Какая страшная правда: Любу «заказал» ее бывший муж! Она просто чудом осталась в живых после нападения убийцы, а тут еще такое известие. Ну, как можно перенести это? Тем более что любимое дело — ее меховой бизнес — рухнуло, салон сгорел. Кругом столько несправедливости убита подруга, в мире бизнеса царят волчьи законы… Зачем жить? Пора ставить точку, решает когда-то энергичная, а сейчас опустившая руки молодая женщина. Но сначала.., сначала надо проститься с прошлым. И в огонь камина летят страницы ее дневника, на которых отразилась вся ее трагическая жизнь, ее слезы, ее любовь… И тут неожиданно приходит решение…
ru Black Jack FB Tools 2006-01-24 4C3AE6A6-8C99-4E75-B006-3C8C33664FD3 1.0 Шилова Ю.В. Цена успеха, или Женщина в игре без правил Эксмо М. 2005 5-699-09977-8

Юлия ШИЛОВА

ЦЕНА УСПЕХА, ИЛИ ЖЕНЩИНА В ИГРЕ БЕЗ ПРАВИЛ

Успех следует измерять не столько положением, которого человек достиг в жизни, сколько теми препятствиями, какие он преодолел, добиваясь успеха.

Д. Вашингтон

ОТ АВТОРА

И долог путь, пока тебя признают нужной…

Эту книгу мне хотелось бы посвятить моему хорошему другу на все времена — Марии Парфеновой, молодой, красивой и успешной женщине, имеющей колоссальную силу воли, выдержку, упорство и собственный бизнес. Я знаю, что она обязательно добьется всего, что задумала, потому что она вложила в свое дело не только все силы и деньги, она вложила в него свою красивую душу, которой может обладать только настоящая леди.

Я преклоняюсь перед успешными женщинами, потому что хорошо знаю, каким тяжелейшим трудом дается эта успешность. Мой роман для них… Не мы, создали общество, в котором нам приходится ежедневно доказывать свою конкурентоспособность и требовать серьезного к себе отношения, — мы всего лишь пытаемся жить в нем.

Мужчины, созидающие этот мир, устроили его удобным для себя, и поэтому нам, женщинам, приходится все больше и больше их удивлять, проявляя волю, решительность, смелость, способность вести твердую линию, понимая, что жизнь — всего лишь азартная игра, и с каждым днем безжалостно, все больше и больше перекраивать собственное вчерашнее "я", требуя от жизни как можно более яркую роль. И спасибо тем мужчинам, которые отважились разделить с нами свою жизнь, прекрасно понимая, как иногда нам хочется скинуть с себя весь груз проблем и стать «просто женщиной».

Читателям, которые станут доискиваться по поводу того, какие реальные люди и события описаны здесь под вымышленными именами и сюжетами, я бы посоветовала посмотреть вокруг себя и заглянуть в собственную душу, так как в этом романе отразилось то, что происходит сегодня со всеми нами. Это сегодняшняя правда жизни, и от нее никуда не денешься.

Все мы имеем право на успешно пройденный путь, на сказочную юность, незабываемую молодость и насыщенную зрелость. Кто очень хочет что-либо получить и чего-нибудь добиться, тот всегда это получит. Гораздо безопаснее бежать от огня, но неподдельное восхищение вызывают лишь те, кто не боится бежать на огонь.

Воздай по заслугам!

Всегда Ваша Юлия Шилова

ПРОЛОГ

Сидя перед камином, я скармливала страницу за страницей прожорливому пламени толстую тетрадь своего дневника.., и старалась сдержать слезы.

— Я не хочу об этом никогда вспоминать. Что было, то было, — говорила я сама себе и тихонько всхлипывала. — Все уже в прошлом… Дневники ведут те, кто живет прошлым. А я больше не собираюсь жить прошлым. У меня просто нет сил на это. Я хочу жить будущим. А если не смогу жить будущим" то хотя бы настоящим. Когда живешь прошлым, разрушаешь себя по частям, уничтожаешь душу и съедаешь саму себя по кусочкам. Самопоедание довольно страшная штука. Ты пишешь о том, что было сегодня, но, по-любому, захочешь потом полистать дневник и почитать о том, что было вчера, позавчера, месяц назад, год, два, три, пять… И тогда оживут эти воспоминания, и ты начнешь заново проживать прошлое…

Оторвав взгляд от камина, я посмотрела в окно и увидела, что на улице уже успело стемнеть. Где-то там, за моим темным окном, текла жизнь. Кто-то пришел с работы, сел ужинать и заговорил со своими близкими о том, как прошел день. Кто-то пошел в кино на вечерний сеанс и наслаждается просмотром хорошего фильма. Кто-то встретился с друзьями в кафе и потягивает из чашечки ароматный жасминовый чай. И только я, наедине со своими мыслями, смотрю на огонь и отдаю ему страницу за страницей в надежде на то, что сейчас все сгорит, прошлое меня навсегда отпустит и я почувствую ни с чем не сравнимое облегчение.

Сжигая страницу за страницей, я прощалась со своими воспоминаниями, чувствовала острую душевную боль и слепо верила в то, что боль обязательно пройдет, потому что она не может длиться вечно.

Она притупляется и не ощущается столь остро. Все закончится долгожданным, исцеляющим облегчением.

Как только одна тетрадь была сожжена, я тут же взяла вторую и открыла первую страницу. Перед глазами пробежали так и не позабытые слова, выстроенные в предложения. Взяв в руку бокал красного терпкого вина, я сделала глоток и вырвала одну из страниц. Собираясь с духом для того, чтобы скормить ее пламени, я почувствовала, как какая-то непреодолимая сила еще раз заставила меня пробежать глазами по написанному. И в очередной раз передо мной возникло то, что произошло тем роковым вечером.

"…Я плохо помню, что произошло в тот момент.

Еще не было поздно. Просто зимой довольно рано темнеет. Я шла к своему подъезду, смотрела на красивый пушистый снег и чувствовала себя почти счастливой… Я научилась быть счастливой от элементарных вещей и даже от того, что пошел долгожданный снег и все деревья оделись в роскошные белоснежные одежды. Я ловила снежинки в свои ладони и, как только они таяли, тут же принималась ловить новые, На моем лице появилась безмятежная улыбка, а в моих глазах светилась радость от того, что вокруг тихо, хорошо и спокойно. Где-то прогуливались счастливые парочки. Кто-то гулял с собакой, а кто-то парковал машину на находящуюся рядом с домом стоянку.

Зайдя в пустой подъезд, я прошла мимо почтовых ящиков и направилась к лифту.

…Я не поняла, откуда он взялся. Он успел заскочить в лифт следом за мной, когда уже закрывались двери. Все произошло слишком быстро. И я оказалась в лифте один на один с незнакомцем. Только позже, при общении с правоохранительными органами, я узнала, что мой убийца ждал меня, притаившись, задолго до моего появления, под лестницей, ведущей вверх.

Меня даже не успела охватить паника, а мои глаза так и не успели изобразить страх. У меня совершенно не было времени ни для того, чтобы молить о пощаде, ни для того, чтобы попытаться себя защитить. Все произошло буквально за считанные секунды. Человек, так молниеносно заскочивший в лифт, заставил меня потерять сознание всего лишь от одного удара по голове. Он нанес его в тот момент, когда я еще не успела опомниться, прокрутить ситуацию и подумать о том, что происходит. Мое тело поползло по стенке лифта вниз, а затем я почувствовала, что сознание меня покидает, и с грохотом упала на пол, ударившись головой о железный выступ в лифте.

Иногда я все же приходила в сознание, но от сильнейших ударов ногами, которые наносил мне убийца, снова теряла его. А затем… Затем я помню, как пришла в себя еще раз, совсем ненадолго. Незнакомец сдернул с моей шеи косынку, сел на корточки, расстегнул верхние пуговицы залитой кровью дубленки и взял мою тонкую длинную шею в свои могучие, сильные руки. Я не просила его меня пощадить.

По той причине, что я просто не могла говорить, а из моей груди вырывались только едва слышные, слабые, хриплые стоны. Я не могла видеть — мои глаза застилала кровь. Но все же, несмотря на непрерывный гул в ушах и затуманенное сознание, все же я услышала последние слова своего убийцы:

— Что ж ты, девка, такая хрупкая, а такая живучая?! Говорил же, надо пулю в тебя всадить, так нет, меня уверили, что ты на ладан дышишь. На тебе же места живого нет, а в тебе еще тлеет жизнь. Жить хочешь… Оно и понятно, да только хрен у тебя это получится. Все мы там будем…

Мужчина нервно рассмеялся и принялся сжимать мою шею. А мне.., мне совсем не было больно. Просто в глазах вновь стало темно, и где-то глубоко в подсознании мелькнула мысль о том, что меня уже нет. Или почти нет. Где-то по-прежнему бурлит жизнь, но меня в ней уже нет. Сегодня меня не стало, и эта жизнь бурлит без меня. Я уже почти не дышала.

Я хотела одного — чтобы это как можно быстрее закончилось. Как можно быстрее…".

* * *

Сделав глоток вина, я вновь скормила несколько страниц прожорливому огню и, вырвав из тетради следующий листок, пробежала его глазами.

"…Все врачи в один голос заявили, что я родилась в рубашке, потому что вообще-то после той трагедии, которая со мной произошла, у меня не было никаких шансов выжить. Убийца не задушил меня до конца, потому что лифт вдруг остановился, двери открылись и нас увидели ожидавшие лифт люди. Убийца тут же бросился прочь и, воспользовавшись эффектом неожиданности, покинул подъезд. Врачи говорят, что я осталась в живых по двум причинам. Если бы лифт открылся минутой позже и если бы карета «Скорой помощи» по великой случайности не проезжала после очередного вызова мимо моего дома, все для меня закончилось бы гораздо печальнее.

После произошедшего я недосчиталась сущих мелочей: кошелька, сережек, мобильного телефона. Несмотря на то, что мой убийца и представил случившееся как грабеж, эту версию хоть и приняли во внимание, но не как основную. Уж больно жестоким для грабежа было избиение. Как-то не правдоподобно.

Так что основной версией рассматривалось заказное убийство. Даже в реанимации, едва придя в сознание, я прокручивала мысленно слова напавшего на меня человека, которые прочно засели в моей голове:

«…Говорил же, что надо пулю в тебя всадить, так нет, меня уверили в том, что ты на ладан дышишь».

Впереди были долгие месяцы борьбы за жизнь.

К глубокому удивлению врачей, которые собрали мое лицо буквально из кусочков, я смогла полностью восстановиться. Ко мне даже вернулся тот внешний вид, который я имела ранее. Больше всего я переживала за свой раздробленный нос. Но современная хирургия достигла великолепных результатов, и сейчас форма моего носа ничем не отличается от той, которую он имел до того страшного вечера.

Бог дал мне силы, и ко мне вернулось здоровье.

И это несмотря на многочисленные гематомы, на частичное кровоизлияние в мозг и другие малоприятные вещи. Когда я вышла из больницы, на улице уже было тепло, а от того рокового снежного вечера остались лишь воспоминания…".

* * *

Огонь начал скрючивать брошенный в него листок дневника, а в моих руках был уже следующий.

"Я не очень люблю вспоминать о днях, проведенных в больнице, о постоянных повязках на лице, об изнурительных процедурах, плохом самочувствии и сострадании медицинского персонала. Когда я шла по коридору, медсестры смотрели на меня глазами, полными жалости, и озадаченно качали головами:

— Господи, кто ж тебя так… Что ж за изверг…

Сколько тебе, милая, пришлось натерпеться…

Я как-то глупо улыбалась, и становилось непонятно, кто кого пытался успокоить и приободрить: я — медицинский персонал или медицинский персонал меня. Тогда я не понимала, что именно они имеют в виду, чего мне пришлось натерпеться. Ведь в тот злополучный зимний вечер мне не было больно. Меня убивали, а я просто хотела, чтобы это как можно быстрее закончилось. Мне стало невыносимо больно потом, когда я поняла, что я осталась жива…

В больнице я часто смотрела в окна на черные силуэты деревьев, и они заставляли меня думать о том, что где-то там, далеко, существует смерть. Наблюдая за прощальным разгулом зимы, я смотрела в небо и просила у бога здоровья и сил. И бог услышал мои молитвы, вернув мне мое здоровье и мои жизненно необходимые силы. Я уже привыкла к визитам оперативников, рассматривала фотороботы, фотографии и ощущала, как на меня наваливается шквал различных воспоминаний. Я беседовала с многочисленными психологами, которые убеждали меня в том, что я лицом к лицу встретилась с демоном и он не смог взять надо мной верх, что теперь я должна все забыть и продолжать жить. Продолжать жить… Легко сказать и как трудно продолжить.

Я часто думала о том, что никогда и ничего не сделала в жизни плохого. Никому… Разве только всегда отстаивала свою честь и никогда не изменяла чувству собственного достоинства".

Бросив очередной листок в камин, я вновь вернулась в воспоминания и представила себя во все той же больничной палате с сидящим напротив психологом. Он требовал от меня результатов, а я заметно нервничала и просила его дать мне время для того, чтобы посмотреть на мир теми глазами, которыми я смотрела раньше. Психологи необычайно жестокие люди. Они учат нас жить и не терпят, если их уроки проходят даром. Они навязывают нам свои мысли, эмоции и убеждают нас в своей правоте.

Задумчиво посмотрев на постепенно затухающее пламя, я бросила в него еще несколько страниц дневника и принялась читать то, что первым попалось мне на глаза. Одним словом, я вновь вырвалась из настоящего и опять пересеклась с прошлым.

"Это был вполне обычный день. Одна из медсестер сказала, что ко мне пришел гость и если я не против, то сейчас он поднимется. В тот момент я лежала под капельницей и чувствовала себя отвратительно. Увидев в дверях человека, с которым прожила несколько лет, я сморщилась от недовольства и посмотрела на чересчур огромный букет роскошных роз вполне равнодушным взглядом. ОН сел рядом, заметно занервничал и как-то глупо улыбнулся.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты выглядишь просто паршиво? — Видимо, ОН попытался меня немного развеселить, но это была неуместная шутка.

— Да, я слышу подобные комплименты каждый день.

Я внимательно посмотрела на того, которого когда-то любила, и отметила про себя, что его волосы чересчур растрепаны, а глаза странно воспалены и налились кровью. А еще от него несло перегаром.

— Веселился где-то?

— Нет. Я просто узнал, что с тобой произошло.

Я чуть с ума не сошел. Я… Почему ты мне не позвонила? Почему я узнал об этом последний? Почему ты не захотела мне сообщить?

— Зачем?

— Как это зачем? Мы с тобой столько лет прожили, а ты спрашиваешь — зачем? Может, тебе нужна моя помощь?

— Я уже почти год обхожусь без твоей помощи.

Мне не привыкать.

— И кто в этом виноват?

— Я. — Я даже не задумалась над ответом, потому что уже тысячу раз так же отвечала на подобный вопрос.

Почувствовав гул в ушах, я посмотрела на сидящего рядом мужчину усталым взглядом и тихо произнесла:

— Я сейчас слишком слаба для того, чтобы объяснять тебе причины, по которым я не хочу с тобой жить. Мне кажется, я тебе уже все сказала. Я не хочу и не могу повторяться. Прости.

— Это все твой дурацкий характер.

— А при чем тут мой характер?

— При том, что ты сознательно разрушила наши с тобой отношения. И вот результат.

— Какой результат?

— Результат того, что ты осталась одна. Не успели мы с тобой расстаться, как ты тут же стала жертвой грабителя. При нашей совместной жизни не наблюдалось ничего подобного.

— Ты хочешь сказать, что во всем, что со мной произошло, виновата я сама?

— Шляешься где-то по ночам… А нормальные женщины сидят в это время дома вместе со своими мужьями.

— Все произошло не ночью, а вечером. Просто зимой рано темнеет.

— Какая разница?! Наверно, сама спровоцировала своего грабителя.

— Чем?

— Длинными сапогами, тонкими чулками и короткой дубленкой.

— Если бы я была так одета и таким образом спровоцировала его, перед тем как убить, он бы сначала меня изнасиловал.

— Подожди. У тебя еще все впереди.

— Что значит «у меня впереди»?

— Поживешь еще немного без мужа, тебя не только ограбят, но и изнасилуют.

— Да пошел ты!

Дотянувшись до прикроватной тумбочки, я взяла железную кружку и кинула ее в сторону некогда близкого мне человека, но он вовремя пригнулся, и кружка пролетела мимо его головы. Увидев на моих глазах слезы, он склонился ко мне как можно ближе и заговорил, словно в бреду:

— Прости. Я сам не знаю, что со мной творится, что творится с нами. Я старался… Ведь мы неплохо жили! Ну, скажи же, что неплохо! А ты перечеркнула все в один день. Жирной чертой. Ты сама совершенно сознательно разбила нашу семью. Я же говорил, что ты без меня пропадешь. Говорил! Ты без меня не сможешь… Ты никогда не найдешь того, кто бросит к твоим ногам целый мир…

— Я никого не ищу.

— Ты не сможешь долго одна. Придет время, и ты будешь кого-то искать. Обязательно будешь. Я видел тебя с мужчиной. Скажи, ты с ним спишь?

— Что?! — Я буквально оцепенела от столь хамского вопроса.

— Я же тебя ясно спросил: ты спишь с тем мужиком, с которым я видел тебя в парке?

— Это тебя не касается. Никто не лишал меня права на личную жизнь. Ты тоже не одинок.

— Я не одинок, потому что ты меня выгнала. Как бродячего пса. Просто открыла дверь, выставила вещи в коридор и попросила больше никогда не появляться в твоей жизни.

— Все было совсем не так. О своем решении расстаться с тобой я сообщила тебе совершенно деликатно за ужином, с бокалом вина в руке. Я не скандалила и не впадала в бабскую истерику. Я просто сказала тебе, что все кончено, что у меня своя система ценностей и ты не вписываешься в нее никаким боком. Я призвала тебя расстаться красиво. Без слез, взаимных оскорблений и ненависти друг к другу. Да, были моменты, когда нам было хорошо вместе, но их было слишком мало для того, чтобы продолжать дальнейшую совместную жизнь. Я говорила с тобой совершенно серьезно, но ты не принял мои слова всерьез, потому что ты уже давно разучился относиться ко мне по-серьезному. Ты просто вышел из-за стола и ушел смотреть телевизор. А утром уехал в так называемую командировку.

— И когда я из нее вернулся, мои вещи были на улице, а замки в квартире заменены.

— Я же объявила тебе о своем твердом решении расстаться. Я не виновата в том, что ты всегда меня игнорировал. Твоя командировка затянулась на несколько месяцев.

— Я хотел, чтобы ты остыла. Хорошенько подумала, все взвесила и поняла, что мы единое целое. Мы семья.

— Давай не будем пускаться в дебаты по поводу твоей затяжной командировки. Ты неплохо провел время на вольных хлебах и даже временно позабыл о моем существовании. Все это в прошлом. Я больше не хочу его ворошить. Я очень устала от всего этого.

— Ты развалила нашу семью и избавилась от меня, как от ненужной, надоевшей вещи, — уже в стотысячный раз принялся упрекать меня мой бывший супруг.

— И ты сразу пошел искать утешения к другой женщине.

— Ты же прекрасно знаешь, что это только до того момента, пока ты не позовешь меня обратно.

— Я никогда тебя не позову.

— Но почему?

— Потому что мне совершенно не хочется снова начинать жить так, как я жила раньше… Когда я думаю о нашей с тобой совместной жизни, мне становится по-настоящему страшно.

— Что-то, когда мы с тобой жили, я твоих страхов не замечал.

— Потому что, когда мы с тобой жили, я была слишком безмолвна и слишком опустошена для того, чтобы вообще что-то чувствовать.

— Люба, я больше так не могу. У меня не получается жить и знать, что ты не моя. Давай поговорим по душам.

— Ты столько лет не интересовался моей душой, так о какой душе мы можем говорить сейчас?

— Но ведь прежде чем начать жить вместе, мы с тобой обговорили то, что начинаем жить вместе на всю жизнь.

— В тот день, когда я произносила эти слова, я и подумать не могла о том, что ты предложишь мне жизнь, выкрашенную в цвет боли и ненависти. Извини, но ты позабыл предупредить меня об этом.

— Ты сама себе все придумала. Ты себя накрутила. Я же так сильно тебя любил! Я никого так никогда не любил и уже не смогу полюбить!

— Ты никогда меня не любил. Ты любил только себя. А я… Я была тебе просто удобна. Хорошо иметь рядом с собой удобную жену.

— Хватит!

— Действительно, хватит. Я устала от твоих ежедневных нотаций по телефону. Теперь ты достал меня в больнице. Уходи. Я плохо себя чувствую. Я устала.

— Не прогоняй меня.

Мужчина наклонился ко мне близко и приложил палец к моему рту:

— Не прогоняй меня. Я тебе нужен.

Увидев лихорадочный блеск в его каких-то хитрых и безумных глазах, я подняла руку, на которой не было капельницы, и убрала уже почти чужой палец от своих губ.

— Уходи, — еще раз повторила я ту же фразу.

— У меня без тебя ничего не получается. У меня начинает темнеть в глазах, когда я о тебе думаю.

Я вспоминаю, как ласкал твое тело, и не могу представить, что его будет ласкать кто-то другой. Ведь мы же были с тобой счастливы. Ты же так сильно меня любила… — Мой бывший супруг откинул одеяло и сунул руку под мою ночную рубашку так быстро, что я просто не успела опомниться. — Я тебя хочу… Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу…

— Ты сошел с ума! Я же в таком состоянии…

В любой момент сюда могут зайти… Прекрати немедленно. Пожалуйста, прекрати.

Но он меня не услышал. Он вообще не любил ко мне прислушиваться, потому что считал, что ОН всегда прав. Вместо того чтобы остановиться, он запустил свою руку как можно глубже и навалился на меня своим телом, не обращая внимания на то, что нарушилась работа капельницы.

Поняв, что словами его уже невозможно остановить, я собрала последние силы, вскинула колено и ударила его в пах. Он отшатнулся, скорчился от боли и со словами: «Ты еще пожалеешь», — направился к выходу.

Как только хлопнула больничная дверь, я закрыла глаза и уже в который раз принялась размышлять о своей семейной жизни. Она всегда представлялась мне каруселью, в которой всего два всадника на деревянных лошадках, причем они постоянно выталкивают друг друга из седел. Я всегда мечтала о том, чтобы эта карусель меня отпустила, но из-за множества непонятных мне самой страхов боялась сделать хоть какой-нибудь шаг. Я не хотела выйти из этой игры победителем. Я была готова стать побежденной, только бы эта игра закончилась. Закончилась навсегда.

«Браки свершаются на небесах», — пронеслась в моей голове до боли знакомая мысль. Господи, как бы мне хотелось заглянуть в ту небесную канцелярию и задать вопрос тем, кто там: как они смогли благословить и допустить брак двух совершенно несовместимых людей? Из-за того, что и там, на небесах, такая бюрократия, из-за того, что свыше было допущено недопустимое, я должна насиловать собственную память и мучить себя совершенно непонятными укорами совести…".

* * *

Скомкав прочитанный листок, я кидаю его в камин и допиваю бокал вина. Затем скармливаю почти всю тетрадь прожорливому огню и начинаю читать то, что осталось на последней странице.

"Это был особенный день. Я подошла к зеркалу, висевшему на стене больничной палаты возле умывальника, и посмотрела на свое отражение.

— Милая, а ты ничего. Почти прежняя. Разве что только глаза изменились… — сказала я самой себе вслух.

В них появился страх, который раньше напрочь отсутствовал. Это были глаза одинокой женщины с искалеченной душой и разбитым сердцем, которая стала бояться даже собственной тени. «Время вылечит», — попыталась я втолковать своему отражению и с улыбкой на лице подумала о том, что придет время, страх обязательно меня отпустит и я еще станцую что-нибудь такое, веселое, скажем, канкан. И все же, несмотря на все пережитое, из зеркала на меня смотрела сильная женщина. Я знала, что она сильная, но мне почему-то захотелось ее пожалеть.

А затем пришел следователь. Он спросил, как я себя чувствую, и попросил меня сесть, потому что он должен сообщить мне что-то важное, что может вызвать у меня шок. Я села, как прилежная ученица, и мысленно прокрутила в голове то, что должна услышать. Наверно, он хочет сообщить мне о том, что мое дело зависло на мертвой точке, что все равно никого не найдут и что в этом году не выполнен план по раскрываемое™ преступлений, а это значит, что я должна посодействовать тому, чтобы поскорее закрыть уголовное дело, помочь поставить лишнюю галочку в плане и пообещать, по возможности, не ездить в лифте одной.

Но в этот раз я ошиблась. Следователь протянул мне стакан воды и произнес возбужденным голосом:

— Выпейте, вам станет легче.

— От того, что я выпью воды, мне не станет легче.

— Вчера мы задержали человека, который чуть было вас не убил.

— Что? — Я не поверила собственным ушам и выронила стакан с водой на пол. — Вы шутите?

— Нет. Я никогда не шучу при исполнении. Велась долгая работа. Мы вышли на одного подозреваемого. Затем произошло опознание, на котором присутствовали люди, увидевшие душащего вас преступника. Его тут же опознали. А после проведенной с ним серьезной беседы он раскололся…

Слова следователя слышались где-то вдали — у меня вдруг очень сильно загудело в голове и застучало в ушах. Я смотрела на протянутую мне фотографию и ощущала, как все плывет у меня перед глазами.

— Посмотрите внимательно. Это и есть тот человек, который совершил против вас уголовно наказуемое деяние.

— Я его не знаю, — судорожно закивала я головой. — Чертовщина какая-то… Я вижу его первый раз. Я его не помню…

— Немудрено. Ведь вы же почти сразу потеряли сознание. Какая может быть память, если он чуть было не вышиб вам мозги?!

— Кто он?

— Он тот, кто чуть было вас не убил. Вернее, почти убил. Вы же выжили по просто невероятной случайности.

— Он сумасшедший?

— Вполне нормальный молодой человек. Безработный. Увлекается восточными единоборствами.

— А за что он меня так? — Я задала вопрос и ощутила, как по моим щекам потекли слезы.

— Да вообще-то у него к вам никаких претензий нет. Он вообще вас не знает. Ему просто вас заказали.

— Как это?

— Показали фотографию, рассказали то, что рассказывают в таких случаях. Он немного за вами последил. Для того, чтобы не ошибиться. Чтобы действовать наверняка.

— Надо же. И долго следил?

— Да, нет. Пару дней.

— А я и не знала.

— Для того чтобы отвлечь внимание неизбежного следствия, заказчик велел обстряпать дело как грабеж. Он надеялся таким образом отвести от себя подозрение. А так… Девушку ограбили и избили с особой жестокостью. Она скончалась от многочисленных нанесенных побоев.

— А кто меня заказал?

— Вы и вправду хотите это знать?

— А то нет!

— Вы готовы услышать, кто это?

— Конечно. Я никому и никогда не делала плохого. Неужели я могу представлять для кого-то хоть какой-нибудь интерес? Разве таких, как я, заказывают?

— Моя практика заставила меня убедиться в том, что этот мир так жесток, что заказывают всех подряд.

— Кому я помешала? — почти задыхаясь, задала я вопрос.

— Вас заказал ваш бывший муж.

— Что?

— Я же вам ясно сказал: вас заказал ваш бывший муж. Знаете ли, некоторым мужчинам проще «отпустить» женщину на тот свет, чем знать, что она жива, но будет жить уже независимо от них. Некоторые не любят терять то, что совсем недавно безраздельно им принадлежало. От любви до ненависти один шаг.

— Этого не может быть! Это какая-то ошибка. Он приезжал ко мне в больницу с огромным букетом цветов и уговорами по поводу того, чтобы сойтись.

Он звонит мне почти каждый день… Он все еще надеется, что мы будем вместе. Да он меня просто изводит звонками. Я даже мобильный отключаю, потому что он достает — сил нет. Он…

Я замолчала и потянулась к тумбочке для того, чтобы взять мобильный.

— Сейчас я ему позвоню, и вы поймете, что это ошибка. Вы не знаете этого человека, как вы можете о нем так говорить!

— А вы его знаете?! — Вопрос следователя прозвучал слишком резко.

— Конечно, я же прожила с ним несколько лет.

— Значит, вы были слепы, если даже сейчас не поняли, с кем вы жили…

— А с кем я жила?

— Я поражаюсь, до чего же иногда женщины бывают слепы.

— У меня еще пока хорошее зрение. Я недавно проверяла. Врач сказал, что я не нуждаюсь в очках.

А вы… Нашли крайнего! Решили оклеветать невиновного человека. Придумали бы что-нибудь пореальнее. Да у него кишка тонка! Он трусливый. Он даже мухи не обидит. Тоже мне, нашли убийцу! Он скорее в штаны наложит, чем на убийство пойдет! Я его один раз попросила убить комара, который сидел на стене, так он его пожалел! Представляете, комара пожалел! Он трус. Я вас уверяю — он трус. Он даже рисковать не умеет. В нашей семье всегда все на мне было. А у вас в органах всегда так: вас хлебом не корми, дай найти козла отпущения. Только не там ищете!

Я хоть с ним и не живу уже, но посадить ни в чем не повинного человека за решетку не дам!

Взяв телефонную трубку в руки, я принялась набирать до сих пор не забытый номер.

— Что вы делаете?

— Набираю номер бывшего мужа.

— Можете не стараться.

— Почему?

— Потому что этот номер уже не работает.

Следователь был прав. На том конце провода раздалась печальная фраза: «Абонент временно недоступен».

— Проезжает, наверно, по туннелю или телефон разрядился, — пояснила я.

Следователь посмотрел на меня раздраженно и не менее раздраженно произнес:

— Люба, вы умеете кого-нибудь слушать, кроме себя?

— Вы сделали такой спешный вывод, потому что я отказываюсь слушать ваш бред?

— Потому что вы боитесь принять правду.

— И все же я не умею слушать бред.

— Это правда. Пусть страшная, но правда, и от этого никуда не денешься.

— Я не могу в это поверить.

— Придется. Вы никогда не сможете дозвониться бывшему мужу, потому что этого номера больше не существует. Ваш муж в бегах.

— В каких еще бегах? Он живет у своей новой женщины.

— Мы знаем. Он оставил нам свой адрес после того, как мы проверяли его алиби.

— И где он сейчас?

— Вчера, после того, как мы задержали исполнителя преступления и узнали имя заказчика, мы сразу отправились по тому адресу, чтобы взять вашего бывшего мужа под стражу. Но нам не удалось… — Следователь заметно занервничал и закурил сигарету.

— Почему?

— Потому что он выглянул во двор и почувствовал опасность. Дверь долго не открывали, а когда нам пришлось ее выбить, он уже ушел через окно по пожарной лестнице на чердак. А там его след пропал.

Помимо него, в квартире находилась его любовница.

Или гражданская жена, я даже не знаю, как правильно сказать, кем она ему приходится, — немного смутился следователь.

— Наверно, гражданская жена. Любовница — это та, с кем мужья гуляют от жен, а он с ней жил. Я ведь к ней хорошо относилась. Она же не разлучницей была, а палочкой-выручалочкой. Если бы он ее не встретил, то мне бы еще дольше мозги полоскал.

Мне очень хотелось, чтобы у них все хорошо было.

Хотя в глубине души я эту женщину жалела, потому что с ним не может быть все хорошо. Думала, только бы он исправился и хоть с ней начал жить нормально. А вместо этого он все ко мне с уговорами бегал — — Вот и добегался. Видимо, устал бегать. Так вот, эта его новая жена была в ванной заперта.

— Как это?

— По всей вероятности, женщина услышала, что в квартиру ломится милиция, испугалась и хотела открыть дверь, но он, чтобы она не мешала, ее в ванную затащил и там запер.

— А что дальше будет? — Я посмотрела на следователя устало.

— А дальше мы объявим его в розыск, как и полагается в таких случаях.

— Найдете?

— Будем искать, — уклончиво ответил следователь.

Когда следователь ушел, я зажмурила заплаканные глаза и громко завыла, раскачиваясь всем телом, принимая брошенный вызов судьбы и понимая, как тернист и долог будет мой путь до того, как я научусь жить с этой болью дальше. Человек должен испытать все до конца. Все, что предначертано и уготовано ему судьбой. А это значит, что я должна найти в себе силы для того, чтобы жить дальше.

Перестав выть, я встала и назло всему, что со мной произошло, включила стоящий на тумбочке радиоприемник. Поймав энергичную музыку, почувствовала, как меня понесло в безумном танце. Это был какой-то дикий, даже, можно сказать, животный танец, состоящий из моего прошлого балетного опыта, современных этюдов, горьких слез, отчаяния, боли, страха, охватившего меня ужаса и чувства одиночества. Я уже перестала принадлежать себе, я временно потеряла разум, почувствовала невесомость своего тела и.., страх от того, что я выжила.

Забежавшие в палату медсестры попытались меня успокоить. Выключив музыку, они стали убеждать меня, что мне еще нельзя делать резких движений.

Но меня невозможно было остановить, потому что я танцевала свою судьбу — жестко и отчаянно. Меня ловили за руки, но я выворачивалась и на ходу придумывала нужный такт. Мне казалось, что судьба бьет меня плеткой со стальным наконечником и на моем теле остаются кровавые раны.

Когда мой танец закончился, я вскинула голову и увидела стоящего в дверях следователя. Я даже не видела, как он вернулся. Он следил за мной пристальным взглядом, а в его глазах читалась неподдельная жалость…

— Только не смейте меня жалеть! Только не смейте! — прокричала я стоявшему напротив меня мужчине и перепуганным медсестрам. — Лучше улыбнитесь и пожелайте мне счастья в личной жизни! Черт вас всех побери, пожелайте же мне наконец счастья! Если, конечно, оно бывает в личной жизни. Бывает счастье в личной жизни или его ни черта не бывает?!

— Конечно, бывает, — спешно кивнула головой одна из сестер.

— Вы уверены?

— Да, — все с тем же испугом ответила та.

— Вы хотите сказать, что вы его видели?

— Я счастлива со своим любимым человеком.

У меня прекрасная личная жизнь.

— Так пожелайте того же и мне… Пожелайте мне женского счастья! Пожелайте!!! Пожелайте мне встретить любимого человека, который никогда меня не закажет!".

* * *

Когда последняя страница тетради превратилась в пепел, я встала со своего места и сделала несколько кругов по комнате. Я улыбнулась грустной улыбкой и подумала о том, что все эти воспоминания остались в прошлом. И я.., я смогла похоронить свое прошлое.

Я узнала секрет, как сделать так, чтобы прошлое отступило назад и прекратило наступать мне на пятки. Несмотря ни на что, я научилась жить с открытым миру сердцем и всегда программировать себя на успех. Вы хотите знать, как мне это удалось? Очень просто. Я придумала маленькое кладбище для людей, которые были мне когда-то дороги. Я огородила это кладбище кованой красивой оградкой из своей памяти, посадила туда чудесные ароматные розы, а на вход на территорию кладбища повесила довольно внушительных размеров замок. На этом кладбище теперь покоится парочка моих подруг, один очень хороший друг, который был мне безумно дорог и которого я считала почти своим братом, моя первая юношеская любовь и мой бывший муж. Иногда, когда мне хочется посмотреть порядок на кладбище, я открываю амбарный замок, захожу внутрь, привожу могилки в порядок, сажаю новые цветы, протираю запылившиеся фотографии, наливаю всем по рюмке водки и, чтобы никого не обидеть, насыпаю полные чашечки карамели. На могилке своего бывшего мужа я посадила березку. Это дерево всегда ему нравилось.

На моем кладбище тихо, красиво и поют птички. Тут лежат люди, которые были мне очень дороги, которых я искренне любила и которые когда-то сильно меня обидели, причинив душевную боль. Я никогда не разбираюсь с людьми, не выясняю отношения, потому что я вообще не приемлю каких-либо разбирательств. Я просто вычеркиваю их из своей жизни, из своей памяти и хороню их на своем кладбище, которое находится внутри меня и про которое эти люди никогда не узнают. Конечно же, в реальной жизни они живы. Они живут своей жизнью, которая уж никогда не соприкоснется с моей. Они строят какие-то планы, встречаются с другими людьми, справляют праздники, встречают будни, но они не знают о том, что для меня они умерли, что я похоронила их на своем маленьком кладбище и что, несмотря на то что они живы, для меня они мертвые.

Однажды я встретила свою бывшую подругу и… прошла мимо. Я поздоровалась ради приличия и ускорила шаг. Я не смогла остановиться, спросить, как у нее дела, вытащить из себя многолетнюю обиду и расспросить подругу, почему она так со мной поступила, а затем, быть может, ее простить. Не смогла…

Я просто поздоровалась по старой памяти и прошла мимо. Для меня она давно умерла, а я не умею разговаривать с мертвыми. Я не стала говорить ей все, что у меня наболело, все, что я о ней думаю. Когда-то эта горе-подруга причинила мне дикую душевную боль, с которой я долгое время не могла справиться, но теперь все уже в прошлом. Время лучший лекарь, и оно расставило все по местам.

Тяжелее всего мне было укладывать в гроб своего бывшего мужа, который никак не хотел в него ложиться и всячески пытался из него вылезти для того, чтобы продолжать отравлять мою жизнь дальше. Когда я его укладывала, он постоянно поднимал голову, убеждал меня в том, что я без него пропаду, что мы семья (кстати, меня до сих пор трясет от слова «семья», потому что он повторял его по сто раз на дню), что без него я ничто, что, кроме него, я никому не нужна. И он всячески пытался из гроба выбраться, но я не хотела и не могла его слушать, потому что для меня он умер, а мертвые люди должны молчать и не мешать тем, кому еще придется пожить. Я даже поставила свечку за его упокой, а себе за здравие, потому что он умер. Он умер, а я продолжаю жить…

Правда, иногда, чаще ночью, на моем автоответчике срабатывают междугородные звонки, и его голос убеждает меня снять трубку. Но я никогда ее не снимаю, потому что для меня это звонки с того света, а я не умею разговаривать с мертвыми. Потом я убрала из своего телефона автоответчик и переехала на другую квартиру. Мертвые не должны беспокоить живых. А если это происходит, это не правильно, и нужно пойти в церковь и поставить очередную свечку за упокой.

Я уже давно похоронила свою любовь, устроила ей самые пышные похороны. Я положила ее в гроб вместе со своим бывшим мужем. Я смогла похоронить свою любовь очень красиво. Никто не увидел ни моих слез, ни размазанной по лицу косметики. Теперь мне уже не больно. Теперь мне спокойно от того, что для меня его больше нет. В последнее время я все реже и реже прихожу на кладбище некогда дорогих мне людей. Замок на кладбище почти заржавел, и его уже вряд ли можно открыть. Цветы тоже почти все завяли, потому что за ними никто не ухаживает. Скоро оно станет совсем заброшенным — такое маленькое, заброшенное кладбище внутри меня, о котором никто не знает и никто даже не догадывается.

— Все. Хватит. С прошлым навсегда покончено, а теперь вперед, к сияющему будущему! — произнесла я решительным голосом, глядя на затухающий в камине огонь. И вышла из комнаты…

Глава 1

Очнувшись от глубокой задумчивости, я посмотрела на светящееся табло и тут же повернулась к своему соседу.

— Простите, что происходит? — спросила я обеспокоенным голосом.

— Самолет попал в зону турбулентности. Это бывает.

— Что-то чересчур сильно трясет.

— Я же говорю вам: такое бывает, — повторил мой сосед. Но тут же заметно занервничал, полез в свою сумку и, достав из нее крест, отвел руку в сторону, перекрестив таким образом самолет.

Через минуту самолет затрясло еще больше, и я почувствовала, как от страха все поплыло у меня перед глазами. Сидящий рядом со мной мужчина стал молиться, не выпуская крестик из своих рук. К сожалению, я не знаю молитв, но, несмотря на это, я закрыла глаза, прикусила нижнюю губу и стала мысленно просить бога о том, чтобы все обошлось, чтобы мы все остались живы, здоровы и совершили удачную посадку.

Когда я, не выдержав, открыла глаза, то обнаружила, что в салоне погас свет. Я посмотрела на молящегося рядом со мной мужчину и слегка толкнула его в бок. Мужчина тут же замолчал и посмотрел на меня отрешенным взглядом, в котором читалось ощущение грани между жизнью и смертью. Самолет — это всегда грань, и тут уж никуда не денешься.

— Это просто турбулентность, — вновь повторил он ту же фразу, и я подумала, что сейчас он произнес ее больше для себя, чем для меня. Когда некому успокоить со стороны, мы начинаем успокаивать себя сами.

— Как вы думаете, мы останемся живы? — На этот раз мой голос дал сбой и предательски задрожал.

— А вы думаете, может быть по-другому?

— Да я уже не знаю, что и думать…

— Я думаю, все обойдется. Я постоянно попадаю в подобные передряги.

— Вы хотите сказать, что мне нечего беспокоиться?

— Я хочу сказать, что вам лучше всего откинуться на спинку кресла, закрыть глаза и попытаться уснуть.

— Вы шутите?

— Мне кажется, что сейчас самая неподходящая ситуация для шуток.

— Разве в такой ситуации возможно уснуть?

— И все же стоит попробовать.

Но вскоре самолет стало кидать в стороны с такой чудовищной силой, что люди уже с трудом оставались сидеть на местах. В динамике переговорного устройства раздался озадаченный голос пилота, который еще раз известил всех о том, что самолет попал в неблагоприятную зону и что для того, чтобы избежать каких-нибудь травм, лучшего всего нагнуться, прижать голову к коленям и по возможности обхватить ее руками. Затем на смену мужскому голосу пришел возбужденный голос бортпроводницы, которая повторила те же инструкции и попросила их выполнить незамедлительно. Но она попыталась успокоить совсем запаниковавших пассажиров обещанием, что скоро мы выйдем из неблагоприятной зоны и все наши так называемые неудобства закончатся.

Положив голову на колени, я услышала чьи-то отчаянные, истеричные крики, смешанные с рыданиями, и с трудом удержала себя от того, чтобы не поддаться общей панике.

— Вас кто-нибудь ждет?! — не знаю зачем крикнула я сидящему рядом мужчине.

— Да! А вас?! — тут же прокричал он мне обратный вопрос.

— Меня тоже ждут!

— Это же здорово, что там, на земле, кому-то есть до нас дело!

— Как вы думаете, нас с вами дождутся?

— Думаю, да.

Слегка приподняв голову, я вытерла пот со лба и почувствовала, как меня замутило.

— Знаете, я так хотела напиться перед полетом, но не успела. Было слишком много дел. Чуть не опоздала в аэропорт. Забежала в зал регистрации, а уже посадка идет. Я всегда снимаю свой страх алкоголем.

Перед тем как куда-нибудь лететь, обязательно хорошенько принимаю на грудь. Между прочим, очень даже удобно: выпила, села в кресло, и сразу спать.

Даже взлет не ощущаю. Просыпаюсь только тогда, когда произошла посадка. Страхов как не бывало.

А вообще я не пью. Только когда на самолетах летаю.

— Действительно. Хороший повод для того, чтобы выпить.

Мужчина поднял голову. Его лицо было мертвенно-бледным, а из глаз уже исчезла былая надежда.

В них были безысходность и даже какая-то обреченность.

— А ведь я хорошо выпил. Я специально хорошо выпил.

— Значит, вам должно быть легче, чем мне.

— Я протрезвел… Я протрезвел, как только все это началось.

— Вы хотите сказать, что в таких ситуациях и алкоголь не помогает?

— Я этого не сказал. Мне кажется, все зависит от того, сколько ты выпил. Видимо, я выпил мало.

Как только самолет начал резко терять высоту, я ощутила жуткое головокружение и резкую боль в ушах.

— О черт… По-моему, это все. Как же рано… Как же все-таки рано!

Для того чтобы хоть немного утихомирить раздирающую меня непонятно откуда взявшуюся внутреннюю боль, я сунула кулак себе в рот и изо всей силы его укусила для того, чтобы моя боль перешла на кулак. Но этого почему-то не произошло. Несмотря на то, что я прокусила кожу и на ней появились капельки крови, моей руке не было больно. Скорее наоборот — увеличилась внутренняя душевная боль, от которой у меня не только потемнело в глазах, но и вообще пропало малейшее восприятие окружающей действительности.

— Самолет пошел на снижение… — Где-то далеко, сквозь громкий гул в моих ушах, прозвучал усталый голос стюардессы.

Самолет садился довольно долго, приземляясь чересчур сильными толчками, от которых всех пассажиров чуть ли не подбрасывало над креслами. В этот момент сидящий рядом со мной мужчина взял мою руку в свою, и, несмотря на то, что его ладонь была влажной от пота, я ощутила исходящее от него приятное тепло. Как будто прозвучал безмолвный призыв: все обойдется, все обязательно будет хорошо, все наладится, самое страшное уже позади.

Когда самолет приземлился, я молча закрыла глаза, и по моим щекам потекли слезы. Убрав прокушенную руку ото рта, я заставила себя открыть глаза и увидела ликующих, хлопающих в ладоши в честь посадки пассажиров. Увы, я не смогла начать хлопать со всеми — руки как свинцом налились. Я вдруг явственно представила себе командира корабля: вот он промокнул носовым платком выступивший на лбу пот и с трудом поднялся на ватные ноги. Мне даже показалось, что его виски немного побелели, а глаза налились кровью.

— Все позади, — дружелюбно потрепал меня по плечу уже пришедший в себя сосед.

— Действительно, все позади, — я улыбнулась сквозь слезы и от того, что весь этот кошмар закончился, тихонько всхлипнула.

— Сейчас получим багаж, и все самое плохое останется в прошлом, — вновь постарался успокоить и приободрить меня мужчина.

