/ / Language: Русский / Genre:det_espionage, / Series: SAS

Путч В Уагадугу

Жерар Вилье


Жерар де Вилье. Путч в Уагадугу Фонд Ташкент 1994 Gerard de Villiers Putsch a Ouagadougou SAS-76

Жерар де Вилье

Путч в Уагадугу

Глава 1

Первая капля дождя расплылась на плече Малко, когда он вышел на трап новенького ДС-10. Через какую-то долю секунды хлынул настоящий тропический ливень, в несколько мгновений насквозь промочив его рубашку. Когда он спустился по стальным ступенькам, его уже можно было выжимать. Целые потоки низвергались с угрожающе низкого свинцового неба, теплая сероватая пелена окутала все вокруг. Капли воды, коснувшись раскаленного бетона, тотчас превращались в пар, и аэродром походил на огромную сауну. Малко предупреждали, что в июне в Уагадугу,[1] живописной столице одной из самых бедных стран мира, начинается сезон дождей, но такого потопа он не ожидал... Смешавшись с толпой пассажиров, он предпринял забег на спринтерскую дистанцию до маленького обшарпанного здания аэровокзала.

Самолет, прибывший чартерным рейсом из Франции, тоже выплеснул волну пассажиров. Две группы столкнулись в дверях, образовав немыслимую сутолоку. Вновь прибывшие обливались потом в тяжелой, липкой жаре помещения. К стойке выстроилась длинная очередь, однако солдаты, осуществлявшие полицейский контроль, продолжали изучать каждый паспорт с маниакальной тщательностью и придирчивостью, из расчета по десять минут на документ. К их чести надо заметить, что они не проявляли при этом ни малейшей агрессивности — вольтийцы вообще славились своей приветливостью. При таком темпе, прикинул Малко, придется наблюдать из аэровокзала закат солнца...

Над головами промокших пассажиров от стены к стене было натянуто огромное полотнище с надписью: «Родина или смерть. Мы победим». Кого — не уточнялось. По всей вероятности, Монстра, рожденного от союза Империализма с Колониализмом. Малко обернулся, разглядывая прибывших, и без труда отыскал в толпе физиономии Криса Джонса и Милтона Брабека. Двое телохранителей из ЦРУ отрастили волосы, вырядились в рубашки в цветочек, были обвешаны фотоаппаратами, рюкзаками и дорожными сумками и держали в руках почти настоящие канадские паспорта. Всем этим снабдил их оперативный отдел Фирмы.[2] Они прибыли чартерным рейсом. Было, конечно, мало хорошего в том, что Малко и его «няньки» прилетели в один день, но после Революции самолеты из Европы осуществляли рейсы в Уагадугу лишь два раза в неделю, а время поджимало.

Стоявший впереди весь взмокший швейцарец получил наконец свой паспорт, и Малко занял его место. Он путешествовал под своим именем как коммерческий агент фирмы «Мерседес» — это была известная в Африке марка. Чернокожий солдат явно устал. Он едва взглянул на паспорт, шлепнул куда попало несколько печатей и вернул документ владельцу. Чемоданы прибыли уже давно. Малко нашел свой и вышел из аэровокзала. Перед зданием толпились встречающие. Он тут же заметил молоденького негра, который размахивал картонкой с его именем. Он отмахнулся от назойливых таксистов, прошел, не останавливаясь, мимо офиса Баджета и, пробившись сквозь толпу, оказался перед конторкой, расположенной чуть в стороне.

— Сюда, патрон! — объявил его юный провожатый.

Толстый человек с круглым бледным лицом, затянутый в сомнительной чистоты рубашку, пуговицы которой грозили отлететь под напором брюшка, поднялся ему навстречу, протягивая липкую ладонь для рукопожатия.

— Добро пожаловать в Верхнюю Вольту, мистер Линге! — воскликнул он. — Я Жорж Валло, представитель Вольтийской компании проката машин.

Маленькие рыбьи глазки глядели на Малко с бесконечным подобострастием, а лицо сочилось крупными каплями пота, словно он постоянно чего-то боялся. Малко подумалось, что этот «человек ЦРУ» — не самый блестящий из тех, что ему встречались. Валло рассеянно провел рукой по блестящим от жира черным волосам и указал Малко на большой желтый «датсун», такой помятый, словно он выдержал гонки со столкновениями.

— Вот ваша машина. Бой поедет с вами, чтобы показать дорогу. Вы остановитесь в «Силманде», не так ли?

— Точно, — кивнул Малко. — Здесь все время так льет?

Дождь понемногу слабел. Жорж Валло не успел ответить. На площадь перед аэровокзалом на бешеной скорости влетел «Р-16» и остановился с отчаянным скрежетом тормозов. Из него выскочили несколько человек: высокий, обритый наголо негр, мулат в красном берете с «Калашниковым» наперевес и двое мужчин средиземноморского типа.

Все четверо вихрем ворвались в толпу и тут же окружили одного из пассажиров, прилетевшего вместе с Малко, — хорошо одетого высокого негра в роговых очках и с тонкими усиками. После короткого, но бурного объяснения приезжего схватили, поволокли к машине и швырнули на заднее сиденье. Бритый негр нырнул в машину следом, остальные тоже сели, и «Р-16» сорвался с места. Все это заняло меньше минуты, и никто не вмешался — даже охранявшие аэропорт вооруженные солдаты. Чемодан похищенного так и остался на земле, люди с опаской обходили его, словно ядовитую змею.

Малко вопросительно посмотрел на Жоржа Валло. Черты его словно осели от жары, уголки рта опустились вниз двумя глубокими складками.

— Кто это был? — спросил Малко.

Толстяк быстро огляделся и наклонился к нему над своей конторкой.

— Это видная фигура, Жозеф Кулибали, бывший министр, противник нынешнего режима. Но ему разрешили вернуться в страну.

Интересно... Жизнь на площади снова кипела, тогда как багаж Жозефа Кулибали так и стоял на том же самом месте; никому не было до него дела.

— А те? — снова спросил Малко.

— Тот, что в красном берете, мулат, — Жорж понизил голос, — это Бангаре, близкий друг Санкары, нынешнего президента страны. Опасный негодяй. Пользуется неограниченной властью и держит население в страхе. Что-то вроде местного тонтон-макута. Привез с собой какого-то подонка из Южной Африки — того, бритого. Настоящий убийца. Двое других — алжирцы, его подручные. Тощего зовут Али-Шило, а второго — Моханд.

— Какие же конкретно функции они выполняют?

— Политическая полиция для всяких грязных делишек. Во время последнего путча именно они ликвидировали большинство генералов.

— Ну, а тот, кого они увезли?

— Санкара не хотел сажать его в тюрьму после того как сам заявил, что он может вернуться. Зачем ему лишний шум? Теперь они увезут его в надежное место, и все будет шито-крыто.

— А они его не убьют? — спросил Малко с сомнением в голосе.

Его собеседник возмущенно затряс головой.

— Что вы! Здесь убивают очень редко, это мирная страна... Ну ладно, увидимся позже в «Силманде», у меня там офис. Вот ваш контракт на прокат машины, там кое-что есть для вас.

Снова липкое рукопожатие. Когда Малко сел за руль «датсуна», чемодан похищенного по-прежнему стоял посреди площади, словно обломок кораблекрушения.

В помятом «датсуне» оказался кондиционер — неслыханная роскошь для этой страны. Босоногий бой уселся рядом с Малко, алчными глазами уставившись на его «Сейко».

— Направо, патрон, — сказал он.

Они ехали по широким незаасфальтированным улицам типичного африканского квартала. Малко замедлил ход, застряв среди бесчисленных мопедов, тарахтевших на все лады. Ему казалось, будто он снова в Сайгоне, как и десять лет назад... Еще сто метров — и он резко затормозил. Два легких мотоцикла, причудливо переплетясь, торчали посреди дороги. Их владельцы, сидя на обочине, ожесточенно спорили, кто виноват... Уагадугу походил на провинциальный африканский городок, погруженный в дремоту от жары и скуки. Аэропорт находился за окраинными районами. Дождь перестал, но небо было по-прежнему низким и хмурым.

Навстречу промчался военный в форме, на мопеде, с «Калашниковым» на плече: кроме жандармерии и резиденции президента, в городе не было казарм, и солдаты ночевали дома. Только для отрядов особого назначения, обеспечивавших охрану Товарища-Президента Санкары, ранее капитана вольтийской армии, предусматривались специальные помещения.

Они выехали на широкую, прямую, как стрела, дорогу. Слева время от времени попадались чахлые рощицы. На светофоре у перекрестка шоссе и дороги поуже загорелся красный сигнал, и Малко затормозил. Бой хитро подмигнул ему.

— Красный свет есть, пулишья[3] нету. Езжай, патрон!

Однако сознание гражданского долга заставило Малко остановиться. Бой нервно потянул его за рукав.

— У-у-у, патрон! Езжай скорей!

— Почему? — удивился Малко.

— У-у-у! — испуганно повторил негр тонким голосом. — Здесь опасно, патрон, очень опасно, всюду воры. Нападают на всех, кто проедет.

На светофоре по-прежнему горел красный свет. Малко собрался было последовать совету боя, как вдруг увидел на узкой дороге машину с открытыми дверцами. Это был черный «Р-16». Бой снова дернул его за рукав.

— Зеленый, патрон, зеленый!

Но Малко уже не слушал. Горло у него сжалось при виде страшного зрелища. Жозеф Кулибали, негр, похищенный из аэропорта, стоял на коленях посреди небольшой полянки. Четверо похитителей с остервенением избивали его кулаками, ногами и прикладами автоматов. Он был весь в крови и то и дело падал лицом в пыль, но всякий раз кто-нибудь из палачей поднимал его за шиворот. Малко слышал глухие звуки ударов и хруст костей. Все четверо были так увлечены своим делом, что даже не заметили остановившуюся машину, наполовину скрытую за большим деревом.

Внезапно бритый негр отделился от группы и направился к «Р-16». Тут же вернувшись с канистрой, он выплеснул ее содержимое на безжизненное тело. Несчастный зашевелился, тяжело встал на четвереньки, затем поднялся на ноги, утирая кровь и прозрачную жидкость, заливавшие глаза. Затравленно оглядевшись, он походкой автомата направился в сторону шоссе. Как ни странно, четверо палачей не пытались ему помешать. Малко уже успел хорошо разглядеть их. У мулата был приплюснутый нос, глаза навыкате, большой рыбий рот и очень светлая кожа. Южноафриканский убийца со своим бритым черепом и словно топором вырубленными чертами лица, черный, как вакса, казался воплощением звериной жестокости.

У одного из арабов, того, которого Жорж Валло назвал Али-Шило, было узкое, худое лицо с перебитым носом и курчавые волосы. Второй, более плотный и коренастый, с прямыми волосами и правильными чертами, походил скорее на португальца. Кулибали прошел несколько метров. Малко, окаменев от ужаса, увидел, как южноафриканец подобрал валявшуюся рядом старую автомобильную шину. Одним прыжком он нагнал свою жертву, поднял шину и надел ее на несчастного, прижав его руки к телу. Затем отступил назад и достал из кармана зажигалку.

Малко распахнул дверцу «датсуна», собираясь выскочить наружу, но не успел. Бой бросился на него и обхватил обеими руками, крича умоляющим голосом:

— Нет, патрон, не ходи, они и сам убьют!

Мальчишка оказался на удивление крепким, а страх удесятерил его силу. Малко не мог шевельнуться. Между тем высокий негр скомкал газету и поднес к ней зажигалку. Протянув руку вперед, он направился к Жозефу Кулибали, который тщетно пытался освободиться от резинового обруча. Едва пламя коснулось его, раздался глухой звук, будто включили газовую горелку, и человек запылал, как факел. Огонь мгновенно охватил его с ног до головы.

Живой факел с душераздирающим воплем бросился бежать, не разбирая дороги. Он натыкался на деревья, падал, поднимался, снова падал, катался по земле, пытаясь потушить пламя. От его истошных криков у Малко мороз пошел по коже. Бой сдавленно всхлипывал, вцепившись в него и не выпуская из машины.

— Пулишья, — сказал Малко, — позови пулишья...

Ветер донес до машины отвратительный запах горелого мяса. Человек терся о дерево, пытаясь одновременно потушить огонь и избавиться от шины, которая не давала ему двигать руками. Это ему не удалось. Он сделал еще несколько шагов и упал на колени, уже почти задохнувшийся. Потом начал медленно клониться вперед. Волосы на его голове догорали. Ничто больше не могло его спасти. Малко вспомнились вьетнамские бонзы, опрокинувшие четверть века назад режим Дьема, предавая себя огню... Мулат в красном берете и двое арабов уже сели в машину. Бритый негр не спеша подошел к своей жертве. Малко отчетливо видел его грубое, ничего не выражающее лицо. Он остановился, и взгляд его упал на «датсун». Негр обернулся к своим и что-то крикнул. Тут бой впал в настоящую истерику и принялся трясти Малко, отчаянно крича:

— Смываемся, патрон! Смываемся!..

Однако в «Р-16» никто даже не шевельнулся. Убийца подошел к лежавшему ничком обугленному телу, которое еще судорожно вздрагивало. Он достал из-за пояса тонкий стальной стержень длиной сантиметров в сорок и покачал им над своей жертвой, словно ища, куда лучше ударить. Наконец он всадил острие в позвоночник прямо под затылком.

Малко увидел, как напряглись мышцы его правой руки, сжались от усилия челюсти, и стержень вошел в спину умирающего сантиметров на десять, проткнув спинной мозг.

Тело Жозефа Кулибали дернулось, выгнулось дугой, затем обмякло и рухнуло на землю. Убийца вытащил стержень, вытер его о свои джинсы и засунул за пояс, спрятав под штаниной. После этого он все так же не спеша направился к машине. Взревел двигатель, и «Р-16» скрылся за деревьями.

Малко стряхнул с себя оцепенение, в которое повергла его эта чудовищная сцена. Машинально он нажал на газ и поехал дальше. Рядом с ним серый от страха бой дробно стучал зубами.

Вскоре он увидел справа внушительное здание «Силманде». Выкрашенный в цвет охры отель походил на огромный термитник, возвышающийся над плотиной № 3, одним из искусственных озер, окружающих Уагадугу. Едва он затормозил под навесом стоянки, как бой пулей выскочил из машины и умчался, словно за ним гнался сам дьявол. Пока рассыльный нес к лифту его чемоданы, Малко повторял про себя слова резидента ЦРУ в Вене: «Ваша миссия в Уагадугу пройдет без сучка без задоринки. Вот увидите, это на редкость мирные люди».

В ноздрях у него еще стоял запах горелого человеческого мяса.

Глава 2

Теплый душ не изгладил из памяти Малко ужас пережитого. Лежа на кровати, он пытался прогнать запечатлевшуюся в мозгу страшную картину, но стоило закрыть глаза — и ему снова виделся стальной стержень, вонзающийся в спинной мозг распростертого на земле человека.

С самого приезда в отель ему не давала покоя мысль о том, как отразится это варварское убийство на его задании. Конечно, это могло быть просто одно из «злоупотреблений» кровавого режима, каких немало насчитывается в Африке.

Четверо убийц, по всей видимости, не обратили на него внимания. Однако само их существование представляло серьезную угрозу. Очевидно, режим капитана Санкары не столь безоружен, как полагали в ЦРУ.

Значит, могли возникнуть проблемы... Малко встал и, чтобы отвлечься, подошел к окну, выходившему на большой пустой бассейн. Впрочем, весь отель, утопающий в пышной тропической растительности, был практически пуст. После Августовской революции 1983 года бизнесмены не валили валом в Верхнюю Вольту.

За плотиной № 3 Малко мог видеть весь Уагадугу — то есть ничего особенно впечатляющего. Несколько современных зданий на фоне зелени почти сливались с окружающей саванной. Этот невысокий город с длинными проспектами, тянущимися между рядами экзотических деревьев, походил на парк... Малко запер дверь на ключ, накинул цепочку и взял красную пластиковую папку с документами на прокат «датсуна». Ему пришлось вынуть все се содержимое, прежде чем он нашел сложенную вчетверо бумажку. Это был план жилой части города к юго-востоку от авеню Убритенга, большой магистрали, тянувшейся от плотины № 3 до площади Объединенных Наций в самом центре города. Начерченная на плане трапеция заключала президентский дворец, комплекс телевидения и радиовещания и главное — Совет Содружества, где поселился капитан Санкара после своего удавшегося путча. Это был обширный парк, где располагалось полдюжины вилл, предназначенных для высоких гостей из различных африканских стран. Именно здесь Санкара устроил свою ставку под защитой отборных войск и нескольких имеющихся в его распоряжении бронетранспортеров.

Тот, кому удастся захватить этот периметр, возьмет в свои руки город и всю страну.

Малко склонился над картой. Семь черных линий перечеркивали пути, ведущие к Совету Содружества. Две — на бульваре Республики: в том месте, где он ответвляется от авеню Убритенга, и напротив здания Радио и Телевидения; еще одна — на 506-й улице, две на проспекте Генерала де Голля и главное — на маленьком авеню 352, в нескольких метрах от северного входа в Совет Содружества. И последняя — напротив президентского дворца. Это была запретная зона, внутри которой запрещалось всякое движение: вход и въезд был только по пропускам.

Карандашная пометка от руки уточняла: «Очень важно: запрещается ходить перед главным входом в Совет Содружества на бульваре Республики даже при наличии пропуска; солдаты стреляют без предупреждения...». У каждой черной черты Малко тоже увидел пометки тем же почерком. «Кордон на бульваре Республики со стороны авеню Убритенга: четыре человека с ручным пулеметом и „Калашниковыми“. Сменяются каждые шесть часов. Рация».

«Четыре бразильских бронетранспортера „Каскабел“ напротив Совета Содружества. Солдаты редко бывают в машинах из-за жары».

План был составлен детально. Тщательная, кропотливая работа, необходимая для диверсионной акции. Малко подвел итог: около сорока человек, семь пулеметов плюс бронетранспортеры. Если застать их врасплох, то можно справиться. Он сложил бумажку и спрятал ее в пустой тюбик от крема для бритья, у которого отвинчивалось дно. Толстяк Жорж Валло потрудился на славу. Но многое еще предстояло уточнить.

