/ Language: Русский / Genre:love_detective,detective, / Series: Криминальная мелодрама

Турецкая Любовь Или Горячие Ночи Востока

Юлия Шилова

И что же влечет нас в эту страну сказок — Турцию? Теплое море, горячий песок, надежда забыться или же желание почувствовать себя настоящей богиней?.. И кто придумал эту неземную турецкую любовь?! Наташа гоже не устояла перед обаянием молодого белозубого аниматора Мустафы. Как так получилось, что девушка, пи минуты не раздумывая, бросается в водоворот страсти с совершенно случайным человеком? Наталья теряет голову настолько, что готова ради любимого даже взять на себя вину за чужое преступление… И лишь случайное SMS-сообщение помогает девушке наконец освободиться от иллюзий. Но всем ли понравятся такие метаморфозы?

ru ru Black Jack FB Tools 2006-06-12 OCR LitPortal 61F44110-8377-4CAC-BE2F-C07A72D2DC27 1.0 Шилова Ю.В. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока: Роман Эксмо М. 2006 5-699-14562-1

Юлия ШИЛОВА

ТУРЕЦКАЯ ЛЮБОВЬ, ИЛИ ГОРЯЧИЕ НОЧИ ВОСТОКА

Моей постоянной читательнице Наташеньке К., испытавшей на себе все «прелести» турецкой любви, посвящается этот роман…

ПОСВЯЩЕНИЕ

Тему этого романа мне подсказала сама жизнь и, как всегда, ваши письма. Мне стали приходить письма от молодых девушек, да и не только от молодых, но и от вполне зрелых женщин, которые описывают свои курортные романы и искренне верят в то, что курортная любовь придает их жизни новый, особенный смысл. В многочисленных письмах мои читательницы задаются одним и тем же вопросом: бывает ли она вообще, эта турецкая любовь? Если она есть, то почему все так быстро проходит? Одна читательница назвала себя любительницей восточных похождений и написала о том, что никто из русских парней не смог ей подарить тот праздник души, который подарил ей любимый турок. Она понимает, что ее восточная любовь не вечна, и все же в ее судьбе сейчас происходит то, что она будет вспоминать всю свою жизнь, до глубокой старости, и отказаться от этой любви — настоящее преступление. Ей приходится слишком много работать, содержать семью, вставать ни свет ни заря, решать многочисленные материальные и бытовые проблемы, крутиться словно белка в колесе и выживать в мире, где каждый бьется сам за себя и никто и никогда не протянет тебе руку помощи. Эта девушка не умеет жаловаться, уже привыкла к такому суматошному жизненному распорядку и пишет мне о том, что отдушиной ее жизни является Турция. Турция и связанные с ней иллюзии…

Многие девушки сетуют на то, что русские мужчины не хотят, ленятся и не могут ухаживать, что от них не дождешься нежных слов, комплиментов или хотя бы каких-то банальных знаков внимания, что на курортах наши мужчины слишком много пьют, сутками просиживают за стойкой бара, закачивая в себя безумное количество алкоголя и, положив свои животы на колени, ограничиваются лишь косым взглядом в сторону проходящей мимо отдыхающей девушки и грубым, хамским намеком о каком-нибудь крайне непристойном предложении. «Весь отдых наших соотечественников-мужчин проходит в пьяном угаре», — жалуется одна из читательниц. «Положат голову рядом с бочкой пива и вливают его в себя литрами, противное зрелище. На флирт у них не остается ни желания, ни сил. В отличие от них, имидж для турецкого мачо имеет слишком большое значение…»

Я люблю отдыхать в Турции только потому, что туда не так долго лететь. Два с половиной часа лету от Москвы до Антальи, и ты уже сидишь на берегу моря, которое моментально меня реабилитирует после написания очередного романа. Я приезжаю опустошенная и жутко уставшая, с одним желанием взять номер с видом на море, открыть балконную дверь и под шум волн хорошенько выспаться. Проходит несколько дней, и я оживаю, набираюсь сил и чувствую, что уже могу приступить к работе. Я люблю отдыхать в Турции, потому что не нужно оформлять визу, но с каждым разом я ощущаю, как все больше падает здешний сервис и становится негативным отношение к русским людям. Отели, которые еще совсем недавно казались просто безупречными, сегодня поражают несоответствием своих звезд, отсутствием хорошего сервиса и недоброжелательностью персонала. Слово «русский» становится как какое-то клеймо. Тебя в последнюю очередь, после всех иностранных групп, заселяют в гостиницу, дают самые плохие номера на первом этаже или без балкона, да и обслуживают в ресторане тоже в последнюю очередь. Тебе нужно платить за все, что другие иностранцы получают бесплатно… Такова правда жизни, и от этого никуда не денешься. Несмотря на то что, в который раз, мы зарекаемся не ездить на отдых в Турцию, мы все равно туда едем. Ну нет у нас денег на постоянные поездки на Карибы, Испанию или Мальту. Нет и пока не предвидится.

На турецких просторах я часто вижу русско-турецкую любовь, которая зачастую заканчивается слезами, разочарованиями и даже личностной жизненной трагедией. Для кого-то это очередной флирт, интрижка, вдохновение, маленькая собственная тайна от мужа, лекарство против однообразной семейной жизни, борьба с одиночеством, а для кого-то это горькие слезы, жестокая драма и бесконечная боль в душе. Я вдруг подумала о том, что пришло время поговорить обо всем этом на страницах моего нового романа, который я выношу на ваш суд, и надеюсь на то, что он вам понравится.

Совсем недавно я узнала одну любопытную вещь. Оказывается, в Грузии довольно часто поднимают тост за женщину, которая ни разу в жизни не побывала в Турции. Что это, ханжеские пересуды, здоровый цинизм или страх грузинских мужчин за то, что турки будят во многих женщинах угасающее желание быть ЖЕНЩИНОЙ? А может, это первый звонок о том, что нашим мужчинам стоит задуматься об их отношении к нашим женщинам?

Итак, благодаря вашим письмам и общению с теми, для кого турецкая любовь является чем-то вроде наркотика, я беру на себя смелость рассуждать о турецкой любви на страницах своего нового романа. На самом ли деле турецкая любовь является именинами сердца, ведь именно так ее называют познавшие ее женщины, и какова же обратная сторона сверкающей медали любви? А может быть, у настоящей любви вообще не существует национальности? В конце концов, какая разница, турецкая эта любовь, египетская, тунисская или российская. Главное, чтобы были сильные чувства и точно такие же сильные поступки. Возможно, и так…

И все же в своих письмах вы задаете сами себе один и тот же вопрос. Бывают ли счастливые браки с турками? Если да, то почему так много разбитых семей и сломанных судеб? Почему для того, чтобы снять розовые очки, требуются годы тяжелых заблуждений?

Наши уставшие от множества обязанностей и бытовых проблем женщины едут на турецкий курорт и попадают в безграничное мужское внимание романтически настроенных турков, которые идеально отточили систему сказочно красивых ухаживаний и взяли на вооружение тот неоспоримый факт, что на нашей родине многим женщинам не хватает элементарного мужского внимания, романтики и хотя бы временного ощущения быть любимыми и желанными. Турцию называют страной любви. Говорят, что любовь там царит повсюду, а еще говорят, что Турция не любит иллюзий…

Этот роман о моих соотечественницах… О тех любительницах восточных похождений, для кого погоня за призрачным счастьем становится нормой жизни. О тех, кто забывает, что среди наших мужчин тоже есть внимательные, заботливые, галантные и притягательные… О тех, кто еще не оглянулся по сторонам и не подумал о том, что, возможно, тот, кто вам нужен, где-то рядом, а тот, кто остался на берегу Средиземного моря, всего лишь мираж, который сможет вам подарить иллюзорную нежность, незабываемый набор впечатлений и полное отсутствие хоть каких-либо обязательств. А может быть, это просто красивое, теплое море, курортный праздник души, солнечный рай и.., полнейшее отсутствие трезвого взгляда?

В своем дальнейшем творчестве я решила не покидать тему восточной любви, потому что оказалось, что восточная любовь бывает не только турецкой, но и египетской. Наши многочисленные соотечественницы едут на египетские курорты и выходят замуж за египтян.

В Египте пахнет кальяном и свободой. Там слишком много романтики, лживой любви и красивых слов. Это страна диких контрастов. Это место какой-то неизученной мощной силы, которая дает человеку совершенно особую энергию и самоощущение. Наши русские девушки все едут и едут в далекую Африку и очень часто держат сокрушительный удар, который им наносит злодейка-судьба, забывая о том, что восточные мужчины ухажеры по своему призванию, что это чужая страна, чужая культура, чужой менталитет и чужие традиции. А еще они забывают о том, что период красивых ухаживаний и бурных ночей быстро заканчивается, что даже самая сильная любовь не гарантирует нам комфорт в чужой стране, где слишком сильны традиции и чересчур велико влияние общественного мнения, а также, что у нас всего одна-единственная жизнь, так стоит ли ею рисковать понапрасну? Распознать степень серьезности арабского мужчины достаточно сложно, да и на курорте все события развиваются с завидной скоростью. Там слишком много красивых слов и зрелищных, незабываемых поступков. Для многих девушек Египет стал настоящим наркотиком, и они уже просто не могут жить без южных флюидов. Только вот многочисленные депрессии, слезы и переживания напоминают о том, что египетская любовь не так безобидна, как может показаться на первый взгляд. После нее наступает неминуемое разочарование, и ты уже понимаешь, что тебе больше не хочется верить таким завораживающим словам и пустым обещаниям. Восхитительный мираж любви приносит сильную горечь, и ты не сразу понимаешь банальную истину, что после бурного курортного романа плохо тебе, но не тому, кто остался в далеком Египте.

Совместная жизнь с египтянином, которая когда-то рисовалась в радужных тонах, может погрузиться в достаточно жесткую реальность, в которой главенствует чуждый нам стереотип поведения женщины, вышедшей замуж за араба и живущей по законам шариата. Далеко не каждой нашей женщине под силу сидеть дома, рожать детей, носить хиджаб, готовить арабские блюда и полностью подчиняться не только мужу, но и его матери.

Итак, в скором времени я вынесу на ваш суд свою новую книгу «ЗАМУЖ ЗА ЕГИПТЯНИНА, ИЛИ АРАБСКОЕ СЕРДЦЕ В ЛОХМОТЬЯХ», которая посвящена нашей с вами соотечественнице, молодой русской девушке, не нашедшей своего счастья в России. Египетская любовь оказалась для нее испытанием для ума, души и внутреннего достоинства. Она узнала, как тяжело жить, когда кто-то управляет твоей волей, и как трудно найти в себе силы пережить все непредвиденные обстоятельства, которые могут постигнуть в чужой стране, а затем перестрадать и выйти пусть не без потерь, но хотя бы живой из чудовищной, по нашим меркам, ситуации.

До встречи в следующей книге. Любящая вас автор Юлия Шилова.

Сердце любящей женщины — это золотой храм, в котором царит подчас глиняный идол.

П. Лимейрак

Глава 1

Как только самолет приземлился в аэропорту города Антальи, все пассажиры дружно захлопали в ладоши и, не обращая внимания на уговоры стюардесс не вставать со своих мест, принялись готовиться к выходу. Достав пудреницу и губную помаду, я быстро подкрасила губы и, положив косметичку в сумку, встала со своего места.

Погода на Турецкой Ривьере превзошла все мои ожидания. Приятное солнце, легкий ветерок и, где-то совсем недалеко от аэропорта, потрясающей красоты море.

— Мерхаба! — Я улыбаюсь раздевающему меня глазами гиду и взволнованно набираю телефонный номер своего любимого человека.

— Хош гельдиниз! — не сводит с меня своих проникновенных глаз наш гид и начинает проверять по списку всех, кто заходит в автобус.

— Что он тебе сказал? — поинтересовалась сидящая рядом девушка, которая на вид была одного возраста со мной.

— Добро пожаловать.

— Ты знаешь турецкий?

— Нет. Только некоторые фразы, но собираюсь обязательно его выучить.

Когда на том конце провода наконец-то сняли трубку, мое сердце забилось чаще, и, стараясь побороть нахлынувшее на меня волнение, я произнесла:

— Мустафа, любимый, я прилетела. Все хорошо. Не волнуйся. И взлет, и посадка прошли удачно. А по-другому просто и не могло быть, ведь я постоянно думала о тебе. До встречи, родной!

Сунув мобильный в карман, я посмотрела на гида счастливым взглядом и, немного раскрасневшись, отвела глаза в сторону.

— Красавица, какой раз в Турции? — игриво спросил не скрывающий ко мне интереса гид, следя за каждым моим движением.

— Я уже со счету сбилась.

— Так часто летаешь?

— Так получается.

— Нравится тебе здесь?

— На меня ваша Турция большого впечатления не производит. Просто у меня тут любимый живет, — немного вызывающе ответила я и всем своим видом дала понять, что больше не намерена обсуждать эту тему.

— Это хорошо, когда есть любимый.

Как только автобус тронулся и отъехал от аэропорта, гид взял микрофон и принялся рассказывать нам о побережье Антальи и о тех туристических центрах, которые расположены на нем. При этом гид постоянно кидал в мою сторону достаточно откровенные взгляды.

— По-моему, ты ему очень сильно понравилась, — наклонилась ко мне моя соседка. — Я смотрю, они тут все какие-то озабоченные. Я к себе столько внимания еще никогда в жизни не чувствовала. Выходишь из самолета, как какая-то мировая звезда. Тут невольно начинаешь чувствовать себя королевой.

— Ты, наверно, в первый раз в Турции? — улыбнулась я сидящей рядом с собой девушке.

— В первый.

— Я так и подумала. Когда еще пару раз съездишь, то на все похотливые взгляды турецких мачо просто перестанешь обращать внимание.

— Мне говорили, что они, словно липучки, но я не думала, что до такой степени.

— Это еще ничего. То ли будет, когда ты будешь ходить по территории отеля в купальнике.

Мы обе засмеялись и одновременно посмотрели на красноречивого гида, рассказывающего о разнообразных экскурсиях, которые может организовать его туристическая фирма. Гид говорил в микрофон, сопровождая каждую сказанную фразу деланой улыбкой, и по-прежнему буравил меня своими красивыми изумрудными глазами.

— Смотрит гад и глазом не моргнет. Тебя как зовут? — обратилась ко мне соседка.

— Наташа. А тебя?

— Татьяна.

— Ну что ж, Татьяна, добро пожаловать на турецкую землю. Ты раньше в Европе отдыхала?

— Ни разу, — замотала головой моя новая знакомая.

— Тогда легче. Тебе должно здесь понравиться.

— А почему легче-то?

— Кто отдыхал в Европе, тот не очень жалует Турцию. И в самом деле, нельзя сравнивать несравнимое. После Европы Турция кажется мраком. А так как ты не отдыхала в Европе, то тебе сравнивать не с чем. Тебе должно понравиться. Так что настраивай себя на отдых и помни, что турки не дремлют. Они повсюду. Если не хочешь заводить с кем-то знакомство, то не давай пустых надежд и глупых обещаний. Турецкие мужчины и без всего еще как липнут, а если кому-нибудь из них дать хоть малюсенькую надежду, то тогда хлопот не оберешься.

Не говоря ни слова, Татьяна полезла в дамскую сумочку, достала оттуда конверт, вынула из него свою туристическую путевку и с любопытством спросила:

— Наташа, а отель, в который я еду, хороший? Далеко мне до него ехать?

Прочитав название отеля, я заметно обрадовалась и вернула конверт соседке:

— Представляешь, у нас с тобой отель один и тот же. Так что нам скучать не придется. Здорово! Отель очень хороший. Правда, там уровень сервиса в последнее время упал и скучновато стало, но ничего, жить можно. Я туда езжу, потому что там мой любимый работает. А ты почему именно этот отель выбрала?

— А мне этот отель муж посоветовал. У него туда кто-то с работы ездил, понравилось. Мне путевку муж подарил на день рождения.

— А он сам почему не поехал?

— Не получилось. Изначально мы хотели поехать вдвоем, но мужа с работы не отпустили. Поэтому он решил сделать мне подарок и отправил меня одну.

— Хороший у тебя муж. Понимающий.

— А я на него и не жалуюсь. Мне действительно повезло. У него на работе сейчас такой сумасшедший дом, что неизвестно, когда будет отпуск. Знаешь, а я подумала о том, что все, что ни делается, обязательно делается к лучшему, а значит, неплохо, что я одна поеду. Муж по мне соскучится, а то у нас с ним в последнее время что-то в отношениях изменилось: как-то охладели друг к другу, что ли. Сама знаешь, в семейной жизни часто такое бывает. Не мы первые, и не мы последние. Главное, этот момент переждать, а потом обязательно все плохое пройдет. Думаю, что этот отпуск нам обоим обязательно пойдет на пользу.

— И не побоялся же он тебя одну к туркам пускать.

— А что, это настолько опасно?

— Да нет. Просто не каждый мужчина такую красавицу одну на курорт отпустит.

— Он мне доверяет. Да и путевка у меня в довольно приличный отель. Для меня самое главное — хорошо выспаться, на море вдоволь накупаться да надышаться морским воздухом.

— Ты сказала, что у тебя мечта хорошенько выспаться. Что ж тебе дома никто выспаться, что ли, не дает?

— Работа в сумасшедшем режиме. И ребенок маленький.

— А сколько ребенку-то?

— Моему мальчику полтора года. Он сейчас с бабушкой. Так что я полетела со спокойной совестью: малыш в надежных руках.

— У тебя такой маленький ребенок, а ты уже работаешь?

— Работаю. Муж один все на себе не вытянет. Он и так старается. Бабушка предложила свою помощь, так что дома сидеть мне некогда. У нас в семье два кормильца, два добытчика.

Татьяна замолчала, некоторое время смотрела в окно, а затем как-то осторожно спросила:

— Наташа, а ты сказала, что у тебя здесь любимый. Он русский?

— Ну ты даешь! К какому русскому я бы в Турцию моталась?! Он турок.

— Турок?!

— Да, а что тебя так удивляет? Мы же в Турцию приехали… Эдакий курортный турецкий мачо. Красивый, как бог. Я тебя с ним познакомлю.

— А у вас с ним все серьезно?

— У меня — да, — тут же отрезала я.

— А у него?

— С виду все очень даже серьезно, а что там на самом деле — не знаю. Я же не могу его постоянно контролировать. Мы живем в разных странах. Дома я целые дни напролет провожу на работе. Работаю, как потерпевшая, чтобы только на эту Турцию заработать. А он живет и работает на курорте, куда приезжает море красивых женщин в поисках незабываемого курортного романа. Даже страшно представить, сколько у него соблазнов. Мне хочется верить, что я у него единственная и неповторимая, а как там дальше все сложится — жизнь покажет.

— А он знает, что ты к нему должна приехать?

— Конечно, он меня ждет. Я ведь только к нему и еду. Таня, а ты что так на меня смотришь?

— Как? — смутилась моя соседка.

— Не знаю. Взгляд у тебя какой-то странный.

— Да нет, ты не подумай плохого. Может быть, мои нравственные принципы несколько устарели, но мне кажется, что любовь с турком — это не совсем прилично. Ты извини, если что не так.

— Ты знаешь, а мне наплевать на чужое мнение, — совершенно спокойно ответила я. — Я на подобные замечания не обижаюсь: меня этим не проберешь. Если у меня любовь с турецким мужчиной, то это мои проблемы и, кроме меня самой, они никого больше не касаются. Не всем удается найти счастье на родине, тем более у нас такая огромная армия одиноких женщин. Как ни крути, а на всех русских мужиков все равно не хватит. Так что ж, весь бабий век в одиночестве коротать? Некоторые находят свое счастье за границей.

— Наташа, ты извини, — Татьяна осторожно взяла меня за локоть, но тут же убрала свою руку. — Просто про этих турецких мачо столько пишут в газетах…

— А ты не читай.

— Так не читала бы, если бы не писали. Хотя я согласна с тем, что в жизни бывает всякое и не надо всех мерить под одну гребенку. Между прочим, у моей матери на работе одна женщина тоже с турком познакомилась.

— Правда? — Я не смогла скрыть своего интереса.

— Только не на курорте, а на каком-то конгрессе. Так вот, между ними такая любовь вспыхнула, что просто не передать словами, и дело дошло до свадьбы. Только теперь они не в Турции, а в Москве живут, и живут вроде бы неплохо.

— Таня, меня будущее вообще не волнует. Я живу настоящим. Мне сейчас хорошо — и ладно, — немного резко ответила я. — А что касается того, кто лучше для любви — русский или турок… Ты сейчас сама на курорт приедешь и посмотришь, как наши мужики себя ведут. Такое впечатление, что они сюда не отдыхать приезжают, а пить. В баре отрываются по полной программе, словно они спиртного никогда в жизни не видели. Даже смешно становится, когда кто-нибудь из этих суперменов, сидящих в обнимку с пивной бочкой, пытается подколоть наших женщин по поводу того, что они крутят любовь с турками. Мол, белые суки позорят нашу нацию и едут к черным кобелям. Я в таких случаях всегда в позу встаю, смотрю на эту расплывшуюся от жира пьяную морду и говорю: «А ты сам нацию не позоришь? Сидишь, положив живот на колени! Ты когда в последний раз носки менял или не дышал на окружающих тебя людей перегаром?!»

Немного помолчав, я посмотрела на часы и заметно обрадовалась:

— Скоро приедем.

— А твой любимый где тебя ждет? — поинтересовалась чересчур любопытная Татьяна.

— Мустафа в нашем отеле шеф анимации.

— Заведует всеми вечерними шоу-программами?

— Да. Все аниматоры у него в подчинении. А вообще, он студент. В университете учится. Да и живет не в каком-нибудь турецком Мухосранске, а в Стамбуле. Знаешь, я всегда верила в легенду о двух половинках одного яблока, но никогда не думала, что моя половинка живет в Турции.

— А как вы с ним познакомились?

— Да очень просто. Я сдалась под напором его необыкновенных ухаживаний. И вообще, ты сейчас сама во всем убедишься. Турция кружит голову любвеобильным морем, ласковым солнцем и золотым песком. Когда после Турции в Москву приезжаешь, то сразу обращаешь внимание на то, что наш народ ходит с деревянными лицами. У всех такие кислые и недовольные физиономии, что волком выть хочется. Если мужик по жизни козел, то слово «козел» национальностью не определяется. Многие знакомые меня от этой любви отговаривали и пытались убедить меня в том, что у моего Мустафы таких девушек, как я, полно каждый заезд, что я для него всего лишь игрушка на сезон, только до меня в этом плане невозможно достучаться. Меня уже не остановить. Я после своего Мустафы на наших Васьков смотреть не могу. Все, что они могут, — так это настрогать нашим теткам детей, и думать не хотят о том, что их нужно кормить и воспитывать. А Мустафа смог подарить мне сказку, а этой сказки так не хватает в реальной жизни. Я часто слышу о том, что любвеобильные турки любят не одну женщину. Я всегда удивляюсь, когда слышу подобные речи. Как будто у нас в России все Васьки однолюбы. По крайней мере, турок никогда не скажет, что ты хреново сварила суп. А Васек только и будет искать, где у тебя изъяны, для того чтобы отчитать тебя, как девочку, и выставить их напоказ. Я считаю, что Васьки нами зажрались. Из них фразу «Я тебя люблю» щипцами надо вытаскивать, а уж если они ее произнесут, то смотрят на тебя так, словно делают тебе пожизненное одолжение.

— Я слышала, что турки говорят эту фразу всем без разбору, — не соглашалась со мной Татьяна.

— И пусть говорят, — не хотела сдаваться я. — Наши женщины настолько устали от тупого молчания наших Васьков, что нам хочется хотя бы временно быть любимыми и желанными. Турецкие мужчины умеют любить. А мы так нуждаемся во внимании и настолько устали от безразличия наших Васьков, что просто теряем голову от их красивых слов и взглядов. И судить нас никто не имеет морального права. Осудить нас может только наша совесть и сам Господь Бог. Твой муж хоть раз в жизни массировал тебе ступни?

— Что? — По всей видимости, мой вопрос поверг Татьяну в настоящий шок.

— Ты что, не поняла, о чем я тебя спросила? Я задала тебе достаточно легкий вопрос. Твой муж, после бурного секса, хоть раз в жизни массировал тебе твои ступни?

— Нет, — отрицательно покачала головой соседка.

— В том-то и дело. А турку ничего не стоит после потрясающего секса побежать тебе за розами или начать массировать твои ступни.

— А зачем их массировать?

— Ты и представить не можешь, какое это незабываемое ощущение.

Не обращая никакого внимания на заинтересованный взгляд Татьяны, я закрыла глаза и подумала о своем любимом турке. Если бы кто-нибудь раньше сказал мне о том, что я смогу поехать на отдых в Турцию и влюбиться в курортного мачо, я бы никогда не поверила. Мне всегда казалось, что я для этого слишком хорошо воспитана. Но все случилось как гром среди ясного неба. Я встретила Мустафу у бара и после того, как он заглянул мне в глаза, поняла, что пропала. С этим взглядом я ощутила какой-то неведомый мне ранее вкус жизни. Мне захотелось петь, танцевать, кричать о том, что жизнь прекрасна, и, несмотря на то что совсем недавно у меня была довольно затянувшаяся депрессия, жить дальше, дыша полной грудью и смакуя эту самую жизнь большими ощутимыми глотками. Я вспомнила, как после анимации Мустафа сел за мой столик на дискотеке, а затем пригласил меня погулять у моря. Мы гуляли несколько вечеров подряд, держались за руки, разговаривали на самые различные темы, плавно переходя с русского языка на английский и наоборот. А однажды он проводил меня до дверей моего номера и остался.

Так как это был клубный отель и все отдыхающие жили в отдельно стоящих бунгало, никаких проблем с тем, чтобы провести к себе в номер молодого человека, работающего в анимации, не было. Это была восхитительная ночь, а мой турок оказался довольно горячим и страстным любовником. В ту ночь я испытала жгучую страсть настоящего турецкого мачо, сказавшего мне такое количество ласковых слов, которое я не слышала никогда в жизни, и подарившего мне просто запредельный секс, который заставил меня побывать в мире неизведанных чувств и наслаждений.

Я всегда была далека от идеализации турецких мужчин, но еще никогда в жизни не испытывала к себе такого трепетного отношения. Мы встречались каждую ночь до моего отъезда, а когда я уезжала, он плакал и говорил о том, как сильно он меня любит. Я навсегда запомню его глаза. В них было столько страсти, столько любви и столько преданности… Мне вспомнился тот момент, когда я стою у автобуса, отправляющегося в аэропорт, а мой турецкий возлюбленный плачет и просит меня обязательно к нему вернуться. Признаться честно, до этого дня я слышала о том, что мужчины умеют плакать, но никогда этого сама не видела. А тут такая картина. У меня тогда сердце кровью обливалось: я не выдержала и заплакала сама. А после того как я уехала, начались ежедневные сообщения, которые мы посылали друг другу по мобильному телефону. Он ежедневно писал мне о том, как сильно меня любит, как скучает, как думает обо мне каждую минуту, смотрит мои фотографии и ждет нашей с ним встречи. Сначала все эти звонки и сообщения меня заметно удивляли. Я не понимала, зачем писать друг другу так часто. Тем более, человек, который мне пишет, не имеет постоянной работы, а перебивается небольшими заработками. Но прошло время, и я настолько привыкла к его знакам внимания, что они стали неотъемлемой частью всей моей жизни. Без этих пожеланий спокойной ночи я уже не могла лечь спать, а также без утренних пожеланий доброго дня я уже не могла начать свой день. Мои соотечественники настолько приучили меня к грубости и безразличию, что столь трепетное отношение ко мне далекого турецкого мужчины выводило меня из состояния равновесия и заставляло мое сердце биться с удвоенной силой.

Так и началась моя турецкая эпопея, которая одновременно меня тяготила, дурманила и втягивала в свою бездну все больше и больше. И кто бы мог подумать, что подобное может со мной случиться? Но от судьбы не уйдешь. Глядя на все мои поражения и неудачи на любовном фронте, судьба решила вмешаться: и теперь я целыми днями слушала Таркана, держала в руках мобильный телефон и отправляла свои страстные и красноречивые сообщения.

Глава 2

Я вышла из остановившегося у отеля автобуса, не обращая внимания на похотливый взгляд нашего гида, отдала сумку швейцару и направилась к рецепции. Татьяна шла следом за мной и несколько раз пыталась задать мне какой-то вопрос, но я ее уже не слышала. Да и не могла ее слышать. Я смотрела на встречающего меня Мустафу и не верила своему счастью.. Не обращая внимания на окружающих меня русских туристов, я бросилась к своему любимому турку на шею и стала его целовать, не скрывая своей тоски и страсти.

— Мустафа, господи, если бы ты только знал, как сильно я по тебе соскучилась! Если бы знал…

Мой любимый, покрыв мою шею и лицо многочисленными поцелуями, взял вещи и произнес радостным голосом:

— Наташа, я думал, что уже никогда не дождусь этого часа. Ты не представляешь, как сильно ты мне дорога!

— Совсем наши русские дуры с ума сошли! Вешаются на турков, никого не стесняясь, — послышался сзади меня недовольный голос пожилой соотечественницы. — Хоть бы нацию не позорили. Смотреть противно. Турки пользуются нашими бабами как хотят!

Но я не обернулась для того, чтобы ответить грубостью на грубость. Я просто не обратила на это внимания, потому что за все это время уже привыкла к подобной реакции со стороны наших соотечественников. Поэтому я всегда была слепой и глухой до чужих фраз и жестоких высказываний. Если человека что-то раздражает — значит, у него проблемы. У него, но только не у меня, потому что у меня все замечательно. Взяв Мустафу за руку, я пошла вместе с ним на рецепцию для того, чтобы получить свой номер.

Как только мы вошли в номер, Мустафа тут же повалил меня на кровать и поспешно занялся со мной сексом.

— Наташенька, извини, что я так тороплюсь. Просто я очень сильно соскучился. У меня, кроме тебя, никого не было. Я тебе это сейчас докажу…

Я действительно хотела верить в то, что у моего любимого турка никого не было, кроме меня. А еще я чувствовала, что человек, который в данный момент целует каждую клеточку моего тела, мне настолько дорог, что если мне дадут команду ради него кинуться на амбразуру, то я сделаю это, не задумываясь ни на минуту. До того как я познакомилась со своим турком, я крутила роман с русским женатым мужчиной. Мне казалось, что после этого романа я долгое время буду одна, потому что эти отношения измотали меня настолько, что у меня уже ни на что не оставалось ни сил, ни желания. Я всегда отличалась особой природной жадностью, особенно в отношениях с близким человеком. Мне хотелось стать для него целым миром, но в отношениях с несвободным мужчиной мне постоянно приходилось с кем-то делиться. После этого чересчур затянувшегося романа я действительно долгое время была одна и боялась с кем-то знакомиться. Любые новые отношения представлялись для меня медленным затягиванием петли на шее. Схема банальна и проста: приятное знакомство со взаимной симпатией, обмен телефонами и мучительное ожидание того, позвонит ли тот, кем я заинтересовалась, или выкинет мой телефон в мусорную корзину. А затем различные малоприятные сомнения по поводу того, а не позвонить ли мне самой, ведь в наше цивилизованное время зачастую женщина сама делает шаг навстречу и буквально берет быка за рога. Говорят, что в этом нет ничего зазорного. Какая разница, кто сделает первый шаг?! Самое главное, чтобы отношения завязались. Так вот, у меня никогда не хватало смелости и решимости сделать тот первый шаг и развернуть фортуну к себе лицом. Я никогда не была дурнушкой, умела выгодно себя подать, всегда старалась выглядеть на уровне. Вот только я особо не замечала, чтобы это было хоть кому-то нужно. Я могла идти по улице на высоких каблуках в довольно откровенной блузке с высоко поднятой головой, и при этом ни один мужчина не предпринимал не то чтобы попытки познакомиться со мной, да и просто не решался посмотреть мне вслед. Даже когда я садилась в маршрутное такси между двумя интересными мужчинами, ни один из них даже не пытался со мной заговорить, несмотря на то что это был вполне приемлемый повод для того, чтобы завести новое знакомство. Я вдруг отметила странный факт: а ведь наши мужчины и молодые люди не проявляют даже малейшего желания знакомиться. Ты можешь надеть самое яркое и красивое платье, выйти на улицу и наткнуться на множество безразличных мужских взглядов. Особенно в большом городе. Каждый идет, глядя себе под ноги, как-то мимо тебя, погруженный в свои собственные проблемы, мысли, и не думая о том, что жизнь такая короткая и быстротечная. А когда я первый раз приехала в Турцию, в каких-то невзрачных брючках и в точно такой же невзрачной футболке, я ощутила такое повышенное внимание к себе и услышала такое неимоверное количество комплиментов, что моментально потеряла голову и подумала о том, как же мне не хватает этого в своем родном городе.

— Наташа, я должен идти. Сегодня вечером мои ребята будут показывать новое ирландское шоу. Сейчас последняя репетиция.

Я с улыбкой посмотрела на Мустафу, надевающего свои брюки, и, накрываясь мятой простыней, произнесла:

— Я буду скучать.

— Я тоже.

Мустафа наклонился ко мне как можно ближе и страстно поцеловал меня в губы.

— Я люблю тебя; Наташа.

— Я тоже тебя люблю. Мустафа. У меня для тебя подарок.

Быстро закутавшись в простыню, я вскочила со своей кровати и полезла в сумку за пакетом. Достав оттуда небольшую разноцветную коробочку, я подошла к любимому и громко приказала ему:

— Закрой глаза.

Мустафа рассмеялся, но выполнил мой приказ в ту же секунду.

— Любимый, пару недель назад у тебя был день рождения, но я не смогла к тебе приехать. Извини, ты же знаешь, что у меня много работы. Я лишь смогла поздравить тебя по телефону. А теперь я наконец до тебя добралась, и у меня есть реальная возможность тебя поздравить собственноручно. Я очень долго искала для тебя подарок. Мне хотелось, чтобы этот подарок запомнился тебе на всю жизнь и чтобы ты был от него без ума.

— Наташа, я на репетицию опоздаю, — взмолился Мустафа и уже хотел было открыть глаза, но я запретила ему это сделать.

— Я займу у тебя еще всего одну-единственную минутку. Мустафа, любимый, я решила тебе подарить самый дорогой и модный телефон. Ничего круче еще не придумали.

Поцеловав Мустафу в губы, я разрешила ему открыть глаза и протянула коробочку с телефоном. От неожиданности Мустафа громко присвистнул и немного растерянно проговорил:

— Наташа, но ведь он стоит больших денег.

— А мне для тебя ничего не жалко. При чем тут деньги? Любовь не измеряется деньгами — она измеряется глубиной чувств.

— Ну ты даешь! У тебя самой такого дорогого телефона нет.

— Да и зачем он мне нужен? — махнула я рукой. — Самое главное, что у меня есть ты, и ничего другого мне больше не надо. Скажи, тебе и вправду понравился мой подарок?

— Спрашиваешь тоже… Я просто счастлив. У меня такой дорогой игрушки еще никогда не было. Ребята от зависти лопнут!

— И это еще не все, — произнесла я торжественным голосом и вновь бросилась к своим вещам.

— Ты решила меня закидать своими подарками. — Глаза Мустафы светились от счастья, а на его лице сияла широкая улыбка.

Протянув Мустафе пакет, я почувствовала, как счастливое состояние передалось мне, и подумала о том, как же здорово делать счастливым любимого человека. Осчастливив своего ближнего, ты становишься счастливым сам. Это необъяснимое, волнительное, потрясающее состояние.

— Что здесь? — Мустафа заглянул в пакет и присвистнул.

— Тут твои любимые напитки. Виски, коньяк и русская водка. Несмотря на то что в этом отеле-ультра все включено, тут нет ничего настоящего. Все бодяжат и подделывают. Посидишь с ребятами, всех угостишь, отметишь еще раз свой день рождения. А нам с тобой я одну бутылочку виски оставила, так что по этому поводу ты не переживай.

— Наталья, ты золотая женщина!

Мустафа положил коробочку с телефоном в пакет и поцеловал меня с такой страстью, что у меня потемнело в глазах и голова пошла кругом.

— У тебя же репетиция, беги! Ты уже и так опоздал.

— — Я люблю тебя. Ты — моя жизнь. Моя сказка. Моя любовь. Моя мечта. Моя песня. Моя королева. Моя душа.

— А я-то как тебя люблю…

Как только за Мустафой закрылась дверь, я тут же приняла душ, разложила вещи и, надев купальник, пошла к морю. Подойдя к бару, я увидела у стойки свою соседку по автобусу Татьяну и искренне обрадовалась этой встрече.

— Ну как, ты уже освоилась? — Я села рядом с ней на крутящийся стул.

— Мне кажется, что я уже успела осмотреть все достопримечательности отеля.

— И как?

— Впечатляет. Такое ощущение, что попала в какую-то сказку. Сиди, отдыхай и ни о чем не думай. Замечательно! Кстати, а твой кавалер очень даже симпатичный, — заискивающе произнесла Татьяна.

— А никто и не спорит. Я же тебе сказала, что он красив, как бог.

— А где он сейчас?

— На репетиции. Сегодня вечером для нас будут новое ирландское шоу показывать. Говорят, все будет очень достойно и профессионально.

— Значит, пойдем смотреть. Наташа, а ведь твой турецкий мачо только в сезон работает, а чем он потом занимается, когда курорт закрывается?

— Живет жизнью студента. А в декабре он приедет ко мне в Москву.

— В Москву?!

— Ну да. А что тебя так удивляет?

— А что он в Москве-то будет делать?

— Ему в Москве нравится. Он ко мне уже один раз приезжал.

— Еще бы ему Москва не понравилась, — усмехнулась Татьяна.

Не обращая никакого внимания на неприятную усмешку, я пропустила ее мимо ушей и сказала спокойным голосом:

— Мы с ним за ту неделю, что он был в Москве, объездили все ночные московские клубы. Я и сама не знала, что ночная Москва живет своей жизнью, и эта жизнь в корне отличается от той, которую мы видим днем. Я и представить не могла, что в Москве так много интересных ночных заведений.

— А в эти заведения вы ходили на твои деньги? — В голосе Татьяны был заметен укор.

— Таня, зачем ты задаешь вопрос, если сама заранее знаешь на него ответ? Мы действительно гуляли на мои деньги, потому что у моего возлюбленного денег нет.

— Наташа, а тебе не кажется, что достаточно некомфортно и даже как-то аморально иметь отношения с человеком, который не в состоянии тебе купить хотя бы просто коктейль в ночном баре?

— Придет время, и он купит этот проклятый коктейль, — немного нервничая, ответила я. — Кто знает?! Если он не может купить его сейчас, то это совсем не означает, что он не сможет купить его потом. Жизнь — крайне непредсказуемая штука. А что касается морали… Ты хоть сама знаешь, что это такое? И вообще, кто решает, что в нашем обществе аморально, а что — нет? Это моя жизнь, и, к глубокому сожалению, я живу в государстве, в котором до моей жизни нет никому дела, кроме меня самой. Поэтому я здесь никому и ничем не обязана, кроме моих родителей, конечно.

— Извини, я не хотела тебя обидеть.

— А ты и не смогла это сделать. Я уже давно не обижаюсь на подобные замечания. Люди берутся осуждать то, чего не знают. Судить нас может только Господь Бог. Крутить мне роман с турком или нет — это мое личное дело. Мой судья — моя совесть. Если ты хочешь сказать, что я связалась с альфонсом, то меня это нисколько не напрягает. Конечно, я не хочу всю жизнь быть папой Карло, а мой любимый мужчина — Буратино-альфонсом. Но я тебе уже говорила о том, что я не хочу заглядывать в будущее. Я живу настоящим. Мне сейчас хорошо, и это самое главное. Я стала понимать турецких мужчин. Ведь турком быть нелегко. Если ты захотел секса, то обязательно нужно жениться. А для того чтобы жениться, они должны иметь материальную основу для брака. Это только наши русские Васьки могут жениться с голой задницей. У турков этот номер не пройдет. Поэтому русские женщины для турецких мужчин — это настоящий подарок. — Я улыбнулась, но затем сразу сделала серьезное выражение лица и продолжила:

— А ведь если говорить серьезно, то турецких мужчин есть за что уважать. Их можно уважать хотя бы за то, что они очень ответственно относятся к своей семье, они любят детей. Ведь действительно приятно посмотреть, как турки относятся к детям. В отличие от наших Васьков, они никогда не бросают их на произвол судьбы. Конечно, я понимаю, что турки в основном женятся на турчанках, и поэтому не строю иллюзий по поводу моего замужества. Я не хочу думать о браке и о моем будущем. Я хочу думать о том, что у меня есть сейчас.

— А я где-то слышала, что зачастую турки на курортах оказывают интимные услуги пожилым немкам, — как-то несмело произнесла Татьяна.

— Пусть оказывают, это не имеет к моему Мустафе никакого отношения, — резко ответила я и, ощутив, что мои нервы уже на пределе, встала со стула и пошла к морю.

Таня побежала следом за мной и заговорила виноватым голосом:

— Наташка, прости меня ради бога. Я понимаю, что не имею права тебя в чем-то осуждать. Не обижайся на меня, пожалуйста. В конце концов, это твое дело, и я не должна задавать тебе лишних вопросов.

— Я рада, что ты это поняла, — сухо проговорила я и села на лежак, стоящий у моря.

— Еще раз извини. Я никогда излишней болтливостью и любопытством не отличалась, а тут сама не знаю, что на меня нашло. Может, на меня так эта страна подействовала. Я тут в первый раз, поэтому для меня тут все в диковинку.

— А у меня от подобных разговоров никогда нервы не сдавали. А тут что-то сдали. Просто надоело это все. Почему все окружающие считают, что я должна стыдиться моей любви?

Этим вечером я вместе с Татьяной сидела на ирландском шоу, которое довольно профессионально поставили аниматоры, и не сводила глаз со своего любимого человека.

— Чудесно! Браво! Замечательно! — кричала я громче всех и хлопала в ладоши, а мой Мустафа постоянно поглядывал в мою сторону и, несмотря на то что он принимал в шоу самое активное участие, оказывал мне различные знаки внимания.

— Слушай, а он и вправду красив, как бог, — не могла не согласиться со мной Татьяна. — Ему бы в кино сниматься. Ему бы тогда вообще цены не было.

— А ему и так цены нет.

Дождавшись, когда наконец мы останемся с Мустафой одни в номере, я с особой теплотой наблюдала за тем, как он возится с мобильным телефоном, словно ребенок с игрушкой, и нежно поглаживала его по спине.

— Не наигрался еще?

— Нет. Так здорово! Тут можно даже клипы снимать. Мне все ребята завидуют. Говорят, какая же у тебя прекрасная девушка и как же сильно она тебя любит.

— Мустафа, а откуда ты так хорошо научился говорить по-русски?

— Я учил русский язык самостоятельно еще в школьные годы. А еще у меня хорошая разговорная практика.

— Разговорная практика с русскими девушками на курортах?

— Наташа, ты меня ревнуешь? Ты же знаешь, что мне никто, кроме тебя, не нужен. А русский язык я учил еще в школьные годы, потому что я всегда верил и ждал, что тебя встречу. Вот и дождался.

От последних слов моего любимого турка на моих глазах появились слезы, и я с трудом удержала себя от того, чтобы не разрыдаться от охватившего меня счастья. Сфотографировав меня несколько раз новеньким телефоном, Мустафа положил его на тумбочку и повалил меня на кровать.

— Наташа, я не хочу тебя потерять.

— А ты меня и не потеряешь. Я всегда буду рядом. Если не в реальности, то мысленно, на расстоянии. И вообще, с чего ты решил, что можешь меня потерять?

— У меня проблемы. Боюсь, что это наша последняя встреча.

— Что??? Что ты сказал? — Я подняла голову и посмотрела на своего любимого испуганным взглядом.

— Я же тебе сказал, что у меня большие проблемы.

Глава 3

Мы проговорили ровно полночи. Мустафа старался не смотреть мне в глаза и говорил с такой болью в голосе, что у меня перехватывало дыхание и страшно щемило сердце. Он рассказал мне о том, как его родители попали в жуткую автомобильную аварию, что в этой аварии погиб его отец, а мать чудом выжила и прикована к постели. Матери требуется срочная дорогостоящая операция, иначе можно ждать беды. Врачи сказали, что на счету каждый день, что может настать момент, когда будет уже поздно. Мустафа рассказал о том, что после того, как отца не стало, он стал единственным кормильцем в семье, ведь он несет ответственность за троих младших братьев, которые еще пока не могут работать в силу своего возраста.

— Ну почему ты так долго молчал? Почему ты ничего не хотел мне рассказать? — Я держала Мустафу за руку и пыталась заглянуть в его глаза, которые он отводил в сторону. Молодой человек не хотел показывать мне своих слез. — Я же тебе столько раз звонила, посылала сообщения, и ты всегда отвечал мне, что у тебя все хорошо.

— Наташа, а что я тебе должен был написать? Что моя мать в тяжелом состоянии, а мои братья голодают? Я не могу тебе жаловаться. Я же мужчина и должен решать свои проблемы самостоятельно.

— Но ведь мы любим друг друга, а это значит, что ты должен рассказывать мне обо всем, что с тобой происходит. Знаешь, а ведь я чувствовала…

— Что ты чувствовала?

— Что с тобой что-то не так, что у тебя беда. У меня было какое-то внутреннее предчувствие. Я не могу тебе этого объяснить. Говорят же, что близкие люди друг друга чувствуют, и расстояние не имеет никакого значения. Как сейчас твоя мама?

— Ничего хорошего сказать не могу. Она слишком слаба. Ей требуется операция, которая стоит порядка пятнадцати тысяч долларов.

— Сколько? — Я не сразу поверила своим ушам и посмотрела на Мустафу ничего не понимающими глазами. — Но ведь это нереальная сумма! Ее даже при всем желании не соберешь.

— Я знаю. Именно поэтому мамины дни сочтены. Я проработаю в этом отеле еще месяц, а потом уеду к своим родным, потому что я должен быть рядом с ними. На заработную плату аниматора всех не прокормишь, а ведь я еще и в институте учусь. Придется работать круглые сутки. Я не боюсь работы, мать жалко. Страшно от того, что я не могу ей помочь.

— А если ей сделают операцию, то она будет жить?

— Операция должна спасти ей жизнь. Так сказали врачи.

— Господи, а что же делать?

— Уже ничего не сделаешь, — обреченным голосом произнес Мустафа. — От этой беспомощности я не нахожу себе места. Наташа, я всегда буду о тебе помнить и, несмотря ни на что, всю жизнь буду продолжать тебя любить.

— Мустафа, да что ты такое говоришь? Неужели нельзя ничего сделать?

— Ничего. Не могу же я выйти с протянутой рукой и просить на операцию для своей матери.

— Мне очень жаль твою маму — Я знаю. Ты всегда искренне за меня переживаешь.

— И ты не приедешь ко мне зимой в Москву?

— Нет, — покачал головой Мустафа.

