/ / Language: Русский / Genre:fantasy_fight, popadanec, sf / Series: Магия – наше будущее

Возвращение

Юрий Иванович

Борис Ивлаев слишком задержался на Дне. Но не по причине собственной лености или неуклюжести, а по причине навалившейся на него ответственности за иных людей, поверивших в него, полюбивших и готовых за ним следовать хоть в иные миры. И эти иные миры даже приоткрываться начали, готовые принять путешественников, но злобные шаманы и тут умудрились нагадить герою своей собственной смертью. В результате Бориса выбрасывает совершенно не туда, куда он рассчитывал попасть.

Иванович, Юрий. Раб из нашего времени. Кн. 7 : Возвращение : роман Эксмо Москва 2014 978-5-699-71810-8

Юрий Иванович

Раб из нашего времени. Кн. 7: Возвращение

© Иванович Ю., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Пролог

Эта семейная пара, прибывшая из столицы королевства, поселилась в данном секторе города Макиль сравнительно недавно. И три лутеня[1] не прошло, как Селидор и Анна Ванш въехали в этот небольшой, но уютный домик, расположившийся с самого края Пятой Арочной площади. Причем, несмотря на скромные габариты здания, примыкающего тылами к скале светлого мрамора, и сравнительно небольшой садик вокруг него, подобное место жительства считалось весьма и весьма престижным. Подобных, обособленных от остальных кварталов домов даже в столице королевства насчитывалось не много, а уж в Макиле и подавно не превышало количества в две сотни. А ведь данный город считался в стране вторым по величине и четвёртым по численности населения.

То есть сомнения ни у кого не вызывало: Анна и Селидор – люди ну очень состоятельные, раз могут себе позволить жить в такой роскоши. Но титулами новые обитатели не хвастались, гербами не кичились, прислуги не имели и о себе никому толком не рассказывали. С соседями здоровались вежливо, даже радушно улыбались, но на откровения или более близкие контакты не шли. Только и стало в последние рудни известно, что Селидор Ванш – скульптор, а его супруга Анна – декоратор интерьера. Причём настолько талантливые и довольно прославленные, что их приглашают украшать внутренности своих жилищ не только великаны-валухи, но и колонизаторы этого мира – гаузы.

Также поступили к новым обитателям заказы на оформление интерьеров и от нескольких, самых богатых и титулованных жителей самого Макиля. Но тем придётся ждать долго: семейство Ванш сразу заявило, что на ближайший год у них уже всё расписано, в том числе и на дальние, долгие путешествия время выделено, а на последующие годы список заявок пока ещё только формируется.

В гости к пожилой паре тоже никто не хаживал с первого дня вселения, да и нескольким наиболее наглым, беспардонным соседям напроситься с визитом не удалось, как они при этом ни старались.

Зато в последние дни гости повадились ежедневно. И не кто-нибудь, а самая наибольшая знаменитость города, о ком в последние дни только и говорили с придыханием и восторгом. К Ваншам зачастил сам Звёздный Чарли, обладатель одноимённого арляпаса и директор одноимённой труппы артистов, которые своими выступлениями не просто всколыхнули всю творческую жизнь города, но совершили культурную революцию, не меньше. То есть в гости хаживал человек, по всеобщему признанию, занимающий первую строчку в любых рейтингах популярности. На выступления его арляпаса, откуда некоторых зрителей выносили по причине страшных колик, спровоцированных смехом, не мечтали попасть только глухослепые. А таких благодаря медицине космических колонизаторов среди подданных королевства не было уже несколько веков.

Так что пообщаться с великим Чарли Чаплином грезил любой горожанин, а уж принимать у себя в гостях такую личность мечтали самые титулованные и много мнящие о себе дворяне. Поговаривали, что сам губернатор ожидает артиста и маэстро у себя в замке только через полторы рудни, тогда как Ванши принимают Чаплина так часто и настолько душевно, словно он им сын родной. Причём не одного принимают, а с обеими очаровательными подругами Чарли, от вида которых у любого нормального и здорового мужчины слюнки текут и на пару ночей бессонница наступает. Порой и добрая часть труппы вместе с музыкантами заваливались в гости, и тогда уютный домик в три этажа сотрясался от лихих песен и заливистого смеха, порой переходящего в истерический.

А соседям только и оставалось поглядывать в сторону вдруг резко меняющегося дома и завидовать. Ну и порой при этом задаваться вопросом:

«Ну почему мне так не повезло? Я ведь тоже люблю посмеяться и песни петь обожаю, а уж танцевать!.. Но ко мне такие гости не захаживают. Почему? Не иначе этот Чарли всё-таки очень близкий родственник Ваншам… Точно! Вон они его как провожают! С жаркими объятиями и чуть ли не со слезами на глазах… А ведь слышно же на всю площадь, что завтра на обед его будут ждать и нечто особенное готовить собираются… М-да! Интересно люди живут!..»

Завидовали…

И никто не мог слышать, что проводившее гостя семейство обсуждало между собой, двинувшись в сад и там усевшись в уютной, увитой плющом беседке. Тогда как очень активно обговаривался очередной визит Чаплина, да и перспективы следующих тесных отношений рассматривались.

– Ох, Сели! – вздыхала мечтательно пребывающая в явном довольстве мадам Анна. – У меня до сих пор бока болят после шуток Чарли! До чего же он плодовит на всякие весёлые рассказы! Настоящий гейзер таланта и гениального юмора!

– Ну да! – вторил господин Ванш своей супруге, со счастливой улыбкой на лице. – Я бы его даже не гейзером назвал, а истинным вулканом в скорбной юдоли нашего застоявшегося искусства. Вот припомни: где мы и когда так беззаботно смеялись и веселились?

– Нигде! Ни в одном мире такого одарённого маэстро не встречали. А ведь нас трудно поразить и рассмешить…

– Вот, вот!

– …Но именно поэтому, как мне кажется, он на нас свои шутки и проверяет. Потому что сразу понял: лучше, чем мы, никто его юмор, репризы и номера не оценит.

– Ну, в этом он и сам признался, что лучших советчиков, чем мы, у него ещё не бывало… – Селидор задумчиво почесал висок, потом незаметно осмотрелся по сторонам и перешёл на тревожный шёпот: – Но именно это меня и беспокоит.

Супруга на него посмотрела в явном изумлении:

– Ты о чём?

– Да всё о том же. У меня окончательно сформировалось мнение, что Чаплин знает, кто мы.

– Подумаешь! – женщина пренебрежительно дёрнула плечиком. – В иных столицах об этом многие знали, да и в королевстве нашем достаточно информированных людей. Кто-то мог проговориться, а потом этот факт и до мэтра дошёл. Он ведь с какими только личностями не общается. К тому же некоторые Светозарные и не скрывают своего статуса, живут, как им вздумается, и ни на кого внимания не обращают.

Её муж протяжно вздохнул, цыкнул языком и стал говорить ещё тише, почти не раскрывая при этом губ. Если бы кто находился с ним рядом, то не смог бы разобрать слова в неясных звуках. Подслушивающий решил бы, что чета просто дурачится, издавая пыхтящие и сопящие звуки:

– Нам сейчас нельзя привлекать к себе лишнее внимание, никоим образом.

– А мы и не привлекаем! К тому же не вижу ничего плохого в том, если мы расскажем Чаплину про нашу бурную молодость более открыто. Он ведь человек самых широких интересов, Дном интересуется, древней историей и готов будет выслушать про нас любую историю с трепетом и уважением.

– Рассказать ему?! В принципе, можно… Но не в тот момент, когда с таким тщанием готовимся к миссии! Как по мне, то лучше потом… после возвращения…

– При чём здесь это? Парень относится к нам, словно к родителям! – возмущалась Анна. – Мне кажется, ему можно многое доверить… – но тут же сама спохватилась: – Конечно, про нашу миссию на Дно говорить не стоит, всё-таки это не только наша тайна, но про остальное – можно с парнем и поделиться.

– Анна! Да ты в своём ли уме?! – зашипел супруг. – Гаузы строго предупреждали, чтобы мы не вздумали хоть в чём-нибудь проколоться. Я почему-то уверен, что наша заброска на каторгу даже их высшим начальством не одобрена. Так что, если вокруг нас хоть какой нежелательный скандал закрутится, нас тут же ликвидируют. В нашем возрасте с нами никто нянькаться не станет!

Женщина тяжело вздохнула. Ей хотелось оспорить слова мужа, но нечем было. Так что пришлось согласно кивнуть:

– Ладно, ничего я ему рассказывать не буду… пока. А вот когда вернёмся обратно с новыми комплектами груанов, тогда и видно будет!

– Не забывай, дорогая, что надо будет ещё и задание гаузов выполнить при всём при том. А мы его ещё так и не получили.

– Увы! Мудрят чего-то эти круглотелые! Либо тайну нам в самый последний момент раскроют, либо сами до сих пор разобраться не могут…

– Тс! – скривился непроизвольно Селидор. – Ты ведь знаешь, как гаузы не любят такого прозвища, как круглотелые. Жутко звереют…

– Хи-хи! – не удержалась мадам Ванш от смешка. – Пусть вначале поймут, что мы тут пыхтим, а потом звереют!.. Твари противные!..

Уж за такое высказывание она получила от супруга не только гневный, укоризненный взгляд, но и щипок за мягкое место. И ко всему он тут же сменил тему разговора, перейдя на общение простыми понятными словами:

– Давай лучше решим, что мы на завтра придумаем из блюд. Ведь маэстро так трудно удивить чем-либо…

– Уговорил! – Анна сделала вид, что сердится: – Но если ты меня ещё раз ущипнёшь за попу… то я… то я…

– И я тебя тоже люблю! – наклонился к ней супруг и чмокнул звучно в щёчку. После чего встал и галантно подал даме ручку. – Пошли в торговый центр, пока он ещё не закрылся.

И, уже обсуждая предстоящие покупки, супружеская пара двинулась к выходу из своего сада.

Глава 1

Борис Ивлаев – в печали

Если бы мы мчались к легендарному городу во всю прыть, то наверняка бы домчались к нему часа за два непрерывного движения с максимальной скоростью. А скорей всего – и за полтора часа управились бы.

Но мы перемещались по полям и кавернам не спеша, тщательно сверяясь с имеющейся у нас картой, которую составил сбежавший предатель Ольшин. И умудрились общий путь до нового пристанища, не считая привала, растянуть на шесть часов. Это не упоминая того, что пристанище мы себе устроили несколько в стороне от первоначальных замыслов. Ну и к самому привалу мы готовились так, словно к ночлегу или стоянке на несколько суток. Слишком тщательно и долго выбирали место, во всех смыслах удобное и принимая все меры полной безопасности. Как-то народ чересчур проникся событиями бурной ночи с крушением Пирамидки и теперь дул на холодное.

Ну и сказывалось отсутствие под руками простейшего кухонного инвентаря. Поэтому мы вначале всё-таки нашли Длань, выменяли два «чужих» груана на товары бытового и хозяйственного предназначения – и только потом, отыскав во всех понятиях выгодное место, расположились с привалом. Одного убитого байбьюка хватило на обильный мясной завтрак; а отведённого времени на улучшение своего внешнего вида, починку и реставрацию оружия и подсчёт всего, что имелось наиболее ценного в нашем распоряжении. Не то чтобы в этом была крайняя необходимость или мы хотели въехать в легендарный город, словно на параде, а просто мой заместитель пытался занять людей по максимуму. Потому что как раз во время безделья человека одолевают разные печали, негативные мысли и упаднические настроения.

И Степану в деле полной загрузки личного состава с невероятной активностью помогали лидер недавних рабынь Зоряна, ставшая с ней вдруг как-то заодно Журба Бланш, ну и не сбросившая с себя полномочий командира женской части нашего отряда Ксана Молчун. При этом моя главная супруга оставила невдалеке от меня обеих двойняшек с их метателями.

Смешно, но так оказалось, что меня, командира и бравого обладателя Первого Щита, владельца имени Иггельд, а возможно, обладателя прижившегося внутри груана, охраняют две девицы. Пусть бойкие, пусть красивые, но всё-таки дамы.

Смешно? Не то слово! Особенно если вспомнить, что они обе (да и Ксана в том числе!) от меня беременны. Кошмар? Скорей – Армагеддон или мир вверх тормашками! Как это понять и осмыслить?

Вот потому я и сидел осторонь от всех, словно мешком пришибленный, пялился неведомо куда и никак не мог отыскать у себя в сознании точку опоры, чтобы вновь обрести духовную устойчивость в этом странном, изменчивом мире.

Наверное, если бы на нас ломились стада хищников или приходилось убегать на пределе сил, с кем-то сражаться, проливая кровь, а то и попросту Степан на меня наорал и заставил заняться интенсивной рубкой дров, я бы не впал в такую глубокую мрачную хандру и меланхоличную депрессию. Однозначно! Но прежняя репутация мага и ученого, мой авторитет мыслителя и знатока всего сущего, моя всегда непререкаемая правота сыграли против меня.

Раз командир восседает в стороне и ни во что не вмешивается – значит, он думает. Значит, мешать ему – не приведи судьба! Наоборот, следует создать для него тепличные условия, оградить покоем и позвать за импровизированный стол на всё готовенькое. А то и сразу казанок полный обжаренного мяса под нос подставить. Ведь уже не раз было подмечено: когда я глубоко задумывался, то мои руки начинали кормить тело своего носителя независимо от воли хозяина.

М-да… они у меня такие… В смысле, руки…

Я пришёл в себя, только когда подсунутый мне казанок оказался пуст. А до того думал над своей судьбой и никак не мог понять: как это меня так угораздило? Почему именно на мою долю выпало столько разных пертурбаций, сложностей, приключений и жестокости? Ну и почему именно я из десятков, а то и сотен тысяч каторжан сподобился такого счастья, как стать отцом? Пусть и в не настолько уж далёком будущем.

Никто до меня на Дне такого не вытворял! Ни от кого женщины здесь не беременели! Четыреста двадцать лет такого не случалось! А может, ещё и при Меченых такого тут не было. А от меня ррра-а-аз – и сразу три штуки! А?! Ну и где всемирная справедливость?! За что мне такие неуместные, а главное, совершенно несвоевременные бонусы?! Или это не бонусы, а наказание? Хм! Оно мне надо, в неполные девятнадцать лет узнать, что стану скоро многодетным отцом?!

Мало меня вашшуна Шаайла, ведьма из другого мира, пугала своим возможным материнством! Причём эти запугивания до сих пор не кончились, ведь только после двухмесячного срока девица сможет узнать, понесла она или нет. А потом, благодаря тому что в мире Трёх Щитов имеются некие потусторонние силы, управляемые вашшунами, эта страшненькая на лицо ведьма меня и на краю света сыщет. Но то – где-то там и как-то почти уже забылось…

А здесь?! Что же тут творится?! Мамочка родная! Куда я попал и где мои…

Кстати! А как «мамочка родненькая» отнесётся к тому, что станет бабушкой? И что скажет отец? Хм… это если я ещё вырвусь отсюда к родителям на родную Землю… Ага! И если они меня ещё при встрече узнают… Хотя бы пароль не забыли, который я с ними шутки ради оговаривал!..

И опять-таки: чего я родителей-то опасаюсь? Они у меня не хищники, детей не едят, глядишь, и к внукам нормально относиться будут… Но что мне сейчас делать? Как теперь своё место в этой сутолоке и чехарде событий определить? Ещё вчера думал только одно: «Уже через сутки, максимум двое я смогу вырваться в мир Набатной любви!» Предполагал потом как-то смыться от космических колонизаторов гаузов и глянуть, что с моим другом Леонидом Найдёновым и где он. Мм… ну да, о вашшуне Шаайле тоже надлежало побеспокоиться, хотя что с такой станется? Она и сама кого угодно в бараний рог скрутит только одними проклятиями, а если ещё и прочие колдовские штучки применит – то сливай воду сразу! Революцию гаузам устроит, не меньше.

Хотя зачем ей революция? Она ведь отыскала свой камень-артефакт, а значит, нет для неё ничего святее и актуальнее, чем продолжить с его помощью борьбу с людоедами и их приспешниками кречами. Поэтому девица уже наверняка в своём монастыре давно и творит страшную волшбу против мерзопакостных летающих сатиров.

Опять я отвлёкся от своей печали…

Что с отцовством теперь делать-то? И главное: смогу ли я бросить своих гражданских жён со спокойным сердцем, как собирался это сделать ещё вчерашним вечером? Если подходить к этой проблеме с холодной тряпкой на лбу и с детским, ещё крепко сидящим во мне цинизмом – то смогу. Чего тут сложного? Своих младенцев я в руках не держал, радость подобную не испытывал и привыкнуть к ней не мог по умолчанию. Да и логика подсказывала, что, оставшись здесь на года, я ничем особо не помогу ни детям, ни их матерям. Наверное…

Только вот не получалось никак решиться на «уход» в Светозарные.

Ибо холодной тряпки на лбу не было, а детский цинизм наглухо душило ещё в том же детстве воспитанное сострадание к себе подобным. То есть к калекам, слабым, ущербным, малым и беззащитным. Бросить собственных детей, пусть даже не видя их и не зная пока, и тем более в такой адской обстановке, позволить я себе не мог. И всё! На этом размышления прерывались!

Круг замкнулся! Мозги опять впадали в ступор. Мысли вновь текли по старому, уже заезженному руслу: почему… зачем… нельзя! Почему… зачем… нельзя!

«И как вырваться из этого порочного круга размышлений?» – именно этот вопрос у меня формулировался, когда казанок оказался пуст, и я почувствовал от этого дискомфорт. Стараясь не отвлечься, я ухватился за новые варианты вопросов:

«Но ведь выход какой-то должен быть? Несомненно!.. И каков он? Ну, хотя бы самый оптимальный? Естественно, только один: доставить будущих мамаш в нормальный, полноценный мир. Пусть даже такой «подземный», как мир Набатной Любви. Там они будут жить в достатке и радости, даже при моём отсутствии. Вариант максимум: доставить их «наверх» Светозарными, чтобы они сами смогли себя защитить от любой напасти и от любой агрессии. В этом моменте заверениям валухов можно верить: бывшие каторжане по силе превосходят великанов и живут где и как им вздумается. Причина такого отношения неясна… но она должна мною восприниматься как данность…

Увы! Как данность следует воспринимать и тот факт, что десяток груанов так и не помогают женщинам «вознестись», в отличие от нас, мужчин. И что теперь? Может, есть возможность отправить женщин в какое-нибудь иное место? В ту же империю Альтру, к примеру? Но как? Тем более что эти тупые Длани так на мои предложения о сотрудничестве и не откликнулись… Редиски! Или всё-таки подойти к этой да пообщаться? Спешить-то вроде некуда… Хоть просто спрошу…

А-а-а… чем заняты все остальные?»

Вырвавшись из плена своих размышлений, я впервые более или менее осмысленно вокруг осмотрелся. Народ занимался кто чем, вроде все были при деле, и на меня, пришибленного, не глазели. Деликатные! Вернее: наивные! Не знают, что я из хитрого и сообразительного наездника, охотника и воина в последние часы превратился в юнца, который во всём сомневается и чуть ли не обделался от страха и неожиданности, когда узнал, что стану отцом сразу троих детей.

Ну что ж, и то хорошо, что жизнь без меня в коллективе не замерла. Меня выручили прежние заслуги и наработанный ранее авторитет. Никто не сомневался, что я невероятно занят и обдумываю суть самого мироздания, не меньше. Иначе рванись ко мне народ с вопросами да потребуй личного вмешательства в житейские мелочи, вся моя сложная пирамида уважения и авторитета рухнула бы, словно карточный домик под лёгким дуновением ветерка.

Хотя… если бы мне это помогло решить все житейские проблемы, я бы сам разрушил положительное мнение о себе безжалостно и бесповоротно.

Но раз не опозорился… то, может, стоит держаться и дальше?

Может, стоит себя показать ещё более крутым? Ещё большим умельцем во всех начинаниях? А как это лучше сделать? Если судить по просмотренным мною кинофильмам да по прочитанным книгам, я должен сейчас смотреть на всех волком, рычать короткие, грозные команды и ни в чём не сомневаться. Пусть даже после моих команд гибнут люди, рушатся горы или превращаются в пыль целые империи. Только так поступают воистину харизматичные лидеры.

Кстати! Об империях! На своих людей орать у меня совесть не позволит, а вот на Длань, как на представителя той самой неведомой Альтру, – самое то! Тем более что у меня имеются все права выставить претензии системе и обвинить её в попытках убийства! Ха, и ещё самого Иггельда! Потому что никак иначе разрушение Пирамидки классифицировать нельзя. Только как покушение!

Взбодрив себя подобными мыслями, я отбросил казанок, вскочил и вприпрыжку понёсся к Длани. Обеспокоенные двойняшки тоже вскочили на ноги, подхватили свои метатели и рванули за мной следом. Охрана, как-никак… эпическая гайка!

И только пробежав метров сто, стал себя мысленно укорять:

«В любом случае, тупость мозги подкосила основательно, бесполезно отрицать обратное… Ну чего мне стоило вскочить на Росинанта и промчаться эти пятьсот метров с ветерком? Или того же Чамби попросить меня прокатить более степенно и неспешно? Или это я тренируюсь бегать, словно Одиссей! От жены да от детей? Хм! Странные тогда получаются у моего тела инстинкты выживания: никак не соответствуют инстинктам продолжения рода…»

Но как бы там ни было, хорошая пробежка меня резко встряхнула, разогнала кровь по жилам и заметно отогнала местный сумрак от моего опухшего от тяжких дум мозга. Я и разозлился как следует, и настроился на скандал по-боевому! Сейчас я им всем!..

Даже не отдышавшись, немедля поместил правую руку с символом наездника в нужное место плиты над Дланью. Меня идентифицировали быстро, и в глубине щели с экраном высветилась строчка – вопрос, обычный для начала любого диалога:

«Иггельд, с какими намерениями ты прибыл?»

– Подать жалобу по поводу попытки моего уничтожения! – Я говорил вслух и транслировал то же самое мысленно. – Некий Отсекатель уничтожил моё жилище и подверг мою жизнь крайней опасности! Разве такое допустимо?»

Ответ последовал на удивление моментально:

«Недопустимо! – похоже, общая некая система тут и в самом деле действовала, передавая сведения обо мне всем остальным информационным блокам, оставшимся от империи Альтру. – Но только вина в нарушении собственной безопасности лежит именно на тебе, Иггельд».

– Что за нонсенс?! Или мне следовало груанами взорвать этот чёртов лазер заблаговременно?!

«Порча подобного имущества запрещена, – решила мне напомнить система – сообщить некие совершенно мне не известные правила. – В случае нарушения этого правила стоимость восстановительных работ будет оплачена за твой счёт, Иггельд».

Ох и наглые железяки! Вместо того чтоб принести извинения, так ещё и сами пытаются меня обвинить! Уже еле сдерживаясь от желания попинать каменный массив Длани, я выкрикнул:

– Может, вы с меня ещё и стоимость башни Пирамидка решите высчитать?!

«Возможно и такое решение арбитражного суда. Хотя и действует постоянная амнистия в отношении всех Меченых, занимающих ступень совершенства выше четвертого ранга. Но в любом случае Иггельд обязан фиксировать любое изменение существующего ландшафта и сопоставлять его с автоматикой устранения преград на Пространствах Вожделенной Охоты».

– Фиксировать?! Сопоставлять?! – Я готов был уже драться кулаками с Дланью. – А какой, спрашивается, эпической гайкой я должен это сделать?!

«Не гайкой, а с помощью панели управления лазером на пятом этаже, в стене около входа. Там имелись регуляторы отключения Отсекателя или переведения его в иной режим деятельности».

Я вчитался в слова, вдумался, и… и у меня по спине пробежали мурашки. Ведь отыскал Степан своим символом на ладони тот тайник, отыскал ведь! И я тот кусок стены хорошенько ощупал! Но так и не удосужился поколдовать над ним с должным вниманием и усердием! Открыл бы, глянул на панель управления, может, и разобрался бы, что куда и откуда передвинуть или переключить. И всех трагедий прошедшей ночи просто не случилось бы!

Или случилось бы? Ну да, ничего теперь не остаётся, как самого себя утешить мыслью: «Все, что ни делается, всё к лучшему!» Ибо нажми я что-то не так на той панели, и Отсекатель меня вместе с башней сразу вдоль и разрезал бы. А так я живой, невредимый, стою с отвисшей челюстью и… позорюсь перед двумя красавицами, будущими мамашами моих детей.

Ой, нет… уже перед тремя: Ксана не просто сама приехала на своём боевом серпансе, но ещё и моего Росинанта за собой прихватила. Хочет показать, что умней командира? Или в самом деле любит? Но пока ничего не спрашивает, замерла на месте, переглядывается с подругами и прислушивается.

Ну и я челюсть подтянул, решимость свою подстегнул и вновь с претензиями на Длань набросился:

– В любом случае жалоба на незаконные действия Отсекателя мною будет подана при первой же возможности!

«Это твоё право».

– А сейчас я требую немедленной эвакуации моих жён в более цивилизованные условия проживания!

Некий искусственный интеллект завис на минутку в странных раздумьях. Я же терпеливо ждал, стараясь не встречаться глазами со своими супругами, которые невероятно оживились после такого моего заявления. Пока не хотелось даже полусловом раскрывать женщинам тайну о сути их совсем иного отныне статуса. Потому что я никак не мог представить, как они к новости о своей беременности отнесутся. Мало того, следовало ещё и самому тщательно просмотреть внутренности обласканных мною тел. Может, это и не совсем приятно (до сих пор вздрагиваю при воспоминаниях о просмотре внутренностей Ксаны!), но в любом случае необходимо. Потому что информационный чип-всезнайка мог попросту что-то перепутать. А то и преднамеренно ввести меня в заблуждение.

Хотя… кого я пытаюсь провести? Самого себя? Да и какой смысл лгать неким информационным структурам вообще и такой личности, как Иггельд, в частности? Правильно, никакого… Но проверить придётся всё равно, для уже полного и окончательного успокоения… Да какого там успокоения?! Скорей для окончательного приговора над моей беззаботной, холостяцкой жизнью! А точнее говоря, жизни без всякой толики ответственности перед подрастающим поколением.

И вот когда назад дороги не будет, волей-неволей, а придётся и женщинам открывать глаза на их невероятное на Дне положение. Потому что, насколько я правильно понимаю, им теперь беречься надо. Или как там? Тяжести не носить, много мучного не есть… мм? Что ещё? Гулять чаще… молочное есть больше?.. Нет, это, кажется, уже потом, при кормлении младенцев! Совсем тупею…

Уйдя в собственные мысли, перестал следить за надписями на информационном, в бытность используемом для показа времени там, наверху, на экране. А сейчас на нём высветилось:

«Что ты понимаешь под словами: «…более цивилизованные условия проживания»?» – пытаются спрыгнуть с темы? Но и я не лыком шит:

– На правах Иггельда требую немедленной отправки моих жен в империю Альтру!

«Требование законно. Отправка невозможна».

– Требую назвать причину, по которой отправка невозможна!

«Все каналы телепортационной связи с империей отсечены».

– Что мне надо сделать для восстановления этих каналов? – давить так давить!

«Информация секретна, доступ у тебя отсутствует».

– Что надо сделать для получения доступа к секретной информации?

И на это я получил более чем невероятное пояснение:

«Следует вначале доказать полную лояльность империи. В знак этого передать в ОСАР две тысячи «чужих» груанов и четыреста «нейтральных».

Бешенство от такой нереальной цифры я моментально в себе подавил и продолжил с некоторым злорадством:

– Ага! Значит, я имею право обвинить систему здешнего контроля ещё и во лжи!

«Подобное невозможно. Инсинуации лжи нам не подвластны».

– И тем не менее! Ведь только что я прочитал утверждение, что мои груаны будут доставляться в ОСАР! А каким образом? Простым: каналы доставки там не отсечены! И ложь определена! Так что потом буду требовать у императора полного сожжения вашего информационного поля и операторских структур!

Я бросил самодовольный взгляд по сторонам, мельком заметив, что мои красавицы замерли, с восторгом ловя каждое моё слово. А то! Знай наших! Мы не только именем императора пугнуть могём, но и сами, возможно, произведём наказание Дланей, лгущих людям! Вот сейчас как дам по экранам эрги’сом средней силы, только щебень от всей этой каменной скалы останется!

Ого! Кажется, я слишком громко подумал. Мои кровожадные мысли были услышаны!

Но пункт выдачи пайков если и напугался, то дрожать не стал и в молчанку не подался. Вполне продуктивный, по сравнению с предыдущими, диалог продолжился. Правда, с нового предупреждения:

«При уничтожении Длани побочными средствами защиты могут быть непроизвольно умерщвлены твои супруги, Иггельд. Поэтому настоятельно рекомендуем не применять крайние меры агрессии к ни чем не виновным пунктам связи, обмена и информации».

Тут меня и пронзила догадка, после которой ляпнул наобум:

– Надеюсь, что каналы для точного адресного направления скадвы открыты и действуют без сбоев?

Правильно! Раз тут открытым текстом намекнули, что я нахожусь на некоем пункте связи, то почему бы не опробовать свои мысли по поводу таинственной скадвы? Коль её следует отправлять, то пусть только попробуют мне отказать! И не кому-нибудь отказать, а самому Иггельду! (Знать бы ещё, что это за имя?..)

Не отказали:

«Каналы действуют. Отправка возможна. Размер – три минуты».

– Отлично! Тогда записывайте моё устное сообщение! – чего-то я окончательно перешёл в своём обращении к системам на множественное лицо. Они вроде бы не возражали и меня не поправляли, так почему бы и нет? – Готовы?

И, дождавшись коротенького слова «Да», в течении трёх минут умудрился впихнуть самое основное о себе, жалобу на системы, требование эвакуировать моих жён и желание как можно быстрей получить доступы к скрываемой от меня информации. Даже успел обидеться на невероятно высокий налог в две тысячи четыреста груанов, после передачи которого в ОСАР мне якобы будет открыт доступ к тайнам империи.

– …На которые, если честно, мне глубоко плевать! – успел я выдать в финале своего послания, не удержавшись хоть от маленькой, но толики презрения к бюрократической системе, которая меня игнорировала и до сих пор классифицировала, несмотря на обращение «Иггельд», как ненадёжного элемента.

Надпись мигнула, высвечивая:

«Собрано в пучок скадвы. Иггельд, назови точный адрес получателя».

Ну и как тут не ругаться? Или надо мной издеваются? А то и снимают скрытой камерой? Ждут, что я сейчас скажу адрес: «на деревню дедушке»? Или я знаю некоего Васю Пупкина в иной Галактике? Или и в самом деле рискнуть и назвать такое имя? По теории вероятностей, вполне возможно, что и такой человек отыщется в дебрях неведомой мне цивилизации Меченых.

Но что случится дальше? Придёт моё сообщение этому самому Пупкину, а тот в состоянии непроходящего алкогольного или наркотического опьянения. И что дальше? Да ничего! Плевать он станет на моё сообщение, как я только недавно плевал на некие доступы к тайнам. И про меня так никто из властных структур не узнает. А что тогда? Ведь ни о каком ином, пусть даже наезднике я не знаю. Сказать самому главному наезднику? Или самому старому дедушке?

Ха! Так я и скажу! На подобное соображаловки хватит! Вот и заявил:

– Получатель: император Альтру!

«Адрес получателя такого ранга следует подтвердить особым секретным кодом. Иначе отправление невозможно. Как будет вводиться код: голосом или высветится цифровая панель?»

Я даже руку убрал с плиты, чтобы моё мысленное восклицание не было считано:

«Скотина железная! Высвети у себя в голове свои ячейки ущербные! Эпическую гайку тебе в процессор! – потом досчитал до трёх… медленно, успокоился, положил ладонь на прежнее место и продолжил общение:

– Свой личный код я вам не доверяю. Поэтому отправьте скадву в приёмную императора.

«Отправлена. Как только будет принят ответ, ты его сможешь получить в любом пункте связи».

Поняв по своим подрагивающим коленкам, что я вновь и теперь уже окончательно разнервничался, пусть и по другим причинам, решил прекращать дальнейшие разговоры. И так все последние дни на износ живу, а тут ещё ночные перипетии, проблемы с беременными женщинами, споры с хитро сделанными системами…Захотелось упрятаться в какое-нибудь крепкое здание, как улитка в ракушку, и сутки ничего не делать…

Только подобное светит мне не раньше, чем мы доберёмся до Иярты. Поэтому я поспешил усесться на Росинанта, пристроить у себя за плечами Всяну, убедиться, что Снажа ловко восседает за Ксаной на её Ветре, и скомандовал:

– Ладно, двигаемся к городу! Посмотрим, насколько Ольшин нам наврал о его величии!

И мы двинулись к остальным членам нашего отряда.

Глава 2

Временный постой

С места привала мы двинулись в путь уже максимально загруженные тем самым товаром бытового назначения, который мы выменяли у Длани на груаны. Как мы поняли по серпансам, с трудом поднимающимся для движения стоя, нагрузка на них получалась чрезмерная. Но форсировать движение на максимальной скорости мы не собирались, хотя всё равно по сравнению с пешим движением, да ещё и с арбами, мы двигались как минимум раза в три быстрей.

Зато при такой скорости каравана я в одиночку успевал не только разведать дорогу в сложных тоннелях или переходах лабиринтов, но сразу просматривать пространства очередной каверны, а порой даже охотиться на монстров и уже выверенными бросками вимлача реквизировать у бездумных хищников замеченные мною груаны. Причём гонялся только за зервами, коих здесь хватало, и за скатрегами, коих теперь получалось усыпить совсем уж минимальным по силе эрги’сом. Эти два типа монстров мне удавалось обирать настолько быстро и незатейливо, что я мог охотиться и без помощи иных наездников.

То есть отряд двигался кучно и по оптимальному маршруту, а я только за первые полтора часа получил в виде трофеев пятнадцать «нейтральных» груанов.

Что характерно, интенсивное движение, броски вимлача, короткие стычки с хищниками нисколько не мешали и дальше протекать у меня в сознании мыслительному процессу. И основная его суть всё так же и состояла в вопросе: «Что делать с женщинами и как их доставить в нормальное место проживания?»

Ибо меня одолевали огромные сомнения в том, что в Иярте можно будет спокойно жить, здравствовать и уж тем более выращивать детей. Раз уж этот город легендарный, да ещё и на картах был обозначен, то наверняка за четыреста двадцать лет каторжане были обязаны построить в нём некое светлое общество. Или необязательно светлое, но в любом случае прочное и незыблемое. Тогда о нём пошли бы слухи по всем весям и долинам. Но слухов-то не было! И тотчас в голове появлялись резонные выводы, что жизнь там не сахар. А то и вообще лучше туда не соваться!

Да и воспоминания о секторе Услада с пустынными замками и башнями, в которых тот же умник-академик не рекомендовал жить, меня сильно настораживали. Они сравнительно совсем рядом от Иярты, но никто там не живёт. Почему? Возможно, что лифты туда каторжан вообще не доставляют, но ведь двадцать пят лет назад там жило много людей, а потом все вымерли. Нетрудно предположить, что и до того – вымирали. Но хуже всего, что неизвестны конкретные причины массовой смерти.

Хорошо, что мужчины будут с женщинами в первые дни, а потом? Нам уходить всё равно придётся, а оставшиеся женщины в любом случае останутся… женщинами. Их удел вести домашнее хозяйство, а не воевать… как некоторые…

Наверное, именно поэтому в душе у меня затеплилась радость, когда у нас на пути возникло внушительное препятствие и появилась уважительная причина свернуть в сторону в поисках временного пристанища. С того места до Иярты оставалось, наверное, всего лишь четверть часа хода со средней скоростью. Может, и не до самого города, но уж точно до описанного предателем перевала, с которого он увидел город. Однако пройти дальше мы бы не смогли. В узких, перекрученных проходах, особо прорисованных Ольшином на своих картах, оказались сотни тел самых разных монстров, которые, похоже, пали вчера в сражении между собой или в каком ином природном катаклизме. Перемирие между хищниками ещё не окончилось, но и прочих причин такой массовой гибели мы с ходу себе не представляли.

Можно было бы протиснуться мимо гор плоти пешему человеку, даже идущему с багажом на плечах, но трупы животных буквально кишели тысячами мохасиков. А эти живые генераторы не будут разбираться: нечаянно их коснулись или специально, треснут шаровой молнией, и поминай как звали! А то и хуже: попадёт кому из моих супруг – и всё, конец беременности.

Поэтому я приказал отряду стоять на месте, а ветеранам хотя бы примерно выяснить причину такого массового падежа. А сам отправился по довольно широкому ущелью, ведущему куда-то резко влево. На имеющейся у нас карте оно было только обозначено, но не разведано. Мчались мы быстро, потому что массивный и быстро растущий Хруст, который уже весил гораздо больше меня, передвигался своим ходом, а Чамби остался возле женщин.

Ущелье окончилось и перешло в анфиладу пещер со сложными, уходящими на иные уровни перекрёстками, и вот там уже я поплутал предостаточно. Хорошо хоть не заблудился! Сунулся, наверное, в десяток проходов и с особым восторгом отыскал Длань, приткнувшуюся в самом неожиданном, практически незаметном издалека месте. Порадовавшись удаче, бросился нарезать круги по околице, пока не наткнулся на нечто новое и, несомненно, дивное: в дальнем углу пещеры, в которую я заглянул скорей для проформы, просматривалось жёлтое пятно. Вначале показалось, что там несколько скользких зайцев пасутся, а их более яркая раскраска просто сливается в единый фон. Всё-таки пещерка внушительная попалась, метров сто простиралось между мною и заинтересовавшим меня местом. Но, приблизившись, понял: это так странно желтеет никогда мною на Дне не виданная травка. Не густо, редким ковром, она словно высыпалась из уводящего куда-то прохода.

А в нём травка была гуще и выше. Пришлось спешиться, потому что высота сводов не превышала трёх метров, и идти ногами по упругой растительности мне очень понравилось. Доставляемое при этом удовольствие было нереальным. Ступать было мягко и непривычно. По мху, конечно, тоже приятно ходить, но по траве – совсем иное дело. Сразу мне вспомнилась наша родная деревня Лаповка и счастливое босоногое детство.

Оглянувшись на своего друга, котяру Хруста, я заметил, что он на траву даже лапой не ступил. Да и какой он котяра? Вот так, сидя на выступающей плите, он своими повадками и размерами уже напоминал мне небольшого тигра. Только мех у него был не цветными полосками, а под цвет местных сумерек. Но всё равно – красавец! Неужели почувствовал некую опасность?

– Ты чего? Не идёшь со мной?

– Нет, – односложно подтвердил тот, ещё и головой мотая при этом.

– Эта трава что, до такой степени для тебя вредна? – Когуяр настолько неопределённо покрутил башкой, что я понял, слов у него для объяснений не хватит. Поэтому только уточнил: – Но ты меня будешь ждать здесь?

– Да! – успокоил меня друг. Ещё и повторил: – Да!

А раз он меня не задерживал и не возражал против моего прохода, значит, за меня не опасался. Что именно ему не нравится здесь, можно и позже разобраться, главное, что серпанс за мной топает без малейшего сомнения.

Всего лишь два поворота, и глазам открылась здоровенная, изгибающаяся вдали куда-то вправо, каверна. Из-за выступающей стены финал её виден не был, но дух и так захватывало от пестроты открывшейся картины: яркая жёлтая трава почти по пояс, на её фоне редкие островки кустарника плегетты и ярко-оранжевые пятна многочисленных зайцев, которые паслись в этом диковинном месте, словно тут для них было священное Эльдорадо. Общую пастораль даже несколько портили корни-деревья, которые и здесь деловито пронзали пространство от самого низа до сводов.

Мой Росинант топал за мной боком, как доминошка на ребре, и я поспешил попятиться к нему, лихорадочно нащупывая уголок с информативным чипом.

«Почему не исполняется главное правило безопасности наездника?!» – отправил я свою мысль, прекрасно уже освоив иносказательную манеру диалога с этим бездушным сгустком информации. И тот повёлся, общение началось:

«Обвинения безосновательны, показания окружающей среды – в норме, препятствий агрессивной плоти не обнаружено».

«Неправда! – притворно возмущался я. – Данная трава имеет слишком яркий цвет, а значит, радиация повышена троекратно. И состав воздуха нарушен, мне трудно дышать!»

Я врал и выдумывал напропалую, лишь бы заставить чип оправдываться. Но, как это часто бывает в подобных случаях, ткнул несколько раз пальцем в небо и таки выколол глаз скрывающимся откровениям:

«Состав воздуха безопасен и полностью соответствует нормам взращивания травы «паломник». Если дыхание затруднено, рекомендуется вставить очистные фильтры в козырёк и натянуть его на дыхательные отверстия. Радиация тоже безопасна для человека, потому как соответствует уровню тепличного статуса, максимально пригодного для взращивания паломника и для отпугивания неуместных здесь форм жизни».

Вот это я понимаю, пласт информации! Всегда бы так полноценно на мои вопросы отвечали заумные огрызки некогда бывшей здесь империи Альтру, цены бы им не было!

Но теперь ещё следовало разобраться с тем, что я услышал, и как-то этим правильно воспользоваться. Поэтому я замер на месте и первым делом стащил шлем наездника с головы. Откинул козырёк, рассмотрел его более пристально своим «оком волхва» и понял, что он трёхслойный, при желании между слоями ткани можно что угодно вставить. Другой вопрос, как этой штуковиной рот и нос прикрыть? До губ кромка ткани доставала, но и только.

Попробовал тянуть… вроде ткань подалась вниз. Надел шлем обратно на голову, для удобства, и стал тянуть козырёк вниз двумя руками. Оторву так оторву! И вроде к тому шло! Но вместо разрыва козырёк повис на прозрачной плёнке, которая выпускалась непосредственно из шлема. По виду схоже с полиэтиленом, но явно не он. Зато теперь ткань не только могла плотно закрыть рот и двумя выступами буквально перекрыть носовые отверстия, но и, скрючившись, своей формой напоминала респиратор. То есть примотай такой шарфом к лицу – шикарно выйдет! А если ещё полоской из выделанной шкурки скользкого зайца это сделать – феноменально получится. Шкурка-то даже дым мухоморного дерева не пропускает, как я уже давно понял, и вот тогда выходит полный, исключительно удобный противогаз. А пленка – глаза прикроет от того же дыма или капель яда.

Но как мы раньше не додумались козырёк вниз потянуть? Ведь кто только и как шлемы в руках не крутил, пробуя на прочность разрыва. Посчитали его просто бессмысленным украшением, а за ним вон какая важная тайна скрывалась. Огромный плюс в копилку выживания при здешних условиях. Лепота!

Только осталось те самые, упомянутые вскользь фильтры отыскать, да между слоями вставить. Надо бы спросить, по горячим следам… Но пока поднял козырёк наверх и попросту положил его там на ткань основы. Он сразу же выровнялся, а плёнка втянулась обратно в толстую, до пяти сантиметров ткань. Боюсь ошибиться, но кажется, на мне некое подобие устройства, в котором можно и в открытый космос выйти.

Ну и чтобы не забыть:

«У меня закончились очистные фильтры, а последняя Длань у меня на пути заявила, что у неё запасного комплекта нет. Наказать устройство за ложь или поискать другую Длань?»

Мне показалось, или чип боевого серпанса и в самом деле задумался перед ответом? Такое лучше сразу отвергать, наверняка «разумник» просто завис, собираясь мне выдать обычную ахинею о некорректности. Но не получилось, пришлось ему отвечать:

«Наказание бессмысленно. Система просто повреждена, раз не может выдать требуемое, и нуждается в техническом осмотре специалистами».

Ещё лучше! Значит, во время очередного захода в пункт выдачи пайков потребую не только фильтры, а и всё, что только в голову взбредёт. Выдою эти системы по полной! Таиться они от меня вздумали…

Теперь следовало разобраться с «взращиваемой» растительностью и непосредственно с самими зайцами. А то место уж больно странное. Если трава идёт людям на корм, то почему её животные жрут? Вдруг здесь тоже некий сторож имеется; а скорей наверняка! Та самая «радиация» и отгоняет всех посторонних. Недаром разумный когуяр сюда даже не сунулся, вон, и на травку жёлтую наступать не решился. Как бы у него начать расспрашивать, что он ещё знает и о чём пока сказать не может?

Но сейчас пусть чип оправдывается на мои гнусные инсинуации:

«И всё-таки радиация здесь явно повышена! Мои жены поели местную зайчатину, и им стало плохо! Или это следствие ядовитой травы паломник?»

«Подобное невозможно, – стал меня заверять зажатый в ладони уголок серпанса. – Что паломник, что скользкие зайцы абсолютно безвредны для человека. Наоборот, трава считается лечебной и помогает абсорбировать, а потом и выводит из организмов омертвевшие клетки. То есть для беременных, наоборот, полезно употреблять паломник ежедневно и как можно в больших количествах».

Так, с этим вопросом разобрались более или менее! Теперь по поводу монстров – уточнить осталось:

«Всё равно я чувствую, что с радиацией что-то не в порядке! Она явно не справляется с возложенными на неё охранными функциями. Как я могу рассмотреть отсюда, в траве видны остатки тервелей и скатрегов. Откуда они тут взялись?»

«Вопрос некорректен и не по адресу, – ого, что-то новенькое с этим адресом! Да и на этом ответ не закончился: – В случае выдвижения претензий следует обратиться непосредственно к владельцу данных угодий».

«А почему тогда владелец от меня прячется?!»

«Он не прячется, он отсутствует».

Ну да, не получилось пообщаться с Меченым. Это я заранее понимал. Но как-то продолжить в том же духе догадался, готовя в уме новый вопрос о хозяине:

«И почему зайцы жрут паломник? Разве это не безобразие?!»

«Возмущение неуместно. Одна из целей взращивания паломника – это подкормка зайцев для резкого увеличения их репродуктивности и необходимого наполнения ими Пространства Вожделенной Охоты».

О как! Оказывается, зайцев подкармливают и размножают целенаправленно. Особая, уникальная порода этих животных ценится не только каторжанами, но, как выяснилось, была чуть ли не в генетических лабораториях выведена. Может, это в империи Альтру такой слоган придумали: «Кожа прочная важна, всем для красоты нужна!»?

Долго думать было некогда, следовало додавить на тему владельца:

«Но если я поселюсь в имении владельца данных угодий, а он неожиданно вернётся, мне его обязательно придётся убивать в случае возникшего спора?»

«Предположение по всем нравственным параметрам и с точки зрения законности неуместно. Ибо никто не станет устраивать споры с Иггельдом. Зато с самого Иггельда с момента его несанкционированного входа в не принадлежащее ему помещение строгой охраны начнёт стягиваться двойная оплата, исходящая из стоимости временной аренды. Возможен даже штраф, наложенный на подданного империи, виновного во временной приватизации».

Напугали ежика голой задницей! Боюсь я их штрафов так, что, наверное, сбегу от страха с этой каторги! Но мне следовало вначале выяснить самое главное: где эта самая собственность находится? Вдруг там нечто ценное для меня завалялось? Или случайно позабытое? Вот на этом я и сосредоточился, экспериментируя с вопросами наглостью и методом тыка:

«Сейчас дам задание боевому серпансу разрушить чужую собственность! Он с этим справится?»

«Нет», – короткий ответ, но меня совершенно не устраивающий.

«Тогда я готов уплатить двойную сумму аренды. Мой Росинант сумеет отличить место жительства владельца данных угодий от иных зданий?»

«Нет. Подобное доступно только Иггельду».

«Тогда требую с точностью до одного метра высчитать расстояние до оговариваемой нами собственности! Сколько?»

Но тут уже моё везение и прозорливость кончились, чип-всезнайка опять сбился на своё любимое наущение, что я, дескать, веду себя некорректно. Ну и ладно! Всё равно, как я понял, некая обитель сравнительно недалеко от этого места. К тому же она почти не будет отличаться от иных башен и замков, потому что различия неведомы даже моему боевому серпансу.

Для этого требовалось промчаться до поворота каверны и глянуть, что за ней виднеется. Но незамедлительно я это не сделал по двум причинам: уже давно пора было возвращаться к отряду, и слишком жалко было упускать такую замечательную охоту на скользких зайцев. Здесь их было так много, что даже простая атака на них с дротиками и копьями единой шеренгой наездников приведёт к невероятной добыче. И пусть всего не зацапаешь, но при виде такого количества вожделенной, всегда и заранее убегающей дичи у меня буквально разум мутился от предвкушения. Ну и, конечно же, тотчас отыскивалась тысяча поводов, по которым следовало обеспечить остающихся на Дне женщин качественной и красивой кожей на ближайшие сорок лет жизни.

На выходе с травяного ковра я по привычке потрепал когуяра по его ставшей за последние дни словно каменной шее:

– Дружище, так почему ты со мной не пошёл туда?

– Там – опасность, – заявило разумное создание.

– Опасность для меня?

– Нет. Только… для… меня…

Говорил Хруст всё ещё с трудом, медленно, тщательно стараясь выговорить каждое слово. Наверное, по этой причине я сразу не стал засыпать массой появившихся у меня вопросов. Но один всё-таки задал:

– То есть ни тебе, ни твоим родичам ходить по жёлтой траве нельзя? – Котяра отрицательно мотнул головой, и пришлось уточнить: – И что там для тебя опасного?

– Не знаю… Говорили… помню… нельзя.

– Родители всегда стараются научить избегать опасностей, – не так спросил я, как констатировал, и получил на это утвердительный кивок. – Ладно, мчимся к нашему отряду! Показывай дорогу, если не забыл.

Хотя и мой серпанс дорогу помнил, да и я отыскал бы, но когуяр мчался впереди нас, словно хотел лишний раз похвастаться своими умениями ориентироваться в пространстве. А я заранее готовил в мыслях комплекс вопросов к нему. Да и жёнушек не помешало бы порасспрашивать, о чём они с ним шептались, когда я уже уснул перед крушением башни.

Ввиду моего долгого отсутствия в отряде уже стали беспокоится. Тем более что причины для беспокойства имелись более чем существенные.

– Мы тут тщательно всё рассмотрели, – с ходу начал приблизившийся заместитель, – и уверены, что половина монстров была убита с помощью копий, дротиков и тяжеленных топоров на длинной ручке. Нам удалось отыскать один такой, а потом и саму ручку, торчащую из пасти тервеля.

– Однако! – поразился я. – Неужели ещё кто-то, кроме нас, направляется к Иярте?

– Да нет, некий отряд двигался с той стороны, и именно в районе этих перекрёстков он столкнулся с несколькими сошедшимися именно сюда потоками хищников. Вот всё тут и смешалось в кровавой бойне. Правда, ни одного трупа людей мы не обнаружили, но они явно сразу же после боя ушли в том направлении, где нами предполагается последний перевал перед городом.

Я грустно покивал головой:

– Вот оно как получается: шли, шли, а тут уже, оказывается, и занято…

– Необязательно так, командир, – встрял в разговор Ратибор Палка. – Вполне возможно, что нам только рады окажутся!

Но на это с сомнением покачал головой второй ветеран Дна, Неждан Крепак:

– Давно мы от одних улепётывали без оглядки? Как бы и здесь такие не оказались!