— Больше никогда не полечу на самолете.

— Да что вы! Подобное случается крайне редко.

Разве на ваших глазах упало много самолетов?

— Ну.., как телевизор включишь, так сразу страшно становится. Обязательно что-нибудь да произошло.

— А мне кажется, что вы преувеличиваете. Больше вероятности разбиться на машине, чем погибнуть в авиакатастрофе.

— Нет, лучше ездить по железной дороге.

— А между прочим, железнодорожные составы тоже иногда сходят с рельсов.

Я попыталась встать на ноги, а мужчина достал из кармана носовой платок и протянул его мне.

— Что это? — удивилась я.

— Носовой платок, — как ни в чем не бывало ответил он.

— Я вижу. А зачем он мне?

— У вас руки в крови. Вы прокусили свой кулак, — печально улыбнулся мужчина.

— Ах, да это так, пустяки…

— К сожалению, у меня нет бинта. Возьмите хотя бы носовой платок.

Не став возражать, я обмотала им кулак и взяла свою сумку:

— И все же я никогда больше не захочу полететь на самолете.

— Вам только кажется. Пройдет совсем немного времени, и вы опять купите авиабилет, когда понадобится куда-нибудь ехать. Кстати, мы не успели с вами познакомится. Меня величают Артуром.

— А меня Любой.

— Значит, вы — Любовь.

— Любовь. — Я театрально вскинула голову и как-то нервно улыбнулась.

— Ваше имя так много обещает.

— Почему?

— Потому что миром правит Любовь. Такая женщина, как вы, обещает большую любовь.

Мы рассмеялись и направились к выходу.

Уже в здании аэропорта, в ожидании багажа, Артур вновь оказался рядом со мной и совершенно ненавязчиво предложил мне обменяться телефонами.

— Знаете, Люба, все-таки мы в такой болтанке побывали… Может, как-нибудь встретимся и отметим приземление?

— Вы хотите пригласить меня в ресторан?

— Ну, да. А почему бы и нет? Черт побери, мы же остались живы! Мне кажется, это стоит того, чтобы хорошенько повеселиться!

Не став спорить, я продиктовала номер своего мобильного телефона и «вбила» в свой телефон номер Артура.

— Вы же в Москве живете? — на всякий случай поинтересовался мой новый знакомый.

— В Москве, — кивнула я головой.

— Тогда вообще никаких проблем нет. Я тоже москвич. Я в Хабаровск в командировку летал. А вы? , — А я к родственникам.

— Люба, если бы вы сейчас видели себя в зеркало, то просто поразились бы, насколько вы бледная.

— Это пройдет.

Сняв с ленты багажного транспортера свой чемодан, я подошла к Артуру и попрощалась.

— О, вы уже свой багаж получили! А моего еще нет, — покачал головой он. И предложил:

— Дождитесь меня. Я вам помогу.

— Спасибо, но мне не тяжело, чемодан ведь на колесиках. Тем более что меня встречают.

— Тогда удачи. — Глаза Артура заметно погрустнели.

— Спасибо. Вам того же.

С огромным трудом выдавив из себя улыбку, я покатила свой чемодан к выходу и постаралась как можно быстрее покинуть зал. Я не хотела, чтобы Артур узнал, что меня никто не встречает. Конечно, по большому счету, меня не должно было интересовать мнение малознакомого человека, но все же я этого не хотела. В зале ожидания я увидела целую толпу людей с самыми различными табличками и роскошными букетами цветов.

А меня никто не встречает, вновь промелькнуло в моей голове. Никто. Меня никто не встречает потому, что меня просто некому встречать. Бывает же такое в жизни! Черт побери, да, бывает. Идет интересная, симпатичная девушка, на которую обращают взоры мужчины, и ее вообще никто не встречает.

— Девушка, может, такси? — раздавались со всех сторон голоса незнакомых мужчин.

— Спасибо, не нужно.

Пройдя мимо толпы встречающих в зале прилета, я вышла на улицу и села в первую попавшуюся маршрутку. Такси, стоящие в порту, с их космическими ценами для таких рядовых обывателей столицы, как я, вид транспорта очень даже накладный, просто не по карману.

Добравшись до дома, я бросила чемодан прямо у порога и посмотрела на телефон, стоящий на тумбочке прямо у входа. Странно, как только я на него посмотрела, он тут же зазвонил. На том конце провода обнаружился оживленный голос моей подруги, проживающей этажом ниже.

— Любаня, ты на месте?

— Только вошла.

— Как долетела?

— Лучше не спрашивай. Ты же знаешь, как я боюсь самолетов. Нас хорошенько потрясло. До сих пор не верю, что живой домой добралась.

— А как съездила?

— Галина, может, ты все-таки лучше поднимешься? Или тяжело по двум лестницам подняться?

— А можно?

— А когда тебе было нельзя?

— Просто я подумала, что ты только что с самолета, уставшая. Может, тебе поспать хочется?

— Боюсь, что теперь я долго не смогу уснуть. Ладно, давай поднимайся.

Не прошло и пяти минут, как мы с Галкой уже сидели на кухне и распивали бутылку шампанского в честь моего прилета.

— Ну, вот, вроде немного повеселела. Даже румянец появился, — сразу заметила произошедшие во мне изменения Галина. — А то, я когда к тебе зашла, чуть было дар речи не потеряла. Прямо не соседка, а настоящий живой труп. Белая, как стенка. Да такую белую стенку еще нужно постараться найти.

— Галина, если бы ты только знала, как наш самолет трясло! Ты даже представить себе не можешь…

Мы чудом не упали.

— Любка, у страха глаза велики. Я каждый раз в турбулентность попадаю, и ничего.

— Смотря какая турбулентность. Сегодня самолет чуть по кускам не развалился.

Закинув ногу на ногу, Галина посмотрела на меня загадочным взглядом и немного нерешительно спросила:

— Ну, как съездила? Как там Хабаровск?

— Хабаровск просто сказка. Да и съездила в общем-то неплохо.

— А что такая грустная? Все из-за той же проклятой турбулентности?

— И не только из-за нее.

— Жду подробного рассказа.

Подлив мне шампанского, Галина подняла фужер и произнесла торжественным голосом:

— Дорогая моя, разреши поздравить тебя с удачным приземлением на московской земле. Надеюсь, ты получила огромное удовольствие от поездки, с радостью погостила у родственников и, конечно же, встретила свою первую любовь, о которой ты когда-то так грезила. — Немного помолчав, Галина слегка прокашлялась и осторожно спросила:

— Ведь, если я не ошибаюсь, ты именно из-за него туда ездила?

— Из-за кого?

— Из-за того, которого когда-то любила.

— Можно сказать, что да.

— Я надеюсь, он тебя не разочаровал? Хорошо провели время?

— Мы встретились.

— Что, всего один раз? — На Галкином лице появилось ярко выраженное разочарование.

— Я позвонила ему почти перед самым отъездом.

— Почему? Что ты делала до этого?

— До этого я наслаждалась городом и своими родственниками.

— И все же, почему вы виделись всего один раз? — никак не могла успокоиться Галка.

— Потому что одного раза вполне хватило для того, чтобы понять, что больше можно и не встречаться.

— Он что, стал так ужасен?

— Да нет. Он почти не изменился. Такой же высокий и красивый.

— Тебя задело то, что он женился?

— Совсем нет. Еще до того, как лететь в Хабаровск, я прекрасно знала о том, что он женат. По большому счету, это не имело для меня никакого значения, ведь я ехала не замуж за него выходить.

Я просто хотела посмотреть, что стало с моей первой юношеской любовью. Ты же знаешь, что, несмотря на то, что первая любовь зачастую наивная, она все равно оставляет в душе след.

— Не спорю. Так как вы все-таки встретились? — Галка буквально сгорала от нетерпения.

— Я сама ему позвонила. Спустя столько лет после нашего расставания — взяла и набрала его домашний телефон, а он снял трубку.

— И.., что? Ведь столько лет прошло. Ты его по голосу сразу узнала?

— Конечно. У него голос вообще не изменился.

Немного хриплый, как и раньше. Я бы его голос из тысячи других узнала.

Покрутив в руках бокал с шампанским, я сделала пару глотков и, не став испытывать терпение своей подруги, заговорила уже больше для себя самой, чем для нее:

— Знаешь, Галина, мне до сих пор не верится, что когда-то я любила его без памяти. В школе он мне портфель носил. А если на меня кто-нибудь из других мальчишек смотрел, так никого не щадил — бил всех, кто мне хоть какие-нибудь знаки внимания оказывал. А когда его в армию забирали, мы на проводах оба от горя чуть было не почернели. Но зато письма друг другу писали каждый день, а то и по несколько сразу. Вот так я его из армии ждала и ждала, а когда дождалась, так самой счастливой на свете была. Как он вернулся, мы с того дня с ним и не расставались. Жить начали вместе у его родителей в дикой страсти и любви. Молодые были и счастливые. У нас лица от счастья постоянно сияли. Мы и мечтали на ноги встать, денег скопить и сыграть самую пышную свадьбу, а на медовый месяц улететь на какой-нибудь далекий и прекрасный остров.

— И что же случилось с вашей любовью? — не удержавшись, поинтересовалась Галина.

— Сама не знаю, — непонимающе пожала я плечами. — Прошло какое-то время, родные нас уже стали уговаривать свадьбу сыграть, деньги приготовили.

Да только мы сами стали свадьбу постоянно откладывать. Ругаться начали, скандалить, и не из-за чего вроде бы. Но любили мы друг друга и.., ненавидели одновременно. Так дело до свадьбы и не дошло. Я вещи собрала и к матери вернулась. После этого мы стали постоянно встречаться и вновь ругаться. Он говорил, что я чересчур импульсивная, что со мной любой нормальный мужчина сойдет с ума, что я не умею любить и что устойчивые чувства совсем не моя стихия, что я слишком ярко одеваюсь и стреляю глазами по всем лицам мужского пола, независимо от возраста и внешнего вида. А я укоряла его в том, что он упертый, как скала, и говорила, что я слишком для него хороша, что не по Сеньке шапка и мне надоело биться головой о стену. Во мне играл юношеский максимализм, я была самовлюбленной дурочкой. У нас сложились странные отношения: мы не могли быть вместе и не могли врозь. Мы по-прежнему встречались, ругались и понимали, что чем дальше, тем становится все яснее, что мы совершенно несовместимые люди и вряд ли сможем жить вместе.

А затем, когда я очень сильно от всего устала, в один прекрасный момент я собрала вещи и уехала в Москву. Причем думала, что я поставила точку, но на самом деле получилось многоточие. Я зачем-то начала ему звонить. Он тут же приехал следом за мной и стал уговаривать меня вернуться обратно.

— А та? — — А я стояла перед выбором: или Москва, или он.

— Конечно же, ты выбрала Москву, — усмехнулась Галина.

— Ты угадала, — кивнула я головой. — Как только он уехал, я сразу сняла другую квартиру и не оставила ему своего адреса. В общем, на какое-то время между нами пропала связь. А однажды… Однажды я позвонила в Хабаровск и узнала, что он женился на нашей же однокласснице, которая всегда была к нему неравнодушна.

— И как ты это пережила?

— Это очень сильно ударило по моему самолюбию. Намного сильнее, чем я могла предположить, все же я пожелала ему счастья и больше никогда не напоминала ему о себе.

— Печальная история. И какой черт дернул тебя позвонить ему спустя столько лет?

— Сама не знаю. Думала, смогу себя пересилить.

Держалась до последнего. За день до отъезда, в центральном магазине, столкнулась нос к носу с его женой и ребенком. По понятным причинам она со мной даже не поздоровалась. Покраснела вся, как вареный рак, посмотрела на меня взглядом, полным ненависти, взяла ребенка за руку и стрелой выскочила из магазина.

— А ты?

— Не знаю почему, но после этой встречи я пришла к твердой уверенности: нужно ему позвонить. Сняла номер в гостинице на самой окраине города и позвонила. Как только он взял трубку, то сразу продиктовала ему название гостиницы и номер комнаты.

— А он тебя сразу узнал?

— Да, словно постоянно ждал моего звонка. И все же он очень сильно растерялся. В его голосе было какое-то замешательство. Хотя он приехал намного быстрее, чем я ожидала.

— И как он выглядел? Он сильно изменился?

— Такой же красивый. Просто он стал выглядеть постарше. И еще более мужественно. Такой мужчина всегда притягивает женские взоры.

— У тебя остались какие-то чувства к нему?

— Нет. Я просто говорю то, что есть.

— Ну и как прошла встреча?

— Как и должна была пройти, — задумчивым голосом ответила я. — Мы зашли в уютное кафе, находящееся на том же этаже гостиницы, посидели, выпили вина, поговорили про жизнь. Он сказал, что у него хорошая семья, чудесный ребенок. Еще он сказал, что если бы тогда не женился, то попал бы в клинику неврозов или того хуже — сошел бы с ума и оказался в психиатрической лечебнице, а может быть, просто спился. Я спросила, счастлив ли он, а он ответил, что сейчас ему хорошо, надежно и спокойно, а выбросы адреналина от тесного общения со мной остались в прошлом. Можно сказать, что мы беседовали, как милые, добрые друзья. Он поинтересовался моей личной жизнью и был удивлен, что я до сих пор не вышла замуж. Спросил о причине. На что я ему ответила, что не получается как-то, не складывается.

А затем мы вернулись в номер и.., очутились в одной постели.

— Ну и как, он не подкачал?

— Он, как и раньше, был великолепен. Когда мы оба уставали, то курили и говорили.., говорили… А затем опять были страстные объятия и секс до седьмого пота и до полнейшего изнеможения. Ему на мобильный звонила жена, но он не брал трубку. А затем и вовсе отключил телефон. Он ушел от меня только под утро. Перед самым уходом взял мое лицо в свои ладони и спросил, когда он увидит меня еще раз.

— Ну, а ты? — Видимо, мой рассказ настолько увлек мою подругу, что она ждала бурного продолжения.

— А я сказала, что если я не стала его женой, то вовсе не обязательно, что я стану его любовницей.

Сказала, что уезжаю.

— А он? — вошла во вкус расспросов Галка.

— Он пожелал мне счастливого пути и хлопнул дверью так сильно, что отлетела штукатурка. Вот, пожалуй, и все.

— Как ты думаешь, его жена догадалась, где он провел ночь?

— Тут и дураку понятно.

— Получается, что ты влезла в чужую семью…

— Я в нее не влезала. Я попыталась вернуться в прошлое и поняла, что никогда не стоит этого делать. — Подняв голову, я в упор посмотрела на Галку и серьезно произнесла:

— Не переживай. Она его простит.

— Ты уверена?

— Она его очень сильно любит. А для тех, кто очень сильно любит, любовь всегда полна всепрощения. Она действительно его простит, а он пообещает ей вычеркнуть меня из своей памяти. Я уверена, что после той ночи он сделал точно такой же вывод, как и я. Никогда не нужно возвращаться в прошлое.

В одну реку нельзя войти дважды. Невозможно. Если мы попытаемся вернуться туда, где мы были счастливы, через много лет, мы обязательно будем глубоко несчастны. Он вырвал меня из своей жизни, как вырывают дерево вместе с корнями, и посадил новое, которое пустило корни. А я… Я-то дерево вырвала, а новое посадить никак не получается… Когда я вырывала свое дерево, мне казалось, что посадить новое проще простого. Стоит мне только свистнуть, и у моих ног будет масса желающих разрешить этот вопрос, но.., я глубоко ошибалась. Боже, как же глубоко я ошибалась! Оказалось, что целая масса желающих не может дать мне элементарного женского счастья. Возможно, потому, что просто не хочет, а быть может, и не умеет. Оказалось, что очень трудно найти дерево, которое приживется, пустит прочные корни, вырастет. Трудно, даже практически невозможно…

— Что-то у тебя тон слишком грустный, — озадаченно произнесла Галка. — Подумаешь, первая любовь… Все, проехали. Пусть живет преспокойно и вспоминает вашу последнюю встречу как какой-то особый дар свыше. Вспоминает и кусает локти, что потерял, не удержал такую девушку. В конце концов, вы не сошлись потому, что ты слишком хороша для него. Ты никогда не испытывала недостатка внимания со стороны сильных, интересных и красивых мужчин. При желании ты можешь посадить любое дерево, только я у тебя пока такого желания не наблюдаю.

— Галя, ты меня не слышишь или просто не хочешь слышать. Я же тебе говорю, что очень сложно найти дерево, которое сможет пустить прочные корни.

— Я что-то не пойму… Так ты что ищешь, мужчину или дерево? — перевела все в шутку Галина.

— Только не делай вид, что ты меня не понимаешь. Ты же знаешь, что я образно говорю, — обиженно надула я губы.

— Я тебя понимаю. Только, если признаться честно, я первый раз слышу, чтобы мужиков с деревьями сравнивали.

— Мужчин можно с чем угодно сравнивать, и все сравнения всегда будут в их пользу. Просто я поняла вот что: чем больше я впитываю в себя жизненного опыта, тем мне тяжелее найти человека, который сказал бы такую фразу: «Давай я возьму на себя твою боль».

— Ты хочешь невозможного.

— Ты хочешь сказать, что я слишком многого хочу?

— Я хочу сказать, что сейчас ты говоришь о невозможном.

— Невозможного не бывает. Уж если и выходить замуж, то только за преданного, надежного, любимого и хорошего человека, а с годами встретить такого становится все труднее и труднее.

— Тогда расскажи, какой он в твоем понимании, этот честный, надежный и преданный…

— Пожалуйста…

Глава 2

Как только закончился мой сердечный рассказ, Галина тут же настояла на продолжении вечера и, не дав мне опомниться, потащила меня в ночной бар, который находился недалеко от нашего дома. Для приличия я попробовала сопротивляться, но сильный натиск моей подруги моментально сломил мое сопротивление и заставил подчиниться проявлению ее решительной воли.

— Любка, это же целое событие! — как заводная говорила она.

— Да какое, к черту, событие?

— И ты спрашиваешь?! Ты встретила свою первую любовь! Твой самолет не разбился! Ты приехала живая, здоровая и счастливая! Я же вижу, что у тебя глаза горят!

— Ой, Галка, наговоришь сейчас…

— Я знаю, что говорю!

— Мои глаза не горят. Они фактически потухли от усталости.

— А вот и нет! Я давно не видела в них столь игривого огонька. Чует мое сердце, что твое нынешнее состояние предвещает нам грандиозное веселье.

Зайдя в бар, я прошла следом за Галкой, искоса смотря на мужчин, сидящих за столиками и рассматривающих нас с нескрываемым интересом. Заняв последний столик, находящийся у самой стены, Галина наклонилась ко мне как можно ближе и возбужденно заговорила:

— Ты только посмотри, сколько тут мужиков!

У меня даже глаза разбегаются!

— По-моему, не у нас, а у них от нас глаза разбегаются. Пялятся, аж неприятно.

— Еще как приятно! Нужно радоваться, когда мужики пялятся. Значит, мы еще в самом соку. А вот когда в нашу сторону не будет никто смотреть, тогда будет очень даже досадно. Тогда можно будет делать вывод, что мы с тобой уже вышли в тираж.

— Ну, до тиража нам еще далеко, — подняв голову, я посмотрела на танцующую парочку и улыбнулась: парочка была крайне нетрезва. Эти двое едва не падали и откровенно наступали друг другу на ноги. — Ты посмотри…. — удивилась я. — Это ж надо так перепить! Такое впечатление, что они сейчас оба рухнут на пол. Ноги их явно не держат.

— Это два местных клоуна, — сделала вывод Галина и заказала нам две чашечки ароматного кофе. — Смотри, как все над ними смеются и хлопают в ладоши, а им хоть бы хны.

Как только официантка отошла от нашего столика, приняв заказ, за него моментально подсел широкоплечий мужчина и поздоровался с раскрасневшейся от волнения Галиной.

— Юрий Константинович? Вы? Здесь? Какими судьбами? Вот это встреча! Кто бы мог подумать!

— Добрый день, Галя. Я тоже не ожидал тебя здесь увидеть. Оказывается, Москва маленькая. Это ж надо, такое стечение обстоятельств.

— А я всегда знала, что Москва маленькая. Она только с виду большая, а куда ни пойдешь, так повсюду на знакомых наталкиваешься. Но встретить вас я совсем не ожидала.

— А у меня тут в кабинке для особо важных персон была встреча назначена. Выхожу, и глазам своим не поверил: ты сидишь. Думаю, это ж надо так встретиться — нежданно-негаданно, в ночном клубе.

— У меня сегодня подруга из отпуска вернулась еле живая. Самолет в такую болтанку попал, что пришлось многое пережить. Вот мы и пришли сюда, чтобы выпить по чашечке кофе.

— И что, действительно сильная была болтанка?

— Капитальная, — кивнула головой еще больше раскрасневшаяся Галина. — Как в фильме ужасов.

— Так за такое дело разве кофе пьют? — рассмеялся мужчина. — Водочки надо, и побольше.

— Я не пью водочку, — покачала я головой. — У меня потом голова болит.

— От водки голова, наоборот, не болит. Это от ваших женских напитков она потом просто раскалывается, а от водочки, наоборот, самочувствие бывает просто прекрасное.

— Но мы уже шампанского выпили. Торжественная часть, так сказать, закончилась. Теперь хочется развлекательной части. Можно и с кофе.

— Развлекательная часть с кофе, это что-то новое.

Галина повернула голову в мою сторону и театрально развела руками:

— Ой, что ж я вас до сих пор не познакомила! Даже некрасиво как-то. Простите. Я вас увидела и сразу разнервничалась.

— Буду счастлив новому знакомству.

— Юрий Константинович, знакомьтесь, пожалуйста. Эта моя близкая подруга и соседка по подъезду в одном лице. В общем, два в одном флаконе. Ее зовут Люба.

Мужчина расплылся в улыбке и, взяв мою руку, галантно ее поцеловал, чем вогнал меня в краску.

Правда, не в такую, какой сейчас рдела Галка, но все же. Не менее галантно он заговорил, пристально глядя на меня:

— Ну, а меня Галина уже представила, и все же я не поленюсь представиться еще раз. Меня зовут Юрий Константинович.

— Очень приятно.

— Взаимно.

Мужчина озадаченно посмотрел на часы и перевел взгляд в сторону входа.

— Прошу прощения, но я еще не совсем освободился. У меня еще одна небольшая встреча минут на десять-пятнадцать в той же кабинке. Так что, с вашего позволения, я вас покину.

— Да, конечно.

— Но я покину вас ненадолго. Я надеюсь, вы еще не собираетесь уходить? Побудете здесь?

— Да, мы еще посидим, — ответила за нас обеих Галина.

Как только мужчина исчез из поля зрения, я посмотрела на Галку йен интересом спросила:

— Галя, а кто это такой? Что за тип?

— Да так. Я у него делопроизводителем работала несколько лет, пока не уволилась.

— Значит, это твой бывший начальник?

— Он самый.

— Интересный мужчина. Видный. И зачем ты от такого красавца уволилась? Платил, что ли, мало или приставать начал? Посмотришь на такого и начинаешь думать, что с ним можно смело по жизни идти.

— Ты хочешь сказать, что такое дерево можно смело сажать?

— А почему бы и нет? Мне кажется, оно хорошо приживется.

— Его уже в другом месте посадили.

— Понятно. — В моем голосе прозвучало разочарование.

— Его так крепко посадили, и оно такие корни пустило, что его даже бульдозером не вытащишь.

Слишком крепкая корневая система. Много удобрений и разной подпитки. Корневая система разрослась, как на дрожжах.

— Ты не ответила на мой вопрос. Он тебе мало платил?

— Да нет, в общем-то, платил хорошо. Никаких вольностей не позволял. Даже на работе как-то по-отцовски, совершенно ненавязчиво всегда заботился.

Если какие-то проблемы, то сразу к нему. Всегда все решит и поможет. Он у нас на предприятии всегда и для всех отец родной был. Его все так и звали — «батя».

— Тогда зачем ты уволилась, если у тебя все в шоколаде было и «батя» тебе такое покровительство обеспечивал?

— В том-то и дело, что все в шоколаде никогда не бывает. Его жена меня допекла, — при слове «жена»

Галина недовольно повела носом.

— А при чем тут жена? — непонимающе повела я плечами.

— Ты что, никогда не слышала про то, как жены оказывают влияние на бизнес своего мужа и на сотрудников в том числе?

— Нет, — удивленно пожала я плечами.

— Тогда ты просто не знаешь жизни. Это встречается очень часто. Малоприятная штука, я тебе скажу.

— Она работала вместе с ним?

— Да нет, что ты!

— А как же тогда она могла оказывать влияние?

— Она незримо управляла бизнесом мужа прямо из собственной квартиры.

— Да разве такое возможно? — посмотрела я на Галину подозрительно. Мне почему-то показалось, что она шутит или хочет меня разыграть.

— Любаша, я испытала это на собственной шкуре.

И поверь мне, влияние жены на бизнес мужа — крайне опасная вещь. Ты работаешь с человеком, который бережно к тебе относится, но где-то там есть незримый враг, который строит тебе различные козни, играет в непонятные игры и делает все возможное, чтобы выжить тебя с нагретого места.

— А зачем ей это надо? Чем ты ей помешала?

— Она хотела окружить своего мужа только угодными ей людьми и чтобы эти люди были, по возможности, древними старухами или совершенно неинтересными, закомплексованными серыми мышками, синими чулками, боящимися собственной тени, но ни в коем случае не такими яркими и неординарными натурами, как я.

— Ты хочешь сказать, что она являлась незримым отделом кадров?

— Что-то вроде того. В общем, она приложила все усилия, чтобы сделать условия моей работы просто невыносимыми и чтобы я уволилась по собственному желанию.

— Вот тебе раз! Никогда бы не подумала, что жены начальников могут так влиять на бизнес мужей прямо из стен своей квартиры. Получается, что ты даже не знаешь противника в лицо.

— Точно, знать не знаю. Я же тебе сказала, что это незримый враг, который трудится на линии невидимого фронта.

— Знаешь, а в таких женщинах что-то есть… Между прочим, их стоит уважать. Не каждая женщина способна оказывать такое могущественное влияние на своего супруга. А у тех, кто способен, есть чему поучиться. Они опутывают своих мужчин такими узами, что те не могут ощутить их. Они околдовывают мужей так, что те даже не чувствуют их чар, и притом эти удивительные женщины могут внушить, что они самые незаменимые и что без них у мужчин будет все очень плохо. Что ни говори, а в таких женщинах все же что-то есть…

— Да что в них есть?! — взорвалась моя подруга. — Из-за таких, как они, ни в чем не повинных людей с работы выгоняют! Если бы мой муж был крупным начальником, я бы ходила по косметическим салонам, делала себе различную пластику, моталась по дорогим курортам и наслаждалась красивой жизнью, но ни в коем случае не лезла бы в его бизнес!

— Вот именно поэтому ты на своем месте, потому что у жен крупных начальников свое видение этого вопроса. Нам с тобой до них далеко.

— Это им до нас далеко! — раздраженно ответила Галка и бросила в мою сторону обиженный взгляд. — Живут на всем готовом и не дают жить тем, кто зарабатывает своим горбом.

— А ты попробуй найти того, кто позволит тебе жить на всем готовом, будет с тобой делиться всем, что происходит в бизнесе, да еще и станет спрашивать у тебя совета… Такого мужчину заслужить надо, и заслужить его могут лишь определенные женщины.

Злостно закинув ногу на ногу, Галина покрутила пальцем у виска. Теперь ее взгляд говорил о том, что мои слова ее просто бесят.

— Любка, ты за кого заступаешься? За чужих жен?

Да на кой они тебе сдались?! Ты бы лучше за лучшую подругу заступилась. А что касается того, кто какого мужика урвал, то это кому как повезет. Это же как в карточной игре. Рулетка, одним словом. Повезло — ты при мужике. Нет — так майся одна по жизни. Им просто повезло, понимаешь?! И.., где здесь женская солидарность?

— А при чем тут женская солидарность?

— При том, что в этой жизни и так тяжело. Но женщины еще и друг другу козни строят. Они, наоборот, понимать друг друга должны и, по возможности, помогать. Или ты хочешь сказать, что гусь свинье не товарищ?

— Я вообще ничего не хочу сказать. Ладно, Галка, я тебя прекрасно понимаю. В конце концов, тебя уволили, а когда нас увольняют, это всегда трагедия.

— Спасибо, — немного расслабилась Галина.

— За что?

— За понимание. За то, что впервые в жизни ты подумала обо мне, а не о том, кто в этой жизни и так устроился и катается как сыр в масле.

— Галя, я всегда о тебе думаю. Не говори ерунды!

Тем более что такая, как ты, долго без работы не будет. Ты же сейчас прекрасно устроилась.

— Устроилась я действительно нормально, но прошлые обиды забыть не могу. Любка, ну не виновата я в том, что такая злопамятная! Когда тебя куска хлеба лишают, всегда в память врезается. Ладно, дело прошлое. Этот Юрий Константинович роскошный мужик, а вот жена у него — змея подколодная.

— Да ладно. Хватит уже про него. Кстати, он просил, чтобы мы его дождались. Как ты думаешь, зачем ему это нужно?

— По-моему, он хочет что-то нам предложить.

А быть может, и просто посидеть с нами за одним столом.

— Тогда, может, пойдем домой?

— Почему? — не поняла меня Галка.

— На кой он нам сдался?

Я хотела было встать со своего места, но Галина отрицательно покачала головой и всем своим видом показала, что ей здесь очень нравится.

— Люба, но мы же только пришли. При чем тут Юрий Константинович? Мы пришли сюда для себя.

В конце концов, нас еще никто никуда не приглашает. Это всего лишь плоды твоей бурной фантазии.

Может, пойдем потанцуем?

— О нет, только не это! Не забывай, что я очень долго летела в самолете. Да еще и разница во времени на меня изрядно действует.

— И все же, несмотря на твою усталость, мне бы очень хотелось, чтобы мой бывший босс с нами немного посидел. Как-никак мы с ним столько лет проработали… Хороший мужик, умный. Такие мужики всегда были и будут на вес золота.

— Он тебе за время совместной работы не надоел?

— Нет. Я бы с ним еще поработала, если бы мне не помешали. Если бы не его жена, змеюка подколодная, я работала бы с ним до гробовой доски!

— Да брось ты. В этой жизни нужно воспринимать все как должное. Тебя уволили затем, чтобы ты устроилась на новую, более высокооплачиваемую работу и чтобы на новой работе тебе никто не вставлял палки в колеса…

Не успела я досказать свою мысль, как рядом с нами вновь появился Юрий Константинович. Он смотрел на нас заинтересованным взглядом — так, как мужчина смотрит на понравившуюся ему женщину.

— А я переживал, что вы можете уйти. Специально поторопился, для того чтобы сделать вам предложение, от которого вы не сможете отказаться. — При слове «предложение» мужчина сделал свой голос как можно более томным и загадочным.

— Предложение?!

— Совершенно верно.

— Мы надеемся, оно пристойное?

— Самое что ни на есть!

— Это радует.

— Я никогда не делаю непристойных предложений.

— Это тоже радует.

— Я предлагаю отметить так называемую турбулентность у меня в загородном доме.

— Я не хочу отмечать турбулентность, — отрицательно махнула я рукой.

— Тогда удачное приземление самолета.

— Вот это другое дело! — обрадовалась Галина.

— Обещаю вам море шампанского, бассейн, турецкую баню, сауну, всевозможные деликатесы, караоке и танцы до утра. После столь бурного веселья у вас будет возможность выспаться, а как только вам будет угодно, мой водитель сразу домчит вас до указанного пункта назначения.

Услышанное и в самом деле произвело на нас с Галкой сильное впечатление и заставило одновременно переглянуться. Я тут же посмотрела на часы и пробурчала себе по нос:

— Вы знаете, сегодня я не готова. Как-нибудь в другой раз. Перелет и существенная разница во времени очень сильно сказались на моем самочувствии.

— Вы плохо себя чувствуете?

— Очень. Голова просто раскалывается.

Вопреки моим ожиданиям, моя подруга вовсе не поддержала меня. Наоборот, Галина сделала грудь колесом, так что проявились все прелести глубокого выреза ее наряда, и игриво спросила:

— Юрий Константинович, а у вас что, праздник, что ли, какой?

— Совсем нет. Галочка, с каких пор ты стала считать, что веселиться можно только в стандартные праздники? Знаешь, я уже давно пришел к мнению, что мы должны устраивать праздники сами. Я увидел двух милых девушек, разве это не праздник? Почему бы мне не составить им компанию и не провести время в их привлекательном обществе?

— А почему бы и нет? — поддержала его Галина. — Ведь это действительно праздник! Да еще какой! Ведь состоялось столько замечательных встреч: я встретила Любашу, а мы с Любашей встретили Юрия Константиновича. Юрий Константинович, если говорить честно, то душа просто просит праздника. Скажите, а салют будет?

— Салют обязательно будет! — ни на минуту не задумываясь, ответил мужчина. — Уж за этим дело не станет.

— Вот это да! — Галина восторженно захлопала в ладоши. — Юрий Константинович, но вы прямо принц из сказки.

— Да какой я, к черту, принц…

— Настоящий волшебник, который в состоянии оплатить и исполнить любую женскую прихоть.

— Девушки, вы вводите меня в краску…

Звонко рассмеявшись, Галина слегка толкнула меня в бок и спросила с надеждой в голосе:

— Любаня, ну, как ты по поводу салюта? Легко?!

Скажи, что легко. Сделай подруге приятное. Скажи, в твою честь кто-нибудь когда-нибудь устраивал салют?

Не ответив на Галкин вопрос, я несколько секунд рассматривала острые концы своих туфель и взвешивала все «за» и «против».

— Любаша, ну что думать-то? — теряя терпение, спросила моя подруга.

Вскинув голову, я посмотрела на ожидающую моего ответа Галину и тихо произнесла:

— Ребята, а вы езжайте без меня… Зачем я вам нужна? Мне действительно сейчас не до веселья.

Я правда плоховато себя чувствую, я же восемь часов в самолете летела. Сами понимаете, что это не шутки. Ну, какая из меня компания? Я вам только проблемы доставлю, и все. Давайте так: я — домой, а вы устройте для себя праздник души, ведь в этом есть что-то заманчивое. Желаю приятно повеселиться!

— Без вас праздника не получится. — Голос мужчины погрустнел, а в его глазах появилось разочарование. — Без вас мы никуда. Бассейн, большое джакузи и бокал хорошего шампанского снимут вашу усталость в два счета. А при желании вы сразу ляжете спать на шикарной кровати в выбранной вами комнате.

— Я даже не знаю…

— А тут и нечего знать! — Галина по-хозяйски схватила меня за руку и произнесла решительным голосом:

— Юрий Константинович, едем! В конце концов, в нашей жизни так много будней, что когда-то должны быть и праздники. Вперед и с песней!

Встав со своего места, я посмотрела на Галку укоризненно и шмыгнула носом:

— Галина, кто дал тебе право решать за меня?

— Извини, милая, но это бывает лишь в самых исключительных случаях, когда ты не можешь что-то решать и адекватно мыслить из-за своих перелетов и усталости. Ну, что ты так на меня смотришь?

— Как?

— Как Ленин на буржуазию.

— А как Ленин смотрел на буржуазию?

— Так! — Галина сделала такое озлобленное лицо и так нахмурила брови, что я не выдержала и рассмеялась. Следом за мной рассмеялся Юрий Константинович.

— Вот это другой разговор, — вместе с нами, по-компанейски, рассмеялась Галина. — Вот это я понимаю. Все счастливы и довольны. Я просто обожаю, когда моя подруга смеется.

— Тем более что у нее такая красивая улыбка, — отметил мужчина.

— Спасибо, — не могла не поблагодарить я за комплимент, потому что мой жизненный опыт убедил меня в том, что нынешние мужчины почему-то очень скупы на комплименты и произносят их только тогда, когда ты фактически их для себя выпросишь.

— Ну, что ж, если моя подруга на меня больше не злится, то собираемся в путь-дорогу, — деловито произнесла Галина и тут же добавила:

— А если она все же за что-то на меня злится, то по приезде домой я разрешаю ей запустить в меня чайником.

— Именно так я и сделаю.

— Хорошо. Я дам тебе тот здоровенный чайник, который достался мне от бабушки.

— Ловлю тебя на слове.

— Тогда я жду вас в машине. У самого входа стоит черный джип. — Галантно раскланявшись, мужчина улыбнулся и пошел в направлении дверей.

— Мы скоро выйдем, только заглянем на минутку в дамскую комнату!.. — крикнула ему вдогонку Галина.

Закрыв дверь дамской комнаты, я тут же подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Признаться честно, я выглядела не самым лучшим образом.

Покрасневшие глаза с четко виднеющимися сосудами, усталое лицо, все та же злосчастная бледность…

Естественно, долгий перелет не мог не сказаться. Галина встала рядом со мной и, достав пудреницу, принялась пудрить нос.

— Галка, ты с ним спала? — Промокнув лицо бумажной салфеткой, я посмотрела на Галину пристально и перевела дыхание.

— Что?

— Ты все прекрасно слышала.

— С кем я спала? — Моя подруга явно не хотела отвечать на заданный ей вопрос.

— Я тебя русским языком спросила, спала ты с Юрием Константиновичем или нет?

— А зачем тебе?

— Да что ты на меня так смотришь-то, как будто я следователь, а ты на допросе?! Ведь я же просто тебя спросила. Мне, по большому счету, это не нужно.

— Если не нужно, то зачем спрашиваешь?

— Значит, спала. Получается, что не зря ему жена напела тебя уволить. Она это чувствовала.

После моих слов Галка раскраснелась, как помидор, и ее словно прорвало:

— Да не спала я с ним! Не спала! Юрий Константинович нормальный, здравомыслящий человек и прекрасно понимает, что не стоит путать служебные отношения с личными. Хорошего от этого никогда не бывает. Это же аксиома. Это же как дважды два известно. У нас с ним все было на уровне флирта. Но ведь это нормально! Мы — люди разных полов: я женщина, а он мужчина. Улыбались друг другу, симпатизировали. Правда, иногда, как и у всех начальников, у него башню сносило. Он кричал на меня, как на школьницу, мог неделями фыркать и разговаривать только на производственном языке. Начальник, он и есть начальник. Он всю жизнь сам себе на уме, его черта с два угадаешь. А вообще.., как мужик он мне всегда нравился. Этого скрывать я не буду.

Я его жене откровенно завидовала. Такого роскошного мужика рядом с собой иметь… Но спать я с ним никогда не спала. И не нужно на меня наговаривать. Чего не было, того не было. Думаю, что у него и без меня любовниц достаточно было. К такому мужику женщины сами в постель прыгают. А за флирт меня никто не вправе осудить. На флирт еще запрета нет и никогда не было.

— Тогда извини. Просто я подумала, что если вы любовники, то тогда зачем я вам нужна?

— Мы не любовники.

Галина на минуту задумалась и, спрятав пудреницу в сумочку, как-то осторожно спросила:

— Любка, а как ты думаешь, где его жена в данный момент? С чего это его душе так праздника захотелось?

— Ну, понятное дело, что она не сидит в загородном доме, в бурлящем джакузи, с бокалом элитного шампанского в ожидании нашего прихода. Я так понимаю, что помимо загородного дома, в который мы едем, у твоего бывшего босса еще и квартира есть?

— И не одна.

— Тогда ты ответила за меня. Не бойся, жена его на сегодняшнюю ночь без угла не останется. Ну, погулять мужику захотелось. Ну, что тут поделаешь!

Только давай договоримся: если Юрию Константиновичу захочется секса, то я остаюсь в стороне. Теперь ваши отношения не служебные и работе не помешают. Ехать на праздник твоя инициатива, поэтому отдуваться за нее придется тебе.

Галина презрительно фыркнула и вновь, по своей бестолковой, по моим меркам, привычке, покрутила у виска пальцем:

— Любаня, ты что вообще несешь? У тебя точно перелет чересчур тяжелый был. Ты подобную чушь никогда не говорила. У тебя температура поднялась от турбулентности.

— Может, и поднялась. Да только мы с тобой взрослые, реально мыслящие люди, и именно поэтому я говорю тебе взрослые, реальные вещи. Мы к мужику на ночь едем. Дураку понятно, что не только шампанское пить и салюты стрелять. За это шампанское и салюты расплачиваться придется. Бесплатный сыр, моя дорогая, только в мышеловке бывает. За все в этой жизни нужно платить, и за бесплатный праздник тоже.

— Не переживай, — Галка махнула рукой и поправила свою прическу. — Заплачу. Если такой роскошный мужчина, как Юрик, меня захочет, то, я думаю, нет смысла отказываться. С таким и душе, и телу приятно. Мне же не пятнадцать лет, чтобы думать, что аморально, а что нет. Отдаться мужику, которого хочешь, совсем не аморально, а скорее наоборот — капля бальзама на душу. И потом, мне очень интересно узнать, каков он в постели. Может, после проведенной с ним ночи у меня останутся самые приятные и потрясающие воспоминания, а может, наоборот, я пойму, что он хорош только когда в одежде.

Нынешняя импотенция настоящий бич для мужчин.

Но все же мне почему-то кажется, что в постели он ураган. И я даже боюсь, что если я ему не понравлюсь…

— Ну уж… У тебя энергии — как у десятерых, — откликнулась на сомнения подруги я. И, высушив руки под струей горячего воздуха, направилась к выходу.

— Любка, — каким-то до неузнаваемости жалобным голосом позвала меня Галка, и я тут же остановилась:

— Что?

— А вдруг он с женой развелся? И на данный момент он свободен?

— Ага, держи карман шире! Если у него жена, как ты говоришь, хорошо осведомлена по поводу его бизнеса и даже незримо им управляет, то забудь о разводе. Она управляет не только в бизнесе, но и в его голове, чтобы там не было никаких лишних тараканов. Просто погулять мужику захотелось, вот и все.

Отвести, так сказать, душу и отвлечься от семейных и рабочих будней.

— Тогда почему она разрешает ему гулять?

— Потому что она очень умная женщина.

— Ты считаешь, что умная женщина разрешает мужчине гулять? А мне кажется, что это совсем не умно. Так может поступить только глупая женщина, уже давно потерявшая собственное "я".

— Не скажи. Умная женщина иногда делает мужчине поблажки и уважает его желания, но при этом она всегда держит ситуацию под контролем. Я же тебе сказала, что это бывает иногда. Так что расслабься и не гоняй в голове лишние мысли. Твой Юрик на коротком поводке. Просто поводок немного сегодня приспустили, но завтра опять подтянут.

— Я ее ненавижу! — Галка надула губы, как маленький ребенок.

— Кого?

— Его жену.

— Ну, что ж, ты имеешь на это полное право.

Только не забывай, что ненависть не созидает, а разрушает.

Но Галка уже не услышала моих слов. Она пробурчала себе под нос что-то крайне негативное в отношении жены Юрия Константиновича и вышла из туалета.

— Галя, так у нас праздник или выяснение каких-то внутренних, прошлых обид? — поинтересовалась я, идя рядом с подругой — У нас праздник! — торжественно воскликнула Галка, а затем добавила как можно тише:

— Если она помешала мне иметь с этим мужчиной служебные отношения, то черта с два помешает установить с ним отношения любовные. Любовь — это не работа, и отсюда меня будет тяжелее уволить.

— Дерзай, — улыбнулась я Галке и подошла к черному джипу.

Глава 3

Открыв дверцу шикарного джипа, мы с Галкой уселись на заднем сиденье и обе затаили дыхание, осваиваясь в столь роскошной машине. Юрий Константинович сидел рядом с водителем и разговаривал с кем-то по телефону. Как только машина тронулась, он сунул телефонную трубку в карман и покачал головой:

— Эх, работа, работа… Ни днем ни ночью покоя нет. Как бы мы ее ни любили, но.., она ведь забирает самую большую часть жизни! И все же без нее никуда… Над такими, как я, шутят: мол, мужик женат на своей работе.

Как только он произнес эту фразу. Галка слегка прокашлялась и еле слышно произнесла:

— А разводиться не собираетесь?

— С кем? — не сразу понял ее Юрий Константинович.

— С работой, — перевела все в шутку она.

— С работой нет, — Юрий Константинович действительно принял слова Галины за шутку. — А знаете почему?

— Почему?

— Потому что в этой жизни предать может кто угодно, но не предаст только работа. Да, она никогда не предаст! Кстати, а ведь работа женского рода…

— Я об этом как-то никогда не задумывалась.

— А я об этом задумался сразу, как только целиком и полностью посвятил себя именно ей. Можно даже сказать, что положил на ее алтарь всю свою жизнь.

— Надо же…

Мужчина вновь достал из кармана звонивший мобильный телефон и почесал затылок:

— Тяжело настраиваться на праздник души, когда телефон не замолкает.

— А вы его отключите, — тут же нашла выход из ситуации Галка. — Так все делают. Когда-то нужно отдыхать от дел.

— Галочка, ты абсолютно права! Именно так я и сделаю.

Не ответив на звонок, мужчина демонстративно отключил мобильник и сунул его в карман.

— Ну что, едем смотреть мой терем? Как настроение?

— Настроение боевое! Пять баллов! — словно солдат, отчеканила Галина и по-хозяйски закинула ногу на ногу.

— Это радует. — Мужчина повернулся в нашу сторону и расплылся в дружелюбной улыбке:

— Галина, Любаша, я вот подумал и решил, что на празднике должно быть как можно больше народа. Тем более у нас такая насыщенная и разнообразная программа.

— Что вы имеете в виду? Что значит больше народа? — значительно напряглась я.

— У меня оказалась проблема с салютами.

— Так что, салюта не будет? — В Галкином голосе прозвучало разочарование.

