-он того водопада…

– Ты что?! Он же на камни падает! – Ксения и в самом деле выглядела испуганной и встревоженной за умственное состояние своей новой подруги. А тут и ее старшая сестра рядом оказалась, стоя в воде по колено и скептически осматривая беглянку. – Мар! – обратилась к ней младшенькая. – Ты представляешь: она хотела с Синего водопада вниз прыгать!

Та пожала плечами:

– Ну и что здесь такого?

– Но там внизу острые скалы!

– Подумаешь, скалы… Вдруг наша гостья летать умеет? Или умеет, как рыба-молния, двигаться вверх по водопаду? Ведь сумела же она открыть дверь в пляжную комнату.

– Ой, точно! – воскликнула Ксения. – А как тебе это удалось сделать?

Александра похлопала ресницами, раздумывая, как отправляться обратно, пешком или опять бегом. А потом ответила с полной меланхолией:

– Да ничего сложного. Набрала первые пришедшие на ум циферки, замок и щелкнул… Видимо, совсем простенький, без всяких секретов…

Сестры многозначительно переглянулись. Обменялись непонятной мимикой, и после кивка старшенькой младшая вдруг предложила:

– Саш! А хочешь, мы тебя прокатим на гравилете не только в эти горы, но и дальше? А там знаешь, кто проживает? Настоящий дракон. Он, правда, старый и уже быстро не летает, поэтому за нами и гоняться не будет. Да и знает он уже нас, привык. Зато ты спокойно сможешь рассмотреть его пещеру и Хризолитовую долину. Вот уж точно, где сказка!

Пленница не поверила своим ушам:

– Что, и в самом деле дракон?

– Ага! Добрый и огромный! – захлебываясь от восторга, Ксения широко расставила руки. – У него только размах крыльев метров двадцать.

На такое предложение ничего не оставалось сделать, как согласно кивнуть. Только после этого заговорила Марианна:

– Нам нетрудно тебя покатать, но сделаем мы это с одним условием. – Она помолчала, словно подчеркивая важность предстоящих фраз: – Условие простое: ты перестаешь нервничать и расслабленно получаешь удовольствие от пребывания у нас как почетная гостья. Ну и постарайся ставить нас в известность, куда ты собираешься отправиться и что делать. Ксюха тебе сказала о барьере? Ну вот, а ты бежала в ту сторону, как спринтер, рвущийся к победе. И ты себе не представляешь, как бы нам досталось, если бы ты поранилась или с тобой случилось нечто более серьезное. Договорились?

Александра понимала, что своим поступком доставила сестрам немало волнений. А тут еще оказалось, что именно их обязательно накажут за самоуправство опекаемой ими гостьи. И спрашивается: чем они виноваты, если вдруг пленница сбежит и ее загрызут саблезубые тигры? Жалко девчонок… И несправедливо как-то получается…

Но, с другой стороны, все-таки именно ее похитили! Она – пострадавшая сторона! Значит, прежде чем соглашаться с поставленным условием, следовало и со своими определиться. Хотя бы спросить, кто их отец и что он делает в подручных такого тирана, как Крафа. Вот и последовал осторожный ответ:

– Можно сказать, что договорились. Но хочу поинтересоваться: что здесь у вас и почему происходит? Если вы мне объясните, только и буду тогда делать, что соглашаться со всеми вашими предложениями и ходить на любые экскурсии.

Опять сестры переглянулись, и старшая кивнула:

– Хорошо. А теперь поспешим обратно в комнату и переоденемся для полета на гравилете. Садишься на мой серф? Он двоих потянет. Или соревнуемся? Кто быстрей: ты бегом или мы галсами?

– Запросто! – неожиданно легко согласилась Александра и тут же бросилась бежать, стараясь не обращать внимания на возмущенные вопли Ксении.

И все-таки егоза умудрилась достичь нужного места первой. Ее легкий виндсерф летел над водой в таком крутом бейдевинде, что она делала маневров раза в два меньше, чем Марианна. Парус был брошен на песок возле устройства для подачи корма в тот момент, когда бегущей оставалось туда мчаться еще метров двадцать.

– Так нечестно, у тебя парус… – прибежав, с трудом выдохнула Шура.

Но юная оторва бегала и прыгала по берегу с таким восторгом, словно выиграла три царства. А ее счастливые вопли наверняка проникали через плотно закрытую дверь и были слышны во всем дворце.

– Я все равно победила! – звонко кричала она. – Поэтому теперь и ты мне должна одно желание!

Пытаясь отдышаться, проигравшая предложила:

– Ну, раз мы должны по одному, то оба желания аннулируются…

– Нетушки, нетушки! Мы так не договаривались! Надо все по-честному! Вначале ты загадываешь, а потом я. И давай придумывай быстрей свое, а то у меня уже есть готовое. Ну?! Придумала?

– Дай отдышаться…

– Да на здоровье! Но думать-то тебе это не мешает?

«Еще и ехидничает! – попробовала обидеться графиня, но ничего не получалось. Глядя на раскрасневшуюся Ксению, так и хотелось улыбаться. – Желание я-то придумаю, а вот что делать дальше?.. Неужели я так и соглашусь воздерживаться от побегов и вести себя как гостья? И вроде придется, слово ведь дала…»

– Фантазии у меня маловато, в отличие от тебя, – пробормотала она.

– Ну и тебе же хуже! Если за два часа ничего не придумаешь, тогда уже точно я вне очереди свое загадаю.

Ксения водрузила на доску у основания мачты какое-то устройство, хлопнула по нему ладошкой и скомандовала: «Домой!» Через десяток секунд доска взлетела в воздух и с лежащим парусом понеслась в глубину пляжа, за барханы. Туда же точно таким способом отправился и виндсерф Марианны. Она же и пояснила:

– Там у нас база с радаром и видеокамерами. Оттуда мы после переодевания и полетим в горы.

Стало интересно:

– И меня вы с этой базы засекли?

– Вначале только поняли, что ты можешь туда податься по причине имеющегося у тебя на веранде аквариума. А потом служанка доложила мажордому, что по второму этажу прогуливается незнакомая девушка. Тот сразу смекнул, дал сигнал мне как опекунше, а мы уже поняли, что ты пошла разыскивать комнату с пляжем. Как только догадалась, что это не иллюзия?

Саша не стала позориться, сообщая, что догадалась только через час с лишним. Наоборот, похвасталась:

– Так ведь акулы при кормежке так бьют по стеклу, что оно от ударов вибрирует. Кстати, а вы не боитесь, что когда-нибудь стекло лопнет и море зальет весь первый этаж дворца?

– Ух, как классно будет! – воскликнула младшенькая сестричка. – Будем плавать прямо по столовой или между деревьев в парке!

Но старшая успокоила:

– Да нет, там папа какие-то особые блоки защиты установил, тройного дублирования, так что… Самсона акулы не съедят.

Видно было, что она специально подначивает мелкую, но жутко непосредственную хозяйку живого телепортера, и, кажется, у нее здорово получилось. Ксения нахмурилась и уже с некоторой опаской оглянулась на море, перед тем как войти через дверь в иной мир.

А там руководство вновь взяла на себя Марианна, скомандовав идти в гардеробную со специальными костюмами. В начале пути меньшая сестра попыталась возмущаться:

– Мар, да зачем нам на себя скафандры напяливать? Мы ведь и в простой одежде летали, а?

И получила рассудительный ответ:

– Ну, ты ведь, милая, и сама понимаешь, что мы здесь с тобой хозяйки и все службы безопасности и так настроены на наше спасение. А вот графиня Светозарова наша почетная гостья, и ее безопасность – превыше всего. Пусть мы десятикратно перестрахуемся, зато всегда будем уверены, что сделали все правильно.

Больше ворчаний не последовало, а там и до нужного помещения добрались. Причем на гардеробную оно совсем не смахивало. Скорей склад, предваряющий широкий вход не куда-нибудь, а в сам арсенал. Путь дальше преграждала опущенная решетка, но профессиональная агентесса сразу стала присматриваться к системам блокирования и открывания.

Как она ни старалась это сделать незаметно, от внимания даже Ксении это не укрылось:

– О! Там такое разное и многопрофильное оружие, что можно часами бродить с открытым ртом. Но меня саму туда никогда не пускают, а на охоту вообще одним женщинам ходить запрещено. Нет, Шур, ты представляешь?! Меня! И не пускают! Приходится вечно кого-то из братьев уговаривать. А ведь половина из них хуже меня стреляет!

– Ох, тебя только пусти одну… – еле слышно пробормотала Марианна, вручая гостье комбинезон пилота высотного истребителя. – Вот, твой размер. Сама наденешь или помочь?

– Сама, – ответила Александра, но одеваться не спешила. Показалось, что настало самое время для острых вопросов. – Но я бы вначале хотела узнать о вашем отце и о…

– Слушай! – перебила ее старшая из сестер с явным недовольством. – Ну когда ты уже расслабишься и просто отдохнешь? Может, давай уладим с вопросами уже после экскурсии в горы? Либо во время ужина, либо после. Устроим девичник и посплетничаем от всей души. Договорились?

– Попробуй с вами не договорись, – заулыбалась Александра, начиная влезать в комбинезон. – Вы ведь тогда живого дракона не покажете. Или он все-таки искусная иллюзия?

Обе опекунши тут же стали с возмущением отрицать подлог и, перебивая друг друга, рассказывать житейские истории, связанные с драконом. Очевидцами были не только люди, но эти случаи зарегистрировала бесстрастная видеозаписывающая аппаратура.

Все трое переоделись, прошли мимо арсенала и на лифте поднялись в одну из замковых башен. А уже из нее вышли прямо в огромный ангар, который был водружен на верхушку холма иного мира. Из окон виднелось море – в трех километрах, за барханами, и горы слева, до которых землянка так и не добежала.

Ангар был полон не только виндсерфов, водных мотоциклов, лыж и прочей атрибутики морского отдыха. Здесь находилось сразу четыре летательных аппарата разной вместимости и габаритов. Девчонки выбрали второй по вместимости, четырехместный, с прозрачным колпаком. Ксения запрыгнула за штурвал управления, тут же опутав себя ремнями безопасности крест-накрест. Ее пожизненная воспитательница спорить не стала, наоборот, похвалила:

– Молодец, теперь у меня будет возможность спокойно вести экскурсию, не отвлекаясь на вождение. Только не торопись, пожалуйста, знаешь ведь, сколько интересного надо будет рассказать Шуре об этих горах. Парочку медведей и тигров тоже постараюсь высмотреть, так что ты уж попробуй зависнуть в нужных местах, со всем присущим тебе мастерством.

Ксения недовольно сморщила носик, запоздало сообразив, что добровольно лишилась самой интересной роли в данной экскурсии. Начнет отвлекаться и говорить сама – будет лишена права вождения и опозорена как опытный пилот. Да и руками не помашешь, не укажешь, не повосторгаешься теперь вместе с новым человеком. А на лице так и читалось крупными буквами: «Вечно эта Мар все самое лучшее себе выберет, а мне самое тяжкое достается!»

Но взлетела совершенно спокойно, без лихачества, и, подняв нос гравилета на сорок пять градусов, понеслась с набором высоты в горы. А старшая опекунша начала рассказ. Вначале назвала все данные величественной планеты, которая и в самом деле оказалась в полтора с лишним раза больше Земли. Потом перешла к причинам, по которым этот мир до сих пор не подлежит заселению разумными, а конкретнее говоря – людьми.

– Во-первых, сам мир уникален своей фауной. Здесь такое обилие и многообразие животных, в том числе и таких видов, которые встречаются только здесь, что до сих пор еще все до конца не изучены. Причем на каждом из восьми континентов свои млекопитающие, птицы, пресмыкающиеся, рыбы и чешуекрылые. Съемки ведутся на всех материках в тысячах мест и круглосуточно. Ну, и во-вторых, имеются некоторые основания утверждать, что этот мир уже занят иными разумными существами.

– Людьми? – вырвалось у Александры.

– Нет, их следов в здешней цивилизации не нашли. А вот странные города, которые скорей всего были построены летающими созданиями, похожими на трехметровых богомолов, кое-где найдены. Причем города, почти полностью уничтоженные, а потому сложно поддающиеся исследованиям археологов. Теперь уже известно, кто уничтожил эти города, а возможно, и богомолов.

Они подлетели к горам. Зоркая Марианна увидела первого хищника и скомандовала сестре:

– На пол-одиннадцатого и триста метров снижения. Пара тигров.

Тотчас гравилет нырнул вниз, меняя маршрут, и вскоре землянка увидела хищников, которые вымерли на ее планете многие миллионы лет назад. Один громадный тигр лежал на выступе, а второй сидел рядом. Обозревали, так сказать, свои охотничьи угодья. Издалека смотрятся как кошки, а вот при близком рассмотрении трехметровые туши впечатляли, а уж свисающие верхние клыки вообще в сознании не укладывались.

– Зачем им такие огромные? Им же они явно есть мешают.

– Зато охотиться помогают и не мешают лазить по деревьям, откуда тигры и прыгают на свою жертву.

Хищники совершенно не обратили внимания на гравилет, который завис метрах в пятнадцати перед ними. Из чего напрашивались выводы: подобные штуковины им вполне привычны и в то же время на зверей никто из людей тут никто никогда не охотился. Мол, летают себе, да и ладно. Лишь бы дичь не распугивали.

– Уж не они ли с богомолами расправились? – спросила Александра.

– Не они. А те, к единственному представителю которых мы и летим.

– Вот те раз! Неужели драконы? И он после войны только один выжил?

Марианна ответила лишь после того, как опять свернули чуть в сторону и полюбовались на гигантского медведя, который целеустремленно карабкался по крутому скалистому склону к своей пещере.