– Вот потому мы и думаем, – вновь заговорил Степан Живучий, – что вначале было бы хорошо разведку сделать в том направлении.

– Правильно думаете, – согласился я. – Тем более что у нас некое отклонение от маршрута предстоит. В одном чудном месте не только осмотримся, но постараемся устроить массовую облаву на скользких зайцев. Там же я и Длань отыскал. Новые приправы и казанки придутся весьма кстати для пиршества из зайчатины. Отправляемся немедленно, детали поясню на месте. По коням!

Такая чисто земная команда, употребляемая мною, за пару дней прижилась к серпансам, которых половина пассажиров-«туристов» и не видела-то толком. А так как вещи тут и не разбирали для привала, то мы выехали к каверне с жёлтой травой уже через две минуты.

На месте странную растительность с не менее странным названием «паломник» ощупали и после моего личного примера да заверений о большой пользе попробовали. Неплохо на вкус, немного мне напомнило щавель, частично ревень, смешанный с топинамбуром. Но ветераны сразу признались, что ни о чём подобном даже в местных легендах не слышали.

Ну, такому незнанию удивляться не стоило. Порой люди годами жили в одном месте и не знали, что творится недалеко от них, всего в нескольких часах пешего пути. А кто много знал – не всегда долго жил. Или довольно быстро возносился, аки Светозарный. Главное противоречие Дна – в действии.

Ну и с ходу я объяснил свой нехитрый план предстоящей охоты: используем все серпансы, сидя на которых, смогут метать дротики или орудовать копьями даже женщины. Главное, сразу самым лихим наездникам продвинуться вперёд, охватывая жёлтое поле большой дугой, и прижать пасущихся зайцев к левой стене каверны. Ну а спешившиеся «туристы» пойдут с копьями по полю и станут добивать подранков или тех, кого усыплю я. Какими бы уникальные создания ни были скользкими и шустрыми, без добычи мы никак не останемся.

А напоследок ещё и бонус пообещал:

– И, как мне кажется, на другом краю каверны есть либо башня, либо замок. Может, удастся там остановиться на большой привал, а то и на ночёвку.

Уже собираясь податься в проход, опять обратил внимание на усевшегося осторонь от травы Хруста, уцепился рукой за чип-всезнайку:

«Мой друг когуяр опасается войти на плантации паломника. Почему?»

«Его уничтожит направленный луч излучения»

«А мои жёны от подобных лучей не пострадают?» – сразу зародились опасения.

«Для людей излучение не вредно».

«Тогда как мне обезопасить когуяра?»

Редкостный случай, но ответы я получил и на этот вопрос:

«Есть два способа. Первый: установление на теле когуяра отличительной вуали Гимбуро, доступной в создании Иггельду. Второй: размещение на теле когуяра… – в тот момент я принял идентификацию чипом разумного вида тигров как следствие моего утверждения, – двух поясов с пятнадцатью груанами каждый».

Ну, с вуалью, да ещё и с таким неуместным названием, как Гимбуро, – это явно не ко мне. Однозначно меня не за того принимают. А вот с поясами – проблем нет. На мне мой-то без толку пылится, да и все три мои жёнушки успели вынести самое главное своё приданое из рушащейся Пирамидки. Поэтому полминуты, и когуяр с двумя поясами крест-накрест повитый, словно матрос патронташными лентами, опасливо вопрошал:

– Смерть?.. Опасность?..

– С моим поясом тебе ничего не грозит, – заверил я его. – Ну, разве что будет мешать во время предстоящей охоты. Смелей! Смелей топай за мной! У нас сегодня на обед – вкуснейшая, нежная зайчатина!

Сам-то я так до сих пор и не пробовал, но ветераны утверждали, что очень вкусно.

А потом была охота, во время которой мы наверняка побили очередной рекорд в наборе трофеев подобной, жутко увёртливой и скользкой дичи. Кидали дротики, ножи, кололи копьями, я метал усыпляющие эрги’сы, когуяр просто сдавливал головы пёстрым созданиям своими клыками… В общем, зайцев мы сгоряча набили столько, что когда я вернулся к месту нашего сбора после просмотра издалека второй части каверны, то увидел немыслимую гору ярко раскрашенных тушек. А женщины всё продолжали и продолжали выносить из травы новые и новые тельца.

– М-да! – расстроился я, бормоча себе под нос: – Гринписовцев на нас нет… да и не съедим мы столько…

Но подскочивший ко мне Степан был на седьмом небе от счастья. Причём мнение он высказывал общее:

– Грандиозно мы поохотились! О такой удаче и в легендах не сказывалось! Только самих шкурок на одежды и обувь нам хватит на столетия! А уж мяса!..

– Опомнись! – попытался я его вразумить, – И шкурки сгниют, и мясо! Разве мы столько переработаем?

– Запросто! – ликовал мой заместитель. – Вот увидишь, ничего у нас не пропадёт!

– Да что ты за человек? На сегодня хватит, и так через пару дней в Светозарные подадимся…

– Ну и что? Зато женщины счастливы останутся! Ты лучше расскажи, что там за поворотом?

– Да ничего, – скривился я от расстройства. – Вожделенного замка – нет! Даже башни паршивенькой не отыскалось… Обманули меня, ввели в заблуждение…

– Ну а место для привала есть?

– Под стенами – сколько угодно нагромождений, гротов и даже проходов. Но те, видимо, не сквозные, зайцы туда не убегали. Ныряли они в норы, которые по правой стороне, там тех дырок немерено.

– Ну, вот в тех гротах и расположимся! – восклицал Степан. – Тем более что ты утверждал: хищники сюда не зайдут. Правильно?

– Вроде так мне объяснили… Но бдительность терять не стоит, – напомнил я, принимая решение. – Оставь здесь пару управляющих на всякий случай, а все остальные пусть тянутся за мной по правой стороне. Я же вперёд, подыскивать место. Потом вернёмся, нагрузим серпансов в лежачем положении и доставим к новому биваку.

– А к Длани когда?

– Успеется! Вначале разместимся.

Сбор трофеев ещё продолжался, но я справедливо решил, что с этим делом справятся и без беременных женщин. Поэтому свистом призвал к себе наездниц и довольно облизывающегося когуяра и уже вместе с ними помчался к наиболее удобным, как заметил издалека, местам для разбивки лагеря. А если учитывать, что нам здесь придётся пару дней проторчать, осторожно разведывая конечный участок маршрута к Иярте, то следовало выбрать во всех смыслах самую оптимальную и безопасную точку дислокации.

Естественно, что лучше всего это сделать среди внушительных обломков скал, а то и в тупиковом проходе внутрь массива, а посему вот в таком нагромождении мы и принялись бороздить пространство на серпансах, не спешиваясь с них. Хруст нам помогал вполне осознанно и целеустремлённо.

Правда, первой повезло Всяне, младшей из двойняшек. Она так завопила, что я вздрогнул от неожиданности:

– Смотрите, смотрите! Длань!

Объехав пару обломков, я замер перед торчащим из грунта монолитом.

– Ничего себе! – поразился я, присматриваясь к светящимся индикаторам суточного времени. – Тут в получасе ходьбы уже есть один пункт выдачи, и вдруг второй?.. Разве такое бывает?

– Какая разница? – рядом уже крутилась ликующая Ксана. – Главное, что у нас всё будет под боком. Ты себе только представь, сколько понадобится лагунов, соли и специй для заготовки мяса и подготовки шкурок. Мне Франя говорила…

– Ну, ну, – улыбался я своей старшей супруге со скепсисом. – Посмотрю, как ты будешь шкурки снимать с этих кенгурят!

– Как ты их назвал?

– Не обращай внимания…

Вот тут когуяр ко мне и примчался, весь взъерошенный и мелко вздрагивающий. Даже пояса с груанами теперь смотрелись на нём как-то жалко, без пафоса.

– Миха!.. – выдохнул он и глазами да кивком головы указал на отвесную стену каверны. – Там… смерть… чувствую… и она меня… ударила!

Опасность меня сразу вогнала в боевую готовность.

– Девочки! Двигаетесь сзади за мной метрах в десяти! Не ближе! Ну а ты… – вновь повернулся к разумному тигру серой расцветки. – Веди! Или подсказывай, куда двигаться. Посмотрим, кто там такой страшный…

Представитель иного разума двинулся вперёд не спеша, постоянно на меня оглядываясь и стараясь не отрываться от лап серпанса дальше, чем на метр. А когда провёл по лабиринту из валунов и торчащих под нависшей стеной скал, вообще ускользнул мне за спину. Но уже через пяток метров замер и я, пытаясь рассмотреть открывшееся моему взору зрелище.

Изначально сам грот, громадный и широкий, утапливался в стены каверны метров на пятнадцать. Выглядел он при этом слишком рукотворно: идеальные углы, правильные изгибы, везде чуть ли не отшлифованный красный мрамор. Затем понизу лестница, шесть метров в ширину, взбегала четырьмя десятками ступеней вверх, сужаясь до трёх метров к крыльцу. А уже за просторным крыльцом на высоте четырёх метров просматривался красивый каменный портал, по всему периметру которого шёл орнамент растительной тематики, нанесённый посредством глубокой резьбы.

Сама двустворчатая дверь отстояла ещё на два метра глубже в портале и сразу вызывала к себе уважение завидной неприступностью. Её и касаться не стоило, чтобы понять: такую взломать – с ходу не получится и команде грамотных подрывников. Скорей весь грот на голову завалится, чем створки распахнутся для нежданных гостей.

Ну, и над порталом виднелось то, что Хруст обозвал «смертью» и пожаловался, что оно его «…ударило». Этакий овальный в ширину раструб непонятного оружия, который хищно взирал на нас из ниши, с господствующей высоты, и не имел мёртвого угла для обстрела.

Увиденное диво тотчас и резко выходило за рамки того объёма информации, который был накоплен у меня к данному времени. О таких строениях или жилищах даже в мечтах никто словечком не оговаривался. И уж никто не додумался о таком говорить в сказках или легендах.

У меня сразу рассеялись последние сомнения в принадлежности этой твердыни. Наверняка здесь обретался в древности владелец местных плантаций травы-паломника. Тот самый, который сейчас «…отсутствует, а не прячется». А скорей всего уже и не спрячется, потому что помер давно. Вряд ли он такой живучий, чтобы прожить намного дольше четырёхсот лет.

«Хотя… наверняка у него могут быть родственники, наследники… И что с того? – размышлял я с ехидством. – Разве смогут они мне помешать тут устроиться, разместиться с комфортом и жить сколько вздумается? Ха! Счёт мне за аренду удвоят? Штраф взыщут? Ой, не смешите меня! Пусть вначале меня со Дна достанут, накормят да спать уложат, а уж потом я с ними рассчитаюсь!.. Хе-хе! Мне не трудно, я – Иггельд! – мысленно похихикав над так и не понятым своим именем, стал спешиваться. – А вот как внутрь попасть? Кажется, помощи от боевого чипа не дождёшься…»

Поэтому обернулся к женщинам и скомандовал двойняшкам:

– Снажа, Всяна! Скачите к каравану, и пусть сразу всё нужное грузят на серпансов и прямиком двигаются к этому месту. Только располагаются под открытым сводом, опасности от монстров здесь нет. Но сразу же привезите сюда ко мне Чамби. Уж если он как управленческое привидение не сумеет нам помочь в проникновении в этот… хм, замок, то тогда придётся двери взрывать.

Обе женщины умчались, зато Ксана попыталась подъехать ко мне ближе.

– Э-э, нет, милая! – замахал я на неё рукой. – Лучше ещё дальше отъезжай назад! Давай, давай! Вот… оттуда можешь за мной приглядывать! – Сам обернулся к парадному входу и деловито потёр руки: – Ну-с! С чего начнём-с?! – и начал с вопля: – Эй, хозяин! Принимай гостей!

Глава 3

Сделал гаузам гадость – коллективу радость

Мой крик не получил ни малейшего отклика. В том числе и минимальное эхо отсутствовало. Этого следовало ожидать. Иначе даже не знаю, как бы я среагировал, откройся вдруг дверь и появись на пороге сонный мужик с недовольной рожей да спроси развязно: «Ну и чего припёрлись?»

Но здравые рассуждения у меня имелись.

– Хруст, ты к самой двери приближался? – тот мотнул отрицательно головой. – В начале ступенек тебя чем-то ударило?

– Да… неприятно… очень…

Ну, раз его не убило, то меня и подавно с ног не свалит. Поэтому я спокойно двинулся вперёд, а потом решительно стал подниматься по ступенькам. Чего в жизни не случается? Вдруг дверь открыта? Или за верёвочку какую-нибудь потянуть надо, и тоже створки распахнутся?

Ощущения были не из приятных, но на жерло диковинного оружия старался не коситься, как будет, так и будет. Поднялся без коварных неожиданностей, приблизился к двери вплотную и стал осматривать: за что дёрнуть, куда потянуть или куда нажать.

Долго осматривался. Потом не поленился и стал ощупывать преграду и всё, что к ней примыкало. Ни тебе шнурка, ни кнопки для звонка, ни выемки для ладони, как на расположенном здесь под боком пункте выдачи пайков. Да тут вообще ничего не было! Дверная ручка – и та отсутствовала. Замочной скважины – не наблюдалось. Коврика, чтобы ноги вытереть – и то не постелили! Две монолитные створки из тусклого, похожего на чугун металла, и только узкая щель на всю высоту на стыке между ними. Да и та неглубокая, всего сантиметров пять, а потом упиралась в изогнутый профиль створки. То есть не сквозная щель, проверил кончиком кинжала.

С презрением фыркнув, надавил на вроде как нужную створку плечом. Идентично, как если бы упирался в скалу. Постучал кулаком – такое же впечатление. Попробовал колотить рукояткой кинжала – понял, что скорей навершие рукояти расклепаю, чем на тихий, глухой звук кто-то откликнется. В досаде засунул кончик холодного оружия в щель и попытался шевельнуть створку при помощи рычага. Сейчас! Лезвие опасно прогнулось, а дверь даже не рассмеялась. И ведь лом туда не засунешь!

Неужели рвать придётся? Хотя в любом случае надо вначале с чипом, а то и с двумя посоветоваться. А! Ещё и про Длань не забыть! Вдруг здесь более разговорчивая попадётся? Ну и напоследок попытался применить метку наездника на своей ладони. Вначале всю дверь «облапил», потом мрамор вокруг неё, стирая пыль, толстым слоем лежавшую в резьбе, но так ни разу меня силой слабого тока и не кольнуло. Следовательно, узнавать меня не собирались, гимна ждать тоже не приходилось, и торчать здесь больше нечего.

На том мой осмотр и закончился. Спустился вниз, уселся на своего Росинанта в его лежачем положении. Хорошо продумал предстоящие вопросы и команды, да и ухватился за уголок с чипом:

«Насколько хватит ресурса при максимальной скорости?» – отвлекающий вопрос.

«Полтора часа стандартного времени». – Где-то так я и предполагал.

«Тогда на малой скорости и в таком вот положении – вперёд!»

«Распоряжение – невозможно в исполнении».

– По какой причине? – от досады я стал и вслух говорить.

«Вопрос некорректный».

– Но мне надо внутрь жилища! Вперёд!

Больше я от подлого чипа ничего не добился, как ни пытался менять слова в своих вопросах и приказах. Тот талдычил одно и то же. Обиделся, что ли? Или ему нельзя двигаться в сторону закрытой двери?

Пришлось задавать новую команду, подвезти меня к ближайшей Длани, и через минуту мы с Ксаной уже делились последними новостями с передовой частью нашего отряда. Неведомый замок в толще скал – невиданное и неслыханное на Дне чудо, как ни странно, особого ажиотажа или интереса не вызвал. Неждан Крепак пренебрежительно махнул рукой:

– Может, за той дверью и нет ничего? Соорудили пустышку…

– Ты не веришь информации наших серпансов? – поразилась Ксана. – Они ведь утверждают, что это чьи-то владения, жилище.

Пока ветеран пожимал плечами, с более насущными проблемами влезла Журба Бланш, которая после предательства Ольшина непроизвольно, по стечению обстоятельств оказалась в роли нашего завхоза:

– Командир! Надо добирать бытовой товар как минимум на три груана. А то и на все пять. Иначе шкурки попортятся, и мясо без маринада не успеем заготовить. Про котлы и лагуны – вообще не упоминаю, самая острая нехватка.

Понимал, что жертвовать груанами придётся, а то и полным десятком, но всё равно стала жаба душить. К тому же здравый рассудок подсказывал, что если мы в замок проберёмся, то там отыщем всё нам необходимое. Вот только когда я те двери вскрою? И вскрою ли вообще? А у Дланей, ко всему, есть такая неудобная тенденция, как давать в общем вале товара гору ненужных, порой даже никогда, вещей.

Правда, тут же пришла хорошая идея: коль я могу разговаривать с системами некоего контроля, то, может, следует попросить у них конкретный товар? Ту же соль, к примеру? Или специи? Сомневаюсь, что получится, но почему бы не попробовать?

Вот я и предупредил требовательно на меня глядящую Журбу:

– Вы пока начинайте разделку зайцев, а я попробую уговорить пункт на более конкретные поставки.

К тому времени уже почти все были на месте и самыми спешными темпами оборудовали лагерь, готовились к работе с яркими тушками, и заняты были все без исключения. Даже для Ксаны и двойняшек отыскалась работа, и те довольно эффективно, пусть и бесцеремонно стали использовать Чамби во время мелких перевозок.

Бездельничал только Хруст, уже переевший свежего мяса во время охоты и теперь ожидавший, когда же его угостят прожаренными деликатесами. Подался и я работать, ибо как ещё можно назвать умственную деятельность, заточенную под яростное желание поторговаться?

Первые вопросы и ответы нашего общения с Дланью, а точнее, с системами, которые за ней скрывались, были стандартными. Допуска на меня так и не было, тесного сотрудничества, как и полной подачи информации, не предвиделось. Выборочный заказ товаров – тоже игнорировался. Но я всё-таки стал брать быка за рога:

«Те груаны, которые мы посылаем в обмен на ящики с товарами, всё равно ведь не доходят до империи Альтру?»

«Не доходят».

«Причина этого – гаузы, которые считаются врагами империи? – Получив лаконичное подтверждение, продолжил: – Но вы-то храните преданность Альтру?»

«Несомненно. Такой болезни, как предательство, мы не подвержены».

«Ой, как отлично сказано! Значит, любой вред, нанесённый гаузам, – это благо для империи Альтру! Верно?» – но, увы, меня раскусили:

«Ни в каких диверсиях или в саботажах мы не имеем права принимать участие».

«Так это и не требуется! Вам надо лишь выбрать, кому помогать: мне или гаузам?»

«В любом случае мы обязаны быть нейтральны».

Вот уж чёртовы железяки! Какой дурень их программировал? Но!.. Вдруг эта оговорка «обязаны» – не случайна? Мол, ничего мы не имеем права делать против утверждённых программ, но если очень захочется, то… может, чего и подскажем.

Уже хорошо будет. Поэтому я стал осторожно излагать свою проблему:

«Груанов у нас мало, а товара для спасения и благоустройства людей – надо много. Но товара определённого, конкретного. Как так устроить, чтобы мне взамен на «чужой» симбионт давали то, что я прошу?»

«Вопрос некорректен», – прозвучало как издевательство. Я даже взбесился:

«Ну почему?! Почему вопрос некорректен?!» – и ответ неожиданно последовал:

«Потому что Иггельд может всё. В том числе брать товары в долг, без оплаты».

Я так и замер над плитой, чуть наклонившись вперёд, словно готовый атаковать невидимого врага собственным лбом. До чего же гениальная и тонкая подсказка! До чего же простой и лёгкий выход! Я так несправедливо ругал системы и обзывал их создателя нехорошим словом! Эх! А они вон как изящно обошли запрет и подсказали самое главное. А вернее, напомнили мне, ротозею, какого они обо мне высокого мнения.

Вполне вероятно, что всё будет не так просто и не так быстро, но идея мне была подана верная. И теперь только оставалось удивляться, как я до этого сам не додумался. Надо было выяснить: как делается заявка от собственного имени, что куда прикладывать и по какому адресу отправлять.

Ну я и окунулся сразу же всем сознанием в эксперименты. Довольно быстро перепробовал просьбы, приказы и заявки официальным тоном. А потом чуть ли не моментально вышел на мысль использования груана, чтобы просмотреть все этапы операции «валюта-товар». Правую ладонь вложил в оттиск-выемку, а левой приблизил «чужой» груан к выемке телепортации. И, как всегда, залюбовался разноцветными потоками, завихрениями, вспышками энергии, которые пульсировали во внутренностях Длани, ощутил полное насыщение своего тела силой, почувствовал в крови невероятный прилив адреналина и… быстро спрятал груан обратно в кармашек пояса. А вместо него, немножко замешкавшись с непривычки, зачерпнул в себе той самой зеленоватой субстанции над крестцом, приподнял её, вынув через правое плечо, и буквально уронил полученный ярко-пурпурный эрги’с в выемку для телепортации. Ухнуло последний раз, нечто пространственное унеслось куда-то, и наступила короткая пауза.

А я опять застыл на месте, пытаясь предугадать реакцию автоматического пункта доставки. Клюнет на пустышку? Или раскроет обман? А то вдруг попытается наказать обманщика? Ветераны страшные вещи про Длани рассказывали, и уж точно было известно, что любой погибал, кто пытался нанести вред пункту выдачи пайков или огородить его крепостной стеной.

Поэтому напрягся после лёгкого шипения, а потом и резко вздрогнул, когда сбоку от валуна, словно вывалившись из его внутренностей, появился первый ящик с товаром. С радостным смехом я бросился к нему, стараясь быстро оттащить в сторону, потому что система подачи выдавала последующий ящик примерно через десять секунд. А когда оттянул и второй ящик, заорал во весь голос:

– Журба! Ко мне! И двое мужчин покрепче! Быстрей!

Мадам Бланш примчалась первой, а там и Емельян со Степаном появились.

– А почему сразу не позвал? – удивился мой заместитель, бросаясь ко мне на помощь и хватаясь за второй край внушительного, но уже последнего в этой партии ящика. – Надорвёшься ведь.

– Да так получилось… – пытался я отдышаться. – Мне казалось, что бесплатно нам ничего не дадут…

– Ты о чём? – уже и Емельян заволновался. – Хочешь сказать, что это, – он удивлённо пялился на ящики, – ты получил без груана?

– Не хочу сказать, а уже сказал! – разогнувшись, я шагнул к плите с оттиском и довольно беспардонно подтолкнул туда же мадам Бланш. – Сюда становись, правую руку в выемку… левой держи груан… Только держи, я сказал! – оглянулся на охотников: – А вы чего стоите? Вот эти все шесть ящиков сложите аккуратно чуть дальше. Тут сейчас много таких придётся складывать, места не хватит. Рассчитывайте примерно на партию, которую можно выменять на двадцать груанов! – Степан и Емельян одинаково замычали от услышанного и стали с кряхтением перекладывать ящики в сторону. Пока они возились, я закончил инструктировать нашего неофициального пока ещё завхоза и заглянул ей в глаза: – Всё поняла?

– Всё. Только сомнения остались: а меня не накажет, руку отрывая?

– Скорей всего, что нет. Но если боишься…. То я позову Неждана. Пусть он тогда заменит ушедшего от нас предателя.

Больше Журба не сомневалась, лишь плечами пошевелила, словно разминаясь.

– Начали! – Я только бросил взгляд на изготовившихся соратников и потянул из себя первый эрги’с.

А дальше у нас начался ритмичный и от этого несколько отупляющий конвейер, и мы работали не покладая рук минут сорок. Что характерно, но моя внутренняя энергия моментально возобновлялась, стоило только Журбе поднести груан к приёмной выемке и подержать там пять секунд. Благодаря этому я не боялся возможного упадка сил и захватывал из себя зеленоватой субстанции довольно щедро, не жалея. Так что постепенно отдаваемые мною эрги’сы стали вдвое, а потом и втрое большими. Ну и при этом я совершенно не посматривал в сторону приёмщиков товара, к которым довольно своевременно подключились на помощь Влад Серый и Лузга Тихий. Они мотались парами, всё ускоряясь и ускоряясь, и только к финалу обратили внимание, что десятисекундные паузы между появлениями ящиков сократились чуть ли не вдвое.

Вначале с шипением пожаловался Неждан:

– Миха! Ты что творишь?! До смерти загнать нас хочешь?!

– Труд облагораживает человека! – буркнул я, но всё равно вынужден был глянуть в ту сторону, после того как услышал от запыхавшегося Степана Живучего:

– Да тут не шутки, Миха, творятся! Тебе на каждую твою обманку – десяток ящиков скидывают. И втискивают всё в ту же минуту!

Я когда глянул – обалдел! Штабеля ящиков, а между ними – мечущиеся носильщики, к которым на помощь уже присоединилась и третья пара, Сурт и Ратибор. После такого зрелища и в самом деле пришлось остановиться, встряхиваясь от сковавшего члены ступора и тут же оттягивая нашего завхоза за плечи назад. Не то она могла так и уронить в выемку зажатую в левой руке ракушку. Кажется, на неё нашло нечто гипнотическое, потому как глаза её дико блестели, руки тряслись, а щёки подёргивались от нервного тика. Неужели и в ней накопился переизбыток какой-то там энергии?

Вопрос о самочувствии я задать не успел. Журба оглянулась на ящики, радостно взвизгнула и метеором устремилась к своим подружкам, крича на ходу:

– Живём, подруженьки! Теперь у нас уже всё есть! – и, подхватив топор, лихо стала вскрывать первый ящик.

Точно с ней что-то не так! По крайней мере, адреналин в крови так и бушует. Ну а я, дождавшись выпадения последнего ящика, успел досчитать их до девяти штук. Что и в самом деле соответствовало сделанному заявлению моего заместителя: десяток за одну отправленную наверх обманку. Когда примерно посчитал ящики, мне чуть не стало плохо: зачем нам столько?! Впору было начинать торговлю, выдавая за груан по двенадцать, а то и по двадцать ящиков добра, заработанного тяжким, непосильным трудом.

А тяжким ли? Прислушался к себе: хоть сию секунду готов прыгнуть в постель к своим подругам! Энергия изнутри буквально распирает! Даже мысль сумасшедшая в голову пришла:

«Если сейчас пойду и зафигачу в эту дверь максимальный по силе эрги’с, то от неё только расплавленные лужицы металла останутся!»

Остановило лишь то, что таинственное оружие с овальным раструбом может раскусить мой агрессивный замысел чуточку раньше, и лужицу плоти могут сделать из меня. Или та же отдача от взрыва нанесёт мне «…тяжкие повреждения, несовместимые с жизнью».

Хорошо, что одумался. Даже постарался присесть на ящик и успокоиться. Как говорится: «Если очень хочется поработать, ляг, поспи. Может, пройдёт…»

У меня не прошло. Пока сидел, внутреннее перевозбуждение спало, но царящий вокруг ажиотаж радости, веселья и трудового энтузиазма не давал расслабиться окончательно.

«Такое впечатление, что они с этими шкурками на ярмарку в иной мир собираются! – подумал я и тут же мечтательно добавил: – Вот бы сглазить!.. – но и сам себя осадил: – М-да!.. Не с моим счастьем… Ну ладно, люди заняты, значит, и мне вроде как стыдно рассиживаться, словно нахлебнику… Только что выбрать первоочередной задачей: нервная беседа с чипом-знайкой нашего Чамби или обстоятельно и подробно поговорить на интересные темы с Хрустом?..»

Естественно, что я бы предпочитал пообщаться с когуяром. Всё-таки представитель иного, разумного вида, говорящий с нами на одном языке! Это же сколько Нобелевских премий можно получить после такой беседы! А уж про личное любопытство, разгорающееся сразу при взгляде на сумрачного, изящного тигра, вообще не стоило упоминать. Но… я выбрал обременительный и раздражающий разговор с чипом управленческого привидения. Благо что и Чамби крутился рядом, а позвать его по имени труда не составило.

Позвал. Поговорил. Пожалел. Три «П» получалось: «полярно-популярный песец» напрасно потраченному времени. Почти тот же пустопорожний разговор, во время которого чип меня только в одном убедил: Иггельд может всё. И права имеет войти всюду. И любую собственность может использовать или взять в аренду, кроме одной: той, которая принадлежит императору и его семье.

Ха! Кто бы сомневался! Ни один правитель своего не отдаст, это я знал, не будучи даже близко обретавшимся возле власть имущих. Любому подданному глотку перегрызёт за попытку только вторгнуться в недвижимость. А уж какому-то приблуде-иномирцу даже особую, новую казнь придумают. Это если поймают. А не поймают…

«Какая шикарная идея! – опять замечтался я. – Только и надо отыскать собственность императора, заняться там вандализмом, похулиганить или провести инсценировку самопоселения. Потом посидеть часик и дождаться, когда тебя отправят вместе с жёнами в Альтру на судебное разбирательство. Мм?.. Нет, наверное, лучше пусть бы только жён забрали… а я уж сам до мира Трёх Щитов доберусь. Знать бы только как, где, и что… мягкое постелить, когда падать будешь…»

Но последний вопрос по этой теме задал:

«Где здесь, на Пространствах Вожделенной Охоты, можно отыскать личную собственность императора, чтобы со всем усердием защищать её от посягательств врагов и недоброжелателей?»

«Нигде, – последовал досадный ответ. – В иных мирах и в колонизированных пространствах высшему правителю Альтру и его родственникам запрещено иметь собственные владения от рождения и до самой смерти».

Подобный закон вызывал немалое уважение. Хотя и на родной планете император наворует столько, что мама не горюй! При желании… Но мне-то какой толк с подобного запрета? Только время утерял безвозвратно: полтора часа как и не было!

Да и Хруст уже умчался на запах жареного мяса, а принюхавшись, и я понял, что пора обедать. Не то озаботятся не на шутку. Вон, Ксана уже за мной несётся… Губами шевелит… Хорошо, что успел полные фильтры на входящие звуки убрать. Потому и услышал:

– Миха! Ты чего? Не слышишь, как тебя за стол зовут?

Вскакивая на ноги, даже оправдываться не стал. Внутренняя энергия – это хорошо. А только мясо – оно привычнее как-то.

Глава 4

Закономерные взаимосвязи

Про утверждения чипа, что Иггельд может всё, я хорошо запомнил. Но после обеда сразу к двери не подался, а, уединившись с когуяром чуть в сторонке, вдали от гама, шума и суеты, решил с ним поговорить «по душам». Перед тем как задать первый вопрос, вспомнил о том, что моего странного приятеля здешние системы опознания тоже назвали когуяром. Это просто совпадение или как-то так было принято к употреблению именно моё произвольное, казалось бы, определение? С этого и начал:

– Ваш вид и в самом деле называется когуярами?

– Да, – неспешно, с паузами рассказывал разумный тигр. – Сколько помню себя первые лутени своей жизни, родители всегда говорили, «Мы, когуяры…» Или: «Ты, когуяр…».

– Мм! Так вот почему ты мне кивнул во время нашего знакомства… Интересное получилось совпадение… Ну а где твои родители? И все остальные когуяры?

– Родители погибли, а как мне кажется, были убиты нашими кардиналами. И после этого меня колдуны лишили речи и выгнали из города. Очень большого города, где много замков и башен. Я тогда ещё совсем молодой был, но уже расти перестал, вот шаманы и решили, что уроду не место среди всех…

– И этот город называется Иярта?

– Скорей всего, да. Где он находится, трудно сказать, может, это вы к нему и шли. Самому мне сейчас понять трудно, когда бродил после изгнания, заблудился. В той башне, где ты меня нашёл, я уже к тому времени полтора года жил. Думал, так и умру в одиночестве… А когда тебя увидал, то решил: будь что будет! Ну и очень хотелось, чтобы отец оказался прав.

– Ну а что ты знаешь о своём народе? – Я старался задавать наиболее конкретные вопросы, с помощью которых можно было бы выяснить максимум подробностей за короткое время. – Неужели вы исконные обитатели Дна?

Хруст сильно задумался, прежде чем отвечать, и говорил потом в явном сомнении:

– Затрудняюсь ответить. Кардиналы всегда твердили, что это наш мир, наш город и наше исконное предназначение – охранять его от людей. Отец был против этого и всё время рычал во время редких разговоров на эту тему. Утверждал, что с людьми надо дружить и жить в мире…

Я прекрасно понимал друга. Подобная система мне знакома по многим историческим аналогам. Дорвавшиеся до власти лицемеры-дегенераты, да ещё возведшие себя в высокие религиозные саны, просто обязаны держать свой народ в чёрном теле, насаждать ему постоянно образ врага. Иначе простой люд вырвется из подчинения, рабства и быстро сомнёт своих циничных лидеров.

Но задумавшийся когуяр продолжал ворошить свои юношеские воспоминания, пытаясь и сам разобраться в истории своего народа:

– Что я очень хорошо и чётко помню, так это сказки, которые мне мать обязательно рассказывала на ночь… Ну и потом мы с товарищами многими легендами делились между собой.

И он стал мне пересказывать то, что помнил и что сейчас выделил особо. Похоже, у них таким образом проводят обучение молодняка, обучают законам и правилам поведения в обществе, поясняют, что единственно верно, потому что письменность у когуяров отсутствовала. Не с их лапами удержать в руке то, чем можно писать. И так удивляло, как они своими когтями умеют делать, ремонтировать оружие и с ним обращаться.

Учили детей, как ухаживать за серпансом, как его кормить… (Да, да! Оказалось, этот вид живых существ видел привидения и умел ими пользоваться!) Подсказывали, куда можно ходить, а куда нельзя (про поля с жёлтой травой паломник было известно, тех было очень много вокруг города). Наущали никогда не заходить в полуразрушенные или потрескавшиеся здания (а детвора из-за своего любопытства всё равно заходила, и во время одного из обвалов был повреждён позвоночник маленького Хруста). Давали рекомендации, как действовать во время редких землетрясений на Дне.

Ну и рассказывали истории про героев и диковинные миры, которые иначе как сказочными не считались. Но именно там говорилось: когда-то когуяры жили в ином мире, полном ветра, громадных рек и бездонного синего свода над головой. Жили в некоем царстве долго, счастливо и, как подчёркивалось особо, в совершенной гармонии и мире с другими разумными созданиями. Про вид этих созданий не говорилось конкретно, но несколько раз у матери прорывались всё-таки утверждения, что речь идёт именно о людях.

Но пришла в тот мир страшная беда, убивающая всё живое. Почти все погибли в той стране, что люди, что иные разумные и неразумные создания, и остались в живых только обитатели одного огромного города Шартика, где возвышалась главная святыня, место поклонения всех когуяров в виде массивного, округлого, куполообразного здания. Ни одной башни, подобной тому зданию, на Дне нет и ни одного замка. Разве что в главном храмовом комплексе имеется нечто удивительное, называемое Планетарий.

И пришлось жителям столицы убегать спешно от той беды, бросая всё и спасая только своих детей. А помог им в этом знаменитый путешественник, легендарный герой, спаситель всего народа Чаруш Эльринг. Потому что только он знал, где находятся в святыне проходы в иные миры, и только он ведал, как провести через них когуяров. Он же и утверждал, что знает, когда наступит время и беду прежнего мира можно будет развеять, после чего обещал всех вернуть в привычный мир.

Вот так народ и оказался на Дне, где тоже оказались люди, знающие о многих мирах и разрешившие жить беженцам в специально для них построенном городе. Звали их Меченые за символ на правой ладони, они умели и могли всё. Вначале было хорошо, все сумрачные тигры жили дружно и верили в скорое возвращение домой. Но потом случилось сразу два больших несчастья: случайно погиб Чаруш Эльринг, а потом людям пришлось воевать с какими-то своими врагами. И в какой-то момент они все эвакуировались в свой мир.

Когуяры остались совершенно одни, не зная, что делать, куда податься и что их ждёт в будущем. Долгое время жили сами и начали вымирать, дичать, сами превращаться в хищных животных. Вот тогда и явились на Дне странные посланцы новых колонизаторов и донесли волю новых властелинов этого мира: никогда не разрешать людям селиться ближе к городу, чем на пять дневных переходов пешком. А за это будет даваться священным охранникам города любая пища, которую дальше уже станут распределять кардиналы. Причём пища, оружие и товары будет подаваться регулярными партиями прямо в центральные храмовые комплексы, в которых кардиналы проводили свои торжественные литургии.

Странные посланцы ушли и больше никогда не появлялись, а впавший в дикость народ – вновь возродился. И даже сумели отыскать, а потом и приручить боевых серпансов, которые остались в одном из тайных городских хранилищ после ухода Меченых.

Вот с тех пор и повелось, что военные отряды на серпансах совершают дальние поездки по анфиладам каверн в разные стороны, и если встречают людей, то уничтожают их. Это возведено в культ воинской славы, и каждая особь, невзирая на пол, с детства мечтает стать лучшим, самым знаменитым наездником или наездницей. Вот потому инвалида Хруста, которого родители назвали Багнеяр и которого колдуны оказались бессильны излечить, не просто голоса лишили, а вдобавок сделали извергом. Сидеть-то он на скакуне не мог изначально!

Как мне помнилось по древним сказаниям русского народа, извергами называли в славянских поселениях тех особей, которых изгнали прочь. Ведь смертных казней как таковых у славян не существовало, самое жестокое наказание было – сделать человека извергом, то есть изгнать его из семейного и родового круга.

Но меня в рассказе Хруста Багнеяра заинтересовало два момента. Вначале я акцентировался на первой вскользь им упомянутой детали:

– А кто именно приходил к вашему народу с посланиями от новых властелинов Дна? Как они выглядели? И в чём их странность заключалась?

Когуяр как мог, так и объяснил:

– Вроде они похожи на людей, но в легендах о них всегда говорится, что они «треугольные», потому что у них голова такая… треугольником. Челюсти широкие, а лоб кверху сужен…

Непроизвольно почёсывая затылок, я не удержался от восклицаний:

– Эпическая гайка! Ты смотри, как всё взаимосвязано! И здесь людоеды зроаки отметились! – Дальше уже бормотал себе под нос: – Ну да, при допросах кречи подтверждали, что самые страшные для зроаков – это гаузы, которые якобы поедали их младенцев… Конечно, и гаузы могут быть разные: одни бороздят космос и несут прогресс в иные цивилизации, а вторые – выращивают диких зверей, похожих на людей, а потом сами их и съедают… Но в любом случае можно предварительно предположить: гаузам сюда хода нет при всём их желании… А посему они послали вниз зроаков… Интересно, каких именно? Из мира Трёх Щитов или… Хм! Вот уж загадка мироздания!..

Действительно, сразу получалась дикая головоломка. Если гаузы так всесильны, то почему они не отыскали и не покорили мир Трёх Щитов? В то же время некие зроаки ими использовались для наущения когуяров на «путь истинный». При этом я знаю, что зроаки империи Гадуни – это только некая, сбежавшая от круглотелых колонистов этническая часть людоедов. А как они могли сбежать? Правильно: только воспользовавшись переходом, возле которого имеется символ иного мира. О том, что людоеды порой видят эти значки и пользуются найденными переходами, свидетельствует факт их проникновения в Священный Курган великого Рушатрона. Было такое? О-о! Ещё как было! Именно поэтому уже более трёхсот лет паломники Кургана входят туда только с оружием и готовы в любой момент защитить свою святыню от самых злобных и кровожадных агрессоров.

Но из вышесказанного можно сделать ещё один вывод: в среде зроаков могли отыскиваться порой личности, подобные мне. Пусть редко, но могли. А значит, некие тайные передвижения, о которых не знали даже гаузы, могли осуществляться на протяжении последних веков.

Тут же мне припомнилась отпущенная мною жить людоедка, некая княгиня Верски. И эта дворянка из высшего общества, приближенная к императору людоедов, утверждала: «…Гаузы – это завоеватели мира, в котором родилась цивилизация зроаков. Тысячи лет они держали нас в рабстве и поедали наших младенцев. Тысячи лет они ставили над нами жуткие эксперименты, превращая нас в животных и беспрекословные машины для убийства. Тысячи лет они забирали наших лучших воинов в неизвестность, и почти никто из воинов назад никогда не возвратился. Гаузы – это зло. Гаузы – это гибель!..»

Вот оно как, логика и хорошая память помогают в попытках сделать правильный анализ и верные выводы!

Воинов забирали, куда угодно посылали, а потом, скорей всего, уничтожали. Да только не всех, нескольким наверняка удалось смыться, а потом и перебраться к «своим» в мир Трёх Щитов. И это косвенно может подтвердить та самая вещь, которая немыслимо сложным маршрутом оказалась у меня: та самая карточка, что в куче прочих вещей мы реквизировали у баресса Уделя, казнённого начальника тайного надзора империи Гадуни. Та самая техногенная карта, которая меня невероятно поразила в мире, где таких вещиц не может быть по умолчанию.

Вспомнив о давнем трофее, которому никакие перипетии моей судьбы оказались не страшны, я достал карточку и протянул когуяру:

– Ты когда-нибудь видел нечто подобное?

Скорей всего, так спросил, желая и своего нового друга занять чем-то, пока я сам впал в ступор размышлений. Уж это я понимал: коль гаузы тут никогда не были, то вряд ли подобные карточки могли быть знакомы когуяру, которого изгнали из города ещё молодым да неопытным.

Но то, как осторожно когтистая лапа взяла вещицу и стала вращать перед огромными фиолетовыми глазами, меня сразу насторожило:

«А что, здесь, на Дне, только гаузы могли оставить предмет высочайшей технической культуры?! Я ведь про Меченых совершенно забыл! Коль тут «туристы» не гнушались драгоценные побрякушки с собой забирать да медальоны редкостные в щели тайников возле дверей небрежно сбрасывали, то что для них подобные банковские или невесть для чего иного карты?! Вот именно: выбросить и забыть! Ну а побывавшие здесь посланники гаузов могли и позариться на сокровища, да и захватить с собой то, подо что влезли. И подобная штуковина – чем не сувенир из далёкого мира? Нашли здесь, пронесли в мир Трёх Щитов, там редкостную вещь приняли за неразгаданный артефакт, и тот после цепочки убийств оказался у начальника императорской охранки. Ну а самому барессу Уделю уже не повезло нас позвать с дороги, приняв нас из-за шлемов за таких же, как он, людоедов…»

Пока я так рассуждал, заговорил Хруст Багнеяр:

– Утверждать не могу… в руках не держал и настолько вплотную не рассматривал… Но, кажется, нечто подобное имеет один из кардиналов. Правда, носит он это в деревянной рамочке, а та на блестящей цепи висит у него на груди…

Вот! Вот оно, подтверждение моим здравым, жутко логичным рассуждениям. Даже самому за себя приятно стало, такого умного и сообразительного.

Но теперь следовало уточнить и вторую, страшно заинтриговавшую меня деталь рассказа. А точнее, пересказа древней легенды-сказки. Могло быть и простое совпадение, случайность, но в свете последних событий я уже улавливал некие закономерности. Поэтому попросил:

– Ты говорил о прежней родине вашего народа, как про земли «некоего царства», где столицей был город Шартика. А самого названия царства не помнишь? Или название полное того мира?

– Нет… мира не помню, хотя мать вроде пару раз упоминала… А вот название царства мне слишком смешным показалось, потому и запомнил: называлось оно царство Ешкунов.

На это я самодовольно закивал и чуть не воскликнул «Земеля!» Хорошо, сам сразу вспомнил, что вообще из другого мира, с Земли. И вспомнил те мизерные сведения, которые теснились у меня в голове, по поводу той северной страны, располагавшейся за царствами Веричей, Леснавским и за империей Гадуни. Ага, ещё оно граничило с княжеством Тайланов, или, как их порой называли, Мак-Тайланов, предателей всего рода человеческого. И именно в Шартике, о которой я совсем недавно вспоминал, и находился, по утверждениям всех людей, второй Священный Курган. В своё время на то царство снизошла беда страшная, после которой вымерло всё живое, и до сих пор на те пространства даже маленькая пичуга залететь не может. Смерть там злющая и непонятная поселилась.

Но теперь оказывается – не все там вымерли в древности! Вон, когуяры-то спаслись. И теперь понятно как: открыв один из переходов непосредственно в Священном Кургане. Видно, тому великому спасителю по имени Чаруш Эльринг повезло несколько больше, чем мне. Он не только видел значки, но и сумел понять, как ими воспользоваться. Или, по крайней мере, вскрыть только один из переходов. Вполне и такое возможно, я ведь в иных местах рушатроновского Кургана лбом бился лишь возле того знака, который вёл в пустынный мир или на мир Земли. По иным направлениям и не пытался прорваться. Боялся, что меня забросит в незнакомое место, а то и сразу в пасть к демонам.

А Чарушу Эльрингу того одного перехода хватило. Не погибни он случайно, наверняка сумрачные тигры вернулись бы на свою землю, и царство Ешкунов было бы заселено по всему своему пространству. А значит, герой и спаситель когуяров знал тайн и секретов поболее моего.

Но мне и своих хватало для длительной умственной деятельности.

Глава 5

Радость или горе?

Так и застала отыскавшая нас Ксана картину «Чапай и его друг Петька думают». Я – в позе роденовского Мыслителя, а когуяр – пытающийся просмотреть карточку на свет и заодно попробовать её на клык. Правда, трудно было бы сразу определить, кто из нас кто.

– Надо же, как хорошо они устроились! – с ходу позавидовала моя супруга. – Я тоже хочу быть командиром и ничего не делать! – Она уселась рядом со мной на мшистый камень и пожаловалась: – У меня от этих заячьих тушек уже спина болит!

Ну и как тут не заругаться! Страшным усилием воли я постарался удержать на месте своё куда-то попытавшееся мчаться или что-то срочно сотворить тело. Потому что совесть рявкнула на сознание так, что оно сжалось до размеров грецкого ореха:

«Какая же ты сволочь! Сам расселся, как барин, а беременные женщины котлы ворочают! Да у такого, как ты, никогда потомства не будет! В утробе, бедняги, задохнутся! И матери их быстро ноги протянут! Папаша!»

Несколько вяло я попытался огрызаться, что, дескать, я в папаши никогда не рвался и сейчас не рвусь, но был тут же обложен ещё более нехорошими словами и восклицаниями типа:

«А не рвался в папаши, так надо было себе своё хозяйство узлом завязать или вообще отчекрыжить! Тогда бы бедные женщины не мучились и не умирали, надрываясь!»

Пришлось вставать, предупредив Ксану: «Ты тут посиди!», и мчаться на поиски двойняшек. Отыскал их, потянул за собой, а Чамби уже сам поплёлся за нами следом. И теперь в таком тесном семейном кругу я приступил к разборке и освещению создавшейся проблемы. Привидение-управленец и так всё знало. Ну, разве что Хруста членом семьи считать не положено, но как только я вспомнил, что он за нами в Гнезде Озорных Купидонов наблюдал с полным равнодушием и смирением, слов не нашлось, чтобы отправить его куда-нибудь по иным делам. Мне кажется, коль он видел сексуальные игрища между особями человеческого вида, то как минимум наиближайшая персона к нашей семье после моих родителей. Скрывать от него больше нечего.

Другой вопрос, как правильно начать разговор, как верно подвести к кульминации животрепещущей темы и как, чего уж там самого себя обманывать, извлечь в будущем для себя хоть какие-то бонусы. Потому что я знал из литературы, что когда делаешь нечто хорошее женщине просто так, она воспринимает это со временем как должное. Хотя изначально готова пожертвовать очень, очень многим. А когда по прошествии времени ей напомнить, что, мол, я ведь для тебя сотворил то-то и то-то, она даже не поймёт, что от неё требуют. Потому что давно забыла всё, что ей невыгодно помнить. Может при этом и обидеться. Может и скандал устроить. Может вообще уйти…

(М-да… чего я, собственно, и добиться хочу.)

А вот когда ей сразу (заблаговременно!) ставишь определённое условие: я тебе создаю такой вот прожиточный минимум, но ты мне за это всего лишь то обещаешь и вот это делаешь! Договорились?

Сам я подобные методы в жизни не испытывал, но в советы психологов и психоаналитиков верил. А потому собирался и сейчас использовать.

Начал я совсем с иной, посторонней темы:

– А у нашего Хруста и второе имя есть, Багнеяр!

– Знаем, – заверила меня Снажа. – Он нам ещё вчера вечером рассказал.

Вид у неё был уставший, хотя хуже всех выглядела самая слабая среди трёх беременных, Всяна. Та уже вообще зевала. Следовало форсировать разговор, пока красавицы не уснули:

– Ну, тогда вы знаете, что мне очень скоро уходить от вас придётся.

Сразу три пары глаз начали наполняться слезами, и я поспешно заявил:

– Но! Вы ведь знаете, как я к вам отношусь. А поэтому готов остаться ещё на пару дней и окончательно вас устроить на новом месте жительства, если… – сделал очень длинную паузу и только тогда продолжил: – Если и вы пойдёте мне навстречу и выполните мои условия.

От такого поворота разговора Ксана попыталась возмутиться. Нахмурилась, задёргала нервно плечами, но обсевшие её с двух сторон двойняшки чуть ли не силой её придержали за руки и зашикали:

– Чего уж там, пусть говорит!

– А не то прямо сию минуту уйдёт!

– Точно! Вон копьё стоит, с насаженным на него поясом и с одиннадцатью нейтральными груанами.

– И если эти спрячем, что ему ещё два недостающих отыскать?..

Ну да, мне ведь только пары до комплекта не хватало, чтобы стать Светозарным и умчаться отсюда в телепортационной клети. Всё-таки пара сестричек более рассудительна и меркантильна, чем Ксана Молчун. Та больше взрывная, пылает сиюминутным гневом и готова сразу раскрывать свои помыслы. А эти… настоящие лисички! Наверное, именно поэтому я подспудно решил правильно: вести разговор сразу со всеми тремя, а не поодиночке.

Мои гражданские супруги сами помогали выходить мне из щекотливого положения. Теперь надо было грамотно подать краеугольный камень бытия:

– Так вот, мои условия! Первое: вы отпускаете меня отсюда и от себя вообще – сугубо добровольно! И не имеете ко мне больше никогда никаких претензий!

Теперь уже все три наездницы недоумённо между собой переглянулись и высказались со всей откровенностью:

– Можно подумать, если не отпустим, ты останешься на Дне! – Ксана.

– Мы тебя ещё вчера отпустили… – Всяна.

– Потому что тоже очень хорошо к своему мужу относимся… – Снажа.

Я согласно кивнул головой и добавил:

– Обещать не могу, ибо не знаю, куда судьба забросит, но в любом случае буду помнить о вас и постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы облегчить вашу будущую участь!

– А как облегчить? – тут же задала вопрос оживившая Ксана.

– Понятия не имею. Но стараться буду. Теперь второе условие: вы всегда скрупулёзно будете выполнять мои наущения, советы и рекомендации, даже после моего ухода. Даже через много лет! Согласны?

За всех стала отвечать Снажа:

– Не сомневайся, выполним. Потому что верим: ты нам плохого не посоветуешь.

