/ Language: Русский / Genre:sf,

Трое И Дана

Юрий Никитин


Никитин Юрий

Трое и Дана

Юрий Никитин

Трое и Дана

* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *

Глава 1

Никто и ничто не смело пролетать над островом Даны, но когда в то утро солнце на миг застлала уродливая тень, богиня не повела и бровью. Воздух, всегда чистый, как вымытый, внезапно всколыхнулся и пошел густыми волнами. Ближе к воде золотой песок взвился. заблистал и осел желтыми искорками на зеленую траву.

На островок падал, все еще суматошно хлопая крыльями, крупный Змей. Кожистые крылья, похожие на старые грязные паруса, едва не лопались от напора ветра. Пахнуло потом, тиной и запахом большой речной рыбы.

Крылатый зверь рухнул так, словно тянул до островка из последних сил. Земля дрогнула, но Змей еще и побежал, часто-часто перебирая короткими лапами. Даже крылья выставил как два гигантских щита, чтобы не пронесло через крохотный клочок земли прямо в реку.

Остановился у самой кромки, дышал натужно, с хрипами. Крылья распластались, примяв траву, а когда потащил их на спину, острые шипы процарапали в траве хищные борозды.

От загривка и до хвоста тянулся через спину встопорщенный гребень. Там, среди белесых игл, похожих на свежеотесанные колья, сидели трое звероватых людей в волчьих шкурах.

Дана, что доселе возлежала среди вечнозеленой травы, приподнялась на локте. Странное волнение, непривычное и тревожное, уже зарождалось в груди. Третий раз ее остров посещают эти смертные, и третий раз за всю долгую жизнь -- смертным не вообразить насколько долгую! -- ей странно и тревожно.

Передний соскочил легко, как огромный хищный кот. Из-за плеча выглядывал колчан с оперенными стрелами, в обеих руках хищно блистает широким лезвием великанская секира. Лишь по ней да еще вызывающей на драку стойке Дана признала Мрака -- старшего из лесных людей: с черными до синевы, как крыло ворона волосами, глазами цвета коры старого дуба, угрюмого и злого. Он и здесь, на ее острове, настороже, готов к любым подвохам, схватке, крикам и звону железа.

Двое других, Олег и Таргитай, слезают медленно, их все еще шатает. Олег измученно оперся на посох. Дана широко распахнула глаза: в посохе гнездится мощь, смертным неподвластная! Молодой волхв овладевает чародейством непостижимо быстро!

Лишь у Таргитая в руках пусто, а синие как небо глаза все так же невинно распахнуты. Правда, из-за спины выглядывает рукоять Золотого Меча, но юный певец все равно не выглядит воином. Несмотря на широкие плечи, рост, мускулистые руки.

Дана вгляделась пристальнее, ощутила за пазухой Таргитая ту самую простенькую дудочку, от звуков которой у нее слабеет тело, а сердце начинает стучать чаще.

В прошлый раз это были все еще полузвери. Сейчас их глаза стали глазами много повидавших и много испытавших людей. Хотя что можно успеть увидеть за краткую, как полет искорки, жизнь смертного? Но у всех троих вокруг глаз уже разбежалась сеточка мелких морщин. Такие возникают даже на юных и мужественных лицах, если долго всматриваться в пламя ночного костра, часто зреть магический свет или напряженно смотреть в Неведомое. Лица посуровели, кожа натянулась, глаза смотрят прямо, вопрошающе. В движениях появилась расчетливая меткость.

-- Приветствуем тебя, бессмертная, -- сказал Мрак негромко, и Дана удивилась непривычно сдержанному голосу оборотня. -- На этот раз мы по своей воле.

Таргитай и Олег подошли и встали по бокам Мрака. Волчьи душегрейки топорщились, а голые плечи, массивные и потемневшие от солнца, блестели, как обкатанные бурной рекой валуны. Сапоги у всех истрепаны, у Таргитая торчат пальцы, а Мрак подвязал левую подошву тетивой.

-- Все по-другому, -- согласилась Дана. -- Сами двигаете звездами?

-- Чем? -- не понял Мрак, а Олег, услышав о звездах, сразу насторожился.

-- Звездами, что кажут путь.

-- Да зачем нам?

-- Звезды кажут путь слабым, -- сказал Олег, его зеленые как молодая трава глаза неотрывно смотрели в бесстрастное лицо богини.

Она благосклонно кивнула.

-- А сильные сами движут ими.

Мрак равнодушно пожал плечами.

-- Может быть, и подвигали невзначай. За всем не уследишь. У нас к тебе очень сурьезное дело, бессмертная.

Дана молча и все с тем же смутным удивлением, столь редким для богини еще с тех времен, когда земля была молодой, всматривалась, как трое смертных опускаются перед нею на траву. При первой встрече у них было только одно дело: уцелеть в этом страшном мире. Второй раз увидела, когда река выбросила их на ее остров, уже умеющих держать удары и бить в ответ, но все еще ошалелых, растерянных перед огромностью мира. Теперь... теперь они другие.

-- Мы опять гонялись не за теми, -- заговорил Олег. Голос молодого волхва был не таким жестким, как у Мрака, но в нем ясно проступала крепость, которой ранее не было. -- Не цари правят, как мы думали вначале. Но и не маги, как решили потом.

-- А кто?

-- Вы правите. Боги.

Мрак ничего не мог прочесть в ясных спокойных глазах великой богини, но Олегу почудилось в них сомнение. Потом она перевела царственный взор на Таргитая.

Золотые волосы певца все так же ниспадали на широкие плечи, раздвинутые так, что начали обвисать под тяжестью, а синие как васильки глаза на потемневшем от нещадного солнца лице стали еще ярче и пронзительнее. Душегрейка открывала широкие пластины мускулов груди и ровные валики мышц живота. Кожаный с железными бляшками пояс удерживает на кольцах нож и калиточку. Пухлые детские губы теперь плотно сжаты. Таргитай все еще выглядит простаком, но теперь в его простоте появилось нечто тревожащее.

-- Пойдемте. -- она легко взвилась на ноги. -- Вы голодны. Люди всегда голодны, верно? За едой расскажете.

Из пышной травы, с хрустом раздвигая землю, поднялась массивная скала. Глыбы раздвинулась неслышно, словно скользили по разлитому маслу. Из глубины пахнуло прохладной сыростью. Широкий вход вел покато вниз, в глубине мерцал красноватый свет факела. Дана лишь покосилась на притихшего Змея. Летающий зверь разбросал крылья и все четыре лапы, как приклеился от изнеможения.

-- Не убегет, -- успокоил Мрак. -- и траву не потопчет. Наш волхв кого только не взнуздает! Скоро и на коне научится ездить.

Подземный ход быстро вывел в просторную пещеру, уже знакомую по прошлому разу. Теперь, когда постранствовали и кое-что повидали, этот воздушный пузырь в каменной горе показался неврам местом диким и неухоженным. Воеводы, не говоря уже о царях, живут в роскошных теремах, а тут богиня! Могла бы изволить что-то лучше.

Под правой стеной журчал ручей, такой прозрачный, что был почти незримым. За годы и годы он выгрыз и отполировал узкое каменное ложе, а убегал в широкую дыру. Под дальней стеной над каменным полом возвышалось широкое ложе. На ворохе шкур барахтались двое детишек, волтузили друг друга, верещали. Белоголовые и синеглазые, оба показались Мраку странно знакомыми.

Олег вообще застыл обалдело. Всегда привыкший допытываться, вникать, ведать, сейчас силился что-то понять, сопоставить. Мрак не привык ломать голову, спросил в лоб:

-- Старшенький -- Арпо?

-- Угадал, -- бесстрастное лицо речной богини впервые порозовело, глаза заблестели.

-- Как он?

-- Великоват, -- голос Мрака все же дрогнул. -- В прошлый раз... а это было пару месяцев тому, второго вроде бы еще не было...

-- Дети героев растут не по дням, а по часам.

Мрак с подозрением оглянулся на "героя". Тот хоть и не чистил пещеры в носу, но стоял обалделый, челюсть отвисла. Герой, хоть забор им подпирай.

-- А второй?

-- Младшенький. Липо кличут. Догоняет братца.

-- Еще как догоняет, -- пробормотал Мрак, младшенький как раз подмял старшего и с победным воплем заламывал тому руки. -- Ну, Таргитай... Ну, боец...

-- Я что, -- пробормотал Таргитай. -- Я ничо...

-- Эт видно! Не знал только, что от ничо дети бывают.

Посреди пещеры возник стол из каменных плит. Появились жареные куропатки, печеный кабанчик, жареная и вареная рыба, печеные раки невиданной величины, плюхнулась корзина с яблоками.

Лесные люди ели быстро, жадно, но глаза оставались серьезными. И даже быстрота перестала быть звериной. Теперь ели люди, которые очень торопились. Мрак перехватил внимательный взгляд Олега. Волхв рассматривает богиню пытливо, словно пытается понять, почему живет в такой дикости. Даже ест, как дикая охотница. В первый раз они считали, что так и надо, но теперь, побывав и повидав, знают, что иначе можно и даже как можно!

При чем здесь дети героев, невпопад сказал ему взглядом Мрак. Это наш придурковатый Таргитай герой? У зайцев тоже раз-два -- и уже зайчата траву портят. А Род, как известно, богов и зверей творил первыми, вот у них все так похоже.

Олег поспешно отвел глаза. Вдруг богиня уловит непочтительные мысли смертного? Сравнил богиню с крольчихой! Грубый Мрак. Полмира пробежал с ними за лето, многое видал и даже щупал, а все равно за версту видно, что из Леса.

Таргитай все косился то на Дану, то на детей. В глазах были детское удивление и некоторая опаска. Олег ощутил нехорошую зависть. Мрак потому и груб, что только грубость да дикость видел. Он, Олег, тоже груб, но успел умные грамоты повидать, научился сдерживать себя, переспрашивать, сомневаться. Но и он, как и Мрак, за все время странствий не видывал женщин. Лиска разве что, но ее лучше не вспоминать, не задевать, летучий образ рассеивать, не давать рвать душу... Рана свежа, кровоточит при любом касании... А Таргитай, самый дурной и ленивый, не пропустил ни одной бабы по дороге, а дорожка была длинная. Да они сами выбегали отовсюду и на шею кидались!

Он опустил глаза. Горечь была такой, что кусок не лез в горло. Таргитай даже детей заимел -- мечта любого мужчины. Вот уж в самом деле дурням везет! Разве что потом боги заставят за все расплатиться страшно и кроваво.

-- Благодарствуем, -- произнес Олег заплетающимся от усталости языком. Сытость навалилась, как мягкая гора. -- Позволь, до утра...

Мрак уже спал, уронив голову на секиру.

Утром Олег и Мрак вышли с Даной из подземелья, а Таргитай остался дурачиться с детьми. Воздух был свеж, по-речному прохладен. Волны бежали серые как земляные холмы, небо было затянуто тучами. Зеленый островок выглядел беззащитным.

Дана выжидающе смотрела на лесных людей.

-- Вы -- друзья Тарха, отца моих детей. Я хотела бы помочь, но не поняла, чего вы хотите.

-- Если бы мы сами знали, -- пробормотал Олег тоскливо, а Мрак сказал напористо:

-- Уничтожить Зло! Только и всего.

-- Что есть Зло?

-- Ты... -- пробормотал Олег. -- Ты не знаешь, что есть Зло?

-- Не ведаю.

Мрак покачал головой.

-- Богиня ты аль нет?

-- Дана великая богиня, -- поправил Олег поспешно. -- Да-да, я уже понял. Боги не ведают зла! Верно, Дана?

-- Зло пришло с людьми, -- произнесла Дана бесстрастно. -- Но мы, боги, все равно не познали его сути. Но я, кажется, догадываюсь, что вы хотите... Равновесие постепенно нарушалось, потому что сами люди отказались... не везде, правда... от реинкарнации...

-- Чего-чего? -- переспросил Мрак насторожившись и подозрительно: речь богов темна и непонятна.

Олег сказал быстро:

-- Я объясню, Дана. Мраку надо все на пальцах. Раньше не было не вирия, ни подземного мира, потому что шел круговорот душ в природе, верно? Сегодня ты человек, а завтра после смерти возрождался в звере, птице, рыбе, даже дереве. После их смерти мог опять вернуться в человека. Все было просто. Но ничто на белом свете не менялось, а волхвам было завещано, говорят, самим Родом, искать, как изменить мир. Наши волхвы долго искали и нашли способ прервать этот круговорот...

-- Сжигая покойников? - спросил Мрак недоверчиво.

-- Точно. Души вместо с дымом волей-неволей вздымало вверх. А там, в небесных хоромах, боги образовали... или сами души, это неважно, но там создался солнечный вирий!

Мрак смотрел все еще недоверчиво, но Дана кивнула благосклонно. Олег сказал еще торопливее:

-- Да-да, сперва в вирий уходили все. Потом волхвы решили, что нельзя героев и трусов отправлять в одно место. Ведь вирий -- место, где собраны все запасы нужной людям воды. Из вирия можно наблюдать за нашими деяниями... Словом, волхвы создали особые обряды погребения. Одних -- в вирий, других -- в землю. Наш мир, наша жизнь стали всего лишь проверочными испытаниями. Ну, вроде тех, что устраивает Громобой молодняку. Только здесь вся жизнь -- тяжкое испытание!

Мрак покачал головой. В темных глазах была издевка.

-- Понятно, почему нет равновесия... В вирий по одному, а к Ящеру -толпами. Верно?

Дана царственно наклонила голову.

-- Да, Ящер не забыл, что когда-то был солнечным богом. Он уродлив и страшен, но все равно не избавился от жажды выйти из подземного мира. Выйти и отомстить... Он уже заслал в верхний мир, сюда к нам, верных слуг. Нашел союзников среди упырей, дивов и, говорят, даже аримаспов. Наверх вышли его жена Мара и тринадцать дочерей. А сколько обрел союзников за то время, что вы здесь!

Мрак подхватился как ужаленный.

-- Так чего сидим? И почему хлебалом щелкают в вирии?

-- Ворота вирия закрыты до весны, -- вставил Олег. -- Ключ у кукушки. К ней самой Ящер подбирает ключи. Первым из вирия кукушка выпускает жаворонка. Ящер наверняка попытается захватить мир до того, как откроются ворота вирия снова. Олег молчал, но Мрак прочел по выразительным глазам волхва, что боги, по его мнению, многого не познали, что давно ведомо человеку.

-- Но ты поможешь? -- спросил Мрак.

Голос Даны был почти равнодушным:

-- Никто из богов не поможет. Из людей -- не знаю. Из магов... Но вы уже и среди магов выситесь, как горы. Хотя... Кажется, я знаю, кто может вас хотя бы понять. Он знает ответы.

-- И на наш вопрос?

-- Думаю, на все вопросы. Полагаю, что знает.

-- Он бог? -- спросил Олег недоверчиво.

Дана медленно покачала головой. В ее золотых волосах пробегали искры, волосы пощелкивали, шевелились. От богини устойчиво пахло рыбой и речной свежестью.

-- Вряд ли. Богам дано если не все... то все же больше, чем хотят взять. А этот и сейчас, говорят, носится по свету... Он скорее всего не бог. Только он знает... или может знать ответы. Да еще сам Бог.

-- Бог? -- переспросил Мрак быстро. -- Какой именно?

-- Есть только один Бог, -- голос Даны стал почтительным и строгим. -- Остальные -- просто боги. У него даже имени нет, ибо он -- первый. Его назвать было некому. Мы его зовем Прабогом, иногда -- Первобогом. Смертные зовут его Родом. От него пошел на-род, род-ина, род-ить, при-род-а, род-ники...

Олег ощутил, как волосы зашевелились на затылке.

-- Советуешь спросить самого бога богов?

А Мрак спросил удивленно:

-- А что, старик еще живой?

Дана произнесла строго:

-- Он не вмешивается в дела мира. Испокон веков сидит в личине белого сокола на вершине Прадуба. Когда я родилась, мир был еще юн, по земле бродили совсем другие звери... Нет, тогда зверей не было, но на вершине Прадуба уже блистала искорка.

Олег зябко передернул плечами. Это ж сколько веков сокол сидит недвижимо? Голова закружилась, словно заглянул в бездну.

-- Прадуб, -- проворчал Мрак. Он старался держать голос мужественным и чуть насмешливым, но лицо посерело, а губы двигались, как на морозе: -Мы ж там бывали!.. Таргитай по нему лез, как коза, а Олег вовсе несся, как битый кот... Какая жалость, в прошлый раз самую малость до вершинки не добежали! Заодно расспросили бы старика.

Дана молчала, ее глаза смотрели поверх голов лесных людей на вход в пещеру, где появились Арпо и Липо. Липо пытался сесть на старшего брата. Тот увертывался, оба падали в зеленую траву, барахтались, как два веселых медвежонка.

Олег сказал медленно:

-- Род породил двух сыновей: Белобога и Чернобога. Это они ответственны за все Добро и Зло на свете. А Род... он только сотворил мир.

-- Дана, -- сказал Олег просительно, -- что делать нам?

-- Вы -- люди.

-- Люди, Дана. Мы знаем очень мало. Ты -- много.

-- Разве ты спишь в огне, как боги? Или на дне реки? Вмороженным в лед? Можешь ли свою искорку жизни сопоставить с бессмертием и неуязвимостью богов?

-- Понял, -- сказал Олег убито. -- С нашим-то рылом да дорогой богов? А ежели чего попроще?

Дана покачала головой.

-- Ты герой, но ты лишь человек. А я не знаю путей смертных. И никто из богов не знает. Белобог и Чернобог -- могучие боги, но и они не ведают ни добра, ни зла. Это путь людей. Мы не знаем, почему говорите так... Это присуще только вам, людям... Если боги вам и помогут, то случайно. Повредят -- тоже случайно.

-- А кто -- не случайно? -- спросил Олег жалобно.

Мрак одернул:

-- Ты же слышал: ежели бог прибьет, то это как лавина с горы! Задавит просто так, не со злости. Или река тебя утопит. Или же деревом пришибет...

-- Да нет, кто может помочь не случайно?

Оба смотрели на Дану выжидающе и требовательно. Ее глаза не отрывались от играющих детей. Арпо и Липо подняли такой визг, что стебли травы в испуге шарахнулись в стороны.

-- Не знаю, -- ответила она наконец. -- Я же сказала, разве что один старый мудрец... Род сотворил его в числе первых людей. Он даже старше многих богов. Жил столько, что знает пути богов, но он все-таки человек... Побывайте у него.

-- Как его найти?

-- Я богиня реки, -- напомнила она. -- Этой реки. Другие края мне неведомы.

Олег смотрел пристально.

-- Но тебе неведомы и пути других богов?

Дана кивнула, ничуть не рассердившись, как он втайне боялся.

-- Речных -- ведомы. Даже морских. А другие зачем? Но я слышала от пролетающих птиц, что живет он в самом старом городе на белом свете.

-- Где этот город?

-- На Востоке. Знаю еще, что стены того города складывали сами боги. Это единственный нерушимый город на свете...

Она медленно начала входить в речные волны. Вокруг ее сильного тела завертелись бурунчики, замелькали рыбки. По реке показались плывущие речные девы -- дети богов и смертных.

-- А он знает? -- спросил Олег ей в спину.

Она бросила равнодушно через плечо:

-- Вряд ли. А ежели знает, то вряд ли то, что вам нужно. Но если не он, то кто? Все-таки это самый знающий из людей. Зовут его Аристеем.

Еще миг невры видели ее золотые волосы, что веером разошлись по воде, тело в прозрачной воде обретало иной блеск, нестерпимый для глаз. Олег уже вскинул руку, защищая глаза, но в следующее мгновение богиня исчезла, воссоединилась с великой рекой.

Мрак ухватил Олега за плечо -- а то и над этим станет ломать голову, потащил в пещеру.

Едва вошли, Олег рухнул вниз лицом. Мрак потряс его за плечо. Волхв нехотя повернул голову. Сердце Мрака упало. Лицо волхва было смертельно бледное, а глаза пустые как у мертвеца.

-- Я, -- сказал он глухим, но твердым голосом, -- не иду.

Мрак покачал головой.

-- С нами?

-- С вами или без вас... Я не иду дальше.

В дальнем углу Таргитай чесал детям спинки. Оба лежали вниз лицом, подставляли свои горбики, выгибались, худые лопатки остро торчали из-под бледной, нетронутой солнцем кожи. Косточки позвоночников у обоих выступали так, что можно было пересчитать все до единой.

Таргитай спросил тихо, еще не веря, что расслышал верно:

-- Богов испугался?

-- Тарх... Впрочем, ты ж не ведаешь страха... Мы едва вышли из Леса, так только и вредим миру, в котором живем!

Мрак тяжело сел, обхватил колени руками. Таргитай вскочил, растерянно топтался, как медведь на цепи.

-- А что делать? -- спросил он горько. -- Ведь зло умножается!

-- Когда с ним бьемся, -- сказал Олег со злостью, -- столько ломаем дров, что умножается куда быстрее. Я не хочу больше ломать дров. И вам не дам.

-- Олег, у тебя тоже... предчувствие неудачи?

-- Предчувствие? Смеешься? С закрытыми глазами видно. Рвать жилы, захлебываться грязью, драться с лютым зверьем -- и все для того, чтобы стало еще хуже?

Молчали долго. Мрак проговорил сдавленно:

-- Может быть, ты и прав. Одной силы мало. Еще бы и то, чего у нас нет...

-- Чего? -- спросил Таргитай.

Мрак посмотрел на дударя с отвращением.

-- Да всего. Что у нас есть, кроме силы? С другой стороны, если не пойдем, тогда что?

-- А ничего, -- ответил Олег мрачно. -- Ты знаешь, что труднее всего человеку сделать? Не знаешь?.. Труднее всего сказать три слова: "Я был не прав!". Так вот сейчас я говорю ясно и отчетливо: я был не прав! Нас послать в мир, что трех сумасшедших с горящими факелами в сарай с сухим сеном!

Мрак обвел скептическим взглядом пещеру.

-- Думаешь... отсюда не попрут?

-- Мрак... у нее этих островков тысячи. И везде по мановению мизинца возникают эти пещеры... А нет, переберемся на берег. Много ли нам надо?

На этот раз тяжелое как воды реки молчание нарушил Таргитай. Оставил детишек, те сразу притихли, поднялся и шагнул к друзьям. Смотрел. Синие глаза потемнели. Непривычно суровое лицо, плотно сжатые губы. А голос был горьким, ломким от боли:

-- Моя душа останется здесь... Но я пойду дальше.

Мрак покачал головой.

-- От такой жены... и таких детей?

-- Мрак, я -- дурак. Я не умею думать. У меня голова вместо мозгов песнями набита. Я слышу голоса, вижу смутные лики. Я иду, когда велит сердце. И куда велит. А там будь что будет.

Олег молчал, Мрак буркнул:

-- Сердце... Олег говорит, голову слушать надо.

-- Если сердце с головой не в ладу, человек несчастен!

-- Так кто главнее? -- рявкнул Мрак с неожиданной злостью. -- Сердце или голова?

Опять Олег смолчал, а Таргитай сказал убито:

-- Знаю, без вас будет невмоготу. Может быть, куры лапами загребут в первой же деревне. Но я пойду... потому что... так велит что-то изнутри. Где они, умные и всезнающие? Я догоню их и на коленях отдам этот огненный Меч! Да, с радостью. А сам -- на печь. Мне окромя тепла, орешков каленых и дудочки ничо не надо. Но ежели я крайний, ежели нет другого... Олег, твой Змей перевезет меня на берег? Если нет, я переплыву.

Он поднялся, а Мрак буркнул ему в спину:

-- Ты ж плаваешь, как моя секира.

-- Мы многое не умеем. Но делаем.

Он исчез в слабо освещенном проходе. Мрак и Олег долго смотрели друг на друга. Наконец волхв сказал с тяжким вздохом:

-- Чувства!.. Дай сердцу волю -- заведет в неволю. Чувства повелевают животными, а у человека -- разум. Мы опасны, Мрак! Опасны. Нам дадена огромная мощь... ну, сами взяли, а вот ума таким наскоком не обрести.

Острые уши Мрака шелохнулись.

-- Пойду взгляну. Как бы в самом деле не кинулся в воду... не попрощавшись.

Олег спросил в спину:

-- Мрак... ты хоть не думаешь, что...

Из прохода донеслось досадливое:

-- Ты прав, прав... Надо жить разумом! Но я все-таки наполовину волк. Да и человек я все еще дикий.

Волны бесследно впитывались в золотой песок у ног Таргитая. За плечами певца блистала рукоять Меча, пояс был туго затянут.

-- Дана, -- сказал он со смертельной тоской. -- Ну что за жизнь у нас, людей?

-- Мне никогда не понять смертных, -- ответила она ровным как Степь голосом. -- Но ты иди. Герои всегда уходят. Они уходят рано, намного раньше... других.

Дети подбежали, зачуяв перемену, прижались. Он с неловкостью обнял обоих.

-- Я хотел бы побывать здесь без спешки... Когда все это кончится.

Она прямо посмотрела в его синие глаза. Голос ее был тих и ровен:

-- Третьего сына я назову Коло.

Из пещеры показались, щурясь от яркого света, оборотень и волхв. Мрак услышал богиню, присвистнул. Олег смотрел, как грозовая туча. Мрака не понять. Ведь, в отличие от Таргитая, понимает же, что верно, что неверно! Что творится с оборотнем?

-- Богиня, -- сказал Мрак, -- благодарствуем за хлеб-соль... Ну, за рыбу и раков.

Глава 2

Послышались могучие хлопки. На остров тяжело падал грузный Змей, изумрудно-зеленый, словно только что перелинявший, вдвое крупнее предыдущего. Крылья подняли ветер, а когтистые лапы с такой силой ударились в рыхлую землю, что Змей погрузился, как в болото, по самое пузо.

Глаза полыхали багровым огнем. Из пасти вырывались частые клубы синего дыма. Проскакивали искры. Змей был в панцире из толстых плит, от загривка тянулся ярко-красный гребень. На горбатой спине частокол был в рост человека, между иглами можно было сесть по двое. Длинные когти отливали недоброй голубизной, словно умело выделанный булат.

-- Быстро ты его, -- буркнул Мрак. -- Прямо из подземелья вызвал?

-- Долго ли умеючи?

-- Умеючи -- долго, -- отпарировал Мрак намекающе. -- Просто ты вроде бы ухомякивал кабанчика, потом второго...

-- Я свистел сквозь зубы.

Дана молча наблюдала, как существо с секирой за плечами, чья жизнь так коротка, бесстрашно карабкается на горбатую спину крылатого чудовища. Таргитай уже на лапе Змея повернулся, растопырил руки. Дети как два визжащих поросенка сразу оказались в его объятиях. Он целовал и нацеловывал снова, лицо кривилось, а глаза блестели.

-- Дана... Эх, остаться бы мне...

-- Третий сын, -- повторила она, глаза ее смотрели вдаль, -- которого я понесла этой ночью, будет... я не знаю кем, только чую, что сотворит нечто... или с ним что-то... О нем узнают даже боги!

Мрак крикнул сверху:

-- Как назовешь?

-- Коло. Его будут звать Коло.

-- Коло, -- повторил Мрак, -- авось, еще успеем услышать! Они у тебя растут даже не по часам -- как грибы после теплого дождика! Олег, эта корова с крыльями не заснула?

Таргитай смотрел на него счастливыми глазами.

-- Вы... тоже?

-- Это ты тоже, -- огрызнулся Мрак. -- А я -- настоящий.

Он поднял кулак в прощании. Олег, такой маленький и расплюснутый, медленно поднял руку.

Змей тяжело побежал, на ходу растопыривая крылья. От них пошел сухой треск, будто ломались толстые вязанки хвороста. Мрак сидел на загривке зверя, ноги болтались.

Крохотный островок внезапно кончился, Змей тяжело побежал по мелководью. Тучи радужных брызг обдали их с головами. Змей замолотил по воздуху чаще, начал подпрыгивать, как гигантский сом, что норовит ухватить пролетающего жука.

Внезапно их ударило холодным ветром, воду разом сдуло. Змей пару раз мощно ударил крыльями. Они трещали, едва не рвались, затем распластал, как исполинские паруса. Мрак слышал, как часто бьется под ним огромное сердце зверя. Маленький остров был уже далеко внизу и с каждым мгновением уменьшался.

Мрак поглядывал вниз, одолевая страх высоты. Могучая река уменьшилась, берега сдвигались. С этой высоты река Даны уже не выглядит океаном. Все-таки они трое успели увидеть больше, а богиня все же невольница великой реки!

Змей слегка снизился, зелень внизу раздробилась на крохотные деревца, но река великой Даны уже осталась далеко позади. Впереди открывался новый мир, и скоро даже Таргитай -- Мрак за ним наблюдал исподтишка -- ушел мыслями с острова и полетел впереди Змея.

Данапр превратился в ручеек, затем затерялся в зелени. Воздух стал холодный, обжигал горло, будто глотали толченый лед. Мрак ловил на себе вопросительные взгляды Таргитая. Ни один из них не умеет управлять летающим зверем. Таргитай просил Олега, чтобы Змей перевез его на берег...

Но Змей прет и прет дальше!

Таргитай не успел проголодаться, как Змей вломился в черное месиво тучи. Их накрыло дождем. Змей попробовал подняться выше, но там хлестали водяные струи, толстые и ледяные, будто Змей заснул под водопадом.

-- Отсюда не выбраться, -- пробормотал Таргитай.

Мрак по-волчьи оскалил зубы:

-- А кто мечтал погибнуть на полном скаку?

-- Так мы ж не скачем...

-- В полете разве хуже?

-- В полете, -- простонал Таргитай. -- Меня уже рыбой по голове ударило!

Змей вдруг заработал крыльями чаще, закряхтел, застонал от натуги, но вверх все же пробился. Чуть посветлело, Таргитай был прав: дождя здесь уже не было. Взамен крепко секло градом. Сперва град был с горошину, потом с орех, затем с воронье яйцо. Воздух стал как в зимнюю стужу, а встречный ветер враз выдул остатки тепла.

-- Эта ящерица с крыльями летит сама по себе, -- определил Мрак. -Возможно, в гнездо. А там птенцы ждут...

Таргитай попробовал пощупать рукоять Меча, но окоченевшие пальцы не желали отцепиться от гребня. Ветер стал злее.

-- Переждать бы грозу... на землице...

-- Я уже вымок, как Ящер...

-- Ты когда последний раз мылся?

-- Я уже чистый, как медведь под дождем...

Таргитай зажмурился, сжался. Змея бросало в воздушных ямах, трясло, подбрасывало. Потом что-то изменилось, Таргитай поспешно раскрыл глаза. Впереди на шее Змея горбилась знакомая фигура. Ветер трепал красные волосы.

-- Олег, -- прошептал Таргитай. С плеч сразу свалилась гора. -- Он перебрался вперед... Теперь все будет хорошо...

Змей поднялся выше. Таргитай взвыл, согнулся так, что коленями сдавил уши. Похолодало еще, зато посветлело, град оборвался так же внезапно, как и ливень. Встречный ветер пронизывал до костей, вот-вот сдует мясо. От дыхания выступал иней на коленях, его тут же срывало ветром.

Под ногами в черном бурлящем месиве туч страшно вспыхивало. В толще огонь казался пурпурным, даже багровым, но когда Таргитай увидел, как полыхнуло в просвете между тучами, то скрючился еще больше и закрыл ослепленные глаза. Но и под плотно сжатыми веками видел страшную ветвистую молнию, похожую на невиданный корень. Белую настолько, что ничто на земле не могло быть таким чисто и незапятнанно белым!

Мрак окоченевшими пальцами пощупал узлы. Кожаные ремни застыли. От толчков их затянуло, даже бережливый Олег не развяжет.

Олег сидел впереди, выбирал дорогу. Он же принимал на себя и удары встречного ветра. Мрак, с трудом одолевая тошноту, старался не отводить взгляд от спины волхва. Под собой чувствовал костяную плиту, спереди и сзади надежно зажимают толстые как колья в ограде Боромира иглы гребня, но все-таки... в двух саженях от пуза Змея начинается бездна!

Они стремительно неслись над полем клубящегося дыма. Иссиня-черный, словно по необъятной долине стлался дым от пожарища, там же часто блистали багровые сполохи. Мрак предпочитал думать как о пожаре, страшнее помнить, что под этим дымом еще две-три версты и что опускаются все ближе и ближе...

-- Олег, -- крикнул он хрипло: губы застыли, едва шелохнулись. -- Ты ж говорил, поверху вроде быстрее...

-- Но падать дольше, -- донесся такой же хриплый замученный голос.

-- Но Змей...

Олег молчал, и Мрак стиснул зубы. Под ним стонало и хрипело, бока Змея раздувались часто, а сердце стучало так, что подпрыгивали мешки.

Они погрузились в грохочущее месиво из дождя, града, молний и мокрого ветра. Змей падал, спешил выйти из грозы. Внезапно рядом с Мраком грянуло так страшно, что его подбросило. Волосы встали дыбом, а зубы заныли, будто после горячей ухи хлебнул родниковой воды.

В туго натянутой перепонке крыла возникла дыра с обугленными краями. Пахнуло горелым мясом. Змей вскрикнул так, будто закричала от боли гора.

Несло вниз круто, трясло и колыхало, как лист на ветру. Змей едва не перевернулся вверх пузом.

-- Олег! -- закричали в один голос.

Олег молча опустил ладонь. Мрак сжался, желудок начал карабкаться к горлу.

Когда выпали из тучи, земля оказалась неожиданно близко. Серая полоска ручья в самом деле оказалась ручьем, не рекой, а деревья вырастали уже не только снизу, но и спереди.

Вытянутые вперед лапы Змея ударились в жидкую грязь. Он быстро-быстро пробежал, зацепился за корягу и рухнул. Тучи грязной воды, как исполинские уши неведомого зверя, выросли по обе стороны. Олега сорвало, пронесло кубарем по шее. Он упал в жидкую грязь и остался лежать, раскинув руки.

Мрака и Таргитая ремни удержали. Под ногами хрипело и стонало, будто работали огромные прохудившиеся мешки в кузне Степана. Змей как уронил морду в грязь, так и не двигался. Огромные крылья раскинулись на половину поля.

Мрак ножом перехватил тугой узел, в два прыжка оказался возле волхва. Олег поднял голову, только зеленые глаза блестели под слоем грязи.

-- Как Змей?

-- Ты бы о Тархе спросил, -- упрекнул Мрак, не удержался.

-- Дурней боги берегут.

-- Точно?

Олег пожал плечами.

-- Так говорят...

С трудом поднялся. С него текло, будто неделю пролежал на дне болота. На спине недвижимого зверя Таргитай суетился, окоченевшими пальцами пытался ослабить узлы.

-- А зачем их берегут?

-- Наверное, родню чуют... Потому дурней на свете все больше. А Змеев -- меньше.

Все еще шатаясь, ступил на кожаное крыло. Под ногами прогнулось, сухожилия пошли желтыми болезненными узлами. Опаленная дыра зияла у самого основания, а ветром ткань рвануло так, что теперь в кровоточащую щель пролезла бы стельная корова. В двух местах торчали сломанные кости, нехорошо белели обнажившиеся хрящи.

-- Добей, не мучь скотину, -- крикнул Мрак вдогонку.

Олег опустил ладони на края раны. Между пальцами вспыхнули сухо пощелкивающие как угольки искорки. Змей дышал все медленнее, огромная голова повернулась. Олег увидел немигающие глаза навыкате, холодные и не рассуждающие. По спине пробежал холодок. Глаза зверя все еще туманило болью, но Змей словно бы понимал, что боль затихает не сама по себе.

Олег едва держался на ногах, перед глазами все плыло, внезапно ощутил на затылке мощное дыхание. Над ним нависала огромная как скала голова Змея. От трещины остался безобразный бугристый шов, пальцы приклеились к застывшей сукровице.

-- Ну-ну, -- проговорил Олег дрогнувшим голосом, -- не пугай, я ж не Мрак, которому все нипочем...

Змей шумно всхрапнул. По Мраку, большая жаба с крыльями, но те каждое лето на берег лезут новые, а Змеи только через семь лет шкуры меняют -неужто ума не набираются? Если долго-долго жить, то даже Таргитай бы поумнел, а этот с крыльями не беспечный Тарх?

Олег перехватил уважительный взгляд оборотня. Мрак полагает, что он сумел одолеть трусость. Такого зверя не страшится! Но так же поляне и даже их дети не страшатся огромных рогатых коров.

Когда-нибудь, сказал себе твердо, когда все это закончится... да-да, сразу же придет время и Змеев, и дивов, побывает в подземельях Древних Магов, прочтет старые книги, без спешки посетит самых мудрых, почерпнет знаний...

Сразу же -- как только.

Облепленный грязью Змей шумно поедал кусты, выдирая их вместе с корнями. Молодые деревца хватал передними лапами, пригибал, с хрустом и треском сжирал молодые верхушки. Когда вытягивал шею, пластинки на шее раздвигались, открывая нежную кожу, не видавшую даже солнца, Мрак всякий раз прицельно намечал место: с одного удара голову долой! Спохватывался -своя ж тварь, все одно что коня убить, -- но глаза искали, намечали, показывали, как острое лезвие пройдет в щель костяного панциря.

Обиженный Таргитай явился с оленем на плече. Швырнул к костру, едва не угодил в грязь. Гроза ушла, солнце спешно подсушивало землю, но мощь осеннего солнца уже не та. Этим лужам, похоже, судьба покрыться льдом.

-- Настоящий охотник, -- похвалил Мрак. -- Чего губы надул? Учись обходиться без Мрака.

Таргитай виновато уронил голову. Забыл, что Мраку назначено скоро держать ответ перед богом мертвых! Великодушный Мрак и тут думает не о себе -- о них, не самых умелых в этой жизни.

Змей поспешно повернулся к истекающей кровью туше. Мрак приглашающе помахал дланью.

-- Для тебя били! Но поспеши, а то за Таргитаем... Он у нас рыбой ушибленный. Значит, голодный.

Жалость к Мраку сразу испарилась. Таргитай выудил свирель, жалобные звуки полились над мокрой равниной. Змей не слушал, торопливо рвал мясо страшной пастью, кровь окрасила лужи. Даже Мрак опасливо отошел, ибо зверь всякий раз, видя оборотня блищь оленя, грозно и предупреждающе рычал.

-- Этого хватит? -- спросил Мрак.

-- Еще бы одного-двух, -- сказал Олег напряженно. -- Не дотянем до Города, сами пойдем на корм.

-- Вот за что люблю Змеев! А ты полетишь с нами дальше?

Олег прятал глаза, голос был озлобленный:

-- Вас без меня не только куры, но и воробьи загребут.

Мрак поспешно согласился:

-- Точно. Что воробьи -- муравьи! Мы с Тархом уже готовились помереть, а тут ты явился. Ты под крылом или еще где прятался?

-- Именно в "еще". Там теплее и не дует.

Мрак недоверчиво покрутил головой.

-- Не дует? Гм, а звук слышно было... И вонь... Ладно-ладно, забудем, где ты прятался. Сколько, говоришь, до этого самого древнего?

-- До ночи могли бы успеть. Ежели по прямой.

-- А как еще? -- спросил Мрак подозрительно. -- Мы ж летели, как стрела!

-- Стрелу тоже сносит ветер. Если опять гроза или еще что...

-- Это "еще что" будет обязательно, -- пообещал Мрак. -- Так что давай сейчас. Чтобы до вечера успеть.

Огромный багровый шар медленно опускался к виднокраю. Тот уже заранее прогибался, готовясь принять неимоверную тяжесть. Встречный ветер потерял лютость, пронизывал не до мозга костей, всего лишь больно сек кожу.

Вверху он был чисто зимним, даже снежинки проскакивали: колючие, злые, с разлета кололи, как крохотными стрелами. Когда Змей несся как огромная летучая мышь над самой землей, у Мрака голова кружилась от мелькающих деревьев. Его наконец вывернуло, встревоженным друзьям сообщил виновато, что сдуру съел печень больного оленя. А может быть, то был не простой и честный олень, а зверь, что подло пользовался его личиной.

Олег и Таргитай сидели, сжавшись в комки, берегли остатки тепла. Мрак старался не смотреть даже по сторонам, но все же первый вскрикнул:

-- Олег!.. Быстрее!

Волхв в испуге завертел головой. Впереди показалось темное пятнышко, быстро увеличилось в размерах, пронеслось справа. Олег едва успел разглядеть бледное злое лицо, горящие глаза.

-- Кто это был? -- спросил Мрак.

-- Мрак, я не разглядел...

-- Человек, -- сказал Мрак с презрением. -- Висит между небом и землей. В белом, шкура выделанная, мягкая. Борода седая, но мужик еще в силе. Подпоясан жилой, что годна на тетиву... Что еще? Ага, в руке палка. С виду простая.

Таргитай поскуливал, оглядывался. Странного человека давно и след простыл, в усталых глазах плясала не одна темная точка, а целый рой темных мух.

-- Между небом и землей... -- повторил Олег напряженно, кожа на лбу собралась в морщинки. -- Кто бы... Ага! Это, никак, сам великий подвижник Кремех?.. Боги, никогда бы не подумал, что удастся его узреть...

-- Что за Кремех? -- рявкнул Мрак зло. -- Какого черта он там висит? Чем нам это грозит?

В зеленых глазах волхва все еще было великое удивление.

-- Нам -- ничем. Это было в давние-давние времена... Волхвы тогда, говорят, имели большую силу. Как-то решили, возгордившись в своей мощи, живыми достичь вирия, обиталища небесных богов. Самый могучий собрал своих сторонников, с их помощью начал подниматься в небо... Боги рассердились, попытались воспрепятствовать, но волхвы были сильны и упрямы -- перли своего вожака, несмотря ни на что. Наконец боги, собравшись всем селом, сумели остановить его продвижение... на большее сил не хватило. Так и остался великий волхв на полдороги.

-- Но... почему даже сейчас?

-- Древние волхвы ушли, но их магия бессмертна. А боги уже и забыли о старой схватке. К себе не пустили -- и ладно.

Мрак неожиданно зябко передернул плечами.

-- Вот так и тягайся с богами.

Олег ощутил такой приступ страха, что в глазах потемнело. Древние волхвы были столь сильны, что горами двигали, но у тех, возомнивших о себе, кто пытался тягаться с богами, судьба была страшной. Боги наказывали жестоко. Вряд ли они просто забыли о гордом волхве. Скорее всего оставили в назидание всему потомству людей.

Задул сильный встречный ветер. Деревья клонило к земле вершинками, в лица швыряло комья земли, сучья. Змей долго проламывался сквозь бурю, наконец упал, ломая густые кусты. В нем хрипело так, что Таргитай взмолился:

-- Олег, не бей ящерицу! Надо переждать ветер.

-- Ветра... не должно быть...

-- Откуда ведаешь?

-- Тучи гонит в другую сторону.

-- Ну и что? Вверху ветер туда, а здесь -- сюда.

Мрак вмешался:

-- А колдовством не пахнет?

Олег прислушался, голос дрогнул:

-- Ты прав... Но кто? Попался бы мне этот маг!

-- Попадется, -- утешил Мрак. -- Нам всегда все попадается.

Таргитай извертелся, костяная плита под ним уже дымилась, а синие глаза стали как блюдца.

-- Кто-то старается нас задержать?

-- Кому мы нужны, -- ответил Олег горько. -- У нас нет врагов.

-- Уже нет, -- вздохнул Мрак лицемерно. -- Как жить будем?

-- Скорее всего, -- продолжил Олег медленно, словно размышляя вслух, его глаза смотрели невидяще вдаль, а голос тоже доносился словно от виднокрая, -- какой-нибудь деревенский колдун отгоняет тучу от своей деревни.

-- Но она ж обрушится на соседей!

-- А ему не все равно? Для него белый свет кончается за околицей.

Таргитай опустил глаза, к щекам прилила горячая кровь. Для них троих совсем недавно за деревней был и Край Мира.

Олег сумел переломить ветер, погнал обратно. Змея понесло будто у него выросла еще пара крыльев. Мрак и Таргитай нахваливали волхва: давно бы так, тот опечаленно прижимал мешок с травами. Любое волхование кому-то наносит вред. Пользоваться магией только для себя вроде бы стыдно...

Теплело. Мрак тревожился, с недоумением поглядывал на багровый шар, что как завис над видноколом, так и не скатывается в подземный мир. Будто дает им время засветло добраться до Города.

-- Угадал, -- сказал Олег, словно прочел мысли Мрака. -- День длиннее, если гнаться за солнцем.

-- Почему?

-- Когда-нибудь узнаю.

Мрак беспокойно задвигался.

-- Если не чудится... И если не марево...