– Вот как раз над этой загадкой и бьются ученые уже несколько лет. Дракон старый и только один. Костей его соплеменников не найдено, зато найдены остатки оружия, которым воевали богомолы. По выводам техников, из такого оружия не то что драконов можно убивать, а самолеты реактивные сбивать. Да и ответные удары с воздуха, превращающие города в руины, никак не походили на следы когтей или там сброшенного напалма… О! Еще один тигр! Опускаемся!.. А потом к Синему водопаду!

Так и летели, заглядывая в разные места с красивыми ущельями и зелеными долинами. А Марианна продолжала рассказ об уже приоткрытых тайнах этого мира.

Получалось, что драконы уничтожили цивилизацию богомолов начисто. Разгадать, по какой причине, не удавалось. Да и куда делись победители, понять было трудно. В пещере просматривалось гигантское устройство, возможно, действующее, которое походило на телепорт. И была некая надпись над входом в пещеру, которую расшифровать пока не удалось. Получалось, что живущий здесь старик дракон не то хранитель телепорта, не то стоит на страже в этом мире и готов призвать свое племя в случае опасности, не то и в самом деле единственный застрявший здесь, потому что в устройстве иссякла энергия.

Ни на какие контакты он не шел. Подношения в виде пищи игнорировал. Против исследования несколькими геологами Хризолитовой долины не возражал. А вот слишком людные компании отпугивал злобным ревом. При этом одиночкам разрешал себя фотографировать с близкого расстояния и чуть ли не ощупывать. По крайней мере, одна такая рисковая особа приблизилась к лениво развалившемуся дракону и погладила ладошкой бугристую, словно каменную кожу. Потом этой особе так досталось, а заодно и ее опекунше, что обе полгода из дворца не высовывались.

Тут и без комментариев было понятно, о ком идет речь: рассказчица погрустнела, а пилот ссутулилась за штурвалом.

Наверное, и всей остальной семье досталось от отца-ученого, потому как очень долгой получилась печальная пауза.

Наконец Марианна указала рукой на гору:

– Вот за ней мы и увидим Хризолитовую долину, а в конце ее – пещеру с драконом. Хотя его не всегда можно дома застать.

– Но хризолит – это драгоценный камень, – сказала землянка. – Неужто целая долина?!

– Ну… сейчас сама увидишь.

Гравилет перелетел через последний горный хребет. За ним начиналась долина, вначале совершенно обычная, не отличающаяся от тысяч ей подобных. Но чем ниже она опускалась, тем больше в торчащих скалах виднелось зеленоватых и с желтизной отблесков. А в дальнем закруглении долины эти маленькие искорки превратились в постоянное сплошное свечение. Неограненные и неотшлифованные камни, наибольшие из которых наверняка превышали триста каратов, сплошным ковром проступали на боковых склонах долины и устилали скалы и валуны на ее дне.

Красоту этого места трудно передать словами. Восторг и желание наблюдать за золотисто-изумрудными переливами часами – это все, что можно сказать.

– Никакого сияния не было бы, – пояснила Марианна, – но порой в этой долине бушуют песчаные бури. Песчинки и шлифуют камни.

– Бури? Только в одной долине? – удивилась Александра. – А откуда тут взяться песку?

– Вот потому и решили, что это дракон тут так развлекается. По той же причине было строго-настрого запрещено выковырять хотя бы один камешек. Реакция летающего монстра непредсказуема. Есть подозрения, что и богомолов уничтожили за попытку похозяйничать в этой долине… О! А вот наш красавец! – Марианна ткнула рукой в маленькую точку на небе, далеко слева, и повернулась к сестре: – Лапуся, давай вправо и на высоту. Вдруг он в плохом настроении…

Гравилет убрался из самого зрелищного места долины вверх и резко вправо, да там и застыл на километровой высоте. В любой момент Ксения была готова к набору скорости в стремительном пикировании.

Но огромное крылатое существо и не собиралось атаковать нарушителей своего спокойствия. То ли издалека приняло за старых знакомых, то ли уже совершенно не интересовалось подобной мелочью. Тяжело и неуверенно планируя, дракон пролетел между двух скал, сделал полукруг над долиной и как-то слишком уж неизящно плюхнулся на пузо перед огромным зевом пещеры.

– Старенький совсем стал, – пожалела его сжимающая штурвал Ксения. – Причем с каждым разом выглядит все хуже и хуже.

– А если он умрет? – поинтересовалась Шура. – От старости? Тогда что? Мир Богомолов будет заселяться людьми?

– Наверное, да, – пожала плечами Марианна. – Если с телепортом разберутся. Видно тебе его? Ксю, давай чуток ниже. Вряд ли этот старикан станет за нами гоняться.

– Может, приземлимся возле самой пещеры?

– Ни к чему щекотать нервы нашей гостье, – строго напомнила старшая сестра, и Ксюша затихла, сконцентрировавшись только на управлении летательным аппаратом. – Вот! Лучше здесь и замри!

После этой команды гравилет завис метрах в тридцати от пещеры и в двадцати от громадной головы уникального существа. Графине Светозаровой было наплевать на пещеру с устройством, она во все глаза разглядывала сказочного дракона. Хотя аналогии со сказочными существами отсутствовали. Вид у здешнего дракона был скорей отпугивающий, чем вызывающий хоть какую-то симпатию. Оставалось только удивляться, как это Ксения жалела старика и осмелилась прикоснуться к этакому чуду-юду.

Он напоминал скорей крокодила без хвоста, скрещенного с болотной лягушкой. Крылья, как у нетопыря, с отростками, которыми существо могло орудовать как передними конечностями. Кожа грязно-кровавого оттенка, бугристая, покрытая местами какой-то зеленоватой слизью. И внешний вид навевал мысли, что существо не только старое, но и основательно больное.

Пока экскурсантка рассматривала дракона, Марианна рассказывала о попытках выйти с животным на волну общения. Что только не делали: и формулы рисовали, и музыку включали, и видеозаписи по голографическому проектору показывали, и огромные плакаты демонстрировали. Ноль эмоций! Разве что при показе фильмов и познавательных программ дракон реже закрывал глаза и не так часто в спячку впадал. На доставляемую пищу не смотрел, охотился на диких зверей сам. Например, забивал раз в неделю здоровенного лося, там же на месте за пару часов его съедал, а потом с неделю подремывал возле своей пещеры да попивал водичку из расщелины. Ну и когда ему сильно надоедали или народу появлялось слишком много, ревел, делал попытки показательных атак и с негодованием отбрасывал принесенные подношения. Порой и буря песчаная начиналась, при которой все камеры наблюдения, да и любые другие устройства приходили в полную негодность.

Вот и сейчас дракон положил голову на камень (как было прокомментировано тут же: «Его любимый!»), понаблюдал за висящим чуть ли не рядом гравилетом и равнодушно закрыл глаза.

– Устал, бедненький, на охоте! – пожалела его Ксения.

А графиня поинтересовалась:

– Сколько лет этот мир исследуют?

– Уже сорок два года.

– Много… А дракона когда отыскали?

– Года через два после открытия. Были умники, которые советовали поработать в пещере, пока хозяин на охоте. А то и вообще попробовать оживить телепорт. Но благоразумие восторжествовало, устройство только обмерили со всех сторон да сфотографировали.

«Интересно, – подумала Александра, – если бы тут были Дмитрий, Тител Брайс и Эрлиона, они смогли бы разговорить это чудо-юдо? Или он здесь оставлен как полуразумный ручной пес? А то и вообще забыт своими хозяевами… Если подобное возможно… А что делает старый и брошенный пес? Все правильно: терпеливо ждет смерти…»

– Его ведь могли просто заставить охранять эту долину, – сказала она. – Как сторожевую собаку.

Девчонки не согласились, а Ксения вообще обиделась после такого утверждения. Она была уверена, что старик здесь просто прячется от жизненных неурядиц, но в любой момент может передумать, завершить свое отшельничество и вернуться к соплеменникам.

– Конечно, – добавила она осторожно, – если он не умрет раньше такого решения.

Экскурсия графине Светозаровой понравилась. На обратном пути она жарко спорила о возможностях зарождения разума у такого странного и не приспособленного для тонкой цивилизации создания. Она утверждала, что дракон просто не в силах создать высокоточное техническое устройство, которое можно было бы применить как телепорт. Для этого необходимы руки с пальцами, как у человека. Иначе – никак.

Девчонки больше посмеивались, обещая вскоре показать некие материалы, которые изменят мнение гостьи о человеке как о венце природы.

Когда троица вернулась во дворец, встал вопрос, чем заняться в оставшиеся до ужина полчаса.

– Хочешь поговорить сейчас или потом, на сытый желудок? – спросила Марианна.

– Конечно, после ужина! – тут же встряла Ксения. – Нам только не хватало сидеть за столом с кислыми минами и обижаться друг на дружку. Потому что мне кажется, наша новая подруга собралась выпытывать что-то страшно неприятное, если вообще не сплетни про интимные отношения. А посему предлагаю поспешить в купальню и минут двадцать размяться после полета. За мной!

И выяснения на тему «кто есть кто» были отложены почти на два часа. Ужин, новые рассказы за столом о драконе и вообще о мире Богомолов, а напоследок еще и переход в комнату Ксении, который та сделала кружным путем, рассказывая на ходу о находившихся в залах и коридорах картинах, скульптурах, гобеленах и прочем.

Только когда расселись в мягких разноцветных креслах и вытянули ноги среди полного бардака комнаты самой младшенькой любимицы, Марианна разрешила гостье задавать вопросы:

– И можешь даже спрашивать о самом страшном!

Наивным девчушкам казалось, что сейчас последует нечто ну совсем неприятное. Но даже они не догадывались о полной глубине возможного антагонизма. И некоторое время озадаченно молчали после первого вопроса:

– Почему ваш отец работает на кровавого диктатора и узурпатора Крафу?

Первой очнулась старшая сестра:

– А с чего это ты взяла, что он кровавый, да еще и узурпатор?

– И с чего это ты решила, что у нас другой отец? – совсем нахмуренная, не совсем понятно проворчала Ксения.

Пришлось напомнить о самом главном:

– Ну как же! А кто меня в плен взял и сюда перенес? А кто всех Торговцев во многих мирах уничтожил, а тех, кто выжил, содержит в рабстве? А кто пытался в последние дни убить как моего Дмитрия, так и меня вместе с ним? Все он, этот самый Крафа! Или как его еще называют? Гегемон! Трибун Решающий.

Сестры некоторое время не знали, что им делать: лезть в драку, ругаться или обижаться. Но потом Марианна все-таки сообразила и постаралась все разрулить мирным путем. Хотя и начала с нервного смеха:

– Все ясно. Ты просто не в курсе всего происходящего. Начнем с начала: сколько времени тебе и твоему мужу известно о Трибуне Решающем?

– Около месяца…

– И со слов скольких человек у вас подобная информация?

– Ну… можно сказать, что двоих. Одна женщина видела во сне, как он издевался над ее матерью. Второй человек знаком с ним лично вот уже более полутора тысяч лет. Правда, он спал все это время, и…

– И у него все в порядке с головой? – поинтересовалась Марианна.

– Ну да, конечно! Очень честный, умный, сообразительный парень! Разве что… – Шура запнулась, но, не желая хоть что-то недоговаривать, подумала и добавила: – Разве что память к нему полностью так и не вернулась. На вид ему лет сорок, а начал вспоминать себя с двенадцатилетнего возраста. Недавно воспоминания перешли за тридцатилетний рубеж… Но все равно, о жестокости Крафы и о страшной войне он знает не понаслышке, сам в ней участвовал.

Старшая из сестер погладила по руке младшую, порывавшуюся что-то сказать дрожащими губами, и очень спокойно, отделяя каждое слово, произнесла:

– Ну вот, ваше мнение о нашем отце Крафе сложилось всего лишь за один месяц, а мы его знаем с самого нашего рождения. И никогда, ни разу нам за своего отца или за его поступки не было стыдно. Обвинять его в кровожадности и узурпаторстве – полная ерунда. По нашему твердому убеждению, наш отец, наоборот, спас многие миры от всеразрушающих войн.

Александра смотрела на девушек широко раскрытыми глазами и не могла поверить только что услышанному. Но шуткой тут и близко не могло пахнуть: На подобные темы не шутят.

«Но как такое могло случиться? – Мысли метались, как ополоумевшие. – Почему злейший враг оказался отцом этих вот милейших и добрейших красавиц? И остальные дети тоже его? А Кассиофия, этот яркий пример и образец истинного материнства, – его супруга? В голове не укладывается!.. Что-то тут явно не так…»

Глава семнадцатая

Развенчание мифа

Они проговорили до полуночи. И закончилась беседа тем, что Александра вдруг поняла, что засыпает. Перипетии трех последних суток отозвались невероятной усталостью даже на ее модифицированном после перерождения в магической суспензии организме. Как она дошла до своей комнаты в сопровождении продолжавшей без умолку болтать Ксении, Шура почти не помнила. А заснула за момент до касания головой подушки.

Зато проснулась утром сама, отлично выспавшись. Спальня была полна солнечного света, а завтрак наверняка уже давно закончился. Видимо, Ксюше запретили будить гостью, хоть та и обещала заскочить перед завтраком.

Настроение было чудесным, и захотелось еще немного полежать и осознать услышанное от сестер. Вчерашний день можно было смело назвать днем развенчания мифов.

Конечно, некоторые сомнения до сих пор оставались, как отзвук тех убеждений, которые еще недавно казались незыблемыми. Например, все могло быть не так, все вокруг подстроено, а обе сестры – коварные и лживые змеи. Могло быть так? Теоретически – могло. Но на практике в это и близко верить не хотелось. Если уж таких милых, непосредственных и честных девчонок подозревать в обмане, то и жить не стоит. Лучше задержать дыхание, остановить сердце и умереть с закрытыми глазами. Именно с закрытыми, дабы не бросить прощальный взгляд на этот подлый и недостойный мир.

