/ Language: Русский / Genre:detective,love_detective, / Series: Час криминала

Требуются Девушки Для Работы В Японию

Юлия Шилова

«Хотите повидать мир и заработать немного денег? Фирма предлагает трудоустройство в лучших дансинг-барах Токио…» Такое или примерно такое объявление попалось на глаза молодой выпускнице хореографического училища, временно оставшейся не у дел. Поддавшись уговорам подруги, после недолгих сомнений она собирается в дорогу и отправляется в рискованное путешествие. Неприятности начались через час после прибытия в международный аэропорт. Услужливые «российские менеджеры» оказались отъявленными бандитами, курирующими публичные дома азиатских стран.

Требуются девушки для работы в Японию ООО «Издательство Астрель», ООО «Издательство АСТ», ООО ИД «РИПОЛ КЛАССИК» Москва 2003 5-17-013310-3, 5-7905-0446-9

Юлия Шилова

Требуются девушки для работы в Японию

Памяти Наталии Самофаловой посвящается

ГЛАВА 1

На улице моросил дождь. Я с тоской посмотрела в окно и тяжело вздохнула. Нат-кина затея не понравилась мне с самого начала. Настроение — дрянь, хотя я прекрасно понимала, что еще не поздно бросить все к чертовой матери и вернуться домой.

— Послушай, Натка, не нравится мне все это…

— Что именно?

— Все, что ты затеяла. Едем черт знает куда, и никаких гарантий, что все будет нормально.

— Как это — едем неизвестно куда? В Японию, куда же еще. А насчет гарантий могу сказать тебе только одно: сейчас такое скотское время, что вообще никто не может дать никаких гарантий. Даже если ты на производство устроишься, то и там тебе не будут платить во время. Вон люди — месяцами зарплату ждут. Как живут — вообще непонятно.

— Это точно. Здесь хоть какая-то надежда на лучшее будущее есть. Как-никак заграница. Только предчувствие дурное и муторно на душе.

— Не бери в голову. Я тебя, можно сказать, из нищеты вытаскиваю. Сама говорила, что тебе эта совковая жизнь до жути опостылела.

— Говорить-то говорила, только я совсем другое имела в виду.

— Что именно? — удивленно подняла брови Натка.

— Ну, например, я хотела замуж за иностранца выйти…

— И каким же это образом, интересно мне знать.

— Обыкновенным. Можно было бы, например, написать в международное брачное агентство.

— Ну, Иришка, ты даешь! Ты, что, не знаешь, что ли, что во всех этих лоховских агентствах только на деньги разводят! Ты им только скажи, что желаешь замуж выйти, — они тебя сразу без штанов оставят. Там такие акулы сидят — морским хищникам не снилось. Как одинокую увидят, так сразу и кидаются, чтобы зубы поточить. Я же тебя в люди вытаскиваю. Предлагаю заработать деньги независимо от иностранных мужчин и брачных агентств. Пусть у нас не все получится, так хоть мир посмотрим. Увидим, как нормальные люди живут, да и себя покажем.

— Нет уж, уволь, мне себя показывать незачем, — разозлилась я. — Мне надо хоть немного денег сколотить. Я уже задолбалась болеть безденежьем. Гадкая болезнь, хотя и излечимая. Страшнее всего, если она перейдет в хроническую форму. Тогда лучше не жить. Только мне почему-то кажется, что никто нам нормальных бабок не отвалит.

— Ладно, Иринка, не будем загадывать. Когда объявили регистрацию, я подумала о том, что было бы неплохо вернуться в родную Самару. И все же обратной дороги нет. Унизительная нищета опостылела до чертиков. Говорят, что без риска не бывает больших денег, поэтому мне придется отправиться в этот рискованный вояж за красивой жизнью.

Когда регистрация закончилась и мы пошли к зоне досмотра, я бросила грустный взгляд на стоянку рядом с аэропортом и вздохнула. Хотя, глядя на моих попутчиц, можно запросто поправить в конец упавшее настроение. Выглядят они довольно счастливыми и пребывают в хорошем расположении духа. Может, Натка и права — не так страшен черт, как его малюют. Тем более что я еду не одна, а с компанией уверенных себе девчонок, которые откажутся от этой поездки разве только что в случае землетрясения или урагана. Нас рондо пятнадцать — длинноногих, симпатичных, высоких и, самое главное, незамужних. Тех, кто обременен семейными узами, оставили прозябать в родном совке. Сотрудники аэропорта рассматривали нас с нескрываемым интересом и перешептывались между собой о том, что таких красоток явно везут на какой-нибудь конкурс «Мисс Вселенная», и желали нам удачи. В самом деле, девчонки подобрались хоть куда. У каждой в руках по дорожной сумке со шмотками на первое время. Наши работодатели посоветовали взять самый мизер, мотивируя это тем, что, мол, в Тулу со своим самоваром ехать — смех. Соловьями заливались: «Месяц-другой, и наряды будет просто некуда девать». Естественно, я в эти байки особо не верила, но в душе все же теплилась надежда.

В зоне досмотра кто-то из девчонок достал бутылку шампанского, и разлил игристый напиток по фужерам.

— За удачу! — улыбнулась я Натке и выпила все до дна. Натка смахнула слезу и осушила свою порцию.

— Ты плачешь? — удивилась я.

— Просто грустно.

— Почему? А где же твой — оптимизм?

— Да, нормально все. Эти слезы еще ни о чем не говорят. Просто родину покидаем…

Аккуратно подстриженный сопровождающий проводил нас чуть ли не до трапа самолета и пересчитал на прощанье, как пастух телок на выпасе. Изобразив самую противную улыбку, какую я когда-либо встречала, он предупредил, что в Токио нас встретит представитель фирмы. Номера в гостинице уже заказаны, волноваться не о чем. Все схвачено, за все заплачено. Напоследок этот неприятный типчик все же не удержался и съязвил:

— Счастливого пути, девки! Бабок заработаете — так не забывайте о том, кто вам дал путевку в счастливую жизнь.

В тот момент я еще и не подозревала, что нас ждет впереди и какая счастливая жизнь нам была уготована… А туристическая путевка, за которую заплатила фирма, — так она не стоит и сотой доли того, что я получу.

В самолете я закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Натка взяла меня за руку и тихо спросила:

— Господи, Иринка, да что с тобой творится?

— Не знаю. Просто на душе как-то гадко. Ты слышала, что этот тип стриженый сказал?

— Слышала. Да не обращай внимания. У него ума, как у утки.

— Меня его умственные способности не волнуют. Просто, знаешь, как-то немного странно. Столько времени галантно держался, а тут показал свою истинную свинячью морду. Смотрел на нас как на последних проституток.

— Не бери в голову…

— Нет, Натка. Я нисколько не сомневаюсь в том, что он за нас бабки слупил, и немалые бабки. Такого зазря задницу не заставишь поднять.

— Ну и пусть лупит бабки, а нам-то что? Нам главное свои слупить.

Я убрала Наткину руку и отвернулась к иллюминатору. Приехала погостить к подруге на пару недель и уехала за границу.

Перед глазами возникла родная Самара. Там осталась моя мама. Бедняга, она даже не подозревает, куда меня понесло. Ничего, вот доберусь до места, обживусь и обязательно ей напишу. Кстати, в этой проклятой фирме, куда меня потащила Натка, в основном отдавали предпочтение девушкам из неполных семей. Фирмачам понравилось, что я иногородняя и что у меня, кроме мамы, никого нет. Еще бы, если со мной что-нибудь случится, то меня просто некому будет искать… Ладно, не буду думать о плохом, лучше постараюсь думать о хорошем. Только много ли хорошего было в моей жизни? Понимаешь, доченька, — не раз говорила мне мама, — раньше мы жили и знали, что будет через месяц, год, два. Нам всегда хватало зарплаты, мы даже умудрялись откладывать ее на книжку, да и на работе деньги выдавали всегда регулярно. А сегодня мы живем и не знаем, что будет завтра. В послезавтра вообще заглядывать страшно. Обычно после этих слов она начинала плакать. Слушая ее, я пришла к выводу, что надеяться можно только на себя, на свои силы и смекалку. Конечно, многим моим подругам повезло. Они нашли себе богатеньких Буратино и, как могли, улучшили свое благосостояние. Я бы тоже с удовольствием сделала так же, что это как лотерейный билет: повезет, не повезет. Так вот: мне не везло. Попадалась в основном одна мелкая рыбешка или дешевые караси, а большая брюхастая жирная рыба, напичканная икрой, обязательно проплывала мимо и доставалась кому-то другому. Постепенно я смирилась со своей участью и со своими не ахти какими кавалерами и поняла, что не стоит хватать звезд с неба и ждать чудес. Горбатиться за зарплату не хотелось, а тут еще Натка со своими телефонными звонками. Мол, приезжай, подруга, Владивосток посмотришь, себя покажешь. Владивосток я посмотрела, но задерживаться в нем не собиралась. А тут эта заметка:

«Требуются девушки до тридцати лет с хореографической подготовкой для работы в ночных клубах в Токио. Предпочтение отдается высоким, стройным, привлекательным) не обремененным семейными узами. Отбор производится на конкурсной основе. Зарплата высокая».

Если бы не Натка, я бы даже и внимания на нее не обратила. У нас в Самаре такими объявлениями напичканы все местные газеты: «Приглашаем на работу в рестораны Германии с окладом тысяча пятьсот марок в месяц…» «Ищем молодых и симпатичных девушек-официанток для работы в ресторанах Греции…» «Фирма объявляет набор девушек е незаурядными внешними данными для интересной работы за рубежом за высокую зарплату в СКВ». "Товарищество приглашает симпатичных девушек принять участие в конкурсе претенденток для работы в отелях за рубежом. « Агентство готовит манекенщиц и натурщиц для работы в странах Восточной и Западной Европы…» Я никогда не доверяла подобным предложениям. Умные люди говорили о том, что многие девушки уезжают ют в далекие страны и растворяются. Никто не знает, живы они или нет. Убитые горем родственники не получают от них никаких вестей. А этот конкурсный отбор! Он мне не понравился с самого начала. Первым делом нам предложили раздеться. Мол, возможен вариант дальнейшего отбора для стриптиз-шоу, а там и зарплата вдвое больше. Некоторые девчонки охотно скинули с себя всю одежду, лишь бы оценили да взяли. Проверялось, нет ли каких изъянов на теле, в каком, состоянии кожа… Все это напоминало осмотр лошадей на ярмарке. А этот лысый мужик, который предложил мне снять трусики, просто хам какой-то! Пришлось сказать ему все, что я о нем думаю. Если бы не Натка, ни на минуту не задержалась бы на этом дешевом конкурсе. Всем, кого отобрали, выдали по сто баксов. Эта жалкая подачка подогрела воображение моих напарниц и вселила надежду на, сногсшибательные перспективы. Мы заполнили анкеты и отдали паспорта для оформления виз. Перед самим отъездом нас попросили написать душещипательные письма своим родственникам: до свидания, мол, меня не ищите, уезжаю по собственной воле за границу из опостылевшего совка. Я не идиотка и поэтому ничего писать не стала…

Когда самолет приземлился в Токио, я открыла глаза и достала зеркальце. Вид у меня был не самый лучшие, пришлось доставать косметичку и приводить себя в порядок.

— Ну вот и все, — улыбнулась Натка.

— Посмотрим, как нас встретит Токио, — вздохнула я и направилась к выходу.

Как и обещал сопровождающий, в аэропорту нас встретил пренеприятнейший тип, представившийся российским менеджером. Он был точной копией своего Владивостокского коллеги и обладал теми же наглыми повадками. Я сразу поняла, что он такой же российский менеджер, как я американский дипломат. В плечах он был достаточно широк и имел внушительные кулачища.

— Толик, — назвал он себя и улыбнулся противной улыбкой, обнажившей некрасивые и неухоженные зубы.

Одет этот Толик был в черную майку, широкие шорты и пляжные сланцы. На шее красовалась толстенная золотая цепь. Я невзлюбила его сразу, как только увидела. Из аэропорта нас доставили в какую-то дешевую гостиницу. В холле гостиницы Толик собрал нас в кучку и, усмехнувшись, произнес:

— Ну что, девчонки, давайте мне свои паспорта на регистрацию.

— Когда вернешь? — поинтересовалась я. Толик недовольно посмотрел в мою сторону и расширил ноздри.

— Не понял, — прошипел он. Я пожала плечами.

— А что тут непонятного» Я хочу знать, когда получу свой паспорт обратно.

Толик выпучил глаза и тяжело задышал.

Натка незаметно толкнула меня в бок, но я, отмахнувшись от нее, продолжала сверлить взглядом этого сомнительного типа.

— Как зарегистрирую, так и отдам, — с трудом выдавил он из себя.

Было заметно, что вежливость дается ему с большим трудом.

— А когда зарегистрируешь? — не унималась я.

— Послушай, а ты откуда, такая любопытная, взялась?

— Из Самары.

— Самарская, значит.

— Самарская.

— Ах, Самара-городок, неспокойная я, успокойте вы меня, — гнусаво запел Толик. Затем, оборвав куплет на полуслове, он сурово произнес: — Будешь задавать много вопросов — тебя и в самом деле придется успокоить. Паспорта вам пока ни к чему. Виза все равно краткосрочная. Со временем, через своих людей, я сделаю вам другие документы. Например, выправлю вид на жительство.

— Вообще-то, нам сказали, что нас встретит российский менеджер… — попыталась возмутиться я.

— А я и есть российский менеджер или не похож?

— Как тебе сказать, чтобы не обидеть. Рожей не вышел. Толик затрясся, но сдержался.

— Где твой офис?

— Общаться будете только со мной. Какой к черту офис?

Я поняла, что спорить бесполезно, и протянула паспорт, хотя нисколько не сомневалась в том, что попала в ловушку. Мне было досадно, что я нахожусь в чужой стране и не могу заявить о своих правах. Единственное, что меня поражало, это спокойствие Натки и других девчонок. Они слепо верили Толику и не понимали, почему я достаю его своими вопросами.

Разместив нас в гостинице, Толик пообещал, что мы приступим к работе уже на следующий день.

ГЛАВА 2

Открыв глаза, я подошла к окну. Неяркое утреннее солнце освещало крыши домов. Даже не верится, что я проспала ночь в чужой стране. Здесь все по-другому. Другой народ, другие нравы, другая культура. Неужели я в Токио, о котором слышали только по телевизору да видела в кино. Ущипнув себя за мочку уха, я сморщилась от боли. Если мне больно, значит, это не сон. Настроение неплохое. По крайней мере, со вчерашним не сравнить. Может, и в самом деле жизнь предоставила мне неплохой шанс сделать шаг навстречу своей мечте. Одному Богу известно, как мне хочется быть обеспеченной шиной. Все, что я умела в этой жизни, это танцевать. За плечами осталась хореографическая школа и ежедневные упражнения до седьмого пота. В нашей Самаре танцовщицы никому не нужны, а там, куда я устроилась, платили копейки. Мне же хотелось иметь натуральную шубу, красивую машину и приличную сумму в баксах, а присутствие благородного рыцаря при этом казалось совсем необязательным. Воображение не раз рисовало мне красивые картины. Вот я, такая крутая, еду на классной тачке в норковой шубе и курю дорогие сигареты. Затем останавливаюсь возле дорогущего супермаркета, небрежным жестом поправляю прическу и выхожу из машины, побрякивая ключами. В супермаркете покупаю бутылку коньяка за двести баксов. На улице холодно? На трамвайной остановке стоят замерзшие люди и с восхищением смотрят в мою сторону. Неожиданно я узнаю своего одноклассника. Он стоит в куртке из искусственного меха и потирает покрасневшие от мороза руки. Увидев меня, он открывает рот от удивления.

— Ирина, это ты? — не верит он.

— Я.

— Выглядишь потрясающе!

— Стараемся…

Затем он переводит взгляд на мой коньяк.

— Дорогой, наверное?

— Да нет.

— Сколько стоит?

— Двести баксов, — безразлично отвечаю я.

Услышав цену, одноклассник теряет дар речи.

— На торжество купила?

— Да нет. Просто хочется приехать домой и выпить коньяк.

— Ты на машине? — интересуется одноклассник.

— Да, вон моя тачка. Одноклассник с тоской смотрит на мою машину.

— Ну ладно, мне пора.

— Ты торопишься? — спрашивает он.

— Тороплюсь.

— Куда?

— Пить коньяк, — улыбаюсь я и смотрю на его замерзшие руки.

— Замерз?

— Холодина. Да еще и трамвая долго нет.

— А мне жарко. У меня в машине печка.

— Может, подбросишь? Мне недалеко…

— Не могу. Я только вчера салон почистила, так что — извини, — помахав ему рукой, я направляюсь к машине.

Жаль, что такого никогда не случится в реальности.

Я подошла к спящей Натке и потрепала ее по щеке.

— Просыпайся, подруга. Ты хоть помнишь, где находишься?

— В Токио! — подскочила заспанная Натка. — Ну и где здесь японцы?

— Их тут хоть пруд пруди.

— Иришка, а у тебя сегодня, кажется, неплохое настроение.

— Может быть. Ты только посмотри в окно — сколько красивых машин! Я думаю, что пустые мы отсюда в любом случае не уедем. Сколотим деньжат и привезем себе по классной тачке. Только меня смущает одно обстоятельство.

— Какое?

— Это то, что мы остались без паспортов. Если Толик нас лохонет, то без документов мы не сможем вернуться домой.

— Ерунда! У меня чутье. Все будет нормально. Вот увидишь: скоро начнется классная жизнь. В совке больше делать нечего. Повезет — так выскочим удачно замуж.

— За кого?

— За обеспеченного японца, вот за кого.

— Ты что несешь? Меня такая перспектива совсем не прельщает, — разозлилась я.

— А чем, собственно, тебе не нравятся японцы?

— Тем, что они маленькие, и глаза у них узкие.

— Не скажи. Среди японцев есть очень даже интересные мужчины. Тем более что в Японии живут не одни японцы. Тут и европейцев хватает.

Я не стала спорить с Наткой и решила остаться при своем мнении.

Через час объявился Толик. Он собрал нас на первом этаже гостиницы, пересчитал всех и, бросив на меня презрительный взгляд, спросил:.

— Ну что, девчонки, как спалось на новом месте?

— Неплохо. Так когда, же на работу? — поинтересовалась Натка.

— Успеется. Для начала я хочу вам сказать, что вы попали в довольно-таки приличное место. Здесь условия не такие скотские, как в иных дырах. Это не подпольный бордель, а настоящее балетное шоу, только с сексуальным уклоном.

— Как это понимать? — спросила я.

— Как хочешь, так и понимай. Можно подумать, что ты не знала, куда ехала…

— Не знала.

— Так вот теперь будешь знать. Здесь, милая, тебя никто пирогами кормить не собирается. Тут ты будешь горбатиться и слушать все, что я тебе говорю.

— Так уж и все?

Толик пропустил мои слова мимо ушей и продолжил свою речь.

— Прежде чем сюда ехать, надо было хорошенько подумать.

— Так ведь нам никто про сексуальный уклон не говорил…

— Когда ты в лохотрон играешь, тебе тоже никто не говорит, что там нет выигрышей. А скажут — так ты не поверишь, пока сама не лохонешься. Ваша работа будет заключаться в том, что с десяти вечера до двух часов ночи вы будете махать ногами в кабаре перед посетителями. Потом кого-то, уже за отдельную плату, могут пригласить особо возбудившиеся клиенты. Тогда придется подняться в номера или поехать куда скажут.

— Зачем?

— Затем, чтобы сделать человеку приятное, — усмехнулся Толик.

— Ты что, совсем спятил! Я сюда не проституткой приехала работать!

— А кем?

Меня затрясло от обиды. Не удержавшись, я отвесила Толику хорошую пощечину. Он тяжело задышал и с силой толкнул меня в грудь. Я упала, больно ударившись спиной о стену. На глаза выступили слезы. Натка подбежала ко мне и помогла встать.

— Ты что, дура?! Неужели ты до сих пор не поняла, что ты в чужой стране?! Мало того, что у тебя нет никаких прав, у тебя нет даже документов! Если хочешь жить нормально и поднакопить деньжат, слушайся меня и не зли! Я когда злюсь — за себя не отвечаю! — закричал Толик.

Поправив волосы, я посмотрела на испуганную Натку. Словно уловив мои мысли, она осторожно спросила:

— Толик, а ты нам что, паспорта возвращать не будешь?

— Пока нет.

— А почему?

— По кочану, — сквозь зубы процедил он. — Они вам все равно без надобности. А у меня целее будут. Так что, телки, не переживайте! Вы, главное, думайте о том, как больше бабок сколотить.

— Толик, а если я захочу вернуться обратно? Если я передумала работать? — спросил кто-то из девчонок.

— Раньше надо было думать. А теперь уже поздно — обратной дороги нет.

— А если я не хочу ехать к клиенту после работы? — спросила Натка.

— Мне плевать на твое «не хочу». Да вы что, телки, в самом деле, словно дети малые! Девственниц тут из себя разыгрываете! Как за просто так трахаться — так пожалуйста, а здесь за баксы артачитесь! Ведь у себя дома встречались со всякой шелушенью в подворотнях да в машинах минеты делали, а тут вашими клиентами будут преуспевающие бизнесмены средней руки. Японцы люди очень вежливые: могут и подарок подарить, и накормить вкусно. Распорядок дня всем ясен?

— Ясен, — грустно ответили девчонки.

— Главное, не унывайте. И не вздумайте создавать мне какие-либо проблемы. Запомните: нет человека — нет и проблем… Утро существует для того, чтобы отоспаться. Вам необходимо тщательно следить за собой и всегда хорошо выглядеть. Черные круги под глазами и измотанные физиономии у клиентов не котируются. День — для тренировок и репетиций под руководством балетмейстера. Затем небольшой перерыв, а вечером на подиум…

— Толик, а передвигаться по городу мы можем? — робко вставила Натка.

— Пожалуй, не стоит. Во-первых, у вас нет соответствующих документов. Во-вторых, Токио город криминальный. Мне нет смысла тратиться на вашу охрану. Кроме того, думаю, что среди вас не будет желающих разгуливать поодиночке. Уже имели место прецеденты, когда русские девушки отправлялись в поход по магазинам и бесследно исчезали.

— И никто не обращался в полицию? — поразилась я.

— Зачем? Умолчать об этом проще. Я ведь уже говорил: нет человека — нет и проблем.

— Но ведь это жестоко.

— Может быть. Такова жизнь — и вам придется с этим смириться. Через некоторое время на место пропавшей телки прибывает другая кандидатка. Так что будьте осторожны: вас могут украсть арабы, турки или еще какие-нибудь придурки. Здесь всякого сброда хватает, поэтому старайтесь поменьше гулять самостоятельно. Раз в неделю я буду возить вас по магазинам.

— Послушай, Толик, — не могла угомониться я. — Тебе не кажется, что ты слишком много на себя берешь? Когда нас сюда заманивали, то говорили, что мы едем на вполне законных основаниях. Якобы фирма, нанимавшая нас, имеет свое представительство в Японии. В аэропорту нас должен был встретить российский менеджер. Но ты такой же менеджер, как я — посол Франции. Мы даже не знаем, где находится офис к существует ли он вообще.

— Начнем с того, что вас никто сюда не заманивал. Фирма существует на самом деле, и я являюсь ее сотрудником. Виза у вас кратковременная, и скоро закончится. Больше вам ничего не нужно знать. Вы приехали сюда работать. Так вот — вкалывайте и не задавайте лишних вопросов. Еще и не таких обламывали! А то строите из себя недотрог! Я бы на вашем месте вел себя поспокойнее. Как-никак, а находитесь в чужой стране. Кого вы там еще хотите увидеть, я не знаю. Придет время — увидите, а пока довольствуйтесь мною. Этого достаточно.

— Я могу пойти в Российское посольство и заявить о том, что у меня отобрали документы и склоняют к проституции, а затем попросить, чтобы мне помогли вернуться домой, — тихо сказала я.

Толик посмотрел на меня и презрительно усмехнулся:

— А теперь информация для таких наивных дурочек, как ты. Предупреждаю тебя в первую очередь о том, что до посольства ты просто не дойдешь. По дороге с тобой может произойти несчастный случай. Или же ты будешь выгодно продана в рабство. Каждый твой шаг и шаг твоих подруг строго контролируется нашей фирмой. И еще. Учти на будущее: даже если ты дойдешь до посольства — все равно вернешься ко мне. Вообще, таких, как ты, привлекают к уголовной ответственности за нахождение на территории другого государства с просроченной визой. Это лучший исход дела, но этого ты не дождешься. Скажу тебе по секрету: сидеть в японской тюрьме — такой кайф! Там камера, что хороший люксовый номер в российских гостиницах. Только знай, что тебе ее не видать как своих ушей. У нас в посольстве свои люди, которые получают постоянный подогрев от нашего брата. Лучше не делай глупостей, тебя сдадут. Пощады в этом случае не жди. А уж я-то постараюсь сделать так, чтобы ты получила по заслугам.

ГЛАВА 3

Через два дня состоялся мой дебют, а потом я стала ходить на работу каждый день. Публика в ночном заведении собиралась самая разная. Японцы приходили сюда для того, чтобы расслабиться после тяжелого трудового дня и посмотреть на экзотических для них «рашен-герлс». Конечно, это был не настоящий балет, о котором я мечтала, и даже не крутое кабаре, а так …нечто среднего пошиба. Дешевые танцевальные номера с элементами стриптиза. Мы прекрасно понимали, что не являемся солистками экстра-класса и что рассчитывать нам особо не на что. Наивные девчонки из России, поверившие в сладкие сказки о том, что за бугром запросто можно сколотить сумасшедшие бабки и, наконец, зажить по-человечески! Если бы мы только знали заранее, что нас ожидает в чужой стране!

Все эти танцы — обычный фарс. Нас хотят нас использовать как проституток. Такова реальность, как бы жестока она ни была. Мы с Наткой мучились, мечтая выбраться из этого дерьма. Другие девчонки, за редким исключением, восприняли указание Толика как нечто вполне нормальное. Видимо, они еще дома догадывались о том, чем именно им придется заниматься в Токио, и относились ко всему спокойно.

Конечно, в Японии хватало танцовщиц, а вот русские проститутки пользовались бешеной популярностью. Ноги у нас были длинные и стройные, лица — симпатичные… Наш хозяин-японец неплохо к нам относился и содержал в приличных условиях. После работы я часто жаловалась на головную боль или на начавшуюся не в сроки менструацию. Это помогало мне избежать нежелательного контакта с клиентами, которым я успела приглянуться. Натка проделывала то же самое. Японец с пониманием соглашался и посылал вместо нас других девушек, готовых любым путем заработать лишний доллар. Потихоньку нам стали платить. Если сравнивать с тем, что было дома, получалось очень даже неплохо. Но все-таки это были жалкие гроши. К концу месяца хозяин и вовсе урезал нам с Наткой денежное содержание, и тогда подруга сдалась.

— Какая теперь разница, — сказала она мне как-то утром. — Нам теперь платят копейки. Другие девчонки получают намного больше. Так мы денег не сколотим, а какого хрена здесь впустую прозябать. Все равно домой нам никак не выбраться. Придется, Ирка, ублажать клиентов — другого выхода нет. Девчонки говорят, что это совсем несложно. Нужно просто вовремя отключиться и закрыть глаза, чтобы не стошнило. Нужно искать пьяных клиентов. Они толком-то и трахнут не могут. Им самое главное за русские сиськи подержаться. Качнутся пару раз, и все. Зато денежки наши. Правда, хозяину они за нас платят в два раза больше, а нам перепадают жалкие крохи, но в нашей ситуации выбирать не приходится.

— Натка, ты что с ума сошла, это же проституция! Мы ведь ехали сюда не для того, чтобы быть проститутками!

— Конечно, только кому мы здесь нужны в другом качестве. Иришка, открой глаза. Нами тут помыкают как могут. Мы обычные куски мяса. Нас сюда и привезли для того, чтобы сделать проститутками.

— Послушай, нам нужно выбраться отсюда. Нужно что-то придумать. Давай попробуем добраться до Российского посольства. Толик перестал показываться. Может, у нас есть шанс.

— Да кому мы там нужны! Ты что, не поняла, что здесь правит мафия. Ты придешь в посольство, а тебя вернут Толику. Он же убьет тебя, как только узнает, что ты осмелилась сделать это. По дороге к посольству тебя переедет машина. То, что Толик не появляется, еще ни о чем не говорит. Я уверена, что он контролирует каждый наш шаг. Мы находимся в руках у мафии.

— Боже мой! Я же все это чувствовала! Эта затея не понравилась мне с самого начала. Весь этот лоховской конкурс, где отбирали проституток! Теперь-то я понимаю, почему на конкурсе отдавали предпочтение девушкам из неполных семей. Ведь таких никто искать не будет. Я только не могу понять, зачем нам вообще нужны деньги, если нет никаких гарантий, что когда-нибудь мы вернемся домой.

Натка ласково обняла меня за плечи.

— Подожди, Иришка, из любой ситуации есть выход. Я знаю, как выбраться из этой страны.

— Как?

— Нужно заиметь друга, японца, и просить его о помощи.

— Ага, жди! — засмеялась я. — Ему больше делать нечего, как тебе помогать. Все, чем он может тебе помочь, так это трахнуть хорошенько. — Я достала сигарету и закурила.

— Ирка, ты же бросила?

— Тут, пожалуй, бросишь…

Вечером, как всегда, я исполняла свой сольный номер и не переставала думать о том, как бы побыстрее вернуться домой. Ничего путного в голову не шло. Может, написать письмо матери? Уж она-то поднимет на ноги всех ментов и обязательно вернет меня обратно. Но все-таки лишний раз беспокоить ее не хочется — у нее и так вся голова седая. А что, если самой написать письмо в милицию? Что ж, идея неплохая, только письмо вряд ли дойдет. Девчонки пишут письма домой и передают их хозяину, а он их сам отправляет. Ответа пока никому не пришло. Это наводит на мысль, что старательно заклеенные конверты попадают в мусорный ящик, благо их в Токио по два на каждый метр. Нет, лучше всего позвонить домой. По крайней мере меня услышат. Я улыбнулась и почувствовала, что настроение улучшилось, даже танцевать стало легче. Закончив номер, я зашла в гримерную и услышала голос хозяина.

— Ирэн, пройди за первый столик. Ты понравилась одному очень важному господину. Такие гости в нашем заведении большая редкость. Считай, тебе повезло. Господин хочет с тобой поговорить и не только поговорить. Это твоя удача.

— Я не могу. Я плохо себя чувствую.

— Ирэн, русская девушка не может себя плохо чувствовать в течение двух недель.

— А может, я больна.

— Больные девушки мне не нужны. Я не буду тебе платить. Тебе придется танцевать за тарелку супа и ночлег.

— Но я же не виновата, — попыталась возразить я, понимая, что этот номер больше у меня не пройдет. — У меня месячные.

— Не говори ерунды. Месячные не могут идти две недели. Мне придется найти Толика и сказать, что такая работница меня не устраивает. Я рассчитаю тебя и выставлю вон.

Я тяжело вздохнула не в силах возразить. Как всегда, выручила Натка. Перехватив суровый взгляд хозяина, она предложила, чтобы мы подошли к этому клиенту вдвоем, — мол, поучит меня общению с клиентом. Хозяин безразлично пожал плечами и согласился.

— Ты что, совсем сдурела, тебя же на улицу выкинут! — подруга схватила меня за руку и потащила в зал.

За столиком перед сценой сидел мужчина и потягивал коктейль. Я знала, что этот столик предназначался только для богатых и почетных гостей. Мужчина не был чистокровным японцем, скорее всего кто-то из его родителей был европейцем. Увидев нас, он сделал приглашающий жест. Мы подошли вместе и сели на пустые стулья. Мужчина спросил по-русски, не хотим ли мы с ним выпить. Натка ослепительно улыбнулась и ответила ему по-английски. Мужчина заинтересованно посмотрел на нее.

— А я и не знал, что девушки в таких заведениях владеют английским языком.

— Я училась в английской спецшколе, — охотно пояснила Натка, — и мне приятно, что полученные знания пригодились на практике.

Мужчина быстро заговорил на не знакомом мне языке, Натка без труда отвечала на все его вопросы. Что ж, она прекрасно может справиться и без меня. Как бы ни был хорош этот иностранец, но лечь с ним в постель я не смогу, хоть убейте. Перспектива работать проституткой была у меня в Самаре, но сюда я приехала, чтобы танцевать и получать за это приличные деньги. Самое обидное в этой ситуации, что я действительно хорошо танцую. Нет уж! Проституткой я никогда не была и не буду!

Вежливо улыбнувшись иностранцу, я встала и направилась на улицу. В голове кружилась одна только мысль. Мне хотелось найти ближайший переговорный пункт и позвонить в милицию. Это очень просто. Можно набрать код любого города и до боли знакомый номер 02. Как-никак я имею российское гражданство, и заботиться обо мне должна родная страна. Какая все-таки дура! И почему я раньше не любила милицию? Вот сейчас позвоню — и меня обязательно спасут!

Открыв дверь ресторана, я выскочила на улицу и зашагала по тротуару. Господи, мне бы только узнать, где находится междугородний телефон! Я не Натка, по-английски шпарить не умею. Может, подойти к полицейскому? Нет, к полицейскому нельзя. Как же я к нему подойду, если не имею при себе никаких документов?! Внезапно мне показалось, что на меня кто-то пристально смотрит. Оглядевшись по сторонам, я постаралась взять себя в руки. Ерунда, просто нервы расшалились. Нужно взять себя в руки, я не на необитаемом острове, а в цивилизованной Японии. Сейчас найду автомат и позвоню в милицию. Скажу, что звонит русская девушка, попавшая в беду, объясню, что нахожусь в Токио и мечтаю вернуться домой, но, к сожалению, не имею документов. Добавлю, что меня склоняют к проституции. Менты свяжутся с представительством в Японии, и тогда уж меня отправят домой при любом раскладе. Убивать меня никому не захочется, потому что я уже буду засвеченной фигурой и могу принести неприятности. Увидев телефон-автомат, я подпрыгнула от радости и, не выдержав, стремглав побежала к нему. За границей все : телефоны обязательно междугородние, вернее, даже международные, так что дозвониться до России нет проблем. Достав деньги из сумочки, я схватила трубку и попыталась прочитать инструкцию. Черт побери! Тут одни японские значки. С этим у меня туговато. Я поднесла трубку к уху — гудков нет. Смахнув слезу, я почувствовала, что со мной в любой момент может начаться истерика. Мне ничего не оставалось делать, как нажимать на все кнопки подряд. В трубке, по-прежнему было тихо. Тоже мне, японцы называются, понаделали чудо техники, а домой позвонить нельзя!

— Можешь не стараться, все равно не получится… — услышала я знакомый голос за спиной…

Обернувшись, я испуганно вздрогнула. Это был То лик. Он сидел за рулем красивой машины. Мои действия вызывали у него смех. Я сделала вид, что не узнала его, машинально продолжала нажимать на все кнопки.

— Да не жми ты, дура. Это тебе не Россия. Здесь все более совершенно. Хватит дурака валять, садись в машину.

— Вот еще.

— Садись, я сказал. И не дергайся, а то хуже будет.

— Не сяду.

Толик хлопнул дверью и подошел ко мне. Вплотную приблизившись ко мне, он схватил меня за подбородок и зло прошипел:

— Ты что, идиотка? Сколько дней у тебя идут месячные? Ровно две недели. Мало того, что ты от работы отлыниваешь, так ты еще и звонить вздумала!

Я почувствовала, как в бок уперлось что-то холодное. Опустив глаза, увидела пистолет. Неужели этот Придурок может меня убить? Неужели так просто взять и убить девушку посреди Токио?!

— Пожалуйста, отпусти меня, — попросила я дрожащим голосом.

— Ну, теперь-то ты поняла, что со мной шутить нельзя?

— Поняла.

— Оказывается, ты умненькая девочка…

— Ты хочешь меня убить?

— Я не только хочу тебя убить, я и в самом деле убью тебя, — зло усмехнулся Толик.

Я лихорадочно принялась оглядываться по сторонам в надежде позвать кого-нибудь на помощь, но люди равнодушно проходили мимо, не обращая на нас никакого внимания. Метрах в пятидесяти стоял полицейский, демонстративно отвернувшись в противоположную сторону.

— Помощи можешь не ждать, не забывай, что ты находишься в Токио. Здесь вообще никто никому не помогает. Токио самый криминальный город в Японии. На полицейского даже не смотри. Если я ему скажу, что ты рашен проститутка, так он отымеет тебя прямо в участке.

Услышав, как Толик снял пистолет с предохранителя, я испуганно спросила:

— Что ты от меня хочешь?

— Совсем немного, милашка, — прошептал он мне в самое ухо. — Чтобы ты села машину. Ты даже представить не можешь как ты меня достала. Я готов прострелить твое брюхо прямо здесь.

— Убери, пожалуйста, пушку, я и так пойду с тобой, — с усилием произнесла я.

Толик убрал пушку, и мы сели в машину. Откинувшись на сиденье, я спросила:

— Куда мы едем?

— В офис нашей фирмы, — довольно засмеялся Толик. — Ты же хотела увидеть офис и российских менеджеров. Так сейчас я тебе покажу и то и другое.

— Мне уже не хочется.

— С чего бы это? Еще совсем недавно ты горела желанием пообщаться с кем-нибудь кроме меня. Сейчас я предоставлю тебе такую возможность. Ты увидишь, конкретных российских менеджеров, только в штаны не наложи.

Меня слегка затрясло. Мысленно я уж представила себе и этот офис и этих менеджеров. Встретиться с братвой мне хотелось меньше всего.

— Ты везешь меня, чтобы убить?

— Зачем так сразу? Сначала наши менеджеры посмотрят твои месячные и проверят рабочее состояние твоих органов. Все зависит от твоего поведения. Не захотела удовлетворять вежливых и услужливых японцев, будешь удовлетворять российских менеджеров. Если ты им понравишься, они вряд ли захотят тебя убивать.

От этих слов мне стало совсем плохо и захотелось немедленно выскочить из машины. На минуту вспомнился тот галантный иностранец, которым занялась Натка. Теперь он казался мне просто ангелом. Уж лучше бы с ним, чем с компанией Толико-вых дружков. Я быстренько сообразила, что еще немного — и можно опоздать. Нужно пойти на все, лишь бы не допустить, — чтобы мы доехали до братков.

— Толик, останови машину, — попросила я.

— Зачем?

— Давай заедем в какой-нибудь проулок.

— Зачем? — удивился он.

— Затем, что я хочу исправиться и показать тебе, что мои рабочие органы в порядке.

— Сейчас приедем и покажешь. Уже немного осталось.

— Но ты же там будешь не один.

— Само собой.

— С менеджерами?

— Как обещал.

— Но я хочу только с тобой.

— Какая тебе разница? Одним больше, одним меньше.

Я сунула руку между ног Толика и попыталась нащупать его «дружка». Он тяжело задышал и свернул в первую подворотню.

— Ну ты даешь, — запыхтел он, остановив тачку в небольшой арке, где не был света. — А еще недотрогой прикидывалась. Я же сразу понял, что ты нормальная. Давай, сделай все как положено.