— Да будет вам салют, будет! Мой товарищ привезет. Вы не против, что на нашу грандиозную вечеринку я пригласил своего товарища? Я уверен, что он вам понравится. Добрейшей души человек, а самое главное — компанейский. Он не даст нам скучать.

Я уверен, что он вам очень даже понравится. Надеюсь, вы не против?

Мы с Галкой переглянулись и в один голос ответили «нет». Правда, в Галкиных глазах при этом читалась радость, а в моих какая-то непонятная тревога. Я прекрасно поняла, что товарищ Юрия Константиновича предназначался моей персоне, и от этого в моей душе возникли определенные сомнения насчет того, действительно ли он мне нужен. Я никогда не отличалась пуританскими взглядами, но придерживалась определенного правила: чтобы заняться с мужчиной любовью, нужно, чтобы он как минимум нравился. А всякие там знакомства на уровне чисто животных инстинктов — это совсем не мое, а присуще скорее мужской природе. А что касается занятий любовью вообще.., по-моему, это входит в понятие грандиозного праздника, даже, пожалуй, является его частью.

Поймав в зеркале заднего вида взгляд Юрия Константиновича, который скользнул глазами по моему задумчивому лицу и заставил меня улыбнуться, я вдруг подумала, что все же, несмотря на сегодняшний тяжелый перелет и усталость, выгляжу я довольно неплохо. На мне сейчас легкий облегающий костюм и яркая кофточка с глубоким вырезом, которая подчеркивает мою длинную изящную шею и высокую грудь. А что касается личности Юрия Константиновича, то он действительно интересный мужчина, только.., слишком скользкий. А скользкие мужчины совсем не в моем вкусе.

Юрий Константинович словно прочитал мои мысли и обернулся в очередной раз, одарив меня все тем же заинтересованным взглядом.

— Люба, я хотел спросить.., кстати, а можно на «ты»?

— Да, конечно.

— Люба, если не секрет, чем ты занимаешься?

— Вам и вправду интересно?

— Если я спросил, значит, да. Мне почему-то кажется, что ты очень целеустремленная девушка.

Я вновь улыбнулась и подумала: сколько раз я слышала это слово — «целеустремленная»! От своих родителей, от школьных учителей, от друзей, да и вообще от посторонних людей…

— Она у нас девушка с большими амбициями, — ответила за меня Галина. — Начинающая бизнес-вумен, а в скором будущем — настоящая акула большого бизнеса.

— И все-таки.., чем ты занимаешься? — никак не мог успокоиться Юрий Константинович. — Твоя подруга охарактеризовала тебя как деловую девушку, а я, признаться, таких боюсь.

— Галина сильно преувеличивает. До акулы большого бизнеса мне пока очень далеко. Я учусь на последнем курсе института бизнеса, на заочном отделении, и пытаюсь организовать собственное дело. Вернее, я его уже организовала и поставила на поток, но.., я хочу намного большего. Уж так я устроена: я всегда хочу большего. То, что достигнуто на сегодняшний день, всего лишь капля в море по сравнению с тем, что я хочу организовать.

— Что значит «организовать»? Так оно у тебя есть или его у тебя нет? Я имею в виду собственное дело.

— Оно уже есть, но оно не такое обширное, как бы мне того хотелось. Я являюсь хозяйкой мехового салона.

— Надо же… Такая молодая, и уже хозяйка собственного магазина! И не какого-нибудь, а мехового.

— То ли еще будет! — поддержала меня Галина. — Вы бы, Юрий Константинович, видели, сколько у нашей бизнес-вумен в магазине меховых изделий! Там есть такие шубы, что, когда их видишь, просто дыхание перехватывает.

— Люба, а почему ты решила открыть именно меховой салон? — Мое собственное дело заинтересовало мужчину, и он не мог скрыть своего интереса.

— Что вы имеете в виду?

— Почему не салон модной обуви?

— Потому что я обожаю меха, — мой ответ был довольно короток, но зато — как на духу. Я произнесла истинную правду.

* * *

С самого раннего детства я грезила не какими-нибудь игрушками, а дорогими мехами. Я с удовольствием любовалась различными меховыми изделиями, разглядывала их с нескрываемой завистью и мечтала о том, что когда-нибудь наступит такой день, что в моем распоряжении будет целый гардероб шуб и я буду надевать шубы под настроение. Если я чувствую себя напряженно или у меня деловая встреча, то мне будет к лицу классическая норковая шубка,., Если на душе радужно, а в голове сплошная романтика, то подойдет пушистый песец, и я буду выглядеть в нем довольно эффектно… А уж если я бегу на свидание и хочу сразить любовника своим внешним видом, то тут, конечно же, мне поможет роскошная чернобурка, потому что зачастую именно она, как известно из истории, становилась орудием женщины для покорения понравившегося ей мужчины. Но в жизни порой все складывается совсем не так, как мы хотим.

Теперь я действительно имею в своем распоряжении роскошные шубы, но я их не ношу. Я их продаю, потому что мне нужен товарооборот. Одним словом, мне нужны деньги для того, чтобы делать деньги.

Сначала маленькие, но когда-нибудь будут и очень большие. В общем, задача стара, как мир. Мне нужны маленькие деньги для того, чтобы делать большие. Пусть мой салон не такой уж большой, но зато у меня есть постоянные клиенты, которые ценят мой изысканный вкус и совершают покупки в моем магазине с огромным удовольствием.

В моем салоне царит мир вещей, в нем тихо, прохладно и при более тесном контакте слышно шуршание меха. Тут всегда предложат чашечку кофе или даже зеленый чай, по выбору клиента, подарят море улыбок, покажут последние меховые каталоги, расскажут о качестве шуб или даже покажут ролик с последней меховой выставки. Я сама создала подобную атмосферу гостеприимства и доброжелательности.

Иногда я люблю приезжать в свой салон вечером, когда уже разъехались все сотрудники и осталась одна бдительная охрана. Я прошу охрану не беспокоить меня в течение ближайшего времени и начинаю мерить шубы, погружаясь в своеобразный мир красивых вещей. Я включаю громкую музыку, закутываюсь в какую-нибудь норку, встаю перед зеркалом и танцую…

— Любаша, значит, общество Гринпис — это твой антипод? У вас с ним совершенно разные взгляды, — перебил мои мысли Юрий Константинович.

— Нет. Заботы этого общества мне совершенно неинтересны, — равнодушно пожала я плечами. — Они против истребления животных, а я просто люблю шубы. У нас разные приоритеты. Кто-то выступает против истребления животных, а кто-то ничего не имеет против таких выступлений, но очень сильно любит дорогие меха.

— Галина, а интересная у тебя подруга… — усмехнулся заинтересованный собеседник. — Это ж надо!

В таком юном возрасте иметь свой меховой салон…

— То-то и оно. С плохими не дружим. — Галина всегда отличалась необыкновенным чувством юмора. — Даже страшно представить, что у нее к пенсионному возрасту будет.

— Ой, Галя, прекрати! Во-первых, мне уже не восемнадцать, а во-вторых, у меня салон небольшой.

Я только начинающий бизнесмен в данной области.

Можно сказать, новичок.

— Не такой уж твой салон и маленький, — никак не унималась Галка. — Или не так: маленький, да удаленький. Что ты все время преуменьшаешь? Нормальный салон. Тем более у тебя в дальнейшем есть перспектива расширения.

— Ой, Галка, давай закроем эту тему. Некоторые в моем возрасте уже собственные роскошные рестораны держат. Для любого приличного дела нужна поддержка, хотя бы, к примеру, родителей. А у меня…

Ну все, хватит об этом. Думаю, что Юрию Константиновичу мои заботы совсем неинтересны.

— Наоборот, мне очень даже интересно. Люба, а если не секрет, с чего ты начинала?

— У меня дедушка умер. Квартира хорошая осталась в центре, а в ней было много антикварных вещей. Дедушка собирательством увлекался. Что-то продавал, что-то менял, что-то приобретал. Я эту квартиру продала, на вырученные деньги купила небольшую двухкомнатную квартиру на самой окраине и, продав весь дедушкин антиквариат, открыла собственное дело.

— Что ж, неплохо, — понимающе кивнул Юрий Константинович. — Значит, начало уже положено.

А сегодня ты вернулась из какой-нибудь Греции, куда летала за шубами?

— Не угадали. Вовсе не из какой-нибудь Греции.

Я просто летала к родне в Хабаровск.

За оживленным разговором мы не заметили, как выехали на подмосковную трассу и подъехали к роскошному особняку, обнесенному глухим высоким забором.

— Да уж, забор ничего себе, — сделала заключение Галка.

— Галина, время сейчас такое, что соседи друг от друга отгораживаются, — развел руками Юрий Константинович и вышел из машины. — Безопасность гарантирует нам спокойную жизнь.

— Не всегда, — совершенно не к месту заявила моя подруга.

— Что ты хочешь сказать? — Мужчина слегка нахмурил брови.

— А то, что в наше время безопасность, конечно, успокаивает, но не гарантирует жизнь. Если захотят убить, то всегда убьют. Хоть трехэтажный забор построй.

— Галя, что ты несешь? — толкнула я в бок подругу.

— Я просто высказываю свою точку зрения.

— Уж лучше оставь ее при себе! — Мне и в самом деле было крайне неудобно за Галку.

Но накалившуюся было ситуацию разрядил Юрий Константинович. Он рассмеялся и не без доли юмора произнес:

— Надеюсь, я буду жить долго и счастливо до самой старости. Я никому ничего плохого не делал и всегда смогу ответить за свои поступки.

Подойдя к массивным воротам, я поправила слегка помявшийся костюм, посмотрела на мощные колонны дома и спросила хозяина:

— Вы этот дом покупали или строили?

— Уже готовым купил. Когда я задался целью приобрести дом, то посмотрел десятки домов, но никак не мог найти нужного. Смотрю, вроде и дом хороший, и расположение, но.., душа не лежит, возникает какое-то внутреннее отторжение, и все. А этот увидел — и ни минуты не сомневался. Понял: мой дом.

— У меня такое с шубами бывает. И тоже существует понятие «моя» или «не моя» шуба.

Как только мы зашли внутрь, Юрий Константинович с особой гордостью провел нас по всем комнатам, заостряя внимание на своеобразном стиле оформления каждой из них. Дом напоминал старинный, даже, кажется, средневековый дворец — с дорогими подсвечниками, огромными люстрами, коваными стульями и массивными деревянными лавками.

— Классно! — от чистого сердца восхищалась Галина и краснела в тот момент, когда Юрий Константинович вставал рядом с ней и слегка касался ее плечом. — Вот это, я понимаю, дом! Не дом, а настоящий домина!

Вернувшись в гостиную, я села в кресло, выполненное во все том же средневековом стиле, и поджала под себя ноги, потому что такая поза была мне наиболее удобна. Галина села на низенькую деревянную софу с пухлыми подушками золотисто-красного цвета и вытянула ноги на пушистый ковер, шагнув на который можно было, казалось, утонуть. Посмотрев на стену, которую украшала разноцветная мозаика, я едва перевела дыхание и тут же заметила:

— Этот дом стоит целое состояние.

— Я считаю этот дом хорошим вложением денег, — улыбнулся Юрий Константинович и для еще большей экзотики растопил камин.

— Да уж, Юрий Константинович, вы всегда могли удивлять! — Галина поправила свою прическу и посмотрела на мужчину преданным взглядом.

— Галя, Любаша, но неужели я такой старый?

Я сразу поняла, что мужчина хочет призвать нас к тому, чтобы мы прекратили называть его по имени-отчеству.

— Да вы в самом расцвете лет! — произнесли мы в один голос с Галиной.

— Тогда зовите меня просто Юрой.

— Просто Юрой?

— Конечно. А то, общаясь с вами, я начинаю ощущать себя девяностолетним дедом, и у меня даже как будто появляется определенный комплекс. Но на самом-то деле я еще вполне молодой мужчина — как душой, так и телом. А вы меня все по отчеству да по отчеству величаете…

— Ой, просто вы мой бывший начальник, — еще больше раскраснелась Галина. — Сами понимаете, что на работе я вас иначе называть не могла.

— Галя, милая, давай забудем работу и то, что нас с тобой связывало.

— Конечно, забудем, но.., понимаете, у меня образовался какой-то барьер. Я до сих пор вижу вас в образе строгого начальника.

— Да не такой уж я был и строгий! По-моему, совсем даже демократичный. А то, что я тебя уволил, ты на меня зла не держи. Кто старое помянет…

— Хорошо, Юра. — Произнеся «Юра», Галина буквально залилась краской и даже закашлялась. Обеспокоенный Юрий тут же открыл бутылку шампанского и поднес ей полный бокал. Чересчур возбужденная Галина не стала нас дожидаться и почти за считанные секунды осушила бокал до самого дна. По ее виду было нетрудно догадаться, что ей стало значительно лучше, и она уже смогла улыбнуться.

А затем дверь распахнулась, и на пороге появился еще один седоволосый мужчина. Он представился Александром и обрадовал нас тем, что доставил салюты по назначению.

После знакомства начался праздник. Мы пили шампанское, жарили шашлыки на улице в беседке и стреляли салюты, крича восторженно-банальное «ура!». Я забыла про навалившуюся на меня усталость, связанную с перелетом и разницей во времени, и радовалась, как ребенок, смотря на расцвеченное разноцветными огнями и оттого необычайно красивое небо. Галина постоянно толкала меня в бок и говорила:

— А ты не хотела ехать… Смотри, как здорово?

Кто бы для нас еще такое устроил… Скажи, что здорово?

— Здорово! — искренне отвечала я.

Как только изрядно опьяневшая Галина разделалась с шашлыком, она тут же схватила Юрия за руку и попыталась увлечь его за собой.

— Юрий Константинович… Ой, простите. Не могу привыкнуть. Юра, ты говорил, что у тебя есть бассейн. Может быть, занырнем?

— Галя, у нас нет купальников, — попробовала я остановить подругу.

— Не беда! Будем нырять голышом.

Мужчина оценил решительность моей подруги и слегка обнял ее за талию:

— Вот это характер! И в огонь, и в воду. Смелая девушка! Люба, а как же ты? Неужели не хочешь составить нам компанию? — В пьяных глазах Юрия показалась похоть.

— Нет. Я еще посижу у костра.

— Тебе слабо голышом купаться?

— Слабо.

— Почему?

— Потому что я в компании.

— Так это же здорово! — не унимался мужчина и игриво показывал глазами на дом. — В компании все должны избавляться от комплексов и расслабляться.

Ты со мной не согласна?

— Для кого как.

— Тогда мы обойдемся без компании! — Галина схватила мужчину за руку и потащила в сторону бассейна. — Будет желание, присоединяйтесь. Но помните, что присоединиться к нам можно только голышом!

Оставшись один на один с Александром, я посмотрела на огонь и перевела взгляд на сидящего напротив мужчину. Он смотрел на меня в упор, молчал и курил сигарету.

— Странное у нас с вами знакомство, — улыбнулась я уголками губ и почувствовала, как от шампанского кружится голова.

— А я рад, что оно состоялось. Когда Юрка позвонил и сказал мне, что сегодня у него в гостях две очаровательные девушки, я не раздумывал ни минуты.

Оставалась самая малость — найти салюты.

— Это было трудно?

— Проблематично.

— Но, наверно, вы из тех, кто ищет и всегда находит?

— Я именно из тех, — кивнул Александр.

— И часто он так вам звонит?

— В первый раз.

— Да ну? — Я рассмеялась и чуть было не упала с деревянной лавки, на которой сидела.

— Не веришь?

— Нет.

— А я отвечаю за свои слова. И не называй меня на «вы». Я еще пока не на пенсии. Как выйду, тогда разрешу.

Александр наклонился ко мне как можно ближе и, посмотрев в сторону дома, заговорил очень тихо:

— Юрка семейный человек. Он жену любит и всегда после работы сразу к ней мчится. Непонятно, что в этот раз на него нашло.

— Ты хочешь сказать, что он от жены не гуляет? — На моем лице появилась все та же недоверчивая улыбка.

— По-моему, нет.

— А ты что, ему свечку держишь?

— По крайней мере, я не замечал. В первый раз вижу подобное. Может, он с женой поссорился…

В семейной жизни всякое бывает. В моменты семейных ссор мужчины часто бросаются в крайности и устраивают подобные праздники. Видимо, у Юрки какой-то семейный кризис.

— А у тебя? — спросила я пьяным голосом, не выпуская бокал с шампанским из рук.

— Что — у меня? — не сразу понял меня мужчина.

— У тебя тоже семейный кризис?

— А я здесь при чем?

— Но ведь ты здесь.

— Да нет. У меня все нормально. Я к юбке не привязан. У меня с женой полнейшее взаимопонимание.

Я сам себе хозяин. Если меня дома нет, значит — так надо. Это у Юрки страсти как в молодости кипят, а у меня в этом плане все спокойно. Мы уже давно притерлись друг к другу: я добытчик, а жена — домохозяйка. Если меня нет, то я на работе, потому что работаю двадцать четыре часа в сутки. У меня компания нешуточная. Для того чтобы ею управлять, нужно отдавать делу много времени и сил. Даже если меня ночью нет, жена думает, что я на работе.

— Значит, и сейчас она думает, что ты на работе?

— Что-то вроде того, — опустил глаза мужчина.

— А жена в твой бизнес вмешивается?

— Она домохозяйка. Я же сказал.

— Мало ли…

Александр замолчал и произнес каким-то извиняющимся тоном:

— Тебе, наверно, неприятно, что я тебе про свою жену рассказываю. Давай поговорим о чем-нибудь другом.

— Мне все равно, — ответила я довольно резко, но тут же перевела разговор на другую тему:

— Послушай, а у нас еще салюты остались?

— Еще есть немного.

— Замечательно! Тогда, может, еще постреляем?

— Только для начала выпьем.

— Да сколько можно пить? У меня и так уже голова кругом идет.

Я действительно чувствовала сильное головокружение и совершенно сознательно отказалась от предложенного мне бокала шампанского:

— Я больше не могу, неважно себя чувствую.

Только сегодня из Хабаровска прилетела. Довольно приличная разница во времени и усталость.

— А зачем ты в такую даль забралась? — Мужчина налил себе полную рюмку водки, выпил и закусил уже остывшим шашлыком.

— Родственников проведала.

— Далеко у тебя родственники находятся, не налетаешься.

— Так получилось… У Галины вообще родственники на Камчатке..

— На Камчатке я был. Дико красивые места! Мне иногда кажется, будто мне все приснилось.

В эту минуту Александр сел ко мне поближе, взял меня за руку и принялся буквально поедать меня взглядом. Он словно входил в меня своим пристальным взглядом, пронизывал все мое тело, мой мозг так, что от этого по моему телу пробежали мурашки, и я чувствовала определенную неловкость. Его взгляд был слишком шальной и дразнящий. Он гладил мою руку, а я вдруг подумала: там, в бассейне, Галина с Юрием уже наверняка занимаются любовью… Все мы уже давно не дети, и уж если мы устроили праздник, то пусть этот праздник будет не только для души, но и для тела. Я все прекрасно понимала, но что-то меня сдерживало, не давало расслабиться. Да, я никогда не была пуританкой, и все же… Все мое естество выражало сейчас протест, и я подсознательно знала, почему это происходит. Скорее всего, меня удерживала моя недавняя встреча с моей первой любовью. Моя боль, разочарование и внутренняя обида.

Я еще не была готова к тому, чтобы отдаться другому мужчине, по сути — первому встречному. Тем более что этот первый встречный не вызывал у меня какой-то особой симпатии, ради которой можно на все закрыть глаза и отдаться на волю тех грешных страстей, в сети которых я сегодня случайно попала. Это был совсем не тот вариант, когда сдерживающий центр в моем мозгу, отвечающий за реальность, мог отключиться.

Александр будто почувствовал мое состояние и убрал свою руку с моей.

— А ты не похожа на девушку с комплексами, — глухо произнес он и осушил еще одну рюмку водки.

— Я на нее не похожа, потому что никогда ею не была. Скорее всего, я девушка с принципами. Так что по поводу оставшихся салютов? Может, все-таки постреляем?

— А может, покурим травки? — Александр улыбнулся шальной улыбкой, но при этом чуть было не потерял равновесие и не упал с лавки.

— Ты куришь травку?

— Случается иногда.

Достав из кармана папироску, набитую травкой, Александр с достоинством продемонстрировал ее мне и с надеждой спросил:

— Будешь?

— Нет, — ни минуты не раздумывая, покрутила я головой.

— Не увлекаешься?

— Нет.

— Да ты только попробуй! Тебя потом за уши не оттащишь.

— Спасибо, оттаскивай за уши кого-нибудь другого.

— Ты что, обиделась?

— Я уже давно не в том возрасте, когда обижаются. Ты, по-моему, и без травки уже достаточно хорош.

— Я свою норму знаю.

— Смотри не переборщи.

Я посмотрела на сидящего напротив меня мужчину, с которым я совершенно случайно оказалась в одной компании, затем перевела взгляд на слишком роскошный дом и вдруг подумала о том, что праздник не удался. Не удался потому, что чаще всего праздник удается только в компании хорошо знакомых и близких по духу людей, которых сплачивают общие идеи и интересы, которые могут сделать свой досуг по-настоящему веселым, оставляющим самые приятные и незабываемые воспоминания.

У меня было слишком потерянное состояние, и я начинала понимать, как мне чужды этот дом, и этот мужчина, и даже это жутко дорогое и престижное шампанское. Я вновь посмотрела на мужчину, который курил набитую дурманящей травой сигарету и поглядывал на меня глазами, в которых сквозила жажда секса. И ведь он уверен, что все произойдет как ему хочется, потому что он устроил мне праздник, а за любой праздник нужно платить. Такое определение и положение вещей придумали мужчины. Наверняка Александр уже представляет тот момент, как он снимает с меня платье, как входит в меня жадно, грубо и быстро, как упивается тем, что дорвался до молодого тела… А дома у него все хорошо. Жена думает, что муж уехал на сутки в командировку, детишки спят и видят добрые сны… Мужчина смотрел на меня таким проникновенным взглядом, будто видел меня совершенно беспомощной, с заведенными назад руками и кричащей от тех сладких ощущений, которые, по его мнению, он в состоянии мне доставить.

Встав со своего места, я постаралась выдавить из себя улыбку и произнесла сквозь зубы:

— Большое спасибо за компанию. Пойду спать.

— Подожди еще минуту. Сейчас вместе пойдем. — Александр вновь затянулся и посмотрел на меня задурманенным взглядом. — Сядь, выпей что-нибудь.

— Я еще раз повторяю: я иду спать одна. — Я настолько выделила слово «одна», что Александр не выдержал и закашлялся.

Посмотрев на мужчину до неприличия раздраженными глазами, я хотела было постучать его по спине, но затем передумала и осторожно спросила:

— Я сказала что-то не то?

— Я думал, сегодня мы будем спать вместе.

— Сегодня я буду спать одна, — вновь четко произнесла я.

— А как же я?

— В доме полно спален. Выбери ту, которая тебе больше нравится.

Не зная, как еще меня удержать, мужчина затушил сигарету и взмахом руки показал, чтобы я села рядом.

— Ты же хотела салюты… Куда ты уходишь?

— К черту салюты!

— Может быть, ты и меня пошлешь к черту?

Не говоря больше ни единого слова и не ответив на поставленный вопрос, я уверенно пошла в направлении дома, постоянно ощущая на себе сверлящий мою спину взгляд. Мужчина попытался меня окликнуть, но я произнесла всего одну фразу: «Спокойной ночи» — и зашла в дом.

Глава 4

Где-то раздавалась слишком громкая музыка, и я почти не сомневалась в том, что она доносится со стороны бассейна.

Пройдя по длинному коридору, я зашла в первую попавшуюся комнату и включила свет. Кровати здесь не было, но я увидела кожаный диван и решила, что он сойдет для того, чтобы на какое-то время забыться, предавшись долгожданному отдыху. Но перед тем как лечь, я подумала, что надо осмотреть дверь, есть ли на ней защелка. А то вдруг изрядно обкурившийся и напившийся Александр захочет разделить со мной ложе, тогда мне будет трудно прогнать его из облюбованной мной комнаты. К моему сожалению, защелки на двери не оказалось, и это меня навело на самые неприятные мысли со всеми вытекающими отсюда последствиями. И все же, подумала я, я ведь не давала Александру какого-либо повода или намека на то, что мы сможем провести эту ночь вместе. В случае его вторжения на мою территорию я всегда смогу за себя постоять.

Только я прилегла на холодный кожаный диван, как ощутила, как меня зазнобило, и я вновь поднялась для того, чтобы найти хоть какой-нибудь плед или то, чем мне можно будет укрыться. Но пледа или покрывала в комнате не обнаружилось, и я не придумала ничего более умного, как посильнее поджать по себя ноги, свернуться калачиком и постараться как можно быстрее углубиться в сон. Но это у меня не получилось — меня стало морозить с еще удвоенной силой.

Странно, на улице тепло и нет никаких признаков похолодания, а меня так знобит, словно я лежу не на кожаном диване, а на холодом снегу, совершенно раздетая, и меня заметает снежными хлопьями. Интересно, отчего человек может мерзнуть в жару? Наверное, это нервы. Обыкновенные нервы. А почему я нервничаю? Галина развлекается с Юрием в бассейне. Скорее всего, они оба получили то, чего уже давно хотели, и у них впереди еще целая масса впечатлений и удовольствий. Когда я уходила, Александр так плохо выглядел, что я просто уверена — он уснул прямо у костра и проснется не раньше обеда, потому что такое количество алкоголя и наркотиков просто несовместимы. Наверно, я не могу уснуть просто потому, что нахожусь в чужом доме, лежу на чужом холодном диване, в совершенно непривычной для меня обстановке.

И вдруг я почему-то подумала о Юрии Константиновиче, о его семье и о том, можно ли назвать его семью счастливой. Я вспомнила своих родителей, которые никогда не были счастливы в семейной жизни, и ощутила, как мое сердце сжалось от боли. Отец называл мою мать самой холодной и жестокой женщиной в мире, а мать называла его неудачником, который кидается на каждую юбку и не делает ничего для того, чтобы в семье воцарились мир и порядок. Все это не могло не отложить на меня отпечаток с самого раннего детства, и я тысячу раз задавала себе один и тот же вопрос: если людям так плохо вместе, то почему они продолжают жить под одной крышей, постоянно ругаясь и даже ненавидя друг друга? И я никак не находила ответа на свой вопрос. А все, кого я спрашивала по этому поводу, говорили мне о том, что любая жизненная, семейная ситуация носит определенный личный отпечаток и у каждой семьи на этот вопрос свой ответ.

Я даже подумала о своем горьком опыте недолгого гражданского брака и пришла к мысли, что я ведь тоже не чувствовала себя счастливой. Я находилась под влиянием человека, с которым жила и который требовал от меня смирения и покорности. А он говорил, что мы должны быть счастливы от одного понятия, что мы вместе, и что, для того чтобы мы прекратили ругаться и начали жить в мире и согласии, не стоит предпринимать какие-то усилия, потому что жизнь сама позаботится о том, чтобы наше счастье было продолжительным.

Когда мой пробный брак дал трещину, я покинула своего возлюбленного с тяжелым чувством в душе и настоящим хаосом в мыслях. Я так и не смогла потерять голову и безрассудно положить свою жизнь на алтарь мужчины. Не смогла, потому что не хотела, а быть может, потому, что просто не могла. Расставшись с тем, с кем у меня так и не получилась совместная жизнь, я сделалась свободной, а я всегда ценила свободу. Правда, я так и не смогла вычеркнуть этого человека из своего сердца и мысленно возвращалась к нему по несколько раз на дню. Я знала, что теперь смогу быть такой, какой я и была ранее, без фальшивого блеска в глазах и без тех обязанностей, которые накладывает на женщину семейная жизнь с мужчиной…

Поняв, что я так и не смогу согреться, я встала с дивана, решив все же подыскать другую комнату.

Пройдя по длинному коридору, я столкнулась с еле стоящим на ногах Александром, который, по всей вероятности, искал именно меня, а как только нашел, то сразу прижал к стене и произнес пьяным голосом:

— Послушай, ну что мы с тобой, дети малые? Давай ляжем спать вместе.

— Я не ложусь в постель с незнакомыми мужчинами, — злобным голосом проговорила я и попыталась вырваться из его пьяных объятий. К счастью, они оказались довольно слабыми, и я смогла освободиться от рук мужчины без каких-то особых усилий.

— Какой же я незнакомый? Мы ведь с тобой полночи у костра сидели…

— Это не повод для того, чтобы провести вместе остаток ночи.

— А что, по-твоему, повод? Тебе случайно не шестнадцать лет?

— Нет. Я постарше.

— Странно.

— Что тебе странно?

— Мне вообще все странно. Юрик позвонил, сказал, мол, тащи салюты, сегодня будет сабантуй. Две сногсшибательные девушки без комплексов устроят нам настоящее шоу. Короче, отдыхать будем по полной программе: салюты, песни, пляски, алкоголь, травка, улетный секс. В общем, все оттянутся на полную катушку. Все в лучшем виде!

— Что, и вправду Юрий так сказал?

— Да.

— Непонятно.

— Что тебе непонятно?

— Вроде мы ему повода так говорить не давали.

Видимо, у него разыгралось больное воображение.

Так что если он и в самом деле такое тебе говорил, то это всего лишь плод его буйной фантазии.

Я внимательно посмотрела на еле стоявшего на ногах мужчину и, усмехнувшись, спросила:

— Саша, а если не секрет, сколько тебе лет?

— Секрет, — , тут же недовольно сморщился мужчина.

— Хорошо. Пусть будет секрет. Только волосы у тебя на голове седые, и лысина уже давно нарисовалась, а рассуждения у тебя, как у мальчишки, ей-богу. Или седина в голову, а бес в ребро? Песни, пляски до одури, травка, девочки, чрезмерный секс…

Это все, что является главной составляющей твоей жизни?

— А при чем тут главная составляющая моей жизни? Я просто сказал о том, что мне хотелось получить от сегодняшней ночи и что пообещал мне мой друг.

— От чрезмерного алкоголя, травки и секса, Саша, между прочим, в твоем возрасте можно и на тот свет отправиться, — произнесла я с легким укором в голосе. — А здоровье тебе поберечь бы надо, а то жена потеряет кормильца. У тебя внуки есть?

— Что? — Странно, но от моего вопроса мужчина тут же залился краской, а в его глазах появилась ненависть.

— Почему ты так реагируешь? Я ведь не спросила о чем-то ужасном, а задала обыкновенный житейский вопрос. Я спросила, есть, ли у тебя внуки. Или ты их стесняешься?

— У меня есть внук. Ему два года. Данькой зовут; — Мужчина уже пришел в себя.

— Так вот. Подумай о Даньке и побереги свое сердце, а от твоих неуемных желаний оно ведь просто может не выдержать. Пойдем, я отведу тебя в спальню и уложу спать.

Как ни странно, Александр не отверг моего предложения, а словно послушный школьник взял меня за руку и пошел следом за мной по длинному плохо освещенному коридору.

— Боже, сколько же в этом доме комнат! — говорила я каждый раз, открывая очередную дверь в надежде на то, что за ней окажется спальня.

— Комнат немерено. Мне кажется, что Юрик здесь сам путается. Он рассказывал, что один раз здесь просто заблудился.

— Наверно, он был пьян.

— Да я бы не сказал…

— А я бы сказала. Когда живешь в доме, знаешь все комнаты наизусть.

— Кстати, а что именно мы ищем?

— Мы ищем спальни, где можно было бы лечь в кровать и накрыться одеялом и тебе, и мне тоже.

— Если я не ошибаюсь, все спальни на втором этаже.

— Ты уверен?

— Пятьдесят на пятьдесят.

— Получается, что ты здесь тоже не частый гость.

— Меня сюда приглашают только по праздникам, — довольно противно рассмеялся Александр и пошел следом за мной на второй этаж.

Увидев, что первая попавшаяся комната оказалась спальней, я облегченно вздохнула и подвела моего спутника к кровати.

— Раздевайся, — тут же скомандовала я, и мужчина не стал со мной спорить. Скинув с себя одежду, он бросил ее на стул и, оставшись в одних семейных трусах, сразу упал на кровать.

Накрыв мужчину легким одеялом, я хотела было уйти, но он взял меня за руку и как-то жалостливо попросил:

— Люба, не оставляй меня одного. Ляг рядом.

Я клянусь, что не буду к тебе приставать.

— А тебе бы никто и не позволил ко мне приставать, — резко ответила я и развернулась, чтобы выйти из комнаты, но мужчина заговорил умоляющим голосом:

— Я действительно сейчас ни на что не гожусь.

Это называется передоз. Поверь мне, что сейчас ты имеешь дело с импотентом. Просто у меня сердце что-то барахлит.

— Что значит — барахлит? — Я вернулась и заботливо склонилась над лежавшим на постели мужчиной.

— Я тебе говорю — мотор барахлит. Что-то я сегодня свои силы не рассчитал.

— Тогда, может, врача нужно? Вызвать «Скорую»? С сердцем лучше не шутить.

— Думаю, отпустит. Прошу тебя, не уходи. Не оставляй меня одного. Мне страшно.

— А со мной тебе будет не страшно?

— С тобой нет.

— У меня нет с собой даже валидола. Тебе очень плохо?

— Да нет, не особо. Просто немного давит в области сердца.

— Вот тебе и раз! Я же предупреждала. Все-таки тебе не двадцать лет, нужно быть поосторожнее с развлечениями.

Скинув с себя свой облегающий костюм, я нырнула под одеяло и сразу предупредила пододвинувшегося ко мне Александра:

— Предупреждаю ровно один раз: руками не трогать. Второго раза не будет. Я сразу встану и уйду в другую спальню.

Но предупреждать Александра второй раз не пришлось. Не успела я произнести свою речь, как услышала громкий храп, который свидетельствовал о том, что мужчина уже отключился от действительности и пребывает в состоянии долгожданного для организма сна.

— Ну вот и славненько, — произнесла я себе под нос и закрыла глаза.

Я представила, как утром Галина и ее бывший начальник Юрий отпустят пару колкостей по поводу того, что мы с Александром потрясающая пара и что эта ночь не прошла без пользы как для них, так и для нас. Пойди докажи, что хоть я и спала с мужчиной в одной постели, но не имела с ним близости. Хотя кому и что я должна доказывать? Я уже давно стараюсь строить свою жизнь так, чтобы делать то, что я считаю нужным, и так, как я считаю нужным, не опираясь на мнение и взгляды людей. Даже если бы я переспала с Александром, этим пьяным, обкуренным и крайне неприятным типом, храпящим сейчас рядом, то это было бы сугубо мое личное дело, совершив которое я бы и не попыталась перед кем-то оправдаться или вступать в какие бы то ни было объяснения.

На этот раз я уснула быстро. Не помешали даже громкий храп и вздрагивания соседа по койке. А он во сне прижался ко мне, словно младенец, будто ища утешения и спасения от всех своих страхов.

* * *

Открыв глаза, я откровенно зевнула и, увидев, что мужчина рядом еще не проснулся, тут же вскочила с кровати и быстро оделась. Александр что-то бессвязно бормотал во сне. Но как только я собралась выйти из комнаты, он будто почувствовал это и тут же открыл глаза:

— Люба, сколько времени?

— Уже одиннадцать.

— Может, еще поваляемся?

— Спасибо. Я уже навалялась так, что голова болит.

— У тебя она просто болит, а у меня по швам расходится. Кажется, что в мозгах происходит настоящая революция. — Для того чтобы я убедилась в достоверности его слов, мужчина схватился за голову и сделал крайне прискорбное выражение лица, на какое был только способен.

— Кто ж виноват? Ты вчера вел себя так, будто нормы для тебя не существует.

— Так праздник же все-таки. Разве в праздник могут быть какие-нибудь нормы?

— Норма, она либо есть, либо ее нет. А для тебя остановка — это враг веселья?

Несмотря на возражения Александра, я вышла из комнаты и стала бродить по дому в поисках Галины и Юрия. Мне хотелось напомнить Галине о том, что пора ехать домой, хотелось покинуть этот гостеприимный дом как можно быстрее.

— Галя, ты где? Галя!

В комнатах было тихо, и это наводило на мысль о том, что дорвавшаяся вчера друг до друга парочка еще спит и даже не думает просыпаться. Не придумав ничего более умного, я села в гостиной, взяла первый попавшийся журнал, лежавший на стеклянном столике, и углубилась в чтение. Правда, читать мне пришлось совсем недолго. Через несколько минут на пороге гостиной появился слегка помятый Александр и махнул головой в сторону кухни:

— Любаня, я кофе сварганю. Пойдем попьем.

— Да, я бы не отказалась от кофе.

— Тем более. И ты даже не представляешь, как замечательно я его варю.

— Что ж, надеюсь это сейчас увидеть воочию.

Сев на крутящийся стул возле барной стойки, я вновь посмотрела на часы и произнесла озадаченным голосом:

— Не понимаю. Они спать до вечера, что ли, собрались?

— А куда им торопиться? Они, наверно, заснули только под утро. — Александр поставил кофеварку на плиту и открыл холодильник, который удивил бы любого, кто зашел бы на эту кухню, своими внушительными размерами. — Может, у Юрика рассол найдется…

— Рассолу хочешь?

— Хочу.

Увидев двухлитровую банку с консервированными огурцами, мужчина несказанно обрадовался и, вытащив ее из холодильника, принялся пить прямо из банки. Я отвернулась и стала смотреть в окно, думая о том, что мне бы не помешало сегодня доехать до своего салона, посмотреть на работу своих сотрудниц и поинтересоваться продажами. Как только передо мной появилась чашка ароматного кофе, я сразу отвлеклась от своих мыслей и повела носом:

— Да уж… Запах многообещающий.

Александр уселся напротив меня и расплылся в улыбке:

— Нравится?

— Вкусно. — Я уже сделала глоток и убедилась, что кофе и в самом деле сварен крайне профессионально.

— Я старался.

— Я вижу. У тебя рука набита. Это чувствуется.

— Вообще-то я хотел принести тебе кофе в постель. Но ты так рано вскочила… Обломала все мои желания.

— Ты любишь носить даме кофе в постель?

— Да я уже тысячу лет никому не носил, но тебе бы принес.

— Прямо в постель? — В моем голосе появилась игривость.

— А почему бы и нет?..

Мужчина перевалился через стол, дотянулся до моей руки и, не раздумывая, взял ее в свою.

— Люба, ты знаешь, наверно, это ужасно говорить, но я действительно вчера всего намешал. Даже вспоминать страшно. Не знаю, что на меня нашло.

Просто с катушек слетел. Наверно, на меня подействовала близость такой красивой девушки, как ты.

Я все это к тому говорю… Тебе хоть хорошо было?

— Ты о чем? — не сразу поняла я то, к чему клонит мужчина.

— Тебе совсем не понравилось или было ничего?

— Да что не понравилось-то? Ты о чем?

— Ты хоть удовольствие получила?

— А от чего я его должна была получить?

— От секса.

Отодвинув чашку с кофе, я откинулась на спинку стула и начала безудержно смеяться. Александр убрал свою руку с моей, вернулся в прежнее положение и вперился мне в лицо сверлящим взглядом.

— Я что-то не понял… Не понял, что я сказал такого смешного?

— Ты ничего не сказал смешного, — улыбаясь, покрутила я головой. — Ничего.

— Так почему ты смеешься?

— Извини. Мне просто смешинка в рот попала.

Я хотела сказать тебе о том, что сегодня испытала ровно тысячу сто сорок пять оргазмов, и это действительно было просто потрясающе! А твоя потенция…

Это же надо иметь такую силищу! Вчера ты демонстрировал такое… Милый, ты убедил меня в том, что одной женщины тебе маловато. Тебе их нужно как минимум десяток. Я уверена, что тебя хватит на всех!

— Ты все сказала?

— Все.

— Значит, я вчера облажался. Знаешь, я вообще-то ничего не помню. Как вырубился, как все было…

Просто когда очнулся, то увидел, что ты рядом лежишь. — Немного помолчав, мужчина вновь перевалился через стол и тяжело задышал. — Люба, а давай сделаем еще одну попытку. Ты увидишь, я исправлюсь.

Не успела я сказать Александру о том, что этой ночью ему было не до секса, так как у него сильно прихватило сердце и он уговорил меня лечь с ним для того, чтобы не испытывать страх, как в дом вошла миловидная женщина. Она поздоровалась и спросила:

— Вы не скажете, а Юрий Константинович еще спит? — и тут же кинула взгляд на раковину с грязной посудой.

— Да, он еще спит.

— Я его домработница. — Женщина перевела взгляд в мою сторону.

— Очень приятно познакомиться. А мы его гости, — ответила я дружелюбно.

— Здравствуй, Полина, — поздоровался в свою очередь Александр, чем сначала удивил меня. Но я тут же сообразила, что он наверняка встречался с женщиной раньше, раз бывал в этом доме неоднократно.

— Вы не против, если я займусь уборкой? — спросила Полина. — Я вам не помешаю. Я начну с бассейна и задней части дома.

— Пожалуйста, — почти в один голос ответили мы с Александром, и я принялась спешно допивать кофе.

— Спасибо. Я вас не побеспокою. Дом слишком большой, поэтому я убираю здесь не одна, а со своей семнадцатилетней дочерью. Наводить порядок в таком доме мне одной не по силам.

Женщина уже хотела было выйти из кухни, но в этот момент откуда-то с задней части дома послышались громкие женские крики.

— Что это? — Я посмотрела на Александра ничего не понимающими глазами.

— Кричит кто-то.

— А кто?

— Это моя дочь кричит, — испуганным голосом произнесла женщина и пулей вылетела из кухни.

— Что случилось, как ты думаешь?

— Не знаю, — Александр пожал плечами и встал со своего места. — Ты сиди. Я пойду посмотрю.

— Я с тобой.

Бросившись следом за женщиной, мы чуть ли не столкнулись с рослой и пышной не по годам девушкой, ее дочерью, которая громко рыдала и кричала так, как кричат на похоронах, когда навсегда прощаются с покойником. Домработница Полина засыпала ее вопросами:

— Леся, тебя напугал, что ли, кто? Что случилось?

Да скажи же ты наконец, что случилось?!

Женщина обняла бросившуюся ей на грудь дочь и принялась ее успокаивать:

— Лесенька, кто тебя напугал? Ну, скажи, кто?

— Там… Там… — Девушка не могла справиться с рыданиями и произнести еще хотя бы одно слово.

— Да что там-то? Что там?

— Идите в бассейн. Я не пойду. Я боюсь. Там…

Глава 5

Мы добежали до бассейна за считанные секунды.

И как только в него вошли, тут же остановились как вкопанные.

— О боже… — Я почувствовала, как у меня закружилась голова, и, для того чтобы не свалиться в обморок, прижалась спиной к стене. — О боже! Галка…

Галечка… Галчонок…

На бортике бассейна, рядом с опрокинутой бутылкой виски и разбитыми рюмками, лежали два обнаженных тела — Юрия и Гали. То, что они были расстреляны, не вызывало сомнений. Слишком много пулевых ранений и очень много крови.

Стоящая рядом со мной домработница сразу схватилась за сердце, закричала и выбежала из помещения. Александр расстегнул ворот рубашки, побледнел, словно сам был покойником, тяжело задышал и, сжав кулаки, забормотал что-то себе под нос. Я по-прежнему стояла у стены и плохо отдавала себе отчет в том, что случилось. Видимо, я просто находилась в шоке и не могла адекватно мыслить и реально соображать. Я еще не поняла всей картины произошедшего, не ощутила всего ужаса и толком не осознала, что эти двое мертвы и что больше я никогда не услышу их голоса, не увижу их счастливые, улыбающиеся лица. Я ничего не понимала и практически ничего не видела. А только так, какие-то куски, отрывки, воспоминания…

Мне почему-то не хотелось думать о мертвой Галине. Я думала о живой. Мне вдруг показалось, что если я сейчас позвоню ей на мобильный, то она обязательно снимет трубку, обрадуется моему звонку и предложит выпить по чашечке кофе. Я также верила в то, что если сейчас приеду к себе домой и позвоню в Галкину дверь, то она тут же бросится мне открывать, а потом примется угощать меня сливовым вареньем, которое так вкусно варит ее чудесная бабушка. Галина… Господи, сколько нами было пролито вместе слез, сколько было совместных посиделок, душевных излияний друг другу… Сколько мы выкурили сигарет, выпили кофе за многочасовыми разговорами, которые у нас происходили намного чаще, чем обычно бывает между соседками. Сколько было наполеоновских планов, грандиозных проектов и женских фантазий по поводу того, что и на нашу улицу обязательно придет праздник, что настанет день, когда мы обе будем счастливы, спокойны и любимы…

Минуту спустя к моему горлу подкатил ком и из груди вырвались глухие рыдания, которые, по всей вероятности, и вывели из оцепенения Александра.

Он тут же опомнился, подошел к телу Юрия и сел рядом с ним на корточки. Зачем-то взяв его за руку, он сразу ее отпустил и сказал каким-то холодным и чужим голосом:

— Их еще ночью убили. Представляешь, мы сегодня с тобой утром кофе пили и думали, что они еще спят, а они уже здесь мертвые лежали.

— А почему ты думаешь, что их ночью убили? — очнулась и я, забыв даже про слезы.

— Потому что — запах, чувствуешь? Бассейн, испарения, жара… Это же не морозильная камера в морге. Я тебе говорю, что они здесь с ночи лежат. Их ночью шлепнули.

— А кто шлепнул-то? — задала я дурацкий вопрос.

— Этого я не знаю.