ЦРУ согласилось на операцию по восстановлению контроля над Верхней Вольтой скрепя сердце; к тому же резидент в Уагадугу, Эдди Кокс, проявил чрезмерную щепетильность, требуя, чтобы свержение режима совершилось бескровно. Задание Малко формулировалось несколько туманно: скоординировать разрозненные элементы государственного переворота и при благоприятных обстоятельствах дать толчок акции. Наверняка все бы так и осталось благим намерением, если бы не настойчивость бывшего вольтийского офицера, полковника Уэдраенго, бежавшего после революции в Берег Слоновой Кости[4] и уверявшего, что у него много сторонников в армии и что они смогут одним щелчком свалить марксистский режим капитана Санкары. В Англии долго колебались, прежде чем дать зеленый свет при одном условии: антисанкаровский путч должен быть осуществлен только силами самих вольтийцев; исключение составляли Малко и его телохранители. В случае провала всегда можно было заявить, что речь шла о внутреннем заговоре.

Затем пришлось долго убеждать генерального директора ЦРУ. Отдел Африки представил досье, в котором убедительно доказывалось, что окончательный переход Верхней Вольты в марксистский лагерь грозит создать опасную ситуацию, исходя из теории «домино». Эта бедная страна, насчитывающая семь миллионов жителей, граничила с шестью государствами: Нигером, Мали, Берегом Слоновой Кости, Бенином, Того и Ганой. Она могла стать идеальной базой для подрывных действий.

И ЦРУ немедленно развило бурную деятельность. Оперативный отдел разработал план операции; правда, некоторые детали предстояло уточнить на месте. В частности, Малко должен был получить от агентов ЦРУ, внедрившихся в «Корпус мира»,[5] отчет о настроениях вольтийцев. И главное, непреложное требование: не попасться. Чтобы марксисты не смогли впоследствии оповестить мир о том, что переворот состоялся с помощью «американских наймитов». В Лэнгли готовы были даже выдать ампулы с цианидом Крису Джонсу и Милтону Брабеку, добровольцам и единственным американским гражданам в этой африканской заварушке.

Зазвонил телефон. Малко услышал заискивающий голос Жоржа Валло.

— Я хотел спросить, довольны ли вы машиной, мистер Линге... Я внизу, в холле.

— Сейчас спущусь, — сказал Малко.

Едва он вышел из лифта, как толстяк устремился к нему с широкой улыбкой на потном лице и спросил полушепотом:

— Ну как?

— Превосходно, — ответил Малко. — Как вы его достали?

Жорж Валло приосанился.

— Я сам его составил на основании информации, почерпнутой из разных источников. Действителен на неделю.

У него была физиономия типичного предателя из голливудских фильмов — бледное лицо, какая-то двусмысленная улыбка и неизменные капли пота... Малко собрался было рассказать ему о зверском убийстве, свидетелем которого он невольно стал, но тут к ним подошел директор отеля, высокий немец со стриженными ежиком волосами.

— Добро пожаловать в Уагадугу, мистер Линге! — воскликнул он. — Советую вам быть осторожнее по вечерам — комендантский час, знаете ли... Они убили уже человек двадцать. После половины первого ночи палят по всему, что движется. Даже врачи боятся выходить по ночам к больным...

— Учту, — пообещал Малко.

Жорж Валло между тем скрылся — его позвали в офис в подвальном помещении. Воспользовавшись этим, Малко отправился в ресторан подкрепиться. Ожидая, пока соблаговолит появиться официант, он перебирал в уме этапы своего задания.

Во-первых, подготовка путча. Во-вторых, получить последний отчет о настроениях вольтийцев, составленный агентами ЦРУ, внедрившимися в «Корпус мира». Этот контакт предполагает известный риск... Затем собрать максимум информации об армии и вооружении Санкары. Первый шаг в этом направлении уже сделан Жоржем Валло. Еще предстоял контакт с резидентом ЦРУ в Уагадугу для согласования различных элементов операции. Резидент обеспечит также по своим радиоканалам связь с мятежным полковником.

Надо было подумать и о материальной базе. План полковника Уэдраенго был прост: тайно вернуться в Верхнюю Вольту, связаться с группой офицеров и солдат — противников марксистского режима капитана Санкары, которые находились на военной базе в По, километрах в ста пятидесяти от Уагадугу, двинуться на столицу и, захватив тамошние войска врасплох, свергнуть Товарища-Президента Санкару.

Однако в первую очередь необходим был транспорт. В этой нищей стране Баджет еще не выдавал, как везде, напрокат грузовики. Еще одна головная боль для Малко... Наконец, когда все проблемы будут решены, именно ему предстояло обеспечить въезд в страну полковника Уэдраенго. Вот тогда и начнется настоящая работа. Приезд полковника был запланирован на следующую субботу. У Малко было пять дней, чтобы все подготовить.

Крису Джонсу и Милтону Брабеку предстояло подключиться на этой последней фазе. В их задачу входило обеспечить Малко и полковнику Уэдраенго надежную и действенную защиту.

В тишине пустого ресторана Малко вновь припомнилась чудовищная сцена убийства. Она бросала зловещую тень на весь их план — ведь именно Малко отвечал за безопасность операции. А между тем их план базировался на гипотезе отсутствия в Верхней Вольте контрразведки... То, что он видел, говорило скорее об обратном. Сделав над собой усилие, он заказал цыпленка под соусом пилли-пилли. В конце концов, завтра будет новый день...

В «датсуне», который с утра стоял на солнцепеке на стоянке отеля «Силманде», можно было бы зажарить цыпленка. Двенадцать часов сна восстановили силы Малко, но не изгладили из его памяти картины вчерашнего убийства. Он вышел в пекло, вновь увидев над собой низко нависшие облака.

Портье передал ему приглашение на обед к концессионеру фирмы «Мерседес», тоже «человеку ЦРУ», некоему господину Ролле. Итак, все шло, как и было задумано.

От раскаленного асфальта поднимался жар, и Малко, весь в поту, решил ехать с опущенными стеклами и включенным кондиционером. До обеда у него еще были дела.

Обочину авеню Убритенга вдоль больницы заполнили лотки уличных торговцев, предлагавших все — от коньяка «Перье» до жареного на вертеле мяса. Больница абсолютно ничем не обеспечивала больных. Проезжая, Малко увидел два кордона на улицах, выходящих на проспект, — в полном соответствии с полученным от Жоржа Валло планом. Это был единственный зримый признак свершившейся революции, если не считать новой эмблемы государства — скрещенные мотыга и «Калашников» на красном фоне. Малко свернул налево и выехал на проспект Независимости — самую широкую улицу Уагадугу. В конце его виднелся пустующий президентский дворец, бело-розовый, похожий на большой особняк. Несколько солдат изнывали от жары вокруг бронемашины.

От пыли и жары в городе просто невозможно было дышать. Малко спустился по величественному проспекту мимо министерств и правительственных зданий и затормозил перед отелем «Индепенденс». Справа и слева от входа тянулись выходящие на проспект торговые ряды. Натянутое над дверью полотнище торжественно возвещало, что «отель открыт».

Что, впрочем, не было совершенно очевидно... После двадцати четырех лет беспорочной службы «Индепенденс» больше походил на развалину, чем на роскошную гостиницу. Малко пересек холл и вышел в сад с бассейном. На табличке у бассейна значилось «Семинар Корпуса мира». И действительно, сад буквально кишел крепкими, загорелыми юношами и девушками, отдыхавшими в тени деревьев и вокруг бассейна. Малко принялся не спеша прохаживаться между щебечущими группами, так чтобы его можно было заметить.

Люди, которые его ждали, получили его фотографию и знали время встречи. Побродив по саду, он вернулся к торговым рядам и стал рассматривать низкосортные изделия местных промыслов в многочисленных лавчонках.

Надо было соблюдать осторожность: в отеле наверняка были стукачи. Погрузившись в созерцание разноцветных бу-бу,[6] Малко вдруг почувствовал, что за его спиной кто-то есть. Он обернулся и увидел сперва тяжелую грудь без лифчика, обтянутую белой футболкой, затем, подняв глаза, — усеянное веснушками лицо молодой женщины с пухлым, почти негритянским ртом. Лет двадцать пять, не больше. Крепкое тело с развитыми формами, гладкая, как атлас, кожа. Она улыбнулась Малко, и се верхняя губа вздернулась в задорной и полной чувственности гримаске.

— Хелло! — произнесла она мелодичным голосом.

Агент ЦРУ Дебора Прэйджер работала в «Корпусе мира» уже два года. Защитив диплом по французскому языку, она окончила ускоренные курсы связисток и медсестер. Приехала в Верхнюю Вольту год назад, уже неплохо владея море, местным языком, и теперь говорила на нем свободно. Она была дочерью офицера ЦРУ, и ей нравилась эта двойная жизнь. Светлые глаза с любопытством окинули Малко, задержавшись на его золотистых зрачках, и улыбка стала еще более томной.

— Добрый день, — кивнул Малко.

— Приятно встретить здесь настоящего белого человека, — сказала она, понизив голос.

Он взял с прилавка бубу и забавы ради повязал его ей вокруг талии. Затем взял еще одно, потом ожерелье. Торговец, воодушевившись при виде богатого туриста, бросился показывать им бронзовые эротические статуэтки. Дебора выбрала женщину, на которую взгромоздился сзади устрашающих размеров негр.

— Я хочу вот эту!

Малко купил ей статуэтку и два бубу, и они прошли в сад. Молодая женщина на радостях выдала несколько па рэгги к восторгу присутствующих негров. Если тут и есть стукачи, подумалось Малко, они увидят только одинокого туриста, приударившего от нечего делать за хорошенькой студенткой. Они сели за столик в тени.

— Два «Флэга», — заказала Дебора, даже не спросив согласия Малко.

Это было местное пиво, не намного крепче фруктового сока. Малко изучающе смотрел на Дебору Прэйджер. Именно ей было поручено свести воедино информацию, собранную шестьюдесятью членами «Корпуса мира», работавшими в Верхней Вольте. Это был один из ключевых моментов его задания. Дебора с улыбкой приняла свой стакан.

— За цивилизацию!

— Вы сейчас откуда? — спросил Малко.

Она неопределенно махнула рукой.

— С севера. Сахель, знаете, где умирают с голоду. Горум-Горум, самый северный город Верхней Вольты. Несколько лачуг посреди пустыни, верблюды и кочевники-мусульмане. Один-единственный белый следит за работой ретрансляционной станции. Питается сардинами, заливая их пивом. Через день покушался на мою честь...

Малко невольно рассмеялся. Дебора держалась так раскованно... Если такая роскошная девица заживо погребла себя в пустыне — это говорило о фанатичной преданности делу.

— Отчет у меня, — сказала она. — Двадцать страниц. Он спрятан в моей комнате.

— Что там, в общих чертах?

— Девяносто процентов населения против Санкары. Во-первых, племенные вожди, — он хочет лишить их власти. Марабуты[7] тоже, потому что он публично заявил, что заставит их работать. Ну, и народ, который стал еще беднее прежнего. Людям даже нечем кормить скотину... Там все это изложено подробно. Но есть и кое-что получше!

— Что же?

У Деборы вырвался чувственный грудной смешок.

— А вот что, — ответила она. — В Горум-Горуме есть гарнизон — около двухсот солдат. Во главе его стоит капитан, настроенный против Санкары. Я много говорила с ним. Он безмерно восхищается нашим полковником Уэдраенго... Ему достаточно появиться там, чтобы они все пошли за ним. Они настроены решительно — насколько это возможно в Африке.

— Все это интересно, — согласился Малко, — но возникает немало проблем. Во-первых, транспорт. Сколько ехать из Горум-Горума в Уагадугу?

Улыбка Деборы погасла.

— Два дня, если не пойдет дождь.

— Как раз начинается сезон дождей, — заметил Малко.

Дебора допила свой стакан и подняла голову. Ее зеленые глаза блестели.

— Я вам еще не все сказала. У меня есть идея. В Фалагунто, в сорока километрах к северу от Горума, есть заброшенная взлетная полоса — ее построили, когда в этих местах искали нефть. Латерит засох, и она по-прежнему в хорошем состоянии. В назначенный день там может сесть «Геркулес». Там никого нет, радиосвязи тоже.

Малко едва не поперхнулся.

— Откуда же он прилетит? — спросил он.

— Не знаю, но думаю, это не проблема.

— И что дальше?

— Дальше они все садятся в «Геркулес». И уже через час в Уагадугу.

Бред какой-то... Малко огляделся. Если бы только постояльцы «Индепенденс» знали, о чем идет речь...

— Ну, и где сядет ваша стальная птица? На проспекте Независимости?

— Где всегда садятся самолеты, — пожала плечами Дебора. — В аэропорту.

— А радар? Его же засекут.

— Только когда он будет совсем близко. Радара в аэропорту Уагадугу нет. Наш «Геркулес» проскочит под видом самолета какой-нибудь авиакомпании. Так сделали израильтяне в Энтеббе.

Малко с трудом удержался от улыбки.

— О'кей, допустим, он сядет. А потом?

— Потом наша команда захватит Санкару, радио и телевидение, дворец — и, как здесь говорят, «гуляй на всю катушку»!..

Нет, даже в Африке государственный переворот требовал хотя бы минимума серьезности... Дебора, казалось, понятия не имела о том, что такое дипломатический инцидент. Когда люди из разведки вмешиваются в операции, с ними не соскучишься!.. Видя скептическое выражение лица Малко, молодая женщина кивнула.

— Ладно, все понятно. Это идиотизм.

— Нет, просто немножко слишком смело, — поправил Малко.

В сущности, ее идея недалеко ушла от плана полковника Уэдраенго. Взгляд Малко упал на белую футболку, натянутую двумя тяжелыми округлостями, между которыми стекала струйка пота. Американка вздохнула.

— Черт, ну и жара!

— Почему вы не купаетесь?

— Я еще в своем уме. Посмотрите-ка.

Тощий студент с очень белой кожей как раз подходил к бассейну. Он опустил ногу в воду и тут же отдернул ее. Однако, попробовав воду несколько раз, все же соскользнул в бассейн.

Десять секунд спустя он выскочил из воды с перекошенным от боли лицом так стремительно, словно за ним гналась стая кровожадных пираний. Малко недоумевающе смотрел то на него, то на бассейн. В прозрачной воде ничего не было... Дебора от души хохотала.

— Что это значит? — спросил он.

— Электрические разряды от сети подводного освещения, — объяснила молодая женщина, согнувшись пополам от смеха. — Шибает, стоит только потрогать воду ногой. Заметьте, в бассейне не осталось ни одной жабы...

Студент снова улегся на траву. Бассейн под нещадно палящим солнцем был пуст. Малко взглянул на часы. Ему предстояло еще много дел.

— Я могу получить ваш отчет?..

Дебора укоризненно взглянула на него и встала.

— О'кей, идемте.

Малко последовал за ней. Если за ними наблюдают, подумают, что он добился своего. Комната Деборы находилась в большом здании на сваях в глубине сада. Повсюду валялись предметы женского туалета, громоздились дорожные сумки и коробки. Из старого кондиционера сочилась тоненькая струйка прохладного воздуха. Молодая женщина порылась в одной из сумок и бросила на кровать стопку бумаги.

— Читайте, развлекайтесь.

Малко взял листки, а она между тем спокойно стянула через голову футболку, обнажив грудь — именно такую, как он себе представлял. За исключением одной детали — у нее не было сосков. Ничуть не смущаясь, Дебора сняла джинсы и, повернувшись к Малко спиной, скрылась в ванной. Под шум воды он принялся за длинный отчет об умонастроениях вольтийцев. Когда он одолел три страницы, вернулась Дебора; бедра ее были обмотаны полотенцем. Она села на краешек кровати.

— Как хорошо!

Взгляды их встретились. Зеленые глаза молодой женщины блестели.

— Вы довольны? — спросила она внезапно изменившимся голосом.

— Да, — кивнул Малко. — Отличная работа.

— В таком случае можете сделать кое-что для меня?

— Конечно. Что?

Она тихонько отодвинула бумаги, приблизила свой пухлый рот к самому лицу Малко и прошептала, почти не шевеля губами:

— Догадайтесь...

Он отложил отчет и сжал в ладонях тяжелые груди. Дебора закрыла глаза, и их губы встретились. Они медленно опрокинулись на кровать; полотенце соскользнуло на пол. Знакомство продолжалось. Дебора, часто дыша, возбуждала его тысячей касаний острого, как у ящерицы, языка. Тело ее лихорадочно прижималось к Малко, пальцы сомкнулись вокруг его плоти, и у нее вырвался восторженный вздох. Его рука запуталась в шелковистой золотой поросли, обнаружив настоящее наводнение.

— О, давай же! Давай! — хрипло выдохнула Дебора.

Она нетерпеливо отстранила его руку и теснее прижалась к нему. Он вошел в нее одним движением; молодая женщина издала довольное урчание и обхватила его руками, словно желая удержать в себе. Приподнявшись, она принялась сама тереться об него, тотчас глаза ее закатились, по телу пробежала судорога наслаждения, и она хрипло закричала, высоко подняв ноги, сотрясаемая спазмами. Наконец ноги бессильно упали. Зеленые глаза сверкнули из-под опущенных век, пальцы нежно пробежались по спине Малко, лицо озарилось блаженной улыбкой.

— Это было потрясающе! Мне так хотелось! Теперь погладь мне грудь.

Он нашел соски, спрятанные глубоко в складках кожи, и принялся тихонько массировать их. Дебора снова закрыла глаза и заколыхала бедрами. Мгновение спустя он навалился на нее всем телом, но, внезапно передумав, перевернул ее на живот. Она послушно встала на четвереньки и выгнулась, подставив ему золотистые ягодицы. Малко вошел в нее сзади. Дебора, тряся головой, выкрикивала что-то бессвязное.

— Да, да, бери меня, как суку! Еще! Сильнее!

Решительно, солнце Горум-Горума следовало прописывать при неизлечимых случаях фригидности...

Малко вошел во вкус и хотел было устремиться в другую брешь, но Дебора воспротивилась и вновь направила его на верный путь.

— Я так не могу, — пробормотала она, — мне больно. Но у меня есть подружка, которая это обожает, ты как-нибудь займешься с ней, а я буду смотреть. Я ее подержу...

Эта возбуждающая перспектива ускорила развязку. Малко, вскрикнув, рухнул на нее, и в ответ тотчас раздался протяжный крик. Дебора вытянулась, не отпуская его.

— Подожди, — прошептала она умоляюще, — во мне так давно не было мужчины... Иногда по вечерам в Горум-Горуме я возвращалась к себе, и мне так хотелось заняться любовью! Тогда я бросалась на угол кровати, терлась и в несколько секунд доводила себя до оргазма. Я нарочно оставляла дверь открытой и потом еще долго лежала в такой позе. А мой бой в саду — я видела — расстегивал штаны и начинал ублажать себя рукой. Тогда я потихоньку снова начинала тереться — и он там, в саду, тоже кончал. Одновременно со мной.