– Ну и третье условие: вы никогда, ни одним плохим словом не станете обо мне вспоминать! А если вспоминать, то лишь хорошими словами и без претензий. И это – очень важно! Договорились?

После такого даже двойняшки уставились на меня с подозрением. Всё-таки женщин трудно обмануть в таких вот вопросах. Они не умом разбираются, а сердцем чувствуют: «…нас хотят поиметь! Без предварительной ласки!» И хоть сами минуту назад были готовы и на это, и на что угодно, сразу начинают отыскивать в словах оговорившегося мужчины упущенную выгоду. А я не просто оговорился, я сделал это преднамеренно, явно и многозначительно.

После такой оговорки психологи рекомендовали два варианта: либо разразиться потоком слов, за водопадом которых укрыть саму суть требуемого. Причём укрыть теми плюсами, которые женщины получат, согласившись на самое непонятное им условие. Тогда она растает, расслабится и согласится.

Либо устроить диспут.

А вот второй вариант казался предпочтительнее: дождаться полемики и всё верно пояснить на простейших примерах. И первое слово вырвалось у Ксаны:

– Ты от нас что-то скрываешь?

– Конечно, скрываю. Но, по сути, это ничего не меняет по теме моего ухода.

– Но это нам повредит? – осторожно подбирала слова Всяна. – Ну, то, что ты скрываешь, а мы потом узнаем?

– Скрывать я в любом случае могу, до самого прощания с вами. Да и промолчи я, вы эту новость и без меня узнаете.

– Тогда на чём ты нас хочешь подловить? – нахмурилась Снажа. – Ты обещал нас опекать, давать только хорошие советы…

– Именно! Именно хорошие, и вы в любом случае будете мною довольны. Но пройдёт время, вы переосмыслите всё с вами произошедшее и захотите большего. А то и пожалеете, что вообще со мной связались. Люди имеют привычку забывать добро, а мне не хочется, чтобы вы меня поминали лихом ни при каких обстоятельствах. Я ведь вас не до смерти, но тоже люблю.

От такого моего признания женщины мило улыбнулись. Не удержались. Всё-таки первый раз такие слова в свой адрес услышали. А я, чтоб не терять инициативу, быстро пример привёл, сказочный. Озёра тут подземные были, в том числе и с рыбой, так что некое понятие «золотая рыбка» в мире Набатной Любви имелось. Вот я и поведал о рыбаке и его старой бабке. И мораль пояснил: сколько старухе ни давали, всё ей мало казалось.

Мои красавицы на это рассмеялись и поспешили заверить, что они не такие. И как бы жизнь в дальнейшем ни сложилась, будут помнить обо мне только хорошее.

– Тогда обещаете выполнить третье условие? – стал я уточнять.

Всяна скорей игриво, чем с умыслом, поинтересовалась:

– А что нам за это будет? Ты так и не сказал, чем обязуешься нам помочь и на сколько дней тут остаться. Говори конкретно!

И судя по тому, как три пары глаз на меня уставились, они уже хотят большего, чем хотели час назад. Я и начал, добавив в голос пафоса и благозвучности:

– Обеспечу вас не только ящиками с товаром на многие, многие годы вперёд, но и попытаюсь вас обучить таким деяниям с Дланью! – А что, раз они мои супруги, то здешние системы просто обязаны выполнять все их прихоти! В крайнем случае пусть накопленные долги списывают на мой счёт, не страшно, выкручусь, где бы меня кредиторы ни достали. Иггельд я или не Иггельд?

Женщины удовлетворённо кивнули. Словно поощряя к новым обещаниям.

– Постараюсь устроить вам здесь жилище по самому наивысшему уровню! – увы, подобное только звучало, а как оно получится на самом деле, я старался не думать, следовало срочно касаться самого главного: – Ну, и подробно поведаю о вашей самой главной тайне!

И пусть потом докажут, что известие о беременности, да ещё и на Дне (!) – это не самая сногсшибательная новость! Да и сама суть тайны всегда жутко интригует каждую женщину. А уж когда о ней, любимой, речь зашла!..

Стратегия разговора сработала, вычитанное мною в Интернете помогло. Мои красавицы понимали, что от меня в данный момент они и так получают слишком много, поэтому официально подтвердили, что соглашаются с третьим условием.

Я встал, прошёл несколько раз туда-сюда, словно разогреваясь, и уже рот открыл, готовясь высказаться приготовленными фразами, как вдруг вспомнил, что лично до сих пор женщин и не проверил. А вдруг местные системы информатики и контроля что-то напутали? Вот только опростоволоситься мне не хватало в таком сложном вопросе!

Тут же сообразил, как всё провернуть быстро и, огласив вескую причину, под видом лечения спины, проверить плод у каждой.

– Ксана! Ты жаловалась на боль в спине. Это может быть опасно! А я обещал о вас позаботиться. Ну-ка, ложись вот сюда! Э-э… да не на живот, на спину!

Уложил её на более ровную выступающую каменную глыбу, наклонился, подавил в себе непроизвольное отвращение к ожидаемой картинке и стал присматриваться. На ёрничающих двойняшек старался не обращать внимания, вот те и старались:

– Классный у нас командир, всё видит!

– Ага! Позвоночник сквозь живот рассматривает. Зоркий!

– А я-то размечталась, что он нас по очереди прямо на камне и разложит да свой долг мужской выполнит. Хи-хи!

– И не говори! Всего четыре дня ему осталось нашими телами наслаждаться, а ведёт себя, как дед старый, сто лет с нами проживший…

На их смешки и Ксана отреагировала, всколыхнувшись в смехе и сбивая мне всю с таким трудом настраиваемую картинку её матки. Пришлось на них шикнуть:

– Вы мне мешаете! Потом когда расскажу, что я увидел, и вам не до смеха будет!

Те прониклись переживаниями за подругу и больше не ехидничали. Ну а я благодаря своим пусть и мизерным познаниям в анатомии всё-таки рассмотрел самое главное, что теперь уже безоговорочно делало меня отцом.

Тяжко вздохнул и, стараясь скрыть печаль, нахлынувшую после короткой надежды, скомандовал:

– Вставай! Теперь ты, Снажа! – М-да, сколько шило не таи, оно всё равно из мешка вылезет. Оставалось только удивляться, почему женщины до сих пор сами ничего не прочувствовали и не догадались? А как? С чего это я взял, что они обязаны всё знать? Тут ведь у дам даже критических дней не бывает. Да и не рожавшие они ни разу… – Вставай! Теперь самая младшенькая!

Всяна улеглась и томно проворковала:

– Правда, что «самая младшенькая» обозначает «самая любимая»?

– Неправда! – раньше меня заявила «старшенькая» Ксана. Но делала это не со злостью и без ревности: – Это обозначает, что они самые глупенькие, недалёкие и наивные.

– Ах ты!..

– Ша! – остановил я начинающуюся пикировку. – Тут и в самом деле назревают у вас, малышки, некие проблемы. И как раз связанные с теми тайнами, которые я вам открою!

Опять взял минутную паузу, сосредоточился и закатил пространную речь о величии духа, поворотных вехах в истории мира и роли отдельных личностей на этих самых поворотах. Заверил, что их три имени навсегда войдут в летописи Дна, потому что они стали первыми.

Тут Ксана меня немножко не к месту перебила:

– В чём первыми? В получении титула наездниц?

– Милая, титул наездниц – это уже следствие, а не причина вашей будущей славы. Так сказать, аванс и повышенные бонусы, которые вы по причине знакомства со мной получили для повышения собственной выживаемости. Уже отныне вы можете дальше видеть, замечать привидения и окантовку хранилищ с ними, Ксана даже видит груаны на телах хищников. И это ещё не все ваши возможные умения и пока ещё нераскрытые таланты. И всё это вам дано здешними силами за то, что познакомились со мной, и за то, что стали первыми!.. – после чего замолк и замер на месте. Может, я и грешил лишними паузами, но самому хотелось торжественности и праздничной бравады. И когда уже томить слушательниц стало стыдно, с пафосом продолжил: – Именно вы стали первыми в истории Дна женщинами, которые зачали здесь детей и станут мамами! – пока ещё на личиках зависло непонимание, я завершил речь дифирамбами и деловыми распоряжениями:

– Вы – самые лучшие и прекрасные женщины этого мира! И я горжусь тем, что судьба нас познакомила! Но отныне вы должны себя беречь с утроенным усердием. Поэтому: от этого часа запрещаю вам хвататься за тяжести, переутомляться или пренебрежительно относиться к собственному питанию. Вам необходимо больше спать, просто прогуливаться и заниматься несложными текущими делами, не требующими приложения физических усилий. Про все остальные житейские премудрости, связанные с беременностью, вы и сами, как женщины, лучше меня знаете.

Присмотрелся к своим гражданским жёнам, с некоторой тревогой в душе ожидая, что сейчас произойдёт и как они на такое грандиозное событие отреагируют. Пока они сидели в совершенно одинаковых позах, несколько испуганно ощупывая свои животики ладонями. А в глазах уже просматривался панический страх и неуверенность в завтрашнем дне. Хоть и жалко их было, но пришлось строго напомнить:

– И не забывайте: если вы нарушите принятые вами условия, я ухожу в Светозарные немедленно! – затем проворчал себе под нос: – У меня там, понимаешь, с людоедами война… кречам мстить надо… – и тут же спохватился: – Кстати, о вашем привилегированном положении заявлю во время сегодняшнего ужина. Так что не переживайте, совсем недолго осталось…

Вот тут и началось то, чего я больше всего опасался и чего всеми силами старался избежать: преддверие большого скандала. Вначале всхлипнула Всяна:

– Недолго осталось?.. До твоего ухода?.. – Снажа тут же обняла младшую на двадцать минут сестру за плечи и сердито нахмурилась:

– Вот именно поэтому он и собирается нас покинуть!

А Ксана так вообще вскочила на ноги, в ярости сжимая кулачки:

– Ты!.. Ты знаешь, как это называется?!..

Я печально развёл руки в стороны и признался:

– Знаю! Знаю и сильно терзаюсь укорами совести. Потому что мучаюсь запоздалыми сожалениями, что не удержался, что не подумал своей головой, к чему наши сексуальные игрища могут привести. Если бы предвидел – ни одной из вас и пальцем не коснулся! Но хочу напомнить о третьем условии: если вы будете высказываться обо мне плохо или обвинять во всех смертных грехах, я и в самом деле уйду немедленно. И кому тогда от этого будет хуже? Поэтому вы тут сами посидите полчасика и подумайте на эту тему! А я пробегусь, посмотрю, чем народ занимается, да окрестности проверю… На всякий случай…

И пока скандал не превратился в реки слёз, быстренько сбежал с места событий. Так сказать, мавр сделал своё дело, мавр может спрыгивать со сцены в зрительный зал. Главное – не свалиться во время прыжка в оркестровую яму.

Что характерно, но вначале Хруст, а за ним и Чамби потопали за мной. Хотя я предпочёл бы, чтобы они оставались на месте и хоть как-то развлекли, а иначе говоря, разделили с женщинами их радость от факта грядущего материнства. Увы, почему-то они не захотели ничего делить, а когуяр так вообще постарался не встречаться со мной взглядом. Ну да, хоть и молодой, но разумный, понимает те моменты, во время которых женским особям попадаться под руку не стоит.

Глава 6

Подсказки со всех сторон

На пути мне встретилась вся разгорячённая от работы Зоряна.

– Миха, – бросилась она мне наперерез. – Фране не хватает помощниц при засолке и компоновке маринадов, и она ищет твоих жён. Где они?

Пришлось мне вспомнить, что обещал ввести льготы для будущих мамаш и вообще всеми силами защищать институт материнства. Поэтому немедля заявил:

– Увы, на сегодняшних работах ни одна из троих работать не сможет. Так что справляйтесь сами.

– Это ещё почему? – нахмурилась лидер бывших рабынь. – Все надрываемся, как рабыни бессловесные, а они прохлаждаться будут? И всё потому, что слишком близки командиру?

– Ну и как тебе не стыдно такие вещи говорить! – попытался я её укорить.

– Мне?! Да это тебе должно быть стыдно! И твоим девицам!

– Ладно, ладно, чего ты раскричалась? – покривился я. – Во время ужина я всем поведаю те уважительные причины, почему они сейчас заняты совершенно иными проблемами. Договорились?

– Что значит «договорились»?

– Да то и значит! – стал я сердиться. – Что за свои распоряжения несу ответственность только я. Ведь ты мне доверяешь?

– Доверяю. Полностью! – даже уточнила Зоряна. И тут же спросила со всей строгостью и напором: – А ты мне доверяешь?

– Мм… уже догадываюсь, к чему ты клонишь…

– Раз догадываешься, то говори, чем они таким заняты. Я никому не проболтаюсь, а вот чем успокоить остальных наших подруг, найду.

– Уверена? Хм! – не удержался от сарказма после её кивка. И, не скрывая ехидства, продолжил: – Хорошо, тогда я тебе расскажу невероятную тайну, о которой хочу сообщить во время ужина. А заодно проверю, как ты вообще умеешь слово держать…

Мне, по сути, уже никакой разницы не было, мог и сейчас выйти к народу и сделать официальное заявление. Конечно, трудно просчитать реакцию каждого и всего коллектива нашего в целом, но всё равно объявить о беременности женщин следует как можно быстрей. Но раз обещал в определённое время это сделать, вынужден придерживаться правил неразглашения. При этом как командир имею право информировать отдельных личностей по мере необходимости. В данный момент оная как раз и наступила. Ну, и заодно проверю, сможет ли Зоряна удержать в себе эпохальные сведения и как она будет ушедших с работы женщин отмазывать:

– Готова слушать?

– Я-то готова. А ты уже придумал стоящую сказку?

– Хе-хе! О подобном сказки не рассказывают! – перешёл я на торжественный тон. – О таком впоследствии слагают легенды! И не улыбайся! Над таким даже шутить нельзя! – Зоряна, скорей всего, прониклась, напряглась и перестала улыбаться. И я перешёл на шёпот: – На Дне случилось то, чего ещё никогда не было! По крайней мере, не было за период устроения здесь каторги… Сразу три женщины (и ты понимаешь, о ком я говорю) волею различных обстоятельств и невероятных совпадений… оказались беременны! И в обозримом времени станут мамами!.. – сделав паузу, на этот раз выжидательную, я с участием присмотрелся к собеседнице и со вздохом кивнул: – Да уж! Такие вот дела… Теперь ты понимаешь, как сложно мне сейчас, как трудно вам, женщинам, придётся без нас, мужчин, и как нам всем теперь нужно ограждать двойняшек и Ксану от любой тяжёлой или вредной работы…

Ещё раз вгляделся в затуманенные глаза Зоряны и удивился, насколько мои слова её ошарашили, шокировали и вогнали в некий ступор. Но жалеть её не приходилось: сама напросилась на знание великой тайны, вот теперь пусть и мучается. Или чем она там занимается сейчас?.. А у меня других дел хватает. О чём и напомнил:

– Пошёл я… Мне ещё с дверью возиться…

Стал поворачиваться, как произошло для меня совершенно неожиданное действо: Зоряна рухнула на колени, намертво обхватила меня за ноги и натужным шёпотом пролепетала:

– Умоляю!.. Миха, сделай и мне ребёночка!..

Я чуть сознание не потерял от нахлынувших на меня эмоций! Причём волн некоего эмпатического удара было две, со стороны женщины и от сумбура мыслей у меня в голове:

«Да что же это такое?! Как же я самое главное упустил?! До чего ж я самонадеянный и недалёкий болван! Они же все могут захотеть детей!.. И не просто захотеть, а и потребовать?.. Ой! Бежать надо!.. Груаны! Где груаны?! Они же там, возле будущих матерей… Ё-ё-ё-ё моё! Как же я влип!..»

Наверняка от меня в стороны понеслась такая волна паники, испуга, а то и ужаса, что Зоряна несколько пришла в себя, сумела понять гнетущие меня мысли и продолжить свои мольбы уже более связно и конкретно:

– Миха, ты ни в чём не сомневайся, я всё устрою и всё, что надо, придумаю! И на твои чувства, и на статус жены нисколечко не претендую. И все остальные мои подруги никогда ни о чём не догадаются! А по поводу беременности… Мы с тобой тоже что-нибудь придумаем!.. Или о ком-нибудь что-нибудь сочиним! Главное, не отвергай меня сразу и не спеши уходить немедленно!.. Поверь, всё у нас получится, и всё будет хорошо!

Я даже головой потряс от нереальности создавшейся сценки. Подобное должно как-то твориться наоборот: ну там рыцарь, стоя на коленях, прекрасную даму убалтывает на близость или хотя бы на благосклонный взгляд. А как это всё будет смотреться со стороны? Застань нас сейчас кто-то из нашего колхоза, спектр домыслов будет невероятно широк. Начиная от угрозы с моей стороны убить несчастную женщину за какой-то проступок и кончая моим требованием отдаться мне же здесь и немедленно. Ну а несчастная жертва, мол, умоляет меня её пожалеть и отпустить. И никто, ни один фантазёр не догадается об истинной подоплёке творящегося действа.

А мне уже было плевать на чьё-то мнение и на то, что народ может подумать обо мне плохо. Я зациклился на одном: немедленно вырваться из мёртвой хватки женских ручек. И уже жалел о том, что проболтался преждевременно, что сам не продумал всех последствий подобного поступка, что Зоряна вдруг оказалась такой сильной и что она вообще… слишком живая стала. Нехорошо, конечно, но я подумал:

«Не успел бы я её тогда спасти от гангрены, сейчас бы сразу несколькими проблемами было бы меньше! – и тут же мысленно завопил от уколов совести прямо в темечко: – Да, да! Я не прав! И больше так думать не буду! Самое честное слово! – чуть попустило в голове, зато стало колоть в руки, когда я непроизвольно уже пытался вырваться из захвата, чуть ли не ломая женские пальчики. – Ладно, ладно! Стою я… И разговариваю… Ага! И компромиссы ищу… И постараюсь её не обидеть!..»

– Ты вот что… – начал я в растерянности, оглядываясь воровато по сторонам. – Встала бы… а то некрасиво… И этот смотрит, Хруст…

– Ты про меня думай, а не про него! – шептала женщина. – Скажи только да! Или хотя бы пообещай, что всё обдумаешь и сам всё устроишь! Хорошо?

Меня это уже начало бесить, и я больше по причине нежелания оставаться в таком глупейшем положении, чем соображая реально, что говорю, пробормотал:

– Ну всё, всё… как-нибудь утрясём эти вопросы… Только вставай и не стой на коленях…

Женщина вскочила на ноги, как отлично выдрессированный новобранец, преданно заглянула мне в глаза и с придыханием отчеканила:

– Я тебе верю! И буду ждать! – после чего резко развернулась и убежала к тому месту, где велись в нашем лагере основные работы.

А я ещё пару минут стоял на месте, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Потом заставил себя присесть на ближайший валун, потому что так легче думалось. И жалел, что не смог заставить себя быть в разговоре резким, строгим и циничным. Получалось, что пусть и косвенно, пусть и не совсем конкретно, но я всё-таки дал некое обещание и теперь даже представить себе не мог, как от него отвертеться. Наиболее оптимальный вариант виделся один: Зоряна не сумеет удержать язык за зубами и растреплется об эпохальном событии немедленно. Ну… или в течение оставшихся до ужина часов. Тогда у меня будет полное право заявить: ты меня подвела, так что теперь ничего не требуй!

Увы! Не с моим счастьем так легко решать подобные проблемы! Вспомнив, какие были глаза у Зоряны во время последней сцены, я только тяжело вздохнул: имея иные цели и желания, человек собственный язык быстрей откусит, чем даст повод обвинить себя хоть в единственно неверно сказанном слове.

Наткнулся на сочувствующий взгляд когуяра и попытался улыбнуться:

– Что, друг, у ваших воинов такие же проблемы с женскими особями?

– Не помню… – тот склонил голову набок, словно и в самом деле силился вспомнить нечто важное. А может, и просто неспешно рассуждал вслух: – Моя мать проблем отцу не создавала… про остальных – понятия не имею… Но две жены – редкость… Три – такого не было… Кажется… Слишком накладно, дорого… А вот про людей… Считается, что человеческая женщина дороже в содержании… в полтора раза… И за нанесённые им обиды мужчины расплачиваются гораздо большим трудом. Сказка даже такая есть…

Скорей чтобы отвлечься, я поинтересовался:

– И в чём смысл той сказки?

Когуяр толком смысла не знал, мораль тем более не понял своим детским на то время умом, зато суть уловил хорошо. Некий охотник выручал друга из беды и для этого непосильно работал целый год. А когда решил то же самое сделать для своей женщины, то ему пришлось трудиться в поте лица целых полтора года.

Когда я понял, что это вся история, только раздражённо пожал плечами:

– Тоже мне, сказочники! Банальности только повторять… Чип мне тоже утверждал, что женщина дороже мужчины в полтора раза… Ладно, брат по разуму, если ты не голоден, то пойдём-ка мы к той самой двери, постоим, подумаем… Да с одним молчащим партизаном пообщаемся… Чамби! Тащи своего информационного симбионта на допрос!

И мы все трое поспешили к бронированному, охраняемому и неприступному входу в каменный замок. Там уже побывали, осмотрели и ощупали преграду все без исключения члены нашего коллектива. Неизвестное оружие на людей совершенно не реагировало, словно тех не существовало. Да и Хруста, как я понял, скорей не ударило, а попросту отпугнуло неприятными ощущениями, явно намекая подобному существу, что ему здесь не место и это собственность подданных империи Альтру.

Дверь тоже не реагировала на иных.

Но именно она меня и натолкнула на прочие мысли, которые спешил теперь проверить на практике. Рассуждения мои не отличались от прежних дум большой изощрённостью. Простая логика подсказывала: коль жилище большое, то в нём или в него обязательно должно быть несколько входов или выходов. Ну, не поверю, что прежний владелец, а точнее говоря, строитель всего этого, все внутренние загрузки, наладки и даже транспортировку мебели производил только через этот центральный портал. Да, Длань отсюда недалеко, что весьма удобно для проживающих, но ведь могли быть и резервные выходы? Или некие технические коридоры? Причём эти коридоры после использования наверняка заложили наглухо каменными блоками, а потом снаружи замаскировали деталями и материалами здешнего ландшафта.

Точно такая же стена была мною найдена в начале короткого прохода, который выводил из ущелья с Пирамидкой на просторы иных Синих Полей и прочих огромных каверн.

Но ходить по округе сейчас и с помощью «ока волхва» просматривать подобные стены – может оказаться действом безрезультативным. И уж наверняка длительным по времени. А ещё неизвестно, какой толщины те искусственные пробки и смогу ли я их рассмотреть. Я предпочитал более лёгкий путь, который мне поможет и забыться от переживаний последних событий, и потренироваться в умении «расшатать» логику искусственного интеллекта.

То есть следовало так запутать машинную сообразительность чипа-всезнайки, дабы он проговорился о нужных мне элементах здешней архитектуры.

Вот я и приступил к очередному раунду противостояния. И сразу признаюсь, я его проиграл вчистую. Как я только ни мудрил, как ни изгалялся с вопросами и с отдачей дивных, несуразных приказов, ничего у меня не получилось. Чип-партизан словно издевался надо мной. Молол ничего не значащую чепуху, ссылался на набившую оскомину некорректность и даже отказывался меня везти к: служебному входу для передачи экстренного сообщения; техническому люку для загрузки жизненно важных технических элементов; медицинскому блоку или госпиталю для доставки важных лекарств умирающему человеку; и… так далее и тому подобное…

Часа полтора – в бездну вакуума бесполезности!

Зато в одном из ответов прозвучало уже знакомое предложение. И не суть важно, что я перед тем спросил, неважно, что конкретно пытался выяснить. Но когда вновь услышал ценнейшую подсказку, которую к тому же косвенно подтверждал в своей недавно рассказанной сказке Хруст, получил очередной шок в своей жизни. Причём очень солидный и продолжительный шок. Потому что минуты две, а может, и больше, точно не дышал.

Со стороны чипа прозвучало:

«Женщина по своей природной ценности и моральной значимости стоит в полтора раза выше, чем мужчина!»

А потом у меня в голове словно какие-то пазлы стали складываться: один плюс половина – равняется полтора. Десять плюс половина – равняется пятнадцать. В поясе для груанов – пятнадцать ячеек. Пятнадцать – это сумма десяти и пяти. Мужчина – это десять. Женщина – в полтора раза дороже. Это значит – пятнадцать!!!

Просто? Невероятно просто!

И спрашивается: чем я думал раньше? И почему об этом на Дне никто раньше не додумался?

Или сложно? Особенно учитывая невероятную стоимость «ничейного» груана? Невероятно сложно! Ибо никто не станет терять ещё целых пять симбионтов, рискуя в борьбе и поиске за каждый собственной жизнью.

Это мне сейчас легко! На серпансе, да с таким уникальным инструментом, как вимлач! Ха! Да я мог ещё в тот же день, когда мы одарили двух женщин десятыми груанами, одной ещё пяток втюхать для эксперимента и посмотреть, что у нас получится. Мог? Запросто! Если бы… Ну да… читай выше: если бы… думал нужным местом.

«Кстати! А чего это мне так плохо стало? – появилась тревожная мысль в сознании. – Тьфу ты! Я же не дышу!»

Словно вынырнув с громадной глубины, бурно задышал, стараясь провентилировать застоявшиеся лёгкие. Живу вроде недолго, но разные причины смерти пришлось наблюдать, но чтобы человек чуть не умер из-за того, что задумался и перестал дышать?! Уму непостижимо!

Только потом вспомнил, кто я, где я и что мне надо сделать немедленно. А так как восседал я в тот момент на Чамби, ожидая, что тот меня отвезёт к прочим, замаскированным воротам дворца, то попросту дал иную команду серпансу-управленцу:

«Отвези меня к моим супругам!» – и тот повёз со скоростью очень быстро идущего пешехода. А я себя мысленно похвалил за умное решение. Не придётся лично сбивать ноги, метаться по нашему огромному лагерю и разыскивать своих красавиц для совершения ещё одного эпохального действа.

Глава 7

Есть! Есть такое чудо!

Как это ни странно для женской натуры, но все три мои жёнушки оставались на том же месте, где я их оставил. Правда, обстановка вокруг них значительно изменилась. Во-первых, с помощью примерно двух десятков ящиков и так закрытое валунами со всех сторон пространство было переоборудовано в некое подобие большой комнаты. Соорудили нечто похожее на мебель, украсили все тканями, ковриками и прочими предметами быта.

Ну и, во-вторых: на сделанном вполне сносно столе стояла новая посуда, громоздились подставки с распаренными лепёшками, казанки с хорошо прожаренным мясом, миски с проваренными клубнями, чаши с салатом из жёлтой травы паломника, и всё это сдабривало атмосферу лучшими и самыми пахнущими приправами и специями. А три будущих мамаши этак непринуждённо трапезничали, обсуждая попутно нечто своё, женское, далёкое от окружающей действительности.

Чамби замер от них в метре, и только тогда на меня обратили внимание:

– Миха, ты как раз вовремя!

– Смотри, какое мясо только что принесли!

– Как раз такое тебе нравится! Сейчас ещё кисель дадут.

Я несколько растерялся, думая, что за вознёй с порталом в замок совершенно выпал из действительности, проторчав там вместо двух все четыре часа:

– Это что, я ужин прозевал?

– Нет, просто для нас подали несколько раньше, – приступила Снажа к объяснениям. – Всё равно ведь одновременно на всех не приготовишь, вот Франя и готовит пищу такими партиями. Ну и первая – пошла командиру и его жёнам. А мы и не спорили! Хи-хи!

– Тем более что Зоряна, – продолжила за сестрой Всяна. – Такая милая, приятная, ну прямо прелесть! Сказала, что уже всё и без нас сделали. Да и ты, мол, такой приказ издал: нас не отвлекать, потому что мы занимаемся мысленной работой!

И все три довольно схоже пошевелили бровками, показывая ту самую работу, которой они тут в поте лица занимаются. Я же мысленно поаплодировал лидеру беглых рабынь: сумела и тайну главную утаить, и самым привилегированным подругам угодить, и моё распоряжение их на работы не привлекать исполнить.

Но меня вдобавок поразили убранство и меблировка созданной под открытым сводом комнаты. Конечно, до максимального, полноценного уюта нашей спальни в Пирамидке данной «опочивальне» было далеко, но ведь следовало учитывать окружающие нас обстоятельства, а по ним получилось роскошно.

Вот на это я и развёл руками:

– Ну а с этим кто постарался?

– Не знаем, что уж там Зоряна твоему заместителю нашептала, но Степан распорядился, всех мужчин сюда привёл, и они дружно, всего за полчаса вот такую красоту соорудили. Сказали, что нечто подобное они теперь для каждой семьи соорудят и для отдельных компаний.

Ну да, ящиков у нас теперь хватало. Причём не пустых, а полных. А не хватит, так я ещё «одолжу» у гаузов, мне не жалко… их. Ну, и сама идея достойна похвалы: вскроет командир таинственный замок или нет, а размещаться людям следует не на голой земле. И не потом. А именно сегодня. Мог бы я и сам додуматься до такого банального решения.

Но в данный момент мне думать мешали аппетитные запахи. Видимо, проголодался, пока… не дышал. Ну и великую догадку оглашать не спешил. Видимо, опыта поднабрался, а он гласит: «Прежде чем порадовать кого-то, подумай, а не съедят ли тебя самого на радостях?»

Ибо недавно уже одну даму порадовал, так теперь не знаю, как буду избавляться от её странных претензий. До неё сразу трёх осчастливил, так потом еле умудрился сбежать от слёзных разбирательств. И не стоило мне самого себя вводить в заблуждение надеждами, что грозовая атмосфера рассосалась сама собой, и дальше у меня светит только безоблачное будущее. Я ведь видел прекрасно, что все три мои красавицы страшно скованны, напряженны. И только стараются изображать спокойствие и беззаботность. Достаточно неосторожного слова, и Борису Ивлаеву мало не покажется. Не спасёт парня и чужое имя, под которым он скрывается в этом мире.

Да и вовремя припомнилась одна из любимых поговорок бабушки Марфы: не стоит решать проблемы на пустой желудок! И я поспешил за стол.

– Вы правы, малышки! Нельзя отказываться от горячего ужина, пусть даже приготовленного несколько преждевременно.

Уселся за стол и немедля приступил к обж… то есть я хотел сказать: к несколько непомерному поглощению пищи. Правда, Ксана попыталась было начать разогревать голос перед «концертом»:

– Это ты к кому обращаешься? Знаешь, что я не люблю этого слова? – но двойняшки её остановили:

– Дай ты ему спокойно поесть.

– Вдруг не в то горлышко попадёт…

– Ага! Оно ему и во втором горлышке не помешает… – ворчала моя «старшая» супруга. – Проглотит и не подавится!..

Видимо, настроилась солидно поругаться со мной и оспорить-таки неправомочность моего третьего условия, на которое они согласились по своей глупости и наивности. И ведь знал, что женщинам сколько ни дай, всё им мало будет! Могут и настроение испортить перед грандиозным экспериментом… Кстати, покосился на копьё, которое так и стояло чуть сбоку, и на пояс на нём с одиннадцатью «нейтральными» или «ничейными» груанами. На месте… Никто не тронул…

Своё застолье я закончил весьма нетрадиционно. Все привыкли, что я наедаюсь от пуза, а потом пару минут сижу с осоловевшими глазами, пытаясь перенаправить конструктивную энергию своего тела из потребительского органа в тот, что иногда думает. На этот раз я просто отодвинул миску в сторону, подхватил полотенце и, вытирая на ходу руки, подался к копью с поясом.

– Ты куда?! – вскочила на ноги Снажа. – У нас разговор серьёзный к тебе!

Ну и почему бы хоть изредка не показать себя самодуром? Психологи семейной жизни тоже рекомендуют таким образом разнообразить обыденную повседневность. К тому же подобное поведение со стороны мужчины заставляет женщину быть настороже, ей всегда необходимо быть начеку: что у него в данный момент на уме? Не будет ли только хуже, если я закачу истерику или начну капризничать?

Конечно, в этом деле важно не переборщить. Меру перебирать нельзя, следует показать, что ты порой бываешь зол, несдержан, но вполне себя контролируешь. То есть – ты мужчина! И силу свою знаешь, соразмеряешь и когда надо – применить не замедлишь.

– Молчать! Я тебе слово не давал! – нехорошо оскалился я на среднюю жену. – И сядь на место! – снял пояс, развернулся к женщинам и потряс им: – Вначале меня послушаете!

Ну, и совсем не вовремя в нашей «спальне» за момент до того появилась Зоряна с кастрюлей киселя. Причём она мои последние слова, сопровождаемые потрясанием ремня, восприняла совсем неоднозначно. Она ведь не знала, что находится в кармашках этого ремня, и явно решила, что попала на крутые семейные разбирательства. Поставила кастрюлю на стол, внимательно пригляделась к моим трём побледневшим красавицам, отчаянно посмотрела на меня и всё-таки нашла в себе мужество вмешаться:

– Миха! Так делать нельзя!..

Уважаю! За твёрдую позицию, за готовность защитить иных слабых, за решительность в деле становления справедливости и равноправия между полами. Пусть даже и сама при этом пострадает и лишится самого для неё желанного, вожделенного и святого в личностном плане.

Но в данный момент Зоряна явно ошиблась, будучи совершенно не в теме, и банально мне мешает. Поэтому и с ней я не стал церемониться или деликатничать:

– Давай, давай, топай отсюда! Тоже мне, комиссар в юбке! Мы и без тебя разберёмся! – но, видя, как она решительно хмурится и пальчиком тычет в сторону ремня, скривился: – Торжественно обещаю сегодня своих жён не бить! Устраивает?

– А-а? Сегодня? А разве вчера и завтра…

– Ну, ты посмотри на неё! Мало тебе моего обещания?! Вот и иди отсюда! У нас важный момент повышения «мысленной деятельности».

– И как ты меня назвал? Что это такое?

– Да как тебе сказать… Это такая должность, вроде заместителя командира, но комиссар занимается не военной подготовкой, а моральной. То есть является заместителем по воспитательной работе.

И свободной ладонью замахал в раздражении: «Уходи! Не мешай нам!»

Заметив, что будущие мамаши не просто заулыбались, а стали ещё и беззаботно хихикать, неформальный лидер ушла, но напоследок одарила меня очень многозначительным, угрожающим взглядом. Мол, не смей тут никого обижать!

У меня даже руки опустились от удивления:

– И чем это вы её так к себе приворожили? – спросил я притихшее вновь трио. – Или о чём-то успели проболтаться? – все три головки мотнулись отрицательно. – А то смотрите, как она себя повела: готова была на командира с кулаками кинуться, лишь бы он своих супруг ремнём не стегал по задницам! С чего бы это у неё такие к вам симпатии?

Обе старшие на это лишь высокомерно фыркнули, а вот младшенькая то ли в самом деле поверила, то ли совсем наивной притворилась:

– А ты что, нас и в самом деле стегать собрался?

– Да нет, я же обещал комиссару… не бить вас… больно… Но ремешок этот нам как раз и нужен сейчас… – опять им чуток потряс, а указательным пальцем поманил Всяну к себе: – Раз ты у нас самая… хм, хитрая, тобой и займёмся первой. Иди ко мне!

Судя по тому, как, покачивая бёдрами и закатывая в притворном испуге глазки, Всяна пошла ко мне, то она просто играла роль наивной глупышки. Ещё и голосом постаралась говорить дрожащим:

– А дядя меня не обидит? Мне и в самом деле будет приятно?

Снажа прыснула смехом, Ксана тоже непроизвольно заулыбалась, а я тяжело, с укором вздохнул:

– Тётя! Вы бы молоденьких мальчиков своими развратными жестами не возбуждали напрасно, а? Не надо забывать про свой возраст…

– Но я всё равно выгляжу моложе тебя! – возмутилась женщина уже от всей души. Всё-таки зря я неосторожно коснулся возраста. Поэтому пришлось вновь проявлять самодурство:

– Стой и не брыкайся! Руки! Я говорю: руки в стороны разведи! И не шевелись!.. И ни слова не говори!.. И глаза закрой!.. Не смей подсматривать! А вы… обе, не смейте хоть слово пикнуть! А то получите у меня… этим самым…

Уже ворча под нос себе нечто неразборчивое и бессмысленное, я приступил к самому процессу. И не стал ничего говорить, и не стал никому ничего объяснять. К чему эти лишние нервы? К чему лишнее расстройство или разочарование? А уж как потом назвать происшедшее, эпохальным событием или неудавшимся опытом, дело историков. Вначале надо дело сделать.

Вот этим я и занимался. А Ксана со Снажей всё прекрасно видели, только не могли осознать подоплёки происходящего. Вот я раскрыл все кармашки на поясе, облегающем женский животик, проверяя наличие у Всяны восьми «своих» груанов. Потом застегнул их обратно и расстегнул кармашки тех семи, которые оставались свободными. А потом один за другим стал вставлять туда семь симбионтов, недостающие до «полного» комплекта в пятнадцать единиц. Когда оставалось вложить последний, заметил, что моя Липовая дама с изумительным вкусом и запахом держит глаза широко распахнутыми.

– Что сейчас чувствуешь?

Она прошептала еле слышно:

– Меня всю внутренне трясёт… Кажется, я сейчас стану ветром…

– Это ничего… это не страшно… Главное, ты сосредоточься на том, что здесь рядом твоя сестра и я с Ксаной. Поэтому постарайся не уходить… хотя бы сразу. Хорошо? – она только дрожанием обозначила кивок…

…А я вложил последний груан.

Зря я так поступил. Наверное, это следует делать самому носителю, посторонним к «полному» поясу вообще нельзя касаться. Ибо тут же меня по внутренностям что-то ударило. Словно туда, во все точки сразу, рухнул тяжеленный бульдозер. Или трактор… Не знаю… Не понял… Не разобрался… Только осознал себя пятящимся, а потом упершимся спиной в стоящие друг на дружке ящики нашей «опочивальни».

И всё это время не мог отвести взгляд от сияющей фигуры. Точнее говоря, не столько сияющей, как светящейся неким внутренним светом золотистого оттенка. Воистину – Светозарная!

И только чуть позже в моей голове опять голосом Якубовича прозвучало:

– Есть! Есть такое чудо в этом мире!

Далось мне это «Поле Чудес». Насколько я помню, я и смотрел-то его всего раз десять в своей жизни. А вот же, каков ведущий въедливый, запоминающийся…

Глава 8

Сезам, откройся!

Первой к Всяне устремилась её сестра. Правда, последний метр она преодолевала осторожно, словно прощупывая перед собой пространство вытянутыми пальчиками:

– Малышка, до тебя можно дотронуться? – но коснулась, так и не дожидаясь ответа. Потом уже более уверенно обняла замершую Светозарную двумя руками, при этом заглядывая ей в лицо, потерявшее выразительность и живость:

– Как ты, родная? Что с тобой?! Как ты себя чувствуешь?!

Да и мы с Ксаной стали маленькими шажками приближаться к двойняшкам, напряжённо ожидая первого поступка женщины, которая вот-вот покинет Дно. Правда, я тут же стал готовить и поднимать к левому плечу довольно внушительный по размерам эрги’с усыпляющего действа. Десятикратно меньшего мне хватало, чтобы остановить зерва, так что, думаю, и тут хватит. Риск имелся подобного применения, но что будет, то и будет!

В любом случае мне бы не хотелось, чтобы Всяна вот так нас всех бросила, развернулась и ушла. А хотелось надеяться, что именно родственная связь с сестрой её хотя бы чуточку задержит. Вдобавок и беременность как-то должна свою роль сыграть. Да и вообще, что мы знаем о подобном чуде? Мужчины-то ладно, что с них взять, получил десяток груанов и больше ничего не соображает, а как будет с женщиной? Всё-таки она натура совсем иной организации, да и вообще оценивается «…в полтора раза выше, чем мужчина!»

Эрги’с швырять не пришлось. Мои рассуждения и предположения имели под собой самые веские основания. Всяна никуда рваться не стала, уходить тоже не спешила, и отношения её к нам не претерпели каких-либо кардинальных изменений. С неким судорожным всхлипом вздохнув, она наконец-то тоже подняла руки, обнимая сестру, лицо её ожило, вернувшись к нормальной мимике, и она стала отвечать на вопросы. Правда, начала с последнего, словно забыв о первых:

– Чувствую себя странно… Горячо, очень горячо внутри… Но не больно, приятно… И дышится совсем иначе… И слышится… И видится…

Ну кто бы сомневался! Она и так уже была наделена некими способностями и умениями после получения на ладонь символа наездницы, а сейчас так наверняка станет кудесницей почище, чем вашшуна Шаайла!

Тем более что, оказавшись от Всяны всего в одном метре, я чётко рассмотрел невероятную по размеру вуаль, которая обернула своего носителя практически сплошным коконом. Разноцветные силовые потоки не то целительской, не то магической направленности струились от пояса вверх и вниз, там закручивались водоворотами вокруг головы и ног, а потом обратно по спине возвращались в комплект симбионтов из пятнадцати единиц. Да и вся структура, свечение симбионтов теперь достаточно отличались от известных мне «чужих», «своих» или «нейтральных». Отныне я воочию мог наблюдать ещё и четвёртую разновидность преобразования местных ракушек.

– А стрелки! Ты их видишь? – продолжала Снажа держать сестру в объятиях и выпытывать приоритетные вещи. – Потому что я – не вижу.

– Мне и видеть не надо, – улыбнулась её младшенькая сестра. – Знаю, где клети находятся: они в соседней каверне, вторая через два перекрёстка…

– А уходить тебя не тянет?

Светозарная прислушалась к себе:

– Немножко тянет… В любой момент знаю, что отныне могу уйти отсюда… Но здесь же ты. Я тебя не оставлю! Да и Миха пока ещё здесь, Ксана… Мне, кажется, мы отсюда одновременно уйти сможем…

Тут и я посчитал своим долгом вмешаться, радуясь, что приготовленный для употребления эрги’с не потребуется:

– Малышка, а ты никакой связи с системами не чувствуешь? Ну, это такой голос в голове, похожий ты слышала, когда общалась с нашим малым серпансом Чамби. – Заметив, как она пытается в себе что-то услышать, посоветовал: – Ты сама тоже попробуй позвать. Вдруг кто и откликнется?

Но нет, сколько Всяна ни старалась, никого из посторонних она не услышала. Зато, пока пыталась это сделать, непроизвольно так прижала сестру, что та вскрикнула с некоторым испугом:

– Ой, мне больно! – тут же младшенькая ослабила объятия и стала сумбурно извиняться перед старшей сестрой, но та никак не могла поверить: – Постой, постой! Ты что, стала сильней? Сильней меня?

– Да я всегда была тебя сильней! – презрительно фыркнула Липовая, возвращаясь в своё почти прежнее, обычное состояние. И у нас отлегло от сердца: ни в бездушного монстра, ни в морального урода она не превратилась.

Уже и я, не отводя пристального взгляда от дивной, но начавшей меркнуть вуали, потрогал женщину за плечико, потом погладил по открытой коже руки:

– Точно тебя не тянет от нас уйти?

– Повторю: желание есть, но вполне себе терпимое. Я себя контролирую, хотя понятно, что если вдруг исполняется мечта, то трудно противиться её воплощению в жизнь… Вот если бы ты отдал последние груаны Снаже, да мы бы немедленно отправились на охоту за недостающими тремя… Может, желание отправиться домой и стало бы непреодолимым.

– Понятно… Ксана, ты видишь вуаль от комплекта? Ту, что светится? Правда, сейчас уже слабей…

– Нет, вуаль не вижу, – отчиталась моя старшая супруга, тоже потрогавшая подругу. – А вот симбионты её совершенно иной, особенный цвет имеют…

– Ну, это сразу заметно. А вот жаль, что защитную вуаль ты не замечаешь… Снажа, может, тебе это доступно?

Но и та, сколько сестру ни рассматривала и сколько её ни поворачивала разными сторонами, так ничего и не рассмотрела. Обсуждения мы продолжили, вопросами так и частили, но легко было заметить, что и внутреннее свечение золотистого цвета стало меркнуть. Вот это нас и взволновало: вдруг нельзя задерживаться на Дне? Вдруг следует настойчиво и немедленно мчаться к ближайшей клети? Иначе – срок истечёт, и счастливый билет окажется недействителен.

Но Всяна, когда услышала наши единодушные опасения, только рассмеялась:

– Ничего подобного! У меня такое твёрдое ощущение, что я могу вознестись наверх когда угодно и с какого угодно места. Главное – приблизиться к воротам, и тогда они сразу раскроются…

Она продолжила описывать свои ощущения как существующих врат, так и направлений к ним, а мне вспомнились мои нынешние мучения с главным входом в каменный замок. Поэтому я прервал рассказчицу, не обращая внимания на осуждающие взгляды иных жён:

– Ещё наслушаетесь! А скоро – и сами всё ощутите! Но меня больше волнует вопрос с проживанием здесь, более комфортное устройство и нам, и всем остальным не помешает. Поэтому сосредоточься и подумай: нет ли здесь более удобного входа в неприступную обитель? Или каким-то образом можно вскрыть главную дверь?

Всяна несколько растерялась:

– А как надо сосредотачиваться?

– Как, как! – досадовал я. – Кверху каком! Э-э… извини, не то сорвалось! – зацокал языком и попытался объяснить: – Ну, не знаю… просто расслабься, подумай об этой стене, постарайся представить в ней проход или тоннель в жилые помещения. Точно сказать не могу, оно, наверное, для каждого по-разному происходит, но раз ты дорогу к клетям верно ощущаешь, то, может, и здесь у тебя что-то получится?

Новоявленная Светозарная дисциплинированно закрыла глаза и постаралась расслабиться. Потом вновь открыла, опять закрыла, позже уселась на ящик, но за пять минут так ничего и не рассмотрела. За это время внутреннее свечение исчезло окончательно, кожа стала совершенно нормального, естественного оттенка, а вот прикрывающая всё тело вуаль так и осталась. Жаль, что, кроме меня, никто эту красоту рассмотреть не сумел. Но из вышесказанного можно было сделать вывод, что именно вуаль – это и есть тот самый своеобразный полог, гарантия безопасности для любого обладателя полного комплекта груанов. И я не удивлюсь, если пояс с пятнадцатью груанами даёт владельцу большую неприкосновенность, чем пояс с десятком «своих» симбионтов. Раза этак в полтора, не меньше.

Да и не только неприкосновенность. Наверняка он, помимо пока ещё не проявившихся умений или способностей, ещё и силы увеличивает. Вот на эту тему я и решил сразу предупредить:

– Малышка, ты только не забывай о своей странной силе. А посему не вздумай кого-то ударить сгоряча, мало ли как оно получится вместо пощёчины… – Пока та радостно хихикала, добавил: – Ну а по поводу замка…

Но тут меня Ксана перебила:

– А может, ей надо только к главному входу приблизиться? Отсюда ведь – далеко!

– Ох, милая! – очень строго отозвался я на это. – Если и дальше останешься такой же умной, быть тебе министром вашего королевства!

Красавица на это высокомерно хмыкнула, задрала носик ещё выше и изрекла:

– Не сомневайся, справилась бы! – на что Снажа не задержалась, чтобы не подначить подругу:

– Кто бы мог подумать?! Тогда получается, что нам по уму и способностям – вообще придётся королевами стать?

Старшая жена зашипела зло, выставляя вперёд ноготки, ей в ответ последовали те же самые действия, сопровождаемые задорными восклицаниями Всяны:

– Ай, как здорово! Неужели подерётесь?!

Но все три дамы лучились радостью, весельем, явным желанием повеселиться и подурачиться. Теперь они уже ни о чём не переживали, ничего не опасались и выглядели счастливыми до невероятности. И как-то совершенно спонтанно, одновременно ухватились за руки, подняли их вверх и стали подпрыгивать в маленьком хороводе. Затем закружились вокруг меня, явно потешаясь над моим озабоченным до сих пор видом.

Вот именно в такой момент к нам нагрянул мой заместитель. Недоумённо постоял, пялясь на празднество, и кашлянул, привлекая к себе внимание:

– Миха! Там народ на ужин собирается… все будут ждать твоей речи… Зоряна обещала что-то такое страшное и интригующее им от твоего выступления, что невероятный творится ажиотаж. Меня уже достали вопросами, что да как? А я ничего не знаю. И Зоряна говорить не хочет…

Видимо, Степан немного приревновал или обиделся: мол, кто-то ведает некие тайны, а он как второе лицо в коллективе – ни сном ни духом. Пришлось выгораживать лидера в женском коллективе, недавно назначенного комиссаром:

– Скорей всего – она просто догадалась, а то и сумела увидеть самую главную тайну, о которой я скоро сообщу. Ну и старается она по той причине, что новую должность я ей подыскал. Будет твоим заместителем по моральному и духовному воспитанию. Называется должность – комиссар. Ты как к этому относишься?

– Да нормально, – пожал плечами бывший исполнитель.

Ему и в самом деле формально было наплевать, в любом случае он уже через тройку-пятёрку дней будет вне каторги. В этом ни один мужчина не сомневался. И Живучий понимал, что оставшиеся женские структуры в любом случае будут нуждаться в командире, а лучше Зоряны на это место не отыщешь.

А я уже двинулся на выход, увлекая расшалившихся жёнушек за собой:

– Мы ненадолго наведаемся к этим неприступным дверям, надо ещё кое-что проверить. А люди пусть приступают к ужину, скажи им, Степан, что вскоре они и в самом деле услышат от меня грандиозную новость. Ха! И даже не одну! А целых две!

За нами неслышно двинулись и наши неизменные сопровождающие: полуразумный Чамби (надо ему всё-таки более солидное имя придумать!) и разумный когуяр Хруст Багнеяр.

Расстались мы с моим заместителем после третьего поворота в лабиринте валунов и вскоре вчетвером стояли на верхней площадке лестницы, утопленной в толщу скалы, и в который раз рассматривали двустворчатые двери. Привидение-управленец поднялось с нами, а вот сумрачный тигр благоразумно остался внизу ступенек.

И тут я опять стал терпеливо объяснять Светозарной, что она должна предпринять, куда посмотреть, насколько расслабиться и всё тому подобное. Хоть Всяна слушала внимательно, кивала с пониманием, явно старалась всё выполнить в точности, но всё чаще и чаще переводила взгляд с двери на меня и обратно. У меня даже подозрение закралось нехорошее: это она нас так демонстративно в тупости, что ли, сравнивает?

Хорошо, что ошибся. А может, по той причине и ошибся?

Но оставшаяся с нами по своей воле, отныне уже свободная обитательница мира Набатной Любви вела себя так странно по иной причине. Потому что в конце концов не выдержала и поинтересовалась:

– Миха! А почему вы так одинаково светитесь?

– В районе мозга? – пошутил я на тему прежнего предположения.

– Нет. Да ты сам разве не видишь? – Она сделала последний шаг к двери и провела ладошкой по узкой щели между створками. – Вот отсюда исходит еле заметное голубоватое сияние, и… – её ладошка протянулась ко мне и коснулась куртки, в районе верхней кромки печени, – и вот здесь тоже.