А раз пришлось поверить, то открывшаяся правда оттеснила, а то и вовсе развеяла прежние, хорошо еще что не намертво укоренившиеся в сознании стереотипы. Крафа оказался совсем не таким, каким обрисовала его Ледовая Владычица, и не тем пупом мирового зла, как о нем отзывался баюнг Шу’эс Лав. Хотя сведения о мучениях пленников и о томящихся в рабстве Торговцах стояли вчера вечером в основе всего разговора.

Вначале графиня Светозарова пересказала сон Ледовой Владычицы, как та его передала, и потребовала объяснений. И, несмотря на свою юность, Марианна при содействии младшей сестры Ксении ответила развернуто и грамотно. Получилась целая лекция.

Во все времена и во всех цивилизациях существует такое понятие, как приоритет выживания. Причем сразу следует отметить редкие исключения, такие как: чтобы выжить, надо есть друг друга. О каннибализме речи вообще не должно идти. Только о вполне допустимых, пусть и не всегда удобных вещах.

К примеру: если вдруг выяснится, что употребление в пищу хлеба приводит к гибели всего мира, то лидеры, взвалившие на себя ношу правления цивилизацией, обязаны ввести запрет не только на поедание хлеба, но и на его производство. Аксиома? Вроде понятная и обязательная к исполнению. Но! Как показывает история – понятная не всем. Обязательно отыщутся те, кто поднимет волну возмущения против такого злобного, по их мнению, запрета. И будет с пеной у рта кричать:

«Мы хотим хлеба! Это – наше право! Это – наша свобода! Ели хлеб испокон веков и будем есть до самой смерти! Долой узурпаторов наших прав, смерть душителям наших свобод!»

И ладно бы только кричали. Так эти горлопаны вдобавок за оружие хватаются и начинают уничтожать вначале лидеров здравого запрета, потом их сторонников, а там кровь пустят и тем, кто просто остается нейтральным наблюдателем.

Вот тогда лидеры и встают перед дилеммой: пролить кровь своих соплеменников и во вспыхнувшей войне потерять половину всей цивилизации или уступить, смалодушничать, и тогда погибнет вся цивилизация. Те лидеры, которые отступили, – пали вместе с оппонентами и с теми, кто в них верил. Следов таких страшных катастроф по всем мирам предостаточно.

Ну а кто не смалодушничал и железной рукой навел порядок, естественно, не у всех оставил хорошие о себе воспоминания.

Второй вариант и случился с Крафой во время расцвета развития цивилизации Торговцев. К тому времени, до начала внутренней войны, эта общность людей, умеющих путешествовать между мирами, достигла огромной численности, объединила множество миров и, придерживаясь политики жесткого невмешательства в чужие дела, все-таки способствовала развитию множества разумных существ. Прыжки из мира в мир стали настолько частыми и вездесущими, что если бы их обозначить в межмирском пространстве линиями, то оно было бы буквально исполосовано вдоль и поперек. Казалось бы, никто и ничто не может угрожать Торговцам, и будущее для них самое радужное.

Вот тут и подкралась напасть с такой стороны, откуда ее совсем не ждали. Группа ученых отыскала доказательства приближающейся катастрофы. Причем тогда ее возглавляли совсем другие разумные существа, а Крафа, хоть и был к тому времени Трибуном Решающим, туда не входил. Катастрофа могла грянуть по причине тех самых прыжков, которые, оказывается, оставляли стойкий след в пространстве. А накопление этих следов могло спровоцировать развоплощение не только посещаемых миров, но и тех, которые находились между ними. То есть могла начаться некая термоядерная реакция, которая уничтожит всех и вся.

Ученые не стали молчать и выступили с обращением ко всем Торговцам. В нем призывалось в тысячи раз сократить количество прыжков, а те, что проводятся, строго фиксировать и осуществлять лишь вдоль определенных линий силовых полей межмирского пространства. Ни в коем случае не поперек этих полей и даже не наискосок. Иначе уже в ближайшие годы – всеобщая гибель.

Независимо от этих исследований Крафа отыскал иные научные факты, которые при их изучении и верном сопоставлении предупреждали о том же: о возможной всемирной катастрофе. Он тоже молчать не стал, заявив коллегам об опасности даже чуточку раньше, чем упомянутая группа ученых.

Тут же были созданы другие группы исследователей, так сказать, независимые, общее руководство которыми поручили Трибуну Решающему. Одновременно обеспокоенные сторонники Гегемона продолжали вести разъяснительную работу среди основной массы Торговцев. Уповали на сознательность, понимание опасности и призывали приготовиться к резкому снижению количества перемещений.

Большинство научных групп подтвердили выводы своих коллег, ну и сам Крафа стал самым ярым приверженцем намечаемых запретов. С его подачи были приняты новые правила, и никто даже не думал тогда, что дальнейшие разборки окажутся настолько ужасными и кровопролитными.

Ортодоксы, кричащие о попрании свобод, ударили первыми и совершенно неожиданно. Еще и цинично подшучивая при этом: «Вырежем недовольных реформаторов – нам самим просторнее станет в межмирском пространстве!» И кровь полилась рекой.

Война получилась настолько жестокой, что в ее огне пало более двух третей всех разумных, которые умели перемещаться между мирами. И хуже всего, что ортодоксы одержали победу. Им только и оставалось, что подавить последние очаги сопротивления да поймать жалкие остатки реформаторов в свои ловушки.

Вот тут Крафа и разъярился. Применив все свои силы и умения, он всего лишь за несколько месяцев не просто переиграл результаты кровавой войны, а подчинил своей воле всех оставшихся в живых Торговцев. А так как многие из них воевали скорей по глупости, чем по внутреннему убеждению, то казнить никого не стал, а попросту изолировал в одном из миров, из которого невозможно было выскочить, не имея сложного, придуманного им телепорта.

И все эти полторы тысячи лет пришлось Гегемону воспитывать и перевоспитывать оставшихся в живых коллег и их потомков. Дело это оказалось настолько тяжкое и неблагодарное, что возиться с ярыми фанатиками даже у терпеливого ученого не хватило сил. Он попросту создал на краешке того самого «невыездного мира» поселок для ссыльных и поставил надсмотрщиками там самых обозленных, пострадавших от войны коллег. А начальником сделал своего давнего сторонника, у которого ортодоксы уничтожили всю семью. Причем детей и внуков зверски замучили у него на глазах. Понятное дело, что этот человек, которого сам Гегемон с тех пор называл Двойником, наводил в поселке порядки и держал дисциплину среди ссыльных более чем в ежовых рукавицах. А венцом наказания стало то, что он попросил Крафу сменить ему внешность и теперь ничем внешне не отличался от Трибуна Решающего.

Тех, кто убегал в Болотный мир, он отпускал до определенной границы, а потом с помощью устройств наблюдения и собственной иллюзии травил тварями. После страшных ранений собирал тела ссыльных, отращивал откушенные конечности, омолаживал насильно и вновь заставлял жить и работать на благо общества. Не скрывал он и того, что частенько к своим подопечным относится с чрезмерной жестокостью, мстя им за убитых на его глазах детей и внуков.

Зная об этом, Крафа терзался больше всего и часто задумывался над целесообразностью таких методов: «Не лучше ли сразу казнить этих, неспособных измениться личностей, чем проводить над ними жестокие эксперименты и держать их в условиях, унижающих человеческое достоинство? Да еще и поощрять при этом низменные инстинкты кровной мести, которые Двойник только развивает, безнаказанно царя над своими подопечными? – И особенно в последние века он сомневался: – Ведь если за полторы тысячи лет существо не исправилось, то не исправится уже никогда!»

Словно в противовес этим терзаниям, Двойник все-таки доказывал результатами, что не зря так жестко занимается перевоспитанием ссыльных. То один, то двое возвращались в города и поселки «невыездного» мира и вполне нормально вливались в жизнь тамошнего общества. Как было известно, к данному времени в самом поселке для ссыльных обитало всего лишь несколько сотен наиболее фанатичных и не поддающихся исправлению ортодоксов. Но и их играющий роль грубого диктатора Двойник обещал вернуть цивилизации если не за десяток, то уж за три десятка лет точно. При этом он уповал на одно: «Чем меньше их остается, тем быстрей они смиряются с мировым порядком и со своей участью в нем».

Вот такая получилась лекция.

Причем своими выводами отвечала она сразу на два обвинения: что могло случиться с матерью Ледовой Владычицы и почему в мире Ба были уничтожены все поселения, где проживали воевавшие в войне родственники баюнга.

Ксения напоследок сказала:

– Если к этому вашему «доброму и честному» великану вернется память окончательно, то, вполне возможно, он припомнит, что его мир бомбили не реформаторы, а ортодоксы. Жаль, что мы сейчас не можем прояснить этот вопрос. Но у отца есть весьма и весьма достоверные записи тех событий, и он не раз утверждал, что сможет четко доказать с помощью независимых от него источников, кто прав и кто виноват.

А Марианна добавила:

– Тем более что возможность катастрофы в случае резкого увеличения перемещений между мирами не исчезла, и любая другая группа ученых может проверить результаты исследований или провести новые.

Напрашивался очевидный вопрос:

– И что, есть такие группы?

– Ну а как же! Уже не раз проверяли в прошлом, да и в наше время ведутся наблюдения. Хотя основная масса сторонников и последователей занимается освоением новых миров и программами переселения. Миров так много, что разумные существа могут расселяться в них бесконечно.

– Неужели все они пустынны?

– В очень многих нет и не было разумной жизни. Хотя и таких вот, как мир Богомолов, хватает. Там либо войны уничтожили разумных, либо страшные неизлечимые болезни извели. Причем в некоторых случаях ученые явственно видят, что виновата в уничтожении разума либо сама планета, либо все пространство. Это еще не доказано, но имеются предположения об определенной разумности некоторых участков как межмирского пространства, так и конкретных вселенных.

Вот такие звучали утверждения.

Вот такие раскрывались великие тайны мироздания.

И сейчас, припоминая вчерашний разговор, графиня Светозарова никак не могла решить: радуется ли она тому факту, что попала чуть ли не в центр событий или… очень радуется.

Тенью недовольства только и крутилась мысль о том, что Дмитрий ничего этого не знает и продолжает подготовку военных действий против Крафы.

А как этого избежать? Еще не хватало бессмысленных жертв и лишней крови!

Выход виделся только в одном: надо сделать так, чтобы Трибун Решающий как можно быстрей забросил ее к супругу. А уж дальше она сама сумеет ему все растолковать. И чтобы Крафа забросил, надо что? Правильно, надо с ним как можно быстрей встретиться!

Но коль лежать в кровати весь день – встреча состоится? Да ни в жизнь!

Поэтому Александра сдернула с себя легкое покрывало и выпрыгнула из постели. Начинался новый день жизни в качестве почетной гостьи и в качестве лидера миротворческих сил. Молодой графине это очень нравилось.

Глава восемнадцатая

Виртуальная охота

Наверное, какое-то наблюдение за комнатой все-таки велось. Иначе с какой бы стати Ксения ворвалась после короткого стука, когда Шура только-только начала умываться? Не успела буркнуть «Войдите!», как егоза уже стояла рядом, возле умывальника, и тараторила:

– Привет! Ну ты и спать горазда! А мы только что с отцом разговаривали, он за сутки успел в самые важные точки разных миров смотаться и все там проконтролировать. Теперь остается здесь и готовится к встрече твоего Дмитрия. Нашим вчерашним днем остался доволен. Разве что поругал за визит к дракону, не нравится ему эта загадочная личность в последнее время все больше и больше. Говорит, что существо, впавшее в старческий маразм, может быть очень и очень опасно. Дел у папы и тут предостаточно, но на обеде, сказал, постарается быть. А у нас еще два часа, и мы можем посетить что-нибудь интересное, по твоему выбору. Можем сделать ознакомительный облет столицы, можем показать арсенал, можем пострелять в нашем тире, где иллюзии создают обстановку, неотличимую от реальной, а можем…

Успевшая вытереться гостья перебила Ксению:

– Тир? Да еще и с реальностью? Интересно глянуть.

Да и далеко отлучаться не хотелось из дворца. Вдруг удастся столкнуться с Крафой еще до обеда?

– Отлично! Тогда сразу оденься во что-то закрытое и подходящее. Иллюзии там настолько натуральные, что если рванешь напрямик через куст, то ожоги или царапины гарантированы.

Дверь в спальню из коридора оставалась приоткрытой, поэтому Марианна вошла без стука. Разве что позвав от порога:

– Ау! Девочки! Вы где? – Заметив их, выходящих из ванной, поинтересовалась: – Выбрали объект очередной экскурсии?

– Идем в тир! – заявила младшенькая. – Ты с нами?

– Ну… если в тир… – кажется, опекунша не слишком стремилась в боевой, пусть и виртуальный реал, – …то, может, без меня там повеселитесь? А я пока полученное задание выполню.

Начавшая было смеяться Ксения, при последней фразе сестры сразу понимающе хмыкнула и не стала ничего говорить ей вслед. Видимо, задание было получено от отца, а тут к подобному относились серьезно.

– Зато я обожаю пострелять! – воскликнула она. – И у меня самые лучшие результаты. Конечно, интересней сражаться и проходить рубежи парами, но ничего, нам и одиночных восторгов хватит.

И вскоре уже вела подопечную в сторону дворцового арсенала. Ну а та, чтобы не терять времени даже по пути, стала расспрашивать о дворце:

– Слушай, как тебе удается тут не заблудиться? Комплекс-то огромный.