— А ты не боялась, что в один прекрасный день он тебя изнасилует, этот твой бой? — спросил Малко.

— Что ты! — возмутилась она. — Он был такой робкий.

Раскат грома заставил обоих вздрогнуть: начиналась гроза.

Полминуты спустя с неба уже низвергались потоки... Они оделись, и Малко спрятал отчет в карман. Прежде чем открыть дверь, Дебора обвила руками его шею и сказала, улыбаясь:

— Мистер Линге, знаю, что я вам больше не нужна и что вы считаете меня круглой дурой, но если вам еще случится заглянуть сюда, я буду очень рада увидеть ваши странные золотые глаза.

— Благодарю, — кивнул Малко.

— Знаете, чего бы мне хотелось? — спросила молодая женщина.

— Чего же?

— Провести с вами недельку в «Н'горе», в Дакаре. Летом в Сенегале просто потрясающе. В июле можно ловить рыбу, гулять по золотым пляжам, купаться, а то закрыться в номере и заниматься любовью.

— Значит встретимся в «Н'горе» в следующем месяце, — улыбнулся Малко.

Они вышли в сырой коридор. Крис и Милтон были где-то здесь, в отеле, в ожидании распоряжений. Малко с Деборой спустились в холл, где яблоку было негде упасть, — все укрывались от ливня. В нескольких метрах от себя Малко заметил насквозь промокшего толстяка Жоржа Валло; на миг их взгляды встретились. Он ожидал, что француз кивнет ему, но тот отвернулся и поспешно скрылся в толпе. Малко проводил его взглядом, одновременно удивленный и встревоженный. С какой стати «человек ЦРУ» проявляет такую осторожность?

— Ты что, знаком с толстым Жоржем? — спросила Дебора, поймав его взгляд.

— По работе, — уточнил Малко.

Американка скорчила насмешливую гримаску.

— Ну-ну! Я бы не доверила ему и десяти долларов.

— Я доверяю ему всего лишь свою жизнь, — сказал Малко. — Это не так легко сбыть на сторону.

Толстяк-француз между тем исчез. Странно... Малко стало не по себе. Конечно, этот пустяковый факт мог иметь тысячу объяснений... Короткое, нежное пожатие руки Деборы не развеяло его тревогу. Нет, если повсюду начнут мерещиться опасности, ему недолго придется быть руководителем операции!

Глава 3

Ночь упала, словно железный занавес, и улицы мгновенно обезлюдели. Беспорядочное мельтешение мопедов и мотороллеров сменилось почти пугающей пустотой. Однако бесчисленные светофоры продолжали невозмутимо мигать красными и зелеными огоньками. Малко миновал огромный опустевший Народный Дом, на крыше которого возвышалось нечто вроде наростов — видимо, вместо отсутствующих кондиционеров. Широкий пустынный проспект Бинже под тенью величественных деревьев внезапно напомнил ему Мариенбад.

Доехав до конца, Малко свернул на авеню Моро Наба, которая вела к стадиону. По выстроившейся у стены веренице машин он догадался, на какой вилле ему предстоит обедать. Он въехал в ворота и попал в сказочный мир, какого никак не ожидал увидеть в этом неприветливом городе. Установленные повсюду прожектора заливали светом густую листву роскошного тропического парка, посреди которого красовался великолепный бассейн в форме сердца.

Столики были накрыты прямо под деревьями, вокруг огромного буфета, защищенного от насекомых тонкой сеткой. В уголке негритянский оркестр негромко наигрывал рэгги для нескольких танцующих пар. Повсюду оживленно беседовали мужчины и женщины со стаканами в руках, — здесь было человек пятьдесят. Не успел Малко пройти и нескольких метров, как от одной из групп отделилась женская фигура и направилась ему навстречу. Это была роскошная блондинка с волосами, уложенными в замысловатую прическу. Надменное выражение лица смягчал пухлый ярко-красный рот; глубокий квадратный вырез длинного черного с белым платья открывал во всей красе загорелую грудь.

— Добрый вечер. Я — Эвелина Ролле.

Стало быть, супруга «человека ЦРУ». Малко склонился над протянутой рукой, внезапно почувствовав себя неловко перед этой элегантностью в своей легкой рубашке и простых брюках из белого альпака. У Эвелины Ролле была ослепительная, хотя и не располагающая к фамильярности улыбка и холодноватые, глубоко посаженные голубые глаза.

— Добро пожаловать, — продолжала она. — Идемте, я познакомлю вас с мужем.

Жака Ролле — высокого мужчину с очень темными волосами — они нашли у буфета со стаканом «Джи энд Би» с кокой в руках.

Это явно была не первая его порция. Он тепло поздоровался с Малко, который все не мог оторвать глаз от облегающего великолепные формы черно-белого платья. Увы, Эвелина, исполнив долг хозяйки, отошла к другой группе. Жак Ролле взял Малко под руку.

— Идемте, здесь один наш общий друг, он будет рад вас видеть.

Высокий, худой мужчина с седеющими, вьющимися крутыми кольцами, как у барашка, волосами, похожий на состарившегося студента, пил в одиночестве, чуть в стороне от всех, облокотясь на трамплин бассейна.

— Вы, кажется, знакомы с Эдди Коксом, — сказал Жак Ролле.

Резидент ЦРУ и Малко, понимающе улыбнувшись друг другу, обменялись рукопожатием. Хозяин между тем украдкой улизнул обратно к буфету.

— Как долетели? — спросил Эдди Кокс.

— Без проблем, — ответил Малко.

Он взял с подноса проходившего официанта стакан холодной водки с лимонным соком, продолжая разглядывать гостей. Несколько прелестных созданий в легких, вызывающе открытых платьях слонялись по саду и явно скучали; мужчины, не удостаивая их вниманием, толпились вокруг бара и накачивались вперемежку «Джи энд Би», шампанским «Моэт» и «Флэгом».

Узкий избранный кружок тропических широт, где, должно быть, творится втихомолку немало гнусностей.

— Здесь мы ничем не рискуем, — заверил Эдди Кокс. — Как видите, собрались одни «экспатрианты».

Действительно, кроме музыкантов не было видно ни одного негра.

— Почему же нет вольтийцев?

Американец улыбнулся уголком рта.

— Они боятся выходить по вечерам, и у них нет денег на ответные банкеты...

— А среди музыкантов и обслуги нет шпионов?

— Оркестр приехал из Бобо-Диулассо. Официанты проверены. Все сторонники старого режима.

— Я видел Жоржа, — сказал Малко. — Он играет важную роль в нашем плане. Ему можно доверять?

Эдди Кокс пристально посмотрел на него.

— В принципе да... если только его не перевербовали без моего ведома. Такое, знаете ли, случается... Здесь все вербуют всех. Просто порочный круг какой-то. Кстати, как ваши «няньки», устроились?

— Да. И я виделся с Деборой.

— Ну?

Малко достал из кармана отчет и протянул его американцу.

— Это подтверждает все, что говорил нам полковник Уэдраенго. Население сыто по горло режимом Санкары.

Эдди Кокс одобрительно кивнул.

— Что до Деборы, она славная девушка, — продолжал Малко, — и отлично поработала.

Он снова окинул взглядом сад. Судя по всему, только они двое принадлежали к миру секретных служб на этой вечеринке, которая служила превосходным прикрытием.

— А какая обстановка в столице? — спросил Малко.

— Предгрозовая, — ответил американец. — Пора что-то делать. Уже просачиваются ливийцы, алжирцы, а теперь еще и кубинцы.

— Я случайно стал свидетелем чудовищного происшествия, которое меня очень встревожило.

Эдди Кокс выслушал рассказ до конца, затем достал из кармана газетную вырезку и протянул ее Малко.

— В «Обсерватере», единственной оппозиционной газете, появилась сегодня заметка об этом убийстве. Они пытаются свалить его на бродяг, которые кишмя кишат в так называемом «Булонском лесу», — это место пользуется самой дурной славой в Уагадугу. Но это, вне всякого сомнения, политический акт. Доказывающий, что режим ужесточается...

— Кто такой этот Бангаре?

— Самый опасный тип в Уагадугу. Он пользуется полным доверием Санкары. Мулат, ненавидит белых, занимается темными торговыми делишками... Раньше был телохранителем Ролингса в Гане. Даже Ролингсу надоели его зверства, и он сбагрил его Санкаре.

— Он занимает какую-нибудь должность?

— Официально нет. Но в революции он играл видную роль. И с тех пор творит что хочет. Мы знаем, что Санкара конфиденциально поручил ему создать из своих надежных людей что-то вроде тайной полиции для истребления «врагов Революции». У него есть оружие, деньги и неограниченные полномочия, а отчитывается он только перед самим Санкарой.

— Как вы думаете, он что-нибудь знает о нас?

Американец посмотрел Малко прямо в глаза.

— Если бы у меня было хоть малейшее сомнение, я бы посадил вас вместе с вашими «няньками» в первый же самолет...

Это была уже не просто осторожность — настоящая паника. Малко захотелось напомнить резиденту, кто руководитель операции, однако Эдди Кокс мог отбить в Лэнгли истерическую телеграмму, и все было бы кончено, не успев начаться. Следовало проявить дипломатичность.

— Судя по всему, мы этого Бангаре не интересуем, — сказал он. — Главное — действовать быстро, как только я подготовлю почву.

Эдди Кокс допил свой стакан и поставил его на край бассейна. Гул голосов в саду почти заглушал музыку, обеспечивая им полную безопасность.

Американец криво улыбнулся.

— Представляете, что меня ждет, если вы с вашими «няньками» окажетесь в тюрьме Уагадугу, приговоренные к смерти как «американские наймиты».

В свете прожекторов замаячила тень виселицы.

— А меня-то! — добавил Малко.

Перед его глазами встало топорное лицо вчерашнего убийцы; чтобы отвлечься, он отвернулся и стал смотреть на танцующих. Эвелина томно покачивалась в медленном ритме рэгги, касаясь загорелой грудью лысины партнера. У нее был все такой же неприступный вид. Ее муж продолжал разглагольствовать у бара. Малко представил себе, как Крис Джонс и Милтон Брабек, сидя вдвоем за столиком в отеле «Индепенденс», сражаются с жестким цыпленком под соусом пилли-пилли. Оба, должно быть, на грани истерики...

Оркестр смолк.

— Жорж дал вам все необходимое? — спросил Эдди Кокс.

Малко не успел ответить: к ним направлялась Эвелина.

— Обед подан! — объявила она.

И, взяв Малко под руку, повела его к своему столику. Эдди Кокс оказался за другим столом вместе с мужем Эвелины.

От резкого порыва ветра затрепетали все деревья в саду, на столики посыпались листья. Погода переменилась в несколько минут. Эвелина порывисто встала и воскликнула:

— Идемте в дом! Гроза!

К счастью, гости уже доедали десерт. Музыканты, поеживаясь от ветра, убирали свои инструменты. Когда все, толкаясь, устремились в дом, Малко и Эдди Кокс снова оказались рядом. В комнатах стояла удушающая жара. Они незаметно проскользнули в пустую маленькую гостиную, служившую, видимо, кинозалом, — здесь стояли два видеомагнитофона «Акай» и телевизор.

— Так Жорж дал вам необходимую информацию? — снова спросил Эдди Кокс.

Малко описал ему план. К его удивлению, американец выругался сквозь зубы.

— Черт! Не хватает самого главного. Он обещал собрать для вас информацию обо всех передвижениях Санкары. Этого требовал полковник Уэдраенго. Видимо, он решил сначала узнать все, что касается его противника.

— Жорж мне об этом ничего не сказал, — удивился Малко.

Американец зажег сигарету.

— В это время он должен быть в одном из злачных мест в Билибамбили. Он вечно сшивается в тамошних барах. Можете сейчас поехать туда?

— Раз надо, — вздохнул Малко.

— Еще как! Начните с улицы Мечети. Там есть дискотека под названием «У Максима». После революции закрыли все ночные заведения, остались только дансинги, где выпивка стоит двести пятьдесят франков КФА[8] порция. Он там часто бывает. Завтра я буду завтракать в ресторане «Рикардо». Зайдите туда, мы сможем спокойно поговорить. Это безопасное место.

Внезапно погас свет. Раздались истерические женские крики, вилла мгновенно превратилась в переполошившийся курятник. Ливень усиливался. Эдди Кокс и Малко расстались, смешавшись с гостями. Там и сям уже загорались свечи. Вдруг Малко наткнулся на слабо колышущуюся в полутьме фигуру со свечой в руке. Мерцающий свет выхватил из мрака белокурый шиньон хозяйки дома. Секунду они стояли, прижавшись друг к другу, потом Эвелина высвободилась и спросила:

— Надеюсь, вы не слишком скучаете?

— Нисколько, — ответил Малко, — но я скоро буду вынужден уйти по-английски. Комендантский час...

— Заходите к нам еще, — пригласила молодая женщина. — Мы всегда будем вам рады.

Малко пробрался сквозь толпу гостей и вышел в сад. Он успел заметить мужа Эвелины с очередным стаканом виски в руках. Взгляд Жака Ролле уже был стеклянным, и гроза, похоже, ничуть не волновала его.

Ежась от порывов пронизывающего ветра, Малко пробежал через мокрый сад и добрался до своей машины, почти погребенной под листьями и обломками веток. На проспекте не было ни души. Он взглянул на «Сейко» — половина двенадцатого. У него оставалось не так много времени, чтобы разыскать бледнолицего Жоржа.

Из открытых дверей лилась зажигательная музыка. Улица Мечети была единственным оживленным местом в ночном Уагадугу. Вышедшего из машины Малко тотчас окружила стайка босоногих ребятишек.

— Патрон, я постерегу твою машину!

— Нет, патрон, я первый!

Малко отстранил их и вошел в дансинг «У Максима». Температура воздуха в темном баре была как в барабане стиральной машины. Совсем молоденькая проститутка с детскими бархатными глазами лани, в мини-юбке, обтягивающей круглые ягодицы, соскользнула с высокого табурета и подошла к Малко.

— До'огой! Мне бы пива...

Он отмахнулся, но не прошел и нескольких метров, как другая девица с вызывающе острыми грудями, судя по всему, уроженка Ганы, зазывно прошелестела ему на ухо:

— До'огой, какая музыка! Станцуем рэгги?

Наконец ему удалось добраться до зала, где плотная толпа томно колыхалась под чувственные африканские мелодии. Среди танцующих Малко заметил несколько белых, всматриваясь в каждого по очереди. Жоржа не было. Оба вентилятора были сломаны, и жара стояла невыносимая. Обстановка в дансинге царила довольно непринужденная, несмотря на многочисленные футболки с надписью «Родина или смерть». Официантки в мини-юбках, покачивая роскошными бедрами, сновали по залу с ломящимися от стаканов подносами. Чтобы вернуться в бар, Малко пришлось обойти тощего негра в красной кепке, который извивался, застыв на месте, словно в экстазе. Глаза его были прикованы к афише с портретом Боба Марли. Малко собрался уже выйти, как вдруг заметил знакомое лицо — того самого боя, что был с ним в машине, когда убили Жозефа Кулибали. Взгляд мальчишки был мутным от выпитого «Флэга», однако он узнал Малко.

— Как дела, патрон?

— Ты не видел Жоржа? — спросил Малко.

— Он ушел, патрон.

— Пошел спать?

Негр показал в улыбке все свои белоснежные зубы.

— Нет, патрон, он, наверно, в баре «Канарейка», там, где девки-табуретки.

— Можешь проводить меня туда?

Бой с восторгом согласился. Они пробились сквозь толпу аборигенов, силящихся в танцах и возлияниях забыть липкую жару, нищету и революцию, сели в машину и поехали по пустынным проспектам. Вскоре они оказались в северной части города, в лабиринте немощеных улиц. Несколько лавочек, покосившиеся лачуги, ржавые автомобильные каркасы. Негр потянул Малко за рукав.

— Здесь, патрон.

Малко вышел, запер машину и пошел на свет. В узком переулке два десятка девиц сидели на табуретках в ожидании клиентов. Еще работали несколько бистро. Бой нагнал Малко.

— "Канарейка" вон там, под желтой вывеской. Он точно там, патрон. Здесь его машина. Ну, пока!

Он скрылся в темноте, и Малко остался один в грязном переулке. Девицы, равнодушные, как коровы на пастбище, даже не поднимали глаз. Одни курили, другие, широко расставив ноги, демонстрировали свои жалкие сокровища. Как же надо оголодать, чтобы к ним притронуться! Несколько чернокожих верзил, прислонившись к стене, потягивали пиво, искоса поглядывая на своих кормилиц.

Самое подходящее место для Жоржа Валло...

Едва войдя в «Канарейку», Малко тут же оказался в тесном кольце зазывно улыбающихся шлюх с алчными глазами. Он поспешно растолкал их: спиной к нему, навалившись на стойку, сидел Жорж за кружкой пива. Малко узнал его по жировым валикам, оттопырившим рубашку. Он подошел и легонько похлопал толстяка по плечу.

— Жорж!

Француз подскочил так, будто его ужалил скорпион. Он обернулся, моргая остекленевшими от выпитого глазами; прошло добрых десять секунд, прежде чем он узнал Малко. На бледном лице не отразилось никаких эмоций.

— А, это вы...

Произнеся эту фразу, толстяк снова впал в оцепенение. Малко в растерянности окинул взглядом не первой свежести чернокожую девушку за стойкой, трех негров, играющих в углу в карты, проститутку, поглощающую кусок жареного мяса, и двух ее товарок, глазевших по сторонам... Тяжелый случай.

— Мне нужно поговорить с вами, — сказал он.

Жорж Валло даже не шевельнулся. Тогда Малко решительно бросил на стойку тысячу африканских франков и взял толстяка под локоть.

Тот тяжело сполз с табурета и последовал за Малко к выходу. Когда они дошли до конца переулка, Жорж вдруг остановился и резко повернулся к Малко.

— Что вам от меня надо? — злобно прошипел он.

Даже если сделать скидку на алкоголь, поведение его было более чем странным.

— Я сегодня виделся с Эдди Коксом, — сказал Малко.

— Ну и что из этого?

Он держался все более агрессивно.

— Вы, оказывается, должны были сообщить еще кое-какую информацию кроме той, что я получил от вас.

— Больше я ничего не знаю, — ответил Жорж, — и слышать не желаю о ваших делишках.

Он говорил свистящим шепотом, в котором слышались одновременно ярость и страх.

— Да что это на вас нашло?

— То, что я не хочу кончить, как Жозеф Кулибали, вот что! — рявкнул толстяк. — И оставьте меня наконец в покое!