– Хм! Интересно… мне ничего не видно… Хотя само имя Иггельд, как утверждали чипы-всезнайки, позволяет открывать эту противную дверь. Неужели мне надо к ней для открытия печенью прикоснуться? Вздор!.. А как ты сама смотришь-то?

Красавица как могла, так и объяснила свои ощущения, а я чуть ли не лицом влип в преграду, стал присматриваться, используя услышанные подсказки. Старания принесли свои несомненные плоды: некое голубоватое свечение и в самом деле рассмотрел. Причём как потом ни прикладывался туда ладонью с символом наездника, ничего такими действиями не добился. Ни малейшего покалывания, тепла или какой иной гадости. Неужели это какая-то радиация просачивается?

Тогда откуда она у меня в печени взялась?

С раздражением отступил назад, упёрся подбородком в грудь и стал присматриваться к указанному Всяной месту. И уже через полминуты перешёл на восклицания вслух:

– Эпическая гайка! Это же нечто прямоугольное! И скорей всего лежит во внутреннем кармане! – Рука уже полезла за обшлаг куртки, нащупывая старый трофей, который попал ко мне после уничтожения баресса Уделя, начальника тайного надзора в империи людоедов. – Что же ты сразу о форме не сказала?..

– А мне она показалась овальной… – пожимала плечиками женщина. – Ну, почти…

Достал ту самую дивную карточку, размышляя о которой недавно пришёл к выводу, что попала она в мир Трёх Щитов именно со Дна. И вновь подивился хитросплетениям и несуразицам в её доле. Неужели этот артефакт, с уникальной внутренней начинкой великой космической цивилизации, вновь попал в место своего изначального нахождения?

Мелькали в сознании и сожаления, типа: «…мог бы и сам раньше до такого догадаться! А то всё здесь ощупал, чуть не целовал каждый сантиметр, а вот до такого простого решения не додумался!» Благо что превалировали иные: «В любом случае повезло, что с нами уже одна Светозарная есть!»

Немного ещё помудрил, рассматривая артефакт и прикидывая, какой именно стороной вставить её в имеющуюся щель, потом решительно вздохнул и вставил первой попавшейся. Секунды две стояла оглушительная тишина, я уже было собрался продолжить пробы со сторонами или движениями по щели вверх-вниз, как тут что-то хрустнуло, скрипнуло, зашуршало, повторилось так всё несколько раз, а потом и левая створка со щелчком приоткрылась, словно подтолкнутая пружиной. Всего лишь чуточку приоткрылась, сантиметров на пять, мол, сами дальше толкнёте.

Ну, я и толкнул…

А потом первым осторожно и медленно шагнул внутрь открывшегося взгляду холла. Женщины дышали мне в шею, вцепившись в рукава и за карманы куртки, при этом чуть ли не подталкивая вперёд, так их терзало присущее их натурам любопытство. Я сделал не больше двух шагов и жён остановил расставленными руками:

– Не спешим! Просто смотрим и думаем! Ага! Чамби?.. Ну-ка, подай мне тот хитрый кусок твоего тела, который мнит себя большим умником!

Малый серпанс просто прошёл сквозь нас, подставив нужный мне уголок с чипом под правую руку. Гадом буду, он гораздо умней, чем некая искусственно прирощенная в него программа! К сожалению, некогда было этот вопрос продумать как следует.

Ибо увиденное нами впечатляло. Овалом вытянутый вперед холл простирался метров на тридцать, ну и в высоту до изящного арочного свода достигал метров десяти. Пол из полированной мраморной мозаики. У затянутых почти доверху тканями стен – некая массивная, по виду тоже мраморная мебель в виде столиков и лавок. Там же витиевато расписанные кувшины, подставки со статуями людей в натуральную величину, голых и в разных одеяниях. Прямо напротив входа – самая широкая, метров пять лестница, манящая наверх и там уходящая в стороны. По бокам от неё – два более узких спуска куда-то в подвальные этажи. По сторонам холла, строго по центру, иные лестницы, уводящие на верхние этажи, тоже более узкие, метра три всего. И от этого прекрасного места веет несомненной роскошью, величием, удобствами и даже неким притягательным уютом.

Наверное, поэтому от пришедшей в голову мысли я даже несколько испугался:

«Если мы сейчас отправимся на исследование этого чуда, то выберемся наружу только через несколько суток!» – а я ведь забыл, что уже давно сжимал в правой ладони уголок с чипом вовремя подсуетившегося Чамби. А посему моя мысль была услышана и расценена, как начало нового диалога:

«Иггельд желает сразу просмотреть условия аренды или сделает это после надлежащего отдыха с дороги?»

Ну да! Я ведь тут путешественник великий! Туда-сюда мотаюсь, осматриваю достопримечательности! Ха! С дороги я! И наверняка этот договор ещё тот… Но спросить лучше сразу:

«И сколько времени у меня уйдёт на согласование, просмотр договора!»

«Четверть часа стандартного времени».

Недолго в принципе… Но… там же меня… то есть нас, народ ждёт! Да и вообще, исследовать эту обитель следует наверняка всем колхозом. Так и быстрей будет, и действенней, и веселей, и интересней. А поэтому следовало немедленно податься на ужин. Там сделать обещанные заявления и только тогда торжественно «въехать» в наше новое жилище. Так что я направил нужную мысль:

«С арендой разберёмся позже!» – а вслух заговорил с женщинами:

– Отправляемся на ужин! Точнее, на моё триумфальное сообщение. А уже потом, вернувшись сюда и образовав несколько отрядов, приступим к осмотру помещений. – Развернулся сам и стал подталкивать своих жёнушек со словами: – Ничего, ничего! Ещё насмотритесь! Но не забывайте, что вам всё равно здесь жить совсем ничего. Ха-ха! Да и всем остальным – тоже.

Это их хоть как-то примирило с действительностью, и они заспешили вперёд. Я даже дверь за собой не стал прикрывать. Зачем? Всё равно наверняка счётчик за аренду уже включен, так что…

И для меня более важным в данный момент казалось не само жилище, пусть и невесть насколько комфортное, как появление между нами, а скорей всего, и на всём Дне, первой Светозарной. Ко всему радовало, что она не только нас не покинула, но уже начинала приносить конкретную пользу коллективу. Теперь уже можно позволить себе быть уверенным в завтрашнем дне!

И попутно решать все остальные проблемы, не спеша, с толком и расстановкой.

В нашей общей импровизированной столовой народ не столько ел, сколько отчаянно и бурно дискутировал. Причём все основные шишки, похоже, сыпались на голову раскрасневшейся и нахмуренной Зоряны. Самые активные и агрессивные подруги пытались у неё вытянуть доверенные мною секреты. Но та держалась стойко, громко отвергая от себя все обвинения и инсинуации и ссылаясь только на моё право разглашать или не разглашать суть собственных знаний, открытий или исследований.

При нашем появлении все настороженно стихли, уставились на меня с немыми вопросами в глазах и даже дыхание затаили. Чувствовали, что грядёт нечто эпохальное и невероятно значимое.

А я, так и оставаясь стоять на входе, дождался, пока не рассядутся мои гражданские супружницы, и начал со знаменитых слов из великого произведения:

– Я собрал вас всех сегодня здесь, чтобы сообщить два приятнейших известия… Э-э! Простите: целых три приятнейших известия! Итак, начнём с первого, касающегося нашего нового места проживания…

Эпохальное заявление началось.

Глава 9

Опасный энтузиазм

Уже тот факт, что удалось легко вскрыть вход в неведомый замок, который «…только с самого своего холла поразил наше воображение!», обрадовал народ и невероятно его экзальтировал. Сквозь рёв и восторженные крики мне еле удалось докричаться до сознания тех, кто уже вскочил с мест и собирался ринуться на исследования таинственного замка:

– Стойте! Стойте! Там всё совсем иное, а потому требует к себе совершенно другого обращения, исследования, потом и аккуратного заселения. Добавлю только то, что потом лично мне придётся оплачивать из собственных средств ту сумму, которая набежит за аренду временно предоставленной нам жилплощади! Ещё раз акцентирую на этом ваше внимание: аренду. Вдумайтесь в это слово и запомните его. То есть не забывайте, что мы там будем в гостях, и пожалейте мой ну очень тощий кошелёк.

Стойко переждав новую волну вопросов, восклицаний и заверений, дождался тишины и перешёл ко второму пункту доклада. Во время оного меня сопровождало гробовое молчание, а недоверчивые взгляды чуть дыры не протёрли в тельцах наездниц. Но все три вели себя настолько спокойно, независимо и без неуместного стеснения, что чужие эмоции самого разнопланового характера соскальзывали с их ауры, словно вода с гусей.

И что интересного я заметил в поведении защитной вуали вокруг Всяны, что она своими краями, словно этаким легким туманом, вдруг стала накрывать и сидящих рядом Ксану со Снажей. Особенно в районе их животиков. Вот это получалось чудо! Сразу в голове такое не укладывалось, но иного объяснения увиденному я отыскать не мог: некие магические структуры, признав определённое сходство пока ещё крошечных зародышей, восприняли всех троих за единое целое и теперь на голом инстинкте защищали всех мамочек и деток одновременно.

«Супер! Блеск! – метались у меня в голове сплошные восторги. – Этак и амбулаторные обследования будущих мамаш проводить не придётся! Посадил их таким образом, и-и-и… пошли исцеления, коррекция и разные там физиотерапевтические процедуры. Лепота! А уж когда каждая из них станет Светозарной!.. О-о-о!»

А народ продолжал безмолвствовать. Похоже, они нам поверили, но всё никак не могли уложить подобное событие у себя в головах. Зато такая тишина мне пригодилась во время оглашения последнего приятнейшего известия:

– Ну и самое главное, дамы и рыцари, граждане и гражданки, а также милые подруги и дорогие друзья – напоследок! Все вы знаете, что женщины в Светозарные никогда не попадали и до сих пор так и оканчивали свою жизнь на Дне! А-а-а… притихли? Сразу уловили мою оговорку «до сих пор»?.. И я скажу вам, что правильно уловили. Молодцы! И хвала вам, всем тем, кто верил в чудо и продолжал мечтать, несмотря ни на что! Потому что оно свершилось! – прерывая нарастающий шум, я резко поднял обе руки вверх, раскрытыми ладонями на уровне плеч. Опять зависла тишина, и я продолжил уже несколько буднично, без чрезмерного пафоса: – Запомните этот день! Именно сегодня я догадался, почему на наших поясах для груанов пятнадцать ячеек. Именно сегодня я провёл эксперимент, на который добровольно вызвалась Всяна, и заполнил её пояс пятнадцатью груанами. И она – стала первой! А за последующие дни и все вы станете Светозарными! Я имею в виду женщин, потому что мужчинам для такой привилегии достаточно всего десятка груанов.

Закончил говорить. Опустил руки. И старался подмечать малейший всплеск выражаемых эмоций. Всё-таки вначале в нарастающем шуме преобладало недоверие. На мою младшенькую жену пялились так, что будь она гранитным камнем – расплавилась бы в магму или рассыпалась бы пылью.

Но потом встал Сурт Пнявый и довольно громко спросил:

– А почему она тогда не светится? Тимофей Красавчик, Ольшин Мастер – светились, когда нас предали и покинули Дно.

Ну да, Сурт был единственный из всех свидетель и очевидец, не считая Ксаны. Вот она на этот вопрос и ответила:

– А Всяна Липовая вначале светилась! Потом мы её долго осматривали и ощупывали, и к тому же она как женщина сумела воспротивиться «воле ухода» и остаться с нами. Хотя до сих пор чувствует места, где клети в верхний мир её ждут в любую минуту.

Сурта такое объяснение вполне удовлетворило, и он уселся обратно, с философской, несколько блаженной улыбкой обнимая своих двух гражданских жён за плечи. Тогда как Емельян Честный, так и не видя внешне ничего в одной из двойняшек нового или особенного, воскликнул:

– А чем конкретно она докажет, что стала Светозарной?

Тут уже Снажа вскочила с места, устремившись к рыцарю со словами:

– Чем докажет? Да запросто! Вот иди сюда, иди, иди! Не бойся! – Она подтащила его к сестре, которая тоже встала, и осторожно своими руками стала проталкивать ладонь мужчины вперёд: – Ты ведь сильный? Ну, так попробуй просто в ответном рукопожатии сильно сдавить её ладонь…

Я прекрасно видел своим зрением, как странно замигала световой пульсацией вуаль безопасности, с каким-то явным нежеланием и опасением пропуская сквозь себя мужскую руку навстречу протянутой женской ладошке. Но никаких кар не последовало, наверное, подобное действо, да ещё и согласующееся с волей носителя комплекта, не расценивалось как опасное или агрессивное.

Потом ладони соприкоснулись, но некоторое время их хозяева не спешили жать друг другу руки. Он опасался, она не решалась. Снажа вновь вмешалась, потребовав более конкретных действий. Емельян решился и начал наращивать давление, и очень скоро его глаза выпучились не столько от усилий, как от удивления: Всяна с интересом прислушивалась к собственным ощущениям и улыбалась. А потом и она сжала свою ладонь в ответ и… явно переборщила. Не сдержавший стон рыцарь резко присел-пригнулся от неожиданной боли. А когда Светозарная испуганно выпустила ладонь мужчины, того буквально отшвырнуло на пару метров невидимой силой.

На ногах он не удержался, нелепо завалившись на спину. К нему тут же поспешили несколько человек, помогая подняться. Хотели спонтанно броситься ему на помощь и обе мои жены, но я успел грудью встать у них на пути и строго напомнить:

– Вам нельзя поднимать тяжести! – после чего развернулся к Честному, который, страдальчески морщась, баюкал свою пострадавшую кисть, и подбодрил его: – Потерпи чуток, сейчас подлечу! – и уже ко всем остальным: – Огромная просьба к вам всем, не от командира, а от друга и товарища: присматривайте, пожалуйста, за беременными, не давайте им хвататься за тяжести… Ибо дети – это наше всё! И я уверен, что у каждой из вас после обретения свободы будут свои детки… Так что вы меня и друг друга хорошо понимаете…

Теперь уже верили все безоговорочно каждому моему слову. А в особенности тому, что скоро все окажутся на свободе и начнут строгать детей столько, сколько им захочется. Вот тут и началось всеобщее ликованье и веселье. К начавшемуся балагану, объятиям и поцелуям, попыткам осторожно потрогать, погладить Светозарную присоединились все без исключения. Даже стоявший в дозоре Лузга Тихий, в нарушение всех правил, устава и норм безопасности, оказался в общем столпотворении. Подкрадывайся к нам в то время враг, наверняка бы решился на эффектную и результативную атаку.

Но слава судьбе, наличию недремлющего командира и жёлтой травке паломнику: дикие монстры сюда не забредали, разбойников тоже не было, а родственники Хруста, ненавидящие людей, в такое место войти не могли по умолчанию.

«Или могли? – подумал я обеспокоенно и начал карабкаться на валун, который без разрешения покинул дозорный. – Если эти сумрачные тигры используют боевых серпансов, то их чипы могли подсказать наездникам, как безопасно для их здоровья проникать в подобные места. Не думаю, что когуярам так сложно будет накопить тридцать «чужих» груанов… Или трудно? Да ещё и на большой отряд разведки, готовой атаковать немедленно?..»

И только на вершине валуна, осмотревшись, успокоился окончательно. Никто нас не атаковал и никто не собирался нами поужинать. Кажется, даже свои, находясь в эйфории счастья, не заметили, куда я подался. И я, со вздохом усевшись лицом в сторону положенного наблюдения, углубился в собственные размышления:

«Ладно, сегодня уже никакой охоты! Слишком много треволнений, событий и пертурбаций произошло. Да и замок обследовать да просто осмотреться – жутко интересно. Опять-таки мне слишком долго шастать по чердакам и подвалам вроде как не пристало. Выберу для нас спальню – и в люлю. Завтра день не менее напряжённый предстоит. Надо вначале разведать места для безопасной охоты, как можно дальше от того перекрёстка, и начать самый интенсивный сбор трофеев. И плевать на ту Иярту в частности и на всё Дно в целом! Выбираться отсюда следует немедленно! Иначе исследования, поиск, эксперименты затянутся на столетия. Здесь придётся работать (коль в будущем появится время и возможность вернуться и легко уходить обратно) комплексно, в сопровождении отлично вооружённого и полностью экипированного отряда наездников. И уж тем более только после того, как все мои остальные дела и обязательства окажутся выполнены…»

В невидимой мне столовой шум стал стихать, а потом и обеспокоенные вопли моих подружек послышались:

– Миха! Ты где?! Отзовись! – потом уверенный голос Зоряны:

– Он на валуне, сменил там дозорного, пока мы тут радовались.

Молодец комиссар. Не только за мной успевала присмотреть, но ещё и дежурного спасла от жестокого наказания за грубейшее нарушение. И заместителя выгородила: это ведь на Степане лежит ответственность за караульных и проверка их бдительности. Ну и попутно мой авторитет повысила как командира: даже когда все с ума посходили от радости и восторга, он продолжает обо всех беспокоиться и умудряется обо всём помнить.

Первым на валун прибежал раскрасневшийся и жутко смущённый Лузга. Как бы сменяя меня на посту, он благодарно прошептал:

– Спасибо, Миха!.. И это… извини, пожалуйста! Совсем в голове мысли попутались…

– Понимаю, сам такой… Поэтому на первый раз прощаю! – хлопнул его по плечу и, уже спускаясь с валуна, стал отдавать распоряжения: – Сейчас все отправляемся в замок, разбиваемся на пять групп и начинаем планомерные обследования. Старшими групп идут Степан, Ксана, Снажа, Всяна и я. Остальные могут вокруг них кучковаться по собственному усмотрению. Но! Каждый командир должен чётко знать, где его подчинённые, и не терять их из виду. Повторяю особо: никто не должен заходить куда-то – если его не видят остальные! Держаться плотной кучкой, единым коллективом. Потому что мы не знаем всех опасностей, царящих внутри.

– Да что нам сделается-то? – не удержался от позёрства Влад Серый.

– Всё может быть, – добавил я в голос строгости. – Вдруг последний владелец был маньяком? Или помешанным на системах безопасности своего замка? Вдруг он понаставил ловушек, волчьих ям и какой иной пакости по всем проходам? Или устроил до сих пор действующие механические ловушки, разрубающие человека насквозь или натыкающие его на пики? Вот-вот! Поэтому смотреть в оба и не расслабляться!

– Вдруг какие-то двери будут закрыты? – это уже моя Ксана деловито уточнила.

– Ни в коем случае эти двери не трогайте. Только запоминайте, где они, и заносите на общий план… Ага! И самое главное! – Я указал рукой на стену каверны, нависающую у нас над головами. – Наверняка именно там имеются щели или окна для наблюдателей за этой оранжереей с травой паломник. Мне видятся вполне удобные для этого трещины и даже некие тёмные пятна. Поэтому Степан и Ксана – первым делом отправитесь по боковым лестницам наверх и исследуете проходы в нашу сторону. Надо будет в любом случае там выставить дозорного и придумать систему всеобщего оповещения в случае чего.

– Не лучше ли двери немедленно за собой закрыть? – вроде как резонно высказалась Журба Бланш. Я усмехнулся:

– А потом утром выйти сюда же и нарваться в этом лабиринте на засаду? Ну и мне ещё самому надо будет остаться возле двери и разгадать все её секреты закрытия-открытия изнутри. Всё, можете отправляться! – и подошёл к Емельяну. – Давай руку, лечить буду…

Но к тому моменту уже все чётко осознали, что в моей группе будет меньше всего интересного. Как же, командир будет возиться на входе, а все остальные будут открывать для себя невиданные тайны иной цивилизации!

Поэтому тут же кучки народа окончательно сгруппировались вокруг назначенных мною командиров по семь-восемь человек, и Ксана, возглавив общую колонну, двинулась первой на великие свершения и поиски сокровищ.

Мало того, Емельян тоже понял, что он может упустить самое интересное и потрясающее приключение в собственной жизни, поэтому вырвал пострадавшую недавно руку из моих ладоней и затараторил:

– Да ладно тебе, Миха, не переживай, уже всё прошло! – и бросился за остальными, выкрикивая старшей сформировавшегося отделения: – Всяна! Я тоже с вами!

Я растерянно оглянулся вокруг себя и никого, кроме Зоряны, не заметил. Ну, правильно, на данный момент никому от меня уже ничего не требовалось. Нормальная человеческая реакция на прежнюю зависимость. Тоже читал на эти темы выкладки психологов-аналитиков.

Даже Хруст Багнеяр поспешил за Ксаной, провожая её к двери, словно почётный эскорт, а серпанс Чамби (какое же дать ему звучное имя?) пристроился сбоку от ушедшей Всяны.

А вот с лидером бывших рабынь – совсем иной коленкор. Ей от меня «надо». И очень много. Сравнительно много, конечно. Потому что желаемое ею ничего сложного для мужчины не представляет. Особенно если партнёрша довольно привлекательна, умна, достойна, мила и вызывает к себе огромное уважение. Комиссар моё уважение уже завоевала – более чем. Ну а всего остального у неё было не отнять. Особенно фигурка впечатляла. А грудь, чисто визуально была чуть ли не роскошнее, чем у моей Ксаны. Даже удивительно, как это она успела так быстро восстановиться, посвежеть, округлиться и похорошеть после критического состояния полутрупа.

В голове у меня зашевелились неожиданно бурно фривольные мысли:

«Так что можно будет со временем… когда мои будут на охоте… – и сам себя строго оборвал в самом начале: – Очнись! Тебе мало нежданного отцовства?! Хочешь полный батальон наклепать?! Совсем уже местный климат мозги из одного места в иное переместил?! Если ещё пару часов назад твоё полуобещание было действительно, то теперь оно не актуально! Станет эта девица Светозарной, выйдет на свободу и пусть рожает, сколько хочет и от кого хочет! С тебя хватит! И так всех уважил… Большего для неё сделать невозможно!..»

Этого наущения хватило вполне. Сделав вид, что меня устраивает такое количество помощников, я тоже двинулся к замку, бормоча себе под нос:

– Надо было себе Сурта взять в помощники, всё ж помощней женщины…

– Ничего, я тоже сильная! – уже идущая за мной почти впритык Зоряна слышала всё. – К тому же не беременная, тяжести могу ворочать любые. Пока…

Вот коза! Явно от своих прежних поползновений на командирскую тушку не отказалась. Да и я, чувствую, не против был бы комиссарское тело под собой ощутить…

«Опять за своё?! – взрыкнула совесть. – Работай! Занимайся делом! О посторонних вещах не думать! Проверил дверь, отыскал жён, и грейся между ними! Хватит с тебя… редиска!»

Ну, хватит так хватит, я ж не спорю. Тем более что пока я осмотрю запоры да прикину способы открытия-закрытия, комиссару точно надоест возле меня топтаться. Женское любопытство неутолимо! Наверняка уже жалеет, что не пошла вместе со всеми! И точно сбежит, когда ей станет совсем неинтересно.

Ладно, посмотрим…

Глава 10

Аренда нынче дорогая!

Хруст так и сидел возле первой ступеньки, Ксану проводил, а сам не решался двигаться дальше.

– О! Вот с тебя и начнём! – обратился я к нему. Вначале поправил на друге оба ремня с груанами, которые позволяли ему находиться в каверне, и только потом поинтересовался. – На какой ступеньке тебя ударило?

– На пятой… – ну да, считать когуяр умел, хотя письменности у его народа не было в данный момент истории.

– А внутрь замка хочешь попасть?

– Да… Тоже интересно…

Никто и не сомневался, разумное создание всё-таки. Спрашивал я скорее для порядка, и попутно размышляя. Раструб неизвестного оружия на людей не реагировал и никак не воздействовал. А вот данного аборигена явно не пропускал. Почему? Расизм? Личная неприязнь? Да по какой угодно причине, вплоть до тривиальной блажи в голове у последнего владельца.

Я прислушался, что творится в самом замке, куда дверь была раскрыта настежь. Тихо, панических воплей или призывов о помощи не слышно. Значит, примем за основу, что внутри никаких ловушек нет, там явно начался деловой, ну пусть с восторженными восклицаниями и вздохами, процесс исследований. Следовательно – внутри безопасно. Скорей всего, и для когуяра. Как это проверить? Или проще отключить само оружие?

– Ладно, посиди пока здесь, гляну, что там с дверью, более подробно.

Зоряна прошла за мной, словно личный телохранитель. Правда, на Хруста всё-таки непроизвольно косилась, видимо, до сих пор с трудом воспринимала реальность, что неведомый, быстро подрастающий зверь, хищник – такое же разумное существо, как и человек.

На этот раз вход со стороны холла я осмотрел досконально.

Вторая половинка толстенного, сантиметров тридцать полотна подпиралась массивной трубой, упирающейся в небольшое углубление в полу. Снять трубу оказалось проще простого, но вот снаружи дверь не удалось бы пробить и массивным тараном. Затем осмотрел уже открытую створку. Дыры внутри, направляющие для стопоров, которые намертво пронзали толщу створки, утапливаясь заподлицо в боковины рамы сверху, снизу и сбоку. Если штыри титановые, да полотно по прочности им не уступает, то, наверное, лишь сотня груанов могла бы вынести эту преграду. Может быть…

Но зато слева от дверей имелись две металлические клавиши. Нажав правую вверху, я услышал предупреждающий звонок. Загудело нечто, и правая створка стала закрываться. Хлопок, грохот, скрип заходящих по направляющим штырей – и замок неприступен.

Нажатие на ту же клавишу внизу – дверь стала открываться в обратном порядке. Ну, разве что после небольшого приоткрытия пришлось потянуть створку на себя для полного открытия.

Нажатие на левую клавишу внизу – и открыта левая створка. Загадок у двери больше не осталось, она полностью раскрыта для приёма гостей.

А загадка оружия? Больше ни единой панели или включателя не видно. Значит, должен быть общий центр управления, откуда и производятся должные настройки имеющихся в строении систем. Надлежит поискать именно этот центр? Несомненно! Вот только одному это делать не следует… Да и в компании с Зоряной – тоже.

Потому я вышел наружу и высказал другу свою новую идею:

– А давай я тебя на себе занесу? Уж по мне эта зараза точно ударить не осмелится, главный арендатор, как-никак! Кому потом оплату предъявлять? – после чего я пригнулся, упираясь локтями в колени: – Давай, вставай и ложись мне на плечи!

Друг так и сделал, не став мне противоречить и положившись на меня не только в фигуральном смысле. Выпрямившись с некоторой натугой, я запоздало задумался о несуразном весе моего разумного собрата. Да и лапы его свисали по моим бокам, чуть ли не доставая до ступенек.

– Экий ты вымахал! – пыхтел я. – Больше меня весишь! Ещё расти будешь, или как?

– Немножко… наверное… ещё… – бормотал когуяр, стараясь сжаться и стать меньше в преддверии неприятного удара.

Что характерно, раструб неведомого оружия в самом деле вздрогнул, когда я ступил на пятую ступеньку, а потом вибрировал всё время, пока я не вошёл в мёртвый угол его поражения.

Опустив с себя Хруста, я с недовольством признался:

– Мне и в самом деле показалось, что вот-вот по нам треснет! Надо будет поискать быстрей некий центр управления… И Чамби нет! Вот куда с Ксаной он попёрся, когда он мне сейчас нужен?

– Могу найти! – с готовностью предложил когуяр.

– Да? Ну, давай, позови его ко мне, буду очень признателен. Меня потом найдёшь?

Нерезонный вопрос для такого уникального разумного создания.

– Тебя ещё легче, чем Чамби! – напомнил друг и, живо сорвавшись с места, устремился к лестнице, ведущей направо.

Ну да, моя старшая жена где-то там. А мне куда податься? Верно, лучше всего по парадной лестнице. Наверняка комната управления где-то там, рядом с кабинетом или спальней самого владельца. Или всё-таки в подвалах? Рядом с прочими агрегатами технических служб? Ладно, пройдусь вначале наверх, а там видно будет!

И тоже потопал в выбранном направлении. Только краем сознания сообразил, что Зоряна так и следует за мной в нескольких шагах сзади. Молча. Ну и пусть топает, главное – не мешает.

Второй этаж – только один холл. Но теперь уже практически пустой, и на стене просто выложенные мраморной мозаикой рисунки, ткани нет. А где же боковые коридоры? Почему именно такая планировка? Или пространство второго этажа по сторонам – это совсем для иных целей? Ладно, топаю выше…

Третий этаж встречает уже не холлом, а преогромным круглым залом, в котором не стыдно будет и королям, а то и самому императору закатывать придворные балы. Метров сорок в диаметре, не меньше. Хотя парадная лестница ведёт куда-то ещё выше, но и тут хочется хоть как-то осмотреться и сориентироваться. По бокам виднеются широкие проходы, которые анфиладами комнат разбегаются в стороны. По их оконечностям просматриваются балясины перил, значит, вспомогательные лестницы ведут вниз и там уже соединяются с первым и вторым этажом.

«Ага, понятно, – по-доброму позавидовал я умопомрачительной архитектуре замка, который правильнее назвать дворцом. – Там – рабочие помещения, наверху – жилые. Посредине шикарное воплощение мечты о широких пространствах для игр, забав и развлечений. Хорошо тут отдыхал владелец! Наверняка со всей округи знать собиралась и большинство туристов летели на огонёк, словно мотыльки… Кстати! По теме огоньков… Неужели здесь нет освещения?»

Стал лучше присматриваться к стенам и сводам. И тут же стали видны первые особенности техногенного мира. А самое интересное просматривалось на противоположной от парадной лестницы стене: что-то слишком странное. Не то пейзаж, не то…

Приблизился ближе и ахнул: с расстояния в три метра стена оказалась попросту прозрачной. И за ней прекрасно в оба конца просматривалась вся каверна с растущими на ней желтыми, колосящимися травами паломника. И даже создавалось такое впечатление, что повсеместный сумрак – никакая не помеха для просмотра.

Пока я сомневался да вглядывался, не удержалась от восклицания восторженная Зоряна:

– Ах, какое чудо! Я вижу всю каверну! Как странно… Почему это происходит, Миха? У меня улучшилось зрение?

– Нет… это улучшилось наше благосостояние, – хмыкнул я и ткнул пальцем в отлично видимую фигурку Лузги Тихого. Тот стоял на валуне, дисциплинированно пялился на Поле, но нет-нет да поглядывал завистливо в нашу сторону. – Жаль, что его позвать отсюда не получается… Может, ты сбегаешь? Поставим его здесь на посту. А я пока дозор отсюда нести продолжу.

– Хорошо! – с готовностью согласилась женщина, и не успел я оглянуться, как от неё только сквознячок остался. Шустрая! Исполнительная… Навсегда ли?

Да и что тут бежать-то? Через минуту женщина уже энергично выкрикивала нашему дозорному мои распоряжения и, помогая жестами, звала за собой. А ещё через две минуты уже они оба стояли рядом со мной, и я инспектировал Лузгу на профпригодность:

– Как далеко видишь каверну?

– Мм! – мычал парень, вращая головой в разные стороны. – Там… всю! А там… тоже всю! Надо же!..

Теперь уже точно стало понятно, что это не «управляющая» от «туриста» вдруг стала отличаться улучшенным зрением, а такое усиление, улучшение изображения производит прозрачная стена. Мне теперь спокойнее будет.

– Вот тут и стой! И тебе приятней, и нам спокойней. Увижу Степана, объясню, куда смену присылать. Или сам кого увидишь, тоже говори, что пост отныне в этом зале находится.

После чего, не став прислушиваться, что творится на иных направлениях поиска, устремился этажом выше. А там уже царил некий шаблон. Так и просилось на ум определение «спальный район». Сразу четыре коридора, попарно убегающие в стороны, и вереницы дверей в них. Только по скромным подсчётам, здесь можно было разместить четыре сотни гостей.

Но вот хозяин свои покои не станет сооружать в подобной тесноте. Да и для кабинета простор нужен. Для почётных гостей опять-таки апартаменты требуются, коль уже на то пошло.

Пятый этаж оправдал собой все мои предположения. Причём парадная лестница не кончалась и вела выше! Но резонные рассуждения меня не торопили наверх. Не станет же владелец, словно юный спортсмен, каждый раз метаться по лестницам? Хотя, коль у них телепорты имеются, то что им стоит особо незаметные лифты соорудить? Или такие, что только внутри помещений видны?

Прикинул примерное расположение нескольких видных от лестницы шикарных дверей и подался к наиболее импозантным. Если уже устраивать некий кабинет или комнату для бесед с высокими гостями, то только там.

Изящно декорированная под старину ручка легко подалась вниз, но… створка так и не открылась. Ни туда, ни назад! Обманка? Или заранее продуманное издевательство над посетителями? Или всё-таки самое священное место в здании: рабочий кабинет владельца? Хотелось верить, что последнее.

А так как надежды на имеющуюся у меня карточку тлели постоянно, то я первым делом стал искать, куда же сей предмет-ключ-артефакт всунуть. Ага! Нашёл чуть ли не сразу! Между стеной и накладной декоративной доской дверной рамы манила своим синим цветом неприметная простому взгляду щель. Всунул карточку в неё, замки защёлкали, штыри зашуршали, полотно вздрогнуло. Ещё раз, нажав ручку, потянул дверь на себя: открыто! Бросил первый взгляд внутрь помещения и сам себе под нос пробормотал:

– Дамы и господа! Добро пожаловать в личный мир представителя империи Альтру!

В самом деле кабинет! Причём не меньший, чем холл второго этажа. Разве что кабинет прямоугольной формы, воздушный и прекрасный, непривычно убегающий вдаль по невероятно белому, прямо до некоего ослепления мрамору. Стены тоже светлые, но там мрамор бежевого оттенка. Мебели мало, зато каждый предмет словно вырос именно на своём месте, настолько выдержан оптимальный, единственно верный и продуманный внутренний дизайн. Видимо, здешний специалист по интерьеру был великий гений своего дела!

У дальней стены, оформленной под стилизованные, гигантские окна, небольшой письменный стол, несколько кресел, особо шикарный стул в виде трона – для владельца. А сквозь ложное окно опять пробивается контур какого-то пейзажа. Уже догадываясь, что и эта стена прозрачная, я побрёл к ней, намереваясь скорей рассмотреть, что за ней скрывается.

– Неужели там иная каверна? – вслух высказывал предположения, двигаясь неспешно и с трудом отводя взгляд от редких статуй, стоящих на низких подставках вдоль стен. – И тоже засажена жёлтой травкой?..

Ошарашенный красотами и поглощённый размышлениями, я не обратил внимания на факт закрытия входной двери. Ну, закрылась, ну, щёлкнули замки… какая разница?.. И на странное шуршание у себя за спиной внимания не обратил, как и на стук роняемых предметов…

Только когда меня требовательно остановили метрах в шести от окна, потянув куртку у меня с плеч, оглянулся и замер. Зоряна стояла уже совершенно нагая и тянулась ко мне с объятиями. А у неё за спиной по полу валялись раскиданные детали её одежды.

– У нас мало времени! – предупредила она с многообещающей улыбкой. – Но тебе для выполнения данного обещания – вполне хватит!

Наверное, всё-таки местный климат слишком повышает, активизирует либидо. Потому что вопящую совесть, пытающуюся меня остановить от непоправимого поступка, так никто из остальных моих добродетелей и не услышал. Зато голос оголтелого и развратного бабника звучал отчётливо и ясно:

«Сколько той жизни на нашем веку?! Гуляй, пока молодой!»

Глава 11

Рай местного масштаба

Секс с Зоряной произошёл совсем не такой, на какой рассчитывалось изначально. Вроде бы и всё нормально, можно сказать – прекрасно, женщина старалась изо всех сил. Да и как мужчина я своё получил в течение получаса в полном комплекте. А вот в финале ощутил некое опустошение и моральное неудовлетворение.

И почему так? Может, не заметил со стороны партнёрши откровенной страсти и не услышал от неё криков, к которым привык в последние соития со своими жёнами? Так порой звуковые эффекты и не важны, если разбираться. Не ощутил именно любовного порыва со стороны красавицы? Так вроде и не рассчитывал на подобное. Она и не заявляла, что отдаётся мне по любви, скорей – вытребовала близость только ради увеличения собственной семьи. Потому что как бы её жизнь ни сложилась в дальнейшем и с кем бы ни свела судьба, свой ребёнок для неё станет в любых иных семейных отношениях самым дорогим и наиболее близким на свете существом. Да и для любого человека подобное отношение – краеугольное в существовании разумной цивилизации. Те, кто забывают о своих детях или отказываются от них, заведомо это ущербные, несчастные люди. Они обречены на вымирание.

Наверное, именно подобные размышления меня и расстроили, не дали насладиться прекрасным телом Зоряны в полной мере. Ибо после бурного финала в голову ринулись сомнения, начавшие меня одолевать вместе с разбушевавшейся совестью:

«А как ты в будущем сможешь помогать ребёнку? Как сможешь ему проявить отцовскую заботу, если женщина исчезнет навсегда с горизонта твоего бытия?»

Сложнейший вопрос! Но я был подспудно рад, что его решение приходится откладывать на потом. Возлежать на узком, неудобном диване, скорей даже кушетке, предназначенной только для сидения, было неудобно. Да и самое главное – некогда. Даже комиссару не хотелось нарываться на неприятности с моими жёнами, если те каким-то образом нас здесь застукают, а мне – тем более!

Поэтому мы довольно быстро оделись, и я обеспокоился созданием хотя бы простейшего алиби. Постояв у двери и не услышав снаружи никаких посторонних голосов, я зашептал замершей возле меня любовнице:

– Вроде никого! Я выхожу первым и осматриваюсь. Если кого замечу, закрываю дверь наглухо и запрещаю сюда входить кому бы то ни было. Тогда тебе придётся переждать…

– Хорошо…

– Если же коридор пуст, отправляешься к Лузге и постарайся всё время оставаться возле него. Скажешь, что мы пошли осматривать разные коридоры, а потом я куда-то затерялся…

Она в знак согласия подставила губки для поцелуя, и я чмокнул их с внутренним вздохом. После чего поспешил выйти из помещения. Нам повезло: на данный этаж исследовательские группы ещё не добрались. Метнувшись к лестнице, глянул на нижний пролёт, никого! И призывно махнул рукой любовнице, следящей за мной через приоткрытую дверь. Она тотчас вышла, проскользнула на лестницу и отправилась на третий этаж, к несущему там дозор парню. Я же, расслабленно вздохнув, помотал головой, словно осуждая сам себя за излишества, да и подался обратно в кабинет. До стенки-то прозрачной я так и не успел добраться! Поэтому опять разгорающееся желание это сделать заставляло не стоять на месте, а двигаться с большей интенсивностью. Но, открывая двери, замер на месте: в конце коридора, куда выходили все двери данного крыла, послышался шум, голоса, затем показалась Снажа, а за ней и вся её компания сопровождающих.

Меня средняя супруга увидела сразу и помчалась в мою сторону, начав восторгаться издалека. Эмоции от увиденного её переполняли настолько, что рассказ о красотах и чудесах получался сумбурным, скомканным и трудно усвояемым. Но я смотрел на неё и слушал со счастливой улыбкой по той простой причине, что «…Зоряне удалось выскользнуть отсюда всего минутой раньше!» Удачно у нас получилось: «И волки сыты, и… хм, вторая волчица – тоже удовлетворена…»

Наконец Снажа выговорилась, перевела дух и заглянула в приоткрытую дверь:

– А здесь что? И почему ты один?

– Ну, мне не опасно и одному здесь передвигаться. А здесь… вот сам только что открыл. Вроде как на кабинет владельца похоже… До того с наружной дверью возился, для дежурного новое место отыскал… Теперь он на третьем этаже большого зала стоит…

– Мм? А мы и не видели…

– Хотите, спускайтесь по парадной лестнице, и его увидите.

Никто не хотел. Народ желал продолжать исследования, а я уже догадался, что никакой опасности для людей в замке нет, поэтому группы могут разбиться, а одиночки вести исследования самостоятельно. Вот и заявил об этом, порекомендовав передать разрешение всем иным встреченным группам. После чего и направление указал:

– Поднимайтесь этажом выше и там всё осмотрите, коль ещё этажи имеются – и по ним пробегите. Но примерно через час все собираемся на третьем этаже, в зале возле дежурного наблюдателя.

– А спальни где нам для себя выбирать? – поинтересовалась одна из женщин.

Как я понял, на втором этаже из жилых комнат тоже подобного добра имелось о-го-го сколько, и там закрытых наглухо дверей было всего лишь процентов двадцать пять. Удобных спален, которые по сравнению с Пирамидкой казались целыми апартаментами, тоже хватало для пары сотен человек, поэтому, дабы личный состав находился как можно ближе к выходу да в одном месте, я распорядился селиться на втором этаже.

Дважды повторять разрешения не пришлось, пять секунд, и возле меня остались Снажа да поднявшийся снизу по лестнице Хруст Багнеяр. За ним следом по ступеням семенил своими толстыми лапами Чамби. Я взглянул вопросительно на супругу, и она тут же отчиталась о своих дальнейших намерениях:

– Я с тобой! Мне так будет интереснее… Вон, ты сразу наткнулся на кабинет, здесь самое ценное, наверное…

– Сейчас посмотрим… – широко открыв дверь, я вошёл первым. – Интересно! И шикарно всё смотрится! – но долго не разглядывал, а так и двинулся прямиком к дальней стене.

Оглянулся на женщину – та продолжала крутить головой по сторонам. Тогда как Хруст двигался за мной следом. Проходя мимо кушетки, он резко вильнул, обходя её по дуге, а потом ещё и с недоумением на меня глянул.

Ну да! Мне самому показалось, что там пахнет… мм, как бы это точней выразиться? Сексом, что ли?.. И это у меня на обонянии и слухе толстенные фильтры стояли, низводя меня до уровня обычного человека! А что говорить о разумном звере, у которого тот же нюх развит для охоты и поиска любого противника или любой убегающей пищи? Вот мой друг сразу всё и понял. Наверное…

Ну а потом я шагнул ближе к стене, и её конструктивные особенности раскрыли во всей красоте раскинувшийся с той стороны пейзаж. Увидеть подобное я никак не ожидал.

Во-первых, сама пещера была настолько гигантской, что нереальность подобного пространства в толщах недр попросту не укладывалась в сознании. Точка обзора находилась на уровне двенадцатого этажа, не меньше, а до свода оставалось ещё раза в три больше. Вытянутое вдаль эллипсом пространство простиралось километра на два с половиной. В самом узком своём месте пещера раскинулась километра на полтора.

Во-вторых, по центру пещеры, занимая более трети территории, возвышался город из башен и диковинных замков, настолько различных и витиеватых конфигураций, что, только рассматривая их вот так, издалека, можно было потратить сутки, и подобное времяпрепровождение не приелось бы. Некоторые, особо высокие строения достигали свода, часть имела между собой связующие переходы и акведуки на разной высоте, и даже имелось некое различие по цветовым гаммам, тяготея всё-таки к спокойным тонам, если не сказать, что тусклым. Видимо, за последние века экстерьер ни разу не ремонтировался и не подкрашивался.

Поражали и толстенные корни-деревья, которые доставали до самого свода, но делились на прямые, слегка перекрученные и извивающиеся серпантином. Таких массивных и высоких растений до сих пор на Дне видеть не приводилось.

Ну и в-третьих: город был обитаем. В нём, буквально совсем рядом со стеной, находились представители того самого разумного вида, один из которых сидел сейчас рядом со мной и тоже с восторгом рассматривал открывшуюся перед нами панораму.

Глянув мельком на Хруста, я не удержался от вопроса:

– Узнаёшь родные места?

– Да, – согласился тот. – Это мой город.

– Но ты утверждал, что ещё надо хорошо питаться, чтобы догнать своих земляков в росте. А вы почти одинаковы. Или мне кажется?

– Я не говорил… Скорей всего, у меня будет больший рост благодаря наследственности.

– Но в любом случае, они тебя примут обратно в своё общество?

– Скорей всего… – усиленно размышлял мой друг. – Ведь болезнь побеждена, я стал расти… Проклятие кардинала – тоже уже недействительно… Разве что они сильно удивятся, что я вновь начал разговаривать… Если узнают меня вообще…

Причём в каждом его слове звучало столько сомнений, что и я потерял твёрдость в своих суждениях. Сейчас я колебался в том, желает ли Багнеяр вернуться к своим соплеменникам. О чем и спросил:

– А ты желаешь вернуться в свой дом?

Ну вот, даже ответил не сразу:

– Не знаю… Друзья вроде должны меня помнить и относились ко мне хорошо… А вот шаманы с кардиналами – редкостные ублюдки… Скорей всего, именно с ними у меня будут проблемы. Вольнодумство моих родителей они никогда не забудут и не простят…

Разговор наш вёлся независимо от наблюдений. Тем более что как раз под нашими «окнами» проходила дорога, уводящая влево и там метров через сто ныряющая в некое узкое ущелье. Именно туда и оттуда довольно шустро и часто проезжали наездники на серпансах. В большинстве – одиночки, реже – парами или тройками. Приветствовали ездоки друг друга весьма своеобычно: левой рукой словно резко гладили себя по затылку, а потом протягивали её, скорей кидая, словно при ударе вперёд, вытягивая при этом немалые когти на всю их длину.

Настораживало отличное вооружение всадников. В багаже торчали копья, дротики, виднелись большущие мечи, щит. Хотя на самих когуярах одежды или доспехов никаких не было. Потому что ремни и некие набедренные повязки, прикрывающие чресла, одеждой считать нельзя. Скорей они относились к боевой амуниции и приспособлениям для ношения чего-то. Но в любом случае становилось понятно: обитатели огромного мегаполиса (по масштабам Дна) ведут некие боевые действия с неизвестным противником. А то и находятся в состоянии тотальной войны с кем-то. Врага определить тоже труда не составило: с кем ещё воевать сумрачные тигры могут, как не с людьми? Точнее, с каторжанами Дна, которые по каким-то причинам отправились в Иярту с этой стороны.

Эти мои предварительные выводы подтвердил и Хруст:

– Странное движение, слишком интенсивное… Если воины уходят в дальний рейд, то возвращаются только с победой, уничтожив врага до последнего, и только всем отрядом. Неужели кто-то добрался к Иярте настолько близко?..

– Ха, меня спрашиваешь? – хмыкнул я. – Нашёл местного… А сам-то ты после изгнания в какую сторону ушёл?

– Вон туда! – он уверенно ткнул в противоположный край пещеры, но несколько правей. – По Второму ущелью. Хотя, если говорить точнее, там не ущелье, а широченная, большая каверна. Её за стеной сейчас не видно… А это ущелье, что рядом с нами, уходит влево и называется Третьим.

Неплохо! Моё чувство пространства и ориентации не подвело. Всё так и получалось на составленной в уме карте, как я предположил. Где-то там, в конце Второго ущелья, есть переходы, перекрёстки, где мы и застряли, остановились в движении из-за гор трупов хищников и облепивших эти трупы мохасиков. Именно оттуда девять лет назад и рассмотрели участники экспедиции, в которой находился Ольшин Мастер, легендарный город. И просто невероятная удача для нашего коллектива, что мы не прошли дальше по уважительным причинам. Иначе были бы атакованы когуярами и преследованы до самого победного конца. Конечно, у нас тоже есть серпансы, и только один я обладаю со своими эрги’сами невероятной атакующей силой, но в любом случае открытое противостояние с таким агрессивно настроенным противником окончилось бы для нас плачевно.

Так что устроенное накануне побоище, скорей всего самими когуярами, которые не пустили поток монстров к городу, нас и спасло. По крайней мере – большинство из нас.

Кажется, Хруст думал примерно то же самое:

– С той стороны, да и по всем ущельям, всегда стоят дозоры. Ну и дальние разъезды постоянно в пути. Только это… Миха, я тебя попрошу…

Такое предисловие меня насторожило:

– По какому поводу?

– Ты бы сразу всех подряд не уничтожал, а? Всё-таки в большинстве своём когуяры вполне нормальные и миролюбивые… И отец, и многие его друзья не хотели с людьми воевать… Это всё кардиналы с шаманами творят, да и тех гаузы заставили… Иначе новые завоеватели Дна могут перекрыть потоки пищи, которые нам в город подаются…

– Ха! Фиг они перекроют! – не выдержал я. – Тут действует система поставок, которую установили Меченые и которая почти гаузам не подчиняется!

– Правда?..

– В основном! Ну, может, я ещё кое-каких тонкостей не ведаю. Но уже почти полностью уверен, что при желании и при обширных знаниях можно вообще полную независимость Дна устроить. Да и прочие революционные преобразования наворочать…

Кажется, Хруст не понял таких политических сложностей, потому что глядел на меня с явным опупением. Пришлось переключаться в разговоре на более насущные проблемы и близкие ему понятия.

По его рассказу в беседе со мной я помнил, что боевых серпансов обитатели города отыскали после посещения их зроаками. И даже сумели как-то укротить и начать использовать, став тем самым непобедимыми в любом воинском сражении даже с многократно превосходящим их в численности противником. Что характерно, серпансов-управленцев они тоже видели, но никак на них воздействовать не могли. Как не умели вообще мысленно общаться с чипами-всезнайками. Малые привидения в городе не жили изначально, после его постройки, но постепенно, неведомо какими путями и маршрутами, стали стягиваться в Иярту. И по примерным воспоминаниям Багнеяра, их скопилось за века более сотни, что невероятно нервировало, а то и бесило как шаманов, так и кардиналов. Как они ни старались изгнать эту «напасть» прочь из города или подчинить своей воле – ничего у них не получалось.

А значит, моя задумка могла получиться, тем более что с моими умениями она особо сложной в исполнении не представлялась.

Глава 12

Новый наездник и первые сепаратисты

Ещё раз хорошенько обдумав запланированное действо, я приступил к воплощению его в жизнь. Первым делом следовало уточнить одну деталь. Но начал я с просьбы:

– Хруст, дружище! Дай мне свою правую лапу, пожалуйста! – Получив желаемое, стал рассматривать кожаную подушечку, огранённую сейчас только чуточку торчащими когтями. Светлая, шероховатая, она была по размерам чуть ли не вдвое больше моей, но я подивился её прочности и одновременно эластичности: – Как вы только умудряетесь с такими когтями держать меч или метать дротики?

– Трудно, конечно… Поэтому воины и тренируются с самого детства… Я только чуточку успел набраться воинского мастерства…

– Понятно… Ну а в легендах не говорилось, что среди вас появлялись особи с такими символами, как и у нас на ладонях?

– Нет, ни разу о таком не слышал. Хотя многие сказки могли и позабыться или утеряться за столетия.

– То есть у вас точно никогда не было ни «наездников», ни «управляющих», ни «туристов»? – получив утвердительный кивок и словесное подтверждение «Не было!», я продолжил свою мысль: – А если бы среди обитателей города появился ваш собрат с подобным символом на подушечке лапы?

– О-о-о! Его сразу по всем рангам и титулам поставили бы выше любого кардинала! – уверенно заявил представитель иного разумного вида. – Легенды у нас хоть и считаются больше сказками, но ясно говорят: возвращения Меченых хотят все. Ну, по крайней мере, подавляющее большинство. Кардиналы да шаманы – будут против, конечно… И то – не все.