-- Город?

-- Поблескивает что-то... Вроде бы крыши.

Змей по неслышимому велению пошел круто вниз. Совсем близко замелькали ровные усеянные цветами кусты. Поляны тоже были покрыты крупными диковинными цветами. Невры уловили сильный аромат, бодряще пахло свежей листвой и сочной травой.

-- Сажаю, -- казал Олег осторожно, в голосе звучало сожаление. -Дальше пешком.

Таргитай спросил чистым детским голосом:

-- Почему?

-- Не знаю, -- ответил Олег хмуро.

Неожиданно ответил Мрак:

-- В этом мире не любят ни сильных, ни умных. Охотка у нас есть, но есть ли время драться со всеми?

-- А что, придется?

-- Тарх, да ежели прилетим на Змее, полгорода выбежит с кольями! И как бы мы ни уверяли, что мы хорошие, все одно прибьют. На всякий случай.

Змей с разгону, хоть и растопырил крылья, гася встречный ветер, въехал в роскошные кусты, переломал, пробежался, топча и толоча сочную хрустящую зелень. Его забрызгало белесым соком, остановился, длинный раздвоенный язык лизнул испачканную лапу, затем Змей принялся облизывать себя торопливо, жадно, страшная зубатая пасть начала подхватывать истекающие густым соком ветви.

Таргитай слез, как всегда, последним. Вид у него был несчастный, синие глаза смотрели затравленно. Хоть спина летящего Змея -- не теплая печь, но и здесь прижился, человек везде приживается, а на новом месте обязательно жди беды... С их счастьем только по грибы! Да и те разбегутся.

Мрак швырнул ему дорожный мешок. У него из-за плеча уже выглядывали концы стрел, рукоять секиры и широкие ремни дорожной сумы. Олег махнул Змею, тот нехотя пополз от близкой дороги.

Глава 3

Их сапоги звонко били в сухую как обветренные кости землю. Вдали угрожающе поднимались каменные стены. Высокие настолько, что непонятно, как тучи и даже мелкие облачка протискиваются между каменными зубцами и небесным куполом.

Вот так, подумал Таргитай измученно, вот уже почти полгода они идут, бегут, скачут в дождь, зной. Когда кони падают от усталости, Мрак тут же гонит бегом. Когда дорогу загораживали горы, то Мрак и Олег, соперничал в чутье и ведовстве, находили глубокие норы, что выводили на ту сторону. Если же впереди такие вот стены, то явно придется карабкаться через самую высокую.

Мрак на ходу крикнул:

-- Вон опять руины... И там развалины древнего города!

-- Ежели порыться, -- предложил Таргитай, загораясь, -- то может отыскаться подвал... подпол со скрытыми тайниками.

Олег шел, весь в думах. Мрак крикнул громче:

-- Волхв!.. Как насчет древней мудрости?

Олег отмахнулся:

-- Много она им помогла.

-- Все мрут, нам дорогу трут.

-- Но здоровые дают потомство.

Мрак почесал затылок.

-- Я понял, о чем ты. Хоть дурные, зато здоровые, да? И еще на дудке чтоб играли.

-- Вроде того.

-- Ну, ежели так... Впрочем, потомство могло хамелю-хамелю в другое место.

Таргитай оглядывался сожалеюще, намека не уловил. Олег опять ушел в думы, как в темный лес, даже спина не мелькает. Мрак бросил с невеселым удивлением:

-- Мы ж этих мертвых городов повстречали больше, чем живых!.. Неужто мир так стар?

Таргитай и Олег лишь тяжело дышали на бегу. Под сапогами гремела уже земля желтая, но такая же твердая и мертвая. Руины проползли справа и остались за спинами. Таргитай оглядываться перестал. Ничто не растет и никто не живет, но когда-то текли реки, росла сочная зеленая трава, вздымались города. Но реки в один день не пересыхают, народы приходят и уходят, а Род все смотрит на свой мир, смотрит, смотрит... Чего-то ждет?

Олег вздрогнул, почему-то подумав, что люди не просто так живут, а для чего-то. Судя по руинам таких древних городов, жизнь людская не меняется. Города и сейчас такие же, как строили тыщи и тыщи лет тому. Под землей, занесенные песками, покоятся еще более древние стены. Но ничего не меняется.

От зноя накалились головы, а соленый пот, быстро испаряясь, превращался в белесую корочку. Таргитай, отчаянно почесываясь, подошел к Олегу.

-- Слушай, волхв... Мне все время мерещится, что по мне ползают всякие сороконожки, пауки, муравьи, жуки, мокрицы...

Олег отпрыгнул в страхе.

-- Осторожно! Не стряхни на меня.

Мрак остановился на вершинке холма, оглянулся, скаля зубы, приглашающе помахал. Таргитай послушно взбежал, ахнул, отшатнулся, будто получил кувалдой промеж глаз.

Олег поднялся настороженный: эту ухмылочку Мрака уже знал.

Внизу вся широкая долина до едва виднеющейся на виднокрае башни была завалена белыми костями и черепами. Человеческие скелеты лежали целыми и по частям, что-то по норам растащило зверье. Вперемешку с костями виднелись ржавые щиты, обломки оружия, догнивающие сапоги...

Человеческих черепов было столько, что даже Мрак решил сперва, что померещилось. Вообще не думал, что на свете столько народу, а тут одних скелетов больше, чем он видел людей в державе киммеров. Реберные каркасы угрожающе воздевали острые обломки, чахлая трава не могла скрыть высушенные как мел кости.

-- Пошли, -- сказал Олег бесстрастным голосом. -- Насмотримся.

-- Почему? Я не хочу смотреть.

-- Иди с закрытыми глазами.

Мрак угрюмо сопел, шел осторожно, водил глазами. Олег хотел было напомнить, что здесь одни скелеты, как оборотень буркнул:

-- Оружие не собрали... Вон даже меч ржа изгрызла.

-- Ну и что?

-- Противник больно могуч. Железо не бережет...

У подножья уже пошли по костям. Хрустело, вздымались белые дымки. Так шли полдня, а затем невры заметили, что трупы попадаются все более недавние: обглоданные, но оружие не ушло в ржавчину.

Таргитай с унынием и сочувствием рассматривал скелет, что лежал прямо на дороге.

-- Вот и кончилась жизнь... Здесь были глаза, здесь торчали уши.... ага, тут был нос... а здесь... гм... был...

Олег покачал головой:

-- Не был, а была. Это женский скелет, дурень.

Башня вырастала, а среди павших пошли трупы с уцелевшей одеждой. Когда до башни осталось с полверсты, встретили убитых даже в доспехах. Вороны только-только успели выклевать глаза, мелкие зверьки и сейчас грызли лица павших. Хищные жуки торопливо проедали норы в твердеющей плоти.

Таргитай отворачивался, не мог смотреть на Олега. Волхв на ходу переворачивал трупы, бегло осматривал, морщил лоб, задумчиво хмыкал.. Мрак тоже наклонялся, срывал амулеты, кольца, шарил в карманах.

-- Олег, от чего померли?

-- Хотел бы сам знать...

Таргитай опережал друзей: оба в такие минуты казались отвратительными. Он даже дудочку вытащил, заиграл скорбную мелодию. Когда волхв и оборотень задержались, крикнул, не оборачиваясь:

-- Что вам от них надо? Им уже не помочь.

Мрак даже не ответил, а Олег буркнул:

-- Им нет, а нам можно.

-- Как?

-- Смерть одного -- урок другому. Даже если он ушибленный рыбой.

Дорога раздваивалась: одна шла к башне, другая тянулась вдоль стены, уходила к дальней роще. Мрак равнодушно прошел мимо ворот, Таргитай оглядывался, выворачивая шею.

-- Так и не заглянем?

-- А чо те надо?

-- Ну, кто там внутри... И почему так мертво. Даже со стен никто не лается, не кидает камнями.

Мрак прорычал:

-- Погр-р-рабить восхотелось? Научись проходить мимо соблазнов. Иначе никогда не доберешься до цели.

Таргитай оскорбленно -- такое о нем подумать! -- побежал, опередил обоих, а Олег, отмечавший про себя каждое слово, подумал горько, что в таком случае их цель -- помереть, ибо спешат схлестнуться с богами!

Башня осталась маячить голым скелетом на небе, как некий чудовищный зверь древних времен. Невры вышли на бескрайнее унылое плато. Вдоль дороги к небу тянулись черные кресты из добротных бревен. Сердце Таргитая сжалось: на каждом были распятые мертвецы. От некоторых остались одни скелеты. Сытые вороны равнодушно смотрели на идущих внизу троих еще живых. Обрывки одежды трепало ветром.

Мрак покачал головой.

-- Пошто так?

Олег равнодушно буркнул:

-- Это свои.

-- Врешь! -- не поверил Мрак. -- Чтоб своих да так люто... Если виноват, то просто чикни ножом по горлу. Аль ты шутить пробуешь?

-- Мрак, какие шутки? Есть племена, для которых класть в землю -отдавать червям на поругание.

-- Поляне тоже так считали. Они своих жгли, как поленья.

-- Поляне потому и поляне, что на полянах. Посереди леса! А здесь земля да скалы, щепки не отыщешь.

-- А эти столбы?

-- Везли издалека, стоят дорого. Не видишь, на каждом уже не один побывал. Может быть, каждый столб принадлежит одному роду... Нет, только богатые могут такими владеть. Другие же столбы -- общие. Всяк приспосабливается, Мрак. Только мы все такие же твердоголовые.

-- Настоящий человек не должен меняться, -- ответил Мрак гордо.

-- Настоящий человек должен меняться, -- сказал вдруг Таргитай важно за их спинами. -- Только дурни не меняются.

Олег бежал молча. Мрак на ходу ткнул его в бок, не спи, замерзнешь. Волхв выдавил с неохотой:

-- Меняются. Сегодня дурость одна, завтра -- другая. То, что вчера мудрость, сегодня -- обыденность, а завтра и вовсе дурость. Все мы умные задним числом.

Он перепрыгнул расщелину. За сапоги цапнуло темное, хищное, выбросившее длинные цепкие лапы. Мрак на ходу стоптал, неодобрительно хмыкнул:

-- А вещие на что? Зри, что будет умностью, что -- дуростью. Той дорожкой и потопаем.

Олег ответил тоскливым голосом:

-- Ничего не зрю... Не знаю, но туда мой дар не проникает.

Мрак оскалил зубы в широкой усмешке:

-- Нет, потому что нет. Нету, разумеешь? Только будет. А будет то, что сотворим. Мудрый ты как-то местами, вроде божьей коровки! Простых вещей, ну совсем простых, не понимаешь!

Простых никто не понимает, подумал Олег сердито. Их просто принимают. Это в сложные вгрызаются. Всяк в сложных знаток и мудрец, всяк все знает и другим указывает...

Мрак остановился, мешок полетел на землю.

-- Передохнем.

Таргитай огляделся.

-- Местечко очень удобное. Мягкая травка, ручей. Здесь и полежим, перекусим.

-- Ты прав, -- кивнул Олег. -- Местечко лучше не выбрать. Ты мог ошибиться, но не эти тыщи зубатых муравьев!

Таргитай подскочил, как ошпаренный.

Олег проснулся, научился спать чутко. Мрак люто бил оземь нечто желтое, сухое, с вывернутыми суставами. Оборотень трудился молча, земля гудела, существо верещало отвратительным скрипучим голосом, словно ножом скребли по камню.

Олег в красном свете догорающего костра рассмотрел изувеченную девку: в лохмотьях, с грязными нечесанными волосами, воспаленными гнойными веками. Мрак свирепо молотил ею по земле, как только жизнь еще теплилась, топтал, хватал снова и бил о деревья.

-- Мрак! -- заорал Олег. -- Это кто?

Мрак зло оглянулся.

-- Ты волхв, ты и ответь!

Олег перелез через спящего Таргитая, тот не шелохнулся, храпел, раскинув руки.

-- Ты бы отпустил несчастную... Что тебе сделала?

Мрак с размаха хрястнул жертвой о ствол вяза. Дерево загудело, посыпались листья, куски коры и сучья. Несчастная завопила громче, лицо и руки были в странно белесой крови.

-- Мне ничо, -- огрызнулся Мрак. -- А вот тебе... Отпустить?

-- Нет-нет, тогда держи, -- крикнул Олег поспешно. -- Кто это?

-- Ломота, если угадал... А то и Жовтяница. Тебе мало, что тебя еще в детстве покусала Лякливица?

Он с размаха ударил ею оземь. Пыль закрыла Таргитая, чихнул, но не проснулся. Мрак с отвращением разжал пальцы, вытер ладони. Существо попыталось подняться на дрожащих ногах, но руки подломились, упало в пыль разбитым лицом.

-- Силен, -- проговорил Олег потрясенно. -- Не думал, что можно так внучку самого Чернобога... Она меня куснула?

-- Я, похоже, успел раньше.

-- Куснуть?

Ломота кое-как воздела себя на ноги. Горящие желтые глаза отыскали Мрака, синий рот изогнулся в жуткой гримасе.

-- Ты... умрешь... Скоро, ужасно!

Мрак потянулся, зевнул.

-- Опять та же песня. Мамка твоя где? Еще бы и ее...

Ломота отступила. Кровь засохла и осыпалась грязными струпьями. Разбитые губы, только что толстые как оладьи, стали как две бледные пиявки.

-- Прежде встретишься с моими сестрами!

-- С кем еще? -- осведомился Мрак. -- Кикимору бивал, Навью гонял, Пропасницу еще в деревне отвозил по первое число... Лякливицу бы встретить! А то наш волхв больно пужливый.

-- Ты еще встретишь Черевуху, Людницу, Огневицу...

Мрак сказал довольно:

-- Значит, долго жить будем: вон их сколько! Плодовитая твоя мамка. Как поросная мышь. Видать, трижды в год поросилась. Эх, добро бы так плодилось, а то все погань да погань...

Ломота исчезла, только слышалось затихающее шлепанье босых ног. Мрак лениво подвигал палкой угли. Взвился столбик искр. Олег не ложился, загибал поочередно пальцы. Губы волхва неслышно шевелились.

-- Разуйся, -- посоветовал Мрак с лицемерным сочувствием. -- Их же двенадцать, даже я знаю.

Олег сбился, начал снова:

-- Черевуха, Людница, Огневица, Коркуша, Глуханя, Гризачка, Жовтяница... Мрак, мы одолели магов, но как будем драться с богами?

-- А эти твари -- богини?

-- Вряд ли. Но все-таки бессмертные.

Мрак пожал плечами.

-- Вишь, отделал и бессмертную. А чтобы совсем, надо не болеть, только и всего. И не пужаться. Тогда и Лякливица ничего не сможет.

-- Мрак, разве люди когда-нибудь перестанут пугаться?.. Ладно, но как одолеем Мару? Она страшнее своих дочерей. Дочь самого Чернобога!

Мрак проворчал, уже засыпая:

-- Что думать заранее? Пусть конь думает, у него голова поболе...

Он умолк на полуслове. Олег с несчастным видом лег с другой стороны костра, отгородившись от злой ночи жарким огнем. Ему надо думать заранее. Он не Мрак, который в любом деле сразу находится. Правда, как находится -хватает секиру!

Наутро увидели вдали столб черного дыма. Он поднимался в синеву быстро и стремительно, ввинчиваясь в небесную твердь как чудовищный коловорот, но пробить не мог, расползался тонкой и черной кроной немыслимого дерева.

По мере того как приближались, столб превратился в исполинскую черную гору. Воздух стал жарким, невры ощутили устойчивый попутный ветер. Черная гора, совершенно отвесная, одинаковая по ширине у основания и вершине, упиралась в небо, растекалась по небосводу.

Острые глаза Мрака уже узрели красное у основания. Ветер донес запах гари.

-- Что там может так гореть? -- спросил Олег.

-- Кто у нас волхв? -- ответил Мрак.

-- Перед неведомым все одинаковы.

-- Только дурни одинаковы. А ты -- волхв!

Багровый чадный огонь вылетал, похоже, из трещин в земле. По мере того как невры подходили ближе, трещины разрастались в ущелья. Издали видны были обугленные и оплавленные края, из глубины вылетали лохмотья копоти. Воздух был сухим, жарким, пропитанным запахом горелой земли.

Олег сказал тревожно:

-- Огонь, судя по всему, полыхает не один день...

-- Как точно, -- голос Мрака был едким как муравьиная кислота. -Скажи, год или даже столетие -- не ошибешься тоже.

От жара спины взмокли, мутные капли срывались с бровей. Они перешли на шаг. Таргитай дышал тяжело, Олег терпел молча, только грудь вздымалась, обереги на шее трепыхались и стучали.

Мрак предположил:

-- Видать, у кудов молоко сбежало.

-- Кабана смолят, -- сказал Таргитай наивно.

-- Люди, плюйте на него! Забыл, у них нет кабанов. Только лягухи с быков.

-- А молоко откуда?

-- Лягух доят. Ты молоко пил?

Таргитай брезгливо отплюнулся. Олег оставался напряженным и озабоченным. Огонь не может идти сам по себе: камни не горят. Явное колдовство, а сути не видать. Хуже того, даже не улавливает магии.

-- Пусть горит, -- сказал Мрак. -- Обойти-то делов!

Шаги замедлились поневоле. Жар был таким неистовым, что все трое выставили перед собой ладони, закрывая лица.

Огонь взметнулся выше. В пляшущих языках пламени проступило быстро меняющееся лицо... нет, даже не лицо, но что-то живое, ужасное. Люди ощутили на себе тяжелый взгляд, полный нечеловеческой злобы. Из огня донесся щелкающий голос:

-- Дети воды... Ненавижу!

Пламя взметнулось стеной -- ревущее, разбрасывающее раскаленные камни. Иные вылетали разжаренные добела, рассекали багровую стену, похожие на иглы на спине чудовищного зверя. Жар пахнул так, что люди отшатнулись. Волосы затрещали от жара.

Мрак пятился, закрываясь ладонями.

-- Да и мы тебя не жалуем... Кто бы ты ни была, ты -- губительница Леса.

-- Ненавижу, -- повторил голос, крепчая с каждым мгновением. -- Всю плесень выжечь... Вы -- сырость...

-- Да кто ты?! -- рявкнул Мрак люто. -- На Велеса, нашего бога, не больно похожа!

Олег уже отбежал дальше всех, заорал:

-- Мрак, скорее уходи! Это сама Табити!

Мрак отступал шаг за шагом. От жара затрещала душегрейка, запахло паленым волосом. Сквозь растопыренные пальцы видел враждебную всему живому богиню подземного огня. Ей поклонялись киммеры, приносили кровавые жертвы все кочевые народы. Апию, кроткую богиню плодородной земли, свирепо попирали копытами, втаптывали, превращая в камень. Лишь одно племя чтило Апию, крохотное племя полян, почти стертое с лика земли свирепыми киммерами...

Оглянулся, увидел потемневшее лицо Таргитая. Снежана, Зарина, кроткий Степан, их муки в руках свирепых степняков... Всех принесли в жертву этой свирепой богине.

-- Ты не наша, -- сказал он зло.

-- Я... свирепая... могучая!

Мрак, отступив на десяток шагов, там жар еще можно было терпеть, смотрел оценивающе. Свирепая богиня всемогуща, но только в своем царстве. Другие боги тоже всемогущи... Табити может прорваться сквозь землю кипящей лавой, может испарить ручей, но могучие воды реки Даны поглотят ее без следа!

Всяк бог, как кулик, сидит в своем болоте. Дана кого хошь побьет в воде, Велес неодолим в Лесу да Степи, сыны Стрибога гоняют тучи, а эта кровожадная сильна лишь в своих подземных пещерах. Может прорваться огненным столбом наверх, но этим рассердит кроткую, всеми обижаемую, но очень сильную богиню Апию, которую поляне ставят выше всех богов и кличут Ма-Дивией, Матерью сырой землей...

-- Пошли в обход, -- голос Олега дрожал, он часто-часто облизывал пересохшие губы, пятился дальше всех. -- Лбом горы не прошибешь. А прошибешь -- все одно дураком назовут.

-- Даже волхва?

-- Мрак, недостойное это дело -- с каждым зверем или рыбой по дороге спорить. Хоть тебе чешется... А она ж не лучше зверя или, скажем, лесного пожара. Только сильнее.

Мрак ругнулся, но делать нечего -- пошли в обход. Держались шагов за сотню от трещины, ближе жар не пускал. Олег наконец сообразил, почему ветер так упорно дует им в спины, а теперь в бок. Он стремится к огню, а там его взметывает жаром к тучам. Он сам, когда обращался в зубатую птаху, на потоках такого воздуха без усилий поднимался в такую высь...

Из-под земли в снопах огня и черного дыма вылетали раскаленные камни. Земля гудела и тряслась. Невры прошли версты две, прежде чем трещины сузились. Наконец огонь исчез, а черный дым стал реже. Ущелье превратилось в узкую трещину, края начали сходиться, но, прежде чем сомкнулись, дым истончился и пропал.

Земля еще изредка вздрагивала, но тряска и гул остались позади. Таргитай оглядывался на столб огня и дыма, глаза же Олега и Мрака были устремлены вперед. Там клубилась пыль, а все неизвестное грозило бедой.

Все, подумал Олег горько. Лес, Степь, Горы, Пески... Как вообще опасна жизнь. Если жить, а не прятаться от нее.

Глава 4

Впереди была схватка. Целый отряд вооруженных оборванцев окружил в россыпи камней старика в пестром халате, женщину и троих слуг. Слуги и даже женщина умело отбивались ножами и мечами. Старик прятался за их спинами, торопливо чертил в воздухе знаки. Нападающие мешали друг другу, теснились, толкались, трое передних уже были ранены, один упал на колени, закрывая окровавленными руками голову.

Мрак оскалил зубы, медленно и с удовольствием потащил из ременной петли секиру. Олег хотел было сказать, что это не их дело, что если ввязываться во все схватки... но посмотрел на оборотня, на Таргитая, вздохнул и покрепче сжал Посох Мощи.

Сердце Таргитая бухало часто и сильно. Горячая кровь побежала по жилам, вздувая мышцы, наливая тело свирепой силой. Грудь раздвинулась, недобрая мощь заполнила тело. Из горла вырвался хриплый клекот.

Нападавшие, их было около двух десятков, оглянулись, быстро и умело закрылись щитами, выставили мечи и копья. Все-таки они выглядели настоящими воинами, умелыми, уверенными. Бывшие солдаты, дезертиры или же отряд, посланный с тайной миссией?

Таргитай воздел Меч, дыхание пошло чаще, прерывистее. Как смели напасть вооруженные мужчины на старика и женщину?! Их надо бить, крушить, повергать на землю. Острое лезвие должно рассекать их на куски. Их кровь должна залить землю, а вопли ужаса достигнуть вирия и усладить пращуров невров.

Сам Таргитай сделал только первый шаг, дальше подхватила и понесла странная, но уже знакомая мощь. Радостная, святая, зверино-ликующая. Он с легкостью рассек первого же, стоптал другого, сердце бухало часто и сильно. На него плеснуло горячим, но он только крепче сжал рукоять -пальцы будут скользить по крови.

Рядом дрался, как разъяренный тур, Мрак: крушил, истреблял, рубил с такой мощью, что несчастные распадались под его звериными ударами пополам. Глаза были безумные, на губах повисла желтая пена. Он ревел страшным голосом, в котором не было ничего человеческого. Руки были забрызганы кровью, тяжелые красные капли упали ему на губы. Таргитай успел заметить, как оборотень жадно слизал брызнувшую на лицо кровь.

Олег шел следом, осторожно переступал через убитых и раненых. Он лишь отражал удары Посохом, все видел и все замечал. Пот начал заливать глаза, он смахнул со лба раз-другой, сердце от жары и криков начало биться чаще. Вдруг из глубин поднялась горячая волна, ударила в голову. Тело налилось неведомой радостной мощью. Он распахнул на груди душегрейку: мужчина не страшится выставить голую грудь против доспехов!

Из горла вырвался крик. Посох как боевая дубина словно сам по себе взметнулся над головой. Олег прыгнул в самую гущу, почти опередив Мрака, ударил, сбил на землю, сбил другого. Мышцы пели от счастья, он чувствовал себя яростной молнией, в теле поселилась неведомая мощь.

По голове ударили сзади. Отмахнулся, услыхал хруст и сдавленный крик. Ударили справа и слева, он пришел в ярость: мужчины должны драться лицом к лицу! Руки сами сорвали душегрейку: жарко, да и достойнее так. Сразу видно, кто мужчина, а кто лишь носит портки. К тому же коричневые сзади.

-- Олег! -- донесся сбоку крик Мрака. -- Ты чо, озверел?

-- Иду! -- заорал он в ответ.

Торопясь, сокрушил еще двоих, третьему страшным ударом разбил голову. Он чувствовал себя огромным страшным зверем: бил, крушил, а эти подлые и трусливые были в его власти. В теле плясала свирепая радость. В двух шагах блистал Мечом Таргитай: глаза выпучены, пена на губах, на лице неистовое, просто телесное счастье, словно в высший миг обладания женщиной, который длится и длится, и в его власти продлить, надо лишь крушить, повергать на землю, слышать треск разбиваемых голов, видеть, как твои руки убивают, уничтожают, тем самым поднимая над ними тебя -- великого, могучего, самого лучшего!..

Но я же человек, сказало что-то глубоко в мозгу беспощадное и трезвое. В нем пробудилась свирепая радость воина, простого как эти камни, но все-таки он волхв, в первую очередь мыслящий волхв...

Когда нападавших осталось пятеро, те бросились бежать. Таргитай на ходу срубил одного, дурак налетел сослепу, а Мрак с грозным ревом воздел над головой секиру.

-- Трусливые твари!.. Вернитесь и сражайтесь, как мужчины!

Весь забрызганный кровью, даже волосы слиплись и торчат как у ежа, он был страшен и красив. Секира от рукояти до кончика лезвия стала красной. Глаза оборотня горели желтым огнем лесного зверя. Грудь вздымалась как волны северного моря.

Таргитай лихо вытер Меч, хотя надобности не было, тот выпивал кровь без остатка, со стуком бросил в ножны. Его синие глаза не отрывались от женщины. Она тоже дышала часто, тонкая ткань на груди распахнулась, но женщина видела только троих могучих варваров, так нежданно оказавшихся рядом. Ее темные, чуть раскосые глаза с изумлением смотрели на синеглазого чужака в волчьей шкуре. Пальцы ее все еще сжимали тонкий как ореховый прут клинок.

Мрак оскалил зубы:

-- Вовремя мы, ребята?

Старик с трудом поднялся. Лицо и даже волосы перепачкались в пыли. Он суетливо отряхивался, руки дрожали, морщинистое как печеное яблоко лицо дергалось, но все же пришел в себя быстро, с достоинством поклонился. Седые кустистые брови нависали так, что глаз не было видно, но Мрак чувствовал, что следят за каждым его движением.

-- Мы бесконечно... бесконечно благодарны вам, северные люди.

-- Да пустяки, -- застенчиво отмахнулся Таргитай. -- Только и делов, что свору отогнать...

Старик поклонился снова.

-- Мы слышали, что в сказочной Гиперборее живут гиганты, но не думали, что такие...

-- Да, мы там всякие.

Женщина и уцелевший слуга поклонились тоже. Женщина была молода и хороша собой. Олег, привыкший все подмечать, смутно удивился, что за время странствий им почти не встретились некрасивые женщины или красивые враги.

Олег, уже стыдясь своего воинского порыва, вклинился в разговор:

-- Почему они напали?

-- Просто напали, -- ответил старик грустно. -- Мир таков, что где нет железной руки властителя, там властвует разбой. Я местный маг... старый, но не очень могучий. Моя сила не в магии...

По лицу Таргитая было видно, что певец разочарован. Если бы старик оказался королем в изгнании, молодая женщина -- принцессой... или нет старик чтобы был заколдованным магом немыслимой мощи, а в благодарность за спасение... гм... нет, чтобы женщина в благодарность...

Олег сказал с жадностью:

-- Я сам волхв-травник... маг-лекарь, по-вашему. Я понимаю тебя. Говори!

-- Я занимался ведарством...

Мрак уже выворачивал карманы сраженных, вытряхивал мешки. Женщина торопливо хлопотала среди раненых. Олег чувствовал ее любопытные взгляды, потом как-то само собой ее черные как ягоды терна глаза повернулись к Таргитаю и уже не отрывались от дударя.

Таргитай вытащил сопилку. После сражения остро захотелось поиграть. Словно бы мог очиститься, как Мрак очищал себя горячим песком за неимением воды.

-- Ведарством, -- услышал он озадаченный голос волхва, -- что это?..

-- Та магия, которая была... до магии.

Вечером Мрак прибил огромную ящерицу. Длиннее козы, страшная, она перепугала Олега до икотки, когда подошла, любопытствуя, к костру. Мрак тут же швырнул в нее камнем. Попал удачно, ящерица упала замертво. Почти замертво, так как ожила, когда Мрак почти заканчивал снимать шкуру. Вырвалась, забегала, Мрак погнал ее на Олега. Волхв успел ухватить и, сердясь за испуг, удавил голыми руками.

Вечером сидели у костра. Мясо ящерицы оказалось нежным как у рыбы, даже чуточку пахло тиной, хотя в жарких песках вода могла только померещиться. Мрак с удовольствием разгрызал полые кости, шумно выдувал костный мозг. С одной костью промучился долго, выбивая мозг, пока не стукнул ею Таргитая в лоб.

Олег съел печень, жевал медленно, прислушивался к ощущениям. Сказали бы раньше, что будет есть большую жабу, -- а ящерица просто вытянутая жаба, -- плюнул бы в глаза. Но ест, не жалуется. Таргитай показывал молодой женщине, как играть на дуде, Мрак отдал сапоги слуге на починку, а Олег жадно впитывал неторопливый говор старого волхва.

-- Не знаю, зачем тебе, такому молодому и полному сил... вызнавать такое... Это мне, я уже одной ногой там, внизу... Ты мог слыхать, что в старину хоронили только в скрюченной позе. Подвязывали руки и ноги, если надо -- подрезали сухожилия. В могиле клали так, будто лежит в утробе матери. Посыпали охрой, что по наших магическим обрядам являет собой кровь. Все для того, чтобы облегчить новое рождение...

-- Так было и у нас, -- прошептал Олег.

-- И человек рождался на земле снова... В звере, птице, рыбе... Снова в человеке. Шел круговорот душ в природе, все понимали звериную речь, все были с природой едины... Если охотник убивал зверя, то просил прощения...

-- И у нас! Мы только вчера об этом говорили.

-- Но ничего не бывает хорошим полностью. Кто жил в Лесу, тот другой жизни не знал. Но вышли в Степь, увидели мир бескрайним... Увидели, как солнце совершает свой путь по небу... Всегда с востока на запад! И дознались, что ночью солнце совершает путь обратно. Уже под землей. И тогда мудрецы решили, что человек должен оставаться человеком и после смерти... Для этого его нужно хоронить распрямленным!

Олег помолчал, сказал нерешительно:

-- Вроде бы лучше человеком...

-- Остаться человеком -- никогда не увидеть нашего мира. Не бегать по лесу, не плескаться в реке, не прыгать по деревьям. Никогда не видеть солнечного мира, никогда! Кто попадает в подземный мир, не возвращается.

-- Тогда как же лучше?

-- Каждый выбирает свое, -- сказал старик неожиданно жестко. -- Пока что выбирает. И для всех последующих поколений выбирает. Сшиблись две могучие силы. Старые боги требуют круговорота душ в природе, новые хотят закрепить человека в человеке. Взгляни!

Олег осторожно взял в руки глиняный сосуд. Старик называет его лицевой урной. Когда умрет, его сожгут и сюда засыпят прах. Гончар не просто сделал урну, а очень точно вылепил лицо старого ведара. Боги судьбы уже не пустят душу в зверя или птицу, а вернут человеческий облик и ввергнут в мрачное подземное царство... или забросят в солнечный мир вирия!

Олег с холодком страха подумал, что так и не знает, что же лучше. Остаться наслаждаться жизнью и после смерти в этом прекрасном мире, но одеть звериную шкуру и лишиться людей, или же остаться человеком, но рискнуть навеки уйти в мрачный подземный мир?

Я не решил, сказал себе горько, но люди понятно как решат. Если есть возможность, хоть малая, что можно попасть в вирий... Люди рождаются с жаждой риска.

По настоянию старика убитых разбойников и двух его слуг похоронили вместе Все они дети одного бога, объяснил он. И послушные, и драчливые, и умные, и некрасивые...

Погребальный костер невры сложили из дуба -- в соседней роще деревья на подбор, а чего жалеть, если лес чужой? Да и вообще дуб -- дерево мужчин, как береза -- дерево молодых женщин. Поверх погребальной крады постелили цветной ковер, разложили украшения погибших. На грудь павшим воинам положили щиты, в ноги -- колчаны со стрелами, луки. Мрак позарился было на один, но проверил тетиву, скривился, оставил в пользу подземного бога, Олег, чуткий к обрядам, отметил, что в головах поставили берестяные и глиняные чаши с медом, горшки. В горшках гречка, просо, рожь. На пальцы надели кольца, в том числе и серебряные с камешками. Одели пышнее, чем одевались при жизни. Даже сапоги сменили на новые, хотя до этого были в растоптанных и пыльных от дальних дорог.

Старик сам поднес факел к политым маслом бревнам. Пламя вспыхнуло сразу -- жаркое, красное. Взметнулся черный дым, скрыл от глаз убитых. Невры попятились от жара, Таргитаи закрывался ладошками.

Олег спросил с неловкостью:

-- Я дурак конечно... Но так и не понял, зачем кладем в могилу... или сжигаем, неважно, оружие, рыбацкую сеть, еду, украшения наконец? Мертвому ни к чему, а живым могли бы сгодиться.

Старик смотрел пристально, с удивлением.

-- Ты мудр... Сам не понимаешь, но ты мудр. Целые поколения магов не доискиваются что и почему. Им важен результат. Сказал заклятие -- гора сдвинулась. А вот почему... Немногие знают сокровенные тайны, которые нельзя разглашать непосвященным. Но ты -- особый волхв.

Олег смотрел жадно. Старик был дряхл, вряд ли за остаток жизни встретит, если верить ему, такого же любопытствующего. Сам готов открыть тайны волхвов!

-- Люди были зверьем, -- сказал старик медленно. -- Мужчины были медведями, женщины -- обезьянами... Не веришь? Проследи за их повадками. И сейчас жаждут вернуться, зверьем жить легче. Единственный способ удержать в человечьей личине -- заставить трудиться. Но человек уже силен, он может потрудиться утро, а день лежать в праздности, снова превращаясь в животное. Вот и придумано, чтобы нарочито держать в работе... Мы создали обряд, чтобы мертвому класть все его имущество. То есть уничтожать, чтобы делали снова. Простым людям нельзя знать такие тайны! Работать никто не захочет. Тем более зря, как они сочтут. Мы-то знаем, что не зря! Новое оружие, посуду, снаряжение -- делают лучше, добавляют что-то еще. И человек все время трудится, не озверевает, и польза для общества...

Олег сказал пораженно:

-- Понятно... Конечно, такое надо хранить в тайне... даже не знаю какой великой... Это я урод: мне мало, чтобы получалось, хочу знать, как получается... Я могу трудиться гораздо больше, чем надобно.

-- Я такой же урод, -- глаза старика были сочувствующими, -- Но мне уже немного топтать эту землю... А тебе суждено надолго стать паршивой овцой...

-- А что делать? Быть как все?

-- Да, так легче.

Олег покачал головой.

-- Не знаю... У меня нет ни мужества, ни бесстрашия, как у моих друзей. Но мне мало лишь пользоваться заклинаниями. Мне надо уметь их составлять.

Наутро простились со старым грустным магом. Женщина долго не могла оторваться от Таргитая, глаза покраснели, а губы распухли. Олег шевелил губами, укладывал в памяти рассказы старого мага. У него тоже глаза были красные -- слушал ночь напролет.

Но Мрак в рассветных лучах уже видел Город. Тот самый, что единственный. Который первый, самый-самый... Вечный и неуязвимый.

Город вырастал, приближался. Как тугим поясом был окружен высокой стеной из белого камня. Исполинские башни, дворцы, высокие дома теснились так, что едва не переваливались через крепостную стену. Уже видны были распахнутые ворота.

Олег чувствовал, как будто у него из ног вынули кости. Они еще за версту, а стены и башни уже как отвесные горы. Неужто это строили люди? Или боги для себя, а люди поселились позже?

Рядом часто дышал Таргитай. Даже Мрак выглядел потрясенным. Недавно их потрясло размерами село полян в два десятка хат, потом ахнули при виде башни Мардуха... Но здесь целый город исполинских башен из белого камня, дворцы и подвесные мосты, острые шпили!

А еще дальше, за Городом, едва видимые отсюда, вздымаются пологие горы оранжевого песка. Они зловеще блестят красным под заходящим солнцем. Ровные, чем-то неуловимым напомнили Таргитаю снежные заносы в родном Лесу.

Олег тащился так, словно волок на ногах пудовые вериги. Лицо волхва было мрачнее грозовой тучи. Мрак шел хмурый, как обычно, может, чуть обычнее. Проворчал:

-- Не бери в голову! А бери, как говорят на Востоке... За всех разве настрадаешься?

Олег огрызнулся:

-- Я не Таргитай, чтобы за всех. Сколько здесь мудрости накоплено, подумай? Это же особый Город. Это матерь всех городов на свете!

-- Умного на свете много, хорошего мало. Этих матерей еще много будет...

-- Хорошее надо искать среди умного. Эх...

Таргитай озадаченно смотрел на обоих.

-- Вас на Змее укачало? Совсем непонятные стали.

Городская стена поднималась в три-четыре человеческих роста. Гордые башни вздымались вовсе к небу. Между ними часто тянулись ажурные переходы. Теперь уже и Таргитай видел, что белую стену пересекают трещины. Она осела -- год-два и рухнет под собственной тяжестью. Белые-белые башни, дворцы и даже городская стена уже не казались высеченными из мела. Таргитай, содрогаясь, пытался отогнать видение огромных костей, давно выбеленных зноем и ветром.

-- Олег! -- завопил он в тревожном предчувствии. -- Что с Городом?

Мрак покачал головой:

-- Потому Дана и велела поспешить?

-- Потому, -- ответил Олег.

-- Гм... Мы-то хоть успеем?

-- Мрак, что для богини наши жизни? Дни.

Глава 5

У самых ворот в тени отдыхали трое стражей. При виде чужаков никто не шелохнулся. Похоже, здесь повидали даже таких лохматых и в звериных шкурах. А если и не видали, то были готовы повидать всякое. Даже золотые волосы Таргитая и красные как огонь Олега вызвали только мимолетные взгляды. Один, грузный и в доспехах на голое тело, смерил пришельцев недружелюбным взором.

-- Эй, лохматые!.. К кому и по какому делу?

Мрак и Таргитай выжидающе смотрели на Олега. Волхв вскинул руку в приветствии.

-- По всему свету идет слава о Вечном Городе! Мы прибыли с дальнего Севера увидеть его красу и славу. Старые пророчества глаголят, что боги его возьмут к себе...

-- Со скотом и курами, -- вставил Мрак: ему хотелось помочь волхву.

-- Этот час близок, -- сказал Олег, -- спешим успеть...

Угрюмые лица чуть посветлели. Старший страж ворот с победным видом оглянулся на друзей.

-- Что я говорил? А вы -- пески, пески!.. С людьми и скотом, ясно?.. Даже с курами. Эй, почтенные! Проходите без пошлины. Добро пожаловать в Вечный Город.

Створки ворот, как заметил проходя Таргитай, вросли к землю. Их не закрывали уже годы. За спиной послышался раздумчивый голос другого стража:

-- Ну, с другой стороны... ежели строили, то должны и взять...

Город внутри городской стены раскрылся такой красивый, что у Таргитая защемило сердце. Словно бы сотни поколений только и занимались, что строили, достраивали и украшали Город, который в конце концов начали называть Вечным. Тихонько дернул Олега за руку.

-- А почему он должен погибнуть? Если вечный?

-- Не все вечное, как видишь... Даже если именуют так.

-- Но боги...

-- Не знаю, Тарх.

-- А как он обречен?

-- Ты видел, что за Городом с той стороны?

-- А чего? Песков я не навидался? Такие точно в пустыне, где мы были. Это где ты бил магов, как лягушек.

-- Ну, вот ты и ответил.

Таргитай хлопал глазами, ответа все еще не видел. Густые вечерние тени падали от домов и дворцов, только крыши еще горели под закатными лучами.

-- Жаль, -- сказал он наконец с наивным сожалением, -- Такой красивый... И вообще этот Вечный Город мне нравится... Он совсем как наша деревня.

-- Чем же? -- удивился Мрак.

-- Тоже люди живут.

Дома по обе стороны широкой улицы вздымались, как отвесные горы. Камень в стенах был стар, надежен, а улицы, на удивление, были вымощены широкими плитами серого камня. Серыми, в выбоинах, в трещинах. Окна поднимались на четыре, а то и пять поверхов. От нагретых солнцем стен шел теплый воздух. Воздух был полон запахами кухонь, свежеиспеченного хлеба.

Народ почти не попадался, но дальше люди стали встречаться чаще, явно шли, как предположил Олег, к храмам или капищам.

-- Или к корчме, -- буркнул Мрак.

-- Мрак...

-- А что? Мы ж мудреца ищем? Так где ж его еще искать? Ладно-ладно, не блистай глазами, а то, неровен час, молнию метнешь, полгорода спалишь... К тому же в корчме завсегда все знают. Туда стекаются люди разные, а вино развязывает самые тугие языки. Да и поесть не мешает. Ты вот худой как вобла, ребра просвечивают! А я горло промочу, больно пыльно...

-- Жарко, -- пожаловался Таргитай.

-- Вот видишь, и Тарх в корчму рвется...

Таргитай ухнул в глубокую щель прямо посреди дороги, занесенную пылью, расчихался, вылез злой и весь белый как в муке. Легкая пыль покрывала город, заполняла щели, ямы и даже провалы между домами.

-- Какая корчма, -- сказал Олег тоскливо. -- Мрак, здесь другой мир! Другие люди, другие обычаи...

-- Мир без корчмы? -- не поверил Мрак. -- До этого даже Род не додумается. Ее только кличут везде по-разному, а есть везде, где люди. А люди везде, где муравьи...

-- Муравьи тоже разные, -- вмешался Таргитай. -- В прошлый раз меня всего искусали, а за что? Я им ничо не сделал! Только мурашник палкой разбросал, так им же самим веселее бегать...

Какой-то человек, с ног до головы в зеленом, торопливо схватил Олега за локоть, заискивающе спросил что-то. Мрак прошел дальше, любопытный Таргитай остановился послушать обоих. Когда обрадованный человек в зеленом ушел, Таргитай вытаращил на Олега непонимающие глаза.

-- Ты так подробно рассказывал, как пройти к базару... Откуда знаешь? Неужто в умных книгах прочел?

Олег недовольно засопел. Мрак хохотнул:

-- А чего ты решил, будто он знает?

-- Но как же...

-- А он вежливый, понял? Никого не может оставить без помощи. Как волхв-лекарь.

-- У меня выздоравливают, -- огрызнулся Олег.

-- Этот тоже найдет дорогу. Вот только куда... Ха-ха!

Таргитай обескуражено смотрел то на одного, то на другого.

-- Все равно не понимаю... Оба вы такие умные!

В узкой улочке от дома к дому на высоте, чтобы мог проехать всадник, были протянуты веревки. Сушилось белье, цветные тряпки. Редкие прохожие двигались неспешно, разморенные дневным зноем. Впереди посреди улицы трое погонщиков безуспешно пытались стащить с места заупрямившегося верблюда.

Наконец животное, устав бороться, в отместку шумно опорожнило кишечник, забрызгав сразу двоих, и с довольным видом двинулось дальше. Погонщики с руганью чистились, зажимали носы: вонь стояла невыносимая. Огромная зеленая лужа перегородила улицу, к ней сразу начали слетаться крупные жирные мухи.

В раскрытую дверь робко выглянул нарядно одетый горожанин. Ступенька и часть стены были забрызганы зелеными потеками. Горожанин отшатнулся, зажал нос.

В доме напротив в дверную щель высунулся острый нос.

-- Панько!.. Пойдем в храм Великой Талахи, помолимся?

Горожанин простонал:

-- Не видишь? Теперь мне не выйти до конца дней!

Сосед сочувствующе покачал головой,

-- Грязь... За что мы налоги платим? Тогда в журку?

Горожанин опасливо измерил взглядом лужу.

-- Ну, разве что по самому краешку...

Мрак бодро ткнул Олега.