— Но почему? Как же так?

— Мне не на что ехать, — признался Мустафа, и это признание далось ему с огромным трудом, потому что никогда раньше он не жаловался мне на то, что у него нет денег.

— Я найду деньги на поездку. Это мои проблемы.

— Дело даже не в этом. Я просто не знаю, что будет дальше. Я не могу оставить своих родных. Наташа, забудь меня. Зачем тебе нужен бедный турецкий парень, на которого навалились такие тяжелые проблемы? Ты очень красивая девушка и сможешь встретить парня, у которого нет проблем. Ты найдешь свое счастье. Мне очень жаль, что все так получилось!

— Но мне не нужен парень без проблем! Мне нужен ты! — вырвался из моей груди крик отчаяния.

— Извини, — убито произнес Мустафа и обнял меня с такой силой, словно мы вот-вот должны друг с другом расстаться.

Всю ночь я практически не спала. Я лежала на плече у своего любимого и много думала. Ранним утром я ласково пощекотала перышком по его лицу и прошептала:

— Доброе утро, любимый.

— Доброе утро!

— Мустафа, твоя мама будет жить. Я найду деньги на операцию.

Мустафа поднял голову и растерянно захлопал ресницами.

— Что ты сказала?

— Я говорю, что я найду деньги на операцию для мамы.

— Наташа, но ведь это пятнадцать тысяч долларов! Ты понимаешь, насколько велика эта сумма?

— Я все прекрасно понимаю. Через несколько дней я улетаю в Москву, но совсем ненадолго. Я скоро вернусь обратно.

— Что это значит?

— Это значит, что я найду деньги. Я голову расшибу, но найду деньги для того, чтобы не дать твоей матери умереть. А что касается твоих родственников, то я готова им помогать.

Мустафа поднес мою руку к своим губам и поцеловал ее с присущей ему страстью.

— Наташа, я очень ценю твои слова и твое желание мне помочь, но ведь ты не миллионерша и целыми сутками работаешь только на то, чтобы приезжать ко мне и быть со мной рядом.

— А мне не нужна жизнь, в которой тебя нет рядом. Я найду деньги, даже если мне придется пробить головой стену.

Все остальные дни пролетели словно во сне. Днем я загорала на пляже, а все ночи напролет проводила с Мустафой и без остатка отдавалась нахлынувшим на меня чувствам. До Мустафы я никогда в жизни не знала, что такое неистовство. Это была какая-то дикая, необузданная страсть. Казалось, еще совсем немного — и она запросто сожжет тело. Мы словно выпивали друг друга большими и жадными глотками, боясь оставить хоть что-то на донышке. В последнюю ночь я провела рукой по волосам Мустафы и прошептала:

— Я найду деньги. Чего бы мне это пи стоило, я обязательно их найду.

— Ты сумасшедшая. Речь идет об очень больших деньгах!

— Мне не важно, какая это сумма, ведь на карту поставлена жизнь. Если я люблю тебя, значит, я люблю твою маму. Мустафа, не переживай ты так сильно, ведь теперь нас двое, а вдвоем мы — настоящая сила. Мы поднимем твоих братьев. Вот увидишь, все будет хорошо.

— Наташа, я знал, что самые лучшие девушки на земле — это русские девушки. Вас отличает самопожертвование. Такой способности к самопожертвованию нет ни у одной нации. Это и есть загадка русской души. Я люблю русских людей — они особенные.

— Я тоже люблю русских людей, только мне кажется, что в них не хватает патриотизма. Мы ведь достаточно сильная нация и можем стать еще сильнее.

— Наташа, как только я закончу учебу и получу диплом, я обязательно женюсь на тебе.

— Что? — Я почувствовала, как пересохло у меня во рту и переспросила шепотом:

— Что ты сказал? Ты это серьезно?

— Да. Я без тебя не могу! Ты та самая девушка, о которой я мечтал всю свою жизнь.

Предложение Мустафы меня настолько растрогало, что я ощутила, как на моих глазах показались слезы.

— Ты выйдешь за меня замуж?

— Да! — неожиданно для самой себя громко крикнула я, так что у меня зазвенело в ушах.

Мустафа рассмеялся и ласково прикрыл мой рот свой ладонью.

— Ты что так кричишь?

— Я слишком долго мечтала услышать слова, которые ты сейчас произнес. Не хочу от тебя скрывать, но в моем представлении женщина, вышедшая замуж за турка, — забитое молчаливое существо, одетое в паранджу, предназначение которого — рожать детей и печь лепешки для пришедшего с работы мужа.

Мустафа вновь рассмеялся и откинулся на подушку.

— Наташа, ну что у тебя за представления? Я тебе обещаю, что у нас с тобой все будет совсем не так. Я никогда не надену на тебя паранджу, и ты будешь рожать столько детей, сколько посчитаешь нужным. А если ты хочешь услышать мое мнение, то я бы хотел двоих: мальчика и девочку.

В день отъезда Мустафа пришел провожать меня в холл нашего отеля и, не выпуская моей руки из своей, произнес траурным голосом:

— Время без тебя остановится.

— Я скоро приеду.

— Когда?

— Как только раздобуду денег на мамину операцию. Я постараюсь это сделать как можно быстрее.

— Я буду тебя ждать.

— Передавай привет своей маме. Скажи, что я ее очень люблю. Да и как я могу ее не любить — ведь она моя будущая свекровь. Мустафа, пожалуйста, звони мне как можно чаще. Я хочу слышать твой голос.

Мустафа отвел глаза в сторону и чуть слышно сказал:

— Наташенька, звонить не обещаю. У меня материальные затруднения. Я буду, по возможности, посылать тебе сообщения.

— Мне мало твоих сообщений.

Я полезла в кошелек, достала из него последние триста долларов и протянула их своему любимому человеку:

— Возьми. Я хочу, чтобы ты мне звонил.

— Но я не могу взять у тебя последние деньги…

— Возьми, я тебе говорю, а то обижусь. Я даю тебе эти деньги, потому что не могу жить без твоего голоса. Понимаешь?! Я хочу тебя слышать. Я хочу слышать, как ты скучаешь, как ты тоскуешь, как ты без меня жить не можешь.

Мустафа сунул деньги в карман и, преданно посмотрев мне в глаза, прошептал:

— Я потрачу эти деньги на тебя. На звонки к тебе. Обещаю! Когда я закончу учебу и получу диплом, то обязательно найду престижную работу. Я верну тебе все сполна. Я сделаю все возможное, чтобы ты ни в чем не нуждалась.

— Я тебе верю.

Посмотрев на часы, я поцеловала любимого в щеку и пробормотала:

— Автобус-то только через полчаса. Мустафа, иди. У тебя репетиция.

— А как же ты?

— Я пока возьму в баре что-нибудь выпить. Я терпеть не могу все эти расставания и долгие проводы. Иди, пожалуйста, а то я сейчас заплачу.

— Пойду, а то репетиция уже началась. Ребята меня заждались.

— Передавай всем привет. И не забывай мне звонить.

— Я буду тебя ждать. Ты всегда помни о том, что я тебя жду.

Стараясь не показывать своих слез, я подошла к бару, находящемуся рядом с рецепцией и заказала себе свой любимый коктейль. Оглянувшись назад, я посмотрела вслед выходящему на улицу Мустафе, который, словно почувствовав на себе мой взгляд, обернулся и помахал мне рукой. Минут через пять моему взору предстала Татьяна, идущая следом за носильщиком. Рядом с ней шел красавец-банщик. Он держал Таню за руку и смотрел на нее своими жгучими и страстными глазами. Остановившись у входа в отель, банщик нежно обнял мою приятельницу и принялся о чем-то шептать ей на ухо. Они стояли так до тех пор, пока не подошел наш автобус и все туристы ринулись занимать свои места. Пройдя мимо витающей в облаках Татьяны, которая, казалось, не видела меня в упор, я села на свободное место и заняла соседнее сиденье для своей подруги. Гид попросил всех туристов зайти в автобус, потому что пора ехать, и тут Татьяна бросилась к банщику на шею и стала торопливо ему что-то говорить. Затем она, бледная, как тень, вошла в салон и чуть было не прошла мимо меня.

— Татьяна, я тебе место заняла.

— Ой, спасибо, — от неожиданности Татьяна покраснела, как вареный рак, и старалась не смотреть мне в глаза. — Не ожидала тебя тут увидеть.

— А с чего бы это не ожидала? Мы с тобой вместе прилетели и вместе улетаем. У нас же количество дней отдыха одинаковое: восемь дней, семь ночей.

— Ах, да!

— А я смотрю, ты идешь по автобусу, словно ежик в тумане.

Автобус стал отъезжать, и банщик принялся махать Татьяне рукой, а та прилипла к окну и стала то целовать стекло, то посылать турку воздушные поцелуи.

— Ты какого черта окно-то целуешь? Оно же грязное! Ну, мать, я от тебя такого не ожидала: прямо картина Репина! Ты, я смотрю, с катушек капитально слетела.

Как только автобус выехал с территории, принадлежащей отелю, Татьяна откинулась на спинку кресла, достала носовой платок и промокнула глаза.

— Таня, ты что, плачешь, что ли? Вот это банщик! Всем банщикам банщик! Вот это он тебя помыл и отмассажировал. Чувствуется — по полной программе.

— Прекрати. Наталья, а я и не думала, что ты такая язва. Из тебя желчь так и прет.

— Да я не язва и никогда ею не была. Просто я не люблю, когда нашу русскую нацию позорят такие вот девицы, как ты, — проговорила я ехидным голосом и почувствовала, что мне стало значительно легче.

Мне показалось, что сейчас рассчиталась с Татьяной за все те колкие слова, которые она сказала мне ранее, и теперь мы с ней квиты.

— Извини.

— Извиняю, — глухо сказала Татьяна и добавила задумчиво:

— Сама такая недавно была.

— А теперь стала другая?

— Зачем спрашиваешь? Сама все видела. Если бы кто-нибудь раньше сказал мне о том, что со мной может произойти подобное, я бы никогда не поверила. А тут приключилось. До сих пор в голове эта темная комната, множество свечей, легкая сексуальная музыка и сильные пальцы Халила.

— Халил — это наш банщик и массажист? Это тот, кто тебя провожал? — уточнила я на всякий случай.

— Да, это он. Я в этой поездке узнала себя с другой стороны, — глубоко вздохнула Татьяна. — Я ведь и сама не думала, что могу быть такая.

— Какая?

Таня огляделась по сторонам, затем нагнулась ко мне как можно ближе и прошептала:

— Мы с ним в постели такое вытворяли… Я бы с мужем никогда это повторить не смогла и ему бы никогда это не позволила. А с ним… Ты правильно выражение подобрала: я с ним с катушек капитально слетела.

— Ничего. Домой приедешь, и это пройдет.

— Не пройдет, — отрицательно замотала головой Татьяна.

— Что значит, не пройдет?

— Я полюбила. Да и что мне тебе объяснять. Ты же сама не хуже меня знаешь, что это такое.

— А как же муж?

— А я мужа никогда не любила. Я это только сейчас поняла. Я выдавала свое чувство за любовь, а оказалось — все совсем по-другому. Не любовь это вовсе.

— Такое со многими случается. Но ты, подружка, должна взять себя в руки. Нужно, чтобы муж ничего не заподозрил и ничего не заметил. Твоя турецкая любовь не должна мешать тихой, спокойной, размеренной семейной жизни. Если уж тебе так хочется снова Халила увидеть, то ты можешь под каким-нибудь предлогом приехать сюда еще раз. Главное, чтобы супруг ни о чем не догадался. Я знаю одну девушку, так она к одному аниматору уже раз семь приезжает. Причем у нее тоже муж и ребенок. Иногда она одна приезжает, иногда с ребенком. Разумеется, дома у нее все в полном порядке, а турецкий мачо — это ее маленькая тайна и утеха для истосковавшейся по жарким чувствам души. Она гуляет настолько умно, что комар носу не подточит. Муж ее боготворит, считает ее самой порядочной женщиной на свете и каждый день не забывает говорить о том, как же сильно ему повезло.

— Я не хочу гулять от своего мужа, — возразила мне Таня. — Я так не умею.

— И вот это правильно. Все-таки у тебя ребенок полутора лет. Один не правильный шаг сделаешь — муж все прознает, и вся твоя семейная жизнь рассыплется, как карточный домик. Лучше не рисковать.

— Я не буду гулять от мужа, потому что я с ним разведусь.

— Что значит — разведусь? — от неожиданности опешила я. — Зачем? Для чего? Какой смысл? Что тебе это даст? — Вопросы так и посыпались из меня.

— Я возвращаюсь домой и подаю на развод.

— Но зачем?

— Я не хочу жить со своим мужем, потому что я его больше не люблю.

— Но разве можно так быстро разлюбить человека?! Это же не просто так. У тебя же семья. Ты хочешь лишить ребенка родного отца ради сиюминутной страсти?! — пыталась я достучаться до здравого разума сидящей рядом с собой девушки.

— Это не временная страсть. Это любовь, — отрезала Татьяна и стала смотреть в окно.

— Значит, мужа ты никогда не любила?

— Это была влюбленность.

— Но ведь до поездки в Турцию ты его любила?

— Я была слишком слепа и принимала влюбленность за любовь.

— А сейчас ты прозрела?

— Да.

Татьяна была внешне идеально спокойна, и это начало меня выводить из себя. Подсознательно я чувствовала себя виноватой за те изменения, которые произошли с моей новой знакомой. Ведь говорят же, что дурной пример заразителен.

— Таня, но разве можно любимого человека разлюбить за какую-то неделю, проведенную на курорте?

— Можно, если этот человек никогда не был любимым. — Татьяна по-прежнему стояла на своем, чем вывела меня из себя уже окончательно.

— Дура, — только и смогла произнести я и отвернулась в другую сторону.

— Сама такая.

— Может быть, но не до такой степени. Мне все простительно. У меня ни мужа, ни ребенка, ни котенка. А ты хочешь потерять самое ценное, что имеешь, из-за какого-то банщика, который недавно с гор спустился и первый раз русскую симпатичную девушку увидел. Странно, что ты не влюбилась в хозяина осла или в того, кто выдает полотенца на пляже.

— Ой, а у самой-то кто? Аниматор. Шут гороховый, клоун! Точно такая же обслуга. От банщика недалеко ушел. Только мой пользу приносит, а твой, как дурень, народ смешит своими тупыми и плоскими шутками. И вообще, что ты на меня взъелась? Я взрослый человек и уже давно вправе принимать самостоятельные решения.

— А для чего ты разводишься? Ты думаешь, что твой банщик на тебе женится?

— Можно подумать, твой аниматор на тебе женится!

— Он сделал мне предложение, — я не могла не поделиться с Татьяной своей радостью.

— Поздравляю. Если сделал, то это еще не означает, что он на тебе женится.

— А вот это ты зря. В эту поездку я убедилась, что у нас все очень даже серьезно. Тем более, наши чувства сейчас проходят важное испытание — у него мама на грани жизни и смерти.

— Он у тебя денег, что ли, просит?

Я немного поежилась: Татьяна догадалась о том, что я не хотела ей говорить, и тут же ее поправила:

— Он ничего у меня не просит. Он просить не умеет, потому что не попрошайка. Я сама решила ему помочь.

— Давай, помогай, только смотри без штанов не останься. Вот ты над моим Халилом посмеялась, а он, в отличие от твоего аниматора, ни денег, ни подарков не просит. В долги не попадает, никто у него не болеет. Ему ничего, кроме меня, не нужно. Ему нужна только я сама.

— Ты хочешь сказать, что моему Мустафе от меня нужны только деньги?

— Я просто видела, с какой сумкой ты в Турцию ехала и с какой сумкой назад возвращаешься. Тут дураку понятно, что ты любимому провизию да подарки перла.

Поймав мой злобный взгляд, Татьяна тут же ушла от темы и заговорила уже более осторожно:

— Ты меня не правильно поняла. Просто наши тетки так балуют турецких мужиков! Я на все это сполна насмотрелась. А моему Халилу ничего от меня не надо.

— Ты уверена? Может, ты его слишком мало знаешь? Говорят, курочка по зернышку клюет. Не слишком ли ты его идеализируешь?

— Может быть. Но я не хочу думать о плохом. Я хочу думать только о хорошем. Ты же сама говорила мне о том, что живешь одним днем. Точно так же и я, но я не умею и не хочу врать. Я даже представить себе не могу, как я лягу со своим мужем в одну постель. Я ведь искренне люблю Халила. Ты думаешь, я ничего не понимаю? Думаешь, что я не знаю, что Халил, может, на мне не женится? Я все понимаю, но уже без него жить не могу. Я знаю, что одно дело — встречаться с турком и крутить с ним любовь, и совсем другое дело — выйти за турецкого мужчину замуж. Девушке с европейском образом жизни достаточно трудно принять восточный быт. Знаешь, что в этой турецкой любви самое интересное?

— Что?

— Мы строим иллюзии и верим в лучшее и, по идее, должны друг друга поддерживать, но вместо этого мы желаем друг другу зла и начинаем жестоко друг друга высмеивать.

Глава 4

Уже в московском аэропорту, после того, как мы с Татьяной получили свой багаж, я протянула ей листок со своим номером телефона и сказала уже более дружелюбным голосом:

— Таня, звони. Мы же теперь с тобой не чужие! Можно сказать — друзья по несчастью.

— А может, друзья по счастью? Кто знает? Давай надеяться только на лучшее.

Таня тоже дала мне свой телефон и сказала взволнованно:

— Наташа, ты звони. Это мой мобильный. Он включен двадцать четыре часа в сутки. Можешь звонить в любое время… Ведь наши красавцы в одном отеле работают. Теперь будем передавать друг через друга привет и проверять, чтобы они там без нас не загуляли.

Как только мы вместе с багажом направились к выходу, я еще раз попыталась образумить свою новую подругу и загладить крайне неприятное впечатление от того разговора, который получился у нас еще в Турции:

— Татьяна, я верю, что сейчас ты готова на любые подвиги. А может быть, все же не стоит рубить сплеча? Может, это просто темная комната, свечи, музыка и сильные пальцы массажиста? Может, это мираж, и дома все пройдет?

— Не пройдет, — сказала, как отрезала, Таня. — Если так началось, то уже никогда не пройдет. Наташа, ты пойми меня правильно. Я врать не умею. Мы все погрязли во вранье, мы привыкли жить во лжи. Но я так не могу.

— Ты хочешь сразу после приезда сказать мужу о том, что ты полюбила турка?

— Я ему скажу, что у нас должен состояться серьезный разговор. А во время этого разговора муж узнает, что мое сердце и моя душа принадлежат другому мужчине.

— Твой муж может спросить: кому? Что ты ответишь? Турецкому банщику?

— Да какая разница, кому? Банщику, аниматору или массажисту? Это не имеет значения. Он — просто любимый, и я сделаю все возможное, чтобы Халил был рядом со мной.

— А если не будет?

— Я готова на все, даже на то, чтобы просто мотаться в Турцию и быть с ним рядом. Я обещала его познакомить со своим ребенком. Он просто мечтает его увидеть.

Поняв, что вряд ли достучусь до Танькиного разума, я огорченно покачала головой и проговорила себе под нос:

— Вот тебя угораздило! Разве так делают? Из семьи уходят тогда, когда новые отношения уже проверены временем на прочность.

Танька не успела мне ничего возразить, потому что в ее сумочке послышался сигнал, говорящий о том, что к ней на мобильный пришло сообщение.

— Муж соскучился?

— Это Халил! — словно девочка, запрыгала от радости Танька и полезла в сумку за мобильным телефоном.

— А может, все-таки муж?

— Мы с мужем друг другу сообщения не шлем, — быстро проговорила она и стала читать вслух:

— Таня, душа моя. Сказка, подаренная мне жизнью! Ты уехала, а я не нахожу себе места. Душа разрывается на части, сердце болит. Хочу прижать тебя к своей груди и рассказать тебе о том, как сильно я тебя люблю.

Как только Татьяна замолчала, я почесала затылок и задала вопрос, который первым пришел мне на ум:

— Он у тебя что, хорошо знает русский язык?

— Знает. Он его изучал, потому что знал — придет время, и он меня встретит. Не мог же он при этой встрече упасть лицом в грязь!

— Знакомая фраза. Они все учат русский язык с одной и той же целью. Создается впечатление, что турецкие мужчины созданы для русских женщин.

— Наташа, ты слышала, что он мне написал?! — Таниному восторгу не было предела. Она просто вся светилась от счастья.

— Не глухая.

— Знаешь, а ведь мне еще никто в жизни не писал подобных слов. Я ведь таких слов ждала всю свою жизнь! Я мечтала о них с того самого дня, когда узнала, что на свете существует любовь!

Поняв, что Таню понесло не в ту сторону, я взяла ее за локоть и повела к выходу.

— Тебя муж встречает?

— Встречает, — ответила она моментально потухшим голосом и вошла в зал прилета с видом человека, идущего на каторгу.

Тут же к Татьяне подошел красивый мужчина и протянул ей букет алых роз.

— Таня, с прилетом! Как долетела?

— Нормально, — пробурчала она и нехотя взяла букет.

— Ты что-то такая уставшая, будто и не отдыхала. Как перелет?

— Нормально, — вновь буркнула она и, повернувшись в мою сторону, поинтересовалась:

— Наташа, тебя подвезти?

— Не нужно. Я сама доеду.

— А вдруг нам по пути?

— Езжай. Я тебе позвоню.

— Ты уверена?

— Вполне. — Я замолчала и совсем тихо добавила:

— Таня, у тебя очень приятный и интересный муж.

— Наташа, а с этим я сама разберусь. — Татьяна взяла мужа за руку и со словами:

— Звони. У нас общая больная тема, — вышла из здания аэропорта.

В этот момент в моей сумочке зазвонил мобильный телефон, и я поспешно взяла трубку.

— Але! Мустафа, ты?!

— Я, любимая! Хотел узнать, как ты долетела. Ты рада слышать мой голос?

— Рада — это слишком мало сказано. Я не думала, что в этом мире есть человек, который может осчастливить меня всего одним звонком.

— Наташа, ты — моя сказка. Песня, солнышко. Моя девочка! Моя королева! Моя родная кровинка! Если надо, я за тебя жизнь отдам. Ты — моя богиня. Ты — та, кому навеки принадлежит мое сердце, моя будущая жена!

После последней фразы у меня все поплыло перед глазами, и я ощутила, в каком нереальном бешеном ритме застучало мое взволнованное сердце.

— Как мама? Ты ей звонил?

— Плохо, — голос Мустафы заметно погрустнел, и он не смог скрыть перемену в своем настроении, а я поняла, что лучше не задавать больной для него вопрос и не напоминать ему о тех проблемах, которые навалились на него в последнее время.

— Наташа, спасибо тебе за заботу и за то, что ты так волнуешься о моей маме. Жаль, что я не смогу тебя с ней познакомить. Ты бы ей понравилась. Такая, как ты, не может не понравиться. От тебя идет тепло.

Последние слова заметно придали мне уверенности, и я возбужденно заговорила:

— Мустафа, ну что ты такое говоришь? Как ты можешь? Я обязательно познакомлюсь с твоей мамой. Я же сказала тебе, что найду деньги.

— Это слишком большая сумма!

— Это не должно тебя беспокоить.

Сунув телефон в сумку, я пошла к выходу и направилась в сторону остановки маршрутного такси.

— А почему такую красивую девушку никто не встречает?

Я оглянулась и увидела, что со мной почти поравнялся молодой мужчина.

— Если не хотите, то не отвечайте.

— А мне особо скрывать нечего. Меня никто не встречает, потому что некому. — Я вздохнула и на всякий случай ускорила шаг.

— Такую красивую девушку некому встречать? Я вам не верю. — Мужчина старался от меня не отставать и всячески стремился мне понравиться.

— А я и не собираюсь пытаться вас в этом убедить.

— А можно я вам сумку помогу донести?

— Нет. Нельзя, — усмехнулась я и наградила мужчину недовольным взглядом.

— Почему?

— Потому что нужно быть полной дурой, чтобы отдать свою сумку совершенно незнакомому человеку.

— Тоже верно. Что-то я об этом не подумал. Ну разве я похож на вора?

— А у вора на лбу не написано, что он вор. Разве все воры на одно лицо? Мужчина, сейчас время такое, что помощь незнакомым людям лучше не предлагать.

— Почему?

— Не правильно поймут.

— Значит, вы мужчинам не доверяете?

— Незнакомым — нет.

— Правильная позиция. И все же я не могу идти налегке и наблюдать, как понравившаяся мне девушка несет тяжелую сумку.

— Тут полно девушек с сумками. Советую вам найти более интересный объект для знакомства. Правда, я не берусь судить, то ли вы действительно просто хотите познакомиться, то ли по сумкам работаете. Аэропорт все-таки. Тут на каждом углу предупреждают о том, что нужно следить за своими вещами, а то не ровен час — ни вещей, ни нового знакомого.

Мужчина рассмеялся и, посмотрев на очередь, выстроившуюся на остановке маршрутного такси, щелкнул сигнализацией недалеко припаркованной иномарки.

— Девушка, а может быть, я вас хотя бы подвезу? Вы посмотрите, на остановке какая очередь. Долго стоять придется. Вы не бойтесь: как вы выразились, я по сумкам не работаю. Я приезжал сюда для того, чтобы забрать необходимые мне документы. У меня в аэропорту друг на таможне работает.

Увидев мою растерянность, мужчина указал на свою машину и предложил еще раз:

— Я вам и в самом деле хочу помочь. Признаться честно, вы ставите меня в неловкое положение. Я и подумать никогда не мог, что кто-то может принять меня за вора или мошенника.

— А вы куда едете?

— В центр. Если вы едете в другом направлении, то я готов довезти вас до метро.

— Эх, была не была!

Я улыбнулась, махнула рукой и села в машину. Как только машина отъехала, мужчина закурил сигарету и открыл окно со своей стороны.

— А вы хорошо загорели. Загар красивый. Из Турции прилетели?

— Из нее, родимой.

— Ну и как там сейчас погода?

— Погода — просто загляденье. Такой бешеной жары, как раньше, уже нет. Сейчас в Турции настоящий бархатный сезон.

— А я не люблю Турцию.

— Почему?

— Меня турки раздражают. Особенно бесит, что они на наших женщин прыгают. Когда на турок смотришь, так и хочется заехать каждому из них в рыло. Я этих дегенератов видеть не могу. Откуда столько похоти? Им их бабы не дают, что ли? Такое впечатление, что они там все на голодняке, — голос мужчины стал до неприличия резким, и в нем чувствовалось ярко выраженное раздражение.

— Турчанки до свадьбы с ними не спят. У них не положено, — пояснила я совершенно спокойным голосом. — Если мужчина-турок захотел с понравившейся ему турчанкой секса, то он должен на ней жениться. А иначе — никак. У них проблема в том, что среди населения мужчин больше, чем женщин. А у нас в России — наоборот.

— Вы хотите сказать, что именно по этой причине наши бабы, как ошпаренные, едут в эту страну и вешаются туркам на шею?

— Не знаю. У каждого своя причина, — тактично ушла я от ответа.

— А я бы всех этих теток поубивал, честное слово. Я поэтому в Турцию не люблю ездить: насмотришься на всю эту порнографию, так на душе муторно становится, что просто не передать словами. А самое главное, что среди этих обезумевших теток полно семейных. Я не представляю, как они потом домой возвращаются. Если бы я знал, что моя женщина переспала с черножопым, я бы побрезговал к ней даже прикоснуться.

— А мне кажется, что мы сейчас ведем бесполезный разговор. Каждый сам решает, с кем ему спать.

— А вот и нет! Эти шалавы нашу нацию позорят — по ним и судят о всех русских женщинах. Не зря наших баб там всех Наташами называют.

Я вздрогнула и тихо произнесла:

— А меня Наташей зовут.

— Тем более. Имя такое красивое, а эти турки его так опошлили. И все из-за кого? Из-за этих шалав, которые ездят на курорты, отрываются по полной программе, забывая про свою честь и достоинство. А ведь из-за них нормальные женщины страдают, потому что в Турции распространено мнение, будто все русские бабы — проститутки.

Я не стала вступать в дискуссию и отвернулась к окну, стараясь не показывать, что данный разговор мне более чем неприятен.

— Вы меня у ближайшей станции метро высадите.

— Может, до центра довезти?

— Мне не нужно в центр. Мне по прямой ветке метро до самого конца.

— Как скажете.

В этот момент мужчина остановился на красном сигнале светофора и сквозь открытое окно машины выкинул на асфальт окурок. Внезапно из стоящей рядом с нами старенькой иномарки показалось дуло автомата, и раздалась автоматная очередь. Я закричала и моментально бросилась на пол автомобиля…

Глава 5

Я не знаю, сколько времени я провела на полу автомобиля, читая молитвы и прикрывая лица руками. Стихла автоматная очередь, затем послышался звук отъезжающей машины, людские голоса и истеричные женские крики:

— Убили! Господи, убили! Люди добрые, среди бела дня человека убили! Что ж это делается?!

Как только к машине стали сбегаться люди, я почувствовала, что от нервного напряжения прокусила собственную губу и ощутила вкус крови. Дверь автомобиля распахнулась, и я увидела лица перепуганных прохожих. Они протягивали ко мне свои руки и задавали один и тот же вопрос:

— Живая???

— Живая, — проговорила я дрожащим голосом и затряслась, словно в лихорадке.

— Ну слава богу! Выходи. Сейчас милиция приедет.

— Я тут посижу. Я боюсь. Там стреляют, — проговорила я в каком-то беспамятстве и вновь закрыла лицо руками.

— Не бойся, уже никто не стреляет. Тебе ничего не угрожает.

Я вновь убрала руки от своего лица и, приподняв голову, посмотрела на окровавленного мужчину. Он не шевелился, а его голова безжизненно склонилась на грудь.

— Он жив?

— К сожалению, он умер, — послышался голос из толпы.

Кто-то помог мне выйти из машины, и в тот же момент я потеряла сознание и рухнула на асфальт. Привели меня в чувство при помощи нашатырного спирта. Открыв глаза, я посмотрела на женщину в белом халате и перевела взгляд на машину «Скорой помощи».

— Я умираю?

— Нет. Все в порядке. Тебя не задело, — улыбнулась женщина. — А вот твой друг или муж, извини, я не знаю, кто он тебе, к сожалению, умер. Прими мои соболезнования.

— Я даже не знаю этого человека. Я его случайная попутчица.

А затем мне пришлось общаться с приехавшей на место трагедии милицией. Меня спрашивали о том, из какой машины доносились выстрелы, и требовали, по возможности, дать описание преступников. Я рассказала все, что запомнила: о старенькой иномарке и о громкой автоматной очереди. Больше ничего сообщить я не могла: перед глазами все плыло, будто в тумане.

— В каких отношениях вы состояли с убитым? — спросил меня один из людей в форме.

— А в каких отношениях я с ним могу быть? Даже имени его не знаю. Я случайная попутчица, этот мужчина просто любезно согласился меня подвезти.

— Вы хотите сказать, что владелец самой дорогой модели «БМВ» может заниматься извозом? Мы установили личность убитого. Это далеко не бедный человек, а можно даже сказать, что богатый.

— Да я не говорю, что он извозом занимался. Он просто предложил меня подвезти. Ни про какие деньги тут даже разговора не было.

— Значит, вы утверждаете, что незнакомы с убитым?

— Утверждаю, — окончательно растерялась я. — Я в Турции отдыхала. Когда прилетела, то сразу пошла на остановку маршрутного такси. Там стояла очередь. Этот мужчина шел следом за мной и спросил: почему такую красивую девушку никто не встречает? Слово за слово, и он предложил меня подвезти.

— А убитый в машине о чем-нибудь с вами разговаривал? Может, ему кто-то звонил? Может быть, вы заметили, что он сильно волнуется?

— Да ничего я не заметила! Никто ему не звонил. Вообще ни одного звонка не было. Он спрашивал, какая в Турции погода, и сказал, что не любит Турцию за то, что турки очень навязчивые и пристают к нашим женщинам, а наши женщины вместо того, чтобы их отшивать, сами к ним на шею вешаются. Вот и все его волнения: по этому поводу он беспокоился больше всего. Ничего больше я не заметила. Мужчина открыл окно, выкурил сигарету, и в тот момент, когда на светофоре он выкинул свой окурок, произошло самое страшное.

— Из какой машины были произведены выстрелы?

— Какая-то старая черная иномарка. Я толком не разглядела.

— А модель иномарки какая?

— Не знаю.

— Подумайте хорошенько. Постарайтесь вспомнить.

— Я в них не разбираюсь Все так быстро произошло. Я же вам сказала, что больше ничего не ПОМНЮ.

— Тогда с чего вы взяли, что иномарка старая?

— Да она какая-то несовременная, допотопная.

— А того, кто стрелял, помните? Сколько человек было в машине?

— Я не знаю. У иномарки были тонированные стекла. На светофоре одно окно открылось, и из него показался человек в черной шапочке и высунулось дуло автомата. Больше я ничего рассказать не могу. Автоматная очередь… Я сразу сползла вниз.

— Но внешность этого человека в черной шапочке описать сможете? Фоторобот составить?

— Не могу. Я же его не рассматривала! Все произошло в считанные секунды.

Пока человек в форме записывал мой домашний адрес и внимательно изучал паспорт, я почувствовала, что у меня сдают нервы, и не смогла не высказать своего раздражения:

— Послушайте, вы на меня так подозрительно смотрите, будто бы я собственноручно его расстреляла. Можете мою сумку проверить — у меня в ней никакого автомата нет. Я всего лишь обыкновенная заложница обстоятельств, которая чудом осталась жива.

— А вас никто и ни в чем не обвиняет.

— Правду говорят, что с нашей милицией лучше не связываться. Даже если ты обратишься к ней за помощью как потерпевший, она все перевернет с ног на голову и сделает тебя подозреваемым.

— Девушка, да никто к вам никаких претензий не предъявляет и в тюрьму вас сажать не собирается. Я всего лишь должен переписать данные вашего паспорта.

— Не верьте ей! Не слушайте ее! — послышался громкий истеричный женский крику меня за спиной.

Я тут же обернулась и увидела недалеко от себя молодую женщину, которая громко рыдала и посылала жуткие ругательства в мой адрес. В конце концов она накинулась на меня с кулаками.

— Уберите эту сумасшедшую! — громко прокричала я и принялась отбиваться от женщины.

Люди в форме моментально оттащили от меня незнакомку и убедительно попросили ее успокоиться.

— Это супруга убитого, — сказал один из милиционеров и отдал мне мой паспорт.

— А что она от меня хочет?

— Она считает, что вы любовница ее мужа.

— Она что, с ума сошла, что ли? У нее же нет никаких оснований так думать.

— Ну что вы хотите, у человека такое горе… Тут у кого хочешь сознание помутится.

— Не верьте ей! Не правда, что она не знает моего мужа! — все тем же истеричным голосом кричала женщина, пытавшаяся в очередной раз на меня броситься, но ее довольно крепко держали за руки милиционеры. — Она с ним таскалась около года, постоянно ему звонила! Это она его заказала, потому что поняла, что он никогда не уйдет из семьи и ей не достанется. Она решила сделать так, чтобы он не достался уже никому! Гадина! Я хочу задушить тебя собственными руками!

— Да ты в своем уме?! — Я посмотрела на женщину злобным взглядом. — Какое право ты имеешь на меня клеветать и предъявлять мне подобные обвинения?! Я твоего мужа знать не знала! Я из Турции только что прилетела, а он предложил меня довезти до метро!

— Не ври!!! — завопила женщина. — Он приехал тебя встречать!

— Да мы случайно встретились. Он сказал, что приехал в аэропорт к другу забрать документы. У него друг на таможне работает.

— Нет у него никакого друга на таможне и не было никогда!

— Откуда ты можешь знать?! Ты что, всех его друзей знаешь?

— Я все про него знаю! Я знаю, что он с тобой целый год таскался и ровно год ты ему на мозги капала: уговаривала уйти из семьи!

— Мы сейчас выясним, зачем ваш муж приезжал в аэропорт, сколько времени он там пробыл и работает ли у него кто-нибудь из знакомых на таможне. А также мы установим круг лиц, которые знали о том, что он поедет в аэропорт. Поэтому прекратите свои ругательства: этим делом займется следствие.

Когда мне сказали о том, что я могу быть свободна, женщина вновь забилась в истерике и заголосила, что меня нельзя просто так отпускать, что необходимо немедленно взять меня под стражу. Посмотрев на нее печальным взглядом, я взяла свою дорожную сумку и направилась в сторону метро.

Этим вечером я достаточно скверно себя чувствовала. Перед глазами постоянно возникала страшная картина произошедшего. Незнакомый мужчина, и эти выстрелы… Несмотря на то что в квартире было тепло, я ощутила сильную дрожь по всему телу и, закутавшись в теплый плед, взяла в руки свой мобильный телефон для того, чтобы написать сообщение в далекую Турцию. Мне захотелось рассказать Мустафе обо всем, что сегодня со мной произошло, но я подумала, что у него и так много своих проблем, поэтому этого лучше не делать. Написав Мустафе о том, что я сильно его люблю и очень скучаю, я выпила успокоительных капель и позвонила Татьяне.

— Ты как? — осторожно спросила я и поймала себя на мысли о том, что в этой девушке я ощущаю какую-то родственную душу.

— Надо же! А я только что тебе хотела позвонить. У нас с тобой какая-то незримая связь, — обрадовалась Татьяна. — Ты плачешь, что ли?

— Нет.

— А почему у тебя голос такой грустный?

— Знаешь, я в такую жуткую историю попала…

Рассказав обо всем случившемся Татьяне, я почувствовала значительное облегчение и добавила:

— Вот тебе и не было печали… Сейчас по милициям затаскают, или эта жена ненормальная попытается мне отомстить. Вбила себе в голову, что я его любовница, и ничего слушать не хочет.

— Просто она сейчас в состоянии аффекта, — попыталась успокоить меня Татьяна. — Сейчас придет в себя, начнет рассуждать уже более здраво и поймет, как она была не права: накидывалась на ни в чем не повинную девушку. А вот то, что по милициям затаскают, это вполне вероятно. Ты внешность того, кто стрелял, запомнила?

— Да там нереально было что-то запомнить. Все произошло за считанные секунды. Я только запомнила, что он был в черной шапочке, и больше ничего.

— Наташа, срочно включай телевизор! — закричала в телефонную трубку Татьяна. — Там про это сейчас говорят.

— Про что?

— Включай, я тебе говорю! «Час криминала»!

Держа трубку у уха, я бросилась к телевизору и замерла у экрана.

«Убитым оказался криминальный авторитет одной из московских преступных группировок», — говорила девушка за кадром. В этот момент показывали расстрелянного мужчину, любезно предложившего довезти меня до метро. «Через несколько часов после заказного убийства в одном из городов Подмосковья была найдена черная иномарка, на которой и было совершено преступление. В иномарке сидел мертвый мужчина, исполнитель данного убийства, застреленный двумя выстрелами в затылок. Следствие полагает, что заказчик громкого убийства избавился от киллера при передаче денежного вознаграждения в одном из городов ближайшего Подмосковья».

После этого сюжет сменился рекламой. Я выждала, когда ко мне вернется дар речи, и, задыхаясь, проговорила:

— Ты слышала?

— Понятное дело, не глухая.

— Про меня там и слова не сказали. Как будто меня там и не было вовсе.

— Правильно сделали. Про свидетелей по телевизору не говорят. Жизни свидетелей всегда угрожает опасность.

— И моей тоже? — Мой голос заметно задрожал.

— Уже нет. Ты могла опознать киллера, но его убили. До тебя нет никому дела. Вот это ты влипла! Нарочно не придумаешь.

— Знаешь, а тот мужчина, который меня на машине подвозил, совсем не был похож на криминального авторитета. У него вид такой приличный.

— А у криминальных авторитетов что, вид неприличный?

— Я имею в виду, что ничего криминального я в нем не заметила.

— А ты и не должна была ничего заметить. Ты ошибаешься, если думаешь, что у криминального авторитета должны быть обязательно пальцы веером. Ничего подобного. Они с виду совершенно обычные люди, нисколько не отличающиеся от других. Наташка, сколько же тебе пришлось пережить… Я бы на твоем месте умерла от разрыва сердца. Бедная ты моя! Ладно, самое главное, ты осталась жива, а все остальное — неважно. Мы с тобой, когда встретимся, обязательно это дело отметим. Нужно запомнить сегодняшнее число. Теперь это второй день твоего рождения. Ты Мустафе обо всем этом написала?

— Нет, — категорично ответила я. — У него и так проблем выше крыши. Зачем я его буду расстраивать?

— Тоже верно. А то он зимой черта с два к тебе приедет — испугается. Подумает, что здесь повсюду пули летят и убитые люди штабелями падают.

— Ладно, хватит о плохом. А ты-то сама как?

— Нормально, — как-то грустно ответила Таня.

— А нормально это как?

— Муж собрал свои вещи и ушел жить к матери.

— Значит, все-таки рассказала?

— Рассказала, — выдавила из себя Татьяна. — Я же тебе уже говорила, что врать не умею.

— Жалеешь?

— Нет.

— Все-таки столько вместе прожили. Взаимопонимание, стабильность… Сейчас многие женщины об этом только мечтают. Не боишься, что кто-то приберет твоего мужа к рукам? Ничейные мужики в наше время большая редкость, они долго не залеживаются. Сейчас всех метут без разбора. Если мужика имеешь, то за ним глаз да глаз нужен, а то недоглядишь — быстренько кто-нибудь его свистнет. А ты сама, своими руками, мужика из дома отпустила.

— Да и пусть топает. Мы ни за кем бегать не собираемся. У нас есть Турция. Знаешь, что мне мой муж сказал после того, как я ему все рассказала?

— Что?

— Он сказал, что меня презирает, что он во мне ошибся, потому что даже в страшном сне не мог представить, что я могу лечь под необразованного и грязного турка. А я вот не понимаю, с чего он решил, что мой любимый — грязный и необразованный? Только потому, что он турок? Что это за глупые рассуждения? Да многие турецкие мужчины почище наших русских. Как ты их называешь? Васьками? Многие турки образованнее наших Васьков.

— Что-то я не заметила, чтобы твой банщик отличался высоким интеллектом и хорошим образованием, — я тут же осеклась и тихо проговорила:

— Извини.

— Ничего. Ты меня своими нападками только закаляешь. Знаешь, муж ушел, а в квартире так пусто стало…

— Может, его можно вернуть? Позвонить?

— Зачем? Если муж не будет делить квартиру и оставит ее мне с ребенком, то я привезу сюда Халила.

— Ты это серьезно?

— Вполне. — Татьяниному спокойствию оставалось только позавидовать.

— А что он здесь будет делать?

— Устроится массажистом в салон, а может быть, банщиком в хорошую баню. Они неплохо зарабатывают. Это же экзотика. Настоящая турецкая баня в Москве, и массажист — настоящий турок!

— Но ведь он в большом городе заблудиться может. Его Москва испугает. Тебе здесь с ним придется носиться как с писаной торбой.

— А я ему бумажку с домашним адресом буду в кармашек класть для того, чтобы он никогда не заблудился и не сбился с нужного направления.

— Но ведь тебе его придется регистрировать, а быть может, даже прописывать. Где гарантия, что он у тебя потом полхаты не оттяпает?

— А в этой жизни вообще никаких гарантий ни на что нет. Кто не рискует, тот не пьет шампанского. В нашей стране женщин намного больше, чем мужиков. Целая армия одиноких женщин. Что ж мы, должны до старости одинокими прозябать? Ни черта! Мы не будем сидеть сложа руки, а начнем везти себе мужиков из Турции! Где наша не пропадала!

— Даже страшно подумать тогда, сколько у нас здесь будет банщиков, массажистов и аниматоров.

Ты вот рассуждаешь об одиноких женщинах, а сама-то не одинокая. При муже.

— Уже одинокая.

— Эх, Танька, Танька. Чудная ты! Что-то я редко видела, чтобы наши женщины турок сюда везли. Обычно они в Турцию едут. Турецкие мужчины несут большую ответственность за свои семьи, за родителей, сестер, братьев. Вряд ли они когда-нибудь их оставят и уедут в чужую страну.

— Ой, не знаю. Жизнь покажет. Где там жить-то? В их трущобах?

— Почему сразу в трущобах? Он у тебя из деревни?

— Из какой-то турецкой глубинки. Хотя ты знаешь, — глубоко вздохнула Татьяна, — положа руку на сердце, я его настолько люблю, что готова сидеть в горах, в его хижине вместе с его родителями, братьями и сестрами. Любовь зла, полюбишь и турецкого горного козла, — рассмеялась Татьяна и тем самым рассмешила меня. — И вообще, что мы с тобой о будущем рассуждаем, мне еще никто предложения не сделал.

— Ой, Таня, рассмешила. А то у меня после всего, что сегодня произошло, такое состояние жуткое было. Сейчас посмеялась, и на душе вроде как полегчало.

Глава 6

Утром я вышла из дома и поехала к своим родителям. Сидя на кухне вместе с матерью, я первым делом оценила ее блины, а уж затем осторожно начала разговор на волнующую меня тему:

— Мама, у меня очень большие проблемы. Я приехала к тебе затем, чтобы взять у тебя разрешение продать наш дом, который остался в наследство от бабушки. Он же уже совсем ветхий, и мы практически в нем не живем. Зачем он нам нужен?

— Мы привыкли к тому, что он есть, — растерянно пожала плечами моя мама и поставила рядом со мной чашку зеленого чая. — Он же стоит, хлеба не просит. Это как память о бабушке. Иногда мы туда приезжаем. Если бы ты и твой папа больше любили Подмосковье, то этот дом мог бы выполнять функции дачи, но так как вас не заставишь выехать за город, он, к сожалению, бездействует.

— Мама, пойми меня правильно. Я собралась замуж.

— Наконец-то, — на глазах моей матери показались слезы. — Ты не представляешь, как долго я ждала этого часа. А почему ты не хочешь познакомить меня со своим избранником? Ты могла бы его сюда привести. Посидели бы за столом, поговорили. Мы с папой с удовольствием познакомились бы с его родителями.

— Мама, еще не время. Чуть позже.

— Как скажешь, но я очень хочу с ним познакомиться. Я слишком много в тебя вложила, поэтому даже не сомневаюсь в том, что ты выбрала себе достойного спутника жизни, который будет о тебе заботиться и, конечно же, будет тебя любить. А чем он занимается?

— Он учится в университете и является шефом анимации.

— Что такое шеф, я знаю. Это значит — директор. Это уже совсем неплохо. А вот что такое анимация…

— Анимация — это концертное шоу. Он заведует актерской труппой.

— Замечательно. А в каком театре или концертном зале он работает?

— Мама, он не здесь работает.

— А где?

— В другом городе, — я слегка покраснела и отвела глаза в сторону.

— Он что, иногородний??? — На лице матери показалось полнейшее разочарование.

— Я тебе потом все расскажу.

— А к чему такие тайны?

— К тому, что я приехала к тебе не за этим Я приехала к тебе за разрешением продать бабушкин дом. Мне срочно нужны деньги.