– Подумаешь, огромный! Я тут с детства каждый коридор и каждую ступеньку знаю, – без всякой бравады ответила Ксения. – Это меня порой никто отыскать, кроме отца, не мог, если я на кого-то обижалась и решала спрятаться. Вот где крику было и паники… Хи-хи! Приятно вспомнить…

– А племянники в тебя пошли?

– Хуже! Эти мелкие карапузы еще и ходить не могут, и то умудряются так куда-то заползти, что их потом только через полчаса находят, ориентируясь на рев. А их матерям и папашам глубоко фиолетово, даже не ругают малявок. Представляешь?! Говорят, что здесь с ними ничего не случится! – Она возмущалась так естественно, словно сама уже была самой ответственной няней. И сама же себя сдала, вспоминая свои детские шалости: – Но я-то знаю, что может!

Графиня не стала уточнять, со вздохом вспомнив детские шалости учеников в замке своего супруга, в здании академии целителей. Но там хоть было кому за шалунами присматривать, а здесь становилось несколько страшновато из-за почти полного отсутствия людей.

– Почему так мало прислуги? Я вчера только одну женщину увидала, сегодня вон парочку, да тех, кто на стол подает и готовит…

– Чему тут удивляться? – несколько печально согласилась местная обитательница. – Мир у нас тут малозаселенный, рабочих рук не хватает катастрофически, да и тех, кто тут проживает, придется частично перебрасывать в новые миры по программам переселения. Тут ведь самые лучшие, грамотные и сознательные собрались, и костяк новых поселений отцу приходится создавать именно из таких.

– То есть столица у вас маленькая?

– Да что ты, огромная! Вот после обеда слетаем, и посмотришь!

– Почему же тогда людей отыскать сложно? – недоумевала гостья, а экскурсовод шпарила как по писаному:

– Да по той причине, что масштабы строительства рассчитаны на максимум населения только через десять, а то и двадцать поколений. Сама увидишь, в каких огромных зданиях, с личными парками и садами проживают здешние семьи. Пусть и малочисленные, но у них порой и по соседству никто не живет в уже построенных и законсервированных зданиях.

– Кто же их строит тогда? – даже растерялась Саша.

– Роботы. И плюс специальные мобильные отряды строителей. Причем с использованием таких технологий, которые в этом малоразвитом в техническом плане мире еще столетиями не будут применяться.

– Постой, постой! А как же эти семьи рассчитываются за полученные дома, внутреннее убранство и личные сады?

– Да никак! От них только и требуется, что скрупулезно соблюдать законы да посильно трудиться на благо всего общества.

И, не останавливаясь ни на секунду, младшая дочь местного императора принялась рассказывать об особенностях проживания в этом мире. Раскрывала бытовые тайны, освещала вопросы оплаты и внутренних расчетов, лихо оперировала цифрами, сравнениями и масштабами.

Александра не могла поверить своим ушам. Если вчера ей преподали урок совсем иного взгляда на политику и права лидеров на введение своих законов, то сейчас началась ломка въевшихся на Земле в кровь стереотипов человеческих отношений «Ты мне – я тебе!».

Она, будучи в детдоме, только краешком зацепила систему образования еще развитого социализма. И там учителя красочно расписывали дивную сказку, называемую «коммунизм». То есть такую систему взаимоотношений в обществе, когда каждому причиталось по потребностям, а за это он должен был трудиться по способностям. Уже тогда голодные дети в подобное не верили, хотя и слушали, открыв рты. А потом жизнь все окончательно расставила на места, убеждая, что человечество никогда и ни при каких условиях не приблизится к дивной сказке «окончательного коммунизма». Для этого, как с фанатичным блеском в глазах утверждала старая воспитательница детдома, следовало уничтожить всех царей, попов и капиталистов. «Да и любого, – добавляла с яростью красная пролетарка, – кто обладает частной собственностью, превышающей однокомнатную квартиру на рыло!»

Но в данном мире царил совсем иной строй, до которого хваленому коммунизму было как ящерке величиной с мизинец до увиденного накануне дракона. Никто никого не обдирал, никто никого не притеснял, воровства не существовало, как и других преступлений. Капиталистом мог стать каждый, как и владельцем бесчисленных плантаций, было бы только стремление к этому и желание работать. Императоров, королей и губернаторов никто не свергал, а установленные сверху законы никто не оспаривал. И в то же время все поголовно были счастливы.

Разве такое бывает?

Вот и графине Светозаровой не верилось. И, уже держа оружие в руках, она вдруг страстно возжелала пока отложить стрельбы в тире и все-таки пронестись над столицей этого мира, собственными глазами удостовериться, что услышанная сказка существует в реале.

Но разве такая егоза, как Ксения, позволит хоть минуту постоять на месте, пялясь в пространство и переваривая услышанное? Да никогда!

Она буквально подталкивала гостью к большим воротам, на ходу давая инструкции:

– Автомат твой – это полностью стилизация под настоящее оружие. Весит так же, хоть и игрушка. Ствол нагревается, смотри, не обожгись! Дымок глаза выедает. Отдача тоже порядочная, и ствол уводит влево во время очередей. Патронов в виртуальном магазине – шестьдесят. Перезаряжать не надо, а вот десять секунд после расхода одного магазина автомат не действует. В это время ты и должна пользоваться своими пистолетами. У них магазины на двадцать патронов. Там тоже: постреляла и в кобуру прячь на двадцать секунд, пока они не «перезарядятся». Потеряешь, твари на тебя набросятся и станут «жрать». Не больно, но неприятно. Особенно в первый раз…

Растерянную Шуру втолкнули на полигон с бугристыми стенами и шершавым полом. Завели в центр и там проинструктировали об особенностях тира:

– Пол вспучивается и приобретает конфигурацию видимых нами препятствий. Если упадешь на бревно с торчащими сучками – будет очень больно. Как бы мы ни бежали по прямой в одном направлении, в стенки не упремся. Пол сдвигается назад, а все остальное крутится вокруг нас.

Только сейчас Александра окончательно пришла в себя и попыталась выбросить из сознания мысли о политике и коммунизме. Осмотрела автомат, прикинула его вес и баланс, проверила, как вынимаются и возвращаются в кобуры пистолеты, и постепенно прониклась духом предстоящей забавы.

– В тире восемь уровней сложности, – не замолкала ни на секунду Ксения. – Какой выбираешь?

– А ты какой прошла?

– Ха! Не забывай, я здесь выросла! И для меня шестой уровень – самая потеха. На седьмом – меня «кушают». Причем никто из братьев толком и с пятым не справляется. Про сестер вообще промолчу! – Но не промолчала: – Натуральные овцы!

– Да-а-а? Ну ладно, давай начнем со второго…

Сразу показаться овцой не хотелось, да и навыки лучшего агента, полученные в конторе, не должны были пропасть за такое короткое время. Тем более что совсем недавно именно стрельбой из двух пистолетов графиня Светозарова спасла жизни самых знаменитых королей рыцарского мира Гинвейл. Так что и здесь она надеялась, и не без оснований, не ударить лицом в грязь.

Ксения дала голосовую команду, попросту называя номер уровня, и все вокруг сразу преобразилось. Скрип искривляющегося пола перекрыли шум деревьев и рык хищников, мрачные стены растворились в перспективе смешанного леса, а яркие солнечные лучи словно специально стали слепить сквозь появившиеся кроны и сплетения лиан.

И тут же раздался звонкий крик вышедшей вперед напарницы по бою:

– Твои сектора справа и сзади! Стрелять во все, что движется! Вперед, подруга! Очки засчитываются также и за скорость продвижения.

Вот они и двинулись. Вначале впереди идущая частенько оглядывалась и не спешила. Присматривалась и ждала, пока новенькая освоится в незнакомой для себя обстановке и приноровится к оружию. Но уже через пять минут боя перестала оглядываться, стараясь хоть немного увеличить дистанцию разрыва. Но излишний бег при редкой стрельбе ее не удовлетворил. Потому и выкрикнула:

– Четвертый уровень! – И только мельком взглянула назад. – Мы с тобой справимся. Но если что, кричи.

Обстановка заметно усложнилась, преград стало больше, как и тварей. Но и тут за четверть часа прошли порядочную дистанцию без потерь здоровья.

Перескочили на пятый уровень, и там уже в самом деле стало жарко. Но только на шестом гостья выложилась по полной и взмолилась:

– Ксю! Не успеваю!..

Потому что одна гиена вцепилась в левую руку, мешая стрелять, а какой-то варан намертво ухватил острыми зубастыми челюстями за правую лодыжку. И сразу три кровожадных тукана атаковали с воздуха.

– Стоп! Отбой! – хрипло сказала местная охотница, отбрасывая автомат.

Тотчас иллюзии исчезли, выросшие сегменты пола мягко отпустили и руку, и ногу. А электрическое освещение показалось настолько пресным и неинтересным, что гостья разочарованно выдохнула:

– Уф! Даже не верится, что мы не в лесу… – Подумала и добавила: – А я уже окончательно в роль вошла и погибать собралась. Благо вспомнила, что это тир, и крикнула тебе…

– Не-а, ты все равно молодец, – признала Ксения. – Продержаться пять уровней, да еще с первого раза, я такого не припомню. И прошла бы шестой, если бы чуть проще и уверенней с автоматом обращалась. Вижу, что он тебе непривычен… А вот так стрелять, как ты из пистолетов, у меня никогда не получится. Ты, наверное, ими в детстве вместо погремушек играла?

– И у тебя получится… – обнадежила Шура подругу. – Если по особой методике тренироваться станешь…

– Показывай! – тут же потребовала егоза, словно и не устала вовсе. – А я тебе пару советов дам, как надо автомат правильно держать.

Так что следующий час у них прошел не столько в бессмысленной пальбе по движущимся мишеням, сколько в полезном учении и обмене боевым опытом. Тем более что тут закреплять полученные навыки можно было не сходя с места. Только звучала голосовая команда, как вокруг сразу создавались желаемые условия.

Не тир, а сказка. Или, иначе говоря, мечта любого фаната стрелкового оружия и любителя охоты. Не говоря уже о том, что тело получает максимально возможные и самые разнообразные физические нагрузки. И что характерно, никто из животных в реале не гибнет.

Оказалось, что подобных тиров с виртуальной реальностью целых четыре. А пройденный – еще не самый сложный. Ксения не удержалась и проговорилась с трагическими нотками в голосе:

– А там, где отец тренируется, я уже на втором уровне погибаю… Ты только представь, там их целых десять!

Только и оставалось, что посочувствовать милой подружке да пообещать, что если будет время, да они сработаются в боевой паре, то они отцовский комплекс не только по второму уровню пройдут, но и по… третьему… постараются. Реальные сложности недооценивать было бы слишком самонадеянно.

И сама Александра, когда они покидали тир, не удержалась и похвасталась:

– Ох, а ты бы знала, как мой Дима стрелять умеет! Может, из пистолетов он меня и не переплюнет, но из всего остального оружия стреляет как бог.

Ксения нахмурилась и решительно спросила:

– Ты уже придумала свое желание?

– Нет еще… – растерялась Саша от резкой смены темы разговора.

– Тогда я имею право загадать свое. Готова?

– Ну ладно…

– Расскажи мне во всех подробностях, как ты со своим мужем познакомилась и кто кого соблазнил.

– Э-э?.. Прям во всех, во всех подробностях?.

– Конечно! Это мое законное желание. Я его выиграла. Тем более мы, как женщины, должны делиться подобными секретами, – с твердым убеждением в своей правоте утверждало младшее дите огромного семейства. – Мне ведь тоже хочется иметь такого мужа, которого папа будет ценить и безмерно уважать. А как я его смогу окрутить, если у меня не будет по этому вопросу знаний? А? Так что… Начинай. С самого начала. И не вздумай притворяться, что это было давно и ты уже все позабыла.

Графиня не удержалась от веселого хмыканья. И попыталась лихорадочно сообразить, что можно рассказывать пятнадцатилетней девице, а что нельзя. Рассказ предстоял довольно сложный во всех планах.

Глава девятнадцатая

Укрепление союза

Дмитрий Светозаров мог говорить с матерью еще не менее суток, но в комнату кто-то осторожно постучался.

– Ваше императорское величество! – раздался приятный мужской баритон. – Его величество Гривин приглашают вас и вашего сына на завтрак.

Анастасия невесело улыбнулась:

– Это Таймур Светличный, тот самый библиотекарь из замка барона Гирника. Его порядочно омолодили, подлечили, и он еще лет сорок протянет. При мне он вроде секретаря и главного советчика. Но самое смешное, что вчера Таймур отправился в пригород столицы за старыми рукописями по моему заданию и раньше обеда не должен был успеть обратно. Видимо, мой свекор очень уж хочет прервать наше уединение, раз каким-то образом сумел доставить сюда моего советника. Другим бы за вмешательство в наш разговор точно бы не поздоровилось…

– Ух, какая ты строгая! – рассмеялся сын.

– Это ты меня еще на большом императорском совете не видел… – пробормотала мать и громко сказала: – Ну что там, Таймур? Заходи! – И очень тепло улыбнулась вошедшему мужчине лет пятидесяти на вид: – А если бы они тебя не нашли?

– Но ведь нашли же! – расставив руки, усмехнулся секретарь, одетый в строгий костюм явно не придворного пошива.

– И что они там от меня хотят?

– Его величество император-отец настоятельно просит напомнить его союзнику, господину Дмитрию, что надо срочно скоординировать военные действия против плагри. Кто это такие, он мне объяснять не стал.

Мать так вопросительно посмотрела на сына, что тот и мысли не допустил, что можно не давать развернутый ответ:

– Плагри – это такие монстры, помесь кентавра и дракона, которые терроризируют один из миров. Сражаться с плагри тяжко, поэтому нам придется объединить свои усилия как можно скорей. Еще лучше нанести превентивный удар…

– А может, не стоит так спешить с войной?