-- Вишь? Везде люди как люди. Пойдем за ним. К храму ходят дальними дорогами, а к корчме...

-- Мрак, -- сказал Олег с отвращением, -- какая корчма? Он же позвал в журку!

-- А тот так бы и полез через лужу, если журка -- не корчма по-ихнему! Эх, Олег, мудрые вещи с лета хватаешь, а с простыми хоть кол на голове теши, хоть орехи коли, хоть секиру остри...

Сумерки быстро опускались на Город. В окнах зажигались светильники а тьма в углах и закоулках стала вовсе непроглядной. Олег чувствовал, как за ними наблюдают чужие злобные глаза, суетливо оглядывался, но желтые огоньки быстро гасли. Лишь краем глаза замечал едва заметное движение.

Мрак сказал брезгливо:

-- Опять чуешь? Что ты за человек, Олег?

-- Мое чутье уже спасало нам шкуры, -- огрызнулся Олег.

-- Ну и что? Чем всю жизнь трястись, лучше раз-другой получить неожиданную трепку. Ты знаешь, кто самый сильный на всем белом свете?.. Думаю, это Павка.

-- Дядя Павка? -- вмешался любознательный Таргитай. -- Так он же и мухи не обидит!

-- В том все и дело. Он до того трясется за свою шкуру, что дни и ночи в лесу, готовит себя к защите. Таскает камни, бревна, швыряется ими, прыгает, бьет головой и ногами, локтями, кусается, плюется... Он до того боится быть побитым, что готовится сразу же сразить обидчика. Чтобы тот и пальцем не успел его тронуть! Еще не понял? Мужчина не боится быть когда-то побитым. Сегодня его, завтра -- он. Главное для человека -драться до конца. Заставить себя подняться и драться снова.

Олег отвел глаза. Одно дело понимать Мрака, другое принимать. Люди разные. Что хорошо для коня, для мыши -- смерть.

Все чаще встречались горожане, идущие в одну сторону. Одетые нарядно, смеялись, шутили, словно бы их Вечный Город не исчезнет вот-вот под горами песка. Многие с детьми.

-- Сосед, ты пойдешь на похороны визиря?

-- С какой стати? Он же на мои не придет.

Улица вывела на широкую площадь, уже заполненную народом. В центре площади высокой помост, из середки торчало сухое ошкуренное бревно.

Трое могучего сложения мужчин, все в красном, привязывали к бревну молодую женщину. Длинные золотые волосы, такие непривычные в краю черноволосых, были распущены, закрывая лицо. Порыв ветерка отбросил прядь, мелькнуло милое девичье лицо. Зоркие глаза Мрака разглядели дорожки слез.

Народ толпился празднично одетый, возбужденный. Зеваки проталкивались поближе к помосту. Продавцы сладостей наперебой сновали с корзинами и кувшинами шербета. На плечах взрослых счастливо верещали дети.

-- Что здесь? -- полюбопытствовал Мрак.

Лишь один бросил, не поворачиваясь:

-- Откуда такие берутся? Невесту Маржелю провожают.

-- Это понятно, -- возразил Мрак. -- Кому ж еще, как не Маржелю? Только почему так поздно? У нас он лучших баб имеет по весне. А к осени даже лоси выдыхаются. А Маржель не лось...

-- Откуда ты знаешь? -- пробормотал Олег. -- Тоже мне богослов...

-- Это осенняя невеста, -- проворчал горожанин с великим презрением к невежеству варвара. -- Весной он дюжину получил! У нас богатый Город.

-- А-а, -- протянул Мрак. -- И все чужие, как эта?

-- Своих тоже дали, не обидели.

Могучий варвар раздвигал толпу, как массивная льдина мелкую шугу. Все смотрели на помост жадно, весело, тыкали пальцами. Закончив привязывать женщину, очень туго спиной к столбу, отчего ее высокая грудь натянула тонкую белую ткань, трое в красном деловито укладывали вязанки дров. Всего до колен: иначе рассмотреть не удастся, да и огонь закончит все шибко быстро.

-- Не отставать, -- велел Мрак. -- Пока здесь щелкают хлебалами, мы в корчме лучшее вино закажем и лучшие столы займем.

Олег покачал головой.

-- Можно подумать, что хозяин корчмы, или журки, как ее там, не торчит тоже здесь!

-- Да-а, -- признал Мрак, -- вот что значит волхв. Завсегда вперед глядишь.

Таргитай тащился, как коза на веревке, глупо глазел по сторонам. В толпе подбадривающе орали: трое на помосте наперебой лупили кремнями по огниву -- невеста к Маржелю должна уйти на чистом огне.

-- Таргитай, -- предостерегающее рявкнул Мрак, -- не отставай!

Таргитай стряхнул оцепенение, шагнул за друзьями, опять застрял в толпе. На помосте один наконец заорал торжествующе, упал на четвереньки. Сосед разочарованно отшвырнул пучок сухого мха. Третий еще яростнее заколотил по камню, полетели снопы искр, тоже упал и принялся раздувать огонь.

Мрак и Олег упорно раздвигали толпу, уже миновали помост и вышли на другой конец площади. Олег облегченно вздохнул: не любил много незнакомых так близко.

-- Фу... Почему от них так перцем несет? А где дудошник?

Мрак рассерженно огляделся.

-- Отстал? Такая овца вовсе потеряться может.

-- Вряд ли. Разве что на баб клюнул?

-- Да, он ни одной юбки не пропускает...

Мрак ругнулся сквозь зубы, ринулся обратно. Народ расступался, как кустарник, сквозь который ломится лось. Олег, чуя недоброе, заспешил следом. Посох разогрелся под судорожно сжатыми пальцами, покалывал ладонь.

Первый в красном на помосте уже разжег факел. Красные искры с треском полетели в толпу. Там радостно орали, подбадривали. Девушка гордо вскинула голову. В широко расставленных глазах метнулся страх, но не дергалась, смотрела прямо.

-- Не надо! -- закричал Таргитай. -- Не надо!

Растолкав в переднем ряду, он вскочил на помост. Трое опешили, а Таргитай голыми руками разбрасывал дымящиеся поленья, швырял в толпу. Там возмущенно орали. Таргитая ухватили за плечи. Он крутнулся -- двоих смело с помоста с зажатыми в кулаках клочьями волчьей шерсти. Третий отпрыгнул, глаза вылезали из орбит.

-- Ты кто? Ты... чего?

-- Она... красивая, -- ответил Таргитай, задыхаясь.

Веревка не поддалась рывку, он выхватил нож, и девушка освобожденно упала ему на руки. В огромных благодарных глазах были страх и недоверие. Она поспешно стряхивала веревки.

В толпе орали, появились люди с оружием. Таргитай встретил первого толчком в грудь, но сзади напрыгнули двое. Он раскрутился, зашвырнул далеко с помоста. Теперь уже лезли со всех сторон. Он зашатался под градом ударов. Били кулаками, ногами, тащили к краю, пытаясь сбросить с помоста. Таргитай сопротивлялся отчаянно: внизу просто затопчут. Девушка с криком отшвырнула одного, другого хватила острыми как у зверька зубами. Тот взвыл и выпустил Таргитая, а Таргитай в свою очередь вырвал ее из лап добровольных помощников.

Он взревел, ощутив наконец злость, начал локтями и кулаками бить во все стороны. В ушах звенели крики, на губах была кровь. Его били по голове, плечам, хватали за руки.

В какой-то миг его подтащили к краю, но сзади хрястнуло, раздался дикий крик. Пахнуло запахом свежей смолы. Он ощутил, что может перевести дух. Человек в красном свалился мешком, а девушка с размаху ударила поленом второго.

-- Спа...сибо, -- прохрипел Таргитай.

-- Ты кто? -- вскрикнула она. Голос ее был тонкий и нежный, но в нем чувствовалась и сила.

-- Потом, -- ответил Таргитай сипло...

Он сбил двух, пытавшихся взобраться, а невеста Маржеля сильным ударом полена снесла с помоста широкоплечего воина: тот вскарабкался сзади и пытался ударить Таргитая в спину.

В толпе орали. Кто возмущенно, оскорбился за веками освященный ритуал, а кто лишь улюлюкал и подбадривал драку: всегда приятно, когда бьют не тебя, а другого. Из здания на той стороне выбежали похожие как зерна гороха воины. Все в доспехах, с короткими мечами, у каждого круглый легкий щит на левой руке.

Удерживаться на помосте становилось труднее. Его толкали, били, тащили, в голове стоят звон и шум крови, но в последний миг услышал знакомый рев. Руки, сжимающие горло, исчезли.

Таргитай стоял на коленях, дышал, как загнанный конь. Кровь заливала глаза. Толпа бесновалась, люди с мечами проталкивались к помосту, у многих в руках появились луки.

Девушка держала над головой суковатое полено. На щеке была кровь, сквозь прорехи изорванной в клочья рубашки блистало ослепительной чистотой нежное тело. Золотые волосы победно развевались. Она тоже тяжело дышала, крупная грудь ходила ходуном, едва не прорывая рубашку. Мрак, озверелый и настороженный, по-волчьи двигался по самому краю помоста, готовый разбить голову всякому, кто осмелится приблизиться. Олег сбросил последнего в красной рубашке, заорал, перекрывая шум:

-- Послушайте!.. Да послушайте же!

Шум начал стихать, но лучники окружили помост, вскинули луки. В толпе из особо нарядных горожан выделился один с белыми как лунь волосами.

-- Кто такие? Пошто нарушаете наш праздник?

Мрак открыл рот для ответа, но Олег опередил:

-- Мы странники. Идем через ваш город. Мы только-только зашли! Мы не собираемся вмешиваться в ваши обычаи. Мы их просто не знаем еще.

Старейшина оглянулся на своих. Двое кивнули:

-- Еще днем их в городе не было.

Старейшина, или местный князь, хмыкнул:

-- А чего ищете?

-- Пришли поклониться славе Вечного Города! Все, что нам нужно, это кров на ночь-две. И еда. Мы заплатим.

-- Тогда почему...

-- По невежеству! -- бросил Олег негодующее. -- По дурости! У вас ведь тоже одни умные, а другие... не совсем? У нас такой этот. Да вы посмотрите сами! Почему не прибили его по дороге сами, ума не приложу.

Таргитай ощутил себя на перекрестье взглядов. На него смотрели старейшины, смотрела вся толпа и, хуже всего, в ожидании смотрела молодая девушка. Жаркая кровь прилила к щекам, залила шею, а уши засветились красным.

-- Да, -- произнес старик саркастически, -- не завидую вам с таким спутником... Скажи, герой на помосте, зачем ты это сделал?

Таргитай открыл и закрыл рот, снова открыл. Кровь текла из разбитого лба, заливала глаз. Во рту был привкус, будто жевал железо. Всей кожей чувствовал недоброжелательные взгляды, что переходили в насмешливые, издевательские, а то и вовсе обидно-жалостливые.

-- Не знаю, -- ответил он наконец, едва шевеля разбитыми губами. -Не знаю...

Раздался смех. Ждали уверток, вранья, хитростей, даже наглых угроз, но не такого чистосердечного признания. Старик сказал громче, ярость из грозного голоса уже испарилась:

-- Не знаешь, что осенью приносят жертву?

-- Знаю. И весной тоже...

В толпе уже откровенно хохотали, указывали на него пальцами.

-- Так почему вмешался?

Таргитай ответил убито:

-- Не знаю.

Смех стал общий, хохотала вся площадь. Враждебные взгляды сменились покровительственными, На обиженного богами грех обижаться людям. Старик крякнул, неодобрительно посмотрел на Олега.

-- Как же даете ему носить меч? Он же себе ноги отрубит. Или еще что похуже.

Олег успокаивающе развел руками.

-- Наш дурень даже не знает, как его вынимать. Просто носит. Для украшения. Вы ведь тоже грузите, я сам видел, на длинноухую лошадку всякое-разное? Понятно, ей говорите, что украшает!

Уже по всей площади гремел смех. Сзади негодующе вскрикнула девушка. Ее стройная фигурка мелькнула на помосте и оказалась рядом с Таргитаем. Полено было в обеих руках.

Олег достал из мешочка последние монеты.

-- Мы винимся и готовы заплатить за ущерб. Таргитай, слезай с помоста! Мрак, поторопи дурня.

В толпе расступились уже без страха, с сочувствием. Мрак сдернул дурня с помоста, потащил через площадь. Его даже похлопывали по плечу, утешали. Обиженного богами грех обижать людям.

Таргитай стряхивал кровь, размазывая по лицу, Распухшие как оладьи губы едва шевелились:

-- Неправильно... Все равно... неправильно...

-- Захлопни пасть, -- зло оборвал Мрак.

На удаляющемся помосте Олег торговался с отцами города. Девушку снова прикрутили к столбу. Уже всей толпой собирали разбросанные поленья, гурьбой раздували уголья.

Таргитай в последний раз оглянулся, сгорбился, как ворона под дождем.

-- Нельзя так...

-- Так устроен мир, -- оборвал Мрак. -- Ты знаешь, что натворил? Олег тебя убьет. Последние деньги! Теперь ночевать под забором, а на ужин разве что погрызть землю?

Таргитай сразу ощутил сосущую пустоту в желудке. Есть захотелось так, что услышал запахи всех окрестных кухонь.

-- Неужто отдаст все? -- спросил он тревожно. -- У нас денег в обрез.

-- Дурость обходится дороже, чем мудрость.

-- Но дурней... вроде бы больше...

-- Потому и жизнь такая собачья, -- оборвал Мрак свирепо.

Таргитай еще пуще размазал кровь, а когда их догнал разъяренный Олег, вовсе захромал, другую ногу подволакивал, загребая пыль. Мрак подставил плечо, Олег метнул разъяренный взгляд, но сжалился, смолчал.

Кровь все еще капала на землю, правую ногу Таргитай тащил, как бревно. Прохожие пугливо жались к стенам, один все же спросил сочувствующе:

-- Куда вы его? Что с ним хотите сделать?

Мрак зло оскалил зубы:

-- Где тут за одного битого двух небитых дают?

Прохожий выпученными глазами долго провожал странных менял. Олег поправил сварливо:

-- За одного недобитого!

-- А прибитый и недобитый не одно и то же?

-- Эх, Мрак... Зря мы вмешались. Эти горожане сразу бы сняли с нас половину забот.

Таргитай всхлипнул от жалости к себе:

-- Это я заботы? Ну и бросьте меня. Пусть пропаду! Вам же стыдно будет.

-- Стыд не дым, глаза не выест, -- ответил Мрак хладнокровно.

-- А вот выест!

Мрак предложил:

-- Олег, давай его прирежем, чтобы не мучился?

Таргитай перестал прихрамывать и постанывать, даже забежал вперед, но теперь даже Олег остыл, лишь бросал по сторонам голодные взгляды. Луна поднялась настолько яркая, блистающая, что ночь в Вечном Городе можно бы спутать с сумрачным днем, если бы не черное как деготь небо с роями крупных и блистающих как алмазы звезд.

Густой и теплый как молоко воздух был настоян на запахах горящего масла, конского пота и навоза. Когда мимо прошла молодежь с факелами, невры ощутили родной запах горящей смолы. Таргитаю тут же захотелось есть до коликов в животе. Он виновато повесил голову. Опять друзья страдают из-за его дури!

-- Мрак, а тебе никогда не хотелось помечтать о чем-нибудь несбыточном?

-- Что?! -- рявкнул Мрак раздраженно.

-- Я говорю, -- заторопился Таргитай, -- помечтать о несбыточном, но приятном... к примеру, что бы ты делал, если бы оказался царем этого Города?

Мрак даже отпихнулся, вид у него был такой, что бегом отнесет Таргитая обратно, где того только что вбивали в помост поленьями.

-- Нет! Зато подумывал, что сделал бы царь этой страны, окажись на моем месте, да еще с тобой в придачу?

Олег догнал, уже смирился с потерей денег, а Таргитай с ними не первый день.

-- Кишка кишке бьет по башке. Пора бы перекусить.

-- Давно пора, -- сказал Таргитай торопливо. -- Я жареного коня бы съел!

-- Тарх, на хитрую задницу есть хвост с винтом! Твоего коня едят те, кому Олег отдал наши деньги.

-- Молчу, как рыба о лед, -- сказал Таргитай виновато. -- Молчу.

А Олег, показывая, что еще не остыл, фыркнул:

-- Мрак, у Тарха на хвост с винтом есть дупа с лабиринтом.

Глава 6

Олег прочел по надписи, что здесь живет меняла. Мрак тут же принялся колотить в дверь. Очень нескоро открылось небольшое окошко в двери, крохотное и перегороженное железными прутьями.

-- Чего надо варварам?

-- Эй! -- сказал Мрак дружелюбно, -- Дашь в долг пару золотых монет?

Меняла смерил его недружелюбным взглядом,

-- А где гарантия, что отдашь?

-- Даю слово честного человека, -- бодро отчеканил Мрак.

Меняла захлопнул окошко со словами:

-- Ну, тогда приходи с этим честным человеком.

Когда шли темным переулком, Мрак едва не сбил с ног прохожего. Остановил, сказал деловито:

-- Если дашь нам пару монет, то спасешь жизнь одному почтенному человеку.

Горожанин с отвращением оглядел варвара.

-- Если ты говоришь о себе, то здорово ошибаешься. Варвар никогда не бывает почтенным человеком.

Мрак удивился:

-- Я говорю о тебе!

Даже в темноте было видно, как посерел горожанин. Вполголоса клял себя за дурь, что пошел напрямик, можно бы через площадь, а теперь страдай, даже попробовал сказать заискивающе-укоряюще:

-- Таким силачам как не совестно? Богатыри, герои, а просите подаяние!

- Мы не просим, -- пояснил Мрак. -- Разве не видишь, мечи в наших руках?

Став на две монеты богаче, темных улочек тем не менее стали избегать, вышли на освещенную площадь. Воздух был тихий, теплый, а людей, к удивлению невров, не уменьшалось. Олег, любитель до всего доискиваться, предположил, что здесь даже привыкшие к жаре прячутся днем от нещадного солнца, спят, а к вечеру выползают, занимаются делами. В этом мире солнечные боги -- злые боги, а добрые -- боги и демоны ночи. Здесь славу должны петь луне и звездам, здесь в чести тьма...

Таргитай слушал жадно, он все примерял к своим песням. Мрак осматривался по-волчьи настороженно. Он тоже любил ночь. Ночью все чувства обострены. Запахи слышишь и различаешь за версту.

На краю площади под факелами из ароматного дерева сидели на ковриках двое седобородых. Мрак хотел пройти мимо, но Олег словно за сучок зацепился: старики вели диспут. Один задавал ехидные вопросы, другой искал ответы. Собравшиеся вокруг, по большей части люди степенные, молодежи почти нет, вслушивались, бросали реплики.

-- Идем, идем, -- сказал Мрак нетерпеливо. -- Что один дурень завяжет, сто мудрецов не развяжет.

-- Ладно, Таргитаю и так досталось. Не доставай его, а то на дудке заиграет. Это мудрецы, Мрак!

Мрак неодобрительно смерил взглядом седобородых.

-- Что толк от их мудрости?

-- Ну... народ, глядя на них, какую-то кроху подхватит.

-- А-а... Постой, постой! Мне их диспут начинает нравиться.

Олег непонимающе смотрел на оборотня.

-- Тебе?

-- Еще как! Они ж на деньги дискутируют, разуй глаза.

Олег наконец заметил столбики монет у ног мудрецов. Один был вдвое выше другого. Собравшиеся тоже передавали монеты из рук в руки. Видно, ставили на мудрецов как на боевых петухов.

-- Отвратительно, -- сказал он с чувством и дернулся уйти, но крепкая рука Мрака остановила так резко, что у волхва лязгнули зубы.

-- Куда? Вот и возможность быстро заработать. Победи их в диспуте, все деньги наши!

Олег сказал раздраженно:

-- Как все просто! А ежели не победю?

-- Ну, не всегда же на коне да на коне. Когда-то и под конем...

-- Мрак, что выставишь на кон, кроме штанов? Если проиграем, а это наверняка...

Мрак почесал в затылке, а Таргитай сказал просительно:

-- Уйдемте отседова? У меня от умностей голова болит.

Они с Олегом двинулись прочь, а Мрак растолкал толпу.

-- Эй, почтенные!

На дюжего варвара оглядывались с неудовольствием. Один похлопал по мохнатой спине, кивнул в сторону журки и барака с гулящими девками. Мрак кивнул, добрый совет ценил, тем не менее сказал настойчиво:

-- Нам понравились ваши состязания в мудрости. Мы готовы поратоборствовать с кем угодно.

Раздался дружный смех. На варвара в волчьей шкуре смотрели с удовольствием. Он был слишком велик и силен, как буйвол, значит, и мудрости в его голове не больше, чем у буйвола в копыте.

-- Но, так как мы люди Леса, -- продолжил Мрак, он выпятил грудь и развел плечи, -- то будет лишь справедливо, если поставим на кон только одну монету, а вы -- десять.

Оба мудреца злобно мерили его взглядами. Один сказал сварливо:

-- Не вижу монеты.

Мрак положил секиру в середку круга.

-- Она стоит три. Но отдаю за одну.

В толпе вытягивали шеи, секира была чересчур велика для человека. Мудрецы поглядывали один на другого. Среди собравшихся пошли смешки. Один спросил раздраженно:

-- Парс, ты возьмешь у меня эту вещь за одну монету?

Из толпы протолкался дюжий мужик в пестром халате. На Мрака зыркнули маленькие хитрые глазки. Руки подхватили секиру, повертели.

-- Ну... железо сыроватое...

-- Берешь или нет? А то спрошу у Пакута.

-- Беру, беру!

Мудрец кивнул Мраку:

-- Варвар, задавай свой мудр-р-р-рый вопрос.

Мрак помахал рукой Олегу. Тот покачал головой и попятился еще дальше. Таргитай смотрел жалобными глазами, судорожно глотал слюну. Олег, опомнившись, делал Мраку отчаянные знаки, призывая остановиться.

-- Что за птица, -- сказал Мрак медленно, -- которая кричит по-человечьи, спит по-собачьи, плавает по-жабьи, а зимой вмерзает в лед, как рыба?

Даже Олег раскрыл рот, а у Таргитая челюсть отвисла по ремень. Среди собравшихся пошел возбужденный говор. Мудрецы полезли в книги, один спешно послал куда-то мальчишку. Первый мудрец начал было отвечать наугад, но вскоре сдался.

-- Не знаю! Бери свои десять монет.

Мрак неспешно сгреб столбик желтого металла. Они исчезли в его широкой ладони, как растаяли. Только повернулся уходить, как в толпе заблестели ножи. Мудрец сказал зловещее:

-- Не торопись. По правилам, теперь я задаю вопрос.

Мрак угрюмо смотрел на мудреца. Тот сказал исступленно:

-- Мой вопрос таков: что за птица, что кричит по-человечьи, спит по-собачьи, плавает по-жабьи, а зимой вмерзает в лед, как рыба?

В толпе наступило гробовое молчание. Даже Олег и Таргитай придвинулись, напряженно ждали удивительный ответ. Мрак почесал в затылке.

-- А хрен ее знает! Держи свой выигрыш.

Он бросил монету перед мудрецом в пыль. Все трое пошли уже не наугад: носы ловили запахи жареного.

По дороге пришлось продираться через небольшой базар. Народ не спал, в долгожданной прохладе неспешно торговался, бродил по рядам. Мрак злился, буквально силой тащил то волхва, увидевшего редкие корешки и травы, то дудошника, тот клевал вообще как ворона на все цветное и яркое.

Однажды чуть не потерял, когда их людской галдящий поток разъединил. Вместе с Олегом с двух сторон пробились к лавке, где среди черного люда золотые волосы Таргитая блестели ярко и непривычно. Их дурень в диком восторге крутил в руках длинную переливающуюся ткань. Увидев Мрака, крикнул, перекрывая шум:

-- Как жаль, что в этом городе нет ни одной знакомой девки! Такую красоту подарить некому.

-- Все еще нет девки, -- поправил Олег раздраженно. -- Размечтался.

-- Ты говоришь, -- с сомнением спросил Таргитай торговца, -- что вот эту удивительно красивую ткань... дает противный мелкий червяк?

Торговец отшатнулся.

-- Господин Алалац! Господин Алалац! Вы только послушайте, как этот варвар вас обозвал!

Хозяин, громадный и тучный мужик в цветном халате, посмотрел заплывшими глазками, оценил, взвесил, прикинул, рука его лениво шелохнулась в жесте отрицания.

-- Да что ты от дикарей хочешь?.. Здесь еще не знают, как они страусов ловят...

По дороге к журке прошли через шумное место, где продавали коней. Мрак подивился толпе: в храм столько и палками не загонишь, но когда увидел коней, смягчился. Если бы в храме продавали коней, то и там народу было бы не меньше.

Лошадник увидел дюжих варваров.

-- Эй, герои! По виду вы герои, но разве герои могут без коней?

Олег хотел пройти мимо, а Мрак почесал в затылке.

-- Верно... То на Змее, то на Рухе, а коня давно под собой не имел...

-- Всего по золотой монете за коня! Купите этого зверя с гривой! Не конь -- ветер. Если сейчас вскочить в седло, то к вечеру будете в Рашкании.

Мрак подумал, почесал голову, замедленно обратился к Олегу:

-- Нам чего надо в Рашкании?

-- Рашкании? -- переспросил Олег. -- А-а, слыхивал... Прекрасный край. И народ там замечательный.

Таргитай вытаращил глаза.

-- Когда ты успел там побывать?

-- Я там не был.

-- Откуда знаешь, что там здорово?

-- Тарх, в Рашкании нас не били, не клевали, не топтали. Что тебе еще надо?.. Нет, Мрак, нам не до Рашкании, -- закончил Олег неожиданно.

Мрак с сожалением поглядел на красавца жеребца.

-- Не пойдет.

-- Чем он плох? -- воскликнул торговец.

-- А на что мне Рашкания?

Таргитай победно поглядел на торговца: дурень не понимает таких простых вещей, вот ему уже все понятно. Тот в самом деле выглядел глупо -глаза на лбу, челюсть отвисла. Видно, дела шли плохо, ибо догнал троих варваров.

-- Но как насчет вида? С вами считаться не будут! И никто драться не захочет. Разве что такая же безконная мелочь.

Мрак круто повернулся, лицо посерело.

-- Драться не захотят? Эт ты задел за живое, мил-человек. У нас тут есть волхв, хлебом не корми -- дай кому-нибудь разбить голову. Да не мечом или секирой, а как зверь лютый -- дубиной или вовсе кулаком! Уговорил. За один золотой возьму три жеребца.

-- Да ты взгляни на коней.

Напрасно Олег и Таргитай дергали Мрака. После отчаянного торга все трое взобрались в потертые седла. Кони явно краденые: Олег обнаружил на попоне замытые следы крови. И явно не те кони, которых запрягают в телеги.

Таргитай на базаре увидел попугая.

-- Мрак, почему в нашем лесу такие не водятся?.. Эй, дядя, сколько хочешь за этого зеленого воробья?

-- Три серебряных.

-- Дорого!

-- Да, но зато он говорит.

-- А что он говорит?

Торговец оглядел Таргитая с головы до ног.

-- Он говорит: "Ты дурак!"

Таргитай вспыхнул, оглянулся на друзей. Те нагло скалили зубы.

-- Ну, если он говорит только это, то мне хватает этих двух неумытых. Может, лучше купить этого гуся?

-- Две серебряных.

-- Ого! Вообще не говорит, только гогочет, а так дорого? Зеленый воробей хоть дураком зовет!

Торговец посмотрел на Мрак и Олега, затем на Таргитая.

-- Он не говорит, зато такое думает...

Перед входом в журку горели смоляные факелы. На двери была укреплена массивная голова зверя, невры с удивлением узнали грифона. Массивное здание вросло в землю, боковая дверь вела в подвал. Из-за двери доносились пьяные песни, веселые вопли.

Невры были еще за сотню шагов, когда дверь с грохотом распахнулась. Человек вылетел с такой силой, будто все посетители разом дали пинка.

Мрак уважительно хмыкнул, когда выброшенный тут же с воплем вскочил и ринулся обратно. Внутри шум стал сильнее, закричали новые голоса. Дверь распахнулась с еще большим грохотом, бедолага вылетел снова. На этот раз с такой силой, будто пинка дал горный хребет.

-- Есть и здесь отважные люди, -- заметил Мрак, когда человек кое-как поднялся и с боевым воплем снова исчез за дверью.

Снова был грохот, крики, треск мебели. Дверь распахнулась так, что едва не слетела с петель. Человек вылетел неврам под копыта коней. Мрак подхватил его за шиворот.

-- Эй, брешут волхвы, что Род вылепил человека из глины?

Человек с трудом держался на ногах, лицо было в крови.

-- Если из глины... то из хорошей. Здесь пьют с утра до ночи... и не размокают.

Мрак одобрительно хмыкнул:

-- Род лепил человека не из глины, волхвы брешут. Человек выкован из чести, гордости, мужества! Помочь, что ли, храброму?

-- ...и трусости, невежества, дурости, -- добавил Олег, будто вылил ведро холодной воды. -- Добрый человек, да плюнь, иди в другую корч... журку!

-- Не могу, -- ответил тот, вытирая кровавые сопли.

-- Почему?

-- Это моя журка. Я хозяин.

Мрак тут же разочарованно покачал головой.

-- А-а-а... Парни, едем дальше. Ежели тут хозяина выкидывают, то как готовят?

Если у Олега было чутье на беду, у Таргитая на девок, то Мрак привел

везде искал подобие, упрощая жизнь, так как себя называл простым и даже очень простым, в то время как Олег умело находил малейшие различия.

Перед журкой уныло ревели верблюды и ослики, густо пахло пряностями, кислым вином. Для Олега было важно, что вместо коней -- верблюды, для Мрака -- что на верблюдах ездят, как на конях, а в журке едят и пьют. Что -- неважно. Таргитай, который почитал ученость Олега, все же держался Мрака: с ним проще, а от думанья голова болит.

На крыльце упирался в перила толстыми руками тучный мужик огромного роста. Во дворе металось трое подростков, водили коней, таскали мешки. Мужик изредка взревывал густо и сипло, как медведь после весенней спячки.

Мрак хмуро оглядел неказистое здание.

-- В хорошем месте поставил хозяйство. Здесь тихо, как погляжу?

Хозяин заверил с готовностью:

-- Еще как! Только вчера ночью здесь были ограблены пятеро и троих зарезали, но никто и не пикнул!

Мрак покачал головой.

-- Главное -- хороший сон. Сколько берешь за ночлег в своем свинарнике?

Хозяин так же хмуро оглядел его с головы до ног, окинул мутным взором друзей, прохрипел простужено:

-- С одной свиньи -- одну медную монету, а ежели поселитесь все трое, то две.

-- А коней разместить сумеешь?

-- За коней не беспокойтесь. Накормим и напоим. Они мне понравились больше, чем вы.

Таргитай выглядел польщенным, а Мрак пробурчал подозрительно:

-- Это меня и беспокоит.

Ступени затрещали под их могучими телами. Хозяин уважительно поднял брови, глаза, правда, больше не стали. Сидели они так близко друг к другу, что даже Олег сумел бы выбить одним пальцем.

Дверь открылась с грохотом. Из дыма и запаха жареного мяса вылетел кубарем человек, скатился по ступенькам. Мрак перешагнул порог, не повернул головы. Все верно: что за гулянка без хорошей драки? Все равно что свадьба без плясок или отлить и не пустить с громом ветра!

Олег, напротив, морщил нос. Не нравился ни запах жареного лука, ни дым над жаровней, ни удалые вопли гуляк. Слишком многолюдно, слишком шумно. Понятно, кто хочет просто поесть, тому незачем выходить из дома. Кто хочет поесть вкусно, должен найти вдову, что умеет готовить, а кто хочет поесть и выпить в веселье да еще и подраться всласть, тот идет в харчевню.

-- У тебя должны быть комнаты, -- сказал он хозяину, -- и для людей благородного происхождения... У нас есть один. Это ничего, что он лохматый. Он просто заколдован.

Хозяин смотрел на Мрака подозрительно.

-- Этот?

-- Да, -- объяснил Олег, не двигая лицом. -- Он был принцем в своем племени. Провинился... не скажу за что, у меня даже спина краснеет. Его в наказание превратили в человека.

-- Человека? -- не понял хозяин. -- А кем же он был?

Олег пожал плечами.

-- Да сам взгляни. Разве не видно?

Хозяин внимательно оглядел Мрака. Почесал затылок.

-- А разве бывает помесь кабана с медведем?.. Ладно, есть одна комната... Но стоит две трети золотого.

Олег шлепнул на стол золотой.

-- Бери целый. Легко пришло, легко уходит.

Монета исчезла в огромной лапе хозяина. Рожа расплылась в широчайшей улыбке.

-- Сейчас, сейчас... Ее только подготовят! Ну, выметут, уберут... Ей, Мишак, ты меня слышал?

Двое дюжих мужиков, помоложе, но копии хозяина, высунули головы из кухонного окна.

-- Сейчас будет готово!

Хозяин развел руками.

-- Народу мало, все приходится самим. И дичь бьем, и готовим... и все другое.

Вскоре наверху раздался шум, грохот, крики. Послышался женский визг. Снова крики, ругань. Наконец лестница затряслась, по ступенькам покатился полуголый мужчина. Лицо разбито, в кулаках клочья простыни. Докувыркавшись вниз, он напоследок ударился головой о пол, застонал и растянулся во всю длину, разбросав руки.

-- Подлец!.. Негодяй!.. -- донесся сверху женский вопль.

Мгновение спустя по ступенькам сбежала полная женщина, полуголая тоже, с хорошей фигурой и нежной белой кожей. Под глазом расплывался кровоподтек, она верещала в ярости. Следом за нею тяжело спустился повар, вытирая руки о передник.

-- Подлец! -- завопила женщина. -- Мы заплатили за два дня вперед! Мы только поселились!

Хозяин буркнул:

-- Ну и что?.. Эти постояльцы заплатили больше. Михай, как там Михук?

Повар ответил с готовностью:

-- Меняет постель. У нас все быстро!..

Женщина., не переставая орать и ругаться, подхватила незадачливого компаньона. Кое-как подняла, но повар, спускаясь по лестнице, дал ей пинка. Оба рухнули, женщина заорала громче. Разорванная рубаха сползла до пояса. Гуляки за столами радостно орали, швыряли объедками. Собака набросилась с лаем.

Их не успели вытолкать за дверь, как хозяин повернулся к неврам.

-- Готово.

Лестница вывела наверх, где вдоль узкого коридора темнели двери: две на одной стороне, две на другой. Обе левые были наспех собраны из свежеоструганных досок. В крайней правой зияла дыра, которую закрыть можно было бы разве что щитом. Парнишка заколачивал ее досками.

-- Не успеваем чинить, -- глаза хозяина равнодушно скользнули вдоль коридора. -- Жизнь...

-- Она самая, -- согласился Мрак.

Комната, на удивление, оказалась просторной, даже чистой. Массивное ложе возле окна, дубовый стол, две широкие лавки. Огромный сундук с грудой цветных одеял и тряпок на крышке. С продольных балок свисают мокрые простыни. На полу остатки затертой лужи.

Хозяин горделиво повел дланью.

-- У меня самый известный постоялый двор во всем Старграде, то бишь, Вечном Городе. Построил еще мой прадедушка! Здесь останавливались короли, герои, маги, пророки. В этой постели, к примеру, спали великий истребитель великанов Годой, славный король Фанас, волшебник Синий Чиж, знаток древних миров Наташ, удивительный человек Сафар...

Он гордо оглянулся на варваров. Те в самом деле были потрясены. Самый молодой вовсе раскрыл рот так, что поместился бы теленок.

-- Ишь... Как помещались? Кровать мелковата.

-- В походе не до удобств, -- пояснил старший, мрачный и огромный как медведь, который теперь в человечьей личине отбывал наказание.

А третий, красноголовый как закат на ясном небе, сказал рассудительно:

-- В книгах сказано, что в старину люди были мельче. Это потом приврали про великанов.

Хозяин сплюнул от досады. Варвары, что с них возьмешь... Послушать, как страусов ловят, так вообще...

А гости, бросив дорожные мешки в угол, отправились вниз, откуда несло запахами кухни, жареного мяса.

Глава 7

В нижней части постоялого двора звучала пронзительная музыка -- у невров сразу заломило в ушах. Воздух в просторном помещении был тяжелый, пряный, горячий. За столами сидели в тесноте полуголые гуляки, красный свет факелов плясал по мокрым потным телам. Все говорили, пели, спорили, дрались, и все -- разом, вразнобой, с криком, угрозами. Шныряли и дрались за кости собаки, такие же лохматые и дикие. Под потолком на поперечной балке сидела огромная яркая птица и ругалась последними словами.

Невры пробрались к ближайшему свободному месту. Мрак втиснулся первым, повел плечами. Двое выпали с лавки, на освободившееся место сел Олег. Повернулся, устраиваясь поудобнее, еще один слетел на пол. Таргитай радостно и застенчиво бочком сел на его место, вздохнул облегченно, и последнего как ветром сдуло с лавки.

Мрак постучал кулаком.

-- Эй! Кто накормит двух голодных мужчин и ребенка?

Гуляки еще рассматривали их тупо и подозрительно: чужаки появились слишком быстро и заняли их места без драки, -- но из кухни вышел громадный мужик поперек себя шире, в кожаном переднике, с огромным ножом в руке.

Голос его был похож на медвежий рев:

-- Кто звал этих чужаков?

Замахнулся он с неожиданной легкостью. Мрак парировал удар правой, а левой коротко и сильно ударил под ложечку. Повар без звука опустился на пол, глаза вылезли из орбит, рот беззвучно открывался и закрывался.

-- Открывает рыба рот, -- сказал Мрак, -- но не слышно, что поет... Три куска мяса, кувшин вина и ковригу хлеба! Можешь жареного поросенка.

Он поднял повара за шиворот, подтолкнул к дверям кухни.

Таргитай сказал осуждающе:

-- Грубый ты, Мрак.

Олег проговорил с сомнением:

-- Надеюсь, готовит он лучше, чем дерется.

-- Зачем тебе и жареный поросенок? -- спросил Олег сухо. -- Такую беду, как у нас, не заедают.

-- Да, -- согласился Мрак, -- но запить можно.

Мясо проглотили, как утки, не успев разжевать. Кувшин вина осушили тут же, а потом вертели головами, ждали, выбирали забившиеся в щели крошки хлеба.

Когда слуга принес жареного поросенка, точнее кабанчика, Мрак пристально всмотрелся в сморщенное желтое лицо.

-- Что-то мне твое лицо знакомо... Это не в тобой мы рубились спина к спине в битве Красных Мечей?

Челюсть слуги, который и кабанчика нес с трудом, отвисла. Глаза забегали, хотел явно соврать, но не решился.

-- Н-нет...

-- А! -- протянул Мрак и звучно хлопнул себя по лбу, словно прибил комара с индюка размером. -- Ну тогда это ты защищал ворота нашей крепости в Долине Крови? Помнишь, девы на драконах, яростный клич Боевого Носорога, кровь и пыль под знойным солнцем...

Снова трое наблюдали мучительную борьбу: слуга даже тощую грудь попытался выпятить, отчего выдвинулся живот. Однако пересилил себя, выдавил с неохотой:

-- Воин, ты все-таки ошибся.

-- А, в самом деле. Ты приносил нам первое. Ох и давно это было!

Таргитай, насытившись, оглядел завсегдатаев корчмы. Не все едят так же здорово, не у каждого кувшин с вином. Да и одеты многие в лохмотья.

-- Мне бы хотелось получить гору золотых монет, -- сказал Таргитай мечтательно. -- Я бы раздал всем бедным...

-- А мне бы дал половину? -- спросил Олег. -- Я бы тоже раздавал.

-- Зачем тебе? -- удивился Таргитай. -- Не дам!

-- Почему?

-- Трудно самому намечтать гору? Или две?

Мрак велел принести вина еще, пил, громко причмокивал от удовольствия. Напротив сидел горожанин, кривился, хмурился, вздыхал, наконец бросил раздраженно:

-- Варвар -- всегда варвар. Ты мог бы хлебать не так шумно?

Мрак понимающе кивнул, спросил шепотом:

-- Понял. Вино краденое?

-- Да при чем тут краденое? Не стоит пить, шлепая губами, как верблюд.

-- А-а-а-а, -- понял Мрак. -- Тогда буду пить, как ты: процеживая сквозь зубы, как осел.

Когда на столе от поросенка -- какой там кабан, судя по остаткам, -и жареной птицы, которую заказал Олег, остались только груды обглоданных косточек, а три кувшина лежали под столом пустые, Мрак довольно рыгнул и отвалился от стола.

-- Малость червячка заморил... Оказывается, диспуты мудрецов -- дело стоящее.

Повар подошел уже опасливо.

-- Три... гм, две с половиной монеты.

Мрак удивился:

-- Мил-человек, ты продаешь всю корчму? Нам недосуг, возьми одну, но принеси еще поросенка. С яблоками.

Повар исчез, не взяв монету. Мрак икнул, поковырялся в зубах. Олег съежился, ожидая неприятностей. Он даже не вздрогнул, только еще сильнее втянул голову в плечи, когда от двери раздался могучий голос, похожий на рев разъяренного быка:

-- Где, где это мерзавец?

Таргитай продолжал обгладывать косточку, а Олег сказал негромко, пересилив себя:

-- Мрак, это ищут тебя.

-- А почему не тебя? -- огрызнулся Мрак.

Таргитай услужливо вмешался:

-- Тогда бы искали шарлатана, жулика, пускателя пыли, мошенника, труса...

-- Таргитай, -- произнес Олег медленно и угрожающе.

-- Все-все! Молчу, как рыба об лед.

За офицером вошли стражи, громко стуча подошвами. Хозяин корчмы кинулся навстречу.

-- Вон те трое варваров не хотят расплачиваться!

Начальник стражи быстро пошел, гневно раздувая ноздри, к столу, где в ожидании драки набычились и опустили руки на ножи трое чужаков. Самый могучий, черный и злой, раздвинул грудь, тугие шары на широких плечах вздулись. Шея у него была, как ствол старого дуба, битого молниями, исхлестанная ветрами и бурями, в темных глазах плясало злое веселье.

Второй варвар, с удивительно красной как пламя костра головой кашлянул, осторожно потянулся к Жезлу. А третий подвигал плечами, проверяя, на месте ли меч, хотя о таком оружии ни один мужчина не забудет.

Начальник остановился, смерил взглядом всех троих. Он был немолод, опытен, видывал всякое, бывал во всяком, людей знал. Умел владеть мечом, знал когда и как вступать в сражение. Потому оглянулся на своих помощников, подумал, кивнул хозяину:

-- Ладно, я заплачу за них.

-- Но...

-- Гости все-таки. Да и что с них взять, если в самом деле страусов ловят так здорово?

Их комната была под крышей, наверху урчали и шумно топтались голуби, вниз летели перья, шлепались лепешки, как из коров, только чуть меньше. Олег сердился, что глупым урчанием отвлекают: он-де не дурак и не оборотень, дабы спать, как бревно. На самом же деле был слишком возбужден, чтобы заснуть так сразу.

Внизу в журке и на улицах все так же бурлила жизнь. Не затихала. Те же песни, выкрики, скрип колес и мычание огромных рогатых зверей, впряженных в телеги с высокими колесами.

Таргитай с криком проснулся. Вскочил весь в холодном поту, сердце билось так, что заболели ребра. Мрак мгновенно оказался рядом, хищные глаза зорко осматривали. комнату, рука потянулась к секире.

-- Что? Где?

-- Сон... -- пролепетал Таргитай. -- Страшный сон....

Мрак плюнул, тут же завалился спать. На соседней постели поднялся Олег. Спросил сонно, но с надеждой:

-- Вещий?

-- Еще какой...

-- Ты что видел?

-- Как мы все умираем. Как умирает весь мир!

Таргитай сел, обхватив руками колени. Его трясло, зубы стучали. Олег набросил ему на плечи душегрейку, Таргитай зябко кутался, его передергивало.

-- Олег, это было так страшно.

-- Что ты видел? -- допытывался Олег. -- Как видел? -- Всмотрелся в бледное лицо. -- Ладно, не рассказывай. Знаю.

Таргитай с недоверием повернулся.

-- Откуда?