— Доченька, я должна знать, что происходит и откуда такая срочность.

— Мама, у моего любимого человека тоже есть мать, и она умирает. Понимаешь? — Мой голос был полон отчаяния.

— Нет.

— Дело в том, что матери моего любимого человека нужна экстренная операция, которая сможет спасти ей жизнь.

— А ты-то тут при чем?

— Мама, ты не хочешь меня дослушать. Я здесь при том, что у моего любимого человека нет денег.

Он студент и должен оплачивать учебу в институте для того, чтобы получить образование. У него небольшая заработная плата, и он много работает. В автомобильной аварии погиб его отец, а еще у него есть родственники, которым он должен помогать, потому что в силу возраста они еще не могут работать. Операция, которая сможет подарить его матери жизнь, стоит пятнадцать тысяч долларов.

— А ты тут при чем? — вновь спросила мать, а затем посмотрела на меня испуганным взглядом, словно поняла, к чему я клоню, и как-то жалостливо спросила:

— Ты хочешь оплатить операцию?

— Да, мама. Хочу, — немного с вызовом ответила я.

— Доченька, да ты что? А если мы с тобой заболеем, кто нам операции оплачивать будет? Мы же с тобой не богачи! Все, что у нас есть, — этот домик. Кто тебе эта женщина? Почему ты должна за нее платить?

— Она — моя будущая свекровь.

— Да ты еще замуж не вышла!

— Какая разница? Выйду.

Лицо матери моментально изменилось. Она заметно побледнела, встала со своего места и вышла из комнаты. Я пошла следом за ней и заговорила со слезами на глазах и с нескрываемой болью в голосе:

— Мама, я поражена твоим поведением. Где твое сострадание? Женщина умирает, а тебе хоть бы хны.

— Я не знаю эту женщину, и у этой операции какая-то нереальная цена. Я не понимаю, почему мы должны расплачиваться за операцию этой женщины, продав свой дом? Вот пусть ее родственники и продают свои дома и квартиры. Почему что-то должны продавать мы? Ты не желаешь знакомить меня со своим избранником. Ты думаешь о чужих людях, но только не о своей семье. И не стоит говорить мне о том, что эти люди для тебя не чужие. Я о них ничего не знаю и в глаза их не видела.

— Мама, мой любимый мужчина — турок. — Я поняла, что для того, чтобы дело сдвинулось с мертвой точки, я должна раскрыть все до одной карты.

— Какой еще турок? — непонимающе посмотрела на меня мать.

— Он живет в Турции.

— Он не русский, что ли? — Видимо, мать и представить себе не могла то, что ее дочь может закрутить роман с турком.

— Ну как турок может быть русским? Я же только из Турции приехала.

— Но ведь ты ездила на отдых.

— Я ездила к своему любимому.

— Так женщина, которой ты хочешь помочь, турчанка?! — Мать была близка к истерике.

— Да. Мама, я выйду замуж за турецкого мужчину и, по всей вероятности, буду жить в Турции. Но ты не расстраивайся, что мы будем жить далеко друг от друга. Я буду постоянно к тебе приезжать.

— Наташа, доченька, да разве я для этого тебя растила?! Разве я для этого ночей не спала, чтобы отдать тебя какому-то турку-придурку?! — У матери дрожал голос. То, что ей довелось услышать, было для нее противоестественным.

— Мама, ну зачем ты так? Ты моего любимого человека ни разу в жизни не видела, но, несмотря на это, называешь его придурком.

— А мне и не нужно его видеть. Мне достаточно того, что он турок. Доченька, да сейчас все газеты пишут о том, как наши женщины с ума сошли и ездят к этим проклятым туркам по несколько раз за сезон. Это же позор какой! Неужели ты одна из них?!

— Мама, я не одна из них, — я постаралась не встречаться с матерью глазами. — У меня любовь. Как только он закончит учебу в университете, мы с ним сразу поженимся.

— Доченька, да ты представляешь, что такое брак с турком?

— Представляю.

— Да ничего ты не представляешь! Ты пойми, южные народы рассматривают женщину как вещь. У них мужчина — бог, а женщина — вещь. Красивая, желанная вещь, но не человек. В турецких семьях слишком сильны традиции, турки не любят кровосмешения.

— Мой любимый — европеизированный турок. Если ты думаешь, что он с гор спустился, то это не так. Он современен и обладает достаточно свободными взглядами на жизнь.

— Да какими бы свободными взглядами он ни обладал, он навсегда останется турком. Ты смотрела на турецкую жизнь глазами туриста, а попробуй на нее посмотреть глазами обывателя. Ты всегда будешь интересна для турка только до тех пор, пока он будет видеть в тебе объект сексуального желания, но как только он к тебе охладеет, так моментально испарится его интерес к тебе и ты будешь для него просто прислугой. И для него, и для его родственников. Ты никогда не станешь для него личностью. Ты всегда будешь для него человеком второго сорта, женщиной для любовных утех, и не больше. Все турки зависимы от общественного мнения. К русским женщинам там относятся как к проституткам. Не стоит думать, что к русским женам там относятся лучше. Турки слишком дорожат мнением общественности, а особенно — мнением родственников. Русская жена там — настоящий позор.

— Мама, да ты где такого начиталась? Прямо какое-то Средневековье. Турция — современная страна. Мой избранник меня любит, а это — самое главное. Если он меня любит, то он сделает все возможное, чтобы облегчить мою жизнь в чужой для меня стране.

— Женщины, попадающие в Турцию, находятся под впечатлением, что их там сильно любят, но на самом деле их там просто сильно хотят, — со слезами на глазах проговорила моя мама.

— Мама, и любят, и хотят! А что плохого, что нас там хотят? Кто виноват, что нас здесь никто не хочет, что у нас столько мужиков с интимными проблемами?!

— Доченька, ты рассуждаешь, как девица легкого поведения. А у них там проблем в интимном плане нет?

— Нет. Море, солнце, фрукты…

— У них там вообще никаких проблем нет, и наши женщины для них всегда доступны. Какие у них могут быть проблемы, если у них нет никакой ответственности?

— Можно подумать, у наших мужиков есть хоть какая-нибудь ответственность. Где ты видела в Турции хоть одну мать-одиночку при живом муже? Захочешь, не найдешь. А в России их целая армия. Вот как.

— Да я про этих турецких женщин даже говорить не хочу. Злые они. Глаза из этой паранджи торчат, а в этих глазах столько злобы и ненависти, что смотреть страшно. А их мужчины… На отдыхе они все хороши, а в обычной жизни — это настоящие деспоты.

— Мама, я должна помочь своему любимому человеку, — сказала я уставшим голосом и посмотрела на мать глазами, полными надежды.

— Нет. Дом не трогай. Ты, дочка, заболела. Ты сейчас не в себе. Я тебе не позволю бабушкин дом туркам отдать.

— Это твое последнее слово?

— Последнее.

— Хорошо, мама. Спасибо, выручила! Я все равно найду эти деньги, чего бы мне это ни стоило. Я все равно их найду! Спасибо, что ты была внимательна к моим проблемам и протянула мне руку помощи. Я этого век не забуду, — от рыданий мой голос перешел на крик. — Ты так и не поняла, что я полюбила! Полюбила!!!

— Доченька, кого? Турка-придурка? Ты же знаешь, что для своей дочери я всегда протяну руку помощи. Но только для своей дочери. А это, доченька, не твои проблемы! Это проблемы турков! Я деньгами разбрасываться не собираюсь. У нас тоже семья, и нам тоже могут понадобиться деньги. Почему мы должны отдавать наши деньги туркам, они с нас и так на курортах три шкуры дерут!

— Мама, кто дерет? Дерут хозяева отелей, а мой любимый всего лишь аниматор. Ты понимаешь, что у него мать болеет?

— Обслуживающий персонал просто внаглую вымогает чаевые.

— Да какие у аниматоров чаевые?! Все, мама! Мне с тобой разговаривать больше не о чем!

— Доченька, опомнись!

Но я уже выскочила из квартиры родителей и, смахивая слезы, пошла в направлении своего дома.

Глава 7

Очутившись в своей квартире, я тут же подбежала к бару и принялась пить все, что там было. Остатки виски, джина и водки. Вес крепкие напитки я всегда разбавляла содовой, этому научила меня моя бывшая подруга, которая вышла замуж за американца и уехала в Америку. От такого количества спиртного я моментально запьянела и позвонила своему Мустафе. Трубку долго никто не снимал, и когда же наконец ее подняли, я услышат голос своего любимого человека и женский смех, доносившийся прямо из трубки.

— Мустафа, а кто у тебя там смеется?

— Это отдыхающая девушка, — немного растерянно произнес Мустафа.

— А что это ей смешно?

— Да я ей анекдот рассказал.

Мустафа грозным голосом попросил девушку прекратить смеяться и проникновенно произнес:

— Наталья, я не могу без тебя. Когда ты приедешь?

— Я постараюсь приехать как можно быстрее. Ты без меня не можешь, а рядом с тобой девушки смеются. Нехорошо это, я ревную.

— Ты же знаешь, что это курорт. Тут повсюду смех и веселье. Знаешь, я сегодня позвонил лечащему врачу своей матери и сказал, что, возможно, в ближайшее время найдутся деньги на операцию. Врач обрадовался и заверил меня в том, что эта операция реально спасет маме жизнь. Наташа, если ты достанешь деньги, то моя мама будет жить! Ты подаришь ей жизнь! Я люблю тебя, Наташа.

— Мустафа, я ищу эти проклятые деньги. Я только этим и занимаюсь, — раздраженно ответила я и закончила разговор. Признаться честно, когда я пообещала Мустафе достать деньги, я рассчитывала продать дом своей бабушки, но после того, как я получила отказ от своей матери, все мои планы рухнули. Ударив кулаком по стене, я всхлипнула и нервно смахнула слезы. Мне захотелось позвонить Мустафе, извиниться и сказать, что, к глубокому сожалению, у меня не получилось достать эту сумму, но после того, как я его обнадежила, так поступить было бы, мягко говоря, очень жестоко. Мустафа верит в то, что его мать обязательно выживет и поднимется с постели, а мой звонок лишит его последней надежды.

Набрав номер Мустафы еще раз, я услышала громкий женский смех и короткие гудки в трубке. После этого в моей душе воцарился настоящий мрак. Я понимала, что это курорт, что на курорте царит смех и веселье, но этот громкий смех ранил меня в самое сердце, потому что он доносился из телефона, принадлежащего моему любимому человеку.

Когда в мою дверь позвонили, я вздрогнула и, подойдя к «глазку», увидела в нем жену расстрелянного мужчины.

— Что вы хотите? — задала я вопрос осипшим голосом и почувствовала, что моментально протрезвела.

— Наташа, откройте нам нужно поговорить. — Женщина была совершенно спокойна и совсем не напоминала ту сумасшедшую даму, которая сегодня лезла на меня с кулаками. — У меня к вам небольшой разговор. Я не причиню вам вреда и приношу свои извинения за мое поведение. Думаю, вы сможете меня понять и простить. Я потеряла любимого человека, и немудрено, что была несколько не в себе.

— Я вам не верю, — отрезала я. — Вдруг вы пришли меня убить.

— Мне не нужна ваша смерть, и я не хочу брать грех на душу. Если вы не хотите пустить меня в свою квартиру, то давайте встретимся в кафе, которое находится у вашего дома. Пожалуйста, я буду вас ждать.

— А зачем нам встречаться? — занервничала я еще больше. — Мы совершенно разные люди. Нас ничего не связывает. У нас не может быть общих тем.

— Я просто хотела бы сделать вам выгодное финансовое предложение.

— Что? С какой это кстати? Откуда такая благотворительность?

— Я жду вас в кафе, — женщина расплылась в улыбке и хотела было уйти, но я тут же открыла дверь и сухо произнесла:

— Заходите. Смотрите, только без глупостей.

— Уверяю вас, никаких глупостей.

Скинув сапожки на тонюсеньких шпильках, женщина вошла в зал и села в кресло. Я быстро закрыла входную дверь и, спрятав ключ в карман своего халата, прошла следом за гостьей в комнату.

— Я надеюсь, у вас нет с собой оружия.

— Можете обыскать. Я не хожу с оружием. Мой муж постоянно с ним ходил, а мне оно ни к чему.

Подойдя к окну, я посмотрела во двор и увидела стоящую рядом с моим подъездом дорогую машину, которую с интересом рассматривала дворовая ребятня.

— Ваша машина?

— Моя.

— Вы приехали одна?

— Обычно я езжу с водителем, но сегодня я приехала одна. Не хочу, чтобы кто-то знал о моем визите к вам. От сотрудников милиции я узнала, что вас зовут Натальей. Верно? Меня зовут Ольгой.

— Верно. Вас не обманули. Как-то непривычно, что вы называете меня на «вы». Когда вы бросались на меня с кулаками, то обращались исключительно на «ты».

— Тогда, может, на «ты»?

— Можно и на «ты».

— Наташа, а ты не нальешь мне что-нибудь выпить, а то я сильно волнуюсь. — Я смотрела на женщину и пыталась понять, зачем она здесь и о чем она будет со мной разговаривать.

— Ты же за рулем.

— За рулем. У меня корочек разных полно — муж сделал. А если не выручают корочки, то выручают деньги. Их тоже полно.

— Понятно.

Я не стала противостоять достаточно странной женщине и, подойдя к бару, налила нам обеим по порции виски с содовой. Сев в кресло напротив Ольги, я неторопливо сделала несколько глотков и тихо спросила:

— Чем обязана такой честью? Надеюсь, ты поняла, что я не любовница твоего мужа, а всего лишь его случайная попутчица.

— У моего мужа почти год была любовница. Он этого не скрывал, — женщина сложила руки на коленях и старалась говорить как можно спокойнее.

— Это была не я. Ты мне не веришь?

— Наташа, я не хочу отвечать на этот вопрос. Я не могу этого знать.

— Значит, все-таки не веришь.

Я выпила глоток виски, и Ольга проделала то же самое.

— Ты тоже пьешь виски с содовой? — тихо спросила она.

— У меня подруга в Америку уехала. Она меня научила.

— А меня — друг-американец. Он сказал, что это американский стиль.

Женщина молчала всего несколько секунд, но они мне показались вечностью. Я спрашивала саму себя, зачем приехала ко мне эта дама, и не находила ответа. За ту маленькую вечность, которую она молчала, передо мной возникло лицо ее убитого мужа, а затем точно так же быстро исчезло. Я поймала себя на мысли о том, что случайно оказалась впутанной в эти события и даже не знаю имя этого человека.

— Я пришла к тебе с хорошим предложением, — в голосе Ольги появилась тревога.

— Я это уже слышала.

— У тебя курить можно?

После того, как я кивнула головой и пододвинула к ней пепельницу, женщина сделала глубокую затяжку и посмотрела на меня пронзительным взглядом.

— Наташа, я успела навести про тебя справки, — ее губа задрожала. — Ты работаешь бухгалтером в одной фирме, твоя зарплата, конечно, немаленькая, но не такая уж и большая. На жизнь хватает, и ладно. — Ольга немного помолчала, слегка прикусила дрожавшую губу и довольно нервно проговорила:

— Наташа, я предлагаю тебе ровно сто тысяч долларов за то, что ты возьмешь на себя убийство моего мужа.

— Что??? — От неожиданности я крепко вцепилась пальцами в ручку кресла. Затем допила свою порцию виски и усмехнулась:

— Я ослышалась?

— Нет. Все очень серьезно.

— Ты предлагаешь мне тюрьму за сто тысяч долларов?

— А по-моему, неплохие деньги, как ты думаешь?

— А может, и тюрьма неплохая?

— Тюрьма плохая. Именно за это я предлагаю хорошие деньги.

— Послушай, да ты и в самом деле сумасшедшая! Ты хоть понимаешь, что ты мне предлагаешь?! Ты в своем уме? Разве может здравомыслящий человек совершенно сознательно идти за деньги в тюрьму? У тебя правильная информация: я работаю бухгалтером в фирме и, к твоему сведению, не бедствую. А ну-ка, проваливай отсюда! Нам с тобой разговаривать больше не о чем!

Застывшее лицо Ольги побледнело еще больше. Допив свою порцию виски, она затушила сигарету и заговорила ледяным голосом:

— Подожди, дослушай меня до конца, а уж потом выгоняй. Я хочу, чтобы ты поняла меня правильно. Я тебе ничего не навязываю, я просто делаю выгодное предложение. А ты уже сама решишь: нужно тебе это предложение или нет. Ты идешь в милицию и пишешь чистосердечное признание. Затем рассказываешь о том, что ты любила моего мужа и встречалась с ним целый год.

— Я даже не знаю, как зовут твоего мужа, — процедила я сквозь зубы и отвернулась в сторону.

— Его зовут Виктором, — невозмутимо произнесла Ольга. — Это на тот случай, если ты не знаешь. — Так вот. Ты пишешь чистосердечное признание. В нем ты рассказываешь о том, что ревность переполняла твое терпение, что в течение года Виктор ежедневно обещал развестись, но на самом деле только водил тебя за нос. А однажды он сказал тебе, что никогда не разведется, потому что любит свою жену. Ты была просто в отчаянии. Тебе показалось, что твоя жизнь больше не имеет смысла. Именно тогда ты и решила его убить. Для большей убедительности можно сказать, что ты была беременна, и после того, как твой любовник отказался развестись с женой, ты потеряла ребенка. Это было последней каплей в чаше твоего терпения. Справки, касающиеся твоей бывшей беременности, я сделаю. Не переживай. Это я возьму на себя.

— Надо же, как у тебя все схвачено, — процедила я сквозь зубы.

— С этим у меня проблем нет. Так вот, ты совершенно случайно встретила своего давнего приятеля, которого не видела много лет, и рассказала ему про свою беду. Приятеля звали Артуром. Он пробыл всю жизнь на войне и приехал из Чечни с подорванным здоровьем и крайне неустойчивой психикой. Он не мог найти себе применения в своем родном городе и совершенно случайно встретил тебя. Ты рассказала ему о своей личной трагедии и о том, как потеряла ребенка. В сердцах ты произнесла: «Господи, кто бы только знал, как я хочу его убить. Если он не будет принадлежать мне, то уж лучше пусть никому не достанется». Твой знакомый, Артур, молниеносно зацепился за эту фразу и предложил тебе свои услуги за просто смешные деньги. Ты согласилась, потому что видела и чувствовала, как Виктор к тебе охладевает, поэтому тебе было не так сложно решиться на этот шаг. Самое главное, ты не должна забывать повторять, что очень сильно его любила и не мыслила без него своей жизни. Затем ты полетела в Турцию, а Виктор в последний раз согласился встретить тебя в аэропорту, чтобы во время серьезного разговора окончательно расставить все точки над "i".

— А зачем Виктор ездил в аэропорт?

— Не знаю, — занервничала Ольга. — Он мне не отчитывается. Про то, что у него там друг на таможне работает, я первый раз слышу.

— Ты считаешь, что Виктор приезжал в аэропорт для того, чтобы встретить меня из Турции?

— Я не буду отвечать на этот вопрос.

— Значит, ты все же подозреваешь меня в связи со своим мужем, — тяжело вздохнула я. — Если ты хочешь найти любовницу своего супруга, то ты не там ищешь. Это не я. Я люблю другого человека, который живет в Турции. Прости, но то ли мне катастрофически не везло с русскими мужчинами, то ли им со мной, но я полюбила турка. Было время, когда я действительно встречалась с женатым мужчиной, но к твоему мужу он не имеет никакого отношения. Скажу честно, эта связь меня тяготила и не принесла мне ничего хорошего. Мне было некомфортно от того, что в этих отношениях нас было трое.

— Ты любишь турка? — В голосе Ольги слышалось сомнение.

— Люблю.

— Ты это серьезно? — до последнего не верила она.

— А что, разве похоже, что я шучу?

— Боже мой, как романтично! Это настоящий турок?

— Ну не игрушечный же. Так что не стоит подозревать меня в связи с твоим мужем.

— Ладно, давай продолжим мою мысль, — вновь закурила женщина. — Так вот, ты прилетела из Турции. Виктор встретил тебя в аэропорту. Вы сели в машину, и вдруг ты поняла, что не хочешь лишать его жизни. Ты увидела его глаза, коснулась его руки, ощутила его незабываемый запах и поняла, что согласна на роль второго плана. Пусть он живет со своей женой, главное, ты будешь знать, что он жив и у него все хорошо: Ты подумала, что как только ты приедешь из аэропорта, то сразу позвонишь Артуру и отменишь свой заказ. Ты не знала, что Артур решил убить Виктора прямо сейчас. Ты думала, что это произойдет значительно позже. И вот произошло самое страшное — Виктора убили. Какие бы обвинения тебе ни предъявляли, ты должна стоять на своем и говорить, что ты хотела отменить заказ, но ты даже в самом страшном сне не могла себе представить, что Виктора убьют раньше, чем ты успеешь это сделать. Твоя самая основная задача — стоять именно на этой точке зрения: ты не хотела убивать Виктора, все произошло помимо твоей воли.

— Знаешь, а у тебя богатая фантазия, — перебила я Ольгу. — Тебе бы романы писать. Как же ты все складно придумываешь.

Но Ольга не обратила внимания на мое замечание и продолжила:

— Когда расстреляли Виктора, ты была полна отчаяния и для того, чтобы отвести от себя подозрения, представилась его случайной попутчицей. А затем ты назначила встречу Артуру и, поняв, что тебе больше не для кого жить, поехала в подмосковный город Люберцы для того, чтобы рассчитаться за заказ, который ты не успела отменить. Артур приехал на встречу для того, чтобы получить вознаграждение за качественно выполненную работу, и ты не заставила себя ждать. В общем, ты села в машину Артура на заднее сиденье и вместо того, чтобы передать ему пакет с деньгами, всадила две пули в его затылок. Вот, собственно, и вся история, — Ольга подняла голову и как-то истерично рассмеялась.

— Только и всего? — спросила я с иронией.

— Только и всего. А за это ты получишь сто тысяч долларов. Такие деньги на дороге не валяются.

— Ты меня за дуру, что ли, держишь? — спросила я у Ольги.

— За умную. Если бы я держала тебя за дуру, я бы к тебе не пришла. А теперь слушай, каков дальнейший расклад. После того, как ты пишешь чистосердечное признание, тебя берут под стражу. Твое освобождение — это моя забота. Следователи, адвокат, судья… За все будет заплачено. А теперь давай разложим все по полочкам. Чистосердечное признание — это уже большой плюс. Даже очень большой. Ты была заказчицей первого преступления. В тот момент, когда ты делала этот заказ, ты действовала в состоянии аффекта. Тобой руководили лишь эмоции. Твоя основная задача говорить о том, что убийство Виктора было совершено против твоей воли. Ты этого не хотела, это нелепая случайность. Ты просто не успела отменить заказ. От сумасшедшего горя и потери любимого мужчины ты опять вошла в состояние аффекта и поехала на встречу к Артуру. Дави на то, что ты тоже не хотела его убивать. Ты впала в истерику, спрашивала Артура, почему он не позвонил и не предупредил о том, что уже собирается исполнить задуманное. Ты плакала, визжала, говорила ему, как тебе тяжело, но Артур грубо велел заткнуться и рассчитаться за выполненный заказ. Он назвал тебя сумасбродной дурой, которая сама не знает, чего она хочет. Сегодня она хочет убивать своего любовника, завтра — уже не хочет. Он приказал тебе замолчать и объяснил, что подобные дела так не решают. Ты должна убедить следствие, что Артура ты убила тоже в состоянии аффекта. Просто он наговорил тебе слишком много грубостей и не понял, что ты так сильно и тяжело страдаешь. Тебя, конечно же, спросят о том, где ты взяла пистолет. И ты невозмутимо ответишь, что ты совершенно случайно увидела рукоятку пистолета, торчащую из кармана стоящего перед тобой автомобильного кресла. Можешь смело говорить о том, что этот пистолет принадлежал Артуру. Если бы в салоне машины Артура не было пистолета, то не было бы и убийства. Все произошло само по себе, против твоей воли и твоего желания.

— Оля, а когда ты перестанешь фантазировать? — поинтересовалась я возбужденным голосом и налила нам еще по порции виски с содовой. — Я в тюрьму даже за миллион долларов не полезу.

— А миллион тебе никто и не даст. Мы не на рынке. Моя окончательная цена — сто тысяч долларов. Ни центом больше. Одним словом, беря во внимание чистосердечное признание, все смягчающие вину обстоятельства и виртуозную работу адвоката, тебе дают не больше пяти лет. Я понимаю, что это тоже не маленький срок, но ты не будешь весь его отбывать. Ты отсидишь ровно два с половиной года. Тебя отвезут по этапу на зону, которая грелась братвой моего покойного мужа. У него там срок мотала родная сестра, с хозяином зоны у нас достаточно теплые отношения. Слышишь, тебе нужно потерпеть только два с половиной года и тебя выпустят под условно-досрочное освобождение. Это я тебе гарантирую. Скажу больше, во время отбывания твоего срока у тебя будут большие льготы по сравнению с другими заключенными. Тебе даже будут давать отпуск, и ты будешь ездить домой. На зоне ты будешь содержаться в хороших бытовых условиях.

— А что, разве на зоне бывают хорошие бытовые условия? — рассмеялась я злобным смехом.

— На зоне, как и на воле. Можно сидеть в шоколаде, а можно в дерьме.

— Что-то совсем маленький срок за двойное убийство.

— Я гарантирую тебе всего два с половиной года неволи. Я все устрою. Это не должно тебя волновать. Два с половиной года тюрьмы — и у тебя на руках сто тысяч долларов. Если ты не веришь, что я заплачу эти деньги, то сразу, после того как ты сделаешь чистосердечное признание, я открываю счет на твое имя и кладу туда сто тысяч долларов. Пока ты будешь находиться в неволе, на твой счет будут капать неплохие проценты. Так что ты получишь даже еще большую сумму.

— Даже если бы я на это пошла, то была бы полнейшей дурой. Почему я должна тебе доверять? Допустим, я тебе поверила, написала чистосердечное признание, но мне дали пятнашку. Какой резон тебе меня из тюрьмы вытаскивать??? Как только я напишу чистосердечное признание, ты начнешь меня и дальше топить. Что тогда?!

— Ну я же не могу написать нотариально заверенное заявление, в котором гарантирую тебе два с половиной года неволи. Мы должны верить друг другу на слово.

— Я не знаю тебя, чтобы верить тебе на слово.

— И все же иногда обстоятельства вынуждают нас верить даже незнакомым людям. И это нормально. Подумай над этим.

— Ты все сказала?! Это и есть твое предложение?

— Да.

— Извини, но оно меня не устраивает.

— А ты сразу не отказывайся. У тебя есть время подумать. Ровно две недели.

— Почему именно две недели?

— Потому что мое предложение действует ровно две недели. — Ольга затушила непонятно какую по счету сигарету и сверкнула в мою сторону большими красивыми глазами. — Так что не говори «нет», не думая. Быть может, ближе к вечеру в твоей голове возникнут совсем другие мысли. Вот ты за своего турка замуж хочешь выйти. Правда?

— Допустим.

— Ну и где ты будешь с ним жить? В горной хижине?

— Да, Оля, отстала ты в развитии. По-твоему все турки живут в хижинах, в горах?

— Даже если и не так. Отсидишь два с половиной года, снимешь со счета деньги и поедешь к своему турку. Прикупишь квартирку, машинку, и будете жить припеваючи. Самое главное, жилье у вас есть. Машина тоже. На первое время денег вполне достаточно. Да и много ли вам там нужно? Какие там могут быть запросы? Оденешь паранджу, примешь мусульманство и начнешь рожать детей. Начальная материальная база у тебя есть. И по-моему, база-то неплохая.

— По поводу своей жизни в Турции я как-нибудь сама разберусь, — я прищурила глаза и посмотрела на Ольгу пристальным взглядом. — Оля, а ты ведь знаешь, что я не любовница твоего мужа. Ты же тогда, на месте происшествия, при милиции, спектакль устроила. Тебе было выгодно выдавать меня за любовницу. Ты уже тогда хотела меня подставить, а сейчас ломаешь комедию и не хочешь мне в этом признаться. Я тебе просто выгодна. Когда ты узнала о смерти мужа, ты обрадовалась, что в момент своей гибели он был в машине не один. Это обстоятельство сыграло тебе на руку. Ольга занервничала еще больше и отвела глаза в сторону. Затем прокашлялась и как-то зловеще заговорила:

— Наташа, я надеюсь ты понимаешь, что никто не должен знать о моем визите и, уж тем более, о моем к тебе предложении. Это в целях твоей безопасности. Ты вправе отказаться, а вправе согласиться. Если ты откажешься от моего предложения, то никто не предъявит тебе никаких претензий. Мы просто забудем о существовании друг друга, и все. Подумай хорошенько. У тебя есть ровно две недели. Но если ты решишь вынести сор из избы и расскажешь о моем предложении или органам, или какому-либо третьему лицу, то меня и тех людей, которые находятся за мной, вряд ли что-то остановит. Есть люди, которые порвут на куски любого, кто доставит мне хоть какие-то неприятности. Ты понимаешь, о чем идет речь?

— Ты мне угрожаешь?

— Я не угрожаю. Я просто предупреждаю.

Ольга посмотрела на часы и спешно проговорила:

— Мне пора. — Она тут же полезла в карман и достала из него листок бумаги. — Наташа, это мой телефон. Этот номер никто, кроме тебя, не будет знать. Номер моего постоянного мобильного телефона я не дам: скорее всего, он прослушивается. Тот номер, который я тебе даю, оформлен на постороннего человека. Я жду твоего звонка. Если ты решишься, то звони. В противном случае ровно через две недели порви листок с написанным на нем номером. Через две недели этот номер будет отключен.

Ольга встала со своего места, откинула назад мокрые от выступившего пота пряди волос и направилась к выходу.

— Оля! — окликнула ее я.

— Что?

— Перед тем как ты уйдешь, мне хотелось бы задать тебе всего один вопрос.

— Задавай. — У этой женщины была сильная выдержка. Она старалась казаться внешне спокойной, и можно было только догадываться, что творится у нее внутри.

— Оля, а ты зачем своего мужа заказала? Чем он тебе помешал? Киллеру заплатила, здесь сотку даешь. Не слишком ли дорого он тебе обошелся? Как-то не по уму у тебя все сделано.

Глава 8

— Я не заказывала своего мужа, — холодно ответила женщина.

— Сама не знаю, зачем я задала тебе этот вопрос. Можно подумать, ты бы призналась мне в содеянном.

— Я не заказывала своего мужа, — вновь повторила свой ответ Ольга. — И не советую тебе совать нос в чужие дела. Любопытство ни к чему хорошему не приводит. Я тебе уже сказала о том, что за мной стоят достаточно серьезные люди. Так вот, они на дух не переносят подобных вопросов и не то что на них не отвечают, но и не дают никому права их задавать. Поэтому советую быть более благоразумной и не нагружать свою головку тем, кто убил Виктора. Тем более, тебе его смерть, грубо говоря, по барабану. Сегодня я окончательно убедилась, что ты совсем не та дама, к которой целый год мотался мой суженый.

— И как же это ты убедилась? Каким образом?

— Мне стоило просто посмотреть в твои глаза. В них не было ни скорби, ни боли. Знаешь, зато я узнала о своем покойном супруге что-то новое. Я и подумать не могла, что при его положении и деньгах он знакомился на улице с девушками и подвозил их до дома.

— До метро, — поправила я Ольгу.

— Пусть даже до метро. Какая разница?

— А мне кажется, что очень даже большая. Когда тебя везут до дома, у тебя есть больше шансов завязать новое знакомство. А когда тебя везут до метро, это означает, что продолжения знакомства не будет.

— Логично.

Я проводила Ольгу до двери… Уходя, она посмотрела на меня своими пронзительными глазами и еле слышно произнесла:

— Надеюсь, ты понимаешь, что в таких делах не стоит делать глупостей.

— Ты о чем?

— О том, что серьезные люди, стоящие за моей спиной, не любят когда кто-то доставляет мне хоть какие-нибудь неприятности. Они способны на самые непредсказуемые поступки, и порой даже я не в состоянии их удержать. Подумай о собственной жизни, ведь ты еще молодая, красивая и у тебя все впереди.

— Не бойся, я не побегу в милицию рассказывать о нашем с тобой разговоре. Ты это имела в виду?

— А я ничего не боюсь. Это не про меня.

— Я уже имела честь в этом убедиться. Ты действительно смелая женщина, — произнеся последнюю фразу с особой иронией, я достала из кармана халата ключ и отперла входную дверь. — Всего доброго.

— Всего доброго, — пробурчала себе под нос Ольга и вышла из квартиры.

Как только за женщиной хлопнула дверь, я быстро побежала к окну и стала наблюдать за тем, как она грациозно садится в свою дорогую машину и выезжает из нашего двора.

— Дура. Что ж тебе-то с таким мужиком не жилось, — произнесла я в сердцах. — Хотя разве разберешь, как вы там жили. Что там между вами произошло? С виду все живут чинно, а когда поближе узнаешь жизнь чужой семьи, так волосы дыбом встают: сколько же там грязи.

Услышав, что у меня зазвонил мобильный, я вздрогнула и со всех ног бросилась к телефону. Когда на том конце провода послышался голос Мустафы, я облегченно вздохнула и немного обиженно заговорила:

— Мустафа, я что-то не пойму, в чем дело?

— Я звоню тебе затем, чтобы сказать, как сильно я тебя люблю, — сделал вид, что не замечает моего грозного настроя, Мустафа.

— Ты что, дураком, что ли, прикидываешься? Не видишь, что я просто горю вся от злости?!

— Мне очень жаль, что у тебя плохое настроение. Что у тебя произошло?

— Я тебе звонила, а у тебя опять какая-то девица смеется, да еще и трубки кидает. Как это называется?! Что это вообще такое? Я смотрю, тебе грустить некогда, веселишься на полную катушку! А что не веселиться — девок молодых и красивых полно. Гуляй не хочу! А я далеко. Придерживаешь меня про запас? — Я говорила и ощущала, как мне не хватает воздуха. Мне хотелось разрыдаться, упасть на пол, забиться в истерике и пожаловаться на свою несчастную жизнь.

Голос Мустафы изменился, и в нем послышалась ярко выраженная обида:

— Наташа, зачем ты так? Я просто забыл телефон в баре и ушел на репетицию. Когда ты звонила, кто-то взял трубку. Я вспомнил, что забыл телефон в баре, и через полчаса вернулся обратно для того, чтобы его забрать. А совсем недавно я стал просматривать список входящих вызовов и увидел, что ты мне звонила, — вполне правдоподобно оправдывался Мустафа. — Я сразу перезвонил. Наташа, знаешь, я подумал, что у нас с тобой не такие прочные отношения, как мне бы хотелось.

Если ты говоришь подобное, значит, мне не доверяешь. А какие могут быть отношения без доверия?

— Мустафа, прости. Просто сегодня такой ужасный день, впрочем, как и вчера тоже. Одни неприятности сменяют другие. Я уже так от всего этого устала. Может быть, это кара небесная какая-то за то, что я от тебя уехала?

— Так возвращайся быстрее. Я жду тебя и люблю. Ты моя царица, и мне никто, кроме тебя, не нужен.

— Мустафа, мне и самой стало стыдно за то, что я могла в тебе усомниться. Ты прости меня. Это все от того, что я запуталась в собственных проблемах.

— У тебя так много проблем?

— У меня их предостаточно. Я и сама не понимаю, что за кошмар со мной произошел после того, как я вернулась из Турции.

— Наташа, я могу чем-нибудь тебе помочь?

Последние слова Мустафы меня заметно тронули, и я нежно заговорила:

— Мустафа, я очень ценю твое желание мне помочь, но в данной ситуации ты вряд ли сможешь для меня что-то сделать. У тебя своих проблем хватает.

Неожиданно сама для себя я всхлипнула и дала волю своим чувствам.

— Наташа, ты плачешь?

— Извини. Знаешь, я так устала быть сильной. Иногда мне хочется быть слабой. Как дела у твоей мамы?

— Наташа, у тебя столько своих проблем…

— Мустафа, ты не ответил на мое вопрос.

— Мама уже умирает.

— Неужели настолько все плохо?

— Все намного хуже, чем ты можешь себе представить.

— О бог мой! Что говорят врачи?

— Врачи говорят, что надежда угасает с каждым днем. Еще немного, и может быть поздно. Родные сидят у маминой кровати и мысленно с ней прощаются. Они обратились в благотворительный фонд, но, увы, никто в наше время не хочет безвозмездно помогать другим. Дали заметку в газете, обратились за помощью к добрым людям, попросили их собрать хоть какие-то средства, но так никто и не откликнулся. Видимо, нет в столь тяжелое время добрых людей. Сейчас все становятся слишком жестокими и черствыми. Я уже написал заявление на имя своего шефа о том, что не смогу доработать до конца сезона, а уеду в Стамбул, к маме, потому что я должен быть с ней рядом. Я обязан достойно проводить ее в последний путь.

— Мустафа, подожди, не вздумай никуда уезжать, — проговорила я в спешном порядке. — Послушай, а почему операция такая дорогая?

— Нужны очень редкие лекарства, да и сама операция по-своему уникальная. За нее мало кто возьмется. Наташа, такую цену назвали мне врачи.

— Они ее с потолка, что ли, взяли? Господи, а ведь ты не поверишь: раньше у нас в России медицина была бесплатная. Всех штопали, резали, чистили, и никто ни у кого никакие деньги не вымогал. В крайнем случае — подаришь доктору коробку конфет или бутылку шампанского — и ладно. А иногда и шоколадки было достаточно. Веришь, что такие времена были?

— Мне это трудно представить.

Немного успокоившись, я вытерла слезы и проговорила:

— Мустафа, я вылетаю со дня на день. Позвони врачам и скажи, пусть готовятся к операции. Передай им, что деньги привезут в самое ближайшее время.

— Наташа, ты это сейчас серьезно говоришь?

— Мустафа, мне кажется, что нам обоим не до шуток. Как ты думаешь, если я спасу твоей матери жизнь, то она разрешит нам пожениться еще до того, как ты закончишь университет?

— Я думаю, что, если ты поможешь моей матери и подаришь ей жизнь, с этим не будет никаких проблем. Все родственники будут тебя боготворить и окружат тебя теплотой, заботой и любовью. Ты не будешь чувствовать, что живешь в чужой семье. Для тебя она станет родной, потому что рядом с тобой будут люди, которые искренне тебя полюбят.

От этих слов на моей душе заметно потеплело, и мне больше не хотелось плакать. Меня любят, а это — самое главное, что еще может желать женщина от жизни? Мне вспомнилась наша первая ночь в стиле «Дикой орхидеи», тогда Мустафа пришел ко мне в номер и принес чайную розу. Признаться честно, меня всегда раздражало, когда мужчина дарит одну розу. Мне казалось это каким-то унижением или даже пощечиной. Вроде бы мужчина сильно на тебя не потратился, а с другой стороны — сделал тебе приятное и оказал знак внимания. Именно из-за одной-единственной чайной розы я и рассталась когда-то со своим очередным мужчиной. Он достал розу из своей машины и подарил мне ее с таким важным видом, словно этот цветок был сделан из настоящего золота.

Я всегда считала, что уж если мужчина и хочет удивить женщину, то пусть потратится и купит букет, это действительно будет ей приятно. Но в Турции все совсем по-другому. Оказывается, дарить одну розу — это турецкая традиция. Я привыкла, что мне кидают розы охапками к ногам. Но это — Турция, и уж если я полюбила эту страну, то должна уважать ее традиции.

Так вот, Мустафа в первый раз пришел ко мне в номер, а я даже не сомневалась — пускать мне его или не пускать. Я широко распахнула дверь и посмотрела на Мустафу глазами женщины, которая ждет неземной страсти. Когда Мустафа встал напротив меня, я заметно выпятила грудь и как-то по-детски сказала ему о том, что он мне сразу понравился, с того самого момента, как я в первый раз очутилась в этом отеле. Я так нервничала, словно именно здесь, в этом номере, сейчас решается вся моя судьба. Та ночь была полна незабываемой романтики, совсем как в кино и в книгах. Я смотрела на Мустафу и думала о том, что я никогда в жизни не спала с турецким мужчиной. Мне казалось, что у турок там все устроено совсем не так, как у наших российских мужчин. Видя мою робость, Мустафа сделал первый шаг: сказал, что я 106 ему тоже очень сильно понравилась, что он сразу выделил меня среди всех туристок и по ночам представлял, когда же наконец мы займемся любовью. Он подошел поближе и поцеловал меня в губы. Это был настолько долгий и страстный поцелуй, что мне показалось, будто он длился целую вечность. А когда Мустафа одним движением повалил меня на кровать, я пришла в восторг от того, что вызываю у него такую сильную страсть. Мужчины, с которыми я была до Мустафы, были довольно пассивны, и мне всегда приходилось брать инициативу в свои руки. В этот же раз все было совсем по-другому. Я была скованна, во мне сидел страх. Что-то не давало мне расслабиться и постоянно напоминало о том, что этот мужчина — турок. А затем Мустафа покрыл мое тело поцелуями, и я вся просто горела от возбуждения. Это был запредельный секс, после которого я лежала жутко уставшая и наслаждалась тем, как Мустафа массирует мне ступни. В ту ночь я испытала те наслаждения, которые были мне неведомы до сих пор. Словно я раньше спала, и вместе со мной спала моя чувственность, но появился страстный мужчина и, разбудив спящую красавицу, наглядно продемонстрировал ей, сколько же она потеряла и скольких ощущений она попросту не знала. Мустафа говорил мне такие ласковые и желанные слова, которые я всю жизнь мечтала услышать. В порыве страсти он называл меня то маленькой хулиганкой, то ярким, согревающим душу лучиком, то радужным праздником, но когда он назвал меня своей будущей женой, я вздрогнула и почувствовала сильное волнение. Мне никто и никогда в жизни не говорил такого в первую ночь. От наших русских мужчин не дождешься подобных слов даже после года знакомства, а тут — в первую ночь… Все, что говорил и делал Мустафа, доставляло мне поистине райское наслаждение. После этой ночи я поняла довольно странную вещь: я готова удовлетворять желания Мустафы в любое время дня и ночи. А еще я поняла, что я уже не могу без него жить.

Поцеловав трубку, я, назло всем своим неприятностям, улыбнулась и вполне уверенно произнесла:

— Мустафа, звони врачу и говори, чтобы маму готовили к операции. Я скоро приеду.

— Наташа, неужели ты достала эти деньги?

— Еще нет, но я достану их в самое ближайшее время.

— У тебя замечательная русская душа! Ты — настоящая женщина, и я очень сильно тебя люблю. Когда ты вылетаешь?

— В самое ближайшее время. Я позвоню. Утром следующего дня я позвонила Татьяне и сказала ей о том, что я уезжаю в Турцию.

— Так быстро? — поразилась Татьяна. — Ты же только что из нее прилетела.

— Танечка, у моего любимого мама умирает. Я должна ей помочь.

— А ты уверена, что твой турецкий мачо тебя не разводит на деньги?

— Уверена. Пойми, такими вещами не шутят. Я повезу Мустафе пятнадцать тысяч долларов.

— Бог мой, неужели операция может столько стоить? — не веря своим ушам, спросила меня Татьяна.

— Смотря какая операция. Говорят, некоторые операции стоят еще больше. У меня знакомая летала в Турцию и сломала себе руку. В общем, ей там в больнице, в Кемере, обыкновенный гипс за сто семьдесят долларов наложили. Ты только вдумайся в эту сумму. Это же грабеж! А ты спрашиваешь, почему операция такая дорогая. А что там есть-то дешевое? Везде три шкуры дерут.

— Господи, Наталья, а где же ты такие деньги взяла?

— Продала бабушкин дом в деревне, — соврала я, не моргнув глазом.

— И родители тебе разрешили?

— Конечно разрешили, а куда они денутся?

— Наташа, какие же у тебя родители понятливые. Они ничего не имеют против того, что ты встречаешься с турком?

— Да я с ним уже не только встречаюсь. Я к нему сейчас надолго еду. Мы решили расписаться до того, как он закончит свой университет. В общем, Татьяна, я еду для того, чтобы замуж выйти. Как только его матери станет немного легче, мы сразу сыграем свадьбу.

— Ничего себе! И ты молчала! Поздравляю!

— Подожди, поздравлять еще рано.

— Наташа, я с тобой полечу. Мне мой Халил по пять сообщений в день шлет. Пишет, как любит, как тоскует и как медленно угасает, словно свеча.

— Но ведь ты же только прилетела?

— А ты сама тоже только прилетела.

— Я завтра утром в туристическую фирму еду. Заказываю путевку на самое ближайшее число в наш отель.

— Вместе поедем, — сказала Татьяна.

Ранним утром я достала бумажку с Ольгиным номером телефона и почувствовала, как мои руки задрожали.

— Успокойся, — сказала я сама себе. — Все будет хорошо. Ты приедешь с деньгами к своему любимому, поднимешь с постели его мать, и вся родня будет за это тебя любить всю жизнь. — Набрав номер Ольгиного телефона, я ощутила, в каком бешеном ритме бьется мое сердце, мне показалось, что оно может выскочить из груди.

— Алло! Оля, это Наташа, — мой голос предательски дрожал и выдавал мое состояние.

— Ах, Наташа! Я знала, что ты позвонишь.

Эта фраза привела меня в замешательство, а самоуверенность женщины — просто ошарашила, но я знала, что в моей ситуации будет лучше задвинуть свою гордость на задний план и пропустить все едкие и колкие замечания мимо ушей.

— Ольга, у тебя ничего не изменилось?

— У меня — нет. А у тебя, я смотрю, изменились взгляды на некоторые вещи. Если ты позвонила, значит, ты мне что-то хочешь сказать. Я думаю, ты хочешь дать мне положительный ответ, потому что если бы ответ был отрицательным, то ты бы порвала листок с номером телефона.

— Ты, как всегда, права. Я надеюсь, что у тех серьезных людей, которые стоят за твоей спиной, планы тоже не поменялись?

— Все остается в силе. Я же сказала, что мое предложение действует ровно две недели.

— Тогда я согласна, — проговорила я, словно во сне. — Сто пятьдесят тысяч долларов — и я добровольно сажусь в тюрьму.

Глава 9

Мое согласие произвело на Ольгу неизгладимое впечатление. В трубке воцарилась зловещая тишина, и мне показалось, что женщина потеряла дар речи.

— Ольга, ты меня слышишь?

— Слышу, — наконец заговорила Ольга.

— Тогда почему ты молчишь?

— Наташа, а тебе не кажется, что ты сошла с ума, запросив подобную сумму? Ты ее с потолка взяла?

— Оля, а тебе не кажется, что ты сошла с ума, когда предложила подобный план? Ты его тоже с потолка взяла? Только не вздумай торговаться — это моя окончательная цена.

— За что же ты хочешь получить такие деньги?