– А ты согласишься, если мы попробуем тебе метку поставить? Желательно – наездника?

Хруст озадаченно помотал головой. Скорей всего, тотчас хотел заявить, что подобное невозможно. Но потом осмотрел меня с ног до головы, стоящую рядом Снажу, оглянулся на мягкую кушетку-диван, где я недавно баловался с Зоряной, и зафыркал в сомнении:

– Я и так поражаюсь, как тебе всё удаётся и ты всё успеваешь. Так что… почему бы и не попробовать?.. Только как ты это будешь делать? Чамби на меня никакого внимания не обращает, словно специально игнорирует…

– Ну, тут мы уже вместе постараемся что-нибудь придумать. Для начала… я просто с ним побеседую на эту тему…

И, подхватив уголок с чипом в правую ладонь, перешёл на мысленный диалог с малым серпансом-управленцем:

«Имеются ли противопоказания или негативные последствия для подданных империи Альтру при общении с когуярами?»

«Нет, таковых не зарегистрировано».

«Возможно ли под полную ответственность Иггельда сделать из когуяра официального наездника?»

«Да», – очень короткий ответ, после которого программа обычно переходила на набившие оскомину ответы про некорректность. Но я-то уже соображал, как и что спрашивать:

«В связи с невероятной опасностью уничтожения меня, то есть Иггельда, нуждаюсь в подсказке на тему: как поставить символ на лапе когуяра».

«Противоречие! Взаимосвязь – отсутствует». – Вот же зараза, намекает, что Иггельд может умирать спокойно, сумрачный тигр в виде наездника ему и так ничем не поможет. А если попробовать иначе?

«Приказываю назвать основное условие, необходимое для нанесения символа на лапу когуяра!»

«Кворум личностей, сходных с Иггельдом, с общей силой в пять целых восемьдесят три сотых от максимально собранного потенциала».

Вот такая заявка. И она оказалась последней уступкой мне, любопытному, со стороны чипа-партизана. Больше ничего путного у него вытянуть не удалось. Но ведь и это немало для умного и рассудительно аналитика. Конечно, скромней надо быть, и настолько уж великим аналитиком я себя ни мнил, но рассуждать постарался, задействовав всю доступную логику и рациональное мышление.

Кворум – значит, некое количество, необязательно точное, лишь бы их некая «сборная» сила достигала тех самых целых и сотых чисел. Про меня было сказано, что силёнки мои превышают четыре единицы. Жаль, что не удалось выяснить, насколько точно.

Идём дальше: где взять личностей, себе подобных, на Дне? И насколько каждый новый тип наподобие меня сможет добавить силы в общую копилку? Ведь не факт, что суммируемая сила просто складывается, как в арифметике. Вдруг именно таких, как я, надо целый десяток? И хорошо – если только один…

Мои напряжённые размышления прервал приход в кабинет Всяны. Она несколько отвлекла внимание своими восклицаниями и восторгами, а потом и новыми ахами по поводу увиденного пейзажа, но она же и натолкнула своим видом на новые вполне правильные мысли:

«А каким уровнем силы сейчас обладает Светозарная? Не удивлюсь, если у неё все пять единиц. Ибо она сейчас совмещает в себе сразу две… хм, пожалуй, даже три силы! И это не может не сказаться: комплект из пятнадцати симбионтов, наездница и будущая мать ребёнка от самого Иггельда. Про остальные мелочи в виде умения, полученных способностей и личностных талантов можно уже и не упоминать. Хо-хо! А ведь ещё кучу магических сил имеют в себе и Ксана со Снажей! И я буду не я, если мы, собравшись все вчетвером, не составим необходимый для эксперимента кворум! М-да… это я здорово придумал! Ура!»

Оставалось дождаться Ксану и продумать процесс посвящения когуяра в Меченые. Хотя чего там продумывать? Нечто подобное я же лично совершал с каждым человеком из нашего коллектива. Попросту брал его руку, опускал на чип и накрывал сверху своей ладонью. Устанавливалась связь с программой, следовал вопрос – и серпанс-«управленец» помечал каждого сообразно его талантам, способностям или предназначению. Ну а раз нужен кворум в случае с иным разумным существом, то мы все наверняка обязаны сложить свои ладони на лапе Хруста, тем самым суммируя силу, необходимую для отдачи приказа. Именно приказа! Потому что иначе не видать Багнеяру иного символа, чем символ «туриста».

Теперь требовалось опробовать теорию на практике.

Похоже, народ уже носился по всему дворцу-замку-крепости, а при встречах чуть ли не на ходу передавал друг другу последние новости. Потому что заявившаяся Ксана начала возмущаться, ещё пересекая порог огромного кабинета:

– Мы там, в зале третьего этажа, уже почти все собрались, а вы тут чем занимаетесь? – кстати, по поводу красоты самой комнаты и ландшафта за окном она особых восторгов не выразила, видимо, привыкла. Да и город с когуярами уже успела рассмотреть: в одной оказавшейся раскрытой роскошной спальне этого же этажа тоже имелась прозрачная стена на эту сторону. – А-а-а… думаете, как помочь Хрусту вернуться к друзьям и знакомым?

– Не-а! – тут же живо откликнулась Всяна. – Миха соображает, как поставить на лапу нашему общему другу символ наездника. Правильно?

Охотно кивнув головой, я стал пояснять:

– Всё верно, девчонки. И выход, как мне кажется, придумал. Только для этого потребуется от нас общая кооперация, одной моей силы может не хватить… Становитесь в кружок… Хруст, давай свою лапу… а теперь о сути…

Ну и пояснил сжато свои размышления и как вижу предстоящий процесс. А так как ничего сложного в предстоящем действе не было, мои супруги сплели свои пальчики с моими, и мы таким дивным живым спрутом накрыли лапу когуяра, которую, в свою очередь, опустили на чип-всезнайку.

Тотчас услышали хорошо понятный и до дикости знакомый мне вопрос: «Ты кто?», обращённый явно не к нам, уже Меченым. Хруст согласно инструкции попытался мысленно молчать и не паниковать, тогда как наша четвёрка всей своей мысленной волей в едином порыве выдала: «Наездник!».

Что-то в программе, как нам показалось вначале, зашкалило. Когуяра солидно тряхнуло током, и он не отдёрнулся в сторону только потому, что уткнулся в меня. Да и полученную силу тока мы в большинстве перевели на свои ладони. Рассердиться на такой странный знак никто не успел, а после недолгого зависания программа выдала:

«Будет немного больно, Багнеяр, надо потерпеть».

Ну, это ерунда, по поводу боли нас тоже всех предупреждали, но при чём здесь имя? Да ещё и правильно угаданное? Неужели подтвердили старое? Или Хруст по каким-то критериям был уравнен возможностями со мной?

Эти вопросы мелькали уже несколько позже, ибо боль оказалась для сумрачного тигра неприемлемой. Получив татуировку на лапу, он попросту завалился на пол без сознания. Так что вначале пришлось его просматривать со всем тщанием, а потом и приводить в себя самыми простейшими средствами. Когда он открыл глаза, первое, что я у него спросил, это:

– Лапа не болит?

– Нет… А что там на ней?

– Да ты, красавец, нарисован! В шлеме! И лихо размахивающий над головой вимлачом! Э!.. Девочки!.. Отдайте лапу её хозяину, а то татуировку протрёте взглядами!..

Те не только рассматривали, но ещё и своими ноготками пытались кожу испытать на прочность, а рисунок на долговечность. Удивляюсь, как товарищ по разуму, будучи без разума и в отключке, не полосонул непроизвольно женщин своими когтями? Мне чуть не стало плохо от разыгравшейся фантазии.

Но в руки себя взял быстро, двинувшись первым к месту общего сбора:

– Всё прошло на «отлично!» Имеем нового коллегу, полноценного наездника. Скорей всего, отныне, ещё и подданного империи Альтру. И наша суммарная мощь, красавицы, составляет не менее пяти целых и восемьдесяти трех сотых от какого-то максимума. Если учитывать, что шесть – у императора Альтру, то мы с вами кто? Правильно – сила! Даже не представляю, насколько она увеличится, когда и вы двое станете Светозарными…

– И ты! – напомнила мне Ксана очевидное.

– Ну… со мной не так всё ясно, – напомнил я. – Мужчины сразу бегут со Дна, ничего не соображая, так что… – Я примолк, мы уже выходили в зал, но мне в спину зашептала ехидно Всяна:

– Ничего, Миха! Мы знаем, за что тебя удержать можно!..

Постарался на эту угрозу слишком явно не вздыхать, а немедля обратился к Степану:

– Все здесь? – Поняв по кивку, что все, продолжил, уже обращаясь ко всем присутствующим: – Дамы и рыцари! Дворец в нашем распоряжении, а мы – в полном спокойствии! Завтра начнём разведку и сбор груанов. А сейчас кратко, в нескольких словах, ответьте мне на общие вопросы. Франя, что с кухней?

– Я такой роскоши представить себе не могла, – затараторила наша шеф-повар. – Правда, плиты в большинстве своём странные, такие дровами не протопишь, но вполне достаточно и обычных печей для приготовления пищи. Вот только дров нет – ни единого поленца.

– Журба, что у нас с запасами провианта в замке?

– То же самое, что и с дровами, – улыбнулась та. – Ни щепотки соли. Зато с водой – полный порядок, не просто горячая, а кипяток плещет, если холодной не добавлять.

– Что с подвалами? Кто там был?

– Три этажа, – стал докладывать Степан Живучий. – Самый нижний – на уровне каверны, где расположена Иярта. Там есть специальные окна для просмотра, кажется, что когуяры на серпансах всего в одном метре от наблюдателя проезжают. Дверей и выходов не нашли. Ну а сами помещения голые и пустынные. Такое впечатление, что либо не успели обставить мебелью, либо они предназначены для чего-то особенного, вплоть до устроения игрищ, хороводов, или сделаны под запас.

– Кто добрался до чердака? И на какой он высоте?

– Всего, от уровня входной двери, – стал докладывать Влад Серый, – вверх возносится восемь этажей. Но два последних – практически пусты и ничем не обставлены. Если и есть спальни, то пустые, зато душевых, отлично действующих, хватает. Моё мнение – там вполне удобно разместить мастерские или художественные студии. Окна смотровые выходят на обе стороны, но большинство – в сторону Иярты.

Напоследок я поинтересовался:

– Что ещё заметили настолько важного, о чём нам всем и командиру следует знать немедленно?

Судя по улыбающимся и счастливым лицам, заметили подруги и товарищи много, но все это не входило в категорию «важное и немедленное». Иначе каждый мог бы изливать свои восторги до утра. А ведь уже по всем понятиям царила глубокая ночь, когда все порядочные разумные ложатся баиньки и отдыхают. Поэтому я распорядился:

– Всем отдыхать! Сейчас наглухо закрою наружную дверь. Нужную часть товаров принесёте утром. Располагаться на втором этаже с левой стороны от входа. Дежурных менять через каждый час…

Так и думал, что недовольные даже в таком раю отыщутся! Одна из «квартета отверженных», стараясь говорить тоном невинным, задала весьма каверзный вопрос:

– А почему нельзя занимать спальни более шикарные? Вон, на третьем этаже есть.

Не хотелось рассусоливать на тему того, что личный состав лучше всего компактно поселить в одном месте. Не поймут. Да и более веская причина у меня имелась, которой я не постеснялся воспользоваться:

– Напоминаю в последний раз: этот замок-дворец мы не просто оккупировали, как делается везде на Дне, а я его взял в аренду. Особо подчёркиваю: я, именно я взял его в аренду! И понятия при этом не имею, чем мне придётся расплачиваться за использование такого шикарного, пусть только и второго этажа под наши общие нужды. Человек я не богаче каждого из вас и опасаюсь, как бы с меня кровью отдать долг не потребовали. А у меня её тоже мало… Так что в несколько ином, более комфортном помещении имеют право поселяться только женщины в положении. Всё понятно? Тогда расходимся отдыхать!

Народ зашумел, вполне радостно и весело, даже голоса некоторых, особо раскрепощённых женщин послышался:

– Так и мы не против стать беременными!

– Но не от кого!

– Может, командир пособит? Хи-хи! Ха-ха!

Тут встал со своей мраморной лавки, где он восседал вместе с Франей, Неждан Крепак, дождался сравнительной тишины и заговорил:

– Командир, тут такое дело… Сил у нас ещё хватает, и мы бы хотели всё-таки закончить засолку шкурок скользких зайцев и заготовку, мариновку мяса. Конечно, только на добровольных началах… – Так как я смотрел на него с полным недоумением, он стал объяснять: – Ты правильно заметил о нашей бедности, поэтому хотелось бы вернуться в мир Набатной Любви уже людьми обеспеченными или имеющими средства для нормальной семейной жизни. Как-то сильно не хочется зависеть от гаузов и кланяться этим колобкам…

Все окончательно притихли, ожидая моей реакции. Пришлось пояснить, как мне вознесение Светозарных видится:

– Скорей всего, это гаузы обязаны кланяться каждому носителю, принесшему наверх особый комплект груанов. И за это предоставлять им всё, что те только не пожелают.

– А вдруг ты ошибаешься? – вопрошал хозяйственный Неждан.

– Может, и так… Но как ты вынесешь за собой рюкзаки с изумительной (согласен!) и очень дорогой кожей, если соображаловка теряется, и даже всё лишнее человек с себя перед клетью сбрасывает?

– Так то человек, – ухмыльнулся ветеран. – А если будет нести моя жена? Светозарная? Да ещё обладающая немереной силой? Если уж Всяна себя контролирует и от мужа не убегает, то моя Франя тем более ценный груз не бросит. А то и меня заставит что-то нести, если мы правильно к вознесению подготовимся.

Вот тут уже все задумались. Практической смекалке супружеской пары оставалось только позавидовать. Подобные шкурки – в любом мире достояние, а иных сокровищ у нас под боком нет. И даже «чужие» груаны, скорей всего, нельзя наверх доставить, рядом с полным «светозарным» комплектом. Недаром их сбрасывают с себя возносящиеся, действуя на голом инстинкте или на конкретном внушении.

Рассуждая по-человечески, следовало разрешить самым усердным «колхозникам» работать хоть круглыми сутками без сна. Но для командира подобное было неприемлемо. Из-за сонных, постоянно оступающихся людей остальные тоже будут страдать, ошибаться, перерабатывать, рисковать получением травм. В итоге – потеря времени, темпа, а потом и лишняя задержка на Дне в течение суток, а то и двух.

Всё это я объяснил спокойным рассудительным тоном и напоследок спросил:

– Хотите из-за этого задержаться на лишние дни?

Вот тут меня народ и ошарашил:

– А что? – пожал плечами Неждан, оглядываясь на согласно кивающую Франю. – Мы тут готовы и лутень лишний пожить. Серпансы есть, вимлачи тоже – куда спешить? Ты, Миха, спокойно возносись со всеми, кто захочет, ну а мы уже и сами свои груаны доберём, без лишней спешки.

Тут же друг за дружкой отозвалось ещё две женщины, одна «на всё готовая»:

– Тоже с удовольствием поживу лутень, а то и два.

– А я, – заявила вторая, из «независимого трио», – вообще не против здесь на несколько лет остаться… Что меня в Набатной Любви ждёт? Серость и скука с детства знакомого города. Зато здесь… мм! Романтика!.. И роскошь…

У меня буквально челюсть отвисла от таких вывертов человеческой психики: добровольно оставаться жить на каторге! Уму непостижимо!

Меня попыталась как-то защитить умная, сообразительная Ксана:

– Какие вы хитрые! Сами будете жить в этом дворце, а оплачивать ваше проживание будет Миха?

На что отозвалась Франя, обладающая житейской смекалкой на самом высочайшем уровне:

– Ты, красавица, законы не передёргивай, мы и сами всё хорошо знаем. Как только Миха Иггельд Резкий покинет Дно, сразу срок аренды, оформленной на него, закончится и перейдёт на нас. А мы уж как-нибудь этот вопрос уладим, чай, тоже грамотные…

И я отлично заметил, как на мою супругу уставилось сразу около двадцати пар глаз, смотрящих с вызовом и с подозрением. Оно и понятно, льготников, пусть даже и беременных, имеющаяся в любом коллективе некая часть народа всегда недолюбливает. Тем более когда объём льгот зашкаливает все разумные пределы.

По виду Ксаны стало понятно, что она собирается ринуться в словесную перепалку. Двойняшки тоже решили её поддержать, а видимая только мне вуаль Всяны замерцала тревожными, пурпурными бликами. Этак и до крайностей может дойти, и хорошо, что я уже мысленно собрался, подтянул челюсть на место и знал, как действовать.

Громко хлопнул в ладоши, останавливая готовых ринуться в жёсткий спор жён-красавиц, и огласил командирскую волю:

– Хорошо, тогда слушайте мой приказ: любой может заняться хозяйственной деятельностью и делать личные накопления, но вначале обязан предупредить об этом моего заместителя командира и моего комиссара. Как вы знаете, комиссаром у нас Зоряна. Кто не знает – пусть запомнит. Только после этого предупреждения «вольных ремесленников» снимают с общественных работ, и они действуют только для себя и в собственных интересах. Остальные, кто спешит домой, переходят в ранг… э-э-э, пусть будет «космонавтов», и работают только на общее благо. Все действуют по моим строгим приказам и всеми силами помогают заполнить пояса именно космонавтов. Причём первыми будут уходить без разницы между полом те, кто будет выбран жребием. Исключение составлю только я! В данной группе я уйду последним. Ну вот, вроде теперь уже всё… Ах да! Чуть не забыл! Со стороны «вольных ремесленников» тоже обязан выставляться дозорный, бдящий на посту нужное количество часов, которое легко вычислить по количеству людей каждого коллектива. Как обращаться с наружной дверью – Зоряна знает. Вопросы есть? – так как все молчали и только растерянно переглядывались между собой, я добавил: – Тогда спокойной ночи! Всё остальное решают заместитель и комиссар!

И не оборачиваясь, никого за собой не призывая, поспешил наверх по парадной лестнице. За мной всё-таки устремились супруги, друг Хруст и безмолвный Чамби. А остальных я и не ждал.

Глава 13

Баба с воза – кони в экстазе

Только в кабинете Снажа у меня поинтересовалась с опаской:

– А не слишком ли ты резко всех разогнал по отдельным артелям? Вдруг тот же Степан и та же Зоряна примкнут к вольным ремесленникам? Да и остальные?.. Тогда мы сами останемся, пусть и названные громогласно какими-то «космонавтами»…

– Ха! В таком случае вообще никаких проблем для нас! – воскликнул я, грузно усаживаясь в кресло, предназначающееся владельцу. – Мы немедленно вскакиваем на серпансов и отправляемся на сбор груанов. И уже через десяток часов оказываемся в Набатной Любви. Разве не так?

Вынужденные со мной согласиться женщины заулыбались, а Всяна хвастливо напомнила:

– А я так вообще могу в любой момент домой отправиться! – подошла ближе к окну и воскликнула: – О! Посмотрите! Центр Иярты словно светиться начал!

Я просто развернул своё кресло, благо что то вращалось, и тоже уставился на город. Над тем и в самом деле возвышался этакий призрачный купол света, добавляя освещения на внутренние улицы и здания.

Данную странность пояснил когуяр, не успевший о такой детали городского быта поведать раньше:

– Странно, правда? Ночь – светлей, чем день… Но по старым легендам так слегка светилось именно ночью. А днём здесь было так же невероятно светло, как в Шартике, откуда наши прародители сбежали в этот мир, чтобы не погибнуть. Но «большой» свет исчез, сменившись вечным сумраком, вместе с уходом Меченых…

Печальный итог, когда одна великая цивилизация покидает своих подопечных на произвол судьбы. Хотя стоило отдать империи Альтру должное: мегаполис они построили, беженцев благоустроили в роскоши, питанием и водой обеспечили. Ну а всё остальное…

А всё остальное меня пока не волновало! Я вновь развернулся и наткнулся на требовательный взгляд Ксаны, которая улеглась боком прямо на стол. Она и опередила меня с вопросом:

– Почему мы не отправляемся в нашу спальню? Там такая огромная душевая…

– Потому что надо ещё поработать для собственного блага! – перекривил я её.

– То есть ты предлагаешь неотложно отправляться к серпансам, а потом на сбор груанов?

– Нет! Только надо нам облазить этот весь кабинет да отыскать некий пульт управления всем замком. По идее, он должен быть здесь. Не отыщем, посмотрим в спальне. Поняли, девочки? Тогда приступаем!.. Всяна, кончай хихикать! Я на твои новые возможности надеюсь больше всего. Ищи!

Но та явно не спешила выполнять мои распоряжения. Упёрла ладошки в бока и стала у меня выспрашивать:

– А интересно, как я буду в этом поясе с груанами заниматься сексом? Раньше мы их снимали, и они не становились «чужими», главное было не перепутать. А что будет сейчас? Всё-таки комплект, особо ценные структуры…

Решил над ней немножко поиздеваться:

– Ради великих целей стоит идти на любые жертвы! Запомни это, малышка. Поэтому мы тебя вычеркиваем из списка ночующих рядом с мужем. Думаю, в соседней спальне тебе будет спать и комфортнее, и уютнее, и спокойнее… И не надо так на меня смотреть: потому что кушать мы так и будем продолжать за одним столом, не переживай!

Младшенькая снисходительно хихикнула:

– Это не я, это ты должен переживать… и вон они! – она ткнула пальчиком в сестру и в Ксану. – Потому что я уверена, такого удовольствия, как достичь оргазма вместе со Светозарной, вы никогда ещё не получали.

Не скрою, такое заявление меня жутко заинтриговало. Да и не только меня! Как ни крути, а наличие особой магической силы у Всяны пёрло через край. И если эта мощь да в момент оргазма пойдёт на его усиление, то чувственные наслаждения могут удвоиться… А если утроятся?.. А если…

Нервно облизнувшись, я оборвал свои пока ещё неуместные фантазии и жалостно попросил:

– Всяна, а может, вначале всё-таки поищем?

– Всё равно не пойму, зачем оно тебе? – удивилась Светозарная, кардинально меняя свой тон с игривого на недовольный: – Всё роскошно, всего хватает, три жены тебя ждут и обещают невероятное блаженство, чего ещё тебе неймётся?

И все они, в том числе и Хруст, уставились на меня вопросительно. Вот под этими взглядами я осознал окончательно, что же мне не даёт покоя. Чуть покривился в сомнениях, но решил-таки высказаться:

– Понимаете, мне покоя не даёт то интенсивное движение за окном, – большим пальцем ткнул себе за спину. – Там идёт война, гибнут люди, и мне кажется… что надо им помочь…

– Да кто они тебе такие, чтобы им помогать?! – излишне резко воскликнула Снажа. – Уголовники и каторжники!

И ей не менее зло вторила Ксана:

– Вон, даже наши решили отказаться от твоего командования! А какой же ты благодарности дождёшься от иных обитателей Дна?

Я невесело усмехнулся, тяжко вздохнул и заговорил после солидной паузы:

– Не столь важно, как повели себя наши, имеют полное право, руководствуясь тем же уставом. И вопрос не стоит именно в людях, надо спасать обе стороны. Наверняка гибнут и когуяры, а нарвутся на солидную банду, а то и армию, им и серпансы не помогут. Причём война ведётся до дикости бессмысленная и ненужная. Поэтому помогать следует и людям, и нашим братьям по разуму… Хочу я этого или нет, но пока не разберусь с этой проблемой – не уйду. А для вас груаны найдутся уже завтра… Но ещё хочу напомнить по поводу каторжников и уголовников: не так дано две девушки тоже считались уголовницами, находясь в беспросветном рабстве… Может, мне надо было пройти мимо и забыть про них? Наверное, мы бы с Ксаной и сами насобирали двадцать пять груанов…

В ответ мне не прозвучало ни звука. Разве что Всяна с шумом развернулась от стола и, деловито поспешив к стене, начала её ощупывать и просматривать. Её примеру последовали и все остальные, исключая только Чамби, опрос которого я оставил уже на завтра. А я, начав внимательно осматривать письменный стол, всё-таки дал некие пояснения:

– Мне следует либо самому проехаться по Третьему ущелью, либо подслушать, о чём говорят снующие по дороге всадники. Раз там внизу есть окна, должны быть и слуховые отверстия. А то и непосредственные выходы… Не поверю, что в таком великолепном дворце не были предусмотрены потайные двери… Но, скорей всего, они имеют общую блокировку именно отсюда…

Увы, ничего интересного мы в кабинете не отыскали. Как и в расположенной рядом спальне, которую мы выбрали себе для отдыха.

Единственное, что меня привлекло среди нескольких вещиц, расположенных в ящике прикроватной тумбочки, это несколько необычный, но всё-таки явно узнаваемый свисток. Остальные безделушки так и не нашли во мне ни малейшего отклика или понимания. А вот свисток внимание привлёк сразу, громоздкий, круглый, как рулетка, и необычайно тяжёлый для пластмассы. Недолго думая я приложился к нему губами и подул.

Лучше бы я этого не делал! Воздух вокруг меня завибрировал, женщины скривились, а когуяр так вообще закрыл уши лапами. Ибо мощно зазвучал неприятный, низкий свист. Подозреваю, что он ещё и на низкочастотном уровне кишки рвёт.

– Миха, прекрати! – надрывно закричала Ксана, а когда свист стих, Всяна с уверенностью заявила:

– Точно такой же свист раздавался со свода, перед крушением Пирамидки. Из-за него все твари тогда в нашу сторону ринулись.

Увы, имелся такой случай в нашей недавней истории. Ничего хорошего, только печаль. Хотя… если бы не рухнувшая башня, мы бы и здесь не оказались. Чем не улучшение? Вот и оправдывается старое изречение: «всё, что ни происходит, – к лучшему!»

Поэтому весьма ценное устройство-свисток я прикрепил к цепочке одного из медальонов, собираясь его тоже носить за пазухой. И пояснил:

– Вдруг понадобится? Чё мне губы свои портить свистом?

Только после этого я разрешил себе в первую очередь опробовать кровать, которую уже успели застелить чистыми, новейшими, «только из Длани» простынями.

Несколько интересно было наблюдать, как моется Всяна. Вначале помыла голову и грудь, наклонившись сильно вперёд, потом перевесила пояс с комплектом груанов себе на шею и домыла остальное тело. Всё-таки снять с себя символ ранга Светозарной она не осмелилась, но меня настойчиво терзали немалые сомнения на тему: а не будет ли нам мешать пояс во время секса?

Оказалось, что зря сомневался. О поясе мы забыли уже на пятой минуте. А на десятой началось такое, что можно увидеть лишь в эпицентре бушующего грозового облака. Это если глаза не сгорят после первой же вспышки молнии.

У нас не сгорели. Да и мозги не оплавились, как мне показалось на двадцатой минуте. И здание не разрушилось, как я опасался, почувствовав странную вибрацию всего монолита. А барабанные перепонки не лопнули, а голосовые связки не порвались, наверное, чисто случайно. Просто повезло…

Ну и к двадцать пятой минуте мы просто провалились в полный мрак какого-то затянувшегося экстаза. Видимо, восприятие зависло на какой-то максимальной для него черте, а чтобы прочувствовать дальше, не хватило эротических рецепторов и наличных органов восприятия. Вот потому на вершине оргазма мы ничего, кроме мрака, уже и не чувствовали.

Потом уже Хруст рассказал, что над Ияртой купол «ночного» света так ярко разгорелся, что в городе поднялась всеобщая паника. Когуяры попряталась в зданиях, и на улицы никто не высовывался, пока вновь не наступил дневной сумрак.

Звуки нашей оргии услышали и поняли все новосёлы без исключения. А кто улёгся раньше спать, ещё около часа вздрагивал от странной вибрации, которая волнами накатывала на весь каменный массив уникальной постройки.

Единственные, кто никак не отреагировал на случившееся, – это серпансы. Однако управленец и боевые скакуны отсыпались про запас. Неужели догадывались, что вскоре им придётся работать на износ?

Глава 14

Первые сведения

Проснулся я невероятно рано, по моим чётким ощущениям, проспав всего часа четыре. Женщины спали, нисколько не реагируя на мои движения и на уход. Тогда как я чувствовал себя настолько свежим, отдохнувшим и выспавшимся, что ощутил… зверский голод. Ну да, все люди как люди, а мой Первый Щит, а теперь ещё и устроившийся в желудке груан меня в какого-то прожорливого зверя превратили. Надоело, честное слово!

Но возмущаться и выказывать мысленное недовольство – это одно, а воспротивиться и не отправиться на поиски кухни – это уже вообще сверх всякой силы воли. Единственное, что я ещё смог сделать по чувству долга, так это пройтись через зал третьего этажа и проверить стоящего в дозоре человека. Судя по тому, что меня там встретили два улыбающихся женских личика, нас, космонавтов, осталось ещё предостаточно, и ко мне как к командиру доверительные и уважительные отношения не исчезли.

Такое у нас практиковалось: если дежурили дамы, то вдвоём, два часа вместе. Надёжней – не заснут, и веселей. Меня они встретили не только добрыми улыбками, но и чисто свойскими подначками:

– Миха, да ты и не спал, поди? Аль жёны не дают? – спрашивала одна с наигранным сочувствием, а подруга ей же и отвечала:

– Конечно, не дают! Вон как бедного парня заездили, чуть замок не развалился!

Смущаться мне не пристало, но разговор постарался перевести на иную тему:

– Кому ещё, кроме меня, не спится?

– Да почитай вся бригада «вольных ремесленников» трудится, свою долю шкурок спешат выделать, – последовал обстоятельный доклад. – Всего их восемь человек, и завтра собираются на новых зайцев охотиться.

– Тоже есть свой позитив в этом! – хохотнул я. – Будем до самого последнего дня обеспечены свежим мясом. А то ведь маринованное приестся быстро. В каверну никто не захаживает?

– Не-а! Только зайцы пасутся да… размножаются!

И давай обе хохотать. И, уходя, я бросил обещание:

– Ничего, скоро и у вас появится возможность размножаться как следует. Вот только домой попадёте…

На кухне зайчатины хватало, как свежей, так и маринованной. А вот жареной – ни одного кусочка. Но я не гордый, как говорится, «Голод – не тётка, а мать родна. Заставит шевелиться любого лентяя, коль приспичит!» Да и плита раскалённая была готова, возиться с дровами не пришлось. А сам процесс жарки – простейшее дело! Маленькие кусочки быстро прожариваются и съедаются с пылу с жару, а большие уже с лепёшкой идут – только успевай переворачивать да старайся, чтобы жир горячий на руки не брызнул.

За этим интенсивным творческим процессом меня застал Неждан, принесший очередную гору товаров от Длани. Разгрузился на большой стол и поспешил ко мне. При этом глаза не прятал, но некое смущение в его словах всё-таки ощущалось:

– Командир, ты на нас не обижаешься?

– Ни капельки! По уставу у нас на подобное отделение каждый имеет право.

– Ну а если чисто по-товарищески?

– Ещё лучше! – не кривил я душой. – Это ж мне теперь насколько меньше времени придётся терять на добычу груанов! Лепота! Так что работай себе и ни в чём не сомневайся!

– Ну, ежели так… Но в случае нужды ты нам сразу говори, что угодно сделаем, поможем и повоюем.

– Спасибо, учту.

На том мы и расстались. Неожиданно появился Чамби. То ли меня по следу нашёл, то ли и без меня прекрасно знал, где кухня находится. Ему я тут же плеснул маринада на пол, а потом прикосновением с чипом устроил контакт:

«Чем занимаются мои супруги?»

«Спят», – последовал лаконичный ответ, полностью меня устраивающий. Но так как следующей моей целью были подвалы и тамошние окна в сторону Иярты, то наличие серпанса возле себя я воспринял с оптимизмом: вдруг что-нибудь при поиске выходов, слуховых щелей или неких пультов управления подскажет.

Полчаса интенсивной жарки утолили мой голод, а жар от плиты, наоборот, разморил, вгоняя в сон и вялость. Захотелось отправиться в спальню да завалиться досыпать между манящими женскими телами. Пришлось себя самому к порядку призывать:

«Если спать хочется, то можно. А вот если опять здание трясти – то не фиг. Иначе таким, как Неждан, стану и в этом замке до самой пенсии застряну! Работать!»

Прихватил в бидоне немного маринада, поманил за собой Чамби, да и отправился на поиски запасных выходов на ту сторону. Сразу же из первого смотрового окна рассмотрел усилившееся сияние купола над Ияртой, но значения этому не придал и уж тем более не связал с моими личными страстными излишествами в новой спальне. Решил, что под утро купол светится сильней, а раз всадников на дороге не видно, то все когуяры дисциплинированно отсыпаются.

То есть огорчился от того факта, что ничего с той стороны не услышу, даже если и наткнусь на слуховые щели. Но искать оные приступил с необходимым рвением и сноровкой. При этом руководствовался здравыми рассуждениями того, откуда лучше всего подслушивать и подсматривать. Но тотчас допустил ошибку: думал с позиции нормального человека.

По этой причине потерял напрасно полчаса. И только заметив некие просмотровые щели на высоте пяти метров, задумался:

«Великаны здесь жить не могли, кровати и вся остальная мебель – нормальные. А почему же так высоко? Лестницы? Нет их, и неудобно… Боевые серпансы? Уже горячо… Всё-таки здесь царит культ «наездников» даже среди Меченых. Не удивлюсь, если некоторые на этих громадных привидениях чуть в туалет не ездили. Пока вроде верно рассуждаю… Мало того, здесь в подвалах могли эти скакуны и храниться на любой повседневный или пожарный случай. Надо, сел на него, приподнялся на пять метров и, в полном удобстве восседая, смотришь на дорогу; надо – дальше по той же дороге… О! А ведь это мысль! Однозначно и выход удобнее всего, надёжнее делать как раз на том уровне! Привидение-то пройдёт сквозь любую стенку, а человека пронесёт при этом только лишь сквозь специально рассчитанное и открытое на тот момент отверстие. Значит, что? Значит, надо мчаться за своим Росинантом!»

С этим я мигом управился. И вскоре, уже восседая на боевом серпансе, присматривался к каждой щели и прислушивался к каждой дырочке. Причём заметил, что в город в одиночку, парами, а то и небольшими группами когуяры продолжают возвращаться. То ли разъезды какие-то шлялись, то ли разведчики, то ли посыльные. Но все они, как только выезжали из Третьего ущелья и город попадал в пределы прямой видимости, замирали в явном удивлении. Было с кем – интенсивно переговаривались и, резко стартуя с места, устремлялись в сторону мегаполиса. То есть нечто, а похоже, излишнее сияние, их явно удивляло.

А потом мне повезло: отыскал-таки слуховые отверстия! При этом сместился уже порядочно по внутреннему фронту самого дворца, зайдя влево немного за отметку самого поворота дороги. И там замер, усилив свой уникальный после приживления груана во мне слух.

Первая пара когуяров обменивалась репликами ещё перед поворотом.

– Чего это там так светится? – озадачился первый.

– Наверное, дозорные костры жгут… – меланхолично предположил второй.

– Костры? С какой стати? Или они, идиоты, хотят нарваться на суровую кару от кардиналов? – но когда рассмотрели купол над городом, остановили своих серпансов в изумлении: – Ничего себе! С чего это такая яркость?!

Меланхолик тоже удивился:

– Такое только в легендах рассказывают… Неужели Меченые возвращаются?

– Не говори глупостей! – первый нервно оглянулся по сторонам и, понизив голос, зашипел на товарища: – Или забыл, как за подобную ересь шаманы карают слишком болтливых? Ускоряемся!

– Может, дождёмся остальных?

– С какой стати? Или боишься, что твоя Чайшан заблудится с кем-то другим в кустиках плегетты? Ха-ха!

Сомневающийся меланхолик промолчал, и оба умчались в Иярту. А я задумался над услышанным. Вроде ничего не значащий разговор, а информации много. И про отношение воинов к легендам, и про опасливое отношение к шаманам и кардиналам, и про подспудное желание верить в сказку и дождаться тех, кто построил народу-беженцу этот роскошный мегаполис. К тому же, как я понял, следом ещё кто-то движется, и решил не продолжать поиски выхода, а оставаться на месте.

И не прогадал! Через четверть часа показался более многочисленный отряд когуяров. Четверо возвышались верхом, а ещё две пары ехали на боевых серпансах, которые двигались в режиме «большой багаж», не стоя, а лёжа. То есть в горизонтальном положении везли на себе по одному раненому и одному сопровождающему, которые поддерживали пострадавших. Один раненый лежал вроде как без сознания, а второй перемежал свои высказывания порой стонами боли, а порой ругался. Благодаря своему усиленному слуху я их начал хорошо слушать ещё метров за сто от поворота:

– …Всё равно надоело! Тем более что лично я не вижу никакого смысла в этой затянувшейся осаде. Люди просто хотели уйти, и воевать с нами никто не собирался!..

– Да ладно тебе, Вынту, возмущаться! – довольно весело отозвалась особь женского пола, двигавшаяся верхом. – Это ты просто злишься, что ранен. А вот нечего было подставляться под дротики! Да и серпансом управлять лучше следовало…

– И кто бы меня учил, а?! – ещё больше горячился раненый Вынту. – Ты сама-то, Чайшан, давно в отряд попала? Да и сама только в тылах как самка отсиживаешься. Вдобавок толком ни с кем ещё не сдружилась, потому тебе и не жалко никого. И забываешь, что от рук той человеческой ведьмы уже одиннадцать когуяров пало! А раненых сколько!.. И никто понять не может, чем она их убивает… какая-то невидимая смерть…

– Но среди убитых – не все воины, – продолжала беспричинно веселиться особа женского рода. – Четыре шамана погибло, чем не повод для продолжения хорошей войны?

Но в тоне и словах было столько двусмысленности, что закрадывалось подозрение: Чайшана чуть ли не радуется смерти четырёх служителей местной религии. На это обратил внимание и командир отряда, прорычавший более чем грозно:

– Придержи свой глупый язычок, Чайшан! Не то отправлю на суточные дежурства на скалах!

Самка фыркнула с презрением, но ничего больше не сказала. Зато раненому терять было нечего. А может, рана ему слишком досаждала, увеличивая раздражение:

– Ха! Если бы только шаманы воевали, я бы не возмущался. Но они и нас на штурм замка гонят уже полный лутень. А теперь ещё эта затея с тараном им в головы взбрела! Опять будут трупы с нашей стороны, вот увидите. Потому что ничего толкового с этим тараном не получится.

– Это ты зря! – отозвался ещё один всадник. – Таран против башни или замка – дело стоящее, вон сколько примеров в истории… Но всё равно с тобой согласен, без жертв не обойдётся. Как по мне, то лучше продолжать планомерную осаду и ждать, когда люди вместе со своей ведьмой от голода вымрут.

Тут отряд достиг поворота на дороге, и светящийся купол над мегаполисом тоже им стал заметен. Без подобного освещения или костров когуяры тоже видели, как обычные люди, не дальше шестидесяти метров. Так что любое усиление видимости для них было невероятным по значимости событием. Правда, командир рыкнул нечто неразборчивое, и на месте останавливаться никто не стал, так и начали обсуждение в продолжающемся движении:

– Что за чудо?! Невероятно ярко светится!

– Ну да, такого никогда раньше не было! Может, что-то случилось?

– Было раньше такое, было! – восклицала Чайшан. – Когда Меченые нами опекались, говорят, что днём было светло, как на нашей древней прародине!

От такого напоминания примолкли и задумались все, продолжая удаляться от меня, и уже потом, на пределе слуха, мне удалось различить слова командира отряда:

– Чего даром гадать, скоро всё точно узнаем…

Ну вот, кое-что прояснилось для меня и по конкретике ведущихся боевых действий. Некие люди, причём в большом количестве, довольно успешно обороняют захваченный замок. И, несмотря на длительную осаду, когуярам так и не удалось сломить грамотное сопротивление.

Порадовало и отношение воинов к Меченым вообще и к шаманам да кардиналам в частности. Несмотря на прошедшие столетия, о прародине помнили, своих опекунов и покровителей ждали с трепетом. А вот власть теократов недолюбливали, мягко говоря.

Но что неожиданно и неприятно напрягло, так это слова о ведьме и названный срок осады – лутень. Чуть больше времени я нахожусь в мире Набатной Любви, естественно, что столько же – одна мне хорошо знакомая особа, которая при желании может убить любое живое существо на расстоянии. Пусть одно существо, максимум два, но может. Иных ведьм с такими талантами я просто не встречал и о таких не слышал.

«Да нет, такого не может быть изначально! – пытался я рассуждать трезво и взвешенно. – Шаайла по умолчанию не может попасть на Дно. Во-первых, она помешана на своем волшебном камне-артефакте и наверняка носилась с ним, пока не оказалась у себя в монастыре, под защитой иных вашшун. А во-вторых, гордячка скорей погибнет, чем позволит кому бы то ни было, пусть даже гаузам, себя пленить, судить, а потом и отправить на каторгу. Невозможно такое! Ну да… Скорей всего…»

Тем не менее подспудное беспокойство во мне выросло, а червячок сомнений так и точил сознание разными нехорошими предположениями и гипотезами. А как этого червячка укротить? Только окончательно выяснив всю подноготную вокруг и внутри осаждаемого замка. Кто это может сделать? Только Хруст. Но он ещё слишком молод и неопытен, справится ли он? Без меня – вряд ли. Значит, надо отправляться с ним и мне? Точнее говоря – ему со мной! А для этого?.. Правильно: отыскать вначале всё-таки выход наружу именно с этой стороны замка. Иначе сомневаюсь, что нам удастся проскочить по такой дальней объездной дороге без столкновения с многочисленными разъездами и заслонами вокруг города.

Конечно, иных вопросов в голове крутилась тьма-тьмущая, но поиск выхода – наиболее актуален. Этим я и занялся, смещаясь всё дальше и дальше влево от первой точки подслушивания. Потому как понимал: место для выезда прямо на дорогу должно быть более или менее потайное, со стороны не просматриваемое и даже при тщательном осмотре вблизи – неразличимое.

И вскоре такое отыскалось, идеальное во всех отношениях. На высоте восседающего на скакуне наездника я вначале заметил четыре уголка всё того же, присущего здесь любой тайне синего цвета. На стене собой уголки образовывали прямоугольник шириной метр, а в высоту все два. То есть восседающий всадник, в том числе даже и когуяр, мог бы проехать внутри прямоугольника, не касаясь его стенок.

Только сложность заключалась в том, что стена была сплошная, монолитная. Как я ни присматривался, никаких створок, петель, упоров рассмотреть в камне не удалось. Даже щёлочек каких-либо не замечалось. Полчаса бился над решением этой проблемы, пока не догадался, да и то скорей от злости и раздражения, запустить в центр прямоугольника эрги’с среднего размера.

Вот тогда появился действенный результат: высветился тоннель синего цвета, выводящий наружу сквозь стену толщиной в четыре метра. С той стороны теперь прекрасно просматривался участок небольшого лабиринта между несколькими валунами и скальными обломками. Но! Если смотреть обычным зрением, стена так и оставалась монолитной, единой в своей целостности.

«Эпическая гайка! – не мог понять я. – Это что, надо сквозь это проходить?! Через иную, плотную материю?! Или там всё-таки дыра, а камень в ней – муляж, обман зрения или магический фокус?..»

Потом всё-таки решился и попытался потрогать насыщенный синий цвет тоннеля рукой. Та провалилась в пустоту. Именно в пустоту! Не в кисель, не в иную вязкую субстанцию или имеющее плотность вещество, а в полнейший вакуум. Хотя… дышать-то там хоть можно? А зачем, спрашивается? Проскочил быстро опасный участок – и дыши себе сколько вздумается! Ну а если не проскочишь? Если вдруг тоннель закроется? Захлопнется? Или вообще некая изощрённая ловушка?

Пока я думал и сомневался, прошло две минуты, и яркость свечения прямоугольника стала падать. Примерно пятнадцать секунд ещё прошло, и всё стало по-прежнему: передо мной гранит, который-то и взрывами запаришься взламывать. Но делать нечего, запустил второй эрги’с, несколько большего размера, и стал ждать, засекая время.

Теперь тоннель был готов к употреблению минуты три, за которые я осмелился и голову в него засунуть на пяток секунд. Неприятное, должен признаться, ощущение. Это ещё я глаза не открывал и старался даже не думать, что мои мозги смешиваются с некоей твердью, но всё равно в сознании некий туман сгустился и словно мелкой пыли туда насыпали. Следовательно, передо мной не иллюзия, а всё-таки натуральная стена, которую на время превращают в нечто… нечто…

А вот во что конкретно, мой отсталый мозг представителя цивилизация Земля додуматься так и не смог. Да и какая разница, коль самое главное достигнуто? И к чему там переживать про собственную безопасность, коли тут уже давно никто и никогда даже на свод не поглядывает. А ведь камни время от времени и оттуда падают! И ничего, привыкает народ, гораздо больше опасностей с иных направлений, вот самые мизерные серьёзности и нивелируются.

Так что на третий раз я решился. Высветил тоннель эрги’сом большой величины и быстренько промчался на Росинанте туда и обратно. Потом прислушался и проделал то же самое ещё раз. Отдышался. Дождался, пока стена вновь станет монолитной, и сделал пробы для самого короткого освещения тоннеля. А уже потом поспешил в выбранную моими жёнушками спальню. Те к тому времени проснулись, помылись, оделись и обсуждали вопрос: точно ли они отыщут меня на кухне?

Увидев меня, первой удивилась Ксана:

– Когда ты встал, что мы даже не услышали?

– Часа три назад…

– И всё это время… жарил мясо? – поразилась принюхавшаяся ко мне Всяна. Вот, отныне следует учитывать её невероятно усилившиеся умения и возможности.

– Да нет! Уже два часа по подвалам пыль собираю, – повернулся к подошедшему Хрусту. – И разговоры твоих земляков выслушиваю. Все они клянут шаманов, не хотят воевать и сильно удивляются слишком яркому освещению в городе. Предполагают, что это связано со скорым возвращением Меченых.

Сумрачный тигр заметно оживился:

– Правильно! Я бы тоже так думал!

Но Снажа обратила больше внимания на мои иные слова:

– То есть ты отыскал щели, через которые можно слышать разговоры с дороги? Может, тебе и выход удалось найти?

– Удалось, без всякого «может». И уже через час я в компании Хруста Багнеяра проедусь по Третьему ущелью.

– А может, мы сами проедемся? – закинула удочку Ксана, выделяя местоимение. – Зачем другом рисковать?

– Нет! – с ехидством ответил я. – Не вы, а я и Хруст! Потому что дамам в положении вообще наказано сидеть дома и никуда дальше порога не высовываться! Поняла?

Теперь уже за старшую жену заступились обе двойняшки:

– И кричать на беременных женщин нельзя! – наущала меня Снажа. – Иначе…

– …иначе мы тебе устроим такое наказание, – подхватила Всяна с излишней строгостью, – что ты о-о-очень пожалеешь!

– А именно? – не смог я удержаться от любопытства. Ну и загордившаяся Светозарная мне выдала:

– Будешь спать от нас отдельно!

– Ой-и-и!.. – затянул я притворно, словно меня пронзило зубной болью. – Как же так?! Неужели вы такие бессердечные и злые?! Напугали… дрожат коленки… сейчас заикаться начну!.. – но тут же быстро развернулся, двинулся к выходу, увлекая за собой когуяра: – Дружище Хруст! Поспешим на кухню завтракать, потому что нам скоро уезжать! К тому же нам ещё и ночью, благо я сегодня свободен, удастся сделать массу добрых и полезных дел. Поэтому правильное питание – основа великих свершений!

И перешёл на бег, ставя попутно на барабанные перепонки в ушах полные фильтры, отсекающие любые звуки. Пора уже показать окончательно зазнавшимся женщинам, кто в доме истинный хозяин.

Глава 15

Боевая разведка

Уже возле кухни я фильтры из ушей убрал и прямо на ходу принялся обучать своего брата по разуму некоторым теориям и формам государственного переворота. В финальной части своих поучений довольно сжато, но ёмкостно поведал ему основные азы агитационной работы в массах. Сам я не политик и в революциях не участвовал, но моего уровня знаний хватало и не для такого обучения.

Так что бедный когуяр только слушал, чуть пару раз не подавившись пищей в особо интересных, а порой и брутальных местах.

– Да, да, мой друг! – наущал я его, не забывая при этом набивать свой желудок во время коротких пауз. – Не все методы кажутся красивыми и достойными, но без них – никуда. Вспомни, как и за что убили твоих родителей, и тебе сразу станет проще. С монстрами и угнетателями твоего народа не зазорно бороться и самыми монструозными методами, ничего в этом постыдного нет!

Мои супруги тоже располагались поблизости, сверлили меня недовольными взглядами, но старались уловить каждое слово. Как же, такое готовится, а в их помощи никто не нуждается! Обидно-с! Наверное… Я старался пока всеми силами игнорировать их присутствие, ибо мне не особо понравились наезды, которые могут позволить себе только те женщины, которые уверены в пожизненном супружестве со своим близким и желанным мужчиной. Мы так не договаривались, обещаний на подобное я тоже не давал, так что и нечего меня шантажировать или запугивать.

Тем более чем шантажировать-то? Я хоть и страстный поклонник прекрасного женского тела, но не настолько уж голоден, чтобы терпеть непорядочное ко мне отношение. А если некая особа возомнила о себе нечто эпическое да вдруг решила, что после сегодняшней ночи я подсел на некий сексуальный наркотик, то она глубоко заблуждается. Скрывать не стану, пережил во время секса со Светозарной нечто немыслимое, феерическое и желанное для повторения чуть ли не ежечасно… Вот, только мельком припомнил, и уже захотелось! Но! Сила воли действует, и достаточно вспомнить…

«А кого, собственно, конкретно вспоминать?.. Мм… О! Да хоть бы свою несравненную Марию Семёновну Ивлаеву, да не менее желанных Веру Васильевну, да Катерину тоже свет Васильевну, как сразу хочется оставить это Дно как можно скорей за плечами и не вспоминать о нём до самой смерти! Да-с! Вот такой я!..»

Другое дело, что уже данные обещания выполняю, о друзьях радею, Хрусту и его народу вызвался помочь, и даже вон безымянным отрядом, который возглавляет некая ведьма, готов озаботиться в ущерб собственным планам и вполне очевидным политическим потребностям. Так что укорять меня не в чем! По отношению к недавним рабыням и к той же Ксане я все свои прежние обязательства не только выполнил, но и многократно перевыполнил.

Таким образом я рассуждал и оправдывал свои действия.