Олег молчал долго, а когда заговорил, лицо было бледнее, чем у Таргитая, а голос стал хриплый и сдавленный, словно рука смерти сжала горло:

-- Ты умирал.... А я умираю каждый раз, когда засыпаю. Я с ужасом вижу, как гаснет свет, как исчезают мир, земля, деревья... Исчезаете вы с Мраком... Потом начинается самое жуткое. Я зависаю в полной тьме, зависаю в пустоте, я вижу и чувствую Ничто... И в этом Ничто начинают исчезать мои ноги, руки, мое тело... Остаюсь только сам я со своими мыслями, чувствами... но и те постепенно блекнут, растворяются, как клочья тумана... Это так страшно, что я начинаю дергаться, возвращаю себе руки и ноги, выныриваю из сна... преддверия смерти!.. Однако, Таргитай, человеку надо спать. И я все-таки засыпаю, измучившись так, что засыпаю раньше, чем коснусь земли.

Таргитай порывисто обнял и поцеловал молодого волхва. Тот с неудовольствием отстранился, вытер щеку.

-- Ладно, спи. Завтра день непростой. Это не Лес -- Город!

Он лег, натянул одеяло. Таргитай долго сидел, обняв колени. За окном ночь была темная, ни луны, ни звезд. Но он чувствовал за окном движение воздуха, в щели печально стрекотал сверчок. Неужели... неужели все это когда-то исчезнет?

Рано утром, войдя в конюшню, Мрак долго рассматривал своего коня. Тот стал вроде бы поменьше ростом, брюхо отвисло, как у стельной коровы, стоял обпершись о стенку. Но в то же время это был именно тот конь, который до Рашкании... Где эта Рашкания, забыл спросить.

Спросил у кузнеца:

-- С моим конем все в порядке?

Тот прищурился, похлопал по холке, брезгливо вытер пальцы. Те стали черными. Даже Мрак догадался, что коня выкрасили черной ваксой: вороные во всех племенах и народах считаются самыми быстрыми и выносливыми.

-- Гм... Все в порядке с левой задней подковой. Ее еще можно использовать. Если переплавить и перековать на гвозди.

Мрак почесал в затылке.

-- С конями мне и раньше не везло...

Кузнец смотрел подозрительно в его рябое некрасивое лицо.

-- А в чем тебе, варвар, везло?

-- Ну, с бабами, к примеру.

Кузнец с сомнением покачал головой.

-- Врешь. С твоей-то харей?

-- Клянусь! Ради меня одна красавица даже рисковала жизнью.

-- Врешь?

-- Сказала, что скорее бросится в пропасть, чем выйдет за меня.

Бочком-бочком к нему подошел сгорбленный горожанин. Лицо у него было желтое как лимон, дряблое, хотя был еще в средних годах.

-- Я слыхивал... -- сказал он нерешительно, -- что с вами лекарь... Я не верю в наших, одни шарлатаны... А вот в лесах, в глуши, в болотах еще остались настоящие лекари-исцелители...

-- Как небо синее, -- согласился Мрак. -- Я как раз такой лекарь. А в чем твоя беда?

-- Я ужасно страдаю от кашля.

-- Два золотых.

-- А точно поможет?

-- Я же из Леса, -- оскорбился Мрак. -- Что в городах понимают?

Горожанин, печально покачивая головой, отсчитал монетки, взял кувшинчик, что протянул Мрак, отбыл. Олег увидел только, что Мрак раздает его лекарские вещи, прибежал разъяренный.

-- Ты что хозяйничаешь?

-- Зарабатываю, -- ответил Мрак хладнокровно. -- Жрать-то надо? Вон Таргитай совсем исхудал, щек из-за спины не видно.

-- А что ты продал? Боги, это же слабительное! На что он жаловался?

-- На кашель.

Олег вытаращил глаза.

-- Ты рехнулся?

Они видели, как прохожий сильно закашлялся, остановился, торопливо выпил из сосуда. Дернулся, согнулся, ухватившись за стену. Лицо его напряглось и застыло. Мрак довольно повернулся к Олегу.

-- Вот видишь? Как рукой сняло. Пусть теперь попробует кашлянуть!

Плотно позавтракали, а потом, как Мрака ни отговаривали, оборотень взгромоздился на несчастного коня. С пешими считаются меньше, заявил он умудрено, а конный варвар чего-то да стоит.

Лошадки Олега и Таргитая при дневном свете тоже опустили уши, как под дождем лопухи, полиняли и стали меньше ростом, но все же выглядели лучше вороного жеребца Мрака. Добрый Таргитай на своего залезал осторожненько, боясь задавить несчастное животное.

За воротами постоялого двора почти сразу оказались в самом центре базара. Таргитай решил было, что вчера в потемках да с голоду не заметил такого изобилия, но Олег покачал головой.

-- Здесь все кочует. Даже базары.

-- Это они нарочно, -- заметил Мрак. -- Дабы наш Тарх ножки не утрудил.

-- Да я чо? -- сказал Таргитай поспешно. -- Ежели базар добрый, то я и дальше того угла прошел бы...

-- Куда уж добрее, -- сказал Мрак.

-- Еще не базар, а базарчик, -- бросил Олег.

-- Базарище, -- возразил Таргитай. -- А то и базарищище!

Столы прогибались под гроздьями странных фруктов, овощей. Похоже, никто в Городе не ложился, но все были поутреннему горласты и переполнены энергией. Мрак с трудом пробился сквозь базар на свободную улицу.

С разных сторон били в бронзовые доски. Не удержи Мрак, Олег уже заспешил бы в местный храм на молитву. В храмах еще слабо горели светильники, окна и входы выглядели темными глубокими пещерами, для Олега исполненными древних тайн. Из храмов доносилоусь слабое пение.

Утренний воздух не двигался, сохраняя запахи нечистот, аромат свежего хлеба -- всю ночь пекли, Город проглотит и вдвое больше. От мясных лавок несло несвежим мясом и свернувшейся кровью. Пахло даже рыбой, хотя невры ни реки, ни ручья вблизи не видели. Мрак предположил, что где-то в загоне чистят и скребут Змея -- это от них несет рыбой и тиной, если долго не моются. От мелких харчевен сильно пахло чесноком, перцем, острыми пряностями.

Таргитай повел носом в сторону угольных жаровень вдоль улицы. Плотным занавесом колыхался чад от подгоревших внутренностей, требухи, сердец и почек -- еды бедноты.

-- Ты ж только что ел! -- сказал Олег обвиняюще.

-- Это было еще в корчме, -- ответил Таргитай обидчиво.

Они трое резко отличались от городского люда. На них украдкой посматривали мужчины, хмурились, женщины указывали на них детям, а молоденькие девушки старательно перебегали дорогу. Витязь, если витязи бывают в звериных шкурах, был молод, красив. Золотые волосы, перехваченные обручем, падали на плечи, искрились в лучах солнца. Лицо мягкое, румяное, губы по-детски припухлые. Глаза, ярко-синие как небо, смотрели весело, но ощущалось, что во мгновение ока могут становиться синими как отточенная булатная сталь его меча.

Он был широк в плечах, как все варвары. Спина его была прямая: варвары не приучены кланяться на каждом шагу.

За ним ехали двое, их почти каждый принимал за оруженосца и лекаря. Оба в таких же волчьих шкурах, лохматые, один с волосами как крыло ворона, другой с подобными догорающему пламени. Черноволосый был дик и страшен, его распирает звериная сила, смотрит угрюмо по сторонам, словно ищет, на кого обрушить кипевшую злобу, а красноголовый задумчив, отрешен от дел обыденных. От него пахло травами, почему и принимали за лекаря, взгляд был отстранен, светел, благостен. Даже дубина, что лежит поперек седла, не выглядит оружием. Опытные горожане замечали искорки на гранях камня, иные с холодком сладкого ужаса узнавали амулет. Красноголовый может оказаться варварским колдуном! А раз так, то он может схлестнуться в единоборстве с магами Вечного Города... Да что может -- схлестнется! Разве не для того приехали все трое?

Мрак, не подозревая, какое внимание они привлекают, сумел заставить коня перейти на рысь, затем пинками и жутким волчьим воем прямо в ухо вогнал в панический галоп. Чего конь не делал, наверное, уже лет сто. А то и не умел вовсе.

Изгои едва поспевали следом, а оборотень на скаку стоптал разряженного человека. Несчастный только вскрикнул, как придушенный заяц. Мрак не успел пожалеть бедолагу: тот отлетел к стене и грохнулся так, что хрустнули кости, затем мешком рухнул под ноги коня Олега.

Внезапно конь Мрака остановился как вкопанный. Узду держала жилистая рука, больше похожая на бревно. Рослый бородатый воин -- звероватый, угрюмый, здоровенный как стадо быков, хищно смотрел на чужаков налитыми кровью глазами.

-- Кто?.. Откудова? Ты что, не слышал, как я кричал тебе?

Мрак удивленно вскинул брови.

-- Да? Я думал, кричал кто-то из тех, кого я сбил конем.

-- Вот-вот, -- сказал воин густым голосом, больше похожим на рев. -Ты проскакал от базара всего пол улицы, а уже сбил пятерых! Не кажется, что это слишком?

Мрак почесал в затылке.

-- А сколько можно?

Воин был, несмотря на утреннюю жару, в тяжелом доспехе, синие как северный лед глаза смотрели обрекающе. Голос был как у лесного зверя:

-- Откуда такие дикие?

Мрак впервые ощутил, что встретил равного себе. Если не покруче. Оглянулся на изгоев, те пугливо ерзали в седлах.

-- Скажу -- не поверишь.

-- А ты скажи! Лучше сам скажи. Да и вообще что-то мне твоя злодейская рожа знакома...

-- Вряд ли, -- ответил Мрак вежливо, как учил Олег; сейчас он сам был рад своей вежливости. -- Я вообще-то свою рожу всегда ношу при себе.

-- Ну-ну, кто и откуда?

-- Я? Так вот я -- гиперборей. Гиперборей, понял?

Бородатый страж в самом деле вытаращил глаза.

-- Не понял. Откуда, говоришь?

-- Из Светлого Леса.

Воин хмуро смотрел на пришельцев. Мохнатые как бобры брови так медленно всползали, словно лоб был не в два пальца шириной, а в три.

-- Эт какого такого Светлого... Никакого такого Светлого... А-а! Разве что там, за горой с раздвоенной верхушкой!... Была там такая?

Мрак вытаращил глаза тоже.

-- Была и есть... Но мы ближе к Реке, ее ворона вброд перейдет, но мы считали ее Рекой, а гора справа.

-- Так ты... невр, что ли?

Брови воина взобрались на середину лба, зато массивная как ступень храма челюсть отвисла до пояса. Мрак развел руками.

-- Это теперь мы невры. А тогда были -- Люди.

-- Люди, -- медленно произнес воин. -- И мы ту речку считали Рекой... Ишь ты, земляк! Далеко же вас занесло! Ладно, парни. Рад был встретиться, но надо бежать во дворец. А теперь еще и забросить по дороге в тюрьму этого злодея, что так нагло кинулся под копыта твоего коня! Развелось их, вишь... Уже и на коне не проехать...

Он подхватил мощной дланью несчастного и быстро поволок в ближайший переулок. Мрак обалдело смотрел на кровавый след на тротуаре.

-- Правда правдой, но родня тоже что-то значит. Может быть, надо не правды больше, а родни?

-- Мы и так все родня, -- возразил Таргитай горячо. -- Род вылепил нас из одного куска глины!

-- Но когда лепил чужих -- плевал на руки чаще.

Они постепенно удалились от площади. Народ встречался чаще. Мрак ухватил за плечо пробегавшего мальчишку.

-- Эй, ребятня все знает. Скажи, где у вас самый великий мудрец?

Мальчишка как угорь вывернулся из широкой лапищи лесного варвара.

-- У нас один Ристальщик слывет великим мудрецом, да и тот в странствиях.

Мрак разочарованно покачал головой.

-- Ни черта не знает. Что за народ?

-- В своем городе мудреца не бывает, -- пояснил Олег. -- Так уж заведено на свете.

Таргитай просиял.

-- Верно! Вот и нас выперли.

-- Как раз за мудрость, -- Сказал Мрак саркастически. -- Олег, что-то уже придумал?

-- Он думает, -- сказал Таргитай с надеждой. -- Вон уже бровями шевелит.

-- Дана говорила, что он один из первых людей. Род сотворил его в первой кучке.

-- Олега?

-- Куда Олегу быть в первой кучке! Аристея!

-- А велика была кучка?

-- У Рода спросишь. Еще могли заметить, что он всех пережил.

-- Кому замечать? Он, поди, и сам не замечает. Не девка.

-- Тогда другое.

-- Что?

Мрак смотрел с подозрением.

-- Что другое?.. А, обертывается вороном прямо в Городе? Его ж камнями закидают! Ни одна баба за него не пойдет.

-- Ну, расспросим стариков. К тому же спят плохо, а ежели Аристей поленится выйти ночью из Города...

-- Это ты даже с крыльца ленился сойти!.. Теперь вижу, почему Олег не мечет искры направо и налево. Хотя, правда, ему бабы ни к чему... Это тебе в волхвах не выжить, верно?

Глава 8

Крупный черный ворон сидел, нахохлившись, на парапете высокой башни. Ночь, звезды, но внизу тьма расцвечена огнями факелов, окна освещены, мелькают угловатые тени. Город не спит, почти никогда не спит. Родной для него город, хотя родился и первые три сотни лет прожил далеко отсюда, в диком племени ныне забытых им людей.

Когда-то после долгих странствий набрел на этот город, тогда еще совсем юный и маленький, непохожий на нынешний, застрял надолго, полюбил, прижился.

Понятно, на месте не сидел, то и дело срывался в скитания, но всякий раз возвращался. Когда-то разбойники, беглые от властей, искатели счастья стекались сюда -- на край света, так казалось тогда, но постепенно и здесь упорядочилось, хотя дух вольности и беспечного веселья остался.

Долина заселилась, выросли и другие города. Явились жадные на добычу кочевые племена, города склонялись то перед одним завоевателем, то перед другим, но этот выстоял. Кочевники недолго занимались осадой, раздосадовано уводили потрепанные войска, а в городе, который соседи начали звать Вечным, с новой силой вспыхивал дух вольности и веселья.

Если не вглядываться, просто непонятно, откуда берутся новые одежды, чем чинят телеги, куют коней, кто следит за порядком...

Нет, работать здесь умеют. Но стражи в самом деле нет. Вольный народ не терпит даже намека на насилие, а городом правит сам на сходе. Правит здравый смысл, хотя иной раз берет верх пьяная удаль или лихое: "Да гори оно все..."

Город был лучшим на всем Востоке, а это обязывает. Воздвигались новые дворцы и храмы, арки новых акведуков. В середине Города, на развалинах старых зданий вырастали новые дворцы, призванные затмить все, что было создано прошлыми поколениями. Дворцы и храмы соединялись крытыми переходами и подземными норами, где можно было разъехаться гружеными телегами. Вокруг дворцов вырастали обиталища слуг, стражи, конюхов, поваров и прочих работников властелинов Города, а вокруг грудились дворцы поменьше, тоже с домами для стражи, садовников и смотрителей конюшен, не таких роскошных, но все же способных затмить царские конюшни в других краях.

Город быстро богател, а золото липнет к золоту: со всех сторон в город, который уже начали называть просто Город, везли драгоценный мрамор, редкие породы дерева, диковинных животных и лучшие из статуй, какие только создавали ваятели в ближних и дальних странах.

Аристей помнил прежние имена статуй: это были боги той ушедшей поры. Люди забывчивы -- что не уничтожено сразу, когда в мир приходит новая вера, быстро переименовывается. Красоту все же щадят: атрибуты старых божеств, при любых переменах объявляемых демонами, скалывают либо сбивают, раны замазывают, особенно древние статуи успели сменить по два-три имени...

В небе возникло легкое облачко, мысли Аристея оборвались. Пахнуло непривычным в этих краях холодноватым ветерком. На каменную площадку упал, тут же легко вскочил на ноги очень худой юноша с острым как лезвие топора лицом. Ребра едва не прорывали кожу, живот прилип к спине. Он был только в легкой набедренной повязке и высоких сандалиях на толстой подошве.

Ворон недовольно переступил с лапы на лапу. В последние годы... нет, последнюю сотню лет все больше избегал людей. Зверей тоже избегал, но с теми проще, они свое присутствие не навязывают, не пристают с вопросами, мелкими просьбами, глупыми пожеланиями.

Каркнул хрипло:

-- Приветствую сына Стрибога... Что в мире новенького?

Юноша судорожно хватал широко открытым ртом воздух, грудь ходила ходуном.

-- Дай... отды... шаться... Я ж не ветер, как мой отец... только сын ветра...

-- Сын северного ветра, -- сказал ворон с легкой иронией. -Доблестный Аварис. А северные ветры покрепче южных и всех прочих. Верно?

-- Не знаю, -- ответил Аварис сердито.

-- Гм... А как говорят о себе!

-- Южные тоже говорят.

-- Да, в этом вы все хороши.

-- Я только наполовину ветер. Земное меня тянет вниз.

-- Ну-ну, я бы сказал, какое место тебя тянет... Что слышно, говорю?

Аварис молчал, всматривался в черного ворона со страхом и надеждой. Когда заговорил, голос был хриплым от горя:

-- Я сегодня узнал в вирии... Узнал то, что ты наверняка знаешь давно.

-- О чем ты?

-- Аристей, о каком предназначении шла речь? Что великий Род хочет от своего мира?

Аристей нахохлился еще больше.

-- Жареный петух клюнул?... У нас всегда так. Только ради этого надо бы смешать все в кучу и начать сначала...

-- Какой ты жестокий, Аристей.

Аристей равнодушно молчал. Аварис посмотрел на Город, такой прекрасный и полный жизни.

-- Это все должно исчезнуть?

-- Как и весь мир.

-- И мы?

-- А чем мы лучше?

-- Аристей... Ты знал и ни слова?

Аристей молвил с холодным равнодушием:

-- Что толку от знания? Миром правит другое.

-- Что? -- спросил Аварис с надеждой.

-- Чаще всего звериная сила. Это еще понятно. Но иной раз такое, что я только удивлялся долготерпению Рода. Будь я богом... давно бы все порушил.

Аварис смотрел воспаленными измученными глазами.

-- И тебе ничего в этом мире не жаль? Даже этого Вечного?

Аристей покачал головой.

-- Нет.

-- Ты прожил здесь всю жизнь!

-- Аварис, только молодых пугает смерть. Я видел, как поднимались и рушились города, как возникали новые народы и рассыпались в пыль царства. Мне и себя не жаль. Все настолько одинаково, что в смерти хоть какая-то новизна... А так мои прожитые годы похожи на барханы.

Аварис зябко, несмотря на зной, передернул плечами.

-- Ты говоришь, как бог!

-- Потому что им тоже все едино. Они жили слишком долго. Мир мог бы попытаться спасти разве что молодой бог... только что родившийся... но даже он бы не успел.

С башни было видно, как на площади и на ближних улочках играли детишки в стукалку, катались друг на друге, носились с воплями. Трое пьяных гуляк вразнобой орали песню. Степенные прохожие гуляли по главной улице, заглядывали в окна, искали то ли новых развлечений, то ли новую журку. Из кузнечного ряда поднимались дымки, несли опрятные запахи железа и пота, из хлебных рядов вкусно пахло горячими булочками.

На дальнем краю площади пели и плясали бродячие музыканты. Помост, где сожгли невесту Маржелю, уже исчез, а черное пятно гигантского костра затоптали, затерли подошвами. Сквозь реденькую толпу неспешно протискивались на конях трое огромных людей нездешнего сложения.

Аристею почудилось, что признал троих из Леса. Недавно разговаривал с ними, когда в личине ворона посетил остров Буян. Далеко же забрались снова!

Аварис заметил их тоже.

-- Странные люди... Как ты думаешь, кто они?

-- Невры, -- равнодушно ответил Аристей. -- Невры из Большого Леса.

-- Ты их знаешь?

-- Я многих знаю. Эти как вышли в звериных шкурах из Леса, так и прут, как лоси, через белый свет. Разве что камень на железо сменили... Ого, у рыжего каков Жезл! Я не думал, что он еще существует.

Слабая искорка интереса погасла в темных глазах Аристея так же быстро, как и вспыхнула. Аварис сказал с болью:

-- Потому мир и гибнет, что те, кто мог бы спасти... или попытаться спасти... не шелохнут и пальцем.

-- Аварис, -- сказал Аристей равнодушно, -- поживи с мое.

-- И что будет?

-- Увидишь хоть часть героев, каких видел я. Уразумеешь, что я когда-то был тобой, а ты мною -- нет.

-- Как это?

-- Мне было двадцать лет, как сейчас тебе. Я тебя понимаю.

Но как сможешь ты понять меня? Точнее, когда?

Аварис проводил взглядом три могучие фигуры.

-- Мне кажется, они кого-то ищут.

-- Люди, -- бросил Аристей.

-- Что?

-- Человек всю жизнь чего-то ищет. Этим и отличается от богов.

Три дальние фигурки в звериных шкурах растворились среди узких улочек и редких прохожих. Головы странных пришельцев еще долго маячили над толпой, такие разные между собой, их скрыл угол улицы.

Аварис сказал печально:

-- Мне кажется, скажи им сейчас, что мир обречен, что ни боги, ни звери... они и тогда будут искать.

Аристей не ответил. Погасшие глаза без выражения смотрели на веселящуюся толпу.

Невры медленно двигались через скопления людей, сворачивали к базарам, лавкам. Таргитай жадно рассматривал веселые раскрашенные лица. Ноздри трепыхали от запахов восточных блюд. От зверских побоев поленьями уже отошел, зажило как на волке, вчерашнее забыл, глаза были устремлены в будущее, где причудливо сплелись жажда побить злых богов и желание вкусно поесть.

Рядом настороженно ехал Олег. Глаза сузились, будто ломился через песчаную бурю. Кулаки стиснул так, что костяшки побелели, словно пролежали под ракитовым кустом не один десяток лет. Мрак и Таргитай не чувствуют обилия магии, разлитой в воздухе, а ему щиплет кожу, будто изгрызли комары. От древних стен всегда веет магией, она не только хранится в них, но и зарождается, однако здесь тревожнее: опасно близко проскальзывают острия направленной магии. Кто-то враждебный усиленно ищет их?

Мрак продвигался через город, нацелившись всеми чувствами только на Аристея. Темные глаза вроде бы равнодушно скользили поверх голов, но цепко выхватывали непривычное, неожиданное, что можно связать со странным оборотнем: перекидывается не в благородного волка, а в птаху!

Он пристально вгляделся в сгорбленного мужика с длинными черными с отливом волосами. Чем-то смахивает на ворона, только рожей из дурней не вышел. А ворон -- птица мудрая, вещая. Должно быть общее между ним и человеком. Личины разные, а душа одна. Среди скоморохов искать тоже не стоит. Ворон веселья не любит, не сорока.

Таргитай, ошалев от обилия товаров, заявил, что здесь не хватает только рыбы с крыльями. Олег возразил, что ежели поискать, то и ее можно найти. Такую Род создал в веселую минуту, а на базаре Вечного Города можно найти все.

От разноголосого гама звенело в ушах. Привыкшие к лесной тиши невры болезненно дергались, а ладони прыгали к оружию, когда их внезапно хватали за полы, зазывали, потрясали перед лицами цветными тканями. Острые и пряные запахи оглушали, Мрак наконец сказал зло:

-- Может, нам только кажется, что Город умирает?

-- Может быть, не знают? -- спросил Таргитай с надеждой.

-- Не верят, -- бросил Олег.

-- Почему? Пески прут, как лоси на водопой. Даже мне видно.

-- Мы тоже знаем, что умрем. Но все люди живут так, будто бессмертны.

Олег метнул острый взгляд на оборотня. Заметил все-таки болезненное несоответствие! Правда, тут же забыл, по лицу видно, а в этом, возможно, и есть величайшая тайна Рода. Уж очень велико несоответствие между сроком жизни человека и его отношением к жизни! Неспроста.

Мрак хлопнул дюжего кузнеца по плечу.

-- Дружище, ты мог слышать о чудаке... он в птаху перекидывается. Ваш, городской.

Здоровяк повел плечом, сбрасывая ладонь еще большего здоровяка, больше похожую на лопату. Редко кто из мужчин способен ощутить симпатию к тому, кто выше ростом и шире в плечах.

-- Тут все прикидываются.

Мрак победно поглядел на Олега. Он нашел, не волхв с его мудростью! Олег переспросил осторожно:

-- Весь Город?

Кузнец смачно сплюнул ему под ноги.

-- До единого.

-- И... дети?

-- А что дети? Дети смотрят на родителей.

-- Тогда... это город оборотней?

-- Целиком.

-- А во что перекидываются? В птиц?

-- Люди всегда во что-то да перекидываются. Кто голубком, кто ласточкой, кто овечкой... У-у, сволочи! Но здесь еще хуже. Они людьми прикидываются, гады!

Олег зябко передернул плечами, ощутил внезапно ледяной ветер. Ветер не родного Севера, а подземного мира! Мрак и даже Таргитай невольно пощупали рукояти секиры и Меча.

-- Тогда... они вовсе не люди?

-- Не-а.

-- А кто?

-- Твари поганые. Олени ни разу не грамотные.

Олег еще хлопал глазами, а Мрак уже нетерпеливо шагнул дальше.

-- Пойдем, пойдем! Ему две шестерки выпало. Не видишь, глаза в кучку не соберет. И руки трясутся, будто все еще за кувшин держится.

Олег все чаще тревожно оглядывался по сторонам.

Мрак скривился:

-- Что тебе не так? Более мирного города не встречали.

-- Магия, -- сказал Олег тревожно. -- Слишком много. Ею пропитано здесь все...

-- В старых камнях ее и должно быть, как в трухлявых пнях червей. Но разве волхв слабше мага?

Олег ответил с неудовольствием:

-- Чего мы стоим -- знаешь. Здесь я все время готов. Даже в спину кто захочет ударить -- по стенам размажу раньше. Пусть из трусости, как ты говоришь.

-- Так чего же?

Олег зябко передернул плечами.

-- Магия клубится вокруг чего-то темного. Но проникнуть сквозь завесу не могу.

-- Ты? Разве ты не сильнейший из всех магов, колдунов, чародеев и повивальных бабок?

-- Мрак... Ты все еще не уразумел.

-- Что я должен?

-- Дело уже не в магах. Мы повстречали бога раньше, чем оказались готовы.

Брови Мрака сшиблись на переносице, глубокие складки прорезали лоб.

-- С богом драться сейчас не с руки. С другой стороны, к чему мы были готовы?.. А что за бог? Силен?

-- Мрак, ни у одного мага, даже всех вместе, не может быть столько мощи, как у бога. Даже самого малого. Боги -- источники этой странной силы. Как бы ни был он силен или слаб, мы против него что три мыши против кота.

Мрак повесил голову, только волчье чутье не давало натыкаться на стены. Таргитай забежал вперед, искательно заглянул в глаза.

-- А может быть, он нас не тронет?

-- Ага, спинку тебе почешет, -- сказал Мрак саркастически.

-- А что? Это ты со всеми ищешь драки.

В полдень, когда раскаленное солнце начало сжигать все живое, Город опустел. Олег остановился.

-- Сумасшедший Город...

-- Чем не нравится?

-- Откуда столько народу? Как кормятся? Охотой не прожить -- ясно. Но я не видел, чтобы за домами были огороды. Но это черт с ними, другое важно. Как отыскать Аристея?.. Здесь можно год плутать, два раза на одну и ту же улицу не попадешь...

-- Ну-ну, -- подбодрил Мрак. -- Ты волхв.

Глаза Олега были красные, пот катился по лицу крупными горошинами. Грудь блестела, став совсем темной, как кора молодого дуба. Волчью душегрейку с плеч сбросил, висела на поясе, прикрывая зад. От нее шел пар, а запах был как от целой стаи волков.

-- Мы пока что заносим тебе хвост на поворотах. Думаю, надо разделиться. Пойдем прочесывать Город с трех сторон. Не все же время мы должны держаться за твою юбку... твой хвост. А к вечеру сойдемся на постоялом дворе.

Мрак оглядел его с головы до ног. Волхв выглядит твердым и крепким бойцом. Не знай, что в крепком теле сидит дрожащий заяц, счел бы его могучим воином. Но волхву уже удается смирять в себе тварь дрожащую, а Город в самом деле не выглядит опасным.

-- Ты прав. Так отыщем вдвое быстрее.

-- Втрое, -- поправил Олег. Посмотрел на Таргитая с сомнением. -Ладно, вдвое.

-- Вечером встречаемся здесь. Если что... ждем трое суток. А потом, если и тогда кто-то не вернется, значит, сгинул.

Таргитай со страхом смотрел в жестокое лицо оборотня. Тот ошибается, полагая, что они с Олегом хоть что-то могут без него. Их и куры лапами загребут!

-- Только коней оставьте, -- добавил Мрак. -- Этих мышей я продам... это я умею, куплю что-то покрупнее.

Глава 9

Еще не стих стук конских копыт, когда к Олегу подбежал ребенок.

-- Я знаю, что вы ищете!

Олег насторожился. Чудеса могут быть разные, могут ходить горы и петь жабы, но мудрых детей просто быть не должно по законам бытия. Да еще таких замурзанных, в лохмотьях, в руке костей разве что для достойной Таргитая игры в бабки.

-- Что я ищу?

Ребенок указал грязным пальцем на распахнутую дверь дома напротив.

-- Там.

Спина Мрака удалялась в двух десятках шагов. Если крикнуть, оборотень с его секирой окажется здесь быстрее, чем молния достигает земли.

Олег перешагнул порог. Там было темно, он успел ощутить сильный запах немытых тел. В тот же миг широкие ладони зажали рот, его ухватили за руки. Олег упал под тяжестью грузных тел. В темноте сопели и наваливались, пока не раздался сильный голос:

-- Довольно. Поднимите.

С окон сняли мешки. Свет хлынул яркий, в помещении было битком очень толстых и крепко сбитых людей. Не для боя, понял Олег. Тогда бы набрали суше и ловчее. Эти чтобы навалиться, смять весом. Захватить живым.

Из угла вышел мужчина в дорожном плаще. Глаза были холодными, беспощадными. Сердце Олега похолодело: у человека не было зрачков. Он с отвращением посмотрел на пол, где стонали и корчились трое. Еще четверо опирались о стену. Лица у них были бледные, лица от боли пошли крупными каплями пота. У троих бессильно висели неестественно вывернутые руки, а четвертый не решался опереться на другую ногу.

-- Это ты волхв? -- сказал мужчина в плаще неприятным голосом. -Какие же тогда у вас воины?

-- Скоро узнаешь, -- выдавил Олег, переводя дыхание.

Тот смотрел неотрывно, прощупывал взглядом, познавал. Варвар напуган, но его страх особого рода. Этот страх заставляет кровь струиться по жилам с такой скоростью и мощью, что мышцы вздуваются, как сытые удавы. Жилы становятся крепкими, как корни дуба, сердце бьется, как могучий колокол. С такими сражаться опасно. Такой страх помогает видеть опасность. Заставляет двигаться вдвое быстрее, избегать ударов, а свои наносить зверино быстро и точно. Такие редкие люди когда наконец понимают свойства своего страха, сами начинают вызывать его, наслаждаются им, живут с ним, не желают терять. Этот страх придает их жизни остроту и крепость, как пресной пище бедняка перец и сладости.

-- Я не знаю, за чем вы, трое, -- проговорил человек без зрачков, -но я хочу знать.

Олег сказал сумрачно:

-- Для этого надо было хватать?

-- А что, ты сказал бы?

-- Конечно, -- ответил Олег убежденно. -- Я всех незнакомых считаю друзьями. Друзьями и хорошими людьми. И так до тех пор, пока не докажут обратное.

-- Что ищете? Сокровища, которые оставил в прошлый раз тот варвар, что разграбил два соседних города?

-- Нет. Мы не ищем сокровищ. Нам нужен один человек...

-- Кто?

-- Он мудрец. Только он может ответить на очень важные для нас вопросы бытия...

Враг покачал головой.

-- Придумай что-нибудь лучше. Трое варваров ищут мудрецами Что можно взять у него?

От темного человека струилась мощь, против которой Олег чувствовал себя бессильным. Наконец, собравшись с силами, сказал раздавлено:

-- Ладно. Мне в самом деле одному не достать. Но вы должны обещать мне, что я получу свою долю.

Враг кивнул.

-- Это другой разговор. Где?

-- Это не разговор, -- ответил Олег осторожно. -- Я скажу, а вам останется лишь перерезать мне глотку?

Глаза врага стали хищными.

-- Хорошо. Утром поедем к твоему кладу. Но не пытайся меня обмануть. Иначе ты умрешь... только тогда, когда я разрешу палачам оборвать твою жизнь.

Его отвели не в подвал, как ожидал Олег, а почти на чердак. Правда, стены из массивных гранитных глыб, а единственное окошко забрано толстыми железными прутьями. Судя по блистающему синему небу, он был заключен на вершине башни.

Он слышал крики несчастных, с которыми уже делали то, что было обещано ему. Выдирали ногти, сдирали кожу -- медленно, по лоскутку, чтобы муки длились и длились.

Похоже, здесь жилище бога, сказал себе с дрожью. Пусть не повелителя стихий, а мелкого, местного. Но все равно магия лесного волхва не поможет. Как и вообще магия.

Лязгнула дверь. Страж, одноглазый старик, вошел, ковыляя, в руке была миска с едой. Лицо в шрамах, одет в лохмотья, только пояс чего-то стоит, потому что на нем связка ключей.

-- Попался, -- проворчал он, -- теперь вынесут ногами вперед. Лучше отдай...

-- А ты хоть знаешь, что?

-- Все в Городе наслышаны про сокровища того варвара...

Старик поставил миску на каменную глыбу, заменяющую стол, поковылял обратно. В коридоре звякало железо, Олег слышал дыхание по крайней мере двух стражей. Не вырваться.

Он быстро принял решение.

-- Да, -- сказал он стражу, -- я знаю, где сокровище. Но отдать им все? А потом еще и жизнь?

Страж ухмыльнулся, показав гнилые зубы.

-- Мне бы ты мог отдать половину.

-- Треть, -- сказал Олег, -- Мне досталось оно непросто.

-- Согласен, -- сказал страж. К удивлению Олега, он с готовностью похлопал по связке ключей. -- Я принесу тебе ломик. Если сумеешь дотянуться до решетки, попробуй выломать. Убегать надо через окно. Здесь все равно не пройти, там еще трое, а на выходе ворота сторожит сам хозяин.

-- Когда?

-- Сейчас принесу, -- сказал страж. -- Твою выдержку собираются проверить сегодня же ночью.

Он был уже в конце коридора, когда Олег спросил внезапно:

-- А почему ты... решил рискнуть?

Мороз побежал по коже от безнадежности в голосе изувеченного стража.

-- А что я здесь вижу? Тот же узник. Только в коридорах. А жизнь уходит.

Когда его шаги затихли, Олег быстро восстановил в памяти все коридоры, по которым его вели, двери, повороты. Стражей многовато, не все из них люди. А магию не применишь...

Он уже решил, что страж передумал, когда снова послышался лязг. В приоткрытую дверь скользнул ломик, тут же дверь закрылась, слышно было, как лязгнул засов.

Не тратя времени, Олег разбежался, прыгнул. Трудно, зацепившись одной рукой за край, выламывать прутья, но если сегодня же ночью будут сдирать кожу с живого... Даже Таргитай оторвет задницу от лежанки, а пальцы от сопилки.

Выломал первый прут, второй, когда в коридоре послышались шаги. Олег насторожился, шаги стража помнил. Шел человек уверенный, властный.

Он сел, опустил голову. Спиной повернулся к двери. Загремел ключ, заскрипело, он ощутил дуновение воздуха над полом. Кто-то вошел, остановился сзади. Олег не поднимал голову, плечи бессильно опустил, изображая раздавленного, отчаявшегося.

-- Ну, -- раздался над ним звучный голос человека, привыкшего повелевать, -- у тебя есть возможность, варвар...

Голос его внезапно изменился. Олег быстро вскочил, одновременно разворачиваясь и напрягая руки. Вытаращенные глаза незнакомца были устремлены в окно, где недоставало двух прутьев. Рот уже открылся для крика, а пальцы нащупали рукоять меча.

Кулак Олега ударил в живот. Дыхание вылетело со всхлипом, человек сложился пополам. Олег ударил сверху ломиком, услышал хруст. Не дожидаясь пока рухнет и задергает конечностями, прыгнул к окну. Руки ныли, висеть на кончиках пальцев одной и ломать другой только обезьяне легко: у нее задница с кулак.

Последний прут выскочил, кроша камень, из лунки. Олег подтянулся, плечи уперлись в края. Ощутил отчаяние: не только зад, но и плечи не по-местному широки.

Потыкался безуспешно, а когда кое-как протиснулся, волосы дыбом. Даже не думал, что так высоко. А падать, судя по всему, вниз головой. На каменные плиты. Даже голова Таргитая не выдержит.

Обливаясь потом, протиснулся назад. Долго извивался, пробовал так и эдак, наконец сумел вдвинуться ногами вперед. Все равно почти покойник.

В последний момент, когда потянуло вниз, успел ухватиться за край. Под ногами была бездна. Стиснув зубы, безуспешно царапал стену ногами -ни щели, ни выступа.

Мокрый от страха, перехватил дрожащими руками, попробовал передвинуться. Пальцы не желали держать его грузное тело, задница тянула вниз, явно желала с этой высоты сесть на каменные плиты двора.

В желудке похолодело. Он не Мрак, который умеет, и не Таргитай, который не умеет, но не боится. Он -- волхв, не его это дело прыгать, бить по голове, скакать по башням, как гордый... горный козел.

Перебирая руками по карнизу, ощутил наконец под ногами выступ. Еще чуть дальше был край крыши. Дом стоял рядом, а перепрыгнуть...

Ему показалось, что сзади донесся испуганный крик. Стиснув зубы, прыгнул. В желудке стало холодно, будто летел через ночь с льдиной в желудке. Сердце остановилось, он умер и мертвым падал и падал, пока не ударился всем телом о стену, а скрюченные пальцы ухватились за край крыши.

В полубессознательном состоянии подтянулся, упал на крышу и лежал, слыша внизу крики. Жизнь начала возвращаться, но чересчур медленно. Со стоном заставил себя подняться, побрел, прячась за толстые каменные трубы.

Крыша пошла вниз, дальше была пропасть пошире. Он застонал тихонько: это выпало бы лучше Мраку. Даже Таргитаю, простак не знает страха, но волхв и так умирает тысячи раз...

Уцепившись за край, повис, двинулся вдоль, перебирая руками. На уровне ступней был ряд окон, закрытых ставнями. Доски крепкие, дубовые, а железные прутья вмурованы между каменными глыбами надежно, ветром не сдует...

Он задержал дыхание, примерился, разжал руки. Сердце замерло, но ухватился за край окна. Сильно дернуло вниз, все-таки лучше, когда с кулак, одной рукой перехватился за железный прут. Мрак бы увидел, мелькнула торопливая мысль. Не поверит, змей...

Раскачиваясь над пропастью, где на дне мелькали пятна света и слышались крики вперемешку с лаем, начал выдирать прут. Проклятое железо заскрипело, плиты ухватились, не отпускали. Глаза щипало от пота и каменной пыли. Поменял руки, едва не сорвался. Лучше бы человек произошел от обезьяны, а не от волка, подумал с отчаянием. Не его это дело прыгать по крышам, заглядывать в окна...

Прут поддался с оглушительным визгом. Олег замер, кожа пошла пупырышками размером с орех.

Тихонько отворил ставни, толкнул створку окна. В комнату светила полная луна, он увидел бедно обставленную комнату, разбросанную постель. Там поднялась и сидела, прижимая к себе легкое одеяло, молодая женщина. Олег не рассмотрел ее в полутьме, видел лишь, что у нее глаза раскрылись, как окна, а рот начал открываться для визга.

-- Тихо, -- предупредил он, видя, что уже не успеет зажать ей рот. -Иначе я убью и тебя и всех, кого здесь отыщу.

Она закрыла рот, потом прошептала:

-- Ты кто?

-- Злой и страшный убийца, -- ответил он страшным шепотом. -- Но тебя не трону, только выберусь через дверь на улицу.

Она отодвинулась, когда он проходил мимо кровати. Ее белые руки прижимали к груди одеяло. Олег на цыпочках прокрался через комнату, уши ловили каждый звук с улицы.

Ее голос был тихий, в нем был еще страх, но было нечто и еще:

-- Этот переполох из-за тебя?.. Даже Ропун носится с криком...

-- Кто этот Ропун?

-- Правая рука самого Пуцрана, а тот служит Маржелю....

Олег остановился у двери, прислушался. Крики приближались, стражи бежали вверх по лестнице. Олег затравленно огляделся.

Женщина забыла прижимать одеяло, оно соскользнуло, обнажив зрелую фигуру с крупной, но еще девичьей грудью. Руки ее выглядели сильными.

-- Тебя сейчас схватят... Но ты можешь спрятаться... здесь в постели. Я накрою тебя одеялом. Они увидят, что в комнате никого нет, и уйдут.

Лестница гремела под торопливыми шагами. Олег ощутил, как та же хищная рука схватила и сжала сердце. Таргитай тут же бы скользнул под одеяло. И все обошлось бы. Таргитаю все, как с гуся вода. Еще и девку бы успел забрюхатить... Мрак бы с ревом ринулся стражам навстречу, смел бы сверху вниз, стоптал бы, как глупых кур, и тоже остался бы цел и невредим.

Олег подпрыгнул, ухватился за балку и повис, подтянувшись и закинув ноги на покрытое пылью дерево. В лицо обрушилась пыль, в носу защипало. Ленивая девка, подумал он с отвращением, мало пороли. Кто такую возьмет...

В дверь громко застучали. Женщина испуганно вскрикнула:

-- Кто там?

Вместо ответа загремело железо. Дверь распахнулась. В комнату вбежали стражи. Впереди был коротенький человек в халате и вязаном колпаке. В руке он сжимал ключ.

-- Кора, не бойся! Они ищут сбежавшего.

Стражи рассыпались по комнате. Один сразу же ринулся к окну с такой прытью, что едва не вывалился с разбегу, двое других заглядывали под столы, лавки. Человек с ключом пал на брюхо и заглянул под ложе. Ни один не заглянул в постель, где можно бы было в самом деле спрятаться в тепле и мягком, чем висеть, как драный кот на дереве, спасаясь от злых собак.

Девушка вскрикнула:

-- Дядя, а кого ищут?

Человек в халате отмахнулся:

-- Какого-то дикого варвара. Он разграбил городок поблизости, убил всех мужчин и обесчестил женщин... А также коз, коров и кур.

-- Всех?

-- Ну, это же варвар, Кора! Сущий зверь. Говорят, они помесь волков с лесными демонами.

Воины бросились к дверям.

-- Здесь его нет, надо искать на улице... Живо!

Дверь не успела захлопнуться, как ослабевшие пальцы уже не могли дальше выдерживать помесь волка с лесными демонами. Если бы с обезьяной, у которой с кулак, а так тяжесть неумолимо потащила вниз. Олег с грохотом обрушился на пол, поднял столб пыли, оглушительно чихнул.

Шаги на лестнице замедлились. Голос окликнул:

-- Кора, у тебя все в порядке?

-- Да, дядя, -- откликнулась девушка торопливо, -- Это у меня чурбан опрокинулся.

-- Кто?

-- Чурбан, -- повторила девушка, глядя на странного гостя.

-- Что за чурбан?

Она смерила взглядом широкие плечи варвара, ощупала им же мощные пластины груди, похожие на выкованные из светлой меди.

-- Еще не знаю...

Олег кое-как воздел себя на дрожащих ногах. Шаги удалились и стихли. Он сказал торопливо, отводя глаза от ее наготы:

-- Все-все, не волнуйся. Я уже ухожу.

-- Не спеши, -- голос ее был встревоженным, -- тебя могут схватить. Они еще носятся вокруг, как осы. А ты еле на ногах... Даже если город был маленький, все-таки всех женщин... Да еще коз, коров и кур...

Ее глаза были большие и сочувствующие. Она оглядела его с головы до ног, в глазах блестели огоньки. Красные губы чуть приоткрылись. Она осторожно положила ладонь ему на грудь, снизу вверх смотрела в мужественное лицо северного варвара.

-- Пережди...

Олег заставил себя отстраниться, хотя неведомая сила властно влекла к ней. Тут же подумал, что истолкует его жест как слабость, что-то говорила о каком-то городе и женщинах, на ватных ногах подошел к двери.

-- Прости за вторжение, -- сказал он тихо. -- Я ничего не хочу от Города. Я только ищу мудреца. Великого мудреца, который живет в этом городе.

Он прислушался. Крики отдалялись, затихали. Погоня, судя по собачьему лаю, отправилась вниз по улице.

-- А ты еще придешь? -- спросила она с надеждой.