Толик расстегнул штаны и стал пихать мою голову вниз. Я наклонилась, и провела рукой по карману. Там лежала пушка. Медлить было нельзя. Откуда во мне накопилось столько смелости и смекалки, сама не знаю. Одной рукой я полезла Толику в штаны, а другой вытащила пистолет. Рука, находившаяся в штанах, делала свое дело, и Толик совершенно потерял бдительность. Все произошло так быстро, что я даже не успела очухаться. Палец сам нажал на курок и прозвучал выстрел. Толик отчаянно заорал и уставился на меня ничего не понимающим взглядом. Я посмотрела вниз и не поверила своим глазам: из штанов текла кровь. Неужели я сделала это? Кажется, да, и получилось довольно громко. Тем более что пистолет оказался без глушителя. Неожиданно Толик замолчал, согнувшие пополам. Скорее всего, он был в состоянии шока.

— Тебе больно? — участливо спросила я.

— Сука! — глухо произнес он. — Ты за это ответишь…

— Толик, ты сам выпросил. Паспорт отобрал, к проституции стал склонять, сюда танцевать приехала. Проституткой могла и в родной Самаре стать. Предупреждать надо, для чего ты девчонок набираешь тогда бы и казусов никаких не было… — говорила очень быстро, как бы со стороны слыша свой голос.

Мое тело дрожало, руки тряслись. Я с удивлением посмотрела на пистолет, а затем на скрюченного Толика. Он съехал вниз и стал жалобно просить, чтобы я наложила на него тугую повязку и срочно отвезла к пацанам. Ехать к пацанам мне хотелось меньше всего, а уж тем более накладывать ему повязку. Я с детства боялась крови. Кроме того, я прекрасно понимала, что, как только Толик очухается, он закопает меня прямо живьем. Мне нужно его добить. Добить, и все, ведь тогда никто ничего не узнает. Машина стоит в какой-то темной подворотне, людей поблизости никого нет — другого случая не представится.

— Толик, извини, но мне придется тебя добить, — глухо произнесла я, не узнав собственный голос.

Он даже не успел поднять голову, услышав мои слова. Наверное, в тот момент я мало что соображала. Ткнув пистолетом ему в затылок, я несколько раз нажала на курок. Получилось довольно громко.

— Это тебе за все! За Японию! За кабаре! За принуждение к проституции! — кричала я в истерике сотрясая мертвое тело. — Я не хотела! Бог видел, я не хотела этого делать!

Неожиданно рядом со мной притормозила ярко-красная «Хонда». Из машины вышел упитанный мордоворот и, с любопытством заглянул в окно. Посмотрев на меня и на мертвого Толика, он тихо присвистнул и произнес:

— Подружка, у тебя, кажется, проблемы. Потеряв дар речи, я с ужасом уставилась на свое забрызганное кровью платье. Только теперь до меня дошло, что я натворила. Ни документов, ни визы — да еще этот труп… Пожалуй, потянет на смертную казнь. Тем более что в Японии очень суровые законы.

— Эй, ты в порядке? — перебил мои мысли подъехавший амбал.

— Спасибо, все нормально, — с трудом выдавила я из себя.

— Я бы этого не сказал. Выбирайся из машины и садись ко мне. Каждые пятнадцать минут этот квадрат объезжает полиция. Ты вся в крови, у тебя могут быть неприятности.

Я подняла голову и внимательно посмотрела на мордоворота. Если бы у него были поменьше габариты, то я бы назвала его симпатичным. На нем была объемная майка и шелковые шорты.

— Ты кто? — спросила я безжизненным голосом.

— Тебя интересует мое имя? Мне кажется, что сейчас не самое подходящее время для знакомства. Да отлепись ты от этого трупа! Я же тебе сказал: в любую минуту здесь может проехать полиция.

— С чего ты взял, что я могу тебе доверять?

— Мне кажется, что у тебя нет выбора. В принципе мне без разницы. Я могу сесть и уехать, выкручивайся сама.

— Не уезжай, — опомнилась я и вышла из машины.

Мордоворот в шортах сел на мое место и принялся выворачивать карманы покойника.

— Что ты делаешь?!

— Смотрю, чем здесь можно поживиться, — ответил мой новый знакомый, снимая с Толика золотую толстую цепь и пересчитывая пухлую стопку баксов.

— Но ведь это мародерство! Это подло — снимать с трупа золото и забирать деньги!

— Может быть. А что, убивать ни в чем не повинного парня не низко?!

Мой новый знакомый поднял пистолет, из которого я пришлепнула Толика, и небрежно сунул в карман.

— Я бы никогда не убила ни в чем не повинного человека. Он виноват, и очень сильно.

— Это твои проблемы. Я не хочу в них встревать. Садись в мою машину. Я могу тебя подвезти.

Я села в «Хонду», и мы выехали из арки.

— Ты откуда взялся? — поинтересовалась я.

— Проезжал мимо и услышал выстрелы. Громко стреляешь, непрофессионально.

— А я профессионально и не умею. Значит, ты подъехал на выстрел?

— Получается так.

— Это что, твое хобби — появляться там, где стреляют.

— Может быть.

— А почему?

— Потому что можно чем-нибудь поживиться и помочь таким барышням, как ты.

Твоему дружку-покойничку теперь без разницы, есть ли на нем цепь или нет, есть ли в его бумажнике баксы или нет.

— Тоже верно.

— Где тебя высадить?

— Сама не знаю. Я работаю в кабаре, но очень плохо знаю город. Вернее, совсем не знаю.

— Тогда хотя бы скажи, что находится рядом с твоим кабаре. Здесь кабаре в каждом квартале. Нужны опознавательные знаки.

— Неподалеку стоит телефон-автомат, и еще там очень светло от горящей рекламы.

Мордоворот усмехнулся и произнес:

— Тут все Токио светится в рекламах, а телефонов-автоматов как собак нерезаных. Придется покружить по городу, а ты давай смотри в окно, может, узнаешь свое кабаре.

Я взглянула на свое платье и чуть слышно сказала:

— Мне в таком виде нельзя. У меня все платье в крови.

Мордоворот покачал головой:

— Сейчас исправим. Придется остановиться у какого-нибудь магазина.

— Но уже ночь, — удивилась я.

— В Токио почти все магазины ночные, — успокоил он меня.

Вскоре мы остановились у небольшого магазинчика.

— Послушай, у тебя какой размерчик? — спросил меня мой новый знакомый.

— Сорок четыре — сорок шесть.

— Так сорок четыре или сорок шесть?

— Подойдет и то и другое.

— Что ж, тогда сиди в машине и носа никуда не высовывай.

Мордоворот хлопнул дверью и зашел в магазин. Я откинулась на спинку сиденья и смахнула слезу. Перед глазами стоял окровавленный труп Толика. Господи, неужели я смогла это сделать? Никогда раньше я никого не убивала. Думать о последствиях даже не хочется. Наверное, меня теперь будут мучить угрызения совести всю оставшуюся жизнь. Но почему это произошло именно со мной?

Подняв глаза, я увидела своего спасителя с небольшим пакетом. Сев в машину, он протянул мне пакет и улыбнулся. Я достала симпатичное платье на тоненьких бретельках, напоминающее сарафан.

— У тебя неплохой вкус.

— Старался.

Я повертела платье и обратилась к мордовороту:

— Послушай, а ты не мог бы отвернуться.

— Зачем?

— А ты сам не догадываешься?

— Нет.

— Я хочу переодеться.

— Ты хочешь сказать, что стесняешься? — усмехнулся он.

— Вот именно.

— Ты кабаре работаешь. Какие могут быть стеснения?

— В кабаре я просто танцую.

— Интересно, как это тебе удается, — съехидничал мордоворот и отвернулся в другую сторону.

Быстрым движением я стянула окровавленное платье и надела новое.

— Готово?

— Готово. Можешь поворачиваться. Что ж, неплохо. Давай свой наряд. Я выкину его на помойку.

Мне пришлось протянуть ему старое платье. Положив его в бардачок, мордоворот улыбнулся и завел машину.

— Давай, ищи родные стены.

Я стала вертеть головой, всматриваясь в здания. Вскоре мне это надоело. Повернувшись к мордовороту и внимательно посмотрев на него, я отметила, что он очень даже ничего.

— Тебя как зовут?

— Называй меня как хочешь.

— А если серьезно?

. — Какое имя тебе нравится больше?

— Идиот, — разозлилась я и уставилась в окно.

— Значит, называй Идиот.

Я не смогла сдержать улыбки. И угораздило же нас встретиться при таких обстоятельствах! Сложись все по-другому, я бы точно положила на него глаз. Широкие скулы и толстая шея делали его похожим на породистого пса. Я всегда делила мужчин на породистых и дворняг. Впрочем, дворняги тоже могли быть благородного происхождения. Просто им не повезло: жизнь не всякого погладит по головке. Таким дворнягам всегда хочется насыпать дорогого корма «Чаппи» и налить полную миску чистой воды. Да вот беда — отвадить пригретую псинку потом бывает очень тяжело. Что же касается моего нового знакомого, то он был весьма дорогой и ценной породы. Это я почувствовала сразу, хотя одет он был довольно просто и имел дурную привычку лазить по карманам у трупов. Может, у него родители-чемпионы и порода передалась ему по наследству? В том, что питался он дорогим кормом, я даже не сомневалась. Его кожа блестела, да и вид был холеный. В общем, парень хоть куда.

— Послушай, подруга, мы так будем до утра колесить. Ты что, совсем ничего не помнишь? — перебил мои мысли «чемпион».

— Помню. Там должен быть телефон, метрах в ста от заведения.

— Ты что, издеваешься? Тут телефонов на каждом углу по пять штук.

— А ты что, торопишься?

— Ну, как тебе сказать… Неожиданно для себя я взяла его за руку

и со слезами на глазах попросила:

— Помоги мне.

Он быстро отдернул руку.

— Я что, по-твоему, машину должен ногами водить? Чем я могу тебе помочь?

— Я попала в жуткую историю. Я хочу вернуться домой, но у меня нет ни паспорта, ни визы. Меня заманили сюда работать танцовщицей, а склоняют к проституции. Я больше так не могу! Помоги мне отсюда выбраться. Я в долгу не останусь, клянусь. Это мафия. Она контролирует каждый мой шаг. Я даже не могу дойти до посольства. Там тоже все схвачено. С сегодняшнего дня я являюсь убийцей, мне не к кому обратиться. Помоги, умоляю. Хочешь, я натурой с тобой рассчитаюсь? Я сделаю все, что захочешь, только помоги!

Парень внимательно посмотрел на меня и задумчиво произнес:

— Знакомая песня…

— В смысле?

— То, что ты мне сейчас пропела, — тут можно услышать довольно часто. Сюда девчонок привозят пачками, и все хотят вернуться. А насчет натуры ты зря загнула. Я за деньги и в долг не трахаюсь. Оставь свои расчеты для кого-нибудь другого. У меня и так от телок отбою нет.

Я покраснела и сама устыдилась своих слов.

— Послушай, а ты тут, в Токио, кого-то контролируешь или просто живешь?

— Тебе-то, какая разница?

— Просто Земля круглая, а вдруг встретимся. Так ты мне поможешь?

— Я же не благотворительный фонд, чтобы всем помогать.

— А я не все!

— Ты думаешь? А чем, по-твоему, ты отличаешься?!

— Идиот!

— Идиот так идиот. Только ты, подруга, свою кашу сама расхлебывай. Залезла в дерьмо по самые уши, а как выбраться, не знаешь. Чем тебе твой бордель не угодил?!

Тем, что трахаться заставляют? Так все поначалу возмущаются. Но через пару недель эти же девчонки становятся добросовестными работницами. Ты же приехала сюда бабок сколотить, так колоти, кто тебе не дает?! Кого ты убила, я не знаю, но сделала ты это зря. Попокладистее надо быть со своим начальством. Сама себе проблемы нажила. Вроде взрослая уже, а живешь одним днем…

Неожиданно я увидела свое кабаре и не поверила своим глазам.

— Приехали.

— Так вот, значат, где ты трудишься… Мордоворот остановил машину у самого входа и с интересом посмотрел на меня.

— Ты мне поможешь? — спросила я в последний раз.

— Нет.

— Почему?

— Не хочу. Мне кажется, я тебе уже и так достаточно помог.

— Идиот!

— От идиотки слышу. Ладно, давай, подруга, выгребайся, танцевать пора. Удачи тебе!

Я с грустью посмотрела на него и открыла дверь машины.

— Спасибо за платье.

— На здоровье.

Я вышла из машины и с силой захлопнула дверь. Мордоворот подмигнул мне и надавил на газ.

— Идиот! — крикнула я ему вслед и смахнула слезу. — Чтоб тебе все светофоры только красные встречались! Чтоб ты правила дорожного движения нарушил и тебя оштрафовали! Чтоб у тебя тачку угнали!

Ярко-красная «Хонда» удалялась все дальше и дальше, вскоре она и вовсе скрылась из виду. Мне ничего не оставалось делать, как открыть дверь своего кабаре и искать Натку. Заведение закрывалось, но Натки нигде не было. Тяжело вздохнув, я направилась в гостиницу.

ГЛАВА 4

Встретив в гостинице девчонок, я узнала, что Натка уехала с важным гостем на всю ночь. Налив себе полную рюмку японского коньяка, я залпом выпила его. Вот Натка и сдалась… Это будет ее первая ночь за деньги. Выходит, следующей буду я. Неожиданно перед глазами возник Толик. Никто меня не видел. Никто на меня не подумает. Никто не докажет, что это я. Мне хотелось себя пожалеть и успокоить. Выпив вторую рюмку, я почувствовала, как закружилась голова, и подошла к койке. Упав на мягкую постель, я продолжала думать о Толике. Самое страшное — это то, что мне совершенно не было его жаль. Собаке собачья смерть. Сутенер чертов! Говорят, что убийца обычно раскаивается в содеянном. У меня же почему-то нет ни грамма раскаяния. Может, оно придет позже, как знать. Я закрыла глаза и вспомнила своего нового знакомого. Странный тип! Хорошо, что он не знает Толика, а то бы мне не поздоровилось. Насколько я поняла, к «российским менеджерам» он тоже не относится. Что же он делает в Токио? Может, занимается поставкой японских машин? Может, работает по контракту? Больше всего он похож на братана, обычного криминального братана. Уж на них-то у меня глаз наметан. Правда, раньше мне и в голову не приходило, что в Токио они зовутся «российскими менеджерами». То ли дело на родине — просто братки. Понятно и доступно.

Незаметно я стала засыпать, вспоминая ярко-красную «Хонду» и своего спасителя. Обидно, что он не захотел мне помочь. Вроде и внешностью я не обделена и стрелять, оказывается, умею… Проснулась я от того, что кто-то потрепал меня по щеке. Открыв глаза, увидела Натку. Она неплохо выглядела.

— Ну ты и спишь, подруга. Скоро репетиция.

— Ну ты и бродишь…

Натка достала из кармана несколько стодолларовых купюр. Она вся светилась от счастья.

— Пятьсот баксов, — подруга помахала долларами у меня перед носом. — Учитывая, что он нормально отвалил хозяину. И это только за одну ночь!

— Он что, миллионер?

— Круче.

— Миллиардер?

— Не угадала.

— Значит, он родственник греческого магната — мультимиллиардера Аристотеля Онассиса?

— Да уж в этом случае я бы получила пять тысяч баксов, — засмеялась Натка.

— Тогда он родственник Барбары Хаттон, самой богатой дамы в Америке.

— Ну ты загнула! Нет. Он политический деятель. Короче, дипломат. Только об этом — никому, в наше заведение он приходит инкогнито. Не вздумай проболтаться!

— Больно надо, — надулась я. — Ты так о нем говоришь, словно теперь он будет твоим постоянным клиентом.

— Ты попала в самую точку. Наша ночь прошла довольно романтично, на его личной яхте, пришвартованной у пирса. Шикарное судно! Я сразу смекнула, что такая может быть только у состоятельного человека. Ну а дальше все прошло великолепно. Дорогие напитки, шелковое белье и… довольно приятный мужчина. Мне понравилось все это. Он пообещал приехать, как только разделается с делами. Он хочет, чтобы мы лучше узнали друг друга. Для этого Янг, так его зовут, снимет самую дорогую гостиницу, где мы будем наслаждаться обществом друг друга. Как в сказке!

— Только не забывай, что ты для него всего лишь русская проститутка, и только.

— Мне кажется, что наши отношения намного серьезнее…

— Не обольщайся, тем более что утром он отвалил тебе пятьсот баксов…

— Нет, Иришка, по-моему, он в меня втрескался. Это наш с тобой шанс. Я хочу завертеть с ним серьезные отношения, а затем уговорю его переправить нас с тобой на; родину. Правда, пустой возвращаться не хочется. Девчонки уже деньги колотить начали.

— Не завидуй. Помимо денег, они заработают себе букет венерических болезней, в конец потеряют достоинство и истреплют психику.

— Господи, а кому нужно твое достоинство? — смахнула слезу Натка. — Я вот пошла и за ночь заработала пятьсот баксов, не перетрудилась, между прочим! А ты говоришь о каком-то достоинстве. Не ты ли окончила хореографическое училище с красным дипломом? Только твой диплом оказался на хрен никому не нужен. Твоя родина срать хотела на твое достоинство!! Если рассуждать о достоинстве, то нужно жить на эту нищенскую зарплату, на которую даже приличных сапог не купишь и которую задерживают по нескольку месяцев, а когда выдают, то тут же вычитают налоги, потому что налоговая инспекция буде постоянно заглядывать в рот, чтобы ты не съела лишнюю булку хлеба, а то вдруг разжиреешь! Мы же всегда мечтали уехать и совка!

— Мечтали, Натка, но ведь не в качестве проституток…

— А кому ты нужна в другом качестве!

— Ната, но проститутками мы могли бы быть и в совке…

— Могли. Только с кем там спать?! Даже додумать страшно, кого бы там пришлось обслуживать! Холеных, закормленных братков, которые устраивали бы нам субботники каждую неделю и смотрели на нас как на обычные куски мяса. А тут иностранцы — публика серьезная и вежливая. Да здесь ей, в самом деле, можно денег сколотить. У Янга была на содержании русская девушка. Он купил ей домик на побережье, машину и обеспечил тихую достойную жизнь.

— Ну и где же теперь эта девушка?

— Она разбилась на машине…

— Сама или Янг помог?

— Не говори ерунды! Просто я оказалась очень похожа на эту девушку. Ну, что сделать, Иринка? Ну, не суждено нам выйти замуж за богатых мужиков и жить как у Христа за пазухой. Нам приходится самим обеспечивать себе мало-мальски приличное существование. Мы с тобой заработаем деньги, поверь.

Я посмотрела на Натку, затем подошла к умывальнику и сунула голову под холодную струю воды.

— Ириша, ты что? — испугалась Натна.

Я не ответила, продолжая держать голову под холодной струей. Затем громко заревела и бросилась на кровать.

— Ирка, да что ты, в самом деле? Хочешь, мы эти баксы поровну поделим. Мне, для тебя ничего не жалко, ты же знаешь.

Я посмотрела на Натку и с трудом произнесла:

— Я убила Толика.

— Что?!

— Я убила Толика.

— Когда?

— Сегодня ночью.

— Это правда?

— Зачем мне врать.

Натка ойкнула и села прямо на пол. За тем придвинулась ко мне и стала трясти за плечи.

— Господи, зачем ты это сделала?

— Не знаю.

— Что теперь будет?

— С кем?

— С тобой, со мной, с девчонками…

— Не знаю. Я ничего не знаю. Он пойм меня у телефона-автомата и хотел убить, не хотела этого делать, клянусь тебе! Он с выпросил. Пожалуйста, не говори мне ничего! Я не жалею о, том, что сделала. Мне хо те лось это сделать еще в тот день, как только я его увидела.

— Да что ты такое говоришь! Это горе. Как только мы поймем, что нам ничего не угрожает, мы с тобой обязательно найдем церковь и помолимся. Надо обязательно замолить грехи, Иришка! — Натка жалобно всхлипнула.

— Я не верю в Бога.

— Да ты что, совсем спятила, — перекрестилась подруга.

— Бога нет!

— Как же нет, есть…

— Тогда почему он заставляет нас мучиться?

— Он не может нести ответственность за всех. Каждый человек сам вершит свою судьбу, а Бог просто ее контролирует.

— Бога нет.

Неожиданно наш разговор прервал громкий стук в дверь. Быстро вскочив, Натка открыла ее. На пороге стоял хозяин. Он подозрительно посмотрел на нас и грозно сказал:

— Через пятнадцать минут всем собраться на первом этаже гостиницы.

— А что случилось?

— Ваш менеджер повезет вас по магазинам и на экскурсию по городу.

Когда он ушел, мы испуганно переглянулись.

— Какой еще менеджер, если Толик мертв, — почти шепотом произнесла Натка.

— Здесь целая куча этих «менеджеров», — достав полотенце, я стала вытирать волосы.

— Что-то не нравится мне все это, — задумчиво произнесла Натка. — Никогда по магазинам не возили и город не показывали. Скорее всего, этот сбор как-то связанно вчерашними ночными событиями. Тебя кто-нибудь видел?

— Нет. Вернее, видел один идиот, но он тут ни при чем.

— Ты уверена?

— Вполне.

— А что за идиот?

— Не знаю. Он мне не представился. Я посмотрела на часы и сообразила, что за оставшееся время голову мне не высушить. Недолго думая, я повязала косынку и надела темные очки.

— А это зачем? — спросила Натка.

— Это на случай того, если меня кто-нибудь засек.

Мы закрыли дверь и спустились на первый этаж гостиницы. Собрались уже почти все девчонки. Буквально через минуту в холле появился внушительных размеров мордоворот и подошел к нам. В том, что это был один из «российских менеджеров», я даже не сомневалась. Он подошел к хозяину и похлопал его по плечу.

— Ну что, как девчата работают?

— Ничего. Одна только плохо.

— Какая?

— Вот эта.

Хозяин показал на меня пальцем. Я сняла очки и посмотрела на качка. Наши, взгляды пересеклись. Качек покраснел и пригрозил мне пальцем.

— Ладно, разберемся.

— А где Толик? — спросили девчонки.

— Я за Толика. Теперь будете все дела вести со мной. Меня зовут Артем.

— А что с Толиком?

— Заболел.

— Простудился?

— Хуже. У него обострилась хроническая болезнь, по всей вероятности, вылечить ее уже невозможно. Поэтому теперь вашим менеджером являюсь я. Толика вы больше не увидите. Да и какая вам разница? Сейчас я отвезу вас в магазин, а потом в наш офис. Проведем небольшое собрание. Времени у нас мало. Скоро репетиция, а затем, как всегда, выступления. Кстати, говорят, что вчера за столиком для важных гостей сидел один очень влиятельный и известный человек. Кто с ним работал?

— Я, — тихо сказала Натка.

— Замечательно. Полагаю, что ты не упала лицом в грязь и он теперь станет частым гостем нашего заведения.

Ничего не ответив, Натка опустила голову. Артем с интересом оглядел ее и, судя по всему, остался доволен.

— Артем, а ты у Толика наши паспорта забрал? — поинтересовался кто-то из девчонок.

— Забрал.

— Он нам обещал вид на жительство сделать.

— Рано. Вы еще слишком мало тут находитесь.

— Ну хоть визу продлить можно?

— Продлеваем.

— Просто без документов как-то неуютно, Хотелось бы паспорт при себе иметь, а то и по городу не походишь.

— Незачем вам по городу ходить. Я думаю, Толик предупреждал вас, что может случиться с теми, кто любит погулять по городу. Паспорта вам пока ни к чему. Как будут готовы, отдам.

После этих слов Артем повел нас в автобус и повез в какой-то крупный магазин. На покупки нам было отведено всего сорок минут. Побродив по магазину, Натка прикупила себе кое-что из вещей, а я не переставала думать о вчерашнем инциденте.

— Вот изверг — прервала мои размышления Натка. — Привез в самый дорогой магазин! Можно подумать, в Токио дешевых базаров нет. По таким ценам я то же самое могла бы и во Владике купить.

— Это, чтобы ты не зажирела, — усмехнулась я. — А то ты любишь во всякие сказочки верить.

— Да ни во что я не верю! Просто, если нас будут по таким магазинам возить, то мне шубы как своих ушей не видать.

— Ерунда это все. Я вот думаю, Артем в курсе, что Толик убит, или нет?

— Да в курсе конечно!

— Получается, что он перед нами сегодня утром концерт разыгрывал. А по поводу чего он хочет собрание устроить? Уж не по поводу ли ночного убийства?

— Бог его знает… Господи, Ириша, только бы все обошлось.

Минут через десять подтянулись остальные девчонки и стали ждать Артема. Лица у всех были грустные, и это понятно. Магазинные цены оставляли желать лучшего.? Когда появился Артем, девчонки не выдержали и в один голос запричитали:

— Артем, ты куда нас привез?

— Как это — куда?! Вы что, ослепли? В магазин!

— Да, но нам сказали, что это самый дорогой магазин в Токио. Дороже уже не бывает. Одеваться здесь просто безумие. У нас в России цены и то дешевле.

— Может быть, только что-то в России вы по магазинам не бегали, потому что бабок не было. А тут носом воротите. Радуйтесь, что хоть сюда привез.

— Но ведь в Токио и базары есть. Там все дешевле. Это ж сколько зарабатывать надо, чтобы в таких магазинах одеваться!

— Так работайте лучше, и будет результат. У вас работа не бей лежачего. Лежи, ноги раздвигай, вот и все! Я вас к шикарной жизни приучаю, чтобы одевались в дорогих бутиках, а то привыкли дешевками быть.

— Не тебе о нас судить. Сам в таком же дерьме плаваешь, но одеваться здесь мы не будем, — сказал кто-то из девчонок.

— Давайте в автобус, потом разберемся. Мы молча сели на свои места. Куда нас везут, не хотелось даже думать…

ГЛАВА 5

Нас привезли к какому-то одноэтажному каменному строению, стоявшему посреди.: заброшенного пустыря и напоминавшему хорошо оборудованную крепость. Жилых домов вокруг не было. Вплотную к стене были припаркованы давно не мытые навороченные джипы и один небольшой грузовичок.

Как только автобус остановился, девчонки дружно переглянулись и посмотрели на Артема.

— Это что? — поинтересовалась Натка.

— Офис, — усмехнулся Артем.

— Мне тут передали, что кое-кто из вас просто: жаждет увидеть наш офис. Так вот, сегодня вам предоставляется такая возможность.

— А зачем нас сюда привезли?

— На собрание. Сейчас все узнаете, давайте выметайтесь из автобуса и прямой наводкой в конференц-зал, — засмеялся Артем.

Мы вышли из автобуса и направились к дому. В проеме входной двери появился молоденький, совершенно лысый браток и стал заинтересованно осматривать нас. Увидев Артема, он помахал ему рукой и обрадовано закричал:

— Ничего себе, каких ты девчонок привез! Это наши телки?

— Наши, наши! — крикнул тот.

— Классные телки, как на подбор, аж глаза разбегаются!

Мы робко зашли в дом. На первом этаже была симпатичная гостиная с небольшим камином, перед которым лежала красивая медвежья шкура.

— Кресел на всех не хватит, вставайте к стене, — приказал нам Артем, и действительно — здесь было всего четыре кресла, а нас как-никак пятнадцать человек.

Девчонки зашептались и выстроились вдоль стены.

Минут через пять в зал вошел мужчина лет пятидесяти и с интересом посмотрел на нас. Затем сел в кресло и положил ногу на ногу. Лысый молодчик подкатил к нему сервировочный столик и налил рюмку дорогого коньяка. Мужчина стал медленно смаковать коньяк, не переставая разглядывать нас. Девчонки молчали. Было заметно, что они находились в жутком напряжении. Наверное, в первый раз им стало по-настоящему страшно. Я облокотилась о стену и опустила глаза. Мне хотелось только одного чтобы этот маскарад побыстрее закончило и нас привезли обратно в гостиницу. Кг только рюмка у мужика опустела, лысы: молодчик услужливо — налил новую.

— Ну что, девочки, как настроение? — спросил наконец мужик, допив вторую порцию коньяка.

Подняв голову, я увидела, что девчонки все, как одна, опустили глаза, не желая пересекаться взглядом с этим мужиком. Мужик был одет в дорогой двубортный костюм и чем-то напоминал гангстера из американского боевика. Злобный вид, широкие скулы, большие ноздри и необъятная шея, на которой не сходился ворот рубашки. Ему не хватало только ковбойской шляпы с большими полями и пистолета в руках. Не знаю, как обстоят дела со шляпой, но пистолет у него явно имеется, но только не в руках, а в кобуре под пиджаком. Мужик повернулся к Артему и удивленно пожал плечами

— Они у тебя что, немые, что ли? Может во Владике над нами решили посмеяться прислали партию глухонемых? В принципе говорить-то им и ни к чему, лишь бы на теле никаких изъянов не было. Японцы народ придирчивый, мелочный. За хорошие деньги любят получать качественный товар.

— Да вроде в гостинице болтливые были да и в магазине тоже тарахтели без умолку. Отчитывали меня за то, что я их в первоклассный универмаг привел. Мол, там цены — отпад! А наши дамочки привыкли с дешевых барахолок в китайское дерьмо одеваться. Скорее всего, это ты их так напугал, Григорич.

— Девчонки, вы меня боитесь? — спросил мужик.

— Ну, вы что, телки, совсем обнаглели! — закричал Артем.

Мы все по-прежнему молчали. Натка крепко сжала мои пальцы, рука ее дрожала.

— Ну, Артем, зачем же ты так грубо! Наши девочки нежные, они доброту любят. Мне кажется, они тебя больше бояться, чем меня.

Я украдкой взглянула на мужика и тут же опустила голову. Породы в нем не чувствовалось, несмотря на то, что он был прилично одет и пил дорогой коньяк. Дворняга и есть дворняга, во что ее ни ряди. Выдавали повадки — простецкие, уличные, как у обычного братка.

— Девочки, как самочувствие? Только языки в задницы не суйте. Ваши сексапильные попки пригодятся для куда более интересных и важных дел.

— Нормальное у нас самочувствие, — почти шепотом сказал кто-то из девчонок.

— Это хорошо, что нормальное, — улыбнулся мужик. Затем он перевел взгляд на Артема и спросил:

— А где та, которая сегодня ночью развлекалась с дипломатом на яхте?

Артем подошел к Натке и похлопал ее по плечу:

— Вот эта.

— Классная девочка! Я смотрю, у дипломата губа не дура. Сколько он тебе заплатил?

— Двести долларов, — соврала Натка.

— Тебе больше и не надо. Главное, что он нам нормально отвалил. Он еще придет?

— Да.

— Когда?

— Я не знаю. Когда освободится с делами, — перешла на шепот Натка.

— Ты знаешь, кто он такой? — строго спросил мужик.

— Богатый человек…

— Он дипломат, понятно? Довольно известная в политическом мире фигура. Я надеюсь, ты сделала все путем?

Натка покраснела как рак и ничего не ответила.

— Можешь не отвечать, но твоя задача раскручивать этого придурка по полной программе. И тебе польза, все-таки такие бабки отваливает, и нам в самый раз. Постарайся сделать так, чтобы тебя ему не хватало как воздуха.

— Григорич, у нас тут одна порядочная есть. По крайней мере, старается такой казаться, — поспешил доложить Артем. — Хозяин кабаре сказал, что дипломат сначала на нее повелся, а она от него отказалась. Говорит, что болеет и что у нее месячные никак не пройдут.

Мужик с интересом посмотрел в мою сторону и спросил:

— Как зовут, красавица?

— Ирина.

— Ты зачем сюда приехала?

— Денег заработать.

— Правильно, бабок сколотить. Так в чем дело? Зачем целку из себя строишь?

— Я сюда танцевать приехала и к проституции никакого отношения не имею.

— Ежели ты сюда танцевать приехала, то, какого же хрена тебе в родных краях не плясалось?!

— Сюда я приехала потому, что на родине мой красный диплом никому не нужен. А там, где нужен, зарплаты даже на хлеб не хватит.

— Нехорошо, девочка. Мы к тебе со всей душой, а ты к нам задницей поворачиваешься. Танцуй сколько тебе влезет, отрабатывай свой красный диплом. Можешь организовать хороший сольный номер. Мы тебе это разрешаем. Танцуй, коли хочешь. Только и нам навстречу пойди. Одного твоего танца нам мало. В Японии своих танцовщиц хватает, а вот «рашен герлз» в качестве проституток имеют здесь бешеный успех. Я тебя предупреждать больше не буду. Если ты с сегодняшнего дня не перестанешь артачиться, мне придется с тобой по-другому разговаривать.

— Я домой хочу, — произнесла я со слезами на глазах.

— А больше ты ничего не хочешь? А кто восполнит нам наши материальные затраты? Сама посчитай: ведь мы переправили тебя в Японию, дали койку, миску и работу… Кто возместит материальные и моральные убытки? На твое место мы могли бы взять другую девушку, более сговорчивую. Ты сама видела, что на конкурс телки ломятся со страшной силой. А мы тебя взяли. Прогадали, получается. Только знай, что мы никогда не прогадываем.

— Я вернусь домой, отработаю и все верну.

— Ты что, издеваешься? Да нам легче тебя пришлепнуть, чем домой переправить.

— Я трахаться ни с кем не буду! — твердо сказала я и опустила глаза.

Натка ущипнула меня за руку, но я не придала этому значения и даже не почувствовала боли. Мужик озадаченно посмотрев на Артема и, прищурившись, жестко произнес:

— Когда всех назад повезешь, эту оставь. Я с ней по-другому поговорю.

— А как же кабаре? У нее там сольный: номер…

— Сунь себе в жопу этот сольный номер. Оставишь ее на разговор.

Артем послушно кивнул, а мужик, в который уже раз, внимательно оглядел каждую из девочек.

— Значит так, милочки. Артем теперь ваш новый менеджер. Он будет выполнять те же функций, которые выполнял Толик. Все вопросы, связанные с работой, решайте с ним. Наша задача обеспечить вам нормальные условия производства. Все разборки с наглыми и развязными клиентам предоставьте нам. Раз в неделю будете отрабатывать на субботнике в фирме. В редких случаях на особо торжественные мероприятия будем снимать всех. Субботники проводятся без оплаты. Участвовать в них — почетная обязанность. Именно на субботниках вы сможете продемонстрировать свое мастерство, профессионализм и умение. Так что делайте выводы, девочки!

Кажется, этот мужик держит нас за полных дур. Бред, который он нес, вызывал отвращение, однако девчонки по-прежнему стояли, прижавшись к стене, боясь поднять глаза.

Когда «собрание» закончилось, я вместе со всеми направилась в автобус. У самых дверей Артем схватил меня за руку и сурово произнес:

— А ты куда собралась?

— Как это куда? Куда и все.

— Тебе было сказано, чтобы ты оставалась здесь.

— А что мне тут делать? Мне сегодня вечером в кабаре танцевать надо.

— Сегодня ты тут спляшешь, танцовщица хренова, — ехидно усмехнулся он, отодвинув меня в сторону.

Наконец-то до меня дошло, что дела мои совсем плохи. Перспектива остаться в так называемом «офисе» меня совсем не прельщала. Я вцепилась Артему в руку и жалобно произнесла:

— Да ладно, пошутили и хватит. Я здесь не останусь.

— Ас тобой никто и не шутил, — процедил он сквозь зубы.

— Хорошо, я буду работать как все, — быстро протараторила я и попыталась залезть в автобус за остальными девчонками.

Артем с силой оттолкнул меня, и я упала на землю. Натка бросилась ко мне, чтобы помочь подняться, но Артем грубо схватил ее за руку и затолкал обратно в автобус. С трудом поднявшись, я упрямо направилась к двери. Артем, смеясь, опять оттолкнул меня. От безысходности мне захотелось провалиться сквозь землю. Как только автобус тронулся, я с ужасом оглянулась назад и увидела лысого молодчика. Он шел по направлению ко мне, держа в руках настоящие наручники. При виде наручников мне стало дурно, перед глазами поплыли красные круги. Не хватало только свалиться в обморок.

— А это зачем? — с трудом выдавила я из себя.

— Воспитывать тебя будем, — усмехнулся довольный браток.

— Может, наручники не надо? Я вообще-то смирная.

— Вот и посмотрим, какая ты смирная. Лысый втолкнул меня в гостиную, где по-прежнему сидел Григория. Увидев меня, он улыбнулся и замотал головой.

— Ну и хитра! Сбежать хотела… Думала, мы про тебя забыли… Садись в кресло, пообщаемся.

Я села в кресло и посмотрела на лысого. Окинув меня презрительным взглядом, он обратился к Григоричу:

— Григория, может, на нее наручники надеть? Она бабенка хитрая, я ее сразу раскусил.

— Это и хорошо, что хитрая. Хитрая нам как раз и нужна. А наручники можешь пока убрать. Я надеюсь, что они нам не пригодятся. Девочка умная, я думаю, что понятливая. Как тебя зовут, милочка?

— Ирина.

— Иринка, значит. Иринка — картинка. Ты и в самом деле как картинка. Приятно на тебя посмотреть. Коньячка хочешь?

— Хочу, — вздохнула я.

В данный момент мне и в самом деле хотелось выпить. Так, как наркоману хочется уколоться. Наверное, это от нервов. Как только мужик протянул рюмку, я тут же осушила ее, даже не сморщившись. Мужик, удивленно пожав плечами, подмигнул лысому.

— А девочка-то любит выпить! Даже я бы так не смог. Принеси-ка нам еще бутылочку и закусить прихвати. Приятная у меня сегодня компания. Не каждый день с такой девушкой сижу.

Минут через пять лысый прикатил сервировочный столик с двумя бутылками джина и умопомрачительными закусками. Так вкусно я не ела еще никогда. Конечно, у себя в кабаре мы с голоду не умирали, но таких деликатесов нам там не давали.

— Кушай, девочка. Все свежее, из ресторана. Парная телячья вырезка, семга под миндальным соусом, бараньи котлеты на косточках с запеченным картофелем, овощами и соусом. Икорка красная и черная. Какую ты больше любишь?

— Кроме минтаевой, никакую не пробовала.

— Ты это серьезно? — удивился мужик.

— Конечно.

— Что, даже красной не пробовала?

— А как я могу ее пробовать? Она же денег стоит, а где их взять?

— Несправедливо, ох как несправедливо, — наигранно покачал головой мужик. — Очень несправедливо. Такая красивая девушка, а ничего в этой жизни хорошего и не видела.

Он принялся открывать бутылку. Тупо уставившись на нее, я подумала о том, что во всей этой гнусной истории есть один плюс — хоть попробую дорогой напиток.

— И такое не пробовала? — спросил мужик, разливая джин.

— Нет.

— Знаешь, почему в России люди пьют спиртные напитки и дохнут как мухи, а за границей льют не меньше и прекрасно себя чувствуют?

— Почему?

— Потому, что в России пьют бодягу. Хорошая бутылка коньяка обычному человеку; не по карману. За границей элитные напитки намного дешевле, да и качество спиртного совсем другое.

Закрыв глаза, я с удовольствием сделала, большой глоток. А, была не была! Где еще по-человечески поешь! Без всякого стеснения я принялась уплетать аппетитные тарталетки, начиненные икрой. Мужик, глядя на меня, улыбнулся и вновь разлил джин.

— А я еще оставаться не хотела. Надо было сразу говорить, чем потчевать будете, — засмеялась я.

Мужик с лысым переглянулись и уставились на меня.

— Послушай, а ты откуда такая будешь? — спросил мужик.

— Из Самары.

— И каким ветром тебя во Владик занесло?

— К подруге приехала.

— Подруга у тебя та, которая за тебя сегодня ночью с дипломатом отдувалась?

— Ничего не отдувалась. Они прекрасно поладили.

— Не обидно? Ведь этот дипломат мог стать твоим постоянным клиентом…

— А почему мне должно быть обидно? Он же мне не замуж предлагал.

— Тоже верно. В Самаре с кем жила?

— С мамой.

— А отец?