И вполне естественно старался сделать так, чтобы все подобные рассуждения легко читались по моей мимике, в моих жестах, да и во всём поведении в целом. Как следствие, мой демарш был воспринят красавицами совершенно правильно и, надеюсь, вызовет у них и в дальнейшем единственно правильную реакцию. Посмотрим, как они всё поняли и насколько гибкую тактику выберут в дальнейшем…

Сама лекция-консультация, преподанная когуяру и совмещённая с завтраком, растянулась на час, но она того стоила. Мало того, слушатель мне попался очень способный и страстно желающий кардинально изменить бытие своих соплеменников, попрать в тлен заведомо ложные, насаженные насильно шаманами да кардиналами порядки оголтелой теократии. И когда я в итоге спросил, запомнил ли он основные постулаты и что ему из сказанного неясно, Хруст ответил, ничуть не хвастаясь:

– Память у меня невероятная, и я помню каждое сказанное тобой слово. Причём сказанное не только сегодня. С пониманием, а точнее говоря, с принятием всего сказанного и воплощением этого в жизнь – несколько сложней. Путаница маленькая появилась… Но о ней – потом, когда я смогу правильно вопросы сформулировать…

– Отлично! Тогда отправляемся в путь. Разве что вначале и тебе выберем шлем наездника.

Эту деталь я тоже оговаривал как весьма важную при определённых обстоятельствах. Коль уже придётся пользоваться легендами и подспудным желанием когуяров верить в древние сказки, то и определённые символы следовало задействовать с максимальной пользой. И в нужный момент, при нужном стечении народа, Багнеяру следовало не только символ на подушечке правой лапы продемонстрировать, но и шлем на голову напялить да в нём покрасоваться.

Правда, я опасался, что должного размера не отыщется, всё-таки голова у друга казалась несколько крупней, чем моя, но такая оценка оказалась ошибочной, скорей по причине сильно торчащих кошачьих ушей и густого меха. Да и размеры головных уборов оказались ещё такие в запасе, что там даже две моих головы могли уместиться.

Мало того, мы провели тренировки по комплексному надеванию шлема. То есть опуская козырёк, оттягивая его вниз и создавая некое подобие противогаза. Не знаю, насколько плотно такой противогаз препятствовал проникновению воздуха со стороны, но в любом случае морда моего собрата по разуму преображалась, становилась неузнаваемой, весь облик приобретал иной вид, и вряд ли бы кто усомнился, что видит перед собой истинного «наездника».

Не забыли также и про оружие, и про ремни, и про некое количество одеял, в которые следовало завернуть багаж, да и сам багаж подобрали вполне соответствующий поставленным целям. И только когда собрали это всё в подвале возле моего Росинанта, следующие за нами женщины попробовали как-то о себе напомнить. Вежливо попытались, чуть ли не заискивающим тоном:

– Миха, а как вы вообще собираетесь передвигаться? – начала Ксана. – Тебя же издали заметят и сразу атакуют. Война ведь!

– Посмотришь, как… – лаконично ответил я, собирая копья и дротики в единую вязку и заматывая её в одеяло, чтобы не рассыпалась.

– Может, всё-таки и нас возьмёшь в помощь? – нежно улыбалась Снажа. – Как-никак, три наездницы на боевых серпансах – это великая сила. Только наше умение метать вимлачи может решить исход любого поединка. Сам ведь говорил, что вимлач можно и как оружие использовать?

– Говорил… – равнодушно согласился я, укладывая на лежащего серпанса собранный багаж несколько особенным образом. – Но своих решений я не меняю.

Тут и Всяна подошла, своими умениями Светозарной пытаясь осмотреть наружную стенку подвала.

– Ай, какой у нас муж строгий да неподкупный! – начала она с ёрничества. – А скорей всего, что и обманщик. Потому что нет здесь никаких выходов. Уж я бы заметила!

– Ну, нет так нет, – покладисто согласился я, усаживая Хруста на место наездника, а сам пристраиваясь у него за спиной в виде багажа. Связку копий и прочего оружия я не стал закреплять, продолжая держать её в руках. После приготовлений мысленно скомандовал серпансу встать и, уже оказавшись на высоте, с положенной строгостью обратился к жёнушкам: – Ведите тут себя хорошо, не вздумайте мне изменять… с кем попало, и не смейте покидать замок. Мы – часа на три, максимум на пять. Если что – вернёмся раньше.

На женских личиках читалось всё: повышенное внимание, напряжение, желание высмотреть новый секрет и, скорей всего, явно самовольная попытка этим секретом воспользоваться.

Ну, ну, мои строптивые малышки! Посмотрю, как вы тут потом злиться станете! Соорудил чётко выверенный, малый эрги’с, годный лишь для тридцатисекундного насыщения портала, и метнул его в должный прямоугольник тоннеля. А когда проход открылся, держа копья параллельно движению, скомандовал нашему скакуну двигаться вперёд. И под разочарованные, изумлённые восклицания женщин мы отправились в путешествие по Третьему ущелью.

Правда, после выхода замерли на некоторое время, устраивая багаж несколько удобнее, да и сам я разместился чуточку ниже, накрывшись и закутавшись в несколько одеял. Подобные тюки за собой возил здесь чуть ли не каждый всадник, да и мой друг утверждал, что нормальный воин за собой таскает чуть ли не всё своё ценное имущество вкупе с оружием и с найденными трофеями. Так что никому и в голову не придёт, что за спиной у молодого когуяра прячется человек.

Да так и получилось: несколько встреченных нами всадников, с которыми мы разминулись, просто салютовали в здешнем приветствии и мчались дальше. Никто на нас вообще особого внимания не обращал.

– Вас так много или вы все на одно лицо? – продолжал я разговор с Багнеяром, выглядывая у него из-под локтевого сустава.

– Ну что ты! Конечно, мы все разные. Нас больше ста тысяч, знать всех невозможно. А я ещё и сильно изменился, вряд ли меня даже друзья детства узнают.

Навстречу нам проехали три всадника, везущие в горизонтальном положении на серпансах внушительные тюки и обломки чего-то завёрнутого в мешковину.

– Ого! Эти тоже с войны возвращаются?

– Скажешь такое! – Хруст находился в невероятной эйфории от своего состояния, возвращения в родные места и веселился от моего непонимания. – Это повезли в город утренние поставки грибов, корешков и питательных клубней. По Третьему ущелью и в его околицах самые лучшие поля, оранжереи и пещеры с разными культурами. Тут же – много башен и замков с многочисленными жителями. Вот местные крестьяне, не желающие становиться воинами, и проводят сбор урожаев, а потом выменивают его в городе на нужную им пищу и прочие предметы быта. Ведь поставки от новых владык идут только через храмы кардиналов.

– Помню, ты говорил… Кстати, я присматриваюсь ко всем встречным и не вижу у них никакого отличия от тебя в росте. Ты говорил, что ещё должен здорово подрасти, а на самом деле уже вроде как во всей красе…

– Всё равно должен! И всё равно подрасту! – радовался своей силе когуяр. – И причина проста: мои родители были чуть ли не самыми большими среди обитателей всего города. Так что просто обязан вырасти таким, как был мой отец!

– Тем лучше. Тогда искренне за тебя рад! – Хотя гораздо важнее для нашего вояжа был факт того, что никто не заподозрил бы в моём друге неуместного возле военных действий юношу. Ну и ещё одна замеченная несуразность меня интересовала: – А почему никто не мчится с максимальной скоростью? Почему только треть мощи скакунов используют?

Прежде чем ответить, Хруст надолго задумался, проанализировал имеющиеся у него сведения и наконец выдал мне результат размышлений:

– А наши серпансы не такие, как те, что ты отыскал. И, честно говоря, никогда не слышал, чтобы когуяры разыскивали привидений где-то возле дальних башен или замков. Все наши были найдены в гигантском хранилище непосредственно под городом и наверняка предназначались Мечеными для каких-то иных целей. И хорошо, что они бессмертны и навечно закреплены за семьями, иначе город давно бы остался без транспорта. Да и кардиналы тогда имели бы совершенно безграничную власть, у них и так постепенно накапливается в храмах всё больше и больше привидений, которые остались от полностью вымерших или погибших семей. Наверняка там и четыре наших скакуна, которые по праву принадлежали отцу и матери… – он сделал паузу, и я ею воспользовался:

– То есть те же соседи не могут забрать себе бесхозных серпансов, даже если у них большие, многодетные семьи?

– Никогда! Хотя формально считается, что потом кардиналы распределяют привидения среди самых неимущих. На самом деле всё оседает под их лапами.

Знакомая политика. Теперь понятно, почему и войны теократам выгодны. Ещё сотня-другая лет, и самое главное средство влияния на общество – транспорт – сосредоточится у них. После чего их власть станет неоспорима и безгранична.

– Экие хитрецы! – только и вырвалось у меня. Тогда как друг с достойной похвалы последовательностью продолжил давать свои выводы:

– Поэтому наши серпансы не настолько выносливы. Как я помню, кормить их пробовали всем, но так толком пищу и не подобрали. В том числе и перемолотые веточки плегетты не подходят. Как итог, наши скакуны могут ускоряться только на небольшой промежуток времени: во время боя или в случае крайней срочности, и на небольшую дистанцию.

– Вот и вся причина? Ха-ха! – повеселел я, тотчас решив сократить время переездов с места на место. – А ведь нашему трио голод и бессилие не грозит! Росинант, максимальная скорость!

И мы рванули втрое быстрей. Естественно, на нас теперь с удивлением оборачивались и пристально пытались рассмотреть все. И каждый встречный-поперечный, наверное, размышлял на тему, что случилось да куда это так мчится одинокий всадник? Но сумрак быстро скрывал нас от любопытных взглядов, и никто не мог нас обвинить в излишней мобильности на огромные расстояния. Это лишь я видел всех и вся, а нас толком и рассмотреть не могли из-за большой скорости.

К месту событий мы после перехода на максимальную скорость домчались менее чем за час, успев по пути обсудить и те вопросы, которые меня интересовали в первую очередь. Конечно, сравнительно молодой Багнеяр не мог со стопроцентной уверенностью заявить, какие порядки царят в отрядах и как они могли измениться за год его отсутствия в Иярте. Но, учитывая консервативность общества и попытки тех же кардиналов ещё более заморозить новые веяния и прогресс в любой сфере отношений, можно было рассчитывать и на имеющиеся воспоминания юноши. А по ним получалось, что появившийся на поле боя или рядом с ним одинокий всадник если и вызовет удивлённые взгляды или недоумённые вопросы, то лишь вытворяя нечто совсем несуразное. К примеру, ринувшись в самоубийственную атаку на врага. Или мешая своими действиями остальным атакующим.

Конечно, предпочиталось отправляться в дальние объезды, а уж тем более идти в бой против людей только под командованием опытных, проверенных в схватках ветеранов. Их и назначали командирами. При этом потери были существенно меньшими, чем в тех самовольных ватагах, которые отправлялись в рейды внепланово и стихийно. Про одиночек в дальней разведке вообще не вспоминалось, не было таких изначально. Всё-таки Дно – не то место, которое воспитывает в разумном существе пренебрежение к собственной жизни. Минимально возможный по количеству отряд или ватага составлялся из десяти воинов. При этом молодых новичков там могло оказаться не больше двух. И то им следовало ещё заслужить подобное отличие, красуясь на городских соревнованиях невероятным воинским умением.

Так что система формирования отрядов и ведения самой войны для меня прояснилась довольно отчётливо.

Кучу костров, а потом и сам замок, шикарный и эффектно смотрящийся чуть ли не по центру каверны, я заметил издалека. А подъезжая ближе, постарался так выбрать путь, чтобы нам меньше мешали скопившиеся вокруг воины и чтобы даром не пересекать многочисленные небольшие лагеря, скорей всего, устроенные каждым отрядом в отдельности. Потому что как раз на краях этих лагерей стояли дозорные, посматривая во все стороны, в том числе и наружу образовавшегося огромного круга. Да это и понятно: фаланги хищных монстров могут надвинуться из сумрака в любой, даже самый неожиданный момент. По рассказам Хруста, подобные фаланги порой пытались и сам мегаполис атаковать. Так что при всём желании не расслабишься.

Кстати, именно два огромных стада байбьюков я сразу заметил у дальней окраины каверны. Но те стояли на месте, мирно выпасая себя, любимых, в обильных зарослях местного кустарника и мха. В любом случае они на ближайшие часы ни для кого опасности не представляли.

Видел я всё прекрасно и уже благодаря только этому мог передвигаться, как мне удобно, и творить, что только пожелаю. Ну и попутно со всем тщанием высматривал, как же ведётся осада. Как таковые войска в линии или хотя бы сплошной толпой не стояли, и непосредственно на штурм всей массой никто не шёл. Барабаны не стучали, знамёна не реяли, а полководцы мечами не указывали лихой кавалерии, откуда и как наносить удар. Да и вообще, если разобраться, вокруг располагалось не более трёх, максимум четырёх сотен когуяров. Посчитать их было сложно из-за постоянного движения: кто-то приезжал, кто-то перемещался к соседям, а кто-то, отсалютовав на прощание товарищам, отправлялся в сторону Иярты. Вахтовый метод, что ли? Сутки через трое? Причём трое – у себя дома? Или выходные здесь – святое дело? Весь видимый мною бедлам скорей напоминал некое развлечение, пикник или принудиловку в самом нелицеприятном её уразумении.

Одни – веселились. Именно в прямом понимании этого слова. Кушали за походными столиками, пили спиртные напитки (гнатар здесь тоже делали, хотя мой друг по малолетству его никогда не пробовал), пели песни, а потом устраивали завлекательные скачки. На этих скачках пять или шесть всадников на серпансах выстраивались в линию, разгонялись и с довольно приличного расстояния метали по нескольку дротиков в сторону укрывающихся за перилами балконов людей. Причём ближе чем на тридцать пять, тридцать метров никто из отчаянных копьеметателей не приближался.

Почему не приближался? Трудно было сразу понять. Хотя на первый взгляд имелось простое объяснение: защитники тоже отвечали бросками копий и дротиков. Запросто могли убить. Могли, но… На таком расстоянии серпансы невероятно легко и небрежно отбивали передними лапами всю смертоносную сталь, которая летела в их лихих, разудалых и страшно весёлых владельцев.

Затем атакующие возвращались к столам, спешивались и вновь присоединялись к пиршеству. А их через какое-то время на линии атаки сменяли товарищи на свежих скакунах. Эти все, напомню, веселились. И про них Хруст Багнеяр сказал с некоторым презрением:

– Бездельники! Мухоморная знать! Кичатся древностью своих родов, хвастаются, что они дворяне, и во всём поддерживают кардиналов с шаманами. Но их мало, и никто их не жалует из народа, а уж тем более не любит.

Вторая категория воинов, и этих было больше всего, тренировалась, отшлифовывая воинское мастерство непосредственно на поле боя. Под руководством ветеранов к замку мчались пятёрками или десятками молодые воины, с чётко выверенной дистанции метали дротики и, слаженно развернувшись, отходили назад. Порой и большими группами отрабатывали взаимодействие между собой. Причём необязательно поблизости от башни, просто в пределах её видимости. Но в любом случае это защитников нервировало и постоянно напрягало.

Про них мой гид поведал, что это и есть самая элита воинского контингента когуяров. Отряды, пусть и независимые, собираются вместе во время войны и выполняют обязательные наущения гаузов по уничтожению любых людей, которые осмелились приблизиться к Иярте. Но делают это самостоятельно, под командованием выборных командиров, которых избирают именно ветераны.

Ну и третий контингент, которых я выделил отдельно от непонятных кучек и малых групп, – это те самые подневольные воины, которых заставляли не просто воевать как остальные, а достаточно сильно рисковать при этом и выполнять самые тяжкие общевойсковые обязанности. Знал я уже и о статусе подобных воинов: это те, кто не имел собственного серпанса и оружия или задолжал храму слишком много за излишние порции продуктов или необходимого в быту товара. Ими уже командовали шаманы и кардиналы, коих я сумел рассмотреть более чем отлично.

Первых было больше, целых семь особей. Они невероятно сильно выделялись от обычных когуяров своими нарядами. Причём отличались в самую худшую сторону. Да и вообще понять не могу, у шаманов это чисто ведомственное мышление? Или у них потомственная тупость в этом плане? Потому что данная семёрка была выряжена в такую несуразицу свисающих безалаберно кож, тканей, ремней и плетёных косичек из разного материала и всевозможной толщины, что даже психически ненормальные маньяки-фетишисты им обзавидовались бы. Представляю, как всё это скопище вещей пропитывается потом и затем неимоверно смердит. Даже не удержался и уточнил:

– А от ваших шаманов сильно неприятный запах исходит?

– Жутко! – одним словом выразил своё отношение к вопросу с омерзением зашевеливший усами Багнеяр.

– А от кардиналов?

– О-о! Там совсем наоборот… От них идут странные, дурманящие ароматы, – фыркнул мой гид. – Сами кардиналы утверждают, что приятный запах им придаёт купание в храмовых источниках. Есть сказки, легенды, что раньше так приятно мы все пахли. Только секрет такого действа утерян, а храмовники утверждают, что эта благодать им даётся свыше, помимо всякой на то личной воли. Якобы за истинное и правильное служение всему народу.

Я только хмыкнул, присматриваясь к одному из двух как раз сейчас видимых мне кардиналов.

Скорей всего и здесь – голая ложь. Подобным служителям и не такие действия присущи, лишь бы доказать свою значимость, исключительность и претендовать на особые льготы по всем остальным позициям. Ко всему, секрета могло и не быть, потому что кардиналы щеголяли затянутые от ушей до кончика хвоста в сплошные одежды из кожи скользких зайцев. Ну и тремя особо яркими вставками на них пестрели полоски из шкурок мохасиков. Зная о свойствах уникальной кожи, я не сомневался, что при желании и запах будет при таких одеждах вполне приятный.

А вот наличие шкурок мохасиков меня сильно обеспокоило. Будь их больше, чем три, носящий их когуяр свалился бы с ног от одурманенного состояния. Знаю, на себе испытывал, когда занимался опытами со сбором местного электричества. Но вот что случится, если шкурок будет мало? Да ещё и расположить их в строго определённом порядке? Я ведь до такого не додумался, но как раз в этом действе и могут заключаться некие невероятные выгоды. Так, к примеру, обладатели шкурок могут накапливать в себе именно нужную энергию, именно в нужном количестве, а потом и использовать её для конкретных действий.

– Слушай, а ваши кардиналы круглыми молниями не швыряются? Ну, как мохасики?

– Не слышал о таком, – признался Хруст. – Хотя про них разное рассказывают и утверждают, что никакой воин в открытом поединке с кардиналом не справится.

– О как! – воскликнул я, удерживая руками спадающую мне на глаза складку одеяла. – Всё-таки пользуются тайнами электричества для одурачивания простого народа! Кто бы сомневался…

Так как я не спрашивал, а просто констатировал, да ещё и не совсем понятно, то мой друг промолчал. А я, взяв себе на заметку особую опасность при схватке с таким противником, отправил серпанса ближе к той самой группе подневольных, которыми командовали шаманы. Так как вокруг той группы по дальнему периметру скопилось десятка два банальных зевак из числа свободных воинов, то и Багнеяр вполне спокойно затерялся среди них, не особо привлекая к себе внимание.

Там происходило самое интересное: велись некие приготовления для использования тарана. И собирались его использовать несколько странным способом, но от этого не менее действенным. Толстенное металлическое бревно с острым наконечником устанавливали на четыре стоящих в колонну серпанса. И направляли острие прямо в наружную округлость одной из угловых башен замка. Сомнений не возникало: один всадник может разогнать скакунов до нужной скорости, командуя ими с тыла, на том же расстоянии в тридцать метров. А чтобы ценнейший таран ненароком не свалился на землю при ударе да там и не остался под прицелом копий защитников, к нему по сторонам привязывались многочисленные (по десять с каждой стороны) верёвки. Длинные верёвки, метров по пятьдесят каждая. Противоположные концы этих растяжек на своих серпансах крепили всадники, стоящие колоннами на дальних флангах. Упадёт таран, они его тут же выволокут обратно, сами при этом не рискуя попасть под град дротиков и прочего метательного оружия защитников.

А чем может быть опасен удар тарана бетонным стенам необычайной прочности? Да именно самой попыткой разрушения, непосредственно первой трещинкой. Потому что теория Дна утверждала: любая попытка пробить лишнюю дверь или окно в стенах башни либо замка может привести к его разрушению.

И эту аксиому никто и никогда не опровергал.

Но хуже всего это факт моего бессилия перед началом уже готовящегося акта. Практически у шаманов и вояк уже всё было готово к нанесению первого удара. А как им помешать прямо сейчас – никак сообразить не мог. Оставалось только, бессильно сжимая кулаки, наблюдать из своего багажного отделения. Прозвучал громкий крик одного из шаманов, и вся взаимосвязанная группа стала набирать скорость в сторону замка. Конечно, одна башня, ещё и не сразу рухнувшая, не создаст защитникам больших проблем в обороне, но определённые сложности в любом случае возникнут.

Наверное, все, кто с этой стороны осады находился, видели начавшийся разгон и замерли, пытаясь не упустить самые интересные моменты.

Как оказалось, не дремали и люди на стенах и балконах. Они заранее заметили приготовления врага и сумели всех удивить, даже меня. Может, и не совсем действенной оказалась их контрмера, но в любом случае сюрприз удался. Когда тарану осталось преодолеть последние шесть-семь метров до стены, сверху на него обрушилось облако горящего жира. Естественно, что верёвки сразу же стали гореть или, по крайней мере, затлели. А тут и удар состоялся. Причём весьма и весьма для стены болезненный: образовалась выемка сантиметров в десять и несколько коротких трещинок, разбежавшихся в стороны от получившегося углубления.

Что характерно, таран не свалился с корпусов серпансов, которые стали сразу же отступать для последующего разгона. Но вот верёвки тлели, а то и горели уже основательно. И, кажется, защитники готовились выплеснуть вниз повторную порцию горящего жира. Молодцы, ребята! Отличная идея! Мне понравилось, явно неадекватное мышление у кого-то!

В итоге главному погонщику пришлось дать сигнал всеобщего отхода на исходные позиции. А за отметкой в тридцать метров от стены и прочие всадники к тарану подскочили, поливая верёвки водой и ликвидируя тление. Но второй удар наносить не рискнули. Да и со стороны кардинала, наблюдавшего за всеми действиями подчинённых, раздался крик:

– Быстрей назад! Убирайте верёвки непосредственно у тарана и крепите их на длинные поводки из проволоки!

Тоже умная сволочь! Хотя мне оставалось только удивляться, почему те же кардиналы не догадались подобным образом уничтожить любое строение на расстоянии пятидневного пешего перехода от Иярты? Ведь тогда никто бы из людей и не двигался в данную сторону, глядя на тотальные руины у себя на пути. Войне конец? Несомненно! Что же тогда мешает? Ха! Ответ прост: без войны и шаманы не смогут добиваться поставленных перед собой целей! Ведь постоянно ущемляя собственный народ, следует денно и нощно пугать его врагом внешним, тогда и можно творить любые беззакония под личиной суровой необходимости.

Как бы там ни было, но вскоре таран опять окажется в действии, и мне мешкать нельзя. Уже собравшись отправлять Росинанта в нужном направлении, я замер, наблюдая за новым событием. Тут постарались те самые вояки, которые прибыли на пикник, а не на войну. Очередная шеренга атакующих так увлеклась бросками копий и дротиков, что один из них глубоко провалился вперёд, оказавшись метрах в двадцати пяти от стен. Тотчас на одном из балкончиков поднялась во весь рост женщина, а тело зарвавшегося метателя обвисло в седле серпанса однозначным и несомненным трупом. Причём погиб он не от попавшего в него дротика или копья. Скакун его всё-таки сдал назад, видимо, руководствуясь последней командой, но владельца это уже не спасло.

А над всем полем сражения из уст тех, кто видел эту дивную смерть соплеменника, вырвалось с выдохом ужаса одно только слово:

– Ведьма!

Тогда как меня поразило совершенно другое.

Я даже вздрогнул, выглядывая сквозь щели между одеялами, настолько фигурка и осанка девушки мне показались сходными с вашшуной Шаайлой. Но, присмотревшись внимательнее, понял, что обознался: данная ведьма в отличие от моей знакомой была невероятно красива лицом. Просто диво, как хороша! И в то же время грозный взгляд воительницы пронизывал злобой и ненавистью настолько мощно, что только полный глупец ринулся бы на неё в самоубийственную атаку.

Стало окончательно понятно, кого и по какой причине больше всего страшатся осаждающие. Наверняка даже ярко разодетые кардиналы, чувствующие себя избранными и непобедимыми в ярких шкурках, не осмелятся пересечь отметку в тридцать метров. Ай, девица-краса! Ай да молодец!

Всё-таки отправив Росинанта, куда собирался, и придав ему максимальную скорость, я задумался о своих, пусть и молниями мелькнувших мыслях. Потому что они оказались всё теми же, фривольными. И в чём причина? Что со мной? Или местный климат и в самом деле убирает контроль над сознанием, когда просыпаются некие иные детородные органы и инстинкты? Ведь это странно: только раз издалека увиденная девица мне сразу показалась весьма и весьма соблазнительной. Даже подумалось:

«Мм! Такую прелестницу смело можно и четвёртой супругой в семью вводить! Маслом кашу не испортишь!»

М-да… Ничего о себе плохого думать не хотелось, поэтому я без стыда и без зазрения совести спихнул все мои фантазии, вожделенные фантазии и мечты на Первый Щит и на прижившийся по его вине где-то там у меня во внутренностях груан:

«Точно! Это они из меня животное творят! Это они оба превращают меня в хищника, упивающегося духовной кровью бедных, наивных женщин! Стыд симбионтам за это и позор! Обрушим же на них, дорогие товарищи, всё наше презрение, всё наше негодование и не менее справедливое возмущение…»

Я уже почти себя оправдал, когда меня лапой за голову потормошил Хруст:

– Миха, а куда это мы несёмся? Я уже третий раз спрашиваю…

– Мм?.. Извини, дружище, задумался… А несёмся мы вон туда, к этим стадам байбьюков. Видишь?

Тот уже и сам их рассмотрел, непроизвольно вздрагивая от такого громадного количества монстров:

– Зачем?! Неужели ты решил сейчас заняться сбором груанов?!

– Хм! А ведь ты прав! Вон, с ходу вижу пяток… нет! Десяток сияний! Ай да стадо! Настоящие, реликтовые монстры! Но… – тяжело вздыхая, я достал с груди висящий там свисток, – нам пока от хищников только и требуется, что заманить их за собой в сторону замка. Надо срочно, хотя бы на короткое время снять осаду. В идеале лишить шаманов их тарана… Ну и пообщаемся с защитниками, познакомимся… Хе-хе! Давай, брат, закрывай уши…

После чего начал дуть куда положено. Эх, и веселуха началась! Бедные монстры словно с ума посходили и осатанели! Взбесились почти все и почти сразу! И тут же единым фронтом покатились в мою сторону.

Мало того, преодолев первую сотню метров и взбадриваемые постоянным свистом-гудением в их сторону, байбьюки стали ускоряться. Причём до такой скорости, которую я наблюдал только раз, во время Великого Сражения в долине возле Пяти Проходов.

Естественно, что я ещё посвистел. А потом порадовался, что мой скакун развивает скорость до тридцати километров в час. Ибо преследующие нас монстры двигались со скоростью несколько большей, чем двадцать километров в час, а то и все двадцать пять.

Я-то не сообразил, а вот Багнеяр сразу же подумал о своих соплеменниках:

– Они же все погибнут! Надо их раньше предупредить!

– Всех? – надоумил я его коротким вопросом, ускоряя своего боевого коня до максимума. – Надевай шлем! Опускай козырёк! Заходим справа, там основная группа воинов…

И быстро подсказал, что кричать и кому.

Ушли в отрыв мы легко, и некий запас в минуту у нас оставался. Да и к месту событий успевали вовремя, таран только подготовили к началу второго удара. Прошли сначала по правому флангу всей осады, если смотреть с только что пройденного маршрута, и там Хруст прокричал:

– Уходите к Иярте! Слева накатываются взбешенные байбьюки! – после чего вскинул вверх правую лапу и ликующе заорал: – Меченые возвращаются!

Этого хватило всем когуярам, присутствующим на том фланге. Ветераны рявкнули слова команд, спешенные воины моментально оказались у серпансов, а потом и на высоте, и все, одновременно разворачиваясь, ринулись в верном направлении.

Расстояние и сумрак не позволили тем, кто был на противоположном крае осады, увидеть, чётко услышать и уж тем более правильно понять происходящее. Поэтому мы промчались вдоль крепости, стараясь не пересекать отметку в тридцать метров от стен (мне только помереть от проклятия не хватало!), накатили к группе шаманов и там последовал иной крик:

– Взбешенные байбьюки атакуют с нашего тыла!

Впоследствии мы ринулись к сектору, где проводился пикник:

– Фаланги монстров накатываются справа! – правда, там тоже было добавлено крамольное восклицание: – Меченые возвращаются!

Этих тоже Багнеяр жалеть не собирался. Да и кто любит отребье, которое лебезит перед власть имущими тварями, а собственный народ ущемляет всеми правдами и неправдами? Они сами себя не любят. Так что…

Паника в лагере пирующих, а может, и поминающих недавно павшего подельника поднялась страшная. Скорей всего, там никто ничего и не понял, кто атакует и куда надо наступать. Но мы возле них задерживаться не стали, а вернулись к группе с шаманами. А там меня ждало немалое разочарование вкупе с опасностью. Если все простые «подневольные» всадники моментально вскочили на серпансов и пусть недружной толпой, но устремились к дальней стене каверны, то девять когуяров, носящие полные церемониальные одежды, остались возле брошенного наземь тарана. Вскочили на своих скакунов, но после этого не стали мчаться куда-то, а довольно ловко и все вместе взгромоздились на массивный валун, высотой под три метра, в самой верхней его части.

Шаманы при этом смотрели в разные стороны, а вот оба кардинала – только в мою. И при этом готовили какую-то пакость.

Глава 16

Создание имиджа

Скользких правителей, облачённых в кожи скользких зайцев, несмотря на смешную тавтологию, следовало опасаться. Это я чувствовал и без всяких точных знаний про их умения или чудодейственные способности. Да и само появление для них в периметре осады какого-то шустрого когуяра, строящего из себя сказочного «наездника», уже само по себе было смертельным вызовом всей их системе власти. Если они сейчас же, немедленно не накажут явного обманщика, провокатора и самозванца – теряется всякий смысл их существования. Тем более что самозванец сам решил вернуться в их сторону.

Также меня насторожил неоспоримый факт того, что данная группа в девять особей так спокойно отнеслась к сообщению о мчащемся сюда стаде хищников. Они могли, конечно, попросту не поверить крикам Багнеяра, но могли и остаться на месте по причине полной уверенности в своей безопасности. То есть имели в своём распоряжении некоторые, весьма эффективные меры защиты от многих напастей.

Именно поэтому я не согласился с намерениями своего друга.

– Ближе! Подводи ближе серпанса! – не просил, а требовал он, держа в левой руке три дротика наготове, а правой уже готовясь метнуть в ненавидимого врага четвёртое метательное оружие. – Сейчас я им покажу!

– Нет, дружище, рисковать не будем! – возражал я, направляя Росинанта чуть правее, на страшно неудобный для покорения, но зато и более всего высокий обломок скалы, торчащий метрах в сорока от валуна с шаманами. – Для начала мы посмотрим, что сотворят с врагами добрые зверушки…

Чтобы моему скакуну взобраться наверх, пришлось его класть плашмя, самому Хрусту спрыгивать и карабкаться на лапах, а сам я только чудом не вывалился из багажного отделения. Но всё-таки мы взобрались, наездник опять вернулся в седло, а серпанс поднялся в вертикальное положение. Глядя на разъярённое стадо, я крепко сомневался в собственной безопасности. Ибо четырёхметровые шары катились с шумом и грохотом копытных бизонов по той причине, что подпрыгивали постоянно. И самое опасное, что некоторые в своих прыжках достигали верхней отметки около восьми метров. Этак они с разгона могут и от края нашего обломка оттолкнуться да и снести меня и моего хвостатого друга напрочь.

Поэтому я немедля заготовил первый эрги’с у себя в левом плече, готовый его швырять в самого шустрого и боевого байбьюка. В том, что шаманов сметут с их валуна, я уже ни капельки не сомневался. Масса взбесившихся, прыгающих монстров уже заметила висящую в воздухе группу из девяти страшно раздражающих их особей, и некоторые подкорректировали направление своего движения именно на валун. Хотелось надеяться, что одинокая цель в виде моего Росинанта для них интереса не представляла. Да и видят ли монстры громадные, мешкообразные привидения?

С некоторым удовлетворением я осознал, что мы находимся на пределе средней видимости для человека и от самого замка. То есть защитники, а уж тем более прекрасная ведьма, нас видят.

А потом мне стало не до осмотров окрестностей. Шаманы таки совершили неожиданное чудо. Как ни был плотен строй огромного стада, а всё равно он по неведомой причине раздался в стороны и стал обтекать валун с девятью зависшими над ним когуярами. Частично эта просека достигла и нашего обломка скалы, позволив мне не отвлекаться на уничтожение особо прытких экземпляров. И вся моя личная ловкость пригодилась для отражения иной атаки на нас, более опасной и неожиданной: кардиналы запустили в нашу сторону по шаровой молнии!

Причём шаровые молнии были вдвое, если не втрое большими, чем творили мохасики. Ну а уж про расстояние – вообще не упоминаю, не стань я сам свидетелем подобного, не поверил бы!

И хорошо, что у меня первый эрги’с был наготове! Я отправил его навстречу опасности, раскрываясь при этом так, что со стороны валуна меня увидели. И только со стороны замка меня не было видно за фигурой восседающего наездника.

Взрыв от столкновения оказался такой мощный, что если бы я не закрыл вовремя глаза, ослеп на десяток секунд точно. Зато сумел понять, что взорвалась только одна шаровая молния. Вторую взрывной волной отбросило далеко в сторону, но она не потеряла своей целенаправленности! Повернув по дуге, она вновь настырно, хоть и с меньшей скоростью устремилась обугливать наши бренные тушки. Пришлось и её уничтожать вторым посланным навстречу эрги’сом.

Не знаю, как шаманы, занятые в поддержании некоторого контура защиты вокруг валуна, но вот кардиналы, опознав во мне человека, тоже не ослепли от взрывов, а с какой-то маниакальной экзальтацией в голове заорали, тыкая в нашу сторону лапами:

– Колдун! Предатель!

– Подлый самозванец! Мы тебя растерзаем, отступник!

Но ничего лучшего не придумали, как запустить в мою сторону ещё по одной шаровой молнии. После чего меня уже с головой накрыло боевым азартом и яростной злостью. Эрги’сы полетели с моей стороны пусть и не с пулемётной скоростью, а всего лишь с двухсекундным интервалом, но и этого оказалось достаточно для всеобщей разгромной победы. Со стороны противника только и успела ещё в мою сторону сорваться всего одна, пятая по счёту шаровая молния. До моей скорострельности обоим кардиналам было, как из Иярты до Шартики на усах. Да и эта, выпущенная последней, стала причиной гибели первого из семи шаманов. Его попросту вырвало взрывом из седла, и на землю он упал уже мертвым, так и не ощутив ужаса от смыкающихся на его плоти хищных зубов.

Следующие три жертвы, кардинал, и ещё пара шаманов, оказались разорваны в клочья уже непосредственно взрывами моих эрги’сов. И, наверное, поэтому защитный контур оказался разрушен. Тотчас над валуном пронеслись уже практически последние особи огромного стада, которые стали замедляться, уткнувшись в замок и обтекая его со всех сторон. Своими прыжками монстры сбили второго кардинала и ещё одного шамана. Больше прыгать было некому, и я, чтобы не рисковать и не оставлять свидетелей, видевших меня в живых, тремя эрги’сами добил носителей потной, излишне зловонной одежды.

Нам с Хрустом с четверть часа ничего больше не оставалось делать, как наблюдать за волнующимся вокруг стадом, за окрестностями и переговариваться. Монстры сильно рассредоточились в стороны, а их передние шеренги так и продолжали катиться и прыгать куда-то вдаль, выискивая для себя в бешенстве обязательную жертву, а одиночные особи вокруг нашего обломка скалы постепенно успокаивались.

– А ведь от шаманов и кардиналов только мелкие окровавленные клочки остались! – с удовлетворением констатировал мой друг. – Жаль, что раньше этих уродов зверушки не пожрали.

– Ты кого-то из них помнишь лично?

– Двух шаманов узнал и кардинала, которого ты разорвал взрывом. Они были подручными той твари, которая меня прокляла и выгнала из города. Они же что-то сделали и с моим горлом, после чего я не смог больше разговаривать. Так бы и помер Хрустящим, если бы не ты…

– Ерунда! Не о том думаешь. Сейчас нам следует решить, что делать будем с теми девятью серпансами, которые остались на валуне. Люди их не видят, зато просматривают вещи в багаже и некоторое оружие. Не отдать ли этих скакунов защитникам замка?

– Дело твоё, это твои законные трофеи, – заверил брат по разуму. – Но сумеют ли люди укротить, а потом и правильно использовать серпансов?

– Ну, ты же видел, какая у них уникальная ведьма! Думаю, что она справится с таким делом, особенно если ты дашь ей некоторые нужные разъяснения.

– Я?! – поразился Багнеяр, явно не желающий приближаться к девушке ближе, чем на тридцать метров. – Ты о чём?! Я же не самоубийца!

– Ничего, ничего, ты, главное, слушай от меня подсказки…

– А не лучше ли тебе самому с ней переговорить? Никто же тебя из наших не увидит. Или есть кто поблизости?

– Ты знаешь, сам не пойму почему, но что-то меня от такого шага удерживает, – признался я. – Наверное, это потому, что мы пока ничего не знаем о тех, кто оккупировал этот замок… При всём уважении к ведьме, там внутри может оказаться сброд из самых отъявленных негодяев. Всё-таки не стоит забывать, что здесь для людей – каторга.

– Помню… сам с каторжанами знаком очень близко… – сподобился мой брат по разуму на юмор. – Жуть до чего опасные и неадекватные существа!.. Но ты так и не сказал, кто ещё тут остался из осаждающих?

– Ну, воины с ветеранами во главе, – начал комментировать я, осторожно выглядывая из-под одеяла. – Ушли грамотно и далеко, в пределах видимого пространства – никого не вижу. А вот любители повеселиться спасаются под самой стеной каверны, и, кажется, им очень жарко… не все выживут…

– Вот уж по ком душа не болит… – легко отмежевался Хруст от избранной элиты своего родного города. – А мы ещё долго будем на этой скале торчать?

– М-да, – озадачился и я. – Монстры рассосались, но всё равно ещё рано спускаться. Разве что мне сонными мягунами воспользоваться, которые я против скатрегов применяю?..

– А тебе их хватит?

Уместный вопрос, при таком засилье вокруг хищников. И я сильно пожалел, что у меня нет свистка обратного действия, который мог бы если не усыпить байбьюков, то хотя бы ввести их в спокойную прострацию. Но, достав его, я стал рассматривать и думать:

«А что случится, если подуть вот в это отверстие с другой стороны? Вдруг как раз реверс иного воздействия сработает?.. Попытка – не пытка…»

Предупредил когуяра, на всякий случай поднатужился, дунул и… И ничего не произошло. Только непонятное шипение да насмешливое бульканье свидетельствовали о моём фиаско. Да мой компаньон решил опять пошутить:

– Может, туда не дуть надо, а когтем ткнуть? – наверное, что-то связанное с местными понятиями юмора, о которых надо вначале знать, а потом уже уметь понимать.

– Увы, когтей у меня нет, поэтому придётся нам по полю побегать… Но вначале надо придумать, как трофейных серпансов с валуна снять и заставить слушаться?

– Не понял! – чистосердечно удивился Багнеяр. – А ты разве отсюда их позвать не можешь?

То ли он мне так льстил, то ли и в самом деле глубоко уверовал в мои уникальные способности, но мне была приятна такая безграничная вера. А с минуту подумав, я и в самом деле решил попробовать. Всё-таки Иггельд – это не хухры-мухры, а обладатель воистину легендарного имени! Да и наездник с невесть какой по значимости циферкой, обозначающей магическую силу. Только надо хорошенько подумать.

А думать было и не о чем. Вначале просто позвал, как зову иных серпансов, идущих за мной следом в едином строю. Ноль эмоций, как и ноль движений. А на второе блюдо оставалась лишь одна идея, связанная с тем, что местных скакунов практически ничем не кормят. А раз они вечно голодные, слабые и квёлые, то почему бы не попробовать с ними, как с собачками: приманить едой? Сытной, калорийной такой, в виде малого, годного на все случи жизни эрги’са? Или пусть мягуна, как чаще их называл мой учитель, патриарх монастыря Ястреб Фрейни.

Вся сложность заключалась в том, чтобы не перекормить сразу, а потом ещё и суметь двигать свою приманку перед несуществующим носом серпансов. А не получится, так… придётся торчать здесь гораздо дольше.

Начал с самого крайнего, стоящего ближе к нам. Покормил, практически искоркой, освещая внутреннюю структуру скакуна пурпурным светом, и…

И оказался отвлечён бурным гомоном и восклицаниями со стороны замка. Пришлось выглянуть из-под левого локтя Хруста, чтобы посмотреть, в чём дело. Оказывается, с нашей стороны собралась порядочная толпа людей, человек под пятьдесят. Десятеро из них с мясницкими топорами готовили в сторонке лестницы. Понятно: осада длительная, питаться защитникам уже давно нечем. По крайней мере, недоедание наверняка всех достало.

А остальные человек сорок тщательно наблюдали за нами. И когда я подкормил чужое привидение на валуне, все его увидели и не удержали вырвавшиеся восклицания. Кажется, они впервые заметили мешкообразную структуру и осознали, кто именно носил врагов и делал их практически непобедимыми. Там стояла и ведьма, вглядываясь в нашу сторону огромными глазищами. Ага, значит, и она только сейчас рассмотрела…

Но пока нас никто и не думал атаковать, да и возможности у них не было. Кричать, призывая к диалогу неожиданного и крайне непонятного союзника, люди тоже не стали. Пытались пока додуматься до всего своими рассуждениями.

Ну и ладно, лишь бы пока не мешали.

Второй эрги’с отправил не просто медленно, а готовясь его отдёрнуть перед самым носом привидения. Получилось ещё лучше: брошенный мягун в момент своей остановки растаял в воздухе полностью и рассосался энергией в пространстве. Но зато последовала первая реакция от серпанса: он резко двинулся вперёд, пытаясь вобрать в себя так и не доставшуюся ему пищу.

Прецедент был создан, и дальше оставалось только безостановочно и усиленно работать. Честное слово, трудился я так напряжённо, что стал мокрым. Но и друга, чтобы не простаивал даром, решил задействовать. Заставил его вытянуть правую лапу вперёд, как бы в позе призывающего колдуна, и всеми мыслями звать скакунов к себе.

Не знаю, это помогло ли, или мои личные призывы, но уже с пятнадцати метров серпансы павших шаманов и кардиналов довольно бойко топали к нам и по приказу останавливались у подножия нашей скалы. Там я каждого ещё разок подкармливал небольшой порцией и принимался за следующего.

А в финале, после протяжного выдоха, поинтересовался у жителя мегаполиса:

– Интересно, за сколько можно было бы продать этих скакунов у вас в городе?

– Торговля запрещена законом, – последовало напоминание. – Только наследники получают право пользования, а если таковых нет, то скакуны передаются в храм. И уже оттуда кардиналы могут распределить их наиболее нуждающимся, многодетным семьям. А ты что, торговать серпансами собрался?

– Может, и не на Дне, а где-то там… в ином мире…

– Ого! Какие у тебя планы!

– Но ты не думай, что я забыл о ваших законах. Просто ещё одну идею придумал: когда будешь выступать с речами перед народом, не забудь добавить, что в подвалах храмов у кардиналов скопилось более десяти тысяч серпансов, и все они будут розданы народу сразу после возвращения и признания власти Меченых.

– Сколько?! Неужели они столько накрали?! – вознегодовал Багнеяр. Я сомневался и в десятой части названного количества, но говорил с полной уверенностью:

– А то ты не знаешь, на что эти хитрецы способны! – Даже если я и ошибусь, большой роли это играть не будет, к тому времени от теократии останутся только рожки да ножки. Тогда как сам факт такого щедрого обещания сразу привлечёт на сторону первого наездника среди когуяров добрую половину народа. С предвыборной кампанией как таковой здесь не знакомы, и любой землянин в этой земле в мгновение ока стал бы президентом. Разве что потом, если продолжит лгать и его в этом разоблачат – ему может не поздоровиться.

Ещё минут десять-пятнадцать мы прождали, ведя интенсивные обсуждения того, как можно говорить, что надо сказать, а о чём лучше и намёками не вспоминать. В том числе я успел проинструктировать друга, как себя вести возле замка и что конкретно сказать именно ведьме. Потому что я подозревал: она сама впервые рассмотрела серпансов только сегодня и не скоро сумеет укротить девятку таких немыслимых для человека созданий.

Ну и наконец, заметив вокруг нас только редких, одиноких хищников, я решил, что пора двигаться. Тем более что защитники замка не только уже лихо и быстро кромсали туши байбьюков, цепляли их к крюкам и поднимали на стены. Похоже, они интенсивно готовились сделать вылазку. Причём объектом этой вылазки вроде как планировалась именно наша скала. Так что я не на много ускорил нашу встречу.

Спускаться вниз – три секунды! Ибо Росинанту попросту удалось сбежать по крутому склону с огромной скоростью. После чего мы, не останавливаясь, промчались два десятка метров и замерли как раз на необходимой для полной безопасности отметке. Трофейные серпансы тоже за нами ускорились после моего призыва и остановились рядом. Ибо, переговариваться с защитниками замка и с тридцати метров прекрасно получалось.

– Люди! – завопил Багнеяр. – На эти пространства мира, который называется Дно, возвращаются его прежние владельцы! И называются они Меченые, потому что носят на правой ладони… или лапе, вот такой символ! – он поднял лапу и показал почётную отметку, хотя мы и не надеялись, что кто-то, кроме ведьмы, хорошо сумеет рассмотреть татуировку. Затем спешно перечислил, что нарисовано у него, а что у «туристов» и «управляющих». – Ненужную войну между вами и моим народом я постараюсь остановить. Но вначале мне бы хотелось узнать: кто вы такие и какими происками судьбы оказались в этом месте?

Как ни странно, ведьма отвечать не стала, а после её еле заметного кивка заговорил представительный мужчина, назвавшийся Барсом Чёрным, который ранее не иначе как подвизался глашатаем самого короля. Довольно красочно, понятно и охотно пояснил, что здесь люди с высокими понятиями чести, противники рабства и справедливо ратующие за полное равноправие между полами. Поэтому мужчины в их коллективе считаются рыцарями, а дамы – называют себя иконами. То есть дамы проповедуют главным своим достоинством женственность, достойную только поклонения и восхваления.

Большая часть прибывших людей раньше проживала в огромном замке, который сгорел, меньшая – это люди из башни, в которой разрушился до основания водопровод, а сама башня превратилась в водопад с кипятком. И напоследок Барс Чёрный поведал, что шли они с мирными целями в легендарный город Иярта, где намеревались отыскать покой и мирное существование, и воевать ни с кем не собирались. А однажды, переночевав в этом замке, со следующего утра были вынуждены защищаться от «сумрачных теней», как он назвал когуяров.

Мой друг сильно почему-то подивился последним словам рассказчика и в свою очередь тоже представился:

– Меня зовут Хруст Багнеяр, и я первый официально признанный империей Наездник среди когуяров. Именно так звучит правильное название нашего народа. А чтобы сделать жест доброй воли и в знак примирения, передаю вам в дар девять серпансов, на которых можно передвигаться очень быстро, довольно просто и весьма удобно.

– А откуда они у вас? – неожиданно влез в переговоры мужчина, стоявший чуть осторонь от основной группы. – И по какому праву вы ими распоряжаетесь?

– Серпансами наш народ владеет испокон веков, и у нас их предостаточно. Поэтому те, которые ранее принадлежали шаманам и кардиналам, жаждущим войны, теперь имею право передать любому, кому посчитаю нужным.

– Но почему ты убил шаманов? – надрывался всё тот же мужчина, невзирая на шиканья и осуждающие взгляды стоящих невдалеке соратников. – Неужели ты и в самом деле предатель и самозванец, как они успели прокричать перед смертью?

Нужный ответ, после моей подсказки шёпотом, не заставил себя ждать:

– Шаманы очень боялись прихода Меченых, потому и не желали допустить моего появления ни на поле боя, ни среди моего народа. Но кто ты такой, настолько рьяно ратующий и переживающий за угнетателей нашего народа?!

– Нисколько я за этих тварей не переживаю, потому что я человек! – неожиданно и рьяно озлился мужчина. – Тогда как ты, тварь хищная, достоин только смерти! И вести с тобой переговоры – это позор для настоящего рыцаря.

Даже я не сразу стал соображать, как надо ответить на подобные оскорбления. Но тут Барс Чёрный заорал на грубияна, явного провокатора, своим отлично поставленным голосом:

– Закрой пасть, Шляпник! Не то голову сверну! И не марай звание рыцаря, оно к тебе никоим образом не относится! Ты и так одной ногой стоишь на помосте с виселицей за свою подлость, гнусность и лицемерие! И мы знаем о том, что ты готовил заговор против Дивы, Указующей Путь!

И в подтверждение его слов, словно и в самом деле сейчас провокатора арестуют и повесят, к нему двинулись пять серьёзно настроенных мужчин. Названный Шляпником тут же разразился площадной руганью, восклицая, что он имеет право на собственное мнение. А раз ему не верят, не слушают и решили тут издохнуть от грязных лап этих людоедов, то он со своей дамой уходит из этого места гнили и безобразия немедленно.

Резко развернулся и вместе с женщиной скрылся в дверях внутреннего помещения. Через минуту он уже выскочил из замка наружу и неожиданно быстро, грамотно лавируя между нескольких одиночек-байбьюков и заблаговременно обходя большие группы хищников, устремился в сторону ближайшей боковой стены данной каверны.

Такое поведение выбило из колеи всех участников переговоров. Полное отсутствие логики в словах и действиях парочки буквально шокировало. Подобным дичайшим и бессмысленным образом даже самоубийцы не поступают. Вроде как наметился проблеск в завершении войны, вроде как появился шанс людям вырваться из осады, спастись, уйти на новое, спокойное место… Только живи и радуйся! Или этот Шляпник совсем помешался?..

И только чуть позже я уловил суть самого беспокоящего меня момента: странный провокатор видел дальше, чем обычные люди. А что это могло значить?

Следовало немедленно выяснить! И я стал задавать вопросы через когуяра:

– Кто этот предатель и давно ли он с вами?

– Пристал во время пути! – отвечал Барс. – У нас есть подозрения, что это он со своей Ирис устроил поджог замка рыцарей, а когда узнал о путешествии в Иярту – незаметно пристроился к общему каравану. Всё время осады вёл себя премерзко, устраивал смуту, ссорил людей между собой и даже призывал казнить Диву за неудачное размещение всего каравана в этом замке.