Вместо ответа он на цыпочках пробежал по коридору, едва не кубарем скатился по лестнице. Дверь на улицу была приоткрыта, в щель часто блистал красноватый свет. Лай отдалился, но люди бегали суетливо, мало кто по делу, больше выказывали рвение, значит, как понял Олег, страшный хозяин каменной крепости где-то рядом.

Он в бессилии топтался за дверью. Когда сзади послышались легкие шаги, он напряг мышцы, изготовившись молниеносно ухватить и свернуть шею одним движением... Девушка ахнула, увидев его перекошенное лицо.

-- Это я!.. Я вспомнила, где слышала об этом мудреце.

-- Ты?

-- А почему нет? -- потребовала она. -- Волос долог -- ум короток? Пусть так. Зато все новости мы, женщины, узнаем первыми.

-- Ну, говори.

-- Я знаю, где живет его друг... Если только у мудрецов бывают друзья. А тот знает, как его найти.

Олег смотрел настороженно.

-- Если ты скажешь... Я сумею тебе заплатить.

-- Правда?

-- У меня... на постоялом дворе остались деньги.

-- Варвар... Мне не нужны деньги. В нашем Городе настолько скучная жизнь, что даже когда пришел ураган, что погубил сто человек, и то все обрадовались! Если приходит варвар, весь Город стоит на ушах. Я хочу побыть при тебе немного, пока ты... не закончишь свой квест в нашем крае.

Челюсть у Олега отвисла.

-- А как же... твои родители?

Кора сказала со вздохом:

-- Варвар, у нас другие обычаи. К тому же я знаю, что меня ждет. Рано или поздно меня, как принято, выдадут замуж... Но любое замужество -- это мирак в наших пустынях. Ты видишь роскошные дворцы, пальмы, башни из слоновой кости, караваны верблюдов... Потом исчезает дворец, исчезают пальмы, и ты остаешься с одним-единственным верблюдом... Еще не понял?

-- Что-то смутно улавливаю, -- пробормотал Олег, -- но это так далеко от меня...

-- Ладно. Объясняю: если возьмешь меня, я отведу тебя к другу мудреца.

Олег простонал сквозь стиснутые зубы. Почему он не Таргитай? Даже Мрак умеет лучше общаться с этими женщинами. А его, волхва, страшит и пугает все, что непредсказуемо.

-- Ладно, -- выдавил он.

Она прошептала ему жарко на ухо:

-- Стой здесь. Я прокрадусь к стойлу, там твой конь... Нет, твоего лучше не надо. Я возьму другого. Нет, лучше прокрадись на задний двор. Я буду там скоро. Все запомнил?

Олег кивнул.

-- Да, но мне надо вернуть свой посох и оружие. Встретимся здесь.

Она прошмыгнула мимо, обдав запахом теплой постели и чего-то неуловимо женского, видимо, опасного, так как у него часто-часто застучало сердце.

Они провели коней в поводу, зажимая ноздри, потом вскочили в седла и по петляли по улицам, прежде чем выехать за городские ворота. Третьего коня, навьюченного мешками с припасами, вели за собой на длинном поводе. Кора держалась в седле с прирожденной грацией. Олег пугливо косился на ее стройный силуэт, четко выделяющийся на звездном небе и очерченный призрачным лунным светом.

Она была почти одного роста с ним, но тоньше, с прямой спиной. Очень женственная. она не забывала сладко улыбаться всякий раз, когда его взгляд падал на нее, но в ней чувствовались сила духа, энергия и просто звериная жажда перемен. Она уже сегодня ночью поменяла теплую постель на жесткое седло, только бы видеть новых людей, влезать в чужие передряги. А что ждать от такой неспокойной завтра?

Луна светила крупная, блестящая как медный таз брадобрея. Копыта сухо стучали по твердой земле, что медленно отдавала накопленное за день тепло. Справа пошли редкие домики, огороды. Олег еще несколько раз свернул, пересек свой собственный след, выехал на другую дорогу.

-- Вон там, -- показала она, -- маленький городок, его зовут Новоградом. Там поселились те, кто убежал из нашего Вечного. Они зовут наш Старым Городом, Староградом.

-- Преступники?

Она пожала плечами.

-- Наш Город сперва был городом беглых. Но когда те обзаводятся семьями, стареют, им тоже нужен порядок, закон, власть...

Переправлялись через реку, он увидел, как в оставленном позади домике распахнулась дверь. Мелькнула голова. Донесся далекий крик, голова исчезла.

-- Проклятие, -- сказал он зло, чувство беды возросло. -- Откуда он почуял...

Она оглянулась.

-- Может быть, это кузнец им рассказал...

-- Откуда кузнец мог узнать? -- сказал он раздраженно.

Она посмотрела на него, как он смотрел на Таргитая.

-- Я просила его показать короткую дорогу к Новограду.

Хоть это рядом, рукой подать, но дорога через пески!

Ему никогда не приходилось бить женщину, но сейчас пальцы сами сжались в кулак. Он выругался тихо и страшно:

-- Чернобог посадил тебя на голову!.. Я столько петлял, хитрил, чтобы никто не знал, а ты сама рассказала!.. Теперь за нами поскачет целый отряд головорезов.

Соседнее селение, где она пообещала найти друга мудреца, было даже не селением, а простым оазисом. Они ехали в сторону рассвета. Дорога была твердой, но с двух сторон ветер наметал желтый песок, мелкий как пыль.

Олег, завидя пальмы на виднокрае, слез и стреножил коней. Она не спорила: въезжать в любое село или город опасно ночью.

Олег намеревался перекусить уже в Новограде, но Кора, оказалось, захватила целый мешок с едой. Разожгла костер, разогрела, разложила на широких листьях сочных душистых растений.

Олег покачал головой.

-- Это для двоих?

-- Нет-нет, -- сказала она торопливо, -- только для тебя! Я ем совсем мало. А ты мужчина, значит, должен есть много. К тому же варвар -- эти едят еще больше. К тому же такой большой и сильный... А если учесть, что спалил город, а женщин...

Он уже не слушал -- желудок от голода начал грызть ребра. Бедняга наверняка решил, что глотка хозяина перерублена, раз так долго ничего в него не падает. Олег ел быстро и жадно, чувствуя себя в самом деле варваром. И не просто большим и лютым варваром, а люто голодным,

-- Неплохо, -- промычал он с набитым ртом. -- Мрак говорит, что женщина, способная накормить в лесу или степи мужчину, заслуживает многое.

Она улыбнулась, голос ее был мурлыкающий:

-- Ну, многое я не требую... Там ручей, я сейчас вернусь.

Он сидел у костра, всматривался в темноту, слушал ночь. Изредка вскрикивали птицы, стрекотали кузнечики. Теплый воздух был наполнен запахами, и он в темноте видел на два-три полета стрелы так, как будто бы смотрел днем. Но глазами не увидишь сзади, а запахи и звуки рассказывают, что творится за спиной и дальше. Нужно только уметь видеть и слышать, а это он уже умел благодаря Мраку.

Что потеряю, когда меня убьют? Эти облака, что плывут неслышно в ночи, полоску рассвета, запах земли и цветов. Так сказал бы Таргитай, он любит говорить красиво и непонятно.

Кора вернулась свежая, вымытая, чистая, как рыбка. Увидев Олега перед костром, сказала задумчиво:

-- Не знаю почему, но я так люблю смотреть в огонь...

-- Взгляни последний раз, -- сказал он резко и вылил остатки похлебки на горячие угли. Зашипело, взвились клубы пара. -- Только глупый зверь может смотреть в огонь... И ослеплять себя. Любой подойдет и убьет тебя с легкостью.

Сердясь на себя за минутную слабость: расслабился, как Таргитай, даже о красотах заговорил, -- оседлал коней. Кора смотрела, раскрыв рот, на лбу еще блестели капли воды. Приложила ладони ко рту. Он спросил с надеждой:

-- Остаешься?

-- Ты безумец... Ехать ночью?

-- Зато остаться живым. Думаешь, не сумеют захватить нас здесь, у костра на берегу ручья?

-- Нас надо еще найти! -- запротестовала она.

-- Даже мне ясно, что этот родник один на десятки верст. Каждый дурак останавливается именно здесь.

Отойдя на три шага, он набрал пригоршню пыли и медленно пропускал сквозь пальцы, пока остатки костра не покрылись тонким слоем. Выглядело это так, словно костер здесь жгли две-три недели тому.

Он вскочил на коня. Он не был дураком, по крайней мере не каждым. Кора посмотрела на него, перевела взгляд на расстеленное возле костра широкое одеяло. Странно: смотрела все-таки, как на дурака. Не простого, а редкостного.

Глава 10

В Новограде, как объяснила Кора, хоть и появлялись какие-то законы, но все равно здесь жизнь куда опаснее, а народ круче и злее.

-- И городская стена не нужна, -- заметил Олег, когда на горизонте в рассветной дымке показались крыши невысоких домов. -- Лучшая защита -- это отвага жителей. Свободные воюют лучше, чем рабы.

Копыта застучали суше. Дорога была плотно утоптана. Впереди вырастал добротный дом в три поверха. Во всех окнах было светло, где от смоляных факелов, где от масляных светильников. У коновязи стояли десятка два коней. Из окон неслись удалые песни. На крыльце, несмотря на ранний час, сидели и стояли мужчины. Пили, обнимались, били друг друга. С лаем носились псы.

-- Постоялый двор, -- сказал Олег с удовлетворением. -- Вовремя выпрыгнул навстречу. Я не знаю, что нас ждет в этом Новограде. А в таким местах знают все новости.

Он соскочил, бросил повод на коновязь. Кора слезла, шагнула за Олегом. Нищий, слепой и безногий, сидя в пыли, жалобно воззвал к ним, таким молодым и здоровым:

-- Сжальтесь над несчастным, который потерял все радости жизни!

-- Бедолага, -- пожалела Кора, -- он, оказывается, еще и евнух.

Олег огрызнулся:

-- Что смотришь укоризненно? Я с ним не дрался.

-- Да нет, мой укор не потому...

Кора бросила несчастному медную монетку. Когда прошли мимо к крыльцу, Олег сказал язвительно:

-- А он в самом деле слепой!

-- Ты ясновидящий?

-- А он сказал тебе: "Спасибо, красотка".

На крыльце дорогу загородил огромный мужик в разорванной до пояса красной рубашке. Голова была повязана платком, в ухе блестела золотая серьга. Он был непристойно силен и красив, как бывает красив дикий жеребец, полный огня и свободы.

-- Женщина?.. -- Даже голос его был звучен и мужествен, как зов охотничьего рога. -- Черт, как давно я не мял женщину! Даю за нее две монеты.

-- Пошел! -- отмахнулся Олег. -- Она не для продажи.

-- Все женщины для продажи!.. Только лучших продают богам, а что поплоше -- нам.

Он подумал, что мужик вообще-то прав. Но тот загораживал дорогу, и Олег сказал раздраженно:

-- Но пока что она не продается никому.

-- Три монеты! Бери, дурень. Ни одна женщина не стоит больше.

Олег покачал головой. Опять мужик был прав, но Кору все же отдавать не стоило. Даже за хорошие деньги.

-- Черт с тобой, бери четыре. Сам не пойму, с чего это я такой щедрый?

-- Сойди с дороги, иначе перешагну!

Глаза мужика выпучились, как у рака.

-- Через... меня?

Олег в ответ двинул кулаком. Удар достал в подбородок, грузное тело тряхнуло, но мужик остался на ногах. Глаза начали наливаться кровью. Удар, даже такой добрый, еще не решает дело, и Олег ухватил обеими руками за голову, рванул вниз, а навстречу метнул колено.

Раздался хруст, будто собака грызла кости. Мужик качнулся и рухнул. Земля дрогнула от удара. Олег переступил не глядя. Кора подпрыгивала в восторге.

Из-за меня еще никогда не дрались!

Олег вошел в харчевню. Сонный повар разжигал огонь в большой жаровне. Олег спросил вежливо:

-- У меня всего одна монетка. Ты можешь сказать, что я могу купить... и сколько?

Тот хотел явно ответить нечто иное, но смерил взглядом широкие плечи незнакомца, оценил волчью шкуру, огромные руки, суровое лицо.

-- Немного мяса... и кувшин воды.

-- Воды?

Хозяин кивнул.

-- Во дворе колодец с чистейшей водой. Из преисподней! А ты, похоже, воду предпочитаешь вину.

Кора пихнула его под столом, шепнула горячим шепотом, едва не спалив ему ухо:

-- У меня есть деньги! Заказывай и вино.

-- Угадал, -- согласился Олег. Он с уважением смотрел на хозяина, волхв не волхв, но кое-что умеет видеть даже в чужаках. -- Но почему похоже?

-- Варвары в походе всегда предпочитают родниковую воду любому вину.

Вскоре вошли еще двое и сели у дверей. Олег насторожился. Всякий, кто входит, обычно плюхается за стол и поднимает крик, требуя к себе внимания, заказывает еду, вино, а успокаивается не раньше, чем раздвинет пояс на две дырки. А у этих к тому же повязаны головы цветными платками, чем резко отличаются от остальных. А в ушах обоих болтаются серьги.

К столу Олега подошел дюжий мужик. Он был в лохмотьях, но опоясан широким ремнем. Справа висел кинжал в дорогих ножнах. Рукоять блистала затейливым узором. На такой кинжал можно было бы одеть небольшую семью.

-- Ты обидел нашего соратника, -- сказал он медленно. -- Мы с ним прошли многое...

Олег покосился на Кору. Ее щеки начали розоветь, а глаза радостно заблестели. Дурочка. Скучно ей, видите ли. Решит, что и этот пришел драться из-за нее.

-- Говори, -- велел Олег, -- или убирайся.

Мужик смерил его недобрым взглядом. Стоял он чуть покачиваясь, словно находился на палубе кораблика в открытом море. Кулаки его были в ссадинах, под глазом остались следы кровоподтека двухдневной свежести.

-- Я пришел проститься.

-- Убираешься к Ящеру?

-- Нет, чужак. Убираешься ты.

-- Гм... Уверен?

-- Да. Ты либо уберешься сам, либо вынесут твой труп.

Олег смотрел на разбойника, но глаза видели уголками все, что было с боков. Что-то уж слишком уверенно он держится. Их вожак был не слабее, могли бы чему-то научиться. Здесь что-то другое... Ага, один зашел сзади! Сейчас первый начнет поносить его, чтобы варвар выхватил меч. Тогда тот, что сзади, ударит его кинжалом. Здесь есть какой ни какой, а закон, все подтвердят, что варвар обнажил меч первым.

-- Продолжай.

-- Ты, вонючий дикарь... ты...

Олег начал медленно подниматься, глаз всех в корчме были на них, разговоры прекратись. Олег так же медленно потянулся к рукояти ножа, глазами держал лицо разбойника. Когда пальцы уже почти коснулись рукояти, что-то увидел у того в глазах, неуловимое изменение, внезапно резко сдвинулся, ухватил нечто лохматое сзади, крутанул и с силой ударил о стол.

Разбойник ахнул и попятился. Олег придержал голову второго на столе. Кровь уже заливала гладко выструганные доски. Пальцы хитреца, что подкрадывался сзади, разжались. Искусно выкованный кинжал выскользнул и громко звякнул в полной тиши о каменный пол.

Он отпихнул труп, а это был уже труп, хотя еще теплый, повернулся к первому. Он чувствовал, что его улыбка становится очень недоброй, так часто улыбался Мрак, когда видно только волчий оскал.

-- Извини, что прервал. Продолжай.

-- Я... гм...

-- Что? Говори громче.

Разбойник стоял бледный, губы начали трястись. Глаза не отрывались от огромных рук северного варвара. Они только что разбили голову его друга, а тот никогда не был слабым.

-- Да я что... я ничего...

-- И никто к тому же, -- добавил Олег. -- Но ты вроде бы назвал меня дикарем?

В корчме уже ехидно улыбались, всем уже все было ясно. Кто-то за дальним столом поднял кубок, кивнул ему. Кора повизгивала от восторга. Даже привстала и окинула всех победным взором. Пусть запомнят ее, спутницу отважного варвара. Который, возможно, где-нибудь завоюет себе королевство. Во взгляде было острое сожаление, Всего две женщины, да и те старые клячи.

-- Да я что... -- лепетал задира. -- Дикари... это лучшие люди!.. Они герои... э-э-э... они побивают чудищ... Лучших женщин берут... По праву, по праву! Да и вообще...

Олег кивнул. Красные волосы хищно падали на лоб, а зеленые глаза блестели странно и недобро.

-- Допустим. А что-то мне послышалось насчет вони?

Разбойник облизал пересохшие губы.

-- Да это от меня... От меня вонь!.. Я три дня в седле... Мыться некогда!

-- Потому что в седле? -- переспросил Олег.

В корчме откровенно ржали. Кто-то демонстративно понюхал воздух, отшатнулся, зажав нос пальцами. На несчастного указывали, хохотали, бросали костями, объедками.

Двое парней выскочили из кухни, подобрали убитого и быстро утащили. Олег проводил их взглядом. Только бы не пустили на котлеты. Он не хочет есть человечину. Он не Мрак. Впрочем, тот не стал бы есть мясо труса, что нападает сзади. Придется на всякий случай заказывать птицу, чтоб видны были крылья и лапы.

Труп утащили через заднюю дверь. Олег успокоился: если скормят, то свиньям. Даже Мрак бы не возражал. Разбойник уже пятился. Ноги дрожали, губы тряслись, он был серым, как земля под ногтями. Олег посоветовал:

-- В следующий раз, когда попадешься на глаза, я раздеру тебя, как жабу. Понял?

-- Понял, -- сказал тот торопливо.

Кора проводила его сожалеющим взглядом.

-- Проводить бы пинками... Ты силен и отважен, варвар. В наших краях ты мог бы стать военачальником.

-- Зачем мне?

Она едва не захлебнулась супом.

-- Как зачем? Свергнешь короля. На троне сидели и поглупее тебя.

Олег посмотрел на свои огромные руки. За время квеста их обвили тугие жилы, так и вздуваются под кожей, темной и толстой, кулаки как две кувалды. С ними волхвом не выглядит, нечего обижаться.

Подозвал хозяина:

-- Там, как я заметил, осталась неплохая лошадь. Мне ни к чему. Возможно, знаешь бедную семью, кому нужнее.

Лицо хозяина посветлело.

-- А чо долго искаться.. У Пака вчера издохла кобыла. А у него трое голодных ртов. А за это похоронит это... ну, заодно посмотрит сапоги. У них вроде бы один размер.

Олег и Кора ели уже не торопясь. Хозяин, довольно улыбаясь, сам принес блюдо с истекающим соком жареным гусем. Печеные яблоки, зелень и лук пропитались подливой, издавали зазывные ароматы.

Олег ел неспешно, он всегда ел неспешно, ну почти всегда, а девица быстро наклевалась и посматривала на могучего варвара украдкой. У него были странно благородные манеры, словно воспитывался в царской семье. Впрочем, он вполне мог быть странствующим принцем. Пока отец носит корону, этот скитается по свету, потом будет нельзя. Нельзя и некогда. Мир смотрит, а заодно и подбирает себе по сердцу...

Жаркая краска прилила к щекам. Сердечко заколотилось чаще. А почему бы и нет? В ее жилах, как не раз рассказывала мама, течет кровь древнейших правителей. Это в их Вечном Городе на это никто не обращает внимания, но у варваров благородное происхождение должно цениться...

Они уже пили легкое вино, когда в корчму вошел крупный мужчина. Олег ощутил толчок: от незнакомца веяло грозной мощью. Такое впечатление произвели на него горы, когда увидел впервые. Тот двигался неспешно, по-медвежьи, но за ленивой грацией была кошачья гибкость и стремительность большой змеи. Ворот был распахнут, под темной от солнца кожей двигались толстые как змеи мускулы.

-- Не горбись, -- прошептала Кора страстно. -- Он идет сюда... Ты его сейчас отлупишь?

-- С чего это?

-- Ну, мужчины любят подраться.

Мужчина остановился перед их столом. Олег грыз кость, держа обеими руками, вино пока отставил. Сердце колотилось часто, чуя беду, но усилием воли заставлял себя не поднимать глаз. Слышал, как тяжело заскрипела дубовая скамья. Всхлипнул стол, когда на него положили тяжелые руки, больше похожие на бревна.

Олег чувствовал, как маленькие глазки придирчиво изучают его. Голова незнакомца была похожа на отполированную гранитную глыбу, а глазки смотрели из узких щелей. Голос был тяжелым, будто переворачивал горы:

-- Ничо, что я без приглашения?

Олег небрежно помахал костью с остатками мяса.

-- Когда голоден, какие еще приглашения. Садись, здесь хорошо готовят.

Мужчина смотрел все так же изучающе. Олег подумал, что Мрак уже рассердился бы. Но то Мрак, а Таргитай, к примеру, не заметил бы никакой бесцеремонности. Но оба не трусили бы. А от мужика исходит мощь, как от горного хребта. Или океана. На человека он походит, но от людей никогда не чуешь такой мощи...

-- Ты новый, -- сказал он так, будто Олег этого еще не знал.

-- Здесь, как я слышал, -- ответил Олег небрежно, -- весь город новый...

-- Да, люди новые... Но все-таки одинаковые. А ты -- нет. Олег пожал плечами.

-- В том краю, откуда я пришел, все такие.

Выражение глаз незнакомца не изменилось. Явно знает о других краях и других народах. И эта мысль наполнила Олега холодком больше, чем чудовищная мощь. Этот человек даже не пялился на его рыжие волосы, не всматривался с глупым удивлением в зеленые глаза, такие непривычные в этих песках.

Олег швырнул кость под стол. Там возникла схватка, его толкнули, рычание из двух глоток перешло в визг. Крупный пес выскочил с добычей, увел двое псов помельче. Мужик оскалил зубы, крупные как у коня, но по-волчьи острые.

-- Все, как у людей. У нас научились.

-- Смотря кого сотворили раньше, -- сказал Олег.

Глаза незнакомца были как острые ножи.

-- По какому делу прибыл?

-- Здесь, как я слышал... привыкли не задавать вопросов.

-- В самом деле?

-- Да, -- ответил Олег, сердце начало колотиться чаще. -- Потому что ответ может не понравиться.

Выражение глаз мужика не изменилось.

-- В самом деле?

Олег опустил руку на рукоять ножа.

-- Даже очень... не понравиться.

Некоторое время они ломали друг друга взглядами, Кора затаила дыхание. Глаза блестели так, что осветили стол. Неужто решит, подумал Олег невольно, что и эта стычка из-за нее?

В корчму вошли один за другим трое крепких мужиков звероватого облика. Все с цветными повязками на головах, в левом ух по серьге. Не успокоились! Видно, давно не встречали отпора. Отвыкли.

Едва сели, вошли еще двое. Тоже с цветными платками, серьгами. Они чем-то помимо одежды напоминали первого, который пытался купить Кору за две монеты, да и тех, кто хотели отомстить за вожака. От них пахло морем, водорослями, прокаленным песком. Лица были одинаково обожжены нещадным солнцем.

Гигант раздвинул в усмешке губы. Выглядело это так, словно в скале появилась ненадолго трещина, выпустила теплый воздух и сомкнулась снова.

-- Гордый, да?.. Но я мог бы сломать тебя двумя пальцами. А служу я тому, кто может сломать двумя пальцами сотню таких, как я. Или тысячу. Он не заметит разницы.

-- Ты можешь попытаться, -- ответил Олег. Кровь шумела в ушах, он чувствовал, как мышцы вздуваются сами по себе, а дыхание становится чаще. -- Ты сам... или то, чему ты служишь.

Мужик начал приподниматься. В глазах была смертельная угроза.

-- Как только будет велено.

Олег сказал громко, кося глазом на контрабандистов:

-- Хорошо, друг. Ты заплатил, как договорились, так что пусть все золото остается у тебя.

Мужик посмотрел с недоумением, как на безумного, хмыкнул и встал, с грохотом отодвинув лавку. Олег заметил что несколько голов приподнялись, прислушиваясь к его словам. Даже жевать перестали.

Когда гигант ступил через порог, один спешно вскочил и, подбежав к окну, подал какой-то знак. Олег проглотил кашу с костью и мясом на ней, подошел к другому окну.

Гигант вышел на улицу. Почти одновременно с трех сторон к нему пошли трое. Олег узнал их по обожженным лицам и цветным платкам на головах. Они выглядели опасными, крутыми, свирепыми. Шли чуточку враскачку, уверенно, руки были над рукоятями мечей.

Он наблюдал за гигантом и чувствовал, что тот, несмотря на свою шаркающую походку, все видит и все замечает. Олег даже сейчас поставил бы на него, а не на троих умельцев с кинжалами на тесных улицах.

Трое приблизились. Гигант внезапно шагнул в сторону, коротко и сильно ударил ребром ладони. Разбойник уже замахивался мечом, гигант достал его кончиками пальцев. Олег не поверил своим глазам: разбойник согнулся, будто конь лягнул в причинное место, сделал два шажка и рухнул вниз лицом.

Но еще до того как зарылся в пыль, гигант взорвался, как блистающая молния. Откуда-то появился и заблестел меч, Олег запоздало понял, что гигант попросту выхватил его у второго разбойника. В воздух взлетели отрубленные кисти рук. Разбойники с криками отшатнулись.

Гигант с усмешкой отшвырнул окровавленный меч, пошел так же неспешно и уверенно. За его спиной один остался лежать неподвижно, а двое... Олег ощутил тошноту: двое трясли обрубками рук. В пыли лежали четыре кисти, две сжимали кинжалы.

Он вернулся к своему столу, швырнул обглоданную кость псу.

-- Хреновые у вас вояки...

Все пятеро смотрели угрюмо и с нехорошими усмешками. Олег заметил, как их пальцы сжимают кинжалы...

-- Он один побил троих. А сейчас к нему, похоже, сбегутся его люди... Да-да.. Такие же гиганты, если не круче... Да, эти люди стоят друг за друга.

На него смотрели вытянувшиеся лица. Он сказал с удовольствием:

-- Вы не уходите, парни! Они сейчас ворвутся сюда. Я хочу посмотреть, как вы их сотрете в порошок. Ведь вы крутые парни, верно?

Они вскакивали, с грохотом опрокидывая стулья, скамьи, столы. В руках появились мечи и ножи, но бросились не к двери, ведущей на улицу, а к черному ходу.

У него было сильнейшее желание подогнать их пинками, как предложила Кора, желание, недостойное волхва. Но сдержался, он не Мрак и не Таргитай.

-- Ладно, -- сказал Олег. -- Где твой друг мудреца?

Она наморщила лобик.

-- Ну... за это время так много изменилось...

-- Дома стали высокими?

Она поняла, показала в улыбке чистые белые зубки.

-- Нет, два года назад я под стол пешком уже не ходила. Просто здесь город разбойников. И всех, кто укрывается от князя. Город меняется быстро.

Олег перехватил ее любопытный как у зверька взгляд на свой палец. Колечко из серого металла сидит незаметненько, Олег забыл о нем, едва надел. Еще там, в Долине Древних Волхвов. Или он отыскал его среди сокровищ киммерийского кагана?

-- Почему не золото? -- спросила она.

-- Не знаю.

-- Странно... Ты мог бы иметь золотое.

-- Зачем?

-- Ну, к золоту стремятся все.

-- Как видишь, мы не все.

Она исподтишка смерила взглядом могучую фигуру варвара. Заходящее солнце красиво покрыло его загорелые плечи червонным золотом. Красные волосы блистают, на суровом лице странно и завораживающе блестят зеленые глаза. Он явился из сказочной Гипербореи, страны полубогов и магов, но держится царственно просто. Так держатся только варвары, дети и... короли.

-- Впрочем, -- сказала она неожиданно, -- золотое не бывает волшебным.

Он задумчиво потрогал колечко. Оно не выглядело волшебным. Но Кора права, у золота и без волшебства достаточно мощи.

Когда они вышли на крыльцо, Олег понял, что за ощущение беды давило. Над близким оазисом, где вырос Новоград, поднимались столбы густого черного дыма. Горели высокие пальмы, дома, сараи.

Олег вскочил на коня, пустил в галоп. Кора вскоре догнала, лицо ее было белое. Среди горящих домов суетились люди, вытаскивали скарб. Носились всадники, блестело оружие. Поперек дороги лежало трое, уже раздетые, без обуви.

Олег вопросительно посмотрел на Кору.

-- Соседи, -- ответили она равнодушно. -- Они всегда дерутся.

-- Соседи? Да они город спалили!

-- Напали новгородцы на новоградцев, -- объяснила она. -- Кто не хотел жить в Старограде, селился в ближайших оазисах... Ну, возникали маленькие села, города. А эти двое из самых старых. Один назвали Новоградом, а другой -- Новгородом. Города-близнецы, но дерутся пуще заклятых врагов.

-- Это понятно, -- вздохнул Олег. -- Везде своих бьют в первую очередь.

Городской стены не было, широкая дорога привела прямо на главную улицу. Дома стояли с выбитыми окнами, сорванными дверями. Из окон выбрасывали мебель, утварь, тряпки. Кричали со всех сторон, мелькали остервенелые лица, навстречу, истошно крича, бежала женщина в разорванном платье, кровь струилась по ее ногам. За нею гнался с хохотом воин. Олег подал коня в сторону, пропуская. Кора взглянула с осуждением, но Олег держал лицо каменным.

Городок был мал. Избегая схваток, они свернули в узкую улочку. Кора кивнула:

-- Здесь он живет.

Домик был стар, но глыбы, из которых сложен, могли застать еще самого Рода молодым. А складывал их, скреплял, прилаживал если не местный бог, то великан. Но... сорванная с петель дверь лежала на ступеньках.

-- Постой здесь, -- велел Олег.

Он бросил ей поводья, бросился в зияющий пролом. Изнутри послышался крик, лязг железа. Кора поспешно привязала коней к дереву, вихрем влетела следом.

Внутри была кровь, двое лежали на полу в лужах крови. Третий, ничего не слыша, рылся в большой медной скрыне. Только услышав дробный стук каблучков Коры, обернулся, как зверь. Олег только успел увидеть перекошенное лицо и оскаленные зубы. Он едва выставил Посох, парировал, быстро ударил сам. Человек всхлипнул и сел. Черные как смоль волосы быстро пропитались кровью, она полилась по лицу, брызнула на землю.

-- Взгляни, что с ним. А я посторожу дверь!

Она только сейчас увидела на ложе крупного, очень немолодого человека. Лицо его было спокойным, но в груди зияли четыре глубокие раны. Постель под ним была залита красным.

-- Боги... Он убит!

Олег огрызнулся:

-- Первый раз видишь убитого?

-- Его -- первый раз... Но... он мог бы... почему даже не сопротивлялся?

Олег хмуро окинул взглядом убитого. Кто знает, что здесь произошло. Вряд ли его застали спящим: весь город стоит на ушах! Но сам ли решил так уйти, или же...

Неприятный холодок пробежал по спине, когда подумал, что могли вмешаться силы совсем другие, чем вечно завидующие соседи.

-- Мы не успели спросить, -- вскрикнула она жалобно.

-- Ладно, -- решил он, -- взгляни, нет ли чего в его скрыне ценного. У человека, которому мудрец доверяет, может быть немало удивительного.

-- А что брать? Все, что может понадобиться?

-- Только то, без чего обойтись нельзя.

Она заколебалась.

-- Женщина может взять многое... Только смотря кому нести...

-- Твоему коню.

Когда они вышли, на улицах стоял плач, но уже не было схваток. Похоже, соседи совершили легкий набег, пожгли, что сумели, пограбили, но отступили, когда жители города собрались с силами.

Кора искательно смотрела в мрачное как туча лицо варвара.

-- Куда теперь?

Лицо Олега было угрюмым.

-- Поеду обратно с поджатым хвостом. В вечный город Староград. Выслушаю, как облает один такой... очень лохматый и страшный.

-- А ты не дашь сдачи?

-- Ему нет.

Она надолго задумалась. На ровненьком лбу появились едва заметные морщинки. Возможно, представляла, как может выглядеть на троне Вечного Города лохматый и страшный.

Глава 11

День клонился к вечеру. Усталые кони едва тащили ноги. Обгорелые дома Новограда остались за спиной, дорога вела мимо постоялого дома к Вечному Городу, скрытому пока что горами песка. Олег подумал досадливо, что ни один зверь не сравнится по выносливости с человеком. Он бы уже добежал до городских стен.

-- Переночуем здесь, -- решил он. -- Летняя ночь коротка. На рассвете будем в твоем Вечном.

Кони встрепенулись, видно, такие слова понимали. Без понуканий вбежали во двор, послушно стали у коновязи. Мальчишка принял поводья, а Олег с Корой поднялись в харчевню.

В помещении пили и ели, словно никто и не уходил. Ему показалось даже, что мелькают одни и те же лица. К счастью, на этот раз к ним никто не цеплялся, не задирался, даже странно было ужинать в мире, не драться, не бить кого-то по голове.

Комнату им отвели сравнительно чистую, светлую, хотя и очень тесную. Олег швырнул мешок на пол, сел и начал стягивать сапоги. Кора опустилась на ложе, ее большие глаза не отрывались от могучего варвара, а тонкие пальцы медленно расстегивали пряжки на платье.

-- Спи, -- сказал он. -- На рассвете должны быть в Вечном.

-- А ты?

-- Я лягу на полу, -- объяснил он.

Ее глаза стали еще больше.

-- Что случилось? Ты думаешь, вдвоем не поместимся? Я занимаю совсем мало места.

-- Да нет, -- ответил он с неловкостью, -- ты будешь храпеть, стягивать одеяло, брыкаться во сне. А я варвар, понимаешь? Зашибу спросонья.

Она внезапно улыбнулась, как ясное солнышко.

-- У нас говорят, если бьет, то любит... Я не знаю, еще не проверяла. Как ты думаешь, это правда?

Он ответил затравленно:

-- Я волхв-травник, не толкователь снов. Ты лучше засыпай скорее. Встанем на рассвете!

Она легла под одеяло, смотрела озадаченно. Глаза стали круглыми, как у молодого совенка, удивленными. Пухлые губы приоткрылись в ожидании. Олег расстроено ходил взад-вперед, запускал обе пятерни в волосы. Зеленые глаза в свете факела блестели сухо, словно редкие в ее краях драгоценные камни.

-- Ты не ложишься, -- напомнила она тихо.

-- Спи, -- сказал он настойчиво.

Стараясь не смотреть в ее сторону, Олег с каменным лицом вышел и плотно прикрыл дверь. Лесенка вела на крышу, он вздохнул всей грудью еще теплый, но уже чистый, без пыли воздух.

Небо было звездное, из-за темного виднокрая медленно выплывала луна. Маленькая и блестящая, как щит телохранителя кагана, она блистала холодно и надменно. Ее призрачный свет подсвечивал снизу облака, но здесь, на крыше, было еще черно, как в пещере.

Олег прислушался, опустился на корточки. Редкие гуляки не в счет, в такую темень держат пальцы на рукоятях ножей и всматриваются в тени вокруг, а на небо никто не смотрит. А кто и смотрит, тех можно не принимать в расчет. Тех не слушают ни в одном племени.

Знакомая дрожь пробежала по телу. Мышцы свело судорогой, ощутил головокружение. Стиснул зубы, приготовившись к боли, но на этот раз лишь потемнело в глазах. В следующее мгновение нахлынула волна чужих запахов, чувств, звуков. Постепенно распространил власть на преображенное тело, с силой оттолкнулся от крыши.

Никто не заметил, как огромная черная тень пронеслась над городом и ушла в сторону Вечного Города.

Эта ночь для него была странная и удивительная. Едва лине впервые не чувствовал страха высоты. Более того, беспричинный восторг обуял, наполнил мышцы силой. Теплый воздух сам стремился держать, вздымать выше, не давал упасть. Приходилось стараться, чтобы суметь опуститься к самим крышам, летать так, что едва не задевал орущих котов и прочую мелкую нечисть древнего города.

О мудреце не вызнал, да и не надеялся, но рассмотрел Город с высоты, понял о нем многое, как многое понял и о себе.

Когда возвращался, все тело сладко ныло от усталости. Никогда так долго не держался в воздухе. Но голова была ясная, мысли носились, как тараканы на горячей сковородке. Хотя измученное тело просило отдыха, не ринулся сразу на знакомую крышу, а бесшумно сделал круг на высоте, стараясь не пересечь лунный свет.

Ясность мыслей и осторожность, которую глупый дударь зовет трусостью, помогли заметить тень от трубы на крыше, которой раньше не было. Вернее, тень была, но она удлинилась беспричинно, еще и показывала выступ, которого у самой трубы не было.

Он взмыл выше, кровь хлынула в мышцы сильнее. Сложив крылья, камнем рухнул вниз.

Человек вскрикнул, как заяц. Страшные когти распороли спину и шею. Олег на всякий случай ударил клювом, закрыл глаза и расслабил мышцы. Снова боль, судорога, потеря памяти... Но очнулся сразу, под ним был залитый кровью человек. А его пальцы впивались в залитую кровью спину. На голове тоже были кровь и след, будто ударили кинжалом. Или клювом с кинжал размером.

Он соступил, перевернул чужака. Тот все еще сжимал длинный узкий нож. Олег наступил на кисть, выдернул из вялых пальцев. Человек смотрел в ужасе на обнаженного незнакомца, что высился над ним на Фоне острых звезд.

-- Кто... ты?

-- Здесь спрашиваю я, -- сказал Олег, голос еще был хриплый, с птичьим клекотом. -- Кто тебя послал?

Человек смотрел расширенными глазами.

-- Колдун... Я не знал...

-- Кто послал? -- потребовал Олег строже.

-- Я сам...

-- Врешь.

-- У приезжих бывают деньги... Пока не успели все истратить... Надо пошарить...

Олег внимательно смотрел на распростертого человека. Тот был слишком хорошо сложен, такие мышцы не нарастают сами. Вон та появляется от усиленных занятий с мечом, та от натягивания тетивы, а эту развивают долгие часы бросания дротика. Ежедневно и год за годом. Такой не пойдет в простые грабители.

Человек лежал распластанный на спине, истекая кровью. Испуганный и потрясенный. Но взметнулся так стремительно, что, не ожидай Олег именно такого броска...

Он перехватил кисть с узким ножом, повернулся и резко наклонился, словно решил хоть запоздало поклониться киммерийскому кагану. Звонко хрустнули кости. Человек упал на колени, закашлялся. На ровную глиняную крышу с кровью вылетели выбитые зубы.

-- Если есть еще ножи, -- сказал Олег приглашающе, -- можешь еще... У тебя вторая рука цела, да и зубы не все еще на крыше.

Человек поднял голову. В глазах была ненависть, но теперь и страх. Варвар не выглядел неуклюжим медведем, как ему обещали.

-- Тебе не уйти...

-- Это я уже слышал, -- сказал Олег. -- Ничего нового не скажешь?

Он ухватил врага за волосы, оттянув голову назад, другой рукой поднял нож. Рассвет уже отогнал тьму на востоке, лицо показалось Олегу знакомым. Если бы не разбитые губы да не смертельная усталость...

Тот прохрипел:

-- Меня ты сумел взять за горло... Но сумеешь ли так же взять... злого колдуна, что сегодня вломился в башню... которую ищете?

-- Какую мы ищем?

-- Башню... Аристея...

Сердце Олег ухнуло в пропасть. Еще и колдун... Он в птицу научился оборачиваться без магии, так Мрак оборачивался волком, но это все. А с колдуном так просто не справишься. Но воспользоваться магией -- вызвать на себя удар бога!

-- Я попробую, -- сказал он с усилием, -- Я попробую...

Лезвие коснулось горла. Глаза разбойника полезли на лоб.

-- Ты... ты зарежешь меня... безоружного?

-- А кто просил тебя бросать оружие?

Он полоснул по горлу, оттолкнул, избегая тугой струи крови. Тело задергалось, дважды подпрыгнуло и затихло. Олег забыл о нем раньше, чем обошел крышу, отыскивая свою одежду.

Ее не было.

Когда он осторожно влез в окно, Кора спала. Тихонько закрыл ставни, повернулся, стараясь ступать на цыпочках, вздрогнул.

Кора уже сидела на ложе, бледная и с распухшими губами. Глаза ее даже в полумраке стали зелеными и светились, как у хищного зверя.

-- Где ты был?

-- Спи-спи, -- сказал Олег раздраженно. -- Это я тебе снюсь.

Она встала на ложе, руки уперла в бока. Глаза ее сверлили варвара с головы до ног, задерживая иногда взгляд. Распухшие словно от долгого плача губы начали сжиматься в тонкую линию, словно капкан на зверя.

-- Без штанов?

-- А что?.. Есть у меня один друг, ему всегда девки снятся голыми...

Одежду отыскал в сундуке, торопливо оделся. Кора соскочила, он чувствовал ее близкое присутствие за спиной. От нее пахло расстеленной постелью, теплым молоком и свежим сеном.

-- Я понимаю, -- сказала она глухо, -- ты варвар, у тебя дикая кровь... Но все-таки бегать голым по улицам... Хотя ты сложен, как бог, но в таком виде испугаешь даже женщин. Если, конечно, выскочишь внезапно. Ты был, как я понимаю, в том доме с крышей из красной черепицы?.. Там смазливая девка, но она крашеная, ноги у нее волосатые...

-- Как ты все замечаешь, -- сказал он с досадой. Мысли крутились вокруг могучего колдуна, который отыскал -- или знался -- жилище Аристея. И вломился? Жив ли еще мудрец? Или убит, как был убит единственный, кому он доверял свое местожительство?

-- Да, замечаю?

-- Что-нибудь перекусить есть?

-- Ах, тебя даже не покормили?.. И ты бегал к такой? Конечно, теперь ты готов коня съесть!

-- Я съем тебя, -- пообещал он, -- если сейчас же не покормишь.

Ее глаза блистали бешенством. Она поедала его глазами, сдирала кожу, рвала мясо и ломала кости. Потом во взгляде что-то неуловимо изменилось. Похоже, поверила, ведь варвары в самом деле едят печень своих врагов. Тем более могут съесть молодую и сочную девушку.

Быстро заметалась, на столе как в пещере волшебника появились мясо, хлеб, зелень. Олег ел много и жадно. Утолив голод, пообещал:

-- Ладно, есть тебя не буду. Сегодня. Что ты хочешь? Ты хотела поехать со мной, я тебя не звал. Но сейчас тебе, похоже, очень хочется со мной расстаться.

Ее лицо было бледным, а глаза все еще злыми.

-- Я за все сокровища мира не проеду с тобой больше и шага!

-- Вот и хорошо, -- сказал Олег с облегчением. -- Баба свозу...

Но когда он пошел седлать коня, оба были оседланы, а Кора привязывала мешок на заводного. Олег удивился:

-- Ты же не собиралась ехать со мной?

Ее глаза блеснули, как стальные клинки.

-- Кто тебе сказал, что я поеду с тобой?

-- Гм... показалось. Прости.

Она поставила ногу в стремя.

-- Я возвращаюсь в Староград.

Олег вскочил в седло по-киммерийски, не коснувшись стремени. Повернул коня, оглянулся. Она стояла в той же позе, голову отвернула так, что видел только кончик розового уха. Серьга поблескивала, как застывшая капля родниковой воды. Черные как смоль волосы падали густыми волнами на плечи. Сердце его сжалось, чем-то неуловимым напомнила рыжую Лиску.

-- Тогда нам по пути, -- сказал он с усилием. -- Тебе будет безопаснее рядом. Хоть здесь и близко, но многое может случиться даже между взмахами твоих ресниц... хотя они у тебя и очень длинные.

Она посмотрела недоверчиво, словно ожидая подвоха. Олег добавил на всякий случай:

-- И такие пушистые.

Лицо ее посветлело, видимо, солнечный луч был близко. Губы чуть шевельнулись, словно хотели раздвинуться, но не решились. После паузы она наклонила голову.

-- Я поеду при тебе до Старограда.

Глава 12

Таргитай потерянно шел по Городу. Впервые остался один, без могучего Мрака и всезнающего Олега. Они говорили что и как делать, вели и направляли. С ними не приходилось делать то, чего больше всего боялся и не любил -- думать. Самому принимать решения. Не зря же Боромир говаривал: советуйтесь с Таргитаем и делайте наоборот...

Двое воинов в добротных доспехах остановились у ворот богатого дома. Один, широкоплечий, со шрамами на лице и длинным носом крючком, внимательно посмотрел на Таргитая.

-- Гаран, ты не пробовал нанимать варваров? Погляди, этот выглядит так, что может в одиночку выстоять против троих!

Другой, в дорогих блестящих доспехах, окинул Таргитая взглядом, полным презрения.

-- У быков еще больше мускулов! Но разве их не пасут наши дети?