— Отец умер. Сердце. Говорят, что раньше времени смерть уносит либо слишком хороших, либо слишком плохих людей. Плохих, чтобы не мешали нам здесь, а хорошие на том свете тоже нужны. Мой отец был очень хорошим человеком, поэтому Бог так рано его забрал. Вы такие вопросы задаете, потому что хотите узнать, будет ли меня кто-нибудь искать после того, как вы меня грохнете?

Мужик хитро посмотрел на меня, так и не ответив на мой вопрос. Затем он налил мне очередную порцию джина. Я охотно выпила. В голове был приятный дурман, думать о том, чем все это может закончиться, не хотелось.

— Ну, а образование у тебя какое?

— Хореографическое училище. По специальности я актриса балета. Только там, где я живу, балетом не шибко интересуются.

— Понятно. А вернуться на родину ты хочешь?

— Хочу!

— А зачем, если у тебя там приличной работы нет?

— Можно подумать, что здесь у меня приличная работа! Там у меня хоть паспорт имелся. Проституцией я заниматься не буду, хоть убейте.

— Ну а что ж ты замуж за богатого не выйдешь? Все твои проблемы махом бы разрешились.

— Так где же его взять, богатого-то? Таких, как я, целый полк, на всех новых русских не хватит. Чем я могу нового русского привлечь? Обеспеченных родителей у меня нет. Дорогих вузов я не заканчивала, квартиры собственной, и то не имею. Кому я нужна такая? Приехала денег в Японию сколотить, а оказалось — тяну только на проститутку, обидно, — от жалости к себе я даже всхлипнула.

— Но ведь у тебя есть внешность.

— На одной внешности далеко не уедешь. Внешность должна быть упакованной, а с упаковкой у меня проблемы. Упаковка нынче денег стоит. У меня и гордость есть, только и гордость без денег тоже никому не нужна.

— Я смотрю, ты девочка не глупая и рассуждать умеешь. Так вот, я хочу предложить тебе одно полезное взаимовыгодное дельце.

— Какое еще дельце? — насторожилась я.

— Обычное, и тебе, и мне будет хорошо. Я даю тебе работу, ты ее выполняешь. Как сделаешь, я возвращаю тебе паспорт и отправляю на родину плюс десять тысяч долларов.

— Сколько? — не поверила я своим ушам.

— Десять штук баксов, — усмехнулся Григорич.

— Мне? — растерянно спросила я.

— Тебе. Ты когда-нибудь видела столько денег?

— Я даже представить не могу, как может выглядеть такая пачка… Только мне придется отказаться от этой работы.

— Почему?

— Проституцией я никогда не занималась и заниматься не буду.

— Так уж и проституцией, — засмеялся Григорич. — Ты что, сумасшедшая? Думаешь, кто-то тебе за ночь такие бабки отвалит? Ты слишком дорого свое тело ценишь, девочка. Оно не стоит таких денег, поверь.

— Мое тело не продается, — резко осадила его я.

— Продается. В этом мире все продается. Просто цены на все разные. Я предлагаю тебе другую работу.

— Какую?

— Сегодня ночью трагически погиб наш хороший товарищ.

— Толик?

— Как ты догадалась?

— Очень просто. Сегодня он не вышел на работу, да и вы говорили о нем так, словно мы его больше не увидим. Это выглядит очень подозрительно. Что с ним случилось?

— Сегодня ночью его убили и ограбили. Вернее, ограбление было инсценировано. В этом я даже не сомневаюсь. Тебе предстоит выяснить, кто его убил.

Я даже потеряла дар речи. Ничего себе работа!

— Как я смогу это, сделать?

— Очень просто. У меня есть подозрения на одного человека, но нет доказательств. Ты познакомишься с этим человеком, затем вступишь с ним в близкие отношения и начнешь собирать информацию. В твоей сумочке будет лежать маленький диктофон. Все, что от тебя потребуется, так это принести запись разговора с признанием, что именно этот человек убил Толика.

— А вдруг это не он? — прошептала я.

— Он. Можешь не сомневаться. Он уже давно вставляет нам палки в колеса. Конечно, он сделал это не собственными руками, а при помощи своих ребят.

— А вдруг я не смогу?

— Сможешь. У тебя просто нет выбора. Либо ты сделаешь то, что мы просим, либо я продаю тебя в рабство знакомым туркам. Мне не нужны непослушные танцовщицы.

Мне показалось, что от этих слов у меня встали дыбом волосы. Машинально я дотронулась до головы и тяжело вздохнула. Волосы были на месте, но легче мне не стало.

— Ну, какая перспектива тебе нравится больше?

— Первая.

— Я в этом не сомневался. Мне нужна пленка с признанием, только и всего. Я умею быть благодарным. Десять тысяч долларов и возвращение домой стоят этого. Ты же актриса и к тому же красивая женщина. Я просто уверен, что ты сможешь. А насчет постели, это уж как получится. Может, за эту информацию тебе придется трахаться каждый день, а может, и совсем не придется. Все зависит от тебя.

Я почувствовала себя загнанной в угол. Делать нечего, придется соглашаться.

— А ты не обманешь? — голос мой предательски дрогнул.

— Даю слово.

— Мне нужны гарантий.

— Боже мой, о каких гарантиях может идти речь, если у тебя совершенно нет выбора.

— Хорошо, только у меня есть одно условие.

— Какое?

— Я должна вернуться на родину не одна, а со своей подругой.

— С той, которая раскручивает дипломата? — усмехнулся Григорич.

— С ней.

— Про это даже забудь. Твоя подружка девочка смекалистая и свое дело знает. Здесь от нее толку больше, чем на родине. Такие работницы всегда в цене.

— Это неправда. Она никогда не была проституткой. Она жертва обстоятельств и попала сюда случайно.

— Может быть, но я не намерен обсуждать эту тему. О подруге забудь. Сегодня ложись пораньше спать. Ты должна хорошо выглядеть. Завтра за работу. Человек, с которым ты будешь иметь дело, далеко не бедный, поэтому тебе нужно выглядеть соответственно. Мы об этом позаботимся. Чем быстрее ты дашь нам пленку, тем быстрее вернешься домой. Я думаю, мы неплохо поладим и расстанемся друзьями. Я мог; бы» конечно, разделаться с ним и без пленки, мне это ничего не стоит, но в моем кругу этого не поймут. Я должен обосновать такие вещи. И еще: если ты вздумаешь водить меня за нос, пеняй на себя. Я задушу тебя собственными руками!

Григорич сказал это таким тоном, что у меня по коже пробежали мурашки и перехватило дыхание. Я постаралась привести свои чувства в порядок и, тихо произнесла:

— Бы так переживаете за Толика… Он ваш родственник?

— Он мой приемный сын. Я усыновил его, когда ему было пять лет. — На глазах у Григорича выступили слезы.

«Ты зря это сделал, — подумала я про себя. — Что, не было нормальных детей? Зачем усыновлять таких придурков?»

— Тебе все понятно? — строгий голос Григорича вернул меня на землю.

— Понятно. Только как лее я с ним познакомлюсь?

— Очень просто. Будешь стоять у обочины и ловить машину. Он обязательно остановится. Мы оденем тебя дорого и со вкусом. Представишься женой крупного коммерсанта, который, собравшись в Токио по делам, прихватил тебя с собой. А потом, мол, деловые партнеры вызвали твоего мужа в Пусан и ему срочно пришлось вылететь на несколько дней в Корею. Ты очень плохо переносишь перелеты, поэтому решила остаться здесь. Вот и слоняешься по городу, осматриваешь достопримечательности и скучаешь в ожидании своего супруга. Человека, который посадит тебя в машину, зовут Марат. Ему около сорока лет. Вот его карточка.

Я с интересом посмотрела на фотографию. Молодой симпатичный мужчина стоял возле шикарного «мерседеса» улыбаясь. Вот только глаза у него были неестественно злые, можно даже сказать жестокие, и совсем не подходили к его лицу.

— Ну как, впечатляет? — поинтересовался Григорич.

Я пожала плечами и тихо сказала:

— Да кто его знает, пока не поняла. А если он мне не остановит?

— Тогда сделаем проще. Каждый день ровно в двенадцать часов он обедает в одном и том же ресторане. Ты будешь стоять у входа в ресторан.

— Не пойдет, — сразу отказалась я. — Может, лучше я буду обедать в этом ресторане? Сяду за соседний столик и приветливо ему улыбнусь. Завяжется разговор и так далее.

— Правильно говоришь. Это будет выглядеть вполне естественно. Вот видишь, какая ты, оказывается, умная девочка. Я знал, что в тебе не ошибся. Это же надо такое придумать: неделями месячные идут! Кстати, ты с диктофоном обращаться умеешь?

— Я его в глаза никогда не видела.

— Ничего — страшного. Это дело поправимое, научим!

Спиртное все больше и больше действовало на меня, хотелось только одного — поскорее завалиться спать.

— Ну что ж, Иришка, иди отдыхай. Завтра приступишь к работе.

Я встала и пошла за лысым. Ноги подкашивались и не хотели слушаться. Чтобы не упасть, пришлось схватиться за стенку. Лысый засмеялся и весело проговорил:

— Ну и нажралась!

— Сам ты жрешь, а я напилась! — разозлилась я. — Я, может, никогда такого джина и не пила! А уж тем более в таких количествах! Имею я право раз в жизни в полной мере насладиться дорогим напитком? Может, мне никогда такой возможности больше не представится!

— Да пей сколько влезет! — продолжал смеяться лысый. — У нас такого добра полный бар.

В небольшой уютной спальне мне очень понравилось.

— Может, тебе еще джина в постель? — подмигнул мне мой провожатый.

— Нет уж, хватит. У меня и так скоро изжога будет.

— От таких напитков изжоги не бывает.

— У тебя, может, и не бывает, а мой организм к таким напиткам еще не привык, поэтому возникают побочные явления.

Я подошла к входной двери и успокоилась — на ней была щеколда. Сделав лысому прощальный жест, я показала ему на дверь. Он обиженно хмыкнул и направился к выходу.

— И смотри мне, без глупостей! — пригрозила я ему пальцем. — Я думаю, ты понял, о чем я говорю.

— Больно надо! — скривился лысый. — Ты вообще не в моем вкусе.

— Ну вот и чудненько, — захлопнув за лысым дверь, я несколько рае подергала ее. По всей вероятности, щеколда была нормальной, так что мне ничего не угрожало. Упав на постель, я тупо уставилась в потолок и стала думать о Натке. Представляю, как она сейчас переживает! Может, и в самом деле этот дипломат человек достойный и отнесется к Натке со всей серьезностью? Что бы ни случилось, но если мне удастся выбраться из эт0 й: чертовой страны, то я сделаю все возможное, чтобы вытащить отсюда Натку. До Интерпола дойду, ни перед чем не остановлюсь, но Натке обязательно помогу. И вообще есть предложение внести статью в Уголовный кодекс об ответственности за принуждение к проституции и введение лицензионного порядка регистрации женщин, изъявивших желание работать за пределами Россиипусть установят строгий контроль за фирмами, занимающимися подбором, оформлением и вывозом женщин за рубеж. Необходимы законы, запрещающие торговлю живым товаром. Ведь таким дельцам, как Григорич, только на руку нерасторопность наших государственных мужей. Вот приеду домой, соберу всех девчонок и скажу: "Милые мои соотечественницы! Не надо никуда ехать! Не испытывайте судьбу, не надо! В жизни и так хватает испытаний. Я говори не понаслышке, я там была сама. За Границей не нужны ни официантки, ни танцовщицы, ни натурщицы, ни манекенщицу. Там своих девать некуда. А вот русские Проститутки пользуются бешеной популярностью. Только, торгуя собой, денег не сколотишь. Все, что вы там заработаете, это постоянные депрессии, больная психика, букет венерических заболеваний, шрамы по всему телу и душе. Да, конечно, я понимаю, вам хочется нормально устроиться, пожить красиво, а затем вернуться домой если не богатой, по крайней мере обеспеченной, уверенной в себе. Милые! У вас не получится ни того и ни другого. Только в нашем нелепом отечестве торговля людьми может происходить по обоюдному согласию. Клиентке предлагают контракт, а она уже сама решает, подписывать его или нет. А затем сладкие мечты превращаются в горькую реальность, а девушки становятся невольницами. До смешного доходит — человеком торгуют с его же согласия! Мы настолько привыкли верить в силу различных бумаг, что слепо на них надеемся. Я там была и я выбралась. И вспоминаю работу в Токио как самый страшный отрезок своей жизни. Я нигде не чувствовала себя более беспомощной, чем за границей.

Улыбнувшись, я закрыла глаза. Вот это речь я толкнула! Ладно, размечталась. Сначала нужно выбраться. Одному Богу известно, что мне придется записать на диктофон, если это я убила Толика.

ГЛАВА 6

Проснулась я посреди ночи. Было душно, хотелось пить, но голова, как ни странно, не болела. Сев на кровать, я оглянулась по сторонам. Спать не хотелось. Я встала и подошла к окну. Отодвинув шторку, всмотрелась в темноту. С улицы окно закрывала тоненькая ажурная решетка. Я грустно вздохнула и подумала о том, что, не будь ее — это все равно бы мне не помогло. Мне просто некуда бежать. Ни денег, ни документов… Интересно, где теперь тот парень, который помог мне покинуть место преступления и даже не назвал своего имени? Вспомнив о нем, я ощутила сексуальное возбуждение. Только этого еще не хватало! Тут, можно сказать, вопрос касается жизни и смерти, а я могу еще чего-то хотеть!

Я на цыпочках подошла к двери и приложила ухо к косяку. В коридоре было тихо. Моему любопытству не было границ, и я решила побродить по дому. Тихонько открыв дверь, я вышла в коридор и сделала несколько шагов. Кругом тишина и полумрак. Может, лучше вернуться? Нет уж, в конце концов на ключ меня никто не запирал.

За дверью в конце коридора кто-то разговаривал. Один голос показался мне знакомым, кажется, это был голос Григорича, а вот второй я никогда раньше не слышала.

Слегка приоткрыв дверь, я заглянула в образовавшуюся щелку. Какая же я все-таки ненормальная — так и, нарываюсь на неприятности! В зале сидели двое. Григорич разливал коньяк, а незнакомый тип, развалившись в кожаном кресле, курил большущую сигару, внимательно наблюдая за клубочками серого дыма. Григорич поднял рюмку и задумчиво произнес:

— За Толика! Он мне был как сын.

— За Толика! — повторил незнакомец и выпил свою рюмку.

На вид он был чуть моложе Григорича. Довольно симпатичное, но какое-то жестокое лицо. «Такому лучше на глаза не попадаться», — подумала я про себя и принялась слушать дальше. Допив коньяк, мужчина внимательно посмотрел на Григорича и тихо спросил:

— Ты уверен, что Толика убили люди Марата?

— Уверен.

— А откуда такая уверенность?

— Больше некому. В последнее время Толик основательно подсел на травку, да и колоться начал. Поэтому я его к серьезным делам не подпускал.Он был ответственным за проституток. В основном с ними и общался, разрешал их проблемы. Короче, от серьезных дел я его уже давно отстранил.

— Может, его кто из проституток грохнул?

— Исключено. Ты просто не видел этих шалав. Они, когда сюда приехали, от страха языки в задницу позасовывали. Из них слова не выжмешь: собственной тени боятся. Толик с ними ладил.

— А может, с кем и не поладил?

— Не думаю. Телки все перепуганные, забитые, никто на мокрое дело не пойдет.

— Тогда, может, это кто-нибудь из торговцев наркотой? Может, Толик кому-нибудь задолжал?

— А что ему долги заводить, если он всегда при деньгах? В этом плане у него проблем не было. Платил он всегда по счетам и платил вовремя. Я уверен, что это люди Марата. Это его рук дело. Я живу в последнее время тихо, никого не трогаю — ни чужие территории, ни чужие объекты, ни чужих проституток. Марат уже давно в мой карман заглядывает и денежки, ему не принадлежащие, считает. Это он Толика убрал, чтобы я из состояния равновесия вышел. Это ведь что нож в спину ткнуть. Мне просто нужны доказательства — тогда я его быстро на чистую воду выведу.

— А как ты хочешь получить доказательства?

— Есть у меня одна задумка. Хочу под него проститутку подложить, чтобы она эту информацию и вынюхала.

— Пустое все это. Марат уже на проституток не реагирует. У него своих хоть ковшом черпай. У него только подкрышных фирм штук десять: трахай — не хочу.

— В том-то и дело, что я эту телку в образе порядочной девушки подставлю. Они должны в ресторане встретиться за обедом. Телка яркая. Мы ее прилично оденем, чтобы на барышню больше походила. Думаю, что Марат клюнет. У телки с собой всегда диктофон в сумочке будет.

— Что-то не верится мне в эту затею. Сам посуди: чтобы Марат первой попавшейся бабе раскололся! Быть такого не может…

— Телка эта при понятиях, должна выведать. Я ей пообещал, что верну на родину.

— И она поверила?

— А куда ей деваться? У нее один хрен — выбора нет.

Мужчины громко засмеялись, а я чуть не заплакала. Мне захотелось подойти к Григоричу и ударить его чем-нибудь тяжеленьким по голове. Ничего, смеется тот, кто смеется последний. Придет и мое время смеяться! Я смахнула слезу и принялась слушать дальше.

— Ну а если эта проститутка что-нибудь выведает, как ты с Маратом поступишь?

— Глупый вопрос. Как бы ты поступил, если бы убили твоего приемного сына? Тут не может быть двух мнений.

— Верно, говоришь. Я всегда тебя поддержу. Какие еще новости?

— Вроде бы один важный субъект на крючок садится.

— Что за субъект?

— Важная птичка. Дипломат, имеет неплохое состояние. Он как осел, у которого из задницы золото сыплется. Мы его давно уже пасем, да все как-то напрасно. А тут, представляешь, он сам нам в руки приплыл. Заявился в наше кабаре. Хозяин думал — померещилось. Да нет. Но самое главное то, что он на одну нашу проститутку повелся. Теперь будем ждать, что опять появится. Если рыбка слопает наживку, тогда цены не будет такой наживке.

— Да, и в самом деле, такие люди не часто шатаются по второсортным кабаре…

— Кто его знает, что его к нам занесло!! Скорее всего, ему наших девочек захотелось.

— Да девок таких сейчас полное Токио. Их целыми пачками ввозят. Скоро девать будет некуда.

— Девать всегда найдется куда. Был товар, а за покупателем дело не станет. «Рашен герлз» здесь пользуются огромных спросом.

— Иногда жалко становится этих тварей. Поражаюсь их наивности. Едут, черт знает, куда за мнимой кучей денег, вкалывают три пота и дохнут, как мухи. Хорошо хоть что турки и арабы выручают: забирают их рабство и дают за них неплохие деньги. Правда, потом этих телок сам черт не найдет. Хотя, знаешь, недавно со мной произошел один забавный случай, после которого я этих тварей возненавидел еще больше. Гулял я недавно по проспекту. Смотрю, телка идет классная, ноги от ушей. У меня аж дыханье перехватило. Да и на вид такая приличная. Одета со вкусом, довольно дорого. Я к ней подруливаю и начинаю кадрить. Мол, вот так встреча, да ни где-нибудь, а в Токио. Уж больно красивая соотечественница. Приглашаю ее в ресторан, а она морду скорчила и такую сумасшедшую цену заломила, что я даже растерялся. Но и пообещала она много чего, только у меня желание сразу пропало. Я ей говорю, что хотелось бы по любви. А она засмеялась и меня халявщиком назвала. Мол, это не Россия, а Токио, здесь за все платить надо. И еще, сука, цену прибавила. Она таких денег не стоит. Мне захотелось взять ее за ноги и оторвать их. Можно было бы узнать, под чьей она крышей работает, да эта коза ускакала так быстро. Я уж за ней бежать не стал. Пусть живет, трудится.

Мужчины громко рассмеялись. Но, глотнув коньяк, Григорич опять нахмурился и серьезно произнес:

— Мне бы только доказательства получить, что Толика Марат убил…

— А если эта телка что задумает? Свалить захочет или сдаст тебя Марату?

— Я ей такую смерть придумаю, что и во сне не снилось!

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Тихонько прикрыв дверь, я направилась к своей спальне. Ничего, я сильная. Я обязательно вылезу из этого дерьма любой ценой!

Закрыв дверь на щеколду, я легла на кровать и закрыла глаза. Из головы не выходил второй тип, которого мне раньше встречать не доводилось. Такие жестокие и злые глаза… словно из фильма ужасов. Ладно, главное дожить до утра. Теперь я твердо знаю одно: если мне когда-нибудь доведется добраться, до дома, то я буду целовать родную землю. В жизни бывает много неприятных ситуаций, нужно просто уметь их пережить. Набраться мужества, терпения и сил… Посмотрим, что будет завтра. Одна старая цыганка, гадая мне по руке, сказала, что я чертовски живучая. Значит, мне повезет и я обязательно найду выход из этого кошмарного лабиринта. Пройдет время, и я буду вспоминать жизнь в Токио как кошмарный сон, а потом и вообще все забуду. Просто возьму и вычеркну этот страшный отрезок из своей жизни. Но для начала мне нужно выжить. Все остальное будет потом…

ГЛАВА 7

Я резко подскочила и стала тереть глаза. В дверь громко стучали. Мне понадобилась пара минут, чтобы прийти в себя и понять, где я нахожусь. Быстрым движением, накинув платье, я подошла к двери и резко ее открыла. Удар получился такой сильный, что лысый, отскочив в сторону, принялся обиженно растирать свой лоб.

— Поосторожнее надо, — прошипел он.

— Больно?

— А ты как думаешь?

— Думаю, что больно, — произнесла я, изобразив сочувствие.

После моих слов лысый немного подобрел и махнул рукой.

— Да Бог с ней — с головой. Главное, чтобы другое место не пострадало.

— Это точно. В следующий раз будешь так громко стучать, получишь по-другому месту. — Отодвинув лысого в сторону, я зашагала по коридору.

— Ты куда это направилась? — поплелся за мной лысый.

— Туда, где меня ждут. Открыв дверь, ведущую в гостиную, я увидела Григорича. Он смотрел в окно и задумчиво курил сигарету. Увидев меня, Григорич заметно оживился и дружелюбно спросил:

— Как спалось?

— Нормально. А вы, я смотрю, неважно выглядите. Наверное, не спали всю ночь?

— Да, пришлось решать кое-какие вопросы, — буркнул Григорич и потушил сигарету.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась девушка-японка. Она приветливо улыбнулась и на ломаном русском спросила:

— Эту девушку нужно сделать как леди?

— Эту, — пробурчал Григорич, окинув меня критическим взглядом. Затем он повернулся к японке и, нахмурив брови, спросил:

— Сможешь?

— Конечно, мой господин.

— Ты уверена? Японка закивала головой и предложила мне сесть в кресло.

— Постарайся расслабиться, — сказала мне она и достала маленькую кожаную сумочку.

Через несколько секунд умелые руки японки втирали в мою кожу приятный теплый крем, напоминающий масло. Чертовски приятная процедура, мне хотелось, чтобы она продолжалась как можно дольше. Затем японка принесла небольшую мисочку, в которой были замочены маленькие лепестки роз. Из мисочки раздавались чудесные ароматы. Наложив лепестки на мое лицо, японка принялась нежно поглаживать мои веки:

— Какое уставшее лицо у русской девушки… Разве можно так за собой не следить, — удивленно сказала она.

— При такой жизни я скоро вообще останусь без лица.

Японка не поняла моей фразы или просто не захотела ее понять. Осторожно протерев мне, лицо маленьким кубиком льда, она с гордостью протянула мне зеркало и ласковым голосом спросила:

— Нравится?

Боже мой, неужели это я? Кожа чистая, гладкая, с приятным румянцем, под глазами исчезли черные круги, от которых я не могла избавиться.

— Неплохо.

— Неужели русской девушке так тяжело за собой следить? — продолжала недоумевать японка.

— Получается, что тяжело.

Пожав плечами, японка нанесла мне легкий макияж. Я еще раз взглянула в зеркало и расплылась в довольной улыбке. Григорич удовлетворенно махнул японке. Она вежливо поклонилась и вышла из комнаты.

— Становишься похожей на человека, — улыбнулся Григорич.

— Получается, что раньше вы меня за человека не считали.

— Ладно, не заводись. Просто тебе идет. Ты лучше думай, как тебе побыстрее нужные сведения получить. И знай, что я единственный человек, который может тебе помочь попасть на родину. И не вздумай меня за нос водить, я тебя предупреждаю сразу. Не забывай, что в наших руках находится твоя подруга. Мне будет очень жаль, если она умрет молодой и красивой. Мои люди следят за тобой постоянно и контролируют каждый твой вздох. Одно неправильное движение — и пеняй на себя.

Голос у Григорича был злой, а его слова ударяли меня, словно током.

— Можно и повежливее. Я девушка понятливая, еще вчера все просекла, — произнесла я, глядя в глаза Григоричу.

— Приятно слышать. Я думаю, мы с тобой подружимся.

— Мне казалось, что мы подружились еще вчера.

— Верно. Мне всегда нравились смекалистые девушки.

В комнате опять появилась японка. В руках она держала строгий деловой костюм и маленькую симпатичную шляпку. Я посмотрела на Григорича и, усмехнувшись, сказала:

— Может быть, вы все-таки отвернетесь. Пожилой человек, а понятий никаких нет!

Григорич фыркнул и отвернулся к окну.

— Не такой уж я пожилой, можно сказать, в самом расцвете сил.

— Кому как, — улыбнулась я, примеряя костюм. — Я бы в вашем возрасте больше к земле тянулась. Огородик небольшой завела. Больше времени проводила на воздухе. И организму польза, и сердце бы как часы работало.

— Мне еще до огородика далеко! — в бешенстве произнес Григорич. — А на счет возраста — так ты сначала до моего доживи.

— Доживу, если вы не помешаете…

Григорич обернулся и внимательно на меня посмотрел. От его раздражения не осталось и следа.

— Я и сам не ожидал… Неплохо выглядишь!

— Вот уж не ожидала получить от вас комплимент…

— Я вообще забыл когда их последний раз делал.

— Почему?

— Некогда и некому.

После утреннего кофе Григорич научил меня пользоваться диктофоном и дал немного наличных баксов. В мою сумочку он положил маленький компактный радиотелефон для поддержания связи.

— Как только что узнаешь, сразу звони. Договоримся, и я сию минуту подъеду. Дозвониться куда-либо по этому телефону даже не пытайся. Нажимаешь на верхнюю кнопку и выходишь на связь со мной. На большее этот телефон не способен. Я это к тому, чтобы ты бережно к нему относилась, а то начнешь теребить все кнопки подряд и такую дорогую игрушку сломаешь.

«Вот гад, все предусмотрел», — отметил я про себя.

— А документы вы мне не дадите?

— А зачем тебе документы? — подозрительно спросил Григория.

— А вдруг меня захочет полиция остановить?

— Зачем?

— Ну как — зачем? Документы проверить.

— Ты же не в России. Здесь у первого встречного документы не проверяют. Тем более у тебя вид как у состоятельной деловой дамы. Кому ты нужна со своими документами? Ты, девочка, не хитри, говори, что задумала.

— Да ничего я не задумала. Просто с документами я бы намного спокойнее себя чувствовала. Это ладно, что я в гостинице без документов сидела, да и в кабаре без них можно выступать, а тут как-никак па городу нужно передвигаться…

— Документы получишь, когда дело сделаешь. Я тебе уже об этом говорил. И запомни: если какие проблемы возникнут, т сразу вызывай меня на связь. Понятно?

— Понятно.

— Ну, вот и умничка, девочка. — Григорич по-отечески похлопал меня по плечу и позвал лысого.

— Отвези ее в нужный ресторан. Лысый махнул головой и с интересом окинул меня взглядом. Затем он повернулся к Григоричу и с восторгом произнес:

— Все-таки как бабы на глазах меняются! Казалось бы, еще вчера на шалаву была похожа, а сегодня прямо дама.

— Сам ты шалава, — обиделась я и с презрением посмотрела в сторону лысого. Григорич улыбнулся и проводил меня до машины. Я села на переднее сиденье, а лысый уселся за руль.

— Запомни, ты жена коммерсанта. Скучаешь по мужу и мучаешься от безделья. И чтобы ничего лишнего.

— Я все поняла. Не надо повторять. Машина плавно тронулась, я увидела, что Григория стоит и смотрит нам вслед.

Ехали мы молча. Полдороги лысый одной рукой ковырял в носу и напевал какие-то дурацкие песенки.

— Веди нормально машину. Смотри, сейчас дырку в носу сделаешь, — разозлилась я.

— Как хочу, так и веду, — буркнул лысый и взялся за руль обеими руками.

Неожиданно я вздрогнула и уставилась на сумочку. В ней что-то звенело.

— Сними трубку, что сидишь как ненормальная!

— Что это?

— Телефон звонит, — усмехнулся лысый.

— Кому?

— Если он лежит в твоей сумочке, значит, тебе.

— Зачем?

— Послушай — узнаешь. Достань телефон, что глазенки-то вытаращила!

Я достала телефон и нажала на нужную кнопку. В трубке раздался голос Григорича.

— Ты, почему так долго не отвечала?

— Я растерялась, думала, связь односторонняя.

— Ничего подобного. Ты должна быстро снимать трубку, и запомни, что тебе могу позвонить только я. Кстати, где там Костик?

— Какой еще Костик?

— Тот, который тебя должен был довезти до ресторана.

— Лысый, что ли?

— Лысый, — засмеялся Григорич.

— Машину ведет.

— Передай ему трубочку.

Я протянула трубку лысому. Оскорбившись, что я назвала его лысым, он в сердцах отвесил мне хороший подзатыльник. Перекинувшись несколькими фразами с Григоричем, лысый швырнул мне трубку обратно, буркнув что-то себе под нос.

— Между прочим ваш Костик руки распускает! Как бы старания вашей девушки-японки не оказались напрасными…

— Это он разозлился, что ты его лысым назвала, — засмеялся Григорич.

— Так он и в самом деле лысый, что ж злиться-то? Кто виноват, что у него волос на голове нет.

— Ладно. Конец связи. Будь умницей, я верю, что у тебя все получится. Помни, твое возвращение на родину полностью зависит от твоего поведения. В случае чего выходи на связь.

— Это, в каком случае — если я вдруг по вас соскучусь?

— Если соскучишься, то тоже выходи. Ты приятная девочка.

Я положила телефон в сумочку и с возмущением посмотрела на лысого.

— Ты, какого черта мне прическу портишь?

— Чтобы Ты выражения подбирала и знала, с кем дело имеешь. Меня, между прочим, Костиком зовут.

— Ты слышал, что я на тебя Григоричу нажаловалась?

— Ну, слышал.

— Так вот, он сказал, что тебе башку оторвет, если ты хоть раз ко мне пальцем прикоснешься. Понял?

— Врешь ты все. Ничего он не говорил.

— А вот и говорил. Кстати, а что у тебя с волосами? Ты случайно в Чернобыле не был?

— А что мне там делать? — не понял лысый.

— Просто мне показалось, что ты радиации нахватался. Обычно у тех, кто облучился, волосы выпадают и еще много разных органов не работает, особенно ценных…

— Нигде я не облучился, — надулся лысый. — Сейчас, между прочим, модно без волос ходить. Лето на дворе. Все братки в такое время года лысыми ходят.

— Так вот, значит, ты кто — браток. А вчера нам доказывали, что вы все российскими менеджерами называетесь.

Лысый замялся:

— А я и есть менеджер… — промямлил он.

— Похож, — улыбнулась я и отвернулась к окну.

В голову лезли всякие не слишком радостные мысли. То что Григорич водит меня за нос, понятно как Божий день. Да и на диктофон мне записывать нечего. Если только подготовить чистосердечное признание и подложить его Григоричу. Мол, я, такая-то и такая-то, чистосердечно признаюсь, что убила твоего приемного сына Толика, мерзкого, противного ублюдка, о смерти которого никто, кроме тебя самого, не жалеет. В убийстве совершенно не раскаиваюсь и если бы такая ситуация повторилась, не раздумывая ни минуты, поступила бы точно так же. Сначала я прострелила ему пах, а затем голову. Проституткой я никогда не была и не буду. И впредь, если кто-нибудь из твоих братков захочет склонить меня к проституции, буду стрелять всех не глядя, без разбору. В конце концов, у меня есть чувство собственного достоинства, даже, невзирая на полное отсутствие денег.

Господи, о чем я только думаю! Ведь у меня даже нет оружия. Тот пистолет, при помощи которого я смогла отправить Толика в далекое путешествие, забрал себе мой спаситель. Может, оно и к лучшему. Если бы полиция нашла пистолет на месте преступления, то я бы точно влипла. На пистолете нашли бы мои отпечатки пальцев. Я же не профессионал и работала без перчаток.

— Приехали, — вернул меня к действительности лысый.

Я вздрогнула и посмотрела в окно.

— Вот ресторан, в котором будет обедать нужный тебе объект. Фотографию ты видела?

— Видела.

— Запомнила?

— Вроде бы да.

— Его зовут Марат. Повтори.

— Его зовут Марат.

— Теперь слушай дальше. Напротив ресторана стоит гостиница. Поверни голову в другую сторону.

Я повернула голову и увидела красивое здание, чем-то похожее на египетскую пирамиду. Яркое полуденное солнце отражалось в стеклах, и казалось, что сделано оно из хрусталя. Прямо загляденье, умеют же японцы строить!

— Красиво, — улыбнулась я.

— Да, красиво. Это особое витражное стекло. Тут есть здания и поинтереснее. Например, целый городок изо льда.

— Как это? И что, лед не тает?

— Представь себе. Даже в самую жаркую погоду. Ты же в Японии, а японцы давно уже обошли нас по уровню развития техники. Японские умельцы могут строить здания даже из песка.

— Нашим бы у них поучиться…

— Не научатся.

— Почему? — мне вдруг стало обидно за родную державу.

— Потому что тут люди строят для людей. В нашей же стране хозяева жизни строят для себя, отмывая при этом огромные бабки. Японцы предложили нам свои услуги по очистке побережья Тихого океана: хотели сделать там чудесные пляжи, которые сейчас находятся в скотском состоянии и не пригодны для отдыха, и причем за бесплатно. Наши отказали.

— Почему? — опешила я.

— Потому что японцы поставили одно условие. Все, что они будут находить на дне океана, заберут себе.

— Ну и пусть забирают. Все равно сгниет.

— Это мы так думаем, а наши доморощенные умники решили по-другому. Они побоялись, что японцы найдут там что-нибудь ценное и станут еще богаче. Называется — ни себе ни людям.

— Но это же не справедливо!

— В этой жизни и в государстве, где нам «посчастливилось» родиться, много не справедливости. Когда выполнишь задание, я покатаю тебя по Токио и все покажу. Посмотришь на город глазами туриста.

— Ты хочешь сказать, что до сегодняшнего дня я смотрела на Токио глазами проститутки, — разозлилась я. — В принципе ты прав. Я и в самом деле, кроме этой беззвездочной гостиницы и дешевого кабаре, ничего не видела.

— Оно и верно. Ты же сюда приехала не по туристической путевке спускать накопленные баксы, а на заработки. И чего ты взвинченная такая? Смотри, не клюнет на тебя Марат!

— Ничего, — злобно посмотрела я на лысого. — Незачем нам с тобой на отвлеченные темы беседовать. Давай выкладывай дальше, что еще я должна сделать.

— В этой гостинице для тебя забронирован номер.

— Для меня?

— Для тебя.

— А зачем?

— На случай того, если Марат договорится с тобой встретиться позже или на следующий день. Ты же не будешь торчать на улице, а поживешь пока в этой гостинице. Номер «люкс». Заказан он на мужчину и женщину.

— А на мужчину-то зачем?

— Якобы на твоего мужа, который срочно вылетел в Пусан. Улавливаешь?

— Улавливаю. Только как же я пройду в гостиницу, если у меня документов нет?

— Держи. Это карточка гостя.

Лысый протянул мне пластиковую карточку, на которой была наклеена моя фотография. Номер был забронирован ровно на одну неделю. Я растерянно улыбнулась и спросила:

— А где вы взяли фотографию? Что-то я не припомню, чтобы меня фотографировали.

— С паспорта пересняли, — усмехнувшись, объяснил лысый.

— Понятно, как же я сразу не догадалась.

Сунув карточку гостя в сумочку, я постаралась не показывать виду, что я обрадовалась. Карточка гостя тоже документ. По крайней мере, на ней есть моя фотография и мои данные. И еще одна приятная новость — ровно неделю у меня будет крыша над головой и не просто крыша, а шикарный номер «люкс».

— Ресторан на противоположной стороне напротив гостиницы. Марат приезжает обедать ровно в двенадцать. Значит, тебе надо появиться где-то в пятнадцать минут первого. Ты должна прийти позже него, чтобы разглядеть, за каким столиком он сидит, и сесть за соседний. Это ресторан русской кухни, так что ничего экзотического и японского тут нет. Можешь смело есть. Сейчас половина двенадцатого. Через полчаса подъедет Марат. Мой машину он знает, поэтому я уезжаю. Нельзя допустить, чтобы он видел нас вместе. Убить время можешь в соседнем магазине.

— Что-то он обедает в какое-то время не обеденное.

— Почему не обеденное?

— Рано больно! Даже в детских садах в половине первого обед начинается, а тут здоровый мужик, и в двенадцать часов обедает. Он, наверное, между завтраком и обедом не успевает проголодаться.

— А может, он и, не завтракает, как я, например. Утром выпиваю чашку кофе, а в двенадцать уже хочу есть.

— Мне, между прочим, утром тоже налили чашечку с наперсток, и все. Вчера кормили-поили, а сегодня решили в голодном теле держать.

— От кофе портится цвет лица, и кожа быстро стареет. Для женщин кофе вредно.

— Ерунда, я пью кофе литрами и прекрасно выгляжу. Это все предрассудки. Я вообще не представляю, как можно жить без кофе. Посмотрев на лысого, я грустно произнесла:

— Ну что, я пошла?

— Иди. Запомни: как придешь в гостиницу, так сразу выходи на связь. Без глупостей.

— Можешь не продолжать, — перебила я его. — Я все это уже слышала тысячу раз. Каждый мой шаг контролируется. Короче, я в руках у мафии.

— Да не у мафии, — растерянно произнес лысый, — а у нашей фирмы…

— Ладно, не прибедняйся, «российский менеджер», — усмехнулась я и вышла из машины.

— Будь внимательна.

— Не волнуйся, лучше за собой последи. Взмахнув рукой, я пошла по тротуару

стуча каблучками. Лысый проводил меня взглядом, потом резко надавил на газ и уехал. В моем распоряжении оставались полчаса. Бродить по супермаркету не хотелось. Раздражала назойливость продавщиц-японок, которые так и норовили натянуть на меня что-нибудь из дорогой одежды. За такие штучки в нашем магазине я бы уже давным-давно накатала кляузу в жалобную книгу или нажаловалась директору.

— Послушай, отцепись ты ради всего святого, — попросила я тоненькую продавщицу, старательно пытавшуюся впарить мне юбку долларов эдак за пятьсот.

Продавщица удивленно пожала плечами и произнесла что-то на своем родном языке.

— Ты, наверное, говоришь, что я не благодарная, но я же не виновата, что ты бегаешь за мной по всему магазину. Ты даже не представляешь, как ты меня задолбала!

Продавщица вновь пожала плечами и забрала свою юбку, сделав при этом обиженное лицо.