Граф Дин даже головой замотал, словно отгоняя приятные мысли об отдыхе, семейных посиделках и покое:

– Никак нельзя! Мало того, есть иные срочные дела. Из-за них мы даже отложим на некоторое время прыжок к моей супруге. Потому что вначале мне надо отыскать моего друга и новых приятелей, побратимов по лабиринту. Во время последнего наложения наших с Крафой сил моих соратников забросило неизвестно куда, и я теперь ощущаю страшные угрызения совести, что про них забыл. Пошли! – и первым встал из-за стола. – Хотя завтрак после ночи обжорства явно не для меня. А вот крепкого чая или кофе напьюсь с удовольствием.

Мать двинулась впереди, не скрывая неудовольствия. Ей, наверное, показалось, что отныне никто не посмеет и словом попытаться оторвать от нее сына без ее личного и предварительного на то соизволения. Но раз уж он сам пытается действовать и не желает оставаться на месте, волей-неволей приходилось смириться.

Все за тем же столом и все в том же зале Светозаровых ждали все те же двое. Разве что стол был сервирован совершенно иначе, и вместо пожелания доброго утра Дмитрий сразу поинтересовался у Крафы:

– Что там с моей супругой?

– В полном здравии и чрезвычайно довольна пребыванием в гостях у моей семьи. А с самыми младшими дочерьми она уже в дружеских отношениях. О великолепных экскурсиях она расскажет тебе сама. Полчаса назад я туда заскакивал, и нас там уже ждут.

– Увы, мы совершенно забыли решить одну проблему: надо срочно разыскать моих друзей и приятелей, которые были вместе со мной в Янтарном. Или они уже найдены?

– Пока нет. Но вопрос я держу под контролем. Группа моих соратников сейчас скрупулезно высчитывает силу отдачи, которая их отбросила в неизвестное место в момент нашего «надрыва». Думаю, часов через пять нам удастся локализовать место их выброса.

– Не раньше?

– Увы!.. Но прошу к столу, мы без вас завтракать не решились…

И тут же Крафа постарался отвести взгляд в сторону от лица своей невестки, которое говорило без всяких слов: «Попробовали бы только решиться!..»

Несмотря на титулы, дама уселась первой, потом уже император и его отец. Граф Дин скромно сел последним, замечая, что слуг нет, и даже стоявший вроде недавно рядом Таймур Светличный куда-то исчез.

Так что не мудрствуя лукаво сотрапезники стали сами наливать себе напитки из парующих кофейников и чайников, затеяв разговор о делах семейных. Ни в чем не укоряя свою супругу, император довольно нейтрально высказался, что с маленьким сыном все в порядке и он уже вовсю играет под присмотром нянечки. Анастасия недовольно поджала губы, и Гривин Эзенберро сразу же благоразумно замолк. Но намек был прекрасно понят недовольным дедом, который высказал переживания по поводу трудного детства своего любимца:

– Когда я его увидел сегодня, он так потешно выговаривал слово «мама»!

Вот теперь уже императрицу проняло, и она задумалась: бежать в детскую или не бежать. А Дмитрий решил поставить на место и самого Гегемона:

– Это сейчас так принято? Иметь семью в каждом мире?

– А что поделаешь, – бойко ответил союзник. – Одна из не самых грустных привилегий долгожителя. Вот поживешь с мое…

И впился белыми зубами в бутерброд с икрой.

– И они знают друг о друге? – не удержался гость от ехидства.

– Естественно! – все так же просто ответил владыка сорока шести миров. – Правда, не все и не обо всех… но знают. И, упреждая твой следующий вопрос, относятся к этому с полным пониманием.

Граф все никак не мог успокоиться. Хотя русло беседы несколько поменял:

– А моей матери ты почему иные миры не показал? Да и на Землю почему не сумел в свое время отправить?

– О, как вопросами зачастил! – рассмеялся Крафа. Но отвечать продолжил с завидной последовательностью, успевая при этом еще и чай горячий шумно в себя втягивать: – Иные миры не показал, потому что родственную связь между вами только после нашего с тобой пребывания у Водоформа заметил. Ну а про ту заблудшую в мирах баронессу Гирник в свое время сразу же забыл после встречи. У нее в голове связующая структура передачи информации выжжена начисто. При всем желании нельзя было понять, кто она и откуда. Редкостное явление, но встречается у некоторых пострадавших после первого неуправляемого прыжка. Торговцем она не стала и уже никогда не станет. А свои убийственные взгляды она уже позже отшлифовала, когда моему сыночку окончательно и бесповоротно голову вскружила.

И опять-таки во время этих слов в сторону невестки грозный сатрап старался не коситься. Видимо, даже ему, с его уникальной защитой немало доставалось странной и дивной, но, самое главное, ощутимой весьма негативно энергетики землянки.

Но тут уже встрял, нисколько не стесняясь нового человека в семье, сам Гривин:

– Отец, ты ведь прекрасно знаешь, что это я уговаривал Настю выйти за меня замуж. А вначале это я, пользуясь своей властью, насильно привез ничего не соображающую от горя женщину в столицу. Так что претензии в коварном соблазнении скорей она мне может выдвигать, чем кто-либо… – Последние слова он выделил, намекая, что даже отцу не позволит обижать супругу. – …чем кто-либо – ей!

Крафа тут же естественным смехом разрядил обстановку:

– Ну да, ты у нас еще тот мачо! – И резко сменил тему разговора, обращаясь уже только к союзнику: – Заскакивал я в Янтарный, плагри пока не появлялись. Хотел было заглянуть в мир этих монстров, но не рискнул. Уж слишком мне не нравятся их возвратные телепорты, уносящие даже трупы и оружие. При должной настройке они могут стать опаснейшими ловушками.

– Могут, – согласился граф. – Особенно если ты там мелькнешь хоть раз с разведкой. Туда надо заявляться сразу с оружием возмездия. Так, чтобы раз и навсегда отбить у них желание соваться в иные миры.

– Если судить по памяти того развоплощенного плагри, эти монстры знают довольно много иных миров, о которых ни мне, ни тебе ничего не известно. Соплеменники путешественника стяжали и обескровливали двенадцать населенных миров, а сам он знал о сорока.

Землянин выдохнул с возмущенным сожалением:

– Кошмар! Несчастные люди!

– Так что желательно все-таки провести полную зачистку плагри – как целого вида. И тут нам бы очень мог помочь Водоформ. Я успел к его горам отправить очередную партию синтезированного белка, но пока в ответ не получил ни «здравствуйте», ни «до свидания». О «спасибо» – вообще речи нет. Но подарок принят и вроде употребляется по назначению. А вот почему Ситиньялло Подрикарчер молчит, никак не пойму…

– Так это понятно, – хмыкнул Светозаров. – Он сразу понял, что ты ему не друг, а коварный и вероломный обманщик. Ты его успел обмануть несколько раз и сбежать – столько же.

– Ха! Такие же претензии он может выдвинуть и тебе! Чтобы выжить – и ты лгал меня похлеще. Иначе было никак…

Не обращая внимания на ехидные интонации Трибуна, Дмитрий словно продолжил рассуждать вслух:

– Но, с другой стороны, с Еленой Водоформ вроде по-настоящему подружился. Да и пегаса он принял за некоего разумного летающего духа. Поэтому можно было бы доставить мою сестру в мир Огненной Патоки и посмотреть, откликнется ли Ситиньялло на ее призыв к переговорам…

Тут же встряла в разговор мать, весьма недовольная тем, что переговаривающиеся мужчины нисколько не обращают внимания на ее выразительную мимику:

– Я еще даже не виделась с дочерью, поэтому она в ближайшее время будет очень занята беседой со мной. Можете на нее не рассчитывать… тем более, если ваши задумки как-то связаны с риском для Леночки.

Сын на нее посмотрел с таким удивлением и непонятливостью, что она даже смутилась.

– Ма! Все будет нормально, и мы сами во всем разберемся.

А сам подумал:

«Как бы мне не разочароваться в том, что мать настолько сильно изменилась. Да и кажется, титул императрицы не слишком благотворно повлиял на ее характер. Плюс ко всему еще и эти странные ее умения с возможностями… Так недолго и болезнь вседозволенности с осложнениями типа зазнайства получить. Она вон уже мнения супруга и свекра ни во что не ставит… Еще на меня вздумает давить… Чем бы ее таким отвлечь на некоторое время? О! Попробую озаботить тем, что отец жив. Пусть подумает над тем, как разобраться с наличием сразу двух законных супругов. Тем более что моего отца она любила и искренне, и беззаветно…»

Конечно, такую новость следовало матери сообщать наедине, а для этого пришлось завтрак завершить как можно быстрей.

– Ваше императорское величество! – вежливо и церемонно обратился он к Гривину. – Прошу прощения, что поступаю не по этикету, но больше рассиживаться за столом не могу. – И уже для всех пояснил: – Сейчас смотаюсь домой, утрясу там некоторые вопросы и верну назад вышедшую на войну армию. Потом мы с Еленой наведаемся к Водоформу…

– Только вместе со мной! – предупредил Крафа. И добавил с сомнением: – Мало ли что… – Сомнение и некая настороженность выразились и в следующем вопросе: – А что ты там по поводу армии говорил?

– Да есть такая… Они с часу на час должны атаковать одного моего неприятеля… бывшего, как бы… Постараюсь успеть и дать отбой.

– И с какой такой стороны они атаковать собрались? – недоумевал Гегемон.

– Так я тебе и признаюсь! Пусть и у меня какие-то козыри на руках останутся. Военная тайна потому таковой и является, что должна быть тайной, а не притчей во языцех. – Дмитрий встал и поклоном головы попрощался: – Ухожу прямо отсюда, ибо здесь все свои…

– А где встречаемся?

Деловитый тон Крафы подразумевал: где угодно, только не здесь. Да и так было понятно: стоит матери увидеть дочь, с которой она не виделась двадцать лет, ее уже от Елены никто не оторвет.

– Да прямо на том месте, где первый створ вокруг горного массива с Водоформом, – решил Дмитрий. – Через… через пятнадцать минут.

– Заметано! – согласился Гегемон, тоже поспешно вставая из-за стола.

Не растягивая сцену прощания с матерью, которая вскочила на ноги и желала прильнуть к сыну, Дмитрий шагнул в межмирское пространство.

И оказался в своем замке в Свирепой долине. Окинув взглядом рабочий кабинет, мысленно и вслух позвал:

– Эрлиона! Ты меня слышишь?

– И слышу, и вижу! – зазвучало вокруг. – Ты где пропадал?! Что с Сашенькой? Мы тут все переполошились!

– Об этом чуть позже! Графиня в полном порядке, и вскоре я с ней увижусь. Пока подготовь Елену вместе с пегасом к путешествию небольшому. А я через пяток минут вернусь!

И, не дослушав требований магической сущности задержаться хоть на пару минуток, перенесся в королевство Ягоны. Шагнул в подвале своей башни прямо на Зеленый Перекресток. А так как там постоянно дежурили четыре гвардейца в нерастворимых едким туманом одеждах, то и посыльных разыскивать не пришлось.

– Здорово, орлы!

– Здравия желаем, ваше магичество! – дружно поприветствовали воины главного королевского шафика.

– Как служба идет и какие новости с Болот доносятся?

– На службе без происшествий, а с Болот час назад посыльный приходил, доклад доставил. Ущелье наши отряды форсировали благополучно, с небольшими боями с увеличивающимися в размерах тварями – прошли низины и уже стали подниматься на плоскогорье.

– Но посыльный еще здесь?

– Никак нет, уже полчаса как отправился обратно!

– Кто быстрее бегает, вдвоем, немедленно мчитесь за ним. Если не догоните или разминетесь в тумане, то к самому королю поспешайте. Передайте ему, что никаких атак не предпринимать, а организованно и как можно быстрей возвращаться назад. Мост пусть не разбирают, разве что аннулируют возможность тварей переходить на эту сторону. Все понятно? Выполняйте!

Двое донельзя довольных предстоящими действиями гвардейца тут же открыли решетку нужного выхода и умчались в Хохочущий туман. Одному из оставшихся Торговец приказал:

– Ну а ты мчись к ее величеству и доложи, что война пока отменяется, пусть готовят пир для возвращающейся армии.

Когда и тот убежал, Светозаров некоторое время постоял еще на Зеленом Перекрестке, пялясь в туман и силясь вспомнить, все ли он сказал здесь и все ли правильно сделал. Естественно, что, будь возможность передвижения в зеленом тумане с помощью своих умений, он бы и посыльных не гонял, сам бы подскочил к Бонзаю Пятому и отдал приказ о возвращении. Но раз не получается так, приходится эдак. Не терять же самому сутки, чтобы мотнуться по Болотному миру туда и обратно!

С другой стороны, можно было бы и Крафу предупредить о направлении движения своего войска. Тот бы попросту предупредил своих и в любом случае сумел бы избежать вооруженного столкновения. Но мало ли что? Все-таки окончательного доверия пока к Трибуну не было, должных объяснений по своим мирам и по плодам своей деятельности он еще не дал, и оставались огромные сомнения в его чистоплотности.

«Вот когда увижусь с любимой, когда узнаю всю историю войны между Торговцами и просмотрю независимые доказательства, о которых Гегемон говорил, тогда уже можно будет заявлять о полном и доверительном союзе. Сейчас еще слишком рано, информации не хватает…»

Но некое неудовлетворение своими действиями все равно осталось. Так и грезилось, что он упустил нечто важное и первоочередное. Жаль, что раздумывать и анализировать было некогда, дефицит времени получался такой, что вряд ли придется вздремнуть хоть часик в течение предстоящих суток.