Он развернулся и зашагал прочь. Так вот чем объясняется его загадочное поведение в отеле «Индепенденс»! Вне себя, Малко нагнал толстяка и схватил его за рукав.

— Нет, Жорж, вы меня выслушаете. Все теперь зависит от вас.

Жорж Валло низко нагнул голову; растрепанные волосы упали ему на глаза. Прежде чем Малко успел увернуться, он со всего размаху нанес ему удар ногой в низ живота! Острая боль в паху пронзила Малко, и он потерял равновесие. В тот же миг толстяк дал стрекача.

Глава 4

Когда Малко пришел в себя, Жоржа Валло и след простыл. Не помня себя от ярости, он поднялся и, не раздумывая, устремился в погоню. Раздался шум мотора, блеснули фары, и машина зацепила его, едва не сбив.

Еще прихрамывая от полученного удара, Малко добрался до своего «датсуна» и сел за руль. К счастью в этот поздний час движения на улицах практически не было. Подъезжая к площади Третьего Января, он увидел впереди два красных огонька и прибавил газу. Правда, в темноте был риск сбить запоздалого пешехода или велосипедиста...

Жорж Валло мчался очертя голову по проспекту Бинже. Малко нарочно дал ему уйти немного вперед, не упуская, однако, из виду. Толстяк свернул направо, потом налево, снова направо, петляя в лабиринте аллей квартала католической миссии. Боль в паху понемногу стихала. Малко хотел загнать беглеца в угол и попытаться вразумить его. Этот тип был главным винтиком в подготовке операции; обойтись без него никак невозможно. Глаза Малко привыкли к темноте, и он выключил фары: пусть Жорж думает, что он потерял его след. Он тут же порадовался своей предусмотрительности: в нескольких сотнях метров впереди загорелись красные огоньки; и машина остановилась.

Выключив мотор, Малко проехал еще немного по инерции, тоже остановился метрах в тридцати и пошел дальше пешком, неслышно ступая по поросшей травой обочине. Машина Жоржа была пуста. Куда же мог подеваться толстяк?

Вдруг в двух шагах от него что-то шевельнулось. Малко обернулся. Жорж Валло сидел под деревом, обхватив голову руками. Когда Малко подошел, он даже не попытался бежать. Словно затравленный зверь, у которого нет больше сил сопротивляться. Малко взял его за локоть и заставил встать.

— Пошли, — сказал он, — нам надо объясниться. Я не сделаю вам ничего плохого.

Толстяк медленно последовал за ним и рухнул на сиденье машины. Малко включил лампочку под потолком и увидел темные круги под глазами, трясущиеся дряблые щеки, полный паники взгляд. Жорж Валло забился в угол, словно ребенок, ожидающий наказания. Внутри у Малко все кипело, но он старался сохранить спокойствие.

— Почему вы не хотите больше сотрудничать с нами? — спросил он ровным голосом.

Адамово яблоко на шее Жоржа Валло заходило ходуном.

— Я этого не говорил... — пролепетал он.

— Вот как? — возмутился Малко. — Вы ударили меня, сбежали...

— Я сам не знал, что делаю, — вздохнул толстяк, опустив голову. — Я не думал, что они сотворят такое с Кулибали. Мне стало страшно...

Он умолк. В тишине тропической ночи слышалось только монотонное жужжание насекомых.

— Жорж, — мягко сказал Малко, — мы возлагали большие надежды на эту операцию. Вы не можете теперь нас подвести.

Его собеседник не отвечал, сосредоточенно вытирая руки носовым платком, будто и не слышал.

— Вы должны раздобыть для нас необходимую информацию, — настаивал Малко.

Жорж Валло повернул к нему искаженное страхом лицо.

— Вы же видели, что они сделали с Кулибали! Если они узнают, что я помогал вам, с меня заживо сдерут кожу. Бангаре — настоящий дикарь!

— Если наш план удастся, он уже ничего не сможет сделать.

— Но пока он еще может, — возразил Жорж Валло. — Вы не один. Устройте так, чтобы его убрали. Он каждый вечер обедает в ресторане «Ориенталь» напротив кинотеатра «Вольта»... Еще я знаю его любовницу, знаю, в каких барах он бывает. Я помогу вам... после...

Разумеется, Крису и Милтону ничего не стоило разделаться с кровожадным мулатом, но убийство не входило в планы Малко. Он решил пуститься на хитрость.

— Ладно, — сказал он, — мы рассмотрим этот вопрос и в любом случае обеспечим вам защиту. Но вы должны немедленно взяться за дело.

— Но я не знаю как, — беспомощно запротестовал Жорж Валло.

Он снова вытащил из кармана большой носовой платок и вытер лоб. Малко наблюдал за ним, ища, за что можно было бы зацепиться в этой желеобразной массе.

— Я знаю, что Санкара часто выезжает по ночам, — вдруг сказал толстяк, — в своем «Р-5» с одной машиной охраны. Он отправляется на какие-то встречи, никто не знает, куда и с кем. Люди видели, как он проезжал.

— Этого недостаточно, — покачал головой Малко. — Те, с кем мы работаем, хотят знать его точное расписание на ближайшую неделю — где он ночует, выезжает ли из столицы, есть ли у него квартира в городе и так далее.

Жорж спрятал платок в карман.

— Хорошо, — кивнул он, — я попробую.

— Сколько вам понадобится времени?

Толстяк испустил шумный вздох.

— С этими черномазыми никогда не знаешь. У них нет никакого понятия о времени. И мне придется действовать очень осторожно — Бангаре всегда начеку. Не меньше недели.

— Даю вам сорок восемь часов, — отрезал Малко.

И, не слушая больше стенаний своего собеседника, достал из кармана пачку стодолларовых банкнот, отсчитал десять и вложил ему в руку.

— Это вам на расходы.

Может быть, теперь он проявит больше расторопности... Деньги исчезли в кармане Валло, и он в очередной раз вытер лоб. Малко с тревогой наблюдал за ним. Лишь бы толстяк снова не сдрейфил! Он хорошо понимал, что если путчистам не удастся изолировать Товарища-Президента с самого начала операции, их ждет неминуемый провал... Это была Африка, и личность капитана Санкары могла оказаться сильнее, чем целый полк отборных солдат.

— Приступайте сейчас же, — сказал Малко. — В случае успеха получите десять тысяч долларов. Если же вы не получите необходимой информации, придется все отменить.

Жорж торопливо закивал и забормотал какую-то путаную историю о солдате из охраны президента Санкары, который купил в кредит мопед «Ямаха» и залез в долги.

— Что ж, прощупайте его, — согласился Малко. — И еще одно — нам понадобятся грузовики. Большие. Мне говорили, что вы можете их достать.

— Думаю, да, — кивнул Жорж Валло. — Я уже связался с нужным человеком. Жду ответа.

Он вдруг взглянул на часы и подскочил на сиденье.

— Господи! Половина первого!

— До комендантского часа еще полчаса, — заметил Малко.

— Вы их не знаете, — простонал Валло, — они начинают стрелять гораздо раньше! Мне-то недалеко, а вам еще ехать через весь город. Езжайте скорее!

Малко едва успел пожать липкую от пота руку своего осведомителя, и его машина сорвалась с места. На каких помойках находит ЦРУ такие кадры?

Он вернулся в свой «датсун», включил фары и медленно поехал по середине проспекта, думая, не зажечь ли лампочку под потолком, как в Бейруте. В конце концов он решил все же не делать этого, не зная местных обычаев...

Город совершенно опустел. Не было видно даже кошек и собак. Малко снова пересек наискосок площадь Третьего Января и свернул на авеню Арбусье. Торговцы медными изделиями напротив отеля «Бинже» заперли свои лотки и спали прямо на тротуаре, прикрывшись набедренными повязками. Вдруг справа мигнули фары машины, выезжающей с улицы Жозеф-Бадова. Малко сбросил скорость.

Из-за угла выскочил джип и при виде его резко затормозил. Малко тоже остановился; две машины, казалось, смотрели друг на друга. Он уже хотел было ехать дальше, как вдруг дверца джипа распахнулась, и оттуда, размахивая руками, выскочил негр с «Калашниковым» наперевес. По спине Малко пробежал неприятный холодок. Несколько секунд человек стоял неподвижно. Потом дуло автомата опустилось, брызнуло пламя, и ночную тишину разорвали выстрелы. К счастью, стрелок плохо целился; пули застучали по мостовой перед «датсуном». Малко дал задний ход и быстро свернул в какой-то переулок. Он успел увидеть, как солдат возится с обоймой, развернулся и выехал на темную немощеную дорогу.

Через полминуты сзади замаячили фары джипа.

Он снова услышал сухой треск автоматной очереди. Раздался глухой удар: пуля попала в багажник. Малко свернул налево; на лбу у него выступила испарина. Эта гонка по ночному городу не сулила ничего хорошего. У преследователей наверняка была рация. А ему, чтобы вернуться в отель, придется проехать мимо «охраняемого периметра». Часовых уже успеют предупредить...

Он подскочил на выбоине, ударившись головой о потолок «датсуна». Джип не отставал. Когда он пытался вписаться в крутой поворот, по кузову снова застучали пули. Это могло очень скверно кончиться... Малко устремился на бешеной скорости по широкой аллее, обсаженной роскошными тропическими деревьями, и громко выругался: аллея упиралась в земляную насыпь! Проехать было невозможно.

И вдруг он узнал место, где находился, — по огромному баобабу. Он был почти напротив виллы Ролле!

Резко повернув руль, он остановился у самой стены, погасил фары и выскочил из машины, поспешно укрывшись за толстым стволом. И вовремя: джип приближался на всех парах. Из своего убежища Малко видел, как оттуда высыпали негры с «Калашниковыми», целясь в разных направлениях. Нельзя было терять времени. Преследователи увидят, что аллея кончается тупиком, и станут его искать. В два прыжка он добрался до ворот и вскарабкался на решетку. По спине бегали мурашки: если увидят, пристрелят, как зайца.

Секунда — и он соскользнул в сад. Желудок сжался от новой тревожной мысли: в этой стране по ворам тоже стреляют без предупреждения, а в темноте его вряд ли узнают...

Он прыгнул на руки, оцарапавшись о гравий дорожки, и поднял голову.

Ему показалось, будто он получил нокаут: с верхней ступеньки крыльца виллы на него смотрела Эвелина Ролле — стройная, элегантная, все в том же вечернем платье из черно-белого атласа. Руки ее были опущены, на губах играла легкая улыбка... Малко встал и машинально отряхнулся. Молодая женщина медленно спустилась по ступенькам; лучи прожекторов из сада бросали отсветы на ее белокурые волосы, превращая их в золотой шлем воина-инопланетянина из научно-фантастического фильма.

Ее лодочки зашуршали по гравию: она уверенной походкой шла прямо к нему. Голубые глаза смотрели без малейшего испуга или удивления, даже с каким-то пониманием, как будто они заранее условились о встрече... В метре от него она остановилась и произнесла совершенно естественным тоном:

— Я была уверена, что вы вернетесь...

Малко не смог скрыть своего изумления. Только в силу крайне неприятного стечения обстоятельств он снова оказался в этом саду. Не она же, в самом деле, пустила этот чертов джип за ним в погоню! Прислушавшись, он различил удаляющееся урчание мотора: преследователи убрались восвояси.

— В таком случае вы — колдунья, — сказал Малко.

В ее глазах промелькнула искорка веселья. Плечи молодой женщины, казалось, были из того же атласа, что и платье, — такая нежная была у нее кожа. Пухлые алые губы приоткрылись в чувственной улыбке.

— Иногда я представляю себе что-нибудь, чего мне очень хочется, и это происходит на самом деле.

Снова наступило молчание. Эвелина шагнула к нему. Ее ладонь легко коснулась щеки Малко жестом, полным нежности, затем скользнула ниже по рубашке, еще прилипшей к телу от пота и, опустившись, словно по рассеянности задержалась на брюках ниже пояса. Малко ощутил сладостный ожог.

— Вам, кажется, было очень жарко, — заметила Эвелина. — Не хотите ли искупаться?

Вода в бассейне поблескивала той же голубизной, что и ее глаза. Их взгляды встретились. Малко не верил своим глазам. Это была фантастическая, нереальная сцена, но женщина-то была здесь, живая и настоящая, готовая отдаться... Ее ладонь чуть сильнее надавила на его живот, она еще подалась вперед, почти коснувшись губами его губ.

— Ну как?

Малко положил ладонь на упругое бедро, которое вздрогнуло от его прикосновения.

— Прекрасная мысль, — сказал он.

Лицо Эвелины снова озарилось улыбкой. Прижимавшаяся к нему ладонь отстранилась, она взяла его за руку и увлекла к бассейну. Вдалеке прогремело несколько выстрелов, словно напоминая Малко об опасности, которой он чудом избежал. Вода в бассейне была прозрачная, подсвеченная прожекторами изнутри.

— Идите первым, — сказала Эвелина. — И не бойтесь, нам не помешают. Мой муж, как и каждый вечер, высосал, наверно, целую бутылку виски. Он спит беспробудным сном.

Словно подбадривая его, она принялась расстегивать одну за другой пуговицы его рубашки, потом пряжку пояса. Он быстро скинул все, что осталось, и нырнул в теплую воду.

Проплыв несколько метров, он оглянулся: Эвелина стояла на краю, наблюдая за ним со странной улыбкой. Ее стройный силуэт в свете прожекторов представлял собой восхитительное зрелище.

— Вы не идете? — крикнул он.

— Иду, — ответила она.

Он ожидал, что она снимет платье. Но она просто подошла к ступенькам и медленно спустилась в воду, как будто бассейн был пуст! Подол атласного платья сначала приподнялся, потом, намокнув, погрузился в воду и прилип к ее ногам. Эвелина шла, пока не оказалась по грудь в воде, затем остановилась. Издали она походила на черно-белый призрак.

Опершись локтями о бортик бассейна, прижавшись спиной к выложенной мозаикой стене, молодая женщина выжидательно смотрела на Малко.

Три размашистых гребка кролем — и он был около нее. Он нащупал ногами дно и заключил ее в объятия. Прикосновение мокрого атласа одновременно раздражало и возбуждало. Эвелина подалась вперед, и ее бугор Венеры прижался к Малко. Груди, казалось, плавали на поверхности воды. Малко взял пальцами соски и повернул, сжимая все сильнее, пока она не застонала, зажмурившись. Бедра ее медленно колыхались. Она открыла затуманенные глаза и прошептала:

— Возьмите меня прямо так.

С трудом отлепляя атлас от мокрой кожи, Малко задрал платье до бедер, открыв блестящую золотистую поросль. Затем он слегка согнул колени и одним движением вошел в нее. Эвелина коротко вскрикнула. Держа ее двумя руками за бедра, он долго, не спеша смаковал это восхитительное ощущение, пока она не остановила его.

— Я тебя жду, — шепнула она. — Хочу кончить вместе.

Он повиновался, ускорил темп и быстро достиг желаемого результата. Эвелина содрогнулась всем телом. Переведя дыхание, она поймала его взгляд и сказала, вновь переходя на светский тон:

— Я хотела вас весь этот вечер. Как чудесно, что все так случилось.

Они все еще стояли, не размыкая объятий. Наконец она высвободилась, и атласный подол упал. Эвелина вышла из бассейна так же, как вошла, и тут же скинула платье, оставшись в одних лодочках. Она улеглась в гамак и взглядом пригласила Малко присоединиться к ней. Высоко в небе мерцали звезды, где-то квакала лягушка, лаяли собаки. Малко сказал себе, что ему крупно повезло: он остался жив и невредим, да еще проводит время с такой женщиной.

— А теперь, — попросила она, — объясните мне, почему вы вернулись.

Он рассказал ей, как не успел попасть в отель до комендантского часа, — но и только. Хоть Эвелина и была женой «человека ЦРУ», не стоило говорить ей слишком много.

Она улыбнулась.

— У нас вся ночь впереди. Комендантский час кончается только в половине шестого утра...

Они помолчали; каждый думал о своем. Малко почувствовал, как им снова мало-помалу овладевает желание. Эвелина лежала в весьма соблазнительной позе — вытянувшись на животе, свесив из гамака одну ногу и изящно выгнув бедро. Как непохоже было это обольстительное создание на ту несколько чопорную даму, которую он видел вечером! Она вздохнула:

— После революции у нас тут такая нелепая жизнь... Представляете, до недавнего времени комендантский час начинался в половине десятого! Нельзя было даже пригласить друзей на обед. И боюсь, что это еще не предел. Санкара хочет все поставить с ног на голову. Знаете, что он еще выдумал?

— Нет, — протянул Малко, поглаживая бороздку между округлыми ягодицами молодой женщины.

— Во всех странах мира, — начала она, — послы вручают верительные грамоты в президентском дворце.

— Конечно, — рука Малко скользнула вверх по ее позвоночнику.

Эвелина вздрогнула от его ласки, издав что-то похожее на мурлыканье, и продолжала:

— Так вот, здесь теперь все будет по-другому. Через неделю мой муж вместе с другими официальными лицами приглашен в деревню Корсимиро, в ста километрах от Уагадугу, где состоится вручение верительных грамот послом Франции капитану Санкаре! Вот уже несколько месяцев он заставляет послов выезжать в отдаленные деревни и принимает их в присутствии местного населения. Сам капитан Санкара летает туда на вертолете. Идиотизм, правда?

— Полный идиотизм, — признал Малко, продолжая ласкать молодую женщину, теперь уже машинально.

Если подопечному ЦРУ полковнику Уэдраенго удастся совместить начало переворота с этим событием, лучшего случая изолировать марксистского диктатора и желать нельзя. Малко взглянул на звездное небо. Быть может, это перст судьбы... Во всяком случае, запасной вариант, если Жорж Валло не раздобудет информацию. Эвелина, не подозревая о его заботах, повернула голову и слабо выдохнула:

— Ну же!

Ее нога теперь упиралась в землю, что делало позу молодой женщины вызывающе бесстыдной. Малко тихонько лег на нее и тут же нашел желанный путь, уже открывшийся ему навстречу. По телу Эвелины пробежала дрожь, бедра выгнулись. Он обладал ею медленно, останавливаясь, когда чувствовал, что готов взорваться. Но мало-помалу движения его стали быстрее, яростнее. Эвелина часто задышала. Наконец наслаждение, как вспышка, ослепило его, и он рухнул на шелковистую спину, покрытую мелкими капельками пота.

После долгого молчания Эвелина подняла голову и посмотрела на небо, которое уже слабо розовело на востоке.

— Рассвет, — вздохнула она. — Вот и сказке конец.

В голосе прозвучала неподдельная грусть. Малко знал, что никогда ему уже не вернуть тот сказочный миг, когда она шагнула к нему с крыльца.