Я посмотрела на часы и вышла из магазина. На часах ровно десять минут первого. Медленно приближаясь к ресторану, я пару раз оглянулась по сторонам. Мне казалось, что кто-то пристально наблюдает за каждым моим шагом. Я спиной чувствовала чей-то взгляд. Может, это просто мое больное воображение а, скорее всего, это нервы. Я постаралась взять себя в руки и, поправив шляпку, поднялась по ступенькам, ведущим в ресторан. Увидев меня, швейцар приветливо улыбнулся и открыл дверь. Я зашла внутрь. Часы показывали двадцать минут первого. Марат должен уже обедать. Пройдя в зал, я встала у входа и осмотрелась. Так как ресторан назывался «Русская кухня», весь обслуживающий персонал здесь был русскоязычный. Да и вообще ресторан напоминал маленький уголок России.

Кругом золотистая хохлома. Красные кружевные скатерти на столах, графинчики с русской водкой. Официанты преимущественно мужчины, одетые в сатиновые русские рубахи и просторные штаны. Их прикид, чем-то напоминал прикид сельского гармониста из передачи «Играй, гармонь». Но все же от обилия русского мне стало намного спокойнее и легче. Я улыбнулась и принялась высматривать Марата. Сделать это оказалась довольно трудно, так как столиков было очень много и почти все заняты. Через пару минут ко мне подошел пожилой метрдотель и приветливо сказал:

— Приношу вам свои извинения за то, что заставил вас ждать и оставил вас без внимания. Вы хотите пообедать?

— Да, конечно.

— Пройдемте, я посажу вас за столик.

— Можно, я выберу столик сама?

— Да, пожалуйста, — улыбнулся он. — Какой столик вам нравится больше всего?

Я стала искать глазами Марата. Кажется, его здесь не было. Не может быть, я не верила и искала снова и снова. Метрдотель учтиво кашлянул, но я не отреагировала на его знаки внимания.

— Вы что-нибудь нашли подходящее? — наконец не выдержал он.

— Пока нет. Вы можете заниматься своими делами, а я пока выберу.

Метрдотель смутился и чуть слышно произнес:

— Тут все столики хорошие. Все одинаковые…

— А вот и не все. Я же попросила вас заняться своими делами, вы мешаете мне думать. Я не могу сосредоточиться.

Метрдотель немедленно удалился. Я еще раз обвела глазами зал, но так и не нашла Марата. Значит, он не приехал. Но почему? Что же мне теперь делать? Пока я раздумывала, двери распахнулись, и на пороге появился Марат. Узнала я его сразу. Точно такой, как на фотографии. Он был одет в шикарный костюм, на руке красовались золотые часы, которые просто не могли не броситься в глаза. Марат прошел совсем рядом, даже не заметив меня, и сел за столик в центре зала. Недолго думая, я пошла следом и села за соседний пустующий столик. Пока Марат просматривал меню, ко мне подошел метрдотель и спросил:

— Ну что, выбрали?

— Как видите.

— Столик как столик, ничего особенного. Не лучше и не хуже других.

— Это вас не касается, — разозлилась я. — Считайте, что вам не повезло. Я не только в столиках, но и в еде такая же привередливая.

Метрдотель пожал плечами и протянул мне меню.

Я положила меню на стол и произнесла:

— Принесите мне что-нибудь по своему усмотрению.

— Простите, мадам, — сказал он. — Сейчас я приглашу официанта, и он выполнит любой ваш заказ.

Через минуту к столику подошел молоденький официант лет примерно двадцати.

— Принеси мне что-нибудь по своему усмотрению, — сказала я.

— Как это? — удивился он.

— Принеси мне то, что тебе больше всего нравится.

— Да мне тут уже ничего не нравится. Я как в этом ресторане работать начал, так на еду смотреть не могу. До тошноты доходит. Здесь хозяин строгий, воровать не разрешает. Сумки проверяет, целый пост контроля устроил. Поэтому приходится, есть на кухне. Так как носить нельзя, каждый старается в себя побольше напихать. Первое время объедались, как могли, а сейчас уже охота прошла. Хоть из автомата стреляй — есть, не буду.

— Понятно. Тогда принеси мне какой-нибудь легонький супчик и отбивную с жареным картофелем. Это имеется?

— Конечно.

— А еще я уже тысячу лет не ела жульен из грибов. Это тоже есть?

— Конечно.

— Тогда тащи.

Официант улыбнулся и спросил:

— А из спиртных напитков что-нибудь будете? Если, конечно, вы не за рулем.

— Нет, я не за рулем, так что вполне могу себе позволить.

Вспомнив вчерашний вечер и обалденно вкусный джин, который наливал мне Григорич, я сказала:

— Можно немного хорошего джина. Правда, я в джинах особо не разбираюсь, но хороший джин у вас ведь наверняка должен быть. Такой, чтобы елкой пах, словно его на иголках настаивали, найдется, а?

— Конечно. Грамм двести? — уточнил официант.

— Точно.

— Думаете, хватит?

— Надеюсь. Ты сам-то откуда?

— Владивосток.

— А сюда как попал?

— По контракту.

— Ну как, хорошо получаешь?

— На поддержание штанов хватает. Но, по сравнению с местными, это копейки… А ты откуда? — перешел на «ты» официант.

— Из Самары?

— Сюда как попала?

— С мужем-бизнесменом приехала.

— А где же муж?

— Уехал по делам в Пусан.

— Понятно… Рискованный он человек.

— Почему?

— Оставил такую женщину… Я бы не рискнул оставить такую женщину без присмотра.

— Наверное, именно поэтому ты и работаешь здесь официантом. Потому что никогда и ничем не рискуешь. Кстати, а почему в вашем ресторане одни мужчины работают? А где же прекрасные представительницы слабого пола?

— Прекрасные представительницы слабого пола занимаются другими делами, вернее, работают по другой специальности, в другом направлении.

— Интересно, чем же они занимаются?

— Проституцией, — шепотом произнес официант.

— Да что ты такое говоришь! — я с удивлением посмотрела на официанта.

Он покраснел как рак и тихо сказал:

— Я правду говорю, русские проститутки здесь в цене. Наши девчонки приезжают денег сколотить, а ложкомойкой разве много заработаешь?

— Понятно. Ладно, неси обед, а то на нас уже посетители смотрят.

Официант наклонился ко мне и быстро проговорил:

— Ты дамочка богатая, это сразу видно. Муж у тебя бизнесмен. Если тебе будет скучно, позови меня. Я исполню все твои прихоти за небольшое вознаграждение. У нас тут это практикуется. Нам же тоже хочется хорошо пожить.

Я удивленно посмотрела на официанта и громко засмеялась. Он тут же убежал на кухню. Марат, услышав мой смех, заинтересованно посмотрел в мою сторону.

— Вы услышали что-то смешное? — улыбнулся он.

— Да, официант анекдот рассказал.

До меня долетела мелодичная трель. Марат, извинившись, достал сотовый и ответил на звонок. Затем он положил трубку в карман пиджака и стал внимательно меня разглядывать.

— Может, сядем вместе? — предложил он.

— А почему бы нет? Мне будет приятно сидеть за одним столиком с таким интересным мужчиной.

— Вы мне льстите.

— Ничуть.

— И все же, чем вас так рассмешил официант?

— Даже говорить стыдно, — махнула я рукой.

— Вы меня заинтриговали.

— Он предложил мне услуги Жигало. Я сказала ему, что мой муж уехал в командировку, и он решил не упустить свой шанс.

Мы громко рассмеялись. Марату принесли легкую закуску и грибной суп, а я по-прежнему ждала своего официанта. Наконец он появился и дрожащими руками стал накрывать на стол. От волнения он уронил на мой костюм тарелку с хлебом. Я разозлилась и зло проговорила:

— Радуйся, что это был не суп, а то бы я отвинтила тебе голову!

Стряхнув с себя крошки, я посмотрела на Марата и улыбнулась:

— Боже мой, и откуда только таких берут?

— Он так занервничал, когда увидел нас вместе…

— Его дело обслуживать гостей, а не наблюдать за тем, кто с кем сидит.

— Вы тут в первый раз? Я никогда вас раньше не видел.

— А вы тут каждый день обедаете?

— Каждый день.

— Правда?

— Да.

— Неужели здесь так вкусно кормят?

— Неплохо. Я не люблю японскую, китайскую и корейскую кухню. Слишком много острых приправ и перца, слишком много экзотики. Она вкусна, но есть ее каждый день невозможно. А здесь все как на родине, и даже лучше.

— А почему вы не обедаете дома?

— Я холостяк.

— Тогда понятно, — улыбнулась я.

— Я работаю тут по контракту. У меня свое дело, неплохо зарабатываю.

«Знаю я твое дело, — подумала я про себя, — хрен ты криминальный. Твои делишки и делишки Григорича мне хорошо известны».

— Вы занимаетесь бизнесом? — спросила я вслух.

— Можно сказать, что так, — улыбнулся Марат.

— Совсем как мой муж. Он крупный бизнесмен и весь в работе. У него для меня никогда нет времени, но я смирилась — как-никак деловой человек. Вот и сейчас: привез меня в Токио, а сам срочно вылетел в Пусан. Какая-то важная сделка. Я очень плохо переношу перелеты, поэтому осталась совсем одна, в гордом одиночестве…

— Так вы одна? Ваш муж улетел? — заинтересовался Марат.

— Вот именно! Сами посудите, как мне тяжело находиться в Токио одной, ведь я совсем не знаю этого города. Вот и сижу целыми днями в гостинице. На улице много не гуляю, говорят, Токио опасный город.

— Это точно. Ваш муж бесчувственный чурбан.

— Почему?

— Разве настоящий мужчина оставит такую красивую женщину одну в незнакомом городе?!

— Но ведь у него бизнес.

— Это не аргумент. Это скорее отговорка. Где вы поселились?

— Вон в той гостинице, — я небрежно махнула рукой в сторону окна.

— Это неплохая гостиница и довольно дорогая. В принципе, если ваш муж крупный бизнесмен, ему вполне по средствам оплатить номер в этой гостинице, но простому смертному путь туда заказан — слишком много придется заплатить.

— Слава Богу, что мы-то с вами не простые смертные, — улыбнулась я.

— Это точно. Сполна ощущать вкус жизни — это и есть красивая жизнь. Вы тоже так думаете?

— Я с вами абсолютно согласна. Я, например, не хочу и не могу представить себе свою жизнь другой. Иногда я устаю от роскоши, но моя блажь быстро проходит, — завралась я и сама поразилась, как складно у меня получается. Мне бы в актрисы идти, а не в танцовщицы. Еще вчера я впервые в жизни пробовала красную икру, а сегодня разыгрываю из себя состоятельную дамочку. Даже смешно как-то!

Когда обед стал подходить к концу, Марат заметно занервничал, видимо, он думал о том, как продолжить наше знакомство. Я томно смотрела ему в глаза, призывно улыбаясь. Мне так и хотелось сказать этому придурку: «Давай, говори скорее, что хочешь меня еще раз увидеть, а то сидишь как истукан. Не можем же мы разбежаться просто так — иначе, зачем я тебя тут битый час кадрила!»

Марат, словно услышав мои слова, печально произнес:

— Вот и закончился обед. Даже как-то жалко расставаться. Не каждый день можно познакомиться с такой приятной и интересной девушкой.

— Вы мне льстите.

— О, нет, нет. А как вы посмотрите на то, если я приглашу вас сегодня вечером на ужин?

— Как это неожиданно, — смутилась я. — Вы ведь знаете, что я замужем, и мне бы не хотелось терять репутацию добропорядочной супруги. Мне кажется, это будет не совсем удобно, да и не честно по отношению к моему мужу…

— Вы только не подумайте ничего плохого…

— Что вы! Разве я могу подумать о вас плохо? Просто… Даже не знаю, как это объяснить…

Марат опустил глаза и кивнул в знак согласия. По всей вероятности, он принял мои возражения. По спине пробежал неприятный холодок. Кажется, я перегнула палку. Нет, пока не поздно, нужно срочно исправлять ситуацию. Я расплылась в улыбке:

— Но вам так сложно отказать… Я думаю, что мой муж меня поймет, я просто не в силах отказать такому интересному мужчине! Хорошо, считайте, что вы меня уговорили.

Марат оживился и радостно произнес:

— Позвольте, я оплачу ваш счет. Я ведь все-таки джентльмен…

— Нет, что вы. Я привыкла платить за себя сама. Это мой принцип.

— Отступитесь от своих принципов и сделайте исключение. Мне будет приятно заплатить за ваш: обед.

«Что ж, плати, придурок, — подумала я про себя. — Мне деньги нужны. Это ты деньгам счет не ведешь, а у меня каждая копейка на счету. От тебя не убудет!»

— Ну что ж, если вы настаиваете…

— Настаиваю, — улыбнулся Марат и подозвал официанта.

Заплатив, он отодвинул свой стул и помог мне подняться. Затем он взял меня под руку и галантно вывел из ресторана.

— А вы перспективный жених, — заметила я.

— Да, только надо мной висит злой рок.

— Какой?

— Если мне понравится девушка, то она обязательно оказывается замужней.

Мы перешли дорогу и остановились у дверей гостиницы.

— Вы не передумали? — спросил он меня.

— Нет. А вы?

— Я уж точно нет, — засмеялся Марат и поцеловал мою руку.

Я сделала вид, что смутилась, и игриво произнесла:

— В котором часу мы увидимся?

— В восемь. Вас устроит?

— Да, вполне.

— Я не буду заходить в гостиницу. Зачем компрометировать замужнюю даму… Я буду ждать вас у входа ровно в восемь часов вечера.

— Договорились.

— А еще лучше — я буду сидеть в машине, чтобы не мельтешить перед глазами у швейцара. Как только я вас увижу, то сразу выйду к вам на встречу.

— Что ж, очень хорошо.

— И последний нескромный вопрос.

— Какой?

— Какие цветы вы предпочитаете?

— Розы, только розы.

Я улыбнулась, приветливо взмахнула рукой на прощанье и стала подниматься по лестнице, стуча каблучками и покачивая бедрами, обтянутыми узкой юбкой. Григорич знал, какую шмотку надеть мне лучше всего. В этом костюме мне просто не было равных.

Войдя в вестибюль, я хотела тут же выскочить обратно. Мне казалось, что все смотрят только на меня. Но я знала, что Марат еще не успел уехать. Все пойдет насмарку, если он увидит, что я и пяти минут не пробыла в этой гостинице. С трудом, взяв себя в руки, я с любопытством огляделась по сторонам. Мраморные стены и хрустальные люстры, лавочки из красивого канадского дуба. Все сверкало и отдавало дороговизной. Марат был прав. В такой гостинице номер простому смертному и в самом деле не по карману. Публика тут была самая, что ни на есть богатая. Подойдя к стойке, я обратилась к молоденькой японке:

— Мой муж забронировал для меня номер, карточка гостя у меня на руках.

Японка подозвала другую девушку, и та спросила меня по-русски:

— Чем мы вам можем помочь?

— Мой муж забронировал здесь номер… — От страха я готова была провалиться сквозь землю. Сейчас меня выгонят отсюда, ведь у меня нет документов. Чтобы этого не произошло, я побыстрее достала свою карточку гостя и протянула её японке. Японка внимательно посмотрела на нее и полистала журнал. Что я пережила в эти минуты, известно одному Богу. Мне хотелось только одного — как можно быстрее унести ноги из этой гостиницы. Ну, Григорич, ну, сукин сын! Такие шутки непростительны!

Неожиданно для меня японка что-то отметила в моей карточке и попросила расписаться в журнале. Я автоматически расписалась и стала ждать, что же произойдет дальше. Девушка протянула мне мою карточку и по-русски произнесла:

— У вас верхний этаж. Номер "люкс». Мы постараемся сделать ваш отдых комфортным и приятным, чтобы вы останавливались только в нашей гостинице. Для вашего удобства вас будет обслуживать персонал, свободно владеющий русским языком. Хорошего вам отдыха!

— Спасибо, — не веря своим ушам, произнесла я.

Буквально через секунду ко мне подошел совсем молоденький юноша и сказал с легким акцентом:

— Я помогу поднять ваш багаж.

— У меня нет багажа.

— Тогда я провожу вас в номер.

Мы зашли в лифт. Я с восторгом рассматривала это чудо техники. На таких лифтах мне кататься, еще не доводилось.

Юноша, вежливо кашлянув, тихо спросил:

— Ваш багаж прибудет позже?

— У меня нет багажа, — ответила я довольно зло, давая понять, что разговор окончен.

В конце концов, Григорич заплатил бешеные деньги за этот номер и я не обязана тут перед кем-нибудь кланяться. Если уж играть роль состоятельной дамы, то играть ее до конца. Доехав до нужного этажа, юноша подошел к номеру, открыл дверь и протянул мне ключи. Потоптавшись в надежде получить чаевые, он удалился ни с чем. Прости, милый, но я сейчас в таком положении, что и сама бы не отказалась от чьей-нибудь милости. Здесь твоя родина, ты имеешь работу, а у меня нет ни того и ни другого. То, что я разыгрываю из себя светскую даму, еще ничего не значит. Завтра я могу оказаться на городской свалке без документов и денег.

Закрыв за юношей дверь, я с удовольствием огляделась. Номер состоял из трех огромных смежных комнат и напоминал президентские апартаменты, которые я видела по телевизору. И с чего это Григорич так раскошелился? Неужели так любил своего Толика? С трудом в это верится. Может, дело не в этом? Человек оплачивает такие апартаменты только в том случае, если игра стоит свеч. Получается, что Григорич знает, на что идет. Такой жук на ветер деньги выбрасывать не будет. Только непонятно одно — откуда у него такая уверенность, что у меня все получится? А может, он просто решил рискнуть? Что ж, вполне возможно. Он похож на азартного человека.

Я присела на кожаный диван. Живут же люди! Заказывают номер «люкс» и дают чаевые… Может, все складывается не так уж и плохо? Пусть мой кошелек пуст, но провести неделю в таких апартаментах удастся не каждому, а мне так, вообще, никогда больше не светит. Все-таки приятно побыть в шкуре светской дамы и почувствовать себя богатой.

Скинув пиджак и оставшись в легком топике, я достала из сумочки сигарету и закурила. Рядом с диваном стоял небольшой столик из слоновой кости. Проведя рукой по нему, я услышала стук в дверь.

— Войдите, дверь не заперта, — громко крикнула я, придвинув к себе пепельницу.

В комнату вошла молоденькая девушка я на ломаном русском спросила:

— Может, госпожа желает кофе?

— Как ты сказала — госпожа? — засмеялась я. — Меня так никто раньше не называл.

Японка растерялась. Она, явно не поняв моего смеха.

— Конечно, неси кофе, о чем разговор, — подбодрила я ее.

Девушка вышла из комнаты и минут через десять вернулась с подносом, на котором стояла чашечка ароматного черного кофе. Я поинтересовалась, сколько это стоит, но девушка замахала руками, постоянно повторяя, что это входит в стоимость номера, и кофе я могу заказать в любой момент, когда мне захочется. Также в стоимость номера входит легкий завтрак, который мне принесут утром. При этом девушка не забыла напомнить, что администрация этой гостиницы будет и впредь рада «видеть меня в числе постоянных гостей. Что ж, я бы, конечно, не отказалась, да не по Сеньке шапка.

Неожиданно в моей сумочке зазвонил телефон.

— Как самочувствие? — спросил Григорич.

— Какое может быть самочувствие, когда впервые в жизни находишься в номере «люкс»? Голова кружится от роскоши!

— Это точно, — засмеялся Григорич.

— Кстати, а почему вы вдруг позвонили? А что, если в это время я была бы вместе с Маратом?

— Я знаю, что ты одна.

— Откуда такая осведомленность?

— Костик видел, как Марат проводил тебя до дверей гостиницы.

— Лысый за мной следит?

— Да нет, просто он случайно проезжал…

— Да бросьте вы мне сказочки рассказывать! Так и скажите, что лысый рядом шатался. Не доверяете, значит?

— Да нет, деточка, что ты, доверяем. Но, знаешь, как говорят, доверяй, но проверяй. Когда вы теперь встречаетесь?

— В восемь часов вечера Марат подъедет I к гостинице.

— Молодец, дочка. Начало хорошее, думаю, что и финал будет сильный.

— А что это вы меня по-отечески дочкой стали называть? Прямо неудобно как-то.

— Просто ты девочка смекалистая. С тобой общаться легко. Я вот недавно сына потерял, думаю, а может, мне дочерью обзавестись?

— Вы это серьезно?

— Да уж серьезнее некуда. Вот приглядываюсь к тебе…

— Ладно, Григорич, хорош на гниль давить, — тихо сказала я и убрала трубку. Тоже мне, папаша нашелся!

Я и так позволяю этим ублюдкам над собой издеваться, но не до такой же степени! С чего бы это Григорич решил мои больные места прощупать? Я вспомнила о своем отце и не смогла сдержать слез. Это была первая в моей жизни потеря. Раньше я даже представить не могла, как больно терять близкого человека. Я никогда не говорила папе о том, как сильно его люблю, но я знала, что он был единственным человеком, который в меня верил. Мой дурацкий характер не позволил мне плакать на похоронах. За гробом я шла с каменным лицом, но на следующий день дала волю своим чувствам. Наверное, именно тогда я поняла, кого я потеряла. Узнай отец, что я в Токио, он схватился бы за голову и произнес: «Господи, Ирка, куда ж тебя занесло… Давай, выпутывайся, пока не поздно!»

Смахнув слезы, я посмотрела в зеркало и поругала себя за слабость. Мне нельзя расстраиваться, я должна хорошо выглядеть. Достав из сумочки диктофон, я повертела его в руках и положила на стол. Нужно любым способом перехитрить Григорича. Есть целая куча вариантов, как записать на этот диктофон голос Марата. Можно сделать монтаж, можно найти мужчину с похожим голосом. Главное, чтобы нас видели вместе.

Скинув с себя одежду, я прошла в ванную. Огромная джакузи поразила мое воображение. Я тут же залезла в нее. Как все-таки здорово быть богатой!

Закутавшись в полотенце, я прилегла на роскошную двуспальную кровать и закрыла глаза. Сон не шел, в голову лезли всякие мысли. Мое внимание привлек городской телефон. Я сняла трубку и услышала гудки. Телефон работал. Если бы я знала номер своего кабаре, то обязательно позвонила бы Натке. Григорич не дурак, знал, что если в номере и будет телефон, то я все равно не смогу им воспользоваться. Самое ужасное, что мне просто некуда звонить. Я не могу обратиться в посольство, так как не уверена в том, что мне помогут. Даже если бы мне оказали помощь, то где гарантия, что мафия не расправится с моей подругой?

Ровно в восемь часов вечера я отдала ключ от номера портье и вышла на улицу. Из припаркованного неподалеку джипа вышел Марат с огромным букетом алых роз. Я растерянно посмотрела на букет и прижала его к себе. Мне еще никогда не дарили таких цветов. Все мои самарские ухажеры приходили с тюльпанами, гвоздиками, весной — с нарциссами. Гвоздики я вообще на дух не переношу, с ними только на демонстрации ходить. Некоторые приносили розы, но букет состоял… из одного цветка. А что? Дешево и сердито. Вроде бы и знак внимания оказал и сильно не потратился. Нет, уж лучше вообще не дарить цветов, чем дарить одну розу. А уж решил показать себя джентльменом, то потраться и подари от души!

Вот почему меня смутил букет Марата.

— Вам понравилось? — спросил он.

— Очень. Это мой самый любимый цвет. Темно-бордовый.

— Я старался вам угодить.

— Спасибо. Боже мой, но что же нам делать с этим букетом? Может, поднимемся в номер и поставим его в вазу. Жалко такие цветы носить с собой.

— Вы считаете, нет ничего зазорного в том, если мы поднимемся в номер вместе?

— Думаю, вежливые японцы не обратят на это никакого внимания.

Через пару минут я уже открывала дверь своего номера и приглашала Марата зайти внутрь. Пока он разглядывал номер, я поставила цветы в вазу. Смотрелись они роскошно! Жаль, что розы быстро увядают. Набрав полную ванну воды, я положила букет туда, разъединив каждый цветочек. Марат зашел в ванную и улыбнулся.

— Вы считаете, что этим продлите им жизнь?

— Я надеюсь на это.

Марат еще раз с восхищением осмотрел номер и присвистнул.

— Вот это апартаменты! Представляю, сколько стоит это удовольствие! — воскликнул он.

— Я этим даже не интересовалась. Этот номер оплатил муж, я никогда не занимаюсь оплатой счетов.

— Штуки на три баксов, наверное, тянет.

— На сколько? — опешила я.

— На три тысячи долларов.

— Не может быть!

— Может. В этой гостинице самый дешевый номер стоит пятьсот долларов.

— Я и не подозревала, что муж заплатил такие большие деньги…

«Неужели Григорич смог так раскошелиться, — подумала я про себя. — Господи, да зачем это нужно? Может, именно этим он хотел заинтересовать Марата — моей мнимой состоятельностью? Он же сам говорил, что у Марата баб полным-полно, только все они такие же, как я, — без флага и родины». У меня даже пот на лбу выступил. Я отвернулась, достала платок и незаметно промокнула лицо. Затем постаралась взять себя в руки и спросила:

— Ну что, куда едем?

— Из такого номера и уходить не хочется, — улыбнулся Марат. — Я вас сильно скомпрометирую, если мы поужинаем в ресторане этого отеля?

— А какая здесь кухня?

— В основном японская.

— Тоже интересно попробовать.

— Она на любителя. Кто-то плюется, а кто-то жить без нее не может.

— Тогда уж лучше поужинать в том же ресторане, где мы познакомились…

— Ирина, а как вы посмотрите на то, ес-1^ ли я отвезу вас к морю? Это довольно солидное, но тихое местечко, вам понравится. Там есть небольшой ресторанчик, похожий на поплавок. Вы не боитесь со мной ехать?

— А почему я должна бояться? Я вам доверяю.

— Спасибо. Я обязательно оправдаю ваше доверие. Ну что, тогда едем?

— Конечно. Для этого мы и встретились. Спустившись вниз, мы подошли к джипу.

Марат посадил меня на заднее сиденье и сел рядом.

— Я взял водителя, для того чтобы мы смогли немного выпить, — прошептал он мне на ухо.

Приехав к морю, я сняла туфли и с удовольствием прошлась по песку.

— А вот и ресторан, — Марат показал незатейливое строение, находившееся метрах в пятидесяти от берега.

— А как же мы туда попадем? — поинтересовалась я.

— Можно по канатной дороге, а можно сесть на лодку. Так даже интереснее.

— Странно, впервые в жизни вижу ресторан, стоящий посреди моря.

— Мы же в Японии. Здесь и не такое можно увидеть.

— Послушай, а этот ресторан не может утонуть? — перешла я на «ты».

— Нет. Он стоит тут уже черт знает сколько, — засмеялся Марат. — По крайней мере, когда я приехал работать в Токио, он уже тут был.

— А давно ты работаешь в Токио?

— Пять лет.

— Немало. Домой не тянет?

— В последнее время для меня домом стал Токио. Так что ты решила? Как хочешь добраться до ресторана?

— По канатной дороге.

— А может, лучше на лодке?

— По канатной дороге. Я еще никогда в жизни не ходила по мосту, который висит прямо над морем.

— А ты упрямая, — улыбнулся Марат, слегка приобняв меня за плечи. — Кстати, я рад, что твое официальное «вы» наконец исчезло.

Мы шли по канатному мосту и любовались морем. Свежий ветер приятно обвевал лицо, пахло йодом и водорослями, ни о чем плохом думать не хотелось.

Внутри ресторан напоминал небольшую яхту. Столики окружал легкий полумрак, играла живая музыка. Мы сели и зажгли свечи.

— Тебе нравится? — поинтересовался Марат.

— Очень. Чудесное местечко!

— Знаешь, я без ума от твоей непосредственности. Ты такая состоятельная дама, жена крупного бизнесмена, а ведешь себя как ребенок. Тебе все нравится. Ты даже не разучилась удивляться. Хотя людей, имеющих большие деньги, редко можно чем-нибудь удивить.

Марат сделал заказ по своему усмотрению и пригласил меня на танец. Мы вышли в центр зала. Я положила руки ему на плечи и пристально посмотрела в глаза. Он тяжело задышал и обнял меня за талию. Когда танец закончился, Марат отвел меня к столику и помог сесть. Неожиданно в нашу идиллию грубо вмешался телефонный звонок. Марат достал свою трубку и с удивлением перевел взгляд на меня. Звонок раздавался из моей сумочки. Я покраснела и тихо произнесла:

— Это муж.

— Сними трубку и скажи, что все нормально, а то он будет волноваться.

— Пусть поволнуется, — улыбнулась я и постаралась не обращать внимания на пронзительные звонки. Минут через пять мне пришлось взять свою сумочку и отправиться в туалет. Убедившись, что я одна, достала телефон.

— Привет, солнышко, — обрадовано закричал Григорич. — А я уже волноваться начал. Звоню, звоню, а ты все трубочку не берешь.

— Зачем ты звонишь?

— Соскучился. Где ты находишься?

— Можно подумать, ты не знаешь!

— Не знаю.

— Что, лысый не уследил?

— А он за тобой и не следил.

— Я сижу в ресторане. Ты обещал звонить только по мере необходимости…

— А сейчас как раз и возникла необходимость. Я тебя потерял и хотел узнать твое местонахождение.

— Ты меня хочешь подставить?

— Что ты такое несешь?

— Если Марат увидит мой телефон, то сразу поймет, с кем имеет дело. Сам подумай, муж не может звонить из Пусана по радиотелефону, это невозможно! Я сказала, что у меня в Токио вообще никого нет, а тут радиотелефон. Дураку понятно, что я поддерживаю с кем-то связь в городе. Марат поймает меня на лжи и перестанет мне доверять.

— Ну, извини, дочка, я и не знал, что ты у меня такая умная. Я как-то об этом и не подумал.

— В следующий раз надо думать!

— Просто мне хотелось узнать, есть ли какие-нибудь сдвиги.

— Еще рано говорить о каких-нибудь сдвигах.

— Дочка, трахни его хорошенько сегодня ночью, и он все расскажет, — противно засмеялся Григорич.

— Я не хочу слушать подобную чушь! — разозлилась я. — И запомни: если будешь доставать меня своими звонками, я выкину этот телефон.

Затолкав трубку в сумочку, я поправила прическу и вернулась на прежнее место. Марат сидел ко мне спиной и с кем-то разговаривал по сотовому. Моего появления он не заметил:

— Скажи этой твари, что я закопаю ее собственными руками. Работать она не хочет! Урою, или будет пахать в три смены, пропуская по десять клиентов в день! Возмущаться вздумали! У себя на родине надо было возмущаться, а тут надо работать! Короче, мне сейчас некогда, если эта сука будет и дальше артачиться, продай ее туркам. Можно было бы, конечно, ей хребет переломать, но от этого проку никакого. Вчера Али был, просил четверых продать. Выбери самых непослушных, желательно из малоимущих или неполных семей, и продай. Цена такая же, как и в прошлый раз. Перевоз в Турцию и оформление документов — это уже его проблемы.

Я потеряла дар речи. Мне казалось, что этот голос принадлежит другому человеку. Его слова спустили меня с небес в страшную реальность. Закончив разговор, Марат положил трубку в карман пиджака. Увидев мое замешательство, он сделал изумленное лицо и спросил:

— Ирина, что случилось? Тебя кто-то напугал в туалете?

Я по-прежнему не могла вытянуть из себя ни слова. Марат внимательно посмотрел мне в глаза и тихо сказал:

— Ты слышала?

— Слышала.

— Я так и понял. Что ты слышала?

— Все.

Марат почесал затылок и расцвел в улыбке.

— Сядь, на тебе лица нет. Я сейчас тебе все объясню.

Я села и закурила сигарету.

— Ирина, постарайся понять меня, хотя ты живешь совсем в другом измерении. Я добытчик, занимаюсь коммерцией и поэтому обязан решать неотложные вопросы. Я же мужчина, поэтому выражаюсь сугубо по-мужски. Ты ведь не знаешь, как работает твой муж. Я думаю, что он выражается ничуть не лучше меня. Это нормально в нашей среде. Да не смотри ты на меня так, а то я и в самом деле чувствую себя виноватым.

— Марат, а какой коммерцией ты занимаешься? Каким товаром торгуешь?

— Фруктами. Я торгую фруктами и хотел наказать одну из продавщиц, у которой была недостача.

— Ты мне врешь. Я не дурочка и все поняла сразу, как только услышала.

— Ну, хорошо, я скажу, только не бросайся в истерику. Я контролирую в Токио пару ресторанов, магазинов, бензоколонок и фирм досуга. На всех этих предприятиях трудятся наши соотечественницы.

— Ты продаешь девушек в рабство? Марат заерзал на стуле, и опустил глаза.

Затем он твердо произнес:

— Я продаю не девушек, а проституток.

— А как они становятся проститутками?

— Денег хотят сколотить, вот и едут сюда, сами не зная, что их тут ожидает.

— Но ведь они, наверное, думают, что будут тут танцевать, петь, работать официантками…

— Чушь! Тут местных некуда девать, кому они нужны со своими танцами! Давай отталкиваться от того, что нормальная девушка не поедет за границу зарабатывать капитал.

— Почему ты так считаешь? — удивилась я.

— Потому что нормальные девушки сидят дома и читают книжки, а ненормальные носятся и ищут себе на задницу приключения. Ты же не поехала черт знает куда на заработки, а вышла замуж и живешь спокойно.

— А если бы я поехала?

— Если бы ты поехала, я бы с тобой за одним столиком не сидел, — резко произнес Марат. — И вообще, мы приехали сюда отдыхать. Так давай будем отдыхать и не говорить о моей работе. Это моя работа и она касается только меня. Я ведь не позволяю ничего плохого по отношению к тебе и веду себя вполне достойно. Давай лучше прекратим этот разговор.

— Давай, — улыбнулась я и сделала вид, что все забыла. И тут я увидела нечто такое, что заставило меня вздрогнуть. В самом конце зала сидел мой ночной спаситель, совершенно один. Он потягивал коктейль и смотрел прямо на меня.

— Идиот, — прошептала я, выронив рюмку из рук.

— Что ты говоришь? — с удивлением переспросил Марат.

— Я говорю, что руки у меня дырявые Хорошо, что хоть рюмка упала не на колени, а то мой костюм был бы испорчен. Говорят, что пятна от спиртного очень тяжело выводить.

— Тебе ли переживать, — засмеялся Марат. — Ты можешь купить себе еще с десяток таких костюмов!

Ах, если бы ты только знал, дурья твоя башка, что у меня этот костюм единственный и, скорее всего, первый и последний в жизни, отметила я про себя.

Я ковыряла в тарелке, время, от времени посматривая на случайного знакомого. Когда Марат вышел в туалет, я не выдержала и подошла к его столику.

— Привет, Идиот. Ты сам сказал, чтобы я тебя так называла.

— Мне все равно, — безразлично пожал он плечами.

— Ты меня узнал?

— Тебя грех не узнать. В прошлый раз ты была проституткой, убившей своего сутенера, а в этот раз ты выглядишь деловой и вполне обеспеченной дамочкой. Ты умеешь перевоплощаться.

— Послушай, у меня совершенно нет времени. Сейчас придет мой кавалер, и ему не понравится, что я торчу у твоего столика. Пошли танцевать. Это будет выглядеть так, будто ты пригласил меня на танец.

— Я не танцую.

— Хватит дурить. Поднимай свою задницу, и пошли. — Я схватила парня за руку и потащила его в центр зала. Прижавшись к нему посильнее, засмеялась и довольно произнесла:

— Вот это встреча. Ты рад?

— Ну, как тебе сказать, чтобы не обидеть.

— Что ты тут делаешь? — пропустила я мимо ушей.

— Ужинаю и пью коктейль.

— А я-то подумала, что ты тут ради меня!

— Ты сумасшедшая. Неожиданно в зал зашел Марат и встал напротив нас. Я сделала вид, что его не замечаю. Он постоял и отправился за столик.

— Это и есть твой кавалер? — спросил мой ночной знакомый.

— Он самый.

— Какое наказание ты придумала на сей раз?

— Пока не решила. А ты спрашиваешь для того, чтобы было, кому карманы почистить?

Парень сделал суровое лицо и не ответил на мой вопрос.

— Извини. Просто в прошлый раз ты не очень хорошо со мной поступил.

— Разве? Мне казалось, что я спас тебя от тюрьмы.

— Может, и спас. Только почему ты меня бросил?

— Ты не вещь, чтобы тебя бросать. Я довез тебя до твоей работы.

— Получается, что моя дальнейшая судьба тебе безразлична?

— Ты сумасшедшая, — улыбнулся он, сильно сжав мою талию.

Я чувствовала его горячее дыхание, голова приятно кружилась, но… но за нами следил Марат.

— Скоро закончится танец, а я так и не успела сказать тебе самого главного.

— Говори.

— У меня в этом городе, кроме тебя, никого нет. Мне некому довериться. Я в беде, и ты должен мне помочь.

— Это я уже слышал.

— Но не помог.

— Как это — не помог? Я спас тебя от решетки.

— Я же тебе говорю, что у меня, кроме тебя, никого нет.

— Ты сумасшедшая, — засмеялся мой спаситель

— Идиот, идиот, дурак! — я не на шутку разозлилась. — Сухарь черствый!

— Веди себя приличнее, твой кавалер и так уже на нервах.

— Послушай, а давай сбежим!

— Куда?

— Куда хочешь.

— Я никуда не хочу. У меня куча нерешенных дел.

— Давай будем решать их вместе.

— Нет уж. Я не решаю свои дела таким способом, как ты.

— Давай сбежим, пока не поздно.

— Ты сумасшедшая. Я это понял еще в первый раз, как только тебя увидел

Музыка закончилась, я крепко схватила его за рукав и с мольбой произнесла:

— Давай сбежим!

— Пойдем, я провожу тебя за твой столик.

— Идиот! — громко вскрикнула я, оттолкнув его руку. — Иди, доедай свой ужин! — Затем развернулась и направилась к своему месту.

Марат не смог скрыть раздражения:

— Тебя нельзя оставлять одну!

— Почему?

— Не успел уйти, как тебя уже пригласили на танец. Ты очень возбуждена, будто поругалась со своим партнером.

— Да нет, просто он слишком близко ко мне прижимался, а я не люблю таких вольностей.

Я вновь посмотрела в ту сторону, где еще совсем недавно сидел мой знакомый, и тяжело вздохнула. Столик был пуст. Неужели ушел? Странный тип… И почему меня к нему так сильно тянет? Пусть катится, я и сама как-нибудь справлюсь!

— Ирина, а чем ты постоянно думаешь?

— О нас с тобой. Хочется; чтобы этот вечер никогда не заканчивался. Если бы ты знал, как мне трудно возвращаться в реальность. Даже думать тяжело о завтрашнем дне… Послушай, налей мне еще джина.

— Ирина, тебе не кажется, что ты слишком много пьешь?

— Нет. Я свою норму знаю.

Выпив джин, я откинулась на стул и почувствовала, что пьяна. Марат взял мою шляпку и сумочку и помог мне встать. Выйдя из ресторана, я огляделась по сторонам в надежде увидеть своего знакомого, но его нигде не было. — Возьмем лодку? — спросил Марат

— Нет уж, в лодке меня укачает, — засмеялась я. — Мы пойдем по канатному мосту. Цепляй бутылку джина, и пойдем. Если гулять, так гулять!

Марат сбегал за джином. Мы разулись, положили обувь в пакет и побрели по мосту, громка распевая народные песни и прихлебывая джин.

— Вот это вечер, вот это расслабился! — сказал Марат пьяным голосом.

— Это просто нервы. Мы успокоили свои нервы, вот и все.