Ощутив, как сильно кружится у меня голова, я зажала нос двумя пальцами и выбежала на улицу. Сев на ступеньки на входе, я постаралась наладить дыхание. Воздух в помещении бассейна был настолько спертым и тошнотворным, что находиться в нем больше двух минут было просто невозможно. Ко мне подошла домработница, достала из кармана носовой платок и вытерла свои заплаканные глаза.

— Там дышать нечем, — зачем-то сказала я, посмотрела на мертвенно-бледную женщину и от волнения принялась кусать губы.

— Сейчас будет легче. — Рядом со мной оказался Александр, который жадно глотал свежий воздух и старался унять нервную дрожь, бившую его тело. — Я основной рубильник отключил. Теперь ни сауна, ни джакузи, ни подогрев не работают. Должно быть легче, а то там третьим трупом можно упасть. Кстати, милицию вызвали?

— Да, я вызвала, — закивала головой перепуганная женщина и посмотрела на плачущую в беседке дочку. — Дочка больше всех напугалась. Я ей «Скорую» вызвала. Она не в себе. Трясется, как заяц. Бормочет непонятно что. Нужно, чтобы ее врач осмотрел, а то она до сих пор не может выйти из шока. Молоденькая она еще, чтобы видеть подобное. Нервная система у нее и так слабая, а тут еще на такое натолкнуться…

Женщина помолчала, вновь вытерла слезы и заголосила:

— Да что ж это на белом свете делается! Юрий Константинович хороший мужчина был, добрый, душевный… Платил мне хорошие деньги. Если бы не он, то мы бы с дочерью уже давно загнулись. Я его всегда уважала. Жена у него хорошая, дети… Кому он мог помешать? Ведь таких людей сейчас единицы.

Он никогда мимо чужого горя не пройдет и из любой беды всегда вытащит… Работал не покладая рук…

Друзья его всегда ценили и уважали. Ведь уважаемого же человека убили! Даже слишком уважаемого. Это что ж на свете-то делается! После всего этого мне ж теперь даже на улицу будет страшно выйти…

— Да уж, картинка не для слабонервных, — Александр почесал затылок и закурил сигарету. — Даже не знаю, что и делать…

— Ничего не делать. Будем ждать милицию, — произнесла я с особой болью и горечью в голосе.

— Это понятно. Только вот Вика приедет. Все увидит или услышит от оперативников. Ей-то каково будет…

— Кто такая Вика?

— Жена Юрия.

— Ах, жена…

— Она слишком тонкая и эмоциональная натура.

Смерть Юрия для нее будет шоком и настоящей трагедией. Даже страшно представить, как она все это переживет. А самое главное, ведь она всегда верила в то, что Юрий ей верен. Она ему так доверяла…

— Я что-то не пойму, к чему ты клонишь?

— К тому, каково ей будет, если она узнает, что Юрия нашли убитым не одного, а в бассейне с голой женщиной. Такого удара она не выдержит. Это убьет ее. Ведь она же думала, что Юрик по работе что-то решает. А тут совсем другая картинка. Он был в доме не один, да еще и со своей бывшей секретаршей…

— Да, это известие убьет Вику окончательно, — согласилась с мужчиной домработница. — Разговоры же пойдут. Как она это переживет? Не знаю.

— И что вы предлагаете? Перетащить труп моей подруги в другое место? Как будто вашего Юрика расстреляли в бассейне, а мою подругу в другой комнате? Все равно тут и без слов понятно, что Юрий в доме был не один. Или еще, быть может, предложите мою подругу куда-нибудь в лес выкинуть? А почему бы и нет, чтобы спасти репутацию вашего Юрика?!

Чтобы он был чист и не запятнан и чтобы ваша Вика была довольна, что она была у своего мужа единственной и неповторимой, и порочных связей у него даже в голове не было, не то что на деле. Я что-то не пойму… Вы хотите выкинуть труп моей подруги на съедение собакам?!

— Да нет же. Мы совсем не это имели в виду. — Домработница промокнула глаза носовым платком. — Просто Юрий Константинович слишком уважаемый человек, и у него есть определенная репутация.

— А моя подруга тоже не шалава подзаборная, а девушка, которую уважали.

Женщина обхватила голову руками и тихонько всхлипнула:

— Боже мой, Юрий Константинович, кристально чистый человек, и такая страшная смерть…

— А разве смерть бывает красивой? — тихо спросила я и посмотрела куда-то вдаль. — Смерть, она и есть смерть. И это даже лучше — умереть мгновенно, чем мучиться годами в боли и муках, умирая от какой-нибудь страшной болезни ночью в собственной кровати.

— Вику жалко, — вновь запричитала женщина. — Боже мой, муж погиб! Да еще и с чужой женщиной в доме… Она ведь такая эмоциональная. Даже слишком. Она не от мира сего! Очень тонкая натура. Она художница, а у них восприятие не такое, как у нас.

Закроется у себя в квартире и целыми днями рисует.

А картины такие красивые… Правда, иногда трудно понять, что на них изображено. Наверно, только ей понятно. Она говорит, что рисует свои мысли. Можно сказать, что она вообще отрешенный от мира человек.

— А я слышала, что она не такой уж и отрешенный от мира человек, а очень даже успешно вмешивалась в бизнес мужа.

— Я ничего про это не знаю, — тут же повернула ко мне голову женщина. — Не слышала я, чтобы Вика бизнесом занималась. Она очень тонкая и ранимая натура. Она всю себя посвятила рисованию.

У нее дома собственная мастерская имеется. Она может там сутки проводить. Даже двое детей с ней никогда не жили, а воспитывались в основном у бабушки. Я и представить себе не могу, как Вика переживет смерть Юрия. Она всегда так ему верила, дорожила его репутацией, а тут по всем знакомым разлетится весть, что Юрий погиб не один, а со своей бывшей секретаршей в момент их совместного времяпрепровождения в бассейне. Это окончательно убьет Вику.

Как она будет людям в глаза смотреть?

— А при чем тут люди? — спросила я крайне усталым голосом.

— Так как же… Мы же среди людей живем. Не в пустыне.

— Мы действительно живем среди людей, и что?

— А то, что на нас не может не влиять их мнение.

— Ерунда! Пусть каждый оставит свое мнение при себе. В конце концов, у каждого из нас есть своя личная, частная жизнь. На которую мы имеем полное право. Если мы не захотим, мы никогда в нее никого не пустим. А если мы будем жить, постоянно оглядываясь на общественное мнение, то тогда это будет не жизнь. Вообще я, конечно, понимаю, что Вике будет тяжело, но я не могу сейчас думать о вашей Вике, потому что я просто ее не знаю. Я могу сейчас думать только о том, что сегодня я потеряла свою лучшую подругу, а она была очень хорошей девушкой.

— Зачем же ваша хорошая девушка приехала в дом к женатому мужчине? — Сидевшая на ступеньках домработница посмотрела на меня укоризненным взглядом.

— А это ее личное дело, — процедила я сквозь зубы. — Я что-то не пойму, в чем проблема? Может, вы мне еще сейчас начнете какую-нибудь лекцию о морали и нравственности читать? Захотела и поехала.

Поехала, потому что позвали. Между прочим, этот ваш вопрос я могу кверху дном перевернуть: почему же ваш крайне порядочный и уважаемый человек с такой незапятнанной репутацией и отличный семьянин, вместо того чтобы любоваться, какие потрясающие картины рисует его жена Вика, позвал свою бывшую секретаршу к себе в дом для того, чтобы устроить грандиозный праздник? Что ж ему, кобелю, дома-то не сиделось?

— Тише! — испугалась заплаканная домработница. — Про покойников плохо не говорят. В основном все мужчины гуляют. Ведь мужская природа берет свое. Юрий тоже иногда мог себе позволить расслабиться. Но, как умный мужчина, он делал это крайне осторожно, так что Вика ничего не знала, потому что он ее ценил и любил.

— Когда любят, от жен не гуляют. Когда любят, гуляют с женами, — сказала я как отрезала, но при этом не могла не заметить, что от моих слов лицо Александра исказила кривая улыбка, больше похожая на какой-то оскал.

— Ты еще очень молода, чтобы рассуждать о подобных вещах! — в сердцах произнесла домработница. — Ты замужем?

— Нет.

— Вот когда побудешь замужем лет десять, — влез 1 в разговор Александр, — тогда ты на многие вещи будешь смотреть по-другому. Ладно, что сейчас выяснять, кто прав, кто виноват? Совершенно бессмысленно. Кто кого позвал, кто к кому приехал… Это уже не имеет никакого значения. Сейчас стоит вопрос о Юркиной репутации. Я даже не знаю, что в этой ситуации лучше всего придумать. По-любому, по поводу его смерти будет заметка в газете. Не очень-то приятно, если общественность узнает о том, что Юрия убили в бассейне собственного дома в обществе его бывшей секретарши. Блин, какая неловкая ситуация. Я даже не знаю, что здесь можно сделать.

— Вышвырнуть труп моей подруги в соседний лес! — в сердцах снова произнесла я и ощутила, как по щекам потекли слезы. — Вы что-то не тот момент выбрали, чтобы о чьей-то репутации рассуждать.

— О репутации уважаемого человека можно рассуждать в любой момент, — задумчиво сказал Александр и стал нервно ходить по асфальтированной дорожке. — Рано мы милицию вызвали. Нужно было сначала подумать о том, чтобы сохранить незапятнанной репутацию Юрия даже после его смерти… Да уж, действительно нелепая ситуация! Хуже не придумаешь!

Посмотрев на Александра сквозь слезы, я вновь что было силы закусила нижнюю губу, а потом заявила злобно:

— Саша, что-то я не пойму, какая может быть репутация у мертвых?! Человек умер, а вместе с ним умерла его репутация.

— Не скажи! — Видимо, нервная система Александра дала сбой — он вдруг начал кричать. — Не скажи!!! Юрий очень влиятельный человек! Даже намного влиятельнее, чем ты можешь себе представить!

А что ты вообще можешь себе представить?! У него есть семья, честь и чувство собственного достоинства! А кто такая твоя подруга? Бывшая секретутка…

Шалава, которая за бутылку дорогого напитка и за шампур шашлыка согласна удовлетворять все мужские желания и прихоти?!

— Что ты сказал?!

Я подскочила со своего места и тут же от души отвесила Александру пощечину:

— Кто дал тебе право говорить подобные вещи?!

Да ты знать не знал мою подругу! Это была кристально чистая девушка. А поехала она в этот дом только по той причине, что уже несколько лет, пока работала у Юрия, была влюблена в своего шефа. Понятно?

И уж если говорить о репутации, то у нее она тоже есть. Это прекрасная, потрясающая девушка, которая славилась своей доброжелательностью и отзывчивостью.

Но вместо того чтобы мне хоть что-то возразить, Александр посмотрел на часы и перевел взгляд на домработницу:

— Полина, через сколько приедет милиция?

— Я даже не знаю, — испуганно ответила женщина.

— А что они тебе сказали?

— Сказали, что пока свободных машин нет. Как будут, так соберутся и приедут. У нас тут своей милиции нет. Она к нам из Апрелевки едет, а это, между прочим, не ближний свет. В общем, пока свободная машина появится… Пока они соберутся… У них быстро никогда и ничего не бывает.

— Значит, у нас еще есть время…

— Для чего? — не поняла Полина.

— Для того, чтобы спасти репутацию Юрия. А ну-ка еще раз позвони в эту Апрелевку, спроси, к нам кто-нибудь уже выехал или нет?

Александр протянул женщине трубку, и как только ей ответили, она нервно заговорила:

— Здравствуйте, я вам уже второй раз звоню…

После крайне короткого объяснения женщина выслушала ответ, тут же отдала трубку Александру и сообщила:

— Сегодня прямо день какой-то неудачный. Сказали: еще пока машина не освободилась. Как только освободится, так они сразу выезжают. То же самое и со «Скорой».

— А «Скорая» нам зачем? Там живых нет.

— Да я ее не для мертвых, а для моей дочки, Леськи, вызвала. Я боюсь, как бы она от пережитого страха умом не тронулась. Сидит, тихо плачет, что-то бормочет себе под нос, раскачивается из стороны в сторону. Боязно мне за нее.

Мы все посмотрели в сторону беседки и убедились в правдивости слов Полины. Девушка явно была не в себе и напоминала душевнобольную в момент тихого помешательства после нервного срыва.

— Полина, ты не права. Если ни одна машина еще не выехала, значит, не все потеряно. День складывается, наоборот, удачно. А ну-ка, пойди в дом и принеси мне бутылку виски.

Женщина тут же поднялась и незамедлительно отправилась исполнять приказание Александра. Как только она скрылась за дверьми дома, он немедленно упал передо мной на колени и обхватил мои ноги руками.

— Т-ты что? Что с т-тобой? — от неожиданности я даже начала заикаться.

— Люба, я тебя умоляю… Я тебя очень прошу…

Пойми, Юрка мой лучший друг, и он далеко не последний человек. Он ведь уже почти депутат. О его смерти в газетах напишут и еще долго судачить будут.

Он ведь в этой жизни только добро делал. Вкалывал до седьмого пота и благотворительностью занимался.

Его организация шефство взяла над детским домом.

Понимаешь, человек жил достойно, и умереть он должен достойно! Я не знаю, кто его убил… Даже не могу представить… Ведь у него никогда врагов не было. Он даже не знал, что это такое. Убить такого человека мог только отъявленный мерзавец, которого земля носит просто по несправедливой случайности.

— Что ты хочешь? — спросила я Александра ледяным голосом и слегка его оттолкнула. — Я спрашиваю, чего ты от меня добиваешься? Встань с колен!

В этот момент к Александру подошла Полина с бутылкой виски в руках, и тот сразу встал с колен.

Взяв у Полины бутылку, он сделал несколько внушительных глотков и протянул ее мне:

— Хочешь?

— Нет.

— Выпей. Я же знаю, что тебя трясет всю изнутри.

Я говорю — выпей, и сразу легче станет.

Взяв бутылку, я сделала несколько глотков и почувствовала, как закружилась моя голова. Как только я передала бутылку Саше, он заметно напрягся и заговорил таким жалобным голосом, что у меня сжалось сердце:

— Люба, мне кажется, что ты просто недооцениваешь серьезности ситуации. Ты должна понять, что Юрка не простой человек. Его смерть станет достоянием общественности, и не в наших силах будет потом что-то утаить. Да и семье твоей подруги… Кстати, у нее есть семья?

— Мать и сестра, но они отдельно живут.

— Так я вот про что: зачем им знать, как погибла их дочь.

— А мне кажется, что они имеют право на то, чтобы знать правду.

— Смотря какую правду… Люба, ты должна подумать и позаботиться о матери Галины. Представь, каково будет ей?

— Я не понимаю, о чем ты… Хватит ходить вокруг да около.

— Я о том, что каково матери Галины будет узнать, что ее дочь проводила время с женатым мужчиной в его загородном особняке и вела себя не самым пристойным образом!

— А каким это непристойным образом она себя вела? — вконец подорвало меня. — Что ты имеешь в виду?

— Но ведь она занималась сексом… — Александр сказал фразу и тут же покраснел, сам поняв, что сказал полную чушь.

— И что?! — возмутилась, не выдержав, я. — С каких пор ты считаешь занятия сексом непристойным поведением? С чего это ты стал вдруг таким правильным? Мы тут все взрослые люди собрались и уже давно школу окончили, так что нечего мне на мораль давить! Эти двое оказались вместе в одном бассейне только потому, что оба этого хотели. У них было взаимное влечение друг к другу. А уж если кто-то кому-то и должен претензии предъявлять, то это я ко всем вам, а не вы к моей подруге. Не такой уж ваш Юрий Константинович кристально чистый человек был.

Кристально чистых людей не убивают. Кристально чистые люди никогда не будут иметь больших денег.

А этот деньги лопатой греб, и уж если его грохнули, то понятное дело, что он кому-то дорогу перешел, с кем-то не поделился, кого-то кинул или правила бизнеса обошел. Так вот он-то в этой жизни много хорошего видел. Виски пил, в джакузи плавал, на дорогих машинах катался, по шикарным курортам ездил…

А что в этой жизни видела моя подруга? Да ничего!

Всю жизнь пахала, как пчелка, с утра до ночи, чтобы на кусок хлеба себе заработать да на новые колготки с юбкой. А ведь она из-за него, из-за вашего кристально чистого Юрия, погибла. Из-за того, что он кому-то дорогу перешел или был нечист на руку, ее не стало! Лучше бы его прямо в кафе, где мы встретились, убили! Ты хоть понимаешь, что погибла ни в чем не повинная девушка, или нет?!

— Ладно, что теперь об этом говорить, — махнул рукой Александр. — Юрка мой друг, и я должен побеспокоиться о его репутации. Времени больше терять нельзя. В любой момент могут приехать менты.

Люба, сейчас я дам тебе ключи от своей машины, и ты как можно быстрее отсюда уедешь. Нежелательно, чтобы тебя здесь тоже видели.

— Боишься, что до твоей жены дойдет, что ты на даче не один куролесил? — спросила я Александра голосом, полным вызова.

— Я лично вообще ничего не боюсь. Я просто не хочу, чтобы кто-то узнал о том, что мы с Юркой были на даче не одни. Что касается моей супруги, то не стану отрицать: ее спокойствие мне не безразлично.

Но главное сейчас не в этом. Пусть все будет выглядеть так, будто собралась чисто мужская компания.

Два друга хорошенько выпили, поговорили за жизнь.

Один пошел поплавать в бассейне, поразмяться перед сном, другой отправился спать. А ночью случилось страшное. Утром, когда я еще спал, дом пришла убирать Полина, и ее дочка Леська обнаружила в бассейне убитого хозяина. По крайней мере, таким образом мы сможем спасти Юркину репутацию, оставить о нем светлую память, да и облегчим удар, который смерть Юрия нанесет Вике. Пусть она знает и помнит о нем только хорошее. Нет необходимости, чтобы Вика знала, что иногда ее муж мог расслабиться в компании какой-нибудь женщины. Ведь при этом он всегда любил и боготворил одну только свою Викторию.

— А как же моя подруга? — Я окончательно растерялась.

— Люба, ты должна понять, что так будет лучше.

Сейчас я аккуратно замотаю твою подругу в плед и положу ее в багажник. Вытащи ее из багажника там, где посчитаешь нужным.

— Что ты такое говоришь? Как это понимать? — просто опешила я.

— Так и понимай, как я тебе сказал. Отвези ее подальше от этого дома. Положи ее где угодно. Хоть на дороге, хоть у дома, хоть у себя в подъезде. Самое главное — увези ее, пожалуйста, отсюда. Я тебе за это денег дам.

— Да не нужно мне никаких денег!

— Ее увези и сама уезжай. Пойми, твоей подруге уже ничем не поможешь, а Юрину репутацию еще можно спасти. Никто не должен знать, что мы с ним были в доме с двумя женщинами…

Александр посмотрел на Полину и заговорил словно в бреду:

— Полина, я сейчас девушку отнесу в багажник машины, а ты пока немного в бассейне прибери, чтобы ее крови не было.

— Конечно, конечно… Только вдруг я что-то не догляжу и оставлю улики?

— Не важно. Уж пусть лучше останутся улики, чем второй труп. Пусть менты накручивают себе все, что посчитают нужным. Мы второго трупа не видели и ничего про него не знаем. Сейчас самое главное — это репутация моего друга и твоего хозяина.

Как только Александр замолчал, я растерянно развела руками. Мне показалось, что я схожу с ума.

— Ничего не понимаю… Куда я должна отвезти Галину?

— Да куда угодно! Положи ее где-нибудь на видное место, так, чтобы ее побыстрее нашли и похоронили по-человечески. Я же не прошу тебя скидывать ее в реку или сбрасывать в овраг.

— И что будет, когда ее найдут?

— Ничего особенного. Твою подругу найдут, с почестями похоронят, заведут уголовное дело, а затем его закроют.

— Ну ведь ты же сам сказал о том, что будет вестись следствие.

— Ну и пусть ведется! Следствие не сможет ничего обнаружить.

— Не скажи. Начнут, между прочим, допрашивать меня, потому что я Галинина близкая подруга и ее соседка.

— И пусть допрашивают.

— Весь вчерашний вечер мы провели вместе. Мне придется объяснять, где моя подруга была… Когда я ее последний раз видела…

— Вот и объясняй.

— Мы весь вечер сидели в баре. Именно там был и Юрий Константинович. Он сидел в кабинке для особо важных персон. Кто-то мог видеть, как мы с Галкой вышли из бара и сели в его джип.

— А ты вообще не говори, что вы в бар ходили.

— Не говорить?!

— А зачем? Просто скажи, что вчера вечером она к тебе заходила, но ты плохо себя чувствовала, потому что была после долгого перелета. И все. Больше ты ее не видела и ничего не знаешь. — Александр вновь взглянул на часы и побледнел еще больше; — Люба, у нас больше нет времени философствовать на данную тему. С минуты на минуту сюда могут приехать менты. Нужно срочно растащить этих двоих.

Юрка должен быть не запятнанным, да и Галининой матери лучше не знать, где и с кем провела свою последнюю ночь ее дочь.

— Я думаю, что Галинину мать потрясет смерть Дочери. А то, при каких обстоятельствах это произошло, не будет иметь особого значения.

— Это тебе так кажется. Я бы помог тебе вывезти Галину, но, извини, не могу. Я должен дождаться милицию и давать показания. Люба, тут нечего рассуждать. Думаю, что твоя подруга совсем не была бы тебе благодарна за то, если в газетах появится подробное описание ее смерти. Давай о ней тоже оставим хорошую память.

Не дав мне опомниться, Александр сунул мне в руки бутылку с виски и быстро проговорил:

— Выпей, чтобы полегче стало. Голову сразу отпустит. Ты машину-то хоть умеешь водить?

— Да.

— Молодец!

Как только Александр и Полина зашли в бассейн, я, словно в бреду, совершенно не понимая, что делаю, с бутылкой виски в руках пошла в направлении беседки, где сидела заплаканная молодая девушка.

Несмотря на то, что я села рядом с ней, девушка по-прежнему продолжала раскачиваться и говорить одно-единственное слово:

— Ужас.., ужас…

— Леся, все самое страшное уже позади, — постаралась я успокоить девушку. — Тебе в этой ситуации легче. Ты практически не знаешь этих людей. Ты просто испугалась, потому что действительно увидела дикий ужас. А я потеряла свою близкую подругу.

Знаешь, а ведь в жизни далеко не у каждого есть близкий друг, такой, чтобы он тебе не завидовал и ему можно было бы доверять. Леся, у тебя есть близкая подруга?

Но Леся даже не повернула голову в мою сторону и по-прежнему повторяла одно-единственное слово:

— Ужас.., ужас…

— А у меня была близкая подруга, — говорила я скорее самой себе и пила виски прямо из горлышка. — Очень хорошая девушка. Представляешь, она вообще мне никогда не завидовала. Она всегда хотела, чтобы я выглядела как можно лучше и чтобы у меня все складывалось удачно. Да разве еще такую в наше время найдешь? Если бы ты только видела, как она радовалась, когда я свой меховой салон открыла!

Если бы ты только видела… Она искренне за меня радовалась, а это же так важно. Она мне в тот день громадную связку разноцветных воздушных шариков подарила… Мы их потом в небо отпустили…

Потерянно замолчав, я вновь посмотрела на девушку и спросила:

— Леся, а может, ты тоже виски выпьешь? Попробуй. Полегчает.

Девушка посмотрела на протянутую бутылку и тихо сказала:

— Ужас. Господи, какой ужас…

Окончательно убедившись, что девушке нужен психиатр, я вышла из беседки и нос к носу столкнулась с Александром, который был сейчас похож на ходячий труп.

— Все готово… — хрипло проговорил он.

— Что готово? — Я протянула мужчине бутылку виски, из которой он тут же начал жадно пить, и почувствовала, как земля уходит из-под моих ног. — Что готово-то?

— Все готово, — повторил Александр, наконец оторвавшись от бутылки.

— Что все?

— Подруга твоя.., как ее по имени звали, забыл…

— Галина.

— Точно, Галина. Она в багажнике лежит… Все, можешь ехать. Вот моя визитка. Я там на обороте написал номер мобильного. На днях созвонимся, договоримся, как ты мне мою машину отдашь. Доверенность я на тебя выписал.

Александр протянул мне документы и ключи от машины:

— На, возьми. У тебя хоть права есть?

— Есть.

— Тогда вообще все о'кей.

Я взяла протянутые мне ключи и документы и растерянно произнесла:

— Чертовщина какая-то…

— Это не чертовщина. Это спасение репутации делового и уважаемого человека. А Юрий Константинович был именно таким. Я же говорил, что он без году неделя депутат. Его бы, по-любому, народ выбрал, а народ уважать надо. На то он и народ. Народ знает, за кого свой голос отдать надо, и плохого не сделает.

— Ты что несешь? Какой, к черту, народ? Народ-то здесь при чем?

— При том, что Юрий Константинович без году неделя, как слуга народа, так что народу может не понравиться, что его слуга с девкой в бане развлекался. Можно сказать, что мы сейчас в первую очередь о народе думаем, потому что жизнь Величкина Юрия Константиновича — это достояние народа…

— Юра твой не с девкой в бане развлекался, а с моей подругой Галиной! — перебила я тот бред, который нес Александр. — Она девушка вполне приличная, а ты говоришь о ней так, будто она проститутка и к нему по заказу приехала.

— Может быть, я не правильно выразился, но приличные девушки по чужим баням не ездят.

— Она к нему не в баню приехала, а в гости, к столу.

— Где стол, там и баня.

Почувствовав, что могу сейчас разрыдаться, я всхлипнула и процедила сквозь зубы:

— Сволочь ты, Саша. Еще какая сволочь! Своего друга выгораживаешь, пупом земли выставляешь, а моя подруга, по твоему раскладу, никто. А ведь она из-за этого Юрия Константиновича погибла!

Но вместо того чтобы мне что-то возразить, Александр обнял меня за плечи и, дыша перегаром, сказал;

— Люба, пора уезжать, а то еще немного — и поздно будет. Прости, если я что не так сказал. Организацию похорон твоей подруги я беру на себя и ее семье обещаю помочь, чтобы она достойно жила и ни в чем не нуждалась. Я им каждый месяц хорошие деньги давать буду. Вернее, я эти деньги буду давать тебе, а ты будешь их им передавать. Пойми, хоть Юрка и мертвый, я должен ему помочь. Если я что-то не так сказал и чем-то тебя обидел, ты на меня зла не держи. Это просто нервы… Пойми меня правильно.

— Понимаю.

Глава 6

Сев за руль незнакомой импортной машины, я посмотрела на Александра, машущего мне рукой, растерянным взглядом и тут же надавила на газ. А дальше я плохо понимала, куда я еду и даже зачем я еду…

После указателя «Власове» я еще немного проехала и остановилась у небольшого магазина из красного кирпича с вывеской «Продукты». Зайдя в магазин, я, как зомбированная, уставилась на полки с огромнейшим выбором различных товаров и, сжав кулаки, прислонилась к стене у самого входа. Миловидная молоденькая девушка-продавщица, заподозрив, что со мной что-то неладное, улыбнулась приветливой улыбкой и дружелюбно со мной заговорила:

— Здравствуйте, вы что-нибудь ищете?

— Не знаю. — Я растерянно пожала плечами и вновь посмотрела на полки. Признаться честно, я и сама не знала причину своего визита в данный магазин. Возможно, мне просто захотелось туда, где есть люди, а может быть, страх полностью завладел моим телом, и я поняла, что не могу ехать дальше с трупом в багажнике, что я должна немедленно от него избавиться. Но только как? Каким образом?

— В нашем магазине все свежее и все намного лучше, чем в супермаркете. Селедочка вот свежая.

Ни в одном магазине такой нет. Мясо, пожалуйста, аппетитное, парное: А может, шашлык? Готовый, пока остался… — весело щебетала девушка, но тут в ее глазах появилась жалость:

— Почему вы плачете?

— Мне очень плохо, — неожиданно для самой себя ответила я.

— Что-то случилось?

— У меня подругу убили, — вдруг сообщила я, уткнулась подошедшей продавщице в плечо.

— Надо же, несчастье какое! Ну выдержитесь… — живо откликнулась та.

— Я держусь, но ничего не получается.

— Может, вам капель сердечных накапать и чая горячего сделать? Пойдемте, посидим с нашими девочками. Они вас и чаем напоят, и успокоят. Вы за рулем?

— За рулем.

— Тем более. Разве в таком состоянии можно водить машину? Пойдемте.

Девушка взяла меня за руку и потянула за собой, но я, несмотря на ее уговоры, осталась стоять у стены.

— Нет, спасибо. Я думаю, что мне уже ничто не поможет. Ни сладкий чай, ни сердечные капли.

— Вы зря так думаете. Пойдемте…

— В следующий раз. Я к вам еще приеду, и тогда мы точно чаю попьем, — сказала я тихим голосом, с трудом сдерживая слезы, и вышла из магазина.

На минуту у меня возник порыв — броситься молоденькой продавщице на грудь и рассказать ей о своих проблемах, а быть может, даже попросить ее о помощи. Но я тут же взяла себя в руки и осознала: если я так сделаю, это будет самой большой глупостью на свете. Ни минуты больше не раздумывая, я села в машину и поехала в направлении города.

Несколько раз я останавливала машину на обочине, ходила вокруг нее кругами и.., так и не смогла открыть багажник. Мне было неимоверно страшно подумать о том, что в том багажнике лежит Галка… Вернее, лежит ее бездыханное тело, которое я должна вытащить из машины и оставить где-нибудь лежать так, чтобы ее побыстрее нашли и похоронили достойным образом. При въезде в город у меня возникла еще одна нелепая мысль: мне захотелось поехать прямо к Галининой матери и привезти труп ее дочери к ней домой. Зачем оставлять Галину где-то на обочине или на какой-нибудь дороге, если можно отвезти ее прямо в родные стены и рассказать несчастной матери то, что произошло с ее дочерью…

Но и эти мысли я прогнала прочь, убеждая себя, что сейчас я не в состоянии мыслить адекватно, потому что все еще нахожусь в состоянии шока и слишком много выпила виски. У меня так и не хватило духа открыть багажник, и я доехала до своего дома. Поставив машину чуть дальше детской площадки, я щелкнула сигнализацией и посмотрела испуганным взглядом на багажник. Поправив изрядно помятый костюм, я мельком глянула по сторонам и пошла к подъезду. У входа со мной поздоровалась сидящая на лавочке сердобольная бабушка и, облокотившись на свою тросточку, произнесла тоненьким старушечьим голоском:

— Любаша, у тебя случилось, что ли, чего?

— Ничего у меня не случилось, — попыталась отделаться я от назойливой соседки.

— А почему ты так выглядишь? — словно опытный следователь, допытывалась та.

— Как выгляжу?

— Будто у тебя кто-то умер.

— Вам показалось. Никто у меня не умер. Слава богу, все живы и здоровы.

— Ну и виду тебя…

— А" что у меня за вид?

— Горе у тебя на лице. Страшное горе.

— Нет, у меня все хорошо. Вы ошиблись.

Ускорив шаг, я зашла в подъезд и с трудом сдержала себя от того, чтобы не разрыдаться. Добравшись до своей квартиры, я быстро зашла внутрь и тут же включила кондиционер, встав под который попыталась дышать полной грудью. Постояв так пару минут, я подошла к окну и посмотрела на улицу. Странно, но сейчас некогда зеленая и разноцветная улица показалась мне неимоверно серой и мрачной, с пыльными зданиями, тускло глядевшими вокруг серыми, совершенно ничем не примечательными окнами.

Задвинув тяжелую синюю штору, я сама сотворила себе полумрак и включила ночник. Затем легла на диван, закрыла глаза, стараясь избавиться от преследующих меня мыслей. Но это, как и раньше, оказалось мне не по силам.

Дотянувшись до сумочки, я вынула из нее визитку Александра, повертела ее в руках и остановилась на такой мысли: сегодня же вечером, после того как Александр даст показания и вернется к себе домой, я обязательно ему позвоню и скажу, чтобы он немедленно забрал свою машину вместе с трупом, и пусть он избавляется от него собственными силами. В конце концов, репутация Юрия Константиновича больше всех волновала самого Александра, а значит, и труп в багажнике его собственного авто должен волновать в первую очередь только его.

Придя к такому решению, я стала крутить в своей голове предположения о том, что произойдет дальше.

И прежде всего подумала: этот Александр довольно странный и скользкий тип. Бесспорно, он приедет за своей машиной, но.., что он сотворит с Галиной, вернее с тем, что от нее осталось, совершенно неизвестно. Он вполне способен скинуть труп в какую-нибудь реку или даже в колодец, а это значит, что Галина вряд ли будет похоронена с почестями в ближайшее время.

Стоящая рядом со мной чашечка кофе давно остыла, а мои мысли так и не пришли в надлежащий порядок, а я так и не приняла какого-нибудь толкового решения. Кофе не лез мне в горло, сигарета потухла, и я уронила ее мимо пепельницы прямо на пол… Прикрыв глаза, я стала смотреть сквозь неплотно сжатые ресницы на ночник.

Потом я машинально взяла в руки трубку мобильного телефона и принялась листать записную книжку. Наконец остановилась на имени «Галина» и задумалась, что с ним сделать: стереть или оставить на память. Стереть имя подруги у меня не поднялась рука. Я не смогла, потому что это оказалось намного тяжелее, чем я могла подумать.

Положив мобильный рядом с собой, я вновь закрыла глаза и попыталась отвлечься, но мысли о Галине никак не выходили из моей головы. Я просто копалась в памяти, вспоминала свою подругу и думала о том, что она всегда была умной девушкой. Даже чересчур умной. Жена Юрия Константиновича это поняла моментально и изолировала Галину от своего мужа.

Красивая да еще и умная женщина представляет собой определенную опасность, и таких женщин многие стараются обходить стороной. Галина хорошо усвоила правила жизни и выбрала для себя роль, которую играла просто блестяще, — роль абсолютно глупой красотки, выставляющей напоказ свое тело.

Когда играешь такую роль, тебе все всегда сходит с рук, а окружающие тебя мужчины улыбаются от восторга, слыша твои банальные и глупые фразы.

Галина исполняла эту роль на «отлично» с большинством мужчин, потому что знала: мужчины боятся и избегают женщин, у которых есть мозги. Мужчины видели рядом с собой красивую оболочку, им и в голову не приходило, что эта пустышка видит их насквозь и знает наперед все их помыслы и желания.

Им казалось, что они пользуются ею, но на самом деле все совсем было иначе. Галина просто позволяла им так думать. Незримо для них Галина на полную катушку использовала мужчин, вертела ими, как хотела. Когда до мужчин доходило, что Галина всего лишь играет, изображая дурочку, бывало уже поздно, потому что к тому времени она выжимала из них все, что только могла. Доверчивая и глупая простушка на самом деле оказывалась достаточно умной, хитрой и крайне расчетливой девушкой. Срывая маску в самом конце отношений, Галина всегда смотрела на мужчину, как на отработанный материал, и с высоко поднятой головой уходила, для Того чтобы покорять новые, еще неизведанные вершины.

Галина… Галина… Имя подруги постоянно крутилось в моей голове, а ее труп в багажнике пугал меня все больше и больше. Искусав губы до крови и поняв, что у меня уже не выдерживают нервы, я подскочила с кровати и набрала номер мобильного телефона Александра. «Абонент временно недоступен…» послышался отклик. Звонить ему на работу бесполезно. Сегодня он явно там не появится. Не придумав ничего лучшего, я стала мерить шагами комнату. Периодически я то обессиленно садилась на кровать, то вновь вскакивала и металась по комнате, то подходила к окну и украдкой смотрела сквозь толстую штору…

Звонок мобильного телефона заставил меня вздрогнуть и посмотреть на телефон, словно на привидение. Увидев на дисплее совершенно незнакомый определившийся номер, я осторожно взяла трубку и глухо сказала:

— Алло.

— Добрый вечер; — послышался в трубке жизнерадостный мужской голос.

— О боже, уже вечер… Как же быстро летит время. Что, сейчас и в самом деле вечер?

— Да, уже девять.

— Странно…

— Что странно?

— Еще совсем недавно было утро. Как вы сказали — добрый вечер?

— Да, я сказал «добрый вечер», — удивился мужчина. — Я так поздоровался.

— А с чего вы взяли, что этот вечер добрый? Лично для меня он паршивый. У меня еще никогда не было такого паршивого вечера.

— Люба, вы меня не узнали?

— Нет.

— Это Артур.

— Какой еще Артур?

— Мы летели в одном самолете и попали в страшную болтанку. Ну, узнала?

— Узнала.

— Можно на «ты»?

— Можно.

— А что это у тебя голос такой?

— Какой?

— Грустный какой-то или даже чем-то напутанный. Что-то случилось?

— Случилось, — странно, но я поймала себя на мысли о том, что мне совсем не хочется, чтобы мой новый знакомый повесил трубку и оставил меня наедине со своими мыслями.

— Я позвонил для того, чтобы предложить тебе посидеть в кафе и отметить наш нелегкий полет, но по твоему голосу сразу понял, что тебе сейчас не до кафе. Может, я могу чем-то помочь?

— Помочь?

— Ну, да. Не отказывайся, ведь в наше время не каждый помощь предложит.

— Ты действительно хочешь мне помочь?

— Хочу. ;

— Тогда приезжай ко мне прямо сейчас. Записывай адрес.

— Уже пишу.

Продиктовав адрес, я положила трубку и принялась ждать. Как только раздался звонок в дверь, я отбросила назад растрепанные волосы и пошла открывать дверь. На пороге стоял мой недавний — надо же, и правда недавний! — попутчик с букетом цветов и тортом в руках. Вручив мне торт и цветы, он бодро вошел в квартиру и принялся разуваться.

— Спасибо, — глухо сказала я и растерянно посмотрела на торт:

— А это что?

— Торт.

— Вижу, что не булочка. А зачем ты его принес?

— Чай пить.

— У меня аппетита нет.

— Появится.

Мужчина заглянул в комнату и заметно поежился:

— Послушай, а почему у тебя так холодно?

— Я кондиционер на полную катушку включила.

— Не замерзла?

— Нет.

— А я как зашел, так сразу прямо мороз почувствовал. Шторы какие плотные… В квартире полумрак.

Ты темноту, что ли, любишь?

— Люблю.

— Ну, ты прямо как крот, ей-богу! — Мужчина попытался пошутить, но я на его шутки даже не улыбнулась. — Ну, что, пойдем чай пить?

— Ты пей. Я не хочу.

Как только мы прошли на кухню, я сразу поставила на плиту чайник и села напротив окна.

— Ты хоть отошла после той самолетной болтанки?

— Уже давно.

— Я тоже целый день в себя приходил. Не самые лучшие воспоминания.

— Самолет — это пустяки…

— Совсем недавно для тебя это были не пустяки.

Что стряслось-то?

Я не ответила и уставилась на свои тапочки с лебяжьим пухом, словно видела их в первый раз в жизни.

— Давай делись своей бедой. Может, чем помогу.

Скажу тебе честно, что в самолете ты выглядела значительно лучше, несмотря на тот кошмар, который нам довелось пережить. Ты сейчас так выглядишь…

— Как?

— Будто у тебя кто-то умер. Честное слово. Ты прямо почернела от горя.

Ни слова не говоря, я посмотрела в окно и, зацепившись взглядом за машину, которая стояла рядом с детской площадкой, на мгновение замерла.

— Так что случилось-то? Я, конечно, понимаю, что я совершенно посторонний тебе человек, но я выразил свою готовность тебе помочь. Поделись со мной своей бедой, и тебе будет легче.

Оторвав взгляд от окна, я перевела его на Артура и не без издевки спросила:

— А ты что, добрый волшебник, который всем помогает?

— Нет. Я не всем помогаю, а только тебе. Познакомился с симпатичной девушкой, хотел пригласить в кафе, а у нее беда. Почему бы мне ей не помочь?

— Ты хочешь разделить мою беду на двоих?

— Я же уже тебе говорил, что хочу.

— Ты в этом уверен?

— Вполне. Мне кажется, что я нахожусь в том возрасте, когда можно совершенно объективно давать оценку своим словам.

— Тогда смотри. Сам согласился.

— Что смотреть-то?

Мужчина глянул на кипящий чайник, но я даже не обратила на него внимания и сходила в комнату, чтобы принести оттуда сумку. Открыв сумочку, я извлекла из нее ключи и документы от машины и положила их на стол прямо перед сидящим Артуром.

— Что это?

— Это ключи и документы на «Ауди», который стоит рядом с детской площадкой.

Артур как ни в чем не бывало взял ключи и документы и подошел к окну:

— Вон тот, что ли, «Ауди»?

— Да, тот, синий.

— И что я должен сделать?

— Ничего особенного. Сесть за руль, куда-нибудь отъехать, достать из багажника труп и положить его так, чтобы его как можно быстрее нашли.

— Ты шутишь? — Артур расплылся в улыбке.

— Нет.

— Ладно, пошутили, и хватит. Давай поговорим серьезно.

— А никто и не шутит. Я говорю вполне серьезно.

В багажнике лежит труп моей лучшей подруги. Мне нужно, чтобы его быстрее нашли и похоронили с почестями. Сделай это — то есть выложи труп — аккуратно, чтобы никто не заметил, и пригони машину обратно. Вот тогда мы чайку с тортиком и попьем.

Глава 7

Артур отошел от окна, выключил кипящий чайник и посмотрел на меня пристально.

— Зачем ты ее убила? — неожиданно задал он мне вопрос, который я меньше всего ожидала услышать.

— Я… Да ты что! Как ты мог такое подумать? Я ее не убивала! — Тут же я взяла себя в руки и продолжила уже более спокойно:

— Если уж ты вызвался мне помочь, то не спрашивай меня ни о чем. Не стоит тебе вдаваться в подробности, и еще, я сама не знаю, кто ее убил. Только не спрашивай, как она оказалась в багажнике. Вызвался мне помогать, так помогай.

Или тебе слабо избавиться от трупа?

— Да нет, отчего же… — Артур развернулся и направился к выходу.

— Я тебя жду! — крикнула я вслед уходящему мужчине.

— Жди. Тортик пока разрежь.

— Как скажешь.

Только за Артуром закрылась дверь — я почувствовала, как меня вдруг затрясло. Я бросилась к окну, чтобы посмотреть за действиями своего неожиданного помощника. А Артур не спеша подошел к «Ауди», щелкнул сигнализацией и сел в машину. Через пару минут автомобиль отъехал от дома и скрылся из вида.

Отойдя от окна, я зашла в комнату и стала нарезать по ней круги, находясь в каком-то непонятном, почти бессознательном состоянии. Стараясь унять нервную дрожь, я попыталась отвлечься и подумала о своем меховом салоне, который в моих будущих планах должен был вырасти в добротный магазин в несколько этажей. Мой будущий меховой магазин будет отличаться своим изысканным интерьером, гостеприимством и великолепным качеством дорогих мехов.

А еще у меня была мечта написать книгу, и в глубине души я считала это своим самым мудрым решением. Мне казалось, что, написав книгу, я смогу с гордостью сказать сама себе, что прошла свой жизненный путь не зря, потому что оставила кое-что после себя. Ведь книга была бы моим детищем и выражала бы все мои мысли и накопившиеся эмоции.

Я привыкла вести дневники, но мечта написать книгу не оставляла меня ни на минуту, и эта книга должна быть обязательно посвящена любви, пусть даже не настоящей, а какой-нибудь придуманной, это не важно. Главное, я писала бы о том, что я не отрицаю факт ее существования. В этой книге я бы и любила и ненавидела одновременно и выражала свои самые сокровенные мысли и желания, которые бы я вряд ли когда-нибудь исполнила в реальной жизни. Хотя в глубине души я знала: для того чтобы написать книгу, мне придется раскрыть весь свой потенциал. Потому что написанную книгу можно сравнить с малым ребенком, который требует огромного внимания и заботы. Ведь даже если когда-нибудь моя книга будет написана, то впереди меня будет ждать борьба за то, чтобы она получила признание как издателей, так и читателей. Я всегда мечтала написать книгу, обреченную на успех. А успех книги определяется количеством проданных экземпляров и местом в списке бестселлеров. Я представляла себе те чувства, которые испытывают авторы после того, как их напечатают и их книги появятся на прилавках магазинов. Мне казалось, что авторы чувствуют себя настоящими триумфаторами, превратив свои мечты и грезы в реальность.

— Я обязательно напишу книгу. Обязательно! — твердо сказала я сама себе и снова принялась мерить шагами комнату. — И эта книга будет обречена на успех! Черт побери, будет!!! А иначе не стоит и начинать. В любом деле нужно программировать себя на успех, потому что без этого далеко не уйдешь. Но для начала нужно наладить свой бизнес, а для этого придется немного потолкаться локтями, потому что в наше время развелось слишком много бизнесменов, намного больше, чем нужно, и каждый из них так и норовит урвать кусок послаще да получше. Нужно успеть, пока от пирога отрезали еще не все. Пока еще есть время…

Посмотрев на часы, я замерла — Артур отсутствует уже ровно час. Конечно, я могу ему позвонить по мобильному и спросить, на какой стадии сейчас у него находится процесс оказания обещанной мне помощи. Но будет лучше, если я не стану его отвлекать, а дождусь, когда он наконец приедет сам.

Услышав звонок в дверь, я тут же бросилась к входу и дрожащими руками открыла замок. Не говоря ни слова, в квартиру вошел Артур и по-хозяйски прошел на кухню.

— А ты почему до сих пор цветы в воду не поставила? — спросил он совершенно спокойным голосом, показывая на лежащий на столе букет.

— Забыла. Извини.

— Поставь. Цветы ни в чем не виноваты.

— Уже ставлю.

Засунув цветы в вазу, я посмотрела, в окно и, убедившись, что синий «Ауди» на месте, немного смущаясь, спросила:

— Ну, как все прошло?