— За тюрьму, милая. За нее, родимую. За то, что я потеряю работу и исковеркаю свою судьбу. За то, что потом, всю оставшуюся жизнь, у меня будет клеймо на лбу: «зэчка». За то, что, когда я выйду, у меня будет справка об освобождении, и я вряд ли смогу устроиться на хорошо оплачиваемую работу и зажить нормальной жизнью. За то, что ко мне уже никогда не будет того отношения, которое было раньше, и за то, что мои будущие дети будут знать, что их мать сидела в тюрьме.

— Пожалуйста, не сгущай краски, — на том конце провода послышался Ольгин смех. — Прямо какие-то байки из склепа! Наташа, все намного проще, и не стоит все так усложнять. Я же тебе сказала о том, что на зоне ты будешь сидеть в шоколаде. Мой муж прикармливал эту зону. Так что там у тебя все будет полный о'кей.

— А нужен ли этот шоколад на зоне?

— Еще как нужен! Без него будешь сидеть в дерьме. И не стоит переживать, что после того, как ты освободишься, тебя никуда не возьмут на работу. Ерунда это все! Бухгалтером, может, тебя обратно и не возьмут в фирму, но других рабочих мест сейчас полно, поверь. Не в этой фирме бухгалтером будешь, так в другой. В конце концов, освоишь другую профессию, благо с этим сейчас проблем нет, так что особо не напрягайся. На крайний случай, я тебя всегда к себе домработницей возьму. Будешь у меня убирать квартиру или за загородным домом присматривать. Так что не переживай. Сто пятьдесят тысяч долларов это никак не стоит. Это стоит ровно сто.

Ольга говорила довольно жестко, дав мне понять, что ее цена окончательна и торг неуместен.

— Тогда ищи себе другую жертву, — сказала я точно таким же уверенным голосом. — Мне кажется, что ты не найдешь ни одного дурака, который сознательно сядет в тюрьму, даже если ты ему предложишь миллион долларов. Да в каком бы шоколаде человек ни отбывал свой срок, зона есть зона. И то, что ты сидишь в четырех стенах, уже наводит панический ужас. Ты понимаешь, что эти стены тебя не защищают. Они тебя прячут. Моя соседка по лестничной площадке сидела на зоне, и она рассказывала такие ужасы, что на голове волосы дыбом встают. Она вернулась домой вся больная, полуживая, с астмой, с гипертонией и с целым букетом других болезней. Она вернулась без зубов, потому что вода для питья была чересчур ржавая. Она постоянно чесалась до крови, и ее тело покрылось какими-то коростами и болячками. В помещении, где она спала, было ужасно сыро и душно, там нечем было дышать, по стенам стекала вода. Когда моя соседка отмотала свой срок и вернулась к себе домой, ее никто не узнал, в том числе соседи, прожившие с ней рядом не один год. Из пышущей здоровьем женщины она превратилась в обыкновенный скелет, только кожа да кости. Соседка и сама не знает, как дожила до конца срока, говорит, что она готовилась к самому худшему и что с ее подорванным здоровьем практически не было никаких шансов выжить.

— И к чему ты мне это говоришь? — недовольно спросила Ольга. — Зачем сравнивать, как сидела твоя знакомая и как будешь сидеть ты? Не беспокойся, ты коростами не покроешься и хронических болячек себе не наживешь. Ты даже домой приезжать будешь, так что для тебя зона не будет таким же кошмаром, как для других.

— Еще скажи, что она будет для меня курортом!

— Ну не курортом, ну просто такой временной неволей.

— Оля, моя цена — сто пятьдесят тысяч долларов. За сто пятьдесят тысяч я беру на себя убийство твоего мужа и его киллера. Это двойное убийство, и оно стоит намного дороже.

— Ну это же грабеж!

— Оля, ты достаточно состоятельная дама, и я думаю, что от твоего покойного мужа тебе осталось приличное состояние. Сто пятьдесят тысяч долларов для тебя не вопрос. На чем ты хочешь сэкономить? На судьбе другого человека, который вместо тебя идет за решетку?!

Видимо, моя последняя фраза задела Ольгу за живое, и она перебила меня на полуслове:

— Ты что несешь?! Ты хоть понимаешь, что ты несешь?! — прокричала она в телефонную трубку.

Но я не обратила на ее крик внимания и продолжила:

— Сто пятьдесят тысяч долларов гарантируют тебе тихую и спокойную жизнь. Ты будешь знать, что убийца твоего мужа наказан, что правоохранительные органы не будут больше тебя подозревать, и ты сможешь спокойно наслаждаться предоставленными тебе после смерти супруга благами. Не знаю, но мне кажется, что это не такая уж и большая сумма за спокойную и безопасную жизнь.

— Я согласна, — с трудом выдавила из себя Ольга.

— Тогда по рукам, — мой голос стал более оживленным, а в глубине души я ощутила свою победу. — Мне нужны гарантии, что меня не посадят за решетку на двадцать лет. Все-таки двойное убийство.

— Мое обещание — это и есть твои гарантии. Другого я ничего не могу тебе дать. Сама посуди, мы же не можем пойти с тобой в нотариальную контору. Ты должна мне довериться. Я заинтересована в том, чтобы ты освободилась как можно скорее. Может, я спать ночами не буду от того, что я засадила за решетку ни в чем не повинного человека. Может, меня совесть мучить будет?

Мне хотелось сказать все, что я думаю по поводу Ольгиной совести, но я не стала этого делать и подумала о том, что будет значительно лучше, если я оставлю свое мнение при себе и промолчу.

— Тогда нужно действовать как можно быстрее, — после непродолжительного молчания в трубке вновь послышался Ольгин голос.

— Мне нужно несколько дней для того, чтобы напоследок насладиться жизнью на свободе. У тебя деньги готовы? — Я не могла не задать вопрос, который волновал меня больше всего в данный момент.

— Готовы.

— Тогда встречаемся ровно через три дня и заключаем так называемую сделку.

— Для того, чтобы сполна насладиться жизнью, тебе нужно ровно три дня?

— Три дня, — ответила я.

— Хорошо. Время терпит.

— Ровно через три дня ты передаешь мне деньги в сумме ста пятидесяти тысяч долларов.

— Ты хочешь получить деньги наличными?

— Конечно, только наличными.

— Но ведь, если деньги будут лежать у тебя на счету, ты получишь хорошие проценты.

— Меня интересуют только наличные деньги, — сказала, как отрезала, я. — После того как я получу деньги, мы едем с тобой в любое кафе. Я звоню в милицию и делаю чистосердечное признание.

— Почему именно в кафе? — не поняла меня Ольга.

— Мне было бы намного приятнее сидеть за чашкой чая и ждать, когда за мной приедет милиция и наденет на меня наручники. Мне морально это намного проще.

— Так не пойдет, — не согласилась со мной недовольная Ольга. — Ровно через три дня мы действительно встречаемся с тобой в кафе. Ты пишешь письменное заявление, в котором чистосердечно раскаиваешься в совершенном тобой преступлении и подробно описываешь, как все произошло. После этого ты рассказываешь все то же самое вслух, а я снимаю тебя на видеокамеру. Дальше я передаю тебе деньги, ты их пересчитываешь. Я специально подберу нам кафе, в котором будет кабинка для особо важных персон, чтобы нас с тобой никто не беспокоил. После этого мы заезжаем в выбранное тобой место, где ты оставляешь полученные от меня деньги. Мы можем поехать к матери, к другим каким-то родственникам или просто в банк. Затем едем в отделение, где ты и сделаешь чистосердечное признание. Мне нужно, чтобы ты сделала его в отделении милиции, а не в каком-нибудь кафе.

— Тогда зачем ты будешь записывать мое признание на видеопленку?

— На всякий случай. Я же даю тебе немаленькие деньги.

— Оля, а почему ты считаешь, что вправе диктовать свои условия? Почему-то я должна тебе верить на слово, что буду сидеть в шоколаде и меня освободят ровно через два с половиной года, а ты не хочешь верить ни одному моему слову?

— Потому, что я рискую своими деньгами, — холодно ответила Ольга.

— А я рискую своей судьбою.

— Я плачу тебе за этот риск и даже готова выплатить нереальную, на мой взгляд, сумму, так теперь и ты пойди на мои условия. Если тебя все устраивает, то я звоню тебе ровно через три дня и говорю, в каком кафе пройдет встреча. Я настаиваю только на том, чтобы ты сделала чистосердечное признание в отделении милиции. Так мне готовить необходимую сумму или нет?

— Готовь, — глухо ответила я и прислушалась к учащенным ударам своего сердца.

— Тогда поздравляю! Ты сделала правильный выбор. Сто пятьдесят тысяч долларов на дороге не валяются, а два с половиной года тюрьмы — в шоколаде с постоянными поездками домой — не самое страшное испытание для женщины. А за эти три дня оторвись по полной. Походи по ночным клубам, погуляй по Москве, сходи на мужской стриптиз. В общем, отдохни по полной программе.

И не забудь — ты должна мне безгранично довериться. Если между нами будет полное доверие, значит, у нас обязательно все получится. Я тебе не враг. Я — твой друг, который хочет оказать тебе финансовую поддержку. И не забывай про серьезных людей, которые стоят у меня за спиной.

— Это ты по поводу того, чтобы я не делала глупости? — перевела я Ольгину мысль на более понятный язык.

— Ты потрясающе сообразительна! До связи через три дня.

— До связи.

Сразу после разговора с Ольгой я поехала в туристическую фирму для того, чтобы купить себе путевку в Турцию. Решившая лететь вместе со мной в Турцию Татьяна стояла у входа в фирму и грустно смотрела куда-то вдаль.

— Танюша, привет, а ты что такая грустная? Та вяло поздоровалась и махнула рукой.

— Что случилось-то?

— С родителями поругалась. Я же хотела сына с собой взять для того, чтобы его с Халилом познакомить, да родители не дали. Дело прямо до крика дошло! Я им объясняю, что это мой сын и мне самой решать, что с ним делать, так они такой скандал подняли и ребенка к себе увезли. А так хотелось малыша на море вывезти. Я мечтала его Халилу показать, ведь он в каждом сообщении про него спрашивает, беспокоится, просит поцеловать за него сынишку на ночь. Родители мне не могут простить того, что от меня муж ушел. Он им, гад такой, позвонил и пристыдил их: мол, кого они вырастили. Он сказал, что я — турецкая шлюха! Родители в шоке, ничего не хотят слушать о моей любви. Как узнали, что я хочу сына с собой взять, так горой встали, сказали, что не отдадут своего единственного внука туркам. Мол, я не на отдых еду, а для любовных утех, при которых сыну нечего присутствовать. Они не понимают, что у нас с Халилом все очень серьезно, думают, что у меня временное помутнение рассудка. Это мой муж во всем виноват! Облил меня грязью, а они ему поверили.

Я осторожно взяла Таню за руку и спросила:

— Таня, а может, тебе вообще пока ехать не надо?

— Я должна ехать, — решительно сказала она. — Я уже на работе отпуск за свой счет взяла. Наташа, я должна его увидеть. Я без него умираю!

— Ну ты даешь!

Через несколько часов мы уже сидели в офисе туристической фирмы и наблюдали за тем, как приветливые сотрудницы ищут для нас подходящие путевки.

— Вы сможете вылететь не через три дня, а через пять? — Сидевшая напротив нас девушка оторвала свой взгляд от монитора компьютера.

— Это исключено, — спешно ответила я и ощутила такой сильный жар по всему телу, будто бы меня взяли и сунули в печку. — У вас же есть горящие путевки? Мы должны вылететь через три дня.

— К сожалению, запрашиваемый вами отель может принять вас только через пять дней. Сейчас ничего нет.

— Да какая разница, — усмехнулась Татьяна. — Полетели через пять дней. Разве пара дней играет какую-нибудь роль? Двумя днями раньше, двумя днями позже…

— Нет. Пять дней это слишком много! — У меня начали сдавать нервы, и я буквально прокричала последнюю фразу:

— Таня, ты можешь лететь и через пять дней, но я должна вылететь через три.

— А что случилось-то? — непонимающе захлопала глазами Татьяна, но потом тут же осеклась и задумчиво почесала затылок. — Ты боишься, что его мама может два лишних дня и не прожить? В этом причина?

— В этом, — буркнула я и посмотрела на девушку. — Пожалуйста, меня устроит любой номер. Хоть без балкона, хоть цокольный этаж. Все, что угодно.

— Дело не в этом, — замотала головой девушка. — Да и как за такие деньги можно соглашаться на любой номер? Отель-то далеко не дешевый.

— Я согласна на любой номер, — от безысходности стояла я на своем.

— Девушка, я же вам говорю, что дело совсем не в этом. В этом отеле нет ни одного свободного номера. Отель стоит на стопе. Он предлагает номера только через пять дней. Вы слишком поздно обратились — сейчас билеты на самолет трудно найти. Это же не соседний город, а другое государство. Если для вас настолько принципиально попасть в Турцию через три дня, то я могу вам предложить отель такого же уровня, но только в другом месте.

— В другом месте не нужно. А впрочем, если это будет соседний отель…

— Как это — соседний?

— Ну, чтобы он рядом был, скажем, через забор.

Девушка вновь стала вглядываться в экран компьютера и через несколько минут обрадованно произнесла:

— Думаю, я нашла то, что вам подойдет. Есть довольно неплохой отель этого же уровня, который находится в том же самом населенном пункте, что и тот, в который вы хотели поехать. Он не стоит на стопе.

— А сколько от него до того отеля, в который я хотела поехать?

— И что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, сколько времени до него добираться?

— Минут пятнадцать пешком.

— Минут пятнадцать — это еще терпимо!

— А у вас в том отеле, в который вы хотели поехать, кто-то отдыхает? — не смогла сдержать свое любопытство девушка.

— У меня там любимый работает.

— Наташа, а может, все-таки через пять дней улетим? — окончательно растерялась Татьяна. — Что мы в чужом отеле делать-то будем? Там же охрана. Как мы к себе своих любимых через охрану проведем, их же никто не пустит?

— Что-то я об этом не подумала. Тоже верно. — Я вновь посмотрела на девушку, сидящую за компьютером, на миг задумалась и спросила:

— Если мы поселимся в этом отеле, мы к себе друзей провести сможем? Да и на ночь нам их тоже нужно оставить…

— Боюсь, что нет. Тогда им придется покупать путевку в этот отель.

— А что тогда нам там без них делать? — Татьяна смотрела на меня таким жалостливым взглядом, что, казалось, еще немного — и она заплачет.

— А мы сделаем проще, — успокоила я Татьяну. — Таня вылетает через пять дней в интересующий нас отель, а я вылетаю через три и селюсь в отеле по соседству, но по истечении двух дней переезжаю к Тане в отель. Такое возможно? Получается, что ровно два дня я побуду в одном отеле, а потом переезжаю в другой, в который хотела попасть.

Девушка вновь уткнулась в экран и через несколько секунд сообщила мне приятную новость:

— Это возможно.

— Наташа, ты уверена, что ты хочешь вылететь раньше меня? — спросила расстроенная Татьяна.

— Уверена. Я тебе потом все расскажу.

После того как все формальности были улажены и мы вышли из офиса туристической фирмы, я предложила Татьяне зайти в кафе и, как только мы зашли в полутемный зал и сели за столик, шепотом произнесла:

— Таня, у меня слишком большие проблемы. Я должна улететь раньше. Если к тебе придет незнакомая женщина, а может быть, мужчина и будут спрашивать, не знаешь ли ты, где я нахожусь, то говори, что не знаешь. Мы с тобой познакомились совершенно случайно на отдыхе и не поддерживаем никаких отношений. Только смотри — не подведи. Никто не должен знать, что я уехала в Турцию. Если даже о моем местонахождении узнают по авиабилетам, то за границей меня уже никто не достанет. Про Мустафу никому ни слова.

— А кто ко мне может прийти? — взволнованно спросила Татьяна.

— Мало ли. Ну что ты так испуганно на меня смотришь? Может, к тебе никто и не придет. Это я так, на всякий случай тебя предупреждаю."

Татьяна взяла протянутое официанткой меню и после минутного молчания немного нерешительно спросила:

— Наташа, а ты ничего не хочешь мне рассказать? Мне кажется, что тебе нужно выговориться.

Глава 10

Когда я закончила свой рассказ, Татьяна сделала глоток кофе и искренне призналась:

— Наташа, мне казалось, что за весь сегодняшний день меня больше всего поразят и удивят цены в этом заведении, но это не так. Больше всего меня поразил твой рассказ. У меня даже пот на лбу выступил от всего услышанного. Все, что ты задумала, слишком рискованно.

— А у меня нет другого выхода.

— Может быть, стоит отказаться от Ольгиного предложения?

— Зачем? У моего любимого мать умирает, а ты говоришь — отказаться. Да и как можно отказываться? Мне что, каждый день деньги предлагают? Если есть возможность подзаработать, то почему бы и нет? Ты же понимаешь, что я не дура и в тюрьму не собираюсь?

— Понимаю, но ведь эта дама будет тебя искать.

— Где? В Турции? Пусть попробует. Я очень сомневаюсь, что у нее что-то получится. Приеду, оплачу операцию, выйду за Мустафу замуж, куплю нам с ним дом на берегу моря, машину. Заживем счастливо. А потом время пройдет, и все успокоится. Я вот только об одном жалею, — я замолчала и вновь задумалась.

— О чем? — Видимо, от всего услышанного Татьяне стало немного дурно, и от того, что ей было тяжело дышать, она расстегнула верхние пуговицы на блузке.

— Я рассказала этой Ольге, что мой любимый мужчина — турок.

— А зачем ты ей это рассказала?

— Хотела убедить ее в том, что я не любовница ее мужа. Дура! — обозвала я сама себя. — Как же я сразу не поняла, что Ольга изначально знала, что я не имею к ее мужу никакого отношения. Она просто хотела меня подставить. Да ладно!

— Значит, ты в Турцию в бега отправляешься? — оживилась Татьяна.

— В бега.

— А деньги как перевезешь? Сумма-то не маленькая.

— Были бы деньги, а уж перевезти их всегда можно.

— А я вот не представляю, как это можно сделать, — стояла на своем Таня. — Что-то мне в голову ни одна нормальная идея не приходит. Сумки-то ведь просвечивают.

— А я и не собираюсь класть деньги в сумку. Я же не сумасшедшая! Я их аккуратно по всей одежде разбросаю: засуну в лифчик, в трусики, в карманы.

— После недавних терактов все пассажиры обязаны проходить личный досмотр.

— Не найдут, — стояла я на своем. — Таня, мне кажется, что перевезти деньги за границу — это не самое трудное в моем случае.

— Наташа, а как же дальше-то ты жить будешь? — испуганно спросила Таня.

— А я не хочу думать о том, что будет дальше.

— То, что ты до отделения милиции не доедешь, — я уже поняла. Но ведь у Ольги останутся твое письменное заявление и видеокассета с чистосердечным признанием. Даже если ты сбежишь, она все равно передаст их милиции и тебя объявят в розыск.

— Это не факт. Я всегда могу заявить, что чистосердечное признание делала под дулом пистолета, что настоящая преступница — жена убитого, или же убийство совершили серьезные люди, которые стоят у нее за спиной.

Танька подперла свою голову руками и глухо спросила:

— Наташа, а тебе от всего этого не страшно?

— Страшно, — честно ответила я. — Очень страшно!

— Знаешь, а я бы на такое в жизни не пошла. Получается, что прилетим мы с тобой в Турцию с разницей в два дня, а вернусь я обратно одна. Господи, Наташка, и как нас с тобой угораздило в турок-то так влюбиться. Интересно, как мы с ними жить будем, хорошо или плохо? Говорят, что они такие любвеобильные и ревнивые, что даже к столбу ревнуют. Тяжело нам придется! Они же все такие импульсивные, темпераментные и горячие люди. А ты мусульманство принимать будешь?

— Нет, — покачала я головой. — Зачем оно мне нужно?

— А если тебя об этом муж попросит?

— Да с какой стати он меня будет просить? Колхоз — дело добровольное. У каждого из нас есть право выбора. Турция — это страна контрастов. Рядом с симпатичной турчанкой в юбке выше колена можно увидеть женщину, у которой из-под паранджи видны только одни глаза.

— Жалко, что я Халила не могу с сынишкой познакомить. Мне кажется, они бы друг другу понравились: даже внешне они похожи.

Услышав последние Танькины слова, я слегка откашлялась и бросила в ее сторону взгляд, полный укора, с трудом удерживая себя от того, чтобы не высказать свое мнение по данному поводу.

За три дня я несколько раз то складывала свои вещи в чемодан, то вытаскивала их оттуда, потому что никак не могла решить, что же взять с собой. Я никак не могла поверить в то, что я уезжаю в Турцию на долгое время и что одному богу известно, когда я теперь вернусь. Поминутно я возвращалась в своих мыслях к своему любимому мужчине, к нашей будущей жизни с ним. Мне представился небольшой дом прямо на берегу моря, собственный бассейн, несколько шезлонгов и красивый шатер, в котором мы прячемся от изнуряющей жары. Мама Мустафы готовит нам вкусный обед и постоянно благодарит меня за то, что я подарила ей жизнь. Его родственники по-настоящему меня боготворят и с нетерпением ждут, когда же я подарю Мустафе наследника. Я пью турецкий чай и улыбаюсь комплиментам его друзей, которые смотрят в мою сторону восхищенным взглядом и говорят: «Какая у тебя красивая русская жена! Как же тебе повезло!» А затем мы садимся обедать и, наслаждаясь хорошо приготовленной пищей, смотрим на море. Конечно же, иногда Мустафа очень сильно меня ревнует, но я прощаю ему эту слабость, потому что знаю — это у него в крови. Если он посчитает мое платье чересчур откровенным, то я надену его только перед своим мужем: что поделаешь, если Мустафа хочет любоваться мной один на один. А затем я приготовлю родным Мустафы русский борщ и домашние пельмени, ведь у нас же интернациональная семья, а это значит, что мои новые родственники обязательно полюбят русскую кухню.

Я верила в продолжительность своего счастья. Я искренне верила. Я не стала увольняться с работы, а взяла отпуск за свой счет, сославшись на семейные проблемы, а затем я поехала в родительский дом. Там я попросила прощения у мамы за то, что хотела продать наш фамильный дом, и сказала, что меня посылают в долгосрочную командировку, из которой я буду обязательно звонить. Я пообещала больше никогда в жизни не расстраивать своих близких. Как только я вышла из родительского дома, то услышала до боли знакомый голос, который окликнул меня по имени. Обернувшись, я увидела молодого человека, которого когда-то сильно любила, но который так и не смог сделать выбор между мной и своей женой. Если бы я тогда совершенно сознательно не поставила бы точку в наших с ним отношениях, то, возможно, они бы продлились долгие годы и этот любовный треугольник воспринимался бы как неотъемлемая часть моей жизни.

— Наташа, привет! Сколько лет, сколько зим…

— Привет, — от неожиданности я слегка покачнулась и с трудом смогла удержать равновесие.

— Тебя что, ноги не держат?

— Просто я не ожидала тебя увидеть.

— А ты не изменилась: все такая же красивая.

— Да и ты остался прежним.

Я смотрела на своего некогда любимого человека и вспоминала все эти бессонные ночи, эти ссоры, эти пустые надежды, обещания и обманутые иллюзии. От своих подруг я часто слышала о том, что романы с женатым мужчиной слишком тяжелы, утомительны и бесперспективны. Я это только слышала, но я не знала, насколько эти отношения жестоки, пока не испытала все прелести романа с женатым мужчиной на своей шкуре.

— Ты у родителей была?

— Да. Зашла с ними попрощаться. Меня в долгосрочную командировку отправляют.

— Ты сейчас домой? Можно я тебя провожу?

— Проводи.

Я шла рядом с Владимиром и думала о том, что в этой жизни все проходит, и я уже не чувствую прошлой душевной боли. Вдруг вспомнился момент нашего расставания. Владимир обещал собрать дома вещи и переехать жить ко мне, но не переехал. Я прождала до полуночи, а он просто отключил свой мобильный. Владимир приехал только на следующий день и сказал, что не смог бросить жену, что у него не хватило силы духа это сделать. Он рассказал мне о том, что его супруга сильно болеет, что сейчас не самый подходящий момент для того, чтобы уйти, и что если я действительно сильно его люблю, то должна терпеливо ждать. Именно в тот день я приняла решение расстаться и стала резать по живому. Я расставалась, смеясь, несмотря на то что в моих глазах стояли слезы. И вот, когда это произошло, мне показалось, что все вокруг стало серым. Даже Москва начала казаться мне какой-то пустой, словно вымершей, а может быть, я просто бродила по улицам и не замечала идущих мимо меня людей.

Владимир взял меня за руку, как в старые добрые времена, и тихо спросил:

— Ну, как ты живешь?

— Нормально, — банально ответила я и поймала себя на мысли о том, что, когда твоей жизнью интересуется уже посторонний для тебя человек, ответ просто не может быть другим.

— А куда едешь-то?

— За границу.

— Надолго?

— По всей вероятности — да.

— Знаешь, а я уже и не думал, что когда-нибудь тебя встречу, — по голосу моего бывшего кавалера было нетрудно догадаться, что он волновался и боялся этой встречи намного больше, чем я. — Я пытался тебе позвонить.

— Я поменяла номер мобильного.

— Я так и понял, а заезжать было как-то неудобно.

В этот момент я споткнулась, и Владимир легко подхватил меня и задержал меня в своих объятиях намного больше, чем следовало.

— Наташа, а я к другу тут недалеко заходил. Надо же, и тебя увидел.

Освободившись от объятий своего бывшего возлюбленного, я позволила ему взять себя за руку и не без интереса спросила:

— А как ты? Как здоровье жены? Не болеет?

— Все в полном порядке, только я уже не женат.

— Как это, не женат? — опешила я.

— Я развелся.

— С чего бы это?

— Да так. Не сошлись характерами, — видимо, данная тема была для Владимира неприятна и слишком болезненна.

— Вот это новость! Ты кого-то так сильно полюбил, что развелся? По всей вероятности, у тебя новая семья, — понимающе произнесла я.

— Я один. В данный момент живу у родителей. Все оставил жене и сыну.

— Так что произошло-то? — никак не могла успокоиться я. Мне всегда казалось, что такие мужчины, как Владимир, никогда не уйдут из своей семьи. Я относила их к категории пожизненно семейных.

— Жену с другим мужиком в постели поймал, — как-то несмело признался Владимир. — Простить не смог. В общем, она сейчас с ним и живет. А я сам по себе. Развод официальный через две недели будет уже готов.

— Поздравляю, хотя, собственно, поздравлять-то не с чем. Семья как-никак распалась.

— Да какая там семья, если жена с другим мужиком встречалась!

— А сам-то хорош! Можно подумать, ты праведный был.

— Я мужик. Мне можно.

— Все вы так рассуждаете. Не правильно это. Либо всем можно, либо никому нельзя.

Владимир проводил меня до дверей моей квартиры и напросился на чашечку чая. Увидев мой чемодан и объемную сумку с вещами, он покачал головой и прошел в комнату:

— Ты на всю жизнь, что ли, уезжаешь?

— Нет, не на всю, но на долгое время.

— Далеко?

— В Испанию, — не моргнув глазом, соврала я.

— Я там был на отдыхе, когда еще женат был.

— Я помню. Должен был ехать со мной, а уехал со своей женой. Я тогда в лежку лежала, думала, не выживу. Сутками плакала. Смешно это даже как-то все вспоминать.

— Почему смешно? Ты же по-настоящему страдала.

— Тогда страдала, а сейчас мне все это смешно. Владимир остановил свой взгляд на фотографии в рамке, стоящей на столике. На фотографии мы с Мустафой, позируя на берегу моря, громко кричали: «Чи-и-из!»

— А у тебя ничего не изменилось, как будто я только вчера отсюда ушел. Наташа, а что это рядом с тобой за чурка? — Владимир не сводил глаз с фотографии.

— Какой еще чурка?

— Тот, который тебя обнимает.

— Это не чурка. Это — турок.

— Да по мне хоть папуас из Новой Гвинеи. Что это ты позволяешь ему себя обнимать?

— А тебе какая разница?

— Да просто неприятно как-то, что черномазый чурка нашу русскую женщину лапает.

— Сам ты чурка, — злобно буркнула я и спросила строгим голосом:

— Ты чай пришел пить или фотографии рассматривать? Пошли на кухню.

Володя пропустил мое недовольство мимо ушей и наконец отошел от фотографии.

— Я не видел тебя столько времени. Мне интересно, как ты живешь, а ты тут с чурками обнимаешься. Эту фотографию спрятать надо, а ты ее поставила на самое видное место.

— Да что ты заладил: чурка, чурка… Да, чурка!

— Ну, араб, какая разница?!

— Большая. Этот человек, между прочим, мне очень дорог. Я за него замуж выхожу.

— Ты меня разыгрываешь? — Владимир сел за стол и принялся сверлить меня подозрительным взглядом.

— Вовка, давай оставим эту тему. Я выхожу замуж за турецкого мужчину.

— Наташа, я не могу представить тебя в парандже.

— А я и не буду в ней ходить. Я же русская женщина, а мой мужчина — европеизированный турок.

Разлив чай по чашкам, я пододвинула к Владимиру вазочку с печеньем и улыбнулась:

— Печенье твое любимое. Столько лет прошло, а оно еще в моем доме не перевелось.

— Такое впечатление, что все это время ты меня ждала, — рассмеялся Владимир.

— Ну вот, тебе даже самому смешно.

Сев напротив Владимира, я сделала глоток чая и произнесла уже серьезным голосом:

— Вова, я тебя не ждала. Я уже давно никого не жду.

Мы пили чай с печеньем, говорили о том, что произошло с каждым из нас за последние несколько лет, вспоминали добрые и приятные моменты своей жизни, а я ловила себя на мысли, насколько же равнодушно я теперь отношусь к человеку, которого очень сильно любила и без которого не мыслила своего существования. Я равнодушно отнеслась к переменам в его судьбе, к тому, что он теперь не женат и его сердце свободно.

— Наташа, а ведь я тебя до сих пор не забыл. Я всегда о тебе вспоминаю.

В этот момент мой бывший любовник встал со своего места и упал передо мной на колени.

— Вовка, ты чего?

— Наташа, не прогоняй меня. Можно я останусь у тебя на ночь?

— Нет, — отрицательно замотала я головой. — Я завтра улетаю. Мне нужно хорошенько выспаться.

— Не улетай никуда.

— Что значит, не улетай никуда? У меня командировка.

— Откажись от нее. Наташенька, ты не представляешь, сколько я ждал этой встречи!

Глава 11

Мне стоило больших усилий уговорить Владимира встать с колен и уйти из моей квартиры.

— Значит, у тебя сердце даже не екнуло? — разочарованно спрашивал он меня, обувая свои ботинки.

— Оно у меня раньше постоянно екало, только тебе не было до этого никакого дела.

— Наташа, ты хотела, чтобы я развелся с женой. И вот я развелся. Я — свободный мужчина, что тебе еще надо?!

— Когда-то я больше всего на свете хотела, чтобы ты стал свободным. Верно говорят: все наши желания должны исполняться своевременно, потому что иногда в нашей жизни наступает такой момент, когда они становятся уже не нужны. Ты развелся не потому, что любил меня, а потому, что поймал свою жену в постели с другим мужчиной. А если бы ты ее не поймал, что тогда?

— Наташа, ну зачем нам сейчас рассуждать о том, что было? Давай поговорим о том, что происходит сейчас! — Владимир взял меня за плечи и слегка потряс. — Ты слышишь, что я тебе говорю?

— Слышу.

— Ну почему ты молчишь?

— Потому, что уже поздно. Я люблю другого мужчину.

— Кого? Этого чурку?

Владимир быстро меня отстранил и, не снимая обуви, направился в комнату.

— Ты куда обутый пошел?

Я бросилась следом за ним и, увидев, что он достал фотографию из рамки, кинулась на него, пытаясь ее отобрать.

— Ты что задумал? А ну-ка дай ее сюда.

Не говоря ни единого слова, Владимир порвал фотографию на маленькие куски и бросил на ковер. Обезумев от такого хамства, я не выдержала и отвесила ему хорошую пощечину.

— Какое ты имеешь право? — прокричала я истеричным голосом.

— Я имею право русского мужика! Терпеть не могу, когда наших женщин эти уроды лапают.

— Сам ты урод!

— А ведь этого урода ты когда-то очень сильно любила и мечтала, чтобы он развелся с женой.

— Это было давно и не правда, — тихо всхлипнула я и с особой болью в душе посмотрела на разбросанные по ковру обрывки фотографии. — И что ты хотел мне доказать?

— То, что я до сих пор тебя люблю! — прокричал в сердцах Владимир и направился к выходу.

Остановившись у входной двери, он полез в свой карман, извлек оттуда визитку и протянул ее мне:

— Позвони, если будет желание.

— Не будет.

— Возьми, на всякий случай. Вдруг пригодится. Я взяла протянутую мне визитку и, порвав ее на маленькие кусочки, бросила их на пол. Владимир достал из кармана еще одну точно такую же визитку и глухо сказал:

— Эту рвать не стоит. Я же порвал только одну твою фотографию. Наташка, а ведь я знаю, что ты ни за какого турка замуж не выходишь. Да и фотография эта просто случайная. Такая, как ты, никогда на араба не поведется. Ты просто позлить меня хочешь. Не можешь мне простить то, что я тогда от жены не ушел, струсил, предал свою любовь ради чувства долга. Но тебе не кажется, что я получил уже за все сполна?! Мне кажется, что я за свою трусость уже достаточно наказан. Если решишься, то позвони. Я буду ждать твоего звонка.

Как только за Владимиром закрылась входная дверь, я медленно сползла по стене и, сев прямо на пол, заплакала. У меня была твердая уверенность, что я поступаю правильно, и от этого мне становилось еще больнее. Я вдруг подумала о том, что, если бы Владимир решился нанести мне подобный визит раньше, я бы, наверно, просто умерла от счастья. Господи, как же долго я ждала этих слов, и вот — дождалась. Оказалось, что я дождалась их именно в тот момент, когда они оказались мне совсем не нужны. И все же почему мне так ужасно больно? Наверное, это просто грусть по навсегда ушедшей любви…

Успокоившись, я заказала такси и вынесла свои вещи из дома для того, чтобы заранее отвезти их в аэропорт. Когда водитель такси погрузил мой багаж в машину, я села на заднее сиденье и отправила Мустафе сообщение о том, что скоро приеду. Подъехав к зданию аэропорта, я попросила водителя не уезжать и, сдав вещи в камеру хранения, на этом же такси вернулась обратно домой.

Этой ночью я достаточно долго не могла уснуть, думала о Владимире, о том, как разрушилась его прочная на вид семья. Затем мои мысли переключились на Ольгу, и я стала думать о тех серьезных людях, которые стоят за ее спиной. Поняв, что вряд ли смогу уснуть, я набрала номер телефона Татьяны и, дождавшись, когда она снимет телефонную трубку, извиняющимся голосом спросила:

— Я тебя разбудила?

— Хорошо, что ты позвонила, — обрадовалась она моему звонку. — Я не сплю.

— А что делаешь?

— Книжку лежу читаю. Не спится.

— И мне не спится. Таня, мы с тобой теперь только в Турции увидимся. Ты, как приедешь, сразу звони мне на мобильный. У меня только номер телефона поменяется — записывай новый.

Продиктовав новый номер своего мобильного телефона, который я успела приобрести по дороге к родителям, я положила конверт с номером на прикроватную тумбочку и продолжила разговор дальше:

— Понимаешь, я где-то слышала, что по местонахождению телефона можно найти человека. Лучше не рисковать.

— Я тоже подобное что-то слышала. Ты вещи в аэропорт уже увезла?

— Увезла.

— А когда у тебя самолет?

— Завтра вечером.

— А с Ольгой ты когда встречаешься? — засыпала меня вопросами любопытная Татьяна.

— Мы договорились, что она мне в десять утра позвонит.

— Ой, Наталья, тебя даже авантюристкой-то не назовешь. Ты — круче.

— Мне принимать это как комплимент? — рассмеялась я в трубку.

— Как хочешь, так и принимай, но я бы в жизни не решилась на то, на что решилась ты.

— А тебе и нельзя. У тебя ребенок. Когда есть ребенок — лучше не рисковать.

Мы проговорили с Татьяной около часа и договорились встретиться на побережье Турции. На следующий день ровно в десять часов утра мне позвонила Ольга и назначила встречу в самом центре города, в одном из дорогих ресторанов. Быстро одевшись, я привела себя в порядок и позвонила Мустафе:

— Мустафа, ты сможешь меня встретить в аэропорту? Я сегодня вечером вылетаю.

Казалось, Мустафа был в замешательстве: некоторое время он молчал, а затем спросил меня с упреком в голосе:

— Наташа, а почему ты не сообщила мне о таком скором приезде?

— Я же тебе сказала, что я скоро приеду.

— Но я не рассчитывал, что ты приедешь именно сегодня.

— А что это меняет?

— Я не готов. У меня сегодня столько работы.

— Хорошо. Тогда я доеду сама. Просто я везу деньги на операцию твоей маме.

В этот момент в трубке послышался какой-то сильный шум, вслед за которым воцарилась совершенно непонятная тишина.

— Мустафа, ты там что, упал, что ли?

— Я трубку от неожиданности уронил. Я думал, ты не сможешь найти эти деньги, ведь это достаточно большая сумма.

— Я же тебе сразу сказала, что я их найду.

— Я думал, ты шутишь.

— У тебя мать в тяжелом состоянии, а ты мне говоришь о каких-то шутках.

— Наташа, неужели ты меня так сильно любишь? — Настроение Мустафы моментально изменилось, и его голос просто заискрился от счастья.

— Люблю. А ты сомневался?

— Я никогда в тебе не сомневался. Диктуй мне номер своего рейса. Я обязательно тебя встречу.

— Ты же сказал, что очень сильно занят.

— Ради тебя я готов бросить все свои дела. Тебе нельзя ехать одной с такими деньгами.

— Да ладно, не переживай ты так сильно. Я с такими деньгами лечу, а ты говоришь, как я доеду. Мустафа, только я пару дней поживу в другом отеле. В нашем не было мест. Но это ничего страшного — через два дня я переберусь в наш отель. Мустафа, ты счастлив, что я приезжаю?

— Ты не представляешь, как ты меня осчастливишь своим приездом. Какая же у русской женщины богатая и красивая душа. Я люблю тебя, Наташа. Диктуй номер рейса.

— Ты все-таки решил меня встретить?

— Я буду счастлив это сделать.

— Мустафа, а если бы я не везла деньги, ты бы меня встретил? — осторожно задала я вопрос.

— Обязательно встретил бы. Наташа, просто, когда мы начали с тобой разговаривать, я стоял не один — рядом со мной стоял мой шеф. Ты извини за мой тон. Я должен был показать ему, что очень сильно занят. В любом случае я бы тебе перезвонил. Если бы шеф услышал, что я готов бросить всю работу ради женщины, то он бы меня просто уволил. Извини меня еще раз. — Все, что говорил Мустафа, было достаточно убедительно, но мне почему-то казалось, что он меня обманывает. Я чувствовала это на подсознательном уровне.

Продиктовав ему номер своего рейса, я не смогла удержаться и в очередной раз спросила его о том, любит ли он меня. Получив утвердительный ответ, я сунула свой мобильник в карман и попыталась понять, почему же Мустафа сначала так испугался моего прилета. Быть может, у него сейчас другая? Хотя не похоже… Каждая из нас слепо верит в то, что она единственная и неповторимая. В тот момент, когда я уже собралась выходить из дома, в моей квартире раздался звонок, и я услышала голос Владимира.

— Я хотел извиниться за свое вчерашнее поведение, — нервно проговорил он.

— Ничего страшного.

— Я не имел права рвать фотографию. Сам не знаю, что на меня нашло.

— Ничего страшного, — вновь повторила я ту же фразу и взглянула на часы.

— Ты сегодня улетаешь?

— Улетаю.

— Надолго?

— Пока неизвестно.

— Наташа, что ж это за командировка такая, что ты не знаешь, когда прилетишь?

— Послушай, Владимир! — Меня словно прорвало, и я не смогла скрыть своего возмущения, которое просто переполняло меня. — Тебя несколько лет не было в моей жизни, ты не давал о себе знать и не делал никаких попыток со мной связаться, теперь ты, как снег на голову, непонятно откуда свалился, ворвался в мою жизнь и требуешь ясности. Ты считаешь, это нормально?

— Ненормально, — согласился Владимир.

— Послушай, а ты уже сколько времени с женой не живешь?

— Полгода.

— Странно, как тебя никто еще к рукам не прибрал, ты же вроде мужик-то приличный.

— А кто меня должен прибрать? — возмутился Владимир. — Я что, вещь какая-то, что ли?

— Просто сейчас всех метут без разбора, а тут — такой приличный мужчина залежался. Непонятно мне это.

— Ты обо мне рассуждаешь, как о каком-то товаре, выставленном на полке в магазине. Может, я сам не хочу, чтобы меня кто-нибудь к рукам прибрал? Может, мне это совсем не нужно.

— Ты что, хочешь на всю жизнь бесхозным остаться?

— Что значит — бесхозным? Я — мужчина свободный, и твои разговоры мне непонятны.

Я вновь посмотрела на часы и, почувствовав, что уже поджимает время, возбужденно заговорила:

— Вова, извини. Мне пора.

— Ты точно решила, что тебе нужно ехать?

— Я уже это давно решила.

— Перед тем, как ты уедешь, мне хочется сказать тебе всего одну фразу. Наташа, выходи за меня замуж.

Я почувствовала какое-то состояние ступора и переспросила:

— Что ты сказал? Ты вообще думаешь, что говоришь?

— Думаю. У меня через две недели будет готов официальный развод. Давай поженимся.

— Вова, ты решил меня этим остановить?

— А я тебя не тороплю. Ты подумай. Быть может, ты в поездке созреешь.

— Володя, как же у тебя все просто. Для того чтобы сыграть свадебку, нужно, как минимум, реанимировать чувства.

— Так давай попробуем! — не сдавался Владимир. — А то понапридумывала там себе различных турков. Если ты хотела меня позлить, то у тебя это хорошо получилось. Пять баллов!

— Володя, ты понимаешь, что я опаздываю?! — Я ощутила, что теряю терпение.

— А когда у тебя самолет?

— Вечером.

— Тогда куда ты опаздываешь?

— У меня очень важная встреча.

— Наташа, а давай я тебя вечером в аэропорт отвезу?

Предложение Владимира меня заинтересовало.

— Честно говоря, я еще не знаю, как сложится мой день и на чем я поеду в аэропорт, но если что, то я тебе позвоню.

Положив телефонную трубку, я грустным взглядом оглядела свою квартиру и, закрыв ее на дополнительные замки, которыми я пользовалась только тогда, когда уезжала в дальнюю поездку, вышла из квартиры. Поймав первое попавшееся такси, я назвала адрес нужного мне ресторана и села на заднее сиденье.

В голове была чудовищная неразбериха. Мне вспомнились слова Владимира: «Выходи за меня замуж», Господи, а ведь когда-то за эти слова я бы запросто отдала половину своей жизни. Вот так, не задумываясь, отдала бы — и все. А сейчас… Сейчас эти слова оказались мне совсем не нужны, и они не могли согреть мою душу. Я чувствовала только какую-то непонятную боль. Я вспомнила, как переживала, когда Владимир поехал в Испанию не со мной, а со своей женой. Он обещал мне эту поездку ровно год, а в самый последний момент просто взял и переписал туристическую путевку на имя своей жены. Он объяснил мне это довольно просто. Мол, извини, малыш, жена в последнее время такая нервная и придирчивая, что я просто обязан ее вывезти на отдых, а с тобой мы съездим в следующий раз. Тогда стало ясно, что Владимир указал мне мое место и дал понять, что семья для него превыше всего: «Сиди, не рыпайся и жди, когда я заскочу к тебе на несколько часов и осчастливлю». Мне бы не было так больно от того, что Владимир уехал на отдых со своей женой, если бы он целый год не обещал поехать в Испанию со мной. А ведь я действительно тогда знала свое место — сидела в своей квартире, скулила от одиночества и ждала, когда он заскочит ко мне на несколько часов и меня осчастливит. Я устала его ревновать, встречать в одиночестве праздники и выходные, слушать его лживые обещания и неубедительные доводы. Все это осталось в прошлом. А я так не люблю ворошить свое прошлое. Это равносильно тому, что ты стоишь на пепелище своих надежд и иллюзий и пытаешься раздуть хоть какой-нибудь огонек. А самое главное, что ты вдруг понимаешь — у тебя на это нет больше сил.

Сейчас я смогла посмотреть на Владимира уже не глазами обезумевшей от любви женщины, а взглядом давней подруги, сердце которой занято совсем другим мужчиной. Странно, что жизнь иногда преподносит нам такие сюрпризы…

Чем ближе мы подъезжали к ресторану, тем все сильнее и сильнее я ощущала всепоглощающий меня страх. «Господи, только бы все получилось! — говорила я сама себе. — Только бы все удалось! Главное — не сойти с ума и не умереть от разрыва сердца».

— Что вы говорите? — Я подняла голову и посмотрела на ничего не понимающего водителя. — Девушка, вы со мной разговариваете?

— Нет. Сама с собой.

— Вам плохо?

— Мне страшно, — дрожащим голосом проговорила я, но тут же осеклась и постаралась исправить ситуацию. — Не обращайте внимания. Я себя плохо чувствую.

— А я смотрю, что у меня пассажирка какая-то странная. Бледная вся. Может, вам таблетку какую дать? У меня аптечка имеется.

— Не беспокойтесь. Я думаю, сейчас все пройдет.

Расплатившись, я дала водителю щедрые чаевые и спросила его голосом, полным надежды:

— Как вы думаете, у меня все получится?

— Конечно! — на радостях поддержал меня во всех моих начинаниях таксист. — У такой красивой, смелой и решительный девушки обязательно все должно получиться. Идите смело в бой и помните, что весь мир лежит только у ваших ног!

Я рассмеялась и подумала о том, что если этому водителю еще немного приплатить, то он вселит в меня поистине безграничную уверенность, и мне уже и вовсе не будет ничего страшно — любое море по колено, любые горы по плечу.

— Спасибо, что подняли мне настроение.

Как только я вышла из машины, то сразу поймала себя на мысли, что за мной кто-то следит. У меня создавалось такое впечатление, будто бы кто-то упорно смотрит мне в спину. Оглядевшись по сторонам, я обвела взглядом все стоящие у ресторана машины. Подойдя к швейцару, я слегка растерялась и сбивчиво заговорила:

— У меня здесь назначена встреча с одной знакомой…

— Вас зовут Наташа?

— Да, — кивнула я головой и улыбнулась, но эта улыбка получилась какой-то натянутой.

— Вас ждут в кабине для особо важных гостей. Администратор вас туда отведет.

Через минуту ко мне подошел администратор и повел меня по роскошному залу. В зале обедали, курили и обсуждали проблемы. Открыв дверь в комнату для особо важных гостей, я сделала шаг вперед и увидела сидящую за столом Ольгу… Она была не одна.