— Да, у меня скотская работа, нервы постоянно сдают, но тебе-то что нервничать? Перспективный муж, роскошная жизнь…

— Так только с виду кажется. У меня проблем выше крыши, — сделав большой глоток джина, я почувствовала, что могу передвигаться уже с трудом.

Держась за Марата, я старалась идти прямо и казаться совершенно трезвой. Марат в свою очередь отхлебнул джин и уронил пакет с обувью в море. От неожиданности он сел на корточки и стал смотреть вниз. Я села рядом и схватилась за голову.

— Боже мой, что ты наделал! Там были обалденные туфли!

Марат грустно произнес:

— Глубоко.

— Я вижу.

— Ты расстроилась?

— Конечно! Туфли жалко.

— Бог с ними, с туфлями. Там и ботинки классные были. Давай завтра купим новые, и не будем расстраиваться. Или сегодня, мы же не можем ходить босиком. В Токио почти все магазины работают ночью. Прямо сейчас заедем и купим. Ты не расстроилась?

— Нет.

Марат прижал меня к себе и стал жадно целовать. Я не сопротивлялась и даже испытывала некое подобие удовольствия. Минут через пять я отстранилась, поправила костюм и тихо сказала:

— Нам пора.

Добравшись до берега, мы нашли свою машину, сели на заднее сиденье и попросили водителя обвезти нас в ближайший обувной магазин. Я положила голову на плечо Марата и закрыла глаза.

— Ты удивительная девушка, — прошептал он мне на ухо, а я, улыбнувшись, ладошкой закрыла ему рот.

ГЛАВА 8

Доехав до нужного магазина, мы вылезли из машины и отряхнули ноги. Молоденькие продавщицы перешептывались и смотрели на нас так, словно мы прилетели из космоса. Таких покупателей — совершенно пьяных, босых и веселых — у них еще не было. Подойдя к полке с туфлями, я выбрала те, которые понравились мне больше всего. Единственное, что меня смутило, это цена. Триста долларов! По моим представлениям, огромные деньги, но Марат выложил их без всяких эмоций.

— Тебе понравились ботинки, которые я выбрал? — спросил он.

— Классные!

Мы обнялись и сели в машину.

— Куда едем? — поинтересовался водитель, поставив нас в тупик своим вопросом.

Мы растерянно посмотрели друг на друга, не зная, как ответить. Первым нарушил тишину Марат:

— Можно поехать ко мне. Увидишь, как я живу.

Я промолчала. Марат пожал плечами.

— Если не хочешь, я могу проводить тебя в гостиницу. Я не настаиваю. Решай сама, — продолжил он после небольшой паузы.

— Я ждала, что ты будешь меня уговаривать, — улыбнулась я.

— Умоляю тебя, поехали ко мне. Ты украсишь мою холостяцкую обитель, — театрально заламывая руки, произнес он, а затем нормальным голосом спросил: — Получается?

— На троечку.

— Так что ты решила?

— Украсить твою холостяцкую обитель. Марат с силой прижал меня к себе, и машина тронулась.

Приехав на место, мы вышли из машины, и подошли к огромному небоскребу.

— Что тут? — поинтересовалась я.

— Здесь находится моя городская квартира. Эти апартаменты я снимаю уже пять лет. Мне здесь очень нравится. Неплохой район, правда, довольно шумный.

Мы зашли в подъезд и поднялись на лифте на самый последний этаж.

— А почему ты живешь на последнем этаже?

— Потому что я люблю смотреть на звезды, — улыбнулся Марат и открыл дверь.

Я зашла внутрь и обалдела. Крыша была стеклянной. Над нами и в самом деле сияли звезды в компании с одинокой луной. Марат нажал на кнопку, и крыша открылась, словно люк у автомобиля. Сразу повеяло свежим воздухом, по волосам пробежал легкий ветер.

— Ты такая красивая, — прошептал Марат.

— Обыкновенная.

— Красивая!

— Таких сотни.

— Таких единицы!

Я вновь подняла голову вверх и посмотрела на звезды.

— Это называется пентхаузом?

— Верно.

— Представляю, сколько стоит такая квартира…

— Не дороже, чем твой номер в гостинице. Чего бы ты сейчас хотела больше всего на свете?

— Шампанского. Марат подошел к холодильнику и открыл дверцу. Верхний отсек, напоминавший большущий шкаф, был забит бутылками «клико».

— Да у тебя этого добра целая куча! — присвистнула я.

— Я запасливый, — улыбнулся Марат и достал бутылку.

Мы выпили по бокалу и слились в поцелуе.

— А теперь чего бы ты хотела больше всего?

— Тебя, — прошептала я, уткнувшись Марату в плечо.

Он взял меня на руки и понес на кровать…

— Ты особенная, — восхищенно произнес Марат, нежно целуя мое тело.

— Таких сотни, — робко попыталась возразить я ему.

— Таких единицы, — серьезно сказал он. …Сполна насладившись ласками друг друга, мы уснули. В эту ночь мне ничего не снилось, что бывает редко. Обычно, помимо дневной жизни, для меня существовала и ночная. В ней было все по-другому, не так, как на самом деле. Я вообще не любила просыпаться. Потому что во сне я была независимой, богатой, красивой, сорила деньгами как мне вздумается, и не заглядывала в кошелек, с ужасом понимая, что мне не дотянуть до следующей зарплаты. Только во сне я могла ходить в длинной норковой шубе, делать дорогие покупки; только во сне я не знала, что такое отсутствие денег, только во сне я обедала в дорогих ресторанах, ездила на дорогой машине. Но в эту ночь я не видела ничего. Может, это было связано с тем, что я была слишком пьяна, а может, и с тем, что рядом со мной был Марат.

…Открыв глаза, я зажмурилась от яркого света. Прямо в лицо светила лампа. Рядом с кроватью стояли мужчины в масках. Их было четверо. Сон моментально слетел. Натянув одеяло до подбородка, я посмотрела на Марата и спросила его дрожащим голосом:

— Что это?

— Сейчас узнаем, — спокойно сказал Марат.

— Собирайся, — произнес один из мужчин и добавил: — И баба твоя пусть собирается.

— Зачем? Кто вы такие? Как вы сюда попали? Что происходит? — закричал Марат.

— Не ори, а то хуже будет. Собирайся, потом все узнаешь.

Плечистый мужчина сдернул с меня одеяло, больно ткнув в бок пистолетом. Взвыв, я вскочила и добежала до стены. Затем подняла с полу свой костюм и принялась одеваться. Руки дрожали, я никак не могла натянуть юбку. Кое-как справившись с застежкой, я спохватилась, что не надела трусики, но в данный момент это было не так важно, и без них можно прекрасно обойтись. Посмотрев на шляпку, я поняла, что надевать ее в такой ситуации, пожалуй, не стоит. Это будет выглядеть смешно. Марат влез в брюки и попытался дотянуться до сотового телефона, за что получил хороший удар по шее.

— Сумки, бумажники, телефоны не трогать. Ничего с собой не брать, — произнес один из налетчиков.

— Девушку-то отпустите. Она тут ни при чем, — сказал Марат взволнованным голосом.

— Девка поедет с тобой. Разговор окончен, — жестко отрубил мужчина.

— Можно я возьму свою сумочку, — произнесла я жалобным голосом.

— Я же сказал: вещи и телефоны оставить в квартире, накинуть на себя одежду — и к выходу!

— Марат, что происходит? — спросила я со слезами на глазах.

Марат растерянно пожал плечами и тихо произнес:

— По всей вероятности, это какая-то ошибка.

Меня толкнули к выходу, при этом я сильно ударилась бедром о дверную ручку. Потерев ушибленное бедро, я повернулась к своим обидчикам, и зло прошипела:

— Поосторожнее, иначе у вас будут неприятности. Вы еще не знаете, с кем имеете дело. Не надо меня толкать, я и так понятливая.

Мы с Маратом направились к лифту. Наши обидчики не отступали ни на шаг.

— Чертовщина какая-то, — бубнил себе под нос Марат, крепко сжимая мою руку.

Я поглаживала бедро и, думала об оставленной сумочке. Как-никак, а там осталась карточка гостя — документ все-таки. Кроме того, в сумочке лежал радиотелефон — единственная связь с Григоричем. В голову пришла бредовая мысль о том, что за мной должен следить лысый. Если он где-то рядом, то обязательно увидит, что у меня неприятности. Выйдя из подъезда, я оглянулась по сторонам и печально вздохнула. Машины лысого нигде не было видно. Меня успокаивало только то, что лысый мог где-то спрятаться и наблюдать за всем этим безобразием со стороны. В эти минуты он представлялся мне если не богом, то самым лучшим другом. Я думала о нем с таким трепетом и надеждой, что сам бы он ни за что не поверил в искренность моих чувств, но я и в самом деле ждала от него помощи.

— Ты только не переживай, все образуется. Это глупая и нелепая ошибка, — шептал Марат.

— Лучше бы мы поехали в мою гостиницу. Спали бы спокойно, и голова ни о чем не болела.

Нас посадили в лимузин и плотно завязали глаза. Я воспряла духом. Тугая повязка на глазах говорила о том, что нас хотят оставить в живых. В машине я не видела Марата, но чувствовала его жесткое тяжелое дыхание и знала, что он рядом. Марат по-прежнему сжимал мою руку, изредка перебирая мои пальцы. Это придавало мне силы и внушало оптимизм.

Не знаю, сколько мы ехали, но мне показалось — целую вечность. Когда машина, наконец, остановилась, нас вытолкали из нее и завели в помещение. Я держалась за Марата и старалась не упасть. Спустившись по лестнице, мы попали в комнату с каким-то сырым и спертым воздухом. Еще через пару минут нам сняли повязки. Как только незваные гости ушли, закрыв за собой дверь, я постаралась осмотреться, но сделать это оказалось очень тяжело. В помещении не было ни света, ни окон. По всей вероятности, это был подвал. Постепенно глаза стали привыкать к темноте, и я начала различать неясные контуры. Мокрые заплесневелые стены с множеством трещин, низкий сырой потолок… Просто камера пыток какая-то!

— Тут, наверное, крысы есть, — прошептала я в отчаянии.

— Может быть.

— Почему ты так спокойно об этом говоришь?

— Потому что крысы — это сущая ерунда по сравнению с тем, что с нами может случиться.

— Ничего себе ерунда! А я вот больше боюсь крыс, чем этих людей в масках.

— Глупая! Крысы тебе ничего не сделают, а вот эти ублюдки — да.

— Не скажи. Крысы в любой момент могут броситься и откусить полноги.

Неожиданно в правом углу, там, где было накидано немного сена, что-то зашевелилось и запищало. Я закричала и бросилась к Марату. Он прижал меня к себе и рассмеялся.

— Да не бойся ты! Это мыши.

— Не мышы, а крысы. Когда эти сволочи нас отсюда выпустят?

— Думаю, что скоро. Я за тебя переживаю. Мне очень жаль, что ты из-за меня попала в такую ситуацию. Ты, наверное, уже жалеешь, что вообще со мной связалась.

— Как я могу жалеть, если в моем номере стоит такой роскошный букет цветов. Мне никто не дарил таких цветов.

— А муж?

— Тоже.

— Что же у тебя за муж такой? Вроде бы крупный бизнесмен, а не может подарить своей любимой жене букет роз?

— Зато он снимает мне дорогие номера в гостинице.

— Тоже верно.

Марат прижал меня к себе и стал крепко целовать. Затем он сунул руку под юбку и улыбнулся.

— Ты без трусов?

— Как видишь.

— А почему?

— Ты что, издеваешься? Разве в той ситуации мне было до трусов! Я их просто не нашла.

— Тебе без них идет намного больше.

— Даже в такой момент у тебя не пропало чувство юмора?

— Нет. Ты удивительная и замечательная девушка. Мне очень жаль, что ты замужем.

— А что было бы, если бы я была свободна?

— Я думаю, что между нами могли бы завязаться более длительные отношения.

— А если бы я была обычной бедной танцовщицей, приехавшей за границу на заработки?

— Слава Богу, что ты не обычная бедная танцовщица, приехавшая за границу на заработки, — прошептал Марат. Ласки его становились все более смелыми. Я задрожала и оттолкнула его от себя.

— Ты что?

— Сейчас не время. Давай лучше подумаем, как отсюда выбраться. Марат, пораскинь мозгами, кто мог нас сюда привезти?

— Да кто угодно.

— Как это?

— Ирина, я занимаюсь черным бизнесом и вхожу в криминальную структуру. У меня очень много недоброжелателей.

— Тебя уже похищали раньше?

— Нет. Впервые.

— Ну, у тебя хоть какие-то соображения по этому поводу есть?

— Пока никаких.

— Послушай! — разозлилась я. — Почему ты такой аморфный? В твоих глазах читается безразличие! Тебе не кажется, что ты несешь, за меня ответственность — ведь это ты меня втянул, ты и вытягивай!

— Я знаю, о чем ты сейчас больше всего беспокоишься.

— О чем?

— Ты боишься, что твой супруг приедет и не найдет тебя в гостинице, и тогда твоя семейная жизнь будет под большим вопросом!

— Ну, допустим, а тебе-то что?

— Так запомни на будущее, чтобы твоя жизнь протекала без изменений: никогда не изменяй мужу. Все вы, бабы, одинаковые!

— Хам!

— От такой же слышу!

— Да пошел ты!

Я отошла в самый дальний угол и села на корточки. Марат остался на прежнем месте, похоже, ему хотелось выговориться.

— За мужа она переживает. Привыкла жить без проблем, как у Бога за пазухой. Столкнулась с первой в жизни неприятностью — и сразу истерика. Спустись с небес, дорогая, то, что ты сегодня увидела, это и есть реальная жизнь!

— Живи сам такой скотской жизнью, — буркнула я, доставая из кармана пачку сигарет и зажигалку.

— У тебя есть курить? Здорово, — обрадовался Марат. — А у меня карманы прошмонали, все вытащили: и сигареты, и пистолет. Угостишь?

— Перебьешься, — сурово произнесла я и жадно закурила сигарету. Нервы заметно сдали, руки дрожали, пепел постоянно падал не на пол, а на юбку.

— А если отберу силой!

— Попробуй, — усмехнулась я и стала ждать худшего.

К счастью, Марат не сдвинулся с места и сел на пол.

— Костюм испачкаешь, — съязвила я.

— К черту костюм!

— Пол холодный — заработаешь простатит.

— Ну и что?

— Лечиться придется.

— Вылечусь. А ты что это вдруг такая заботливая стала?

— Я всегда жалела мужчин-импотентов.

— А у тебя, случаем, муж не импотент?

— Импотент.

— Тогда понятно, почему ты ложишься под первого встречного.

— Что ты сказал?

— Что слышала.

— Ненавижу!

— Говорят, что от ненависти до любви один шаг.

— Врут. Если человека ненавидишь, то никогда не сможешь его полюбить. Да и вообще, разве тебя можно полюбить?

— А почему бы и нет?

— Во-первых, ты не в моем вкусе.

— А какие в твоем вкусе?

— Крупные.

— А я что, по-твоему, мелкий, что ли?

— Ты не мелкий, но и не крупный. Бывают и покрупнее.

— А во-вторых?

— А во-вторых, ты сутенер хренов, вот ты кто!

— Поосторожнее со словами, — зло произнес Марат.

Я поняла, что могу перегнуть палку и получить за это по голове. Поэтому предпочла замолчать. Докурив сигарету, я выкинула окурок. Буквально через минуту запахло дымом. Окурок попал в сено, и оно загорелось. Огонь становился все больше. Марат подскочил, откинул меня в сторону и, сняв пиджак, принялся тушить огонь. Как только огонь потух, я посмотрела на Марата и ужаснулась. Он был весь в саже, словно негр, с уставшим и измученным лицом.

— Ты что, не видела, что сено горит?

— Видела…

— А почему с места не двигалась?

— Я люблю смотреть на огонь.

— Ты что, дура? Тебя в детстве случайно не роняли? Ты же могла сгореть!

— А может, мне жить не хочется!

— Захочется.

Марат подошел ко мне и поцеловал.

— Прости.

— Ты был груб.

— Ты тоже остра на язычок. Ну, прости, ты меня сама вывела. Мы должны в такой ситуации держаться вместе, а ты вздумала устраивать скандалы.

— Так и скажи, что курить хочешь, — засмеялась я.

— Хочу.

Мы поцеловались, а потом я протянула Марату сигарету. Он жадно закурил и вдруг засмеялся.

— Ты что? — удивилась я.

— Ты, Золушка, сажей вся перемазалась!

— Боже мой, на кого, я похожа! — воскликнула я, с тоской посмотрев на некогда белый воротничок. — Это ты меня испачкал.

— Прости, но мне кажется, что сейчас нет разницы, как мы выглядим.

— Я должна всегда хорошо выглядеть!

Перед глазами опять возник мой спаситель, и я разозлилась на него еще больше. Идиот! Это все из-за него! Он бросил меня и не захотел помочь! Все мои неприятности только из-за него! Я же предлагала ему сбежать. Если когда-нибудь его еще встречу, то даже не поздороваюсь!

Неожиданно дверь открылась, и в подвале зажегся свет. Я закрыла глаза и сжалась в комочек.

— Что это у вас тут паленым пахнет? — услышала я грубый мужской голос.

— У нас случился пожар, — робко произнесла я, осматриваясь вокруг. Господи, лучше бы света не было, я бы тогда не знала, какой дыре мы сидим. Неподалеку от меня лежала парочка дохлых крыс. Это привел меня в состояние шока. Я закричала и отбежала подальше.

— Ты что орешь? — спросил стоящий на пороге мужик.

— Крысы!

— Так они же дохлые.

— Тут есть и живые. Я сама слышала. Сколько нам тут сидеть? Когда вы нас выпустите?

— Это зависит от твоего напарника.

— Что он должен сделать?

— Посмотрим, как он будет отвечать на наши вопросы. Если сделает все как положено, то сразу вернетесь обратно. А если начнет хитрить, то может случиться и так, что вас придется похоронить.

Я выпучила глаза и перевела взгляд на Марата. Марат выглядел изможденным. От его некогда накрахмаленной белоснежной рубашки осталось одно название. Я посмотрела на свой пиджак и ужаснулась. Края пиджака обгорели, сама я была в саже — и в самом деле замарашка какая-то!

Минуты через две в подвал зашел второй мужик и поставил стул. Затем посмотрел на нас и спросил:

— Что у них тут случилось?

— Пожар, — ответил первый.

— А откуда у них спички?

— Наверное, у бабы были, потому что у Марата я все из карманов вытащил.

— А почему никто у телки карманы не прошмонал?

— Вот этого я не знаю.

— Серьезнее надо быть в следующий раз. Мужик подошел ко мне и требовательно протянул руку.

— Выкладывай все, что в карманах.

Я послушно вытащила зажигалку и сигареты.

— Еще.

— Больше ничего нет.

Мужик похлопал меня по карманам и отошел в сторону. Дверь вновь распахнулась, и в подвал спустился шкафоподобный мордоворот. Успокаивало только то, что одет он был в дорогой костюм серого цвета. Обычно в таких костюмах ходят коммерсанты. Вот жизнь пошла! Сразу не разберешься, кто перед тобой стоит. Одет, как коммерс, а морда криминальная. Получается как в песне: догадайся сам. Хотя, если разобраться, коммерсы по своей сути ничем от бандитов не отличаются, разве что только гонора поменьше. Но это я так — отвлеклась.

Мордоворот сел на приготовленный ему стул, достал дорогую сигару и смачно закурил.

— Привет, Марат.

— Привет, Рустам.

— Не ожидал такой встречи?

— Не ожидал.

— А мне казалось, ты приготовился к тому, что к тебе в любой момент могут прийти мои люди.

— Предупреждать все-таки надо.

— Я тебя уже полгода предупреждаю, а результата никакого нет.

— Можно было и не устраивать этот маскарад, а по-хорошему поговорить.

— Между прочим, этот маскарад, как ты его называешь, может стоить тебе жизни.

— Но ведь ты представляешь, что тебе за это будет.

— Представляю.

— Ты хорошо представляешь?

— Довольно ясно. Но ты сам лишил меня права выбора.

Устав слушать их перепалку, я повернулась к Марату.

— Марат, оказывается, ты его знаешь.

— Знаю, — буркнул Марат.

— Ну, так скажи ему, чтобы он нас отсюда выпустил. Мы и без того здесь уже дерьма нахватались. Дышим вонючей сыростью, с крысами сидим. В туалет, и то сходить негде!

— Помолчи, — сурово произнес Марат. — Видишь, я разговариваю. И вообще: не имей привычки меня перебивать.

— С какой это стати я должна молчать! Вы тут свои отношения выясняете, а я должна страдать! Я ни у кого ничего не брала. Меня полгода никто ни о чем не спрашивал и не предупреждал. Почему я должна тут сидеть?

— Сейчас я поговорю, и нас выпустят.

— Ты уверен? Я тут уже слышала реплику про маскарад, который может стоить тебе жизни! Тебя грохнут, а я под раздачу попаду!

— Что ты сейчас хочешь?

— Я хочу, чтобы меня выпустили.

— Ты хочешь уйти без меня?

— Конечно, твои дела — ты и разбирайся, а у меня своих дел по горло.

— Да какие у тебя могут быть дела! Все равно задницу целый день в гостинице паришь!

— Да что ты вообще про меня знаешь! У меня проблем столько, что тебе и не снилось!

— Надо же, какая ты у нас занятая! Мордоворот, удивленно смотревший на нас, не выдержал:

— Послушайте, вам не кажется, что вы тут не одни? Для выяснения отношений я отведу вам другое время.

— Мы уже давно все выяснили, — пробурчала я, зло, посмотрев на Марата.

Рустам усмехнулся и спросил:

— Марат, что за телка такая строптивая? Я еще не видел, чтобы телки с тобой так разговаривали. Это проститутка?

— Нет, замужняя. Супруг у нее шишка на ровном месте, а вот сама она на голову слаба.

— Я так и подумал. Ее, наверное, роняли в детстве.

— Главное, чтобы у тебя голова была на месте, — пригрозила я Рустаму.

Рустам побагровел и посмотрел на Марата.

— Скажи своей телке, чтобы она язык прикусила. Ты меня знаешь — я могу ее так отделать, что никто не узнает!

— Это не моя телка, — ответил Марат. Я расширила глаза от удивления.

— Чья же, если не твоя?

— Не знаю, — ответил Марат, — но не моя, это точно.

— Не ты ли сегодня всю ночь шептал мне на ухо, как тебе хорошо и как жаль, что я замужем?

— Это было в момент сексуального порыва. Это не в счет.

— Ты хочешь сказать, что все наши отношения в постели не в счет? Все это было несерьезно?

— Конечно, нет.

— Тогда что же это было?

— Подумаешь, просто перепихнулись, и все.

— Ах ты, скотина!

— От такой же слышу.

— Я думала, что ты хоть чуть-чуть меня любишь.

— Ты неправильно думала.

— Скотина! Сутенер ты хренов!

— Прекратите! — заорал Рустам. — Немедленно прекратите! Вы не одни. Просидели вдвоем почти три часа и не смогли выяснить отношения! А ты, милая, заткнись!

Я заткнулась и стала отряхивать свой костюм. Боль и унижение захлестнули меня. Хотелось огреть Марата по голове чем-нибудь тяжелым.

— Марат, я хочу получить свои деньги обратно, — спокойно сказал Рустам.

— У меня сейчас нет.

— Я слышу это ровно полгода.

— Рустам, я же тебе сказал: как будут, сразу же отдам. Ты же меня знаешь.

— Знать-то я тебя знаю, только денег своих не вижу. Полгода назад я дал тебе сто тысяч баксов на пару недель и до сих пор не могу получить их обратно.

— Рустам, но в жизни всякое случается, вот и у меня возникли определенные трудности. Нужно еще немного подождать.

— Сколько?

— Пару недель.

— Хорошо. Я подожду, только ты все это время просидишь здесь, в этом подвале.

— Ты с ума сошел!

— Я не сошел. Я просто хочу получить свои деньги обратно.

— Как же ты их получишь, если я буду сидеть здесь? Деньги же сами с неба не упадут. Их надо найти, а, кроме меня, это никто не сможет сделать.

— Хорошо, тогда в этом подвале будет сидеть твоя телка.

— Вот это другой разговор, — обрадовался Марат.

— Вы что, совсем спятили! Я тут сидеть не буду! Ну и подонок ты, Марат! Таких придурков еще поискать надо!

Рустам внимательно посмотрел на Марата и ехидно улыбнулся:

— Телка твоя больно нагло себя ведет, а ты терпишь. Что-то я раньше за тобой такого не замечал. Сейчас я проверю, дорога она тебе или нет. Я хочу знать точно, вернешься ты за ней или нет, если я тебя отпущу, а то, может, ты уйдешь с концами. Мне останется ее только грохнуть. Мы с тобой друзья, ас друзьями делятся не только женами. Она же тебе не жена. Вспомни, сколько раз мы с тобой в бане вместе парились, сколько проституток перетрахали. Так поделись со мной и этой телкой.

Рустам встал со стула и подошел ко мне.

— Ну что, девочка, тебе придется развлечь меня и моих ребят. Тогда мы подружимся.

Я вжалась в стену и с ужасом посмотрела Я на Марата.

— Марат, неужели ты этого придурка ко мне подпустишь?

Марат сидел с безразличным видом и старался не смотреть в мою сторону. Рустам размахнулся и с силой ударил меня по уху.

— Это тебе за придурка, — сказал они начал настегивать штаны.

Я дотронулась до уха. Рука тут же испачкалась в крови. Закружилась голова, в глазах потемнело.

— Ты мне разбил ухо, — прошептала я.

— В следующий раз я разобью тебе не только ухо, но и еще что-нибудь. Ты у меня кровью харкать будешь, тварь!

Я снова посмотрела на Марата, но он сидел без движений.

— Марат, а ты сволочь порядочная! Рустам подошел ко мне и взял за подбородок. Я вывернула голову и сильно укусила его за руку. Он заорал, отскочил и стал трясти рукой.

— Ну, сука, держись! Ко мне тут же подскочили до сего момента скучавшие рядом с дверью мужики и принялись рвать юбку и пиджак.

Я громко кричала и брыкалась, одновременно пытаясь уклониться от ударов.

— Рустам, скажи им, чтобы прекратили! — попросил Марат и подошел ко мне.

Мужики отпустили меня и вопросительно посмотрели на Рустама.

— Оставьте ее, — сказал он.

Стукнув меня последний раз, мужики отошли к двери. Я громко заревела и стала осматривать свою разорванную одежду. Из пиджака торчала грудь, хотя пиджаком эти лохмотья назвать было трудно, от юбки ничего не осталось, по всему телу были ссадины, и сочилась кровь. Я подползла к стене и села, поджав ноги к груди, чтобы не было видно моего голого тела. В этот момент больше всего на свете мне хотелось вернуться на родину, какой бы жестокой она ни была. По крайней мере, там у меня был паспорт, какие-то права и не было этих страшных мужиков. Григорич уже, наверное, звонит черт знает сколько и не может дозвониться. Подумает, что я сбежала, и убьет Натку. От этих мыслей мне стало совсем худо, и я заревела еще громче. Мне стало так жалко себя, что хоть волком вой. Ведь я, молодая и красивая, окончила хореографическую школу, а потом хореографическое училище с красным дипломом. Талантливая, подающая надежды балерина, а сижу в такой дыре без денег, документов, да и вообще в чужой стране. Не знаю даже английского языка. Мне бы танцевать в «Лебедином озере» и не морочить себе голову, но что сделаешь, уж если я такой уродилась. Правильно говорят, что в семье не без урода. Ну не могу я танцевать за жалкую зарплату, хоть убейте меня. Чтобы хорошо танцевать, нужно хорошо материально подпитываться, иначе танец будет просто не в кайф.

— Прекрати истерику, — ледяным голосом произнес Марат.

Но я словно и не слышала его, заревев еще громче.

— Прекрати, я сказал.

Наконец я замолчала и только изредка продолжала всхлипывать. Рустам, достав носовой платок, попрыскал на него дезодорантом и перевязал рану на руке. Затем он посмотрел на Марата и спросил:

— Марат, в чем дело? Тебе эта телка дорога?

— Нет.

— Тогда в чем дело?

— Насчет этой телки у меня совсем другие планы. Я придумал одно дельце, и довольно выгодное. Телку трогать не надо, а то нам с этого дельца ничего не выгорит.

— Каково дельце? — заинтересовался Рустам.

— Это телка не простая, а золотая. У нее муж крупный бизнесмен. Бабок у него немерено. Она живет в шикарном отеле напротив русского ресторана. Сам знаешь, что это за отель. Какая-нибудь шелупень там не останавливается. Эта телка снимает номер за три штуки баксов в сутки. Ее муж улетел на несколько дней в Пусан по поводу какой-то важной сделки, но со дня на день должен вернуться. Ты улавливаешь, на что я намекаю?

— Улавливаю.

— Муж не знает, куда девать лишние бабки и очень сильно любит свою красавицу-жену. Как ты думаешь, он на нас обидится, если мы у него попросим немного денег?

— Думаю, что нет.

— И я так думаю. Если он желает видеть свою ненаглядную целой и невредимой, пусть заплатит и забирает ее обратно.

— А что эта телка делала в твоей постели?

— Глупый вопрос! Трахалась, конечно.

— Ну, ты даешь! Ты всегда был большой оригинал. А где ты ее подцепил?

— Я ее снял в ресторане. Обедали за соседними столиками. Ты же знаешь этих богатых замужних баб. Как только их мужья уезжают, они ищут, на какой бы кол залезть.

— Что же ты сразу не сказал, что с такой золотой курицей познакомился, — засмеялся Рустам.

— Да я хотел ее для себя оставить, но теперь вижу — придется с тобой поделиться. Я когда с ней познакомился, сразу понял, что ее муженька можно хорошо потрясти. Думаю, потрахаю, затем спрячу и буду мужу диктовать условия. Ты зря ей ухо разбил, теперь этот коммерс может ничего не дать.

— Даст, куда денется! Эти лохи за своих проституток-жен могут любые бабки отвалить. Сколько мы с него потребуем?

— Двести тысяч баксов, — произнес Марат. — Как раз сотня твоя. Я возвращаю тебе долг.

— Нет, так не пойдет. — Почему?

— Давай больше, чтобы обидно не было. Не каждый же день можно такую золотую курицу найти. Сотка — это долг, но ведь я еще хочу в наваре остаться.

— Рустам, с каких это пор ты стал рассуждать, как коммерсант.

— С тех пор, как ты меня на сотку баксов нагрел. Давай триста, чтобы никому не было обидно. Сто пятьдесят твои и сто пятьдесят мои. Согласен?

— По рукам. Думаю, что сумма для него реальная.

— Так, а как нам теперь с ее мужем связаться?

— Будет ему звонить, чтобы срочно вылетал, — засмеялся Марат и посмотрел в мою сторону.

От услышанного меня затрясло, я была готова провалиться сквозь землю. Господи, какой ужас! Вот это я попала! Ну, за что мне выпали такие испытания? Я посмотрела на Марата глазами, полными слез, и в сердцах произнесла:

— Какая же ты сволочь! Я даже представить не могла, какая ты сволочь!

Марат весело рассмеялся:

— В следующий раз будешь умнее! Захочешь впредь под кого-нибудь лечь — сто раз все перепроверишь, чтобы заранее знать, с кем имеешь дело. Это я так — даю тебе житейский совет на будущее.

— Господи, какая же ты сволочь! Гад ползучий! Вымогатель хренов! — меня трясло от злости.

— Уже поздно что-то менять. Твой муженек заплатит нам по полной программе.

— Ненавижу!

— Мне плевать на твои чувства! Рустам с усмешкой посмотрел на меня, а затем перевел взгляд на Марата.

— Послушай, Марат, может, я ее все-таки трахну, а то как-то не по-товарищески получается. Ты ее трахал, а я нет.

— Разница в том, что я был с ней крайне любезен, поэтому она мне дала сама. С тобой по желанию не получится, только все руки искусает. Оставь ее — что, у нас шалав мало? С этой только сажей перемажешься. Да и скажу тебе по секрету: когда я ее трахал, то сразу понял — ничего в ней особенного нет. Даже не возбудился толком.

— Не ври, — не выдержала я. — Стонал так, что я чуть не оглохла.

— Послушай, подруга, да ты слишком высокого мнения о себе, — засмеялся Марат. — Ты даже и представить себе не могла, что я трахал тебя, богатую суку, через силу, потому что знал, что с тебя можно кое-что поиметь.

— Да пошел ты! А туфли тогда за триста баксов, зачем купил?

— Я что, дурак — за просто так тратиться? Я ведь прекрасно знал, что твой супруг вернет мне эти баксы с лихвой.

— Дерьмо!

— Ты не лучше!

— Ну, хватит, — перебил нас Рустам. — Хватит, а то это может продолжаться до бесконечности. Ох, и противная баба. Представляю, как она своего муженька пилит. Мне уже и трахать ее не хочется. Марат, пойдем наверх, коньячка выпьем, за жизнь, потрещим. Мы же с тобой друзья все-таки? Я прикажу, чтобы сейчас самых лучших девочек привезли. За делом и разработаем план, как нам побыстрее на ее мужа выйти.

— Хорошо, только пусть она своему муженьку сначала позвонит и скажет, что у нее неприятности. Пусть он срочно свяжется с банком и попросит приготовить деньги. Затем пусть вылетает и сидит в гостинице ждет указаний. Рустам протянул Марату мобильный телефон. Марат подошел ко мне и протянул трубку.

— Скажешь то, что я велел. Потом отдашь мне трубку, и я добавлю ему пару слов.

Я с ужасом посмотрела на протянутую трубку и растерянно произнесла:

— Я номера не знаю.

— Вспоминай.

— Правда, не знаю.

— Когда он должен прилететь?

— Со дня на день.

— Звони ему.

— Я забыла номер телефона. Он у меня в сумочке, а сумочка осталась у тебя в квартире. За ней надо ехать. Я как чувствовала, что сумка мне пригодится. Хотела взять, да не дали.

— Врешь.

— Не вру.

— Если врешь, то я тебе хребет переломаю. Поняла?

— Поняла.

— Так ты будешь звонить?

— Мне некуда звонить. Нет у меня никакого мужа, — голос мой задрожал, я готова была разреветься в любую минуту.

— Кончай базарить! Говори, будешь звонить или нет?

— Нет.

— Смотри. Я не поленюсь и привезу твою сумочку.

— Марат, если муж со дня на день прилетит, может, написать ему письмо и оставить в номере? — спросил Рустам.

— Неплохая идея. Надо подумать, но звонить она все равно будет. Ладно, пойдем наверх, а то я и в самом деле тут припарился.

Марат вместе с Рустамом направились к выходу, а я отчаянно закричала:

— Я тут одна не останусь!

— Останешься, — засмеялся Марат.

— Я крыс боюсь!

— Не бойся. Они не такие уж и страшные.

— Они мне отгрызут ноги! И вообще, если мой муж узнает, что я сидела в подвале с крысами, а тем более увидит меня с откушенной ногой, он ничего вам не даст.

Когда захлопнулась дверь, и я осталась одна, меня охватило жуткое чувство страха. Я отодвинулась от стены — ведь по ней могла ползти крыса. Упав на пол, я громко зарыдала от собственного бессилия и предательства Марата. Как он посмел! Подонок! Если бы у меня и в самом деле был богатый муж, то я бы строго-настрого наказала ему ничего не давать этим придуркам. Ублюдки проклятые, как их только земля держит. Но к моему глубокому сожалению, у меня не было богатого мужа и я даже представить не могла, кому звонить, когда мне дадут мобильный. Если только в ближайшее отделение полиции.

ГЛАВА 9

Я лежала на холодном и сыром полу, прислушиваясь к каждому звуку. Плакать уже не было сил. Говорят, если много плакать, можно выплакать все слезы. Пришлось убедиться в этом на собственном опыте. Тело болело, ухо ныло так жутко, что хотелось кричать. Сколько я пролежала — не знаю. Время шло медленно и нудно. От пола тянуло холодом и сыростью. Набросав немного соломы, я села, съежившись, как собачонка. Голова болела, но слез по-прежнему не было.

Вдруг что-то заскрипело, и я в испуге подняла голову. На пороге стоял полупьяный Марат. В руках он держал пистолет. Я быстро отползла к стене.

— Ты пришел меня убить? — хрипло спросила я.

— Я пришел тебя спасти, — ответил Марат.

— Зачем?

— Глупый вопрос. Тебе что, не хочется на свободу?

— Ну как тебе сказать? Смотря, что меня ждет на свободе.

Марат подошел ко мне и протянул руку.

— Вставай, надо срочно уходить. Потом будет поздно.

Я встала, но так и не решилась подать Марату руку. Мы подошли к входной двери. Я заглянула в глаза Марату и подозрительно спросила:

— Куда ты меня ведешь?

— На свободу.

— Я хочу знать, куда именно?

— Поедем ко мне. Хочешь, я довезу тебя до гостиницы?

— Ты меня разыгрываешь?

— Мне кажется, что нам обоим сейчас не до шуток.

Мы вышли из подвала. Яркий электрический свет ослепил глаза. Марат схватил меня за руку и потащил по коридору. В конце коридора я увидела лежащего на полу человека и громко закричала. Сомнений не было — это был Рустам. Посреди его лба зияла огромная дыра. Широко раскрытые глаза, казалось, смотрели прямо на меня.

— Да не ори, ты. Закрой рот, — осадил меня Марат.

Я послушно закрыла рот и испуганно посмотрела на него.

— Что здесь произошло?

— Ничего особенного. — Кто это его?

— Я.

Перешагнув через тело Рустама, мы вышли в большую гостиную и бросились к входной двери. Обернувшись, я увидела, что у камина лежат еще два безжизненных тела. Это были те молодчики, которые пытались меня изнасиловать.

— Они мертвы?

— Ну а ты как думаешь?

— Думаю, что да.

— Вот видишь, какая ты у нас сообразительная.

— Кто их убил?

— Я.

Перед тем как открыть дверь, Марат внимательно посмотрел на меня и задумчиво сказал:

— Тебе нельзя в таком виде на улицу. Ты же совсем голая. Снимай с себя эти лохмотья.

— Но мне нечего надеть.

Марат подбежал к одному из убитых мордоворотов и стал стягивать с него рубашку и пиджак.

— Прекрати! — закричала я. — Я не одену одежду с трупа.

— Послушай, может быть, хватит диктовать мне свои условия! Давай одевайся и поменьше думай о том, кто носил эту одежду раньше. Я понимаю, что ты у нас кисейная барышня, но сейчас не время ломаться!

— Я не ломаюсь. Просто я еще никогда не носила одежду с покойников.

— Я раньше тоже много что в жизни не делал, но жизнь заставила меня делать то, чего я не хочу.

Марат кинул мне большую шелковую рубашку и необъятный пиджак. Я повертела рубашку в руках и жалобно произнесла:

— Тут кровь на воротнике…

— Ну и черт с ней, с этой кровью!

— Но ведь это же не мой размер…

— Ну уж извини, дорогая, тут ничего женского нет. Надевай, что дают. Все лучше, чем эти лохмотья.

Я скинула вконец разодранный костюм и осталась в чем мать родила. Марат придирчиво оглядел мою фигуру и заметил:

— А ты ничего сложена. На жену нового русского совсем не похожа.

— Интересно, а как сложена жена нового русского? — поинтересовалась я, натягивая рубашку.

— Обычно они в теле. Вернее, выходят замуж, как правило, худыми, а затем начинают стремительно набирать вес. Сама посуди: после голодняка пересесть сразу на копчености да на деликатесы. Тут кого хочешь разнесет!