-- Но выглядит он так... А нам нужны люди.

-- Брось! Я собью его одним пальцем.

Таргитай поспешно прошел мимо, на спине ощущал их взгляды, любопытный одного и враждебный -- другого. Что за беда, подумал он тоскливо, почему мужчины при встрече с незнакомцем сразу начинают ревниво мерить взглядами ширину плеч, рост, прикидывать, как ловчее сбить с ног...

Он попробовал держать спину прямой, как у Мрака, но та упрямо выгибалась горбиком, как у трусливой черепашки. К тому же поймал себя на том, что держится ближе к стене, взгляд становится пугливым...

Так вовсе волхвом стану, подумал сердито. Ну нет рядом Мрака! Значит, надо идти так, будто могучий оборотень все время незримо рядом.

Он с усилием выпрямил спину. Огромный Меч учуял изменение, перестал мозолить хребет. Похоже, тоже злился, если хозяин уступал кому-то дорогу. Разлегся удобно, грелся под утренним солнцем.

Когда ему становилось грустно, всегда хотелось есть. Он зашел в ближайшую харчевню. Жена хозяина, зазывно улыбаясь, поставила перед ним глубокую миску парующего супа. Таргитай жадно потянул носом, торопливо ухватил ложку. Чудно, что только сейчас зашел сюда, а в животе уже криком кричат лягушки.

Псу, который вылез из-под стола и смотрел неотрывно злыми глазами, швырнул кость из супа. Пес обнюхал, снова поднял лобастую голову и уставился на Таргитая долгим жутковатым взором. Таргитай забеспокоился: собаки его любили. Как и все другие звери.

-- Хозяйка, -- спросил он дрогнувшим голосом, -- почему ваш пес на меня так злобно смотрит?

Она всплеснула руками.

-- Фу, такая жадная собака... Как не стыдно? Он всегда так смотрит, когда едят из его миски.

Таргитай посмотрел на похлебку.

-- И его еду, похоже.

Он шел уже по другой части Города, когда впереди послышался конский топот. Редкие прохожие шарахались к стенам. Один зло выругался:

-- Эти люди Гарана... Черт бы их побрал!

-- Гости, а ведут себя в нашем Городе, как завоеватели, -- отозвался другой.

-- Постарел наш правитель, постарел...

Посреди узкой улочки неслись во весь опор трое всадников. Таргитай сразу узнал двоих: длинноносого, который предлагал нанять его на службу, и второго, высокомерного, в богатых доспехах, на добротном коне. Третий был в таких же блистающих доспехах, перья на шлеме, узкий меч у бедра. Кони под ними были рослые, но сухие, с тонкими ногами.

Передний всадник, красивый и блистающий, увидев, что простак в звериной шкуре стоит, как столб, посреди улицы да еще раскрыл рот, дивясь на чудеса большого города, ухмыльнулся и начал поднимать для удара плеть. Длинноносый крикнул что-то предостерегающее.

Плеть уже почти коснулась деревенского разини, когда тот, вместо того чтобы отшатнуться, прыгнул вперед и ухватил всадника за ногу. Рывок был страшен. Сухо треснули ремни. Конь упал, страшно завизжал, взбивая копытами пыль. Всадник описал дугу в воздухе, грохнулся, как груда железа. Его перевернуло несколько раз, двое просто чудом успели шарахнуться в стороны и пронеслись мимо, со скрежетом царапая стену стременами. Конь наконец поднялся, дрожал, глаза были дикими. Он выглядел голым, оставшись внезапно не только без всадника, но и без седла, попоны, всей сбруи.

Всадник, что скакал последним, с проклятиями развернул коня. Конь храпел, вздымался на дыбы, но седок свирепо развернул его в сторону золотоволосого варвара.

Едва в его руке блеснула узкая полоска железа, Таргитай лапнул рукоять Меча и стоял так, чувствуя под пальцами рифленый булат, который так радостно держать в руке. Другой всадник, длинноносый, который еще в прошлый раз отнесся без вражды к варвару-деревенщине, снова закричал. Слов Таргитай не понял, но явно что-то предостерегающее. Всадник заколебался, но все же начал приближаться к варвару. Глаза стали всего лишь осторожными.

Таргитай хищно улыбнулся, подражая Мраку, медленно потащил из-за спины Меч. Он слышал, как ахнули сразу появившиеся зеваки. Меч был длинный, блистающий, не всякий взрослый мужчина смог бы просто поднять такой огромный меч, а у варвара, как все видели, когда поднял руку к Мечу, страшно вздулись груды мышц, где не было ни капли жира, а только тугие и упругие как канаты баллисты жилы. Не все варвары в племени бывали воинами, это в городах знали, но когда те ими становились и являлись со своими длинными мечами в цивилизованные города, то о них с первых же шагов начинали складываться легенды.

Длинноносый всадник сумел обогнать человека с мечом, предостерегающе вскинул руку.

-- Мы не хотим ссориться!

Таргитай ответил медленно:

-- Я тоже.

-- Но ты сбил на землю нашего друга!

-- Он сам наткнулся.

Третий, с мечом, медленно подъезжал сбоку. Таргитай посоветовал воину, который вступил с ним в переговоры:

-- Скажи этому ослу... что позорит коня, убираться. Он не отделается так легко, как первый.

Всадник с беспокойством посмотрел на того, кто отделался легко. Тот ворочался со стонами в пыли, пытаясь подняться. Руки подламывались, он падал лицом вниз. Лицо было разбито в кровь, а блистающие доспехи смяло, как старый папирус под ударами копыт.

В глазах длинноносого всадника промелькнуло одобрение.

-- Да, я думаю, он отделался... гм... Могло быть хуже. Эй, Гаран, ты проиграл мне две золотые монеты!

Третий, спрятав меч, по широкой дуге объехал Таргитая, спрыгнул возле сбитого на землю. Тот поднялся на ноги лишь с его помощью, но тут же с криком рухнул, завалился навзничь. Лицо было обезображено. Он сплевывал кровь, глаза ненавидяще смотрели на спокойного варвара.

Тот, что с перьями на шлеме, обернулся к Таргитаю. Глаза красавца-воина метали молнии.

-- Я убью тебя!

-- Я здесь, -- ответил Таргитай приглашающе. Меч в его могучих руках блистал весело и яростно.

Тот сделал движение двинуться навстречу, но длинноносый воин ухватил за руку.

-- Погоди. Кто во всем нашем войске смог бы сорвать вот так Гарана с коня?

В трех шагах лежали седло, попона, лопнувшие ремни и подпруга. На коне, что все еще дрожал и приседал, как испуганная коза, болталась уздечка. Таргитай ощутил, как взгляд воина в блестящих доспехах наконец-то стал осторожным, ощупывающим.

-- Посади свинью за стол, -- сказал Таргитай медленно, гнев начал разгораться только сейчас, похоже, он в самом деле из Гипербореи, -- так она и ноги на стол? Если вас пускают в этот город как гостей, то и ведите себя как гости!

Горожане, которых набежало невесть откуда, приветствовали отважного варвара криками. Из окон высовывались дети и женщины, весело верещали. Одна горожанка бросила Таргитаю цветы.

Третий всадник сплюнул под ноги.

-- Видите? Я ж говорил!.. Эти варвары сразу становятся популярными, едва входят в города. Они, видите ли, за справедливость!

Вдвоем помогли сбитому вскарабкаться на коня. Носатый украдкой подмигнул Таргитаю. Похоже, все же побились о заклад, и этот выиграл.

Таргитай проводил их долгим взглядом, лишь тогда позволил себе отпустить рукоять Меча. Под одобрительные крики он пошел посреди улицы, бессознательно замедляя шаг. Руки чуть раздвинул в стороны, будто горы мышц в самом деле не дают им места. Так, наверное, должны ходить очень сильные мужчины.

Так по крайней мере ходит его кумир, Мрак.

Весь день пробродив по городу, потеряв деньги, или, скорее всего, их украли, он вернулся на постоялый двор. Не решившись просить еды, все равно не дадут, голодный поднялся в комнату. На столе лежала корка хлеба, съел с жадностью.

Не придумав, как убить время до возвращения друзей, которые все найдут и все сделают, вылез через лаз на крышу. Там, прислонившись к печной трубе, сидел, играл, подбирал слова новой песни. Когда сзади послышались осторожные шаги, лишь насторожился, но играть не перестал. Если человек старается подойти неслышно, он не должен жрать столько лука и заходить с подветренной стороны. Боги, он еще и со стороны солнца, так что по тени видно каждое движение! Ну, не надо быть всечующим Мраком или осторожным Олегом, чтобы заметить и приготовиться.

Таргитай выждал, а когда молниеносно повернулся, в его руке вместо дудочки был Меч. Кончик острого как бритва лезвия смотрел прямо в грудь несчастного.

Тот ахнул, белый, как их пески.

-- Нет!.. Достопочтенный!.. Я не враг... я только с посланием...

-- Говори, -- пригласил Таргитай.

-- Я не воин...

-- Это видно с Авзацких гор.

-- Откуда?.. Гм... Меня послал сам князь Велтимир.

Таргитай молчал, старался смотреть угрюмо. Хорошо за спиной Мрака: можно быть слабым, можно дудеть... А если Мрака... Когда Мрака не станет, кому-то из оставшихся двоих придется идти впереди и принимать удары первым. Вряд ли это сможет Олег.

-- Я не подданный князя, -- ответил он осторожно.

-- Князь приглашает тебя, могучий воин, к себе на пир.

Слуга выпрямился, но варвар разочаровал. Вместо радостного вопля, вместо того чтобы тут же заторопиться к князю, пока все не выпили и не съели, с неудовольствием отшатнулся.

-- Я пью только родниковую воду... А ем просто и без затей.

-- Достойно воина, -- тут же нашелся слуга, -- но это в квесте! А ты ж отдыхаешь?

-- Я в этом самом, -- сообщил Таргитай, -- в квесте. По самые... словом, по развилку. Даже когда сплю, я квестую.

-- Достойно великого воина, -- поклонился посланец, -- но князь еще и желает взять тебя на службу!

Опять варвар не обрадовался. Синие глаза блеснули грозным предостережением.

-- Я никому не служу.

-- Разве такое возможно?.. Впрочем, в простых племенах... Тогда приходи на пир. Князь желает поговорить с могучим воином. Уже весь Город знает, что утром через городские ворота вошел герой, который поверг наземь свирепых воинов Гарана!

-- Только одного, -- запротестовал Таргитай.

-- Но мог бы и других, так рассказывают. Все ждут, бьются о заклад, мудрецы предсказывают, матери наряжают своих дочерей, а родители указывают на тебя детям.

Таргитай ощутил себя сбитым с толку.

-- Почему?

-- Герои двигают мир, разве не знаешься Остальные просто живут, а герои -- действуют. Жизнь простого человека можно предсказать от рождения до смерти, а жизнь героя... Они лепят будущее! А кто знает грядущее? С приходом героя в мир приходит новое. На тебя сейчас смотрит весь Город. И каждый хотел бы пригласить к себе в дом, если бы не страшился князя. Это его право. Потом можно и другим.

Таргитай мысленно быстро пробежал по Городу. Искали в харчевне, на улицах, базаре... Но князь и его двор скорее могут знать великого мудреца своего Города, чем простой люд. Так что придется пить вино, невежливо отказываться. Зато поест вволю, в этом наверстает. Поест и за тех, кто сейчас ищет Аристея.

Он со стуком вдвинул Меч в ножны.

-- Я иду.

Князь был очень стар. Седые волосы падали на плечи редкими космами, лицо было как яблоко, побывавшее в костре. Глаза выцвели от старости, но в них Таргитай увидел мудрость и затаенную усмешку.

-- Приветствую тебя, князь, -- сказал Таргитай.

Сзади зашипели подобострастные голоса:

-- Поклонись, варвар!.. Поклонись ниже!.. Спина не переломится!

Таргитай смотрел прямо на князя. Тот повел рукой.

-- Приветствую и тебя в моем городе. О тебе сразу пошли разговоры. Я хотел бы взять тебя на службу.

Таргитай покачал головой.

-- Не служу.

Глаза князя были внимательными.

-- Подумай. Когда варвары приходят в большие города, они нередко становятся начальниками отрядов! Даже полководцами. Мы знаем случаи, когда бывшие варвары унаследовали королевства.

Таргитай снова покачал головой.

-- Мне это не интересно.

Князь подался вперед, глаза стали острыми. Таргитай чувствовал, как они буквально вонзились в его лицо.

-- А что тебе интересно?

-- Дорога, -- ответил Таргитай, мечтательно. -- Синее небо над головой, широкая бескрайняя степь... Можно даже без дороги, сам выберу, сам отыщу... Хочу чувствовать конские бока между колен... Я хочу пить из чистейших родников, хватать рыбу в новых реках, видеть дальние вершины гор... И ехать, ехать, ехать...

-- А золото? Сокровища?

-- Только видеть дорогу поверх ушей моего коня, -- повторил он. -Разве это не сокровище?

Князь некоторое время всматривался, даже отлепился от резного трона, наклонился к Таргитаю. Брови сомкнулись на переносице. Похоже, поверил. Именно таких речей и ждали от варвара. Варвары, дети природы, мечтательны и непрактичны. Это не горожане, что за всю жизнь не видят за высокими городскими стенами ни рассветов, ни закатов. Да и вообще неба не видят.

Поверили, понял Таргитай. А я всего-навсего подбираю слова и мелодию к песне. Самому эта дорога в печенках. На печь бы теплую, укрыться шкурами да орешки лузгать. И в тепле помечтать о дальних дорогах, синем небе над головой, вершинах далеких холодных... бр-р-р-р!... гор, противном коне под задницей, которого надо кормить, поить и чистить...

-- Да, говоришь искренне... -- проговорил наконец князь понимающе. Его старческие глаза заволокло мечтательной дымкой. -- Тем более я хочу тебя держать вблизи.

Таргитай отступил на шаг. Синие глаза стали холодными. Он чувствовал враждебность окружающих. Здесь было совсем не так, как в Городе, где он словно купался в улыбках, одобрительных выкриках.

-- Меня никто не сможет удержать.

Князь шелохнул кистью, придворные начали быстро покидать тронную залу. Таргитай ощущал злые взгляды, но решил не обращать внимания.

Когда они остались одни, князь сказал усталым старческим голосом:

-- Сядь рядом. Мой голос слаб. Я не становлюсь моложе.

Его глаза не отрывались от Таргитая, пока тот придвигал скамью, садился. Казалось, он пытался по движениям понять юного варвара, угадать, чего ждать в будущем и как можно приручить. Когда Таргитай поднял голову, приготовился слушать, губы князя чуть раздвинулись в нерешительной улыбке.

-- Ты дик, но я чую в тебе странное достоинство. Мне хочется тебе доверять...

-- Варвару?

-- Удивлен? Как раз мы, чаще доверяемся чужим, чем тем, кто рядом. Особенно доверяем варварам, ибо у них еще сохранились понятия чести, верности слову, что давно потеряно нашими людьми. Не спорю, наши умнее и развитее варваров. Не обижайся, это все-таки города. Но когда перед человеком становится выбор: с кем дружить -- не очень умным, но честным и порядочным, или же умным, но от которого неизвестно чего ждать, то почти каждый... нет, каждый без колебаний выбирает первое.

Неслышно появились слуги, поставили стол с яствами. Князь сделал приглашающий жест. Таргитай проигнорировал чудеса поварского искусства, отрезал заднюю ногу кабанчика. Князь наблюдал со странной усмешкой.

Таргитай сказал сочувствующе:

-- Гадкая у вас жизнь.

-- Ну, в каждой жизни есть свои светлые стороны. К счастью, города привлекают варваров отовсюду. Те вливают свежую кровь в сморщенные жилы древних народов, становятся военачальниками, меняют жизнь... сами меняются, конечно. Вот я и хотел тебе предложить стать... военачальником!

-- Я не люблю воевать, -- сказал Таргитай, -- Я вообще не люблю драк.

Светлые глаза пробежали по его лицу.

-- Да, мне рассказали, как ты проводишь время с дудочкой... И тех троих ты мог бы повергнуть с легкостью. Они сами тебя задели, право было на твоей стороне.

-- Не люблю драться, -- повторил Таргитай.

-- Но ты им не уступил дорогу?

-- Я уступаю старшим, брюхатым женщинам, калекам. А эти трое не были калеками.

-- Ну, один из них будет, как мне сообщили... Впрочем, я понимаю тебя, воин. Возьми еще зелени. Здесь едят с зеленью.

-- Как козы?..

-- Тогда у меня к тебе просто просьба. Не князь с тобой говорит сейчас, герой. Говорит просто старый больной человек, который смертельно напуган. Огромная беда надвинулась на мой народ.

Таргитай насторожился, начал жевать медленнее. Ему вовсе не хотелось выступать спасителем, да еще целого народа. На это есть Мрак, на худой конец Олег.

Краем глаза уловил движение за портьерой. Князь продолжал медленно, теперь и Таргитай видел в его глазах нескрываемый страх:

-- Меня предупредили, что придет страшный зверь. Явится в облике свирепого варвара... Мне даже сообщили его имя.

Он перевел дыхание, страх сжимал горло, а когда выдавил слова через сжатое страхом горло, его едва было слышно:

-- Его зовут... Таргитай.

Таргитай иногда завидовал Олегу, тот в любых ситуациях мог держать каменное лицо. Тем более Мрак, ему хоть "гав" скажи над ухом, не дрогнет. Но здесь, пожалуй, дрогнул бы и железный Мрак.

Таргитай поперхнулся, вино брызнуло на стол. Глаза полезли на лоб. Князь дернулся, будто получил в лоб.

-- Вот видишь!.. Ты тоже устрашился, едва услышав его имя. Я всегда верил, что герои знают друг о друге...

Таргитай кое-как восстановил дыхание.

-- Нет, просто обожгла эта красная пыль... Это точно не яд? Зачем ею портите хорошее мясо?

-- Перец? С ним любая еда вкуснее. Впрочем, это одно из извращений города. Так ты что-то слышал об этом варваре?

Таргитай признал неохотно:

-- Кое-что слышал. Мол, недотепа, дурак... А что вы знаете о нем?

-- Вещуны говорят по-разному, но все сходятся в одном, что этот свирепый варвар не знает пощады. Он огромен и зол, росту в нем... ну, будет выше тебя на голову, а то и полторы, в плечах так широк, что не обхватить руками, а голос подобен реву быка. Где он проходит, кровь течет рекой, остаются горящие города и трупы, трупы. Говоришь, он дурак? Но откуда варвару быть мудрым? Сила -- уму могила.

Мысли Таргитая разбежались, как вспугнутые тараканы. Пока пытался собрать в кучку, князь ел молча.

-- Когда он явится?

-- Должен вот-вот придти. Как я обрадовался, когда боги послали светлого героя в наш Город! Когда я услышал, как ты поступил с теми тремя, я понял, что тебя послали сами боги.

-- Я пришел сам, -- ответил Таргитай. В синих глазах снова блеснуло предостережение. -- Богов бы я сам послал, тем более чужих. Ладно, останусь в Городе на пару дней. В это время, обещаю, сумею защитить королевство от этого чудовища.

-- А потом?

-- Я не могу жить в каменном городе. Мне нужен простор, я хочу поверх ушей моего коня видеть дорогу, что мчится навстречу и бросается мне под копыта... ну, моему коню под копыта. Мы с конем жаждем пить воду, которую еще не коснулось ни солнце, ни даже воздух...

Князь тяжело вздохнул.

-- Ладно. Думаю, что все, чему предназначено случиться -- случится. А пока что будь моим гостем. Не слугой, не стражем, а именно гостем. Которому я вручаю судьбу своего королевства.

Таргитай с неудовольствием двинул плечами.

-- Не хотел бы я брать в руки... такое.

-- Герой, это говорит лишь о твоем благородстве! Сколько с радостью бы ухватились! Даже не задумываясь, удержат ли их слабые руки. Только бы попользоваться, ухватить, цапнуть...

Долго ели молча. Таргитай ощутил, что наслаждается едой. Мясо было сочное, таяло во рту, а молоденькие кости трещали на крепких зубах. Он съедал хрящи, высасывал костный мозг, а потом, разохотившись, хватал зажаренные в масле куски мяса, нашпигованные орехами -- простыми, как в их Лесу, и крупными, извилистыми, странными, но с пряным запахом, от которого голод разгорался только пуще.

Князь ел медленно, неспешно. Царственным жестом бросал в рот обжаренных в сухарях скворцов, перепелок, долго и тщательно жевал, затем выплевывал остатки. Зубы уже не те, понял Таргитай с сочувствием.

Так же князь поступал и с птицей крупнее. Таргитай не знал их, только видел, что одни зажарены целиком на вертеле, другие запечены в тесте, третьи пеклись в ароматных листьях.

Когда принесли вина, душистые и зовущие, Таргитай ощутил желание хотя бы отхлебнуть, удержался с трудом. Помнил, как выглядят те, кто употреблял хмельное. Отодвинул с вежливым поклоном.

-- Я думаю, чистая вода здесь не намного дороже...

-- Ты в гостях, герой.

-- Я в квесте, как здесь говорят.

Глаза князя следили за каждым жестом варвара. Таргитай ощутил, что престарелому правителю нравятся как аппетит молодого мечтательного воина, так и его сдержанность. По запаху и дыханию Таргитай насчитал за портьерами троих, постепенно вычислил их рост, вес, возраст, даже умение обращаться с оружием.

Кивнул:

-- Вон тот, возле колонны... Он же хромает на левую ногу. Не лучше заменить кем-то помоложе?

Князь вскинул брови.

-- Всех заметил? Что значит сын Степи... Ах, из Леса! Все чуете, как звери... Нет, он ловок. А что хромает... зато в такого трудно попасть из лука. Было у нас однажды...

Глава 13

Все шло прекрасно, и это беспокоило Мрака. В страшной жизни, которую обнаружили, выйдя из Леса, полной опасностей и ловушек, любая тишина оказывалась затишьем перед бурей. Если хоть на час почувствуешь себя счастливым, то боги сразу возревнуют и вмешаются.

Если и научился чему-то за это время, то лишь тому, что человек выживает и здесь, не только в Лесу, благодаря своей вечной настороженности. Враги всюду, никому не доверяй. Сумей увидеть врага не только в зарослях, но и в улыбке встречного прохожего.

Но в то же время, упаси боги, видеть врагов всюду! Такой человек, правда, нигде не пропадет, но зато проживет настолько черную жизнь, что даже в подземном мире под черным солнцем покажется легче. Доверять людям нужно... но не чересчур.

Мрак уже не канал теперь, добрый ли он человек. Он знал только, что он человек, который хочет выжить, помочь выжить друзьям и, по возможности, спасти весь мир. А для этого в жестоком мире нужны и сила, и жестокость.

Дабы не позорить себя видом коней, которые и конями назвать при дневном свете трудно, продал за треть цены. Крикнул мальчонке хозяина:

-- Эй, вояка! Где в этих краях кони для настоящих мужчин?

Мальчишка смерил его уважительным взглядом.

-- Кони?.. Тебе на драконе ездить!

-- Ездил, -- отмахнулся Мрак. -- Спина больно скользкая. И задницу отобьешь, когда бежит по земле.

Мальчишка растопырил глаза.

-- По земле? А что, и на крылатых... А, знаю! У Сафара есть в Нагайске. У него целый табун, готовит для торговца с Севера. Тот забирает сотнями. Где-то готовится война.

-- Молодец, -- похвалил мальчишку Мрак. -- Примечаешь. Как, говоришь, туда добраться?

-- За воротами налево, а там роща. За ней река, а дальше -- владения Сафара. Только будь вежлив, он не любит чужаков.

-- Буду, -- пообещал Мрак. -- Ведь у него -- кони!

Если бы мальчишка не предупредил, Мрак не счел бы коней стоящими. Неказистые, с короткими гривами, коротконогие животные уныло бродили за оградой, которую и петух перескочит, вяло щипали остатки травы. Куцые хвосты были в репьях, колючки виднелись даже в гривах. Хозяин вышел навстречу в сопровождении трех крепких работников. Мрак наметанным глазом определил, что умеют владеть не только арканом, но и с мечами знакомы не понаслышке.

-- День добрый, -- сказал Мрак. -- Я бы хотел купить коня.

Сафар, худой и крепкий, весь сплетенный из тугих жил, сам похожий на зверя, только горного, оценивающе смотрел на варвара в волчьей шкуре. Из дальних -- ближних варваров Сафар знал. Одни предпочитают верблюдов, другие мулов, а то и вовсе ишаков. Были племена, что коней ценят выше, чем женщин, а тех там сравнивают с самыми драгоценными камнями. Но этот варвар выглядит самым диким из всех, о каких когда-либо слышал. Даже волчью шкуру не снял... Впрочем, она на нем как приросла. Надень на такого что-то человечье, будет как ворона в павлиньих перьях.

-- Моих коней ты видишь, -- ответил Сафар.

Голос его был неприязненный, а глаза смотрели настороженно. Трое за его спиной положили ладони на рукояти кривых мечей.

-- Добрые кони, -- сказал Мрак и заметил удивление в глазах хозяина. -- Для дела, не для красования на городских площадях... Уверен, такой может пройти трое суток без еды, а если напоить, то и пять проскачет...

-- Шесть, -- поправил Сафар. -- Откуда знаешь коней? Ты не похож на степняка.

-- Ну, кто везде глазеет на людей, а я на то, что интереснее. Коней везде смотрю.

Он попал точно, лицо Сафара дрогнуло, смягчилось. Из глаз ушел недобрый блеск. Он сказал совсем другим голосом:

-- Конечно, эти кони не для надутых щеголей. Но я все равно не продаю их.

-- Почему? На всех разом не сядешь.

-- Они уже проданы. Завтра за ними приедут.

Мрак почесал затылок. Кони двужильные, уже рассмотрел. Однажды у него был такой конь. Правда, для этого пришлось измолотить конюшника, чтобы сменял верблюда на такого же с виду неказистого.

Работник шепнул что-то Сафару. Тот с сомнением посмотрел на Мрака. Работник настаивал, наконец Сафар сказал нехотя:

-- Есть один конь... Не продал бы, если бы знал, как им воспользоваться. Горный конь!

В голосе звучала странная нотка. Мрак развел руками.

-- Прости, а что за горный конь?

-- Гм... Когда-то в древние времена были крылатые кони, что не знали устали. Но то ли враги их били в воздухе, то ли еще чего, но крыльями пользоваться перестали, а у нынешнего потомства их нет вовсе. Да и не те уже горные кони... Но все-таки когда скачут, огонь брызжет из-под копыт! И могут скакать десять суток кряду. Седока понимают с полуслова, а когда тот идет в битву, горный конь сражается тоже. От его копыт погибает больше, чем от меча седока!

-- Да-а... Впрочем, мне он не поможет.

-- Почему ?

-- У меня нет меча.

-- Гм...

-- Меч хорошо, а секира лучше, -- объяснил Мрак.

-- Это дикий жеребец, -- сказал хозяин. -- Мы изловили неделю тому, но еще никто не осмелился не то что сесть -- подойти!

-- Я покупаю, -- сказал Мрак.

Они оглядели его скептически. Похоже, все в этом Городе лесного варвара за сто шагов отличали от степного.

-- Мы не изловили, -- поправился Сафар, -- а подманили...

Он примчался к нашим кобылам.

-- Все мы на этом ловимся, -- заметил Мрак.

-- Да, этот зверь, хоть он и с огненными копытами, оказался не умнее нас. Словом, сейчас окружен забором, через который и птица не перелетит, но никто из наших сесть на него не осмеливается.

-- Я покупаю. Вообще-то еще двух бы для моих друзей...

Помоги, друг?

-- Ладно, -- нехотя согласился Сафар.

Когда, отсчитав деньги, он вывел на аркане зверя-жеребца, тот гордо выгибал могучую шею, а черная грива потрескивала сухими искрами. Огоньки прыгали между прядей, как блохи.

Заслышав о покупке, из хозяйственных построек выскакивали люди. Мрак угрюмо оскалил зубы. Сбегаются поглазеть, как конь сбросит варвара, а то еще и потопчет копытами! Глупо доставлять им это удовольствие. Он не ездит быстрее или лучше других, которые боятся подходить к коню близко. И не тот герой, который лихо вспрыгнет на спину коня, взвизгнет и понесется вскачь, а вернется уже на смиренном.

Неспешно привязал другой конец к седлу одной из двух смирных лошадок, что с каждым часом становились мельче, скоро вовсе превратятся в черепашек, вскочил на спину.

-- Спасибо, будьте здоровы.

Пряча усмешку, с каменным лицом миновал частокол из разочарованных лиц. Сейчас все были похожи, словно вылупились из одного стручка.

Едва скрывшись за рощей, купил у встречных купцов четыре кожаных мешка, огромных, будто те содрали шкуры со Змеев, а за околицей наложил камней. Все это сам с трудом взгромоздил на горного жеребца. Поехал вдоль крепостной стены Города, огненного жеребца вел в поводу. Тот сперва пробовал вырваться, но Мрак держал железной рукой.

Так трижды проехали вокруг Города. Стражи на стенах, если не спали, наверняка все деньги просадили, пытаясь понять странные маневры всадника с тремя конями.

Когда у горного коня начали подкашиваться ноги, Мрак слез со своей чахлой лошадки, тщательно привязал обоих запасных коней и пересел на коня-зверя, сбросив мешки в приметном месте.

Как и ожидал, тот лишь замучено повздыхал, попробовал скакнуть, кинуть задом, но сам же решил, что это глупо. Варвар тяжел, а при каждом выбрыке так давит коленями бока, что трещат ребра. Еще чуть -- и упадешь, хрипя, на землю. Лучше потом, когда отдохнет... Пошел шагом, а когда Мрак заставил идти шибче, нехотя, но не противясь, перешел на рысь. Мрак довольно скалил зубы. У коней, как у всех зверей, память короткая. Смирившись раз -- вскоре начинаешь считать, что так жил всегда.

-- Хорошая конячка, -- похвалил Мрак. -- Хорошая.

Конь посмотрел с укором. Но воспоминание о вольной жизни начало от усталости истончаться, рассеиваться. Последнее, что помнил, -- тяжелые мешки, что едва не ломали спину. А этот двуногий освободил от них, спас. Спасибо ему...

Мрак чувствовал, как от дикого зверя, что шел под ним, словно бы переливается в него добавочная сила. Совесть и Правда в этом мире находится не в Поконе и законах, а в ножнах, а то и вовсе на острие мечей, копий, кинжалов. И надо быть сильным, надо быть осторожным, надо иметь коня быстрого и неутомимого!

Когда он уже повернул усмиренного коня в сторону Города, за рощей услышал неясный шум, Земля дрогнула, донесся раздраженный рев. Затем почва дрогнула еще дважды, все затихло. Заинтересованный, Мрак пустил коня шагом, ноздри задергались, выбирая и стараясь понять незнакомые запахи.

Когда миновал стену деревьев, сам всхрапнул, как конь. Впереди лежал брюхом кверху толстый зверь, похожий на огромную зеленую ящерицу. Короткие как обрубки бревен лапы беспомощно торчали в стороны. Пасть как ворота, на голове шипы. Весь зверь впятеро крупнее жеребца, на котором Мрак сидел.

Мрак начал осторожно объезжать чудовище по широкой дуге. Жеребец храпел и пугался, бил копытам оземь. Искры летели багровые, пахло горелым железом.

-- Чего трусишь, волчья сыть, -- прорычал Мрак. -- Волкам скормлю... Впрочем, сам и сожру.

По чешуйчатой коже зверя пробежала дрожь. Лапы дернулись и вытянулись. Мрак покачал уважительно головой. Свалить такого зверя, это же какую силу надо!

Он услышал стон. Впереди из-под бока торчали ноги человека. Мрак соскочил, чувствуя что-то странное в облике героя, подбежал, только сейчас понял, что ноги принадлежат ребенку.

-- Эй! -- закричал он. -- Ты живой?

Ноги слабо дернулись. Мрак попробовал дернуть, не удалось, рукоятью секиры поддел чешуйку, обломилась, с ладонь размером. Ноги задергались, послышался приглушенный детский голос:

-- Подко... подкопай... Я зацепился...

Секира откалывала целые глыбы, земля была как спрессованная глина. Стараясь не задеть ребенка, Мрак подрыл сбоку, страшился, что грузное чудовище придавит еще больше. Прорыл узкую канавку, ноги задергались свободнее. Осторожно потянул, задыхающийся голосок сказал с нетерпением:

-- Да тяни .же! Заснул?

Из-под чудовища выскользнул перепачканный мальчишка в изорванной одежде. На щеке пламенела длинная царапина, на лбу вздувалась шишка. Он шмыгнул носом, посмотрел на Мрака, потом на его коня.

-- Здорово!.. Где поймал?

Мрак покачал головой.

-- Ну, герой... Такого зверя завалил, а теперь и моему коню подковы считаешь?.. Кто ты и что ты? В самом деле цел? Такой бугай мог и быка задавить.

Мальчишка махнул рукой.

-- Я успел под гребень. Он не должен был упасть направо! Дракон всегда валится налево. А этот урод какой-то... Эй-эй, это мое мясо!

Мрак был ошарашен.

-- Так ты что... уже дрался с такими?

Герой шмыгнул носом.

-- А чо?.. Пусть таскает коров? Все знают, как их: мешок перца обернуть свежим мясом и подбросить этому дураку. Жабы, гадюки и драконы не выносят перца, который мы едим каждый день. Этот хапнул, проглотил и сдох через два шага. Правда, мясо дракона поганое, но свиньи едят, если голодные... Да и в корчму можно продать, там приезжие варвары все пожрут... Слушай, давай сменяемся. Бери дракона, смотри, какой огромный, а я, так и быть, возьму твою коняку.

Мрак скалил зубы, мальчишка нравился. Если бы довелось пожить, такого бы ему сына!

-- Садись на второго коня, -- предложил он, -- Отвезу в Город. Быстрее продашь, быстрее проиграешь деньги.

Мальчишка кинулся к коню. Прихрамывал, но не жаловался, что Мраку снова понравилось. Растет мужчиной. Наверняка без отца, иначе не вырос бы таким умелым и отважным.

-- Как тебя зовут?

-- Караж.

-- Что значит твое имя?

Мальчишка выглядел посрамленным. Но спасший его варвар ждал ответа, и он ответил недовольно:

-- Утенок.

Мрак расхохотался:

-- Здорово! Лучше твоего имени не придумать. Правда. Назови громко и сразу отличишь среди тех, кто слышит, умного от дурака. Да, хотел бы я иметь такое имя...

Когда подъехали к роще, из чаши послышалось приглушенное ворчание. К дереву был привязан... нет, не пес, а что-то лохматое и огромное, с быка ростом. Только зубы были, как ножи, а красная пасть размером с печь.

Караж крикнул:

-- Тихо! Цыц! Это свой.

-- Еще бы, -- сказал Мрак поспешно. -- Ясли бы не был им, то сейчас бы охотно стал! Что это за зверь?

-- Пес,

-- А почему здоровый как верблюд?

-- Хорошо ест.

-- Что? Стадо коров на обед?

-- Не знаю, -- Караж отвязал пса. Тот неотрывно смотрел на Мрака, рычал предостерегающе. Шерсть стояла дыбом, чего-то боялся. Мрак ухмыльнулся: никакой пес не устоит против волка-оборотня. -- Может быть, тех, кто много спрашивает. Он уходит в лес, а возвращается сытым. А чью кровь слизывает с шерсти, человечью или зверячью, угадать не могу. А ты?

-- У нас у всех одна кровь. Почему не взял с собой на дракона?

-- Слишком храбрый.

-- Ну и что?

-- Он мне еще нужен.

Мрак с сомнением покачал головой.

-- Все-таки зря ты пса не взял... Ум хорошо, а два лучше.

-- Да нет, он дурной. Утром прошу принести сапоги, а он мчится на кухню и спешно варит мне молочную кашу! Мать ему велела заботиться, видите ли... Хорошо, хоть нос не пробует утирать.

Горного коня ухайдакал, но и сам едва держался в седле. Потому, едва миновав городские ворота, в Вечном Городе сразу свернул к ближайшей корчме. Черт с нею, что убогая, мужчине перебирать зазорно.

Было жарко и пыльно. Старый пес лежал посреди дороги, высунув язык. Увидев двух всадников, лениво двинул хвостом из стороны в сторону, мол, не трогай меня.

-- Лежи, -- сказал Мрак псу, -- если бы и люди так же...

Он бросил поводья на крюк коновязи, подождал, пока слезет прихрамывающий юный герой. Тот заботливо проследил, чтобы коням кинули овса и налили чистой воды.

На крыльце сидел огромный грузный мужик. Брюхо вывалилось через ремень Он тяжело дышал, отдувался. Мрак поинтересовался:

-- Эй, мужик! На коне скакать любишь?

Мужик посмотрел мутным взором, покачал головой. Мрак кивнул:

-- Ты прав. Это по-детски. А просто ездить умеешь?

Мужик с трудом разлепил губы. Видно было, что и это движением давалось ему с трудом.

-- Не-а...

-- Вот и хорошо. Присмотри за моими конями. Я заплачу.

Он ухмыльнулся, отряхнул пыль и переступил порог. Огромный мужик в лохмотьях, обожженный солнцем и ветрами, сидел, развалившись, за пустым столом. Обе ноги в рваных сапогах забросил на крышку стола. Хозяйка смотрела сердито, но в лице была беспомощность. Мужик раскачивался на лавке, лицо в шрамах расплывалось в ехидной усмешке. Еще двое сидели за столом в углу, держались по-хозяйски.

-- Нас только трое, девка. Всем подашь поесть, попить... да не воды. А если нам твои услуги понравятся, то... так и быть, не перебьем всю посуду.

Женщина вскрикнула испуганно и рассерженно:

-- Вы все равно перебьете! В прошлый раз не заплатили, а посуду всю разбили...

Его дружки громко расхохотались. Мужик толкнул ногой посудный шкаф, с грохотом посыпались глиняные тарелки, миски, чашки. Женщина вскрикнула, расплакалась.

Мрак вошел неслышно, но разбойники оглянулись на грохот сапог Каража. Тот был оборван еще больше, чем их вожак, а лицо было в свежих ссадинах и кровоподтеках. В глазах была злость и жажда подраться.

Мужик вспикнуть не успел, когда могучая рука подняла его за шиворот. Мрак ударил его лицом о стену.

-- Это тебе за чашки!

Караж сказал зло:

-- А за тарелки? Вдруг больше не осталось?

-- Верно, -- согласился Мрак. -- Правда, я могу из тазика, но все же...

Он с силой ударил снова. Мужик рухнул на лавку, соскользнул. Кровь из разбитого носа и расквашенных губ заливала лицо и рубашку. Со стонами ворочался на полу, похожий на черепаху с перебитыми ногами. Все произошло так молниеносно, что два друга не успели даже сжать кулаки.

Они смотрели растерянно, один наконец опустил ладонь на рукоять ножа. Караж сделал приглашающий жест.

-- Эй, вашего друга бьют!.. Ну же! Чего сидите? Помочь надо. Или вы не мужчины?

Те переглянулись, краска медленно отливала от лиц. Мрак улыбался, но в нем ясно проступало волчье. Зубы были хищные, заостренные, с выступающими клыками. Глаза загорелись желтым лесным огнем. Эти двое тоже были свирепы, знали, что свирепы, но это была свирепость людей. А сейчас видели зверя. Человек страшится даже рассерженной кошки, а этот гигант с грудами мышц не был кошкой. Разве что двигался так же молниеносно и бесшумно.

-- Вы, двое, -- велел он, -- заплатите за побитую посуду.

-- Мы... -- пролепетал один, -- мы не били...

Караж укорил:

-- А где же суровая мужская дружба?.. Сразу в кусты. Не видите, этот никому сегодня не заплатит. Обыщите его карманы.

Отыскались три серебряных монеты. Мрак покачал головой.

-- Мало. Выворачивайте и свои. Нету? Снимайте пояса, ножи...

-- Сапоги, -- подсказал Караж. -- Мои истоптались.

Мрак посмотрел на его ноги критически.

-- У тебя такие же лапы?

-- Я наверну портянок -- ответил Караж вызывающе. -- Зачем-то у него на голове эти тряпки?

-- Для тебя принес -- согласился Мрак. -- Эй, и сапоги сымаи теперь сложите посуду на место... Что, треснутая? Будем считать побитой, из таких у нас только скот ест. Придется и штаны оставить...

Когда двое вынесли под руки вожака, Мрак сел за тот же стол, а Караж провозгласил:

-- Всего и побольше для двух голодных мужчин. Кстати, я продаю мясо дракона. Он за рощей. Где на той неделе завалили его старшего брата.

А Мрак сказал просто:

-- Хозяюшка, проголодался и хочу что-нибудь засунуть за пояс. И так чтобы пояс распустить на две дырки.

Она смотрела на огромного варвара влажными благодарными глазами.

-- На две?

-- Могу даже на три.

Она посмотрел критически.

-- С твоим-то пузом? На четыре, иначе никто на кухне не шелохнется.

Мрак похлопал ладонью по животу, тот в самом деле прилип к хребту, пряжку можно пощупать со спины.

-- Идет. Неси.

Хозяйка торопливо принесла в клубах пара и вкусного запаха, еще издали улыбаясь Мраку, крупного гуся, истекающего соком, с розовой хрустящей корочкой.

С удовольствием смотрела, как он ест. На здорового мужчину, да еще проголодавшегося, всегда приятно смотреть за столом. Особенно хозяйке, что своими руками готовила. Не надо и спрашивать, вкусно ли, вон как за ушами трещит. Только бы миску не сгрыз, надо успевать поставить еще, а потом добавить...

Мрак распустил пояс на одну дырку, поймал ее смеющийся взгляд. Она поинтересовалась:

-- Здоровые мужчины в вашем племени... Сколько в тебе весу будет?

Мрак подумал.

-- Ну... пудов восемь без малого.

Она смерила его испытующим взглядом. Голос стал заговорщицким:

-- А с малым-то сколько?

Харчевня постепенно наполнялась народом. К их столу подсели крепкие рабочие, потребовали каши с мясом. Мрак скалил зубы: везде люд одинаков. А где поедят, так и выпьют. А что за выпивка без доброй драки?

На всякий случай расспросил о мудрецах и магах, не больно надеясь услышать что-то дельное. Мужики переглянулись, один с ходу рассказал такое про магов, что Мрак от хохота едва с лавки не свалился. Другие, видя, как варвар реагирует даже на бородатые анекдоты, наперебой начали рассказывать еще и еще. У Мрака каша полезла через нос, кашлял так, что едва не удавился, а Караж отбил кулаки, пока лупил по твердой как скала спине.

-- А ручки, -- повторял Мрак с хохотом, -- а ручки-то вон они!.. Ха-ха!.. Надо запомнить... Есть у меня один волхв, расскажу...

Он еще посидел с ними, выпил, вскоре все уже чувствовали себя старыми друзьями. Поговорили о дальних дорогах, чудесах, колдунах и отважных воинах, о призрачных замках и, конечно же, женщинах, которых можно найти в этом Городе для утех. Последнее всегда всех сближает, а после того, как обсудишь, какая лучше -- рыжая или черненькая, то сближаешься особенно, будто разделяешь общий грешок или вину.

О своем поиске больше не упоминал.

Чтобы у них вообще не возникали вопросы, кто он и зачем, вовсе свернул разговор на девок, добавил подробности, услышанные от Таргитая и других странников, рассказал, как он с волхвом держал постель, когда Тарх резвился в ней... Этот рассказ понравился особенно, ржали так, что на них оглядывалась в испуге вся харчевня, а кое-кто и поспешно ушел: с такими парнями даже сидеть близко опасно.

Когда Мрак поднялся, то ощутил, как будто бы поднял с собой всю корчму. Увидел довольную улыбку хозяйки. Проследил за ее взглядом. Пояс уже был застегнут на последнюю дырку.

Она сказала тихонько, потупив глазки:

-- Скоро муж вернется с работы...

Мрак вообще не понял, к чему сказала, смотрел тупо, а когда сообразил или решил, что сообразил, двинул плечами.

-- Так я ж... ничо и не делаю!

Ее голос был сладенький:

-- Вот-вот... А время-то идет.

Глава 14

Пришел вечер, настала ночь, но изгои не появлялись. Только не случилось бы чего с недотепами. Правда, уговаривались ждать трое суток, но все же тревожно. Не рано ли отпустил, их еще надо на веревке, да на короткой...

С наступлением темноты ворота Города заперли. Мрак поднялся в свою комнату, разулся, рухнул на ложе. Усталое тело сладко ныло. чувствуя, что засыпает, он заставил себя подняться, запереть двери и окно. А дверь вообще хотел подпереть поленом, да не нашел подходящего. Мало ли кто сумеет подобрать ключ или пролезть как.