И, скомандовав оставшемуся гвардейцу запирать решетку, он поспешил обратно в мир Зелени.

Глава двадцатая

Положительные факторы дружбы

На этот раз его прибытие Эрлиона засекла с ходу и тут же набросилась с нотацией:

– И что у тебя за манера исчезать, когда я с тобой разговариваю?! Мы тут за тебя так переживали!

– Ну, вот он я, жив и здоров…

– Да я это и без тебя знала!

– Даже так? И каким же образом?

И вот тут магическая сущность похвасталась:

– А я могу за твоей ниточкой зова крови наблюдать. Конечно, только когда ты ею пользуешься. Не веришь? Я же по твоим круглым глазам вижу, что не веришь! А зря! Например, я заметила, что ты с дочерью связывался, с матерью своей и отцом. Вернее, улавливал ту связь по крови, которая от них исходит. Также и Елену каким-то образом высчитал и мог просмотреть ее общий эмоциональный фон. Я еще в тот момент попыталась что-то тебе кричать и установить с тобой контакт. Ты слышал?

Глаза у Торговца и в самом деле были круглыми от восторга и явственного ощущения открывающихся перспектив:

– Коммутатор! Живой телефонный коммутатор между мирами! Пусть это пока только гипотетический, но все-таки шанс установить связь между кровными родственниками. Эрлиона, детка, ты просто настоящее чудо! Ты только представляешь, что из твоего умения может получиться?

– Конечно, не глупая. Сама сообразила. Да и папа Тител меня раз сто коммутатором обозвал.

Почувствовав обиду в тоне Эрлионы, Светозаров ее утешил:

– Наш заработавшийся ректор просто неправильно выразился. Он наверняка имел в виду, что ты сама можешь использовать некие мощности и устройства для создания подобных коммутаторов. А уж наша с ним задача обеспечить тебя энергией в нужном количестве и помочь с разработками. – И тут же сменил тему разговора: – А что с Еленой? Собралась?

Теперь магическая сущность перешла на брюзжание:

– Конечно, твоя сестра учиться не хочет. Как только я ей шепнула о твоем распоряжении, сразу умчалась с урока, даже не объяснив ничего Шу’эс Лаву. Сейчас уже заканчивает седлать Диву, которая тоже рада мчаться на край вселенных. Кстати, рядом и ее жеребенок носится и тоже требует путешествия…

В следующий момент Светозаров перенесся прямо в конюшни замка и услышал, как сестра уговаривает подталкивающего ее Вихря:

– …ну и чего ты толкаешься? Сейчас Дима появится, и мы его все дружно уговорим тебя тоже захватить…

– Не уговорите! – заявил он строго и тут же поздоровался: – Всем привет! И даже не пробуйте! Не на развлечение отправляемся.

– А куда?

– С твоим другом Подрикарчером Ситиньялло попытаемся договориться. Его помощь в борьбе с одними монстрами очень бы пригодилась.

– Ой, как здорово! – Елена только изобразила поцелуй брата в щеку, получила у него фурнитуру для прямой связи и постаралась быстрей в седло взлететь: – Мы с Дивой готовы!

Само собой, мама-пегас пыталась тем временем сбрасывать масштабные образы, в которых просила Торговца и жеребенка крылатого захватить. Но тот на них и внимания никакого не обращал.

– Ладно, тогда отправляемся. Ах, стоп! Чуть не забыл! – И он улыбнулся несущемуся к нему Хулио Кассачи.

Видимо, управляющий замком весьма соскучился по графу и рвался поделиться с ним накопившимися проблемами. Но был строго осажен, только успев открыть рот:

– Стоять! Хулио, дружище, все вопросы потом! Вот тебе пяток каштанов, береги их как зеницу ока и как можно быстрей передай лично в руки Тителу Брайсу. Скажи, что это – средство от старости. Пусть начинает нужные исследования! Ну вот, теперь все…

Очередной прыжок через межмирское пространство, и вот уже трое разумных существ жарятся под знойными лучами сразу трех солнц в мире Огненной Патоки. А чуть сбоку, из-под плотного навеса, донесся голос Крафы:

– Давайте сюда! Здесь хоть прохладнее!

Брат с сестрой направились туда. На ходу Дмитрий скороговоркой инструктировал наездницу на тему «Кто такие плагри, что они вытворяют и как тяжко с ними сладить».

Под тентом оказалось намного приятнее. Елена даже не спешивалась, высота позволяла заехать в густую тень прямо верхом, ну а союзники сразу стали обмениваться мнениями о предстоящем действе. Гегемон только что успел перебросить очередную, уже третью партию синтезированного белка – из врытого в песок ангара вылетела платформа и, медленно набирая скорость, направилась к горам.

– Перегружена, два куба тянет, – объяснил поставщик. – До сих пор наш дружок Врубу ни одной платформы не уничтожил, зато разгружает их своими отростками-манипуляторами моментально и подчистую. На контакт все равно не идет, хоть какими словами я ни пробую его склонить к разговору. Отправляем ближе к горам твою очаровательную сестру? – и мило улыбнулся насторожившейся Елене.

Светозарову это не понравилось, и он еле слышно пробормотал:

– Тебе мало твоих семей? Тем более что у нее жених имеется… – И уже громче высказал накопившиеся сомнения: – Вдруг и она ему не понравится? Если бы знать, что робот-опекун выжил и хоть какие-то основы самосознания своему воспитаннику подправил. Иначе боюсь представить развитие событий, если Водоформ себя осознает, ощутит свою мощь, но в моральном плане так и останется обиженным неграмотным ребенком.

– Вот потому и надо поторопиться с началом переговоров.

– Хочется верить, что это нам поможет… Ленусь! Давай, пролети немножко вперед и постарайся мысленно дозваться своего друга. Если отзовется, спроси у него, не надо ли увеличить поставки белка, извинись от нашего имени, что расстались в прошлый раз, не попрощавшись, и скажи, что было бы очень хорошо от него, в благодарность за помощь в виде синтезированного лекарства, получить хоть что-нибудь взамен. По дружбе, так сказать. На нее в основном и напирай. Ну и начнешь с ним говорить – делай это вслух. Хоть по твоим репликам будем ориентироваться.

– Поняла! – ответила сестра и погладила ладошкой пегаса по шее: – Дива, красавица моя, полетели!

И вот уже дивное создание, грациозно взмахивая крыльями, понеслось вместе с наездницей по воздуху в сторону гор. Глядя им вслед, Гегемон пробормотал с придыханием:

– Слушай, Дин, где ты такое чудо разыскал? Мне в прошлый раз, здесь же, показалось, что примерещилось, а тут и в самом деле… Сам создал или как?

Граф удивился:

– Разве можно такое создать? Да еще и жеребенок есть.

– Да можно… за три тысячи лет… если повезет… Но ты так и не ответил.

– Совершенно случайно отыскал. И до сих пор сам понять не могу, откуда такое создание появилось. А ты как думаешь?

– Тут и думать нечего: наверняка либо спонтанный прыжок между мирами, либо неуправляемый. Мог сам пегас провалиться, а мог наездник погибнуть. Тем более что наличие здорового потомства явно говорит о пегасе как о состоявшемся виде. Если позволишь, попробуем вместе считать память пегаса, может, тот самый мир, его прародину, и отыщем. А?

– Спрошу вначале, может, Дива и не захочет…

И тут послышался голос Елены в наушниках:

– Приветствую тебя, друг!.. Подумаешь, плохое настроение! Когда встречаются друзья, надо здороваться и радоваться. Это ведь так чудесно, когда ты просто с кем-то здороваешься и получаешь от этого заряд бодрости, оптимизма и отличного настроения! Вот ты чувствуешь, насколько я рада нашей встрече?.. Вот и здорово! Значит, ты уже радуешься, и мир вокруг тебя становится прекрасным!..

– Лена! Дальше не залетай! – не удержался Дмитрий от предупреждения, уже давно поставив себе в сознании черту на видимом пространстве, куда сестре забираться не стоило.

Та своевольничать не стала, упросив Диву летать над одним местом по кругу. И продолжила разговор с самым гигантским и непобедимым созданием во вселенных:

– И как тебе наши подарки в виде синтезированного белка?.. Помогают, но не сразу? И надо лечиться еще?.. Так это же прекрасно! Главное, что ты стал выздоравливать, а сколько лекарства тебе ни понадобится, мы тебе доставим… Ну да!.. Они тоже друзья! Точно, точно! Ха! Не стоит обращать внимание на то, что они несколько странные. Ты, вон, когда болеешь – тоже и грустный, и нервный, и взвинченный порой. Даже со мной сразу не поздоровался. Вот так и они: проблем у них огромное количество, беда на людей снизошла страшная, людоеды появились, с которыми они сами справиться не могут. Приходится всех друзей просить о помощи, чтобы наказать людоедов.

Видимо, Ситиньялло в ответ вспомнил о своих прегрешениях на ниве уничтожения целой цивилизации пещерных дикарей, но наивная и бесхитростная Леночка удачно выкрутилась из щекотливого положения:

– Да нет, друг, ты не людоед. Потому что тогда был совсем маленький и ничего не понимал. И просто хотел кушать. То есть в антагонизме двух видов пал слабый. Зато теперь ты уже взрослый, выздоровел и прекрасно понимаешь, что разумную жизнь, а особенно людей, ты должен защищать всеми силами. Это ведь такая почетная привилегия – быть справедливым судьей в деле наказания подлых и кровожадных плагри.

Она еще минут пять кружилась над одним местом и практически без пауз вещала, уговаривала, убеждала и восхваляла растущую мудрость своего странного более чем друга. И добилась от него хоть чего-то конкретного. Водоформ четко определил, что выздоравливает. По его расчетам, требовалось еще от пяти до десяти поставок очень полезного для него синтезированного белка, а сроки окончательного выздоровления, при котором он уже смог бы под руководством своего робота-наставника делать первые передвижения в пространстве, варьировались от трех до пятнадцати суток. Пока он кропотливо изучал теорию прыжков между мирами и, по утверждениям железного учителя, при определенном состоянии духа уже смог бы делать первые смещения.

По моральным критериям, в сознании Ситиньялло тоже произошли гигантские изменения. Он теперь твердо осознал, что разум уничтожать нельзя. Разве что стоя перед выбором: зло или добро? И уничтожать разум ущербный, агрессивный и с задатками истинного каннибала. Также он признал, что следует защищать людей, а в случае противостояния их с плагри уничтожать кентавров всеми возможными средствами.

И напоследок заявил, что средств уничтожения в его арсенале необычайных умений – немереное количество. Только и остается, что избавиться от болезни и в полной мере воспользоваться этими умениями и возможностями.

Контакт Елены с ее другом был признан результативным. Переоценить помощь от такого союзника, если он и в самом деле станет помогать, – невозможно.

Единственное, что больше всего волновало Трибуна Решающего, – это сроки выздоровления Ситиньялло:

– Если три дня – наше счастье. А если пятнадцать – то придется нам самим рисковать. Я уже не говорю, что придется изрядно голову поморочить, выискивая и похищая ядерные бомбы. Ты уверен, что у нас с этим на твоей Земле получится?

Светозаров пожал плечами:

– Если хотим прижечь кентавров боевым атомом, то придется нам постараться… Главное – не спровоцировать нашими действиями войну на моей родной планете.

– Так, может быть, лучше не похищать, а попросту купить? Сказать, что оружие нужно для хороших целей. А то и подробно объяснить. Как тебе такая мысль?

– Хм! Неплохо! Разве что упрутся рогом, тогда похищать сложней станет. А с другой стороны, после нашего похищения никто из противников друг на друга не подумает и войну не затеет.

– И что у вас там за противники? – наблюдая за последней платформой, увозящей белок, поинтересовался Крафа.

– Раньше было две политические системы и два основных лагеря противостояния. Сейчас три, если не все пять…

– О-о-о! Как у вас запущено! И все имеют атомные бомбы? – Увидев кивок своего союзника, Гегемон не на шутку разозлился: – А ты куда смотришь и чем занимаешься?! Или собственного мира не жалко?!

Дмитрий уже и рот открыл, чтобы резко ответить, но вспомнил, чем он занимался в начале своей карьеры Торговца, какие дешевые шоу для толстосумов устраивал, и ему стало стыдно. И в самом деле абсурд: чужие миры спасал, живота не жалея, а свой родной словно заранее списал в расход. Потому что не поднималась у него рука бороться с мировой политикой. А вот так, совершая мелкие, но кажущиеся великими и благими поступки, сам себе пускал пыль в глаза и оправдывал собственное бездействие. Правда, сейчас на Земле с энтузиазмом работала огромная группа целителей из мира Зелени. Пользуясь самой современной аппаратурой из технического мира Ситулгайна, преобразователи мирового порядка и борцы за справедливость делали попытку кардинального перевоспитания землян. Ну и попутно доносили до каждого жителя планеты, что их цивилизация не одинока, вселенных много, и разумных видов не счесть.

Но пока об Арчивьелах и самом монастыре в густом лесу Германии упоминать не стоило, это могло прозвучать как попытка оправдаться. Да и все равно перед коллегой было стыдно.

Тут и к гадалке не ходи: будь Крафа на его месте, уже всех уродов, производящих атомные бомбы, закопал бы на Луне вместе с урановыми отходами. Единственное, чем можно было оправдаться, так это собственной молодостью. Новичка никак нельзя сравнить с монстром, который накапливал опыт и знания больше чем полтора тысячелетия.

И все-таки Светозаров не выдержал:

– А меня кто-то учил? А мне кто-то подсказывал? А у меня силы для подобных преобразований были? Да я только лет десять назад первый прыжок совершил, а ты хочешь, чтобы везде и сразу успел порядок навести.