— Мне не с чего жиреть, — вздохнула я, застегивая пуговицы.

Рубашка оказалась мне по колено и выглядела скорее как бесформенное платье. Накинув пиджак, я с ужасом подумала о том, кому он принадлежал еще совсем недавно, но не стала заострять на этом внимание.

— Послушай, ну что ты, как клуха. У нас нет времени.

— А куда мы торопимся?

— С минуту на минуту сюда могут приехать братки, и тогда мы вряд ли выберемся отсюда без потерь.

Отмахнувшись от Марата рукой, я подбежала к трупам, села на колени и стала выворачивать карманы. Ключи от машины мне вряд ли пригодятся, а вот доллары — в самый раз. Внезапно мне вспомнился мой спаситель. Он управлялся так быстро и профессионально! А чем я, собственно, хуже? Мне нужны деньги, черт бы вас всех побрал! Я хочу остаться живой! Я хочу попасть домой, к маме, но без денег мне не выбраться отсюда никогда. Мне плевать, что я обираю покойника. Я знаю, что это ужасно, но у меня нет другого выхода. Я все сделаю для того, чтобы спастись. И вообще, что значит — ужасно? Разве увозить девушек в качестве танцовщиц, а потом вынуждать их заниматься проституцией это не ужасно? Этот грех страшнее, чем мой, и ему нет прощения.

Я рыскала по карманам и всхлипывала. Слезы не давали дышать. Мне было наплевать, что думает обо мне Марат. Пусть думает что угодно. Мы разные, у нас нет никаких точек соприкосновения. Если бы он только знал, кто я есть на самом деле! Что ж, я бы не отказалась быть богатой дамочкой, женой нового русского, но, к моему глубочайшему сожалению, новых русских на всех не хватает, кому-то приходится зарабатывать на жизнь совсем другим путем.

Я громко ревела, даже не пытаясь успокоиться. Мне было жалко себя. Разве я против того, чтобы рядом со мной очутился богатый и толстый мужик с огромной золотой цепью на шее и сотовым телефоном в руках? Да, он не похож на принца из сказки, да, в его бороде застряли засохшие икринки. Ну и что? Он только что поел и просто не успел вытереть бороду салфеткой. Увидев меня, он сел бы рядом, пожалел, отвалил бы бабок сколько надо, а потом спросил бы: «Что ты, Иришка, хочешь больше всего на свете? Хочешь, я подарю тебе свой „мерседес“?» А я бы подумала и ответила: «Больше всего на свете я хочу, залезть на твою толстую шею, свесить ноги и кайфовать всю оставшуюся жизнь. Короче, я хочу за тебя замуж!»

Положив баксы в карман, я сняла с первого убитого братка шикарный золотой браслет, а со второго толстенную золотую цепь с крестом. Случайно подняв голову, я увидела растерянное лицо Марата. Он смотрел на меня, как на приведение. Я встала, смахнула слезы и, горько усмехнувшись, произнесла:

— Не ожидал?

— Не ожидал…

— Вот такая я дрянная девчонка.

— Не знал, что ты можешь шарить по карманам.

— Ты еще много чего про меня не знаешь.

— Зачем это тебе? Ты ведь и так в достатке живешь?

— Старые привычки, — постаралась улыбнуться я.

— Даже я, аморальный во всех отношениях тип, никогда не залезу в карман к покойнику.

— А зачем тебе лазить? На тебя вон сколько проституток работает! Сам говорил, что в этой жизни часто приходится делать то, что совсем не хочется.

— Просто мне показалось, что тебе это без надобности.

— Надобность есть всегда, а у меня в особенности.

— Ты страшная женщина.

— Совсем недавно ты говорил, что я довольно симпатичная.

— Я имел в виду не это.

— А что?

— У тебя что-то с психикой.

— С психикой у меня все в порядке. Кстати, я не страшнее тебя. У тебя можно многому поучиться.

Мы вышли из гостиной на веранду, оттуда — во двор.

— Быстрее, — кричал Марат, подгоняя меня. Добежав до малогабаритного джипа, мы стали открывать двери, но тут случилось нечто такое, что я на минуту потеряла способность двигаться. Прямо во двор на всей скорости влетел японский микроавтобус. В микроавтобусе сидели вооруженные братки.

— Я же говорил, что сюда могут приехать с минуты на минуту. Это все ты, клуха. Карманница! Даже не знаю, как тебя еще назвать!

— Что делать? — заикаясь, спросила я.

— Быстро садись за руль, а я буду отстреливаться.

Я села за руль и надавила на газ. Машина заревела и дернулась с места.

— Ты хоть машину-то умеешь водить? — запоздало спросил Марат.

— Умею.

Увидев, что из микроавтобуса торчит дуло автомата, я моментально собралась с мыслями и рванула с места. Марат высунулся по пояс и стал стрелять.

— Сумасшедший, спрячься, тебя же убьют, — закричала я и до упора нажала на газ.

Дальше творилось что-то непонятное. Мы выскочили на пустынную трассу. Уже светало. Я сразу поняла, что мы не в Токио, так как трасса была совершенно пуста. Микроавтобус не отставал. За спиной раздалась приглушенная очередь. Я оглянулась. Заднее стекло покрылось паутинками пробоин.

— Марат! — вскрикнула я. — Нам изрешетили задние стекла!

Марат отстреливался, разговаривать с ним было бесполезно. Метров через сто дорога стала раздваиваться, соединяясь с разными мостами. Все это напоминало несколько спаренных восьмерок. Я поняла, что это мой единственный шанс уйти от погони. Как раз в это время Марат сел на место.

— Ну наконец-то, а то я уже устала лицезреть твою задницу!

Марат не ответил. На секунду оторвав взгляд от дороги, я посмотрела на него. Он был ужасно бледен.

— Что с тобой?

— Ерунда. Ранили в плечо.

— Где?

— Смотри за дорогой. Мне кажется, это конец. Нам не уйти от погони. Что такое наш пистолет по сравнению с их автоматом, тем более что в нем закончились патроны?

Из плеча Марата мощной струей текла кровь. Мне стало страшно.

— Что ты сел как истукан? Тебе нельзя терять кровь. Зажми рукой рану! Крепко

зажми! Я бы сделала себе перевязку, но не могу, я же за рулем.

Марат оставил мои слова без внимания.

— Послушай, ты, придурок! Ты что, на тот свет собрался? Эх ты, а еще крутого из себя строил! За жизнь-то бороться совсем не умеешь! Размазня, вот ты кто!

— Что?!

— Что слышал! Помирать собрался, так сдыхай! А я буду жить! Я хочу жить! Я живучая, потому что умею бороться за жизнь, а на тот свет я еще успею. Я пока не нажилась вволю!

— Дура ты! Нам не выкарабкаться! Вскоре они нас нагонят и прострелят колеса. Это конец!

— Сам ты конец! Чтоб он у тебя отсох! Сними с брюк ремень и перетяни то место, куда попала пуля, иначе ты потеряешь много крови и умрешь.

Марат усмехнулся, но все-таки послушался меня. Снял ремень и перетянул руку.

— Вот так-то! — улыбнулась я и громко запела песню.

Марат вытаращил глаза и покрутил пальцем у виска.

Проклятый микроавтобус не отставал. Ну сколько можно сидеть на хвосте? А вдруг нам и в самом деле прострелят колеса? Я запела еще громче и подмигнула Марату.

Он говорил мне: будь ты моею,
Сладости рая мне обещая.
Бедному сердцу так говорил он,
Но не любил он,
Нет, не любил он меня!

Я орала во все горло, смахивая слезы.

— Да перестань ты завывать, — настаивал Марат. — Слушай, может, передашь руль мне?

Я усмехнулась и надавила педаль газа до упора. Машина в секунду набрала максимальную скорость. Мне казалось, что еще немного — и мы взлетим. Марат сжался и испуганно закричал:

— Ты что надумала, придурочная?

— Сейчас увидишь.

— Ты же можешь потерять управление!

— Заткнись и смотри внимательно.

Я резко развернулась и помчалась навстречу микроавтобусу.

— Ты что, дура! Сворачивай! — Марат силой попытался отобрать у меня руль.

Я, не глядя, заехала ему в ухо.

— Я же просила тебя заткнуться и не мешать мне!

Марат схватился за голову и вжался в сиденье. Машины стремительно приближались. Когда осталось совсем немного, нервы у братков не выдержали. В такие игры они явно не играли. Микроавтобус попытался избежать столкновения и рванул вправо, его занесло и перевернуло несколько раз. Затем он ударился задом о столб и полетел вниз с моста, а это около двадцати метров. Упав колесами вверх, он черва несколько минут взорвался.

Я сбавила скорость и вытерла пот со лба. Затем посмотрела на Марата. На его глазах были слезы. Смахнув их, он, почему-то шепотом, произнес:

— Ирка, ты случайно в дурдоме на учете не стоишь?

— Пока нет.

Остановив машину, я легла на руль. Руки слегка тряслись — нервы были на пределе. Я просто хотела жить! Выйдя из машины, я села на землю. Марат сел рядом и тихо спросил:

— Что с тобой?

— Ничего.

— Ты хоть понимаешь, что сейчас произошло?

— Мы остались живы…

— Кто научил тебя так водить машину?

— Я самоучка. Я вообще по жизни самоучка. Всему учусь сама. У отца был старенький «запорожец», и он иногда давал мне покататься.

— А где сейчас этот «запорожец»?

— Я его разбила, когда училась, — улыбнулась я.

— Ты ненормальная.

— Может быть.

— Я хочу сказать, что у тебя железные нервы. Даже у меня они не выдержали.

— Я же тебя предупредила, что этот аттракцион не для слабонервных.

Марат надулся и распорядился:

— Садись на место пассажира. Дальше машину поведу я.

— Ты ранен!

— Ну и что? А ты не знаешь дороги.

Я села в машину и закрыла глаза. Затем повернулась к Марату и произнесла:

— Тебе надо достать пулю.

— Мы как раз едем в частную клинику. Тут по пути.

— А они не заявят в полицию?

— Зачем?

— Просто в России клятва Гиппократа не действует. Если человек доставлен с огнестрельным ранением, то тут же вызывают милицию. Хотя, по сути, ранение — это та же болезнь, объявлять о которой можно только при желании пострадавшего.

— Здесь такого нет.

Мы доехали до маленькой одноэтажной клиники, где нас приветливо встретили японские врачи. Под местным наркозом Марату вытащили пулю. Благо, она застряла в мышце, не задев кости. Для поддержания общего тонуса организма ему сделали несколько внутривенных инъекций. Все это время я сидела в удобном кресле и пила кофе, принесенный вежливой медсестрой. Надо же, оказывается, Марат прекрасно владеет японским языком. Вот бы никогда не подумала! Жутко болела голова и сказывалась усталость. Когда все закончилось, я посмотрела на перевязанное плечо Марата и улыбнулась.

— Ты чему улыбаешься? — спросил он.

— Да так… Столько бинтов навязали. Ты сможешь надеть рубашку?

— Конечно, смогу. Ирина, мне нужно пятьсот баксов.

— Зачем?

— Надо заплатить за операцию. Тут ничего бесплатного не бывает. У меня все из карманов вытащили. Одна надежда на тебя.

— А у меня откуда?

— Ты же с пацанов золото снимала и в бумажниках рылась. Там наберется пятьсот баксов?

— Это мои деньги.

— Я на них и не претендую. Я возьму у тебя взаймы. Как только приедем домой, я тебе сразу отдам.

— Я знаю, как ты отдаешь. У тебя обещанного надо полгода ждать. А у меня времени нет. Мне деньги очень нужны. Ты можешь съездить домой, взять деньги и рассчитаться.

— Зачем я буду по сто раз ездить? Я же говорю, что сразу тебе отдам.

Я достала баксы из кармана и отсчитала ровно пять сотенных купюр. Марат взял деньги и ушел в другую комнату. Я пересчитала оставшееся. Ровно семьсот долларов. Не густо, но мне и эта сумма кажется большой. Как только Марат вернулся, мы сели в машину и поехали в сторону города. Марат был в прекрасном настроении, даже напевал что-то себе под нос. Затем он подмигнул мне и сунул руку под мою рубашку.

— Я так люблю, когда ты без трусиков!

Я с силой ударила его по руке и зло проговорила:

— Еще раз так сделаешь, откушу руку.

— Ты что?

— Ничего. Или ты забыл, как меня проституткой обзывал, заливая баки своему Рустаму, что снял меня в ресторане?

— Но я же специально, чтобы Рустам подумал, что ты мне безразлична!

— Зачем?

— Но ведь они бы тебя оттрахали, как кошку, и все!

— А почему ты за меня не заступился, когда на мне одежду рвали?

— Я заступился.

— Я что-то не заметила.

— Да если бы не я, тебя бы так отделали! Я просто по-другому не мог. Если бы Рустам заподозрил, что у нас нормальные отношения, то оттрахал бы тебя мне назло. Я сделал все по уму. Придумал, что хочу потрясти твоего мужа.

— А ты что, не хочешь потрясти моего мужа?

— Да на черта он мне сдался!

— А мне так не показалось. Я решила, что ты и в самом деле хочешь сорвать с него куш!

— Да ты что, умом тронулась? Я все это придумал, чтобы тебя спасти. Благодаря мне ты осталась не изнасилованная и не избитая.

— Не скажи! Мне ухо повредили и на теле синяки.

— Заживет твое ухо.

— Ты вчера со мной обращался как с последней дрянью.

— У меня не было другого выхода.

— Зачем ты Рустама убил и этих двоих?

— Я уже давно хотел это сделать, просто не было такой возможности. Я кинул его на деньги, а он постоянно цеплялся, чтобы я вернул ему долг.

— Тебе за это что-нибудь будет?

— За что?

— За то, что ты их убил?

— Никто не узнает. У Рустама была небольшая группа. В живых никого не осталось. Даже если бы кто-то и узнал, то выкрутился бы.

— А почему ты не захотел вернуть ему деньги?

— Потому что они мне тоже нужны.

— Но ведь это же его деньги?

— И что?

— Ты же их занял.

— Я же тебе говорю, что я его кинул.

— Куда мы едем?

— Заедем на виллу к одному моему приятелю, приведем себя в порядок.

— Мне нужна моя сумочка.

— Ирина, давай в мою квартиру поедем завтра. Мы столько пережили, нам надо отдохнуть. Или ты торопишься к мужу?

— Хорошо, поехали к твоему приятелю, — согласилась я и отвернулась к окну.

Вскоре глаза стали слипаться, и я заснула.

ГЛАВА 10

Я проснулась оттого, что Марат тихонько толкнул меня в бок и сунул руку ко мне под рубашку. Отодвинувшись, я открыла глаза и зло проговорила:

— Я же тебе сказала — не смей никогда больше этого делать!

— Почему?

— По кочану! Я надеюсь, ты меня сюда привез не для того, чтобы посадить в подвал и трясти деньги с моего мужа?

— Да пошла ты! — обиделся Марат и вылез из машины.

— Кстати, за тобой три трупа. Машина принадлежала кому-то из них. Тебе бы не мешало от нее избавиться.

— Разберемся. Кстати, за тобой тоже кое-что есть…

— Это еще что?

— Не что, а кто. Я имею в виду тех, которые взорвались в микроавтобусе.

— А я-то тут при чем?

— Они были отправлены на тот свет не без твоей помощи.

— Ерунда. Это просто авария.

— Подстроенная авария.

— Это случайность.

— Это закономерность.

Из дома вышел улыбающийся мужчина лет пятидесяти, чем-то похожий на Григорича, и крепко обнял Марата.

— У тебя неприятности?

— Точно.

— И, смотрю, довольно серьезные. Ладно, пойдем в дом, сейчас ты мне все расскажешь. А это кто? — мужчина внимательно посмотрел на меня.

— Эта девушка вместе со мной. Ее надо срочно засунуть в ванну. Пусть отмокает.

— Сейчас все сделаем.

— И от джипа нужно срочно избавиться, — сказал Марат, понизив голос.

Мужчина оглянулся на джип и согласно кивнул.

— Сейчас скажу пацанам, пусть разберут на запчасти.

— Джип сильно паленый, пусть лучше сожгут.

— Как скажешь.

Мы зашли в большой холл. Я посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась — какое-то пугало, которым отпугивают ворон, чтобы они не клевали урожай на грядках.

— Сейчас я девчонку отведу в ванную, — сказал Марат.

— Подожди, вот-вот должна подойти служанка, а ты лучше покури тут со мной.

— Я сам. Девчонка немного странная. Ни с кем, кроме меня, общаться не может.

— В смысле? У нее что-то с головой? — удивился мужчина.

— У нее не только с головой, — засмеялся Марат, слегка приобняв меня.

— Да пошел ты! — разозлилась я и отдернула его руку.

Марат повел меня в ванную. Поднимаясь по широкой лестнице, я оступилась и сломала каблук.

— Ну вот, что теперь делать-то?

— Да выброси ты их в мусорную корзину, — пожал плечами Марат.

— Эти туфли, между прочим, триста баксов стоят.

— Новые купим.

— Кто купит?

— Я.

— Тогда другой разговор.

Я сняла туфли и выкинула их в корзину. Дом был шикарный, со вкусом обставлен.

— Сколько же вас, бандитов, сюда понаехало! Все Токио заполонили. Дома себе отгрохали. Живете, как цари.

— Это кто же бандиты? — засмеялся Марат.

— Ты и твои дружки.

Мы зашли в ванную. Марат включил воду, протянул мне шампунь и весело произнес:

— Залезай и балдей.

— А ты куда?

— У меня важный разговор.

— А когда я закончу купаться?

— За тобой придет девушка и поведет тебя к столу.

— Понятно.

Скинув пиджак и рубашку, я залезла в ванну.

— Ну как?

— Здорово!

— Ладно, мне пора. — Вдруг по лицу Марата пробежала тень. — Послушай, Ирина, — сказал он, — твой муж, наверное, прилетел и уже волнуется. Я могу дать телефон, чтобы ты позвонила ему.

— Он еще не прилетел, — улыбнулась я и закрыла глаза.

Марат ушел, а я стала отмокать в ванной, прокручивая все случившееся со мной в голове. Вдоволь накупавшись, я вылезла из ванны и хотела было надеть свою рубашку, но тут на пороге появилась девушка-японка и протянула мне халат.

— Давайте я вытру вам спину, — сказала она на хорошем русском языке и принялась аккуратно промокать мое тело. Делала она это так искусно, что я почувствовала легкое возбуждение. Соски мои стали упругими и заметно порозовели. Чтобы не попасть в неловкое положение, я быстро натянула халат, затем, достав из пиджака золото и баксы, переложила их в карман халата. Девушка отвела меня в столовую, где на столе уже дымился горячий обед.

— А где Марат? — поинтересовалась я.

— Мужчины заняты. Они разговаривают.

— Он что, есть, что ли, не хочет?

— Мужчины заняты, — повторила девушка и вышла из столовой.

Как только я закончила трапезу, девушка отвела меня в спальню. Я посмотрела на огромную белоснежную постель и, не думая ни минуты, упала на нее со всего размаху. Девушка улыбнулась и с жалостью в голосе произнесла:

— У вас на теле очень много ссадин и синяков, а на ухе кровавая рана. Если вы не против, я немного полечу вас, чтобы не было заражения.

— Вы хотите помазать меня зеленкой? Я испачкаю всю постель. Да и зеленка так долго не сходит!

— Нет, я обработаю ваши ушибы специальной мазью, приготовленной на лечебных травах. Вы увидите, как все быстро затянется и от ранок не останется даже следа.

— Ну что ж, дерзай.

Я растянулась на кровати и закрыла глаза. Девушка стала втирать в мое тело мазь, нежно массируя и лаская его кончиками пальцев. Нет ничего удивительного в том, что она сумела довести меня до оргазма и я уснула в состоянии полнейшего блаженства.

Проснулась я оттого, что кто-то дышал мне прямо в ухо, поглаживая мою грудь. Открыв глаза, я увидела довольного Марата. Он лежал рядом со мной и нагло улыбался. Я сразу поняла, что он только что вылез из ванной.

— Если бы ты знала, как я соскучился!

— Ну ты и хам! Что, больше нет кроватей?

— Все заняты.

— Не ври. В этом доме несколько спален.

— Все заняты, да и неудобно, если мы будем спать по отдельности. Мой приятель этого не поймет, тем более я по тебе соскучился.

— Тогда лежи рядом и не смей ко мне прикасаться.

— Но ведь мы же с тобой уже занимались сексом?

— Это было раньше.

— Что же изменилось теперь?

— Теперь многое что изменилось. Я никогда не прощу тебе того, что ты говорил мне в подвале у Рустама.

— Господи, опять ты за старое! Как только с тобой муж живет — ты же такая вредная.

— Нормально живет и, между прочим, любит.

— Я в этом не сомневаюсь. Только зачем он оставляет тебя одну?

— Работа у него такая.

— Я бы никогда не оставил.

— А я бы с тобой и не жила.

— Я все вспоминаю, как ты на микроавтобус летела. Какие же нервы надо иметь! Это у тебя уже отработанный прием, или ты впервые так поступила?

— Впервые.

— С трудом верится. Ты, случайно, в автомобильных гонках никогда не участвовала?

— Нет. Жить захочешь — еще не то сделаешь.

— Ты спасла мне жизнь. Я твой должник.

— Ты тоже спас мне жизнь. Помог выбраться из подвала. Мы квиты.

— Ирина, но что я должен сделать, чтобы наши отношения остались прежними?

— Ничего.

— Нет. Я не хочу, чтобы ты продолжала на меня злиться.

— Хочешь, чтобы я тебя простила?

— Конечно.

— Тогда скажи несколько раз: это я убил Толика, это я убил Толика, и убил потому, что он меня достал. Я застрелил его прямо в машине!

Марат засмеялся и проговорил:

— Это я убил Толика. Он меня уже достал.

— А теперь попробуй без смеха.

Марат повторил все без смеха и довольно посмотрел на меня.

— Получилось?

— Получилось.

— А кто такой Толик?

— Да это я просто так. Я не буду на тебя злиться в том случае, если ты будешь повторять это каждый день. Идет?

— Идет, — засмеялся Марат.

— Вот завтра, когда приедем к тебе домой за сумочкой, ты опять это скажешь.

— Если хочешь, скажу. Только я не понимаю, зачем тебе это надо?

— Просто это меня успокаивает.

— Теперь я прощен?

— Прощен.

Марат склонился над моей грудью и стал жадно ее целовать.

— Тебе хорошо со мной? — тихо спросил он.

— Хорошо, — нежно ответила я и слегка укусила его за мочку уха.

Марат застонал и стал покрывать поцелуями мое тело. Я улыбалась и шептала ему ласковые слова. Он был неутомим и изобретателен. Я поглаживала его по перебинтованному плечу и повторяла со слезами на глазах:

— Как жаль, что у нас не может быть продолжения.

Марат ничего не слышал. Отдавшись страсти, он был великолепен.

Утром я проснулась оттого, что Марат потрепал меня за щеку и ущипнул за сосок.

— Просыпайся, соня.

— Что, уже утро?

— Скоро обед. Ну ты и спишь! Я тут уже решил кое-какие дела, а тебя не добудишься!

Я потянулась и грустно сказала:

— Господи, как я хочу, чтобы все это никогда не заканчивалось.

— Что именно?

— Эта ночь, к тому же проведенная в такой красивой спальне.

— Это я убил Толика! Это я убил Толика! — засмеялся Марат. — Помнишь, ты вчера простила меня за эту дурацкую фразу.

— Конечно, помню!

— Теперь я буду повторять ее постоянно, чтобы поднять тебе настроение. Ты довольна?

— Еще бы!

— Хочешь кофе в постель?

— Не откажусь.

Марат побежал за кофе, а я закуталась в простыню и села на кровати. Господи, ну почему мужики иногда бывают такими идиотами! «Я убил Толика», — звенело у меня в голове. Ну и придурок! Можно считать, что кассета с записью у меня в кармане, только смогу ли я подставить Марата — вот в чем вопрос? Я и не думала, что ситуация примет такой оборот. Тем более что Григорич вряд ли отправит меня на родину. А может, мне стоит открыться Марату? Только поймет ли он?

— Кофе подан.

Марат поставил поднос на кровать и сел рядом.

— Ты о чем-то думаешь?

— Думаю.

— О чем?

— О том, что я всю жизнь мечтала спать на такой роскошной кровати и в такой шикарной спальне.

— Ладно тебе придуриваться. Можно подумать, что у тебя в доме стоит другая кровать.

— Эх Марат, Марат, ничего-то ты не понял.

— А что я должен понять?

Я замолчала и отхлебнула кофе. Затем посмотрела на Марата и улыбнулась.

— Знаешь, тут есть такая замечательная девушка. Она мне обрабатывала раны. В общем, она их так круто обрабатывала, что я даже испытала оргазм.

— Знаю, знаю, — засмеялся Марат. — Она мне тоже очень часто кое-что обрабатывает.

— Ах ты гад! Значит, ты тоже?

— Тоже.

— Кто она такая?

— Японская проститутка, обслуживающая хозяина и гостей этого дома.

— Я тебя ревную, гад!

— Я тебя тоже, — серьезно произнес Марат. — Завтра ты будешь в объятиях своего супруга. Я понимаю, что не имею морального права тебя ревновать, но ничего не могу с собой поделать.

— Марат, а ты спишь со своими проститутками?

— Зачем тебе это?

— Просто интересно.

— Я не буду отвечать на твой вопрос.

— Но все-таки я хочу это знать.

— Мы устраиваем субботники.

— А ты бы смог ударить женщину?

— Конечно.

— А меня?

— Ну, если хорошенько попросишь, — засмеялся Марат. — Ирина, у нас с тобой совсем другие отношения, и ты другая. Ты чистая. Для меня ты чистая, и я тебя люблю.

— Что ты сказал?

— Я люблю тебя.

— Ты уверен?

— Пожалуй, да. Я столько времени пытался встретить такую женщину, как ты, но никогда не думал, что она окажется замужней. Я не хочу прекращать эти отношения. Давай ты будешь прилетать в Токио вместе с мужем и отправлять его куда подальше. Мы нужны друг другу. Я бы не хотел тебя потерять. Я даже не знаю, что со мной творится. Я готов убить твоего мужа, но боюсь тебе навредить. Я понимаю, что быть женой крупного бизнесмена куда престижней, чем подругой человека, который делает деньги на проститутках.

— Скажи еще раз: я люблю тебя.

— Я люблю тебя.

— Тогда иди ко мне.

Марат поставил поднос на пол, и мы занялись любовью.

— Я люблю тебя, — шептал Марат, покрывая поцелуями мои плечи. Я улыбалась и не понимала, отчего по моим щекам текут слезы…

Приняв душ, я вышла из ванной и посмотрела на Марата. Он вытер меня полотенцем и принес красивый костюм, ничуть не хуже того, который у меня был.

— Где ты его взял?

— Купил, пока ты спала. Мы же не можем выйти на улицу голыми.

Я надела костюм и посмотрелась в зеркало. Как здорово, когда нравишься самой себе! Новенькие туфельки пришлись как раз впору.

Марат протянул мне пятьсот баксов.

— Это долг. Срасибо.

Я сунула баксы в карман вместе с золотом и другой частью денег. Затем чмокнула Марата в щеку.

— Спасибо, что вернул. Они мне очень нужны.

— Не понимаю, какие у тебя могут быть материальные проблемы?

— Тебе этого не понять.

Мы сели в другую машину и поехали к Марату домой. Нашего обстрелянного джипа нигде не было, наверное, его сожгли еще вчера.

Подъехав к дому Марата, я огляделась по сторонам и облегченно вздохнула — машины лысого нигде не было видно. Поднявшись наверх, мы зашли в квартиру и с трудом добежали до кровати. Про остальные дела на пару часов пришлось забыть.

Насладившись любовью, Марат уставшим голосом произнес:

— Ты ненасытная, Ирка.

— Ты точно такой же.

— Ты выжмешь из меня все соки.

— У тебя столько соков, — засмеялась я, — что мне и во сне не снилось!

Я подошла к сумочке и проверила ее содержимое. Все было на месте.

Телефон молчал. С одной стороны, меня это радовало, но в то же время настораживало. Я прекрасно понимала, что это молчание не тс добру. Марат по-прежнему сидел на кровати совершенно голый и придирчиво разглядывал меня. Я не одевалась, но ходила в туфлях на высоченных шпильках.

— Ты не хочешь позвонить мужу — вдруг он прилетел?

— Не хочу.

— Ты ненормальная.

— Ты не лучше.

— Я бы всю оставшуюся жизнь не выходил из спальни и наслаждался твоим обществом!

Я подошла к Марату и села рядом с ним.

— Марат, ты бы на мне женился?

— Что?

— Ты бы взял меня в жены?

— Но ты же замужем…

— Это тебя не касается. Я хочу, чтобы ты ответил на мой вопрос.

— Ирина, я еще не готов к этому. Ты сама не знаешь, что говоришь*. Ты живешь в другом измерении, а я плаваю в дерьме. Мы люди разных уровней. Моя жизнь полна осложнений. Ты сама могла убедиться в этом, но я как-то не задумывался о браке. Я привык жить по-волчьи в общей стае. Жить с тобой — это значит подвергать тебя постоянной опасности. Я не могу рисковать тобой. Хотя ты, конечно, девочка не промах и прекрасно умеешь за себя постоять, но та среда, в которой я вращаюсь, слишком криминальна. Я живу, как вольный ветер, и ценю свою свободу. Хочешь знать почему? У меня нет больного места! Ко мне не подкопаешься. Но если мы будем вместе, то моим больным местом будешь ты. Чтобы сделать мне плохо, надо будет сделать плохо тебе. Это очень опасно, пойми.

— Но ведь все это дерьмо можно бросить?

— Можно. Только то дерьмо, где я вращаюсь, так просто не отпускает. Оно слишком глубоко засасывает — так глубоко, что выбраться из него почти невозможно.

— Но ведь нас двое. Я могу всегда подать тебе руку.

— Ты можешь меня не удержать и тогда упадешь вместе со мной. Это очень глубокая яма, Ира, я еще не встречал людей, которые смогли бы выбраться из нее без каких-либо последствий. Если человек выбирается, то обязательно что-то теряет, и чаще всего этой потерей становятся близкие люди…

— Но можно просто лечь на дно! Сбежать, исчезнуть, испариться! Вопрос состоит в том, хочешь ли ты этого?!

— Найдут…

— Это бред! Из любой ситуации есть выход. Ты бы взял меня в жены? Я хочу знать: да или нет?!

— Ирина, я еще не готов к этому разговору. Ты так бурно влетела в мою жизнь и перемешала все карты… Я даже не знаю…

— Тут нечего думать. Я твоя козырная карта!

— Я еще не готов.

— Хорошо, не будем больше на эту тему.

— Ты обиделась?

— Нет. Ты ведь знаешь, что нужно сделать для того, чтобы я тебя простила.

— Я убил Толика, — засмеялся Марат.

— Посерьезнее, пожалуйста.

Я подошла к сумочке и включила диктофон. Марат, развалившись на кровати, громко повторял:

— Я убил Толика. Клянусь, это я убил Толика Я прострелил ему голову, потому что он меня уже достал! — Закурив сигарету, он продолжил: — Господи, какого черта я убил Толика! Какой я дурак, что убил Толика. Толик, прости меня, что я тебя убил!

Я незаметно подошла к сумочке и выключила диктофон.

— Ну как?

— Здорово. Ты сделал это с импровизацией.

— Я старался.

Я посмотрела на Марата и задумчиво произнесла:

— Знаешь, мне хочется сделать что-нибудь такое, чтобы этот день запомнился надолго.

— Что именно?

— Включи музыку.

— Зачем?

— Включи, кому говорят.

Марат пожал плечами и включил музыку. Зазвучала ритмичная мелодия.

— Не пойдет

— Почему?

— У тебя есть классика?

— Ты любишь классику?

— Обожаю.

Марат почесал затылок.

— Это очень проблематично.

— Я так и поняла. Ну а как у тебя с джазом?

— Есть кое-что.

— Врубай.

Я встала на носочки и принялась танцевать. Марат смотрел на меня, широко раскрыв от удивления глаза. Когда танец закончился, он минуту помолчал, а затем тихо спросил:

— Ты занималась балетом?

— Да.

— Давно?

— Сколько себя помню, столько и занималась. Изо дня в день многочасовые упражнения у станка, изнурительные диеты, два существенных перелома, куча вывихов и море слез. Наверное, именно благодаря балету я развила в себе силу воли. Но ты Даже не можешь представить, что все это было мне в кайф.

— У тебя отлично получается!

— Я знаю, я была гордостью училища — И почему я такая уродилась?

— Какая?

— Ну, ненормальная. Смотрю я на своих однокурсников — они звезд с неба не хватают, танцуют в массовках, получают копейки и довольствуются тем, что имеют. А я так не умею. Я ненасытная. Мне нужно всего много и все сразу. Если танцевать, так ведущую партию, а если получать, так сразу много.

— Но ты же говоришь, что тебе это в кайф. А если это так, то зачем тебе большие деньги?

— А кто будет думать за меня о хлебе насущном? Это не хобби — это профессия, специальность, пойми.

— Ты обошла всех своих сокурсниц, ты удачно вышла замуж и живешь в полном достатке, правда, по карманам у трупов любишь пошарить, но ты же сама назвала это старыми привычками.

Я натянула юбку и лихорадочно принялась застегивать пиджак. Марат привстал и осторожно спросил:

— Ирка, ты куда?

— Мне пора.

— Куда?

— Сама не знаю. Для начала зайду в гостиницу.

— Ты сможешь так просто взять и уйти?

— Смогу. Ты же сам сказал, что мы сделаны из разного дерьма. Нас просто случайно свела жизнь и подарила несколько счастливых мгновений.

Марат не сводил с меня глаз, а я, справившись наконец с застежкой, взяла сумочку и встала у двери.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — спросил Марат.

— А что ты хочешь от меня услышать?

— Ну, например, что тебе не хочется уходить и мы не разорвем наши отношения, а будем встречаться.

— Считай, что я уже это сказала.

— Но ведь мы так и не договорились, когда встретимся.

— Бог даст, обязательно встретимся. Только лишь бы это оказалась достойная встреча.

— Это все?

— Я тоже люблю тебя, — сказала я почти шепотом и смахнула набежавшие слезы.

— Ты это серьезно?

— Серьезнее не бывает. Я влюбилась в тебя, как последняя идиотка. Когда я подсаживалась к тебе за столик, у меня были совершенно иные планы относительно тебя.

— Ты подсаживалась ко мне за сто

лик? — удивленно спросил Марат, широко

раскрыв глаза.

— Конечно, а ты подумал, что случайно?

— Я решил, что это судьба…

— Не ври, в тот момент о судьбе ты думал меньше всего. Когда ты впервые увидел меня, в твоей голове была одна только похоть, обыкновенная животная похоть.

— Ты плачешь?

— Как видишь…

— Почему?

— Наверное, потому, что я в тебя влюбилась.

Марат закутался в простыню и нервно закурил сигарету. Его рука дрожала, по лицу пробежала судорога. Он внимательно посмотрел на меня и спросил:

— Кто ты?

— Это твое, — я достала из сумочки диктофон, вытащила из него кассету и кинула на кровать.

Марат повертел кассету в руках и положил на тумбочку

— Что это?

— «Я убил Толика. Я убил Толика!» — засмеялась я истеричным смехом, постоянно смахивая слезы.

— Кто ты?

— Я была рядом с тобой для того, чтобы получить эту пленку.

— Зачем тебе эта пленка?

— Для того, чтобы вернуться домой. Хотя вряд ли мне позволили бы это сделать.

— Да кто ты, черт тебя побери! — закричал Марат.

Я села на корточки, собралась с духом и выпалила скороговоркой:

— Я обыкновенная российская девушка, приехавшая в Токио вместе с подругой, чтобы танцевать в кабаре и сколотить кучу бабок. В аэропорту нас встретил Толик и отобрал документы. Затем нас стали вынуждать заниматься проституцией. Многие девчонки согласились, но я не смогла. Я убила

Толика прямо в машине, и никто об этом до сих пор не знает. Когда нас привезли к Григоричу, то он решил, что Толика убил какой-то Марат. Для этого нужны были подтверждения, и он дал мне диктофон.

Марат встал и нервно зашагал по комнате.

— А как же муж?

— Да нет у меня никакого мужа и не было никогда.

— А как же номер за три тысячи долларов?

— Его снял Григорич. Он неплохо потратился, видно, здорово ты ему насолил.

Марат с ужасом посмотрел на кассету, а затем перевел злобный взгляд на меня.

— Значит, ты обычная проститутка и все это время мне врала?!

— Насчет проститутки ты ошибся. Я никогда ею не была и не буду, именно поэтому мне пришлось грохнуть этого придурка Толика, а насчет вранья ты прав. Все это время я действительно врала тебе.

Марат, словно не слыша моих слов, метался, как тигр в клетке.

— Ты убила Толика? Почему? — наконец опомнился он.

— Он хотел чтобы я не только танцевала, но и трахалась с клиентами.

— Значит, ты работаешь на Григорича?

— До сегодняшнего дня я работала на Григорича.

Марат подошел ко мне и сел рядом.

— Почему ты отдала мне кассету?

— Потому что я в тебя влюбилась…

Марат тяжело вздохнул, взял меня за подбородок и чуть слышно произнес:

— Мне очень жаль, что ты такая же, как все. Обычная, дешевая, наивная дурочка.

Я резко оттолкнула его руку и постаралась сдержать слезы.

— Ну, извини, Марат, я такая, какаяесть, ни больше ни меньше. Я одна из тех,

кто имеет незаурядную внешность, но незнает, как более выгодно ее продать. Ты хотел иметь отношения с состоятельной дамочкой, женой нового русского, но, увы, твои надежды не оправдались — у меня нет ни состояния, ни крутого мужа. Когда зашла в тот номер за три тысячи баксов, сама одурела.

Поднявшись, я подошла к входной двери. Неожиданно с Марата упала простыня, и он остался в чем мать родила. Я с усмешкой оглядела его фигуру:

— А ты неплохо сложен.

— Ты тоже ничего. Как жаль, что ты обычная.

— Мне тоже.

— Как ты могла поехать, ведь ты же не дура?! Зачем ты вообще приехала в Токио?!

— За деньгами. Знаешь, когда мучит постоянное безденежье, начинаешь тупеть и деградировать. То же самое произошло и со мной. Я не знала, что все эти объявления о трудоустройстве за границу самый настоящий лохотрон. Хотя в этом что-то есть. Если бы я сюда не приехала, то мы бы так и не узнали друг друга…

— Может, оно было бы и лучше…

— Может быть, я не спорю. Ладно, мне пора. Удачи тебе.

— Ты куда? Тебе же некуда идти! У тебя нет ни денег, ни документов. Григорич похоронит тебя или продаст в рабство.

— Это уже не должно тебя волновать. Главное, чтобы у тебя было все в порядке. Пока. Мне. было с тобой отнюдь не плохо.

— Конечно, у тебя-то, наверное, и мужиков таких не было, — усмехнулся Марат. — Туфли за триста баксов, костюм, ресторан, ну, ты и запудрила мне мозги!

— Что ты сказал?

— Что слышала!

— Ненавижу! — закричала я и выбежала из квартиры.

Лифта, как на зло, не было. Пришлось ждать, когда он поднимется на вызов. Дверь распахнулась, и следом за мной выбежал Марат, прикрывающийся простыней. Он схватил меня за плечи и потащил обратно в квартиру. Я вывернулась и прижалась к стене.

— Ирина, зайди ко мне. Нам нужно поговорить.

— Нам не о чем больше разговаривать.