Артур протянул мне документы и ключи от машины и как-то обиженно произнес:

— Между прочим, глупая шутка.

— Ты о чем?

— О том, как ты пошутила.

Подойдя к Артуру поближе, я заглянула ему в лицо и ощутила, как на моих глазах показались слезы.

— Артур, посмотри на меня внимательно. Ты же сам сказал мне, что я вся почернела от горя. Знаешь, мне сейчас как-то не до шуток. Где ты положил Галину?

— Какую Галину?

— Ту, которая лежала в багажнике.

Артур рассмеялся и закурил сигарету.

— Я не сказала ничего смешного. Ты от нервов смеешься?

— Я смеюсь оттого, что в багажнике было пусто.

— Как пусто? Ты шутишь?

— А я подумал, это ты шутишь. Я ехал по проспекту, затем свернул на безлюдную дорогу, нашел отличное место на задах парка. Там дорожка капитально протоптана. Сразу видно, что люди по этой дорожке на работу и с работы пешком ходят. Перекрестился, открыл багажник, а там пусто. Сначала я дико разозлился и подумал, что какой-то дурацкий у тебя розыгрыш, а затем рассмеялся и подумал: я сам виноват, что повелся на подобную чушь.

— Поклянись. — Я слегка застонала и прислонилась к стене, потому, что перед моими глазами все поплыло.

— Клянусь, — усмехнулся Артур. — Может, над тобой пошутил кто?

— Есть вещи, которыми не шутят, — резко сказала я и направилась к выходу.

— Ты куда?

— Пойду посмотрю багажник.

Выйдя на улицу прямо в домашней одежде и тапочках, я щелкнула сигнализацией и открыла багажник «Ауди». От увиденного у меня выступил на лбу пот и, по всей вероятности, поднялось артериальное давление. В багажнике ничего не было. Вернее, почти ничего — только аккуратно сложенный цветастый плед. Достав из багажника плед, я развернулась на сто восемьдесят градусов и все на таких же ватных ногах вернулась домой. Расстелив плед прямо перед Артуром, я громко усмехнулась и ткнула пальцем в довольно приличное кровавое пятно.

— Вот, видишь!

— Вижу, — совершенно спокойно ответил Артур и налил себе чаю.

— И что ты видишь?

— Пятно. — При этом Артур взял кусок торта и сунул его себе в рот. Именно это и вывело меня окончательно из состояния равновесия.

— Послушай, ты что, сюда есть пришел, что ли?!

— Мы же вроде как чай пить собирались… Садись. Я тебе тоже заварил.

— Да какой, к черту, чай! Ты из голодного края, что ли?! Мечешь в рот торт, как будто тебя три года не кормили. Я смотрю, тебе аппетит вообще ничем не испортишь. А между прочим это пятно — не что иное, как кровь моей подруги!

— И что?

— Да ничего! У меня подругу убили, а ты тут сидишь и торт лопаешь как не знаю кто. Труп действительно был в багажнике. Его кто-то стащил. Случайно, не ты?

От моего неожиданного вопроса Артур сразу подавился тортом и стал громко кашлять. При этом его глаза налились кровью, а цвет лица принял какой-то синюшный оттенок. Поняв, что дело может кончиться плохо, я молниеносно к нему подбежала и стала усиленно стучать его по спине.

— Ты что, подавился? Наверно, слишком большой кусок в рот засунул. Аккуратнее надо. Боишься, что я тоже себе кусок возьму? Да я отродясь торты не ела. Я их вообще терпеть не могу. Даже ненавижу!

Кстати, к твоему сведению, мне никогда не нравились мужчины, которые являются на свидание с подарком и, как только появляется такая возможность, побыстрее его съедают.

Мужчина прокашлялся и попробовал наладить дыхание.

— Я же торт ем, а не цветы, — с огромным трудом произнес он.

— А при чем тут цветы?

— При том, что ты говоришь о подарках. Что тебе не нравятся мужики, которые приносят подарки и их едят. Вот я тебе и говорю: что смотря какие подарки приносят. Цветы предназначены для того, чтобы стоять в воде. А торт предназначен для того, чтобы его есть.

— Знаешь, мне один ухажер на всю жизнь в память врезался. Он прекрасно знал, что я просто ненавижу торты, и всегда приходил ко мне на свидание с тортом. Придет, сложит руки на коленках и говорит:

«Давай чаю попьем». И при этом обязательно весь тортик за вечер уговаривал. А ведь я его по-человечески просила торты не носить, потому что не люблю я их, можно даже сказать, ненавижу. Так нет же: каждый раз он приперался с тортом, словно испытывал мое терпение. Я вот подумала, может, ему просто нравилось есть в моем обществе? Может, он от этого определенный кайф испытывал?

— Не знаю, что там у тебя за ухажеры были, но лично я к торту больше даже не прикоснусь. Это я тебе гарантирую.

— Да ладно, ешь, жалко, что ли.

— Нет уж, спасибо, — Артур отодвинул от себя тарелку как можно дальше.

— Ешь, все равно выкидывать. Ты же знаешь, что я их не ем.

— Если бы я раньше знал, что ты так не любишь торты, то обошел бы эту кондитерскую стороной.

Я вновь показала на кровавые пятна на пледе и сказала дрожащим голосом:

— Ты хоть видишь, что это кровь?

— Вижу.

— Но ты хоть понимаешь, что это свежие пятна?

— На этот вопрос я не могу ответить однозначно.

Я не знаю.

— А тут и знать нечего! Это свежие кровавые пятна. У меня подругу убили.

— Это я уже слышал, — кивнул головой Артур. — И про то, что в багажнике был ее труп.., которого на самом деле не было.

— Труп был, просто его кто-то украл.

— Что значит «кто-то украл»?

— Не знаю. Но когда я выехала из того дома, труп точно был в багажнике. Ничего не пойму. Кому мог понадобиться труп?

— Поверь, мне он ни к чему. Я даже и представить себе не мог, что трупы нынче в цене.

Судя по тому, с каким выражением лица разговаривал со мной Артур, нетрудно было догадаться о том, что он мне совершенно не верит — ни одному моему слову! А воспринимает все, что я говорю, как обыкновенный, хоть и излишне жесткий, юмор.

— Значит, ты не веришь тому, что я тебе говорю.

Господи, и в самом деле, кому мог понадобиться труп моей подруги? А может, просто Александр забыл его положить?

— Кто забыл его положить?

— Александр.

— Ах, Александр… — понимающе кивнул Артур. — Я так понимаю, что Александр — это что-то типа грузчика.

— Какого грузчика?

— Который трупы отгружает, — Артур произносил свои слова как бы с видом знатока. — Может, он и в самом деле твой заказ не исполнил. Во все багажники отгружал, а когда твой черед подошел, один плед туда кинул и подумал, что так сойдет.

— Ты что несешь?

— Это ты что несешь? Какой-то Александр забыл тебе в машину погрузить труп… Надо же, какой он забывчивый! Ничего страшного, просто немножко подзабыл, и все…

— Ты прав. Забыть он никак не мог, тем более это было не в его интересах. Как можно забыть положить труп? — задала я сама себе вопрос и удивленно пожала плечами.

— Действительно, никак, — поддержал меня Артур. Затем помолчал несколько секунд и с какой-то ненавистью посмотрел на начатый торт и недопитый чай. — Люба, я, наверно, пойду.

— А что так быстро-то?

— Дел еще много, — было видно, что Артур нагло врет и никаких дел у него в помине нет. Что он просто хочет побыстрее уйти и глядит с опаской на меня, потому что думает, будто у меня белая горячка или еще что-то в подобном духе.

— А какие у тебя дела, ведь уже почти ночь?

Мне было страшно оставаться один на один со своими проблемами, но я не знала, как мне задержать этого человека как можно дольше в своей квартире.

— Не уходи! — вырвалось наконец у меня, и я схватила Артура за руку.

— Нет уж, я лучше пойду, — упрямо твердил тот.

Видимо, мужчина решил для себя, что нужно уйти, и был непреклонен.

— Мне страшно оставаться одной.

— А мне страшно оставаться с тобой.

— Почему? Ты же сам вызвался разделить со мной мою беду!

— Но я же не знал, что у тебя белая горячка.

Обиженно убрав руку, я посмотрела в окно и почувствовала, как сильно мне хочется плакать. Я старалась держаться из последних сил, но слезы подступали все ближе и ближе к глазам, заставляя меня думать о том, что сейчас я могу не сдержаться и разрыдаться навзрыд, обнажив все свои слабости перед практически посторонним для меня человеком.

«А может, Артур прав, и у меня действительно белая горячка?» — промелькнула у меня в голове шальная мысль. Может, смерть моей подруги мне просто приснилась и в багажнике не было никакого трупа?

Нет. Так долго не спят. Я хорошо знаю, что труп был, только куда он запропастился на данный момент, остается для меня настоящей загадкой.

Странно, ведь еще совсем недавно у меня все было в порядке. Я только отладила собственный бизнес, начала потихоньку вставать на ноги, и тут… Судьба нанесла удар, буквально сбив меня с ног, и поставила в совершенно тупиковую ситуацию. А я ведь всегда верила в исключительность своей судьбы. Верила, что обязательно настанет тот час, когда я, встав в ряды счастливцев, пойду по жизни широким, размашистым шагом, легко и уверенно. А сегодня… Я столкнулась с какой-то страшной, невероятной реальностью. Я поняла банальную по общепринятым меркам вещь, которая совсем не показалась мне банальной.

Я поняла, что все мы смертны, что можно выйти из дома и уже больше никогда в него не вернуться. Что зачастую за дверьми собственной квартиры нас подстерегает не счастье, а опасность или смерть.

Почувствовав, как сильно закружилась моя голова, я посмотрела на стоявшего передо мной мужчину усталыми глазами и сказала не без жалобных ноток в голосе:

— Пожалуйста, не уходи. Не уходи, иначе я зареву от бессилия.

Мои слова оказали на Артура должное действие.

Он подошел ко мне ближе и слегка обнял:

— Только обещай, что не будешь больше пить спиртное. А то тебе не только трупы в багажнике, но и вообще непонятно что мерещиться будет.

— О боже, я устала тебе доказывать, что я не верблюд!

Моментально отстранив мужчину, я с огромнейшим трудом сдержала слезы, которые уже застилали глаза, и указала ему на дверь:

— Уходи.

— Как скажешь. — Мужчина направился к двери и принялся надевать свои ботинки.

— — И тортик свой забери, все равно его здесь есть некому.

— Проголодаешься, съешь.

— Даже в голодный год я никогда не буду есть торт.

— Не зарекайся.

Артур обул ботинки, взялся за дверную ручку и с надеждой в голосе спросил:

— Может, как-нибудь в кафе посидим? Еще позвонить можно?

— Если осторожно, — буркнула я.

— Так можно или нельзя?

— Толку с тебя мало. Ты ведь даже одну беду на двоих разделить не можешь.

— Могу, только если эта беда реальная.

— А у меня она что, игрушечная, что ли?

— Что-то типа того.

— Проваливай!

Открыв дверь, я проводила мужчину пристальным и тоскливым взглядом и, громко хлопнув за ним дверью, не выдержала и разревелась.

Глава 8

Даже не помню, как я дождалась утра. Уснула, когда уже светало, а как только проснулась, то сразу позвонила Александру на его мобильный, который уже был включен:

— Саша, это Люба.

— Ах да. Люба, привет.

— Ты на работе?

— Нет. Я сегодня не вышел. Помогаю Вике в организации похорон Юрия. Сейчас я пришлю кого-нибудь из своих людей, чтобы забрали мою машину Тебе позвонят, скажут, что от меня, ты передай ключи и документы. Ты дома будешь?

— Саша, мне нужно, чтобы ты приехал ко мне сам.

— Люба, я не могу. Ты же понимаешь, что у меня сейчас дел выше крыши. Вика от горя не в состоянии ничего делать и соображать. Она будто лишилась рассудка. Сама вообще ничего не может. Я должен быть рядом. Я взял всю организацию похорон на себя. А твою подругу когда хоронят? Забыл, как ее зовут…

— Галина.

— Извини, точно, Галина.

— Пора бы уже запомнить. — В моем голосе прозвучал укор.

— У меня в голове столько всего сейчас, что все не запомнишь. Так когда ее хоронят? Может, деньгами помочь?

— Никогда.

— Что значит «никогда»?

— То и значит, что никогда.

— Понятно, значит, немного позже.

В этот момент меня зазнобило так, как знобит в лихорадке, и я нервно задышала в запотевшую трубку:

— Саша, у меня к тебе дело, которое не терпит того, чтобы его откладывать в дальний ящик. Приезжай за своей машиной сам. Нам нужно срочно увидеться!

— Но я не могу! — никак не мог согласиться со мной мужчина. — Пойми, у меня слишком много дел.

— Саша, я тебя умоляю! Информация, которую я тебе должна сообщить, приведет тебя в шок.

— Я тебя внимательно слушаю.

— Но я не могу сказать это по телефону!

— Хорошо. Я сейчас приеду, но только ровно на пять минут, — неохотно согласился Александр.

— Приезжай хоть на минуту!

— Сейчас я дам трубку своему водителю. Продиктуй адрес.

Продиктовав адрес, я тут же сообразила, что нужно привести себя в порядок, и быстро подошла к зеркалу. Из зеркала на меня смотрела изможденная девушка с опухшими от непролитых слез веками и грустными глазами, в которых читалась полная безнадежность.

Александр приехал намного быстрее, чем я ожидала, и тут же прошел в зал. Он выглядел совершенно безупречно, и по его внешнему виду было трудно сказать о том, что совсем недавно он испытал сильное потрясение и потерял лучшего друга. Сев в кресло, он по-хозяйски закинул ногу на ногу и сообщил:

— Я приехал с водителем на машине жены. Отсюда я поеду на своей, а водитель поведет машину жены.

— А какая машина у жены? — Я и сама не знала, зачем я задала этот неуместный вопрос.

— «Хонда». А что? — тут же поинтересовался Александр.

— Да нет. Ничего. Я просто так спросила. А как жена себя чувствует?

— Нормально. Переживает Юркину смерть. Вику поддерживает. А так вроде прилично себя чувствует. — Александр посмотрел на меня подозрительным взглядом и вновь спросил:

— А что?

— Ничего. Самое главное, что жена нормально себя чувствует.

— Я что-то не пойму. При чем тут моя жена?

— Ни при чем. Я спрашиваю это из чистой деликатности. Прежде чем приступить к основным вопросам, всегда задают какие-нибудь деликатные. Например, про семью.

Александр достал сигарету и поинтересовался:

— У тебя здесь курят?

— Курят.

— Замечательно. Послушай, я очень ограничен во времени. Давай попробуем без формальностей. Со вступительной частью у нас закончено, а теперь давай перейдем к основной.

— Давай. Весьма любезно с твоей стороны, что ты выкроил время в своем напряженном графике и согласился со мной встретиться, но то, что я тебе скажу, приведет тебя в состояние дикого ужаса.

— Люба, ну говори же. Не тяни резину!

— Говорю.

Я набрала в легкие побольше воздуха и наконец выпалила:

— Саша, ты случайно не забыл положить Галин труп в багажник? А то, может, по запарке запамятовал… Ведь в самом деле, все в такой спешке происходило. Неразбериха полнейшая. Да и нервы у нас у всех сдавали. Может, тебе показалось, что ты труп в багажник сунул, а сам заторопился и позабыл. В таком состоянии что хочешь забудешь. Даже собственную голову.

— Я что-то не пойму, ты о чем? — Александр тут же изменился в лице.

— О том, что, когда я собралась избавиться от трупа, его в багажнике не оказалось.

— Как не оказалось?

— Так. Не было его, и все.

— Ты хочешь сказать, что багажник был пуст? — Мужчина посмотрел на меня таким взглядом, что по моей спине пробежали мурашки. — Это шутка?

— Саша, это чистая правда.

— Ничего не пойму. — Мужчина тяжело задышал, развязал галстук и расстегнул ворот рубашки.

— Я сама ничего не пойму.

Достав окровавленный плед, я расстелила его и продемонстрировала кровавые пятна. При виде пледа Александр побледнел еще больше и посмотрел на него так, как смотрят на привидение.

— Узнаешь, знакомая вещица?

— Еще бы! Это плед Юрия Константиновича. Зачем ты его домой притащила?

— Затем, что я нашла его в багажнике. Только этот плед и больше ничего. Понимаешь?

— Как это?

— Так это.

— Я же в этот плед твою подругу заворачивал. Как ее. Опять забыл, как ее зовут… — Александр немного сморщился, давая понять, что воспоминания о моей подруге ему весьма неприятны.

— Ее зовут Галина, — процедила я сквозь зубы и. одарила Александра презрительным взглядом.

— Извини. Надеюсь, что теперь запомню, — почувствовал свою вину мужчина и даже попытался изобразить какое-то жалкое подобие улыбки.

— Я тоже на это надеюсь. Так вот, кроме этого пледа, который принадлежит… Забыла, как его зовут-то?

— Кого?

— Ну того, который был с Галиной, когда ее убили…

— Юрия, что ли?

— Ах да. Точно, Юрия, — согласилась я издевательским голосом и продолжила:

— Кроме этого пледа, в багажнике ничего не было.

— А ты хорошо смотрела? — Александр задал вопрос, но затем вовремя опомнился и понял, что он сморозил настоящую глупость. — Куда же тогда труп подевался? — Он задал второй вопрос скорее для того, чтобы хоть как-то исправить ситуацию.

— Я не знаю, — ответила я обреченно. — Я уже ничего не знаю.

Забарабанив пальцами по крышке журнального столика, мужчина что-то забормотал себе под нос, но затем повернул голову в мою сторону и отрывисто спросил:

— Люба, ты мне веришь? Ты понимаешь, что я положил твою Галю в багажник?!

— Надо же, имя наконец запомнил! — усмехнулась я и добавила:

— У меня нет оснований тебе не верить.

— Ты куда-нибудь заезжала?

— В смысле?

— В смысле — ты где-нибудь останавливала машину?

— Машина стояла у детской площадки.

— И все?

— И все.

— Может, кто-то лазил в багажник?

— Кто? — С каждым вопросом мужчины я ощущала себя все более и более беспомощной.

— Это я у тебя хотел спросить. У вас тут по машинам часто промышляют?

— Ты имеешь в виду автомобильных воров?

— Ну, да.

— Случается иногда. У одного соседа боковое зеркало ночью открутили, а у другого сумку с документами уперли, пока он на обед домой заходил. Я ему еще тогда сказала, что это просто невероятная глупость — сумку с документами оставлять в машине.

Можно сказать, что он сам спровоцировал автомобильных воришек. — Я резко замолчала и, немного поколебавшись, спросила:

— А к чему я тебе это все говорю?

— К тому, что у вас во дворе орудуют автомобильные воришки, — растерянно ответил мужчина и изменился в лице. В нем теперь читалась точно такая же беспомощность, как и у меня. — Да уж, что-то я и сам не то говорю. Зачем автомобильным воришкам труп, который лежал в багажнике?

— Действительно. Это же не барсетка. Что они с трупом-то делать будут?

Александр озадаченно почесал затылок и посмотрел на меня таким испытующим взглядом, словно пытался докопаться до истины:

— Послушай, а ты никому из своих дружков про труп не говорила?

— Про каких еще дружков ты говоришь?

— Ну, мало ли… Может, ты сама побоялась пачкать свои ручки и попросила кого-нибудь оказать содействие? Было такое?

— Никого я не просила.

— Ты уверена?

— Я всегда говорю только то, в чем уверена.

— А то, может, кто-нибудь из твоих дружков от трупа избавился, а тебе сказал, что никакого трупа и не было. Естественно, так сказать проще всего, чем брать на себя что-то криминальное.

— Я тебе сказала, что у меня нет никаких дружков, — заявила я резко, но, несмотря на свое высказывание, все же задумалась об Артуре. Однако тут же прогнала эту мысль как можно дальше. Какой смысл Артуру прятать труп Галины, а затем приходить ко мне на квартиру как ни в чем не бывало и заявлять, что багажник был пуст?

— На нет и суда нет.

Не увидеть того, что Александра прошиб пот, мог только слепой. Он торопливо посмотрел на часы, слегка прокашлялся и сказал фразу, которая прозвучала для меня, словно пощечина:

— Ладно, мне пора. Все это, конечно, хорошо, когда бы не было так плохо. Еще столько дел надо перелопатить. А ты особо не паникуй. Если трупа в багажнике нет, значит, он кому-то понадобился. Придет время, и он сам всплывет.

— Кто всплывет?

— Труп.

— А где?

— А я откуда знаю, где? Поживем — увидим.

В этот момент в кармане Александра зазвонил мобильный телефон, и он сразу взял трубку:

— Вика, я сейчас приеду. Не переживай. Я уже все заказал. Не волнуйся. Я все уладил.

Сунув трубку снова в карман, Александр встал со своего места и направился к выходу.

— Саша, ты куда? — побежала я следом за ним.

— По делам. Я и так с трудом вырвался. Ты хоть понимаешь, что на мне лежит вся ответственность и организация похорон?

— А как же Галина?

— А я откуда знаю, где твоя Галина? — Перед тем как обуть ботинки, мужчина остановился и тяжело задышал. — Мое дело было положить ее в багажник, а твое — доставить до места назначения. Так вот, я ее положил, а куда ты ее доставила, никому не известно. Можно сказать, что я свои функции выполнил.

— И все?

— Что — все?

— На этом твои функции заканчиваются?

— Пока да.

— А то, что увезти Галину из дома Юрия Константиновича была твоя личная инициатива! Так что давай уж будем держаться вместе до конца. Труп Гали пропал при неизвестных обстоятельствах, а ведь ее тоже похоронить надо. Только для того чтобы похоронить, нужно найти труп.

Посмотрев на свои ботинки крайне растерянным взглядом, мужчина стал медленно обуваться, а когда данный процесс был завершен, поднял на меня задумчивые глаза:

— Люба, а ты мне что предлагаешь, прямо сейчас все бросить и отправиться на поиски трупа?

— Я сама не знаю, что делать…

— Ничего. Будем ждать.

— Что ждать-то?

— Объяснения того, что произошло.

— А ты думаешь, этому может быть хоть какое-то объяснение?

— Думаю, да.

Неожиданно Александр положил руки на мои плечи и притянул меня к себе. Помолчав, заговорил:

— Да, сложилась просто ужасная ситуация. А самое главное, что ничего нельзя сделать. Пропал труп, и мы даже не знаем, на кого можно подумать. Когда в доме пропадает какая-то вещь, мы всегда грешим на домовика и убеждаем себя в том, что он поиграется и обязательно ее нам вернет. Но здесь пропал труп, лежавший в багажнике автомобиля, и грешить на домовика мы уже не можем. Сейчас я должен заняться Юркиными похоронами. Если пройдет время, но так и не будет ничего слышно о твоей подруге, то тогда, конечно, будем что-то решать.

— А что решать-то? — взглянула я на Александра глазами, полными надежды.

— Пока не знаю, но я буду думать по этому поводу. Звони мне в любой момент. Если что, я всегда на связи. Выпусти меня, пожалуйста.

— Да, конечно.

В дверях мужчина остановился и виновато взглянул на то бледное, осунувшееся существо, которое я сейчас собой представляла.

— Люба, забыл совсем… Плед отдай.

— Какой плед?

— Тот, в который я заворачивал твою подругу.

— Зачем он тебе?

— А тебе зачем?

— Да нет, он мне вообще-то без надобности… — машинально ответила я, и в этот момент у меня учащенно забилось сердце.

— Тогда отдай его мне.

— А у тебя в нем есть надобность? В химчистку, что ли, отдашь для того, чтобы в холодную погоду кутаться?

— Просто хочу избавиться от нежелательных улик.

Поверь, это и в твоих интересах тоже.

— Тогда забирай.

Вернувшись в комнату, я сложила плед в пакет, протянула пакет Александру и тут же спросила:

— В лесу где-нибудь выкинешь?

— Сожгу на помойке.

— Тогда уж лучше бомжам отдай. Полезное дело сделаешь.

— Я не доверяю бомжам.

— А почему?

— Потому что среди них есть осведомители, которые тут же доносят интересную информацию в соответствующие органы. Ну, я пошел?

— Иди.

— Если что, звони.

— Позвоню.

Мужчина развернулся уже, чтобы уйти, но в этот момент я, не ожидая сама от себя подобных действий, вдруг забрала у него из рук пакет с пледом и решительно произнесла:

— Я передумала.

— Что значит «передумала»? — опешил мужчина.

— Я оставляю плед себе.

— Зачем он тебе?

— Для того, чтобы у меня были доказательства смерти моей подруги.

— А на кой они тебе сдались? — Мужчина не скрывал, что ему крайне не понравилось мое решение.

— Кто?

— Не кто, а что. Я спрашиваю, зачем тебе нужны эти самые доказательства?

— На всякий случай, — стояла я на своем. — И не смотри на меня таким взглядом, плед ты все равно не получишь!

— Да ради бога! Можешь оставить его себе и укрываться им по ночам, — язвительно сказал Александр и, повернувшись ко мне спиной, дал понять, что разговор полностью завершен.

— Я обязательно над этим подумаю, — не менее язвительно откликнулась я.

Открыв дверь пошире и взглянув на лестничную клетку, я проводила спускающегося по ступенькам мужчину задумчивым взглядом и тут же бросилась к окну, чтобы посмотреть на отъезжающий с моего двора синий «Ауди».

Как только «Ауди» скрылся из поля моего зрения, я обхватила голову руками и упрямо подумала: моя подруга обязательно найдется и будет предана земле как полагается! А если ее исчезновение — чья-то глупая шутка, то бог все видит и обязательно воздаст тому человеку по заслугам. Галины больше нет, а я осталась в живых, быть может, по счастливой случайности. Потому что если бы я согласилась на предложение Юрия и плавала в том же бассейне в компании с ним и моей подругой, то меня постигла бы та же страшная и неминуемая участь, и мое остывшее тело лежало бы рядом с их бездыханными телами.

Время лучший лекарь. Пройдут годы, боль станет слабее, память разожмет свои чересчур душные объятия, и я смогу смотреть на эту ситуацию уже не с такой тоской и раздирающим душу отчаянием.

Да уж, никогда бы не подумала, что судьба будет играть со мной в подобные игры. Никогда…

Глава 9

Через неделю Галю объявили в розыск и о ее таинственном исчезновении судачил весь дом. Кто-то говорил, что она уехала со своим очередным любовником и скоро вернется… Кто-то утверждал то, что перед своим исчезновением Галина ловила машину и остановила какого-то маньяка-насильника, который завез ее в лес, надругался, потом зверски убил и хорошо спрятал труп несчастной девушки… В общем, ходили самые разные суждения, которые, конечно же, не соответствовали действительности и оттого угнетали меня еще больше.

Несмотря ни на что, я собрала все свои силы и стала пытаться жить дальше. Как-то вечером, после напряженного трудового дня, когда я осталась в своем меховом салоне совершенно одна, наедине с любимыми шубами, раздался телефонный звонок. На том конце провода обнаружился жизнерадостный голос Артура, которому я почему-то несказанно обрадовалась.

— Люба, мое предложение посидеть в кафе остается в силе. Ты готова его принять или ты еще не распуталась со своими проблемами?

— Со своими проблемами я никогда не распутаюсь, потому что чем дольше живу, тем их становится все больше и больше, а что касается кафе… Послушай, приезжай лучше ко мне, я познакомлю тебя со своими любимцами.

— Куда приезжать к тебе? К тебе домой? — В голосе молодого человека слышалась какая-то осторожность, которая, скорее всего, была связана с нашей последней встречей, потому-то он и не горел желанием приехать ко мне домой.

— Нет. Приезжай в салон. Записывай адрес. Ты через сколько приедешь?

— Выезжаю прямо сейчас.

— Я жду.

Поговорив с Артуром, я решила навести порядок в бухгалтерии и, зайдя в свой кабинет, углубилась в бухгалтерские счета. Когда я вот так внедрялась в финансовые бумаги, то просто теряла счет времени и не замечала того, как же быстро оно летит. От этого занятия меня смог оторвать только телефонный звонок. Вот и тогда именно звонок известил меня о том, что Артур приехал и не может попасть в салон.

Я дала команду охраннику пропустить Артура, отложила документы в сторону, вышла из кабинета и отправилась навстречу своему гостю.

— Привет! — восторженно поздоровалась я и пригласила мужчину пройти внутрь.

— Привет.

Артур посмотрел на висящие на вешалках многочисленные шубы и дружелюбно произнес:

— Красиво!

— Тебе и вправду нравится?

— Несмотря на то, что я мужчина, меня всегда впечатляют женские меха. Кстати, ты здесь кем, продавцом работаешь? Так ведь вроде рабочий день уже закончился. Или у вас тут круглосуточная продажа?

— Я хозяйка.

— Ты.., хозяйка? — Артур посмотрел на меня глазами, в которых читалось недоверие, и слегка покраснел. — Прикольная шутка.

— А это не шутка. Тебе что, документы, что ли, показать? Ты уже вообще моим словам не доверяешь?

— Ты хочешь сказать, что этот магазин твой?

— Мой.

— И все эти шубы тоже твои? — При этом Артур провел взглядом по висящим на вешалках меховым изделиям и покраснел еще больше.

— Ну, если салон мой, значит, и шубы мои.

Артур тщательно пытался скрыть свое изумление, но у него ничего не получалось.

— А где ты взяла такие деньги?

— На что?

— Ну, на этот салон.

— А ты что, из налоговой, что ли?

— Нет. Но если не хочешь, то не отвечай. Я сам понимаю, что задал глупый вопрос. Понятно, что у тебя есть богатый любовник, который с удовольствием финансирует это дело. А я тебя, как дурак, в кафе приглашаю.

— А при чем тут кафе?

— При том, что я только сейчас понял, что мое приглашение в кафе тебе до одного места. Ты, наверно, питаешься в безумно дорогих ресторанах, где цены заоблачные.

— И с чего ты сделал такие выводы? С того, что у меня столько шуб, да? С того, что у меня собственный бизнес? — Не знаю, почему я повысила голос, но это произошло, и я заметно занервничала. — Как ты можешь делать подобные выводы, если совершенно меня не знаешь?!

Казалось, Артур не расслышал моего вопроса или просто пропустил его мимо ушей. Но продолжал он в том же духе:

— Надо же… А еще бедненькой прикинулась.

— Я?!

— Ты.

— Я нигде и никем не прикидывалась!

— Что ж ты тогда эконом-классом из Хабаровска летела? Могла бы «бизнесом» полететь.

Нахмурив брови, я постаралась сдержать себя от дальнейших возмущений и сказала уже более спокойным голосом:

— Ты сейчас, знаешь, на кого похож?

— Не знаю и знать не хочу, — сказал, как отрезал, Артур и вновь посмотрел на шубы.

— А я тебе все же скажу.

— Да ради бога, — вызывающе сложил на груди руки мужчина.

— Ты похож на пролетария, который до жути ненавидит богатых. Тебе нужно было раньше родиться.

Из тебя бы получился просто потрясающий боец-революционер. Как раз тебя и не хватало в той тусовке, которая царя свергла и расстреляла его семью… Послушай, а ты случайно в прошлой жизни никого не раскулачивал?

— Ты все сказала?

— Нет, не все. Я хотела тебе сказать о том, что ты слишком торопишься делать выводы. А как известно, поспешишь — людей насмешишь. Я не летаю бизнес-классом, потому что у меня нет на это денег.

Я экономлю на всем, потому что очень сильно хочу расширить и увеличить свой бизнес. Так что по супердорогим ресторанам я тоже не хожу. Если бы я туда ходила, то у меня бы не было такого салона — я бы просто пошла по миру. И никакого богатого любовника у меня нет! Если хочешь знать, мне вообще никогда в жизни не везло на богатых мужиков.

— А наверняка хотелось бы… — не мог не съязвить Артур.

— Хотелось бы, — не стала скрывать я своих мыслей. — Только дело в том, что богатых мужиков мало, а нас, бедных женщин, много. На всех не хватит.

— Значит, тебе такой не обломился.

— Нет, — в знак достоверности своих слов я покачала головой. — Ни разу. Видимо, мой удел — добиваться всего в жизни самой. Боженька посмотрел на меня сверху и решил делать так, чтобы богатые мужчины обходили меня стороной и я всегда и все тащила на себе. Эх, знал бы ты, скольких нервов, бессонных ночей и даже слез стоил мне этот салон.

Я сняла с вешалки шубку из белой стриженой норки до пят и примерила ее перед зеркалом.

— Нравится?

— Нравится.

— Мне тоже. Послушай, а давай сварим кофе? Ты будешь его пить, а я буду рассказывать и показывать тебе свои шубы. Идет?

— Идет. — Видимо, мой ответ удовлетворил Артура, и его отношение ко мне стало прежним.

Не прошло и десяти минут, как он уже сидел в центре зала на кожаном диване, пил ароматный кофе, запах от которого разлетелся по всему салону, и каждый раз не жалел для меня новых аплодисментов, когда я дефилировала по залу в очередной шубке.

— А это моя любимая! — громко крикнула я и надела безумно красивую шубу из рыси. — Даже страшно представить, что со мной будет, когда ее купят.

— А почему ее до сих пор не купили?

— Потому что она очень дорого стоит.

— Ну, наверно, в твой салон захаживают не бедные дамочки…

— Ее, конечно же, купят, просто это вопрос времени. Каждая шуба ждет своего звездного часа, ждет своего покупателя. И все же именно с этой шубой мне будет тяжелее всего расстаться.

— А ты не хочешь оставить ее себе?

— Пока не могу. Мне нужны деньги. Без них я не получу то, что хочу.

— А тебе не страшно так жить?

— Как?

— Иметь деньги и совершенно ими не пользоваться.

— Страшно не иметь деньги. Для меня только это по-настоящему страшно. Понимаешь, салон — это мое детище, и он должен расти. А для того чтобы мое дело росло, в него нужно вкладывать все больше и больше денег.

— По мне, так иметь и такой салон — очень даже неплохо. Не обязательно все расширять. Можно оставить все, как есть, и жить только на полученную прибыль. Главное, что можно жить нормально. Даже, пожалуй, на широкую ногу, ни в чем себе не отказывая.

— Именно поэтому ты и не бизнесмен.

— Откуда ты знаешь, что я не бизнесмен?

— Потому что ты ничего не понимаешь в бизнесе.

Если бы ты знал азы бизнеса, то рассуждал бы совсем по-другому. Не стоит начинать строить бизнес, если у тебя нет мыслей его расширять.

— Почему? По мне, так лучше маленький, да удаленький.

— А по мне, так маленький никогда не будет удаленьким. Для того чтобы достичь хоть каких-то целей, нужно ставить своей целью невозможное. Достичь и иметь большее — это желание любого нормального бизнесмена.

— Значит, тебе виднее, — Артур сунул в рот шоколадную конфету и широко улыбнулся.

— Ты не дослушал о моих шубах.

— Тогда рассказывай.

— Так вот. Ты даже представить себе не можешь тот факт, как эти шубы снимают любой психологический стресс. Когда мне совсем бывает паршиво, я всегда мчусь сюда, снимаю с вешалки какую-нибудь шубу, надеваю ее перед зеркалом, и все мои проблемы как рукой снимает.

— Надо же, как интересно.

— Получается, что эти шубы еще и лечат. На меня они действуют круче всяких психологов. Иногда я с ними разговариваю. Делюсь с ними чем-нибудь личным.

— С кем ты разговариваешь? — не понял меня Артур.

— С шубами.

— С шубами? — Артур посмотрел на меня подозрительно, точно так же, как смотрят на душевнобольных людей. — И что, они тебе отвечают?

— Они мне действительно отвечают, только это никто, кроме меня, не слышит.

— И часто ты с ними разговариваешь?

— Бывает иногда. Они же как малые дети. Требуют постоянного внимания и заботы. Хуже мужчин, ей-богу. Конечно, их выгуливать надо. Обычно их начинают выгуливать после того, как купят.

— Кого выгуливать? Что-то я не понял…

— Вот бестолковый! — засмеялась я. — Мы же с тобой про шубы разговариваем! Я с некоторыми своими клиентками дружу. Мне вот одна недавно звонит и говорит: снег сегодня очень сильный идет, а шубку все равно так надеть хочется, что невозможно себе отказать. И спрашивает: можно ли дорогую норку надевать в сильный снегопад, не станет ли она от этого хуже? Одним словом, не испортится ли она?

— Ну и как, можно?

— Не то что можно, а даже нужно! Ведь когда-то эти меха были одеждой реальных животных. А они бегали и в снег, и в дождь. И ничего с ними не было.

Поэтому я всегда советую своим клиенткам, чтобы они обязательно свои меха выгуливали, причем регулярно.

— Как же ты любишь меха…

— Я их обожаю! У каждой женщины есть свои маленькие слабости.

— И это ты называешь маленькой слабостью? По-моему, это очень даже большая слабость. Создается впечатление, что рассматривать меха — это твое самое излюбленное занятие на свете.

— Точно. Рассматривать меха и перебирать шкафы.

— Какие еще шкафы?

— Я просто обожаю перебирать шкафы у себя дома. Когда плохое настроение или просто какая-то внутренняя опустошенность, откроешь шкаф, вытащишь оттуда все вещи и начинаешь вешать их по новой. Вот это действительно здорово! На душе становится так легко и хорошо, что даже не передать словами.

— И часто с тобой происходит подобное?

— Шкафы перебирать мне хочется постоянно.

Только если я буду этим заниматься с утра до ночи, то когда же я буду работать? Времени, к сожалению, на все не хватает.

— Странная ты.

Артур поставил пустую чашечку из-под кофе на стол, встал и подошел ко мне.

— А как обстоят дела с твоей подругой? — немного с издевкой спросил он.

— Никак.

— Труп не нашелся?

— Нет.

— Странно.

— Что тебе странно?

— Что еще не раскрыто самое громкое преступление века.

— Какое еще преступление века? — как-то нерешительно задала я вопрос и одарила Артура подозрительным взглядом.

— Я думал, что уже задержан какой-нибудь похититель трупов, от которого так сильно страдают московские морги, потому что он тащит любой труп, который плохо лежит. А еще этот воришка не брезгует даже багажниками некоторых машин, в которых хранятся все те же трупы.

— Заткнись!

— Затыкаюсь.

После этих слов Артур взял меня за руку и заглянул мне в глаза:

— Ты очень красивая.

— Спасибо.

— У тебя необыкновенные глаза. Только…

— Что «только»?

— Они у тебя слишком холодные. Даже можно сказать, что бесчувственные.

— Я должна принять эти слова как комплимент?

— Ты должна над этим задуматься. В твоих глазах заметна твоя уверенность в себе и даже какая-то жестокость. Ты действительно очень красивая, но у тебя слишком холодная красота.

— Ты намекаешь на то, что я холодная женщина?

Я никогда не обращаю внимания на субъективные мнения.

— А субъект — это я?

— В данном случае — ты. Меня никогда не сможет задеть мнение одного субъекта.

— Ты хочешь сказать, что тебя может задеть только мнение целого народа?

— Я хочу сказать, что меня вообще не сможет задеть чужое мнение. Для меня намного важнее мое собственное.

— Понятно.

— Что тебе понятно?

— Понятно то, что ты относишься к типу женщин, которые слышат и видят только себя.

— Опять же это сугубо субъективное мнение. — В моем голосе послышался вызов. — Просто я живу так, как считаю нужным, и делаю то, что считаю нужным. Я знаю, что мне это удается. Я научилась руководить своей судьбой, но мне было совсем нелегко достичь желаемой цели.

— А разве можно руководить судьбой?

— Можно.

— Не знал. Я всегда был убежден в обратном — в том, что всеми нами руководит судьба. И еще: то, что она нам уготовила, всегда неизбежно.

— Мне никогда не нравились фаталисты. Я не могу плыть по течению. Мне это как-то не по душе.

Я сама знаю, в какую сторону мне лучше всего повернуть, где лучше всего приостановиться и когда лучше рвануть вперед.

— И все же ты самая красивая и уверенная в себе девушка, которую я когда-либо видел.

— Значит, тебя привлекают уверенные в себе девушки?

— Как раз нет. Ты являешься исключением из правил.

— Надо же! Своими словами ты оказал мне большую честь, — сказала я язвительным голосом и почувствовала, как ладонь Артура легла мне на шею.

Его пальцы принесли мне тепло, и я ощутила, как сильно и трепетно забилось мое сердце.

— Ты вся дрожишь.. — Артур наклонился и коснулся губами моего уха.

— Это нервы, — ответила я тоже шепотом.

— Почему ты нервничаешь?

— Потому что в последнее время слишком много всего произошло…

— А ты постарайся ни о чем не думать.

— Я попробую.

Скинув с себя шубу прямо на пол, я стала судорожно расстегивать пуговицы на своей кофте. Но вместо того чтобы приступить к решительным действиям, Артур посмотрел на лежащую на полу шубу, растерянно и тихо спросил:

— Может, ее поднять?

— Зачем? — спросила я крайне возбужденным голосом и тяжело дыша.

— Она же очень дорогая…

— Да и черт с ней!

— Ты думаешь?

— Я в этом просто уверена!

— Тебе виднее.

После своих последних слов Артур поцеловал меня в губы, и я ощутила на своих бедрах до безумия приятные скользящие прикосновения. Я и сама не знаю, как так вышло, но уже через несколько секунд мы лежали прямо на шубе, покрывая друг друга страстными поцелуями и переплетаясь в жарких объятиях. Слегка приподняв голову, я отчаянно улыбнулась и прошептала:

— А теперь у меня какие глаза? Тоже холодные?

— Теперь нет. В них такая чудовищная страсть…

— Так утоли же ее быстрее!

Артур оказался на редкость мягким, ласковым и нежным любовником, который думал в первую очередь не о себе, а о том, как доставить истинное удовольствие женщине. Он отнесся ко мне очень бережно. Так бережно, как ко мне не относился ни один из моих бывших мужчин. Я чувствовала себя самой желанной, самой красивой и самой сексуальной женщиной на свете. Он ласкал меня осторожно, словно боялся того, что его пальцы могут причинить мне боль. Так осторожно, будто мое тело представляло собой какой-то неимоверно дорогой слиток, от прикосновений к которому чересчур дрожат руки и темнеет в глазах.

Я не помню, сколько времени мы занимались любовью, но это время показалось мне вечностью, словно я находилась в другом измерении, где-то между реальностью и моими фантазиями, между обрушившейся на меня страстью и полным опустошением, связанным с сильной усталостью и активным биением моего сердца. А нашей сексуальной фантазии не было никакого предела. С каждым разом границы отодвигались все дальше и дальше.

Когда мы лежали уже уставшие и совершенно опустошенные, Артур положил мою голову к себе на плечо и, пытаясь выровнять еще сбивчивое дыхание, прошептал:

— Мне кажется, что я влюбился в тебя, как пацан.

— Так быстро?

— А что медлить-то?

— Ты уверен?

— Как только увидел, так и потерял голову.

— Прямо в самолете?

— Прямо в самолете.

— А мне казалось, что у нас был такой сложный перелет, что тебе было не до меня.

— Я заметил тебя еще во время регистрации.

— Правда? — Я не смогла скрыть своего удивления.

— Клянусь.

— А я тебя не видела…

Но Артур не обратил внимания на мои слова и продолжил:

— Да, я тебя сразу увидел. На регистрации я стоял за тобой в очереди. Ты была такая грустная и какая-то потерянная. Я хотел с тобой познакомиться и даже задал тебе парочку банальных вопросов, но ты посмотрела на меня, словно на пустое место, и ничего не ответила. Я сразу понял, что тебе не до меня, что у тебя какие-то внутренние проблемы, а быть может, даже и крупные неприятности.

— Что, и в самом деле так было? Я смотрела на тебя и не видела? — Я не могла не засмеяться.

— Было именно так. Ты обладаешь уникальной способностью смотреть на человека, как на пустое место. Только, пожалуйста, не говори снова, что тебя не интересует единоличное субъективное мнение.

— Не буду.

— Спасибо. Ты исправляешься. Начинаешь прислушиваться к людям. Так вот, поняв, что, к сожалению, ты меня не видишь и не слышишь, я проводил тебя грустным взглядом и подумал: я не я буду, если не смогу с тобой познакомиться. И когда подошла моя очередь регистрировать билет, я попросил место рядом с тобой. Девушка, регистрировавшая наш рейс; понимающе улыбнулась и сказала, что мне повезло и рядом с тобой имеется свободное место.

— Надо же, а я и представить не могла, что в самолете мы оказались с тобой рядом совсем не случайно.

— Познакомиться с тобой в самолете оказалось довольно трудно. Когда я зашел в салон, то увидел, что ты сидишь с закрытыми глазами и совершенно не показываешь каких-либо признаков жизни. Я так ждал, так надеялся, что ты откроешь глаза… Я даже задал тебе пару вопросов и случайно задел локтем, но бесполезно. Ты ни на что не реагировала. Тебе были безразличны чужие передвижения и звуки. Ты открыла глаза только тогда, когда мы попали в страшную болтанку, но к тому моменту мне самому уже расхотелось с тобой знакомиться. Я думал только о том, чтобы выжить.

— И все же ты оказался довольно напористым и спросил мой телефон.

— Когда ты мне его дала, я очень удивился.

— Почему?

— Потому что ты в первый раз посмотрела на меня не как на пустое место. Люба, я в тебя действительно втрескался. Скажи, как называется то, чем мы сейчас с тобой занимались столько времени?

— А ты не знаешь?

— Я хочу услышать это от тебя.

— Раз хочешь услышать, то пожалуйста: черт знает сколько времени мы занимались с тобой сексом.

— Лично я занимался с тобой любовью.