— Жизнь продолжается, — сказал он.

Эвелина вдруг наклонилась к нему и прошептала:

— Я говорила вам, что я немножко колдунья. Я знаю, зачем вы сюда приехали. Будьте осторожны. Я боюсь за вас. Это Африка, здесь надо верить в предзнаменования...

Он хотел ответить, как вдруг крик птицы заставил его обернуться. Ему показалось, что он грезит...

Опершись о дверь виллы, на крыльце стояла темноволосая девушка в черных атласных брючках и футболке, на которой красовалась морда пантеры с фосфоресцирующими глазами. Взгляд незнакомки был прикован к гамаку.

Ее правая рука пряталась под брючками, и сквозь тонкий атлас Малко отчетливо различал пальцы, прижатые к треугольному бугорку.

Глава 5

Крылатый термит — предвестник сезона дождей — опустился на гамак, успокоенный внезапной неподвижностью Малко. Он между тем поймал взгляд девушки, и та как бы нехотя убрала руку, которой ласкала себя, но с места не двинулась. Эвелина лениво повернулась и вопросительно посмотрела на него.

— Мы не одни, — сказал Малко.

Эвелина подняла глаза и удивленно вскрикнула:

— Элиана!

Темноволосая незнакомка стояла неподвижно, словно завороженная зрелищем их сплетенных тел. Эвелина сердито окликнула ее:

— Что ты здесь делаешь?

— Я заснула наверху, — протянула Элиана детским голоском. — Который час?

Поразительное хладнокровие... Эвелина молчала, не зная, куда девать глаза. Элиана внезапно повернулась и скрылась в доме. Малко быстро оделся. Эвелина, на которой были только лодочки, натягивала мокрое платье.

— Кто это такая? — спросил Малко.

— Дочь самого богатого человека в Уагадугу, ливанца. Он отослал ее сюда, подальше от бомбежек Бейрута. Она была вчера на обеде. Девушка со странностями... Рассказала мне как-то, что однажды в Бейруте должна была встретиться в церкви с шестью своими дружками из ливанских фаланг. А когда пришла, нашла шесть отрубленных голов на молитвенных скамеечках... С тех пор у нее ум за разум заходит.

Они вошли в дом. Ливанка спокойно курила. Эвелина скрылась в ванной.

— Вы не могли бы меня подвезти? — спросила Элиана и зевнула. — У меня нет машины.

Появилась Эвелина, закутанная в белый махровый халат. Было видно, что она вне себя от ярости; голубые глаза метали молнии.

— Отвезите ее, — произнесла она ледяным голосом, — я смертельно хочу спать...

Элиана молча последовала за ним. Поразителен был контраст между ее детским личиком и соблазнительными изгибами вполне сформировавшегося тела.

«Датсун» стоял на месте. Ночная гонка казалась теперь кошмарным сном.

— Я живу в отеле «Майкл», — сказала девушка, когда они выехали на рыночную площадь.

Улицы Уагадугу были еще пустынны, и Малко добрался до места за несколько минут. Его спутница вдруг прыснула. Странный дребезжащий смешок перешел в истерический хохот. Малко затормозил перед белым фасадом отеля «Майкл».

— Что с вами?

— Эвелина! — сквозь смех простонала ливанка. — Корчит из себя светскую даму, всегда такая неприступная... Как будто сама не любит потрахаться!..

Элиана внезапно умолкла, взгляд ее затуманился, и не успел Малко опомниться, как она бросилась ему на шею, яростно целуя, прижимаясь своей маленькой упругой грудью, дыша, как в приступе астмы. Наконец она отстранилась и тихо сказала:

— Я давно наблюдала за вами, прежде чем вы меня увидели... Вы так здорово это делаете. Мне бы хотелось, — она еще понизила голос, — быть на месте Эвелины.

От такой прямоты по телу Малко, несмотря на смущение, разлилось приятное тепло.

— Ну, я думаю, в мужчинах у вас нет недостатка, — заметил он.

Элиана сделала вид, будто не слышала.

— Я хотела бы еще увидеться с вами, — сказала она. — Где вы живете?

— В «Силманде».

— А как вас зовут?

— Малко Линге.

— Малко, — повторила она, — странное имя... Вы сюда надолго?

— Нет, на несколько дней.

— Позвоните мне в отель. Я Элиана Рассам. У меня есть дом, но там телефон не работает.

Она вышла из машины. Не совсем обычная встреча... Малко свернул направо, на бульвар Бинже. Как ни был он измотан, его снова одолели мысли о предстоящей работе. Похоже, его миссия в Уагадугу не укладывалась в привычные рамки. Он подумал о том, что сказала ему Эвелина. Надо проверить эту информацию и подумать, как ее использовать. Когда он добрался до «Силманде», небо уже порозовело. Ноги у него подкашивались от усталости. Поставив машину на стоянку, он тщательно осмотрел ее. Следы от пуль были не очень заметны, а красная пыль так густо припорошила номерные таблички, что прочесть их было практически невозможно. Если учесть, что было к тому же темно, преследователи вряд ли засекли его номер. Ну, а в крайнем случае придется оправдываться, мол, забыл посмотреть на часы. Но все же привлекать к себе внимание не стоит.

Крис Джонс походил цветом на хорошо проваренного рака. Он лежал у «электрического» бассейна в саду отеля «Индепенденс», смешавшись с членами «Корпуса мира», и ковырял сэндвич, пытаясь отыскать в нем что-нибудь съедобное по его критериям. Милтон Брабек, сидя в тени, задумчиво смотрел на стакан с лимонным соком: его жажда никак не могла пересилить страх перед амёбиазом. Оба заметили Малко одновременно.

— Смотри-ка, — сказал Крис, — может, мы и не сдохнем, как полные идиоты.

Стоя у входа в сад, Малко рассматривал отдыхающих. Дебора Прэйджер, молодая американка из «Корпуса мира», лежала на полотенце в крошечном зеленом бикини. При виде его она поднялась, даже не оглянувшись на тощего бородача, с которым только что оживленно беседовала. Когда она приблизилась к Малко, все вокруг уже знали, что он переспал с ней: достаточно было взглянуть на ее походку.

— Какой приятный сюрприз! — воскликнула она и чмокнула его.

— Ты мне нужна, — тихо сказал Малко.

Она усмехнулась.

— Мое тело или моя голова? Впрочем, то и другое в твоем распоряжении.

— В первую очередь голова... Видишь двух высоких парней — они вон там, самые красные? Это наши люди. Мне нужно связаться с ними. Они живут в отеле. Сделай так, чтобы оба были в твоей комнате через полчаса. Потом я вернусь, и мы поднимемся к тебе.

Она скорчила разочарованную гримаску...

Родина прежде всего, как здесь говорят.

Она удалилась той же вызывающей походкой. Малко вернулся в машину и, чтобы скоротать время, поехал вверх по проспекту Независимости. В бывшем Национальном Собрании помещались теперь Министерство внутренних дел и службы безопасности. Перед зданием он увидел «Р-16» — точно такой же, как у Бангарс, и его что-то неприятно кольнуло. Лишь бы толстяк Жорж не допустил какой-нибудь неосторожности! Теоретически подобным операциям полагалось быть «герметичными», но здесь это было невозможно. Не говоря уже о КГБ, который наверняка тем или иным способом «пасет» своего подопечного Санкару.

Он развернулся перед президентским дворцом и поехал обратно в центр.

Криса и Милтона в саду не было. Едва Малко подошел к бассейну, появилась Дебора. У тех, кто видел, как они поднимались по лестнице, не было и тени сомнения относительно того, чем они собираются заниматься. Разочарованные члены «Корпуса мира» смотрели им вслед с грустью и обидой — Дебора Прэйджер по праву считалась самой привлекательной девушкой семинара.

— Тебя уже ждут, — сообщила она.

— Спасибо, — сказал Малко.

На ней было бубу, которое он ей подарил. Дойдя до своего номера, она остановилась и прислонилась спиной к двери.

— Секунду.

Ее губы приблизились к его лицу, и они обменялись исключительно сладким поцелуем. На ней было надето так мало, что Малко казалось, будто она совсем голая. Рука его скользнула между ног молодой женщины; по ее телу пробежала дрожь, и она прошептала:

— Если ты будешь продолжать в том же духе, придется искать другую комнату...

Он не мог подвести своих телохранителей. Дебора на ходу послала ему воздушный поцелуй и исчезла. Малко повернул ключ и вошел. Крис и Милтон чинно сидели на кровати, словно охотничьи псы в ожидании хозяина.

— Ну как, — спросил Крис, — сделаем мы что-нибудь путное, прежде чем загнемся в этой дерьмовой стране?.. У меня уже понос.

— Говорят, здесь можно подцепить малярию, туберкулез, биларциоз, амеб, желтую лихорадку и холеру, — затараторил Милтон Брабек.

— Вы забыли бери-бери, — добавил Малко. — Успокойтесь, вас расстреляют раньше, чем вся эта пакость до вас доберется... А пока придется побыть туристами.

Он развернул карту Верхней Вольты и указал пальцем на деревню к северо-востоку от столицы: Корсимиро.

— Через четыре дня, — объяснил он, — в десять часов утра капитан Санкара будет в этой деревне. Он прилетит на вертолете с немногочисленной охраной. В этот момент его можно будет нейтрализовать. Ваша задача состоит в том, чтобы отправиться туда, изучить обстановку и подготовить подробное досье, которое я передам полковнику Уэдраенго.

Крис Джонс смотрел на него, похлопывая себя по обожженным солнцем плечам.

— То есть что? Выяснить, как можно его ухлопать?

— Не думаю, — покачал головой Малко. — Я сказал: «нейтрализовать». Переворот должен совершиться бескровно. Посмотрите, может ли опытный боец захватить его врасплох. Попытайтесь взять с собой кого-нибудь из «Корпуса мира» в качестве гида. Они хорошо знают страну и говорят по-французски.

У Криса Джонса загорелись глаза:

— А можно взять вашу куколку?

— Нет, — отрезал Малко.

— Да мы ее не тронем, — заверил Милтон Брабек.

— Дело не в личных соображениях, просто ее уже трижды видели со мной. Мало ли кому придет в голову сопоставить факты.

Оба американца разочарованно умолкли.

— Возьмете напрокат машину у Баджета, — продолжал Малко. — Вечером, когда вы вернетесь, я свяжусь с вами через Дебору Прэйджер.

Он подождал, пока они выйдут из комнаты, потом снял трубку и назвал телефонистке номер посольства США. Когда его соединили, он произнес только одну фразу:

— Скажите второму советнику, что его машина будет готова к часу дня.

И повесил трубку. Эдди Кокс все поймет.

В былые времена ресторан с ночным кабаре «Рикардо», уединенно расположенный в конце разбитой дороги на берегу плотины № 4, был, должно быть, прелестным местечком.

Но теперь кабаре было закрыто, видеоигры покрывались пылью, и лишь два столика у бассейна, напротив двух фонтанчиков, немного освежавших атмосферу, были заняты. За одним Малко сражался с жареным «капитаном»,[9] а за другим, поодаль, обедал Эдди Кокс в компании сотрудника посольства. Американец, извинившись, встал и направился в туалет. Выждав с минуту, Малко сделал то же самое. Кроме них, в ресторане никого не было, если не считать белой девушки за кассой. Они встретились в туалете и заперлись на ключ.

— Ну как, — спросил Кокс, — нашли вы моржа? Я сегодня утром получил еще один телекс из Абиджана. Уэдраенго нервничает. Хочет знать, можно ли ему вылететь в субботу.

— Он, должно быть, не отдает себе отчета в том, как это непросто, — заметил Малко.

Эдди Кокс выслушал его рассказ, не прерывая, затем закурил сигарету и задумчиво выдохнул дым.

— Неплохая идея с этими верительными грамотами, но...

— Но что? — спросил Малко.

Американец внимательно рассматривал свои ногти.

— Было очень неосторожно с вашей стороны посылать туда господ Джонса и Брабека. Они американские подданные. Если их засекут...

— Это уже не будет иметь большого значения, — возразил Малко.

— Может быть, и будет, — загадочно ответил Эдди Кокс. — Мне бы не хотелось, чтобы здесь повторилась та же история, что и с Дьемом.[10]

— Но, — запротестовал Малко, — мне казалось...

— Черт возьми! У полковника Уэдраенго одно на уме: ликвидировать Санкару физически, пусть даже он утверждает обратное. И он прав. Их тюрьмы переполнены. Уже начались расстрелы. Это марксисты чистой воды и весьма крутые. Их библия — «Учебник революционера». Они уничтожат всю оппозицию. Если они пока не свирепствуют, это значит, что у них еще просто недостаточно сил. Все так. Но Фирма ни в коем случае не должна быть замешана в убийстве Санкары. Поэтому пусть наши друзья Джонс и Брабек держатся подальше от этого. Предоставьте Уэдраенго самому решать свои проблемы.

— Поздно, — сказал Малко. — Они уже в пути.

— Тогда забудьте всю эту историю с верительными грамотами и не говорите о ней Уэдраенго.

В наступившей тишине было слышно только негромкое шипение вентилятора... Малко вздохнул. В очередной раз ЦРУ пыталось сделать омлет, не разбив яиц.

— Это ваше последнее слово? — спросил он.

— Последнее. Я представляю здесь интересы Фирмы, а также интересы моей страны. С самого начала я был против этой операции, но уж коль скоро на нее пошли, обойдемся хотя бы без проколов.

— Если мы в итоге потерпим неудачу, это тоже будет прокол, да еще какой, — язвительно заметил Малко. — Я знаю, что активное участие Криса Джонса и Милтона Брабека в операции не предусматривалось. Но ведь если нам предоставится случай нейтрализовать Санкару, будет устранен огромный риск. Кроме того, я уверен, что у Уэдраенго нет для этого людей.

Эдди Кокс покачал головой.

— Возможно. Но я категорически запрещаю любые агрессивные действия со стороны американских граждан, о'кей, мне нужно закончить завтрак. Остальное обсудим завтра. Связь через Эвелину. Позвоните ей и назначьте встречу у нее в определенный час. Я буду.

Он похлопал Малко по плечу и в буквальном смысле слова улетучился из тесной кабинки. Через пару минут Малко, в свою очередь, пересек пустой бар и вернулся к своему столику у бассейна. Внутри у него все кипело. С точки зрения чиновника Эдди Кокс был прав. Но путч не сводится к канцелярским инструкциям. Зверское убийство Жозефа Кулибали показало Малко, что такое режим Санкары. Если президенту удастся уйти из рук путчистов, он может доставить им немало хлопот, опираясь на две главных марксистских силы страны: во-первых, ЛИПАД, модный профсоюз коммунистической ориентации, во-вторых, КЗР, Комитет Защиты Революции, ячейки которого были практически в каждой деревне...

В его работе, думалось Малко, приходится иногда пачкать руки. Это не большая беда, если при этом не замарать душу.

Ему всегда претило убийство, но он знал, что такая операция не может остаться «чистой», пусть даже бюрократы усиленно делают вид, будто в это верят.

Он без особого удовольствия доел свою жареную рыбу. Эдди Кокс тем временем покинул ресторан. Малко предстояло еще многое сделать, прежде чем дать добро на приезд полковника Уэдраенго. Раздобыть информацию и транспорт.

А это дело не пустяковое.

Вернувшись из «Рикардо», Малко встал под третий за день душ, когда зазвонил телефон.

В трубке раздался тихий голос, который он даже не сразу узнал. Какой-то едва слышный шелест. Наконец он разобрал слова.

— Малко, это Элиана.

Он почти забыл свою случайную знакомую — немного шалую ливанку. Можно было подумать, что она тяжело больна, — так слабо звучал голос.

— Вы нездоровы? — спросил он.

— О, я больше не могу! — выдохнула она. — Мне так хочется заняться любовью... Я трусь о простыни, как мартовская кошка. Может быть, вы приедете?

От такого недвусмысленного приглашения Малко в первую минуту онемел. Почти незнакомая женщина предлагала себя, да еще так бесстыдно! Впрочем, посте стычки с Эдди Коксом он чувствовал потребность развеяться. Возвращаясь, он зашел в кабинет Жоржа, но того все равно не было на месте. Он решил включиться в игру.

— Можно ли доводить себя до такого состояния? Разве мало мужчин в Уагадугу?

— Я не знаю здесь никого стоящего, — капризно протянула ливанка. — Я хочу познакомиться с вами... поближе. Приезжайте скорей.

Почему бы и нет, сказал себе Малко. В конце концов, это поможет отвлечься.

— Хорошо, — сказал он, — сейчас приеду.

Элиана испустила влюбленный вздох.

— Подниметесь на второй этаж, пройдете мимо бассейна и свернете в коридор. Первая дверь направо. О, если в вы знали! Я ласкаю губами трубку и представляю, что это вы. Приезжайте, я больше не могу!

От такой картины и Малко одолели эротические видения. Он быстро оделся и спустился вниз. Ему уже не терпелось проверить, действительно ли Элиана обладает таким вулканическим темпераментом, как можно было заключить из этого разговора. Когда он пересекал холл, навстречу ему из своего подвала вышел Жорж Валло, потный и липкий, как всегда, с загадочной улыбкой на лице.

— Ну, как машина, в порядке? — громко спросил он и добавил, понизив голос: — Тут кое-кто хочет с вами повидаться. Это очень важно...

— Где?

— У меня в кабинете.

Заинтригованный, Малко последовал за ним по винтовой лестнице, досадуя, что придется заставить Элиану ждать. Кабинет Жоржа выглядел мрачно, несмотря на белые стены. У стола стоял высокий мужчина с грубым кирпичного цвета лицом и маленькими, глубоко посаженными бегающими глазками.

— Это Боб, — представил его Жорж, весь — сама угодливость, — представитель Нигерийской национальной транспортной компании в Уагадугу. Я говорил с ним о нашем деле.

Боб протянул Малко здоровенную лапищу и изобразил на лице улыбку. Выговор выдавал в нем жителя рабочего предместья.

— Ага, — сказал он. — Вам нужны грузовики, так? Я, пожалуй, одолжу вам парочку. У меня пойдет колонна из Ниамея в Абиджан. Заберете два грузовика здесь, на станции, а остальные поедут дальше. Вам это будет стоить шестьдесят миллионов франков. Половину принесете завтра утром.

Малко ответил не сразу. Какого черта этот идиот Жорж подставляет его? Скоро вся Верхняя Вольта будет знать, что он готовит государственный переворот. К тому же, деньги может дать ему только один человек — Эдди Кокс. А что если американец опять заартачится?

— Это не терпит день или два? — спросил он. — Вы застали меня немного врасплох.