Таргитай считал его подозрительным, но ничто в его волчьей натуре не позволяло полагаться на счастье. На удачу. Он часто ссылался на "авось", но сам же избегал его всюду, где мог. Удача приходит к тем, кто работает до седьмого пота и предусматривает все. Правда, тогда удача уже называется успехом, но он не спорил, когда дурни желали ему удачи, тем самым оскорбляя его. Прости, боги, дураков, они ж не виноваты, что дурни. А дурни не различают успех и удачу. К тому же их всегда больше. Попробуй всех перебить -- земля обезлюдеет.

Он проснулся внезапно. Что-то подсказало, что в комнате кто-то есть. Сквозь приспущенные веки взглянул на дверь, та заперта на засов. Но от окна чувствовалось легкое движение воздуха, оно и разбудило. Он мог спать под грохот лавины, но, даже несмотря на страшное изнурение, попрежнему просыпался от малейшего подозрительного шороха.

Мрак заставил себя лежать недвижимо. Чуть слышно скрипнуло, кто-то был уже возле постели. Ему показалось, что в темноте обрисовалась темная фигура. Слабый лунный свет блеснул на лезвии ножа. Кровь ударила в голову и мгновенно вздула все мышцы.

Движимый страхом, он метнул себя навстречу незнакомцу, пальцы сами устремились к руке с ножом. Другой рукой ухватил чужака за пояс. Сжимая кисть одной рукой, другой поднял нападающего на уровень груди, с размаха швырнул в окно.

Раздался грохот, в полной тишине ночи оглушительный, будто палица бога крушила лес, треск, а затем дикий протяжный крик, который длился дольше, чем понадобилось снова лечь и укрыться одеялом.

Далеко внизу был удар, будто баба бросила кучу мокрого белья на камни. Слышно было, как хлопали ставни, донесся топот ног, возбужденные голоса.

Чуть позже загремели тяжелые шаги по лестнице. Кто-то громко и настойчиво постучал в дверь. Мрак ответил злым сонным голосом:

-- Я заплатил за ночь! Пошли к Чернобогу!

За дверью орали, дергали дверь, что-то требовали. Он сказал громче:

-- Если я еще раз вылезу из-под одеяла, довольно вшивого, надо сказать, все выпорхнете в окно вслед за первым!

В коридоре стихло. Шаги удалились, Мрак снова заснул. Снилось ему на удивление мирное, словно был Таргитаем или даже Олегом: бабы... овцы... книги...

Утром, когда вымылся и оделся, на улице перед постоялым двором собралась, как ему показалось, половина Города. Все смотрели только на него. На каменных плитах двора было чисто. Только в щелях земля потемнела, впитав воду, да приняла коричневый оттенок замытой крови.

Хозяин постоялого двора подошел угрюмый и злой.

-- У меня не часто разбивают окна. Придется заплатить еще и за ремонт.

-- Мне? -- удивился Мрак, -- Я к твоему окну и пальцем не притронулся!

-- А как же...

-- Какой-то дурак прошел через мою комнату и вылез в окно. Которому ты дал ключ от моей комнаты. А что за обычай на твоем постоялом дворе давать ключи от чужих комнат?

Он говорил громко, видел заинтересованные лица. Хозяин съежился, сказал торопливо:

-- Да-да, это была ошибка... Я сам все исправлю.

А Мрак повернулся к толпе и сказал громко:

-- Кто-нибудь знает, где я могу найти вора, которой побывал у меня в комнате и спер пояс?

Все исчезли с такой скоростью, словно были призраками. Только что стояли, щелкали хлебалами, глаза блестят, на рожах интерес такой, что хоть карманы всем повыверни, но едва произнес эти слова, как вся улица опустела.

Нахмурившись, он пошел прямо посредине, высматривая, вслушиваясь. Видя его высокую фигуру в одежде из звериной шкуры, даже всадники, что сами неслись посреди улицы и хлестали плетьми всех, кто не успевал шарахнуться с дороги, поспешно прижимали коней к стенам, проезжали, обдирая камень стременами, но и потом их глаза оставались встревоженными. У чужака лицо было спокойным, но из темных как вода в лесных озерах глаз смотрела смерть.

Он увидел то, что высматривал. Молодой парень вынырнул из толпы, остановился, глядя на Мрака. И стоял ровно столько, чтобы тупой варвар заметил и узнал свой пояс.

Первое движение Мрака было даже не орать: "Держи, лови, хватай", -народ здесь себе не поможет, в соплях путается, три пальца не сочтет, -- а обернуться волком и в три прыжка догнать и сомкнуть челюсти на тонкой хрупкой шее.

Парень медленно пошел по другой стороне улицы, держа глаз на варваре. Мрак двинулся к нему, но как только ускорил шаг, вор прибавил ходу. Все понятно, куда-то заманивает. Для того и пояс украден... Хотя того, кто украл, сейчас уже закапывают, если здесь закапывают, а не распинают на столбах но тот, второй, который подобрал пояс из руки убитого, жаждет увидеть его не на улице...

-- Давно не слышал о тебе, Агимас, -- пробормотал Мрак. Он чувствовал холодок между лопаток, словно острие ножа уже коснулось кожи. Одноглазый враг следует за ними по пятам. Чудом удается избегать его когтей, чудом побеждают, но тот лишь с каждым разом становится сильнее. И опытнее. А ловушки расставляет все смертоноснее.

Мрак впервые ощутил, что ему не хватает друзей. До этого он тащил их и спасал но сейчас как нельзя больше пригодилась бы магическая мощь Олега и победоносный Меч Таргитая!

Переходя из переулка в переулок, он вышел на площадь. Парень оглянулся в последний раз, Мраку показалось, что вор оскалил зубы. В доме напротив раскрылись двери, вор шагнул через порог и пропал. Над дверью красовался щит с цветным изображением окорока. Харчевни везде одинаковы, как и корчмы. И в любом городе, при любом правители, в любом племени их больше, чем храмов.

Мрак, набычившись, чувствуя, как тяжелая кровь раздувает мышцы, пошел к этой двери. Где явно ждет ловушка. Но все-таки мы не избегаем встречи с тобой, Агимас!

Перед ним возник словно из воздуха и загородил дорогу молодой парень. Полуголый, как многие в Городе, но со странно белой кожей, белым лицом и белыми волосами. Даже глаза были серо-голубыми, как вода в северных морях. Его взгляд был оценивающим, как и взгляд Мрака.

-- Тебе надо держаться от них подальше, -- сказал он негромко. Мраку померещилось доброжелательство, но он не позволил природной подозрительности не то что взять волю, даже высунуть кончик носа.

-- Я пришел за своим поясом. -- ответил Мрак.

-- Там две Дюжины воинов. Тебя убьют прежде, чем ты скажешь "мама".

-- Не трать времени, -- сказал Мрак. -- Лучше пусть вынесут пояс сами. Я могу что-то сломать. Я бываю очень неловким, даже дюже неловким.

Парень сожалеюще покачал головой.

-- Ты безумен! Там собрались сильнейшие. Я еще не видел, чтобы в одном месте собиралось столько головорезов.

Мрак пожал плечами.

-- Ты с ними? Что ж, тебя похоронят вместе, в достойной компании.

-- Ты что, совсем дурак? Как ты думаешь уцелеть?

В темных глазах оборотня играло грозное веселье.

-- Не знаю. Если не сумею, то яму для меня придется рыть очень большую. Я возьму с собой не меньше половины этих сильнейших и храбрейших.

Он пошел прямо, не отводя взора. Парень невольно посторонился, Мрак прошел, задев его плечом. Спина напряглась, уши ловили каждый шорох, но тот стоял недвижимо.

Затем тот же негромкий голос, который стал совсем грустным:

-- Меня зовут Аварис. Мы могли бы подружиться... если бы... было время.

Мрак медленно поднимался по расшатанным ступенькам. Что ж, впереди его ждет смерть. Хуже того, могут изувечить. Он будет ползать с перебитыми ногами, сколько видел на улицах с протянутыми руками, бывших отважных воинов, ветеранов битв? Холодок по спине, лапа страха на сердце. Если бы увидеть другую дорогу!.. Но пока только эта.

Он вошел в корчму. Там ели и пили завсегдатаи, каких он встречал во всех городах и весях. Однако спина одного показалась знакомой. Мрак замедлил шаг, страх уже не касался сердца, а сдавил с такой силой, что стало трудно дышать.

С каждым шагом сильнее ощущал запах гари. К нему примешался и поглотил все запах горелого мяса, человечьего мяса! Незнакомец обернулся, словно услышал шаги или же предупредили взгляды его людей. Сердце Мрака остановилось вовсе. Он жестоко ошибся насчет противника. Смертельно ошибся. Не Агимас...

На него смотрел... Мардух!

У колдуна вместо лица была черная обгорелая маска. В щелях, где когда-то были глаза, полыхал адский огонь. Выходец из преисподней и сейчас был накален с него сыпались чешуйки горелой плоти.

-- Давно не виделись...

-- Мало били? -- удивился Мрак. -- Ладно, вздуем еще.

Он придвинул лавку и сел. Мардух сидел по ту сторону, справа и слева мгновенно очистились места. Они оказались за столом одни. Все головы в корчме были повернуты к ним, но кое-кто из случайно затесавшихся в недоброе время поспешил выскочить.

-- Пора вернуть долг,-- Прохрипел Мардух. Он словно сдерживал крик жгучей боли. Его отпустили на время из адского пламени, но раскаленные угли сжигали изнутри. И не затухали. -- Для меня прошла вечность... Я все еще в том огне...

Темные глаза Мрака смотрели без тени сочувствия.

-- Ты пошел за шерстью, вернулся стриженым. Так бывает. Забыл, что нам уготовил? И почти... да, почти прикончил нас.

-- Так то я!

-- Гм... да, конечно, тебе можно.

-- Еще не вечер, -- напомнил Мардух.

-- У Ящера, -- согласился Мрак, -- но здесь для тебя ночь. Я не знаю, как тебя отпустили в мир живых...

Черная головешка вместо головы дернулась.

-- Ящер дал мне шанс... Если я принесу твою голову... и головы еще двоих зверей, то огонь в моей яме погаснет... может быть.

-- Пояс у тебя?

Мардух кивнул.

-- Да. Разве варвар может стерпеть такое оскорбление?

-- Ты великий колдун, -- признал Мрак. -- Правда, равных тебе нет. Я еще не слыхивал, чтобы мертвые вот так появлялись среди живых... Об этом будут долго рассказывать...

Он не ошибся: Мардух себя любил, обожал, любил слушать о себе хвалебное, любил, когда часто упоминали его имя. Сейчас, несмотря на муки и сжигающие внутренности раскаленные угли, все-таки слушал. Обгорелые кости, что когда-то были пальцами, дергались, сухо постукивали по крышке стола. Перед ним было пусто, хотя перед другими, о которых говорил бледный юноша Аварис, громоздились груды костей, словно каждый в одиночку съел кабана. А может, и съели, кто знает, откуда привел эту мразь колдун.

Горячая струйка пота побежала по спине. Уже не мог смотреть в жуткие глазницы, где бушевало адское пламя. Страх расползался по всему телу. Он всегда недолюбливал мертвых, так говорил, на самом же деле страшился до темноты в глазах. А этого мертвеца, худшего из всех, не хотел бы увидеть ни за какие пряники.

Люди за столами уже опустили ладони на рукояти мечей и ножей. Иные сели так, чтобы в любой момент быстро выхватить оружие. Их было не меньше двух дюжин. А отборными бойцами выглядели в самом деле.

-- Ладно, -- сказал Мрак, -- я не пойму, с чего я сегодня добрый... Наверное, к дождю. Здесь дожди бывают? Ты можешь отдать пояс и убраться обратно... целым.

Кроваво-красные впадины глаз Мардуха загорелись так, что все черное лицо пошло багровыми пятнами, будто раскаленные угли начали прожигать кожу.

-- Уверенная речь, -- процедил он сквозь остатки зубов. -- Ты не заметил, сколько вокруг тебя народу?

Мрак сделал вид, что только сейчас заметил.

-- Они... тоже мертвяки?

-- Зачем? У смерти среди живых немало помощников, Вольных и невольных. Ты удивишься, узнав, сколько их.

-- Гм... Тогда, как я уже говорил, могилу придется рыть большую. И глубокую.

Мардух сказал медленно, с расстановкой:

-- Ты хотел пояс? Что ж, бери. Вот он.

Он наклонился, обдав Мрака тошнотворным запахом жареного мяса. Тот не шелохнулся, и Мардух, не отпуская глаз, вытащил из-под стола плетеную корзину. Под чистой тряпкой блеснули булатные бляхи на его широком и сшитом в три слоя ремне. На обгорелом лице появилась широкая трещина, оттуда пахнуло жаром, на стол выпали гаснущие на лету искорки. Несмотря на дикую боль, колдун усмехался -- настолько был счастлив расквитаться с врагами!

-- Ну что же ты?.. Жалеешь, что меня убить невозможно? На этот раз -даже магией?

Мрак медленно протянул руку, в голове метались, как зайцы, и сталкивались лбами глупые мысли. А умных у него отродясь не бывало. Убьет Мардух его сейчас или велит убить другим? Или жаждет как-то потешиться? Одно ясно: живым из этой комнаты не выпустит. Он уже выпустил однажды.

Мрак, все так же не отрывая взгляда от колдуна, туго опоясался ремнем, защелкнул булатную пряжку размером с небольшой щит, застегнул ремень. Ощутил надежность толстой кожи, укрепленную железными пластинами, каждая со щит молодой черепахи.

Внезапно глаза Мардуха сузились. Мышцы вздулись, а кожа лопнула, обнажив окровавленную плоть. За столами начали подниматься, ожидая сигнала. Мечи поползли из ножен, глаза каждого были на Мардухе.

До двери было шагов десять. Пройти их не смог бы даже. Таргитай с его всеистребляющим Мечом, не смог бы Олег с волшебным Жезлом... Сейчас Мардух велит схватить, чтобы самому вырвать глаза...

Мардух начал приподниматься со словами:

-- Убейте...

Мрак ударил кулаком в лицо, перевернул стол и прыгнул в окно, выставив перед собой корзину. Рама треснула и разлетелась в щепки. Жуткий страх охватил, когда вылетел в пустоту, сердце замерло в смертельной тоске... Он всегда боялся высоты, потому лететь на Змее было не радостью, как дурному Таргитаю, а мукой, и сейчас похолодел так, что на землю рухнул глыбой льда.

Он ударился о твердое, быстро откатился. Из дверей выскочили один за другим вооруженные, сопящие, с озверелыми лицами. Мрак подхватился на ноги и встретил их молча и расчетливо. Теперь он был на родной земле, она вся родная, стоял твердо, а кто попытается... что ж, Таргитай тоже любит намечтать себе золотые горы...

Четверо остались распластанные, как жабы на дороге, ступеньки забрызгало красным. Остальные, похоже, наконец-то поняли, что немногословный может оказаться не слаще ревущего в ярости. Там, в глубине коридора, были крики, звон оружия, но теснились бледными лицами, не выходили.

Мрак бросил секиру и выдернул из-за плеча лук. В пустом проеме окна появился Мардух, как раз в момент, когда Мрак натягивал тетиву. Звонко щелкнуло по пальцам. Колдун не успел понять, что ударило и смогло проломить грудную кость, его, бессмертного и неуязвимого в мире живых! -но в защищенной магией груди полыхнул настоящий огонь.

Он выкрикнул страшно:

-- Ты увидел... увидел меня...

-- Ну-ну, -- поощрил Мрак.

-- Так пусть же так же ясно увидишь и свою смерть!

Черная кровь хлынула изо рта. Мардух ухватился за косяк, удерживая себя на ногах, прохрипел, выплевывая кровь:

-- И пусть это... будет... часто!

Он начал опускаться, но еще до того как исчез из поля зрения, черная кровь превратилась в черный дым. Тот брызнул изо рта, ушей, глаз. Колдун исчез, обратившись в дым.

Лицо Мрака осталось таким же угрюмым. Повезло, что Мардух встретил первым его, оборотня. Не помог бы ни Меч, ибо пьет кровь только живых, ни магия Олега -- она только для белого света и его существ...

Но он, человек-волк, знает единственное уязвимое место себе подобных -- оборотней, вурдалаков, нежити, выходцев из преисподней. И в колчане среди боевых стрел всегда хранится одна с серебряным наконечником!

Может быть, пригодится для себя.

Когда возвращался к постоялому двору, повстречал Каража. Похоже, мальчишка просто ждал его, но не желал показывать, что привязался к варвару.

Навстречу двигались группа всадников в дорогих плащах и блистающих доспехах. Ехали по-хозяйски, народ шарахался к стенам. Мальчишка что-то кричал сзади, но Мрак был слишком погружен в тягостные думы, а волчье чутье, остерегающее об опасности, молчало.

Он очнулся, увидев занесенную плеть. Другой всадник перехватил первого за кисть. Брось! Ты забыл, что случилось с Гараном?

Всадник оскалил зубы.

-- Пусти! Я видел, как тот варвар повредил Гарана... потому...

Он с такой силой выдернул руку, что второй всадник едва не слетел с коня. Но Мрак уже разогнулся, выходя из размышлений, расправил плечи. Глаза всадника, расширились, а другие ахнули и задержали дыхание. Варвар словно сошел с портика княжеского дворца, где была статуя легендарного основателя Вечного Города, истребителя чудовищ, Первочеловека.

-- Ты носишь меч, -- указал Мрак. -- А кто берет его в руки, тот должен уметь пользоваться.

Всадник сказал свирепо:

-- А умеешь ли пользоваться секирой ты?

-- Проверь, -- предложил Мрак.

Всадник с радостной усмешкой потащил из ножен меч. Мрак неспешно, не отрывая глаз от противника, вытащил из ременной петли секиру. Опять среди всадников был такой вздох изумления, словно ахнули и кони. Но все-таки на варвара смотрели уже как на обреченного к закланию быка.

-- Вот это хорошо, -- сказал всадник. Он победно оглянулся на друзей. -- Виделись Эти медведи чего-то стоят с их лесной силой, но когда дело коснется благородного оружия...

Сзади мальчишечий голосок заорал истошно:

-- Мрак! Ты одурел? Они с детства учатся владеть мечами. А этот у них -- сильнейший!

Мрак развел плечи, стараясь проделать это помедленнее, чтобы в самом деле походить на неуклюжего медведя.

-- Эт ничо... Главное -- богатырский удар.

-- Но ты не умеешь! -- заверещал Караж.

-- Умение -- для слабых. Сильному умение не надобно.

Он повернулся к противнику. Усмешку едва сдерживал: слишком у всех на виду кто что думает. Мальчонка в отчаянии, те дурни в блестящих доспехах уже делят его шкуру, толпа безмолвствует. Похоже, ему сочувствуют больше. Не потому, что симпатичнее, народ в любом краю сочувствует слабейшему...

Когда берешь в руки меч, должен быть готов, что встретишь человека с таким же мечом. Или даже острее. И ты должен уметь владеть своим, иначе не стоит цеплять через плечо перевязь с оружием.

Воин в красивом плаще и блестящем панцире ожидал неуклюжего варвара, он и встретил его. Боромир говаривал: не бойтесь врага, чьи доспехи блестят. Мрак слышал это часто, но слова пролетали мимо ушей. Кто в Лесу слыхивал о доспехах вообще?

Сейчас Мрак держал секиру обеими руками как дубину. Зубы оскалил, перекосил рожу в страшной гримасе. Все так, как народ ждет от него. Но это не значит, что это и получит.

Щеголь с мечом, длинным и разукрашенным, надменно улыбался. Вокруг уже собралась толпа, его подбадривали криками: все-таки свой. Щеголь сделал выпад, Мрак отбил, но сделал так неуклюже и в последний момент, что в толпе заорали, а улыбка щеголя стала шире.

Теперь Мрак замахнулся сам. Щеголь без труда мог бы отбить, но он сделал еще эффектнее: отшатнулся -- и варвар едва не свалился вслед за своей тяжелой как бревно секирой. Он взревел в звериной злобе, начал широко рубить воздух, каждый раз едва не падая от своих же богатырских замахов.

Щеголь умело управлял конем, отступал, уворачивался. Наконец его меч рассек воздух слишком близко, Мрак отшатнулся запоздало, кончик чиркнул по груди, оставив узкую полоску крови. Толпа взорвалась приветственными криками, симпатии перешли на сторону ловкости. Щеголь раскланялся, его глаза время от времени прыгали к друзьям, а движения становились все грациознее и эффектнее.

Мрак видел, как мальчонка сжимает ладошки, его встревоженное лицо. Н1о уже и лицо щеголя начало меняться, явно готовится к завершающему удару. Он поиграл с варваром, показал свое умение, оставалось только закончить так же красиво...

Его меч внезапно замелькал, как молния. Мрак, чувствуя, как жизнь повисла на волоске, перехватил секиру одной рукой, увидел изумление в глазах врага, резко отбил удар и бросил лезвие вниз. Звякнуло, толпа ахнула, как один, и замерла.

Щеголь был быстр, успел дернуться в сторону, но -- недостаточно быстро. Правое плечо с рукой, еще сжимающей меч, отлетело на три шага, ударилось тяжело о землю, брызнув во все стороны красным.

Срубленные начисто белые кости, быстро заполнившиеся кровью, торчали на том месте, где было плечо. Это длилось лишь мгновение, но тут же у коня подломились ноги, он рухнул с жалобным ржанием. Он был разрублен почти пополам. Из страшной раны торчали ребра, внутренности полезли наружу, сизые, начали на глазах раздуваться. Срубленная по бедро нога, в щегольском сапоге дергалась в пыли, быстро подтекала кровью.

Щеголь лежал на спине. Кровь хлестала из плеча и обрубка ноги. Страшно было смотреть на еще живого полчеловека.

-- Ты... -- прохрипел он, -- ты... Это запрещенный удар!

-- Да? -- удивился Мрак, -- Кем?

-- У нас... не знают...

-- Будут знать, -- пообещал Мрак.

Он легко нагнулся, сорвал с шеи убитого цветной платок, вытер лезвие секиры. Толпа стояла, окаменев. Все смотрели то на труп, то на чудовищное оружие в огромной волосатой руке. Теперь варвар держал его умело, и по тому как двигался, видно было, что умеет обращаться, И видно было, кто с кем играл на самом деле.

Мрак сказал медленно:

-- Даже у такого болвана... могут найтись друзья... Если они считают, что он был прав, обижая бедного странника -- это я о себе, -- то я готов обсудить это с этой же секирой в руке.

Круг стал шире, мужские лица начали исчезать. Всадники слезали с коней, подходили осторожно, еще не веря в случившееся. Мрак посоветовал:

-- Можете принести его в жертву своим богам.

-- Зачем? -- спросил один тупо.

-- Может быть, в другой раз поможет.

-- Нам боги и так помогают, -- ответил всадник глухо.

-- Да?

Караж визжал и прыгал. Глаза были огромные, как у большой рыбы. О таком даже не слышал!

Остались немногие, кто смотрел с интересом или даже подбадривающе. Внезапно один грузный мужчина выдвинулся, шагнул к Мраку, запустив руку за пазуху.

Мрак насторожился, сжал секиру крепче. Мужик остановился в двух шагах.

-- Эй! Я выиграл на тебе сто монет. Когда будешь драться еще где, только свистни! Хороший трюк, я рад, что разгадал его вовремя.

-- Хорошо, что не он, -- пробормотал Мрак.

Мужик показал в усмешке зубы.

-- Для меня тоже. Держи свою долю.

Мрак принял пригоршню монет, смутно удивляясь этим горожанам. Что за люди?

Подошла вторая ночь, а изгои не появлялись. Мрак, чернее грозовой тучи, спать не ложился. Когда крики гуляк чуть стихли, Мрак разделся донага, открыл окно. Притаившись во тьме, выждал, когда улица хоть на миг опустеет, полез через подоконник. Уши подергивались, ноздри раздувались. В темноте справа по улице он видел по шорохам и запаху троих мужиков с веселой девкой, справа -- старца и немолодую женщину. Между ними было двадцать шагов, луна ушла за тучку, и он рискнул.

Ударившись оземь, поднялся уже волком. Не отряхнувшись, тут же неслышными скачками понесся в тени вдоль стены. Луна не показывалась, но зачем она? Теперь мир стал иным, миром запахов и звуков. Если днем мудреца отыскать не удается, возможно, получится ночью?

* ЧАСТЬ ВТОРАЯ *

Глава 1

Им просто везет, -- горячился высокий худой человек в черной одежде. Низко опущенный на глаза капюшон скрывал его глаза. -- Тут идешь по улице, а тебе на голову падает горшок с цветами. Все -- ты мертв!.. Воладр ехал по своему лесу, на сто полетов стрелы ни одной собаки, что не трепетала бы перед его именем... зато его накрыло подгнившим деревом. А эти трое прошли полмира, все перевернули и переломали. И -- без единой царапинки.

-- Ну, насчет царапинки ты загнул, Хробак. Однако в главном прав. Все, что делалось раньше, их не остановило.

Они, трое магов, находились на вершине башни. Двое расположились в креслах, а третий, Хробак, нервно ходил взад-вперед. Иногда подходил так близко к краю, что ступня наполовину зависала над пропастью. Вокруг только небо, а холмы зеленеют так далеко внизу, что кажутся кочками на болоте. Воздух резок, как ножи северных варваров, и чист, как вершины далеких гор...

Второй маг, такой же худой, но одетый ярко, с остроконечным колпаком на голове, щелкнул пальцами -- вокруг разлилось нежное благоухание. Хробак поморщился, но смолчал. Маг прибыл с Востока, там вся магия держится на запахах. Зовут его Кажан, он обычно нелюдим, неразговорчив. Сейчас же прибыл немедленно, а разговаривает, как голодный попугай, не остановишь. Третий маг сидел, погруженный в тягостные думы, вокруг него потрескивал воздух, сгорали незримые пылинки. Он единственный, кто уже встречался о этими тремя. Единственный, кто знал их мощь.

Это был Фагим.

-- Их надо остановить, -- сказал Хробак резко. -- Нельзя, чтобы с такой мощью по миру шли непосвященные.

-- Как? -- спросил Кажан. -- Они смели даже Мардуха с его учениками. А это были, сам знаешь, сильнейшие из магов.

-- Но сейчас, как я понял, они магией не пользуются?

-- Ты прав, Хробак. Но какой вывод делаешь ты?

-- Я бы решил, что мощь была дадена на короткое время. Теперь это просто трое диких варваров.

-- Может быть, так, может, нет. Я не рискну проверять. А ты?

Хробак перестал бегать. Дернулся так резко, что едва не сорвался с края.

-- Я? Мы все рождены для схватки. Как и тупые меднолобые. Как и все люди, знатные или простолюдины. Только мы бьемся не мечами.

Оба повернулись к Фагиму. Тот не слушал, смотрел на дальние голубые вершины. Лицо его было спокойное, но оба мага уловили ауру сильнейшего смятения. Морщинки вокруг глаз стали резкими, словно их высекли в камне.

-- Фагим! Что скажешь ты?

Глаза Фагима пробежали по одному, другому с головы до ног. Хробак вздрогнул: что-то с Фагимом случилось странное. Он знал его раньше другим. И знал его ауру, запахи, знал признаки мощи.

-- Я рад, -- проговорил Фагим негромко, но в голосе звучала та новая мощь, что насторожила Хробака, -- рад, что наши взгляды совпадают. Мы должны остановить их. Хоть из-за того, что нельзя дикарям позволить выйти в мир с такой силой... Это все равно, что дать сумасшедшему горящий факел и послать в сарай с сухим сеном... или же потому, что мы ревнивы и не позволяем кому-то еще привести корову на поляну с зеленой травой, которую нашли первыми.

Хробак поморщился: Фагим слишком откровенен, магам надлежит скрывать низменные желания. Хотя бы потому, что маги хоть и черпают мощь от богов, но в остальном зависят от людей. И теми, и другими двигают низменные желания, но народ должен верить в чистые помыслы магов.

-- Скажи, что ты знаешь о них?

Лицо Фагима было неподвижным.

-- Трое лесных варваров... И выглядят как варвары. Полузвери, полулюди. Но в Лесу жизнь тяжелая, выживают не все. Они живучи, как звери, двигаются неслышно, чуют запахи лучше собак. У них чутье на опасность, иначе бы не выжили. А сейчас, когда явились в города, все им кажутся слабыми и беспомощными. Да так, собственно, и есть.

Хробак смотрел пристально, на впалых щеках загорелись красные пятна гнева.

-- Разве такие опасны?

-- Я еще не все сказал. Их лесной волхв каким-то образом овладел магией. Конечно, по-варварски. Он в состоянии тряхнуть гору, после чего вовсе не падает в изнеможении. Однако при всей своей мощи не может сдвинуть перышко. По его воле лопается земля, я сам видел целое ущелье, но в остальном такой же тупой могучий бык, как двое других...

-- Те тоже... маги?

-- Упаси боги! Уже разнесли бы белый свет вдребезги. Один, тупой и ленивый, для них просто обуза. Двое других тащат его лишь потому, что он их единственный сородич. Второй настолько полузверь, что иногда вовсе оборачивается волком... Нет, Хробак, без всякой магии! В том-то все и дело. Их суть такова, что могут жить в двух обличьях. Их деды были волками... или медведями. А эти, их потомки, не утратили свойства оборачиваться волками. Только волками, никем больше.

Хробак был потрясен. Глаза остекленели.

-- Все... трое?

-- У них все племя такое. Но из этих троих -- только один умеет. Двоих, как удалось разузнать, из племени изгнали.

-- За что?

-- Одного за лень и дурость, я о нем уже говорил, второго -- за трусость. Второй, сам понимаешь, стал магом.

Хробак зло оскалил зубы.

-- На что намекаешь? Я хоть сейчас готов драться!

-- Да ладно, знаю, сколько себя переделывал. Даже магии нашлась работа... Не понимаю, почему любой маг больше гордится тем, что научился стоять на руках или бросать копье, чем проникновением в тайны бытия... Так вот, эти трое после победы над Мардухом идут дальше. Тревожит то, что не захотели даже после победы остановиться, не возжелали стать владыками мира! А их еще считали худшими в племени.

Хробак отмахнулся.

-- Ну, это как раз понятно. Разве нас не считали худшими?

Разве всех, кто думает иначе, чем вся толпа, не зачисляют в дураки? А то и в сумасшедшие? Мы все одного поля ягоды. Только не объединяемся, как простой народ, а все так же бьемся насмерть. Потому что каждый из нас несет в себе целый мир! А даже двум мирам тесно во Вселенной.

Небо постепенно темнело. Зажглись яркие звезды. Хробак сделал движение пальцами, собирался погреть воздух, затем решил, что глупо согревать все мировое пространство, надо сперва накрыть магическим куполом. Но посмотрел на ироническое лицо Кажана, отказался. Только дурак приспосабливает природу к себе, а мудрый приспосабливается к природе сам. Правда, дураков на свете намного больше, так что они как раз и двигают всю человеческую цивилизацию...

-- Да, -- проговорил наконец Кажан. -- Когда эти трое выбирают противников, они ищут сильнейших.

Странная мощь, которую излучал Фагим, внезапно возросла. Холодок сковал члены двух магов. Их глаза не отрывались от лица Фагима. Глаза внезапно вспыхнули кроваво-красным. Морщины стали резче, а голос грянул, как гром:

-- Боги велели остановить их!

-- Велели? -- переспросил Кажан.

Что-то в его тихом голосе заставило Фагима запнуться. Он перевел дыхание, красный блеск в глазах стал не так ярок.

-- Скажем так, пожелали. Я это желание уловил ясно.

-- А боги не изволят сами...

Фагим строго посмотрел на ироничного мага.

Боги?.. Ты забыл, что боги общаются только с равными себе. Что им от комаров? Что им целое племя? Легко сметут с лица земли что муравейник, что могучий народ вместе со скотом, городами, огородами. Я уловил пожелание среди сотен других, которые исходят от богов, которые мы, смертные, читаем по тучам, внутренностям животных, метанию молота, крику птиц. Посвященные ясно слышат голоса богов. Все мы быстро и с трепетом спешим исполнить их волю. Ибо только от них черпаем свою мощь!

На него смотрели теперь серьезные сосредоточенные лица.

Кажан спросил задумчиво:

-- Но что можем мы, если не смог сам Мардух? Сильнее его не было мага.

-- К победе ведут много путей.

-- Это истина, но что ты предлагаешь?

-- Мардух был уверен в своих силах. По правде сказать, любой из нас был бы уверен... Даже видя, как они побивают гигантов, чудовищ, дивов и простых колдунов. Но теперь мы знаем то, чего не знал Мардух. И, в отличие от Мардуха, можем прибегнуть к силе, неизмеримой с нашей...

На площадке повеяло холодом. На миг словно бы разверзлась бездна над головами, и небесные хляби ледяной воды обрушились на башню. Звезды мигали холодные и равнодушные, мир было огромен и страшен. За пределами привычного мира двигались силы, при мысли о которых сердце надрывалось от тоски.

-- Как ты?.. -- спросил Кажан дрогнувшим голосом.

Фагим улыбнулся холодно, как гигантская ящерица.

-- Да. Мне велено уничтожить их. У нас есть то, чего не было у Мардуха.

-- Что?

-- Могучий бог, я не могу назвать его священного имени, будет направлять каждый наш удар. И наша сила, опять же в отличие от Мардуха, не иссякнет!

Огромный черный волк мчался по узким переулкам, проскакивал дворы, а широкие площади огибал дворами. С пасти срывались темные капли. Он облизнулся на ходу, приятная тяжесть в желудке быстро рассасывалась, ноги несли все так же стремительно и легко.

В голове теснились горячечные мысли: убить, разорвать горло, напиться горячей крови и сожрать еще живую трепещущую печень... но наверх упорно пробивалась слабая, но ясная мысль -- найти человека, который может превращаться в ворона. Без магии, как превращается и он в двуногого. На белом свете есть перевертни, здесь называемые оборотнями, которым принимать иную личину так же просто, как другим перепрыгнуть канаву.

Мрак подпрыгнул, когда дверь в их комнату распахнулась. Через порог шагнул Олег. В коридоре осталась молодая женщина с живыми черными глазами. Стройная, полная жизни, с развитой фигурой, она смотрела на Мрака со страхом и странным ожиданием. Густые черные волосы крупными волнами ниспадали на плечи, закрывали лоб. Она была в мужской одежде, сапогах и в пыли.

-- Черт! -- выругался Мрак. -- Научился же подкрадываться бесшумно!

-- Твои уроки, -- сказал Олег.

-- Где шлялся так долго?

-- А куда дел Таргитая? -- ответил Олег вопросом на вопрос. Он кивнул женщине. -- Этого черного медведя зовут Мрак. Не бойся его... очень. Мрак, это Кора. Она знала мужика, который знал... Словом, я был близок, да что толку?

Он рухнул на лавку с таким видом, словно из него вынули все кости. Лицо было осунувшееся, замученное. Женщина выглядит лучше. Похоже, Олег не спал обе ночи. Да и не ел.

Мрак с сомнением посматривал на женщину, которую Олег назвал Корой. Если не могла покормить волхва, то на кой она вообще? Волхв тоже мужчина, хоть и не совсем настоящий. А мужчине надо есть как следует.

Женщина вошла с осторожной грацией, села рядом с волхвом, подперла его плечом.

-- Я тоже не отыскал следа, -- буркнул Мрак.

-- Другие отыскали, -- сказал Олег потерянно.

Мрак насторожился.

-- Кто?

-- Не знаю. Похоже на один и тот же почерк. Я чуть-чуть не успел ухватить след, тоже оборвали. Застал еще теплые трупы. Боюсь, что и здесь то же самое...

Он бессильно уронил голову. Мрак ощутил, как гора рухнула на плечи, пригнула.

-- Так-так... А что узнал про Аристея?

-- Мне сказали, что некий могучий колдун этой ночью уже вломился в его жилище...

-- Ну-ну!

-- Мрак, он успел сказать только это...

Оборотень посмотрел на него понимающе, даже с уважением. Подумал, хлопнул себя по лбу.

-- Постой, постой! Неужто еще кто-то кроме меня вламывался?.. Помню, выбил двери... Там еще двое кинулись... Нет, двое были потом, а сперва я гнался за одним в красных портках... помню еще, уши как у лося...

-- Потому и гнался?

-- Да разве вспомнишь, что у дикого зверя на уме?

Мрак сел на другую лавку, погрузился в задумчивость. Кора непонимающе смотрела то на мрачного человека, то на красноголового героя.

-- О каком он звере говорит?

Олег буркнул отстраненно:

-- Он сам выбегал ночью. Подышать свежим воздухом.

Кора ахнула, остановившимися глазами смотрела на сгорбившегося оборотня. Тот сопел, молчал. Она пихнула Олега.

-- Не спи. Это был он, не понял?

Олег вздрогнул, смотрел непонимающе.

-- Как это мог быть он?

-- Ты же слышал! Он выбивал двери.

-- Нет-нет, тот говорил про колдуна!

Она зябко повела плечами. Глаза ее были большими.

-- А он правда может превращаться в волка?

-- Не превращаться, а перекидываться. Превращаются только маги. А перекидываются без всякой магии.

Она снова зябко повела плечами.

-- Какая разница? Люди не умеют становиться волками. Значит, он маг.

-- Не маг... Стой-стой. Здесь такое дурачье, что если на их глазах обернуться волком, то и человеком перестанут считать... или вовсе колдуном обзовут.

Голос ее стал ядовитым:

-- Да, такой здесь странный народ. А укради что, вовсе вором сочтут.

Олег подхватился, перевернув стол. В мгновение ока оказался перед Мраком.

-- Вспоминай. Вспоминай все!

Мрак тряхнул головой.

-- Это я -- колдун? Я залил кровью всю улицу? Что за брехливый народ пошел... Да и улица всего-то с десяток дворов, если не считать, конечно, два караван-сарая и три барака... Ну, базар там еще... У меня в голове что-то двоится... или троится. Мне кажется, что я вламывался в три двери, чего не может быть конечно.

-- Может, -- уверил Олег убежденно. -- У тебя как раз такое и может. Ты можешь вспомнить, где?

Мрак с сомнением пожал плечами.

-- Постараюсь. Хотя в человечьей личине все по-другому.

Неожиданно Кора снова подала голос:

-- Можно и без него найти. Если он хоть вполовину такой же зверь, как ты, то вряд ли успели замыть кровь по всей улице... улочке, как он говорит. Не считая караван-сараев, бараков, базаров и площади...

Мрак посмотрел на нее, потом на Олега, снова замедленно повернулся к ней.

-- Ты о каком звере? Это, что ли?

Он указал на Олега. Кора распахнула невинные глаза.

-- Разве не он у вас самый свирепый?

Олег поднялся с недовольным лицом. Посох прыгнул ему в руки.

-- Пойдем. Если этим колдуном в самом деле был... наш смиренный Мрак, то не то что кровь замыть, они еще и все трупы не убрали. Даже если на уборку согнали все бараки и караван-сараи.

Мрак не двигался с места. Лицо было темное.

-- Сегодня последняя ночь, Олег! Таргитай не вернулся. Рано отпустили одного.

Женщина смотрела то на угрюмого оборотня, в котором от волка было больше, чем от человека, то на красноголового варвара, все еще непонятного, хотя до этого каждого мужчину видела насквозь, будь это знатный, простолюдин или служитель храма.

-- Кто такой... Таргитай?

Мрак проигнорировал, темные как омут глаза смотрели требовательно. Олег пробормотал:

-- Значит, искать еще и Таргитая? Здесь притонов не счесть. А нравы... -- он покосился на Кору, -- оч-ч-ч-чень вольные.

-- Здесь много и темниц, -- сказал Мрак зло. -- И тюрем, и всего злого... А он такой тонкошкурый!

Кора пристально смотрела на человека-волка. У него, оказывается, сердце куда мягче, чем даже у красноголового варвара, у которого даже от имени веет холодом.

-- Пойдем искать, -- сказал Олег, поморщившись. -- Хотя я уверен, что он где-то среди баб. Ты же знаешь, ему все как с гуся вода. Просто как бы не забыл, ради чего мы вообще здесь.

Они пошли к двери, Олег бросил через плечо:

-- Кора, спасибо за помощь. Твой дом через две улицы.

-- Это я помню, -- сказала она сердито. -- Целы еще там двери или твой друг вышиб, я ухожу. Но если хотите найти своего друга, я бы советовала зайти во дворец правителя.

Мрак посмотрел остро.

-- Почему?

-- Там появился могучий варвар с Севера.

Оба смотрели недоверчиво. Олег сказал раздраженно:

-- Откуда ты знаешь? Мы ведь ехали вместе!

-- Ты был так погружен в свои мысли... наверняка очень умные, у тебя даже слюни текли... что не замечал встречных, с которыми я перекидывалась словами. А среди них были очень интересные мужчины! Теперь я это вспоминаю хорошо. Зря я не заинтересовалась сразу... У правителя появился гость. Золотоволосый варвар, который взялся защищать его от близкого врага.

-- Он! -- вскрикнул Мрак. -- Кто еще бросится вот так защищать? Ай да Таргитай! Много видел от тебя дурости, но такой...

Он не спорил, когда Кора вскочила в седло и поехала с ним рядом. А волхв пусть снова погружается в благочестивые мысли.

От луны виднелся узкий серпик, блестел едва-едва. Звезды вообще не могли осветить даже небо. Мрак всматривался в темноте в дома. Одни двери на одной петле, в других свежие дыры, третьи перекосились, на одной Мрак и вовсе заметил следы острых зубов... Олег показывал на каждую пальцем, что-то говорил молодой женщине и всякий раз кивал на Мрака.

Мрак хмурился. Если так, то не скоро отыщут нужную дверь. Но скорее всего волхв просто брешет. Нельзя же на него сваливать все драки и попойки? Он всего лишь искал в ночи следы мудреца. Как? Олег не поверит, но волчье чутье, несравнимое с людским, могло уловить знакомый запах. Все-таки с Аристеем общался, когда тот вывел с острова Буяна. А что кого-то загрыз и чьи-то двери вышиб, так явно было по дороге. Может быть, те сами виноваты. Он просто привык давать сдачи. Конечно, по своей подозрительности -- заранее.

Мрак насторожился, Олег и Кора придержали коней. В ночной тиши впереди слышался стук копыт. Кто-то уверенный и сильный скакал на встречу. Булыжники стонали под ударами железных подков.

Мрак насторожился, Олег и Кора придержали коней. В ночной тиши впереди слышался стук копыт. Кто-то уверенный и сильный скакал навстречу. Булыжники стонали под ударами железных подков.

Рука Мрака легла на секиру. В следующее мгновение из-за дальнего поворота выметнулся огромный всадник на огромном коне. За ним развевался темный плащ, похожий на крылья неведомой ночной птицы. Багровые снопы искр со злым шипением вылетали из-под подков. Всадник несся бесстрашно, хотя был один, а их трое, и уже по этому Мрак узнал, сказал с отвращением:

-- Зараза, до последнего тянул... Ты прав, у девок явно...

Кора с удивлением наблюдала, как всадник, могучий и гордо сидящий, не всякий военачальник так сумел бы, вдруг со счастливым щенячьим визгом разбросал руки, словно хотел обнять весь мир.

-- Мрак!.. Олег!.. Как же я без вас соскучился Где пропадали?

-- Скотина, -- ответил Мрак. -- Где пропадал ты? Ладно, можешь не отвечать, твои штучки знаем. Хоть узнал что-нибудь?

Таргитай, не слезая с коня, попытался обнять Мрака, затем Олега. Коре кивнул по-дружески, улыбка его была такая, словно привык к массовому появлению женщин с Олегом.

-- Ой, много узнал!.. Чего только не узнаешь во дворце!

-- Какого упыря тебя туда поперло?

-- Подружился с ихним князем. Добрый дядька. Похож на деда Назара.

Мрак прервал:

-- Что узнал?

-- Много, Мрак. Столько, что голова пухнет. Хоть обруч набивай. Теперь понимаю, почему тут здесь многие носят обручи на головах... Только ничего для нас не вызнал, Мрак.

Мрак сплюнул, а Олег спросил ревниво:

-- Где такого коня украл?

-- Не украл, подарок. Я взялся защищать князя от злого варвара... Ой, Олег, хорошо, что ты пришел. Тут такое странное дело. Этим варваром оказываюсь... я сам!

Мрак нахмурился. Он не понимал, но и не собирался ломать голову. Олег отыскался, вот пусть и мучается с Таргитаем, как медведь с рыбой. Ему разбираться с загадками, заговорами, хитростями врагов.