Глава 12

Пробурчав что-то похожее на «здрасте», я села за стол и посмотрела на сидящую рядом с Ольгой женщину — уж больно она была на Ольгу похожа.

— Знакомься. Это моя родная сестра.

— Очень похожа, — отметила я и ощутила, как сильно сдают мои нервы. — Деньги готовы?

— Готовы, — как-то чересчур кукольно улыбнулась Ольга. — А у тебя все готово?

— Ты о чем? — Я вздрогнула и не могла скрыть того, что этот вопрос привел меня в замешательство.

— Да что ты так перепугалась? Я пошутить хотела. Хотела спросить, приготовила ли ты свою совесть? Мои деньги — твоя совесть. Глупая шутка, правда?

— Глупая.

После того как воцарилась небольшая пауза, Ольга решила взять инициативу в свои руки и решительно произнесла:

— Дорогие дамы, я предлагаю сейчас всем сделать заказ для того, чтобы мы могли отпустить официанта и попросить о том, чтобы нам никто не мешал. Тут вообще-то нельзя производить видеосъемку, но так как директор ресторана мой давний, хороший друг, то он сделал для меня исключение.

Дождавшись, пока официант примет у нас заказ и принесет заказанные блюда, мы наконец-то остались одни, и Ольга уверила меня в том, что нас больше никто не побеспокоит.

— Оля, а зачем ты свою сестру взяла? — задала я Ольге вопрос прямо в лоб.

— Ты можешь ей доверять, — тут же не растерялась она.

— Ты не ответила на мой вопрос. Я же не привела на эту встречу своих родственников?

Ольга посмотрела в мою сторону своими изумленными глазами и тихо спросила:

— А что, Лида тебе мешает?

— Да нет. Просто с самого начала мы с тобой разговаривали один на один. Я думала, что будем продолжать в том же духе. Странно, как ты еще с собой родителей не взяла.

Не прошло и нескольких секунд, как от растерянности Ольги не осталось даже следа, и к ней вновь вернулось редкое самообладание:

— Наташа, я могла взять на эту встречу кого угодно. Это мое право. Если я плачу тебе деньги, значит, я и ставлю условия. Ты должна мне довериться, потому что я пообещала тебе всего два с половиной года тюрьмы, а это, между прочим, денег стоит. Ты не представляешь, сколько взяток я должна раздать. Да и ты хороша, запросила слишком большую сумму.

— Оля, мы все с тобой решили, — перебила я Ольгу, потому что почувствовала в ее словах какую-то непонятную фальшь, даже какое-то пренебрежение. — Все эти деньги окупятся с лихвой. Хорошая и спокойная жизнь стоит дороже. Сейчас у тебя есть возможность зажить той жизнью, о которой ты всегда мечтала.

— Откуда тебе знать, о чем я мечтала?

— Нетрудно догадаться. Ты мечтала зажить жизнью, в которой не будет твоего мужа.

Ольга полезла за сигаретой и процедила сквозь зубы:

— По-моему, я просила тебя не лезть не в свое дело.

— Больше не буду, — со смешком ответила я.

— Будь так любезна, — Ольга перевела свой взгляд на сестру и заговорила все тем же ледяным голосом:

— Лида работает в милиции. Перед тем как сделать чистосердечное признание и я запишу рассказ о совершенном преступлении на видеопленку, она немного с тобой побеседует и поможет рассказать все как можно более правдоподобно.

Услышав, что сестра Ольги работает в милиции, я слегка съежилась и почувствовала себя еще более уязвимой.

— Что-то у меня нет никакого желания при милиции в камеру говорить. Мы так не договаривались.

— Я тебе могла и не говорить, что Лида имеет прямое отношение к милиции, ты бы этого и не знала. Наташа, неужели ты не видишь, что я играю с тобой по честным правилам. Пообщаться с Лидой в твоих интересах. Она хорошо знает всю эту кухню и подскажет тебе, где и что нужно говорить. В твоем рассказе делай упор на то, что ты действовала в состоянии аффекта.

Ольгины слова были довольно убедительными, плюс ко всему этому я настолько плохо себя чувствовала, что мое сознание окончательно помутилось, и я проговорила усталым голосом:

— Оля, давай сначала разберемся с деньгами. Я хочу их пересчитать.

— Без проблем, — Ольга открыла свою сумку и, достав оттуда черный пакет, положила его передо мной на стол.

— Пожалуйста.

— И это все? — Я посмотрела на пакет растерянным взглядом. Мне казалось, что такая большая сумма должна выглядеть намного объемнее, а тут — всего лишь маленький черный пакет. Маленький пакет в обмен на неизвестность, страх и тюрьму.

— Мы же с тобой договорились на сто пятьдесят, — недоуменно произнесла Ольга. — А ты что, миллион, что ли, захотела? Тогда ты обратилась не по адресу.

— Я совсем не это имела в виду. Я думала, что сто пятьдесят тысяч долларов умещаются в больший пакет.

— Ах, ты про это, — Ольга от души рассмеялась и посмотрела на Лиду:

— Девушка денег нормальных не видела. Наташа, ты же бухгалтером на фирме была. Что у вас там за фирма такая, если ты приличных денег никогда не видела. Что у вас там за оборот на фирме? Тысяча долларов, что ли, в месяц?

— У нас на фирме оборот не в долларах, а рублях. С деньгами имеет дело кассир, а я в основном имею дело с бумагами, — тихо проговорила я и, распаковав пакет, принялась пересчитывать деньги.

— Там ровно пятнадцать пачек по десять тысяч долларов. Все в банковской упаковке, на каждой пачке подпись кассира. Все-таки пересчитывать будешь?

— Буду.

— Значит, банку не доверяешь?

— Не доверяю.

— Тоже верно. У меня многие знакомые после дефолта тоже перестали доверять банкам.

Пересчитывая деньги, я украдкой посматривала на сидящих напротив меня женщин и в который раз отмечала, что они очень сильно похожи. Только характеры этих женщин были диаметрально противоположные. Ольга — более вызывающая, общительная и даже решительная. Лида, наоборот, — молчаливая, замкнутая, задумчивая и немного испуганная. Она производила впечатление скромной барышни, хотя первое впечатление бывает обманчиво, и, возможно, я недооцениваю противника и сильно в ней ошибаюсь.

Пока я считала деньги, Ольга постоянно болтала с кем-то по телефону, много курила и пила коктейль. Лида сидела достаточно тихо, постоянно смотрела на часы и не произносила ни единого слова. Как только все деньги были пересчитаны, я стала утрамбовывать пачки долларов в сумку и после того, как все было готово, молча посмотрела на Ольгу.

— Ну что, полный порядок? — развела руками моя собеседница.

— Порядок, если, конечно, деньги не фальшивые.

— Дорогуша, ты меня обижаешь. Ну нельзя же так не доверять людям. Когда ты наконец поймешь, что я играю по честным правилам?! Ты что, не можешь отличить фальшивые деньги от настоящих?

— Да я не очень-то хорошо разбираюсь в долларах.

— За то, что эти деньги настоящие, я отвечаю своей головой. Кстати, ты хорошо управилась — все быстренько пересчитала. Молодец! Сразу видно, что бухгалтером работаешь. Я сразу обратила внимание на то, что рука у тебя набита.

— Мне не нужна твоя похвала. Я уже говорила тебе о том, что имею дело не с деньгами, а с бумагами, — резко одернула я Ольгу и сказала взволнованным голосом:

— Я бы что-нибудь выпила.

— Пей, — Ольга пододвинула ко мне бокал с клюквенным морсом.

— Я имела в виду спиртное.

— Нет, дорогуша, извини! Со спиртным тебе придется повременить. У тебя же на все было ровно три дня. За три дня можно было и напиться, и нагуляться. А сейчас — только безалкогольные напитки. Давай представим, что ты вышла на работу и отрабатываешь свои деньги. А так как работодатель я, то ты обязана работать на моих условиях. Мне нужно, чтобы ты призналась в содеянном на ясную голову, а твое признание в состоянии алкогольного опьянения мне и даром не нужно.

— Да от одного коктейля какое может быть алкогольное опьянение?

— Я же тебе говорю, что ни о каком алкоголе не может быть и речи. Непонятно, чем ты три дня занималась, если у тебя остались подобные желания, — Ольга сказала, как отрезала. Затем она положила передо мной чистый листок бумаги и ручку:

— Пиши. Лида будет тебе диктовать.

После того как чистосердечное признание было написано, я отдала листок Ольге и стала беседовать с Лидой, которая советовала мне, как правильно себя вести перед камерой. Лида говорила достаточно тихо, сухо, и у нее полностью отсутствовали хоть какие-то эмоции. Когда наш разговор был закончен, я выпила чашку чая и стала говорить в объектив камеры:

— Я, Наталья Петровна Синица, признаюсь в совершенном мной преступлении…

Я рассказывала о том, как сильно любила Ольгиного мужа Виктора, как встречалась с ним целый год и как не мыслила без него своей жизни. В момент нашего с ним знакомства Виктор скрыл от меня, что женат, а когда сообщил мне о своем семейном положении, то было уже поздно — я сильно его полюбила. Целый год Виктор обещал мне уйти из семьи, говорил, что мы обязательно будем вместе, но так и не смог бросить жену. Я рассказывала о любви к Виктору с особой болью и горечью, потому что вспоминала свои отношения с Владимиром, свои слезы, вечно потухшие глаза и черные круги под глазами… А потом я рассказала о своей беременности, о том, как Виктор попросил меня оставить ребенка и принял решение окончательно уйти из семьи. В последний момент он струсил и изменил свои планы. В результате от переживаний я потеряла ребенка и, оставшись совсем одна наедине со своим горем, встретила давнего приятеля Артура, который просто опешил от моего внешнего вида и тут же стал расспрашивать меня о том, что же со мной случилось…

Дальше все шло по тому самому сценарию, который мы отрабатывали с Ольгой по телефону.

При этом я учитывала все рекомендации, данные мне Лидой, и постоянно повторяла, что оба преступления я совершила в состоянии аффекта. Первое убийство произошло на почве ревности. Я сама не ведала, что тогда творила. Горе от потери ребенка было настолько велико, что я сделала необдуманный заказ, а когда опомнилась и хотела его отменить, то не успела. Артур сознательно не выходил со мной на связь. Потеряв любимого человека, я поехала к Артуру, который совершенно не понял моих слез, моей истерики и моего горя. Он сказал, что если я не заткнусь, то он убьет и меня тоже. Обезумев от потери дорогого мне человека и от страха за свою жизнь, я выхватила из кармана автомобильного кресла пистолет и выстрелила в Артура.

Когда спектакль был полностью окончен, Ольга убрала видеокамеру и вновь меня похвалила:

— Послушай, в тебе погибла великая актриса. Ты так трогательно рассказывала о любви к женатому мужчине, что я чуть было не прослезилась. Видимо, у тебя есть горький опыт. Если не с моим мужем, так с другим.

— Прекрати. Ты прекрасно знаешь, что с твоим мужем у меня ничего не было.

После того, как большая часть намеченных на день мероприятий была завершена, Ольга вызвала официанта, рассчиталась за обед и спешно проговорила:

— Наташа, перед тем, как мы поедем в отделение, я обещала тебе, что мы завезем деньги в выбранное тобой место. Куда едем-то?

— А я бы не хотела, чтобы кто-то знал место, где будут лежать мои деньги, — твердо сказала я и посмотрела на Ольгу взглядом, полным вызова.

— Ты что, боишься, что тебя обворуют, что ли?

— Нет, не боюсь. Я бы просто не хотела, чтобы кто-нибудь знал, где лежат мои деньги.

— Наташа, ты начинаешь выводить меня из себя, — возмущенно заговорила Ольга. — Мне совершенно не нравится твой настрой. Я же тебе уже сказала о том, что между нами должно быть полное доверие. Я могу засадить тебя на пятнашку — и дело с концом, но я же хочу тебя вытащить.

Немного успокоившись, она нервно затушила свою сигарету и повторила вопрос:

— Куда нужно отвезти деньги? Ты можешь отвезти их подруге, после чего она спрячет их в другом месте, чтобы никто не знал, где именно они будут лежать. Я вообще не понимаю, что ты паришься, могла бы положить деньги в банк, и тебе бы шли неплохие проценты. Мы должны сразу ехать в отделение после того, как завезем деньги.

— А к чему такая спешка?

— Деньги ты захотела получить сразу, а выполнять четко обговоренный нами план не торопишься. Мы так не договаривались. — Ольга улыбнулась и добавила:

— Раньше сядешь, раньше выйдешь.

— Глупая шутка, — усмехнулась я и направилась к выходу.

— Возможно.

Как только мы вышли из ресторана, мне вновь показалось, будто за мной кто-то следит, и я внимательно посмотрела по сторонам.

— Деньги везем на «Курскую». У меня там сестра живет, — немного неуверенно произнесла я и повернулась к Ольге.

— Не знала, что у тебя есть сестра.

— А что ты вообще про меня знаешь? Не у одной же тебя есть родная сестра.

Ольга попрощалась с Лидой и, поцеловав ее в щеку, пообещала ей позвонить сразу, как все пройдет.

— Лида поедет домой, — объяснила она мне, наблюдая, как сестра садится в машину. — Она неважно себя чувствует. Так как она сама работает в милиции, то ей просто незачем ехать в отделение. А мы с тобой едем на «Курскую».

Махнув рукой в сторону дорогой иномарки, стоящей у ресторана, Ольга закурила сигарету и стала дожидаться, пока машина подъедет к нам как можно ближе. Увидев, что из нее вышел высокий и представительный мужчина, я заметно напряглась и поспешила спросить:

— Кто это?

— Это мой водитель. Он и повезет нас на «Курскую».

Сев на заднее сиденье рядом с Ольгой, я сразу отметила про себя, что, как только отъехала наша машина, за нами следом тронулся тонированный джип, который старался от нас не отставать и мигал нам фарами на светофорах. Почувствовав, что у меня окончательно сдают нервы, я вцепилась пальцами в сумку и как-то испуганно спросила:

— Что это за джип сидит у нас на хвосте?

Ольга рассмеялась и закинула ногу на ногу:

— О, да ты, как я вижу, боевиков насмотрелась!

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Это охрана.

— Зачем?

— Все-таки мы такие деньги везем — сейчас всякое на дорогах бывает. Я ведь в ресторан ехала тоже с охраной. Сейчас люди за сто долларов друг друга убивают, а тут — сто пятьдесят тысяч.

Ольга слегка потрепала меня по руке и спросила:

— Как настроение?

— Что ты хочешь от меня услышать? Что я счастлива идти в отделение? — спросила я язвительным голосом и резко отдернула свою руку.

— Дорогуша, придется потерпеть. Ты же прекрасно понимаешь, что деньги просто так не даются, на то они и деньги. Я постараюсь выбить для тебя самый маленький срок. Два с половиной года пролетят незаметно, ты сама ничего не успеешь понять.

Увидев, что мы подъезжаем к «Курской», я решила немного подыграть Ольге и спросила жалобным голосом:

— Оля, а ты в отделение вместе со мной поедешь?

— Конечно. Я скажу, что сначала ты пришла ко мне домой и во всем призналась, а я уговорила тебя отдаться в руки правосудия: проехать в участок и чистосердечно во всем раскаяться.

— Что-то мне страшно…

— Не бойся. Я приложу все свои силы для того, чтобы вытащить тебя из тюрьмы как можно быстрее. К тебе будет особое отношение. Наташа, мы уже к «Курской» подъезжаем. Ты показывай, куда ехать.

Когда мы подъехали к нужному дому, я показала площадку, на которой можно припарковать машину, и собралась уже было выйти, как Ольга попыталась нарушить все мои планы.

— Наташа, я с тобой.

— Нет, — отрицательно покачала я головой. — Я вернусь ровно через десять минут, только передам сестре деньги — и все.

— А если не вернешься?.. — Ольгины глаза внимательно изучали меня.

— Ты сама совсем недавно говорила мне о взаимном доверии. Мол, если между нами не будет доверия, то у нас ничего не получится. Я же тебе поверила, что ты посадишь меня не на пятнадцать лет, а на два с половиной года.

— Тогда давай я тебе дам кого-нибудь из своих людей. Ведь ты же идешь с такими деньгами.

— Ты опять мне не доверяешь?

— Сейчас я говорю не о доверии, а о твоей безопасности. Ты идешь с приличной суммой, тебя должен кто-то сопровождать.

Увидев мою отрицательную реакцию, Ольга сдалась и сказала уже более спокойным голосом:

— Мой водитель доведет тебя до подъезда. Если ты не хочешь, чтобы он знал, в какую именно квартиру ты отнесешь деньги, — то это твое право. Он просто будет стоять у подъезда, и все.

Я посмотрела на припарковавшийся рядом с нашей машиной джип с тонированными стеклами нерешительно произнесла:

— Я так понимаю, что это и есть те серьезные люди, которые стоят за твоей спиной и внимательно наблюдают за тем, чтобы никто из простых смертных не доставил тебе неприятностей?

— Это моя охрана, — возразила мне Ольга.

— Пожалуйста, сделай одолжение, пусть твоя охрана останется сидеть в машине. Я пойду с твоим водителем. Пусть он ждет меня у подъезда — мне нужно минут десять-пятнадцать.

— Постарайся побыстрее, а то я терпеть не могу ждать и стоять в очередях. Десять минут вполне достаточно.

— Я теперь неизвестно когда с сестрой увижусь, а ты мне говоришь, что десять минут достаточно.

— Она к тебе на свидание приедет. Да и тебя домой будут отпускать, не переживай. Долгие проводы — лишние слезы. Остается тяжелый осадок.

— Все-то ты знаешь.

Ольга обратилась к водителю:

— Стас, проводи девушку до подъезда и стой возле него, пока она не выйдет.

Мужчина тут же вышел из машины, открыл мне дверь и протянул руку. Так как в доме был всего один подъезд, я дошла в сопровождении мужчины до самых дверей и, остановившись у входа, вежливо его поблагодарила.

Мужчина кивнул головой и, посмотрев на часы, встал у входа в подъезд. Я зашла в подъезд на ватных ногах и ощутила, как трясутся мои колени. Поднявшись на второй этаж, я тут же спустилась вниз и выбежала через другой выход. Этот подъезд был сквозным.

Глава 13

Как только я вышла из подъезда, те пулей бросилась к проезжей части и остановила первую попавшуюся машину.

— Куда едем? — Водитель явно был удивлен тем, что я заскочила в машину, не назвав район и не договорившись о цене. Видимо, в его практике еще не было подобных попутчиков, и он не привык везти клиента, не зная куда и не зная за что. Он привык к взаимным договоренностям.

— Вези, я хорошо заплачу, — вновь огляделась я по сторонам.

— Куда везти-то?

— Катай меня по Садовому кольцу, а я еще сама не разобралась, куда мне нужно.

— А цена?

— Цена будет в два раза больше от той, которую ты назовешь.

Вдохновленный таким предложением, водитель тут же нажал на газ и повез меня по Садовому кольцу. Наверно, это ужасно глупо, но в потоке общего движения я чувствовала себя в безопасности и пыталась привести свои мысли в порядок. Интересно, какой же первый шаг предпримет Ольга? Попытается найти меня собственными силами или сразу поедет в милицию? Если она поедет в милицию и представит кассету и письменное чистосердечное признание, то меня, по всей вероятности, объявят в розыск. Самолет в Турцию уже через несколько часов. Успею ли я улететь до того, как меня начнут искать? Должна успеть, мысленно сказала я сама себе и достала визитку Владимира.

Подержав визитку в руках, я глубоко вздохнула и, достав свой мобильный, вставила в него новую SIM-карту. Звоня Владимиру с нового телефонного номера, я безуспешно постаралась хоть немного успокоиться.

— Вова, это Наташа. Ты еще не передумал меня отвезти в аэропорт?

— Нет, — не раздумывая, ответил Владимир и тут же добавил:

— А я и не рассчитывал, что ты позвонишь. Хотя все равно ждал твоего звонка. За тобой домой заехать?

— Нет, не домой! — почти крикнула в трубку я.

— А куда?

Увидев неподалеку кафе, я попросила водителя остановить машину и, назвав Владимиру адрес кафе, сунула мобильный в карман.

— Сколько я вам должна?

— Да я вас вез всего ничего, — засмущался водитель.

Дав водителю щедрые чаевые, я первым делом зашла в туалет и, открыв сумку с деньгами, отсчитала ровно десять пачек по десять тысяч долларов. Положив сто тысяч долларов в черный пакет, я замотала его скотчем и рассовала оставшиеся пятьдесят тысяч долларов по своей одежде так, чтобы ничего не было заметно. Положив деньги, замотанные скотчем, опять в свой саквояж, я вышла из туалета и заказала себе бутылку шампанского и фрукты.

— Вы пить одна будете? — спросила меня изумленная официантка.

— Если у вас есть желание, то вы можете составить мне компанию.

— Я не могу. Я на работе, — улыбнулась девушка и, открыв мне бутылку, налила полный бокал шампанского.

Как только она отошла от моего столика, я подняла бокал и набрала Татьянин номер телефона:

— Танюша, что делаешь?

— Ой, а я так за тебя переживаю! Уже не знаю, что и думать, — честно призналась та.

— Таня, а я в кафе сижу. Можно, я с тобой мысленно чокнусь, а то мне как-то пить одной неудобно? У меня в руках фужер шампанского.

— Чокайся. Давай за удачу, чтобы она всегда была рядом и никогда тебя не покидала!

Пока я пила шампанское, Танька всячески меня поддерживала и рассказывала последние новости:

— Халил сегодня три сообщения прислал. Так обрадовался, что я еду, ты даже не представляешь. Попросил меня купить ему бритвенные принадлежности, а то у него все закончилось. Таня, а это нормально? — Голос моей подруги стал каким-то грустным и потухшим.

— Ты о чем?

— О том, что Халил попросил меня привезти ему бритвенные принадлежности.

— Не знаю, — пожала плечами я. — Они все что-нибудь просят.

— Знаешь, когда меня мужик просит ему что-то купить, мне начинает казаться, что он меня использует.

— Да купи ты ему эти бритвенные принадлежности! Сколько он там зарабатывает? Копейки! Он больше на сообщения тебе тратится. Он же у тебя не мобильник просит — обычно они как-то по мобильникам шерстят.

— Ой, не нравится мне все это. Я люблю мужчине подарки делать только тогда, когда сама захочу, а не так, чтобы мне конкретно говорили, что я должна купить.

— Таня, рано ты мужа прогнала, — сделала я неутешительный вывод.

— Я его не прогоняла. Он сам ушел.

— Значит, рассказала ему все слишком рано.

— Я врать не умею.

— Значит, для тебя не бывает лжи во спасение?

— Я вообще ложь не люблю. Мне, конечно, не жалко ему эти бритвенные принадлежности купить, просто, того гляди, завтра он у меня еще что-нибудь попросит. Напрягает меня это как-то. Я сначала обрадовалась, что мой Халил у меня подарков не просит, денег — тоже. В долги у него никто не попадает, никто не разбивается и не умирает. Он просто меня любит, и все. А тут — на тебе. Ему потребовались бритвенные принадлежности! Вроде мелочь, она мне по карману-то не ударит, а вот по самолюбию — бьет. Правду говорят, что все турецкие мачо похожи друг на друга. Кто-то просит деньги в первый день знакомства под предлогом того, что у него временные трудности, а кто-то — через год, но это уже совсем другие деньги. Наташа, а ты уверена, что у твоего Мустафы мать при смерти и ему нужны деньги на операцию, а то, может быть, он просто обманывает тебя?

— Когда он меня на деньги разводит, я чувствую. У него и в самом деле проблемы с матерью. Тут нет никакой разводки. Мустафа уже почернел весь от горя, у него у самого уже голова едет. На нем сейчас невероятная ответственность. А что касается бритвенных принадлежностей… Танька, если ты будешь так все близко к сердцу брать, то долго со своим Халилом не протянешь. Ты же сама надела розовые очки, так и ходи в них спокойно. Не забивай голову различными проблемами. Ну и что здесь такого в том, что человек попросил тебя привезти ему бритвенные принадлежности? Я вот не вижу здесь чего-то ужасного.

— Ужасного-то ничего, только вот начинается все с малого.

— Если попросит еще что-то подороже, скажи, что нет денег. Выправишь ситуацию, и не будет к тебе больше никаких вопросов.

— Наталья, ты права. Что-то я сама себе мрачных мыслей нагоняю. Завтра же поеду в магазин и куплю ему самые лучшие бритвенные принадлежности. Ведь он же не скупится для меня на свои чувства. Он подарил мне любовь, а это — намного больше, чем какие-нибудь материальные ценности. Я еще никогда в жизни не получала столько мужского внимания, сколько дал мне Халил. Муж, бывало, с работы придет, говорит, что устал, повернется ко мне задницей и спит. А так иногда хотелось дать ему по этой самой заднице и сказать: «Что ж ты, дурак-то, спишь? Рядом с тобой лежит молодая, красивая женщина, а у тебя ни в одном глазу! Хоть бы повернулся и обратил на меня внимание. Где твое мужское начало? Лежать в кровати с красивой женщиной, повернувшись к ней задницей, — это просто кощунство». У него, видите ли, всегда одна отговорка: мол, я устал. Как будто я дома сижу и отдыхаю. А ведь я устаю ничуть не меньше, чем он, и работаю даже больше его, только я все равно остаюсь женщиной, и мне хочется любви, ласки, взаимопонимания. А ему уже ничего не хочется, он просто перестал меня ценить, и все. Я ему один раз в постели предложила позу поменять, а то мне уже все приелось, так он меня так стыдить начал, просто кошмар! Будто я девица легкого поведения, а ведь я кому предложила поменять позу? Своему мужу, а не постороннему мужику! Так он, знаешь, сколько времени это вспоминал и обзывал меня извращенкой.

— Ну и что, с позой-то? — усмехнулась я, допивая свой бокал шампанского.

— Да ничего!

— Не поменял?

— Ни черта. Сразу стал допытываться, кто меня так развратил! Заявил, что он консерватор и ему чужды различные отклонения от нормальной, по его меркам, интимной жизни.

— Дурень он у тебя, а не консерватор, — в сердцах произнесла я и подлила себе шампанского.

— Вот и я про то же. Я настолько устала от пассивности своего мужа, что, как только познакомилась с Халилом, тут же потеряла голову. Халил не консерватор, он экспериментатор. Его не нужно уговаривать, он тебе сам все предложит. Я еще никогда в жизни ни с одним мужчиной не желала такой близости, как с Халилом. У нас с ним был не просто секс, а какой-то запредельный секс. Он же поцеловал каждую клеточку моего тела, каждый пальчик на моих ногах. Я и подумать никогда не могла, что турецкие мачо настолько страстные! Халил подарил мне красивую сказку, и я ее никому не отдам.

— Ну вот, а ты насчет бритвенных принадлежностей разборку устроила!

— Ой, Наташка, сама не знаю, что на меня нашло. Ты-то как сама? Ты не представляешь, как я за тебя переживала.

— Как видишь, все прошло так, как надо. Вот, сижу и пью шампанское. Вечером улетаю к любимому.

— Скажи Мустафе, пусть передаст привет Халилу.

— Хорошо, скажу.

Проговорив еще несколько минут с Татьяной, я договорилась с ней встретиться уже в турецком отеле и снова позвонила Владимиру:

— Вова, ты едешь?

— Тут пробка небольшая, но я скоро буду.

— Я тебя жду.

Сунув мобильник в карман, я ощутила страх и почувствовала, как по моему телу пробежала небольшая судорога. Когда я говорила по телефону, Танькин голос меня заметно успокаивал и настраивал на позитивный лад. Но как только я положила трубку, я ощутила щемящее одиночество и почему-то перестала испытывать радость к тем деньгам, которые лежали в моей сумке. Я испытывала лишь страх за свою жизнь. Мне было страшно сидеть в кафе одной, я просто нуждалась в чьей-то поддержке. Увидев, что официантка поставила передо мной тарелку с нарезанным яблоком, я улыбнулась и предприняла попытку пригласить ее сесть рядом с собой.

— Девушка, ну бокал-то шампанского вам можно?

— Да что вы! Меня сразу уволят.

— Жаль.

— А вы что-то отмечаете? — Официантка не смогла скрыть своего любопытства.

— Я премию получила, — тут же соврала я.

— Премия — это хорошо. Почаще бы нам всем их давали. Поздравляю!

— Спасибо.

В этот момент дверь в кафе распахнулась, и я увидела Владимира. Он быстро подошел к моему столику и посмотрел на меня удивленным взглядом:

— Ты одна пьешь шампанское?

— Представь себе, да. Составишь мне компанию?

— Я за рулем.

— Мы все всю жизнь за одним большим рулем, — проговорила я опьяневшим голосом и, допив очередной бокал шампанского, хотела было рассчитаться с официанткой, но Владимир запретил мне это делать и полез в карман за бумажником.

Как только мы вышли из кафе и пошли к машине, я села поудобнее и произнесла недовольным голосом:

— Между прочим, я привыкла рассчитываться сама за себя.

— Раньше ты позволяла это делать мне.

— Просто раньше ты был близким для меня человеком.

— А теперь?

— А теперь — просто знакомым.

Как только машина тронулась, я бросила взгляд на свои часы и посмотрела на Вову:

— Едем за город. До отлета еще есть время. Я должна заехать на дачу.

— Как скажешь. А ты зачем шампанского-то так набралась?

— Нервы, — честно призналась я и прижала к груди свой саквояж.

— А на дачу-то тебе зачем?

— Хочу убедиться, что там все в порядке. Я же надолго уезжаю.

— Хочешь поехать сразу в аэропорт? Я потом на нее сам заеду.

— Нет, поеду сама. Вовка, а ты что, сегодня не работаешь, что ли?

— Работаю, — немного смутился Владимир. — Я к тебе с работы приехал.

— Ты с работы приехал? — От неожиданности я захлопала ресницами и поспешила выразить Владимиру свою благодарность. — Спасибо, конечно. Я очень ценю. Если бы ты мне сразу сказал, что ты на работе, то я бы тебя не дергала. Я же не знала!

— Ничего страшного, — заверил меня Владимир. — Мне это только в радость.

Для того чтобы не выяснять с Владимиром прошлые отношения, я попросила его включить радио и замолчала. Я не верила в то, что Владимир меня по-прежнему любит. Просто он сейчас пребывает в состоянии одиночества и цепляется за любые воспоминания. Для него в диковинку мое к нему равнодушие, потому что слишком долгое время я была марионеткой в его руках. Я его слишком любила, боготворила и была постоянно доступной. Я была его эхом, его тенью, его тихой гаванью, у меня не было проблем и претензий.

Как только мы подъехали к небольшому деревянному домику, который считался нашей семейной дачей, я попросила Владимира остаться в машине и вошла внутрь.

— Можно, я с тобой? — крикнул Владимир, высунувшись из окна.

— Я быстро, только проверю, все ли в порядке. Нам скоро нужно уже в аэропорт ехать, а то вот-вот регистрация начнется, а на дорогах такие пробки страшные, караул!

Достав ключ, который я, в силу своей привычки, постоянно носила с собой, я отперла дверь и, зайдя в самую маленькую комнату, подошла к висящему на стене старенькому ковру с изображением трех богатырей. Приподняв ковер, я открыла небольшой тайник, располагающийся прямо в стене, и положила в него черный пакет, замотанный скотчем. Про этот тайник еще при жизни рассказала мне моя бабушка. Его придумал мой дед, когда собственноручно построил этот дом. Бабушка с мамой постоянно над ним смеялись и спрашивали, зачем нужен тайник, если нам нечего в него класть, но дед стоял на своем и говорил, что в любом доме всегда должно быть отведено место для хранения драгоценностей. И вот этот тайник наконец пригодился. Освободившись от ста тысяч долларов, я поправила ковер и, повернувшись в противоположную сторону, вскрикнула от неожиданности. Напротив меня стоял Владимир и смотрел на меня пристальным взглядом.

— Володя, ты? — На мгновение я потеряла дар речи.

— Я, кто ж еще?

— А что ты тут делаешь? Я же попросила тебя остаться в машине.

— А я не удержался и пошел за тобой.

Отойдя от ковра, я заметно занервничала и спросила:

— Ты давно пришел?

— Только что.

— А я дом проверила.

— И как?

— Все нормально.

Владимир положил свои руки на мою талию и притянул меня к себе:

— Иди ко мне. Ты вся дрожишь! Ты что, меня боишься, что ли?

— А ты что, совсем дурак? С чего бы это я тебя боялась? У меня просто нервное перенапряжение.

— А сколько времени у нас осталось до самолета?

— У нас вообще нет времени, — отрезала я. — Нам пора ехать.

— А может, успеем разочек?

Я ничего не успела ответить, как Владимир принялся целовать мою шею и расстегивать пуговицы на блузке. Я стала отталкивать его, но Владимир был слишком напористым.

— Наташенька, милая, родная, любимая! Я хочу тебя! Если бы ты знала, как сильно я тебя хочу! Как долго я этого ждал…

— Да ты с ума сошел! Я на самолет опоздаю.

— Наташенька, мы успеем. Хотя бы один разочек. Я прошу тебя — один разочек.

— Да какой, к черту, разочек?!

В тот момент, когда Владимир запустил руку в мой лифчик и хотел взять меня за сосок, он нащупал пачку стодолларовых купюр и посмотрел на меня ошарашенным взглядом.

— Что это? — покраснел он, как вареный рак.

В тот же момент с меня слетел расстегнутый лифчик и на пол посыпались пачку долларов.

Глава 14

— Что это? — Владимир повторил свой вопрос и, покраснев еще больше, стал просто пунцовым.

— Доллары, ты разве не видишь? — немного смущенно ответила я и, сев на корточки, стала собирать деньги. — Не нужно ко мне прикасаться! Видишь, я вся деньгами нафарширована, как котлета!

— Вижу! — ответил Владимир с легким раздражением и вышел из дома.

Я следом за ним вышла из дома и принялась закрывать свою дачу. Владимир уже сидел в машине и нервно курил. Всю дорогу мы ехали молча. Когда мы уже подъезжали к аэропорту, Владимир не выдержал и нарушил молчание первым.

— Может быть, тебе лучше деньги задекларировать? — неожиданно задал он мне вопрос, который я меньше всего ожидала услышать.

— Их слишком много для того, чтобы декларировать.

— Не боишься с такими деньгами за границу лететь?

— Не боюсь.

— В аэропорту сейчас всех обыскивают, — как бы между прочим заметил он.

— Пусть обыскивают, — я старалась казаться как можно более спокойной. — В отличие от тебя, там лифчики никто не срывает и в трусы не лезет.

— Если бы я знал, что у тебя там не лифчик, а сейф для хранения денег, то я бы туда в жизни не полез. Предупреждать надо!

— А какой смысл был тебя предупреждать, ты все равно ничего не слышал? Тебя только деньги и смогли остановить.

Сняв одну руку с руля, Владимир положил ее мне на коленку и спросил серьезным голосом:

— Наташа, ты курьером, что ли, работаешь?

— Каким еще курьером?

— Деньги за границу возишь. Опасное это дело — зря ты на это подписалась.

Положив руку Владимира обратно на руль, я поправила тесный от денег лифчик и сразу пресекла разговоры на данную тему.

— Владимир, давай не будем говорить о том, что совершенно тебя не касается.

— Ты уверена? Я просто о тебе беспокоюсь.

— С чего это? Вова, ты столько лет обо мне не беспокоился!

Как только мы приехали в аэропорт, я посмотрела на часы и увидела, что уже началась регистрация рейса. При мысли о том, что для Ольги не составит большого труда найти мою фамилию в списках отлетающих пассажиров, мне становилось ужасно плохо.

— Наташа, у меня такое ощущение, что ты чего-то боишься? — моментально почувствовал мое состояние Владимир. — Это из-за того, что ты деньги везешь?

— Вова, да что ты заладил: деньги, деньги… Сколько можно?

— Ты уверена, что ты не хочешь со мной о чем-нибудь поговорить? Я чувствую, что у тебя неприятности и ты чего-то боишься.

— У меня все хорошо, — ледяным голосом ответила я и вышла из машины.

— А ты что, летишь без вещей?

— У меня вещи в камере хранения. Сейчас заберем.

— А зачем ты их заранее туда привезла?

— Владимир, а тебе не кажется, что ты задаешь уж слишком много вопросов.

Зайдя в зал регистрации авиабилетов и багажа, я подошла к экрану информации и принялась искать номер своего рейса.

— Какой у тебя номер рейса? — поинтересовался Владимир.

И мы начали изучать табло: я стала искать рейс в Турцию, а он — в Испанию.

— Ты в Барселону летишь?

— В Анталью.

— Как в Анталью? Ты же говорила, что летишь в Испанию.

— Все поменялось, — в очередной раз соврала я.

Заняв очередь на регистрацию, я постоянно оглядывалась по сторонам и вздрагивала от любого громкого возгласа. Владимир стоял рядом со мной и крепко держал меня за руку.

— Наташа, да не переживай ты так сильно. Я тебя в обиду не дам, — успокаивал меня он.

— Я не понимаю, о чем ты?

— Ты все ты понимаешь! Когда ты со мной, тебе не стоит ничего бояться.

Отпустив мою руку, Вовка с особой нежностью провел по моим волосам и добавил:

— Наташа, а ты изменилась.

— Конечно, все меняется. Годы не остановишь. Я не могу остаться прежней.

— У тебя командировка в Турцию? — буквально сверлил меня подозрительным взглядом Владимир.

— Ты же знаешь, что командировка.

— Я не верю, что ты туда к какому-то турку летишь. Ты не такая. Просто ты тогда хотела меня позлить. А та фотография, которую я порвал, вообще случайная.

Посмотрев на мою увеличившуюся грудь, Владимир улыбнулся и рассмеялся.

— Не вижу ничего смешного, — как-то по детски надула я свои губы.

Как только я прошла регистрацию, от веселости Владимира не осталось даже следа и он заговорил таким проникновенным голосом, что у меня защемило сердце:

— Наташа, возвращайся быстрее. Я буду тебя ждать. Только, пожалуйста, никогда не рви связующие нас нити, ведь между нами было много хорошего. Ты очень нужна мне! Ты же сама сказала о том, что чувства можно реабилитировать, если сильно захотеть и постараться. Никогда не поздно начать все сначала! Ты подумай над моим предложением — давай начнем жить вместе. Не руби сгоряча, ведь наши чувства проверены временем! Ты мне позвонишь?

— Постараюсь, — глухо ответила я. Мне было тяжело стоять на руинах своих надежд и желаний и слушать голос из прошлого.

Неожиданно из мои глаз хлынули слезы. Я и сама не знаю, почему заплакала: то ли сказалось нервное напряжение, то ли на меня подействовало то, что совсем недавно сказал мне Владимир.

— Вова, где ты раньше был? — вырвалось у меня. — При жене?

— Но ты же сама все знаешь!

— Почему ты не сказал мне эти слова раньше? Почему?

— Да какая разница, когда я их сказал? Главное, что я их произнес.

— А разница-то ведь большая…

Как только мы подошли к зоне пограничного контроля, я прижалась к груди Владимира и прошептала:

— Знаешь, мне сейчас почему-то очень больно. Все как-то переплелось… Вова, у меня к тебе единственная просьба.

— Говори, я все сделаю.

— Ты еще не знаешь, о чем я тебя попрошу, а уже говоришь, что все сделаешь.

— Я действительно все сделаю.

— Если меня долго не будет, то, пожалуйста, не забывай про моих родителей.

— Ты хотела сказать — если с тобой что-то случится? — заметно напрягся Владимир.

— Со мной ничего не должно случиться, — я и сама не знаю, для кого именно я произнесла эту фразу, для себя самой или для Владимира. — Просто иногда, прошу, к ним наведывайся. Они тебя хорошо помнят и часто вспоминают.

— Ты за родителей не переживай — ты давай сама побыстрее возвращайся.

Поцеловав Владимира в щеку, я помахала ему рукой и стремительно вошла в зону пограничного контроля. Постоянно оборачиваясь назад, я твердила себе, что уже глупо нервничать, потому что самое страшное уже позади.

Сев в самолет, я мечтательно закрыла глаза и представила свою встречу с Мустафой. Я подумала о том, что стоит мне коснуться его руки, как все меняется вокруг. С ним оживали все мои самые страстные фантазии и самые смелые мечты, какие только можно представить.

Почти три часа — и Турция будет у моих ног. Как много значит для меня Турция! Для кого-то Анталья — это всего лишь крупный портовый город с красивым пейзажем, горами и Средиземным морем. Для кого-то это — незабываемый отдых на побережье, изрезанном уединенными бухтами и скалистыми утесами. Для кого-то это просто красивое море, потрясающая парусная гавань, пальмы, старые кварталы с улицами, напоминающими сложный лабиринт, и старинными деревянными домами. Для кого-то Анталья — это просто курорт с множеством различных отелей, ресторанов, магазинов, баров, таверн, ночных клубов и шумных дискотек. Для кого-то это различные достопримечательности и незабываемая экскурсия в церковь Святого Николая — в одну из святынь христианства в Турции. Но для меня Турция — это совсем другое. Для меня Турция — это любовь. Это любовь, от которой не убежать, не скрыться, не спрятаться, потому что, как бы ты ни пыталась от нее убежать, как бы ни внушала себе, что можешь прожить без нее, она все равно тебя найдет и заставит вернуться. Так стоит ли бежать от любви, если эта любовь является смыслом всей твоей жизни? Не стоит, потому что это бессмысленный бег по кругу. От любви не убежишь. Уж лучше окунуться с головой в этот омут страсти.

Увидев встречающего меня Мустафу, я бросила на пол свои вещи и кинулась ему на шею:

— Боже мой, это свершилось, и мы снова вместе! Любимый, ты меня ждал?

Проходящие мимо нас пассажиры кидали в мою сторону осуждающие взгляды и о чем-то шептались между собой.

— Смотри, как наши русские девицы к туркам на шею кидаются. Никакого стыда в них нет! — как можно громче сказал мужчина преклонных лет своей спутнице в тот момент, когда они проходили мимо нас.

Мустафа протянул мне букет роз и жадно поцеловал меня в губы.

— Наташа, я хотел сделать тебе приятное и купил тебе не одну розу, как принято в Турции, а целый букет, согласно русской традиции.

— Мустафа, мне действительно приятно, что любимый человек дарит мне такой прекрасный букет, но это не русская традиция. Просто наши русские женщины слишком редко получают цветы в подарок.

— Богиня моя, царица! Моя будущая жена, — со страстью в голосе сказал Мустафа и, взяв мои вещи, вышел вместе со мной из здания аэропорта.

Он хотел было подойти к выстроенным в один ряд автобусам, но я тут же его остановила и показала в сторону стоянки такси:

— Поехали на такси!

— Но ведь это очень дорого, — заметно смутился мой спутник.

— У меня есть деньги. Я заплачу.

— Сказка моя! — Обрадованный Мустафа тут же договорился с таксистом и, погрузив вещи в багажник, сел рядом со мной на заднее сиденье.

— В каком отеле ты будешь жить эти два дня? Я назвала отель, и машина тронулась. Мустафа по-хозяйски положил одну руку мне на плечо, а другой рукой стал гладить мое колено.

— Мустафа, неужели тебя не пустят ко мне в отель?

— Нет, — покачал он головой.

— А за деньги?

— Боюсь, что не пустят даже за деньги. Тем более, я хочу уехать дня на два-три. С мамой совсем плохо.

— А можно, я поеду с тобой?

— Куда? — Мустафа не ожидал такого вопроса.

— К маме.

— Наташа, ты же прекрасно понимаешь, что я не могу познакомить тебя с мамой, она в таком состоянии. Да и с родственниками тоже.

Не говоря ни слова, я покосилась на совершенно не обращавшего на нас внимания водителя, который, по всей вероятности, не знал русского языка, и, расстегнув пуговицы на блузке, достала из лифчика приготовленные пятнадцать тысяч долларов. Протянув деньги Мустафе, я посмотрела на него любящим взглядом и тихо проговорила:

— Возьми. Срочно передай деньги на операцию. Ты не представляешь, чего мне стоило их достать, но я думала только о том, как сильно тебя люблю.

Глава 15

Увидев протянутую ему пачку долларов, Мустафа так побледнел, что мне показалось, будто сейчас он потеряет сознание. Его лицо исказила какая-то судорога, и он протянул дрожащие руки для того, чтобы взять деньги, но руки затряслись еще больше, и пачка долларов полетела вниз.

— Мустафа, ты что?

Мустафа хотел было поднять пачку, но его что-то остановило, и он испуганно отдернул руку назад.

— Мустафа, да что происходит? Посмотрев на меня обезумевшими глазами, мой любимый смахнул рукой выступивший на лбу пот и спросил меня, заикаясь:

— Наташа, я могу взять эти деньги? Они мои? Ты их мне привезла? Ты мне их насовсем отдаешь?

— Ну, конечно же, тебе, а кому еще? Я привезла их на операцию твоей маме. Мы же с тобой обо всем договорились!

Поняв, что у Мустафы вряд ли хватит решимости поднять упавшие на пол деньги, я подняла их сама и положила пачку долларов ему на колени.

— Тут ровно пятнадцать тысяч.

— Сколько?

Мустафа прикрыл пачку обеими ладонями и покосился на по-прежнему не обращающего на нас внимание водителя.

— Пятнадцать тысяч. Мустафа, да что с тобой творится?

— Я не думал, что ты привезешь эти деньги.

— Как же ты не думал? Завтра же поедешь к матери и отвезешь деньги на операцию. Мама в Стамбуле лежит в больнице?

— В Стамбуле, — кивнул головой Мустафа.

— Туда самолеты летают. Завтра же вылетай, отвези деньги первым рейсом и возвращайся, а то я буду скучать. Когда ты вернешься, я уже буду жить в нашем с тобой отеле.

Достав свой кошелек, я вытащила оттуда еще семьсот долларов и протянула их Мустафе.

— Это тебе на билеты и на прочие расходы. Я заинтересована в том, чтобы ты как можно скорее улетел и как можно быстрее вернулся.

— Я завтрашним ранним рейсом вылечу, — немного пришел в себя Мустафа. — Мне нужно дня два-три.

— Ну что ты сидишь? Деньги-то хоть спрячь.

— А можно? — вновь спросил меня Мустафа и посмотрел на меня ошалелыми глазами.

— Нужно!

Засунув деньги в карман своих брюк, Мустафа похлопал по нему ладонью и спросил сам себя:

— Не выпадут?

— Постарайся, чтобы не выпали, — заметила я. Недолго раздумывая, Мустафа застегнул карман на пуговицу и принялся целовать мои руки.

— Наташа, любимая, замечательная, восхитительная, прекрасная, необыкновенная! Неужели ты меня так сильно любишь?

— Люблю, дурень, а разве ты так до сих пор и не понял?

— А где ты взяла такие большие деньги?

— Зачем тебе это знать? Это мои проблемы. Мне просто очень хотелось, чтобы твоя мама была жива.

— Наташа, ты моя королева! Ты моя мечта, моя песня, моя душа!