— Нет, — покачал головой Боб. — Я должен знать, сколько грузовиков отправить из Ниамея. Если мы договоримся, то два ваших не смогут забрать груз в Абиджане. Но если все отменяется, ничего страшного. Возьмете в другой раз, в следующем месяце.

Маленькие черные глазки злобно смотрели на Малко. Жорж Валло, как всегда, вытирал платком лоб с самым жалким видом.

— Хорошо, — решился Малко. — Вы получите деньги завтра. Но не раньше полудня.

В кабинете стояла удушающая жара, от которой не спасал слабенький кондиционер... Но Малко было не по себе не поэтому. Казалось бы, надо радоваться, что все элементы операции понемногу становятся на свои места и даже Жорж Валло сумел перемочь себя. И все же он ощущал неприятную тяжесть в желудке.

Быть может, предчувствия Эвелины Ролле... Скорей бы уж запустить эту машину, тогда он хотя бы попытается переломить судьбу!

Глава 6

Подрядчик по перевозкам Боб недоверчиво буравил Малко своими глубоко посаженными глазками.

— Это точно? А то у меня будут проблемы. Мне непременно нужны завтра тридцать кусков. Через пять дней встречаемся на станции, вы берете колымаги и возвращаете мне их через три дня. Жорж ручается за вас.

— Идет, — кивнул Малко. — Где я вас найду завтра?

— Знаете отель «Килиманджаро», в конце авеню Йеннага, за мечетью? Буду ждать вас там в полдень. Номер 24. Приносите с собой тридцать кусков. Водители у вас есть?

— Будут, — сказал Малко.

Боб снова протянул ему свою лапищу душителя и заговорщически подмигнул.

— Я не спрашиваю, зачем они вам нужны...

Пролетел ангел и скрылся в реве двигателей.

— В таком случае я могу вам не отвечать, — невозмутимо отпарировал Малко. — В назначенный день вы получите ваши грузовики обратно.

— Так-то лучше, — почти угрожающе буркнул подрядчик. — А то если я вернусь в Ниамей без них, мне не поздоровится. Так завтра в полдень в «Килиманджаро». Пока.

Когда Боб вышел, кабинет сразу показался просторнее. Жорж с заискивающей улыбкой вытер лоб.

— Славный парень, правда?

По правде говоря, Малко скорее пришло бы в голову другое определение — бесчестный, подлый, двуличный...

— Зачем вы впутали меня в это дело? — взорвался он. — Вы же пренебрегаете элементарными правилами безопасности.

Жорж Валло, съежившись, пробормотал:

— Он не доверяет мне. Хотел сам познакомиться с моим заказчиком. Но ему совершенно наплевать, как вы воспользуетесь его грузовиками.

— А что вы ему рассказали?

Жорж Валло уклончиво махнул рукой.

— Да в общем ничего определенного. Сказал, нужны грузовики для перевозки хлопка. Вряд ли он мне поверил, но я же говорю, ему плевать. Ему нужны бабки, — он покупает золото, которое воруют с национализированной шахты Ябо.

— Будем надеяться, что он не болтун, — вздохнул Малко.

Похоже, в Верхней Вольте плюют на правила безопасности... Оставалось молить Меркурия, бога — покровителя секретных агентов, чтобы это не обернулось катастрофой. И вытрясти из Эдди Кокса шестьдесят миллионов франков.

Вернувшись в холл, Малко из автомата, который каким-то чудом не был испорчен, позвонил Эвелине Ролле. Молодая женщина сама сняла трубку. Он был краток:

— Я хочу вас увидеть. У вас дома через час. Это возможно?

Эвелина Ролле была просто великолепна.

— Через час немного неудобно, — ответила она. — Лучше через два. Моего мужа не будет.

Даже если их подслушивали, все было совершенно естественно. У него как раз оставалось время заехать к Элиане. Выйдя под нещадно палящее солнце, он с сочувствием подумал о Крисе и Милтоне, которым, видно, приходилось сейчас несладко...

Прямая дорога уходила к горизонту. Вокруг простиралась ровная, как ладонь, саванна. К счастью, в «мерседесе», взятом напрокат у Баджета, был кондиционер, что делало сносной атмосферу в салоне, где теснились два молодых бородача из «Корпуса мира» и телохранители, преобразившиеся в туристов, оба с кинокамерами. Они миновали уже третий кордон; как и на первых двух, солдаты едва взглянули на машину... Круглые хижины придавали окружающему пейзажу типично африканский вид: не было видно ни одной железной крыши. Водитель замедлил ход: они приблизились к деревне. Табличка на столбе гласила: «Стоп, полиция».

Трое солдат дремали в тени акации. Один из них встал, не спеша подошел к машине и поинтересовался, куда господа направляются.

— К озеру Ялонго, — ответил по-французски сидевший за рулем бородач.

— Езжайте! — кивнул солдат.

Затем, словно спохватившись, голосом, исполненным почтения, обратился к водителю:

— Патрон, могу я вас попросить...

— Да? — откликнулся американец.

— Патрон, моя старая мамочка... она сейчас в больнице...

Бородач уже достал из кармана бумажку в пятьсот франков и вложил ее в протянутую руку. Солдат радостно отдал честь и вернулся к своим товарищам. Проехав тридцать километров, Крис и Милтон с трудом прочли на изъеденной ржавчиной табличке облупившуюся надпись: Корсимиро. Но дальше ехать не пришлось. На середину дороги высыпали несколько негров в штатском, потрясая «Калашниковыми». Очевидно, они проверяли все машины, следующие в особых направлениях.

— О-ля-ля! — воскликнул водитель. — Это казеэровцы. С ними шутки плохи.

Негры с угрожающим видом обступили машину. На всех были белые футболки с огромными буквами КЗР.

— Куда едете? — спросил один из них.

— К озеру Ялонго, — ответил бородач.

Негр покачал головой.

— В настоящий момент вам туда нельзя.

— Почему?

— Этого я не могу вам сказать. Таков приказ. Въезд иностранцам запрещен.

— Но мы туристы! — запротестовал бородач. — Мы приехали, чтобы посмотреть вашу страну.

После этих слов собеседник немного смягчился.

— Да, патрон, понимаю, но никак не могу вас пропустить. Речь идет о безопасности.

— Чьей безопасности?

— О безопасности Товарища-Президента Санкары! — выпалил негр, раздувшись, как индюк.

— Он здесь?

— Нет, нет, в настоящий момент его здесь нет, это я вам точно говорю.

— Да мы вовсе не враги вашему президенту, — вмешался второй бородач.

Негр расхохотался.

— Еще бы, патрон, я тебе верю. Но есть наймиты империализма, которые хотят задушить Революцию. Мы должны быть бдительными.

Крис и Милтон слушали, ничего не понимая, встревоженные. Их разведка начиналась не в добрый час... Пожилая негритянка с цинковой тарелкой на животе, прикрывающей пупок, встала перед машиной и с любопытством уставилась на белых пассажиров. Похоже, трудно остаться незамеченными в этой дыре. Толпу зевак растолкал высокий, одетый в красное негр с неизменным «Калашниковым» на плече. Парень, беседовавший с водителем, почтительно отошел, уступая ему дорогу.

— Вот секретарь местного Комитета Защиты Революции, — сказал он, — товарищ Моара.

Товарищ Моара весь раздулся от сознания собственной значительности, но был настроен миролюбиво и полон решимости показать иностранцам вольтийскую Революцию с лучшей стороны. Он выслушал объяснения бородача из «Корпуса мира» и изрек:

— Товарищи, вы совершенно правы, что хотите увидеть озеро Ялонго. Но в настоящий момент кое-какие темные личности при пособничестве империалистов предпринимают коварные действия с целью вернуть гнет неоколониализма. Мы должны быть бдительными...

Как всякий негр, мнящий себя образованным, он изъяснялся выспренним слогом, делая акцент на необычных для этого края словах.

— Но почему нам нельзя проехать? — снова спросил бородач.

— Это приказ Комитета Защиты Революции Уагадугу. Ни один иностранец не должен быть допущен в зону, куда намеревается прибыть Товарищ-Президент. Но мы покажем вам, как добраться до озера другой дорогой.

Он обернулся к стоявшему поблизости мальчишке, что-то долго объяснял ему, затем сделал знак сесть в машину к белым. Крис и Милтон потеснились, внутренне похолодев от соседства негра, который наверняка был носителем самых ужасных бактерий.

Следуя его указаниям, они свернули на почти незаметную дорогу, миновали колодец, вокруг которого толпились женщины в бубу, и поехали напрямик через саванну. Повсюду играли ребятишки, гоняясь за козами, которые паслись где попало. Это была африканская глубинка. По знаку гида они остановились у старого голого баобаба, под которым сидел негр с зажатым между колен «Калашниковым». Здесь кончалась «запретная зона». Негр обменялся несколькими словами с мальчишкой, который не говорил по-французски, и сказал водителю:

— Езжай все время прямо, товарищ, через час выедешь на нужную дорогу.

Они двинулись дальше, трясясь и подскакивая на бесчисленных выбоинах, ухабах и глубоких рытвинах. Крис посмотрел на Милтона.

— Кажется, мы можем разворачиваться. Эти негритосы чертовски недоверчивы.

Милтона швырнуло на дверцу, и он сдавленно выругался.

— Черт! Надо выбраться на дорогу, иначе вернемся в разобранном виде...

Однако, чтобы не привлекать внимания аборигенов, им пришлось сыграть до конца свою роль безобидных туристов. На ровной и почти лишенной растительности саванне машину было видно издалека...

Малко с трудом продвигался по кишащей народом рыночной площади. Напротив отеля «Майкл» несколько негров, вооруженных железными прутьями и булыжниками, чинили самовольную расправу над распростертым прямо на мостовой человеком; полицейский косился неодобрительно, но молчал. Это было наказание за угон мотороллера: здесь такое не прощалось... Малко пересек холл отеля, украшенный эротическими картинами, и поднялся на второй этаж. Маленький бассейн был пуст. Он обошел его и оказался в коридоре, о котором говорила Элиана.

Из-под двери доносились звуки арабской музыки. Малко тихонько постучал, и дверь тотчас распахнулась. Элиана стояла перед ним, босая, ненакрашенная, с еще более детским личиком, чем в их первую встречу. Ее точеное тело было задрапировано в красную джеллабу.

— Входи, — выдохнула она.

Огромная комната была полна охотничьих трофеев. Прямо напротив двери голова буйвола с грустными глазами, по обеим сторонам которой висели две головы антилоп, казалось, смотрела на Малко с укоризной. Под буйволом стояла высокая кровать, заваленная разноцветными плюшевыми зверюшками, выделяющимися яркими пятнами на покрывале из белого меха. Малко чихнул. В жилище Элианы стоял арктический холод: кондиционер был включен на полную мощность. Затуманенные желанием и одновременно по-детски наивные глаза ливанки смотрели на него с восторгом. Она привстала на цыпочки, сцепила руки у него на шее и тихонько прижалась к нему. На ее лице появилось какое-то жалобное выражение. Казалось, она вдруг оробела.

Но робость быстро прошла, и острый язычок раздвинул губы Малко. По телу ее пробежала судорога наслаждения, она уже отдавалась — прямо так, стоя. Оба молчали, покачиваясь под висевшей над дверью головой льва; тела их познавали друг друга. Под джеллабой на молодой женщине ничего не было. Ладони Малко сжали груди, и он убедился, что они круглые и крепкие, как спелые яблоки. Элиана взяла его за руку и увлекла к белой кровати, смахнув на пол огромного черного кота и розовую пантеру, занимавших всю ее середину.

Она потянула за какой-то шнурок, джеллаба упала, и ее тело предстало во всей красе — стройное, загорелое, с бедрами в форме античной амфоры, тонкой талией и плоским животом. Она сама раздела Малко и набросилась на него с такой страстью, что ему стало не по себе. Ее рот приник к нему, словно плотоядное растение, отрываясь на короткий миг, чтобы издать урчание или стон. Стоило ему коснуться ее, как она начинала учащенно дышать и выгибалась, словно каждый миллиметр ее кожи содержал нервное окончание. Наконец она припала к нему всем телом:

— Возьми меня сейчас!

Как ни был возбужден Малко, он вошел в нее медленно, желая сполна насладиться этим нежданным подарком. Глаза Элианы закрылись, и она простонала: «Тише, тише...» Несмотря на вулканический темперамент, устье у нее было узкое, почти как у девочки, и Малко уместился в нем с трудом, хотя она вся истекала медом. Едва он начал двигаться, она застонала, извиваясь под ним, как змея, потом, впившись ногтями в его грудь, закричала так, что задрожали стены. Решительно, климат Уагадугу оказывал благотворное влияние на женщин...

Малко вдруг вспомнил, что она говорила по телефону. Он отстранился и, пригнув ее голову, долго наслаждался ласками ее рта, потом осторожно перевернул ее на живот. Она выгнулась и сама задвигалась, прежде чем он успел к ней притронуться. Ее крутые бедра и округлые ягодицы колыхались, словно исполняя восточный танец. Малко снова вошел в нее, постепенно раскрывая, его руки сжимали ее бедра. Она опять закричала, кусая простыни и расшвыривая своих зверюшек. Тогда он вышел из нее и с поразительной легкостью проник в другое отверстие. Элиана лишь слегка вздрогнула, когда он погрузился в нее почти до самого основания. Ощущение было головокружительное. Он и не ожидал такого от первой встречи с этой полунезнакомкой... Она задрожала всем телом, судорожно сжимая ягодицы, и принялась кричать, между тем как Малко проникал все глубже.

— Я умру! — стонала она. — Умираю...

Но от оргазма, даже такого долгого, еще никто не умирал. Ее реакция все сильнее распаляла Малко. Элиана выгибалась навстречу каждому его движению, крик ее перешел в хриплый вой.

Малко редко удавалось достичь такой степени наслаждения. Когда его семя разлилось в ней, он еще долго не уходил; ее тело продолжало судорожно вздрагивать. Наконец, успокоившись, она закурила сигарету.

— Уже много месяцев со мной такого не бывало, — призналась она. — Вот в Бейруте у меня был классный любовник... Он с ума сходил по мне.

— Почему бы вам туда не вернуться? — спросил Малко.

— Мой отец не хочет, — вздохнула она. — Он боится, что меня там убьют. Но здесь нечего делать, я подыхаю со скуки. Поэтому целый день ем и толстею. Я чудовищно расплылась.

— Ну, не совсем, — улыбнулся Малко.

Эта передышка помогла ему расслабиться. Пока Элиана нежно поглаживала его, он мысленно подводил итоги. Он приближался к тому моменту, когда надо было принимать окончательное решение, после которого операцию уже нельзя будет повернуть вспять. Если он даст добро на приезд полковника Уэдраенго, машина закрутится, и ее уже не остановить. Вся ответственность лежала на нем. Однако смутная тревога не давала ему покоя, мешая собраться с мыслями.

Перспектива убийства капитана Санкары претила ему, но он знал, что это неотъемлемая часть игры... Нет, решительно, передышка пришлась очень кстати. Сексуальная гимнастика оставила приятную легкость в теле и прояснила мозг. Это была пауза в смертельно опасной, игре. Он ощутил, как теплые губы Элианы вновь сомкнулись вокруг него: гонг, возвестивший второй раунд. Молодая ливанка в самом деле изголодалась по любви.

Несмотря на кондиционер, Малко обливался потом. Вот уже больше часа он обладал Элианой всеми возможными способами. Она была неутомима, ненасытна и хитрила, останавливаясь в тот миг, когда он был на грани оргазма. Его это уже начинало раздражать.

Молодая женщина в очередной раз со смехом вырвалась от него. Малко успел схватить ее за бедра и придавил ее ноги своими. В такой позе он без труда проник в нее и принялся за дело яростно, грубо. Ему казалось, будто он скачет на хорошо выезженной лошади, послушной каждому его движению. Элиана издала протяжное урчание и закричала:

— Да, да, сильнее! Пробей меня насквозь!

Он судорожно стиснул руками ее бедра, и бешеная скачка завершилась ослепительной вспышкой наслаждения.

Потом они долго лежали, не шевелясь, обессиленные. Наконец Малко встал и на ватных ногах дотащился до душа. Когда он вернулся, Элиана исчезла. Заметив приоткрытую дверь, он шагнул в нее и оказался в гостиной, обставленной низкими диванчиками и пуфиками, покрытыми леопардовыми шкурами, перед целой выставкой стереосистем и магнитофонов «Акай». Маленький оазис цивилизации в нищей стране... В углу, в большой застекленной витрине, были расставлены карабины, винтовки, охотничьи ружья всех марок и калибров. Витрина была открыта. Элиана, уже в своей красной джеллабе, стояла перед ним, держа в руках большой карабин с оптическим прицелом.

Ее детское лицо осветилось холодной улыбкой, и она подняла оружие, словно собираясь застрелить Малко.

— Этого вполне хватит, чтобы ухлопать мерзавца Санкару, — произнесла она своим детским голоском.

Глава 7

Малко показалось, будто ему с размаху нанесли удар в живот. Несколько бесконечно долгих секунд он пытался поймать взгляд Элианы. Не может быть, чтобы она тоже знала о готовящемся путче! Наконец ливанка швырнула карабин на пуф и расхохоталась.

— Я тебя напугала? — спросила она.

— Нет, но удивила, — ответил Малко, вновь обретя хладнокровие.

— Почему же? — протянула Элиана. — Папа и его друзья ненавидят Санкару. После Революции у них дела идут все хуже, люди боятся покупать машины, здесь теперь преследуют тех, кто умел делать деньги. Каждый день в Народном Доме судят спекулянтов, даже без адвоката. У нас в Ливане такого типа, как Санкара, давно бы убили.

— Да, — сказал Малко, успокоенный ее откровенностью, — но мы, видишь ли, не в Ливане... А откуда это оружие?

— Это все моего отца, — ответила Элиана, ставя карабин на место. — Охота здесь запрещена уже четыре года, да и вообще в Верхней Вольте не осталось ни одного слона. Солдаты истребили их ради слоновой кости.

Малко украдкой взглянул на часы. Всего четверть часа оставалось до встречи с Эдди Коксом. Элиана заметила его движение и подошла к нему.

— Ты уходишь?

— Да.

— Еще придешь?

— Конечно.

Если позволят дела... То есть подготовка путча.

Элиана повисла у него на шее. Под глазами у нее залегли глубокие темные круги.

— Приходи, — попросила она. — Поскорее. А если не сможешь — позвони. Займемся любовью по телефону.

Малко улыбнулся. Мысли его были уже далеко.