Я не сомневалась в искренности его слов, потому что Артур не пытался скрыть от меня свои чувства.

И было совершенно очевидно: он говорил то, что думал. В меня действительно можно с ходу влюбиться, потому что я умею преподнести себя так… Вернее, могу внушить мужчине, что я и есть та женщина, которую он так долго искал в этой сумбурной и обманчивой жизни. Я всегда знала себе цену, но я также знала и то, что мои чары не бесконечны, и я не отношусь к типу тех женщин, которые умеют сражать всех мужчин наповал. Если бы было именно так, то мне бы не пришлось пробиваться по жизни совершенно одной и толкаться локтями для того, чтобы мне включили зеленый свет и дали дорогу. Если бы я могла сражать всех мужчин наповал, то я бы не вкалывала до седьмого пота, а просто наслаждалась спокойной, роскошной жизнью, снимая с нее самые сливки, в лице жены какого-нибудь банкира или влиятельного бизнесмена.

Правда, мой бывший любовник всегда говорил мне, что влюбиться в меня может только сумасшедший. Хотя я думаю, что он говорил так только для того, чтобы доказать мне свою исключительность. Которой у него, по моему мнению, совсем не было.

— Люба, я только сейчас вспомнил, что мы лежим с тобой на безумно дорогой шубе. — Голос Артура отвлек меня от моих мыслей и заставил вернуться к действительности.

— Да что тебе эта шуба покоя не дает?

— А вдруг мы ее испортили…

— Это будет просто паршиво.

— Да, кажется, так оно и есть.

— Тогда мне придется оставить ее себе.

— Значит, мы с тобой еще раз убедились: все, что ни делается, делается только к лучшему.

— Похоже на то.

Глава 10

Сладкое, пьянящее ощущение после встречи с Артуром не покидало меня долгое время. Его признание в любви давало шанс на перспективу наших дальнейших отношений и приятно грело мое тщеславие. Перед тем как нам разъехаться по домам, он открытым текстом заявил мне, что теперь ему будет тяжело провести без меня даже час и что теперь он будет присутствовать в моей жизни постоянно, пусть даже при помощи телефона.

Возможно, с появлением Артура у меня начнется другая жизнь, и я выберусь из темной ямы, куда часто попадают люди, которых скидывает туда одиночество, на зеленую лужайку, усыпанную алыми розами, по которой прогуливаются люди, между которыми существуют теплые и искренние отношения. В отношении с мужчинами я познала слишком много несчастья, так, быть может, в этот раз судьба будет более ко мне благосклонна и я обрету настоящее женское счастье? А с другой стороны… Когда тебя кто-то желает и кто-то тобой дорожит, когда кто-то спрашивает тебя о том, как у тебя прошел день и как ты себя чувствуешь, твои мозги работают более позитивно, и тебе хочется с большим рвением отдавать себя бизнесу.

Одним словом, Артур влюбился в меня и жаждал того, чтобы эта любовь была взаимной. Он дал мне шанс именно в тот момент, когда у меня вообще не было никаких шансов.

Не успела я еще подойти к своему подъезду, как у меня уже зазвонил мобильный. Поднеся трубку к уху, я сразу услышала взволнованный голос Артура и улыбнулась.

— Ты меня еще помнишь? — спросил он.

— Я о тебе только думала.

— Если не секрет, что ты обо мне думала?

— Только хорошее.

— Это радует. Я позвонил тебе затем, чтобы напомнить, что я есть. Не забывай, пожалуйста, о моем существовании.

— Я помню. — Слова Артура не могли не вызвать у меня приступ смеха.

— Я не сказал ничего смешного. Я действительно очень сильно боюсь, что ты меня забудешь.

— Ты думаешь, у меня такая короткая память?

— Мне хочется верить в то, что она у тебя очень даже длинная. Мы завтра увидимся?

— Постараемся.

— Заверяю тебя — я приложу к этому все усилия. А ты?

— Я буду стараться.

— Люба, но ты меня хоть чуть-чуть любишь?

— Ты припираешь меня к стене.

— Но все же ты не ответила на мой вопрос.

— Я не могу отвечать на вопросы, когда меня просто вдавливают в стену.

— Ну, скажи, что да.

— Я сейчас не настроена говорить на личные темы.

— Жаль.

У Артура стал такой грустный голос, что я вдруг почувствовала вину за свою холодность, и для того чтобы оставить ему хоть какую-то надежду, произнесла:

— Конечно же, да.

— Ты хочешь сказать, что ты меня чуть-чуть любишь?

— Чуть-чуть люблю.

— Тогда я самый счастливый мужчина на свете!

Ура!!!

Телефон позволяет нам слышать, но, к сожалению, не дает возможности видеть того, с кем мы говорим. Но все же я живо представила картинку того, что сейчас происходит с Артуром. Я увидела его танцующим прямо посреди улицы с безумно счастливым лицом и открытой широкой улыбкой. Конечно же, своим бурным поведением он вызывает удивление на лицах прохожих, но эта реакция его волнует меньше всего, потому что сейчас его волнует только его объект обожания, а это значит — я.

— Ты сумасшедший.

— Я действительно сумасшедший, потому что ты свела меня с ума! Именно ты сделала меня таким!

— А мне кажется, что ты им и был. Я уже захожу в подъезд. Сейчас сяду в лифт, и телефон уже не будет брать. Я желаю тебе спокойной ночи.

— Спасибо. Тебе того же. Я буду засыпать с мыслями о тебе.

— Я не ошиблась. Ты действительно сумасшедший.

* * *

Открыв дверь квартиры, я вдруг почувствовала какую-то тревожную напряженность. Но не могла понять, с чем она может быть связана. Дотянувшись до выключателя, я включила свет в коридоре и закрыла за собой входную дверь. Затем быстро прошлась по комнатам, включая в каждой из них свет, и убедилась, что в квартире никого нет. И все же чувство тревоги не уходило. Странно, в квартире вроде бы и нет никаких следов, которые говорили бы о том, что здесь был посторонний, а у меня на душе какое-то непонятное ощущение страха… Я почему-то не могла избавиться от чувства, что в мое отсутствие здесь кто-то побывал.

Нет, это исключено. У меня хорошие замки и капитальная металлическая дверь. Замки не взломаны, дверь была плотно закрыта, в квартире ничего не тронуто, да и вообще — кому я нужна? Скорее всего, сказывается нервное напряжение. Нужно хорошо выспаться, тогда черные мысли сами уйдут из моей головы и оставят меня в покое.

Повода для беспокойства не существует, но тем не менее он.., есть. Такое мое состояние — тревожный сигнал о том, что организму требуется полноценный отдых.

— Люба, возьми себя в руки, — попыталась убедить я себя вслух, ходя из комнаты в комнату и обращая особое внимание на то, в каком порядке лежат вещи. — Сейчас ты боишься собственной тени. Бояться находиться одной в своей квартире — дурная примета. Завтра никаких будильников. Ты будешь спать столько, сколько потребуется твоему организму. И никто не сможет — кроме самой себя, конечно, — поднять тебя с кровати!

Остановив свой взгляд на деревянной вешалке, которая стоит в коридоре, я ощутила, как по моей спине пробежал холод. Потому что вспомнила, что рядом с этой вешалкой я оставляла пакет с окровавленным пледом, в который было завернуто тело Галины. Да-да, после того как я отобрала его у Александра, я положила пакет именно там. Но сейчас его там не было.

— Чертовщина какая-то…

Недолго думая, я принялась искать пакет в других комнатах, но это не дало положительного результата, а лишь еще раз доказало правильность моих мыслей по поводу того, что пакет я оставляла именно под вешалкой, а не где-нибудь в другой комнате.

— Или я сошла с ума, или здесь кто-то был? — довольно громко и даже истерично задала я самой себе вопрос и поймала себя на мысли о том, что в последнее время слишком много говорю вслух. Как же можно было войти в мою квартиру, не ломая замков?

Я никогда не давала ключи посторонним. Будто за мной следует человек-невидимка, человек, который проходит сквозь стены и закрытые двери. Но кому мог понадобиться злосчастный плед? Сначала исчезает труп моей подруги, теперь пропал плед… Господи, может быть, я действительно сошла с ума и все это мне снится?!

Со всей силы ущипнув себя за мочку уха, я почувствовала боль, а это значит, что все происходящее не сон, что дикие недоразумения, которые случаются со мной в последнее время, настоящая реальность. РЕАЛЬНОСТЬ! Как бы я ни хотела сейчас себя успокоить, но в моей квартире действительно кто-то побывал, и этот «кто-то» забрал пакет с пледом. Он был прекрасно осведомлен, что меня нет дома, но самое страшное — он имеет ключи от моей квартиры и хорошо с ними справляется. Это соображение повлекло за собой и другие тревожные мысли. Как я могу спокойно спать, если кто-то имеет доступ в мою квартиру, заходит в нее, как к себе домой? Я не только не смогу спокойно спать, но и даже побоюсь просто лечь в постель, потому что не уверена в том, что ко мне вновь не пожалует мой сегодняшний визитер!

Первое, что мне пришло в голову, это позвонить Александру. Но, набрав номер, я услышала женский голос, который сообщил, что абонент временно недоступен. Не успела я отложить мобильный телефон в сторону, как он зазвонил, и я увидела, что на табло высветился номер Артура.

— Ты еще не спишь? — немного извиняющимся голосом спросил он.

— Похоже, мне сегодня вообще спать не придется.

— Что-то случилось?

— Меня обворовали.

— Как?

— Ну, как обворовывают… Самое странное, что все замки целы и дверь не взломана. Скажи, так бывает?

— Значит, у кого-то есть ключи от твоей квартиры.

— Ключи от моей квартиры есть только у меня.

— Может быть, ты давала их кому-нибудь из своих бывших любовников? — довольно ревниво предположил Артур.

— Я никогда не давала ключи от квартиры своим бывшим любовникам.

— Значит, кто-то снял слепки. Украли что-то ценное?

— Очень. — От собственного бессилия я была готова разрыдаться.

— А почему ты мне не позвонила?

— Я только взяла телефон, чтобы набрать твой номер, а ты позвонил сам. — Я не врала, потому что на самом деле хотела ему позвонить, так как не смогла бы остаться ночевать в своей квартире одна.

— Знаешь, я как будто почувствовал твое состояние. Ты ощущаешь, как мы стали близки? У нас с тобой такое сильное притяжение друг к другу… Ты уже милицию вызвала?

— Нет.

— Почему?

— Потому что маловероятно, чтобы они нашли то, что у меня пропало.

— Всякое бывает. Они по своим каналам информацию забросят.

— Какую еще информацию?

— У них же осведомителей полно. Может, украденное где-то и всплывет. Может, на перепродаже кто попадется. Когда мою тетку ограбили, она сразу заявила, хотя до последнего не верила, что что-то найдут. И представляешь, каково было ее удивление, когда ее шубу и аппаратуру нашли. Кто-то хотел за полцены продать и на этом попался. А сережки нашлись в тот момент, когда их пытались в ломбард сдать. Так что ты времени не теряй, а звони в милицию. Хочешь, я сам позвоню?

— Нет.

— Почему?

— Потому что то, что у меня украли, вряд ли в ломбард понесут и продавать даже за полцены не станут.

— Ты же сказала, что у тебя украли что-то ценное.

— Эта вещь представляет ценность только для меня, но не для кого-то другого.

— Значит, это то, что дорого твоему сердцу?

— Боже упаси! Я же сказала: то, что у меня пропало, представляет ценность только для меня одной.

Хотя нет, еще для кого-то тоже. Иначе бы меня не обворовали.

— Так что же у тебя пропало?

— Я не могу сказать об этом по телефону. Кстати, раз кто-то имеет свободный доступ в мою квартиру, я боюсь ночевать одна. Как ты смотришь на то, чтобы разделить со мной эту ночь?

— Ты предлагаешь мне у тебя переночевать? — задал Артур вопрос голосом, полным восторга.

— Если ты, конечно, не против.

— Да как я могу быть против! Я уже лечу на крыльях любви! Господи, как я счастлив! Как я счастлив от того, что тебя обворовали!!!

— Ну, знаешь…

* * *

Этой ночью между мной и Артуром произошел откровенный разговор, и я рассказала ему о том, в какую ситуацию я попала и какие последствия отголосков той ночи навалились на мои хрупкие плечи.

Артур уже не смеялся, потому что понял, что я говорю очень даже серьезно. Он внимательно меня слушал, жадно впитывая каждое слово.

— Вот те раз! — заговорил наконец он. — А я-то думал, что тебя обворовали. Даже милицию посоветовал вызвать.

— Меня действительно обворовали.

— Тут и дураку понятно, кто это сделал.

— Кто? — Я посмотрела на Артура глазами, в которых читался все тот же страх.

— Зачем ты спрашиваешь? Ты же сама все знаешь. Этот плед на фиг никому не нужен, кроме Александра. Ты не отдала ему улику по собственному желанию, вот он его и забрал.

— Как он мог проникнуть в квартиру, если сегодня он был в ней первый раз в жизни?

— А почему ты решила, что он был здесь сам? Такие люди сами ничего не делают. Он просто кому-то это поручил.

— Даже если и поручил, то каким образом проникли в мою квартиру, если ключи от замков только у меня? Никаких взломов… Все было сделано очень аккуратно.

— Значит, Александр успел снять слепки. — В отличие от меня Артур был спокоен, и мне оставалось только позавидовать крепости его нервной системы.

— Когда бы он успел это сделать? Я от него практически не отходила.

— Но ведь все-таки отходила?

— Только один раз. Он стоял в коридоре, а я прошла в комнату, чтобы положить плед в пакет и ему его вынести. И все.

— Этого времени вполне достаточно, чтобы сделать слепки.

— Не понимаю, зачем бы ему делать слепки в тот момент, когда я ему уже выносила ту вещь, которая его интересовала? Тогда он не мог знать, что я отберу плед обратно.

— Значит, он решил подстраховаться. Заранее подумал о том, что ему понадобится доступ в твою квартиру. Если он об этом побеспокоился, значит, ему это было нужно. Кстати, а больше у тебя ничего не пропало?

— По-моему, нет.

— Ты этому Александру звонила?

— Его телефон оказался недоступен.

— Еще бы он был доступен! Наверно, он уже номер сменил. Все, как я говорил.

— Скорее всего, он спать лег. Уже очень поздно, а он тоже переволновался. Сегодня я заставила его изрядно понервничать. Завтра утром он обязательно телефон включит. Я в этом просто уверена.

— Как ты можешь быть уверена в человеке, которого практически не знаешь? Ни черта он его не включит. Он тебе завтра дурака включит, и все.

— Я могу поехать к нему на работу. Для меня это не проблема. У меня есть его визитка. Там все координаты. Тем более что он ведь обещал оплатить похороны моей подруги.

— Ага, держи карман шире! — Несмотря на свою эмоциональную сдержанность, Артур все же вышел из состояния равновесия. — Тело твоей подруги еще найти надо. О каких похоронах может идти речь?!

— А еще он обещал каждый месяц выплачивать какое-нибудь пособие ее семье. Я ведь только из-за этого и повезла труп в багажнике. Подумала, Галины уже нет, ее не вернешь и уже ничем ей не поможешь, а вот ее семье помочь можно. У нее мать сильно болеет, ей дорогие лекарства нужны.

— Тоже мне, нашла кому верить!

— Почему ты так думаешь?

— Да этим жирным боровам, нашим «новым русским», хозяевам жизни, вообще верить нельзя. Ни одному слову! Они же за счет своего хамства и вранья только и вылезли! У них же ничего святого нет и никогда не было! Это воры! Кто наворовал, тот и богато живет.

— Господи, сколько же в тебе ненависти к тем, кто в этой жизни чего-то достиг. Тебе не понять, что люди могут достойно жить не только от того, что они много наворовали, но и от того, что они много работают.

— Что-то я не могу себе машину за пятьдесят тысяч долларов позволить, хотя тоже много работаю…

— Просто ты не попал в струю, а они попали.

— А где она, эта самая струя?

— Это каждый чувствует интуитивно.

— Люба, а ответь, пожалуйста, на вопрос… Только по возможности честно…

— Что еще за вопрос?

— Ты спала с этим Александром?

Первое, что я захотела сделать после прозвучавшего вопроса, так это отвесить Артуру звонкую пощечину. Но затем передумала и ответила на него совершенно спокойным голосом:

— Нет.

— Это честно?

— Вполне. Поверь мне, в данном случае твоя ревность совершенно неуместна.

— Я все никак не могу понять, почему ты согласилась вывезти из дома труп своей подруги. Зачем тебе нужна была репутация этого Юрия? Какое тебе вообще до нее дело?

— Артур, я не понимаю, какой смысл говорить о том, что уже давно произошло?!

— Конечно, по этому поводу говорить уже бессмысленно, и все же я не могу понять, почему ты в это ввязалась.

— В тот момент я была в состоянии шока. Я сама не знаю, что я тогда делала, о чем думала. Я делала все по инерции и плохо соображала, ведь я потеряла свою подругу. Александр называл Юрия Константиновича слугой народа и убеждал меня в том, что народу необязательно знать, чем занимаются его слуги в свободное от работы время. Бред какой-то…

— Действительно, бред. Вот он тебя и развел.

Хитрая рожа! Только труп он в багажник не положил.

— Как не положил? — Я почувствовала легкое головокружение и, для того, чтобы не свалиться в обморок, откинула голову к стене.

— Люба, тебе что, плохо? — испугался за мое состояние Артур.

— Сейчас пройдет. Почему ты решил, что Артур не положил Галкин труп в багажник?

— Да он что, дурак, что ли? Как он мог тебя с трупом на собственной машине отправить?! Он же не конченый идиот! Ты бы где-нибудь спалилась и сразу на него пальцем показала. Зачем ему нужны лишние проблемы?! Обычно такие люди очень осторожны и обходят все нежелательные проблемы стороной. Он просто кинул в багажник плед и помахал тебе ручкой.

— А для чего же он кинул туда окровавленный плед?

— Для того, чтобы создать видимость, будто труп по дороге украли. Я смотрю, этот Александр хитрый жук и продумал все до мелочей. Каждый свой шаг просчитал! Он действительно завернул труп девушки в плед, только вместо того чтобы положить в багажник машины, перетащил его в другое, надежное и укромное место, а в машину положил только плед. Он прекрасно видел твое состояние. Ты боялась даже собственной тени. Естественно, ты бы не стала заглядывать в багажник и проверять, есть ли там труп.

У тебя не хватило бы на это духа. Наличие трупа в багажнике на тот момент интересовало тебя меньше всего на свете.

— Куда же он мог деть тело, если, только я отъехала, в дом заявилась целая куча ментов, которые уж наверняка рыскали везде, где можно и где нельзя?

Тем более Александр не такой ух частый гость в том доме, чтобы знать все укромные места, в которых можно прятать трупы.

— Это ты так думаешь, а действительность показывает обратное.

— Ты хочешь сказать, что Александр бывал в доме Юрия часто?

— Думаю, намного чаще, чем ты можешь себе представить. Думаю, что их воскресный праздник в компании красивых и раскрепощенных девиц… — тут Артур посмотрел на меня многозначительно, но, встретив мой прямой и открытый взгляд, отвел глаза в сторону и продолжил:

— Был далеко не первый.

А что касается трупа, то его можно скинуть куда угодно. Ты же сама рассказывала, что дом просто громадный. В какой-нибудь подвал или колодец…

Для дурного дела много ума не надо.

Взявшись за голову, я встала со стула и произнесла устало:

— У меня голова жутко болит. Пошли спать. Что-то я уже вообще ничего не понимаю. У меня какое-то отупение мозга.

Как только мы легли в постель, я положила голову Артуру на грудь и закрыла глаза:

— Господи, как же мне нехорошо…

— Ты просто слишком много нервничаешь. Люба, попробуй вообще забыть про то, что случилось той страшной ночью. Вычеркни это из своей памяти, словно ничего никогда не было.

— Как это «ничего никогда не было»? Я что-то не пойму, к чему ты клонишь?

— К тому, что тебе вообще больше не стоит общаться с этим Александром. Ты его не знаешь, никогда не видела и ничего о нем не слышала.

— Артур, о чем ты говоришь? Если все действительно обстоит так, как ты говорил, а твои слова очень даже похожи на правду, то… Ну уж нет, за мной дело не станет! Я ненавижу, когда меня держат за дуру.

— Что значит «за тобой дело не станет»?

— А то, что я поеду к Александру и скажу ему все, что о нем думаю.

— Да ты сошла с ума!

— Это он сошел с ума, если поступил со мной подобным образом. Я поставлю ему условие, что если он в течение суток не доставит тело моей подруги туда, где оно и должно находиться, не устроит пышные похороны и не будет ежемесячно помогать ее семье, потому что фактически кормильцем семьи являлась Галина, то у него будут большие проблемы. Я пойду в милицию и расскажу всю правду о том, что произошло той ночью в доме Юрия Константиновича, я свяжусь с журналистами для того, чтобы рассказать о той ночи нашей любопытной прессе!

Видимо, мои слова произвели на Артура сильное впечатление. Во всяком случае, он тут же подскочил на кровати и принялся трясти меня за плечи:

— Люба, ты что, сумасшедшая? Этим ты подпишешь себе смертный приговор! Александр даст команду тебя убрать, и это сделают в считанные секунды. Пойми, у людей такого типа нет ничего святого.

Они ничем не побрезгуют. Ради спасения своей репутации они пойдут на все. От тебя просто избавятся, как от ненужной вещи, и поминай как звали. Люба, мы, конечно, мало друг друга знаем, но я с твердой уверенностью заявляю: у меня нет никого дороже тебя. Ты самый дорогой мой человек! Я не могу позволить тебе рисковать даже ради подруги. Ее уже нет, она мертва, а ты должна жить. Ты должна все забыть.

— Как это — все забыть?! — Меня затрясло, и я посмотрела на Артура глазами, полными слез. — Если бы Галина была жива, то она бы мне никогда этого не простила. О чести Юрия Константиновича все позаботились, а кто позаботится о чести моей подруги?

— Повторяю, твоя подруга мертва. Сейчас ты в первую очередь должна подумать о своей безопасности и о том, что ты должна жить, потому что на свете есть люди, которые очень сильно в тебе нуждаются и которым ты дорога.

— Но ведь это несправедливо…

— Люба, о какой справедливости может идти речь? В этом мире вообще ничего справедливого не бывает. Он полностью состоит из одних несправедливостей!

— Если труп надежно спрятан, то получается, что Галку даже никто по-человечески не похоронит…

Артур притянул меня к себе и прошептал:

— Ты ничего не знаешь о судьбе Галины. Ты не знаешь, что с ней случилось. Не имеешь представления о том, где ее тело, и уже ничем не можешь ей помочь.

Глава 11

Утром я проснулась от поцелуев Артура и улыбнулась.

— Мне нужно бежать на работу, а ты еще поспи. — Он вновь поцеловал меня в шею и провел рукой по моим волосам.

— А где ты работаешь?

— В одной торговой компании.

— Кем?

— Люба, я не зарабатываю миллионы. Я совершенно обычный, рядовой гражданин, который не хватает с неба звезд, не стремится разбогатеть и не строит пустых иллюзий по поводу того, что он будет жить где-нибудь на Канарах, на собственной вилле, в окружении редких цветов и экзотических птиц. Тебе такой нужен?

— Ты не ответил, кем ты работаешь?

— Я не последнее лицо на фирме, но и не первое.

Я заключаю различные договора, часто мотаюсь по командировкам, решаю массу вопросов. Понимаешь, у меня нет определенной должности.

— Что это за фирма, где нет определенных должностей?

— По документам я один из учредителей.

— Это уже неплохо.

— Мы с друзьями организовали собственное дело, и оно только начинает набирать обороты. Я не знаю, как все будет развиваться дальше, но я повторяю тебе еще раз: я не хватаю звезд с неба. Я не слишком привередлив, и мне не слишком много нужно от жизни.

Тебя устраивает такой экземпляр?

— Я полная противоположность тебе. Мне нужно от жизни слишком много, намного больше, чем ты можешь себе представить Мой путь — это борьба за хорошую и достойную жизнь, а любая борьба требует нервного напряжения — С кем же ты борешься?

— Со всеми, кто встает у меня на пути и чинит препятствия к достижению моих целей. Может быть, со стороны моя борьба кажется иллюзорной, а на деле она совершенно реальная. Конечно, в этой борьбе нет очень уж ярых противников, но слишком много тех, кто хочет поживиться за твой счет, думая, что если ты хочешь жить хоть немного достойно, то ты обязан всем, кто совершенно к этому не стремится.

— Ну, ты здесь наговорила… А тебе не хочется спокойной жизни?

— Хочется. Но у меня она вряд ли когда-нибудь получится. Тому, кто ставит перед собой реальные цели и задачи, присуще беспокойство.

— Да уж, с тобой нелегко.

— А тебе нужен такой экземпляр?

— Еще бы! Но мы с тобой — полные антиподы.

Наверно, именно это нас и притягивает друг к другу.

Ладно, мне пора убегать. Помнишь, что ты мне обещала?

— Что?

— Ты мне обещала забыть то, что произошло той ночью, и уничтожить визитку Александра. Поезжай-ка сегодня в свой салон и займись лучше многочисленными делами. Думаю, их накопилось у тебя немало. Не думай ни о чем плохом. Кстати, сегодня вечером, если ты, конечно, не против, я привезу сюда рабочего со своей фирмы, который поменяет все замки Ты не против?

— Нет.

— Тогда созвонимся. Ты меня еще не разлюбила?

— Нет. — Я улыбнулась и откровенно зевнула.

— Тогда я самый счастливый человек на этом свете! Все, мне пора.

Проводив Артура, я сварила себе чашечку кофе и подумала о том, как быстро и совершенно незаметно он вошел в мою жизнь, словно и раньше всегда в ней присутствовал. Он вошел в нее как-то ненавязчиво, совсем не так, как это делали те, кто пытался войти в мою жизнь до него. А самое главное, что его присутствие меня совершенно не раздражает, а скорее наоборот — успокаивает. Ему небезразличны мои проблемы, он делит их со мной. А что касается того, что он слишком земной человек и не хватает звезд с неба… Но ведь таких большинство! Самое главное, чтобы он не мешал хватать эти звезды мне и не бил меня по рукам, когда жизнь повернется ко мне лицом и я дотянусь хотя бы до одной из них.

А затем… Несмотря на данное мной обещание не звонить Александру, я все же нашла его визитку и набрала его номер. Прогнозы Артура не подтвердились: Александр сразу взял трубку, и я услышала знакомый голос:

— Алло.

— Саша, это Люба, — произнесла я почему-то чересчур взволнованным голосом и тяжело задышала.

— Люба, я на работе. У меня слишком много дел.

Давай созвонимся позже У меня через пять минут совещание, а я еще не успел к нему подготовиться.

Мое молчание тут же насторожило мужчину, и он крайне осторожно спросил:

— У тебя что-то случилось? Галя нашлась?

— Нет. У меня плед украли, а кроме тебя, это сделать некому — Что?!

— Что слышал. Меня обворовали, и, между прочим, ты — единственный подозреваемый.

— Я что, похож на вора? — Голос мужчины стал злым и агрессивным.

— Ну я же не говорю, что ты сделал это сам. Это сделали твои люди.

— Я что-то не пойму, про какой плед ты говоришь?!

— Про тот, в который ты якобы завернул тело Галины. Только вместо багажника ты скинул труп моей подруги в первый попавшийся колодец.

— Ты все сказала?

— Нет, не все. Я предлагаю встретиться, потому что мне хочется тебе сказать много интересных вещей.

— У меня слишком много работы! — Александр грубо отрезал последнюю надежду на встречу. — То, что ты чокнутая, понятно как дважды два. Сначала у тебя крадут труп, потом плед, в который его заворачивали… Тебе никто не говорил, что твою голову лечить надо?

— Не стоит со мной так разговаривать… — В моем тоне невольно зазвучала легкая угроза.

— А тебе тоже никто не давал права разговаривать со мной подобным образом. Я уже устал от твоего бреда и от твоих выходок. Как я сразу не догадался о том, что ты приехала к Юрику в гости прямиком из сумасшедшего дома! Больше не беспокой меня своими беспочвенными подозрениями. Я не хочу слушать твой бред. А ты правильно сделала, что избавилась от пледа. Лишние улики никогда ни к чему хорошему не приводили.

— Не я избавилась от пледа, а ты сделал это за меня…

Я не успела досказать свою мысль — в трубке послышались частые короткие гудки. Набрав номер Александра еще раз, я снова услышала малоприятный голос, который не вызывал ничего, кроме внутреннего раздражения: «Абонент не отвечает или временно недоступен». Почувствовав, что я уже не в состоянии справиться с собственными мыслями и эмоциями, я не придумала ничего лучшего, как набрать рабочий телефон Александра. И сразу попала на его секретаршу, которая попросила меня представиться, а затем, после продолжительной музыкальной паузы в трубке, ласковым голосом попросила меня больше не беспокоить ее шефа и не звонить по этому телефону.

— Вот тебе и раз!

Я вдруг подумала о предостережениях Артура и о том, что рано раскрыла свои карты и теперь могу поплатиться за свои слова, исчезнув с лица земли так же, как исчезла Галина. Теперь Александр знает, что мне практически все известно, и возможно, не пройдет и недели, как меня просто не станет. Интересно, а что со мной сделают? Закопают? Утопят в какой-нибудь реке? Или просто где-нибудь бросят, предварительно изуродовав до неузнаваемости труп? Боже, ну и мысли! Надо немедленно взять себя в руки!

Быстро одевшись, я взяла первую попавшуюся газету, лежащую на кухонном столе, и быстро ее пролистала. На последней странице заметка в разделе «Криминальная хроника» сообщала о страшном убийстве, которое произошло в доме Юрия Константиновича. «Этой зловещей ночью в бассейне собственного загородного дома был убит известный московский бизнесмен…»

Все, что я читала дальше, доходило до меня с большим трудом, потому что строчки плыли перед глазами и стало больно в области сердца. О Галине в заметке не было написано ни одного слова. Все получилось именно так, как и хотел Александр.

Услышав звонок телефона, я постаралась унять нервную дрожь, а затем сняла трубку.

— Любовь моя, ты уже проснулась? — Голос Артура как обычно был жизнерадостным и обещал полет на луну и кучу самых хороших эмоций.

— Я уже убегаю на работу.

— Как настроение?

— Отличное.

— Врешь, у тебя очень грустный голос. Я уже научился тебя чувствовать.

— У нас с тобой все происходит по такой быстрой программе…

— А чего тянуть-то? Если вчера я говорил тебе о том, что всего лишь в тебя влюблен, то сегодня заявляю, что очень сильно тебя люблю и буду терпеливо ждать ответной реакции на свои чувства. Надеюсь, что ждать придется недолго. Ладно, все. Я умолкаю.

Не буду больше тебе мешать собираться на работу.

Держи хвост морковкой и не забывай, что теперь ты не одна. Теперь у тебя есть я. Ты не забыла, что вечером будут менять замки?

— Помню.

— Тогда удачного тебе дня.

Сунув мобильный в сумочку, я взяла в руку портретную рамку, в которую была вставлена наша с Галиной совместная фотография. Мы сидим за столиком в ресторане и празднуем ее день рождения. Мы обе поднимаем бокалы и смеемся. Все это было в таком недалеком прошлом.

Галина — моя мука и боль. Из-за нее меня страшно мучает совесть. Ведь в ту жуткую ночь я могла хоть чем-то ей помочь. Я же была в этом проклятом доме, но.., не смогла ее уберечь. Нужно было просто отговорить ее от этой сомнительной поездки, да только разве это было возможно?

Едва я собралась выйти из квартиры, в мою дверь позвонили, и от этого мое с утра болевшее сердце забилось еще чаще. Я сразу подумала о том, что явился кто-то из людей Александра и меня уже ничто не спасет. Ведь даже если я не отворю дверь сама, в квартиру проникнут, открыв ее моими же ключами.

Первое, что пришло мне в голову, так это броситься на балкон и громко закричать на всю улицу. Но что-то остановило меня от этого шага, и я осторожно, на цыпочках, чтобы ни в коем случае не было слышно моих шагов, пошла в коридор для того, чтобы посмотреть в «глазок». В дверь звонили настойчиво, я бы даже сказала — бесцеремонно.

— Кто бы это мог быть? — шепотом произнесла я и посмотрела в «глазок».

К моему удивлению, за дверью стояла молодая женщина, которая совершенно не была похожа на убийцу, и по-прежнему давила на звонок. Она словно почувствовала, что я стою за дверью, и крикнула звонким голосом:

— Люба, открой, пожалуйста, это Вика. Я знаю, что ты стоишь за дверью и смотришь в «глазок».

— Я не знаю никакой Вики, — против воли откликнулась я. — И прекратите давить на звонок, а то у меня все провода перегорят.

— Но просто ты не открываешь…

Женщина убрала руку от звонка и прокашлялась:

— Я не займу у тебя много времени. Мне нужно с тобой поговорить.

— А почему я должна тебя пускать? Откуда такая уверенность? Я барышня далеко не гостеприимная и терпеть не могу посторонних людей в своей квартире.

— Тогда давай пойдем куда-нибудь в кафе. Выпьем по стакану свежевыжатого сока. Я займу у тебя не больше получаса. Обещаю.

— Ты любишь свежевыжатый сок? Почему ты не предложила мне выпить по чашечке кофе?

— Я не люблю кофе. От него портится цвет лица.

Но если хочешь, ты будешь пить кофе, а я сок. Послушай, так глупо, что я уже столько времени стою перед твоей дверью. Так ты откроешь мне или нет?

— Я не знаю никакой Вики, — стояла я на своем.

— Я жена Юрия.

— Какого еще Юрия?

— Юрия Константиновича. Только не отпирайся, пожалуйста. Я знаю, что тебе хорошо знакомо это имя.

«Господи, только ее здесь для полного счастья не хватало!» — отметила я про себя и почувствовала, что только от упоминания имени Юрия Константиновича облилась холодным потом.

— Я не понимаю, о чем ты. Я не знаю никакого Юрия Константиновича. Уезжай.

— Я пришла поговорить по поводу Галины.

Набрав в рот побольше воздуха, я откинула со лба потные волосы и открыла дверь. Прямо передо мной стояла симпатичная женщина, одетая во все черное.

На ее бледном лице не было даже следов косметики, а ее грустные глаза с набрякшими под ними темными кругами говорили о том, что женщина в настоящее время много страдала и пролила немало слез. И все же ее бледность и вдовье одеяние придавали ей какой-то непонятный шарм, даже в таком виде женщина была привлекательна. А в другой одежде и с косметикой на лице наверняка она выглядит очень красивой… Вот о чем я думала, смотря сейчас на свою неожиданную гостью.

Женщина тоже посмотрела на меня пристально и немного нервно проговорила:

— Люба, если ты и правда негостеприимная барышня, то давай спустимся в кафе.

— Проходи. Просто я спешу на работу.

— Я же сказала, что не займу у тебя очень много времени.

Закрыв за женщиной дверь, я пригласила ее в комнату, но, увидев стоящую на столе фотографию, где я была изображена вместе с Талиной, подумала, что я зря это сделала, нужно было провести Вику на кухню. Но уже было поздно что-то менять. Вика взяла фотографию и внимательно посмотрела на Галину. Глядя на эту утонченную женщину, я испытывала странное волнение и мысленно корила себя за то, что не ушла на работу раньше. Таким образом, у меня не было иного выхода, как согласиться на нелегкую встречу с женщиной, о которой я была так много наслышана.

Поставив фотографию на место, женщина села в кресло, и я вновь не смогла оторвать от нее взгляда.

— А Галина очень интересная девушка, правда? — Вика слегка прищурила глаза и стала наблюдать за тем, как я отреагирую на ее вопрос.

— Она красивая девушка. У нее от мужчин отбоя не было, — вызывающе произнесла я, показывая, что ее вопрос меня нисколько не смутил.

— А почему ты говоришь о ней в прошедшем времени?

— Я?!

— Ты сказала, что у нее от мужчин отбоя не было.

А что же теперь?

— Я просто не правильно выразилась.

Вика снова устремила взгляд на Галино лицо на фотографии и, не скрывая любопытства, спросила:

— Это вы в ресторане?

— Да. Мы празднуем Галин день рождения.

— А, понятно. А Юра где?

— Какой Юра?

— Мой муж. Юрий Константинович.

— А почему он должен был быть с нами? Вика, я не понимаю, зачем ты пришла? Что тебе от меня нужно? Говори, и на этом ставим точку.

— У меня муж погиб.

— Да, я читала об этом в газете. Прими мои искренние соболезнования.

— Спасибо. Никак я не ожидала, что судьба нанесет мне такой сильный удар. Если бы в тот день я знала о том, что вижу Юрку последний раз, я бы никуда его не пустила. Все как-то спешно произошло. Я даже не помню, какой именно галстук в тот роковой день я повязала своему мужу. А затем было это жуткое посещение морга… Я привезла для него новый костюм и новый галстук. Мы вместе купили их в Милане, он ни разу не успел их надеть. Это были страшные дни — я много пила и курила, не смогла сделать ни единого штриха на своей новой картине. Я пыталась вспомнить нашу с Юркой последнюю ночь, наш поцелуй, наш последний разговор о том, что ему необходимо отдохнуть и что при первой же возможности мы обязательно рванем к морю. Я очень люблю… любила своего мужа.

На глазах женщины появились слезы, которых она совсем не стыдилась. Достав из кармана платок, Вика быстро промокнула глаза. Я не могла, не имела права ее перебить. Все, что я могла в данный момент, так это внимательно ее слушать, но ни в коем случае не перебивать и уж тем более — не высказывать свое мнение. Невооруженным глазом было видно, что женщине необходимо выговориться.

— Мне страшно ходить по комнатам нашего дома.

В них звучали наши незаконченные разговоры о будущем, наши мечты, наши совместные устремления…

Юрий внес в мою жизнь слишком много счастья. Намного больше, чем может ожидать женщина после того, как свяжет свою жизнь с мужчиной. Он подарил мне потрясающую дочь, как две капли воды похожую на своего обожаемого папочку. Он никогда не демонстрировал свою любовь на людях, он всегда доказывал ее делами. С Юрием я в полной мере смогла осознать, что такое настоящее женское счастье. Чем дольше мы жили вместе, тем больше и больше он проявлял свою любовь. С его смертью я ощутила жуткую, давящую пустоту, которую уже никто и никогда не заполнит. Сейчас мне даже не верится, что совсем недавно я ощущала себя объектом любви и заботы. Теперь и моя душа, и мое тело будут испытывать настоящий голод. Я знаю, что обречена, я умру от морального, духовного и физического истощения.

А пока.., пока я решила сделать ремонт в нашей московской квартире, а сама перееду в свою мастерскую.

Я поставила там раскладушку и буду жить среди картин. Так мне будет значительно легче. А в комнатах пусть ходят рабочие, пусть они поменяют всю обстановку, потому что невозможно жить, когда с утра до ночи тебя одолевают воспоминания. Про дом я вообще молчу. Я не знаю, что с ним делать, но, по всей вероятности, я его продам. В нем умер мой супруг, и этим все сказано. Весь дом пропитан его кровью.

Я не могу ходить и ночевать там, где есть запах крови. Может быть, потом я продам и квартиру, потому что вряд ли и после ремонта смогу отделаться от того горя, которое обрушилось на мою голову. Наша с Юрием квартира слишком красива, а красоту всегда нужно с кем-то делить. К сожалению, я не могу этого сделать. Отныне я буду спать только на раскладушке, потому что на большой кровати хочется ощущать дыхание и теплые руки родного человека. Впереди тягостное одиночество, от которого у меня, увы, нет лекарства. Дело в том, что я однолюбка. Теперь у меня вынужденное целомудрие. Юрий слишком рано ушел из жизни. Я не готова жить без него. Хотя в жизни всегда случается так: наши любимые покидают нас именно в тот момент, когда мы меньше всего этого ждем…

Вика замолчала, вновь промокнула глаза и спросила усталым голосом:

— Я тебя утомила своим рассказом?

— Нет, — соврала я и подумала: зачем мне нужна чужая боль, если мне хватает своей собственной?

— Извини. Я не хотела. Просто у меня вырвалось.

— Ты сказала, что хочешь поговорить со мной о Галине.

— Я знаю, что Галина была Юриной любовницей на протяжении долгого времени. Именно из-за этого я и уговорила мужа ее уволить.

— Она не была любовницей Юрия, когда с ним работала.

— Откуда тебе знать?

— Галина моя очень хорошая и близкая подруга.

Вика, ты умная женщина, но тут ты просчиталась.

Они просто вместе работали. Юрий очень сильно тебя любил. Галя не представляла для тебя особой опасности.

— Может быть, Галя действительно не представляла особой опасности, но я не люблю, когда кто-то делает дешевые попытки увести моего мужа прямо у меня за спиной. У нас с Юрием всегда были очень тесные и доверительные отношения. Юрка был мой целиком и полностью, а я не привыкла делиться тем, что принадлежит мне. Галя смышленая девушка. После того как я ее уволила, она нашла очень хорошее место работы. Добровольные услуги, которые она оказывает своим начальникам, всегда в цене.

— Вика, замолчи! Я не позволю тебе говорить плохо в моем присутствии о том, кто мне дорог. Это всего лишь твои домыслы, и они не имеют ничего общего с настоящей действительностью.

— Конечно же, я хотела поговорить с Галей, но она куда-то пропала. Никто не может ее найти. Наверно, она переживает Юрину смерть не меньше меня. Куда-то спряталась и никого больше не хочет видеть.

— Галина пропала. Она объявлена в розыск.

— Жаль. Мне очень хотелось с ней пообщаться.

— Вика, я ничем не могу тебе помочь. Я вообще не знаю, зачем ты пришла. Юра очень сильно тебя любил. Ты была единственной и неповторимой женщиной в его жизни. Думаю, твой приход ко мне неуместен.

— Я пришла затем, чтобы отдать ее сумку.

— Что? — Я ощутила, как меня снова обдало холодным потом.

— Я отдам эту сумку тебе. Ты же ее лучшая подруга.

Вика открыла пакет, который держала у себя на коленях, и извлекла из него маленькую дамскую сумочку. Увидев Галину сумочку, я ощутила, как у меня опять закололо сердце, и тяжело задышала.

— Люба, я вижу, что эта сумка тебе знакома. Тут Галин мобильный телефон, правда, он уже давно разрядился. Ее записная книжка, ключи от квартиры…

Несмотря на то, что Вика говорила довольно тихим и спокойным голосом, я воспринимала ее слова как пощечины и чувствовала себя так, как чувствует невиновный, которого подозревают в страшном и чудовищном по масштабам преступлении.

— Я сначала хотела эту сумку милиции отдать, но затем подумала, что мой муж человек не простой и его репутация очень дорого стоит. Я не имела права ее подпортить. Никто не должен знать о том, что иногда он разрешал себе маленькие шалости и встречался с Галиной, несмотря на то, что в душе он любил только меня. Что поделать. Мужская сущность…

Если и Юрий позволял себе подобные встречи, то делал это крайне аккуратно, чтобы я ничего не узнала.

Эта сумка была в бассейне.

— В бассейне?! — Я почувствовала, как все поплыло у меня перед глазами, но старалась не показать этого.

— Там есть маленькая комната, где лежат веники и прочий банный инвентарь. Она была закрыта на замок. Именно по этой причине милиция туда в момент осмотра помещения не зашла. Когда Юрий и Галина были в бассейне, эта комната с инвентарем была открыта. Не знаю, зачем Галина бросила туда свою сумку и закрыла комнату.

Как только Вика замолчала, я прикрыла глаза и постаралась представить рассказанную ею картинку.

Уж я-то хорошо знала, что Галине в ту роковую ночь не было необходимости бросать свою сумку в какую-нибудь подсобку. Если это кто-то сделал, то скорее всего Александр. Еще до приезда милиции он куда-то дел Галины вещи, каким-то образом от них избавился, но совершенно не обратил внимания на сумку. А когда увидел ее, то, не задумываясь, кинул в подсобку и хлопнул дверью. При этом она, видимо, закрылась на замок.

— Галина была там совсем недавно. — Вика заметно побледнела и встала со своего места. — Возможно, даже в ночь убийства. Возможно, она что-то знает. Быть может, она что-то видела и чудом осталась жива. Сумка с мобильным телефоном и со всеми документами не могла лежать там долгое время.

Вика направилась к выходу и взялась за дверную ручку.

— Вика, ты о чем? — бросилась я следом за ней.

— О том, что Галина пропала не просто так. Сумку вряд ли можно забыть. Ее можно только бросите от страха…

Глава 12

У входной двери Вика остановилась и убрала упавшую на глаза челку.

— Люба, ты не бойся, — неожиданно сказала она и посмотрела на меня прямо и открыто. — Я на твою подругу в милицию заявлять не буду, за это не переживай. Я хочу, чтобы все окружавшие Юрия Константиновича люди сохранили о нем только добрую память. Им незачем знать, что иногда всеми уважаемый и любимый Юрий Константинович позволял себе маленькие слабости и встречался с какой-то шлюшкой…

— Вика!

— Я уже много лет Вика, — тут же отреагировала женщина. — И я никогда не таскалась по чужим женатым мужикам.

— Тебе повезло.

— В чем? — расширила от удивления глаза женщина.

— В том, что тебе не пришлось этого делать и ты сразу встретила своего Юрия Константиновича.

— В нормальных кругах вращаться надо, тогда и не придется ездить по чужим загородным домам.

— В нормальных кругах тоже слишком много мусора. Тебе просто повезло.

— Ты считаешь это везением?

— Бесспорно.

— Я бы так не сказала. Умная, порядочная женщина всегда найдет себе достойную партию.