– Ладно, тогда владейте серпансами и разбирайтесь пока с ними, – провозгласил Хруст. – Они сейчас пройдут прямо сквозь стены… стоп! Про багаж забыл! – это он мне напомнил вовремя о «разгрузке», что и я сделал, заставляя скакунов сбросить удерживаемые захватами вещи убитых шаманов и кардиналов. – Вещи тоже соберите и сохраните, если они потом потребуются для осмотра, попрошу их тогда предоставить. А сейчас я поспешу в погоню за вашим предателем, есть у меня к нему парочка вопросов…

Ведьма шепнула что-то Барсу на ухо, и тот поинтересовался:

– У тебя или у вас? Потому что мы знаем: у тебя за спиной ещё кто-то прячется. Если он с тобой заодно, то почему нам не покажется?

«Ага! Знают они! – мелькнула у меня мысль. – Явно ведьма сумела просмотреть!»

Но шёпотом уже успел дать нужную подсказку Багнеяру. И тот её продублировал:

– Ваша ведьма – просто молодец! Даже второго Меченого увидела! Тогда ей тем более не сложно будет с серпансами разобраться. Ну а показываться моему другу нельзя по уважительной причине: за этим миром порой ведут незаметное наблюдение гаузы, и ему никак нельзя попасть в их поле зрения! До встречи! Мы ещё обязательно увидимся!

Последние слова он уже выкрикивал на максимально возможной для Росинанта скорости. Я гнал нашего скакуна напрямик к тому месту, где только несколько мгновений назад рассмотрел петляющую между монстров парочку. Они и в самом деле были вынуждены двигаться бегом по пересечённой местности, невероятно большими дугами обегая кучки бродящих у них на пути хищников.

Направленность их движения показалась мне слишком странной и слишком целевой. Уже начав с ними быстрое сближение, я сообразил, что они норовят попасть в некую расщелину, виднеющуюся на фоне вертикальной стены каверны. И мы вроде как успевали их нагнать в любом случае. Ещё несколько хищников мешали убегающим промчаться напрямик. Но тут, когда между нами оставалось метров двести, Шляпник обернулся и легко нас заметил. Его дальнейшее поведение решило всё: пара ринулась не просто строго по прямой, а игнорируя при этом две пары байбьюков. Ни один нормальный человек не смог пробежать мимо одного монстра, а уж два – в любом случае подомнут под себя даже самого шустрого человека, бегущего мимо них. Придавят, накатят, а то и сразу пастями порвут. Если они скользких зайцев порой фалангами загоняют и ловят!..

Так монстры и собирались сделать. Но тут от обеих фигурок людей в сторону хищников мелькнули неуместные в этом мире росчерки чего-то летящего, что можно выпустить только из оружия. Несущиеся искорки втыкались в колобков, и те моментально замирали на месте, словно парализованные. Может, и умирали сразу… но меня не это волновало! Я пытался экстренно просчитать: кто эти люди и почему они от нас так резво и, главное, открыто пользуясь высокотехническим оружием, убегают?

Времени у меня на раздумья оставалось секунд десять, не больше. И опять-таки при условии, что надо знать, куда же беглецы так отчаянно норовят спрятаться? Если это представители неких местных владельцев, которые оставили здесь свои замки и плантации с травой паломник, то они бы так безрассудно действовать не стали.

Если это непосредственно представители империи Альтру – тем более.

А что их могло напугать больше всего? Однозначно новость о появлении Меченых! Ну и сам факт использования на Дне серпансов!

И кто от этих новостей придёт в бешенство?! Только новые хозяева этого мира?

А кто у нас тут новые хозяева? Правильно, гаузы!

Значит, предатели работают на них и рвутся передать архиважные новости о событиях на Дне, которые могут повлиять на расклад отношений на невесть каком уровне. На межмирском! На отношениях между цивилизациями! А то и вообще…

Дальше додумать я не успевал, уже твердо и уверенно зная: парочку надо уничтожить! В любом случае, узнай гаузы о Меченых или о серпансах – сюда могут отправить целые толпы зроаков или каких-нибудь иных содержащихся у них в рабстве людоедов. То есть карательные отряды придут по душу многих каторжан, а уж когуяров – в первую очередь.

Вдруг в расщелине стали раскрываться двери, за которыми пряталась готовая к приёму Светозарных клеть. Ну и сама процедура мне стала ясна до безобразия: только люди, имеющие по полному комплекту груанов, могут безопасно передвигаться по Дну в любом направлении. А имея при себе уникальное оружие, вообще ничего могли не бояться, передвигаясь куда угодно и ночуя в любом понравившемся месте.

Не вызывал удивления и сам подбор предателей, шпионов или наблюдателей, которых гаузы могли подготовить в мире Набатной Любви. Не знаю, могу только предполагать, как они уговаривают на новые приключения и немалый риск, но такую гниду, каким был художник, которого я убил в тюрьме, по-моему, большого труда уговорить не стоит. Он сам отправится на каторгу с удовольствием. Тем более располагая удесятерённой силой! Тем более с имеющимся багажом знаний, опыта, умений и улучшенного зрения. Ну и плюс – оружие.

Итог: пара опускается вниз, легко стреляет себе кучу зверушек, собирает комплекты, становится Светозарными вторично. Скорей всего, в тот момент и мужчины себя могут уже прекрасно контролировать, не бросаясь к лифтам в иной мир на голых инстинктах. А потом, скорей всего, опять с удвоившимися силами, делать на Дне всё, что требуется пославшим их хозяевам.

А силы точно прибавились!

Бегут сволочи так, что расстояние между нами почти не сокращается!

И я понял, что мы не успеваем!

Немного! Всего лишь метров на двадцать, а то и пятнадцать, но не успеваем!

И скорей всего неуместной могла бы показаться фраза из какого-то припомнившегося мне фильма: «А пуля всё равно быстрей!». В ином случае – да, я бы просто посмеялся или печально вздохнул. Но сейчас эта фраза мне подсказала самый верный, единственно правильный выход. Пистолета у меня не было, автомата – тем более, как и снайперской винтовки. Да и вообще на индейца я не сильно тянул. Но зато у меня имелись эрги’сы, а они всё-таки летели значительно быстрее наездника… к тому же изначально запущенные на максимальной скорости.

Ну, я и гребанул со своего крестца силёнок магических столько, сколько уместилось в захват, а потом швырнул получившееся чудо в сторону раскрытой двери. Такого огромного мягуна у меня ещё никогда не получалось: с гигантское яблоко! Да и учитель мой утверждал, что больше чем пяти сантиметров в диаметре в природе не существует. Наверное, я был сильно зол. Или слишком увлечён погоней.

Зато Шляпник с Ирис успели всё-таки вскочить в клеть!

Дверь стала закрываться, оставалась только быстро сужающаяся щель…

Но в самый последний момент мой эрги’с всё-таки проскользнул внутрь!

А я… А я, увлёкшийся недотёпа, не успел остановиться…

Глава 17

Не совсем триумфальное возвращение

Рвануло так, что содрогнулось всё пространство вокруг. Со свода каверны рухнули каменные обломки, многие корни-деревья возле стены оказались оборваны и скрипящими плетьми стеганули вниз, а почва под ногами сотряслась, как при жестоком землетрясении.

Больше всего разрушений пришлось на стену каверны и на упрятанный в её толще лифт межмирского соединения. Изнутри вспучился огненный шар, разрывая прочный камень, словно гипсокартон для декораций, и разбрасывая его обломки во все стороны. А больше всего острых осколков и непосредственно сама взрывная волна ринулись именно нам навстречу. И можно было считать огромным чудом тот факт, что серпанс успел прикрыть своими лапами не столько меня, как в первую очередь когуяра.

Удар оказался настолько силён и страшен, что нас не просто остановило, а отбросило метров на десять назад, а потом ещё и проволокло по совсем не мягкой поверхности ещё полтора десятка метров. Что оказалось наиболее для нас чувствительным и болезненным моментом. Я выпал из багажного отделения, и мой друг Багнеяр в седле не удержался. Нас прокатило по земле, словно тряпичные куклы, нанося раны, ушибы и даже ломая кости. Но в любом случае можно было считать себя счастливчиками только по одной причине: мы остались живы! А я – даже не потерял сознание.

В последнем существенную помощь наверняка оказали прижившиеся во мне симбионты. Первым делом, независимо от моего дикого желания выть от боли, они эту самую боль притупили, локализовали и сняли её давление на сознание. Затем немедля взялись за устранение самых тяжких последствий падения. Устранение открытых ран, остановка крови и вправление наиболее пострадавших костей на место. Хотя у меня оказалось больше вывихов да растяжений, но и без явных переломов не обошлось: правая кисть висела плетью, с левой стороны груди скрипели треснувшие рёбра, скулы свело от боли в поломанной челюсти, дышать мешала скопившаяся в поломанном носу кровь, и правая нога была неестественно вывернута в коленке.

Так что первые пять минут я попросту отходил от шока, пялился в пространство вокруг да поглядывал иногда с унылым фатализмом на свод, откуда всё ещё продолжали рушиться обломки, способные убить кого угодно. Несколько неуместно в голове крутилась строчка из песни Высоцкого: «Как ты выжил? Как ты спасся? – каждый лез и приставал…» Соображал я плохо, что за мохнатый мешок лежит чуть поодаль, – не понимал, да и вообще любой подоспевший к нам в то время хищник схарчил бы нас без всякого с нашей стороны сопротивления. Но байбьюки, пользуясь инстинктами самосохранения, теперь споро откатывались от эпицентра взрыва.

Потом мой Первый Щит прояснил мне мозги самым кардинальным способом: ударил болью по нервным окончаниям. И как раз той болью, от которой следовало избавляться в первую очередь: в сломанной ноге. Ведь какими бы ни были у меня защитники и врачеватели, сами они поставить кости в нормальное положение не могли, для этого требовалось моё осознанное вмешательство, мои руки да приложенные верно усилия. Ну, я и стал всматриваться для начала в свою коленку. Неприглядная получалась картинка, при которой любой нормальный хирург, наверное, скорей всего, отрезал бы всю ногу, чем стал бы спасать повреждённый участок. Но я-то не специалист, да и собственную плоть отрезать жалко. Поэтому, руководствуясь подсказками своих симбионтов на интуитивном уровне, приступил к самолечению.

Тому, что правая кисть меня слушается, хотя чувствительность пальцев утеряна, я не удивился. Да и общих сил мне хватило для постановки костей в требуемое для сращивания положение. А вот некие прозрачные сгустки, которые я заметил в крови и которые своим сквозным проникновением костной ткани словно наращивали, сшивали, склеивали обломки и зазубрины – поразили. Присмотрелся к кисти, а потом и рёбрам: там работали аналогичные сгустки. За собственной челюстью я присмотреть не мог, зато почувствовал, как стало возобновляться дыхание через нос. Неужели и оттуда удалось устранить спёкшуюся, свернувшуюся кровь?

Всё-таки прижившиеся во мне существа оказались уникальными врачевателями! Я сам умел себя заштопать и подлечить, но чтобы сделать это так быстро и качественно – мечтать не приходилось. Помню свои проблемы, когда пытался излечиться от страшной раны, нанесённой мне копьём одним из бандитов Витима. Уж сколько я времени изгалялся, чтобы с помощью зеркала зарастить пострадавшую костную ткань, сколько сил у меня на это ушло и времени! А тут я даже помощником оказался постольку поскольку.

«Получается, – размышлял я, оставаясь в роли скорей пассивного наблюдателя, чем участника событий, – что Первый Щит не только в несколько крат усилился после пленения груана, но и перешёл на совершенно иной уровень врачевания, осознать который мне в данный момент невозможно. Правда, подобное чудо мне уже приходилось наблюдать, когда сотни груанов создали вокруг умирающей от гангрены Зоряны сияющий кокон и вернули женщину с того света. Кажется, там тоже прослеживались подобные сгустки, преобразующие загнившую ткань в здоровую, полноценную плоть. Но тогда вожделенных ракушек было невероятно много, а во мне всего одна, да несколько штук на поясе… Исходя из этого можно утверждать теперь уже более уверенно, что мой Первый окончательно трансформировался в Третий Щит. Иного объяснения отыскать не удастся, исцеление слишком уж крупномасштабное ведётся… Ага! А что там с моим другом творится? Вроде как шевелится…»

В самом деле, застонавший когуяр не только пошевелился, но и звуки подал, в виде стонов и некоего бормотания ругательного толка. Поэтому пришлось ползти к нему на левом боку, помогая себе левой рукой и надеясь, что срощенные ребра не пострадают при резких движениях. А добравшись до Хруста, приступил к его тщательному обследованию, сразу же сращивая наиболее раскрытые, кровоточащие раны.

Как ни странно, местный абориген получил всего два, можно сказать незначительных перелома. А вот внешность его пострадала кардинально: во многих местах шерсть оказалась сорвана. Из восьми усов осталась лишь половинка одного, ну и начисто оказалось оторвано правое ухо. Уж не знаю, как орган слуха так угораздило приложить и каким образом отрезало, но отныне непропорциональная морда когуяра смотрелась на удивление страшной, если не сказать зверской. Он-то себя со стороны не видел, но когда я ему описал внешние потери, мой боевой товарищ чуть не заплакал. Мне ничего лучше не придумалось, как утешать шуткой сомнительного свойства. И сожалеть, что во время погони мы не догадались надеть шлемы.

Когда первая помощь была оказана, я даже осмелился на эту тему утверждать:

– А что… ты без уха – лихо смотришься! Ещё бы повязку на глаз, костыль в лапы – и вылитый кот Базилио! Был у нас такой герой… Тогда тебя точно все кардиналы испугаются и бросятся врассыпную только от одного вида.

– Да? – поразился когуяр. – Ещё и глаза лишиться? – шутка не оказалась оценена должным образом, раненый загрустил ещё больше. – Если уж сволочи кардиналы испугаются, то наши девушки тем более в мою сторону даже не посмотрят… У нас увечные воины никогда семей не имеют…

Подобная постановка вопроса меня несколько смутила, так что я не отыскал ничего лучшего, как с оптимизмом заверить:

– Нашёл о чём печалиться! Новое ухо отрастим! А не получится, так ты в шлеме наездника в любом случае самым желанным кандидатом в женихи станешь. Ха-ха! С нами не пропадёшь! Мм… в смысле, со мной… А как ты себя вообще чувствуешь?

– Паршиво… Такое ощущение, словно тервель пожевал и выплюнул…

– Но сидеть-то сможешь?

– Зачем? – поразился Хруст. – Я и лёжа умереть могу.

– Да, кажется, со стороны замка к нам делегация любопытных продвигается, – сообщил я новость, поглядывая в центр каверны. – Ведьма и десяток рыцарей вместе с ней тронулись по нашим следам, желают выяснить, что здесь так сильно взорвалось… Так что пора нам сматываться…

Раненый страдальчески поморщился:

– А может, у них в замке отлежимся? Хотя бы денёк?

– Не получится, – вздохнул я, мысленно подзывая к себе находящегося недалеко и нисколько не пострадавшего серпанса. – Наши волноваться будут, да и нельзя у посторонних на постой останавливаться, когда собственная обитель не так далеко расположена. Не доверяю я им, вдруг ещё какие-нибудь предатели или шпионы в той толпе затесались? Так что давай… пробуй заползти на Росинанта. А я кое-какие наши вещички соберу.

Чем и занялся, опираясь на подобранное копьё из нашего арсенала. С ногой обращался осторожно, словно она была слеплена из воска, хотя внутренняя интуиция подсказывала действовать более свободно. Но слишком уж запоминающейся оказалась картинка того, что творилось у меня в коленном суставе ещё совсем недавно, поэтому я не рисковал.

Удалось собрать всё, что осталось в целости и приличном состоянии, набрать для себя одеял и всё это пристроить на место багажа. Потом ещё и Хруста усадить в нужную позу, словно ребёнка.

Осматривать то, что осталось на месте лифта, я не стал. Хотя, будь я в нормальном состоянии, обязательно бы полюбопытствовал, что там теперь просматривается из структур в открытом, развороченном зеве и что там осталось от шпионивших на Дне Светозарных.

«Хотя… что там от них могло остаться, кроме мокрого места? – размышлял я, поднимая серпанса и малым ходом отправляя его по дуге к выходу из каверны. – После такого эрги’са никакие силы, умения и способности не спасут. Вот если бы Шляпник действовал иначе, вся итоговая картина могла бы измениться в иную сторону. А так парочка шпиков поспешила… явно поспешила!..»

Теперь-то я данный аспект отлично осознавал. Парочке лазутчиков не следовало так торопиться. Дождались бы нас, поинтересовались бы, в чём, собственно, дело, а когда наша бдительность подувяла, расстреляли бы нас из своего оружия. Вряд ли бы нас даже серпанс спас при этом.

То есть враг по собственной глупости себя выдал и меня заставил действовать в атакующем режиме. Итог: повезло нам, а не им. Хотя могло получиться с точностью наоборот.

Наш путь так и проходил в обход встречной группы рыцарей, во главе с их Девой, Указующей Путь. По логике, следовало с ними пообщаться сейчас более подробно, выяснить некоторые детали, а скорей всего и самому открыться, но наше ослабленное, а если судить по когуяру, то плачевное состояние не позволило продолжить торжественный обмен любезностями и углубить, несомненно, полезное знакомство. Вот мы и торопились «домой».

Причём сам путь заранее напрягал неведомыми деталями и неопределённостью. К примеру: как далеко докатилась передовая волна стада байбьюков? Насколько далеко умчались основные воинские силы когуяров, не имеющие большого запаса хода на своих маловыносливых серпансах? Ну и как отнесутся к Хрусту Багнеяру его соплеменники, когда увидят? Станут ли останавливать? Узнают ли? И в каком виде лучше ему проезжать: надев шлем наездника или не скрывая виднеющихся на голове повреждений?

Сам Хруст мне дать подсказки не мог, потому как находился в полубессознательном состоянии. Всё-таки головой его изрядно приложило о землю и о камни. Так что приходилось внимательно осматриваться из своего багажного отделения и самому по ходу дела принимать нужные решения.

Монстры далеко после раздражающего свиста моего устройства не рвались. Можно сказать, что самые взбешенные, потеряв в тылах поддержку всего стада, быстро успокоились и рассеялись уже к середине второй каверны. Где-то там, по окраинам и под стенами, группировались и отступившие воинские силы города Иярта. Они поступали довольно мудро: просто спешивались с уставших скакунов и прятались либо на высоких скалах, непреодолимых для монстров, либо за прочными стенами многочисленных башен и замков, которых в окрестностях хватало с избытком. Ну и самое для меня выгодное, нас никто издалека не видел, и мы могли выбирать свой путь по самому оптимальному маршруту.

Другой вопрос, когда мы достигли теснины, то есть изрезанного проходами и пещерами выхода из второй каверны, там, на солидной высоте, на стенах располагались наблюдатели, которые в любом случае могли нас заметить и обратиться с вопросами. Причём с самыми естественными и логичными. Например: что там возле замка творится, или почему ты не прячешься от взбесившихся байбьюков?

И опять-таки, как и что ответить, если мой друг еле языком шевелит от усталости и бессилия? Так бы напялил шлем да и прокричал бравым голосом: «Не сметь возвращаться к замку! Не сметь воевать с людьми!» А что делать в таком болезненном состоянии? Может, нам и в самом деле следовало вначале в замке отлежаться да более близко с ведьмой-красавицей познакомиться?

Пришлось выбирать нечто среднее, что подходило в нашем положении. То есть шлем я на Багнеяра натянул аккуратно, а вот отвечать на любые вопросы – запретил. Пусть думают что угодно. Да и не станут же иные воины кидать копьями или дротиками по спокойно движущемуся всаднику? Хотелось в это верить… А потом… потом мы можем рвануть так, что за нами никто не угонится!

Приблизились, дозорные нас заметили. Стали присматриваться, опознали по головному убору. Ух, какое тотчас движение началось на стенах и на скалах! Вниз никто не спустился, вокруг виднелись байбьюки, но весть по цепочке распространилась со скоростью звука:

– Меченый едет! Наездник!

Незамедлительно я зашептал своему товарищу:

– Если сможешь, просто подними лапу и покажи им символ-рисунок. Вдруг да и рассмотрят его как следует. Но будь постоянно готов к неожиданному рывку.

Нас и в самом деле вознамерились остановить если не силой, то вопросами точно. Причём спрашивал один, довольно солидный по возрасту, что понял даже я, перед нами ветеран:

– Эй! Ты кто? И почему вдруг заявил, что Меченые возвращаются?

Мой Росинант продолжал двигаться со скоростью пешехода, а Хруст медленно, с явным усилием поднял правую лапу и раскрыл когти веером. Ветеран находился метрах в пяти выше нас, поэтому сразу же присел, а потом и стал на четвереньки, чтобы тщательнее рассмотреть татуировку на подушечке лапы Меченого. Но и вопросы не прекратил задавать:

– Но откуда ты взялся и как тебя зовут? – упорное молчание его основательно обеспокоило. – Почему ты не отвечаешь? Это ведь явное неуважение к старшему по возрасту и по званию!

На это мой друг сделал такое движение лапой, словно с презрением отметал любое обвинение с высоты своего высочайшего предназначения.

– И почему ты прячешь своё лицо?! – уже не на шутку рассердился вопрошающий.

Вот тут Багнеяр не удержался и прохрипел, тем более что расстояние уже было самое минимальное до нависшего у нас над головой ветерана:

– Кардиналы и шаманы – убиты… Все серпансы, которые у них спрятаны в храмах, – принадлежат всему городу. И там скопилось десять тысяч… кажется…

На большее у него сил не хватило, и он умолк. Ещё и покачнулся, словно вознамерился всем телом упасть за уроненной вниз лапой. Повисла напряжённая тишина… а мы всё двигались дальше. Да так и оказались в мёртвой зоне, недосягаемой для броска копья или дротика. Но вдруг и на ту сторону проходов есть внутренние, ведущие поверху переходы? И некие прислужники кардиналов вознамерятся нас догнать да метнуть нечто убойное в спину?

Поэтому я не стал рисковать, а скомандовал серпансу двигаться с максимальной скоростью. Вот мы и помчались, ощущая встречный поток воздуха, словно сильный ветер. Удивляюсь, как основной наездник от тряски и болтанки сознание не потерял? Но зато больше нам никто не встретился и уж тем более не смущал настойчивыми вопросами. А вскоре мы уж стояли возле стены каверны, перед последним поворотом на Иярту, и я присматривался к месту нашего проникновения во внутренности величественного замка. Отыскал по запомнившимся ориентирам быстро, а там и внутри очутиться для нас оказалось делом одной минуты.

Глава 18

Выросшая мощь

В подвальном зале нас ждала целая компания. Не только все три будущие мамаши с возлежащим возле них мешком-управленцем, но и Франя со своим супругом, Нежданом Крепаком, восседали на принесённых стульях и вели оживлённую беседу.

Поэтому именно к ним я и обратился в первую очередь:

– Думал, вы на зайцев охотитесь или отсыпаетесь… Помогите снять Хруста! Ранен бедняга изрядно и замучен… Чамби! Держи багаж!

Общими силами мы аккуратно сняли когуяра с седла, уложили на малое привидение, и только после этого я соблаговолил отвечать на вопросы изрядно обеспокоившихся женщин. Тем более что и по моей изорванной, окровавленной одежде было сразу понятно: мы побывали как минимум в мясорубке.

– Ничего страшного, – начал я самыми простыми словами. – Просто злополучно упали да неудачно покатились… Но вот груанов «чужих» собрать около полусотни да подлечить нашего друга – будет делом весьма своевременным. Так что двигаемся наверх…

Оставив Росинанта у потайного тоннеля, ведущего наружу, мы все подались наверх, стараясь придерживать тело Багнеяра, чтобы оно не свалилось со спины Чамби. По пути и во время лечения я бегло пересказал эпопею наших приключений и довольно изрядно попугал наличием на Дне гаузских шпионов. Так что меня слушали с открытыми ртами и не перебивая. Всё-таки взорванный мною лифт между мирами, да ещё и вместе со стеной, потряс воображение всех без исключения.

В одной из спален обложили когуяра груанами, а я запустил в действие заживляющую вуаль. К слову сказать, делал это с пояснениями, раскрывая всю подноготную действа всё прекрасно видящей Светозарной. Причём не просто видящей, но и всё прекрасно понимающей соратнице в деле врачевания. То есть отныне Всяна смогла бы запустить механизмы исцеления, используя нагромождение связок из местных симбионтов. Что не могло меня не радовать. Лишние силы, новые умения и дополнительный целитель в нашем коллективе никогда не помешают.

Правда, тут же мелькнули мысли совершенно неуместного характера:

«Надо срочно отправляться на сбор груанов! И безотлагательно делать Светозарными Ксану и Снажу. Не знаю, как они смогут лечить или делать что-то иное, но вот секс сразу с тремя Светозарными, наверное, стоит всех иных мыслимых и немыслимых удовольствий… Или не стоит? Или это может быть опасным для жизни? Ну да… может… Если я такое чудо не попробую, буду жалеть до конца жизни!.. Да и какой мужчина, окажись он на моём месте, отказался бы от подобного чуда?..»

Хруст Багнеяр, обёрнутый тонкой вуалью исцеления, впал в нирвану сна, а я озвучил свои размышления вслух. Конечно, несколько в иной форме, чтобы не смущать находящихся рядом Неждана и Франю:

– Отправляюсь на охоту! Кто со мной?

Сомневаться не приходилось: вызвались все присутствующие. Ещё и ветеран смущённо добавил, косясь на свою супругу:

– Мы, собственно, тебя потому и разыскивали, что хотели бы присоединиться к тебе во время сбора трофеев. Уж больно хочется и нам быстрей комплект насобирать.

– Как же так?! – поразился я, уже догадываясь о подспудных причинах такого желания и мысленно похохатывая над парочкой. – Вы же собирались ещё на Дне пожить? Или передумали?

– Конечно, поживём! – многозначительно и заговорщически подмигнула мне Франя. – Только почему бы и мне при этом не стать Светозарной? Силы прибавятся, умения возрастут, зайцев больше поймаю… да и вообще, не только ты один по ночам кричать от удовольствия будешь…

После такой заявки мне ничего не оставалось, как под смешки супруг поддакнуть:

– Да, уж! Скользкие зайцы того стоят!

Пожалуй, только Всяна не участвовала в общем веселье. Продолжая присматриваться к повреждениям на голове Хруста, она заявила:

– Мне кажется, можно нашему другу и новое ухо отрастить… Но для этого понадобятся «ничейные» груаны. Как минимум – две штуки.

– Хм! Откуда такие сведения? – удивилась её сестрица. – Или ты стала лучшим целителем, чем Миха?

– Не знаю, – призналась наша пока единственная в коллективе Светозарная. – Вот чувствую просто – и всё. Даже вижу мысленно, куда и как эти груаны потом установлю…

– Отлично! – похвалил я её. – Тогда отправляемся немедленно. Тем более что обитатели Иярты сейчас будут заняты своими городскими делами, им будет не до дальних разъездов или войны с людьми. И нам в наших окрестностях никто не помешает. Но всё равно, предупреждаю сразу и категорически: держаться единым отрядом и ни в коем случае не отставать больше чем на два десятка метров.

Естественно, что с командиром никто не спорил, и вскоре наш отряд, увеличившийся за счёт Степана Живучего, Емельяна Честного и квартета «туристок», уже выезжал из каверны с разросшейся в ней густой травой-паломником. Яркие краски растительности и зайцев остались позади, а мы довольно резво, на свежих и застоявшихся серпансах, ринулись по проходам и анфиладам пещер на поиски больших пространств Синих Полей. Быстро отыскали одно из таких, приготовили вимлачи, и бескровная охота пошла в максимально благоприятном для нас, ускоренном режиме.

Убивать никого не приходилось. Риска для людей тоже почти не было. Только метай в выверенном направлении уникальный вимлач, а пока твой сидящий в багаже помощник опустошает его, доставай и бросай следующий. Хищников матёрых и репродуктивных в любом смысле на пастбищах хватало. Мы только успевали «выдоить» одну группу, как тут же оказывались рядом со следующей, полной иными монстрами. Только и успевай разворачиваться да посматривать, чтобы тебя не зажали сходящимися фалангами.

Практически получалось чуть ли не развлечение. Если бы ещё не значительные усилия при метании вимлачей да не резкие рывки во время их подбора, можно было охотиться таким образом чуть ли не целый день. А так усталость сказывалась довольно быстро. Особенно это замечалось среди женщин, переставших делать результативные броски, и часа через два мы поспешили в крепость-замок, ставший нам на время родным домом. Даже беглый подсчёт трофеев не мог не радовать.

Неждан Крепак как независимый ремесленник, охотящийся отдельно, насобирал восемь ничейных груанов, что даже на один превосходило то желанное для Франи количество, возводящее её в сан Светозарных. Правда, решили они совершать сиё действо в стенах нашей каменной твердыни.

Ну а мы все, относящиеся к «космонавтам», получили вообще огромный урожай в семьдесят три груана. Правда, стоило упомянуть, что добрую треть собрал лично я. Около четверти умудрилась собрать наша Светозарная Всяна, лишний раз доказав свою невиданную для обычной женщины силу, выносливость и ловкость. Ну а вся остальная доля добычи приходилась на Степана Живучего и беременных супружниц. То есть, даже отнимая два симбионта, нужные для полного излечения Хруста, мы уже сегодня могли сделать Светозарными не только Снажу и Ксану, но и ещё сразу нескольких женщин (учитывая наличные «свои» груаны) из нашей команды. Феноменальный результат, дающий твёрдую уверенность в завтрашнем дне.

Получился очередной праздник на ровном месте и не менее торжественный, чем состоявшийся накануне. Вначале все с затаившимся дыханием наблюдали, как становится обладательницей полного комплекта Франя. Некая бессознательность во взгляде у неё тоже появилась, как и у Всяны в своё время, но и она сумела совладать с непроизвольной, а может, и искусственно навеянной тягой немедленно покинуть Дно. Проигнорировала появившиеся светящиеся указатели, а чуть позже и своё собственное внутреннее сияние сумела погасить простым усилием воли. Правда, в этом ей помогла моя младшая супруга, уже переживавшая подобное.

В финале представления, на которое собрались все обитатели нашего замка, главный шеф-повар убедила своими заверениями в первую очередь любимого законного супруга:

– Вот теперь мы с тобой уже точно в мир Набатной Любви вернёмся обеспеченными и ни от кого не зависимыми! – мгновение помолчала и выдала совсем крамольную мысль, за которую гаузы наверняка объявят её врагом номер один: – И мне кажется, мы имеем право не отдавать имеющиеся у нас груаны, а оставить пояса возле себя до самой смерти.

Внешне я окаменел после услышанного, а внутренне содрогнулся от осознания революционной идеи:

«Какой простой вывод она сделала, а какие далёкие и великие последствия это может иметь! Мы, конечно, точно не знаем, как и в какой последовательности Светозарные наверху отдают свой пояс и что за него получают взамен. Но если подумать, то почему люди обязаны что-то отдавать вообще? Это их законные трофеи, они обладают ими с полным правом, и вполне возможно, что забрать груаны силой не могут даже гаузы со всей их невероятной мощью технически развитой цивилизации. Вполне возможно, что пояса забираются обманом или в момент неполного, одурманенного состояния, владеющего человеком после переноса в грохочущей клети.

И что тогда получается? Если Светозарные останутся в своём мире ещё и с поясами, полными груанов, то они станут совершенно неуязвимы, непобедимы и независимы. Верно? Или как? Если такое возможно, то в самое ближайшее время колонизаторы из космоса станут совершенно неуместны в чужом мире. Их, не мудрствуя лукаво, без всякого оглашения войны попросят удалиться восвояси!

И… колобкам ничего не останется сделать, как уйти…»

Вот такие нереальные и сумбурные мысли заплясали у меня в голове после эпохального заявления нашей кухарки Франи. Они между собой не стыковались, хромали в логике, пугали белыми пятнами незнания действительности, но главное зерно спасения здешнего мира имелось: колонизация станет бессмысленной, если аборигены перестанут отдавать гаузам пояса с симбионтами. И никакие военные действия пришельцам из космоса не помогут.

Из глубокой задумчивости меня вывел громкий вопрос Степана Живучего:

– Командир! Так кто следующий на очереди в Светозарные?

И, судя по насмешливым, но всепрощающим взглядам окружающих, никто не сомневался в предстоящем выборе. А потому я не стал никого разочаровывать:

– Защита материнства, тем более на Дне – это самое важное и краеугольное в нашем обществе. Все вы прекрасно осознаёте, как трудно сберечь ребёнка в условиях суровой каторги. Поэтому первыми по льготной очереди проходят Снажа и Ксана. Дальше – определим жребием.

И без всяких дальнейших оговорок сунул в руки моих жён полный пояс с пятнадцатью груанами. После чего хотел было незамедлительно перейти к жребию, но меня слушать не стали, всем хотелось лишний раз понаблюдать за чудом превращения вполне обычных женщин в Светозарные. Да чего уж там скрывать, и мне оторвать взгляд от этого спектакля не удалось. Обе будущие матери устроили из вкладывания груанов в свои пояса целое шоу, и пятнадцатые симбионты вложили одновременно, стоя спинами друг к дружке.

Многоцветная вуаль защиты, объединившись, получилась такая ёмкостная и обширная, что стало жалко тех, кто этого не видел. Подобное чудо могли наблюдать всего три человека: я, Всяна и Франя. Ну и по мере своего желания высказаться женщины пытались передать словами то, что видели только с помощью глаз и полученных умений. Но как можно слепому объяснить понятие о радуге? Поэтому оставалось утешать зрителей словами:

– Ничего! Вот станете Светозарными – сами всё увидите!

И в данном вопросе отыскались сомневающиеся.

– Как же мы увидим, – возопил с обидой Влад Серый, – если после сбора полного комплекта мужчин тотчас лишает воли неведомая сила, и они бегом уносятся со Дна?

Резонный вопрос, над которым непроизвольно задумались все без исключения. Потом посыпались разные предложения, колебавшиеся от «привязать заранее», до «…пусть командир сразу усыпляет эрги’сом!» Но самое дельное и разумное суждение послышалось от всё ещё отсвечивающей золотом Ксаны:

– А почему мужчины зацикливаются именно на десятке? Нельзя ли одновременно вставить в пояс десятый и одиннадцатый груан? Или сразу и двенадцатый? Тогда общая, добавочная сила позволит контролировать собственную волю и собственное тело. Не правда ли?

Несомненно, гениальное решение, невозможное прежде, когда каждый симбионт добывался потом, кровью и с невероятным риском для жизни. Подобное действо «вложить в пояс ещё и одиннадцатый груан» – никому в голову прийти не могло. А сейчас мы могли экспериментировать как угодно и когда захотим. Хотя бы немедленно. О чём и заявил во всеуслышание Ратибор Палка:

– Давайте прямо на мне это и опробуем, а? Готов рискнуть собственным здоровьем и… всем остальным…

Вот тут ему досталось в полной мере от женского коллектива. У каждой дамы отыскалось крепкое или нелицеприятное словечко в адрес ветерана, возжелавшего так быстро и незаметно проскользнуть в Светозарные. К чести ветерана и судя по его смеху, было понятно, что он пошутил и попросту издевается над своими же подругами в первую очередь.

Но мне как командиру следовало вмешаться и успокоить наиболее разнервничавшихся персон:

– Ну и чего расшумелись? Предложение может вносить каждый, невзирая на свой пол и семейное положение. И разве за это надо обзываться плохими словами? – гомон немедля поутих и только немного возобновился после моего напоминания: – Тем более что по уставу в жребии могут участвовать и мужчины! Но… мы не будем пока форсировать их отправку с каторги домой. Будем выполнять данные женщинам обещания. Поэтому предлагаю… Либо выбирать жребием, либо дополнить комплекты тем подругам, у которых в поясах наибольшее количество «своих» груанов.

Меня вначале никто не понял и не поддержал. Даже кто-то громко возмутился:

– А почему это: кому-то всё, а кому-то – ничего?!

Пришлось перейти к пояснениям:

– Всё элементарно, и арифметика проста. Изначально мы уверены, что наши Светозарные не помчатся домой, а день-два ещё с нами побудут. Сил у них становится больше, чем у мужчин, охотиться за груанами они смогут не хуже Всяны, которая показала сегодня невероятные результаты, и уже только этим значительно ускорят возвращение всех остальных в мир Набатной Любви. В том числе и мужчин здесь не оставят. Я надеюсь…

Моя последняя оговорка вызвала заметное оживление среди народа. Понеслись шуточки и подначки, но зато больше никто не спорил и не возражал. Мои решения были единодушно признаны верными и справедливыми. И тут же владелицы наибольшего состояния стали выкрикивать, сколько у них груанов. Получалось не густо, но в любом случае оставшегося количества трофеев хватало для возведения в Светозарные сразу шести женщин. Правда, я несколько опасался того момента, что, когда они засветятся, то плюнут на всех и вся и подадутся к лифтам, но тут уже приходилось рисковать. Да и в любом случае, ничего страшного не случилось бы, уйди от нас хоть все преобразованные женщины. Едоков станет меньше, остальных всё равно обеспечим, пусть и на день позже.

Но никто не ушёл, все удержали свои чувства и желания под контролем. Да и как не удержать, если человек становится многократно сильнее, да ещё и остаётся в окружении себе подобных? Да и свежие воспоминания довлели над каждой женщиной: совсем недавно они были бесправными рабынями, а ещё вчера были уверены, что так и умрут в этих проклятых местах, вынужденные в лучшем случае здесь оставаться до глубокой старости. Какими бы ни были дамы порой скандальными, как бы ни ругались между собой и как бы ни питали взаимных антипатий, всё равно у них чувство локтя и взаимной поддержки развито на генетическом уровне гораздо лучше, чем у мужчин.

Для примера стоило припомнить покинувших нас Тимофея Красавчика и Ольшина Мастера. Те бросили всё, как только у них в руках оказалось по десятку груанов, и ушли. Кстати, узнаем ли мы когда-нибудь, как сложилась их судьба? Или оба наших знакомца так и канут в неизвестность тайного переселения в иные города или в иные миры?

«Не о том думаешь! – пришло своевременное напоминание. – Надо вначале глянуть, что там с Хрустом… Он ведь сам из замка выйти не сможет. Да и ухо ему пусть Всяна новое вырастит… если получится. Потом не мешало бы перекусить, сформировать отдельный отряд охотников во главе со Степаном и Франей, а самому…»

Ну да, самому следовало вновь присмотреться: что творится в городе Иярта, а то и наведаться к тому самому замку, где ведьма-красавица, или, как её пышно называют, Дива, Указующая Путь, вместе со своими соратниками так долго выстаивала против превосходящих сил противника.

Правда, тут же возникал вопрос: стоит ли брать с собой жён? И стоит ли уже прямо сейчас засвечиваться перед всеми когуярами тем, что здесь появились подданные империи Альтру?

Над этой проблемой ещё следовало подумать на сытый желудок.

Глава 19

Политика вмешательства

Хруст оказался более чем выздоровевшим и ждал нас в холле с упрёками:

– Наблюдаю за вашими действиями давно, а крикнуть сквозь прозрачную стенку не получается. Хотел послать Чамби, так он мои просьбы игнорирует.

Ну да, выйти-то он сам не мог, на лестнице его могло опять приголубить болезненным ударом непонятное нам оружие. То, что он уже двигался ловко и быстро, – радовало, но вид его всё равно не внушал симпатии. Помятый, без уха, с выдранными отовсюду клочьями шерсти. Кожа-то зажила, даже шрамов не осталось, а вот меховая прослойка так и не восстановилась.

Поэтому наша Светозарная «со стажем» немедля стала распоряжаться когуяром, как своей собственностью. Настолько ей захотелось похвастаться своими недавно обретёнными умениями целителя:

– Пошли в ближайшую спальню! Буду тебе ухо отращивать!

И ведь она была не одна в своём стремлении вылечить и нарастить, вокруг неё толпилось теперь восемь обладательниц полного комплекта груанов. Одна лишь Франя не стала задерживаться в холле, а умчалась со своим Нежданом по делам их «шкурной корпорации». А вот эта вся восьмёрка неизвестно насколько осчастливленных силой женщин сейчас обступила представителя иного разума и готова была его лечить, не сходя с места.

Мой друг даже засомневался как-то, излишне занервничал:

– Может, не надо? Или как-нибудь потом с этим ухом решим? Мне вроде как не мешает…

Пришлось его подбадривать обещаниями:

– Лично буду присматривать при регенерации. Заодно сам получу новые навыки, а потом и тебе объясню суть происходящего.

В итоге мы уже через две минуты плотно обступили кровать, на которой Хруст вытянулся на левом боку, а руководящая всем процессом Всяна стала выкладывать на повреждённое ухо два «ничейных» груана. После короткой медитации над телом выложила в разных местах ещё и полтора десятка «чужих» симбионтов, а потом стала руководить своими коллегами, заодно и мне раскрывая только ей пока видимые тайны:

– По сути, мы бы могли его излечить собственными силами, без уникальных ракушек, но мне кажется, у нас не получится должная синхронизация действий. Поэтому от вас, девочки, только требуется усилить, насытить своими силами ту вуаль, которую мы сейчас образуем. А для этого концентрируйте свой взгляд на нижней кромке вуали симбионта, тяните её мысленно вниз, а потом ею же обволакивайте поврежденное ухо или участки кожи, на которых отсутствует мех. Всё понятно? Тогда начнём… Миха! Ты тоже можешь нам помогать, у тебя даже лучше, чем у меня, должно получаться.

Вот процесс и пошёл.

Ещё будучи начинающим обладателем Первого Щита, я умел быстро сращивать края резаной раны и творить прочие подобные чудеса. Так я во время нашего путешествия спас Леонида Найдёнова, в то время подвизавшегося под видом справного барона Льва Копперфилда. Да и сам факт излечения той же Зоряны от запущенной формы гангрены вызывал у меня гордость за свои умения врачевателя. Но то, что я увидел сейчас, – поражало своей невероятностью и скоростью процесса. До сих пор не мог себе представить, что часть тела, пусть и сравнительно небольшая, может вырасти на глазах в течение всего одной минуты! Потом в течение второй – покрыться должным мехом, и уже на третьей – начать нервно шевелиться от пристального к себе внимания. Правда, оба «ничейных» груана при этом рассыпались пеплом и прозрачным дымом, но чудо того стоило.

Событие неординарное, и я уже приоткрыл рот, собираясь об этом заявить с должным пафосом во всеуслышание, как заметил некий сбой в работе восьмёрки Светозарных. Их словно качнуло невидимым для меня и неощутимым ветерком. Похоже, они сами вначале не поняли сути происходящего, в изумлении поглядывали друг на друга и моргали в недоумении.

– Что это с вами? – обеспокоился я, поглядывая на странно сосредоточившуюся Всяну. Видимо, ей, уже освоившейся лучше всех с новым даром, было дано гораздо лучше ориентироваться в преобразованиях окружающего пространства. Да и когда она ответила, в голосе звучала полная, непоколебимая уверенность:

– Прибыла клеть с новыми каторжанами. Это в той каверне, где мы недавно охотились. Ворота открылись, и люди выбрались наружу. Как раз в том самом месте, куда меня тянуло после возведения в Светозарные. То есть в самом к нам ближайшем… Кажется, их двое…

– А почему вас так качнуло? – продолжались мои расспросы.

– Не знаю… Скорей всего, мы теперь всегда сможем чувствовать прибытие новеньких… Ну и когда ворота открываются…

Хруст тем временем, почувствовав, что странные силы его отпустили, а оставшиеся целыми груаны с него быстро убрали ловкие женские пальчики, встал и постарался оказаться у меня за спиной. Видимо, чудесное восстановление утраченного уха ему не понравилось побочными эффектами или ощущениями.

Но женщины уже на него никакого внимания не обращали, словно позабыли. Им сейчас хотелось действовать, покорять, спасать, сворачивать горы и переворачивать миры, настолько они ощущали себя всесильными и могущественными. Это всё выражалось не только во взглядах и многозначительной мимике, но и в словах Ксаны, которая возомнила себя лидером и беспардонно попыталась принять командование на себя:

– Сейчас надо отправить кого-нибудь к тем каторжанам. Если они вполне нормальные люди, примем на поселение. Ну а нам следует всё-таки показаться жителям города Иярты. В свете последних событий и после уничтожения кардиналов с шаманами возле дальнего замка – это необходимо сделать как можно быстрей.

Все остальные женщины на эти слова кивали с умным видом, даже не косясь в мою сторону. И когда только успели узнать историю наших с Хрустом приключений? Но меня больше всего поражал сам факт резкого преображения женщин из положения зависимых подопечных в статус самозваных, но мною не востребованных повелительниц. Я не против полезной инициативы и грамотно высказанных предложений, но не таким же тоном! И не с таким вот непререкаемым апломбом! Тем более неприятно слышать подобное от старой боевой подруги, которая ещё недавно заглядывала мне в рот, ловя любое слово и тут же бросаясь на исполнение моей любой прихоти.

Поэтому я начал с невинного вопроса:

– Ксаночка, милая, да ты вновь заболела звёздной болезнью?

– Это как? – нахмурилась бывшая секретарша поставного. – Не слышала о такой…

– Как же?! А в момент нашей первой встречи ты чем болела? Хорошо помню, с каким высокомерием и гордыней ты встретила меня и старшину Борея. Считала себя не меньше чем королевой или пупом земли, а уж как на меня уничижительно посматривала! Вот это и называется: звёздная болезнь. И чтобы от неё излечиться, пришлось тебе на Дне побывать. И вот, новый рецидив…

Подруга прекрасно поняла, о чём я и к чему веду, но ни раскаиваться, ни идти на попятную пока не спешила. Наоборот, сама перешла в атаку:

– То есть мы и дальше должны быть послушными овечками и следовать безмолвно только в выбранном тобой направлении?!

– Несомненно, дорогая! Да и в уставе так написано…

– Только не надо нам тыкать в нос уставом, который ты написал, пользуясь нашим безграничным доверием и святой наивностью. Ты там всё подтасовал в свою пользу заранее и преднамеренно. А вот ни в одной строчке не прописал ответственность, которая должным образом налагается на любого мужчину во время воспитания, взросления и становления детей. Неужели не понимаешь, как это смотрится нелепо со стороны? Ты требуешь от нас полного повиновения, а сам собираешься через день, максимум два покинуть нас навсегда! То есть глушишь в нас любую инициативу, отвергаешь любую попытку самоопределения и выбора линии поведения. Забывая при этом, что вскоре мы останемся сами в огромном мире, без защиты и без мужской поддержки. Не слишком ли много ты себе позволяешь?!

Мне ничего не оставалось, как мысленно, но всё равно ожесточённо почесать затылок. Во как завернула лихо! Мою же правоту обернула для меня виною. Теперь, что ни скажи в ответ, всё равно будет звучать как оправдание. Получалось, что я весь такой плохой, змей-искуситель, обманщик, «поматросил и бросил». Изначально знал, на что иду, и собирался кинуть несчастную (а если припомнить, то сразу три несчастные женщины!) на произвол судьбы. Да и вообще весь я такой негативный и отрицательный.

Ещё и все остальные дамы затихли, приоткрыли ротики от чрезмерного внимания и теперь ждали, чем закончится наша милая семейная перепалка. И мне ничего не оставалось, как поступить самым неадекватным способом. Я не стал отвечать и уж тем более возмущаться, а попросту развернулся и вышел из комнаты. Понятное дело, что и Хруст тут же сориентировался, успев выскочить за дверь раньше меня. Тогда как Чамби вообще держался возле моей правой ноги, словно приклеенный. А когда мы устремились по коридору в сторону дворцовых кухонь, когуяр с чисто мужской солидарностью посочувствовал:

– Нелегко тебе… А что теперь делать станешь?

– Хм! Будто у меня есть выбор! – вырвалось возмущение. – Что бы ни случилось и как ни станут разворачиваться события, я постараюсь выполнить все свои обещания. То есть: сделать Светозарными всех остальных «космонавтов», помочь тебе с революцией в Иярте, ну и убедиться, что Дива, Указующая Путь, вместе со своими соратниками находится в полной безопасности.

Мы уже стояли в кухне и осматривались, когда мой починенный, с новым ухом друг поинтересовался:

– А не лучше ли пригласить весь отряд людей на жительство в этот замок?

– Наверное, так и сделаем… Они тут и в самом деле гораздо быстрей станут Светозарными. Тем более что все они противники рабства, как утверждают…

– А что станут делать твои жены? – когуяр нервно оглянулся назад. – Ну и остальные их подруги?

– Что хотят, пусть то и делают, – фыркнул я, заметив Степана и взмахом руки подзывая заместителя к себе. – Хотят – пусть хоть немедленно покинут Дно, а мне ещё есть кем командовать и о ком заботиться. Самое важное, что на просторы Третьего ущелья или непосредственно к городу они без меня выбраться не смогут.

– А если смогут?

Этот сложный вопрос я проигнорировал, обращаясь к Живучему:

– Степан, там в ту каверну, где мы охотились, забросило двух новых каторжан. Возьми парочку помощников и сгоняйте, гляньте, кто такие. Если нормальные люди – пригласите к нам. Опасайтесь схождения фаланг, там монстров кучи, и на охоту даже не отвлекайтесь. Потом вечерком все вместе ещё раз отправимся за трофеями.

– Хорошо. А ты куда?

– Ещё раз с Хрустом смотаемся к осаждённому замку, посмотрим на месте и определимся с рыцарями и с их иконами окончательно.

– А где все наши… – Степан тоже несколько с опаской оглядывался по сторонам, – все наши Светозарные дамы?

– Где-то здесь, – неопределённо взмахнул лапой Хруст. А я со смешком добавил:

– Кажется, они решили сформировать свой отдельный, независимый отряд. Только ещё не знают, как и в каком направлении будут действовать. Правда, официального заявления ещё не сделали. Поэтому, как только их увидишь, немедленно загружай самыми разнообразными и трудновыполнимыми заданиями. Нечего бездельничать! Пусть поработают на благо общества.

Вид у моего заместителя был потешный: он согласно кивал, но вся остальная мимика ясно говорила: «Нет уж, батенька! Ты с ними сам разбирайся! А я сейчас за новенькими каторжанами отправлюсь и постараюсь как можно дольше не возвращаться да в ваши разборки не вмешиваться. Сам наплодил Светозарных, вот сам за них и отдувайся!»

Я придираться не стал, формально приказ отдан, и мавр умывает не отмывающиеся от черноты руки. А там… а там посмотрим. Теперь для меня главное было быстро, в незаметном месте перекусить, а потом так же незаметно смыться из замка вместе со своим другом из числа местных аборигенов. Желание что-то доказывать, а уж тем более обелять себя, у меня отсутствовало напрочь. И в самом деле, сколько мне тут осталось-то времени провести? Может, Ксана частично и права, выказывая своё недовольство?

Разыскивая, что поесть, а потом и укромное местечко рядом с многочисленными хозяйственными помещениями, заметил уходящего Степана, который в сопровождении Емельяна Честного, Лузги Тихого и ещё одной бойкой молодки поспешил отправиться на поиски новеньких каторжан. Сомневаться в их воинской мощи не приходилось: пусть новенькие и окажутся агрессивными маньяками, всё равно не справятся с перемещающимися на серпансах «управляющими» и «туристами». Да и скакуны во всех ситуациях отлично защищают своих наездников.