Эвелина Ролле встретила Малко в прихожей и скрылась, оставив его в обществе Эдди Кокса. Резидент ЦРУ сидел в гостиной на диване, созерцая огромную вырезанную из дерева птицу. Малко рассказал ему о разговоре с хозяином грузовиков Бобом.

— Деньги будут у вас завтра утром, — сказал американец. — У меня есть кое-какой запас в сейфе, чтобы не брать крупную сумму из банка, — это может привлечь внимание. Надеюсь, что он сдержит слово и мы получим грузовики в назначенный час. Если он нас подведет, окажемся по уши в дерьме.

— Его нашел Жорж, ваш человек, — напомнил Малко.

— Знаю, — вздохнул Кокс. — В нормальной стране мы никогда не прибегли бы к услугам такого типа. Но мы, увы, в Африке. Это же настоящий бордель. С обеих сторон. Знаете, эти идиоты поставили мой телефон на прослушивание. Так иногда они забывают поменять ленту, и я слышу в трубке свист.

— Очень смешно, — сказал Малко, которому было совсем не до смеха. Мулат Бангаре не походил ни на идиота, ни на весельчака. А его бритый дружок — тем более.

— Дела продвигаются, — продолжал Эдди Кокс. — Я передал в Абиджан информацию о верительных грамотах и дату. Пусть Уэдраенго, исходя из этого, вырабатывает свой план. У вас есть новости от господ Джонса и Брабека?

— Нет еще, — ответил Малко. Американец досадливо поморщился.

— Будем надеяться, что их не засекут. Как глупо было посылать их туда.

Малко даже не стал утруждать себя ответом.

Должно быть, Эвелина Ролле, прежде чем удалиться к себе, отдала распоряжения прислуге: дом казался совершенно пустым. Эдди Кокс зажег сигарету и нервно выдохнул дым.

— Все-таки нажмите на Жоржа. Вряд ли операция в Корсимиро осуществима. Было бы легче захватить Санкару в городе. Но для этого нам нужна точная и подробная информация. Санкара передвигается обычно на вертолете. Вылететь он может только из казарм жандармерии, Совета Содружества или из аэропорта.

— Я еще потрясу Жоржа, — пообещал Малко.

Американец покосился на него.

— Ну, а как вы сами оцениваете ситуацию? Что подсказывает вам чутье?

Малко задумался. Если он поделится с резидентом своими сомнениями и тревогами, да еще расскажет о нарушениях секретности, с того станется все отменить.

— Я думаю, что все будет в порядке, — сказал он наконец. — Если только полковник Уэдраенго не переоценивает свои возможности.

— Хорошо, — кивнул Эдди Кокс, — тогда надо кончать с этим скорее. Встретимся здесь завтра в это же время и примем окончательное решение. И нажмите на Жоржа Валло.

Малко так и подмывало сказать, что если нажимать на толстяка чересчур сильно, он может и лопнуть. Однажды это уже чуть не произошло...

— А деньги? — напомнил он.

— Их принесут к вам в отель завтра в половине двенадцатого. Прямо в ваш номер. Надежный человек.

В «Индепенденсе» Малко сказали, что Жорж только что ушел. В «Силманде» его служащий как раз запирал кабинет.

— У меня небольшая проблема с машиной, — сказал Малко. — Вы не знаете, где господин Валло?

— Патрон уехал обедать за город, — ответил негр. — В «Утеху», на Ниамсиском шоссе.

Малко вернулся в машину. Через пять минут он затормозил у светофора в том самом месте, где был убит Кулибали. В «датсуне» было трудно дышать — даже кондиционер не спасал от тяжелой жары. Фары освещали латеритовые обочины, которые были шире, чем полоса асфальта. Позади было уже километров десять. Ни одного поворота, никакого жилья вокруг.

Он едва не проехал «Утеху» — скромное здание, к которому был пристроен большой четырехугольный соломенный навес и еще два поменьше. Малко оставил машину во дворе. У колодца переругивались несколько негров. Под маленьким навесом обедал какой-то краснолицый толстяк в компании двух проституток, которые то и дело громко хохотали. Очевидно, уроженки Ганы, — единственная статья экспорта этой страны после прихода к власти капитана Ролингса... Жорж Валло сидел в одиночестве под большим навесом в окружении полудюжины грифов, ожидающих объедки. Еще несколько птиц сидели на соломенной крыше. Завсегдатаи «Утехи»... Облезлая тощая собака бродила вокруг, тоже в надежде поживиться. Время от времени официант отгонял птиц, один-два грифа тяжело взлетали на соседнюю крышу и застывали в ожидании подходящего момента, чтобы вернуться. Жорж Валло поднял от тарелки испуганные глаза.

В слабом дрожащем свете примитивной лампы — пропитанный маслом фитиль в банке из-под растворимого кофе — лицо толстяка казалось еще бледнее обычного.

— Что случилось?..

— Ничего, ничего, — успокоил его Малко. — Я просто хотел кое-что уточнить.

Едва он сел, как на стол поставили большую эмалированную миску, полную только что поджаренных кусочков цыпленка.

Это было фирменное блюдо — «кеджену», так называемые «рысистые цыплята», к тому же страдавшие при жизни от недоедания, под соусом пилли-пилли. При одном взгляде на этот деликатес Крису и Милтону стало бы дурно. Рядом с миской было поставлено ведерко с водой для мытья рук, ибо о столовых приборах здесь, естественно, и не слыхали.

Вздохнув с облегчением, Жорж залпом осушил стакан «Флэга».

— Здесь пиво стоит сто двадцать пять франков, а в отеле — пятьсот, — заметил он.

Малко рискнул попробовать кусочек цыпленка и заключил, что нож так или иначе был бы ни к чему. Чтобы разрезать эту птицу, наверняка пришедшую пешком из Сахели, требовался топор. Он с трудом отодрал несъедобный кусок от зубов и осчастливил первого грифа. Что до соуса, то он, пожалуй, мог бы расплавить металлическую поверхность стола.

— Вы связались с вашим осведомителем? — спросил Малко.

Жорж Валло утер рот носовым платком, служившим ему на все случаи жизни.

— Да, — кивнул он. — Я должен увидеться с ним после обеда. Пойдемте вместе.

— Вы не находите, что я и без того достаточно рискую? — возмутился Малко.

— Я везде бываю с друзьями, — возразил Жорж, — а вас уже видели со мной. Это не вызовет подозрений. Все знают, что иногда я играю при моих клиентах еще и роль гида. К тому же вам не придется самому беседовать с ним...

Ночь была еще более душная и влажная, чем в центре. Из Народного Дома доносилась музыка. Странное место — днем здесь заседал Революционный Трибунал, а вечером выступал фольклорный ансамбль... Малко оставил свой «датсун» в «Силманде», и они сели в машину Жоржа Валло. Свернув на улицу Мечети, они словно оказались в другом мире. Негры толпились у баров и дискотек, спали вповалку прямо на земле, уличные торговцы предлагали жаренное на вертелах мясо, ребятишки высматривали в толпе редких белых в надежде выклянчить немного денег. Жорж в сердцах отпихнул мальчишку, который плюнул ему на ботинок. Никакого уважения... Малко вдруг увидел, что толстяк может быть очень злым. Они вошли в дансинг «Палладиум». Это некое подобие ангара, окруженное палисадником. Внутри надрывался негритянский оркестр и топтались несколько парочек в бубу. Мужчины вовсю топали ногами, а женщины томно покачивали потрясающими бедрами...

Жорж направился к столику, за которым три негра мрачно смотрели на пустые стаканы. При виде его один из них поспешно поднялся. Малко между тем сел снаружи, где было хоть немного прохладнее. Жорж обменялся с негром несколькими словами, и они вдвоем подошли к его столику. Толстяк окликнул официантку с острыми грудями и заказал три «Флэга».

— Ну что, Бабу, — весело начал он, — как твоя «ямаха», хорошо ездит?

— Ну, патрон, еще как! — ответил его собеседник с широкой улыбкой.

— Но у тебя, кажется, есть кое-какие проблемы, твой двоюродный брат мне говорил, — продолжал Жорж отеческим тоном.

Улыбка тотчас погасла.

— У-у-у, — вздохнул негр, — что правда, то правда. Сам не знаю, где я раздобуду денег...

— Так тебе нужны деньги? — невинно поинтересовался толстяк.

— Еще как, патрон!

— Много?

Бабу принялся загибать пальцы.

— Месяц кончается, патрон, через два дня. Я должен отдать двоюродному брату и двум друзьям деньги, которые я у них занял. Много, почти все их жалованье! Если не отдам, они меня побьют, у-у, как! И еще...

— И еще? — слащавым голосом переспросил Жорж.

— Да я же купил в кредит, патрон! Они хотят, чтобы я заплатил первый взнос. Не заплачу — заберут «ямаху».

— Но ты же скоро получишь жалованье.

Бабу невесело рассмеялся.

— Патрон, мое жалованье — пять тысяч франков, а я должен пятнадцать тысяч! Да еще я обещал подарить моей невесте браслет, а не то она уйдет к другому...

Жорж сочувственно покачал головой.

— Надо же, ну и влип ты! Останешься без «Ямахи», без невесты, да вдобавок с набитой физиономией.

— Что верно, то верно, патрон, — обреченно вздохнул негр.

Они допили пиво, вконец оглушенные оркестром. Жорж уставился на обтянутые узкими красными брючками ягодицы танцевавшей неподалеку девицы. Бабу встряхнулся и собрался было уходить. Жорж остановил его:

— Подожди-ка. Ты ведь знаешь, твой двоюродный брат — мой добрый друг. Так что я, может быть, смогу помочь твоей беде.

— Правда, патрон?

Он так и расцвел... Жорж встал, его собеседник тоже. Они отошли в сторонку и заговорили почти шепотом, хотя сквозь грохот оркестра их все равно никто не мог бы услышать. Малко внимательно следил за мимикой негра, который кивал в ответ на каждое слово Жоржа. Наконец толстяк вернулся к столику.

— Все в порядке! — торжествующе объявил он. — Парень согласен! Я оплачу его долги, а он сообщит нам все о передвижениях Санкары. Он из одной деревни с начальником его личной охраны, тех, что в Совете Содружества. Ну как, вы довольны, мистер Линге?

Малко посмотрел на сияющего француза с тревогой.

— А как вы ему объяснили свою просьбу?

Жорж выпил еще «Флэга» и приосанился.

— Сочинил историю в африканском духе. Будто бы родные одного человека, которому Санкара причинил зло, хотят отомстить, и марабут должен знать о нем все, чтобы навести порчу... Для него это вполне естественно.

Действительно, Малко не принял в расчет ментальность африканцев... За мопед получить информацию такой важности! Жорж значительно вырос в его глазах. Однако этот кабак уже осточертел ему. Забавы с Элианой изрядно вымотали его, и теперь он мечтал о мягкой постели, как голодный пес о кости. Завтра будет новый день... Жорж расплатился, и они вновь очутились в тягостной атмосфере улицы Мечети.

Рукопожатие Жоржа Валло было все таким же липким... Малко расстался с ним без сожаления. Поднимаясь по авеню Убритенга, он различил за рогатками, которые преграждали въезд на аллею, ведущую в Совет Содружества, силуэт бронетранспортера «Каскабел». В лунном свете машина выглядела особенно устрашающе.

Предприятие полковника Уэдраенго вряд ли будет оздоровительной прогулкой...

Малко стоял у окна, глядя на нависшие над плотиной № 3 тяжелые черные тучи, когда в дверь постучали. Сезон дождей все никак не мог набрать силу. Облака роняли несколько крупных капель, но не проливались дождем, скапливаясь над городом, словно им больше нечего было делать, и атмосфера становилась все более гнетущей.

Малко открыл дверь и увидел молодого негра с большим коричневым конвертом в руке.

— Мистер Линге?

Акцент был несомненно американский, но цвет кожи самый подходящий для этой страны...

— Это я, — ответил Малко.

— Вам просили передать.

Негр протянул ему конверт и быстро удалился. Закрыв дверь, Малко надорвал оберточную бумагу и увидел пачки банкнот. Он пересчитал их: ровно шестьдесят миллионов франков. Малко разделил их на две стопки. Вторая пока останется в сейфе отеля. Можно отправляться на встречу с подозрительным Бобом.

Линяло-розовый фасад отеля «Килиманджаро» выглядел убого. Внутри было еще хуже. За стойкой портье — никого. Малко поднялся по расшатанным ступенькам деревянной лестницы, в конце омерзительно грязного коридора нашел номер 24 и постучал.

Ему открыл тот самый человек, которого он видел в кабинете Жоржа Валло, голый до пояса, играющий мышцами мощной незагорелой груди. Большой вентилятор под потолком вяло перегонял влажный воздух, не давая никакой прохлады. Войдя, Малко заметил на кровати выглядывающую из-под вороха одежды рукоятку пистолета.

— Отлично, — сказал Боб, — вы точны.

Малко протянул ему конверт. Он вскрыл его, высыпал пачки банкнот на кровать и принялся пересчитывать деньги. Тягостную тишину нарушало лишь негромкое шипение вентилятора.

Наконец Боб поднял голову. Его маленькие алчные глазки довольно блестели.

— О'кей. Колымаги будут через четыре дня, во вторник, в семь утра. Они всегда останавливаются на заправочной станции в Эссо, это по дороге на Бобо-Дауласо. Я буду там, и вы заберете два. Так есть у вас водители?

Малко подумал о Крисе и Милтоне — на крайний случай, если не будет другого выхода.

— Да.

— Тогда нет проблем! Вернете мне машины через три дня с полными баками. На той же станции. Если что, вы всегда можете найти меня здесь.

Боб встал. Ему явно хотелось, чтобы Малко поскорее ушел. Они пожали друг другу руки без особой теплоты.

— А вы не поедете с колонной в Абиджан? — спросил Малко уже в дверях.

— Нет уж, стар я таскаться по этим сволочным дорогам. Да и здесь есть дела поважнее.

Малко вернулся в «датсун», превратившийся в раскаленную печь, и снова пересек Уагадугу. На улицах по-прежнему царило какое-то вялое оживление, словно люди ждали чего-то, сами толком не зная чего. В отеле ему сообщили, что три раза звонила Элиана. Он поднялся к себе и набрал се номер.

— Я хочу тебя увидеть, — проворковала она. — Может, пообедаем вместе?

Ему оставалось только встретиться в последний раз с Эдди Коксом и окончательно решить судьбу операции. Как бы то ни было, после этого разговора надо будет расслабиться...

— Идет, — ответил он. — Я заеду за тобой в отель.

— Блеск, — сказала Элиана. — Пообедаем в ресторане «Ориенталь», напротив кинотеатра «Вольта», там вполне съедобное мясо. А потом можем пойти в кино, в «Вольте» есть кондиционер и идет фильм с Бельмондо.

Потрясающая программа...

День тянулся медленно. Лежа у пустого бассейна в «Силманде», Малко вновь повторял про себя все детали операции.

Толстяк Жорж не показывался.

Из осторожности Малко оставил машину напротив отеля «Ран», будто бы собираясь посмотреть медные статуэтки у заполонивших тротуар торговцев, и пешком добрался до виллы Ролле. Судя по всему, Эдди Кокс тоже не рисковал: у стены не было ни одной машины. Американца он нашел в саду: тот развалился в шезлонге у бассейна со стаканом виски в руке. При виде Малко он поднялся ему навстречу.

— Сегодня решающий день, — сказал он. — Выйдя отсюда, я должен дать телекс в Абиджан. Да или нет. Вы расплатились за грузовики?

— Да.

— А что Жорж?

— Кажется, у него есть возможность раздобыть то, что нам нужно.

Малко рассказал о разговоре толстяка с незадачливым негром.

— Ну и что?

— Надо приступать, — вздохнул Малко. — И молиться.

Эдди Кокс посмотрел на него как-то странно. Казалось, он больше не разделяет его опасений.

— Я знаю, о чем вы думаете. Парни из контрразведки полезли бы на стенку, расскажи им кто-нибудь, как мы действуем. Но наши противники не лучше. Даже Бангаре — извращенец, садист, чудовище, но ничего не смыслит в вопросах безопасности. К тому же вся Африка ждет, чтобы мы что-то предприняли. Мы не можем умыть руки. Впрочем, я получил прямые указания на этот счет от генерального директора...

Так вот причина его внезапного рвения! Имея приказ свыше, он ни за что не отвечал в случае провала.

— Так договорились, — продолжал американец. — Я даю добро, и Уэдраенго вылетает завтра из Абиджана в Ниамей. Вы тоже отправитесь туда самолетом и встретите его там. Господа Джонс и Брабек выедут рано утром на «рейнджровере» и присоединятся к вам в Ниамее. Таким образом у полковника Уэдраенго будет в Верхней Вольте незарегистрированная машина. До границы триста пятьдесят миль. Вы поедете в Уагадугу все вместе.

— Тайно?

— Разумеется. Это план полковника Уэдраенго. На севере посты на дорогах — чистая формальность. Наш полковник укроется в Уагадугу в надежном месте и свяжется с нужными людьми. Затем мы даем ему грузовики — и последний ход за ним.

— А куда мы пока денем эти грузовики? — спросил Малко.

— Полковник нашел выход. Не доезжая По есть заповедник. В это время года там ни животных, ни туристов. Спрячем грузовики в лесу, а солдаты доберутся туда пешком из По. Это всего километров десять.

Малко не стал возражать — идея была действительно неплохая.

— А Санкара? — напомнил он.

— Надеюсь, что Жорж даст нам нужные сведения. Но на всякий случай я передал информацию о верительных грамотах. Ну, а дальше дело за полковником.

Наступило молчание. Где-то в траве хрипло и насмешливо квакала жаба. Этот сад был настоящим райским уголком, оазисом мира и покоя. Малко одолевали противоречивые чувства. Как ни крути, операция была безумно рискованной. Но и бросать начатое ему не хотелось. Он почувствовал почти облегчение, когда Эдди Кокс сказал:

— Значит, завтра вы вылетаете в Ниамей.

— А «Поповы»?[11] — спросил Малко после паузы.

— Здесь они пока ничего не подозревают, — заверил его американец. — Контрразведка информирует нас на этот счет. Они не ожидают от нас такой расторопности.

— А Бангаре?

— Без Санкары он просто пешка. Если его не убьют, смоется из страны.

— Ну, что ж, — заключил Малко, — если с нами Бог, то через неделю полковник Уэдраенго будет хозяином Верхней Вольты.

Эдди Кокс криво усмехнулся.

— А если Бога не интересуют наши дела, попробуем договориться с дьяволом.

Пережаренное мясо напоминало картон, а клейким рисом вполне можно было бы заделать пробоину в плотине. Задыхаясь от дыма жаровни, установленной под открытым небом у ресторана «Ориенталь», Малко не получал никакого удовольствия от обеда.