-- Как-нибудь на досуге, -- отрезал Олег. -- А сейчас надо отыскать Аристея. Поехали!

-- Приехали, -- ответил в тон ему Мрак.

Их кони, как чуяли, остановились у ворот их постоялого двора.

Кора весело верещала песенку, готовя в большом деревянном корыте воду для купанья. Невры жадно хватали со стола то, что приготовила в одно мгновение, нахваливали. Золотоволосый воин хвалил с жаром, Мрак вскользь, Олег помалкивал. Она предпочла расценить это как то, что он считает ее своей женщиной, а свою перед друзьями хвалить неудобно.

Горницу заволокло горячим паром. Девки из корчмы носили воду ведрами, наполняли корыто. Кора лила душистые настои из хвои, конюшины и ромашки -запах шел мощный, бодрящий, свежий.

Таргитай норовил влезть первым, но Мрак движением руки загнал в корыто Олега. Тот набегался больше всех. Да и грязи на нем будто только что из болота. Так что пусть первым пробует мочалку и когти этой хитрой -бабы все хитрые! -- девки. Если у нее когти отравленные, сам виноват, пусть почувствует на своей шкуре первым.

Волхв закрыл глаза, его терли и мяли, соскребывали грязь и лохмотья обгоревшей шкуры. Мочалка была грубая, кожа горела, руки Коры были умелыми и сильными. Он чувствовал, как уходит усталость, как с горячей водой в тело впитывается жизнь. Ее пальцы разминали ему мышцы, ей нравилось разминать, чувствовал, но, разминая, она как бы вбивала добавочную мощь в его измученное тело, что уже не чувствовало себя измученным.

Потом Кора загнала в корыто Мрака. Он не пикнул, знал, когда власть ускользает из рук. Ежели каждая жаба в своем болоте -- князь, то и каждая женщина в доме -- царица. И она лучше знает, что делать с подданными.

Мрак только скрипел, когда Кора отбросила мочалку и взялась за конскую скребницу. Она сама раскраснелась, разрумянилась, впервые чувствуя себя нужной и необходимой. Эти трое грязью заросли, по запаху за версту слышно. Волосы у всех троих одинаково серые, уже и забыла у кого какие... Такие если и моются, то словно боятся утонуть в пригоршнях воды: дуют и расфыркивают так, что трут лица едва влажными ладонями.

Олег, первым покинув корыто, еще разок перекусил и сказал непреклонно:

-- Пора. А то в самом деле следы затрут.

-- Втроем? -- спросил Мрак.

Олег заколебался.

-- Ты прав, мы и за пять ночей не осмотрим все выбитые двери, которые ты выломал за одну. Предлагаю разбежаться снова -- только на эту ночь! -прочесать город, а к утру сойтись на постоялом дворе. Вчетвером... да-да, Таргитай, вчетвером у нас больше шансов.

Мрак пробурчал:

-- Опять расставаться... Ну да ладно, ночь уже повернула к утру. И дальше городских ворот, чур, не бывать.

Глава 2

Таргитай малость попетлял в одиночестве, увидел вдали на перекрестке Мрака, счастливо прилепился хвостиком. Мрак не гнал: надежнее дудошника держать при себе.

Вреда меньше. Когда притискивались по кривой улочке на окраине, настолько узкой, что приходилось идти, как гуси, друг за другом, сверху обрушилась тяжелая сеть из толстых булатных колец. Их сбило с ног, потащило. Мрак с проклятиями сумел подняться, но мелькнуло что-то серое, Таргитай услышал глухой стук. Мрак рухнул вниз лицом, недвижимого потащили вверх, как странную мохнатую рыбу.

Таргитай силился выхватить Меч, но руки были прижаты кольцами холодного металла. Их било о стену. Сеть сдавливала так, что тяжело было дышать, кости трещали. Рядом проплывала вниз каменная стена. В узкой бойнице мелькнуло испуганное лицо, больше Таргитай никого не видел. Похоже, знали о его Мече.

-- Мрак!.. Мрак!..

Их подняли на высоту третьего поверха, раскачали. Сеть с пленниками с размаха влетела в широкое окно. Таргитай все еще не видел напавших, лишь в сумраке мелькали быстрые тени.

Сеть обрушилась на плиты. Таргитай взвыл от боли. Сверху навалились, быстрые хищные руки сорвали перевязь с Мечом, скрутили руки за спиной, лишь затем загремели тяжелые кольца, со скрипом поползли по каменному полу.

Связанные, они беспомощно лежали под ногами неизвестных. Таргитай видел только людей в черной одежде и блестящие глаза сквозь прорези в капюшонах. Когда заскрипело, словно вблизи распахнули тяжелую дверь, все поспешно ушли.

В поле зрения Таргитая появились двое мужчин. В красных плащах, немолодые, с непокрытыми головами. Короткие волосы блестели сединой. За спинами двух почтительно топтались еще трое в доспехах и с мечами: стражи. Таргитай на время выбросил их из головы.

-- За что? -- спросил он с великой обидой. -- Что мы вам сделали?

Двое переглянулись, одинаковые в лицах и движениях. Один -- Таргитай признал его, это был Фагим, ученик Мардуха, -- кивнул стражам.

-- Бросить в подвал и стеречь пуще глаза.

Сильные руки схватили пленников. В стороне блеснула короткая злая вспышка, раздался болезненный вскрик. Запахло горелым мясом. Послышался звон, Таргитай узнал свой прыгающий по каменным плитам Меч. Испуганные голоса зазвучали часто и быстро.

-- За перевязь! -- рявкнул Фагим. -- К мечу не притрагиваться! Из ножен не вынимать! Только за перевязь!

Таргитая уволакивали, держа за ноги. Стражи с ужасом держали на вытянутых руках его Меч. На перевязи, сильно растянув ремни в стороны, Меч раскачивался, чуя близко горячую живую кровь.

-- Без Меча ты ничто, -- сказал Фагим люто. -- Мардух этого не знал, но я знаю... на его опыте!

-- Когда-то у нас не было мечей, -- прохрипел Мрак.

-- Но против вас не было и меня. Попробуйте выбраться!

Вам стоит убедиться, что у меня самые надежные на свете слуги.

Таргитай закричал отчаянно:

-- Что ты делаешь? Князь голову с тебя снимет! Я гость вашего князя. Это я взялся его защищать. Он будет ждать меня к утру.

-- Не дождется, -- хохотнул Фагим.

-- Не боишься его мощи? -- спросил Таргитай слабо, он уже знал, что может ответить маг. Что им князья, цари и каганы невежественные слуги, даже не подозревающие, что они слуги.

Их бросили в каменный мешок, настолько глубокий, что Таргитай сразу ощутил близость подземных вод. Залитая кровью голова Мрака лежала на его коленях, больше Таргитай ничего для друга сделать не мог. Стены влажно блестели, от них несло сыростью и холодом. Камень был и внизу, Таргитай наконец понял, что это не подвал, стены которого выложили плитами, а глубокое подземелье, вырубленное прямо в огромной горе.

Дверь была так высоко, что Таргитая пробрал озноб еще больше, когда представил, какого труда стоило выгрызть такой подвал в каменном монолите.

Когда Мрак застонал и приоткрыл глаза, Таргитай сказал печально:

-- Этот Город казался таким красивым...

-- Самые красивые змеи... самые ядовитые...

-- За что нас?

-- Олега спроси. Как он?

-- Он пошел через западную часть. Может быть, там меньше разбойников?

Мрак сплюнул кровью. Таргитай приподнял колени, не давая ему скатиться на холодную землю. Скрученные за спиной руки болезненно ныли.

-- Все мы разбойники... Думаю, кто-то за нами охотится.

-- Агимас?

Мрак снова сплюнул кровью. На лбу вздулась коричневая корка, он старался не двигать даже бровями, пусть кровь загустеет, закупорит ранку.

-- Чем они меня? -- осведомился он хрипло. -- Бревном?

-- Мрак, что с нами хотят делать?

-- Ты, как волхв, хочешь зреть грядущее. Подожди Олега, расскажет.

-- Думаешь, тоже приволокут?

-- Как козу на веревке.

-- Олег такой мудрый...

-- Если бы он ходил, ступая по звездам! А темные закоулки знает меньше тебя.

Заскрипела дверь. Двое дюжих стражей осторожно спустились по лестнице, еще трое внимательно глядели сверху. Обнаженные мечи блестели в их руках холодно и зло.

-- Опять есть принесли, -- пробурчал Мрак. -- И все задурно...

Страж ухмыльнулся, в черных как уголья глазах мелькнуло уважение. Острый нож блеснул коротко, Таргитай ощутил, как веревка ослабела. Второй страж грубо перевернул Мрака, ухватил за стянутые сыромятным ремнем руки. Мрак сцепил зубы, только косил глазом на лезвие ножа. Кисти распухли и посинели, еще чуть -- уже омертвели бы.

-- Скоро, -- пообещал страж зловеще. -- Принесут есть...

Только не вам -- вас отнесут крысам на корм. Поднялись по лестнице неспешно, уверенные в своих силах.

Мрак бессильно ворочался на полу, кровь с трудом пробивалась в онемевшие руки. Таргитай застонал, в синих как небо глазах заблестели слезы: в распухшие кисти будто вгоняли горячие иголки!

-- Ничо-ничо, -- выдавил Мрак сквозь зубы, -- скоро приведут Олега, пошепчет...

-- Мрак, не говори так! Олег мудрый, он придет и спасет.

Мрак поднялся на колени, с трудом встал. В темных глазах, где жизнь никогда не угасала, искорки разгорелись кровавыми огоньками.

-- А ты даже зад не сдвинешь?

-- Ну... Отсюда не выбраться, видно же.

-- Мне не видно, -- отрезал Мрак.

Таргитай вытащил дудочку, тихонько заиграл. Мрак, как волк, неслышно двигался вдоль стен, щупал, стучал, бил ногой, прислушивался. Таргитай печально следил за ожившим оборотнем, а пальцы сами перебирали лады. Мелодия зазвучала как бы сама по себе. И люди стали добрее, со всех сторон пошли к ним на помощь, стены темницы словно бы раздвинулись, даже исчезли вовсе...

Но когда Таргитай опустил дудочку и затуманенные глаза прояснились, несокрушимые стены блестели плесенью так же холодно и мертво.

За Мраком стражи явились вскоре, увели скрутив за спиной руки, копья со всех сторон. Когда пришли за Таргитаем, его только связали, а двое стражей даже не вытащили мечи из ножен. Он не боец, то ли Фагим сказал, то ли видно было по нему. Таргитай печально смотрел добрыми синими как небо глазами, детски пухлые губы обиженно кривились, вот-вот заревет.

Его привели в тот самый зал, где их вытащили из сети. Фагим был один, не считая стражей. Тех набилось столько, что Таргитай слышал их смрадное дыхание. От запаха гнилого лука и старого чеснока подташнивало.

-- Зачем вы здесь? -- потребовал Фагим.

Таргитай удивился:

-- Даже не знаете? А накинулись, как звери! Разве ж так можно?

Стражи захохотали. Человек в красном плаще ухмыльнулся.

-- В этом мире можно все. А другого нет.

-- Мы простые странники, -- объяснил Таргитай доверчиво. -- Пришли в этот Город, потому что здесь живет великий мудрец.

-- Кто? -- спросил Фагим. -- Ристальщик? Он не общается с чужаками. Вообще затворник.

-- Тогда это не Ристальщик, -- сказал Таргитай. -- Наш мудрец добрый...

Фагим ухмыльнулся еще шире.

-- Ристальщик -- сама доброта. Я сам видел, как он однажды, гуляя по своему саду, увидел ядовитую змею. Другой бы что сделал? Хвать палку, шарах бедолагу по голове! А этот пожалел, поддел палкой и осторожненько перекинул через забор к соседу.

Таргитай с сомнением покачал головой.

-- Не знаю. К тому же нашего мудреца зовут не Ристальщик, а Аристей.

Человек в красном пласте, отвернувшись, подал знак дюжему гиганту, полуголому, прикрытому лишь широким кожаным передником. Тот уже раздувал огонь в жаровне. Жуткого вида клещи начали накаляться.

Таргитая пробрала дрожь, несмотря на горячий воздух. За его спиной двое стражей переговаривались вполголоса:

-- Эт какой Аристей? Что в башне на краю Города?

-- В какой из них?

-- Да самой старой. Вот-вот рассыплется. Мимо идешь и колени трясутся.

-- А что от дурня-варвара ждать? Для них и зтот бродяга мудрец.

-- Хотел бы я услышать, что такой мудрец... га-га-га!... изречет этим дикарям! Однажды, своими ушами слышал, он такое сказал, когда спьяну наступил на грабли...

Когда палач взял раскаленные клещи, Фагим повернулся к Таргитаю и сказал совсем другим тоном:

-- А теперь ты скажешь, зачем приехал в наш Город на самом деле. Почему тремя грязными варварами интересуется сам... бог Маржель!

-- Бог Маржель? -- переспросил Таргитай. -- Это кто?

Фагим покачал головой. В глазах было странное выражение.

-- Если бы я не знал мощь Маржеля, подумал бы, что бессмертный бог, которого страшатся даже боги... все боги!... вас опасается.

Таргитай выныривал из красной боли долго и мучительно. Когда наконец перед глазами появились мокрые камни, он еще долго лежал бездумно, желая только умереть.

Сначала холод остудил истерзанное тело, затем прошла дрожь. Таргитай застонал, из закушенной губы пошла кровь. Стонала и плакала каждая жилка. Пахло паленым. Он уже узнавал запах своей плоти.

Очень медленно, преодолевая нечеловеческую боль, он дотянулся до сопилки. Она все так же незаметненько лежала в углу, где выронил, когда его тащили на пытку.

Разбитые губы не слушались. Изувеченные пальцы отказывались перебирать лады. Он пробовал дуть уголком рта, морщился, слыша унылый собачий вой, потом как-то приловчился, песня пошла складываться печальная, как и многие его песни, а потом он и сам перестал вслушиваться. Снова играло и пело то, что жило в нем. Иногда он грезил, что это дает знать солнечная капля крови Рода, но помалкивал: опять засмеют! К тому же частица Рода есть в каждом, даже в Олеге и Мраке, но если Мрак терпит его песни, ему даже нравится, то Олег сердится.

Мрака вбросили с размаха. Таргитай едва успел вытянуть руки, подхватил. Стражи злорадно захохотали, когда рухнул под тяжестью искалеченного пленника. Дверь с грохотом захлопнулась, лязгнул засов.

Таргитай выполз из-под тяжелого как гора Мрака. Ладони были липкими от крови. Мрак тяжело дышал, из разбитого рта струйкой текла алая кровь с темными сгустками. Один глаз закрыл кровоподтек с синими разводами, веко другого распухло.

Губы Мрака шелохнулись. Таргитай подставил ухо.

-- Что? Мрак!..

Ответ был едва слышен:

-- Пой...

Таргитай не поверил своим ушам.

-- Что?

-- Пой, говорю...

-- Мрак, ты не бредишь? Ты тоже считаешь, что я могу петь даже сейчас?

Мрак надолго замолчал, жизнь в нем угасала. Когда губы шелохнулись снова, Таргитай скорее угадал, чем услышал:

Пой... Надо...

Но как я могу, -- с мукой вскрикнул Таргитай, -- когда Олега сейчас, может быть, жгут каленым железом? Я пел, стыда на мне нет, когда терзали тебя... Я совсем обезумел, но сейчас то, что иногда находит на меня, ушло... Я же знаю, что нельзя!

-- Льзя, Тарх... Ты пел, потому что хотелось, теперь потому что надо. Силы Олега иссякают... -- Но я не волхв, не лекарь!

-- Да, Олега... это не спасет... но немного сил даст. Правда, даст... А ему, может быть, совсем немного надо... Хоть он головой живет, но сердце у него есть... не может не быть...

Мрак откинул голову, затих. Таргитай опустил его на холодный пол. Слезы закипали на глазах, но трясущимися пальцами вытащил сопилку. Мрак, может быть, бредит, если говорит такое дикое, но еще хуже сидеть, сложа руки. Таргитай никогда еще не пел, когда не хотелось, впервые взял дудочку без охоты и с сильнейшим чувством вины, с усилием заиграл. О доброте, которая все же сильнее зла, о справедливости и мире, о любви и доверии. О Правде, что обязательно победит Кривду, ибо в каждом человеке есть капля крови Рода. Она разгорится в яростный костер, сожжет все гадкое в человеке. И будет смертный равен богам!

Таргитай знал, что помочь Олегу не может, за ним не стоят чародейские силы, но если не петь, то упал бы на каменный пол и колотил бы кулаками, захлебывался бы слезами и соплями.

Сверху скрипнуло. Звук был настолько необычен, что Таргитай с усилием повернул голову. Дверь уже была приоткрыта, слабо горел факел. Чьи-то волосатые руки пускали лестницу. Незнакомец явно старался не шуметь.

Когда лестница коснулась пола, Таргитай поднялся, ухватился за стену. Человек исчез, но красноватый свет указывал, что факел остался на прежнем месте.

-- Мрак, -- позвал Таргитай тихонько, -- Мрак... Что делать?

Даже он понимал, что, поверив, с великим трудом едва поднимется по шаткой лестнице, если ступеньки не обломятся, как наверху встретят злорадно хохочущие стражи. Едва только голова покажется над краем, ему плюнут в глаза, ударят в лоб и спихнут обратно. Если при падении не переломает кости, будет чудо...

Ни Мрак, ни Олег сейчас даже не шелохнули бы пальцем.

Таргитай вздохнул, поднял Мрака. Оборотень обвис на плече Таргитая, как тюк мокрых шкур. Только весил, как Рипейские горы. Вздохнув горестно, чувствуя себя еще большим дураком, чем когда вышел из Леса, Таргитай поставил ногу на первую ступеньку. Мрак очнулся, тяжело заворочался.

-- Тихо, Мрак, -- прошептал Таргитай.

Медленно, как улитка, замирая при каждом шорохе, он начал подниматься по шаткой лестнице. Приоткрытая дверь приближалась медленно, словно сама при каждом шаге старалась отодвинуться.

Когда Таргитай тихохонько коснулся двери, заранее втягивал голову: жуткий скрип должен прорезать ночь, как ножом, дверь открылась сразу, без шума. При свете факела он заметил блестящие потеки на косяке. Кто-то обильно смазал дверные петли.

Он бережно опустил Мрака на пол, вылез. Коридор уходил в темноту, угадывался поворот в десятке шагов. С другой стороны был тупик.

Таргитай прикрыл дверь, на цыпочках пробежал к повороту. Выход был близко, но из распахнутой двери выглядывал кончик сапога и край щита. Чувствуя себя еще большим дураком: без оружия, сам лезет врагам в руки! -Таргитай на цыпочках подкрался, осторожно выглянул.

Четверо стражей лежали без движения на ступеньках. Между ними лежал перевернутый кувшин. Судя по тому, что под ним было сухо, все вино было перелито в стражей.

Таргитай бегом вернулся за Мраком, подхватил и так же бегом, задыхаясь от усилий, пробежал мимо стражей.

Когда миновал последнего, самый звероподобный, у которого Таргитай подхватил короткий меч, приподнял голову. Взгляд, который он вперил в спину беглеца, был совершенно трезвым.

Глава 3

Таргитай с разбега вышиб дверь. Двое стражей, что оказались по ту сторону, не успели шелохнуться, как лесной варвар в два гигантских прыжка оказался у противоположной стены.

Золотой Меч сам прыгнул ему в руки. Таргитай повернулся, свирепая мощь наполнила мышцы. Он снова был могучим и самым сильным воином на белом свете!

Этого еще не знали стражи или не могли поверить: у Таргитая были чистые детские глаза и такое же детски невинное лицо. Когда ладони сомкнулись на рукояти Меча, синие глаза стали холодными, как лед, а широкие плечи раздвинулись еще шире.

Он сам прыгнул навстречу, хотя двери распахнулись из соседних комнат, оттуда с криками бежали стражи. Меч заблистал, окружил Таргитая сверкающей стеной из золотой стали. Комнату наполнил звон, лязг, крики раненых, и внезапно стало тихо.

Таргитай перешагнул через трупы, двое раненых еще пытались уползать, за ними волочились внутренности, на выходе достал Мечом убегающего. Мрак все еще сидел в коридоре, но голову поднял. В глазах было удивление.

-- Все-все, -- крикнул Таргитай поспешно.

-- А... ты уже добыл свой...

-- Сами вернули, -- объяснил Таргитай. -- Без драки! Сейчас я помогу тебе выбраться...

-- Без моей секиры?

-- Ты и щепки не поднимешь! Надо выбираться отсель. Где-то еще Олег...

-- А как выбираться без секиры? -- осведомился Мрак хрипло. Разбитые губы слушались худо, а от усилий лопнула кожа, потекла кровь. -- Мне не принесут... Это тебе все задурно... И бабы, и хвост на поворотах заносят...

-- Это мы тебе заносим...

Мрак поднялся на ноги без помощи Таргитая. Качнулся, но удержался, ухватившись за косяк двери. Глаза округлились, как у совы, когда заглянул в зал.

-- Гм... в самом деле не принесут.

-- Это они сами, -- сказал Таргитай, защищаясь.

-- Ага, увидели тебя... Вот так всегда. Тайком по бабам, тайком в драки...

-- Мрак, ты ожил, раз ругаешься. Где Олег?

-- Там же, где мы. Только в другом месте.

Он с усилием нагнулся, вытащил из-под павшего меч, повертел, больше похожий в его руке на нож для разделки рыбы. Губы раздвинулись в злой усмешке:

-- Теперь как овцы не дадимся.

-- Мрак, тебя сейчас муха собьет. Где искать Олега? Ты что-то очень мудрое изрек, пора и тебе в волхвы!

Мрак оскалил зубы:

-- Где ты видишь мух? Даже над тобой сейчас нет, хоть ты все еще... Пойдем. Тот, с кривой рожей, ясно сказал, где искать Аристея.

-- А Олег?

Мрак пожал плечами, скривился, даже побелел.

-- Олег... сам выберется, он сильнее нас... либо Аристей подскажет, как ему помочь. Ежели успеем.

-- Не нравится мне, -- сказал Таргитай несчастливо. -- Олег бы нас не бросил.

Олег лежал на охапке гнилого перепрелого сена. Руки были зверски скручены за спиной, в голове гудело. Ударился так сильно, когда швырнули о каменную стену, что перед глазами плыло, а к горлу подступала тошнота.

-- Эй, -- крикнул он и удивился слабому как писк голосу, -- кто вы и за что меня?

Вверху звякнула металлическая решетка. Прозвучали удаляющиеся шаги, все стихло. Олег перевернулся на спину, глаза быстро привыкали к слабому свету. Он находился в каменном мешке, похожем на колодец. На самом верху решетка, бесполезная, как он отметил трезво: до нее все равно не добраться. Стены обтесаны тщательно, ящерица не взберется.

Кто, подумал он напряженно. Если просто схватили как разбойника, то все намного проще. Выбраться удастся, такое случалось. Да и Мрак отыщет, выручит, спасет, вытащит. Но если замешаны силы покруче, то тут бабушка Боромира надвое сказала...

Мрак бы бегал вдоль стен даже со связанными за спиной руками, но разве волхв не выше простого человека, который недалеко ушел от зверя? Надо заставить себя лежать так же бесстрастно, не шевеля ни мускулом. Пусть же вся мощь идет в мысль, а не на бесцельные бросания на стены!

Он продолжал думать так усиленно, что в голове встал красный туман, в висках разлилась острая боль. Выбраться с помощью магии -- переполошить весь город. Только вырвешься за пределы тюрьмы, как на пороге встретят местные маги, колдуны, чародеи.

Но и они не страшны.

Но если встретит местный бог?

Голова трещала. Никогда так напряженно не задумывался о проблемах бытия, как сейчас о спасении шкуры. Когда перед глазами кровавый туман заволок все, а в ушах звон перешел в надсадное гудение, где-то отвратительно заскрипело железо.

На светлом пятне появились тени. Решетка исчезла, сверху опускалось, судя по пыхтению стражей, нечто тяжелое. Олег перевернулся на бок, отодвинулся, стараясь не попасть под оббитые медью концы лестницы.

Сверху раздавались злые простуженные голоса. По ступенькам вниз спустились двое воинов, встали у стены, их выпученные глаза ели пленника поедом. Ладони как прилипли к рукоятям мечей.

Боятся или выказывают рвение, подумал Олег вяло. В любом случае он попал не к простым грабителям. Если боятся, то что-то знают о нем, если выказывают такое рвение, то им платят больше, чем за поимку обычных простолюдинов.

Вслед за воинами опустился человек в красном плаще. Олег потрясенно узнал Фагима, друга и помощника Мардуха.

Фагим остановился перед распростертым пленником.

-- Это и есть самый могучий маг на свете?

Воины надсадно дышали, следили за каждым движением пойманного. Олег сказал медленно:

-- Фагим... Не зря ли я тебя пощадил?

Фагим ухмыльнулся.

-- Думаю, зря. Я тебя не пощажу.

-- Почему? -- спросил Олег. -- Почему, Фагим? Ты ведь знаешь мою мощь. Что случилось?

Улыбка Фагима стала шире.

-- Я мог бы тебе принести твой... теперь он, правда, мой, Посох Мощи. Здесь он бессилен.

Олег покачал головой.

-- Ошибаешься, недоучка. Жезл Мощи не теряет своей силы даже в самых дальних краях белого света. Здесь что-то другое.

Теперь Фагим покачал головой.

-- Это ты ошибаешься. Попробуй свою магию. Нет-нет, не бойся привлечь внимание. Тебе уже нечего терять, верно? Попробуй. Я не буду мешать.

Воины подались назад, вжались в стены. Лица их были белыми, а руки на мечах тряслись. Фагим с победной улыбкой наблюдал за пленником. Олег стиснул зубы. Ладно, тварь. Ты хотел увидеть мою силу, так получи же!

Он мысленно составил заклятие, прошептал, едва шевеля губами. Воины едва не размазывались по стене. Фагим следил пристально, но в запавших глазах мелькнул огонек неуверенности.

Олег напрягся, готовясь к грохоту, вспышке пламени. Путы на руках должны рассыпаться в пыль, а камни темницы раскатиться далеко в стороны...

Он выждал, еще не веря себе, боясь верить. Проговорил заклятие громче. Улыбка Фагима стала шире. Олег ощутил озноб, быстро вызвал в памяти самое мощное заклятие, заклятие-разрушение, выкрикнул во весь голос.

Фагим отступил на шаг, быстро огляделся. В темнице недрогнул даже застоявшийся спертый воздух. Воины испустили вздох облегчения.

-- Ну что? -- сказал Фагим, голос его все же выдавал пережитый страх. -- Ощутил разницу?

Олег с трудом подавил ужас, спросил дрожащим голосом:

-- Ты победил... Но что это? Почему я бессилен?

Фагим поставил ногу на ступеньку, повернул к нему голову.

Глаза смеялись.

-- Как тебя легко обмануть! Ты уже разуверился в своих силах?

-- Да, -- прошептал Олег убито.

-- Нет, ты все еще сильнейший из магов. Сильнее тебя все еще нет на свете.

-- Но как же...

Фагим начал подниматься по лестнице. Воины поспешно полезли следом, на связанного пленника оглядывались снова с испугом.

Олег уже думал, что маг так и уйдет, пусть лесной волхв бьется над загадкой, но Фагиму, свидетелю поражения всесильного Мардуха, очень хотелось нанести последний удар, самый сокрушительный, утвердиться, увидев раздавленного противника. Голос его возрос и прозвучал подобно победному грому:

-- Но что твоя магия, смертный, против бога?

Когда над ними возникло звездное небо, Таргитай из последних сил подтащил Мрака.

-- Все, змеиная яма позади...

-- А десять впереди, -- успокоил его Мрак.

Он был истерзан так, что Таргитай отводил глаза, кулаки сжимались, будто уже ухватил Фагима за горло.

-- Ты полежи, -- попросил он. -- Я отыщу Олега. Если отыщу... Он тебя поставит на ноги.

-- Ты сам... на ногах... не стоишь...

-- А ты?

Мрак подумал, кровь капала с бровей, проворчал:

-- Ты прав. На ногах не получится.

Он ударился оземь, встряхнулся. Таргитай услышал приглушенный рык-стон. На руку упала теплая капля крови, затем черная тень неслышно исчезла в ночи.

Олег лежал в полузабытьи, когда сверху раздался хриплый, почти нечеловеческий голос:

-- Эй... Небось, бабы снятся?

Олег даже не удивился: Мрак да не найдет, пусть даже в чужом городе, у оборотня волчье чутье. Чудно еще, что так долго искал.

-- Берегись, там стража.

-- Уже нет, -- сообщил хриплый голос. -- А новых еще не прислали на замену.

-- Ты можешь поднять решетку? Лестница там где-то недалеко.

-- Волхв, твоя магия издохла?

-- Мрак, тебе не надо ничего объяснять. Сам уже понял. Если решетка заперта, то я ничего придумать не могу... Где Таргитай?

-- Спит, ты ж знаешь Таргитая. Тихо, сюда идут...

Темная тень наверху неуловимо изменилась. Олег видел на светлеющем небе, как острые торчащие уши повернулись, ловя звуки шагов. Тут же решетка очистилась.

Олег сжался, ожидая услышать вопли, звон оружия, топот ног, шум нелепой и бессмысленной суеты, тем более бессмысленной, что Мрака в волчьей личине не могли догнать другие оборотни из родного села.

Шаги резко оборвались, затем наверху раздался такой крик ужаса, что Олег, даже приготовившись, вздрогнул. Сперва орали в три глотки, затем добавились еще и еще, вопили и шумели, топали, через решетку сыпался сор, падали камешки.

Наконец властный голос, как нож сквозь теплое масло, прорезался через крики:

-- Тихо! Да тихо же, трусы! Кто бы ни был этот зверь, но вот его кровавые следы! Наши воины его ранили. Может быть, смертельно.

-- Но он ушел!

-- Где-нибудь вблизи истекает кровью! Трусы, обыщите вокруг. Ищите, не стойте!

Послышался топот ног. Прежний звучный голос прокричал им вдогонку:

-- Но в любом случае видно, что с ним можно драться, его можно убить!

Сердце Олега сжалось. Вряд ли Мрак, нападая из темноты, позволил бы себя ранить. Явно добрался к нему раненым, не зря же и голос звучал так хрипло, страдальчески. А Таргитай, который спит... не заснул ли вечным сном?

Его обдало морозом. Нет, Мрак не стал бы говорить так. Таргитай наверняка ранен, даже приползти не смог. Но вдруг эти двое и сейчас еще надеются на него, могучего волхва?

Мрак в самом деле едва уходил от погони. Слабея от потери крови, он чувствовал, как жизнь покидает его могучее тело. Сзади слышались крики, лязг оружия, топот.

Он сделал круг, одолев постыдную, но с виду героическую мысль остаться и сражаться, зашел к потайной тюрьме с другой стороны. Впереди уже видел колодец, накрытый железной решеткой. Трупы утащили, оставив лужи крови, в которых он и вывозился, колодец приближался с каждым шагом, но все медленнее: волка шатало и на четырех.

Сквозь красный туман в глазах увидел, как внезапно с двух сторон появились высокие люди с блистающими мечами. Хищный голос проревел:

-- Вот он! Я ж говорил, этот зверь подыхает! Наши погибли, сражаясь!

Мрак в последнем усилии ударился о землю, негоже помирать в волчьей личине, с трудом поднялся. Его шатало из стороны в сторону, прохрипел едва слышно, но в мертвой тишине услышали все:

-- Они погибли, как овцы...

Крик ужаса раздался такой, что испугал бы полгорода. Воины шарахнулись, бросились в стороны, топча друг друга.

Мрак с трудом оглянулся. Сзади подбегали еще, блестя мечами, дорога была отрезана.

-- Прощай, Олег, -- прошептал он едва слышно.

Руки его висели вдоль тела. Только и нашел силы вскинуть голову, увидел блеск, услышал страшный крик. Среди воинов началось смятение. Мрак удовлетворенно улыбнулся: когда надо спасать друзей, силы берутся даже у самого слабого и ленивого.

Он опустился на залитую липким каменную плиту. Крики и лязг железа приблизились. Знатный воин умолк на полуслове, и, отпихнув его, еще живого, но с разрубленной головой, к Мраку придвинулся, цепляясь за стену, Таргитай. Меч в его руке дергался, как норовистый конь.

-- Цел?

-- Куда уж целее... -- шепнул Мрак замирающими губами. -- Олег в этой яме...

-- Что он там делает? -- не понял Таргитай.

-- Мы...слит...

Мрак провалился в черноту, где не было боли. Ему ее долго обещали волхвы, маги, даже богиня Дана. Наконец-то...

Сильная боль скрутила тело, он застонал и открыл глаза. Над ним нависло бледное лицо Олега. Таргитай сидел у стены, привалившись спиной. Вокруг него были недвижимые тела. Меч тоже лежал без движения, но рукоять Таргитай сжимал крепко.

Мешки и луки с колчанами тоже были рядом.

-- Я еще не... помер? -- выдавил Мрак перехваченным горлом.

-- Размечтался, -- грубо ответил Олег. -- Встать можешь?

Не прикидывайся, сможешь. Надо спешить, сюда уже бегут.

-- А... Тарх?

-- Раны зализывать некогда, -- огрызнулся Олег. Вид у волхва был затравленный. -- Укроемся в тихом месте... если найдем, попробую подлечить. Сейчас же надо бежать.

Таргитай со стоном поднялся. Мрак с усилием поднял голову. Шея кое-как двигалась, но во всем теле были боль и слабость. Волхв в спешке успел сделать не так уж и много. А от площади слышался шум бегущих ног.

-- Упырям вас на корм, -- выругался Мрак, -- знают же куда бежать!

Шум и лязг железа приближались. Железо звенело о железо, за беглецами гнались тяжело вооруженные воины. Таргитай и Олег с двух сторон поддерживали Мрака.

-- Все, -- выдохнул он. Лицо оборотня было землистого цвета, волосы стали коричневыми от засохшей крови. -- Дальше сами... Башня Аристея уже близко...

-- Мрак, -- вскрикнул Таргитай, -- мы тебя не оставим!

-- Бегите, дурни! Забыли, мне вот-вот скорая смерть на роду написана...

-- Мрак!

-- Олег, -- сказал Мрак сурово, -- дай дурню по башке.

Он повернулся лицом к погоне, взял секиру в обе руки. Олег крепко взял Таргитая за локоть.

-- Бежим. Мрак прав.

-- Но мы не должны его бросать!

-- Мы глупо погибнем все трое. А так мы найдем Аристея и, возможно, одолеем Зло.

-- Но... Мрак?

-- Он будет радоваться за нас, глядя из вирия.

Таргитай начал пятиться, увлекаемый Олегом. Мрак уже отвернулся, его обнаженная спина была в жутких кровоточащих ранах.

Из-за поворота выбежали стражи. Их было около двух десятков, а следом неслись горожане, потрясая мечами, саблями, дротиками. Мрак невольно отметил, насколько быстро гуляки выскочили из корчмы, готовые защищать Город от чужаков.

Он принял удар сразу трех сабель, в ответ нанес удар сам. Не уклонялся: израненное тело подведет, просто рубил, зная, что все равно долго не продержится, а надо сбить на землю как можно больше -- двум недотепам вдруг да удастся совладать с оставшимися.

Воздух прорезали крики, взлетел кулак с зажатым мечом, под ноги покатился чей-то шлем. Мрак успел полоснуть лезвием по животу, со злым удовлетворением успел увидеть, как самый кончик достал и другого.

Еще двое рухнули с жуткими криками, уже в корчму невернутся. Мрак задыхался от усилий, от слабости звенело в ушах. В голове стучало: стоять на ногах как можно дольше! Пока с ним бьются, за двумя нет погони. Даже мертвому ему надо держаться на ногах. Стоять и выглядеть страшным, лютым, убивающим всех и вся...

Он чувствовал удары, боли почти не слышал. Все тело онемело.

Внезапно Мрак оказался в пустоте, едва не упал, перестав ощущать перед собой стену из оружия, оскаленных лиц, дикого крика. Крик был в стороне, уже не боевой -- крик боли и страха.

Кровь заливала глаза, он видел перед собой только красную пелену. Секира выскользнула из ослабевших пальцев. Он попытался смахнуть кровь с глаз, но тяжелые руки лишь слабо дернулись.

-- Дурачье, -- прошептал он прерывающимся голосом. -- Теперь не уйти...

Слышал только звон, жуткий хряск костей, крики умирающих. Когда наконец удалось вытереть с лица кровь, Таргитай стоял в трех шагах, загораживая к нему дорогу. Под ногами у него были страшно разрубленные тела, уцелевшие горожане поспешно пятились. Их выпученные глаза не отрывались от страшного Меча.

-- Тарх, -- простонал Мрак с мукой. -- Ну что за дурень?..

Надо было вслед за Олегом...

-- А ты?

-- Брысь... Здесь и без сопливых скользко...

Вдали послышался крик, нарастающий рев. Из узких улочек выплескивался вооруженный народ. На этот раз не бросались сломя голову, а впереди бежали лучники. Несколько стрел взвились в воздух. Одна воткнулась у ног Мрака, две пролетели мимо.

Таргитай попятился, закрывая собой оборотня. Меч заблистал, принимая на себя стрелы. Одна за другой они со звоном отскакивали в стороны.

Стражи и вооруженные горожане окружили двух варваров широким кольцом. Лучники вышли вперед, стрелы взвились, как туча ядовитых комаров. Таргитай, сцепив зубы, с трудом удерживал Меч. Тот стремился разрубить на лету каждую стрелу, даже если та, как успевал увидеть Таргитай, ударила бы на излете безвредно в волчью душегрейку с ее толстой кожей.

Мрак опустился на колени. От слабости, со страхом понял Таргитай, хотя старался убедить себя, что оборотень просто избегает его Меча: тому приходилось отражать стрелы уже и со спины:

Горячий пот заливал глаза Таргитая. Меч выворачивал руку, кисть распухла. Пальцы онемели, он с ужасом чувствовал, что вот-вот выпустит рукоять из потной ладони.

Голос Мрака был едва слышен:

-- Молодец, Тарх... Ты победил целую толпу...

-- Я не победил, -- возразил Таргитай одними губами, -- я их только убил...

Издали нарастал торжествующий рев. Уже слышались насмешливые крики. Варваров пытались достать камнями, комками грязи, бросали даже щепки.

Таргитай слышал как сквозь землю голос Мрака, но в ушах стояли звон и шум крови в жилах. Потом прорезались чужие голоса -- непривычно тонкие.

Меч перестал дергаться, Таргитай выронил его к ногам, трясущимися руками вытер пот.

Вся площадь была покрыта обугленными телами. Поднимались дымки от сгоревшей одежды. В двух шагах от Таргитая расплывался, как воск на солнце, массивный бронзовый щит, пока не растекся серой лужицей.

К ним бежал Олег. Алатырь-камень на конце посоха светился белым, в нем бешено метались змеистые полоски, будто там приготовилась к броску злая молния.

-- Эх, -- сказал Мрак горестно, -- теперь уже точно не выбраться...

-- Чего? -- не понял Таргитай.

-- Всех магов переполошил. А в таком старом городе их как собак небитых...

Таргитай с трудом поднял Меч. Тот показался тяжелым как бревно.

-- Ну и пусть Мы все завязли, как жуки в патоке.

Оборотень, в котором жизни оставалось меньше, чем в зимней мухе, прохрипел упрямо:

-- Не скажи... не скажи...

С третьей попытки сумел подняться на ноги. Секира оттягивала руки, но от нее словно бы вливалась жизнь. Мрак на глазах оживал, обезображенное лицо кривилось в злой гримасе.

-- Ну, волхв... Ну, удивил...

Олег подбежал, взъерошенный, с выпученными глазами. Его губы прыгали, он трясся, обеими руками сжимал Жезл. Применение огненосной мощи на городской площади его самого напугало больше, чем горожан.

Спросил невпопад:

-- Таргитай, что с твоей одеждой?

Тот тупо сквозь завесу пота взглянул на свою изорванную, пробитую стрелами душегрейку.

-- Ну... гусеницы...

-- Какие, к черту, гусеницы?

-- Ну, если есть гусеницы, что ткут, то почему нет, которые жрут?

Олег с отвращением махнул рукой.

-- Дикий ты человек... Хотя бы на моль сослался.

Глава 4

Узкая улочка вывела на шумный разноголосый базар. Пронеслись, как стадо туров, сшибая столы и лотки с товаром. За ними погналась целая толпа, на что и рассчитывал Олег, поднялась суматоха. Пошли мелкие драчки, ворье спешило хватать упавший товар, торговцы с криками защищали. Когда погоня достигла базара, невры уже увидели перед собой старую покосившуюся башню, наполовину вросшую в землю. Огромные глыбы, из которых была сложена башня, потрескались, осыпались щебнем. Узкие окна на высоте второго поверха были перекрыты толстыми гратами.

-- За башню! -- крикнул Олег хрипло. -- Укроемся, авось не заметят!

-- Авось, -- прохрипел Мрак над ухом. -- Ты ж всегда хотел наверняка.

-- Хотеть можно до упаду.

Таргитай с разбегу налетел на шершавый камень. Олег протащил Мрака вокруг башни, а Таргитай горестно вскрикнул:

-- Входа нет!

-- Олег, это по твоей части.

-- Кем ты меня считаешь?

Таргитай щупал камни, бил ногой, пытался всадить пальцы в щели. Глыбы от тяжести сплющились, как глина, щели сомкнулись, гранит от старости тек, как воск, камни срослись, а века стерли следы.

На площадь с криками выбежали люди. Оружия блестело еще больше, словно народ сбежался со всего Города. Острые глаза Мрака разглядели в толпе корчмаря, он с усилием выпрямился, взял секиру обеими руками.

-- Этот -- мой. За сегодняшний обед убить мало...

Таргитай перестал метаться вокруг башни, с оголенным Мечом встал рядом с Мраком. Олег судорожно щупал камни, тыкал острием Жезла. В щели не влез бы и муравей. Мрак пробурчал с каким-то странным облегчением:

-- Наконец-то...

-- Нас убьют? -- спросил Таргитай.

Мрак покосился на юного друга. В чистых синих глазах Таргитая не было страха, только непонимание и обида.

-- Да, эти в плен брать не будут.

-- но...

-- Потерпи, -- сказал Мрак таким непривычным тоном, что даже Олег за их спинами остановился на миг: в голосе лютого оборотня прозвучала ласка и по прямой, как ворона летит, к журке, которую упрямо именовал корчмой. Он

-- Все-все?

-- Отмучаемся.

Внезапно с той стороны башни раздался дикий крик Олега:

-- Сюда! Сюда, остолопы!

Там заскрипело, завизжало. Из-за башни валом ударила густая пыль. Таргитай расчихался, закашлялся. С Мраком обогнули башню, там зияла широкая дыра, из косяка торчали обломки досок, похожие на ощерившиеся зубы. Свежие щепки хрустели под сапогами. Мрак заорал радостно:

-- Она!.. Как сейчас помню! Эту дверь я вышиб в потемках, как сейчас помню!

-- Впотьмах? -- не понял Таргитай.

-- Ну да! Я что-то съел поганое... или поганого... в глазах темнело...

Олег, красный как вареный рак, обеими руками оттягивал, упершись ногами, широкую плиту. Он пыхтел, постанывал, от него, как от коня, шел мощных запах пота. За плитой зиял просторный ход. Слабые светильники озаряли широкую мраморную лестницу.

-- Ну, -- буркнул Мрак, мечтательное выражение на волчьей морде растаяло, -- пора помочь, а то у Олежки пупок развяжется. Волхвы больше языком работники... Как ты -- ложкой.

Таргитай счастливо вспикнул и первым ринулся в проход. Только бы не убивать снова, не дать Мечу проливать и пить, хоть и чужую, но все же человеческую кровь!

Он успел поставить ногу на первую ступеньку, когда сзади тяжело грохнуло. Раздался страшный крик и хруст костей. Мрак завистливо выругался: Олег нарочно услал их вперед, чтобы самому размазать корчмаря между плитами. Пыль взвилась тяжелым густым облаком. Он снова раскашлялся, ноги утопали в пыли по щиколотку.

-- Даже эта дверь для отвода глаз!

-- А как сам?

-- Сверху на крышу сигает. По ночам.

Сзади зло крикнул Олег:

-- Поторопитесь. Уже раздвигают плиты.

Таргитай снова подхватил Мрака, тот неуклюже переступал со ступеньки на ступеньку. На стене на уровне плеча оставались пятна крови. Воздух был густой, наполненный запахом горящей смол