— Не всегда. По той хотя бы причине, что достойных кандидатур не так много, как ты думаешь.

— Бог дает каждому то, что он заслужил.

— Мы часто получаем от жизни совсем не то, чего заслуживаем. Просто ты оказалась в нужное время в нужном месте и встретила нужного человека. А других не суди.

— Если Галина объявится, то передай ей, что я хотела бы с ней встретиться. Пусть она меня не боится. Я не кусаюсь.

— Зачем тебе это надо?

— Затем, что мне кажется, она не зря пропала.

Она что-то знает. Возможно, она даже видела убийц моего мужа. Повторяю: сумку со всеми документами, телефоном и ключами от квартиры так просто не забывают. Ее могут только бросить от страха и убежать.

Да не смотри ты на меня так!

— Как?

— Словно к тебе пришел следователь.

— А я и не смотрю. — Я попыталась наладить сбившееся дыхание и хоть немного взять себя в руки.

— Смотришь. Боишься, что я на твою подругу в милицию заявлю? Зря боишься. Я в милицию никогда не пойду по двум причинам. Во-первых, я, как и мой супруг, органам совершенно не доверяю. Слишком много продажных и нежелательных людей там работает, от которых стоит держаться подальше.

А во-вторых… Мой муж слишком авторитетный и уважаемый человек, и я никогда не предам его память, постараюсь, чтобы о нем у людей остались только хорошие воспоминания. Не знаю, что Юре взбрендило с Галей связаться. Наверно, бывает у мужчин временное помутнение рассудка. Я за это на него зла не держу. В жизни каждый имеет право на ошибки. Так что если Галя объявится, пусть меня не боится. Может, она мне что-то расскажет. И еще…

Вика подняла глаза и посмотрела каким-то странным взглядом, который буквально прошел сквозь меня, словно рентген.

— Что еще?

— У меня в следующий понедельник персональная выставка. Приходи. Я тебя приглашаю.

— Какая выставка?

— Я буду показывать свои картины. Я занимаюсь живописью.

— Наверно, это безумно интересно.

— Очень, — Не знаю, как сложатся дела.

— Постарайся прийти. Мне бы очень хотелось, чтобы ты увидела мои работы.

— Зачем тебе это надо?

— Интересно было бы услышать твое мнение.

Вика достала из кармана своей черной накидки пригласительный билет и протянула его мне:

— Приходи обязательно. Я буду ждать. Знаешь, а ты мне симпатична. Ты же, кажется, бизнесом занимаешься?

— Откуда ты знаешь?

— Я про тебя справки навела. Мне всегда симпатичны успешные женщины. Я, может, как-нибудь к тебе в салон заеду. Может, шубку себе присмотрю. У тебя есть какие-нибудь особенные, шикарные шубки?

— Сейчас есть эксклюзивные модели, очень интересные — из белой норки, а из рыси — так вообще просто сказка.

— Меня с некоторого времени белые меха не интересуют.

— А что тебя интересует?

— Все только черное. Мне теперь ближе цвет горя. А черная норка есть?

— Конечно, несколько замечательных моделей.

— Значит, есть повод к тебе приехать. А ты ко мне на выставку придешь?

— Постараюсь.

Как только за Викой закрылась дверь, я бросилась к окну и стала всматриваться во двор, пытаясь увидеть модель машины, на которой она приехала. Выйдя из подъезда, Вика направилась к черному лимузину, а ей навстречу тут же вышел мужчина и галантно распахнул перед ней заднюю дверцу. Я смотрела вслед отъезжающему лимузину до последнего, пока он не выехал со двора и не исчез из поля моего зрения.

Положив Галину сумочку в пакет, я вышла на улицу, поймала такси и, достав из кармана немного помятую визитку, назвала адрес, по которому находится офис Александра.

Всю дорогу я думала о визите Вики и о том, почему эта женщина так пытается со мной подружиться.

По идее, я должна вызывать у нее точно такие же ассоциации, как и Галина, ведь мы лучшие подруги, можно сказать, два сапога пара. Но она тщательно меня выделяла и даже пригласила к себе на выставку.

Все это неспроста. Она намекала на то, что не против со мной подружиться, только я думаю, вовсе не из светлых побуждений. Вне всяких сомнений, эта женщина чего-то добивается. Моя дружба ей не нужна.

Ей нужно что-то другое. Только вот что? Это мне еще предстоит выяснить.

* * *

Подъехав к большому старинному дому, в котором располагался офис Александра, я вышла из машины и попыталась пройти сквозь строй бдительной охраны, которая смотрела на меня так, словно я собираюсь пронести в здание пакет взрывчатки.

— Мне к Александру нужно очень срочно.

— К какому еще Александру? У нас их очень много, — не сразу понял меня охранник — К вашему шефу.

— К Александру Игоревичу?

— Совершенно верно.

— А вам назначено?

— Назначено, — тут же закивала я головой.

— Фамилия.

— Что?

— Назовите вашу фамилию?

— Зачем?

— Мне нужно посмотреть на ваш пропуск.

— А на меня еще не успели выписать пропуск.

— Почему?

— Времени не было. У всех дела. Как-то не до пропусков было.

— Тогда звоните секретарю и требуйте пропуск.

— Хорошо, наберите ее номер, пожалуйста.

Охранник набрал номер и, когда на другом конце провода послышался женский голос, протянул трубку мне, сказав при этом:

— Объясните все сами. Пусть она выпишет пропуск, спустится вниз и занесет его мне. Тогда я вас сразу пропущу.

— Я вас внимательно слушаю. Говорите! — услышала я в трубке и заговорила звонким и дерзким голосом:

— Здравствуйте. Я из газеты «Вечерние новости».

Мне поручили взять небольшое интервью у вашего шефа.

— Интервью? Какое еще интервью? — Голос секретарши говорил о том, что она пришла в замешательство. — Мы ничего об этом не знаем.

— Дело в том, что наши газеты уже писали о трагической гибели его друга Юрия Константиновича.

Но нам бы тоже хотелось сделать небольшую заметку по этому поводу.

— Ах, по поводу гибели Юрия Константиновича…

Сейчас я спрошу у шефа, готов ли он ответить на ваши вопросы.

— Будьте так любезны.

После недолгой музыкальной мелодии в трубке послышался голос самого Александра, услышать который я, признаться честно, совсем не ожидала.

— Все интервью уже даны. Больше никаких интервью не будет. Это не какое-то показательное шоу, а трагическая и нелепая гибель моего лучшего друга.

Больше на данную тему не будет никаких разговоров.

Я думаю, что уже хватит это обмусоливать. Так что прошу меня больше не беспокоить и по возможности передать мои слова вашим коллегам-газетчикам.

— Саша, это Люба, — торопливо заговорила я. — Я здесь, внизу. Разреши мне подняться. Мне нужно срочно с тобой переговорить. У меня была…

Не успела я произнести имя Вики, как на том конце провода послышались быстрые гудки, и мне пришлось отдать телефонную трубку охраннику.

— Связь оборвалась, — сказала я крайне подавленным голосом. — Попробуйте набрать еще раз.

Скажите, что это очень срочно.

Охранник вновь набрал номер, но, услышав разъяренный мужской голос, тут же бросил трубку.

— Что-то случилось? — Я почувствовала неладное и слегка попятилась назад.

— Случилось… — прошипел сквозь зубы охранник. — Дамочка, что вы мне тут мозги морочите! Из-за вас я нагоняй от руководства получил! А ну идите отсюда по-хорошему, или я вас сейчас при помощи силы за дверь выставлю. Вы самозванка!

— Какая еще самозванка?

— А то, что вы не из газеты!

Не став испытывать терпение охранника, я как-то не к месту улыбнулась и пошла к двери.

— Все нормально. Я ухожу. Только не ругайтесь, пожалуйста.

Выйдя из здания, я не спеша обошла его и, увидев с задней стороны шлагбаум, подошла к стоящему рядом с ним домику. Из домика вышел симпатичный молодой человек, который тут же осмотрел меня с ног до головы и громко, для того чтобы показать свою власть и полномочия, объявил:

— Девушка, сюда нельзя!

— Почему?

— Потому что нельзя — А кто запретил? — Я принялась заигрывать с, молодым человеком, и он не мог не ответить мне взаимностью.

Эта территория принадлежит компании «Афродита». Там подземные гаражи. Видите табличку «Посторонним вход запрещен»?

— Ой, простите. Не заметила.

— Так что гуляйте где-нибудь в другом месте.

Подойдя к молодому человеку как можно ближе, я кокетливо поправила воротник блузки и расплылась в широкой улыбке:

— Молодой человек, а вы сотрудник этой компании?

— Я охранник.

— Значит, все равно сотрудник.

— В общем-то, да, — согласился парень.

— Если на территорию заходить нельзя, то хоть поговорить с вами можно?

— Вообще-то я на работе… — Молодой человек вдруг раскраснелся и от того, что я окончательно его засмущала, не знал, куда деть глаза.

— А вам что, на работе даже разговаривать не ведено? Что это у вас за порядки такие?

— Ну, говорите, что вы хотите?

— Вы знаете… — Я напустила грусти на лицо и заговорила печальным голосом:

— Я тут в одного мужчину влюбилась.

— Влюбились?

— Да, и причем по самые уши.

— Поздравляю, — только и нашелся что сказать охранник.

— Спасибо, только от той любви я большого счастья не испытываю.

— А мне кажется, что любовь — это и есть счастье.

— Может быть, но только у меня радости никакой нет. Он работает в вашей компании, и мне очень хочется с ним познакомиться, но я не знаю, как это сделать. Может, вы мне подскажете?

— Так вы с ним даже не знакомы?

— Нет, — замотала я головой.

— Что ж это за любовь такая…

— А я вам сразу сказала, что от своей любви особой радости не испытываю.

— Я ничем не могу помочь, — постарался отделаться от меня молодой человек — Я не сводник, а всего лишь охранник. У нас штат очень большой, я всех не знаю. А почему вы решили на работе знакомиться, разве другим образом нельзя?

— А каким образом можно? — С каждым своим вопросом я все больше и больше ставила молодого человека в неловкое положение.

— Ну, например, где-нибудь на улице.

— Я не знаю, где мой любимый живет, но я точно знаю, что у него семья. Дома его ждут жена, дети, внуки. В этом и вся проблема.

— Бог мой, он еще и семейный… — еще больше растерялся охранник.

— Еще какой семейный! Женат давно и надежно.

— Тогда, может, вам лучше найти холостого?

— Что значит найти? Он же не пес какой-то приблудный. Я уже свое счастье нашла, и ничего другого мне больше не надо. Разве сердцу прикажешь? Ему только одного его подавай И все.

Охранник окончательно раскраснелся и, посмотрев на часы, дал понять, что ему нужно идти в его домик.

— Девушка, я, к сожалению, ничем не могу вам помочь.

— А я думала, что можете. Я когда вас увидела, то сразу почему-то подумала, что вы и есть мое спасение.

— А он случайно не из нашего гаража?

— У него тут машина стоит.

— И кто он такой?

— Шеф вашей компании.

— Александр Игоревич?!

— Он самый. Александр Игоревич.

Молодой человек посмотрел на меня округлившимися глазами, в которых читался ужас, и на всякий случай еще раз спросил:

— Так вы влюбились в нашего шефа?

— Ага, — кивнула я головой.

— Да вы с ума сошли!

— Почему?

— Лучше сразу выкиньте эту любовь из головы.

— Пробовала. Ничего не получается.

— Нужно попытаться еще раз.

— Вы не ответили на мой вопрос.

— С ним невозможно познакомиться, — сбивчиво заговорил мужчина. — У него семья. Он очень много работает. А сейчас он пребывает в плохом состоянии духа — у него лучшего друга убили. С ним невозможно познакомиться и его нельзя любить.

— Почему?

— Да потому что он шеф.

— И что?

— Как «что»? Я же вам говорю, что вы напрасно тратите время. У таких людей нет времени на «левую» личную жизнь.

— И все же, молодой человек, мне кажется, что вы можете мне помочь.

— Чем? Вы только подумайте: как я могу вам помочь, если и сам незнаком с нашим хозяином?

Я только знаю его водителя, потому что по несколько раз на дню его машину в гараж запускаю.

— Тогда сведите меня с его водителем, — стояла я на своем.

— Зачем?

— Затем, что мне нужно проникнуть в машину вашего шефа. Пусть он в нее сядет и увидит меня. У меня к нему разговор. Я вас уверяю, что не сделаю ему ничего плохого. Эта встреча будет обусловлена только хорошими и позитивными эмоциями.

— Да вы что?! — От моего предложения молодой человек моментально вспотел и заморгал глазами. — Вы сами понимаете, что говорите?! Нас же всех моментально уволят!

— Не уволят. Вы скажете, что не имеете представления, каким образом я попала на территорию гаража и уж тем более как очутилась в машине. Поймите, это просто жизненно важно! Одним словом, вы меня не видели, ничего обо мне не слышали и вообще ничего обо мне не знаете. А я вас, в свою очередь, не подведу.

— Да как вы можете предлагать мне подобное?!

— Но я же не предложила вам ничего непристойного.

— Да уж куда непристойнее? Вы хотите залезть в машину к нашему шефу. И откуда мне знать, с какими намерениями вы хотите это сделать? И почему я должен верить вашим словам?

— Но разве я похожа на человека, который хочет сотворить какую-нибудь пакость?

— Я не знаю. У вас на лбу не написано. И вообще это пустой разговор. Я вам повторяю еще раз: на территорию, принадлежащую нашей фирме, вы не зайдете. Я слишком дорожу своим местом. И еще мне очень хочется сказать… — Охранник заметно напрягся и не решился продолжать.

— Что вам хочется сказать?

— Вы сумасшедшая! — выпалил парень конец фразы.

— Если вы хотели меня обидеть, то вам это не удалось.

— Я не хотел вас обидеть. Я просто сказал, что думаю. Вы больная на голову женщина, и вам нужно лечиться.

— А если я вам хорошо заплачу? — Я и не думала обращать внимание на слова охранника.

— За что?

— За то, чтобы вы позволили мне попасть в машину вашего шефа.

— Да вы что?! Девушка, я не возьму никаких денег.

— Но ведь я же вам хорошо заплачу!

— Да хоть хорошо, хоть плохо. Гражданочка, идите куда шли и, по возможности, обходите нашу территорию стороной, а то, не ровен час, мне придется милицию вызвать. — И, резко развернувшись, пошел в свою будку.

— Молодой человек, стойте! Скажите, сколько денег вы хотите?

— До свидания. Если вы останетесь стоять здесь хотя бы минуту, я вызываю милицию! — крикнул он уже на расстоянии.

Поняв, что все мои усилия тщетны, я пошла в противоположную сторону. Но тут вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд, подняла голову и увидела в окне… Александра. Мы смотрели друг на друга несколько секунд, не отводя глаза в сторону. Быстро сообразив, что нужно действовать, я достала из пакета Галкину сумку и показала ее Александру. Но он не отреагировал на предъявленную мной улику должным образом — посмотрел на сумку равнодушным взглядом, который говорил о том, что он просто ее не узнал. Затем мужчина недобро усмехнулся и ушел в глубь комнаты. Его поведение говорило о том, что встреча не состоится.

Бросив сумку обратно в пакет, я ускорила шаг, чтобы как можно быстрее уйти от этого злосчастного здания.

Глава 13

Этим вечером ко мне, как и обещал, приехал Артур. Он привез рабочего, который возился с моей дверью на протяжении нескольких часов, но все же не безрезультатно. Замки были заменены, и тем самым безопасность моей квартиры полностью восстановлена. Когда рабочий ушел, Артур посмотрел на часы и, немного волнуясь, сказал:

— Поздно-то уже как… Может, я у тебя заночую?

— Заночуй, — немного несмело сказала я и посмотрела в окно. — Действительно, куда ты пойдешь? На улице потемки.

— Значит, ты меня оставляешь?

— Оставляю.

— Тогда я самый счастливый мужчина на свете!

Артур запрыгал, словно подросток, и захлопал в ладоши. Я рассмеялась и взмахом руки показала, чтобы он прекратил шуметь.

— Тише. Может, уже кто спать лег.

— Ничего страшного. У тебя, наверно, всегда дома тихо. Ну, скажи, всегда?

— Я не умею шуметь. Я люблю во всем порядок.

А шум — это уже беспорядок.

— Тем более. Хоть раз мы можем пошуметь или нет?! Пусть соседи знают, что ты не одна! А теперь ты не одна, потому что у тебя есть я. — Артур притянул меня к себе и радостно расцеловал, продолжая говорить:

— Послушай, мне кажется, что я уже совсем без тебя не могу. Так классно всю ночь тебя обнимать, говорить хорошие слова и шептать что-нибудь на ушко. Если ты теперь не пустишь меня на ночь, а заставишь ночевать в моей холостяцкой квартире в гордом, но таком тягостном одиночестве, я просто умру от душевной боли и тоски.

— От этого еще никто не умер.

— Значит, я буду первый. Люба, давай я быстренько ванну приму, а ты тем временем сготовь что-нибудь на ужин.

— А что ты хочешь?

— Жареной на сале картошечки с луком. Сможешь?

— А что тут уметь.

— Вот и замечательно! Заодно проверим твои кулинарные способности.

— Кулинарные способности у меня на высшем уровне. Можешь не сомневаться.

— А может, у тебя еще и огурчики соленые с помидорчиками под картошечку имеются?

— Может, и имеются.

— Ты шутишь или говоришь серьезно?

— Не переживай. У меня на балконе как раз баночка для лучших времен была припасена.

— В последнее время мне абсолютно везет. Сама солила?

— Нет. На рынке покупала.

— А почему?

— Что — почему?

— Почему сама не солишь?

— А зачем мне их солить, если сейчас все купить можно?

— Не скажи. Домашние разносолы — вкуснейшая вещь. Я тебя научу их делать. Уж что-что, а солить я умею.

— Да зачем я буду что-то солить, если одна живу?

Я же не могу огурцы банками есть, — усмехнулась я.

— Теперь ты не одна. Теперь у тебя есть я, — не моргнув глазом ответил Артур и взял меня за руку.

— Ты так говоришь, будто собрался на мне жениться.

— Надо будет, женюсь. За мной дело не станет.

— Шустрый ты, однако. Ладно, жених, иди в ванную, а я пошла жарить тебе картошку.

Пока Артур мылся, я села чистить картошку и от неожиданно поднявшегося настроения принялась напевать себе под нос какую-то незатейливую песенку. Артур появился через несколько минут, замотанный в полотенце, и сел напротив меня.

— Ты что так быстро?

— Не могу без тебя. Лег в ванну, но все равно к тебе потянуло. Лучше бы мы приняли ее вместе.

— Я не могу одновременно и картошку жарить, и купаться.

— Именно поэтому я и пришел к тебе как можно скорее.

Артур театрально повел носом и стал любоваться тем, как я жарю картошку.

— Люба… — тихо позвал он меня и опустил глаза.

— Что?

— Люба, а кто у тебя был до меня?

— В смысле?

— Я имею в виду.., ты же с кем-то встречалась…

— А тебе какое до этого дело?

— Просто так, интересно.

— Никогда больше об этом не спрашивай, — резко ответила я и накрыла сковородку крышкой.

— Почему?

— Потому что я не люблю отвечать на идиотские вопросы.

— А ты считаешь, что это идиотский вопрос?

— Даже более чем.

— Тогда извини. Я просто думал, что мы с тобой близкие люди и у нас нет друг от друга секретов.

Я вскинула голову и немного нервно повела плечами:

— Артур, мы с тобой разнополые люди. Ты мужчина, а я женщина. Между мужчиной и женщиной всегда есть и будут секреты.

— Лично у меня от тебя нет никаких секретов. Ты можешь задать мне любой вопрос, и я с удовольствием тебе на него отвечу.

— А у меня есть, потому что я женщина, а женщина состоит из одних секретов.

За ужином я посмотрела в грустные глаза Артура и, впервые в жизни поступившись своими правилами, начала рассказывать ему о своей прежней жизни.

Артур заметно оживился и жадно ловил каждое мое слово.

— До тебя у меня было много мужчин. Я ведь никогда не отличалась пуританскими взглядами. Но не каждый мужчина смог оставить на моем сердце хоть какую-то отметину и душераздирающие воспоминания. Отношения бывают разные. Бывают более глубокие, а бывают поверхностные. Бывают случайные.

— У тебя и такие были?

— Были. — Я не смутилась от заданного вопроса и сказала правду. — А у кого их не было? У каждого из нас были случайные отношения, и это жизнь, а в жизни, как известно, может быть все.

— А кто у тебя был до меня? — никак не мог успокоиться Артур.

— Никто.

— Ты хочешь сказать, что совсем в последнее время ни с кем не встречалась?

— Ни с кем.

— Мне кажется, это неудачная шутка.

— Это не шутка, а настоящая правда. У меня не сложились отношения с одним человеком, и я очень долго переживала этот разрыв. Так сильно переживала, что даже съездила к своим родственникам в Хабаровск для того, чтобы встретиться со своей первой любовью и хоть немного забыться. Из этого ничего хорошего не получилось. Первая любовь не смогла всколыхнуть мои старые чувства, и я поняла, что нет смысла вновь покорять уже когда-то покоренное сердце. Все познается в сравнении. В сравнении моя первая любовь очень сильно проигрывала человеку, с которым я рассталась совсем недавно.

— И кто же он, тот, который так сильно запал тебе в душу?

— До тебя у меня был интересный молодой человек, к которому я испытывала настоящую страсть.

Я и сама не знаю, что за отношения были между нами. Иногда мне казалось, что это какая-то нездоровая любовь, иногда — что это животная похоть, а порою я думала, что человек, который так сильно меня к себе привязал, обладает способностями гипнотизера.

С ним я вела себя так, будто ничего не знаю о жизни и будто я никогда до него не жила. В наших отношениях я совершала одну ошибку за другой, промах за промахом. Иногда тот человек, с которым мы пытались построить отношения, был самим воплощением доброты и порядочности, а иногда он был похож на настоящего зверя, обыкновенное животное. Злое, наглое, самоуверенное животное.

— Ты так поверхностно обо всем рассказала. — Видимо, мой рассказ совершенно не удовлетворил любопытства Артура, и он просто не находил себе места.

— Я не люблю вдаваться в подробности. Все это в прошлом. А какие подробности ты хочешь знать? — Этот вопрос я задала, кажется, слишком резко.

— Да так…

— Может, тебя интересует, как и сколько раз мы с ним занимались сексом?

— Да ладно тебе, — попытался смягчить накалившуюся ситуацию Артур.

— Не ладно! — Меня уже невозможно было остановить. — Наши отношения и сводились в основном к чересчур бурному сексу. Даже в тренажерный зал ходить было не надо. Я худела прямо на глазах и каждый день чувствовала себя так, как себя чувствует спортсмен после многочасовых тренировок.

— И что же случилось с твоим интересным молодым человеком? Почему вы расстались?

— Мне захотелось тихой любви, а такую он мне не мог предложить. Я зачеркнула отношения собственноручно, подумав, что мне пора встретить человека, который бы предложил мне спокойную жизнь и ровные, стабильные отношения, которому бы я смогла родить детей и с которым мы жили бы настоящей семьей.

— А ты часто вспоминаешь того, с кем зачеркнула отношения?

— Первое время — да, вспоминала, а сейчас все осталось в прошлом. Один раз мы встретились совершенно случайно в самом центре Москвы, пошли в кремлевский парк, сели на зеленую лужайку и говорили на протяжении часа. Знаешь, в ту последнюю нашу с ним встречу я обратила внимание на то, что у меня очень сильно дрожат руки. Я всегда умела контролировать свои руки, но в тот момент они не поддавались никакому контролю.

— А он?

— Он понял, что ему необходимо меня отпустить, вернее, выгнать из своего сердца, потому что из наших отношений толку не будет. Или он меня убьет в порыве ревности, или я сойду с ума от чересчур сумбурной личной жизни.

Немного задумавшись, я поставила пустую тарелку в раковину и глухо спросила:

— Я удовлетворила твое любопытство?

— В какой-то мере да, но теперь я почувствовал дикую ревность.

— Ревность происходит от собственнического чувства, от эгоизма. Она тебе не к лицу.

— Люба, разве можно быть такой практичной, как ты? Ну нельзя же так жить!

— Как?

— По каким-то придуманным тобою законам. Ты смотришь на меня так, словно я совершил всемирное зло, а я всего лишь спросил тебя о твоей личной жизни.

— Зачем тебе это?

— Не знаю, — пожал плечами Артур. — Просто я ужасно боюсь тебя потерять.

— А с чего ты взял, что ты меня теряешь?

— Буду надеяться, что этого не произойдет.

Этой ночью Артур прижал меня к себе как можно крепче, словно боялся, что я могу в любой момент исчезнуть, и говорил мне столько ласковых слов, что все малоприятные события недавних дней отошли на второй план и выглядели уже не такими трагическими, как мне это казалось совсем недавно.

— Люба, я так боюсь, что в твоей жизни что-то изменится и в ней совершенно не останется места для меня.

— Артур, у меня никого нет. Я одна.

— Разве такая девушка бывает одинока?

— Именно такие, как я, зачастую бывают одиноки, потому что им тяжело построить нормальные, полноценные отношения.

— Почему?

— Потому что я, как магнит, притягиваю к себе мерзавцев всех мастей.

— Тебе часто встречались мерзавцы?

— Намного чаще, чем ты можешь себе представить.

— Чем же ты их привлекаешь?

— Это лучше спросить у них. Они прямо бросаются на все яркое. А я ведь яркая, да?

— Люба, я не такой. Ты мне веришь? Я никогда не был мерзавцем.

— Я знаю.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что у тебя сложилось обо мне не столь плохое мнение. Я никогда и ничего не причиню тебе плохого. Ты можешь мне доверять. Я хочу тебе только добра.

Немного подумав, я осторожно взяла Артура за руку и принялась говорить на тему, которая постоянно крутилась в моей голове:

— Артур, сегодня я пыталась «достучаться» до Александра. Ты был прав. У меня ничего не вышло.

Артур тут же разжал свои объятия и заглянул мне в глаза:

— Люба, но ведь ты мне обещала…

— Извини, но я должна была это сделать. Я должна была вызвать его на разговор, но я не думала, что он от него откажется.

С момента моего чистосердечного признания голос Артура стал каким-то жестким, но, несмотря на это, в нем все же чувствовалось разочарование:

— Я не знаю, как тебе объяснить… Ты должна перестать думать о том, что произошло, и не накручивать себе ничего в голове. Ты плохо понимаешь, какими могут быть последствия твоих попыток добиться от Александра правды. Это может стоить тебе твоей жизни.

— Артур, я умом все понимаю, а душа не на месте.

Я не могу ничего с собой поделать.

— Ну а что мне делать? Находиться рядом с тобой двадцать четыре часа в сутки?

— Не нужно. Я уже давно самостоятельная девушка.

— Послушай, самостоятельная девушка, почему ты не хочешь думать о своей безопасности? Ты еще очень рисковая девушка, если играешь с судьбой в подобные шутки.

— Я просто хотела выйти на контакт с Александром… Я не думала, что он полностью откажется от нашей с ним встречи.

— У тебя никогда не будет контакта с Александром. Даже если вы случайно встретитесь на улице, он сделает вид, что совершенно тебя не знает. Я ухе говорил тебе, он мерзавец и подонок. Если тебе хоть немного дорога собственная жизнь, то держись от него подальше.

— Сегодня приходила Вика.

— Какая Вика?

— Жена Юрия Константиновича.

— К тебе домой?

— Домой.

— И что она хотела?

— Она принесла сумку Галины.

Сев рядом с облокотившимся на спинку кровати Артуром, я положила голову ему на плечо и рассказала о своей встрече с Викой. Артур как всегда внимательно меня слушал, но чем больше я рассказывала, тем больше его лицо меняло цвет и с каждым моим новым словом белело так сильно, что мне стало не по себе и я испугалась за его самочувствие.

— Артур, что с тобой? Ну, что ты молчишь? Только не молчи! Говори хоть что-нибудь… Вика никогда не пойдет в милицию. Именно поэтому она и привезла эту сумку мне. Она заботится о репутации Юрия еще сильнее, чем Александр. Ну что ты сидишь как истукан?! Ничего страшного не произошло. Я тебе повторяю еще раз: со мной не произошло ничего страшного!

Мне показалось, что еще немного — и Артур накинется на меня с упреками по поводу моих невыполненных обещаний. Но вместо этого он встрепенулся, словно вышел из коматозного состояния, и сказал то, что я меньше всего ожидала услышать:

— Люба, выходи за меня замуж.

После этих слов у Артура слегка порозовели щеки, будто он только что отошел от заморозки.

— Артур, ты заболел, что ли? Ты хоть немного меня слушал? О чем ты думал? Я тебе про Вику рассказывала. Артур, ты где? Ау!

— Люба, я говорю тебе вполне серьезно. Выходи за меня замуж. Какой бы целеустремленной ты ни была и сколь бы многого ни хотела от жизни, ты не можешь обойтись без мужчины. Просто не можешь, и все. Я смотрю на тебя и вижу взрослую и разумную женщину, но иногда ты, будто малый ребенок, делаешь такое количество ошибок, что страшно становится. Я хочу тебя защищать. Я хочу о тебе заботиться. Я хочу быть твоим мужем, другом, любовником, а еще я хочу, чтобы ты была матерью наших детей.

— Каких детей?

— Наших, еще не родившихся, но которые обязательно родятся.

— Я пока не могу думать о детях, — немного нервно замотала я головой. — Для начала я должна закончить задуманное.

— Люба, одно другому не помешает. Я тебя уверяю.

Предложение Артура вызвало у меня бурю эмоций, и я не могла этого скрыть. Обхватив голову руками, я стала медленно раскачиваться из стороны в сторону и закрыла глаза.

— Люба, ты что?

— Я думаю.

— Я тебя чем-то обидел?

— Разве такими словами можно обидеть? Нет, конечно.

— О чем же ты тогда думаешь?

— У нас с тобой все так быстро происходит… Даже чересчур быстро. Я к таким словам не готова.

— А к ним что, нужно как-то по-особенному готовиться?

— Нужно. Надо хотя бы иногда чувствовать, что это вот-вот произойдет.

— Можно знать друг друга пять лет и не услышать таких слов никогда.

— Артур, а тебе не кажется, что мы торопимся?

— Нет. Понимаешь, отношения между людьми либо есть, либо их нет.

— И все же как-то уж очень быстро…

— А ты считаешь, что я должен был за тобой пять лет ухаживать?

— Не утрируй, пожалуйста.

— Пойми, я должен быть рядом для того, чтобы ты не наделала различных глупостей. А еще я хочу сказать тебе самое главное.

— Что именно?

— Я хочу сказать тебе то, чего не говорил никогда ни одной женщине. — Артур вновь притянул меня к себе и поцеловал в шею. — Я тебя люблю. Ты даже представить себе не можешь, как сильно я тебя люблю. И я уверен, что ты тоже меня любишь. Просто ты не хочешь сама себе в этом признаться. Ты из тех, кто боится собственных чувств и гонит от себя прочь подобные мысли.

— Артур, я еще не готова ни слышать, ни говорить подобные вещи.

— У тебя очень выразительные глаза. — Не дав мне сказать больше ни слова, Артур покрыл мое лицо поцелуями. — Я никогда не видел глаз выразительнее, чем твои. Они ничего не могут скрыть. И я вижу в них то, что ты чувствуешь. Поверь, я сделаю все для того, чтобы ты была счастлива. Я сделаю все от меня зависящее.

— И ты не будешь мешать мне хватать звезды с неба?

— Наоборот. Я дам тебе лестницу и буду держать тебя, чтобы ты не упала, не сломала свои стройные ножки и чтобы тебе было удобнее.

Глава 14

Артур остался у меня ночевать и на следующую ночь, и последующую тоже. Утром мы разъезжались по своим работам, а вечером садились за кухонный стол и вступали в долгий и совсем не утомительный диалог. Я понимала и ощущала всем своим телом, что мы с Артуром абсолютно разные и у нас слишком мало взаимных точек соприкосновения, но именно это делало наши отношения такими пикантными и трогательными. Мне страшно нравилось, когда Артур надевал свой костюм. В нем он выглядел особенно мужественно, а широкий разворот его плеч вызывал у меня настоящее восхищение. Когда мы оба подходили к зеркалу в моей спальне и смотрели на наше совместное отражение, оба понимали, что мы очень красивая пара.

— Артур, вокруг так много красивых женщин, а ты сможешь любить только меня? — улыбаясь, спрашивала я его, не сводя глаз с нашего отражения.

— Я буду любить тебя всю свою жизнь, и мне никто и никогда не будет нужен.

— А как же целая уйма красивых женщин?

— Меня интересует и всегда будет интересовать только одна красивая женщина. Это ты. — Артур немного задумался и, пристально посмотрев через зеркало прямо в мои глаза, спросил ревнивым голосом:

— Люба, а тебя когда-нибудь будут интересовать посторонние мужчины?

— Меня вообще не интересуют посторонние мужчины. Мне нет до них дела.

— Еще скажи, что ты монашка.

— Я не монашка, но и не женщина, которая цепляется за первую попавшуюся связь с мужчиной, как утопающий за соломинку.

— Если ты когда-нибудь решишь меня оставить, то я просто тебя убью.

— Что?

Я вырвалась из объятий Артура и решительно покрутила пальцем у виска:

— Ты что, совсем сдурел? Ты что несешь?

— Я хочу, чтобы ты знала: мы с тобой на всю жизнь, потому что жизнь без тебя мне не нужна.

— Тоже мне убийца нашелся. Дурачок ты, а не убийца.

— Обещай, что ты никогда меня не оставишь.

— Обещаю, ведь иначе ты меня просто убьешь.

В этот вечер, перед сном, мы гуляли по парку и со стороны были похожи на двух послушных детей, которые смотрят на мир широко открытыми глазами и держатся за руки. Я стала замечать в себе довольно странную особенность: рядом с Артуром я чувствовала себя абсолютно спокойной, сдержанной и даже какой-то расслабленной. Артур рассказывал мне о нашей будущей семейной жизни, о том, чтобы я ни в коем случае не боялась размеренного семейного быта, потому что в нем есть и свои прелести. А монотонность семейной жизни — это так, обыкновенный блеф и разговоры тех, кого настигло тягостное одиночество. Семейную жизнь ругают те, кому хочется оправдать свое одиночество, а по ночам, в холодной и одинокой постели, им уже не хочется ничего оправдывать, и они тихо, чтобы, не дай бог, никто не услышал, льют свои слезы. Мне были приятны его слова. Мне вообще было приятно все, что он делает.

Во всех его словах и движениях я чувствовала уверенность и, конечно же, ощущала любовь.

Я знала и верила в то, что он меня любит. Мне было хорошо от его рук и его губ, от его постоянной опеки, заботы и ни с чем не сравнимого ежесекундного внимания к моей персоне, которая от общения с Артуром ощущала себя настоящей королевой, у которой большое будущее, потому что сейчас она не одна, а рядом с ней есть сильный мужчина, готовый всегда помочь, подсказать и даже, если будет такая необходимость, отдать за меня свою жизнь.

К концу нашей прогулки Артур осторожно взял меня за руку и вопросительно заглянул мне в глаза:

— Люба, ты не ответила на мой вопрос. Ты пойдешь за меня замуж?

— Артур, но ведь это безумие! Мы совсем друг друга не знаем. Мы так мало знакомы.

— Мне кажется, что я знаю тебя всю свою жизнь.

— Артур, дай мне еще совсем немного времени.

Этим вечером Артур решил заварить мне какой-то сногсшибательный чай и, положив меня на диван, укрыл легким пледом.

— Сейчас я все приготовлю и принесу. Уверен, ты никогда не пробовала ничего подобного. Это чай, сваренный вместе с молоком.

Как только Артур ушел на кухню, я закрыла глаза и подумала о том, что сейчас я по-своему счастлива и умиротворена. Я лежу на диване, заботливо накрытая пледом. Мужчина, который всячески старается доказать мне свою любовь, варит мне чай, аромат которого уже доносится из кухни.

А завтра… Завтра у Вики персональная выставка, на которую я обязательно поеду для того, чтобы встретиться с Александром. И эта встреча произойдет, потому что я уверена, что Александр обязательно на нее приедет, хотя бы в память о Юрии Константиновиче. И на этой выставке ему будет некуда от меня деться, и он не сможет заявить о том, что совершенно меня не знает. Я открою Александру все свои карты и тогда.., тогда мы обязательно посмотрим, чем он будет крыть и есть ли у него на это хоть какие-нибудь резервы. Только не стоит говорить об этой встрече Артуру. Зачем? Зачем делать больно человеку, который так сильно за меня переживает?

Через несколько минут в комнату вошел Артур с подносом в руках, на котором стояла чашечка ароматного чая и вазочка со сладким печеньем.

— Ваш заказ выполнен, — улыбчиво сказал он, изображая галантного официанта, и сел рядом со мной на самый краешек дивана.

— А ты? — Я слегка приподнялась и облокотилась на подушку для того, чтобы мне было удобнее пить чай.

— Что — я?

— А где твой чай?

— Мы с тобой будем пить из одной кружки.

— Да что, у нас с тобой кружек нет, что ли?

— Мне доставляет настоящее наслаждение поить тебя.

Сделав несколько глотков чая, я отметила, что это действительно был очень вкусный напиток, и бросила в рот небольшое печенье.

— Хочешь, я буду поить тебя так каждый вечер?

— Ты хочешь приезжать ко мне каждый вечер? Ты хочешь постоянно у меня ночевать? — задала я встречный вопрос и поняла, что попала в точку. Артур его ждал и надеялся на то, чтобы я как можно быстрее произнесла то, что он так сильно хотел услышать.

— Я хочу ночевать у тебя всю свою жизнь. Люба, выходи за меня замуж.

— Хорошо.

— Что ты сказала?

— Я сказала: хорошо, выйду, — ответила я вполне спокойным голосом и сразу заметила, что Артур не верит моему согласию и воспринимает его как мою неуместную, издевательскую шутку.

— Ты это серьезно?

Увидев, как сильно задрожали у Артура руки, я забрала у него чашку с чаем и поставила ее на поднос.

— Я пойду за тебя замуж. Надеюсь, что этот брак принесет нам обоим счастье.

— Тогда я самый счастливый мужчина на свете! — Артур вновь подскочил со своего места и стал носиться по комнате, словно школьник, обрадовавшийся отличной оценке.

Этой ночью я практически не спала. Я слишком много думала. Думала о том, как построю разговор с Александром, как пройдет моя встреча с Викой. И даже если из-за того, чтобы не встречаться со мной, Александр проигнорирует Викино мероприятие, то я все равно на него приеду и попрошу Вику организовать мне столь нужную для меня встречу. Хотя, с другой стороны, Александр не должен даже иметь представление о том, что я могу приехать на данную выставку, потому что я не думаю, что Вика рассказала ему о своем визите ко мне и показала Галину сумку.

Во-первых, она не настолько с ним близка, чтобы говорить ему вещи, которые она пытается скрыть, а во-вторых, она слишком дорожит репутацией своего погибшего мужа и не захочет, чтобы в ней усомнился даже кто-то из его близких друзей.

А еще я думала о том, что я так поспешно согласилась на брак и что дай бог, чтобы этот выбор оказался удачным и моя поспешность никогда не вылезла мне боком, потому что в этой жизни я слишком часто спешила и были моменты, когда моя поспешность выходила мне боком. И все же какое-то внутреннее предчувствие убеждало меня в том, что все будет хорошо. Все обязательно наладится, как на работе, так и в личной жизни, и в скором будущем я смогу пойти по жизни смелым и уверенным шагом.

* * *

Я приехала на Викину выставку за сорок минут до того времени, что было указано в пригласительном билете. Перед тем как войти в довольно просторный, увешанный картинами зал, я столкнулась с ней прямо в дверях и от неожиданности чуть было не выронила букет роз из рук.

— Это мне? — Вика посмотрела на розы и немного смутилась.

— Тебе.

— Надо же, а я и не ожидала.

— У тебя же выставка. Я решила тебя поздравить.

— Спасибо. Ты первая.

— Всегда приятно быть первой.

— Ой, мы даже с тобой не успели поздороваться.

Привет.

— Привет.

— Ты неплохо выглядишь.

— Ты тоже.

Взяв букет из моих рук, Вика провела меня в зал и, бросив усталый взгляд на висящие на стенах картины, повела меня мимо них в отдельную комнату.

— У тебя будет еще время ими полюбоваться. Я сама нервничаю. Ведь можно сказать, положила на них всю свою жизнь. Искренне надеюсь, что все пройдет хорошо.

— Не переживай. Я уже успела одним глазком глянуть и отметила про себя, что картины просто потрясающие.

— Ты мне льстишь. Другие рассматривают их часами.

— Ты же сама сказала, что у меня еще будет время для того, чтобы это сделать.

Поставив мой букет в воду, Вика взяла с небольшого нарядного столика пару бокалов, плеснула в них шампанского и протянула один из них мне:

— Давай выпьем для храбрости.

— Еще раз поздравляю. Я уверена, что сегодня ты поразишь всех своим мастерством и талантом.

— Я не хочу никакого поражать, просто я устала прятать то, к чему так долго стремилась.

Я поймала себя на мысли, что сейчас мы общаемся с Викой как старые, добрые подруги, которые знают друг друга черт знает сколько времени и с удовольствием встретились для того, чтобы раскрыть друг другу свои душевные тайны. Вика, как и в нашу с ней первую встречу, была одета во все черное, но этот цвет особенно подчеркивал ее утонченность и соответствовал ее черным как смоль волосам. Черные круги под глазами стали значительно меньше, но тоска в глазах не пропала, а стала более глубинной и оттого какой-то по-своему притягательной.

— Я тебе это уже говорила, но хочу сказать еще раз: ты все-таки классно выглядишь! — Я не могла не выразить этой привлекательной женщине своего искреннего восторга по поводу ее внешнего вида.

— Спасибо. Ты тоже.

Мы обе улыбнулись и принялись пить шампанское.

— Как поживают твои шубы?

— На днях поступит новая коллекция.

— Значит, я приеду к тебе на днях. Пустишь?

— Приезжай. Я сделаю тебе хорошую скидку.

— Я всегда рада хорошим скидкам. А за какие заслуги ты мне ее сделаешь?

— По старой дружбе.

— Ах, если только по старой дружбе… — На лице Вики показалась улыбка.

Поставив пустой бокал на стол. Вика встала напротив зеркала, поправила прическу и как бы между прочим спросила;

— Как там Галина?

— Никак.

— Что значит «никак»?

— Пока о ней ничего не слышно.

— Но вы же лучшие подруги…

— И что?

— Просто странно, что она так долго не дает о себе знать даже тебе. Наверно, не на шутку перепугалась девочка.

В этот момент Вика немного побледнела, а в ее глазах появился какой-то дурман.

— Люба, а что менты говорят?

— Ничего не говорят. Пытаются ее найти.

— Я знаешь что подумала? — Вика замолчала и побледнела еще больше.

— Что?

— Я подумала: может, она тоже той ночью была.

— Где?

— В нашем загородном доме.

— С чего ты взяла?

— Может, ее тоже тогда убили? Хотя вряд ли. Тогда ведь было бы два трупа, а так один…

От этих слов меня как будто пронзило с головы до ног ударом молнии. Из последних сил я попыталась не потерять самообладание и сухо произнесла:

— Вика, ты что несешь?

— Я сама понимаю, что говорю полнейшую чушь.

Наверно, у меня помутнение рассудка, но я ничего не могу с собой поделать. В голове полнейшая чушь.

В доме же еще Сашка был… А Сашка Юрке всю жизнь лучшим другом считался, и ко мне он всегда хорошо относился… Если бы он что-то знал, то ничего бы не стал от меня скрывать. Он знает, что я тоже имею право на правду. Ладно, не обращай внимания на тот бред, который я несу. Просто все как-то одновременно получилось.

— Что одновременно?

— Юру убили. Твоя подруга пропала.

— Вика, я думаю, что это никак не взаимосвязано.

— А как же сумка?

— Возможно, Галя была в доме незадолго до той роковой ночи и просто ее забыла.

Тряхнув головой, Вика села на стул и нервно заговорила:

— Люба, но ведь твоя Галина красивая девка. Ей же с мужиком роман завести — раз плюнуть. Зачем ей нужен был женатый мужик? Скажи, зачем ей понадобился мой Юрка? Чисто спортивный интерес, да? Ведь он же хороший семьянин. Он бы никогда из семьи не ушел. На что она надеялась?

Не став выслушивать те предположения, домыслы и упреки, которые мне и так были хорошо известны, я перебила Вику на полуслове и постаралась привести ее в чувство:

— Вика, хватит ворошить прошлое. Начинай жить настоящим. Не стоит слишком идеализировать своего мужа. В конце концов, в связи между мужчиной и женщиной виновата не только женщина. Я понимаю, что у тебя нет оснований мне доверять, но я знаю: они, пока работали вместе, не были любовниками.

Ты зря под суетилась, уволив Галю с работы. Она никогда не являлась твоей соперницей. Они были вместе всего один раз, за день до того, как произошла трагедия с твоим мужем.

— И все?

— Я тебя уверяю. Но не хочу много говорить на эту тему, стараться тебя переубедить. По себе знаю, как тяжело изменить мнение, если ты уже что-то вбила себе в голову. Ты вправе остаться на своей точке зрения.

Вика не стала ничего возражать. Она отвернулась и уставилась в одну точку.

— Вика, мне нужна твоя помощь, — заговорила я наконец о своем.

— Что? — Женщина повернулась, а в ее глазах плескалась растерянность.

— Александр приедет на твою выставку?

— Ты имеешь в виду Сашку? Юриного лучшего друга?

— Да.