Союзник развернулся всем корпусом и пялился на него во все глаза. Наконец грустно рассмеялся:

– Вот теперь я окончательно понял, насколько ты зелен и наивен. Извини, что отнесся к тебе слишком требовательно. Если честно, то ты все равно талант и достоин звания Трибуна уже в таком молодом возрасте. Дальше продолжать разговор на эту тему – терять время. Давай решать, с чего начнем. На твою Землю за бомбами или…

– Без всякого «или», – вздохнул граф. – Ты думаешь, семья мне не дорога? – Он повернулся к сестре: – Леночка, тут у нас одна суперновость, от которой, я надеюсь, ты в обморок не упадешь.

Та напряглась:

– А хорошая новость?

– Великолепнейшая! Потому и упасть ты можешь только от невероятного счастья.

– Ерунда! – воскликнула Елена. – Счастье встречи с тобой я пережила нормально, а все остальное меня только взбодрит да обрадует.

– Точно? Ну, тогда я тебе сейчас намекну кое-что… – Он пошевелил пальцами, не зная, как начать, и ляпнул: – Наша мама нашлась!

Сестра и в самом деле в обморок не рухнула, но вот с пегаса слетела ласточкой и повисла на груди у брата:

– Где?! Где она?! И почему мы паримся в этой духовке, а не находимся возле нее?! Ну! Давай, переноси нас к ней! Димусик, родной, быстрей! Да что ж ты стоишь?!

– Вот видишь, как получается, – сказал Светозаров Гегемону. – Поэтому давай так: вначале заскакиваем за матерью, а потом уже вместе с ней прыгаем к Александре. Если там будет им плохо или неудобно, забрасываю своих женщин в свой замок. Идет? Твой сын не обидится и за ребенком без матери присмотрят?

– Удобно будет везде на моей территории, – заверил Крафа. – Да и с сыном мы быстро договоримся. Так что давай вначале за Анастасией. Прямо в обеденный зал…

Несколько мгновений – и они из знойного пекла мира Огненной Патоки переместились в то место, где недавно завтракала семья императора мира Фиолетового Наваждения. Анастасия уже стояла с сынишкой на руках и явно ждала обещанного перемещения к невестке. Увидев, что сын и свекор не одни, вначале уставилась на дивного крылатого пегаса, а когда к ней с криком ринулась Елена, в первый момент даже не сообразила, кто это и с какой стати. Хорошо, что крик был понятен на всех языках:

– Мама!..

И тут такое началось, что на дальнейшем продвижении в ближайшее время можно было поставить крест. Дмитрий кривился и чесал макушку; пегас бил копытом и тревожно ржал; только что определившийся отчим отыскавшихся великовозрастных детей стоял с отвисшей челюстью, разглядывая почти одинаковых по возрасту женщин; и только Крафа, как всегда, оказался наиболее сообразительным:

– А давай прямо вот так, сейчас и прыгнем ко мне все вместе?

Гривин тут же поднял челюсть и шагнул к отцу:

– Я с вами! – И, словно предвидя возражения, добавил: – Тут и без меня справятся.

– А дочек моих… то есть своих сестричек баловать не будешь?

– А когда я их баловал? – сделал невинную физиономию сташестидесятилетний император.

Гегемон пожал плечами и, перекрикивая женский гомон и рыдания, предложил:

– Поехали?

Межмирское пространство здесь оказалось небольшим. Три секунды – и вся группа уже стоит в еще большем зале другого дворца. И там уже тоже все было готово для встречи.

Причем встречи неоднозначной. Если Анастасия с дочерью только-только стали понимать, что их куда-то перенесли, то Дмитрий Светозаров вдруг понял, что он находится в отдельно стоящей… клетке.

И глаза его стали моментально загораться от бешенства:

– Ах ты подлый!.. – И руки уже собрались выплеснуть на преграду энергию разрушения.

Глава двадцать первая

Дары приносящий

Но тут к клетке бросилась Александра:

– Дима, остановись! Это шутка! Причем дурацкая! Я предупреждала, что она может закончиться трагически! Но меня Крафа не послушался…

С этими словами она легко открыла почти невесомую дверь в клетке, хотя та смотрелась внушительно из-за навешенных на нее замков. Но на самом деле тускло поблескивающий металл оказался неким подобием легчайшего бамбука, да и всю шатающуюся от сквознячка постройку можно было перевернуть, словно картонную коробку.

Графиня прильнула к груди своего супруга, говоря что-то скороговоркой и явно успокаивая, а Трибун Решающий так и корчился от смеха. И его слова в первую очередь относились к сыну Гривину да к стоящей в сторонке здешней супруге Кассиофии:

– Ну как было не оправдать надежд моего союзника?! Как?! Он ведь до сих пор ждет от меня пакостей. И лицо! Вы видели, какое у него было лицо? Как хорошо, что все эти моменты зафиксированы для истории. Еще смешней получилось бы, начни Дин ломать клетку в ярости голыми руками. Жаль, что его Саша остановила! Вот тогда уже все точно померли бы от смеха!

Но местная императрица не разделяла веселости своего мужа и соправителя:

– Шутка и в самом деле получилась рисковая. Ведь твой гость мог сразу пустить в ход свое оружие! А здесь не военный полигон, здесь дети твои проживают…

– Как раз и верил в его сообразительность, – продолжал посмеиваться Крафа, оглядываясь по сторонам. – Куда детвора подевалась? Даже младших не видно.

– Сейчас примчатся… Тоже всякие шутки с сюрпризами устраивают… – проворчала Кассиофия. – Наследственное у них… И, может, нас все-таки познакомят?

Конечно же, она имела в виду новых для нее женщин, которые, так и держа ребенка между собой, продолжали обмениваться восторгами по поводу встречи. Несмотря на резкую смену обстановки, они не слишком-то и по сторонам осматривались.

Гегемон не стал деликатничать, а довольно просто и быстро всех перезнакомил. Пришлось и Александре оторваться от своего супруга и не просто познакомиться со своей свекровью, но и вступить в оживленный разговор между женщинами. Прибежали две дочери Крафы, Марианна и Ксения, представились и, забыв про всех людей на свете, стали переговариваться образами с Дивой. Хорошо, что занятая разговором Елена не видела, как, обещая морковные горы, шустрые девчонки уводят ее любимого пегаса в ближайший сад. Иначе ревности было бы не избежать.

Стоял шум и гам, и за дело взялась хозяйка дворца.

– Не будем же мы здесь стоять! – воскликнула она и жестом пригласила женщин к столу. – Давайте все присядем! Попробуете наши лучшие соки! – И, пока дамы рассаживались, обратилась к мужчинам: – Ну а пока мы тут секретничать будем, вы можете своими делами заняться.

Мать Дмитрия и его сестра были не против, а вот графиня Светозарова-Свирепая нахмурилась и вознамерилась вскочить со стула. Но тут Дин просительно расставил руки: мол, пообщайся, а то как-то некрасиво получится. И обратился к союзнику с первой пришедшей на ум мыслью:

– Тут мне только что доложили, живой дракон у тебя в одном из миров обитает. Покажешь?

– Да хоть сию минуту! – воскликнул Крафа. – Прыгаем, пока дочки не примчались.

Дмитрий посмотрел на недовольную супругу. Та не решалась возражать, хотя очень хотела оставаться возле любимого. И согласно кивнула. Тем более что, по ее понятиям, прыжок в Хризолитовую долину ни опасным, ни долгим не окажется. Зато будет интересным и познавательным.

И вскоре трое мужчин стояли в центре изумительно подсвеченной долины и любовались чудом природы, над которым потрудились управляемые песчаные бури. Гегемон не делал паузы в своих описаниях окружающего ландшафта, напоследок перейдя к характеристике хорошо видимого людям дракона, который, почти не шевелясь (вроде спал), лежал у своей пещеры:

– Мне кажется, что он жуткий мизантроп, оглохший от старости и собственной вредности. Причем дряхлеет прямо на глазах, вряд ли ему остались многие годы беззаботной старости. Ни на какие контакты не идет, а когда ему начинают мешать или надоедать, довольно агрессивно атакует.

– И многих слопал? – спросил Дмитрий.

– Нетушки, разумных созданий он не ест. Но в его собственной разумности мы не уверены.

– А подходить к нему вплотную пробовал?

– Пробовал, и не раз, – признался Трибун. – Когда нет никого… Одного человека он вроде всегда подпускает… Хотя я об этом молчок! Иначе дочки бы уже на нем катались.

– Может, и стоило разрешить?

– Вот у тебя будут дети, ты им и разрешай! А мне хватило нервного срыва, когда моя меньшенькая Ксения без спроса к этому гиганту прикасалась.

Светозаров задал кучу вопросов, но, так как ответы ничего нового не прибавили, решился:

– Попробую и я с ним на контакт выйти. Может, удастся как-то пообщаться?

– Пробуй, – не стал возражать Крафа. – Но щит держи постоянно. Мало ли что…

И, оставшись на месте, принялся обсуждать с сыном некую проблему мира Фиолетового Наваждения. А гость неспешно двинулся к исполинскому существу, о котором до сих пор знал только по сказкам да легендам. При этом посматривал как в саму пещеру, где виднелось огромное телепортирующее устройство, так и на прикрытые глаза разлегшейся летающей рептилии. И когда до головы осталось всего метров пять, один глаз наполовину приоткрылся. Сомневаться не приходилось, человек был замечен давно, и теперь только демонстрировался этакий беззвучный вопрос: «Ну? И чего надо?» А кончик хвоста, вблизи казавшийся еще более устрашающим, лениво шевельнулся. Таким если прихлопнет, от обычного человека только мокрое место останется.

Но страха Торговец не испытывал, только возрастающее любопытство. Прошел еще дальше и, остановившись возле самой морды дракона, задействовал все свои умения и опыт для установления разумного контакта. Что только не делал: и мыслепередачу использовал, и жесты, и слова, и даже нечто подобное ощущениям зова крови. Напоследок приблизился вплотную и применил физический контакт, то плавным нажатием на бугристую кожу, то шлепками, то ударами кулака выстукивая азбуку Морзе и десяток иных, доступных его памяти переговорных кодов.

Все оказалось бесполезным. Ну разве что глаз настороженно приоткрылся еще на четверть да кончик хвоста стал шевелиться с явным раздражением.

– Экий, ты… молчун, в самом деле! – подосадовал Светозаров, делая шаг назад и шаря в карманах. – Ну вот ни за что не поверю, что такое величественное и умное создание не умеет общаться с людьми! Или ты считаешь нас мелкими недостойными букашками? Или и в самом деле глухонемой? Но в любом случае при желании мог бы дать нам какой-то сигнал, с помощью которого можно начать процесс взаимопонимания. Или ты – нечто наподобие ездовой лошади? Но те при общении хоть пользуются эмоциями, выражают голод, усталость… О! Может, тебя надо морковкой кормить? Или караваем хлеба угостить? Да нет, вроде Крафа утверждал, что тебя какими только марципанами не угощали… Так что сахарком тебя не разговоришь… Хм! Да ты вообще на протянутую руку не реагируешь. А значит…

Да так и замер с протянутой рукой и полуоткрытым ртом. Дракон среагировал! Его огромный нос шумно стал втягивать воздух, глаза раскрылись резко и окончательно, а колючий гребень по всему телу встал дыбом. А потом и голова стала приподниматься, усиленно (могло показаться, что злобно) шевеля ноздрями.

Дмитрий сам стал принюхиваться и оглядываться по сторонам, ища, откуда подул ветер и что за странные запахи он принес. Хорошо видимые Крафа с сыном резко примолкли и теперь с интересом ждали развития событий. А гигантская пасть, медленно, по миллиметру в секунду, стала приближаться к руке человека. И Дмитрий стал готовиться к самому естественному в его положении: к экстренной эвакуации. Щитами силы он себя окружил отлично и был готов переместиться в пространстве как угодно быстро и далеко. Даже ногу приподнял над нанесенным в долину за тысячелетия грунтом. И только сообразив, что огромное создание именно принюхивается к руке, а не собирается ее откусывать, убрал щит от ладони.

С минуту дракон нюхал, в сомнении крутил головой и хлопал в некотором недоумении гигантскими веками.

«Не иначе он меня с кем-то спутал! – заметались мысли. – Лишь бы не с врагом! И не с пищей! Или он нечто иное учувствовал? Знать бы что… Из предыдущего мира? Свирепая долина? Ягоны? Или подземелья Свинга Реальностей? Что его могло так привлечь?.. И он явно разнервничался…»

Теперь дракон настойчиво пялился прямо в глаза человеку, нервно шевелил крыльями, а его хвост своими ударами дробил камни и вздымал тучи пыли.

– Никогда он себя так не вел! – донесся до Дмитрия голос Гегемона. – Чем это ты его расшевелил?

Гость лишь пожал плечами и машинально опять засунул левую руку в карман. Во время этой процедуры вертикальные зрачки летающего чудовища расширились, а голова сделала движение, похожее на кивок. Пальцы Дмитрия опять нащупали те самые шесть каштанов, которые лежали в кармане еще со времени пребывания Торговца в пещерах Повиновения Янтарного мира. И мозги наконец-то заработали в правильном направлении:

«Так это же он унюхал средство от старости! Неужели оно ему знакомо? Или попросту имеет настолько своеобразный запах? И что делать? Угостить?»

Торговец взял три каштана и осторожно протянул на раскрытой ладони дракону, опасаясь, как бы тот не откусил руку.

Действительность оказалась цивилизованней. Так и не открывающаяся шире пасть выпустила из себя длинный, тонкий, раздвоенный на конце язык. Вначале он высунулся чуть-чуть, потом больше и только с четвертого раза аккуратно, одним прикосновением забрал все три каштана. И уже в следующее мгновение тяжеленная туша стала ворочаться, меняя положение из лежачего на сидячее. Дракон сидел и рассматривал каштаны, выложив их на свою массивную лапу. Рассматривание затянулось минут на пять, а потом один из каштанов был медленно съеден.