— Ты уверена?

— Уверена!

Неожиданно подъехал лифт. Я, не раздумывая, зашла внутрь. Марат растерянно посмотрел на меня.

— Ирина, не уезжай! Тебе же некудаехать! Я же больше не смогу тебя найти.

Прости меня. Ты даже не представляешь, как мне жаль, что ты обычная проститутка.

Мне нужно время, чтобы привыкнуть к тебе такой, — голос его дрогнул.

— Да пошел ты!

Я нажала на кнопку, и двери лифта закрылись. Доехав до нижнего этажа, я выбежала из подъезда.

ГЛАВА 11

Идти было некуда, где находится кабаре, я не знала, а в гостинице мне нечего было делать. Через несколько минут я почувствовала чей-то назойливый взгляд и услышала, как кто-то усиленно сигналит за моей спиной. Обернувшись, увидела машину лысого. Он махал рукой и показывал на переднее сиденье. Я ускорила шаг, стараясь не оглядываться на двигающуюся по пятам машину. Вдобавок ко всему в сумочке громко зазвонил телефон. Я достала трубку и изо всех сил ударила ее об угол дома. Трубка умолкла, разлетевшись на части. Лысый прибавил скорость и на перекрестке перегородил мне дорогу. Я остановилась и злобно посмотрела на него.

— Ты что, Придурочная, что ли?! — завопил он. — Зачем трубку разбила? Она, между прочим, денег стоит.

— Вам ли о деньгах рассуждать! Проститутки отработают.

— Быстро садись в машину!

— Зачем?

— Григорич хочет с тобой поговорить.

— Пошел ты вместе со своим Григоричем! Я не успела договорить, как сзади, взвизгнув тормозами, остановился навороченный джип, из которого, как чертики из табакерки, выскочили дюжие братки. Они быстро скрутили мне руки и засунули в машину. Я постаралась унять дрожь, но так и не смогла справиться с собой. С ума сойти: средь бела дня на самой шумной улице Токио похищают девушку — и никому до этого нет дела! В России бы уже давно вызвали милицию. Лысый ехал впереди, а мы сзади. Я периодически посматривала на братков, но они не обращали на меня никакого внимания.

Примерно через полчаса джип притормозил у того же самого дома, где пару дней назад мне пришлось познакомиться с Григоричем. Выйдя из машины, я поправила костюм и проследовала за братками. В гостиной, в большом кожаном кресле, сидел Григорич и попивал коньяк. Увидев меня, он улыбнулся и предложил сесть. Я села и тут же достала платок. Нервы сдавали, я в любой момент могла разреветься.

Следом за мной в гостиную вбежал лысый и громко закричал:

— Григорич! Эта сучка не хотела садиться в машину, концерт закатила, разбила

трубку! Пришлось пацанам подключиться, силой привезли!

— Хорошо, Костик. Ты свободен.

Как только лысый удалился, Григорич заметно занервничал и спросил:

— Ты что, дочка, творишь? Ни разу не позвонила, пропала неизвестно куда! Разве мы так договаривались?

— Нет.

— Тогда в чем дело?

— У меня не было времени.

— Ты что, была так занята?

— Да, была.

— Ты, наверное, в постели все это время кувыркалась ?

— Можно и так сказать.

— Выпить хочешь?

— Хочу.

Григорич налил мне рюмку, и я моментально осушила ее ничем не закусывая. Как только алкоголь начал действовать, мне стало значительно легче.

— Пленка у тебя?

— Нет у меня никакой пленки.

— Как это — нет?

— Марат не убивал Толика.

— С чего ты взял?

— Я это знаю точно. Толика убил не он.

— Обоснуй.

— В тот день, когда убили Толика, Марата увезли похитители с целью получить с него деньги.

— Какие еще похитители?

— Рустама знаешь?

— Что-то не припомню.

— Рустам увез Марата, так как он занял у него баксы, и продержал у себя больше суток.

— И что, Марат отдал деньги?

— Пришлось. Но он все это время просидел в подвале и никакого отношения к убийству Толика не имеет. Так что у него есть твердое алиби. Кстати, он неплохо относился к Толику.

— Это он врет. Марат его на дух не переносил. Ты отвечаешь за свои слова?

— Вполне. Марат не убивал Толика.

— А ты неплохо поработала, дочка. Я смотрю, Марат тебя к себе в душу пустил. Не зря я тебе такой номер снял.

— Мы поссорились.

— Почему?

— Поссорились, и все.

— Ты, дочка, пей коньяк.

Григорич налил мне новую порцию, и я опять выпила ее до дна.

— Григорич, а ты свое обещание помнишь?

— Какое еще обещание?

— Ты же сказал, что на родину меня отправишь?

— Успеешь. Рано еще. Ты же мне пленку не принесла.

— Но я же не виновата в том, что это не Марат убил Толика.

— А я и не говорю, что ты виновата. Просто теперь тебе надо себя зарекомендовать. Твоя задача — вынюхать у Марата, где лежат деньги.

— Какие еще деньги?

— У него баксов столько, что он пол-Токио запросто может скупить, и я хочу точно знать, где он их хранит. Да и вообще, побольше узнавай у него про дела. Интересуйся, а мне будешь докладывать. Раз в три дня Костик будет привозить тебя на отчет. Трубочку ты, конечно, зря разбила. Да ладно, на первый раз прощаю. Дам новую. Короче, давай выясняй, где его капиталец лежит. Вынюхаешь — мне доложишь, а если понадобится, то слепочки с ключей снимешь или дверь откроешь, моих ребят в нужную минуту впустишь.

Я почувствовала, как меня бросило в жар. Не спрашивая разрешения у Григори-ча, я сама налила себе коньяк.

— Не буду, — после третьей рюмки голос мой не отличился твердостью, но настроена я была более чем решительно.

— Что не будешь? — удивился Григорич.

— Ничего не буду!

— Я не ослышался?

— Нет, — для большей убедительности я даже прихлопнула кулачком по столу.

— Ах ты маленькая шлюшка! — Григорич схватил меня за воротник и принялся душить. Я попыталась закричать, но у меня ничего не получилось. Перед глазами завертелись ярко-красные круги. «Ну, вот и все, наверное, это конец», — подумала я, но тут Григорич убрал руки. Взгляд его не предвещал ничего хорошего.

— Очухалась? — зло спросил он.

— Вроде бы.

— Ты, дочка, знай: я не люблю, когда со мной так разговаривают. Скажи, ты домой хочешь?

— Хочу.

— Тогда делай то, что я тебе говорю.

— Я поссорилась с Маратом.

— Как поссорилась, так и помиришься. Дело молодое, не хитрое. Скажешь, что муж еще на недельку в Пусане задерживается. Давай, переспи ночку, а завтра подъедешь к русскому ресторану и встретишься с ним за обедом. Будь поласковей — и больше никаких выступлений! Усекла?

— Усекла.

— А если вздумаешь разбить трубку, то я тебе голову собственными руками откручу!

Поняла?

— Поняла.

— Ну, вот и замечательно. Я же знал, что ты у нас умненькая девочка. Даже жалко такую красавицу в бордель отдавать. Давай Марата немного покрутим, а затем я отправлю тебя домой. Иди, милая, выспись, ты должна хорошо выглядеть: ведь завтра на работу. Я смотрю, Марат тебе новый костюм прикупил, туфельки. Видишь, как он

тебя любит…

В комнату вошел лысый и повел меня в спальню. Я села на кровать и презрительно посмотрела на него.

— Что уставилась?

— Не знала, что ты так ябедничать любишь!

— Ты же не захотела по-хорошему. Говорил тебе по-человечески: садись в машину, а ты мне спектакль устроила.

— Так в машину не приглашают.

— А как приглашают?

— Выходят из машины и открывают даме дверь.

— Но ты же не дама.

— А КТО Я?

— Проститутка, работающая на Григорича.

— Это ты на него работаешь! — разозлилась я. — А я жертва обстоятельств.

— На жертву ты меньше всего похожа. Мне кажется, что, когда ты ехала в Токио, прекрасно знала, на что шла.

— Это неправда! — горячо воскликнула я.

Я посмотрела на лысого и с удивлением обнаружила, что он немного покраснел. Все верно: я еще в тот раз поняла, что он ко мне неравнодушен. Так почему бы не воспользоваться этим? Только надо действовать осторожно, а то это до добра не доведет.

— Послушай, я бы хотела поговорить с тобой наедине. Закрой дверь.

— Зачем? — смутился лысый.

— Что, боишься, что ли?

— Кого?

— Да хотя бы меня.

— Ты что, чокнулась совсем? Это ты должна меня бояться.

— Я тебя не боюсь, так что закрой дверь — поговорить надо.

Лысый послушно закрыл дверь и сел на стул. Я принялась-ходить по комнате, затем остановилась, случайно подняла голову и увидела глазок видеокамеры, вмонтированной в стену. Все ясно, значит, говорить мне с лысым больше не о чем. Григорич сидит в своей гостиной и с большим интересом наблюдает за этой сценой. Я сделала вид, что не заметила видеокамеру.

— Ну, о чем ты хочешь со мной поговорить, — спросил лысый.

— Знаешь, Марат и вправду не убивал Толика.

— Ты это Григоричу сказала?

— Сказала. Он предлагает мне на него поработать. Как ты думаешь, а когда все закончится, он сдержит свое обещание?

— Какое обещание?

— Он вернет меня на родину?

— Если сказал, значит, вернет.

— Это точно?

— Думаю, что точно.

— Скажи, а ты видел мою подругу, как она там?

— Нормально.

— Что значит — нормально?

— Дипломата крутит.

— Он к ней приезжает?

— Он ее почти каждый день заказывает, так что твоя подруга теперь при деньгах. Крутит она его как хочет.

— Она хоть живая? — грустно спросила я.

— Живая, а что с ней будет? Ты что, ее уже хоронить собралась?

— Да нет, просто спросила. Ну, все, ты свободен.

— Ты больше ничего не хочешь сказать? — удивился лысый.

— Ничего. А ты что хотел от меня услышать?

— Стоило дверь закрывать, — сморщился он и направился к выходу.

Как только лысый ушел, я закрыла дверь на щеколду и села на кровать. Все-таки противно, когда над головой висит камера и все движения контролируются. Раздеваться я не решилась, пришлось лечь в одежде. Перед глазами стоял Марат, закутанный в простыню, и от этого мне опять захотелось плакать.

На следующий день мне пришлось завтракать вместе с Григоричем, внимательно выслушивая его наставления.

— Надо тебя переодеть, чтобы ты в од нов и том же не ходила.

Через несколько минут лысый прине красивое стильное темно-красное платье полностью соответствовавшее моему придирчивому вкусу.

— Ну-ка, примерь, дочка, — улыбнулся Григорич.

— Отвернись.

— Ты что, дочка, что я там не видел! Переодевайся без стеснения.

Я не стала спорить, быстро скинула костюм, купленный Маратом, и надела платье.

— Вот это другой разговор, — улыбнулся Григорич и позвал лысого.

— Костик, отвези девочку.

Как только мы отъехали от этого кошмарного дома, лысый хитро посмотрел на меня и, улыбаясь, спросил:

— Так о чем ты вчера хотела со мной поговорить?

— Я же тебе все сказала.

— Я же не дурак! Я видел, что ты засекла камеру.

— Какой ты умный.

— А ты сомневалась?

— Нет.

— Говори, чего хотела.

— Я хотела, чтобы ты написал мне адрес того самого кабаре, где сейчас вкалывает моя подруга. Я пока плохо ориентируюсь в Токио, вернее, совсем не ориентируюсь. Я даже не знаю, где находится это кабаре. Здесь так много проспектов, дома все похожи. Я и гостиницу-то, где нас с девчонками поселили, теперь не найду.

— А зачем тебе ее искать?

— Это уже второй вопрос. Так ты сможешь мне помочь?

— Нет.

— Тебе что, тяжело это сделать? Всего-то

нужно адрес написать.

— Сто баксов.

— Чего?!

— Сто баксов.

— Ты же прекрасно знаешь, что у меня нет денег.

— Тогда у меня нет адреса.

Я порылась в сумочке и достала стодолларовую купюру.

— Держи.

— А ты на глазах богатеешь! А говорила — нет. Это тебе Марат за ночь заплатил?

— Не твое дело. Пиши адрес. Лысый остановил машину, достал листок и написал название улицы и район где находится кабаре. Я свернула листок и положила его в сумочку.

— Если ты что-нибудь против Григорича замышляешь, я сразу тебе говорю: пустое все это. Григорич тебя из-под земли достанет.

— С чего ты взял, что я что-то замышляю?

— Это я так, на всякий случай тебя предупредил.

Мы подъехали к ресторану.

— На часах без пятнадцати двенадцать, как убить время, ты знаешь. Встречаемся ровно через три дня на этом же месте. Я думаю, ты добудешь нужные сведения. Запомни: через три дня в половине двенадцатого на этом же месте. Повтори.

— Я все запомнила, что повторять. Кстати, номер в гостинице все еще закреплен за мной? Я смогу там переночевать, если захочу?

— Нет. Григорич снял бронь. В этом номере теперь живут совсем другие люди.

— Но почему?

— По кочану. Ты что думала, на тебя по-прежнему будут тратиться? Ты еще и эти-то бабки не отработала.

— Ну, вы молодцы! А где же я, по-вашему, буду ночевать?

— У Марата.

— А если он не захочет?

— Сделай так, чтобы захотел.

— Короче, в этот раз вы вообще решили оставить меня без крыши…

— Если какие-то трудности возникнут — у тебя есть связь. Только не вздумай больше бить трубку, а то нарвешься на крупные неприятности.

— Кто будет платить за обед в ресторане?

— Марат.

— Ну а если он не захочет?

— Сделай так, чтобы захотел.

— Странно как-то получается. Оставляете меня, по сути дела, на улице, без гроша в кармане и еще хотите, чтобы я добывала для вас нужные сведения! Ты хоть знаешь, сколько стоит здесь обед?

— Не забывай, что сегодня утром Григорич подарил тебе это платье, а оно, между прочим, очень дорого стоит.

— Но я же не могу заплатить этим платьем за обед в ресторане!

— Пусть за тебя заплатит Марат. А то ты слишком много начала требовать. На тебя уже и так выше крыши потратили. Чтобы вернуть нам должок, тебе придется обслуживать в день не меньше десяти клиентов! Нам грохнуть тебя легче, чем заплатить за обед в ресторане!

Неожиданно зазвонил телефон. Вздрогнув, я достала трубку.

— Ну что, дочка, Костик ввел тебя в курс дела?

— Он сказал, что ты оставил меня без средств к существованию.

— Так заработай эти средства.

— Вообще-то, ты меня к Марату подсылаешь не деньги зарабатывать…

— И это не помешает, — усмехнулся Гри-горич.

Я не захотела продолжать разговор и спрятала трубку в сумочку.

— Теперь-то ты поняла, что инициатива исходила не от меня, а от Григорича, — попытался оправдаться лысый.

— Мне без разницы, от кого она исходила, главное, что я по уши влипла в дерьмо. — Хлопнув дверью, я вышла из машины.

— Ирина! — крикнул лысый мне вслед.

Я повернулась и постаралась улыбнуться.

Нечего показывать этому придурку, что на душе кошки скребут.

— Что?

— Постарайся сделать все правильно.

Не ответив, я зашла в ресторан. Оглядевшись по сторонам и сообразив, что Марата пока нет, я выбрала столик в центре зала и попросила метрдотеля, чтобы он подозвал того самого официанта, который обслуживал меня в прошлый раз. Официант не заставил себя долго ждать. Похоже, он был рад меня видеть.

— Привет, — улыбнулась я.

— Привет.

— Как дела?

— Потихоньку. Работаю. Пообедать пришла?

— Как видишь.

— Что подать?

— У меня к тебе дело.

— Какое?

— Хочешь деньгу сколотить?

— Ты готова принять мои сексуальные услуги?

— Да пошел ты со своими сексуальными услугами! Как тебя зовут?

— Петр.

— Послушай, Петр, ты Токио хорошо знаешь?

— Пытаюсь узнать.

— Наверное, связи уже завел, знакомых?

— Это ты к чему клонишь?

— Мне нужна пушка!

— Что?!

— Я хочу, чтобы ты купил для меня ствол. Узнай, сколько он стоит.

Официант выкатил глаза и тяжело задышал.

— Зачем тебе ствол?

— Это тебя не должно интересовать.

— Ты хочешь убить мужа?

— Может быть.

— Ты настоящая женщина.

— Лучше скажи, сможешь ты мне помочь или нет?

— Смогу, но это стоит денег.

— Я понимаю, что стоит. Я хочу знать, сколько это стоит.

— Подожди минутку.

Официант удалился и появился минут через пять. Он был сильно возбужден.

— Узнал, — глаза его сияли.

— Я надеюсь, что ты никому не сказал, что ствол требуется мне?

— Обижаешь…

— Хорошо, говори, что узнал. Кстати, кто тут у вас оружием приторговывает?

— Повар.

— Вот это да, — присвистнула я. — Хороший, наверное, тут повар. Он случайно суп патронами не заправляет?

— Не беспокойся, не заправляет. Просто в Токио много русских моряков. Почти все они приторговывают оружием. Правда, сейчас с этим потяжелее: провозить опасно. Таможня вовсю шмонает, но все равно провозят. Почти на каждом судне из Владивостока есть торговец пушками. Некоторые побросали этот бизнес. В Японии суровые законы. За провоз и продажу оружия — сразу тюрьма. Но и здесь есть своя заморочка. Наказание можно отбывать, не выезжая на родину. А тут в тюрьме, как на курорте. Наш повар готов пойти тебе навстречу. Тысяча баксов, и пушка у тебя в кармане.

— Сколько?

— Штукарь.

— Почему так дорого?

— Это разве дорого. Нормальная цена для пушки. Тем более пушка чистая, а это очень важно при покупке пистолета.

— Как это — чистая?

— Чистая — это значит, что на ней никакого висяка нет.

— Какого еще висяка?

— Обыкновенного. Мокрого дела на ней не висит. Я же тебе говорю, что пушка чистая. Это еще неизвестно, найдешь ли ты где-нибудь такую пушку. Обычно из ствола кого-нибудь грохнут и побыстрее продают его по дешевке. Но в таких делах за дешевкой гнаться нельзя. Себе хуже сделаешь. Восемьсот баксов повару и двести мне за суету. Смотри сама, если купишь пушку, бывшую в деле, да еще попадешься на своем, то на тебя сразу повесят двойное убийство, и никто не будет разбираться, что ты только одного на тот свет отправила.

— Когда ты сможешь принести пистолет?

— Так ты покупаешь? — обрадовался Петька.

— Покупаю.

— Тогда хоть сейчас.

— Тащи, пока я буду обедать. Сначала накрой мне на стол, а затем утряси вопрос с поваром. Я думаю, что тебе хватит времени утрясти все дела до конца моего обеда.

— Конечно хватит! Сейчас все организую. Кстати, что тебе принести на обед?

— Тащи, что хочешь, я голодна, только так, чтобы по разумной цене.

— С каких это пор ты стала экономить деньги?

— С некоторых.

— Ты что — с мужем поссорилась?

— Поссорилась.

— Тогда понятно, зачем тебе пушка. Он хочет лишить тебя денежного содержания, так как нашел другую, и ты решила его убить. Нормальная жизненная ситуация. На твоем месте я сделал бы то же самое.

— Послушай, ты лезешь в те дебри, которые тебя не касаются.

— Я просто рассуждал вслух.

— Давай, ты будешь рассуждать в мое отсутствие. Тащи побыстрее есть и предупреди повара, чтобы готовил пушку.

Петька убежал на кухню и буквально через минуту вернулся с тарелкой ароматного украинского борща. Поставив тарелку на стол, он наклонился ко мне и прошептал на ухо.

— Обед за счет заведения.

— С чего бы это?

— Повар сказал. Все-таки не каждый день такие клиенты встречаются. Тем более что мы земляки.

— Какие же мы земляки, если ты из Владивостока а я из Самары?

— Здесь это не имеет значения — из каких мы городов. Тут главное, что мы из России. Кстати, на второе котлета по-киевски. Любишь?

— Обожаю. Сегодня что — день украинской кухни?

— Нет. Просто у нас повар по национальности хохол.

— Теперь понятно. Проговорился, значит, повару, что пушка нужна одному из посетителей. Язык у тебя без костей!

Петька сделал обиженное лицо:

— Ничего и не проговорился.

— А почему меня тогда бесплатно кормят?

— Повар свой человек. Он, можно сказать, с душой подошел. Ему приятно, что ты именно к нам обратилась, а не к другим торговцам. Он хочет, чтобы и в будущем ты покупала оружие только у нас.

— Я надеюсь, что в будущем оно мне не понадобится.

— Не зарекайся! Кстати, на десерт торт по-киевски.

— Замечательно. Жаль только, что у тебя в одном месте кое-что не держится.

— Я же хотел как лучше. Сама сказала, что у тебя с деньгами туго, — совсем расстроился Петька. — Тем более что я с тебя двести баксов варю. Я же ничего не скрываю, а говорю все как есть.

— И на том спасибо. Ладно, дай поесть. Петька убежал на кухню, а я с удовольствием накинулась на борщ. И тут в ресторан пожаловал Марат. Не заметив меня, он сел за столик в углу и подозвал официанта. Следом за ним в зал вошла симпатичная девушка в облегающем белом костюме и села рядом. Я сразу смекнула, что они приехали вместе, просто Марат зашел первым, а девушка предпочла сначала заглянуть в туалетную комнату. Они оживленно беседовали, не замечая никого вокруг. Вскоре официант принес им обед, и они принялись поглощать пищу. У меня же, как назло, пропал аппетит, да какой там аппетит — даже думать о еде не хотелось. В глазах предательски защипало. Еще не хватало разреветься. Нет уж, это никому не нужно. Следует успокоиться и взять себя в руки. Я сильная! Я всегда была сильной! Вот сейчас возьму и доем борщ, не пропадать же добру, в конце концов!

Неожиданно Марат поднял голову и наши взгляды пересеклись. Он побледнел и опустил ложку. Я быстро кивнула ему в знак приветствия и приложила палец к губам.

Как только Петька принес свою хваленую котлету, я потянула его за рукав и попросила принести газету.

— Газету? — удивился он. — Зачем тебе газета? В туалетной комнате есть бумага?

— Господи, ну до чего же ты тупой! Мне нужна газета, чтобы читать.

— Зачем?

— Я привыкла читать за едой, иначе у меня пища плохо усваивается.

— Я бы этого не сказал. Ты так быстро умяла борщ, учитывая то, что я положил тебе двойную порцию.

— Я хочу спрятаться за газетой.

— От кого?

— От того типа за столиком в углу. Видишь, как он смотрит на меня?

— Кто?

— Ну, я еще обедала с ним в прошлый раз…

— А что он от тебя хочет?

— Не знаю. Послушай, тащи газету, кому говорят!

Петька моментально принес газету. Я раскрыла ее и стала держать в одной руке. Петька наклонился и быстро затараторил:

— Я знаю этого типа. Он часто у нас обедает.

— Вот как? Знаешь, мне кажется, что он маньяк.

Петька испуганно покосился на Марата и быстро проговорил:

— Вообще-то, я ничего особенного за ним не наблюдал. Я обслуживал его пару раз. Обычно он садится не за мои столики. Часто бывает с девушками.

— Как часто?

— Ну, где-то раз в неделю приезжает с какой-нибудь подругой, а иногда и чаще. Вечером несколько раз был. Может, он и в самом деле маньяк?

— Вот гад ползучий! С бабами, говоришь, приезжает?

— Приезжает.

— Ненавижу! — прошептала я. Петька опять наклонился ко мне:

— Он на тебя в упор смотрит.

— Это хорошо.

— И баба его тоже.

— Это плохо. Петь, иди на кухню, дай поесть спокойно. Смотри, у тебя уже посетители за другими столиками скучают.

Петька нехотя удалился, а я принялась за котлету. Газета лежала передо мной. Я уже не рада была тому, что рассказала Петьке про Марата. Обслуживая посетителей, он не сводил с него глаз. Котлета оказалась очень вкусной, даже аппетит откуда-то появился. Поев, я достала из сумочки пудреницу и стала подкрашивать губы. В эту минуту на соседний стул кто-то сел. Я подняла глаза и увидела Марата.

— Интересная газета? — спросил он меня.

— Очень.

— Не знал, что ты знаешь японский язык…

Я взглянула на газету и побагровела от злости: газета была на японском языке. Ну Петруха, ну придурок! Ну, удружил!

— Я и не заметила, — покраснела я. Марат достал сигарету и нервно закурил.

Я посмотрела на его спутницу. Она уныло ковыряла вилкой в тарелке, наблюдая за нами.

— Как дела? — поинтересовался Марат.

— Да так, потихоньку.

— Ты неплохо выглядишь. Новое платье. Григорич подарил?

— Григорич.

— Что ты ему сказала про Толика?

— Что ты его не убивал. Кстати, тебе не кажется, что ты плохо воспитан?

— С чего ты взяла?

— Некрасиво оставлять свою спутницу.

— Моим воспитанием никто не занимался.

— Я бы этого не сказала. В первый день знакомства ты проявил себя настоящим кавалером.

— Да это моя знакомая сутенерша. Работает под моей крышей. Симпатичная, правда?

— Симпатичная.

— Мне она тоже понравилась. Когда я ее увидел, сразу трахнуть захотел до одурения.

— Ну и что, трахнул?

— Конечно. У меня с этим проблем нет. Ты же знаешь, что моей может быть любая.

Я встала из-за стола и направилась на кухню.

— Ирина, ты куда, — крикнул мне вслед Марат.

— Да пошел ты!

Увидев Петруху, я помахала ему рукой и спросила:

— Ну как дела?

— А десерт?

— К черту десерт! Ну что, все готово?

— Готово.

Петька взял меня за руку и повел в подсобку. Буквально через минуту в подсобку зашел небольшого роста коренастый мужичок в белом накрахмаленном колпаке. Я сразу поняла, что это повар.

— Деньги с собой? — спросил он.

— С собой.

Повар развернул полотенце и достал пистолет. Я взяла его в руки и стала внимательно рассматривать. Ствол пах маслом и блестел. Наверное, именно в эту минуту я почувствовала в руках силу и поняла всю прелесть владения оружием. Это ни с чем не сравнимая сила и власть.

— Нравится? — спросил повар.

— Нравится. Я хочу проверить его в действии.

Повар переглянулся с Петрухой и пожал плечами.

— Вообще-то, у нас это не практикуется.

— Я хочу знать, как он стреляет, — повторила я.

— Стреляет так же, как и любое другое оружие.

— Ну, если хочет, то пусть попробует, — сказал Петька и открыл дверь в морозильную комнату.

В морозильной комнате висели аккуратно порубленные туши и было чертовски холодно. Мы зашли внутрь и закрыли дверь. Я поежилась от холода и посмотрела на Петьку. Петька зарядил пистолет и протянул мне.

— Куда стрелять? — поинтересовалась я.

— Стреляй в любую тушу, — засмеялся Петька.

— Ребята, я вам, собственно, и не нужен. Мне пора обед готовить. Я уже и так столько времени отсутствовал! — вмешался повар.

Я достала из сумочки тысячу долларов и отсчитала повару восемьсот. Он любезно поклонился и вышел, прикрыв за собой дверь. Двести баксов я протянула Петрухе. Он быстренько скатал их трубочкой и спрятал во внутренний карман.

— Петька, научи меня стрелять.

— Ты что, не умеешь?

— Нет.

— Ну, хоть раз пробовала?

— Нет.

— Ну, ты даешь! Тогда возьми пистолет в правую руку, вытяни ее и целься в тушу, которая висит справа.

Я вытянула пистолет и уставилась на тушу.

— Сними пистолет с предохранителя.

— Это как?

— Ну, ты даешь! — повторил он.

Сняв пистолет с предохранителя, я и сама не поняла, как прозвучал выстрел. Опустив руку, я подошла к туше и увидела дырку.

— Молодец, — похвалил меня Петька.

— А еще можно?

— Стреляй.

Сделав несколько выстрелов, я чмокнула Петьку в щеку и вышла из морозильной камеры.

— Ты настоящий друг, — сказала я ему.

— Всегда рад.

— Петька, а подхвата по документам у тебя нет?

— В смысле?

— Ты бы смог сделать загранпаспорт с открытой визой?

— Кому — тебе? — расширил глаза Петька.

— Хотя бы и мне.

— Зачем?

— Ты задаешь слишком много лишних вопросов.

— Вообще-то, я такими вещами не занимаюсь, да и знакомых у меня таких нет, но я могу поспрашивать, только ты на меня не надейся, я никакой гарантии не даю. Чтобы сделать загранпаспорт, надо хотя бы иметь российский.

— А если нет и ни того и ни другого?

— Это уже совсем тяжело. Мне кажется, это будет стоить больших денег.

— Ты поспрашивай, Петенька. Мне сейчас не горит, потому что у меня пока баксов нет. Я на нулях. Сегодня ты окончательно опустошил мои карманы. Но удочку ты закинь, может, и выйдешь на нужного человека.

— Хорошо, закину, только ты на меня не надейся.

— Я вообще ни на кого никогда не надеюсь. В последнее время мне приходится рассчитывать только на себя. Ну что, пока. Спасибо тебе за все.

— Да не за что, — пожал плечами Петька. — Заходи. Я работаю через день.

— Зайду.

Мы вышли в зал, и я огляделась. Ни Марата, ни его подруги уже не было. Петька проводил меня до дверей и тихо сказал:

— Извини, но я все понял.

— Что именно?

— Ты хочешь убить мужа и вылететь на родину под чужой фамилией.

— Какой ты догадливый! — засмеялась я. — Мне пора.

— Смотри, не потеряй пушку, игрушка ведь дорогая.

— Конечно.

Я похлопала Петьку по плечу и вышла из ресторана. День выдался на редкость теплым. Ласково светило солнышко, на небе — ни одного облачка. Настроение было великолепное, а лежащий в сумочке пистолет согревал душу. У входа в ресторан стояло множество роскошных машин. Я в последний раз взглянула на свою гостиницу и подумала о том, что сказка закончилась: вряд ли мне когда-нибудь удастся пожить в таком шикарном номере. Да и конец у этой сказки не совсем счастливый. Я осталась одна, без документов, денег, подруги, но — с пушкой. Еще раз, посмотрев на припаркованные к ресторану машины, я вздрогнула, увидев Марата. Он сидел на капоте темно-синей «тойоты» и смотрел на меня. Я подошла к нему.

— Ты чего на капот уселся, штанов не жалко?

— У меня все штаны одноразовые, да и носки тоже. Как только запачкаются, я выкидываю и новые покупаю, — усмехнулся

Марат.

— Понятно. У богатых свои причуды. А где твоя подружка?

— Поехала на работу. А ты, я смотрю, долго одна не бродишь, с официантом спелась.

— А ты что, ревнуешь?

— Вот еще! Это ты, кажется, приревновала меня к моей спутнице.

— Ерунда. Я вообще не знаю, что такое ревность.

— Я так не думаю. Ты хочешь сказать, что я ошибся?

— Ошибся.

— Кстати, а зачем ты приехала в ресторан?

— Григорич послал.

— Зачем?

— Он желает знать, где ты хранишь свои деньги.

— Вот гад!

— Не могу понять, почему он к тебе так неровно дышит?

— Да это старое дело… Я отвоевал у него одну территорию. Он мне никак не может этого простить. Ты, значит, теперь еще и разведчица.

— Выходит, что так. Ему хочется, чтобы я сняла слепки с ключей от твоей квартиры или открыла дверь его ребятам.

— Вот гад! Почему он так уверен, что я на тебя клюну?

— А ты разве не клюнул?

Марат покраснел и опустил голову.

— Можешь не говорить вслух то, что ты обо мне думаешь, я и так знаю, — улыбнулась я и быстро зашагала по тротуару.

— Ирина, постой! — закричал Марат. Не оглядываясь, я ускорила шаг, Марат догнал меня и крепко схватил за плечи.

— Слушай, ну до чего же ты упрямая! Сколько можно! Мне было без тебя очень плохо, ты это хотела услышать?

— Послушай, отстань ради Бога!

— Мне кажется, что и в ресторан ты приехала не только потому, что тебе велел Григорич. Самой-то наверняка тоже хотелось.

Я оттолкнула Марата и твердо произнесла:

— Ничего мне не хотелось!

— Врешь. Садись в машину.

— Не хочу. Ты испугался. Испугался, узнав, кто я такая на самом деле. Ты трус и не способен на рискованные действия.

— Зато ты способна. Приперлась танцевать и свалилась на мою голову.

— Мне и даром не нужна твоя голова! Марат обхватил меня за талию и посмотрел в глаза.

— Я люблю тебя — ты это хотела услышать?

— Что ты сказал?

— Что слышала.

— Повтори еще раз.

— Я тебя люблю.

— Громче.

— Я тебя люблю.

— Еще громче.

— А пошла ты!

Марат развернулся и пошел к машине. Я побежала следом.

— Твое предложение садиться в машину еще остается в силе?

— Остается, — засмеялся Марат и открыл дверь.

Мы сели в машину, я закрыла глаза, и Марат надавил на газ.

ГЛАВА 12

Открыв глаза, я увидела, что мы едем по какой-то безлюдной трассе.

— Где мы?

— Выехали за пределы Токио.

— Куда едем?

— Туда же, где были в прошлый раз.

— На виллу к твоему приятелю?

— Точно.

— А зачем?

— Затем, что мой приятель может устроить тебе документы. Пока он будет делать их, ты посидишь на его вилле.

— Как это — посидишь? Это что, так быстро?

— Я имел в виду, поживешь.

— Ты хочешь отправить меня на родину?

— А что тебе тут делать?

— А ты?

— У меня тут дел по горло. Я замолчала, с трудом сдерживая слезы.

Затем посмотрела на уставшего Марата и тихо спросила:

— А ты уверен, что сможешь остаться без меня?

— Попытаюсь, — усмехнулся Марат. Неожиданно он повернул в небольшой лесок и остановил машину.

— Ты что?

— Иди ко мне, я соскучился.

— Что, тяжело доехать до виллы?

— Тяжело.

— Ты хочешь это сделать прямо в машине?

— Ну понятно, что не в автобусе.

— Прямо в машине?

— Ну не в трамвае же. Что ты, как маленькая, в самом деле?

— Знаешь, ты кто?

— Кто?

— Развратный сукин сын.

Я не успела договорить, как Марат расстегнул брюки и стал задирать мне платье. Я попыталась сопротивляться, некоторое время, стуча кулачками по его голове, но затем расслабилась и отдалась наслаждению…

Приехав на виллу, мы зашли в просторный зал, где нас встретил улыбчивый хозяин. Он обнял Марата и предложил нам сесть.

— У девочки проблемы, — сказал Марат. — Нужны документы с открытой визой.

— Как срочно?

— Чем быстрее, тем лучше. У нее на хвосте сидит Григорич. Я бы не хотел, чтобы у девочки были неприятности.

— Марат, но человека, который занимается документами, сейчас нет. Он уехал по делам на пару недель. Придется подождать.

— Она будет ждать. У нее нет выбора.

Я извинилась и вышла в туалет. Посмотрев в зеркало и поправив прическу, я на цыпочках подошла к приоткрытой двери. В гостиной шел спор. Я сразу поняла, что спор этот касался моей персоны. Затаив дыхание, я принялась слушать.

— Марат, не могу понять, зачем тебе это надо? — голос хозяина дома был удивленным.

— Я должен ей помочь.

— В прошлый раз ты говорил, что она бизнесмена. В этот раз, что она танцовщица, которая сидит без документов и полностью зависит от Григорича. У тебя и так с Григоричем постоянные стычки. Проблем хватает. С каких это пор ты стал заступаться за его проституток!

— Она не проститутка. Она попала в Токио случайно, по собственному незнанию.

— Марат, они все попадают сюда случайно, но проходит совсем немного времени, и они начинают трахаться, как швейные машинки.

— Это не тот вариант! Она убила Толика. Правда, об этом никто не знает. Девочка в опасности. Я считаю своим долгом ей помочь.

— Так это она, оказывается, убила Толика? Почему?

— Потому что он хотел сделать из нее проститутку.

— Марат, эта девка не принесет тебе ничего, кроме неприятностей. Ты попадешь с ней, в скверную историю. Пройдет время, и ты вспомнишь мои слова.

— Я не хочу говорить на эту тему. Короче, ты поможешь мне с документами? Я плачу.

— Конечно. Как только вернется человек, который решает этот вопрос, я сразу тебе позвоню.

— Я хотел бы, чтобы все это время девочка пожила у тебя…

— Нет, Марат, не обессудь. Для тебя двери этого дома открыты всегда, но для твоих проституток — нет. Я и так в прошлый раз принял ее как даму. Положил на шикарную кровать, дал в ее личное пользование служанку, а она оказалась обычной шлюшкой. Да еще и работающей на нашего заклятого врага… — Хорошо, если ты не можешь дать ей кров, то она будет жить у меня.

— Марат, ты хоть понимаешь, что это опасно?

— Я знаю.

— Но она не стоит этого риска, пойми!

— Я думаю, что стоит.

— Ты просто увлекся, только как-то по-глупому. Сколько тебя знаю, ты проституток за людей не считал, а тут такое отмочил. Она что, дала тебе как-то по-особенному, что ли?!

— Я не хочу говорить на эту тему.

— Я больше и не буду. Просто скажу в последний раз. Это подрывает твой авторитет и не принесет ничего хорошего. Ты обожжешься на этой дешевой шлюшке. Отправь ее туда, откуда она к тебе пришла. Знаешь, как лучше всего избавиться от чувства к женщине? Как сделать так, чтобы она стала тебе безразличной?

— Как?

— Нужно подложить ее под приятеля. Как только ею воспользуется твой приятель, всякая дурь в голове сразу пропадет.

— Ты на что намекаешь?

— Просто так, к слову. Попробуй подложить ее под кого-нибудь и увидишь результат. Я вдвое старше тебя, значит, вдвое больше видел в этой жизни, да и опыта поднабрался. Поэтому я наперед вижу финал этой бестолковой связи.

Я не выдержала и зашла в комнату. Мужчины резко замолчали и уставились во включенный телевизор. Я посмотрела на Марата. Он заметно нервничал, даже на лбу проступил пот.

— Марат, мне кажется, нам пора, — постаралась я выдавить улыбку, но она оказалась совсем не к месту.

Марат встал и попрощался за руку с хозяином дома.

— Я позвоню, — сказал хозяин и похлопал Марата по плечу.

— Ты даже не предложил нам кофе…

— Извини, для тебя в этом доме — всегда что угодно, а вот гостям мы предлагаем выборочно, — улыбнулся хозяин и проводил нас до машины.

Я старалась не смотреть в его сторону, да и он не поднимал глаз. Как только машина отъехала, я спросила:

— Это твой отец?

— Как ты догадалась?

— Не знаю. Просто догадалась, и все. Я стояла за дверью и слышала весь разговор.

— Ты разве не знаешь, что подслушивать нехорошо?

— Знаю.

— И что же ты подумала?

— Я устала всем доказывать, что я не проститутка…

— Тут другой мир и другие порядки. Если ты приехала сюда танцевать, петь или работать официанткой, тебя все равно будут считать проституткой.

— Но ведь это несправедливо!

— В жизни несправедливо почти все.

— Марат, ты очень рискуешь, если я поживу у тебя, пока ты будешь готовить мне документы?

— Ну, как тебе сказать…

— Я думаю, ты не станешь прислушиваться к советам своего отца?