Я улыбнулась, почувствовала, как на моих глазах выступили слезы счастья, и прошептала:

— Мустафа, когда маме станет легче, ты женишься на мне?

— Конечно, женюсь, — не раздумывая, ответил неимоверно возбужденный от всего произошедшего Мустафа. — Я жду этого часа. Хотя я и сейчас могу назвать тебя своей женой, потому что ты подарила жизнь моей матери.

— Господи, ты и не представляешь, как я хотела услышать от тебя эти слова. Как же сильно я этого хотела!

Когда мы приехали, я рассчиталась за такси и подошла вместе с Мустафой ко входу в отель.

— Наташа, ты иди, меня не пустят, — сказал Мустафа и протянул вещи носильщику. — Встречаемся через два дня в нашем с тобой отеле. Я должен успеть вернуться.

— Ты, самое главное, будь рядом с мамой, когда ей будут делать операцию. А когда вернешься, мы обязательно поговорим о нашем с тобой будущем, ведь я приехала к тебе навсегда. Мне нельзя возвращаться.

— Как навсегда? — не понял меня Мустафа.

— Когда вернешься из Стамбула, я тебе все расскажу.

Мустафа недоверчиво потрогал свой карман, в котором лежали доллары, и провел рукой по моим волосам:

— Наташа, мне кажется, что все, что сейчас происходит, — это просто обыкновенный сон. Мне очень жаль, что мы не можем остаться с тобой наедине. Уже ночь — ты сейчас получишь номер и сразу ложись спать. А я первым рейсом вылечу в Стамбул. Если бы ты только знала, как я тебя хочу!

— А может, денег кому сунуть для того, чтобы тебя пустили в этот отель? — Я взяла Мустафу за руку и посмотрела на него таким жалобным взглядом, словно сейчас он уедет и я никогда больше его не увижу.

— Охрана не пустит, — покачал головой Мустафа. — Будут только одни проблемы. Малыш, получай номер и ложись спать. Я очень благодарен тебе за все, что ты для меня сделала. Я благодарен этой жизни за то, что она подарила мне такую сказку, как ты.

— Мустафа, а ты как сейчас до своего отеля доберешься?

— Не волнуйся. Пешком дойду. Тут идти-то минут двадцать всего.

— Но ведь темнота такая, а ты с деньгами.

— Наташа, это — моя страна, — рассмеялся Мустафа. — Моя родина. Меня тут никто не тронет. Не переживай ты так сильно: еще туристы по магазинам гуляют.

Меня еще никто в жизни не целовал с такой страстью, с которой целовал меня Мустафа.

— О, боже! Я уже сдерживать себя не могу, — шепотом произнесла я и обвила шею любимого.

Когда силуэт Мустафы скрылся в темноте, я прошла мимо хихикающего охранника, отпустившего вслед мне реплику, которую знают почти все турки, хоть как-то соприкасающиеся с русскими людьми.

— Наташа, как дела?

Если бы я была в Турции в первый раз, то меня, конечно бы, заинтересовал тот факт, откуда охранник знает мое имя, но так как я приезжала сюда уже много раз, то этот вопрос у меня вряд ли может возникнуть, потому что я прекрасно знала, что турки называют всех русских женщин именно Наташами.

— Нормально, — грустно ответила я и пошла на рецепцию для того, чтобы получить ключ от номера.

Охранник не спускал с меня глаз и, пока я заполняла карточку гостя, пригласил меня завтра на дискотеку.

— Красавица, пойдешь со мной танцевать?

— Ты же видел, что мне есть с кем танцевать, — грозно произнесла я и посмотрела на турка злобным взглядом. — Или что, ты не понимаешь, что между людьми бывают серьезные отношения? Тебе что, разницы нет, кого клеить? Только бы это существо было женского пола. Так, что ли? Или тебя ничего не интересует, кроме животных инстинктов?

— Он далеко, а я близко. Я буду тебя любить везде.

— А ну-ка, отвали отсюда, а то я сейчас полицию вызову.

Услышав слово «полиция», охранник тут же встал на свое прежнее место, но все же не сводил с меня глаз. Как только я подошла к рецепции и отдала заполненную карточку, стоявшая рядом со мной женщина укоризненно покачала головой и не смогла не рассказать мне о наболевшем.

— Я видела, как ты его отшила, — наклонилась она ко мне. — Совсем обнаглели! Никакой совести! Я вчера на массаж пошла, а мне массажист говорит: «Давай я буду тебя любить». Я ему культурно сказала, что сюда с мужем приехала, а он мне в ответ такое выдал, что я чуть было дар речи не потеряла. «Твой муж будет пить водку. Весь русский мужик целыми днями пьет. Он любит не женщину, а водку. Он будет пить, а я в это время буду тебя любить. Хочешь, я буду любить тебя по-быстрому, а хочешь — по-долгому? Как ты скажешь, так я и буду тебя любить». Ты можешь себе представить? — Возмущению женщины не было предела. — Им разницы нет, приехала ты с мужем или нет! Хотела я мужу пожаловаться, но не стала, а то он бы точно порвал этого гада и еще в полицию бы загремел. Знаешь, я до этого в Египте была, так там вообще беспредел. Меня даже один египтянин на улице за задницу ущипнул. Злые они там какие-то все. Думаю, ладно, простительно — народ отсталый. Турция — более цивилизованная страна, думала, здесь хоть приставать не будут, а тут все мужики какие-то сумасшедшие. В глазах одна похоть.

Женщина помолчала и заговорила как можно тише:

— Тут на рецепции паренек один симпатичный работает. Он мне всегда улыбался. И улыбался так по-доброму, без всяких пошлостей. Я на него смотрела и думала: «Хоть один приличный парень в отеле работает». Он даже помог нам с мужем в другой номер переселиться и денег никаких не потребовал. А однажды я к нему подошла пожаловаться, что у нас номер не убирают. Он пообещал разобраться, а сам так смотрит на меня своими милыми глазами, что просто я не смогла удержаться и сказала в его адрес слова благодарности. Сказала, что он молодец, что я его уважаю, потому что он к русским женщинам не пристает и денег не вымогает, что приятно, когда в отелях работают такие воспитанные и благородные мужчины. Так паренек ко мне наклонился и спросил, где мой муж. Я решила, что он без всякой задней мысли спросил, и сказала, что мой супруг сейчас загорает. Этот парень обрадовался, посмотрел на часы и сказал, что у него есть ключи от гладильной комнаты. Мы можем уединиться: нам хватит и десяти минут. Ты представляешь? — Женщина раскраснелась и посмотрела на меня разочарованными глазами.

Я не выдержала и рассмеялась.

— Тебе смешно, а ты только представь, каково мне было? Вот думаю, единственный приличный турок. С почтением и уважением к нему отнеслась, а он меня сразу в гладильную. Все они только и смотрят, куда нашу русскую женщину затащить. Ни стыда, ни совести! Женщина с мужем прилетела на отдых, а этот гад ее в гладильную приглашает на десять минут!

Я понимающе кивнула головой и пошла заселяться в номер. Затем я сходила на поздний ужин и набрала телефон Мустафы:

— Ты уже в отеле?

— Не переживай, любимая. Я уже на месте, — взволнованно, даже как-то немного заикаясь, ответил он.

— А почему у тебя голос дрожит?

— Я просто не верю, что держу в руках такие деньги. Наташа, где ты их взяла?

— Я потом тебе все расскажу, когда ты вернешься из Стамбула. Я вступила в сделку с одним человеком. Это было очень опасно, но игра стоила свеч. Ради тебя я готова на все. Ты уже узнал, когда у тебя самолет?

— Рано утром.

— Будь осторожен! Я очень за тебя переживаю. Если бы ты знал, как мне сейчас не хватает тебя!

— Наташа, я смотрю на эти пятнадцать тысяч и не верю, что ты мне их привезла, — Мустафа вновь заговорил о деньгах.

— Ну вот! Я с тобой о возвышенном, а ты все о деньгах.

— Наташа, прости, по моим щекам текут слезы. Ты сделала для меня то, чего не сделала бы ни одна девушка в мире. Я слишком люблю тебя.

— И я люблю тебя..

Этой ночью я крепко спала, потому что я знала, что где-то недалеко спит мой любимый мужчина, а за открытой балконной дверью шумит море. Мне снился дивный сон, будто бы мы с Мустафой гуляем по одному из кварталов Стамбула, держимся за руки, смотрим друг на друга влюбленными глазами и строим планы на будущее. А затем мы поднимаемся на башню Галата, и Мустафа мне показывает безумной красоты город, который разделен на две части Босфором, соединяющим Черное и Мраморное моря. Потом мы гуляем по Галатскому мосту и рассматриваем современные кварталы, а также посещаем египетский базар. Мустафа предлагает мне посмотреть азиатский берег для того, чтобы показать, где находятся дома высшей буржуазии, которые поражают своей роскошью и изысканностью. Я смотрю на эти дома и представляю, какая жизнь течет за этими стенами… У их обитателей совсем другая турецкая любовь. В той любви мужчина никогда не попросит у тебя денег, и ты не будешь оплачивать его телефонные звонки и сообщения. Та любовь начинается с машины с открытым верхом, с охапки роз, которая еле умещается в руках, с пачки денег, которая тратится на твои прихоти, с дорогих ресторанов с самыми изысканными и необыкновенными рыбными блюдами. В этой любви тебе дарят необычайно дорогое кольцо, усыпанное бриллиантами, в кабриолете везут знакомиться с богатыми родителями. Кто-то познал именно эту любовь и сейчас лежит рядом с собственным бассейном и лениво поглядывает на то, как садовник подрезает кусты и поливает клумбы. Но таких счастливцев очень мало.

— Ты бы хотела так жить? — Мустафа держит меня за талию и с восхищением наблюдает за тем, как открываются ворота виллы, стоящей несколько миллионов долларов, и из них выезжает ярко-красный автомобиль, за рулем которого сидит девушка с европейской внешностью и курит длинную тонкую сигарету.

— Хотела бы, — честно призналась я и в тот момент, когда девушка проезжала мимо нас, почему-то отвела глаза в сторону.

Незнакомка остановила свой кабриолет рядом с нами, улыбнулась сидящей на переднем сиденье собачке и на хорошем русском спросила:

— Вы кого-нибудь ищете?

— Нет, — в один голос ответили мы. — Мы просто рассматриваем дома миллионеров.

Девушка рассмеялась и приподняла свои темные очки:

— Да что вы тут увидите? Каждый миллионер живет за забором, который выше самого дома.

— Все равно интересно, — попыталась возразить я девушке и вновь отвела глаза в сторону.

— Ты из Москвы? — тут же поинтересовалась она и кокетливо скинула пепел от дымящейся сигареты.

— Из Москвы.

— Я тоже. Я на Ленинском проспекте жила, пока замуж не вышла. А ты что тут делаешь?

— Я тоже замуж собралась.

— За этого, что ли? — Девушка насмешливо оглядела Мустафу с ног до головы и спросила:

— Аниматор, наверно, в каком-нибудь отеле?

— Шеф анимации, — поправила ее я.

— Да какая разница! — вновь усмехнулась девушка. — Если ты за него выйдешь замуж, то всю жизнь будешь приезжать к этим домам и ими любоваться, отводя глаза в сторону. Ты будешь лишь завидовать тем счастливцам, которые живут в этих виллах. Как тебя зовут?

— Наташа.

— А меня — Вика. Наташа, ты поставила не на ту лошадку. Твоя лошадка проигрышная. Когда она будет ползти к финишу, то будет старой, немошной и больной, и вместе с ней будешь стареть, болеть и ты тоже, только при этом у тебя уже ни на что не будет сил, а та лошадь, на которую ты поставила, будет всегда смотреть на других лошадей, более молодых, красивых и породистых, чем ты. Делай выводы.

Почувствовав, как раскраснелись мои щеки, я посмотрела на девушку осуждающим взглядом и тихо произнесла:

— Между прочим, на всех миллионеров не хватит. Не всем же быть богачами.

— Кто ищет, тот всегда найдет, — игриво подмигнула мне девушка. — А ты не подстраивайся под всех и не думай, как все. Ты знай, что ты особенная.

— Ты, наверно, не знаешь, что такое любовь, — хоть как-то попыталась я уколоть девушку.

— Знаю. Я умею любить миллионера. Зря ты думаешь, что с миллионерами живут только за деньги. Их еще и любят. Просто нужно дарить свою любовь тому, кто действительно ее заслужил, а не тому, кто умело ею пользуется.

Девушка оглянулась на свою виллу, бросила сигарету на землю и заговорила серьезным голосом:

— Для того чтобы жить в этом королевстве, мне пришлось изрядно потрудиться. Там, в Москве, мне постоянно все говорили, что у меня завышенная самооценка и непомерные требования к жизни. А я всегда знала, что я особенная, что весь мир крутится только вокруг меня и что все живут для меня. Моя мать с детства мне вдалбливала, что принцы бывают только в сказках, что их нет и что я должна обратить внимание на прыщавого парня из соседнего подъезда, потому что его папа какой-то важный чиновник. Тогда я сдалась и обратила внимание на этого прыщавого парня, но, помимо парня, на меня обратил внимание его папа.

Девушка засмеялась и продолжила:

— Если принца нет рядом, то это не значит, что его нет вообще. Значит, он где-то далеко и за ним нужно лететь или ехать.

— Некоторые ждут принца всю жизнь и доживают свой век в старых девах. — Я решила противостоять чересчур избалованной девице.

— Их беда в том, что они ждут. А принца нельзя ждать. Необходимо действовать. Самое главное — не распыляться по пустякам. Будешь распыляться на мелочовку — упустишь свой главный приз. Надо установить себе высокую планку и никогда ее не снижать, потому что как только ты ее снизишь, то уже никогда не сможешь ее обратно поднять.

— Ты такая разговорчивая оттого, что, наверно, тебе здесь скучно. В Москву тянет? На родину? Ностальгия замучила???

— Эта проблема решаема, — вновь махнула рукой девица. — У меня здесь есть русские подруги, а уж если совсем припрет, можно просто к морю приехать, посидеть на берегу с отдыхающими из России и поговорить с ними про их тяжелую жизнь.

— А кто твой муж? — поинтересовалась я из любопытства.

— Миллионер, — спокойно ответила девушка. Затем перевела взгляд на Мустафу и вновь усмехнулась:

— Ко мне таких знаешь сколько липло! Банщики, аниматоры, массажисты и прочая шелупонь. Я на таких не велась. Если уж я и отдавала кому-то свое предпочтение, то как минимум хозяину отеля.

— А как же ты нашла своего миллионера?

— Это всего лишь тяжелый труд и четко выработанная стратегия. Я никогда не надеялась на волю случая. Счастливый случай дается не всем, а прождать его можно всю жизнь. Любая стратегия начинается со сбора информации про интересующий тебя объект. Удачно выйти замуж — это же целое искусство, и оно под силу далеко не каждой женщине.

— А разве к любви можно подходить с расчетом? Тогда это уже не любовь. Это какая-то торговля, рыночные отношения.

— В этой жизни нужно ко всему подходить с расчетом, — уверенно ответила девушка. — Иначе проиграешь. Главное, при любых обстоятельствах высоко держать голову и никогда не падать. Если споткнешься, то тебя запинают. Нужно уметь просчитывать каждый свой шаг. А что касается чувств, то их нужно просчитывать в первую очередь.

— Странные у тебя рассуждения. Тяжело, наверно, так жить.

— Как?

— Я имею в виду, с такими рассуждениями.

— А жить вообще тяжело. Для того чтобы потом стало легко, нужно приложить определенные усилия и попотеть. Запомни, мужа-турка нужно искать не среди курортных работников. Все эти бармены, гиды, аниматоры… Все это — временная эйфория, которая только на первый взгляд кажется любовью. Просто турецкое солнце не только дарит красивый загар, но и очень сильно расплавляет мозги. Это умопомрачение очень быстро проходит, и наступает суровая реальность турецкого быта. А впрочем, если будет желание, приходи, как-нибудь посидим, поболтаем. Спросишь Вику. Ты же видела, из какой я виллы выехала. Ладно, мне пора. У меня встреча. А вы и дальше любуйтесь заборами, из-за которых ничего не видно.

Девушка ласково потрепала за ухо свою собачку и, надавив на газ, скрылась из нашего поля зрения. Я долго смотрела ей вслед и произнесла с нескрываемой обидой в голосе:

— Самоуверенная девица и слишком циничная. Хотя, если бы в ее характере не было таких качеств, она бы вряд ли жила на такой вилле.

— Красивая, — восхищенно произнес Мустафа и мечтательно закатил глаза. — Красивая и богатая. Не женщина, а богиня.

От его реакции мне стало не по себе, и я заговорила довольно резко:

— Послушай, ты, дурень. Ты кем восхищаешься?! Да такая бы в жизнь не обратила на тебя внимание!

— Да, о такой можно только мечтать, — последней фразой Мустафа вывел меня из себя окончательно.

— Да ты обо мне должен мечтать! Она же мелочевкой тебя назвала! Понимаешь, мелочевкой! Где твое самолюбие?! Оно должно быть уязвлено или, может быть, у тебя его вообще нет! Тебе передо мной должно быть неловко.

Я говорила, а Мустафа почти меня не слушал. В его красивых глазах я видела все то же восхищение. По всей вероятности, он не понимал, что такое самолюбие, и не знал, о чем я говорю. Мустафа просто увидел красивую женщину и ощутил власть и силу денег. А я прикрыла свой рот ладонью и с ужасом поняла, что это у него в крови. Не выдержав, я отвесила ему хорошую пощечину и побежала прочь от этих роскошных вилл, принадлежащих буржуазии…

Я ощущала сумасшедший гнев, необъяснимое унижение и обиду. Я вдруг подумала: какой же дурой я была! Отдала ему всю себя без остатка, рисковала собственной жизнью ради того, чтобы только быть с ним. Я просто потеряла голову от сладких любовных мук, да и не только голову… Я потеряла саму себя.

Глава 16

Проснувшись, я еще долгое время не могла прийти в себя, находясь под впечатлением от того, что мне приснилось.

— Бред какой-то, — проговорила я вслух и вышла на балкон для того, чтобы посмотреть на море. — Какой-то странный сон. К чему бы это?

Набрав номер телефона Мустафы и услышав, что абонент недоступен, я успокоилась, потому что решила, что он уже вылетел в Стамбул, и, позавтракав, отправилась осматривать территорию нового отеля.

Эти два дня я просто валялась на пляже, ходила на рецепцию и, по возможности, общалась с гидами различных туристических компаний, пытаясь узнать от них, сколько стоит жилье на побережье. Когда два дня наконец истекли и пришло время собираться в другой отель, я быстро собрала свои вещи и на микроавтобусе знакомого гида доехала до нужного мне места. Взяв на рецепции ключи от своего номера, я тут же встретила одного из знакомых аниматоров и радостно бросилась ему навстречу:

— Мербек, как я рада тебя видеть!

— Наташа!

Мербек заключил меня в дружеские объятия:

— Я рад тебя видеть!

— Я тоже!

— Ты не знаешь, а Мустафа уже прилетел?

— Откуда? — как-то растерянно спросил Мербек.

— Как откуда, из Стамбула? Я ему недавно звонила: его телефон недоступен. Я подумала, что он еще не прилетел.

— Я не знаю, — глаза Мербека как-то странно забегали, и он отвел их в сторону.

— Ты что, не знаешь, что у Мустафы мать при смерти и он улетел в Стамбул?

— Может быть, — постарался уйти от ответа Мербек и, заглянув в тетрадь, тактично перевел разговор на другую тему:

— Ты в гочу играть будешь? Ко мне тут уже много народа записалось.

— Ничего я не хочу.

— Приходи, если надумаешь. Извини, я должен идти. Уже пора начинать игру.

Как только Мербек ушел играть в гочу, я пошла на пляж и заняла очередь в палатку за лепешками, которые пекла прямо на пляже пожилая турчанка. Передо мной стояли две молоденькие девушки и оживленно разговаривали между собой. Помимо своей воли, я стала свидетельницей разговора и вздрогнула от того, что услышала имя своего Мустафы.

— Он такой классный! — рассказывала одна девушка другой. — Я хотела, чтобы это произошло прямо на пляже — так больше экзотики, но он сказал, что на пляже нас может увидеть полицейский, а Мустафа все-таки уважаемый человек — шеф анимации. Тогда я пригласила его к себе в номер. Знаешь, даже уезжать жалко. Не верится, что через пару часов за нами приедет автобус и увезет нас в аэропорт. Я бы с ним еще побыла, он такой классный.

— А как ты вообще его склеила? — расспрашивала свою подругу вторая девица.

— Я увидела его на дискотеке и стала танцевать с ним рядом. Мустафа моментально обратил на меня внимание. Он так классно танцует: двигается просто обалденно, заведет кого хочешь. Не парень, а настоящий ураган. А потом он потихоньку спросил у меня номер моей комнаты. Ну, я не растерялась. Я поняла, что мы оба хотим одного и того же.

— А дальше-то что?

— А дальше, как только он зашел в номер, то первым делом задрал мое платье и снял с меня трусики, — рассмеялась девушка. — Никаких прелюдий! Мы занимались любовью до изнеможения, и так три ночи подряд. Представляешь, а ведь раньше у меня всегда был принцип: не отдаваться парню с первого раза. С этим красавцем полетели к чертовой матери все мои принципы. Я еще никого в жизни так не хотела, как хотела его. Я пообещала к нему приехать еще раз, а он сказал, что влюбился в меня, как какой-то пацан. Говорит, что у него у самого еще такой страсти ни к кому не было.

— Врет и не скривится, — усмехнулась подруга девушки. — У него таких, как ты, пачками каждую неделю.

— Ты хочешь сказать, что я его ничем не зацепила?

— Может, и зацепила, только его каждый сезон кто-нибудь цепляет. По нему видно, что бабник, такого донжуана еще поискать!

— А я все равно к нему еще раз приеду. Прикольный он. Что поделаешь, если тут все мужики такие ловеласы? Если мне не удастся завладеть его душой, то буду пользоваться его телом. Если нам не под силу пользоваться их душами, то будем пользоваться их телами! А почему бы и нет?! Лично мне с ним все понравилось. И по душам говорить, и любовью заниматься. Классный он. Правда, он, сволочь, с моего телефона несколько звонков международных сделал. Придется счета оплачивать.

— Он без разрешения, что ли, звонил?

— В том-то и дело, что спрашивал разрешение, а я не могла отказать. Он сказал, что у него телефон поломался и сейчас в ремонте, а ему нужно несколько срочных звонков сделать. Я и в самом деле подумала, что звонки срочные, и в ванну ушла. Правда, сама стала подслушивать. А он по бабам начал звонить. То в Москву, то в Питер, то в Тулу. Всем одно и то же говорил: «Люблю… Жду… Скучаю… Моя царевна! Моя сказка! Моя королева! Приезжай, а то я здесь без тебя умираю». Я только одно не пойму, зачем ему столько баб? Если они все сразу приедут, то что он с ними со всеми делать-то будет? Его же на всех не хватит! Или он руководствуется принципом, что в хозяйстве все пригодится?

— Скорее всего.

— Даже в Швецию и Германию позвонил, а когда я не выдержала и злая из ванны вышла, заявив ему, что я не дочь миллионера и не собираюсь за все эти, далеко не срочные и никчемные звонки платить, он сразу с Германией по-турецки заговорил. Отдал мне мобильный и давай руки целовать за то, что я разрешила ему воспользоваться своим телефоном. Одним словом, сволочь, но красивая и желанная сволочь.

— Значит, тебе еще по счетам придется платить?

— А куда денешься? Любовь нынче — дорогое удовольствие, — рассмеялась девушка.

— А как вообще с турком спать?

— Классно.

— Я никогда турка не пробовала.

— Как же так, отдохнуть на турецком побережье и не попробовать турецкого мужчину…

— Я верна своему хабибу, — надула губки вторая девушка. — Мне, кроме моего египтянина, никого больше не надо. Зря я в Турцию полетела! Нужно было к своему хабибу в Хургаду лететь. Истосковалась я уже вся. Хотелось, чтобы он поревновал, ведь он знает, что я в Турции отдыхаю, а получилось, что я не его, а себя извела. Он у меня тоже сволочь конченая, но сердцу не прикажешь.

— Почему сволочь?

— Потому что трахаемся мы с ним за мой счет.

— Как это?

— У него постоянно нет денег. В отель его ко мне не пускают, вот нам с ним и приходится квартиру за «Макдоналдсом» снимать. За нее мы платим из моего кармана. У него вечно какие-нибудь материальные затруднения. Я уже к ним привыкла и смотрю на все сквозь пальцы. Первое время как-то неудобно было, что я его и ублажаю и сама за квартиру плачу, а потом привыкла. Что сделаешь, если у него денег нет и не предвидится?! Представляешь, он мне сказал, что некоторые его знакомые наших девушек прямо на стройке имеют.

— А почему именно на стройке?

— Потому что Хургада только отстраивается. Там строек полно. Видимо, эти девушки денег набрали только на дешевые отельчики и заплатить могут только за них, а не за какой-нибудь сексодром, находящийся в районе «Макдоналдса». А у эти хабибов тоже ни черта нет, только страстная душа. Вот таким образом все и выходят из неудобного положения. Я сама как про это услышала, так пришла в состояние шока.

— Кошмар! Уж лучше на пляже, чем на стройке. Все же романтики больше…

— Хабибы туристическую полицию боятся. На стройке меньше возможности быть замеченными.

— Вот дела! — одновременно рассмеялись девушки.

— Страшно как-то на стройке в Хургаде совокупляться. Где один хабиб, там и второй пристроиться может. Они же как зверьки. Им какая разница?

— Зря ты так. Они тоже любить умеют. И если хабиб тебя по-настоящему любит, то никого к тебе не подпустит. Они ревнивые, не меньше турков.

— Да уж.

— Так что я тоже плачу за удовольствие, — продолжала вторая девица. — Я когда к своему хабибу приезжаю, золото с себя на ночь никогда не снимаю и деньги прячу, чтобы не спер.

— И я тоже. Доверяй, но проверяй, — поддержала ее вторая девушка. — Когда у меня Мустафа три ночи подряд в номере ночевал, я все в сейф попрятала, чтобы у него никаких соблазнов не было. Кто знает, что у него на уме? Наверно, живет в какой-нибудь деревне в нищете и в жизни всего этого не видел.

— Вот и я про то же. А то наши девчонки постоянно жалуются, что у них что-то пропадает. Спрячь все подальше и руководствуйся принципом: «Все свое ношу с собой». А еще напиваться не стоит до беспамятства, тогда никто не обворует. А то девчонки напьются, а утром гадают: то ли они серьги где потеряли, то ли их турок или хабиб снял. Знаешь, а я все равно своего хабиба люблю. Хоть он и гад конченый, но ведь сердцу не прикажешь.

— И мне Мустафа в душу запал. На русских мужиков на курорте вообще смотреть не хочется. Я к бару подошла, чтобы себе колы заказать, а там один русский дед сидит, за барную стойку держится, чтобы со стула не упасть и не разбить голову, и спрашивает меня таким противным пьяным голосом: «Девка, скажи, почему меня тут никто не хочет? — При этом он громко икает и гладит себя по толстому животу. — Почему наши русские девки тут предпочитают турков? Чем они лучше? Девка, ты меня хочешь?» Представляешь?!

— И что ты ему ответила?

— Я ему сказала, что для того, чтобы хоть какая-нибудь девушка его захотела, ему нужно отойти от барной стойки, привести себя в порядок, помыть сальные волосы, поменять носки, не выпячивать свой живот и научиться говорить комплименты на трезвую голову.

— Молодец! Для того чтобы наш отечественный мужик начал пользоваться на турецких курортах спросом, он должен быть на высоте.

— И я про то же, а то, видите ли, русским мужикам стыдно за поведение наших девушек в Турции! А нам стыдно за их поведение, особенно за их беспробудное пьянство.

Почувствовав, что у меня кружится голова, я хотела было спросить у девушек, когда именно у одной из них были отношения с Мустафой, но не смогла и на ватных ногах ушла из очереди. Затем все же собралась с духом и вновь подошла к девушкам, евшим лепешки, и обратилась к той, которая рассказывала об интимных отношениях с моим любимым человеком:

— Приятного аппетита!

— Спасибо.

— Девушки, я, конечно, понимаю, что подслушивать нехорошо и заранее приношу свои извинения, но вы так громко разговаривали, что не только я, но и другие люди, стоявшие в очереди, стали невольными слушателями вашего разговора.

— Ты о чем? — Девушка положила горячую лепешку на бумажную тарелку и посмотрела на меня пристальным взглядом. — Ты мне мораль собралась, что ли, читать? Не суди и не судима будешь.

— Я не буду читать мораль, — произнесла я вполне серьезным голосом. — Хотя я хотела бы сделать вам замечание по поводу того, что о своей интимной жизни не стоит рассказывать так громко, на то она и интимная жизнь.

— У тебя все?

— Нет, не все. Я услышала имя своего любимого мужчины, поэтому не могла к вам не подойти.

— А кто у тебя любимый мужчина? — спросила девушка, откусывая от лепешки.

— Мой любимый мужчина — Мустафа.

— Мустафа?!

Девушка чуть было не подавилась, и ее подруга тут же похлопала ей ладонью по спине. Она заметно смутилась, отодвинула от себя тарелку и совершенно спокойно произнесла:

— Я тоже могу сказать, что он мой любимый мужчина. Получается, что он наш общий любимый мужчина.

— Ты меня, наверно, не поняла, — в моем голосе послышалось раздражение. — Мы с ним уже помолвлены. У нас свадьба. И уж поверь мне, что у нас с ним все намного серьезнее, чем у тебя. Мы с ним не три ночи встречаемся, а уже на протяжении долгого времени.

— Ну и встречайся дальше. Кто тебе не дает?

— Просто я не люблю, когда моего любимого мужчину так прилюдно обсуждают.

— Надо же, какие мы грозные, — ехидно заметила девушка.

— Свои колкости оставь при себе. Они на меня не действуют.

— А кто виноват в том, что твой любимый мужчина трахает все, что шевелится? Если честно, то я глубоко сомневаюсь в том, что Мустафа с кем-то помолвлен и собирается жениться.

— Если сомневаешься, то посмотри на меня.

— Смотрю и ничего сногсшибательного не вижу. Кобель он конченый. Такие, как он, просто не могут жить без новизны ощущений. Тебе не кажется, что ты его слишком идеализировала? Да не переживай ты так, это бывает. Мне он тоже запал в душу. Все пройдет. Просто у тебя головку солнцем нагрело. Солнце здесь с такой силой палит, что мозги плавятся: даже самый обычный турок кажется сказочным принцем.

Девушка как-то нервно улыбнулась и продолжила:

— Знаешь, а мне за твоего любимого мужчину счета придут приличные. Пока я в ванной была, он в Россию своим любимым женщинам столько звонков сделал, что мне самой дурно стало. Швеция, Германия, и про Российскую Федерацию не забыл… С россиянками-то все понятно. Они ему подарки везут и свои истосковавшиеся по любви тела совершенно безвозмездно. Не умеем мы коммерцией заниматься. А вот у немок в этом плане другой подход. Они за свои удовольствия привыкли платить. Вот Мустафа и звонил в Германию для того, чтобы одинокая бабушка-пенсионерка приехала на сеанс турецкой любви и заплатила за это хорошие деньги. Наши-то девчонки платить не умеют. Они все на любовь списывают и в основном что-то по мелочам возят. Правда, иногда, говорят, Мустафа их на новые мобильные телефоны раскручивает, которые в этом же отеле продает.

Так что звонков твой пенек-муженек наделал — будь здоров. Если ты его будущая жена, то, может, ты за него и заплатишь? А то он тут по бабам пошерстил, а мне из своего кармана плати. Если он твой будущий муж, значит — это твои расходы. Привыкай. Чтобы такого мужа содержать, нужно иметь толстый кошелек, потому что его расходы намного превышают твои доходы.

— Что ты на девушку накинулась? — ткнула в бок свою подругу вторая девица. — Девчонки, что между собой-то ругаться? Турки наших баб окучивают, а мы разборки устраиваем! Кому это нужно? Мы должны быть солидарны! Я всегда говорила, что нет у нас чувства патриотизма. Хоть убей — нет.

— Просто мне обидно, когда некоторые не могут снять розовые очки, — прошипела первая. — Замуж, помолвка.., и прочая шелупонь. У него таких, как ты, знаешь сколько? Каждую неделю к нему девки едут. Нужно проще ко всему относиться, без всяких сентиментальностей. Это не турки нас имеют, а мы их! Мы их как хотим, так и имеем!

— Не стоит меня учить жить, — я попыталась остановить поток нравоучений. — Я уже большая девочка и сама разберусь, как мне жить дальше и в каких очках ходить: в розовых или в черных. Я хотела у тебя спросить, когда именно он у тебя три ночи подряд в номере кувыркался? Как давно это было?

— Да он от меня только сегодня утром ушел. Еще расстроился, что я сегодня улетаю. Если я не ошибаюсь, то ему все понравилось.

Услышанное привело меня в шок. Я заметно изменилась в лице и ощутила, что меня бросило в жар.

— Ты это серьезно?

— Ты о чем?

— О том, что он от тебя сегодня утром ушел?

— А что, похоже, что я шучу?

— А ты точно ничего не перепутала? — Я понимала, что задаю дурацкий вопрос, но не могла ничего с собой поделать.

— Да нет. Я пока в здравом уме и в твердой памяти, — усмехнулась девушка. — Ты из меня дуру не делай.

— Девчонки, да прекратите вы ругаться, — никак не унималась вторая. — Было бы из-за кого разбираться, а то из-за турков. Они этого не стоят. Мустафа — мужчина видный, темпераментный. Его еще на сто туристок хватит. Пусть он спокойно окучивает наших девушек и хотя бы временно скрашивает томительное женское одиночество. Мы же взрослые люди и должны понимать, что Турция — это одна большая постель, и все мы спим под одним одеялом. Если этот турецкий мачо может дарить такую незабываемую сказку, то и пусть дарит. Его на всех хватит. Девчонки, пользуйтесь им, пока молодые, и не забивайте себе голову.

Поняв, что могу разреветься в любой момент, я развернулась и, ничего не говоря, пошла прочь, потому что каждое слово, произнесенное этими девицами, ранило меня все больше и больше. Увидев, что отдыхающие закончили играть в гочу, я подошла к аниматору Мербеку и, со всей силы его толкнув, процедила сквозь зубы:

— Послушай, ты, абориген, обезьяна с пальмы, говори, где Мустафа, а то я за себя не ручаюсь!

Мербек захлопал глазами и стал медленно пятиться от меня в противоположную сторону.

— Наташа, ты чего? Что с тобой происходит? Что случилось?

— Я тебя спрашиваю, где Мустафа?!

— Не знаю, — стал пожимать плечами тот и, отойдя от меня на приличное расстояние, бросился прочь, не забывая при этом покрутить пальцем у виска и не без издевки крикнуть:

— Сумасшедшая пьяная русская женщина!

— Да пошел ты, трезвый лживый турецкий мужчина!

Проходя мимо закрытого бассейна, я увидела Танькиного Халила, держащего за руку совсем юную девушку. Халил восхищался ее красотой и говорил, что он мечтал ее встретить всю свою жизнь. Подойдя к девушке, я обратила внимание на то, что она очень молода и, по всей вероятности, еще учится в школе. Она сильно стеснялась и, скорее всего, первый раз в жизни, слышала подобные слова от сгорающего от страсти мужчины.

— Меня родители на пляже ждут, — кокетливо проговорила девушка и опустила глаза. — Я должна идти.

— Я тебя всегда буду ждать. Приходи ко мне на массаж, я буду о тебе думать. Ты богиня! Тебе кто-нибудь говорил о том, что ты необыкновенно красива?

— Халил, я пришла на массаж, — злющим голосом произнесла я и метнула в сторону девушки такой взгляд, что она тут же ретировалась в направлении пляжа. — Ты сегодня работать начнешь или целый день будешь только девок клеить?! С работы вылететь не хочешь, бабник хренов?! — нарочисто громко крикнула я, чтобы меня слышала уходящая девушка.

— Ты на массаж? — захлопал глазами ничего не понимающий Халил.

Взяв его за ворот футболки, я сморщилась и злобно спросила:

— Ты так клиентов на массаж заманиваешь или просто переспать хочешь?

— Мне девушка понравилась, — обреченно ответил Халил и попытался убрать мою руку со своей футболки.

— А про Татьяну, которая к тебе сегодня из Москвы прилетит, ты уже забыл?

— Какая Татьяна?

— Ну ты даешь! — опешила я. — У тебя их что, целый гарнизон или ты всех своих возлюбленных по именам не запоминаешь?

— Ах, Татьяна…

— Какого же черта ты заваливал ее своими сообщениями и просьбой приехать, если ты уже шашни крутишь с новой молоденькой богиней?! А за совращение несовершеннолетних, между прочим, статья полагается. Не знаю, как у вас, но у нас с этим строго.

— Я жду Татьяну, — Халил улыбнулся и убрал мою руку.

— Плоховато ты ее ждешь.

— Я хочу ее любить.

— А для тебя имеет значение, кого любить, или ты спишь со всеми, кто даст? А ведь она с мужем из-за тебя, дурака, развелась. Ты ей навешал лапши на уши, а она поверила. Бритвенные принадлежности тебе везет. Да чтоб этот станок для бритья тупой был и ты им порезался! Чтоб у тебя такое раздражение от него на лице выступило, что на тебя больше ни одна девушка в жизни не глянет!

— Я люблю Татьяну, — постарался исправить ситуацию Халил. — Она не случайная девушка, а та, с которой я сейчас разговаривал, случайная.

— Что ж ты ее тогда богиней называл?

— Я шутил, — вышел из положения турок.

— Смотри, если ты Татьяну обидишь, то будешь иметь дело со мной. Мне уже терять нечего. Я вас тут всех гадов на чистую воду выведу. Вы у меня все попляшете. Все вам бумерангом вернется. Нужно уметь отвечать за женские слезы, они дорогого стоят.

Халил осторожно на меня взглянул и кивнул головой:

— Так ты массаж будешь делать?

— Не сейчас.

На ватных ногах я пошла в направлении своего номера и у небольшого магазинчика нос к носу столкнулась с Мустафой.

Глава 17

От неожиданности я пришла в полное замешательство, но потом опомнилась и тряхнула своими волосами так, что они рассыпались по плечам.

— Привет, — еле слышно сказала я и окинула Мустафу подозрительным взглядом.

— Добрый день, любимая.

Мустафа наклонился ко мне как можно ближе и предпринял попытку меня поцеловать, но я резко его отстранила и с издевкой спросила:

— Ты только что из Стамбула прилетел?

— А я туда не летал, — совершенно спокойно ответил он.

— А что так? Настроения не было или мама уже выздоровела?

— Я всего лишь в Анталью ездил. Ко мне мамин брат сам приезжал — я ему передал деньги на операцию, так что мне не пришлось лететь. Меня хозяин не отпустил. Наташа, вчера моей матери сделали операцию, и она прошла успешно. — Мустафа взял меня за руку, и его глаза засветились от счастья. — Все прошло хорошо. И это благодаря тебе! Наташа, спасибо, что ты подарила моей матери жизнь. Ты и не представляешь, как сильно я тебя люблю.

Он говорил так искренне и убедительно, что мне очень хотелось ему верить, и я бы действительно ему поверила, если бы не сегодняшний разговор двух девиц, стоящих в очереди за лепешками.

— А мобильный телефон у тебя почему отключен? Уже два дня нет с тобой связи.

— Он сломался. Нечаянно упал в бассейн. Я отдавал его в ремонт — бесполезно. Оказалось, что он ремонту не подлежит. Но ты не переживай: я подключил свой старый аппарат.

Мустафа достал свой старенький телефон и продемонстрировал его мне:

— Вот, видишь.

— Вижу, а тот куда дел?

— В бюро ремонта купили по дешевке.

Я почесала затылок и сказала задумчиво:

— Я уверена, что тот, новый аппарат, ты загнал по хорошей цене какой-нибудь туристке. Продал чуть дешевле его настоящей стоимости. Видимо, тебе показалось мало тех денег, которые я тебе привезла. Оно и понятно. Твои аппетиты растут с каждым днем прямо на глазах. А со старым телефоном ты стал ходить, чтобы кто-нибудь из твоих подружек тебя пожалел и решил подарить новый. Мустафа, сколько же телефонов тебе уже подарили, страшно представить!

— Я не понимаю, о чем ты говоришь? Какие подружки? Наташа, у меня серьезные отношения только с тобой. Я люблю тебя. Зачем ты меня так оскорбляешь? О чем ты?

— О том, что у меня к тебе есть очень серьезный разговор. Пошли поговорим ко мне в номер.

— Я всегда у твоих ног, моя богиня!

— Только не называй меня богиней, — я ощутила, как меня всю затрясло. — Ты хоть сейчас не используй свой стандартный курортный набор выражений.

— Тебе всегда нравилось, когда я тебя так называл…

— Мне это нравилось, потому что я была дурой.

Как только мы зашли в номер, Мустафа притянул меня к себе и хотел было покрыть мое лицо поцелуями, но я резко его отстранила и спросила с обидой в голосе:

— Мустафа, а у тебя много таких идиоток, как я? Только, пожалуйста, ответь честно.

— У меня никого нет, кроме тебя! — воскликнул Мустафа, а впрочем, я и не ожидала услышать другой ответ. — Наташа, да что происходит?

Сев на кровать, я подперла свою голову руками и рассказала Мустафе о той малоприятной беседе, которую я совсем недавно имела с двумя девицами на пляже. Мустафа внимательно меня выслушал, и как только я закончила, хмыкнул и подернул плечами.

— И ты им поверила? — со злобной усмешкой спросил он.

— Поверила, — честно призналась я.

— Если ты будешь верить всему, что про меня говорят, то у нас с тобой ничего не получится. У меня никого нет в Швеции, и я не сплю с пожилыми бабушками из Германии. Все это — наглая ложь, и мне очень обидно, что ты в нее веришь. И не думай, что я тебе наврал про свою мать. Меня не пустил в Стамбул хозяин отеля. Выручил брат матери: он сам прилетел из Стамбула, и я передал ему деньги, а те семьсот долларов, которые ты выделила мне на расходы, я тоже отдал ему. У меня действительно два дня были неполадки с телефоном. Он упал в бассейн. И если честно, то я не понимаю, в чем я перед тобой виноват. В чем я провинился? В том, что какие-то две девушки распускают про меня сплетни? Мне очень жаль, что ты слушаешь посторонних людей, да еще вступаешь с ними в разговор. Мне жаль, что между нами так и не возникло доверия. Если ты меня любишь, то должна верить только мне.

— Ты хочешь сказать, что эти две девушки распускали про тебя сплетни?

— А по-другому просто и не могло быть.

— Но зачем им это нужно? Я просто услышала их разговор.

— Значит, одна подруга нагло врала другой. Хвасталась, будто я три ночи у нее кувыркался. На самом деле это не так. Наташа, ну почему ты не хочешь понять, что многие девушки, приезжающие на этот курорт, просто мечтают затащить меня в постель и поэтому сочиняют самые невообразимые истории. Скорее всего эта девица просто хвасталась и нагло врала своей подруге.

— Ты хочешь сказать, что мне она тоже наврала?

— Я думаю, что она поняла, что у нас тобой серьезные отношения, и решила отомстить мне за то, что я отказался с ней спать и сказал ей о том, что у меня есть любимая девушка.

Мустафа немного задумался и спросил:

— Она блондинка? У нее волосы должны быть до плеч. Ты с ней разговаривала?

— Точно, блондинка.

— Если бы ты только знала, как она мне надоела! Она мечтала со мной переспать. Очень распущенная девушка: постоянно вешалась мне на шею и приглашала к себе в номер. Один раз я ответил ей очень грубо, и она решила мне отомстить.

— Это правда?

— Правда. Мне очень обидно, что ты веришь кому угодно, но только не мне. Извини, Наташа, но ты причинила мне сильную боль своим недоверием. Мне очень плохо. Я хочу побыть один.

Мустафа направился к двери, но я тут же его окликнула и встала перед ним на колени:

— Мустафа, если ты сейчас уйдешь, то я просто сойду с ума. Ты не представляешь, как мне сейчас паршиво. Какая же я дура, что позволила говорить о своем любимом человеке гадости, да еще и поддержала это наглое вранье. Знаешь, мне сейчас кажется, что мое сердце кровоточит. Мне в тысячу раз больнее, чем тебе. Прости меня, пожалуйста! Мустафа, я без тебя умру. Мне без тебя незачем жить.

Мустафа подошел ко мне ближе, помог мне встать с коленей и повалил меня на кровать.

— Наташа, обещай мне, что больше никогда никого не будешь слушать, кроме меня.

— Клянусь!

— Если ты будешь собирать сплетни, то нам придется расстаться. Своим недоверием ты унижаешь меня и нашу любовь.

— Мустафа, скажи, что ты меня простил, а то я сейчас просто сойду с ума.

— Наташа, хорошо, я тебя простил, только больше так никогда не делай.

— Я тебе клянусь!

Стоило Мустафе начать целовать мое тело, как я забыла обо всем на свете и, в порыве неописуемой страсти, несколько раз говорила ему о том, как же сильно я его люблю.

Мне показалось, что мы занимались любовью целую вечность, а когда я очнулась, то увидела, что мы оба покрыты потом. Первое, что пришло мне в голову, так это то, что если бы Мустафа вышел сегодня утром от какой-то девицы, то он вряд ли бы был способен на такой сексуальный марафон.

— Ты жив? — Я попыталась отдышаться и слегка приподняла голову.

— Вроде бы, — рассмеялся Мустафа и притянул меня к себе.

— Вот это мы с тобой разошлись! Мне кажется, что ты превзошел сам себя.

— Я надеюсь, что теперь ты веришь, что все это время у меня никого не было, кроме тебя?

— Верю.

— Если бы я сегодня утром вышел от какой-нибудь девушки, то я бы просто на тебе умер.

Мы рассмеялись, я положила свою голову Мустафе на грудь и прошептала:

— Я сама чуть не умерла от наслаждения. У меня ведь тоже, кроме тебя, никого не было. Я тебе доверяю и именно поэтому перестала тебе предлагать пользоваться презервативом. Ты у меня единственный партнер, и я надеюсь, что я у тебя единственная партнерша.

— Я терпеть не могу презервативы. С ними ощущения совсем не те.

— Я помню, как я первый раз уговаривала тебя его надеть. Ты — ни в какую. Но ведь мы практически друг друга не знали.

— Зато теперь знаем, и нам это ни к чему.

После минутного молчания я тяжело вздохнула и наконец сказала Мустафе то, что давно хотела ему сказать:

— Мустафа, я ведь к тебе насовсем приехала. Мне возвращаться нельзя.

— Как насовсем?

— Понимаешь, мне обратной дороги нет. У меня туристическая путевка на две недели, но я обратно не полечу. Я пока в отеле останусь.