— Он обязательно приедет. Он знает, что сегодня мне, как никогда, нужна поддержка близких людей.

А зачем он тебе?

— Организуй мне с ним встречу в этой комнате.

— Но он будет не один.

— А с кем?

— С женой.

Вика смотрела на меня таким взглядом, словно пыталась понять, что я задумала.

— Люба, сама посуди: человек приедет с женой.

Как я могу организовать тебе встречу? А куда я дену Татьяну?

— Возьми ее на себя. — В моем голосе не было даже и тени сомнения.

— Но я же буду с гостями.

— Вот пусть и Татьяна пообщается с другими гостями. Лишнее общение еще никому не помешало.

Вика, ты просто должна подойти к Саше, шепнуть ему на ухо, что у тебя есть к нему разговор, взять его за руку и привести в эту комнату. Я поговорю с ним всего несколько минут, и он пойдет обратно к гостям.

Немного помолчав. Вика сделала несколько шагов взад и вперед и, резко вдруг остановившись, еле слышно спросила:

— Люба, ты его любовница?

— С чего ты взяла? Если бы я была его любовницей, то уж, наверно, сама бы договорилась с ним о встрече, а не просила тебя.

— А может, вы поссорились?

— Мы не ссорились и не мирились.

— Странно.

— Ничего странного не нахожу. Тем более я скоро выхожу замуж. Я уже без пяти минут официальная жена.

— Поздравляю.

— Спасибо.

— Надеюсь, ты выходишь замуж не за Сашу? — В голосе Вики прозвучали язвительные нотки.

— Нет. Я нашла кандидатуру получше, — точно таким же язвительным голосом ответила я. — Женатый мужчина не по мне. Я не люблю подобных отношений.

— Что, есть горький опыт?

— Есть. Второй горький опыт мне не нужен. Я надеюсь, что буду счастлива в браке.

— Тогда я вообще ничего не пойму… Я подумала, что Галя была с Юркой, а ты с Сашей…

— Ты вообще не правильно все думаешь. Я бы хотела с Александром кое-что обсудить по бизнесу.

У меня есть интересные проекты и предложения, которые не могут его не заинтересовать.

— Тогда тебе лучше всего сделать это на работе.

Пойми: сейчас не тот момент. Такие вещи не решаются на подобных презентациях. Хочешь, я под каким-нибудь предлогом поеду вместе с тобой к нему в офис? Там у тебя будет возможность с ним поговорить…

— Вика, мне это нужно прямо сейчас. Для меня это самый подходящий момент. Другого такого не будет.

— Хорошо. Я устрою, — вздохнула Вика.

— Я надеюсь, тебя не сильно напрягает моя просьба?

— Не беспокойся. Она меня совершенно не напрягает. Меня как-то больше напрягает моя выставка и все, что с ней связано.

— Боишься?

— Нет. Просто у меня Юрку убили, а я выставку делаю. Нехорошо как-то. Люди шепчутся, осуждают.

Я хотела ее отменить, но меня друзья хором отговорили, ведь я к ней столько времени готовилась. А Юрка так неожиданно погиб… Уже все гости были на выставку приглашены. Мне до последнего казалось, что я не правильно делаю, что сейчас не время для выставки, не самый подходящий момент. Но меня все же уговорили ничего не отменять. Да я и сама поняла, что, если эта выставка не состоится сейчас, я ее уже никогда не сделаю. Меня интересует мнение только близких людей, а посторонние пусть говорят все, что им вздумается.

— Мне кажется, что ты все сделала верно.

— Я посвятила эту выставку своему мужу. Ты видела, что написано у входа?

— «Светлой памяти моего любимого мужа Юрия Константиновича.., от любящей и скорбящей жены… посвящается…» — процитировала я надпись, которая мне сразу бросилась в глаза при входе на выставку.

— Совершенно верно. И знаешь, с того самого момента, как я посвятила выставку своему мужу, мне стало намного легче. Я действительно почувствовала облегчение. Кстати, там, у входа, такая большая синяя картина. Самая первая справа. Посмотри на нее внимательно.

— А что там?

— Там изображен смерч, который уносит деревья вместе с корнями, булыжниками, кусками земли.

И среди этого страшного бедствия видны большие Юркины глаза, в которых нет ни ужаса, ни страха.

В них только печаль. Там жуткая катастрофа и Юркины глаза… Я рисовала эту картину задолго до Юркиной смерти. Рисовала, затем прятала как можно дальше и все никак не могла закончить. Я даже не думала выставлять ее на выставке. А тут, буквально прошлой ночью, на меня что-то нашло, и я закончила картину. Я повесила ее на самое видное место…

Взглянув на настенные часы немного рассеянно, Вика взялась за дверную ручку:

— Люба, мне пора встречать гостей. А ты можешь походить по залу. В самом конце зала стоят столы с едой и выпивкой, так что, если появится аппетит, можешь что-нибудь перекусить.

— Хорошо, но меня больше интересуют твои картины, чем столы с едой и выпивкой.

— Одно другому не мешает, — деловито произнесла Вика и вышла и комнаты.

Глава 15

Вика встречала гостей, а я с бокалом игристого напитка в руке принялась рассматривать висящие на стенах картины. Каждая из работ говорила о таланте Виктории как художницы и прозорливости как женщины. Я поняла, что она необыкновенно прорицательно видит внутренний мир человека и может удивительно точно перенести свое открытие на холст, оживающий сразу, как только его коснулась умелая кисть художницы.

В один из моментов я увидела в зале тщательно выбритого, посвежевшего и стильно одетого Александра, идущего под руку со своей миловидной супругой. Заметив меня, он поднял на меня рассеянный взгляд и уставился так, будто видел меня в первый раз в жизни и не знал, кто я такая.

Наигранно улыбнувшись, я пошла прямо ему навстречу и театрально распахнула ему свои объятия:

— Александр Игоревич, дорогой! Чертовски рада тебя видеть! Сколько лет, сколько зим!

Раскрасневшийся Александр попробовал улыбнуться, но вместо этого у него получился какой-то нервный оскал, но все же он вынужден был освободиться от крепкой руки своей жены и даже поцеловал меня в щеку:

— Любовь Ивановна! Действительно, давно не виделись. Хорошо выглядишь.

Александр назвал первое отчество, которое пришло ему в голову, а в отместку за это мне захотелось еще больше загнать его в тупиковую ситуацию, чтобы он надолго запомнил, что не следовало ему от меня скрываться. А потому продолжила громогласно:

— Александр Игоревич, что-то ты совсем состарился. Наверно, слишком много работаешь и мало отдыхаешь. Даже отчество мое запамятовал. Я же не Ивановна, а Петровна.

— Ох, точно! — ударил себя по лбу Александр. — Любовь Петровна. Сам не знаю, что это на меня нашло. Может, действительно старость пришла.

— Да ладно тебе! — не обращая внимания на оторопевшую от нашей встречи жену, я игриво ударила Александра по плечу и произнесла озорным голосом:

— У тебя еще есть порох в пороховницах! Я всегда знала, что ты рысак. Тебе еще девок портить и портить.

— Александр, кто это? — возмущенно спросила мужа жена и, демонстрируя, что это ее собственность, взяла его под руку.

— Танечка, это Любовь Петровна, — поспешил представить меня испугавшийся за благополучие семьи супруг.

— Это я уже слышала. Но кто она тебе?

— Мы с вашим супругом часто пересекаемся в плане работы, — ответила я за Александра. — Пытаемся организовать совместные проекты, ищем наиболее выгодные пути для взаимного сотрудничества.

В общем, варимся в одном котле.

— Татьяна Львовна, моя супруга, — представил мне свою жену Александр. — Моя верная жена и соратница.

— Очень приятно, — тут же откликнулась я.

— Взаимно, — внатяжку улыбнулась женщина.

Переведя взгляд на Александра, я потрепала его по щеке, словно ребенка, и все так же игриво произнесла:

— Ладно, не буду мешать вам обоим. Наслаждайтесь. Виктория не просто нарисовала эти картины.

В каждой из них она прожила целую жизнь. Александр Игоревич, а ты давно ко мне не заезжал… — Поймав ревнивый взгляд жены, я тут же обратила все свое внимание к ней и объяснила:

— Я имею в виду на работу. Мне хочется обсудить один очень интересный и взаимовыгодный проект. Я уверена, что этот проект сулит реальные деньги.

Напоследок я слегка наклонилась к жене Александра, кокетливо захихикала и сказала вполголоса:

— Татьяна Львовна, я не знаю, как вы с ним справляетесь. Он такой шалунишка. За ним нужен глаз да глаз. Будьте бдительны. У меня в коллективе очень много женщин. Он, когда ко мне на работу приезжает, ни одной юбки не пропускает. Я устала ему уже замечания делать. Всех наших женщин щиплет.

— Что делает? — не поняла меня раскрасневшаяся Татьяна Львовна.

— Щиплет.

— Как это «щиплет»?

— Щиплет всех за ягодицы. Ох, и шаловливые же у него ручонки! Такой большой, а такой проказник…

С этими словами я тут же удалилась от данной парочки и, подойдя к встречающей гостей Вике, быстро спросила:

— Вика, ты помнишь мою просьбу?

— Тебе прямо сейчас, что ли, надо?

— Чем быстрее, тем лучше. Я буду ждать Александра в той комнате.

— Да, но он только что с супругой пришел. Пусть хоть немного осмотрится. Рюмку, другую выпьет.

— Вика, я буду ждать.

Вика посмотрела в сторону парочки, которая подошла к накрытым столам для того, чтобы взять спиртное, и растерянно пожала плечами:

— Что это они между собой ругаются? Не понимаю, что на них нашло.

— Ругаются?

— Хочешь, сама посмотри. У них такого никогда не было.

— Ты их идеализируешь. Хочешь сказать, что они вообще никогда не ругаются?

— На людях нет. Никогда. Они очень культурные и приличные люди… Что-то Татьяна резко на спиртное налегла. А ведь вообще-то она водку никогда не пила. Люба, мне кажется, сейчас не время для каких-либо разговоров с Сашей. У них что-то в семье не клеится.

— Вика, а мне кажется, что сейчас самое время.

Я буду ждать в комнате. Пожалуйста, организуй мне встречу.

— Я попытаюсь, но не обещаю. Сегодня эта чета явно не в духе.

— Вика, это дело всей моей жизни!

К моему удивлению, ждать пришлось не очень долго. Минут через двадцать дверь открылась, и на пороге комнаты появилась Вика на пару с Александром, держащим в руке полную рюмку водки.

— Саша, извини, но Любе нужно с тобой поговорить. Это касается бизнеса. Я понимаю, что сейчас не самый удобный момент, но тем не менее удели ей несколько минут. Это моя к тебе личная просьба. За Таню не переживай. Я не дам ей скучать. Извините.

Мне нужно идти к гостям.

Вика вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.

Не говоря ни слова, Александр выпил свою рюмку водки и поставил ее на стол. Чтобы хоть как-то его смягчить, я попыталась улыбнуться:

— Надеюсь, я не сильно расстроила твою жену?

— Ты ее хорошо повеселила. Ей так стало смешно, что она пьет рюмку за рюмкой.

— Я не хотела.

— Я видел.

— Это маленькая месть.

— За что?

— За те унижения, которые я перенесла от тебя, твоей секретарши и твоего охранника, когда пыталась пройти к тебе в офис.

— А почему я должен был тебя принимать? — Александр уселся прямо на стол и прислонился спиной к стене. — Я не хочу больше слушать о том, как у тебя пропал труп или у тебя своровали плед с кровавыми пятнами… Почему я должен выслушивать бред больного человека, которому явно требуется помощь психиатра.

— Ты мне не веришь?

— Я не могу верить во всякие идиотские мысли, которыми набита твоя голова.

Александр закурил сигарету и посмотрел на меня подозрительными глазами:

— Послушай, а ты как вообще на выставке оказалась? Кто тебя пригласил?

— Вика.

— Откуда ты ее знаешь?

— Я познакомилась с ней совсем недавно.

— Надо же! Значит, не добившись встречи со мной, ты встретилась с ней. Хороший ход. Все же иногда у тебя мозги варят.

В этот момент лицо Александра стало злым и жестоким, а в его глазах появилась настоящая ненависть.

Он глубоко затянулся и выпустил под потолок несколько ровных колечек дыма. После минутной зловещей тишины он стряхнул пепел прямо на пол и нарушил молчание:

— Люба, а я ведь не всегда могу быть таким мягким и пушистым. Если меня сильно достать, то я могу и в горло вцепиться, и даже перегрызть его. А ты, хочу тебе сказать, уже сильно меня достала. Вика — очень дорогой человек и мне, и моей жене, и ты зря устроила это шоу, потому что ты за него очень дорого заплатишь. Я не пойму, для чего ты вошла в доверие к Вике. Если ты хочешь ей рассказать о событиях той ночи и добить эту несчастную от горя женщину, то лучше сразу позаботься о месте на кладбище для себя потому что, говорят, сейчас с землей напряженка. На приличном кладбище место очень трудно получить.

— Ты мне угрожаешь?

— Я тебя предупреждаю. Угроза и предупреждение — это совсем разные вещи.

— И все же мне кажется, что ты мне угрожаешь.

— Тебе кажется. Девочка, ты играешь в слишком взрослые и нехорошие игры.

— Вика сама пришла ко мне.

— Сама? Я в это никогда не поверю! — отчаянно рассмеялся мужчина.

— Она нашла Галину сумку в предбаннике.

— И что с того?

— А то, что в сумке были все документы, мобильный телефон и мои координаты. Таким образом Вика вышла на меня и приехала ко мне.

— Где, ты говоришь, была сумка?

— В предбаннике.

— А как она там оказалась?

— Видимо, ее туда в спешке бросил ты.

— И что? Ты ей все рассказала?

— Нет. Я ничего не рассказывала. Я пока в здравом уме, хоть ты и считаешь обратное.

Александр усмехнулся и взглядом, полным сожаления, посмотрел на свою пустую рюмку:

— Вот уж не знал, что у тебя может быть здравый ум.

— Не стоит иронизировать. Я сказала тебе правду.

Вика отдала мне Галину сумку. Она думает, что Галя была свидетельницей преступления. Что она могла видеть, как убили Юрия Константиновича, а затем сильно испугалась и убежала. Я пыталась ей внушить, что сумка была оставлена до преступления.

— Она поверила?

— Не знаю. Возможно, что да.

Потушив сигарету, Александр хотел было встать, но я жестом показала ему, чтобы он оставался на своем месте, потому что у меня к нему достаточно серьезный разговор. Беседа только началась, и она потребует времени.

— Александр, я попросила Вику устроить нам эту встречу…

— Я это понял, — перебил меня он. — А также я понял то, что нам больше не о чем говорить. У меня нет никакого желания выслушивать твои заявления о том, как я позабыл положить тебе в машину труп и как я же обворовал твою квартиру. Я сыт этим по горло! Я также сделал тебе последнее предупреждение, чтобы ты держала язык за зубами и не вставала у меня на дороге…

— Ты все сказал?

— Все. А что касается сумки, которую Вика нашла в предбаннике, то это действительно моих рук дело.

Тогда такая суета была, что я не знал, за что хвататься. Сумку увидел в самый последний момент. Вот и бросил ее туда, где веники лежат, и закрыл дверь, чтобы в ту комнату никто не вошел. А в дальнейшем у меня все это из головы вылетело. Мое упущение, я не отказываюсь. Что было, то было. Так что я тебе все сказал, больше мне говорить нечего.

— А теперь скажу я. Я не буду рассуждать о том, на каком этапе пропал труп и клал ли ты вообще его в машину. Я также не буду рассуждать о том, кто забрал из моей квартиры плед и каким образом проникли в мою квартиру без взломов и повреждения замков. Я не пойду в милицию, потому что, как только я согласилась увезти труп своей подруги из дома Юрия, я стала соучастницей преступления, и уж если кто-то в этой ситуации и сможет выйти сухим из воды, то это ты, потому что у тебя есть влиятельные связи и деньги. Я виновата лишь в том, что тебе в тот момент поверила и, находясь в шоке, согласилась играть по предложенным тобой правилам. В результате я попала в хорошо расставленную тобой же ловушку и никак не могу оттуда выбраться. Пусть все, что произошло, останется на твоей совести, хотя у таких людей, как ты, совести нет и никогда не было.

Александр усмехнулся и хотел было встать и уйти, но я вновь показала ему, чтобы он оставался на месте, потому что я еще не закончила свою речь.

— Я займу у тебя еще несколько минут.

— Я пришел сюда, чтобы полюбоваться картинами…

— У тебя еще будет время.

— Ты у меня его отнимаешь.

— Не переживай. Татьяна Львовна тебя не потеряет. Она хорошенько выпьет и будет рассматривать картины в обществе Вики.

— Не тебе судить.

— Может быть. А теперь я скажу самое главное.

— И что же у нас самое главное?

— То, что я беременна.

— Что? — Александр побагровел, как вареный рак, посмотрел на меня безумным взглядом, и его ноздри начали сильно раздуваться. — Что ты сказала?

— Я сказала, что я беременна. Правда, срок еще слишком маленький, но в моей беременности можешь не сомневаться.

— А я здесь при чем?

— При том, что отцом ребенка являешься ты.

— А ты уверена?

— Еще бы! Дорогой, только не вздумай предлагать мне деньги на аборт. Я их не возьму, потому что буду рожать. Как только мой ребеночек появится на свет, я обязательно проведу экспертизу и докажу твое отцовство. А уж тогда я смогу говорить о своем ребенке громогласно. Например, что он похож на своего папочку, две капли воды. И чем больше ты будешь угрожать или мешать мне, тем больше я буду говорить о своем ребенке, на радость твоей жене, твоим детям и внукам.

— Послушай, ты меня что, за лоха, что ли, держишь? Я пьяный был, вообще ничего не помню. Может, у нас с тобой и не было ничего.

— Ну, той ночи твои предположения не касаются.

Все очень даже было.

— Я вообще ничего не помню! — схватился за голову Александр. — В ту ночь у меня память напрочь отрезало!

— Зато я хорошо все помню. До мельчайших деталей.

Александр криво усмехнулся и нервно заерзал на своем месте:

— Люба, а сколько тебе лет?

— Это нескромный вопрос.

— Ах, даже так… Ты считаешь, что между нами еще могут быть нескромные вопросы?

— Вполне. Давай представим, что мне восемнадцать.

— Да нет, дорогая моя, мне кажется, что тебе уже давно за восемнадцать. Я это говорю к тому, что ты уже не маленькая девочка и должна знать, что в твоем возрасте не мешало бы предохраняться во время связей с мужчинами во избежание нежелательной беременности.

— Во-первых, по поводу предохранения: ты сам был против.

— Как это? — еще больше покраснел Александр.

— А вот так: я тебе предложила презерватив, но ты от него отказался. Сказал, что с презервативом не любишь. Можно сказать, что ты меня сам отговорил.

Кстати, я надеюсь, вы с Татьяной Львовной не гуляете друг от друга и тщательно храните вашу семейную идиллию? Это я о своем здоровье пекусь.

— Послушай, да как ты смеешь? Что ты себе позволяешь?

— Нет уж, это что ты себе позволяешь?! Отговорил меня от безопасного секса, заставил рисковать здоровьем… И что, я не могу задать тебе вопрос, который крутится у меня в голове и который для меня очень важен? Это во-первых. А что касается во-вторых…

— И что же во-вторых?

Я прищурила свои глаза, сделав их по-лисьи хитрыми, и заговорила ехидно:

— А кто тебе сказал, что эта беременность нежелательная? Она, наоборот, ох какая желательная! Я как о ней узнала, знаешь как сильно обрадовалась? О такой беременности только мечтать можно! Такой отец у ребеночка будет… Не отец, а загляденье. Твоя Татьяна Львовна с внуком возится?

— Какая тебе разница?

— Большая. Теперь не только с внуком, но и с ребеночком моим будет возиться. Все ж не чужие. Пожалуй, я ее прямо сейчас и извещу о перспективах.

Направившись демонстративно к входной двери, я услышала громогласное:

— Стой!!! — И резко остановилась.

— Ты сама не ведаешь, что творишь… Какая, к черту, беременность?! Мы с тобой и переспали-то совсем недавно. Может, ты еще этого ребенка не выносишь. Зачем извещать Татьяну Львовну сейчас?!

Мы с Александром поменялись ролями, и теперь он останавливал меня, чтобы я не вздумала выходить из комнаты, потому что наш разговор еще не закончен.

— Ты хочешь, чтобы я принесла тебе справку?

— Какую справку?

— О своей беременности.

— Зачем она мне нужна?

— Смотри, а то могу принести. За мной дело не станет. Что касается того, что я ребенка не выношу, то не переживай. Еще как выношу! В этом плане у меня организм как часы, сработает нормально. Я буду девять месяцев носить этого ребенка и при этом и тебе, и твоей жене, и чересчур впечатлительной Вике капать на мозги по поводу своей беременности. А как только рожу, то сразу пройду все анализы для того, чтобы доказать твое отцовство, а когда оно будет установлено, я сразу заявлю о своем ребенке публично.

Да и еще, папа Саша! Я забыла тебе сказать о самом-самом главном.

— Что еще?! — На лице Александра отразился почти ужас.

— На случай, если ты вдруг решишь расправиться со мной и с нашим еще не родившимся ребеночком, то я сразу хочу поставить тебя в известность: несмотря на наличие больших денег и связей, ты залетишь по полной программе. Я уже написала заявление по поводу того, что если со мной что-то случится, то не стоит ничему удивляться. Я сообщила там фамилию, имя и отчество человека, которому интересна моя смерть, и мое заявление находится в надежных руках.

Я уже хотела было открыть входную дверь, но Александр вскочил со своего места и не позволил мне этого сделать. Он перегородил мне дорогу, а на его лбу выступил пот.

— Стоять, я сказал!

— Стою.

— Ты не представляешь, с каким бы удовольствием я тебя сейчас задушил!

— Представляю, — внешне совершенно спокойно ответила я, но, услышав учащенные и громкие удары своего сердца, немного смутилась. Мне показалось, что они настолько громкие, что их слышу не только я, но и Александр тоже. А вот этого мне хотелось меньше всего на свете! Я сейчас не должна была показывать ему, что мне страшно, что мои ноги буквально подкашиваются от страха, а сердце просто готово выскочить из груди.

— Только не забывай, что я уже не одна. Это будет двойное убийство, потому что нас уже двое.

— Да что ты заладила со своим убийством?! Не собираюсь я никого убивать…

Александр опустил глаза, посмотрел на мой живот, вновь раздул ноздри и тяжело задышал:

— Да что там у тебя может быть? Еще времени-то прошло всего ничего! Какая-то несчастная яйцеклетка…

— Ну, знаешь… Эта клетка далеко не несчастная.

Она очень даже счастливая.

— Ничего у тебя там нет, — все еще не верил моим словам Александр. И я подлила масла в огонь:

— Не переживай. Там уже есть маленький комочек. Пройдет совсем немного времени, и у этого комочка появятся глазки, носик, ручки, ножки. Кстати, если это будет девочка, как мы ее назовем? Давай над этим подумаем вместе. Ты же папаша как-никак. Какие бы отношения ни были между нами, ребенок ни в чем не виноват. Если родится мальчик, то мы назовем его Сашей, в честь папы. А вот если родится девочка? Давай помозгуем вместе.

От моих слов Александра передернуло, и он посмотрел на меня с отвращением. Сама мысль о внебрачном ребенке приводила его в состояние ступора и наводила на самые мрачные мысли. Подобная ситуация далась ему нелегко, и он не мог произнести ни единого звука.

— А я знаю, как мы назовем нашу девочку. Мы назовем ее Таня. В честь Татьяны Львовны. Как-никак, а она мне уже не посторонний человек. Мы же с ней теперь родственники.

Мужчина все-таки потерял самообладание и влепил мне пощечину, которую я крайне мужественно выдержала и не показала, что мне больно. Дотронувшись до щеки, которая просто пылала, я выдавила из себя улыбку и процедила сквозь зубы:

— Послушай, если ты еще раз тронешь меня хоть пальцем, то я тут же пойду в милицию, напишу заявление и сниму побои. Не стоит так обращаться с беременной женщиной, потому что я побеспокоюсь о тебе же. Тебя ждут весьма нежелательные последствия.

— Откуда ты взялась в моей жизни?! Какого черта я согласился в тот злосчастный вечер поехать к Юрке в дом? Если бы я знал, что там будешь ты, я бы обошел этот проклятый дом стороной. Я бы и ногой туда не ступил, и близко к нему не сунулся. — Александр, кажется, был близок к истерике. Он постоянно смотрел на пустую рюмку из-под водки, и не было никаких сомнений в том, что ему очень сильно хочется выпить.

— Поздно. Ты уже сунулся. И не только в дом Юрия Константиновича. Ты сунулся в мою судьбу.

Мужчина немного замешкался и заговорил умоляющим голосом:

— Люба, подумай хорошенько…

— Ты о чем?

— Подумай хорошенько, кого ты родишь и зачем тебе это нужно. Одумайся, пока не поздно! Я в ту ночь столько выпил, да еще травы покурил. Если ты родишь, то только какого-нибудь дегенерата. Ребенка нельзя делать по пьяни. Ведь своим поступком ты сделаешь хуже не мне, а своему же ребенку. Мне даже страшно подумать, что там могло у нас получиться. Я уверен, что будет какой-нибудь даун.

— Я оставлю ребенка любым, каким бы он ни родился.

— Но зачем тебе это надо? Ты же меня не любишь! У нас нет никаких чувств и никаких отношений!

Для себя тебе еще рожать рано. Ты еще встретишь своего принца, выйдешь замуж и будешь жить счастливо. Зачем тебе обременять себя каким-то ребенком, тем более дауном? Ты посмотри на судьбы матерей-одиночек, которые растят неполноценных детей!

Это же страшные судьбы! Неужели ты желаешь такой судьбы себе?! Это что, своеобразная месть? Но за что?! И потом.., ты просто сломаешь мне семейную жизнь. Таня не выдержит, если узнает, что у меня ребенок на стороне. У нее больное сердце. Я не могу не думать о ней. Она любимый и родной мне человек.

Мы живем вместе уже много лет. У нас очень хороший брак, хорошие дети. Ты просто ее убьешь, и все.

Я не понимаю, откуда в тебе столько зла и почему ты хочешь убить мою жену? Она ничего плохого тебе не сделала. Сейчас ты успеешь сделать аборт. Это совсем не больно и очень быстро. Хочешь, я отвезу тебя к хорошему врачу?

— Нет.

— Почему?

— Потому что не хочу, — стояла я на своем. — Не хочу, и все. Я буду рожать, и это действительно своеобразная месть, которая будет висеть и над тобой, и над твоей семьей на протяжении всей твоей жизни.

— Ты ничего не выиграешь.

— Посмотрим. Жизнь покажет. Можно сказать, что я уже сделала ход.

— Ты говоришь полнейший бред, — прервал меня Александр. — Какая, к черту, месть и за что? Да пойми же ты наконец: я не имею никакого отношения ни к исчезновению трупа твоей подруги, ни к пропавшему пледу. Это не я! Я тебя уверяю! Я не занимаюсь подобными вещами. Я просто спасал репутацию друга, и при этом у меня не было мысли тебя подставлять или вводить в заблуждение.

— Если это сделал не ты, то кто? — с издевкой заметила я.

— Я не знаю.

— Больше некому было это проделать.

— Но это не я! Люба, своими подозрениями ты можешь довести до безумия кого угодно. Я действительно не имею никакого отношения к тому, о чем ты говоришь, в чем меня обвиняешь.

Я подняла на Александра глаза. Его лицо пылало, глаза горели. В тот момент он был страшен, и кто-нибудь другой, несомненно, прекратил бы эту пытку.

Кто-нибудь, но только не я. Мне хотелось еще больше его спровоцировать, вызвать его дальнейшую агрессивную ненависть, которая приведет к его собственной беспомощности. Сладкое пламя ярости обдало меня словно настоящим огнем и побежало по жилам.

Я играла вслепую, и от того огонь обжигал меня все больше и больше.

— Люба, но ведь все, что ты творишь, дикое безумие! — вновь возразил Александр. Но он уже и сам понимал, что его попытки тщетны, что мы вряд ли о чем-либо договоримся. И он тут же прекратил тактику агрессивного возмущения и перешел на тактику спокойного убеждения:

— Люба, пойми, я преуспевающий человек. Твоя игра совершенно бессмысленна, потому что у меня очень влиятельные связи. И с чего ты решила, что я тебя стану убивать? Зачем мне пачкать руки и уж тем более — свою репутацию?

— Я и не говорю, что ты сделаешь это своими руками.

— Я не занимаюсь подобными вещами! Повторяю тебе!

— Очень хочется в это верить, но почему-то не получается.

— Если я тебя и уничтожу, то уничтожу морально.

Ты будешь жить, и окружающие тебя люди будут думать, что ты есть, но на самом деле тебя уже не будет.

Я трачу на тебя слишком много времени, и ты требуешь слишком много моего внимания, испытывая мои нервы на прочность. Я побеспокоюсь о том, чтобы мы больше никогда с тобой не увиделись, и я все равно тебя уничтожу. Ты сама увезла свою подругу в багажнике авто… Ты сама не дала мне плед… Какие ко мне могут быть претензии? Ты смотришь на меня так, словно тебе противно находиться со мной рядом, но все же ты устраиваешь наши встречи и даже собираешься от меня рожать. Ты противоречишь сама себе. Ты хочешь перечеркнуть мою жизнь? Нет уж, поверь мне, у тебя это не получится. Не по Сеньке шапка! Если в дальнейшем, когда у тебя родится ребенок, ты захочешь двинуть свою карьеру за счет той шумихи, которую сама же и создашь, то и этот номер у тебя не пройдет. Вот передо мной сейчас стоит роскошно одетая дамочка. Дорогие украшения, дорогой прикид… Сразу видно, что ты обеспечена, что ты сама себе хозяйка… Что тебе нужно от меня? Чтобы о тебе заговорили газеты? Но они никогда о тебе не заговорят. Тебе нужны деньги? Но они у тебя есть.

А дальше Александр сломался окончательно. Он взял меня за плечи, стал сильно трясти и судорожно говорить:

— Куда ты сейчас пойдешь? Куда? Что ты собралась делать?

— Сейчас я пойду к Татьяне Львовне.

После этих моих слов Александр принялся трясти меня еще сильнее.

— Зачем?! Ведь ты и так уже наговорила ей кучу гадостей! Не смей к ней приближаться даже на пушечный выстрел! Понятно или нет?! Так ты поменяла свое решение?

— Нет.

— Зачем ты собралась к ней подходить? Зачем?!

— Я хочу сказать ей, чтобы она бережно хранила все маленькие детские вещи, которые остаются от вашего внука. Пусть он носит их аккуратно, ведь не за горами тот день, когда они понадобятся еще одному малышу, в котором течет твоя кровь. Все выстираем, выгладим, и они будут выглядеть как новенькие. Зачем зря деньги на ветер выкидывать…

— Дрянь! Какая же ты дрянь! — Александр совершенно рассвирепел и принялся не просто меня трясти, но и ударять спиной о стену.

Дверь распахнулась, и на пороге комнаты появилась Вика…

Глава 16

Увидев Вику, Александр тут же убрал от меня руки. Разглядев в руках Вики поднос со спиртными напитками, он прямиком ринулся к нему, желая хоть немного успокоить свои воспаленные нервы. Взяв полную рюмку водки, накрытую тоненькой долькой лимона, он осушил ее до дна и сразу схватился за вторую.

— А я подумала, может, вам выпить чего принести… Вы так долго… — растерянно заговорила Вика, окидывая нас ничего не понимающим, испуганным взглядом.

— Молодец! Ты как раз вовремя! — воскликнул Александр. — Когда я сюда шел, я и не подумал о том, чтобы запастись спиртным. На деле оказалось, что без спиртного тут никак не обойтись.

Александр пил все подряд, что стояло на подносе: вино, шампанское, водку и даже сладкий ликер, который обычно наливают только для дам. Он успокоился только тогда, когда поднос опустел и на нем осталась только пустая посуда. В Викиных глазах появился ужас, она захлопала своими длинными ресницами и с опаской произнесла:

— Саша, ты чего?

— Ничего.

— Что с тобой происходит?

— Вика, не переживай, со мной все в порядке, — разыгрывая спокойствие, говорил Александр, но старался не встречаться с ней глазами.

— Зачем ты намешал столько напитков? Это же очень вредно. У тебя может быть отравление.

— Я думаю, все обойдется. Просто организм захотел алкоголя.

— Но не в таких же количествах…

— Да разве его поймешь? Ему то много, то мало.

— Кого поймешь-то?

— Организм.

— Ах, организм…

Выдержав паузу, Александр не без тоски в глазах посмотрел на поднос с пустыми рюмками, который Вика поставила на стол, и все так же наигранно заговорил вновь:

— Вика, я хотел поблагодарить тебя за встречу.

— Какую встречу? — не сразу поняла его Вика.

— С барышней Любой. Такая нужная, полезная и приятная встреча. Вика, спасибо тебе еще раз! Удружила, Викуля. Я всегда знал, что ты настоящий друг.

Выручишь в трудную минуту. Не оставишь в беде…

— Ты о чем?

— Да так…

— Когда я сейчас вошла, ты бил Любу головой о стену… — Голос Вики заметно дрожал.

— Ну что ты! Я никогда не бью женщин. Тебе показалось.

— У меня со зрением все в порядке.

— Вика, мы просто решали некоторые бизнес-вопросы. Ты же знаешь, иногда бывает, что бизнесмены не сходятся во мнении. Нервы, взаимные обиды…

Вика, это же бизнес!

— Такой бизнес я не понимаю, — как-то несмело заявила Виктория. — Что это за совместные проекты с битьем собеседника о стену?!

— Вика, в бизнесе бывает и хуже. Ты просто в нем ничего не понимаешь.

— Извини, Саша, но в таком бизнесе, с битьем головой о стену, я и в самом деле ничего не понимаю. А если бы я не пришла… Если бы я не пришла, то ты бы ее убил!

— Не говори ерунды. Если бы ты не пришла, мы бы до чего-нибудь договорились и пришли к единому мнению.

Прислонившись к двери. Вика посмотрела в мои глаза и заговорила вполголоса:

— Ребята, я вообще не понимаю, что сегодня происходит. У меня создалось впечатление, что все просто сошли с ума. Какой-то сумасшедший дом. Если бы я не зашла, то вы бы тут точно друг друга убили.

Это что ж за совместные бизнес-проекты должны быть, чтобы люди разговаривали друг с другом подобным тоном и добивались единого мнения при помощи рукоприкладства?! А что там творит Татьяна…

— Что творит Татьяна? — тут же спросил Александр и обратил на Вику глаза, в которых читалась тревога.

— Она пьет, как заправский мужик. Рюмку за рюмкой, и я не могу ее остановить. Я спрашиваю ее, что произошло, а она ничего не хочет мне объяснять и говорит всего одну-единственную фразу: «Сашка козел». Я сразу поняла, что вы поругались. Я ее так и спросила, сказала, что если вы поругались, то ничего страшного. Столько лет вместе живете. Не впервой.

Сегодня же помиритесь.

— А она что? — Лицо Александра краснело прямо на глазах.

— Она говорит, что с козлами не ругается, что она отправила тебя в огород капусту жевать.

— Вот дура! Ну, я сегодня ей дома устрою… Что она себе позволяет? Совсем от рук отбилась. Я ей такую капусту покажу! Я ей по первое число всыплю!

Будет у меня как шелковая.

— Ну вот, и ты туда же. Что с вами со всеми сегодня происходит? Таня там пьет, а вы тут деретесь.

Это я во всем виновата.

— А ты тут при чем? — спросили мы с Александром в один голос, и я посмотрела на Вику, не скрывая своего удивления.

— Мне не нужно было организовывать эту выставку. У меня муж погиб, а я устроила подобное зрелище. Это Юрка на нас всех разозлился и посылает на нас с небес испытания… Мы все разозлили Юрия Константиновича. Он не одобряет мою затею.

— Вика, о чем ты говоришь? — попробовал успокоить ее Александр. — Ты только вдумайся. При чем тут Юра? Мы все рады, что ты организовала выставку, и я с самого начала поддержал тебя в твоих начинаниях. Тем более что ты организовала не просто выставку, а выставку, посвященную памяти своего мужа.

Пойми, Юра никак не может влиять на отношения между нами. Эти наши отношения сугубо личные.

Но Вика словно и не слышала Александра и твердила себе под нос:

— Это Юра разгневался. Это все Юра. Не нужно было мне делать эту выставку. Он все видит и слышит. Он сверху наблюдает за всеми нами.

Подумав, что сейчас самое время, я решила вступить в разговор и сказала довольно грустным и глухим голосом:

— Вика, Юрий тут действительно ни при чем.

Просто я от Александра беременна.

— Что ты сказала?! — Вика заметно побледнела и издала пронзительный стон.

— Я беременна от Александра.

— Как так?

— Вика, ну не смотри ты на меня так, словно не понимаешь, как женщина может забеременеть от мужчины! Я сказала Александру, что буду рожать, а он стал бить меня головой о стенку.

— А как же…

На мгновение Вика потеряла дар речи и не могла произнести даже звука.

— Вика, я не сотворила ничего ужасного. Просто у Александра Игоревича помимо маленького внука будет еще маленький ребенок, которому тоже нужна любовь, забота и материальная поддержка. Банальная жизненная ситуация. Такое же сплошь и рядом бывает. Это жизнь, и от нее никуда не денешься.

— Вика, она все врет! — начал выкручиваться мужчина. — Я с ней никогда не спал! Я ее не знаю и первый раз вижу! Это самозванка! Она от кого-то забеременела и хочет повесить на меня чужого ребенка! Ты же сама понимаешь, сколько сейчас таких ловкачек развелось. Но этот номер у нее не пройдет. Я вижу ее насквозь. Это лживая, наглая дрянь!

Как только Александр замолчал, я сделала серьезное выражение лица и сказала точно таким же серьезным голосом:

— Я сделаю экспертизу и подтвержу его отцовство, а затем подам в суд и придам своим действиям элемент публичности.

После моих слов Александр злобно оскалился и отвел глаза в сторону.

— Мне на старости лет для полного счастья только ребенка грудного не хватало… — почти прорычал он.

— Знаешь, при пьяных случайных контактах иногда бывают и дети, — снова подлила я масла в огонь.

— Бывают. У таких нерадивых матерей, как ты, которые в первую очередь думают не о ребенке, который должен родиться по пьяному залету, а о своем самоутверждении и совершенно необдуманной мести. Даже если это и мой ребенок… Но я ведь был в дупель упитый и обкуренный травой! Даже страшно представить, что там может родиться.

Посмотрев на потрясенную от всего сказанного Викторию, я попыталась привести ее в чувство и крайне осторожно произнесла:

— Вика, я уже говорила это Александру, но теперь хочу повторить еще раз при тебе, как при свидетеле.

— Что еще? — Виктория вздрогнула, а в ее глазах показались слезы.

— Если со мной что-то случится…

— А что с тобой может случиться? — Она уже пришла в себя и, кажется, могла рассуждать здраво.

— Мало ли… Может, мне завтра кирпич на голову упадет или меня машина собьет у самого дома. Я связалась с адвокатом и написала письмо, в котором четко изложила, что если со мной что-то случится, то это дело рук нашего уважаемого Александра Игоревича. К письму приложена справка о моей еще совсем маленькой беременности. Так что в случае моей смерти на Александра Игоревича будет заведено уголовное дело.

— Люба, ты о чем? Саша не способен на подобное!

— Вика, ты не знаешь Сашу.

— Не думаю. Мы знаем друг друга черт знает сколько лет! Можно подумать, что ты его знаешь…

— И все-таки есть моменты, которых ты не знаешь.

— Я не хочу знать дурные моменты про Александра, потому что очень хорошо к нему отношусь. Я все понимаю, но мне страшно подумать, как эта ситуация отразится на Татьяне. У нее больное сердце. Вы просто оба решили ее погубить. Она не выдержит.

Можете считать, что ее уже нет. Это известие убьет ее окончательно.

— И я про то же! — тут же прорвало Александра. — Быть может, хоть ты объяснишь этой дуре, что ей не стоит рожать! Что она никому и ничего не докажет и что ей лучше всего сделать аборт! Она уже не маленькая девочка, которая боится абортов и не знает, что последствия пьяного залета отражаются в первую очередь на несчастном ребенке.

— Люба, тебе это надо? — В глазах Виктории появилась злоба.

— Ты о чем?

— О том, что тебе не стоит рожать. Своим необдуманным решением ты разрушишь не только жизнь Татьяны и Александра, но и свою собственную.

— Вика, я готова сделать аборт, но при одном условии, — сделала я следующий ход в своей игре.

Изрядно вспотевший Александр заметно оживился и, достав носовой платок, вытер льющийся по лицу ручьями пот.

— Говори, — произнес он голосом, полным надежды.

— Говорю.

Достав из сумочки несколько сложенных ксерокопий, я положила их перед Александром и довольно уверенно заговорила:

— Это ксерокопии документов на одно помещение, которое администрация забрала себе за долги.

Сейчас оно опечатано. У меня есть точные сведения, что в самое ближайшее время это двухэтажное здание совершенно по смешной и бросовой цене отпишут одному предпринимателю. Правда, за какие заслуги, непонятно. Думаю, что в этом варианте сыграли определенную роль родственные связи. Другого просто не может быть.

— И чего ты хочешь от меня?

— Я хочу, чтобы это помещение по той же смешной и бросовой цене отписали тебе. Цена действительно смешная. Ты в состоянии ее заплатить, она никак не отразится на твоем кармане, не переживай.

Ты платишь эту цену и отписываешь помещение мне.

— Да ты с ума сошла! Я не смогу это сделать!

— Сможешь.

— Не смогу.

— А я говорю — сможешь. Глава администрации района, на территории которого находится помещение, твой очень хороший знакомый. Сделай все возможное и невозможное, но ты должен выбить это помещение в кратчайшие сроки. О сроках не забывай, потому что время бежит быстро, и на определенном сроке беременности мне уже никто не возьмется делать аборт, а пузо будет расти, словно на дрожжах. Так что времени в обрез. Смотри, иначе будет поздно.

— Люба, это слишком серьезно. Как я могу взять под себя помещение, которое уже отдают родственнику главы администрации? Сама посуди. Какие аргументы я могу привести? У меня их просто нет! Это же нереально!

— Это меня не касается.

— У меня не получится.

— Тогда я буду рожать.

— Даже если мои убеждения кого-нибудь тронут и мне пойдут на уступку, то это обяжет меня на всю жизнь и настроит против меня многих людей. Я не привык забирать из-под чьего-то носа объекты, на которые уже наложил свою лапу другой.

— Саша, ты грузишь меня теми проблемами, о которых я вообще не хочу знать. Они не должны меня касаться.

— Просто ты говоришь нереальные вещи…

— А мне кажется, что я говорю совершенно земные и приземленные вещи. Ладно, не буду вас обоих больше задерживать.

Повернувшись к Александру, я одарила его проникновенным взглядом и язвительно улыбнулась:

— Какое-то несчастное двухэтажное здание в одном из районов Москвы, и мы с тобой расходимся с миром. Я же не прошу у тебя особняк в центре Москвы! Я делаю аборт и полностью исчезаю из твоей жизни. Я никогда тебя не видела, ничего о тебе не слышала и нигде с тобой не встречалась.

При этом я перевела взгляд на ксерокопии документов и, не скрывая надрыва в голосе, спросила:

— Документы оставить или забрать?

— Если я не ошибаюсь, то твое деяние называется шантажом, — мрачно подметил Александр.

— Может быть. Я этого не отрицаю.

— По-моему, за это срок дают.

— По-моему, и за некоторые твои деяния положен определенный срок.

— Вы о чем? — вступила в наши дебаты Вика.

— Саша знает, о чем. О том, что он делает мне помещение, и мы с ним вполне миролюбиво расходимся. И больше не встаем друг у друга на дороге.

С этими словами я направилась к выходу и показала, чтобы Вика немедленно освободила мне проход. Вика отошла от двери и еле слышно сказала:

— До свидания, Люба.

— До свидания. Вика.

— Мне очень жаль, что я пригласила тебя к себе на выставку. Думаю, что мне совсем не стоило этого делать.

— Мне тоже жаль, что все так вышло. Извини.

Я должна идти. Я слишком плохо себя чувствую.

Шампанское выпила, и сразу начался токсикоз.

— Не рано ли?

— Токсикоз у всех начинается по-разному. Все это зависит от индивидуальных особенностей организма. Ну, я пошла?

— Иди. Тебя никто не держит.

Выйдя из комнаты, я громко хлопнула дверью и пошла по шумному залу. У старинной колонны стояла пьяная, покрывшаяся красными аллергичными пятнами от чрезмерной доли алкоголя Татьяна в окружении нескольких женщин и пила очередную порцию алкогольного коктейля, говоря своим подругам всего одну-единственную фразу: «А мой Сашка-то, оказывается, козел».

Почти у самого выхода я столкнулась с женщиной, лицо которой мне показалось знакомым. Увидев меня, женщина заметно смутилась и выронила из рук поднос с хрустальными бокалами, в которых было налито шампанское. Поднос с грохотом упал на пол, женщина извинилась, села на корточки и принялась собирать осколки.

— Полина, здравствуйте.

Я села на корточки рядом с женщиной и попыталась ей помочь, но она тут же Отказалась от моей помощи:

— Прекратите немедленно. Что вы делаете? Вы же гость! Это моя работа. Вика пригласила меня помочь официантам. Она будет ругаться, если увидит, что вы мне помогаете. Мне же за это платят. Я на работе.

— Хорошо. Я