Марат промолчал, не ответив на мой вопрос. Всю дорогу мы ехали молча, и я нутром ощущала его внутреннюю подавленность. От этого мне стало совсем худо, хотелось спрятаться куда-нибудь подальше, чтобы меня никто не нашел.

Приехав в пентхауз Марата, я скинула платье и набрала полную ванну воды. Марат зашел вслед за мной, достал сигарету и нервно закурил. В последние часы он вообще очень много курил — одну сигарету за другой. Руки его слегка дрожали.

— Зачем ты так нервничаешь? — спросила я.

— Не знаю. Просто меня раздирает какое-то двоякое чувство. Я не хочу тебя потерять, но и с тобой тоже не могу быть…

— Ты все-таки послушался отца. Только не вздумай меня под кого-нибудь подклады-вать. Этот номер у тебя не пройдет!

— Не говори ерунды.

— Тогда что тебя гложет, что? — Я вылезла из ванны и посмотрела ему в глаза. — Тебя гложет то, что я обычная девчонка, у которой нет ни состоятельных родителей, ни положения в обществе, ни денег! Ты хотел даму, но я не дама! Тебе неприятно, что ты смог такую полюбить! Ты считаешь, что у нас нет будущего! Ты не прав. У нас могло бы быть будущее, если бы ты смог принять меня без всяких условностей и личных амбиций. Я же не придаю значения тому, что ты криминал, а попросту говоря — сутенер! Как и любая девчонка, я тоже мечтала о рыцаре, но никак не о сутенере. И все же я смогла принять тебя таким, какой ты есть. Мне безразлично, кто ты такой и что у тебя есть. Пойми, деньги мы всегда сможем заработать. Это дело наживное. Так почему же ты не можешь принять меня такой, какая я есть?

— Не знаю, Ирина, я ничего не знаю.

— Может, тебя так сильно задели слова отца? Это другой разговор! Я вообще никогда в жизни не считалась с чужим мнением!

— В том-то и дело, что отец — не чужой человек. Я связан с ним не только родственными узами.

— Это уже другое дело. Я смотрю, вы тут все семейными кланами поселились. Я помогу тебе, Марат. Я сделаю так, чтобы ты не мучился. Нельзя покупать себе вещь, если ты хоть немного в ней сомневаешься. В этой жизни вообще нужно делать только то, что нравится.

Я вытерлась полотенцем и стала сушить волосы феном. Марат сидел на краю ванны, какой-то отрешенный и глубоко несчастный. Натянув платье, я подошла к нему, опустилась на корточки и положила голову на его колени. Марат стал нежно перебирать мои волосы, беспрестанно повторяя:

— Прости, прости меня… Я подняла голову и увидела, что в его глазах застыли слезы.

— Все хорошо, — прошептала я и поцеловала его руку. — Все хорошо. Я совершенно на тебя не злюсь. Странная все-таки штука — жизнь! Ох, какая странная… Это мои проблемы, и я должна сама с ними разобраться.

Я взяла сумочку, бросила на Марата прощальный взгляд и вышла из ванной. Он сидел неподвижно, уставившись куда-то вдаль, и напряженно думал. Он был похож на маленького провинившегося котенка, который слегка нашкодил и ждал сурового наказания…

ГЛАВА 13

Выбежав на улицу, я постаралась сдержать слезы и остановила такси. Меня удивило, что японец, сидевший за рулем автомобиля, прекрасно говорил по-русски. Протянув ему бумажку с адресом кабаре, я откинулась на спинку сиденья и стала смотреть в окно.

Вот и все. Облетела еще одна веточка моей жизни. Глупое, нелепое увлечение… Очень часто мы возвышаем и боготворим тех людей, которые совершенно того не стоят. Любые слезы можно сдержать, это уж совершенно точно. Мои слезы — всего лишь слезы разочарования, и все…

Доехав до нужного места, я рассчиталась с таксистом и вышла из машины. По времени Натка должна отдыхать в гостинице, танцевать еще рано. Быстро поднявшись на второй этаж, я мышкой прошмыгнула в номер и крепко закрыла за собой дверь. Натка лежала на кровати, уткнувшись в подушку и ревела. Я села рядом и закашляла. Увидев меня, Натка вскочила и бросилась мне на шею.

— Господи, ты живая! — заревела она еще громче.

— Конечно живая, а почему я должна быть мертвой?

— Просто тут такое творится! Ты пропала без вести. Одна девочка умерла. Еще трое исчезли, ходят слухи, что их продали арабам. Вчера приехала новая партия девчонок. Они ходят, словно королевы, и даже не представляют, что их ждет впереди.

— Ты сказала, что одна девочка умерла, как это случилось?

— Сердце не выдержало. Упала прямо на сцене и потеряла сознание. Оказывается, она страдала врожденным пороком сердца. Зачем приперлась сюда с таким диагнозом?

— Зачем мы все приперлись сюда с таким диагнозом!

— С каким?

— Тупость. Наш диагноз один — непроходимая тупость.

— Знаешь, мы тут — как куски мяса. Нас за людей не считают. Две девочки заразились

— Чем?

— Сифилисом.

— А как же презервативы?

— Клиент платит чуть подороже, и хозяин заставляет нас трахаться без всяких презервативов. Правда, я, кроме Янга, так ни с кем и не была.

— Янг — это дипломат?

— Да, он приезжает ко мне каждый вечер. Мы уезжаем на его яхту или в его домик в пригороде, но четыре дня назад он уехал в командировку. Янг заплатил хозяину за то, чтобы я только танцевала, а потом шла спать, короче, чтобы ко мне не липли клиенты, пока его не будет. Но вчера хозяин заявил, что я все-таки буду обслуживать других клиентов, а деньги Янга ему не указ. По приезде Янг пообещал помочь нам с документами. Он известный дипломат, и ему ничего не стоит переправить нас на родину.

— Натка, я пришла за тобой. Бежим отсюда.

— Куда?

— У тебя есть деньги?

— Около двух тысяч баксов.

— Замечательно, и у меня есть немного. Снимем гостиницу в другом районе, подождем твоего Янга, а как только он вернется, сразу попросим его о помощи.

Натка чмокнула меня в щеку, вытерла слезы и собрала в хвост свои роскошные длинные волосы. Как только она оделась, мы выбежали из номера и спустились вниз по лестнице. В холле мы неожиданно наткнулись на парочку здоровенных мордоворотов, с интересом уставившихся на нас. Увидев их, Натка побледнела.

— Ты их знаешь? — спросила я.

— Да, эти двое часто бывают в нашем кабаре. Один раз увезли сразу трех девчонок в неизвестном направлении. Девчонки до сих пор не вернулись, а хозяин делает вид, что ничего не случилось.

— Ничего, прорвемся. Мы же сейчас не в кабаре танцуем, может, идем по своим делам, вот и все.

Я схватила Натку за руку и потащила к выходу. Мордовороты расступились и дали нам пройти. Дальше все происходило в лучших традициях крутого боевика. Как только мы переступили порог гостиницы, мордовороты кинулись за нами, скрутили нам руки и бросили в машину с тонированными стеклами. Затем мне зажали рот платком, пропитанным какой-то дрянью, и я отключилась…

…Очнувшись от страшной головной боли, я осмотрелась вокруг. Рядом со мной лежала Натка. Мы находились в каком-то подвале без окон. Я осторожно потрясла Натку за плечо. Она открыла глаза и хрипло произнесла:

— Привет, подруга.

— Привет, привет, — безрадостно откликнулась я.

Тело неприятно ныло. Пошарив рукой вокруг себя, я не нашла ни сумочки, ни пистолета, купленного за тысячу долларов, ни телефона, ни денег, да и вообще ничего. От обиды по щекам потекли слезы. Я до боли закусила губу и горько всхлипнула. Какая мерзость! Какое вероломство! Рухнули все планы. Последняя Надежда на спасение растаяла как дым:

— Ирка, у меня вытащили все деньги, — вскрикнула Натка. — В моей сумочке было около двух тысяч долларов. Это же ужас!

— Я тоже на бобах, но самое главное, что я только сегодня купила пушку.

— У тебя был пистолет?

— Был да сплыл.

— Господи, жалко!

— Натка, как ты думаешь, где мы и кому это нужно?

— Тут нечего и думать. Все и так ясно.

— Объясни.

— Нас похитили, чтобы продать в рабство.

— Ты что несешь? Разве такое бывает?

— Ирка, тут бывает все. Нас здесь считают за обычных русских проституток, относятся как к последним тварям. Мы живой товар, рабыни, понимаешь?

— Понимаю. Нас украли контрабандисты, чтобы продать в какой-нибудь дешевый бордель. Я уже слышала, что такой вид бизнеса здесь процветает…

В эту минуту дверь отворилась, и в подвал вошел пожилой японец, говорящий по-русски. Он сел на стул и объяснил, что с сегодняшнего дня мы являемся его собственностью и собственностью его борделя. Он купил нас у русских коммерсантов за о-о-очень большие деньги. Теперь нам предстоит их отработать, а в дальнейшем приносить прибыль его заведению.

Бордель размещался в старом обшарпанном доме, состоящем всего из нескольких комнат. Та комната, где мы находились, называлась карцером для особо провинившихся» Здесь били тех, кто отказывался работать. Надзор за девушками осуществляла какая-то грязная старуха да парочка турок. Турки охраняли вход и выход на улицу, причем делали это весьма бдительно. Со всех сторон дом окружал высокий забор, вдоль которого бегали злющие собаки, посаженные на цепь. Ворота держали на запоре. Когда в бордель приезжал или приходил посетитель, он нажимал на кнопку звонка и ждал, чтобы его встретили. На первом этаже располагалась стойка бара с различными горячительными напитками и легкой закуской. Дальше шли номера, где девушки развлекали клиентов. На втором этаже проститутки отдыхали. Среди них были негритянки, несколько китаянок и вьетнамок да парочка русских бедолаг. В основном услугами этого борделя пользовались рыбаки, моряки и всякий сброд, вплоть до вонючих бомжей, укравших бумажник и решивших погулять на полную катушку. Практиковалось, что одну проститутку могли купить на двоих или троих… Девушки выполняли все прихоти этих ублюдков только за еду и крышу над головой. Прикинув, что нас тут ожидает, я вцепилась в Наткину руку и горячо зашептала:

— Сбежим отсюда, чего бы нам это ни стоило, здесь мы погибнем сразу, даже недели не проживем.

— Сбежим, если получится, — ответила Натка.

Японец провел нас на второй этаж и приказал отдыхать. Как только он ушел, я подбежала к окну, закрытому мощными решетками, и посмотрела во двор. Во дворе стоял небольшой стол, за которым сидели трое турок. Они пили пиво и резались в домино. Рядом с подсобным помещением я заметила обычный деревянный гроб, даже не обшитый тканью.

— Натка, смотри — гроб, — вскрикнула я. Натка подбежала к окну и с ужасом посмотрела во двор.

— Точно, гроб. Наверное, кто-то умер. Через несколько минут в комнату вошли

две девушки, судя по всему, наши соседки. Вид у них был настолько ужасен, что сердце мое сжалось и заныло от дикой боли. Девушки поздоровались по-русски и легли на свои кровати.

— Девчонки, а почему во дворе стоит гроб? — спросила я.

— Сегодня ночью умерла одна девушка, кореянка.

— Почему?

— Клиент попался ужасный, садист. Забил девчонку насмерть. Хозяин нанял турок, чтобы отвезти ее в лес и закопать. Хорошая была девушка, добрая, спокойная, правда, по-русски вообще не разговаривала, — безразлично пояснила нам одна из девушек.

Мы с Наткой переглянулись и моментально обе побледнели.

— Девчонки, а вы давно здесь? — спросила Натка.

— Мы давно потеряли счет времени. Может быть, месяц, а может, два. Мы не знаем.

— А вы откуда?

— Из Питера.

— Господи, а каким же ветром вас сюда занесло?

— Наверное, таким же, как и вас. Прочитали в одной питерской газете объявление, что требуются девушки на работу в ресторанах Кореи. Зарплата высокая. Вот и рванули. Пришли в фирму. Там нас встретили, обласкали, наврали с три короба. Через неделю мы были уже в Сеуле. Отправили нас туда по обычной туристической путевке. Уже только это должно было насторожить, но не насторожило. Если и возникали какие-то подозрения, то тут же и пропадали. В гостинице руководитель группы забрал паспорта у всех девушек, без исключения, якобы для регистрации. Больше мы не видели ни паспортов, ни самого руководителя. Вместо него появился какой-то кореец и на ломаном русском языке сообщил, что теперь мы его собственность. За каждую, мол, заплачено по десять тысяч долларов. Пока мы не отработаем этой суммы, мы обязаны беспрекословно выполнять все пожелания хозяина. Некоторых девчонок оставили в Сеуле, а нас перевезли в Чеджудо. Там мы пробыли невольницами чуть больше месяца, а затем наш хозяин перепродал нас японцу. Японец привез нас в этот бордель, который находится в пригороде Токио. С тех пор мы тут и работаем. Отсюда не сбежишь. Дом капитально охраняется. Сначала было желание вырваться, а потом наступила полнейшая апатия. Каждый день просыпаешься и думаешь только об одном: скорее бы Бог к себе забрал. Жить не хочется. Кореянке этой еще повезло: она больше не мучится… Нам уже разницы нет — сколько человек нас имеют и куда. Все, как в тумане. А руки на себя наложить — страшно…

— Девчонки, а, сколько же вам лет? — спросила я.

— По девятнадцать, а может, еще не исполнилось. Какой сейчас месяц?

— Июль.

— Значит, исполнилось, в июне.

Я с болью прикусила губу. Девчонки тянули на тридцатник… Когда они заснули, я села рядом с Наткой и тихо сказала:

— Мы здесь загнемся.

— Я это уже поняла.

— Нужно срочно бежать!

— Ты же видела, что тут стерегут, как в настоящей тюрьме.

— Из любой ситуации есть выход, — твердо произнесла я.

ГЛАВА 14

В комнату вошла противная старуха и на ломаном русском языке приказала, чтобы мы шли на первый этаж отрабатывать деньги: клиенты ждать не любят. Я вцепилась в свою подругу и отрицательно покачала головой. Старуха порозовела от злости и позвала одного из турок. Через несколько минут нас отвели обратно в подвал, называемый карцером, и, привязав к стульям, стали бить тяжеленным, вымоченным в соли кнутом. От каждого удара оставались ссадины и жуткие кровоподтеки. Кнут буквально разрывал кожу вместе с внутренними тканями. Удары наносили повсюду: по животу, груди, ногам. Несколько раз я теряла сознание и с трудом приходила в себя. Когда старуха уставала, она передавала кнут турку, и все продолжалось по новой…

…Очнулась я от дикой боли. Рядом была Натка. Мы обе истекали кровью.

— Натка, ты живая? — простонала я.

— Вроде бы да. Лучше бы нас забили насмерть.

Я посмотрела на Натку и ужаснулась. Глаза ввалились. Тело напоминало кровавое месиво.

— Знаешь, этот кнут так больно бил, что буквально рвал кожу. Я видела на конце кнута железный наконечник. Скорее всего, он сделан из стали, — простонала Натка.

Мы лежали и тупо смотрели в потолок. Малейшее движение вызывало дикую боль. Несколько раз нас проведывала старуха и ругалась на своем языке. Что она хотела — понять было невозможно.

— Такой плетью обычно стегают непослушных лошадей, — прошептала я Натке. — Но у лошадей шкура, а у нас нежная кожа. Как только мы выдержали эту экзекуцию? Все, Натка, это конец.

— Помнишь, девчонки нам говорили о кореянке, которая умерла ночью. Ты только подумай, что ей пришлось пережить…

Когда в подвал спустился хозяин-японец, мы даже не смогли приподнять голову. Он злобно посмотрел на нас и сказал:

— Если с завтрашнего дня вы не приступите к работе, вас придется забить до смерти. Сегодня ночью умерла девушка. Ей попался клиент, который возбуждался только тогда, когда тыкал свою партнершу ножом и видел, свежую кровь. Девушка умерла, но клиент заплатил мне очень хорошие деньги. Это большие деньги, жизнь этой девушки не стоит таких денег. Если вы не будете работать, то я вновь приглашу этого клиента — и отдам кого-нибудь из вас. Так что вставайте и идите отлеживаться в комнату. Завтра утром приступите к своим обязанностям, иначе мне вас придется зарыть в ближайшем лесу.

Мы встали с большим трудом и поплелись в комнату, держась друг за друга. Дойдя до кроватей, рухнули на них, застонав от 1 боли. Наши соседки отсутствовали. По всей вероятности, они были на работе. Я закрыла глаза и провалилась в сон.

…Проснулась я от жуткой боли по всему телу. За окном светало. Услышав звук работающего мотора я, пересилив себя, встала и выглянула во двор. Охранявшие нас турки грузили гроб в старенький «ниссан». Затем они сели в машину и уехали. Открыв дверь, я прошлась по коридору — кругом тишина, никого не видать. Это наш шанс. Я подошла к Натке и быстро ее растолкала. Натка открыла глаза и сморщилась от боли.

— Терпи, Наточка, терпи. Мне тоже больно, хоть криком кричи, но нужно бежать.

— Ты, что, Ирка, рехнулась совсем, нас ведь турки поймают…

— Турки уехали вместе с гробом. В доме тихо, все спят.

Схватив Натку за руку, я потащила ее по длинному коридору. Дверь в комнату хозяина была приоткрыта. Хозяин спал, громко похрапывая. Заглянув в комнату, я увидела лежащий на тумбочке бумажник. Раздумывать было некогда. Я быстро положила его в карман своего рваного платья и выскочила из комнаты. Выбежав во двор, мы с Наткой облегченно вздохнули — ворота оказались открытыми. Собаки, наверное, спали, во всяком случае, никто не собирался поднимать жуткий лай. На улице тоже не было ни души. Воздух был свежим, пахло водорослями, значит, тут где-то поблизости море.

Не знаю, сколько времени мы бежали, но наконец добрались до пустынного пляжа. Скинув с себя остатки одежды, залезли в воду, но тут же выскочили обратно. Тело прожгла невыносимая боль. Затянувшиеся было раны вновь закровоточили. Одевшись, мы с трудом стали подниматься по кругу вверх. Наверху оказалось поле с аккуратными стожками недавно скошенного сена. Не сговариваясь, мы повалились в один из них.

Тяжело дыша, я достала из кармана хозяйский бумажник и принялась считать деньги. Ровно тысяча долларов.

— Натка, живем. У нас с тобой штука баксов, — радостно произнесла я.

Примерно через час пошел сильный дождь. Мы прижались друг к другу и сидели, боясь пошевелиться. Дождь становился все сильнее. Чтобы не мокнуть, мы постарались как можно поглубже закопаться в стог.

Аромат свежего сена кружил голову. Я посмотрела на Натку и грустно улыбнулась.

— Господи, Натка, тут все как в России. Как будто мы вернулись домой. Поле, сеном пахнет — все, как на родине. Не хватает только русской речи.

Натка внимательно посмотрела на меня.

— Ирка, у тебя кровь с дождем перемешалась.

— Это как?

— Дождь идет и попадает на твои раны. Запекшаяся кровь размокает и течет ручьем. — С трудом договорив последнюю фразу, Натка уткнулась ко мне в плечо и громко заревела.

— Успокойся. Все будет хорошо. Вот увидишь!

Натка уткнула лицо в ладони и принялась раскачиваться из стороны в сторону. Мне стало страшно за нее.

— Ирка, неужели ты ничего не поняла? Ничего хорошего больше не будет! Все хорошее уже было. Это конец. — Вскочив, она выбежала под дождь. — Я не хочу жить! Я не хочу жить! — пронзительно кричала она.

Я догнала ее, схватила за плечи и попыталась успокоить.

— Не ори! Мы выкарабкаемся, пойми. Нельзя опускать руки. Мы еще вернемся на родину и будем пить шампанское.

Достав бумажник, я показала его Натке и громко закричала:

— Тут тысяча долларов. Эти деньги должны нас спасти. У нас есть деньги, это уже о чем-то говорит!

Натка посмотрела на меня безумными глазами, выхватила бумажник и высыпала баксы на землю.

— Деньги — это мусор! В погоне за деньгами мы теряем рассудок! Я ненавижу деньги, если бы ты только знала, как я ненавижу деньги! Они нас не спасут! Мы ведь именно из-за них сюда приехали! Это все из-за них!

Я посмотрела на баксы, испачканные в грязи, и затряслась от злости.

— Ты что, ненормальная?! Нашла чем раскидываться. Деньги ей мусор! Да без денег с тобой никто разговаривать не будет! Без денег ты на фиг никому не нужна!

Дождь закончился. Мы легли на сено и стали смотреть в небо. Чуть попозже я разложила баксы, чтобы их подсушить. Солнышко сделало свое дело, и они вскоре приняли более-менее приличный вид. Натка, успокоившись, лишь изредка прерывисто вздыхала. Дождавшись полудня, мы пошли по направлению к трассе.

— Сейчас поймаем машину, заедем в ближайший магазин, купим что-нибудь недорогое из одежды, затем снимем номер в дешевенькой гостинице, и будем ждать приезда

Янга.

— Ладно, — кивнула согласно Натка. — Только бы не мешало сначала в клинику заехать. Уж очень тело болит, — пожаловалась она.

— Заедем, конечно, только клиники тут дорогие.

На трассе нам сразу повезло. Мы остановили такси, но таксист ни слова не понимал ни по-русски, ни по-английски. Пришлось объяснять на пальцах, что мы русские девушки, пострадавшие от нападения бандитов. Нас необходимо отвезти в любой ближайший магазин, а затем в клинику. Таксист залопотал что-то, постоянно повторяя одно и то же слово «полиция». Мы дали ему понять, что полиция нам совершенно не нужна и что со своими проблемами мы разберемся сами. Пожав плечами, таксист довез нас до ближайшего магазина и стал ждать нашего возвращения.

Заскочив в магазин, мы накупили дешевых шмоток и быстро переоделись, выкинув свои лохмотья в корзину с мусором. При расчетах на нас сбежался посмотреть весь обслуживающий персонал. «Рашен стрит-волкерз», — неслось нам вслед, когда мы выходили из магазина.

Перевода мне не потребовалось. Даже переодетые мы выглядели довольно скверно. Лица были опухшие, у Натки нос стал величиной с хорошую грушу, а моя губа раздулась так, что выступала вперед, как лопата.

Таксист отвез нас в клинику. За четыреста баксов нам зашили глубокие рваные раны, обработали ссадины, кровоподтеки и синяки. Натке сделали снимок носа, к счастью, перелома не оказалось. Мне наложили несколько швов у виска и слегка подштопали губу. Посмотревшись в зеркало, я с трудом узнала себя, но все же подумала о том, что бывает и хуже. Самое главное, что мы остались живы.

До возвращения Янга мы решили перекантоваться в пригороде Токио в третьесортном отеле. Распрощавшись с таксистом и заплатив ему около тридцати баксов, мы зашли в небольшой холл и тут же услышали русскую речь.

— Привет, девчонки, никак, наши, русские! — к нам подошел симпатичный парень и стал откровенно рассматривать нас.

Я сразу обратила внимание, что его худые руки были покрыты многочисленными наколками. Дома мы бы постарались отделаться от такого как можно быстрее. За границей все иначе. Русская речь, от кого бы она ни исходила, воспринимается как нечто родное и близкое. Как-никак соотечественник и, похоже, не браток.

— Кто вас так отделал, девчонки? — засмеялся парень.

— Да так, в аварию попали, — соврала Натка.

— Что-то на аварию не похоже, больше на избиение.

— Мы попали в аварию, — жестко отрезала я, дав понять этому типу, что разговор окончен.

— Мы тверские, — не унимался парень. — Вот приехали Японию посмотреть по туристической путевке. Меня, кстати, Вадиком зовут.

— Тут что, туристическая группа из России? — обрадовалась Натка.

— Точно. Из Твери. Нас тут много. Кстати, и девчонок много. Могу познакомить. Мы сейчас на экскурсию едем в Токио. Хотите поехать с нами? Денег с вас никто не возьмет, все уже оплачено, а вечером обратно.

Мы с Наткой переглянулись. Она шепнула мне на ухо:

— Нам сейчас не мешало бы оказаться в Токио. Заедем на яхту к Янгу, и я оставлю ему письмо. Попрошу, чтобы он сразу заехал за нами в гостиницу, как только вернется, а вечером мы с тобой завалимся спать.

— Смотри сама, — пожала я плечами и согласилась. — Среди своих, русских, спокойнее будет. Вдруг чем помогут. Мир же не без добрых людей.

Мы улыбнулись и последовали за новым знакомым. Но Вадик оказался порядочной сволочью. Он завел нас к себе в номер якобы для того, чтобы познакомиться с другими туристами. В номере на нас накинулись три огромных мордоворота, связали и бросили на пол. История повторилась — мы опять попали в лапы к торговцами живым товаром.

— Что, девчонки, — засмеялся Вадик. — Наверное, приехали в Японию бабок сколотить? Хотели хорошо устроиться и подзаработать деньжат на заграничной ниве? Сейчас мы вас устроим. Наверное, мечтали быть официантками в ресторанах? А может, танцовщицами в балет-шоу? А может, прислугой в богатых семьях? Дурочки, все это блеф. Никогда не надо гоняться за призраками! За границей от вас требуется одно — секс-услуги.

— Вадик, — спросил один из мордоворотов. — Что с ними делать, сейчас в притон отвезем или вместе со всеми?

Вадик посмотрел на часы и озабоченно произнес:

— Через час приходит судно, там десять телок. Совсем свеженьких, молоденьких. Поехали их встретим, а потом всех скопом отвезем в притон. Правда, цена у них будет разная. За этих, с их разбитыми физиономиями, много не дадут, но хоть что-то да выручим. Главное, что у них половые органы целые и в рабочем состоянии. Зато за новеньких нормально выручим.

— Так эти что, пусть пока здесь посидят?

— Пусть посидят, никуда они не дернуться.

Как только за нашими обидчиками закрылась дверь, я посмотрела на связанную Натку и тяжело вздохнула.

— Знаешь, так и в самом деле можно стать проституткой. Жизнь не оставляет нам право выбора.

— Подвинься ко мне поближе и попробуй зубами перекусить веревку на моих руках, а если получится — развязать, — попросила Натка.

— Ты с ума сошла, у меня ведь губа зашита…

Все же я придвинулась поближе к Натке и попыталась перегрызть веревку на ее руках. Зашитая губа не выдержала, и из нее фонтаном брызнула кровь.

— Я же тебе говорила! — охнула я и заревела.

— Не реви, давай я попробую. Натка склонилась надо мной и принялась зубами развязывать узел. Но она постоянно задевала свой нос и выла от дикой боли. Мне было искренне жаль ее, но помочь я ничем не могла. Натка оказалась настырной. Она освободила мои руки и тут же потеряла сознание. Я сняла с себя веревку и привела ее в чувство. Нам повезло, что номер находился на первом этаже. Открыв окно, мы бросились бежать.

— Господи, сколько же тут притонов, — на ходу возмущалась я.

— Сюда сколько девчонок не ввози, все равно им мало будет, — вторила мне Натка.

Остановив попутку, мы добрались до Токио. По объявлению в англоязычной газете мы нашли маленькую комнату, в которой умещалось только две кровати. Хозяйкой оказалась грязная замызганная баба, потребовавшая деньги за неделю вперед.

— г — Знаешь, я так хочу есть, даже в глазах темно, — пожаловалась Натка. — Почему ты никогда не говоришь, что хочешь есть? — Наверное, потому, что я не понаслышке знаю, что такое голод. Я с шести лет занималась балетом. Ты даже представить себе не можешь, что это такое. Постоянно ноющее чувство голода. Диеты, диеты, диеты и диеты без конца в балете жесткая дисциплина. Я привыкла к голоду. Я могу его не замечать, гоня мысли о еде прочь. Каждый день нас ставили на весы и за какие-то лишние четыреста грамм строго наказывали. С тех пор прошло много лет, но я до сих пор не могу спокойно съесть пирожное, мне все время кажется, что меня засечет наш педагог и будет ругать.

— Ирина, но я же не балерина и мне чертовски хочется есть.

Мы спустились в небольшое кафе и купили пиццу. Натка взяла себе двойную, а мне хватило и обычной. Кафе было сделано из стекла. Я ела пиццу и с грустью смотрела на улицу. По дороге мчались красивые машины: «тойоты», «ниссаны», изредка мелькали «европейцы», преимущественно «форды» и «ВМ\У». К глазам подступили слезы. Наверное, Марат вспоминает обо мне. Вот только как? А может, он чувствует облегчение от того, что я все-таки нашла в себе силы уйти от него? Во всяком случае, ему не придется теперь заниматься моими проблемами, да и с отцом ссориться больше ни к чему…

Натка, откусив пиццу, посмотрела на меня.

— Ты плачешь? — спросила она.

— Да так… Пока ты была в гостинице, я немного увлеклась одним человеком.

— Он может нам помочь?

— Может, но не хочет!

— Кто он?

— Даже не знаю, как его называть. Сутенер, крышевой проститутских фирм. Короче, он тоже вербует таких дурочек, как мы, и заставляет их работать.

— Ну ты даешь! Зачем тебе такой знакомый?

— Теперь уже незачем.

И тут, подавившись пиццей, я громко закашляла. Рядом с нашим кафе остановилась машина со спущенным колесом. Из нее вышел тот самый парень, Идиот, который застукал меня на месте преступления, когда я убила Толика. Попинав колесо, он принялся откручивать его, чтобы поставить запаску.

Пицца встала поперек горла и никак не хотела проталкиваться дальше. Перепуганная Натка принялась стучать меня по спине. Кое-как проглотив проклятый кусок, я вскочила и бросилась к выходу.

— Ты куда? — поймала меня за руку Натка.

— Вон видишь тачку со спущенным колесом? Это мой знакомый ставит запаску.

— Сутенер?

— Нет, это другой.

— Кто?

— Я и сама не знаю. Сиди, я быстро.

Выбежав из кафе, я подбежала к сидевшему на корточках Идиоту и с размаху ударила его по плечу.

— Привет! — радости моей не было предела.

— Привет, — в его глазах промелькнуло удивление.

— Не ожидал?

— Нет.

— Как я выгляжу?

— Тебе честно сказать?

— Скажи честно.

— Как ободранная кошка. Кто тебя так разукрасил?

— Попала в один притон. Это за отказ от работы.

— Понятно. Ну, тебя и носит! Я думал, ты давно уже на родине.

— Никак не могу до нее добраться.

— А что так?

— Ты же не хочешь Мне помочь!

— В прошлый раз у тебя был такой изысканный ухажер. Я думал, он тебе поможет.

— Он не захотел мне помогать. — А что так?

— Не знаю. Не захотел, и все.

Я опустилась на корточки рядом с ним и стала смотреть, как он вытаскивает колесо.

— Проколол?

— Проколол. Придется ставить запаску. Пачкаться не хочется. Вот невезуха!

— Давай я поменяю.

— Ты сумасшедшая, — засмеялся он.

— На тебе дорогой костюм, его и в самом деле жалко пачкать, а на мне грязные дешевые шмотки. Мы прикупили их в секонд — хэнде.

— Кто это «мы»?

— Я и моя подруга.

— У тебя, оказывается, есть еще и подруга?

— А почему бы и нет? Так что — дашь мне поменять колесо?

— А ты умеешь?

— Я все умею. Я у отца на «запорожце» часто меняла.

— Это тебе не «запорожец», — опять засмеялся он.

— Послушай, отвали пока, а? Представь, что ты приехал в шиномонтаж. Пойди погуляй. Можешь зайти в кафе, пиццы поесть.

Парень растерянно почесал затылок и посмотрел на кафе. Из кафе вышла Натка и встала рядом.

— Знакомься: это моя подруга.

— Очень приятно.

Мой таинственный знакомый еще раз посмотрел на кафе и задумчиво произнес:

— Вообще-то, я голоден.

— Ну, так иди, ешь, а мы тебе колесо поменяем.

Парень достал из багажника домкрат и ушел. Я принялась откручивать гайки, напевая под нос какую-то глупую мелодию. Натка наклонилась и с удивлением посмотрела на меня.

— Ирка, ты никак умом тронулась? С каких это пор ты стала менять колеса?

— Между прочим, я меняю их для себя. Садись в машину, только быстро.

— Зачем?

— Нам все равно тачка нужна. Пока будем ждать Янга, так хоть Токио посмотрим. Должны же у нас остаться какие-то приятные воспоминания.

— Ты хочешь угнать машину?!

— Конечно. Иначе зачем бы я с колесом возилась. Сама посуди, что мне — больше делать нечего?

— А если этот товарищ заявит в полицию?

— Не заявит.

— Откуда такая уверенность?

— Он сам полиции боится как огня. Это свой человек. Постонет немного и на новую тачку пересядет.

— Ирина, но ведь это же дорогая машина.

— Ну и черт с ней.

— Но ведь у нас нет прав, документов на машину. А если остановят с проверкой?

— Штраф заплатим.

— А вдруг он сумеет помочь нам? Может, тогда не стоит угонять машину? — жалобно вопрошала Натка.

— Это мы сейчас узнаем. Садись в машину, я сейчас приду.

Натка села в машину, а я направилась в кафе. Подойдя к столику, за которым сидел мой знакомый, встала напротив и спросила:

— Послушай, а ты не хочешь мне помочь?

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты сумасшедшая.

— Странно все-таки получается: находимся в чужой стране, земляки, можно сказать. Кто-то попадает в беду, а кто-то совсем не желает протягивать руку помощи! Ты понимаешь, что у меня, кроме тебя, тут никого нет?

— Я бы этого не сказал, Ты поменяла колесо?

— Тогда давай ключи от машины. — Черта с два!

Я развернулась, вышла на улицу, села в машину, завела двигатель и помахала ему рукой. Он выскочил из кафе с куском пиццы во рту и бросился следом за нами. Мы громко засмеялись и открыли люк. Выехав за пределы Токио, я надавила на газ и включила музыку. Натка вылезла в люк и стала громко кричать от радости, махая платком.

— Здорово? — спросила я Натку.

— Здорово! — закричала она и захлопала в ладоши.

ГЛАВА 15

Приехав на пляж, мы, не раздеваясь, упали на горячий песок. Натка смахнула слезу и тихо произнесла:

— Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что ты у меня есть. За то, что сегодня впервые за долгое время я вновь почувствовала себя полноценным человеком.

— Ты всегда была полноценным человеком.

— Когда мы приехали в Токио, я стала в этом сомневаться.

— Ерунда! Мы выберемся, мы сможем! Наступит день, когда мы будем вспоминать нашу жизнь здесь, как какой-то кошмар, как глупую и ужасную ошибку.

— Мне кажется, этот кошмар никогда не сотрется из памяти, и будет преследовать нас всю оставшуюся жизнь, — грустно сказала Натка.

— Натка, главное — выбраться отсюда, понимаешь, выбраться, а потом мы научимся жить с этим прошлым и делать вид, что ничего не было.

— Ирка, наверное, я теперь не смогу общаться с мужчинами. Мне постоянно будет казаться, что это торговцы живым товаром. Я буду считать себя ниже мужчин. Это очень трудно объяснить, но избавиться от этого я не в силах.

— Как только мы доберемся до дома, обязательно сходим к психоаналитику. Он поможет. Натка, полежи несколько минут, я скоро буду.

— Ты куда? — испугалась Натка.

— Скоро буду, — повторила я.

Сев за руль, я приехала в ближайший супермаркет. Купив пару недорогих, но довольно симпатичных платьев, бросила их в машину и сходила за бутылкой отменного джина — того самого, которым угощал меня Григорич. Вернувшись назад, я протянула Натке платье.

— Примерь. Я думаю, что оно тебе подойдет.

Переодевшись, мы сели друг напротив друга и открыли джин.

— Рюмок нет. Придется пить из бутылки. Хотя погоди.

Я подошла к машине и порылась в бардачке. К моей радости, там оказалась пара пластиковых рюмок, словно специально приготовленных для нас. Разлив джин, я подняла рюмку и посмотрела на Натку.

— За тебя.

— И за тебя.

Отдыхающие японцы недружелюбно косились на нас, но мы старались не обращать на них никакого внимания и продолжали наслаждаться джином.

— Ирина, но ты же за рулем! — спохватилась Натка.

— Ну и черт с ним, с этим рулем!

— Жалко, что ты не взяла что-нибудь закусить.

— Натка, бумажник не резиновый, деньги подходят к концу. Надо экономить. Я, конечно, могла взять бутылку дешевого вина, но мне захотелось, чтобы ты попробовала настоящий лондонский джин. Ты же чувствуешь, что его даже не надо запивать. — Это напиток богов. Уж если гулять — так гулять!

У нас не было ни покрывала, ни купальников. Мы лежали в легких платьях прямо на песке, и пили джин.

— Натка, а твой дипломат точно нам поможет?

— Поможет.

— Ты так уверенно говоришь… Он что, в тебя влюбился, что ли?

— Влюбился.

— В тебя грех не влюбиться, ты такая красивая! Натуральная блондинка, волосы ниже задницы. Губа не дура у этого дипломата.

— Когда ты пропала, Янг приезжал в кабаре каждый день и увозил меня либо на яхту, либо на небольшую виллу. Наши отношения мало походили на отношения проститутки и клиента. Когда мы были в постели, он целовал каждую клеточку моего тела, старался доставить удовольствие только мне, совершенно не думая о себе. Рядом с кроватью он ставил букеты с цветами, и комната наполнялась дивными ароматами. Рано утром он приносил мне кофе с шоколадным мороженым прямо в постель. Единственное, что его угнетало, так это то, что я русская проститутка и не могу принадлежать самой себе. В общем, он был смущен тем, что я не свободна.

— Как это — не свободна, ты что, крепостная, что ли? Вот вернемся на родину, и будешь свободна.

— Знаешь, эти отношения с Янгом пугают меня. Григорич вызывал меня к себе, спрашивал, что у нас было, о чем говорили. Он хотел, чтобы я рассказывала все до мельчайших подробностей, и когда мы встречались с Янгом, мне казалось, что он лежал третьим в постели. Это не может не настораживать. Как бы не было беды… По-моему, они что-то замышляют против Янга. У меня нехорошее предчувствие.

— Натка, а он что, и вправду сказочно богат?

— Богат. Он был женат дважды. Содержит две семьи. Его жены и дети не работают и ни в чем не нуждаются. Он занимает ответственный пост. Имеет огромную виллу в Гонконге, пару квартир в Штатах и еще много всего, в том числе собственную конюшню с десятью породистыми жеребцами, которые на сегодняшний день стоят целое состояние. Приезжая к нему, я всегда отсыпалась, до одури валялась в чистой просторной постели, гуляла в саду. В общем, наслаждалась полной свободой. Можно сказать, что я по-прежнему оставалась пленницей, только содержали меня в золотой клетке, которая мне казалась раем, ведь потом приходилось возвращаться в наш шалман. Я постоянно вспоминала тебя и при мысли о том, что больше мы не встретимся, горько плакала. Григорич сказал, что ты пропала без вести. Вышла погулять и не вернулась, поэтому вряд ли когда-либо найдешься.

— Вот сукин сын! — перебила я Натку. — Все-таки он рассчитывал получить пленку и меня грохнуть!

— Я хотела подключить Янга, чтобы он начал твой розыск через Интерпол. В последний раз Янг намекнул мне о том, что хотел бы выкупить меня у мафии и жениться на мне.

— Ты это серьезно?

— Вполне.

— Во дела! — присвистнула я и разлила джин. — И что ты решила?

— Ничего. Я хочу только одного — вернуться домой. Мне не очень приятно общаться с человеком, который в глубине души считает меня проституткой.

— Ерунда. Если бы он считал