Мустафа поднял свою голову и посмотрел на меня удивленным взглядом:

— Наташа, и как долго ты тут хочешь пробыть?

— Пока ты на мне не женишься, — закатилась я раскатистым смехом, но Мустафе было не смешно. — Ну, что ты на меня так смотришь? Испугался? Я буду жить в отеле, пока мы не найдем нам с тобой квартиру. Я хочу снять квартиру прямо у моря, а еще лучше — дом с бассейном. Это же так здорово!

— Ты хочешь снять дом в Анталье? — удивился Мустафа.

— Да.

— А зачем?

— Затем, чтобы мы с тобой там жили. Я буду рожать тебе детей, попробую устроиться на работу. Твои родные будут приезжать к нам в гости, ты не переживай. Мы некоторое время будем снимать дом, а потом его выкупим.

— Но во время курортного сезона я не смогу жить в доме. Я должен жить в отеле.

— Но ты же не всю жизнь будешь аниматором. Закончишь университет, пойдешь работать по специальности.

— Ну я же не завтра закончу университет. Моя работа меня пока вполне устраивает.

— Хорошо. Уж если тебе так хочется пока быть аниматором, то будь им. Тогда пусть нам дадут с тобой одну комнату, ведь я же буду твоей женой.

Мустафа заметно побледнел и тихо сказал:

— Наташа, у нас нет ни одного женатого аниматора.

— Значит, ты будешь первым. Покажешь хороший пример. Быть может, ему последуют твои коллеги и другие аниматоры тоже угомонятся.

— Что-то ты все как-то торопишь…

— Но ведь ты же хотел на мне жениться?

— Я и сейчас хочу, но не так же быстро. Пусть у меня мама хоть на ноги поднимется.

— А я не против. Пока мама не поправится — никакой свадьбы. На свадьбе будем гулять, когда она будет чувствовать себя достаточно хорошо. А пока нам нужно снять квартиру и наладить собственный бизнес.

— Какой еще бизнес? — не понял меня Мустафа.

— Собственный. На что мы будем жить? На твою аниматорскую зарплату? С голоду сдохнем. —А если я забеременею? Ребенка чем будем кормить? Сначала нам нужно наладить быт. Одним словом, без собственного бизнеса мы тут загнемся.

— А у тебя что, есть деньги? Для того чтобы наладить бизнес, нужно иметь начальный капитал. Он у тебя есть?

— Есть, — отвела я глаза в сторону.

— Но ты же понимаешь, что это не сто долларов.

— Понимаю. Я хочу стать хозяйкой небольшого магазинчика, в котором будут продаваться сумки, постельное белье, одежда. Недалеко от нашего отеля в ряд выстроились магазины. Среди них должен быть и наш. Пусть маленький, но удаленький. Если этот магазинчик дорого стоит, значит, его нужно взять в аренду. На все про все у меня тридцать тысяч долларов.

— Сколько? — не поверил своим ушам Мустафа.

— Тридцать тысяч.

— Наташа, ты привезла с собой такую сумму?

— Да, — честно призналась я.

— А как ты ее провезла?

— Спрятала в лифчик. Все намного проще, чем ты думаешь.

— Наташа, откуда у тебя столько денег?

— Мустафа, придет время, я тебе все расскажу. Из-за этих денег я пока не могу вернуться на родину. Ты хоть рад, что у нас будет свой дом, свой бизнес?

— У меня еще никогда не было такой богатой девушки, — произнес Мустафа.

— Я не так богата, как ты думаешь. Просто я хочу жить с тобой и быть тебе хорошей женой.

Мустафа задумчиво отодвинул от себя подушку и пошел в ванную комнату для того, чтобы принять душ. Как только за ним закрылась дверь, я услышала в кармане висящих на спинке стула брюк знакомый сигнал и поняла, что на телефон Мустафы пришло сообщение.

Почувствовав необъяснимое любопытство, я подошла к ванной комнате, убедилась, что за дверью шумит вода и, вернувшись к стулу, на котором висели брюки, достала мобильный телефон. Нажав на кнопку для того, чтобы прочитать последние входящие сообщения, я тяжело вздохнула и ощутила, с какой силой кольнуло у меня в сердце.

«Мой котик. Приезжаю ровно через неделю. Хочу тебя. Люблю тебя. Твоя Дашка».

Почувствовав, что у меня все поплыло перед глазами, я чуть было не выронила телефон, но все же взяла себя в руки и принялась читать входящие сообщения, которые Мустафа получил только за сегодняшний день.

«Мой любимый мальчик, не могла не пожелать тебе доброго дня. Твоя шалунья Вероника».

«Мой красавчик, мне сегодня приснилось, как ты любил меня прямо на пляже. Это от воздержания и от моей тебе верности. Приезжай ко мне в ноябре, как договорились. Твоя Юлька».

«Мустафа, искренне надеюсь на то, что ты меня ждешь и не смотришь на других девушек. Мое тело жаждет твоих сильных рук и твоих жадных губ. Смогу приехать только в октябре. Раньше не дают отпуск. Не балуйся. Навсегда твоя Ольга».

«Мой козлик. Я вся горю. Через пару недель еду за туристической путевкой. Боюсь, что не дождусь этого часа и сгорю от любви. Я мечтаю забрать твой разум и передать тебе свои чувства. Везу тебе классный подарок. Думаю, ты будешь в восторге. Твоя козочка Жанна».

«Милый, эту ночь спала плохо. Вспоминала тот вечер, когда мы сидели с тобой на берегу моря и строили планы на будущее. Ты меня еще спросил, пошла бы я за тебя замуж. Тогда я не была готова дать ответ, и только теперь я поняла, в разлуке с тобой, что мечтаю стать твоей женой. Мне без тебя чертовски плохо. Со мной никогда не случалось ничего подобного. Твоя Виктория».

«Мой ненаглядный Мустафа! Моя семейная жизнь рушится с каждым днем. Не думала, что наш с тобой курортный роман перевернет всю мою жизнь. Меня ничего не радует. Муж о чем-то догадывается, чувствует, а я только и живу теми сообщениями, которые ты мне посылаешь. Мечтаю приехать к тебе еще раз. Целую, Зоя».

— Ужас! — Мне стало так погано от этих сообщений, что захотелось разбить телефон о стену и громко завыть белугой.

Безуспешно я пыталась себя утешить мыслью о том, что автор этих сообщений не Мустафа, что их прислали какие-то посторонние девушки. Не удержавшись, я открыла исходящие сообщения и стала читать, что же пишет Мустафа. Прочитав первое сообщение, я тихо вскрикнула и прикусила губу:

«Оленька, богиня моя ненаглядная! Фея моей ночи и моих воспоминаний, я с нетерпением жду встречи и засыпаю в одинокой и холодной постели с мыслями о том, что ты скоро ко мне прилетишь. Навсегда твой Мустафа».

«Катерина, зайка моя родная. Неужели ты создана для того, чтобы меня мучить и заставлять не спать ночами, вспоминая твое невинное красивое тело? Я погибаю без тебя. Меня ничего не радует, даже работа. Ты моя сказка, и я молюсь, чтобы она никогда не закончилась».

«Танюшка, родная, любимая, желанная, неповторимая. Извини, что так долго не слал тебе весточку. У меня материальные трудности. Маме нужна операция. Утешаюсь только воспоминаниями о тебе и о нашей с тобой любви. Спасибо, что ты есть и что ты всегда обо мне помнишь. Навеки только твой Мустафа».

Поняв, что больше не могу читать подобный бред, я уронила телефон, села на пол, поджала под себя колени и, всхлипнув, стала раскачиваться из стороны в сторону…

Глава 18

Когда Мустафа вышел из ванны, закутанный по пояс в белоснежное полотенце, он посмотрел на меня ничего не понимающими глазами и испуганно спросил:

— Наташа, что опять случилось-то? А почему мой телефон валяется?

— Потому что тебе пришло сообщение и я захотела посмотреть, кто тебе его "написал, — вырвалось у меня.

— А тебе кто-нибудь говорил о том, что очень плохо без разрешения брать чужие мобильные телефоны?

— Говорил, только у меня было слишком много подозрений, и я должна была сама во всем убедиться.

— Ну что, убедилась?

— Убедилась, — быстро ответила я и с презрением посмотрела на то, как Мустафа поднял с пола свой телефон и проверил, не треснул ли он.

— Цел? — с издевкой спросила я.

— Цел.

— Жаль, а надо было разбить. Все равно кто-нибудь из девушек тебе новый привезет. Стоит только рассказать про временные материальные затруднения. Я вот твои сообщения прочитала, и у меня волосы дыбом встали. Я убедилась в том, что все мои опасения не беспочвенны. Мустафа, зачем тебе так много девушек, ты их коллекционируешь, что ли?

— Это все просто игра. Флирт.

— А ты понимаешь, что такое флирт? Или ты просто знаешь это русское слово, но так и не понимаешь его смысл? Зря ты флирт с постелью мешаешь.

Облокотившись о стену, я посмотрела на Мустафу и, помолчав минуту, спросила:

— А ты со всеми без презерватива спишь? Я так понимаю, что если мне сейчас на инфекции провериться, то лучше сразу гроб себе заказывать и прощаться с жизнью.

— Я недавно сдавал анализы, у меня все в порядке, — нарушил непродолжительное молчание Мустафа.

— Многие инфекции выявляются не сразу.

— У меня все в порядке, — все так же уверенно произнес Мустафа. — Можешь не переживать.

— Я что, опять должна верить тебе на слово?

— А ты хочешь, чтобы я показал тебе справку?

— Да я уже ничего не хочу. Какая же я дура! Я ведь и в самом деле верила, что у тебя единственная. А у тебя таких единственных — пол-России.

Мустафа сидел, как побитая собака, и не произносил ни единого звука.

— А ведь эти девушки, стоящие в очереди за лепешками, говорили сущую правду. Знаешь, а я ведь для того, чтобы тебе деньги найти, столько дури натворила, взяла на себя чужое преступление. Если я в Россию вернусь, то мне грозит тюрьма. Мне и в этом отеле долго нельзя находиться. Если меня объявят в розыск, то по спискам туристическим фирм без особых проблем выйдут на этот отель.

— Ты о чем? — Мустафа, видимо, не понимал, что я имею в виду, и хлопал своими длинными и пушистыми ресницами.

— О том, что, если бы тебя не было в моей жизни, я бы не натворила многих глупостей, на которые решилась из-за тебя. Я бы полюбила обычного русского парня, вышла за него замуж, родила ребенка и прилагала бы все усилия для того, чтобы быть ему хорошей женой.

— Может быть, но была ли бы ты с ним счастлива?

— Как знать! Но я не думаю, что я была бы с ним такой несчастной, как с тобой. Послушай, а мама у тебя и в самом деле болеет или это все вранье?

— Болеет, — поспешил заверить меня Мустафа. — А ты что, хочешь забрать у меня деньги обратно? Я тебе не могу их отдать. Маме уже сделали операцию, так что все деньги истрачены. У меня больше денег нет.

— Понятно. Только вот дала я тебе эти деньги во имя любви, а теперь получается, что я благотворительностью занялась.

— У меня нет денег, — В глазах Мустафы появился испуг. — Наташа, а я ведь не передумал на тебе жениться.

— Что? — Я подняла голову и посмотрела на Мустафу глазами, полными слез.

Мустафа сел рядом со мной и заботливо вытер мои слезы.

— Извини, если я сделал тебе больно. Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж и родила мне детей. Я хочу дом на берегу моря, собственный бизнес. Я все это хочу.

— Ты надо мной издеваешься?

— Нет. Я говорю серьезно.

— А куда ты денешь целую армию своих любимых девушек?

— Брошу, — не моргнув глазом, ответил мне Мустафа. — Наташа, ты пойми, мне это все для работы нужно было.

— Что значит, для работы? — опешила я.

— Необходимо, чтобы путевки продавались, чтобы девушки сюда ехали и отель не пустовал. Я с этого тоже свой процент получаю.

— А, даже так! Получается, что вся эта любовь — только для пользы дела.

— У меня договоренность с хозяином отеля. В сезон-то еще номера продаются, а вот не в сезон — совсем беда. Хорошо, что русские девушки выручают. — Мустафа как-то противно захихикал, а я не выдержала и отвесила ему хорошую пощечину.

— Сволочь ты последняя!

— Я не сволочь. Я никому плохо не делал и никого не хотел обидеть. Это не я виноват, а ваши русские мужики. Я выполняю их работу! Нигде нет такого количества одиноких женщин, как у вас. Наташа, ну ты сама посуди, чем мне еще на курорте заниматься? Ты далеко, вот я немного и потешился.

— Хорошо же ты потешился! Столько девушек обнадежил. Ты только вдумайся, сколько потом будет разбитых сердец!

— Зато им будет что вспомнить. Уж лучше разбитое сердце, чем сердце, которое никогда не знало любви.

— Ты хочешь сказать, что ты даришь им счастье?

— Дарю.

— Мустафа, благодетель ты наш, да тебе орден давать нужно за спасение наших женщин от гнетущего одиночества! Спасибо сказать тебе нужно за то призрачное и недолгое счастье, которое ты им даешь. Господи, и на черта я с тобой вообще связалась?! Ты умеешь держать женщину в узде. У тебя генетически заложено управлять гаремом! Представляю, как ты себя чувствуешь в некурортный сезон, какая тебя мучает ностальгия! Хотя ты начинаешь проведывать таких дурочек, как я. У них всегда можно остановиться, поесть, переночевать. Можно за их счет посетить ночные клубы, рестораны и при этом попользоваться истосковавшимся по любви телом. А ведь я и в самом деле хотела выйти за тебя замуж, хотя меня все отговаривали. Правильно мне мать сказала, что у таких, как ты, нет почитания женщины как личности. Женщина для вас — это просто объект наслаждения, и не более. Пока женщина интересна, она востребована в постели. Если она неинтересна — то становится прислужницей. Правильно говорят многие наши девушки, что в отношениях с курортным мачо нужно ограничиться только физической близостью. Трахнуться и угомониться. Как же я могла так глупо в тебя влюбиться!

В этот момент Мустафа протянул руки в мою сторону и поманил меня к себе:

— Прости меня, Наташа. Я больше так никогда не буду.

Я залилась истеричным смехом и отодвинулась от Мустафы как можно дальше.

— За что я должна тебя простить? За то, что сегодняшнюю ночь ты провел в номере у другой девушки? И две ночи до этого? А еще за то, что каждую неделю к тебе приезжает новая девушка? За то, что сегодня ты уже отправил целую кучу сообщений? Как ты столько телефонных номеров запоминаешь? И вообще, их не путаешь? Тебя за это простить? За это?

Я тут же вскочила с пола и распахнула входную дверь:

— А ну, надевай свои вонючие портки и уматывай отсюда!

— Наташа, ты чего? Закрой дверь. Там люди ходят, меня же многие знают. Люди ко мне с уважением относятся: шеф анимации все-таки. А я тут голый в полотенце сижу.

— Мне плевать. Я тебе ясно сказала: натягивай портки и вон отсюда!

Мустафа встал, оттащил меня от двери и с грохотом ее закрыл.

— Прекрати меня позорить! Я сейчас оденусь и уйду.

— Будь другом, сделай это как можно быстрее. Мустафа мгновенно оделся и, подойдя к входной двери, произнес с особой надеждой в голосе:

— Я сегодня ночью к тебе приду.

— Не смей! Только попробуй прийти, я на тебя хозяину отеля пожалуюсь. Тебя уволят, понял?!

— Я люблю тебя, Наташа, — Мустафа попытался сделать еще один шаг к примирению, но я тут же его отвергла:

— Признавайся в любви своим многочисленным девушкам.

— Я гулял по девушкам, потому что я свободный мужчина. Меня ничего не связывало. Если мы с тобой будем жить вместе, то я не буду гулять.

— Охотно тебе верю!

— Я хочу жить с тобой в доме на берегу моря и заниматься нашим семейным бизнесом. Ты же совсем недавно мечтала о собственном магазинчике.

— Совсем недавно ты и слышать не хотел про семейный бизнес, а хотел в аниматорах до пенсии ходить и девок русских щупать. Мустафа, а ты сейчас передо мной так мягко стелешь, потому что я с деньгами приехала? Я тебе нужна именно поэтому? Ты еще не все из меня вытянул?

— Дурная ты женщина, если ты чувства измеряешь деньгами! — громко крикнул Мустафа и открыл входную дверь. В этот момент в кармане его брюк послышался сигнал мобильного телефона, извещающий о том, что пришло очередное сообщение.

— О, еще одна девушка прилетела или только идет за билетами, — язвительно заметила я. — Читай быстрее, а то, может, она уже с полными сумками у отеля стоит.

Мустафа злобно посмотрел на меня своими жгучими глазами и произнес:

— Я еще никогда ни одной девушке не разрешал так с собой обращаться и никогда не выслушивал подобное. Но тебе я позволил многое. Если ты будешь со мной жить, то я разобью этот телефон на мелкие куски! Я никогда не позвоню и не пошлю сообщение ни одной девушке!

Как только за Мустафой закрылась дверь, я упала прямо на пол и зарыдала. К тому времени, когда раздался стук во входную дверь, я уже не рыдала, а лежала на полу в ужасно подавленном состоянии и тупо смотрела в стену. Когда стук повторился, я накинула халат и подошла к двери.

— Кто там?

— Наташа, это я, Татьяна.

Открыв дверь, я увидела прекрасно выглядевшую Татьяну и с огромным трудом выдавила из себя улыбку.

— Танька, ты уже прилетела?

— Я еще несколько часов назад прилетела, — сказала Татьяна, удивленно глядя на меня. Затем она подошла и слегка потрясла меня за плечи:

— Наташа, что с тобой случилось-то? Ты на себя в зеркало смотрела? Ты так выглядишь…

— Как?

— Будто у тебя умер кто… Тебя Ольга, что ли, нашла или милиция уже ищет??? Ну, говори. На тебя смотреть больно. Я тебя еще никогда такой не видела.

Я кинулась к Таньке на шею и заголосила так, будто у меня и в самом деле кто-то умер:

— Таня, пока меня здесь не было, Мустафа по бабам гулял. У него девок полный мобильный телефон!!!

Через полчаса я уже сидела вместе с Татьяной за столиком в баре и изливала ей свою душу.

— Да, такого гада еще поискать надо, — покачала головой Танька, когда я закончила свой рассказ. — Ты ради него сделала невозможное, достала эти проклятые деньги, а он с тобой так обошелся.

— Дело даже не в деньгах, дело в том, что этот гад поломал мне всю мою жизнь. Я и сама не понимаю, как мне довелось полюбить такого подлеца.

— И все же, нужно у него деньги обратно забрать, — стояла на своем Таня. — Ты их Ольге отдашь, чтобы ты ей ничего не должна была. Объяснишь, что передумала, что у тебя поменялись планы. Пусть она другого дурака поищет, который за деньги в тюрьму сядет. Сейчас безработных много. Может, кто и согласится.

— Да не заберу я у Мустафы деньги, — грустно сказала я.

— Почему?

— Потому что их у него нет. Родственник Мустафы увез деньги в Стамбул: матери-то ведь операцию уже сделали.

— А мне кажется, что врет он все. Нужно у него в комнате обыск сделать и полицией его припугнуть. Сказать, что если он не вернет тебе деньги, то ты пойдешь в полицию и расскажешь о его мошенничестве. Я думаю, что он перепугается и, как миленький, деньги отдаст. Пойми, если мы вернем эти деньги Ольге, то у тебя будет реальный шанс выйти из игры и избежать тюрьмы. Почему ты должна этому подлецу подарить такую сумму?! За какие заслуги?

— Ты хочешь сказать, что про больную мать Мустафа все придумал?

— Конечно, придумал. На деньги тебя развел, и все.

— А я думаю, что про мать Мустафа говорил правду. Мать — это святое.

— Да для таких, как Мустафа, вообще ничего святого не существует.

— Денег мне никто не вернет. Он сказал, что все деньги отданы за операцию.

— Пусть Мустафа тебе чек представит, подтверждающий, что он за операцию заплатил, — ни в какую не соглашалась Татьяна. — Кто обманывает по мелочам, тот всегда обманет по-крупному.

— А я все же насчет матери верю. Просто он меня использовал для того, чтобы оплатить ее операцию. Танька, а ты-то как? Халила видела? — При упоминании о банщике я ощутила какую-то неловкость и постаралась не смотреть Таньке в глаза.

— Конечно, видела. Он прослезился и расцеловал меня с ног до головы. Я уже сегодня к нему на сеанс массажа сходила. Это была такая дикая страсть… Договорились встретиться на дискотеке. Он расстроился, что я не смогла взять с собой ребенка, но я пообещала ему, что в следующий раз я обязательно привезу сына. Наташа, у меня-то все очень хорошо, а вот у тебя, по-моему, не очень. Халил меня ждал, поклялся, что даже не смотрел ни на одну девушку, — рассмеялась Татьяна. — Он верный, любящий. Он тот, о ком я мечтала. Я так счастлива, что ты подбила меня вновь сюда приехать. Наши с ним отношения только окрепнут. Увидев Халила снова, я еще раз убедилась в том, что у нас с ним все очень серьезно, и согласилась, что я правильно решила расстаться с мужем.

Не успела Таня договорить, как к нашему столику подошел Мустафа и осторожно спросил:

— Не помешаю?

— Это Мустафа… Мой бывший любимый человек. — кивнула я Татьяне. — А это Татьяна, — представила я Мустафе девушку. — Моя подруга.

— Как же ты быстро сумела меня разлюбить? — шутливым тоном спросил меня Мустафа. — А мне казалось, наши чувства прочнее.

Таня почувствовала себя неловко и, заерзав на стуле, спросила:

— А может, я пойду?

— Сиди, — грозно сказала я ей.

— Ты нам не мешаешь, — согласился со мной Мустафа и обратился к Татьяне:

— Таня, скажи, русские мужики до свадьбы гуляют?

— Если любят, то уже не гуляют. А многие и до свадьбы гуляют, и после нее.

— Мустафа — один из таких, — моментально поддержала я свою подругу. — У таких, как он, разгульная жизнь продолжается до глубокой старости.

— Это не правда, — тут же возразил Мустафа и взял меня за руку. — Наташа, выходи за меня замуж, сразу, как только моя мама начнет чувствовать себя лучше. Мне очень хочется, чтобы она присутствовала у нас на свадьбе.

— Надо же, он сделал тебе предложение, — романтично произнесла Татьяна и посмотрела на Мустафу уже более смягчившимся взглядом.

— Не обращай внимания — у него это стало привычкой. Сегодня утром он вышел из номера другой девушки, — махнула я рукой. — Его хлебом не корми, дай только нашим девушкам навешать лапши на уши.

— Ты не права. Ты первая, кому я предложил подобное, — пылко произнес Мустафа и, встав со своего места, сразу пошел прочь.

Таня долго не сводила с него глаз, а ее улыбка меня хоть немного, но успокоила.

— Наташка, а ведь он и в самом деле красив, как бог. Такой очаровашка! Я прекрасно понимаю, почему ты голову потеряла. Знаешь, а мне кажется, он тебя любит.

— Ой, Таня, не смеши.

— Я серьезно тебе говорю, — попыталась убедить меня подруга и отодвинула от себя пустой стакан из-под колы. — Даже если он по другим девушкам и гулял, то любит он только тебя. Это же видно. Мне кажется, он вполне искренен.

— Совсем недавно ты рассуждала совершенно по-другому. Вот значит, как на тебя подействовало его обаяние.

Я наклонилась к Татьяне как можно ближе и заговорила шепотом:

— Таня, я с ним без презерватива спала, понимаешь? Как только мы начали встречаться, я все меры предосторожности соблюдала, хотя он изначально и был против. А когда я поверила в то, что я у него одна-единственная, то потеряла всякую бдительность. Я как об этом подумаю, так, меня всю трясти начинает. Я же ему поверила. Мне даже страшно подумать о том, что надо будет сдавать анализы.

— А он-то сам когда в последний раз проверялся?

— Говорит, что недавно, что он чистый. Да откуда ему знать?

— Подожди, не впадай сразу в панику. Вдруг пронесет.

— Я как-то не привыкла полагаться на случай. Татьяна заметно покраснела, затаила дыхание и как-то обреченно произнесла:

— Что-то мне выпить хочется. Тебе взять что-нибудь?

— Возьми.

— Что именно?

— То же, что и себе.

Девушка пошла к бару, а я повернула голову в противоположную сторону и вновь встретилась глазами с Мустафой. Он разговаривал с одним из аниматоров и смотрел на меня пристальным взглядом. Одна из проходящих мимо меня девушек буквально повисла у него на шее и стала что-то шептать ему на ухо. Мустафа поспешил отделаться от назойливой девушки как можно быстрее и не сводил с меня своих жгучих глаз.

— Знаешь, мы вот всегда осуждаем то, как ведут себя на курорте пьяные русские мужики, но ведь поведение некоторых наших девиц — это тоже отдельная тема. Приезжают сюда только для того, чтобы какому-нибудь турку отдаться — все равно кому, разницы нет. Смотреть противно! Как можно вешаться на шею к человеку, с которым у тебя нет никаких серьезных отношений, — осуждающе сказала я вернувшейся за столик Татьяне, которая принесла две порции виски.

— Мне сделали виски с колой. У них содовой нет.

— У них никогда ничего нет.

— Ты про ту девушку, которая сейчас вешалась на Мустафу?

— А ты ее видела?

— Видела. Я думала, она Мустафе прямо при всех начнет штаны расстегивать. Это уже ни в какие ворота не лезет. Некоторые девушки просто убивают тем, что не дают туркам проходу. Оно и понятно: все включено. Алкогольные коктейли в твоем распоряжении до двух часов ночи. Пей — не хочу. Вот они по-быстренькому шары зальют и идут смело в бой. Да ну их! — махнула рукой Татьяна.

— Если бы ты слышала, как сегодня в очереди за лепешками девицы о своих ночных подвигах рассказывали, у тебя просто уши в трубочку свернулись бы. Вся очередь должна была слушать их рассказ о египтянах, имеющих наших девок прямо на стройке в Хургаде.

— На какой стройке? — захлопала глазами Татьяна.

— На ней, родимой, — ответила я. — Ты себе это не можешь представить, потому что никогда не была в Хургаде. А ведь она вся строится. Там стройка на стройке. И вот если ни у девушки, ни у араба нет денег, то он приглашает ее прямо на стройку. Романтика! Наши девицы ничего не боятся. Когда я была в Хургаде, то поймала себя на мысли о том, что за территорию отеля вообще лучше не выходить: слишком много там грязи и нищеты. Чуть с центральной улицы свернешь, сразу попадаешь в трущобы. Мне в отеле один араб не давал покоя — все звал к себе на квартиру в район «Макдоналдса». Я на квартиру не поехала, страшно как-то. Кажется, все, поедешь — и никто концов не найдет. А некоторые девушки из отеля ездили, не боялись. А тут стройка. Я как услышала рассказ этих девушек, так мне не по себе стало.

— Ладно, давай выпьем за встречу на родной земле. Мы с тобой уже тут прижились, — хихикнула Татьяна и покраснела еще больше.

— Таня, что с тобой?

— Наташа, я ведь тоже с Халилом без презерватива спала, — задумчиво произнесла моя подруга. — Сама не знаю, как такое получилось. И в прошлую мою поездку, и в эту. После того, как ты мне о своих подозрениях рассказала, я тоже бояться стала. У меня даже кровь в голову ударила.

— Блин, Танька, какие же мы с тобой дуры! Мы с тобой об осторожности просто забыли. Ведь мужчины, которых мы выбрали, относятся к группе риска. Они же работают на курорте. Тут каждый день столько соблазнов, что вряд ли кто-то сможет устоять.

— Наташа, ты пойми меня правильно. Я когда первый раз на этот курорт прилетела, была замужней женщиной. Я ведь сюда приехала отдыхать и спать ни с кем не собиралась. У меня тогда даже мыслей таких не было. Именно поэтому я и не брала с собой презервативы. Хоть и говорят, что их всегда в сумке держать нужно на всякий пожарный случай, но это не про меня, — возбужденно заговорила Татьяна. — Я своему мужу ни разу в жизни не изменила, да и не собиралась. Я ведь приехала сюда просто отдохнуть: солнце, море, легкий ветерок… На работе пахала, как лошадь, в две смены: все в дом тащила. Муж, конечно, у меня тоже работал, я ничего плохого про него не скажу. Ой не лодырь, только особо не перетруждался, жалел себя, любимого. Муж все выходные на диване лежит, а я на нескольких работах пашу. Всю жизнь я все на себе тащила. Нам от его заработка ни жарко ни холодно было. Он сказал, что больше заработать не может — и все тут. Не убивать же его. Я раньше ему всегда говорила, что он может зарабатывать больше, просто не хочет. Муж обижался, я и перестала его попрекать. Он мне заявил, что звезд с неба не хватает, что ему на хлеб, масло деньги есть и больше не нужно. А я всегда понимала, что на хлебе с маслом далеко не уедешь, поэтому себя никогда не жалела, пахала как проклятая и в выходные, и будни. Конечно, боялась, что здоровье подорву, потому что понимала, какая на мне ответственность лежит. Я же три семьи тащила. Свою, своих родителей и родителей мужа. И вот, впервые в жизни, мой муж преподнес мне подарок: собственноручно заработал на поездку в Турцию. Поэтому о каких презервативах может быть речь? Сюда на отдых летела затюканная бытом и жизнью женщина, которая ни о каком сексе даже и не помышляла. Мне хотелось добраться до моря, упасть на лежак, слушать шум волн и ни о чем не думать. Татьяна сделала несколько глотков виски с колой и продолжила:

— Не люблю виски с колой. Прямо бормотуха какая-то!

— Тут всегда так разбавляют. Да и напитки здесь все поддельные, самопальные. Уровень сервиса заметно упал. Обидно, конечно, когда ты приезжаешь на курорт, платишь немалые деньги и хочешь почувствовать себя человеком, а чувствуешь бесправным быдлом, которому подают бормотуху в плохо вымытых стаканах. Тут одна женщина так вчера ругалась! Она заказала колу. Ей принесли стакан, а там остатки айрана плавают. Это уже ни в какие ворота не лезет. Другой мужчина поднял скандал, потому что прямо на его глазах сок водой из-под крана разбавляли. А самое главное, что никто из обслуживающего персонала даже не извинился. Да уж, сервис в Турции с каждым годом ухудшается просто катастрофически, только цены растут. Если так и дальше будет, то наши сюда просто прекратят приезжать. Пусть в Европе подороже, но зато ты чувствуешь там себя человеком, к которому относятся с почтением и уважением. Я замолчала и посмотрела на Таньку.

— Таня, извини, что перебила.

— Да ничего страшного. — Танька заглянула через мое плечо и сказала:

— В конце бара Мустафа сидит, кофе пьет с ребятами из анимации. Девки табунами вокруг столика ходят, чуть ли не на колени ему садятся, но он на них внимания не обращает, все сюда смотрит.

— Пусть смотрит, только бы глаза не сломал. Таня, ну ты не договорила.

— А что договаривать? Как я до такой жизни докатилась? — улыбнулась Татьяна.

— До какой жизни?

— Что никогда в жизни не изменяла своему мужу, а приехала в Турцию и отдалась первому попавшемуся турку-массажисту прямо в массажной комнате, чуть ли не на массажном столе. Да еще и без памяти влюбилась, как девочка.

Татьяна замолчала и вновь занервничала:

— Понимаешь, я же, когда на массаж шла, даже подумать не могла о том, что вместо обычного сеанса массажа меня ожидает самый что ни на есть секс-массаж. И причем я ведь Халила сама захотела. Что-то на меня такое необъяснимое накатило — и все. Может, он на какие точки нажал? Со мной никогда раньше ничего подобного не случалось. Халил сам не ожидал от меня такого. Он вначале даже растерялся немного как-то, но меня уже было не остановить. О каких там презервативах могла идти речь? Мне в эту минуту было как-то не до этого. Да и Халила я застала в полной растерянности. По идее, он должен был об этом позаботиться, тем более у него, возможно, это с клиентками не в первый раз, и он должен понимать все нежелательные последствия случайного секса. У меня-то такое первый раз в жизни! Но ты знаешь, его в этой ситуации тоже оправдать можно. Он просто потерял голову. Мы оба ее потеряли. Нас обуревала такая неописуемая страсть, что просто не передать словами. А потом мы постоянно занимались любовью без всякой защиты. Какой смысл предохраняться, если у нас уже это произошло без всякого предохранения? Вот и сегодня мы тоже не защищались. Наташа, как и любая девушка, я в глубине души верю, что я у него одна-единственная, но после того, как ты просмотрела телефон Мустафы, что-то мне на душе как-то нехорошо стало. Наташа, как ты думаешь, персонал, который здесь работает, должен хоть какие-то анализы сдавать?

— По идее — да. Должны же у работников быть какие-то медицинские книжки. Ладно, Таня, давай не будем думать о плохом. Будем надеяться, что все обойдется.

— А как они сами-то не боятся?

Я пожала плечами:

— У них что, чувство страха отсутствует? Или у турок такой иммунитет, что их ничем не проберешь?

— Да обычный у них иммунитет, просто я слышала, что они выбирают, с кем спать. Девочкам, которые на всех вешаются, они культурно отказывают, ссылаясь на то, что им не хочется секса, что у них нет настроения, что им это не нужно и так далее. Обычно они предпочитают женщин замужних и с детьми. От таких мало вероятности что-то подцепить. Да и докучать своей любовью они потом вряд ли будут, ведь у них же семьи.

— Ты думаешь, что Халил стал со мной встречаться оттого, что я замужем? Но ведь он в тот момент даже понятия не имел — замужем я или нет. Он вообще обо мне ничего не знал.

— Я не имею в виду тебя лично. Я всего лишь делаю общие выводы.

Допив свою порцию виски, Таня подперла голову руками и с интересом спросила:

— Наташа, а что было бы, если бы ты его телефон не просмотрела?

— Я бы ничего не знала.

— Скажи, а ведь лучше ничего не знать? Лучше ходить в розовых очках?

— Сама не знаю. Я просто не была готова к тому, что увидела в телефоне. Наверно, лучше сразу снять розовые очки и посмотреть на любимого человека реальным взглядом. Намного больнее это делать через годы заблуждений.

— Знаешь, я сегодня тоже ночью у Халила телефон просмотрю. Выведу эту гадину на чистую воду.

— Таня, зачем тебе это надо? Только нервы трепать. Если ты веришь в свою сказку, то верь. Разбить ее ты всегда успеешь. А знаешь, как без этой сказки жить тяжело? Какая пустота и боль в душе… Волком выть хочется.

— Ты же сама только что сказала, что лучше розовые очки снять сразу.

— Ой, Танюха, не трави душу. Я уже сама не знаю, что плохо, а что хорошо.

— Да, в твоей ситуации все вообще скверно. Вот если бы этот гад тебе деньги вернул, то можно было бы спокойно уехать на родину.

— Да нет уже никаких денег.

— Будут. Пусть носом землю роет, а пятнашку возвращает. По теткам пусть своим наберет. Тебе же нужно домой возвращаться! — ударила кулаком по столу Татьяна, встала, с грохотом отодвинув свой стул, и посмотрела в сторону Мустафы.

— Таня, ты куда?

Но Таня уже не ответила на мой вопрос. Она пошла в направлении столика, за которым сидел Мустафа…

Глава 19

Услышав позади себя Танькины громкие разбирательства, я тут же подошла к ней, схватила ее за руку и попыталась оттащить от того столика, за которым сидел Мустафа.

— Таня, пошли.

— Пусть он твои бабки вернет, тогда уйдем. Почему ты из-за его вранья должна в тюрьму садиться?! — возмущалась Татьяна.

Увидев, что все отдыхающие, сидящие за столиками в баре, заинтересовались происходящим, Мустафа быстро встал со своего места и покинул пределы бара. Следом за ним ушли и другие аниматоры. Задержался лишь аниматор по имени Мербек, который попытался передразнить кричащую Татьяну и после этого язвительно произнес:

— А ну-ка, прекрати мешать туристам отдыхать, а то сдам в полицию. Это тебе курорт, а не базар. Ты из деревни, что ли, приехала? Семечками всю жизнь торговала и накопила себе на путевку.

— Сам ты с пальмы слез, обезьяна хренова, — прошипела Татьяна. — Сидел бы на ветках и ел свои бананы. Нет же, спустился для того, чтобы грабить наших девушек. Все вы тут мародеры хреновы! Своей обезьяньей любовью прикрываетесь и шерстите по чужим карманам.

Поняв, что Танька вряд ли остановится, Мербек вновь припугнул Татьяну полицией и, сказав, что ей придется заплатить штраф за нарушение общественного порядка, удалился в направлении главного ресторана.

— Таня, я тебя умоляю, прекрати, — я с силой потрясла свою подругу за плечи. — Ты посмотри, все уже оборачиваются в нашу сторону.

— Пусть смотрят, — с нескрываемой обидой в голосе сказала Татьяна.

Взяв свою подругу за руку, я привела ее к морю, посадила на лежак и села напротив.

— Таня, пожалуйста, прекрати меня позорить.

— Я за тебя заступаюсь, а ты говоришь, что я тебя позорю! — в сердцах прокричала Татьяна. — Ты хоть сама думаешь, как будешь жить дальше?! Не сможешь же ты постоянно жить в этом отеле. Если заинтересованные лица захотят тебя найти, то это не составит для них труда. Стоит лишь собрать кое-какую информацию и поднять списки всех туристов, вылетевших за пределы нашей необъятной родины. Ты что, не понимаешь, что тебя здесь найти — раз плюнуть?

— Понимаю.

— Да и возвращаться тебе нельзя. Тебя или на тот свет отправят, или в тюрьму посадят.

— А с чего ты взяла, что меня на тот свет отправят? — Я как-то испуганно посмотрела на Таню.

— С того, что если и кассета, и твое письменное признание уже в милиции, то ты по-любому уже в розыске. Проще тебя убить, например, инсценировать несчастный случай. Дело тогда сразу закроют. Нет обвиняемого — и нет преступления. Что с мертвых-то спрашивать?

— Ты это серьезно говоришь? — Я ощутила, как от жуткого нервного напряжения мне не хватает воздуха.

— Серьезнее просто не может быть. Если тебя живой оставить и начать судебный процесс, то еще неизвестно, как ты себя поведешь. Если ты уже один раз людей кинула и с деньгами в Турцию удрала, то тебе уже нет никакой веры. Ты начнешь следствию говорить о том, что тебя угрозами заставили признаться в преступлении, что настоящая обвиняемая — это жена покойного. Да кому это надо? Если у вас изначально не сложились доверительные отношения и ты с людьми обошлась подобным образом, то пощады не жди. Ее не будет. Легче сделать так, чтобы тебе случайно кирпич на голову упал или чтобы ты в далекой Турции в море утонула. Наташа, если ты совсем недавно только боялась тюрьмы, то теперь тебе нужно бояться какого-нибудь несчастного случая.

Каждое Татьянино слово вселяло в меня Неописуемый страх.

— Таня, а ведь вполне может быть, что ты права.

— Конечно, права. Если ты немного поразмыслишь, то придешь точно к такому же неутешительному выводу. Тем более, ты людям деньги должна, а отдавать нечем. Пятнашку Мустафа прямо из-под носа увел. Ты из-за него на такое дело пошла, на которое не решилась бы ни одна умная женщина в мире, а он — сволочь неблагодарная.

— А сволочь и не бывает благодарной. Ты сказала, что на это не пошла бы ни одна умная женщина, значит, я дура?

— Дура, — согласилась со мной Татьяна, потом тут же почувствовала себя неловко и извинилась:

— Извини, но не стоило этого делать.

— А что уж об этом рассуждать, если дело сделано.

— Вот именно. Если ты задумала что-то сделать, то тебя невозможно остановить. Знаешь, а Мустафа мне сказал, что он ни про какую пятнашку не слышал, ничего о ней не знает, ни у кого ее не брал и никакого отношения к ней не имеет.

— Правильно. А что ты хотела от него услышать? Что он тебе должен рассказать про свою больную маму и про операцию? Это же сугубо личная тема. Таня, эти деньги уже в Стамбуле. Какой смысл требовать их у Мустафы, если у него денег нет?

— Все-таки ты веришь про операцию, — заметно сникла Татьяна.

— Верю. Не стоит устраивать скандал, а то у нас точно будут проблемы с полицией или с нас возьмут штраф.

— За что? За то, что мы хотим вернуть твои деньги? Это не у нас должны быть проблемы с полицией, а у Мустафы. Он же мошенник, а не мы. Ты с него ничего не поимела. Мало того, что из-за него ты несешь большие убытки, так еще и рискуешь своей жизнью. Что ж это за несправедливость такая!

— Мы в чужой стране, какая тут может быть справедливость?! Таня, пообещай мне, что ты больше не будешь устраивать шумные разбирательства по поводу присвоения Мустафой денег. Пойми, это нам ничего не даст.

— Если ты так настаиваешь, то не буду, — удрученно сказала Танька.

— Я тебя просто об этом прошу.

— Наташа, а что с тобой дальше-то будет? Что будет завтра?

— До завтра нужно еще дожить. Будет день — буду думать. По крайней мере, в Турции меня уже ничего не держит. Придется ехать домой.

— А дома-то что?

— А дома я буду думать, как выйти из сложившейся ситуации.

— Ты хочешь сказать, что ты что-то придумаешь?

— Пока не знаю.

Я посмотрела на часы и встала с лежака.

— Таня, мы с тобой все на свете пропустили. Уже ужин закончился. Ты сходи перекуси, а мне что-то есть не хочется. Потом дискотека: у тебя встреча с Халилом.

— А почему ты есть не хочешь? — забеспокоилась Танька.

— Не хочется. Аппетита нет.

— Нельзя же так себя мучить. Есть-то надо.

— Надо, но только не сегодня. Я в номер пойду. Мне хочется побыть в одиночестве и немного подумать.

— А ты уверена, что тебе сейчас поможет одиночество? — В Танькином голосе слышалось сомнение.

— Уверена.

— А может, тебе лучше побыть среди людей?

— Не сейчас.

— А на анимацию ты тоже не пойдешь?

— Нет.

— Говорят, там сегодня шоу хорошее.

— Не хочу смотреть, как на Мустафу девушки вешаются.

— Но ведь на анимации же они на него не вешаются.

— У меня такое чувство, что они на него везде вешаются.

Расставшись с Танькой у ресторана, я пошла в сторону своего бунгало и, открыв дверь номера, рухнула на кровать, подмяв под себя подушку.

Я попыталась понять, почему же мне постоянно не везет в любви. Я вспомнила всех моих мужчин. Много ли их было? Возможно, кто-то скажет, что много, а кто-то скажет, что мало. В каждого из них я была влюблена, верила в то, что наши отношения будут прочными и продолжительными. Но отношения в очередной раз рассыпались как карточный дом, образ любимого постепенно стирался из памяти, оставалась лишь какая-то непонятная грусть и сожаление. А ведь каждому из своих возлюбленных я дарила свое тепло и отдавала частичку своего сердца. Я была во власти собственных переживаний, иллюзий и грезила тем, что эти отношения даны мне свыше и я должна пронести их через всю свою жизнь.

А сегодня я в очередной раз поняла, что из моей жизни исчезла любовь. А ведь я была так близка к счастью… Неужели даже за совсем недолгое счастье обязательно наступает расплата? Жизнь стала опустевшей и потеряла свой смысл. Я подумала о том, что совсем недавно сказала мне Танька. Она сказала, что сейчас я должна бояться не только тюрьмы, но и несчастного случая. В Турции меня больше ничего не задерживало, и я не могла представить, как смогу вернуться на родину. То ли на меня наденут наручники прямо в аэропорту, то ли меня случайно собьет машина прямо у моего дома…

Приподняв свою голову с подушки, я посмотрела на букет роз, который Мустафа подарил мне в аэропорту и, открыв балконную дверь, выкинула их вниз. Глупо, конечно, но мне показалось, что таким образом я хоть как-то смогла отомстить Мустафе за мое оскорбленное самолюбие, за мою поруганную любовь и затоптанное мужскими ботинками чувство гордости.

Висящие на стене часы говорили о том, что уже закончилась анимация и началась дискотека. Подойдя к зеркалу, я посмотрела на свои припухшие веки и красные от слез глаза.

— Господи, мама родная, какая же я страшная! Я себя еще никогда такой не видела.

Танька говорила о несчастном случае, так зачем его ждать, когда его можно устроить самой? Подумав так, я тут же вышла из своего номера. Слезы по-прежнему текли по моим щекам. Мне показалось, что больше нечего ждать от жизни, что счастье прошло стороной и я слишком бессильна, чтобы справиться с навалившимися на меня неприятностями. Впереди — непонятная тьма, и мне действительно страшно делать шаг в бездну.

На дороге, ведущей к морю, я встретила Мербека, который, проходя мимо, посмотрел на меня подозрительным взглядом.

— Наташа, ты куда? — спросил он меня.

— Не твое дело!

Пройдя по длинному пирсу, я остановилась на небольшой площадке рядом с привязанным к столбу катером и посмотрела на воду. Мне вдруг стало необъяснимо жалко себя, своих родителей, у которых такая непутевая дочь.

— Наташа, ты что здесь делаешь?

Я оглянулась и увидела Мустафу.

— А ты что здесь делаешь? — в свою очередь, спросила я.

— Ко мне Мербек подбежал и сказал, что ты топиться собралась.

— А с чего он взял, что я собралась топиться? У меня что, это на лбу написано? Слишком большая для тебя честь, — с вызовом ответила я, но потом смягчилась и сказала тихим голосом:

— Хотя знаешь, если говорить честно, то меня посетила подобная мысль. Я ведь эти дурацкие деньги за тюрьму получила.

— За какую еще тюрьму?

— Обыкновенную. У вас же в Турции тоже есть тюрьмы. Я получила деньги взамен на то, что возьму на себя чужое преступление и отсижу за совсем другого человека.

— Это правда? — От услышанного Мустафа был в настоящем шоке.

— Правда.

— Ну ты даешь!

— Я ведь думала, что пока в Турции вместе с тобой останусь, а в России мне сейчас особо делать нечего. Но не судьба, видно. Так что, если я вернусь на родину, либо меня в тюрьму посадят, либо грохнут. Скорее всего, грохнут. Я кинула слишком серьезных людей, и они мне этого не простят. Вот такие дела, Мустафа. Ну что ты так на меня смотришь? Иди на дискотеку, танцуй. Там девчонок много. Сейчас как раз заезд такой хороший, веселый. Молодежи полно. Девчонки голодные, прямо в стаи сбиваются. А про меня забудь. Я сама виновата, что в эту историю влипла.

— А тебе не нужно возвращаться на родину, — взволнованно произнес Мустафа и сделал шаг навстречу.

— Почему?

— Потому что я хочу, чтобы ты осталась здесь вместе со мной. Я люблю тебя, Наташа.

— Не подходи ко мне!

— Наташа, я люблю тебя, — опять признался мне в любви Мустафа и вновь сделал шаг мне навстречу. — Я знаю, что ты тоже любишь меня. Нам незачем расставаться.