«Ха! Что ему эта мелочь? Для нас семечка подсолнечника и то большей покажется. Такому гиганту надо ведра три каштанов, чтобы распробовать, не меньше. Или он над собой сейчас опыт проводит?»

Скорей всего, и в самом деле проводился эксперимент – летающее существо определяло пользу плода для своего организма. Да и сам граф Дин не смог бы утверждать, что средство от старости человеческого тела подходит такому существу, как дракон. Может, оно его даже от насморка не избавит.

«А насморк вообще-то у него бывает?» – мелькнула в голове несколько неуместная мысль.

Но неожиданно он получила ответ! Тоже мысленный:

«Не бывает у меня насморка! А вот старость уже достала!»

Дмитрий от неожиданности даже отпрянул. И решил уточнить:

«Если это ты со мной общаешься, то почему раньше ни с кем не общался?»

«А тебе с бабочкой-однодневкой общаться интересно?» – последовал вопрос вместо ответа.

Светозаров ответил философски:

«Любое познание мира увлекательно…»

«И на какой безграмотной бабочке у тебя закончится терпение выслушивать от нее одни и те же фразы? – так и угадывалось в этой мысли презрительное фырканье. – Вы вон фразу над пещерой до сих пор прочитать не можете, какое может быть с вами общение?!»

Светозаров не стал упрекать существо в некоей нелогичности обвинений и напоминать, что по десятку слов изучить письменность и расшифровать ее – трудновато. Вместо этого, не теряя уважительности в тоне, но и не лебезя, поинтересовался:

«И что же там такого интересного для нас написано?»

Разумное создание, умеющее летать и обладающее такой неподъемной с виду тушей, некоторое время молчало, словно размышляло над правомерностью подсказки. Потом все-таки решило, что человек и в самом деле имеет право знать:

«Принесший дар, побеждающий старость, да будет достоин общения и награды».

Дмитрий не удержался от широкой улыбки.

«Значит, этот плод и для тебя полезен?»

Ответа он не дождался и продолжил спрашивать:

«Раз я достоин награды, то в чем она будет выражаться? Неужели устройство в пещере мне будет подарено в знак благодарности? Да и вообще, какова твоя миссия в этом мире Богомолов? Неужели ты здесь только для того, чтобы дождаться какого-нибудь визитера с горстью каштанов? Шанс такой встречи стремится к нулю. Может, познакомимся? Меня зовут Дин. А тебя?..»

Но летающая рептилия словно забыла о человеке. Минут пять сидела безмолвно, словно окаменев. Потом опять улеглась. И когда раздосадованный Светозаров уже по пятому разу повторял свои вопросы, ему по сознанию, словно плугом, прошлись пять слов:

«Мешаешь. Приходи через три дня».

Ничего не оставалось, как развернуться и отправиться к замершим в стороне долгожителям. Старший из них сумел сохранить выдержку, ожидая, пока гость сам не заговорит, а вот его сын, разбалованный длительной властью, стал поторапливать:

– Дин, ты что, общался с крылатым? И чем это ты его угостил?

– Да так, пара плодов завалялась в кармане… А по поводу общения… даже не знаю, как точно сказать. Вроде и пообщались, и разум у него есть, и о чем вон та надпись – отныне известно.

– Мм? Неужели он сам тебе перевел?

– Если не пошутил, то те десять слов читаются как «Принесший дар, побеждающий старость, да будет достоин общения и награды».

Уставившийся на надпись над пещерой, Крафа попробовал придраться:

– Смысл предложения расплывчатый. Можно подумать, что старость побеждает тот, кто принес дар… А можно, что надо принести именно тот дар, который побеждает старость…

– Не вижу особой разницы.

– Верно, союзник, ох как верно! – оживился Трибун. – Но тогда получается, что общение ты заслужил чем-то очень и очень достойным. Никак не меньшим, чем средством от старости. Иначе дракон бы с тобой не заговорил. Дальше догадаться тоже нетрудно: ты ему этот дар уже вручил. А вот, судя по твоему кислому виду, ожидаемой награды так и не получил. Верно?

– Н-ну…

– А может, все-таки поделишься с нами итогом своего контакта? Мы ведь вроде доверяем друг другу? – В голосе Крафы слышалась неприкрытая ревность. Мол, мы тут годами с этим живым раритетом пытаемся общение организовать, а тут кто-то в гости заскочил, доверчивостью хозяев воспользовался и теперь собирается все сливки снять.

В самом деле, получалось как-то неудобно. Можно было и дальше молчать или включить «несознанку», прикинувшись тормозом, но Светозаров не стал портить отношения. Хотя от шпильки и не удержался:

– Доверяем? А в клетку гостя сажать – это тоже доверием называется?

– Ну! Если у тебя нет чувства юмора… – развел руками Гегемон.

– А контакт у нас был неполный, – продолжил Дмитрий. – Представляться он не захотел, надпись прочитал, а напоследок приказал мне прибыть через три дня. Такое впечатление, что они думать соизволят!

Покорителя мира Богомолов обрадовало и это:

– Все равно оптимизм внушает! Три дня подождать несложно. Больше ждали! – Он сделал паузу, потом покашлял и напомнил: – Ну а по поводу дара информацией поделишься?

Дмитрий заглянул ему прямо в глаза и задумчиво пробормотал:

– А что за спешка? Если честно, то я еще и сам ни в чем разобраться не могу. Поэтому предлагаю эти обсуждения отложить пока на те же три дня. Мм? Вот и договорились!.. А теперь… не пора ли нам подумать насчет ядерных бомб? А то ведь можем и не успеть.

Крафа деловито кивнул:

– Согласен. Отправляемся на твою Землю. – Он осмотрел себя и своего парадно одетого сына-императора. – Ничего, что мы в таком виде?

– Ха! Так даже интереснее будет! – решил граф Дин Свирепый Шахматный, делая шаг в межмирское пространство.

Глава двадцать вторая

Земля – поставщик

Дмитрий никогда и представить не мог, что ему придется решать, к кому на родной планете отправиться, чтобы прикупить сотню-другую ядерных бомб. Но обстоятельства сложились именно так, а не иначе, да и новый союзник горячо доказывал правильность именно такого пути решения стоящих перед ними задач.

Первым делом следовало определиться с выбором продающей стороны. Хоть и были приоритеты, но на месте, как говорится, всегда видней.

В место с наибольшей концентрации своих сторонников, учеников и молодых целителей из мира Зелени Дмитрий своих гостей забрасывать не стал. Нечего засвечивать Обитель Желтых Грез, да и мешаться под ногами не стоило у сработанной команды Арчивьелов, преобразующих моральный, политический и духовный климат на Земле. Даже союзникам все тайны не раскрывают, тем более сразу. И тем более, когда в этом нет большой нужды.

Поэтому троица мужчин оказалась на одной из конспиративных квартир Светозарова, в Германии, там, где не так давно работал Казимир Теодорович, главный аналитик некогда знаменитой в узких силовых кругах конторы. Квартира, можно сказать, шикарная, с видом на проспект. Правда, окна сейчас были зашторены.

Аппаратуры здесь хватало, и связь с монастырем присутствовала. Помещение было под контролем все того же монастыря, и появившихся из ниоткуда людей операторы из обители засекли сразу. Как сразу же и опознали графа Дина Свирепого. И только присутствие посторонних заставило их слегка насторожиться.

– Дин, а кто это с тобой? – послышался неузнанный голос.

– Это мои временные союзники, но если сотрудничество будет развиваться, слово «временные» может исчезнуть.

– Понятно.

На одном из экранов появилось лицо Клода, настоятеля монастыря. Не скрывая радостную улыбку, монах поинтересовался:

– А к нам когда?

– Пока никак не получается. Но ты мне хотя бы в двух словах скажи, как там у вас дела?

– В двух словах не получится, – хохотнул Клод. – Тут твоя молодежь такое устроила, что вся планета на ушах стоит.

– Но хоть глобальная война не началась?

– Пока удается сдерживать, хотя малых, локальных и жутко кровопролитных конфликтов не счесть. Но большие державы не выпускают вожжи контроля из своих рук. Тем более что ребята им весьма популярно и доказательно объяснили, что будет, если начнется глобальная война. И в первую очередь с самими правителями и с их близкими родственниками. Если кто и сомневался вначале, то когда были подробно описаны внутренние детали самых тайных бомбоубежищ, последние сомневающиеся сразу примолкли. И за обещанную амнистию стараются изо всех сил.

Торговцу-землянину только и оставалось, что озадаченно почесать висок. По поводу чего лидеры и правители стран стараются и что означает обещанная амнистия, Дмитрий догадывался и без объяснений. Если уж молодые максималисты взялись за дело, то обязательно доведут его до конца. Наверное, вмешиваться в их преобразования, даже учитывая гигантский положительный опыт Крафы в подобном вопросе, не стоило. Да и времени не было.

Поэтому Светозаров сразу перешел к делу:

– Раз справляетесь, то не буду вмешиваться. Но мне срочно надо провести переговоры и закупить большое количество атомных бомб. Кто по этой отрасли наиболее информирован?

Настоятель был несколько шокирован таким предметом купли-продажи, но лишних вопросов не задавал, с кем-то там пообщался, посоветовался, и вскоре на экране появилось изображение одного из молодых Маурьи, который с ходу дал пояснения своей деятельности:

– На мне непосредственные контакты и переговоры с первыми лицами государств, ну и попутно веду учет самого опасного и разрушительного оружия на Земле.

– Отлично! Тогда дай совет: у кого лучше всего купить полторы-две сотни атомных бомб средней, а можно и большой разрушительной мощности?

Парень думал недолго:

– Конечно же, у русских. У них этого смертоносного оружия скопилось предостаточно. Причем оно несколько устаревшее и в любом случае запланировано на утилизацию. Ну и самое главное, что в связи с последними событиями и изменениями в данном мире русский президент и его команда – это наиболее адекватные и готовые к переговорам люди. Их личные прегрешения и преступления вполне умещаются в графе допустимой амнистии, так что с ними можно вести дела и договариваться. Скорей всего, они не просто продадут желаемое оружие, но могут его и подарить. Иначе говоря, передать безвозмездно.

– Даже так? – Граф Дин переглянулся с Крафой, но тот несколькими жестами умело показал, что лучше заплатить, тем более что средство оплаты может быть разным. – Ну, тогда постарайся организовать наши переговоры.

– Как скоро?

– Желательно немедленно.

– Приступаю. Ждите на связи.

Изображение Маурьи пропало, зато вновь вышел на связь Клод:

– Несколько слов о нашем физическом положении, – начал он несколько приглушенным голосом. – Ребята об этом не скажут, но я как самый старший и ответственный за обитель просто обязан проинформировать…

– Ближе к теме и смелей о самом главном! – подбодрил его Дмитрий.

– Вокруг леса – теперь неприступная полоса колючей проволоки. Вокруг самого монастыря – возвели забор из бетонных плит. Может, это они нас так защищают, но тем не менее все поставки заблокированы. Трое суток мы без подвоза продуктов питания. С водой проблем нет, а вот еды хватит только на двое суток. И то нормы довольно скромные.

– Понятно. Постараюсь решить этот вопрос немедленно. Что еще?

– Пока все, – расслабился настоятель. – Остальное вроде решаемо.

– Тогда пусть тот Маурьи, который ведет переговоры, подождет меня у экрана пару минут, если что, а я скоро заскочу к вам. Приготовьтесь к переносу ящиков в подвалы. – Дмитрий повернулся к своим гостям: – Ничего, если я вас на пять-восемь минут оставлю?

И когда отец с сыном заверили, что они подождут, любуясь видами из окон, Светозаров прыгнул в одно из своих хранилищ, расположенных тут же, на Земле. Первым делом прикрыл лицо специальной маской, чтобы его не опознали наблюдатели из леса. Затем быстро выбрал наиболее соответствующие запросу штабеля, проверил на всякий случай опись, и вскоре все это стояло на подворье блокадного монастыря. На крыльце толпилось около десятка готовых к работе монахов, а сам настоятель подбежал к Торговцу с предупреждением:

– Тут вокруг камер – тысячи. Каждое наше движение во дворе фиксируют.

– И что, сильно мешает? – стал оглядываться поставщик продуктов.

– Нисколько. Хотя ты, я вижу, все-таки подстраховался…

– Мне так положено… Все, убегаю! – И Дмитрий вновь перенесся в квартиру, где гости, стоя у окна, обсуждали увиденное.

Крафа выдал итог его с сыном размышлений:

– Этот мир набрал гигантскую скорость развития. В такой момент технический прогресс уже ничем не остановить.

– Вот и я в этом с самого начала не сомневался, – кивнул Дмитрий и уселся в кресло за столом. Гостям тоже предложил: – Присаживайтесь! Да и по поводу политики ни сном ни духом не знал, что тут и как поменять можно. Мне все казалось, что никакие силы уже на разум землян воздействовать не смогут. Только и придется спасти самых честных да правильных.

Видно было, что союзник и его сын готовы поспорить на эту тему, но тут опять вышел на связь Маурьи, взявшийся наладить контакт с российским президентом:

– Все сложилось более чем удачно. Лидер россиян готов к немедленному контакту. Предложил встретиться у него в кабинете, в Кремле. Получится такое?

– Должно. Только ты все-таки постарайся дать мне изображение этого кабинета и точные его ориентиры в пространстве покажи. Мне так будет удобнее.

Устройства мира Ситулгайна и с такими задачами справлялись играючи. Так что уже через минуту Торговец просматривал изображение места работы первого лица государства и мог даж