И я не стал праздно проводить время только за набиванием желудка. Левой рукой ел, а правой держался за чип-всезнайку и пытался приказным внушением запрограммировать его на нужную мне деятельность:

«При возникшей опасности для интересов империи Альтру приказываю тебе как Иггельд выполнять все мои распоряжения немедленно и с максимальной точностью!»

«Неправомочное требование, – тут же отозвалась мерзкая программка. – В данных условиях и без приёма условного кода от контролирующего секции моё подчинение необязательно».

«Зато приоритетно!» – пытался я задавить нахрапом.

«Лишь в случае деловой целесообразности соответствующей моей непосредственной деятельности», – пыталась меня опутать непонятностями неподкупная частичка искусственного интеллекта.

Но зато мне впервые стало известно о некоем «контролирующем». Вот бы до него добраться да вправить электронные мозги на место душевным таким ударом эрги’са! Империя в опасности, а он до сих пор не привёл условным кодом все привидения в боевую готовность. Так что, скорей всего, у меня ничего с моей задумкой не получится, но отступать от своих намерений я не стал:

«Ты обязан заботиться о безопасности любого наездника! Разве не так?»

«Только во время критических ситуаций и лишь после конкретной, чёткой команды».

Ну и как с таким саботажем бороться? Получалось, что, начни меня сейчас кто-либо убивать, Чамби и лапой не пошевелит для оказания помощи? О какой тогда обязанности идёт речь?

«Критическая ситуация приближается! Поэтому слушай моё чёткое и конкретное приказание!» – на самом деле я шёл ва-банк и уже совершенно не верил, что программка мой приказ выполнит хотя бы частично. К тому же она успела вставить несколько ехидных словечек в мою пафосную речь:

«По моим аналитическим выкладкам – вокруг царит полное спокойствие».

«Близятся политические преобразования! – вовремя вспомнил я и о другой стороне медали. – Поэтому ты как творение империи должен сделать всё возможное и невозможное, чтобы Пространства Вожделенной Охоты вновь вернулись к своим законным хозяевам! – во время маленькой паузы я с удовлетворением заметил, что чип-всезнайка помалкивает, а значит, я на верном пути. Ведь молчание – это и знак согласия! А потому усилил нажим: – Сейчас стоит вопрос о том, чтобы остановить ведущуюся между людьми и когуярами войну, сделать их союзниками и партнёрами, после чего общими усилиями избавиться от контроля над Дном со стороны космических завоевателей гаузов. После чего власть империи Альтру вновь вернётся на Пространства! Ну и важной частью программы восстановления является возвращение всего разумного вида когуяров под длань управления Мечеными. Надо немедленно ликвидировать или хотя бы отстранить от власти в городе Иярта шаманов и кардиналов, ставших на позицию предательства интересов империи. А для этого ты немедленно отправляешься в город и мобилизуешь для поставленной задачи всех находящихся там малых серпансов. Все твои коллеги обязаны всеми силами и в любом месте уничтожать или изолировать от остальных кардиналов и шаманов. При этом до простого народа следует донести главную мысль: «Меченые» возвращаются! А Хруст Багнеяр – первый Меченый Наездник среди народа когуяров. Он и его друзья из числа людей – неприкосновенны…»

Опять я выжидательно замолчал, вдруг уловив совершенно неожиданный вопрос:

«Каковы сроки выполнения приказа и куда мне возвращаться после его реализации?»

Конечно же, я захотел многого и сразу:

«Срок выполнения – сутки! Потом возвращаешься ко мне!»

«Наличие энергии не позволит выполнить такой приказ в такие сроки. Необходима полная закачка ёмкостей».

Ха! Такой прихоти я только обрадовался. Уж мне ли не знать, чем кормить подобные привидения. Раз уж боевым подходят мои эрги’сы, то малым – тем более понравится! Вот я и запустил в структуру Чамби вначале маленький комочек энергетического мягуна. Тот принял подачку, но после уточняющего вопроса заявил, что ёмкости заполнены только на восемь и две десятых процента.

Да мне не жалко! Щедро зачерпнув энергии у себя в районе крестца, я влил в управленческого ишака эрги’с величиной с добрый персик. Чем сразу заполнил не видимые мною аккумуляторы мешка под завязку. Даже лишнее добро оказалось, рассевшееся вокруг нас в пространстве в виде безвредных искорок.

Сразу же после этого Чамби, не прощаясь, не уточняя больше ничего и не дублируя полученные команды, развернулся, двинулся прямо к стене, где благополучно скрылся из поля нашего зрения. Мне даже не верилось, что всё им было понято правильно и будет выполнено с точностью и пунктуальностью.

Пересказал весь свой разговор Хрусту, и тот тоже засомневался:

– Слишком общими поставленные тобой задачи выглядят… А если шаманы скинут свои вонючие кожи? Или кардиналы оденутся в обычную воинскую одежду с ременными портупеями? Ну и второй вопрос: некоторые шаманы считаются вполне лояльными к народу и к Меченым. Да и парочка кардиналов пользуется огромной симпатией у народа. Жалко будет, если сотня Чамби уничтожит всех единым махом…

Я только развёл руками:

– Теперь уже поздно… Да я и предположить не мог, что слишком умничающий и не соглашающийся к сотрудничеству чип так неожиданно отправится выполнять такой сомнительный приказ. Скорей выдумал его в порядке эксперимента… Хотя в любом случае, польза от малых серпансов будет невероятная…

– Мне бы не помешало податься в город и осмотреться на месте, – резонно заметил когуяр. – Вдруг там все преобразования завершатся мирно и без крови. Всё-таки воинские отряды – это несомненная сила. А если ветераны выступят единым фронтом и поведут за собой молодёжь, кардиналы сразу и добровольно сложат с себя все полномочия власти.

– Жди! Так они и сложат! – ёрничал я. – Ещё и в лапу с символом поцелуют! Ладно… поели? Отправляемся! И вначале всё-таки промчимся к тому замку. Посмотрим на их действия и тогда окончательно решим, как с ними поступать.

После этого мы поспешили в подвалы, к оставленному там для отдыха Росинанту.

Глава 20

Страсти вселенского масштаба

Где-то после пятого поворота мы с другом пожалели, что не можем двигаться сквозь стены, как серпансы. Потому что были замечены, а потом и плотно окружены с обеих сторон Снажей и ещё тремя женщинами из новоявленной когорты Светозарных. Разговаривала со мной только средняя супруга, но и остальные её коллеги выглядели решительными и агрессивно настроенными. А будущая мамаша сразу начала с упрёка:

– Так себя ответственные мужчины не ведут! Мы тебя всюду ищем, а ты прячешься! А вдруг бы с нами что-то случилось?

– Не с моим счастьем! – ворчал я в ответ, стараясь сделать свой шаг шире и стремительнее. – Ну и я никогда не утверждал, что беру под свою ответственность всех подряд, до самой их смерти.

– Вот ты как заговорил? – хмурилась Снажа, практически на бегу пытаясь ухватить меня за рукав. – И куда это ты так торопишься?

– Дела, малышка, дела!.. Если вы уже вышли из нашего коллектива «космонавтов», то многие ещё остались в нём и нуждаются в моей помощи. Так что… не отвлекай, пожалуйста, и не задерживай…

– Но мы тоже не вышли из коллектива! – возмутилась красотка под одобрительный гул своих товарок. – Следовательно, тоже имеем право на твою опеку и поддержку.

– Ох, как здорово! Значит, помните устав и готовы выполнять мои приказы? Тогда немедленно отправляйтесь на кухню обедать!

Ага! Так они и послушались! Продолжили легко бежать рядом вприпрыжку, хотя и видно было, что могут мчаться гораздо быстрей и до самого горизонта. Всесилие даёт человеку излишнюю самоуверенность.

– Мы уже поели, – заявила Снажа. – И теперь готовы с тобой отправиться в Иярту.

– Отлично! Когда вы мне понадобитесь, я вас позову, – заверил я с максимально возможной серьёзностью. – А сейчас отправляйтесь на поиски новеньких каторжан. Поможете в этом Степану и его маленькому отряду.

В ответ раздалось категорическое возражение:

– Нет! Мы обязаны находиться рядом с тобой!

– Смелая заявка… И кто же вас обязал к такому действу? Вроде в уставе ничего подобного не предусматривается.

– Не притворяйся недотёпой, тебе не идёт. И не забывай, что ты всё-таки в нашей с сестрой власти… – резко остановила она меня и шёпотом, прямо в ухо, попыталась шантажировать: – Мы ведь можем рассказать Ксане, что ты нас соблазнил гораздо раньше, чем она дала согласие на нашу близость. Представляешь, что с тобой после этого будет?

С некоторым усилием я вырвался из её хватки и со смехом двинулся дальше:

– Всего лишь? Ха-ха! Я бы сильно удивился, если бы вы эту тему между собой уже сотню раз не перетёрли! – судя по напряжённому молчанию, моё предположение оказалось совершенно верным. – Да и вообще, девочки, в город я сейчас не собираюсь, там идёт война. Несмотря на всю вашу неприкасаемость, вас тоже могут убить. А оно вам надо?

Мы как раз вошли в нужный подвал, и я без всякого ответа понял: надо! Светозарные полным комплектом ждали меня там, готовые к немедленному выступлению и одним только видом давая понять: ничего они не боятся и готовы показать свою удаль, силу и лихачество в любом столкновении. Что мои жёны, что остальные обладательницы полных комплектов груанов восседали на боевых серпансах, в багажных отделениях которых топорщилось оружие и вимлачи. Даже о метателях не забыли, нашем самом ультрасовременном для местных условий оружии. А те дамы, что нас «привели» сюда, тоже быстро оседлали своих заранее приготовленных скакунов. Только одиноко возлежащий под стеной Росинант выглядел совсем не по-боевому.

И пока я раздумывал, как быть, Всяна от имени всех остальных заявила:

– Пойми, с нами ты будешь в большей безопасности. Как и мы – возле тебя. Об этом даже спорить бессмысленно. И если ты попытаешься уйти за стену без нас, мы всё равно бросимся следом.

– И какой смысл в вашем сопровождении?! – возопил я в последней попытке призвать женщин к здравому рассудку. – Я и сам со всеми проблемами справлюсь! Вам-то зачем туда рыпаться?!

– А нам интересно! – заявила Ксана, с вызовом глядя на меня. – Мы тоже люди и тоже хотим увидеть всё самое интересное, пережить всё самое интригующее и побывать в приключениях. А то покинем Дно не сегодня, так завтра, и вспомнить потом на старости лет будет нечего. Раз уж мы равны во всём, то дай и нам возможность хоть как-то самореализоваться. Тем более что тебе стоит верить: нам и в самом деле ничего не грозит. Мы тут некоторые испытания провели и убедились в полной для себя безопасности.

– Э-э-э?.. Какие испытания? – скривился я от нехороших предчувствий.

– Самые простейшие: роняли друг на друга огромные камни с большой высоты или бросали тяжеленные копья почти в упор. Так или опасность нас огибала по дуге, либо нас самих слегка неведомые силы отталкивали чуть в сторону.

– А если бы не оттолкнули?! А если бы не обогнули?! – негодовал я, представляя, что могло случиться при таких глупых и ничем не ограниченных, проведённых без подстраховки испытаниях.

– Миха, ну хватит кипятиться без всякой причины! – капризно надула губки Всяна. – Сам видишь, что с нами всё в порядке, ни одной царапинки и ни одной шишки нет. Так что зачем даром теряешь время?

Я шумно выдохнул, считая мысленно до десяти и стараясь успокоиться. Кажется, в этом споре я проиграл, и мои дальнейшие аргументы не будут попросту услышаны. Теперь мне с такой толпой Светозарных не справиться. И жалеть поздно, ничего не изменишь. Знал бы, что так получится, с чистой совестью неотложно бы отправлял каждую в мир Набатной Любви и сейчас бы не имел совершенно никаких проблем. И чего это меня потянуло на такие опасные, а самое главное, хлопотные эксперименты?

Да и, с другой стороны, ни за кого из этих восьми женщин переживать не придётся. Это скорей меня могут убить чисто случайно, а то и преднамеренно, а вот убить обладателей полных комплектов…

Но тут же память мне услужливо подсказала недавние события. То есть тот момент, когда я зверски уничтожаю Шляпника и мадам Ирис. А ведь они тоже считались чуть ли не бессмертными! И что от них, кроме мокрых пятен на осколках камней, осталось?

Вот то-то же! Поэтому я не погнушался и огласил мелькнувшее у меня напоминание вслух. А напоследок добавил:

– Поэтому наша совместная поездка возможна только в одном случае: вы все твёрдо мне обещаете выполнять мои приказания без малейшего возражения, немедленно и скрупулёзно. Никакой самодеятельности или неуместной инициативы! Иначе… иначе я сам никуда не двинусь…

Однако женщины уже вразнобой, зато довольно торжественно давали обещания слушаться меня, как папу родного, а то и больше, чем самого строгого родителя. Это меня окончательно примирило с действительностью, и уже через пять минут весь наш отряд оказался на дороге Третьего ущелья. Мы сразу же взяли максимальную скорость и понеслись через каверны в сторону замка.

Видели нас многие когуяры, да и скрываться теперь не виделось смысла. Все мы были облачены в шлемы наездников, а каждая женщина восседала на своём серпансе, только я один в виде багажа стоял за спиной Хруста. Мой излечившийся от ран друг теперь орал во все стороны и каждому встречному-поперечному одно и то же:

– Меченые возвращаются! Конец предательской власти кардиналов! Нас ждёт Шартика!

Конечно, с обещанием возвращения на прародину когуяров мы торопились, чуть позже придётся объявить, что подобное переселение состоится ещё не скоро. Но такой лозунг был признан Багнеяром самым эффектным и правильным. Именно он меня заверил, что, услышь народ такое, с шаманами за власть даже воевать не придётся. Те сами сбегут в неведомые дали Дна, лишь бы не отсвечивать. И даже не будет попыток возвращения, потому что предательство интересов империи Альтру не подлежит прощению.

Небольшой обман ради торжества справедливости и для общего дела никогда не повредит, утверждал сумеречный тигр. Вот потому сейчас и выкрикивал несколько не обоснованные историей своего народа лозунги.

Конечно, имелись и попытки нас остановить. Но делались они мягко, без агрессии, просто издалека криками и жестами встречаемые на пути когуяры просили остановиться и поговорить. На это мы кричали, что главный разговор состоится в Иярте. А пока народу следует взять под арест всех столпов, поборников и апологетов нынешней власти.

Воевать с нами никто не собирался, и уже через час с небольшим мы оказались возле замка. Хотелось бы сказать, что не осаждаемого, но, к моему удивлению, вокруг всё-таки существовала жиденькая цепочка из разъездов. Причём разъезды осуществлялись тройками. Потому что становиться полным стационарным лагерем всё ещё не позволяли многочисленные монстры, которых я утром разгневал неприятным для них свистом.

Одна тройка отдыхала в отдалении, за пределами видимости со стен замка, а вторая демонстративно проезжалась на выделенном ей участке туда и обратно. После чего менялась с уже отдохнувшими всадниками, восседавшими на более свежих серпансах. Поэтому наверняка у защитников крепости создавалось ложное ощущение продолжения осады, хотя когуяров вокруг было не более шести десятков.

По единой форме вояк было понятно, кто такие здесь собрались, игнорируя общественное мнение и новость, что «Меченые возвращаются!» Это были те самые подневольные кавалеристы, которые находились под командованием и прессом нынешней власти. Оставалось только поражаться, откуда здесь взялось ещё два шамана на похасах, которые носились по периметру всего жиденького оцепления и гневными, грозными окриками поддерживали шаткую дисциплину. Видать, те ещё любители повоевать и покомандовать попались!

Всё это мы прекрасно рассмотрели издалека, посовещались, а потом плотной группой двинулись в сторону самого ближайшего горлопана. Стоило бы запечатлеть для истории, как увешанный шкурами когуяр заметил наши очертания в сумраке и, бросившись нам навстречу, заорал:

– Кто такие?! Почему так медленно плетётесь?! Где остальные?! – видимо, очень надеялся на возможную подмогу из города. – Не молчать! Отвечать…

На последнем слове он уже рассмотрел нас отлично и дал такого петуха писклявым голосом, что мы все дружно грохнули издевательским смехом. Ещё смешней выглядело резкое изменение курса шаманского серпанса на кардинально противоположный и его попытка умчаться от нас куда подальше.

Врага упускать было нельзя, поэтому я демонстративно свалил противника хорошо подсвеченным усыпляющим эрги’сом. Хотя не сомневался: все остальные свидетели этого события подумали, что шаман убит. Ведь он безжизненной куклой висел в седле остановившегося на месте скакуна. Что было на руку, а точнее говоря, на лапу вновь возопившего Багнеяра:

– Война с людьми окончена навсегда! Меченые возвращаются! Так что можете идти обратно домой, власть предателей-кардиналов и шаманов низложена будет в самое ближайшее время.

Все разъезды собрались кучками, но покидать место событий не торопились. Зато своё мнение о происходящем выразили чисто воинскими приветствиями, показывая, что к прибывшим не питают никаких агрессивных намерений.

А мы не спеша, немного огибая замок по дуге, отправились на противоположную сторону периметра. Там тоже повторилась примерно та же история, что и с первым шаманом. Но второй экземпляр попытался нас с ходу и довольно активно атаковать, закидывая дротиками, а в финале метнув довольно лихо тяжеленное копьё.

Немного волнуясь, я проследил, как дротик уклоняется резко в сторону, даже не коснувшись вуали одной из Светозарных, и только после этого, сам уклонившись со своим скакуном от копья, усыпил не в меру ретивого неприятеля.

Опять те же воззвания со стороны Хруста, и опять та же одобрительная реакция со стороны подневольных храму воинов. А мы уже развернулись обратно к замку и двигались навстречу вывалившей нам навстречу делегации его защитников. Впереди всех двигалась, чуть ли не бегом, та самая красавица-ведьма. Цветов она не несла, музыка тоже не гремела, но торжественность и праздничность предстоящей встречи так и витала в воздухе грозовыми разрядами. А поэтому я как истинный джентльмен тоже решил встретить даму, стоя на ногах. Положил своего Росинанта, спешился. И с подобающим выражением на лице двинулся навстречу спасённым.

И каково же было моё изумление, когда последние разделяющие нас два метра ведьма пролетела, словно на крыльях. И с визгом восторга повисла у меня на шее, душа в не по-женски сильных объятиях.

– Михаил! Родной мой! Я знала, верила, что ты меня спасёшь! – орала она на удивление знакомым голосом. – Как же я тебя ждала!

И меня затянуло в омут неожиданно страстных, умопомрачительных поцелуев.

Глава 21

Опасней оружия нет

Это я уже несколько позже, когда пришёл в себя и подумал, вспомнил интересное выражение: «Опасней оружия нет, чем ревность любящей женщины!» А в самом начале я ничего не соображал из-за пылких поцелуев, ошарашенного узнавания Шаайлы по голосу, невероятного изумления по поводу её внешности и попытками догадаться, что послужило таким кардинальным изменениям. Ведь из страшненькой, кривоносой и косоглазой дурнушки, на которую и смотреть-то было неприятно, вашшуна превратилась в роскошную, очаровательную, прелестную красавицу. Да и употреблённые мною синонимы и определения считались неполными.

По поводу последнего недоумения понимание пришло быстро: виной всему груаны! Если с их помощью можно было оживить разлагающийся от гангрены полутруп, то за месяц с лишним подправить внешность, которая была изуродована колдовским проклятьем, такая специалистка по магическому воздействию, как воспитанница монастыря целительниц, в любом случае могла без лишних проволочек или проблем.

То есть наложила себе на лицо десяток-два «чужих» груанов – и вот она, несравненная красота, похищенная подлой судьбинушкой, вернулась на своё законное место.

Более сложной загадкой оказался вопрос: как девушка с её способностями и талантами вообще сумела оказаться на Дне? Подобное могло случиться со мной, вечно влипающим в разные неприятности или приключения. Это могло коснуться моего друга и боевого соратника Леонида, явного чужака данного мира, к тому же имеющего слишком приметную внешность. Но как здесь оказалась одна из лучших, одна из самых активных, хитрых, изворотливых вашшун мира Трёх Щитов?

Пока я это пытался осознать, только краем сознания зафиксировав, что целуюсь с очаровательной колдуньей взасос и с язычком, основные несуразные проблемы нависли у меня над головой. Тем более что неприятности эти рухнули не со стороны простых людей, отменных воинов-рыцарей или хищных, но неразумных тварей, а со стороны сразу трёх наделённых невероятными силами, умениями и ещё фиг знает чем Светозарных.

Первой на нас, слившихся в объятиях, коршуном налетела Ксана и банальным образом попыталась оттолкнуть от меня Шаайлу. Причём делала она это с рычанием, сквозь которое прорывались совсем нехорошие слова, которые красивым девушкам даже слушать не рекомендуется, не то что произносить. Но при этом действе случилось невероятное: некие силы моего близкого контакта с красавицей ведьмой, а также наши личные возможности, видимо, объединились и мы спонтанно оказались защищены от внешнего физического воздействия. Вот и получилось, что Ксана резко была отброшена в одну сторону, а мы рухнули в другую. Причём рухнули далеко и солидно, буквально прокатившись по земле несколько метров. Ещё и неудачное получилось падение: мой лоб соприкоснулся с выступающим из земли камнем и оказался располосован, вследствие чего появилась рана восьми сантиметров в длину. Моей старшей супруге досталось не меньше, правда, в виде простых ушибов, но это не доставило ей вреда или испуга, только взбесило многократно. И она с истошным криком вскочила на ноги:

– Убью, тварь!

Этот крик окончательно вернул меня в действительность, и я понял, что совершенно неважно, кому угроза адресуется. Скорей всего нам обоим, иномирцам. Пытающаяся выбраться из-под меня вашшуна уже мало походила на разумного человека, если судить по страшному взгляду и сведённым злобной судорогой мышцам лица. Она явно вознамерилась убивать! Причём не столько в попытке отомстить за себя, как в инстинктивном желании спасти именно меня, лоб которого украшала кровавая рана. А уж кому, как не мне, было отлично ведомо о способностях ведьмы и её умении нанести вред любому организму на большом расстоянии. Ещё недавно я был свидетелем, как она убила ментальным ударом одного из когуяров, пытавшегося атаковать замок.

Именно её действие предвиделось настолько опасным, что даже вуаль защиты Светозарной могла не справиться при отражении такой опасности. И я понял, что никакие мои увещевания или попытки силой удержать вашшуну Ксану не спасут. Ведь колдунью невозможно остановить, попросту придерживая за руки, она бьёт по своей жертве собственным разумом, и против этого никакую преграду не поставишь. Хотя гипотетически можно что-нибудь соорудить. Но я такого способа не знал, а об экспериментах в таком скоротечном событии и речи быть не могло.

Так что ничего мне не оставалось, как воспользоваться усыпляющим эрги’сом, который буквально выпал у меня из левого плеча и свалился прямо в глаза ослеплённой гневом Дивы. Получилось более чем удачно: никто ничего толком не заметил и тем более не понял, кто, что и как совершил.

После чего я успел с застывшей красавицы подняться и даже сгруппировался, защищаясь от столкновения с несущейся на меня Ксаной Молчун. А та, видя, что я стою у неё на пути и прикрываю собой распростёртое тело обидчицы, сосредоточила остриё своего тарана именно на мне. Причём тарана конкретного, в виде двух выставленных вперёд кулаков. Будь на её месте даже самый громадный, тяжеленный мужчина, я бы не так опасался, а тут я прекрасно видел переливающуюся ауру вокруг Светозарной и понимал, как сильно мне сейчас от неё достанется. Поэтому не просто чуточку отклонился в сторону, а прыгнул туда, стараясь уйти от контакта с защитным коконом. И хорошо, что проявил чудеса ловкости и акробатики! Меня только краешком зацепило, но создалось такой впечатление, что по всем открытым участкам тела словно металлической тёркой прошлись. Теперь кровь у меня брызнула сразу из десятка порезов и потёртостей, и вонзившаяся в сознание боль подстегнула к дальнейшим решительным действиям.

Ксана, правда, споткнулась обо что-то и упала, но вскочить на ноги второй раз уже не успела: очередная усыпляющая искорка пробила её немыслимую по силе защиту, и взбешенная красавица улеглась рядышком со своей соперницей.

Но если бы всё в жизни было так просто и легко!

Оказывается, ещё более крупные неприятности нависли чёрной тучей у меня над головой. Потому что в бой уже мчались Снажа со Всяной и их пять товарок Светозарных – с одной стороны. Отряд рыцарей и неслабо вооружённых дам в количестве тридцати особей – с другой стороны. Причём кто и кого собрался убивать, понять в грядущем сражении было невозможно. Сторонники Дивы, Указующей Путь, серьёзно потрясали оружием и уже готовились к броскам копий и дротиков. Ну а моя женская команда хотела то ли спасти Ксану, то ли наказать меня за измену супругам, то ли разорвать чужую ведьму голыми руками. А учитывая полыхающие на каждой Светозарной защитные вуали, сделать им подобное кровопускание было плёвым делом. И если бы я промедлил хотя бы лишнюю секунду, бойня бы началась и стала бы совершенно неподконтрольной.

Так что мой рёв ещё успел предотвратить лязг оружия и грохот столкновения схватки:

– Стоять!!! Всем стоять и не двигаться! С женщинами ничего не произошло опасного, я их просто усыпил! – и хорошо, что я тотчас узнал среди рыцарей того импозантного мужчину, помощника Дивы: – Барс Чёрный! Останови своих людей! И заставь их опустить оружие! Потому что все женщины с моей стороны – Светозарные! Вреда вы им не принесёте, а они вас порвут на кусочки! А вы, – это я уже повернулся к своим. – Замрите на месте и даже дышать лишний раз не смейте без моей команды!

Конечно же, нарушительницы отыскались, и я заранее предвидел, кто ими окажется. Первой возмутилась Всяна:

– А почему ты стал целоваться с этой кикиморой?! – и она обвинительно ткнула пальчиком в лежащую Шаайлу. А её старшая сестрица ей тут же поддакнула:

– За такое тебе язык отрезать полагается!

– Ничего себе! – возмутился я, быстро соображая, как всего несколькими словами замирить всех окружающих друг с другом, со мной и с красавицей вашшуной. Конечно, помирить формально, и только на первое время, но и этого было вполне достаточно: – А целовался я с ней по праву нашего супружества!

Тут же вокруг меня воцарилась такая тишина, что стали слышны голоса воинов, которые так и продолжали группкой толпиться на периметре недавней осады. Ближе они подойти не решались, вмешиваться в события – тем более, зато жадно ловили каждое слово с нашей стороны и фиксировали все наши жесты, благо расстояние между нами всего лишь немного превышало тридцать метров.

Именно присутствие поблизости когуяров и заставило меня в последующей речи несколько изменить приоритеты, сместить акценты и, пользуясь полуправдой, как соблюсти собственные интересы, так и подтвердить намеченные на Дне политические преобразования.

– Я и Шаайла, которую здесь называют Дивой, знакомы уже давно и пришли сюда из иного мира. Просто судьба разбросала нас настолько, что мы потеряли друг друга и не знали, как отыскать. К тому же Шаайла за последний месяц сильно изменилась внешне, и я её попросту не смог сразу узнать. Ко всему прочему, меня зовут Иггельд, я являюсь подданным империи Альтру и благодаря этому символу на ладони считаюсь наездником на Пространствах Вожделенной Охоты. Именно так Меченые называют данные подземные территории, которые испокон веков принадлежали империи.

Руку с раскрытой ладонью я поднял над головой, вращая её во все стороны и давая хотя бы частичную возможность рассмотреть татуировку даже когуярам. Не знаю, что они видели с такого расстояния, но в непроизвольном порыве продвинулись в нашу сторону и остановились только метрах в десяти, когда Барс Чёрный с недовольством лязгнул мечом по щиту. Всё-таки этот воин не до конца доверял недавним врагам.

Пришлось мне, сделав нужные знаки руками для своих подчинённых, и на эту тему добавить нужной пропаганды:

– Война между когуярами и людьми закончена навсегда. Это по наущению гаузов предавшие свой народ кардиналы вели постоянные кровавые конфликты, чтобы люди не смогли понять главных тайн Дна. Потому что, поняв, уже давно избавились бы от космических колонизаторов, гаузов. Отныне на Дне воцарится мир, и любой человек, а возможно, и когуяр сможет стать Светозарным. Особенно если представители двух разумных видов объединятся между собой.

Мои последние заявления были встречены слушателями с особым восторгом. Конечно, имелись в виду рыцари и когуяры. Потому что мои супруги уже пытались возложить тело Ксаны на улёгшегося горизонтально боевого серпанса. Им помогали Хруст и две коллеги, тогда как оставшиеся обладательницы полных комплектов груанов, точно такую же помощь оказывали Шаайле. Там уже старались помочь две бойкие женщины из числа сопровождения Дивы.

Появились неотложные вопросы. Тот же Барс недоумевал:

– Если они все… – кивок на копошащихся женщин из моей команды, – Светозарные, то почему до сих пор на Дне?

– Мы решили помочь остальным участникам нашего отряда собрать нужные комплекты и уйти в мир Набатной Любви одновременно.

Раздались вопросы и от группы когуяров:

– А нам зачем становиться Светозарными? Или так мы сможем попасть в Шартику?

Пришлось их несколько разочаровать:

– Сомневаюсь, что вам так быстро удастся вернуться на свою прародину. Для этого следует восстановить каналы связи с империей Альтру, и только когда основные силы Меченых вернутся на пространства, ваша основная проблема тоже решится.

– Но разве ты и твои самки не смогут помочь в этом?

– Не знаю. Надо вначале осмотреться в Иярте, попытаться отыскать тот путь, по которому вы пришли сюда, а уже потом решать проблему с открытием этого пути.

После чего я понял по оживлению в обеих группах хлопочущих женщин, что усыплённые мною красавицы начинают приходить в себя. Хорошо, что остаточные силы эрги’сов тормозили все реакции в просыпающихся организмах, но всё равно мне следовало лично провести наущения, объяснить и на корню зарубить все возможные в дальнейшем противостояния. А так как Ксане положение вещей могли объяснить Снажа со Всяной, да и старшая супруга считалась менее опасной в атаке, то я первым делом поспешил к вашшуне.

Та уже открыла мутные глаза, пытаясь сообразить, что с ней происходит, на чём она лежит и кто это вокруг собрался. Увидев меня, она тотчас оживилась, вспомнила недавнюю заварушку, напряглась, как пружина, и попыталась вскочить на ноги. Пришлось всей силой придавить её к телу серпанса и самым убедительным, душевным голосом достучаться до разума:

– Шаайла! Успокойся! Ничего страшного не произошло, просто маленькое жизненное недоразумение. Поэтому даже не вздумай применять свои умения среди моих друзей и союзников. А в особенности против моих близких подруг, которые являются здесь моими супругами и сейчас беременны. Ведь ты как женщина должна понимать, насколько опасно тревожить будущих матерей в данный период, а мы с тобой во время встречи не совсем адекватно себя повели, чем вызвали неуправляемый взрыв ревности со стороны моей старшей супруги. И теперь…

– У тебя кровь на лбу, – неожиданно перебила меня вашшуна. – И на щеке…

– Ерунда! Она уже засохла, и я за пару минут устраню на себе все порезы и потёртости! – заявил я с твёрдой уверенностью в собственных силах.

– …и на Дне – невозможно забеременеть! – голос ведьмы стал крепче и строже. – А уже беременные женщины, попав на каторгу, на второй день лишаются детей!

– Ну, так получилось, что мы в моменты близости находились в одном из горячих источников, – стал выдавать я заранее продуманную полуправду. – Видимо, что-то поспособствовало уникальному исключению из правил. К тому же я стал подданным империи Альтру, и меня наградили не то почётным званием, не то прославленным именем Иггельд.

При этом я холодел от мысли, что сейчас ведьма заявит и о своей беременности. Правда, ещё два месяца не прошло с момента нашего интимного действа, а раньше этого срока подобные ей просто не видят своего плода и не осознают должного состояния будущей матери, но вдруг она что-то выяснила с помощью груанов? Вдруг всё те же симбионты ей помогли не только личико подправить, но и плод сохранить? Или всё ещё хуже? Ведь, к примеру, у Шаайлы мог произойти выкидыш, и сейчас меня обвинят ещё в более страшных прегрешениях перед ней? Например, в отправке в этот мир, а потом и в нежелании вовремя прийти на помощь? Ведь она в момент встречи пылко восклицала, что верила в меня и ждала со спасательной миссией.

Судя по тому, что взгляд Дивы постепенно оттаивал, я догадался о вполне мягком решении назревшего конфликта. Всё-таки институт материнства для вашшун – чуть ли не самый главенствующий в человеческих отношениях. А уж по поводу ревности с их стороны можно было не озадачиваться. Вроде бы… Ибо фривольные связи с мужчинами ведьмы с помощью сил мира Трёх Щитов могли и имели право поддерживать даже при наличии постоянной жены у попавшего в зависимость партнёра. Об этом я хорошо помнил по рассказам самой вашшуны, которыми она меня огорошила после нашего сексуального контакта.

Или она всё-таки мне солгала? Или, иначе говоря, нафантазировала?

Пока приходилось принимать на веру и ждать должной реакции. И она, соответственно, последовала:

– Не бойся, мать твоего ребёнка я не трону… Но ты просто обязан передо мной отчитаться по теме: откуда тут вдруг у тебя взялась супруга и почему ты сразу ей обо мне не рассказал.

– Ну… здесь же совсем иной мир… И законы шуйвов здесь недействительны.

– В этом ты ошибаешься и сам впоследствии осознаешь свои заблуждения. Но что меня больше всего поражает, если я правильно поняла и не ослышалась, ты заявил о своих подругах во множественном числе. То есть все восемь – это матери твоих будущих детей?

Я не удержался от нервного смешка:

– Ты за кого меня принимаешь? Или ты так шутишь? – затем хмыкнул с притворным возмущением. – Но тогда должны быть пределы подобным шуткам…

Сбоку отозвалась прекрасно слышавшая каждое наше слово одна из Светозарных:

– Да мы-то в принципе были бы не против подобной беременности, тем более что в отряде на каждого мужчину по три с лишним женщины приходится. Но Миха у нас парень с высокими моральными принципами. С кем попало не ляжет!

И вместе со второй своей коллегой ехидно и весьма многозначительно захихикала. И всё это прозвучало настолько ханжески, если не сказать издевательски, что я окончательно расстроился и смутился. После таких откровений со стороны мне больше ничего не оставалось, как поспешно дать пояснения в широко распахнутые глаза Шаайлы:

– Шутки у них дурацкие! И близких подруг у меня всего три!.. – сказал и сам запнулся на полуслове, вспомнив, что, скорей всего, и Зоряна может без стеснения заявить, что мы с ней согрешили, а то и объявить себя будущей матерью. – Э-э-э… как бы… супруг гражданский получается…

Моя заминка не осталась незамеченной, особенно со стороны Дивы. Потому что она презрительно усмехнулась и стала подниматься, оттолкнув мои руки:

– Да мне-то что до твоих отношений? У вашшун совсем другие понятия о морганатических браках. Для нас ровней считаются лишь дворяне с наивысшими титулами. Какой-то оружейный мастер не имеет права считаться моим законным супругом, даже при всём его желании и при всех поблажках с моей стороны.

Несколько запутанный таким туманным объяснением, я отступил в сторону, пытаясь осознать глубинную суть сказанного. Непонятно было: то ли меня оскорбили, то ли осчастливили? Ведь я сам когда-то мечтал, чтобы данная ведьма обо мне забыла и до конца дней своих никогда не вспоминала. Правда, тогда она была на личико страшнее атомной войны, а сейчас…

А прекрасная Дива, Указующая Путь, уже рассмотрела стоящую между двойняшек Ксану и с царским великодушием изрекла:

– Не переживайте, женщины. Ваш супруг мне не нужен! Разве что я тоже от него беременна, и тогда раз в полгода он будет обязан делить со мной ложе по законам нашего мира. Но до этого ещё далеко, поэтому пользуйтесь им на здоровье! Пока…

Вот теперь я уже не сомневался, что меня унизили во весь рост, и внутри меня как-то слишком бурно вскипели многочисленные, хотя и совершенно неравнозначные чувства. С одной стороны, хотелось в ответ оскорбить, обозвать женщину, которая пять минут назад меня страстно целовала, а только что пренебрежительно отвергла. Но, с другой стороны, чувствовалось облегчение, что громадная проблема, пусть и сиюминутная, разрешилась так просто. И на всё это накладывались: чисто юношеская обида, здоровый скепсис, недовольство отверженного донжуана, злость на самого себя и на свидетелей моего позора, ну и здоровый цинизм, одним махом отвергающий все вышеперечисленные чувства и терзания.

Вдобавок и вполне здравая мысль сформировалась в сознании:

«Так будет даже лучше. Осталось только Леонида отыскать. Тогда как вашшуну не надо будет спасать, опекать её и препровождать в иной мир. Она сама прекрасно со всем этим справится. Тем более что считает по положению себя выше меня, недостойного, а людей своего отряда кидать на произвол судьбы не собирается. Надо будет только помочь им с серпансами и вимлачами… А точнее, всё нужное оставить им в наследство после нашего ухода…»

Вот так и заканчиваются порой страницы личностных отношений. Вроде и не было у нас любви как таковой, а всё равно на душе кошки скребут… Почему, спрашивается?

Глава 22

Добрая воля

Мои мысли подтвердились, после того как Дива обратилась ко мне ледяным, официальным тоном:

– Господин Македонский, в какой нашей помощи нуждаются ваши люди? – ну да, она-то знала меня именно под таким пышным именем, что в данный момент было совершенно неважно. Одним больше, одним меньше…

Но после таких слов даже её соратники скривились, как от зубной боли. Ведь это мы были их спасителями, мы их избавили от голода, смерти и осады, и по всем нормам общечеловеческих отношений нас следовало благодарить, а не с презрением спрашивать, не нуждаемся ли мы в чём-то.

Но к тому моменту я уже вернул себе полный самоконтроль и соображал на должном уровне. Так что мой ответ прозвучал в тему:

– Ну что вы, что вы! Не стоит себя затруднять нашими мелочными проблемами и делишками. Тем более что госпожа Шаайла всегда чрезмерно занята и погружена в заботы. Разве что официально приглашаю вас всех погостить в нашем замке, который находится возле города Иярта.

– Спасибо за приглашение. – Дива стала разворачиваться, намереваясь уходить. – Как только у нас появится время и возможность, мы к вам наведаемся.

– Уважьте, не погнушайтесь, уважаемая! – ёрничал я. – Разве что вынужден уточнить, что приглашение действительно в течение двух сток. После этого срока нас уже не будет на Дне, мы все отправляемся по своим делам, которые ждут нас дома. Так что прошу извинить, если нас не застанете.

Это уже прозвучало как явная насмешка с моей стороны. Ведь я прекрасно знал, как срочно Шаайле надо вернуться с найденным мною артефактом в монастырь и как она наверняка страдает по этому поводу. С её болезненной ответственностью за порученное дело более месяца находиться неизвестно где и не иметь возможности вернуться в свой мир, и даже не подать туда весточки – это могло оказаться личным адом, ежечасно пожирающим сознание и наносящим страшные душевные раны.

А тут такой шанс предоставляется! Только и надо, что мирно существовать с теми, кто чуть ли не все поголовно уже Светозарные, да должным образом умаслить их командира. Тогда и Дно останется быстро в прошлом, и в остальном перемещении в мир Трёх Щитов помощь будет оказана, самая что ни на есть полноценная и всеобъемлющая. Следовательно, только что состоявшая ссора, а точнее говоря, унижение главного союзника и его демонстративное отторжение было более чем неуместным и несвоевременным. Уж это Шаайла осознала моментально после моего многозначительного, ехидного извинения.

Поэтому ведьма вновь резко ко мне развернулась, непроизвольно закусив губу и настолько гневно поблескивая глазами, что я несколько занервничал. А ну как бросит проклятие, навсегда лишающее меня радости отцовства? С неё станется и не такое учудить! Вроде я уже и не останусь без потомства, как бы… но всё-таки рано мне ещё на покой…

С минуту Дива таращилась на меня, видно, сдерживая свои эмоции и стараясь рассуждать резонно. Это заметил её главный помощник, Барс Чёрный, и довольно деликатно сделал небольшую, но важную подсказку:

– Указующая, как бы нам решить проблему с подаренными серпансами?

И это пошло красавице на пользу. Хотя свой барский, презрительный тон на более вежливый она так и не сменила:

– Ах, да! Чуть не забыла. Эти самые привидения, что у нас теперь во дворе замка стоят… Что с ними делать? Они так и не хотят меня слушаться.

– Неужели мой друг так плохо объяснил? – чистосердечно удивился я, огладываясь на безмолвно топчущегося рядом Хруста. – Вроде всё так просто… А! Вспомнил! Нам тогда Шляпник помешал…

– А что с ним случилось? – тут же поинтересовался Барс. – Мы так ничего и не поняли. Как и не отыскали останков той парочки.

– Увы, несчастный случай, который обычно происходит со всеми предателями подобного толка. Клеть не захотела их доставлять к гаузам и банально взорвалась. – После такого объяснения я развёл руками и вздохнул печально: – Бывает…

Но все прекрасно поняли, что уничтоживший врагов взрыв – дело моих рук. И даже в глазах Шаайлы появилось непомерное удивление. Правда, она первая высказала вслух верную догадку:

– Это ты такой взрыв устроил теми самыми шариками, которыми и кардиналов уничтожил?

– Не угадала. Не теми самыми… – не стал я скромничать. – А гораздо большим по размеру.

И опять в разговор вмешался Чёрный:

– Здорово! Такого человека, как ты, очень выгодно иметь в союзниках.

За что получил грозный взгляд оглянувшейся Шаайлы и немедленно благоразумно примолк. Но когда Дива отвернулась, заговорщически подмигнул мне, показывая, что он полностью на моей стороне. Да и в самом деле, зачем приплетать некие личностные отношения к общественным? Особенно когда дело касается войны и мира между разумными видами. И тем более когда оно затрагивает личную жизнь и свободу. Ведь любой из рыцарей уже понимал, что если их отряд будет нами брошен в результате ссоры лидеров, то им ещё не скоро представится шанс вырваться с каторги в родной мир. Да и немногие доживут до подобного счастья.

Понимала это, а точнее говоря, окончательно осознала и Указующая Путь:

– Так что делать с серпансами?

В этом проблем не было. И в течение десяти минут я образно, качественно и понятно объяснял все тонкости укрощения и подчинения боевых скакунов империи Альтру. Ещё и показал на примерах. Получилось превосходно, но… Все эти сведения смогла получить и употреблять в жизни только одна Шаайла. Всем остальным её соратникам даже момент посадки в седло оказался неподвластен. Конечно, в качестве багажа их можно было перевозить, но вся беда была в том, что больше одного боевого серпанса ведьме единовременно не подчинялось. А чтобы подобное произошло, следовало облагородить её правую ладошку как минимум символом «управляющий». А всем её соратникам нанести статус «туристов».

И что для этого требовалось? Вернее – кто? Конечно, Чамби! Но тот отправился с важным заданием в Иярту, и заменить его было некем.

«Разве что в данном замке имеется подобное привидение, – сообразил я. – И это бы решило все наши проблемы. Иначе торчать нам тут долго и нудно. А я ведь ещё сегодня собирался устроить большую охоту…»

Про то, что намечалось на ночь, я пока старался даже мысленно не проворачивать в сознании. И прошлых эмоций от секса только с одной Светозарной хватало с головой.

На мои конкретные вопросы я получил качественные, не менее конкретные ответы. Да. Некое привидение, а скорей всего целых два, устраивали пакости в замке, и больше всего на кухне. Сама вашшуна пыталась несколько раз рассмотреть существо, а то и изгнать его, но так и не успела этим заняться надлежащим образом. Ведь с постоянной вражеской осадой ей порой и выспаться было некогда.

Долго раздумывать я не стал, потребовав, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Отправляемся на кухню! – а чтобы за мной не увязалась вся моя свита, распорядился: – Багнеяр! Ты пока побеседуй со своими сородичами и объясни им новую политику партии. А вы, девушки, составьте нашему другу компанию. Мало ли, вдруг кто-нибудь сдуру его обидеть попытается…

Трюк не удался, возле меня демонстративно пристроилась Всяна. И несмотря на её детское, наивное выражение на личике, настроена она была решительно, мол, ни на шаг не отойду! Да и остальные её соратницы и мои члены семьи так строго посматривали, что я даже порадовался: как это целое трио в надзор за мной не пристроили?

Ну, и деловито поспешил в замок. При этом Шаайла поневоле вынуждена была идти всё время рядом, не только потому, что следовало показывать дорогу, но и по причине моего буйного красноречия. Я решил забыть про недавнее унижение, поставил себя выше всех личностных дрязг, обид и разборок и буквально засыпал Диву инструкциями, советами и рекомендациями. Все они в первую очередь касались умения обращаться с серпансами обоих типов, как боевыми, так и управленческими. Обрисовал и места их хранения, и конкретное отличие от тех скакунов, которыми пользовались когуяры. Расписал устройство вимлача и предельно ёмко объяснил, как им пользоваться. Разве что уточнил вначале:

– С какого расстояния видишь груаны на телах монстров и различаешь ли разницу в свечении между «чужими», «своими» и «ничейными»?

Оказалось, что вашшуна разницу не видит, как и не может наблюдать симбионты, помещённые в кармашки специальных поясов. Я не удержался, высказав укор:

– Вот потому ты и не рассмотрела предателей в своём отряде! У них ведь пояса были с полными комплектами. Не удивлюсь, если не только Ирис, но даже Шляпник имел все пятнадцать симбионтов.

– А зачем это мужчине? – удивилась Шаайла.

– По моим догадкам, так он становится сильней и легко справляется с навязанным ему инстинктом немедленно покинуть Дно.

Нас сопровождало два рыцаря и одна женщина, выглядевшая не менее боевой и авторитетной, чем Барс Чёрный. Так сказать, лучшая тройка особ, приближенных к мадам, Указующей Путь. Так что я все свои поучения старался высказывать громко и чётко, чтобы они тоже запоминали.

Малый мешок-привидение мы отыскали быстро. Как я и предполагал, экземпляр смеси неведомой мне технологии и живой, прозрачной плоти находился на участке маринадов и солений, бессовестно разлёгшись прямо на громадном тазу со спешно приготавливаемым мясом. Мои подсказки, как рассмотреть подобное чудо, Дива ухватила сразу, после чего, лично лицезрев создание, не удержалась от брезгливости:

– Вот сволочь! Это он так постоянно наше мясо подъедал?!

– Нашла о чём беспокоиться! Малый серпанс, да, наверное, и большой, чистейшее по отношению к нам создание и вредней не больше окружающего нас воздуха. Но самое важное в нём и полезное для нас – это чип. Вот он, рассмотрела? Теперь слушайте все, что надо делать, когда у вас в голове появится примитивный и несложный вопрос «Кто ты?»

Дальше всё пошло у нас быстро, слитно и без проволочек. Первой свою ладошку под моей и под ладонью Светозарной Всяны на чип-умник, с которым я перед тем перебросился несколькими проверочными вопросами, возложила красавица ведьма. И на раздавшийся вопрос мы ответили вместе с ней: «Наездница!» Само собой разумеется, что такого сильного магического индивидуума информативная программа в любом случае должна была определить как наездника. Но я хотел перестраховаться, потому и надавил своим авторитетом Иггельда и уникальностью владелицы полного комплекта груанов. Всё-таки чем выше ранг в классификации подданных империи Альтру, тем шире и основательней перечень получаемых бонусов, льгот и девайсов.

Последовавшие затем предупреждение и боль нанесения символа меня расслабили окончательно. И дальше наши действия пошли как на автомате. Я заставил ещё толком не пришедшую в себя вашшуну накладывать и свою ладошку вместе с нашими на ладонь очередного кандидата в Меченые. И мы уже все вместе пытались с убеждением мысленно восклицать слово «Наездник!»

Не знаю, что помогло, моя личная сила или совокупность её с силой ведьмы и Светозарной, но все три наших сопровождающих тоже получили ранги наездников.

– Отлично! – не скрывал я радости. – Теперь вы уже сами разберётесь с полученными умениями, а также быстро прогоните всех остальных ваших икон и рыцарей через этот чип-определитель. С лишними вопросами к этому партизану тоже не приставай, – советовал я уже непосредственно красавице. – Просто давай ему приказы. А если не выполняет, постарайся приказать то же самое, но иными словами. Иногда получается и такая хитрость. Всё-таки это не живой разум, и его можно обмануть.

Напоследок, чувствуя, как не успеваю по своим делам, я скрупулёзно объяснил, как отыскать нужный поворот Третьего ущелья и возле каких окон наблюдения ждать нашего ответа и конкретного провода во внутренности уникального замка-дворца.

Когда мы двигались назад, к выходу, Шаайла, несмотря на присутствие рядом строго нахмуренной Всяны, поинтересовалась:

– Не пойму, почему ты так стараешься для меня, после того, как был унижен и отвергнут? Неужели надеешься заслужить хоть толику моего уважения?

Не совсем искренне я хохотнул:

– Ха! И тут меня поддеть норовишь? Только это бесполезно… А помогаю по той причине, что мы всё-таки боевые товарищи и делаем одно общее дело. Со зроаками и кречами ещё воевать и воевать, и твоё скорейшее возвращение в монастырь вашшун-целительниц – это огромное подспорье для всего мира Трёх Щитов. И наша личная неприязнь или разногласия не имеют никакого отношения к твоему предназначению. Кстати… – я даже замер на месте от запоздалой мысли: – А камень ты не потеряла?

– Нет. Оставила в надёжном месте.

– Помогать при его доставке тебе надо? Всё-таки в пантеоне до сих пор людоеды могут держать засаду.

– Справлюсь сама. В крайнем случае напишу на стене для тебя условное обозначение и буду ждать в лесу с разбойниками.

И она в двух словах пересказала о горе, лесном массиве и проживающих там вольных разбойниках. Последние подробности мы уже оговаривали, приближаясь к моей группе женщин-Светозарных.

– Ага… Теперь я всё понял… Но ты учитывай при повторных переходах, что в мир Набатной Любви ведут три тропинки. Скорей всего, чередуясь между собой в чётком порядке.

– Об этом я и сама догадалась. А… – она, видимо, хотела ещё спросить нечто личное, но рядом со мной встала Ксана, сверлящая её ревнивым взглядом, и вашшуна явно сменила тему: – Много людей из твоего отряда останутся на Дне ещё на некоторое время?

– Человек восемь, не меньше. А из твоих?

– Такое ощущение, что не меньше половины. Особенно сейчас, когда воевать не придётся и можно будет вполне быстро и безопасно стать Светозарным. Среди наших чуть ли не все романтики подобрались, и дома их особо никто не ждёт. А если ты разрешишь всем перебраться в твой дворец-замок и обладательницы полного комплекта смогут иметь детей, то боюсь даже подум