— А как же целая армия девушек?

— Целая армия девушек переключится на кого-нибудь другого из наших ребят. Наташа, иди ко мне.

— Нет.

Сделав шаг назад, я и сама не заметила, как моя нога соскользнула с деревянной площадки, и я моментально упала в воду. Мустафа прыгнул следом и поплыл вместе со мной к берегу. Заметивший нас полицейский, тщательно следящий за тем, чтобы никто не заходил в воду в ночное время, бросился к берегу и замахал руками. Мустафа крикнул ему что-то на своем языке, и через несколько минут мы уже смогли выбраться на берег, выжимая мокрую и соленую одежду.

— Ты как? — испуганно спросил меня Мустафа.

— Нормально. Что со мной будет?

— Я думал, вдруг ты плавать не умеешь.

— Умею. Я с детства плаванием занималась.

Усевшись прямо на гальке, я позволила Мустафе себя приобнять и стала рассматривать подошедшего к нам полицейского, который начал разговаривать с Мустафой на турецком языке.

— Мустафа, что он хочет?

— Он спрашивает, есть ли у нас проблемы.

— Скажи ему, что мы решим все свои проблемы без его участия.

— По ночам запрещено купаться.

— Почему?

— Таковы правила отеля. Хочешь купаться — иди на территорию, не принадлежащую отелю.

Когда назойливый полицейский все же отошел от нас, Мустафа обнял меня посильнее и обеспокоенно спросил:

— Ты не замерзла?

— Нет. Вода не холодная.

— А ты что, и вправду топиться собралась?

— Не знаю, — честно призналась я.

— Значит, я Мербеку должен быть благодарен за то, что он спас жизнь моей любимой девушки. Хотя я не понимаю, как бы ты смогла утонуть, если хорошо плаваешь. Даже если бы ты далеко заплыла, у тебя бы ничего не получилось: сама видела, за берегом полицейский следит. Тебя бы в любом случае спасли. Наташа, дуреха ты моя. Ну что же ты творишь?

— Я сама не знаю, что мне сейчас делать.

— У тебя есть выход.

— Какой?

— Выйти за меня замуж.

— Что я тебе сделала? За что ты надо мной так издеваешься?

— Я просто очень сильно тебя люблю.

Мустафа заставил меня встать, выжал подол моей юбки и, взяв меня на руки, понес к моему бунгало.

Глава 20

Сняв с меня мокрую одежду, Мустафа отнес меня в ванную комнату и поставил под душ. Пока я стояла под душем, Мустафа встал передо мной на колени и принялся просить у меня прощения:

— Наташа, я не хочу тебя потерять. Я приложу все усилия для того, чтобы ты была счастлива. Я хочу от тебя детей. Никогда в жизни я больше не посмотрю Ни на одну девушку. Я тебе обещаю! Просто мы жили слишком далеко друг от друга. Ты в Москве, я в Турции. Сейчас мы начнем жить вместе, и ты увидишь, как все изменится. Я докажу тебе свою преданность. Я слишком тебя люблю.

Скинув с себя одежду, Мустафа залез под душ вместе со мной и принялся нежно целовать мое тело.

— Наташа, родная, не прогоняй меня, пожалуйста. Я тебя очень прошу, не прогоняй.

— Не прогоняю, — дрожа всем телом, произнесла я и закрыла глаза.

— Скажи, ты любишь меня? Ну скажи, любишь?

— Люблю.

— Я тоже тебя люблю. Наташа, ты же ко мне приехала?

— К тебе.

— Так и будь со мной.

— Знаешь, я эти деньги, можно сказать, украла. Я же за них не села в тюрьму.

— Еще не хватало, чтобы ты сидела в тюрьме, — прижал меня к себе Мустафа. — Я этого не позволю. Как ты могла пойти на такое?

— Я просто очень сильно тебя люблю. Я же не знала, что, пока я рисковала своей жизнью, ты тут вовсю развлекался с девушками.

— Больше никогда не будет никаких девушек. Я тебе обещаю. Никогда. И в Россию тебе незачем возвращаться. Зачем ехать туда, где тебе грозит опасность? Ты никуда не поедешь.

— Меня могут убить.

— Я этого не допущу. Я всегда буду рядом. В Турции тебя не найдут. Мы снимем дом на побережье, и никто до тебя не доберется.

— Ты хочешь, чтобы мы начали жить вместе?

— Очень хочу. Снимем дом недалеко от отеля, чтобы мне было удобно ездить на работу. Свадьбу сыграем тогда, когда моя мама выйдет из больницы.

— А если ты меня разлюбишь?

— Что значит разлюбишь? Я всегда буду тебя любить. Мне больше никто не нужен. Ты одна.

— А если пройдет страсть?

— Я не думаю, что это когда-нибудь произойдет, — отверг подобный факт Мустафа.

— Ну а если это все же произойдет? — допытывалась я.

— Не думаю.

— Ну, представь.

— Я не могу такое представить.

— А ты постарайся!

— Хорошо, я представил, — нахмурил брови Мустафа.

— Что тогда? — Я с нетерпением ждала ответ Мустафы.

— Если пройдет страсть, то останутся любовь и уважение. Самое главное, что у нас есть любовь, и наша задача состоит в том, чтобы ее сберечь. Если мы оба будем стараться и прилагать к этому все усилия, то у нас все получится. Любое становление отношений проходит очень тяжело, но мы справимся. Нас же двое.

После того как Мустафа закутал меня в махровое полотенце, я прислонилась к стене и спросила серьезным голосом:

— Ты хочешь, чтобы я тебя простила за твой разгульный образ жизни?

— Очень хочу.

— Тогда отдай мне свой мобильный телефон.

— Зачем? — В глазах Мустафы появился испуг.

— Я хочу уничтожить твою телефонную карту. Да и аппарат тоже. Потому что ты явно сохранял телефонные номера и сообщения, как на карте, так и в телефоне. Не переживай, я завтра же куплю тебе новый мобильный.

— Но помимо телефонов девушек у меня там очень много другой необходимой информации, — принялся оправдываться передо мной Мустафа. — Там телефоны моих друзей, родственников. Они мне очень нужны.

— Ты хочешь сказать, что в телефоне есть много важной для тебя информации?

— Конечно.

— Тогда мы сделаем проще. Завтра же купим тебе новый телефон с другим номером, а этот ты отключишь и будешь включать только тогда, когда тебе будет необходимо узнать номер телефона родственника или друга. Договорились?

— Договорились, — помедлив, согласился со мной Мустафа.

— Я очень хочу, чтобы в твоей жизни больше не было женщин, чтобы в ней была только одна женщина — это я.

— Ты все еще мне не доверяешь?

— Доверие нужно заслужить.

Следующим утром я проснулась в объятиях Мустафы и сладко зевнула.

— Доброе утро, любимая.

— Доброе утро. А ты что, уже не спишь?

— Нет. Я уже давно проснулся. Я лежал и думал.

— О чем?

— О нас с тобой. Сегодня скажу ребятам, чтобы репетировали без меня. Я поеду искать нам дом. Нужно, чтобы он был не очень далеко от отеля. Так мне будет удобнее добираться на работу. Ты где хочешь жить, в доме или в квартире?

— Мустафа, смотри сам. В Москве я всю свою сознательную жизнь прожила в квартире, а вот на море, мне кажется, лучше жить в доме. Хотя, если честно, я не знаю, какие здесь дома и какие квартиры. Смотри, чтобы это жилье было комфортным и не слишком дорогим.

— В пределах какой суммы мы можем позволить себе снять жилье? — Мустафа поднял голову и внимательно посмотрел на меня.

— Ты знаешь, я совершенно не знаю расценок.

Давай сделаем так: перед тем, как снять дом или квартиру, ты посоветуешься со мной.

— Без проблем! Я постараюсь все уладить как можно скорее. Тебе опасно здесь оставаться. А насчет магазина разговаривать?

— Конечно. На магазин я могу выделить ровно тридцать тысяч долларов, — я немного задумалась, потом сказала:

— Нет. Давай двадцать пять тысяч. Нужно оставить деньги на жизнь. У меня есть деньги в России, но до нее еще нужно доехать. Нам хватит на раскрутку магазина двадцать пять тысяч долларов?

— Хватит. Будем потихоньку развиваться.

Как только Мустафа уехал по делам, я вышла из номера и пошла искать на территории отеля Таньку. Это оказалось совсем несложно. Она сидела на бортике бассейна и болтала ногами.

— Танюха, привет. Как настроение?

— Отличное. — Танька прищурилась и сразу заметила:

— Слушай, а ты сегодня выглядишь просто потрясающе. На тебя же приятно смотреть. Ты просто светишься вся от счастья. С Мустафой, что ли, помирилась?

— Помирилась с этой сволочью, — согласилась я с данным фактом. — Глаза бы мои его не видели! Но сердцу не прикажешь. Люблю я его. Пообещал порвать со всеми женщинами.

— А может, он и в самом деле порвет?! Любит он тебя больше жизни, — заметила Танька.

— Любил бы — по бабам не гулял.

— Да мужики все гуляют, — рассмеялась Татьяна. — Особенно турецкие.

— А у тебя как?

— У меня все, как во сне, — мечтательно проговорила Татьяна. — Халил у меня в номере ночевал. У нас с ним была такая потрясающая ночь, просто не передать словами.

— Я очень за тебя рада.

— Я никогда раньше и подумать не могла, что между мужчиной и женщиной могут быть такие потрясающие отношения. Он мне ступни массировал и каждый пальчик на моей ноге целовал. А темпераментный какой, а любит-то он меня как! У него же глаза горят, когда он меня слегка касается. Я еще такой неземной страсти никогда в жизни не видела. Только…

Татьяна немного погрустнела и опустила глаза.

— Что ты мне хотела сказать?

— Я так и не смогла в его мобильник залезть. А он словно чувствует мои намерения: постоянно его прячет и кнопки блокирует. Даже ночью я так и не смогла до мобильного телефона добраться. Он так чутко спит… На другой бок перевернешься, а он тут же голову поднимает.

— Значит, это тебе совсем не нужно.

— Я вот что думаю: если он от меня телефон прячет, значит, рыльце у него в пушку.

— Да не грузи ты свою голову ненужными проблемами. Видишь, я загрузилась, и ничего хорошего из этого не вышло.

— Наташка, а зачем он при мне свой мобильник отключает, боится, что я услышу, как к нему какое-нибудь сообщение придет? Верно?

— Верно то, что ты сама себе выдумываешь несуществующие проблемы. Таня, поехали в Анталью прокатимся.

— А зачем?

— Я хочу Мустафе новый телефон купить, а старый у него конфисковать.

— А не сильно ли жирно для него это будет? У него от телефонов харя не треснет?

— Не должна. Понимаешь, это в моих же интересах. Чем быстрее я у него этот телефон заберу, тем быстрее он покончит со всеми этими любовными сообщениями и звонками.

Прогулявшись по Анталье, мы купили Мустафе телефон, посидели в кафе, выпили по чашечке кофе и съели мороженое.

— Красиво здесь, — Татьяна романтично посмотрела на море. — Я всегда мечтала жить на море: дом, бассейн и пальма. Наташа, у тебя в жизни есть хоть какая-то определенность.

— А какая у меня определенность?

— Тебя Мустафа замуж берет. У тебя все более-менее ясно. А у меня вообще ничего не понятно. Мой Халил из какого-то турецкого Мухосранска в горах. Даже если мы поженимся, не могу же я поехать к нему в горы жить. Может, придется его в Москву тащить, а может, и наоборот: там все продать и здесь что-нибудь купить. Хотя лучше ничего не загадывать. Буду жить одним днем. Я люблю, меня любят. Что мне еще надо? Некоторые женщины вообще не знают, что такое любовь.

— А я не знаю, как буду без Москвы, — честно призналась я Татьяне. — Я пока еще в Турции плохо освоилась, но ничего, может, привыкну.

Добравшись до отеля, мы вновь разбрелись по своим номерам и встретились только на анимации. Мустафа в этот вечер был просто бесподобен и, принимая непосредственное участие в шоу, срывал бурные аплодисменты отдыхающих туристов.

— Да уж, тяжело тебе с ним придется, — прошептала мне на ухо Татьяна.

— Почему?

— Потому что девушки от него просто пищат. Такая бешеная энергетика, такая сильная харизма! В такого грех не влюбиться.

Мы с Мустафой потанцевали на дискотеке, а потом сразу отправились ко мне в номер. Я протянула ему новенький телефон и с любовью в голосе произнесла:

— Держи свою новую игрушку. Надеюсь, в записной книжке не будет ни одного телефона твоих бывших пассий.

— Не будет, — пообещал мне Мустафа.

Пока Мустафа забавлялся со своей новой игрушкой, я пошла в ванную комнату для того, чтобы принять душ. Как только я намылила свое тело, Мустафа приоткрыл дверь и послал мне воздушный поцелуй.

— Любимая, спасибо! Телефон — просто чудо.

— Я очень старалась. Надеялась, что тебе мой подарок понравится.

Мустафа достал из кармана свой старый телефон и протянул его мне:

— На, возьми. Хочу, чтобы ты держала его под замком и выдавала только тогда, когда мне срочно понадобится номер друга или родственника. Я хочу, чтобы мы доверяли друг другу, как прежде.

Мустафа протягивал мне телефон, а я смотрела на свои намыленные руки и улыбалась.

— Зачем ты мне его суешь? Ты же видишь, что я вся в пене. Положи его пока на тумбочку.

— Не положу, а вдруг, пока ты будешь мыться, я отправлю кому-нибудь сообщение? — с усмешкой спросил Мустафа.

— И это может быть. За тобой дело не станет.

— Тогда давай уберем телефон от греха подальше, чтобы он меня не соблазнял. Меня как-то больше соблазняют твои формы. Давай я его в сейф спрячу. Скажи код.

— Что? — Я чуть было не поскользнулась и не разбила нос о край ванны.

— Я говорю, скажи код сейфа, я туда свой телефон положу.

— Код сейфа…

Мустафа побледнел и моментально изменился в лице:

— Наташа, ты что, мне не доверяешь? Как же мы с тобой жить-то тогда собираемся?

— Я тебе доверяю.

— Что-то я этого не заметил. Ничего мне не говори, а то ты смотришь на меня, как на какого-то вора, — когда Мустафа говорил эти слова, его просто передернуло.

— Зачем ты сам на себя наговариваешь и всякую ересь придумываешь?

— Я говорю то, что есть. Все-таки я здесь работаю. Шефом анимации. Меня уважают и туристы, и начальство.

— А я и не спорю.

— Тогда почему ты так на меня посмотрела? Чуть в ванной не упала!

— Я как обычно на тебя посмотрела. Просто ванна скользкая.

Как только Мустафа развернулся и вышел из ванной, я почувствовала, что ситуация довольно щекотливая, и тут же постаралась сгладить углы. Распахнув дверь, я крикнула, что было сил:

— Мустафа, открой, пожалуйста сейф и положи в него свой телефон. Номер сейфа — четыре пятерки! Слышишь 5555!

— А вдруг я что-нибудь украду?!

— Ну ладно тебе! Хватит на меня наговаривать. Я тебя ни в коем случае не подозреваю. Мы же с тобой жить вместе собрались. О чем ты говоришь?!

— Ты хочешь, чтобы я положил свой телефон в сейф? — на всякий случай еще раз спросил меня Мустафа.

— Хочу!

— Будет сделано!

Когда я вышла из ванной комнаты, закутанная в полотенце, Мустафа лежал на кровати и смотрел по телевизору какую-то турецкую передачу. Заметив меня, он кивнул головой в сторону пустой вазы и спросил сникшим голосом:

— А розы где? Я же подарил тебе такие красивые розы!

— Я их выкинула, прости. Тогда, в порыве гнева, когда просмотрела твой телефон. Мне и самой их жалко.

— Ладно, завтра куплю тебе новые.

Я легла на кровать рядом с Мустафой, он погладил рукой мои мокрые волосы и посмотрел на меня своими жгучими глазами.

— Наташа, а у меня для тебя тоже подарок.

— Подарок?! — Я посмотрела на Мустафу с удивлением и ощутила сильное волнение. Все-таки он еще никогда не дарил мне подарков.

— Да. Знаешь, получается, что подарки даришь только ты мне. Мне тоже захотелось сделать тебе приятное.

— Делай.

— Закрой глаза.

— Вот это мне уже нравится! Это по-нашему, по-русски.

— Ты хочешь сказать, когда русские мужчины дарят русским женщинам подарки, они заставляют их закрывать глаза?

— Очень часто.

Я закрыла глаза и подумала о том, что сейчас Мустафа обязательно подарит мне кольцо, и скорее всего обручальное. Это будет что-то вроде помолвки.

— Ну что, можно открывать?

— Открывай.

Я открыла глаза и с удивлением посмотрела на бумажку, лежащую на кровати.

— Что это? — не скрывая разочарования в голосе, спросила я.

— Это билет на экскурсию в аквапарк.

— Зачем он мне нужен?

— Как это зачем? Мне хотелось сделать тебе приятное. Утром тебя заберет автобус и повезет в аквапарк в окрестностях Антальи. Ты когда-нибудь там была?

— Что я, ребенок, что ли?

— Да туда приезжают взрослые люди, и они все приходят в восторг! Значит, ты ни разу там не была?

— Нет, — замотала я головой. — У нас в отеле горки есть.

— В отеле. — это совсем другое. Этот аквапарк построен совсем недавно по американскому проекту. Ты представляешь, там есть двадцатидевятиметровый спуск, самый длинный в Анталье! — Мустафа не скрывал от меня своего восторга и, по всей видимости, ждал от меня ответной реакции, но я сидела без единого движения и смотрела на него усталым взглядом.

— Там есть несколько классных бассейнов, даже бассейн с искусственными волнами, — все так же эмоционально продолжал он свой рассказ. — Там столько водных аттракционов, ты даже представить себе не можешь! Во второй половине дня тебя привезут обратно в отель.

Заметив мой расстроенный вид, Мустафа замолчал и осторожно спросил:

— Ты не рада?

— Я даже не знаю, — смутилась я. — Что я там буду делать одна? Вот если бы мы были там вместе…

— Наташа, я завтра еду смотреть один дом.

— Что за дом?

— Появился интересный вариант.

— Так, может, поедем вместе?

— Я повезу тебя смотреть этот дом только в том случае, если он понравится мне. Я же не могу тебя везти куда попало. Конечно, окончательное решение будешь принимать ты, но только уже тогда, когда будет из чего выбирать. На завтра у меня запланирована еще и деловая встреча. Один магазин сдают в аренду, буду встречаться с хозяином. А еще меня познакомили с парнем, который занимается поставками качественного товара. По низким ценам. Так что работы полно.

— Я бы тоже хотела принимать участие в деловых переговорах.

— Никто и не спорит. Я сведу тебя с людьми, и ты будешь управлять всем сама. У нас должны быть порядочные и честные партнеры, которым мы сможем доверять, и я их обязательно найду. Знаешь, никогда не думал, что женюсь на бизнес-вумен.

— И все же жаль, что я завтра еду одна. Не боишься, что ко мне кто-нибудь пристанет?

— Я тебе полностью доверяю. А еще, помимо всех этих дел, я должен обязательно присутствовать на репетиции. У нас скоро премьера грандиозного шоу.

Мустафа вышел на балкон и закурил сигарету. Я отправилась следом за ним и положила голову на его плечо.

— Тебе не понравился мой подарок? А я хотел сделать тебе приятное. Между прочим, я за него десять долларов отдал.

— Сколько? — прыснула я с смеху.

— Десять долларов, — обиженно повторил Мустафа. — Не всем же быть такими богатыми, как ты.

— Я не богатая. Ты же сам знаешь, откуда у меня деньги.

Поняв, что расстроила любимого мужчину, я погладила его по голове и произнесла ласковым голосом:

— Извини. Я завтра с огромным удовольствием поеду в аквапарк. Это будет самый лучший день в моей жизни, потому что путевку на эту экскурсию купил мой любимый мужчина.

— За десять долларов, — сказал совсем сникшим голосом Мустафа.

— За десять долларов! — вновь рассмеялась я, заставила Мустафу выкинуть сигарету и отнести меня на руках на кровать.

— Ладно, смейся. Вот когда я закончу университет и начну зарабатывать хорошие деньги, тогда посмотрим, кто над кем посмеется, — игриво сказал Мустафа и накинулся на меня так, будто мы не были близки несколько месяцев.

Следующий день я с удовольствием провела в аквапарке, а когда вернулась в отель и зашла в номер, то сразу обратила внимание на распахнутый сейф. Он был практически пуст…

Глава 21

— О боже, — не слыша собственного голоса, произнесла я и с ужасом посмотрела на то, что все же осталось в сейфе: паспорт, обратный билет и ключи от квартиры. Ни одного-единственного доллара.

Мои глаза наполнились слезами, я хотела было побежать на рецепцию и закатить истерику по поводу того, что меня обворовали, но вовремя остановилась и подумала о том, что обворовать меня постороннему человеку было невозможно, потому что сейф был закрыт на кодовый замок. Меня мог обворовать только человек, знающий код сейфа.

Я прошла по территории отеля с одной-единственной целью: как можно быстрее найти Мустафу. Перед глазами все плыло, а разум отказывался принимать то, что произошло. Я не могла поверить, что Мустафа смог украсть мои деньги из сейфа. Ведь он такой любящий, нежный, страстный и честный! Еще вчера мы с ним собирались снять дом на берегу моря, арендовать магазин, заняться совместным бизнесом. Я рассчитывала познакомиться с мамой Мустафы и стать его женой.

Дойдя до амфитеатра, я быстро зашла внутрь и увидела аниматоров, репетирующих вечернее шоу. В первом ряду сидел Мербек и внимательно наблюдал за их быстро сменяющимися действиями. Он постоянно останавливал программу и громко по-турецки покрикивал на аниматоров. Присев в кресло рядом с Мербеком, я стала равнодушно наблюдать за репетицией, стараясь не показывать ему свои слезы.

— Как дела? — задал он свой любимый вопрос и вновь прикрикнул на аниматоров.

— Плохо.

— Приходи вечером. Сегодня отличное шоу.

— А где Мустафа?

— Уволился. Теперь шеф анимации — я.

— Как уволился? — Мне показалось, что у меня разорвалось сердце.

— Рассчитался. Он в этом отеле больше не работает.

— А когда он рассчитался?

— Сегодня утром. Неожиданно уволился, и все.

— А причина?

— Сказал, что уволился по семейным обстоятельствам. Сестра у него сильно заболела. Ему пришлось срочно домой уехать.

— А что, у него есть сестра?

— Есть.

— А мне он сказал, что у него только два брата.

— Да он из многодетной семьи. Их там детей человек семь или восемь. Не знаю, заболела у него сестра или нет — мне он ничего не объяснял. Может, он в другой отель просто переехал, где заработная плата побольше и условия получше. Хозяин уговаривал его остаться и доработать сезон, но Мустафа — ни в какую. Хозяин на него разозлился и даже заработную плату ему не выплатил за последний месяц. Хозяину тоже невыгодно, чтобы человек уходил с работы в самый разгар сезона.

— Он в Стамбул уехал?

— Не знаю, — пожал плечами Мербек.

— Так в Стамбул или нет?

— Может, и в Стамбул. Хотя что там сейчас делать? Курортный сезон еще не закончен. Пока можно денег и здесь подзаработать. В Стамбул нужно ехать тогда, когда курортный сезон закроется. Скорее всего, он в другой отель ушел. Возможно, там ему денег побольше предложили.

Не выдержав, я схватила Мербека за грудки и закричала:

— Где Мустафа?!

— Уволился.

— Я тебя еще раз спрашиваю, где Мустафа?!

— А еще раз тебе отвечаю, что уволился.

— Я не верю, что он не сказал тебе, куда поехал!

— Да ничего он мне не сказал! — Мербек занервничал и с силой убрал от себя мои руки. — Наташа, ты что себе позволяешь?

В этот момент аниматоры перестали репетировать новое шоу и стали наблюдать за нашей перепалкой.

— Если ты мне сейчас по-хорошему не скажешь, где Мустафа, то я вызову полицию! — уже прокричала я. — Вы всегда были друзьями, а друзья обычно все друг другу рассказывают.

— Он ничего мне не объяснил. Меня сегодня нашел хозяин отеля и сказал, что теперь я назначен на должность шефа анимации. Я спросил, почему именно я и где Мустафа. Он мне коротко сказал о том, что сегодня утром Мустафа уволился по семейным обстоятельствам и что он за такую срочность лишил Мустафу заработной платы за последний месяц, однако Мустафа даже не возмутился. Вот и все. Больше я ничего не знаю.

— Но ведь ты жил с ним в одной комнате!

— И что? Я его только вчера видел в последний раз. Он ночевал у тебя в номере. Ребята из анимации говорят, что видели его на завтраке. Он им сказал, что у него с сестрой плохо и что он уже сюда не вернется, а когда с сестрой все наладится, то будет работать в другом отеле.

— Он меня сегодня обворовал! — громко крикнула я и обвела всех аниматоров беспомощным взглядом. — Он у меня все деньги украл. У меня были с собой очень большие деньги. Я хотела в Турции дом снять и бизнесом заняться. Мустафа купил мне путевку в аквапарк для того, чтобы меня обворовать.

— Большие деньги и ценности нужно класть в сейф. Для этого они и есть в номерах, — укоризненно посмотрел на меня Мербек.

— Они и лежали в сейфе.

— Что ж он сейф, что ли, взломал? Или вынес его? — В глазах Мербека появилось недоверие.

— Я ему сама код от сейфа сказала.

— Да как ты могла? — улыбнулась русская девушка-аниматор по имени Лена. — Если ты пустила его в свой номер, то должна была хоть как-то себя обезопасить. Зачем же ты ему код сказала? Как можно доверять первому встречному?

— Да вообще-то, он не первый встречный. Я к нему уже второй сезон приезжаю.

— Но это ни о чем не говорит. К нему некоторые девушки по несколько лет приезжают.

Последние слова девушки-аниматора укололи меня в самое сердце, и я принялась искать хоть какие-то аргументы в свое оправдание:

— Лена, ты меня не поняла. У нас с ним были очень серьезные отношения. А разве серьезные отношения могут быть без доверия?

— У меня с ним тоже были серьезные отношения год назад, и что?

— У тебя?

— Да. А что тебя так удивляет? Каждая девушка, которая к нему приезжает, думает, что у нее с Мустафой самые что ни на есть серьезные отношения. Мне хватило и пары недель для того, чтобы понять, что с этим человеком серьезные отношения построить невозможно.

— А почему вы расстались? — Известие о том, что Лена была близка с Мустафой, привело меня в полнейшее замешательство. Я никогда не замечала у них хоть какую-нибудь симпатию друг к другу. Скорее наоборот: Мустафа позволял себе на репетициях покрикивать на Лену и даже заставлял ее отрабатывать свои номера дольше, чем других. Я всегда спрашивала Мустафу, зачем он так сильно гоняет девушку, а Мустафа находил кучу оправданий. Главным из них было то, что она слишком ленивая.

— Мы расстались с ним потому, что он встретил другую курортную девушку, и для меня в его душе не осталось места. Оно и понятно. С нее он мог хоть что-то поиметь в материальном плане, а с меня — нет.

— Что же мне теперь делать? — Я обвела всех аниматоров беспомощным взглядом и почувствовала, как по моим щекам потекли слезы. — Сначала он у меня выпросил пятнадцать тысяч долларов на операцию матери, а теперь обворовал до нитки.

— Сколько он у тебя выпросил на операцию? — почти хором переспросили все и присвистнули.

— Пятнадцать тысяч долларов.

— Ты ему привезла такие деньги?

— Да, — кивнула я головой.

— Да к нему мать две недели назад в гости приезжала на пару дней, — усмехнулась Елена. — Ничего, она на ногах стояла. Не похоже было, что она чем-то болеет и ей требуется срочная операция.

— Значит, он и с матерью меня обманул, — я ощутила, как меня охватила нервная дрожь.

— Да тебе же вроде не восемнадцать. Как ты могла ему поверить?

— Мы собрались пожениться, как только его мама будет здорова.

— Да такие, как Мустафа, никогда не женятся. Я не верю, что он когда-то сможет угомониться. Даже если он и надумает жениться, то, скорее всего, не на русской девушке. Он считает, что с ними можно только покувыркаться в постели и поиметь с них деньги. На большее они не годятся. Он сам мне все это говорил, я только передала тебе его слова.

— Вы все хотите сказать, что я дура???

Но никто не ответил на мой вопрос. Все аниматоры моментально опустили глаза и продолжили репетицию. Мербек посмотрел на меня взглядом, в котором читалось глубокое сожаление, и извиняющимся тоном сказал:

— Извини. Я должен работать. Я ничем не могу тебе помочь. В следующий раз будь осторожна.

— Следующего раза не будет! — Я ударила кулаком по стулу и пошла прочь из амфитеатра.

По дороге мне встретилась Татьяна в короткой юбке. Ее глаза, как и прежде, светились от счастья.

— Наташа, привет, а я только от тебя иду. Стучу, стучу, а в номере никого нет. Ну как тебе аквапарк? Понравился? Наташа, ты что, плачешь? Что случилось-то?

— Меня Мустафа обворовал, — сквозь рыдания ответила я и бросилась к Таньке на шею.

— Как обворовал???

— Из сейфа все деньги вытащил. Все доллары и даже кошелек с русскими деньгами. Не понимаю, зачем они ему нужны.

— А билет-то обратный с документами оставил?

— Оставил.

— Уже хорошо.

— Что ж хорошего-то?

— Значит, человеческое в нем что-то осталось.

Выслушав мою историю до самого конца, Татьяна взяла меня за руку и повела в сторону рецепции.

— Пусть полицию вызывают. У них же должны быть его координаты. Пусть его ищут. Наташа, я все понимаю, но как ты ему могла код сейфа сказать, я понять не могу?!

— Я сама понять не могу. Он все так красиво обыграл, что не подкопаешься.

— Все равно я этого понять не могу. У тебя же голова на плечах должна быть!

— Получается, что у меня ее нет.

Перед тем как подойти к рецепции, Таня на минуту остановилась и предупредила меня о том, что лучше всего не говорить управляющему, что я сама сказала код Мустафе от своего сейфа.

— Пусть думают, что он открыл его методом подбора. Если ты скажешь о том, что сама назвала код, то они полностью свалят всю вину на тебя.

Я не могла не согласиться с Татьяной и довольно озадаченно спросила:

— Таня, хорошо: сейф он открыл, потому что знал код. А как он открыл дверь в номер? Где он взял ключи?

— Да слепок с твоего ключа снял, и все. Это дело одной минуты. Но мы будем настаивать на том, что ключ от твоего номера ему дали на рецепции. Получается, что кто-то является его сообщником и налицо преступный сговор. Один взял ключ на рецепции, а другой подобрал код сейфа. Сейчас мы их всех по полной программе построим.

Я не выдержала, поняла, что я больше не могу сдерживать то, что творится у меня внутри, и громко разрыдалась.

— Наташка, ты что? Ну-ка, успокойся. Люди же смотрят!

— Мне нет дела до людей. Таня, ты пойми, мне даже не так обидно за то, что он у меня деньги украл, а мне в большей степени обидно за то, что он вообще со мной так поступил. Я же ему так верила! Я же замуж за него хотела, рисковала собственной жизнью. Он мне в любви клялся, а получилось, что все его клятвы были нужны только для того, чтобы вытянуть из меня деньги. Гад, да и только! И мать у него не болеет. Она к нему приезжала недавно, проведывала. Таня, ты мне скажи, разве можно на мать наговаривать?

— Да у него ничего святого нет. Разве ты еще до сих пор не поняла?

— Танька, если бы ты знала, как же мне сейчас больно. Как больно-то… Со мной ведь еще никто так не поступал.

— Я тебя понимаю.

Поняв, что я совершенно не владею собой, Татьяна все же смогла меня успокоить и, достав носовой платок, вытерла мои слезы.

— Ну вот и все. Хорошо, что сразу так все получилось. Теперь ты окончательно убедилась, какая это сволочь. Он и мизинца твоего не стоит.

Через несколько минут мы уже беседовали с главным администратором отеля, который сказал нам, что управляющий данного заведения находится в заграничной командировке. Внимательно меня выслушав, администратор сразу попытался замять дело, сваливая всю вину на меня. Мол, сама пустила ночевать в номер постороннего человека — сама во всем и виновата. Но после того, как мы с Танькой устроили настоящий скандал, он все же пригласил полицейского, который через русскоговорящего гида общался с нами на протяжении часа и пообещал разобраться в данном происшествии.

— Вы нам предоставьте координаты Мустафы. Где он там в Стамбуле живет? — буйствовала Татьяна. — Мы его быстрее вас найдем.

Татьянина назойливость сделала свое дело, и через несколько минут она держала в руках листок с домашним адресом Мустафы. Когда мы уходили с рецепции, она протянула его мне и медленно проговорила:

— Наташа, вот бы сейчас к нему поехать и размазать его по стенке за такие дела.

— Да его дома, конечно, нет. Что он, дурак, что ли, стащить такую сумму и поехать в Стамбул?

Немного подумав, я все же взяла листок со стамбульским адресом Мустафы и посмотрела на Таньку пристальным взглядом.

— Таня, а у тебя есть деньги?

— Есть четыреста долларов.

— Ты мне можешь денег одолжить? Я, как только до дома доберусь, сразу тебе отдам.

— Конечно, — Танька как-то смутилась и заметно занервничала.

— Таня, что-то не так?

— Да у Халил а сейчас такие проблемы… Временные материальные затруднения. Я хотела его выручить…

— Перебьется, — резко отрезала я. — Он тебе сказал, чтобы ты ему денег, что ли, дала?

— Ну зачем ты так грубо?

— Я говорю как есть.

— Ни в коем случае! Он просто рассказал, что у его семьи сейчас достаточно трудные времена. Его родные живут в такой нищете, что ты даже представить себе не можешь. Они там чуть ли не голодают. Халил просто сказал, что хотел бы им выслать немного денег, а высылать нечего. Он мне намекал как-то, но напрямую ничего не говорил.

— Вот пусть они и дальше голодают. Нечего мужика к деньгам приучать. Если ты ему сейчас денег дашь, то затем постоянно давать будешь. Я смотрю, они здесь все хорошо устроились! Мало того, что он тебя каждую ночь имеет, так еще и хочет, чтобы ты ему за это приплачивала. Нормально!

Танька моментально покраснела и сказала обиженным голосом:

— Наташа, но зачем ты так цинично говоришь? У меня же настоящая любовь.

— У меня тоже совсем недавно была настоящая любовь. И вот — результат налицо. Таня, послушай мудрого совета, на горьком опыте проверено. Как бы тебе Халил ни намекал насчет денег, как бы он их у тебя ни выманивал, не вздумай ему ничего давать. Бритвенные принадлежности — это самое дорогое, что он от тебя получил.

— Но ведь у него семья голодает, — укоризненно произнесла Танька.

— Пусть и дальше голодает. Тебе до этого какое дело? У тебя у самой ребенок. Тебе его нужно кормить и растить. Таня, здорово же он тебе мозги запудрил, если ты о его голодающей семье думать стала. Я вот о больной матери Мустафы подумала и получила за свою доброту сполна.

— Да Халил у меня ничего не просил, — принялась оправдываться передо мной Танька. — Он только намекал.

— Вот пусть и дальше намекает. Таня, ты мне денег дашь взаймы?

— Конечно, дам.

— Я на пару дней в Стамбул слетаю и вернусь. Я все успею. Обратный билет из Антальи в Москву у меня только через неделю.

— Ты все же решила слетать в Стамбул? Ты же сама говоришь, что Мустафа вряд ли поехал с такими деньгами домой.

— Я просто хочу побывать у него дома.

— Зачем? — опешила Танька.

— Затем, чтобы понять, что всю эту любовь я придумала сама, что это были просто иллюзии.

Глава 22

Заняв у Таньки денег, я вылетела в Стамбул и потратила ровно полдня для того, чтобы найти нужный мне адрес. Дверь открыла пожилая бодрая женщина, которая совершенно не владела русским языком и что-то говорила мне на своем турецком.

— Мне нужен Мустафа, — пыталась объяснить я женщине, но она, по всей вероятности, не понимала, о чем я ей говорю. — Мустафа. Понимаете, Мустафа? — Я называла его имя как можно чаще в надежде на то, что женщина отреагирует хотя бы на него, но никакой реакции не было.

Поняв, что мне от нее ничего не добиться, я пошла просто гулять по городу, который совсем недавно мне приснился, правда, в том сне я была не одна, а с Мустафой. Я первым делом поднялась на башню Галата и убедилась в том, что видела во сне, уже наяву. Город действительно был разделен на две части Босфором, который соединяет Черное и Мраморное моря и разбивает город на азиатскую и европейскую части. Затем я, точно так же, как и во сне, прогулялась по галатскому мосту и попала уже в современные кварталы. Сев в небольшое уличное кафе, я заказала себе чашку турецкого чая и позвонила Таньке:

— Таня, как дела? Я уже в Стамбуле.

— Ну что, ты нашла дом Мустафы? — не скрывая любопытства, спросила она.

— Нашла, только толку мало.

— Почему?

— Там какая-то женщина дверь открыла. Она по-русски вообще ничего не понимает. Я ей пыталась объяснить, что мне нужен Мустафа, но она меня все равно не поняла. Я несколько раз повторяла его имя, но она никак не отреагировала.

— Получается, что ты съездила впустую?

— А я не жалею о том, что съездила. Зато посмотрела Стамбул. Я словно прощаюсь с Турцией.

— Ты когда в отель вернешься?

— Завтра. Я сегодня переночую в гостинице, а завтра вылетаю утренним рейсом.

— Может, тебе нужно еще раз к Мустафе съездить?

— Зачем?

— Если его мать не реагирует на имя сына, то есть вероятность, что он прячется в доме. Нужно сказать всего одно слово — «полиция», и тогда что-то должно решиться.

— Таня, все это фантазии. Знаешь, мне показалось, что нам вообще дали левый адрес, и эта женщина не имеет к Мустафе никакого отношения. Ладно, я завтра прилечу, тогда поговорим. Я сейчас хочу прокатиться на азиатский берег. Погулять мимо домов высшей буржуазии.

— Ты хочешь склеить какого-нибудь олигарха? — сразу сделала вывод Татьяна.

— Ты так говоришь, как будто олигархи — это скотч какой-то. Если бы их так просто можно было бы склеить, то все бы русские девушки уже были здесь. Просто мне приснился один сон…

— Какой сон?

— Сон о том, что там живет девушка Вика, и она приглашала меня к себе в гости — поболтать. Я еще тогда думала: к чему этот сон?

— Наташа, но ведь это всего лишь сон. Мне иногда такое приснится, что волосы дыбом встают. Если мы ко всем снам будем относиться с такой серьезностью, то непонятно, к чему придем.

— А ты веришь в вещие сны?

— Я об этом как-то не задумывалась.

Сунув мобильный обратно в сумку, я поехала на азиатский берег и стала прогуливаться мимо вилл, принадлежащих высшей буржуазии, пытаясь вспомнить дом, из которого выезжала девушка Вика на своем кабриолете. Разглядывая высокие заборы, я пыталась представить, что же скрыто за ними, и мне казалось, что там есть какая-то тайна. Увидев, что из одного дома вышла турчанка, я тут же к ней подошла и заговорила:

— Мерхаба.

— Мерхаба, — поприветствовала меня женщина. Так как мой словарный запас турецкого языка ограничивался всего несколькими ходовыми фразами, я сказала еще по-турецки: «Лютфен бэни», что означает «Будьте добры», и заговорила уже на чисто русском.

— А вы не подскажете, где здесь Вика живет?

Женщина посмотрела на меня непонимающими глазами и сказала мне что-то на своем родном языке.

— Я ищу Вику. Она на кабриолете ездит.

Женщина растерянно пожала плечами, вновь ответила мне что-то по-турецки и пошла прочь. Я долго смотрела ей вслед, но затем продолжила свою прогулку. Заметив, что из одного особняка вышел мужчина с европейской внешностью, я тут же бросилась к нему и вновь спросила про Вику.

— Простите, вы русский?

— Да, — улыбнулся мужчина.

— Замечательно. Господи, как же я хотела встретить русского человека!

— Правда? Ну вот я перед вами.

— Вы здесь живете?

— Нет. Я живу в Екатеринбурге. Я приезжал в гости к одной знакомой. Мы когда-то с ней вместе учились в школе. Прошли годы. Судьба забросила меня в Екатеринбург, а ее в Стамбул. Она очень удачно вышла замуж. А тут и я приехал по делам в Стамбул и не мог не заехать к ней в гости.

— Ну и как, понравилось?

— Впечатляет, — присвистнул мужчина и поспешил меня спросить:

— Ну что, я вам все про себя рассказал? Со мной такое в первый раз. Встретил незнакомую девушку и все как на духу рассказал ей про себя.

— Может, это оттого, что двое русских людей встретились в чужой стране?

— Может, и так. А вы кого-то ищете? — не мог не поинтересоваться мужчина.

— Ищу. Я ищу русскую девушку по имени Вика. Она, случайно, не ваша одноклассница?

— Мою одноклассницу действительно зовут Викой, но я не знаю, та ли это Вика, которая вам нужна.

— Ее и в самом деле зовут Викой?

Я тяжело задышала и почувствовала, как от волнения у меня пересохло в горле.

— Ее зовут Викой, — уже как-то настороженно произнес мужчина. — А вы ее знаете?

— Она мне приснилась.

— Как это?

Я внимательно посмотрела на высокий каменный забор и вновь подумала о том, что он очень похож на тот самый забор, который я видела в своем сне. В этот момент дверь, находящаяся рядом с воротами, открылась, и я увидела симпатичную девушку, которая внимательно на нас посмотрела и позвала мужчину.

— Вить, ты не в обиде, что я тебя довезти не смогу? У меня же этот придурок в гостиной лежит. Не могу же я его одного оставить. Давай я тебе такси закажу. Что-то со всеми этими проблемами я забыла тебе это предложить.

— Вика, да не волнуйся. Я пройдусь. Я хотел пешком прогуляться. Надо будет — машину поймаю.

— У тебя ностальгия по пешим прогулкам? — рассмеялась девушка.

— Ну да. Я уже устал видеть окружающий меня мир через стекла своего автомобиля. Хочется побольше пообщаться с природой.

— Ну давай, общайся.

— Вика, тебя здесь девушка ищет, — немного растерянно произнес мужчина.

— Меня?

— Да. Или здесь еще какая-нибудь Вика живет?

— По соседству — нет.

— Простите, я журналистка из Москвы, — начала врать я. — Мне бы очень хотелось с вами пообщаться. Я пишу статью о наших соотечественницах, которые вышли замуж за турецких мужчин.

— Ты хочешь написать про меня статью? — Как и во сне, совершенно без предисловий, Вика перешла со мной на «ты».

— Да, хочу. Я сюда за этим приехала.

— А откуда ты про меня знаешь?

— Мне рассказала про вас одна ваша давняя знакомая.

— Как ее зовут?

— Маша.

— Что-то я такую не припомню.

— Вика, да ты стала настоящей звездой, — рассмеялся молодой человек. — К тебе даже журналисты приезжают. Поздравляю!

— Да я никогда с прессой не общалась. Я и сама не могу понять, как на меня вышли.

— Вы не могли бы уделить мне всего один час? — Я посмотрела на девушку глазами, в которых читалась мольба.

— Хорошо, уделю, только если будешь обращаться ко мне на «ты». А то когда меня на «вы» называют, я как-то неловко себя чувствую.

— Хорошо. Мы можем посидеть в кафе?

— Нет. Я дам тебе интервью у себя дома. Кстати, это первое интервью в моей жизни.

— Желаю удачи! — улыбнулся молодой человек и обратился ко мне:

— А в какой газете статья выйдет? Мне будет интересно почитать.

Назвав первое пришедшее на ум печатное издание, я посмотрела, как Виктория кокетливо послала молодому человеку воздушный поцелуй и вошла на территорию дома.

— Проходи. Садись за столик у бассейна.

От увиденной роскоши у меня тут же перехватило дыхание, и я попыталась спросить саму себя: что же я делаю в этом доме? Все это я уже однажды видела во сне. Этот кабриолет, эта маленькая собачка, которая почему-то стала на меня лаять…

Только вот на территории дома я в моем сне не была. Теперь я здесь наяву. Что это? Праздное любопытство, вызванное состоянием безысходности, или что-то еще? Может, мне захотелось узнать про другую турецкую любовь, в которой нет аниматоров, гидов, барменов, банщиков и массажистов? Зачем мне нужна эта девушка и почему мне так необъяснимо хочется подробнее узнать про ее жизнь? Почему мне так захотелось ее найти и почему я так поверила в то, что этот сон может стать реальностью?

Вика села напротив меня, закинула ногу на ногу и с интересом спросила:

— Что ты хочешь от меня услышать? Плохо мне здесь или хорошо? Я тебе говорю, что мне очень хорошо. Кстати, у тебя какое-то удостоверение есть, что ты журналистка? — как бы между делом спросила Вика. "

— Я внештатный корреспондент.

— Тогда доставай свой диктофон и спрашивай. Сегодня день какой-то паршивый. Но все же то, что школьный друг меня навестил и журналисты про меня откуда-то знают, приятно.

— Я без диктофона. Я просто побеседую. У меня очень хорошая память.

— Завидую, — заметила Вика и немного раздраженно посмотрела на пожилого турка, который косил газонокосилкой траву. — Заколебал, — не могла не заметить она. — Но без этого никуда. Я отвечаю в доме за чистоту и порядок, даже если эта чистота создается чужими руками. — Так о чем ты хочешь написать?

— О том, как тебе здесь живется. Что значит быть замужем за турецким мужчиной?

— Смотря за каким мужчиной, — рассмеялась Виктория. — Мужчина мужчине рознь. Жить на окраине Стамбула или в какой-нибудь турецкой деревне с нищим турком — это караул! Девчонки не выдерживают и возвращаются на родину. Жить в дорогом особняке в квартале миллионеров очень даже неплохо, особенно если твой муж умен, красив и богат.

— А как же ностальгия по родине? Наверно, было трудно привыкнуть к местным традициям?

— Все нормально. На родину я могу полететь всегда, когда мне этого захочется. Взять билет и — полный вперед. Меня жутко пугали, что будет довольно тяжело приспособиться к местным условиям. Я думала, что я перенесу все это очень болезненно, но у меня все сложилось гораздо легче, чем я только могла себе представить. Ты же видишь, что я не надела ни балахон, ни чадру. Вот только приходится надевать платок, потому что замужние женщины должны закрывать голову. Признаюсь честно, меня поначалу это сильно напрягало, но сейчас я уже к этому привыкла. Сажусь в свой кабриолет, повязываю на голову воздушный шифоновый шарфик. Красота! В этом есть даже что-то сексуальное. Какая, к черту, ностальгия по родине? Я там жила в пятиэтажке, в хрущевке. Вместе с родителями и братом в малогабаритной квартире. О чем ты говоришь? А если мне хочется по