Правда, ножка Элианы, обвившаяся под столом вокруг его ноги, и обещание в ее черных глазах отчасти вознаграждали его за дискомфорт. С самого начала обеда ливанка не унималась: то терлась об него острыми кончиками грудей, мурлыча, как влюбленная кошка, то бросала такие взгляды, что он был на волосок от нарушения приличий в общественном месте... Рядом с ними обедали несколько черных парочек и толстый торговец слоновой костью из Сенегала, с жадностью поглощавший цыпленка под соусом пилли-пилли.

Малко махнул официанту, чтобы попросить счет, как вдруг его рука застыла в воздухе и к горлу подкатил комок. В ресторан вошли двое. Один из них был подрядчик по перевозкам Боб, другой — Бангаре, подручный капитана Санкары, в канареечно-желтой футболке. Не заметив их, странная пара уселась за столик поодаль. Элиана наклонилась к Малко и возбужденно прошептала:

— Видишь вон того типа в желтом? Он хотел меня изнасиловать...

— Вот как? — Малко не слишком удивился.

— Да, — продолжала ливанка, — он пришел в отель, якобы с обыском, вооруженный. Вломился в мою комнату. Он был в стельку пьян. Мой отец вышел с винтовкой... Но он клялся, что я все равно никуда от него не денусь... Уйдем отсюда, мне страшно.

Она была уже на ногах. Малко тоже поднялся и последовал за ней к выходу. В голове билась одна мысль: что может связывать Боба с Бангаре? И надо же, чтобы проблемы возникли уже тогда, когда машина запущена!

— не изнасилует же он тебя здесь, — сказал он машинально.

Элиана испуганно прижалась к нему.

— Ты его не знаешь! Это же Бангаре, самый опасный человек в городе. Он уже многих убил, потому что он лучший друг капитана Санкары. Может делать, что ему вздумается...

Малко обернулся. Двое мужчин беседовали вполголоса, склонившись друг к другу через стол.

— Опять он проворачивает свои грязные делишки, — пробормотала Элиана.

В эту минуту Бангаре поднял голову и заметил молодую женщину. Выражение его лица тотчас изменилось, на губах заиграла хищная улыбка. Он поднялся. Элиана поспешно потащила Малко к выходу. Они пересекли проспект и смешались с толпой, ожидавшей ближайшего сеанса у кинотеатра «Вольта». Элиана расталкивала всех локтями, пробираясь в холл. Прошло несколько минут, прежде чем она успокоилась.

Малко же был в смятении. Почему человек, косвенно принимающий участие в заговоре, оказался в обществе сторожевого пса Санкары, главы его тонтон-макутов? И как отразится это на его задании? Лететь ему в Ниамей или нет? Не лететь — означало практически отменить операцию.

Они уселись в прохладном зале под кондиционером, и ручка Элианы тут же змейкой скользнула между его ног. На возмущенные лица окружающих негров ливанка не обращала ни малейшего внимания.

— Так о чем, по-твоему, они говорили, эти двое? — спросил Малко. — Ты упомянула о каких-то делишках...

— Да, Бангаре украл много золота с шахты Ябо. Должно быть, сбывает его тому типу за полцены. Здесь такое делается сплошь и рядом.

Это объяснение немного успокоило Малко. Даже тайные агенты не всегда чисты на руку... Начался фильм, и на месте пальчиков Элианы вскоре оказались ее губы...

Когда они вышли из кинотеатра, на душе у него по-прежнему было неспокойно, а тело жег огонь желания. Элиана пощупала его брюки и издала довольное мурлыканье.

— Я боюсь возвращаться в отель, — сказала она, — пойдем лучше ко мне домой.

— К тебе домой?

— Да, отец купил мне виллу, но я там редко бываю, одной мне страшно. С тобой — другое дело!

Толпа на улице быстро редела: люди спешили попасть домой до комендантского часа. В машине Элиана продолжала свои провокационные действия. Ее дом находился на авеню Убритенга, за больницей. Малко завел «датсун» в сад. Элиана зажгла свет на веранде; прыснули во все стороны большеголовые желтые ящерицы. В пустом доме стояла невыносимая духота. К счастью, был кондиционер, который молодая женщина тут же включила. Затем она скинула платье и прижалась к Малко.

— Здесь нам никто не помешает.

Это предвещало долгую ночь... Малко почувствовал, как ливанка скользнула вниз, и, опустившись на колени, приникла к нему ртом. Но даже эта божественная ласка не заставила забыть снедающую его тревогу.

Плотная толпа заполонила маленький аэропорт. Солдаты проверяли документы вылетающих с чисто африканским благодушием, которого не смогла изжить даже Революция. У Малко был помятый вид и ватные ноги. Элиана всю ночь не дала ему сомкнуть глаз, изобретая тысячи ухищрений, чтобы вытянуть из его обессилевшего тела последние крупицы желания.

Почти до обеда он лежал в полудреме, еще раз взвешивая все «за» и «против», и наконец все же решил лететь. Он едва успел заехать в «Силманде» за паспортом и чемоданом, сказав Элиане, что уезжает на два дня в Ниамей по делам.

Полицейский перелистал австрийский паспорт Малко и пропустил его в тесный зал вылета. Кондиционера не было. Настоящий ад... Он томился минут двадцать, наконец объявили его рейс. У выхода еще один солдат проверял документы. Малко машинально протянул свой паспорт для очередного контроля, и вдруг сердце его екнуло. За спиной солдата стоял мулат в пятнистой форме, в зеленом берете, с «Калашниковым» в руках. Глаз не было видно за темными очками.

Это был Бангаре. Через плечо солдата он внимательно изучал каждый паспорт и молча кивал. Когда очередь дошла до Малко, мулат сделал то же самое. Лицо его было совершенно бесстрастно. Малко пытался понять, узнал ли он его, но темные очки скрывали взгляд. Ему показалось, что Бангаре смотрел на его паспорт чуть дольше, чем на другие, но это могло быть лишь иллюзией, вызванной усталостью и нервным напряжением. Малко взял паспорт и направился к самолету. Уже у трапа он, не удержавшись, оглянулся. На этот раз сомнений быть не могло: Бангаре смотрел на него. Он один поднимался в салон первого класса.

Только ли этим объяснялось внимание мулата?

Или тем, что он узнал спутника Элианы?

Или была третья причина, куда более серьезная, — Бангаре знал, кто он такой и что делает в Уагадугу?

Исход его миссии зависел от ответа на этот вопрос. Малко поднялся в салон, где его встретила чернокожая стюардесса с формами, достойными резца скульптора. Он устроился в кресле и посмотрел в иллюминатор. Бангаре не спеша удалялся, предоставив солдату одному проверять документы остальных пассажиров, как будто его интересовал только Малко.

Глава 8

ДС-10 шел вверх под острым углом над пустыней цвета охры, уже окутанной вечерним сумраком. Круглые хижины казались с высоты сероватыми раковинами на ровной поверхности саванны. Стюардесса в зеленом бубу прошла мимо кресла Малко и покачнулась, едва не потеряв равновесие: самолет внезапно тряхнуло. Малко протянул руку и удержал девушку за талию. Она обернулась к нему с благодарной улыбкой. Пухлые губы были почти фиолетовыми и сливались с черной кожей, но в целом ее негроидное лицо было не лишено привлекательности — главным образом благодаря большим миндалевидным глазам, кротким, как у лани.

— Извините, пожалуйста, — сказала она нежным голосом и выпрямилась, продемонстрировав невероятно крутой изгиб бедер и круглые ягодицы, которые даже на взгляд казались твердыми, как тиковое дерево. Она скрылась в кабине, и Малко вновь погрузился в свои мысли: что ждет его в Ниамее? Лишь бы полковник Уэдраенго благополучно прибыл и у телохранителей не возникло проблем...

Он посмотрел в иллюминатор: солнце уже коснулось краем горизонта. Через пять минут наступит ночь. Пустыня внизу приобрела какой-то призрачный лиловатый цвет и как будто бы слегка колыхалась, словно мираж. Малко был единственным пассажиром первого класса. Обольстительная стюардесса вернулась и склонилась над его креслом:

— Хотите чего-нибудь выпить? Шампанского?

— Нет, благодарю вас.

— Я сейчас принесу вам перекусить, — предложила она.

— Спасибо, — покачал головой Малко, — я не голоден.

Ему было так тревожно, что кусок вряд ли пошел бы в горло. Негритянка забавно наморщила лоб.

— Что же в таком случае я могу для вас сделать?

Малко улыбнулся.

— Посидите со мной! Мне скучно.

— Но я не имею права! — запротестовала она.

— Ваша работа состоит в том, чтобы доставлять пассажирам удовольствие, — возразил Малко. — Раз мне больше ничего не хочется.

— Ладно, — решилась стюардесса, — я сейчас спрошу у старшего...

Она снова ушла в кабину и, вернувшись через минуту, с лучезарной улыбкой опустилась в кресло рядом с Малко.

— Старший разрешил, — сообщила она.

Они принялись болтать об Африке. Малко узнал, что его спутница из Сенегала. Ее жених работал в отеле «Диарама», одном из лучших в Дакаре, а она жила в Абиджане. Мало-помалу разговор иссяк. Наступила ночь, и салон погрузился в полумрак. Малко начало клонить ко сну. Было ли тому причиной воспоминание о вулканической Элиане или что-то другое, но через некоторое время он проснулся в состоянии, какого устыдился бы и шимпанзе в период спаривания. Смутившись, он поспешно отвернулся, чтобы скрыть свой позор, и вздрогнул: из-под опущенных длинных ресниц глаза соседки, не отрываясь, смотрели на то, что он пытался спрятать.

Повинуясь внезапно наитию, он протянул руку, взял ладонь стюардессы и осторожно положил ее на место, приковавшее ее взгляд. Чем он рисковал? В худшем случае она уберет руку и уйдет. Но этого не случилось — наоборот, пальчики соседки слегка сжались.

Ощущение было божественное! Малко быстро окинул взглядом салон. Никого. Лишь свободные члены экипажа, утомленные долгими полетами, спали в своих креслах впереди. Он чувствовал, как пальчики все крепче сжимали его поверх ткани брюк, и краешком глаза видел, что стюардесса по-прежнему притворялась спящей. Только ее высокая грудь теперь вздымалась и опускалась чуть чаще. Тогда он положил свою ладонь на руку негритянки и тихонько задвигал ею взад и вперед. Когда он отпустил ее, стюардесса послушно продолжала движение сама и очень быстро довела его возбуждение до предела. Время от времени она быстро озиралась и вновь возвращалась к своему занятию. Малко терпел, сколько мог, и наконец сказал себе, что терять уже нечего. Приподняв руку, он рывком расстегнул молнию, выпустив на свободу предмет забот стюардессы. Соседка приглушенно вскрикнула, и тотчас пальцы ее вновь сомкнулись на нем.

Несколько бесконечно долгих секунд рука оставалась совершенно неподвижной, словно приручая то, что держала. Малко чувствовал, как бешено стучит в висках кровь. Он чуть подался вперед, давая си понять, чего ждет. Стюардесса снова бросила опасливый взгляд на дверь кабины и едва уловимым движением руки принялась ласкать его. Веки ее по-прежнему были опущены.

Затем она склонилась к плечу Малко, и с неожиданной для него ловкостью к делу подключилась вторая рука. Совсем осмелев, он положил ладонь на ее затылок и принялся поглаживать его. Она выгнулась под его рукой, лаская его все быстрее. Тогда он начал медленно клонить вниз ее голову. Сначала она воспротивилась, потом вдруг шея ее стала гибкой и податливой, полные губы раскрылись, и она всосала его одним глотком. Ощущение было таким острым, что Малко едва не закричал: мозг его словно пронзила молния. Стюардесса ласкала его в головокружительном темпе, видимо, боясь, что их застанут за столь неподобающим занятием. Ее острый язычок выплясывал какой-то неистовый танец, а пухлые губы, преследовавшие Малко во сне, сладострастно сжимали его плоть. Внезапно он ощутил сильнейший оргазм и поневоле подскочил в кресле.

Негритянка еще ускорила ритм, приняв его семя, и не выпускала его, пока он, судорожно вздрогнув в последний раз, не откинулся на спинку кресла. Только тогда она подняла голову, и в первый раз их взгляды встретились. Возбуждение в глазах молодой женщины сказало Малко о том, что она получила от вкушения запретного плода не меньше удовольствия, чем он. Показались красные огни — самолет шел на снижение.

Какая жалость, что дела не позволяют ему полнее познать эту восхитительную негритянку, наделенную такой чувственностью! Она улыбнулась Малко, встала и удалилась, покачивая своими потрясающими бедрами, будто лукаво поддразнивала его на прощание. Вскоре стюардесса скрылась за занавеской.

Малко так и не узнал, как ее зовут.

Еще не вполне успокоившись, он посмотрел в иллюминатор и увидел рой светящихся точек на фоне бескрайней, окутанной тьмой пустыни: Ниамей. Там ждал его тот, кому предстояло изменить судьбу Верхней Вольты, — полковник Уэдраенго.

Пекло было адское. Малко открыл рот, чтобы вдохнуть немного воздуха, и почувствовал себя цыпленком на вертеле. Раскаленный асфальт жег ноги даже сквозь подошвы. А ведь было уже девять часов вечера! Днем, должно быть, было не меньше +5°... Сейчас — около +4°, почти прохлада.

Рядом с самолетом, из которого он вышел, стоял еще один ДС-10, прибывший рейсом из Абиджана. Хотелось надеяться, что полковник Уэдраенго долетел благополучно... Проверка документов заняла немного времени, и Малко оказался в большом зале, кишевшем торговцами. Незатейливые сувениры были разложены на коврах, расстеленных прямо на полу. Больше всего медных верблюдов всех размеров — недаром кругом раскинулась пустыня. Кто-то сзади хлопнул Малко по плечу. Он обернулся.

Крис Джонс в легкой рубашке и джинсах являл собой впечатляющее зрелище — гора мышц кирпично-красного цвета. Нос алел, как маяк. Лицо американца осунулось и выглядел он неважно.

— Рад, что вы прилетели, — сказал он, — мы уже чуть было не сварились заживо. Машина ждет на улице.

— Полковник здесь?

— Да... э-э... одну минутку...

Лицо его внезапно исказилось судорогой, и он почти бегом бросился через зал, оставив Малко в недоумении. Когда он вернулся несколько минут спустя, Малко уже осаждала стайка оборванных мальчишек. Крис Джонс вымученно улыбнулся.

— Чертова страна! Я, наверно, выпил сырой воды в Уагадугу, и теперь меня несет...

— Ничего, выживете, — успокоил его Малко. — Ешьте побольше рису. Где все остальные?

— Там, на стоянке. Уже четыре часа, как мы приехали. Полковник все устроил. Идемте.

Крис повел его к стоявшему в стороне помятому зеленому «рейнджроверу». Малко открыл дверцу. За рулем сидел Милтон Брабек, такой же красный, как Крис Джонс. Рядом с телохранителем он увидел хорошо одетого негра с коротко остриженными волосами и тонкими чертами лица. При виде Малко незнакомец встал и приветливо протянул руку:

— Здравствуйте, я — полковник Уэдраенго. Я много слышал о вас, — добавил он. — Очень вам благодарен, что вы приняли участие в судьбе моей несчастной страны...

Он хорошо говорил по-английски — это был один из немногих африканских офицеров, закончивших высшую военную школу в Форт-Брэгге.

Малко окинул его оценивающим взглядом — полковник казался стройным, уравновешенным, серьезным и уверенным в себе человеком. Явно не безмозглая марионетка, как большинство африканских высших чинов... Он знал, что рискует жизнью, решившись тайно вернуться на родину. Малко огляделся. Стоянка быстро пустела. Оба самолета должны были вот-вот улететь.

— Полковник, — спросил он, — каковы ваши планы?

Негр разложил на капоте «рейнджровера» карту дорог и включил электрический фонарик.

— Я думаю, ночевать в Ниамсе рискованно, — начал он. — Здесь слишком много советских шпионов, кроме того, у нас мало времени... Предлагаю выехать сейчас же по шоссе на Готей, вдоль реки. Затем мы свернем на запад, к Дарго и Тере. Граница проходит через Якато. Нам лучше свернуть с шоссе чуть раньше и добраться до Верхней Вольты по латеритовой трассе. Я хорошо знаю эти места. Далее мы проедем через Гайгу, оставив в стороне Дорн, где стоит большая группа войск.

Малко следил за перемещавшимся по карте пальцем. В Африке счет надо вести не на километры, а на часы...

— Когда мы приедем?

— Без особой спешки — незадолго до рассвета, — ответил полковник, — если только в районе Дори не было слишком сильных дождей. Зато этот путь не представляет ни малейшего риска.

— Оружие у вас есть? — спросил Малко телохранителей.

Крис Джонс невольно поморщился от спазмов в кишечнике и кивнул.

— Не слишком много, но кое-что найдется.

Он приподнял штанину, и Малко увидел пристегнутую к лодыжке кобуру, из которой торчала рукоятка большого револьвера... Милтон Брабек молча распахнул рубашку, продемонстрировав огромный кольт «Питон» с шестидюймовым стволом, к которому был прикреплен оптический прицел.

— Подарки от здешнего резидента, — объяснил американец. — На случай, если нам встретится слон.

Действительно, «Питон» с оптическим прицелом производил солидное впечатление... Полковник Уэдраенго расхохотался:

— Слонов здесь давно нет, только верблюды...

Как и повсюду в Африке... Военные без зазрения совести истребляли животных; а порой и смотрители заповедников питались мясом своих подопечных, как в Кении...

— Ну, а дальше? — спросил Малко.

— В Гайгу нас ждут, — продолжал полковник. — Тамошний марабут — мой двоюродный брат. Он готов мне помочь. Дальнейший ход событий зависит от сведений, которые мы получим там.

— Что ж, — кивнул Малко, — едем.

Полковник сложил карту и погасил фонарик. Рев двигателей взлетающего ДС-10 на мгновение оглушил их. Крис Джонс, воспользовавшись этим, прокричал в ухо Малко:

— Если все будет в порядке, очистим эту страну, и арабы ее у нас с руками оторвут!

Вот неисправимый...

Малко понимал, что план их довольно дерзкий, но выполнимый. Трассы на севере Верхней Вольты практически не патрулировались. «Рейнджровер» вполне мог проскочить незамеченным.

— Я сяду за руль, — предложил полковник Уэдраенго. — Так будет лучше, я знаю дороги.

Милтон уступил ему водительское место. Крис Джонс порылся в багажнике и вытащил огромную пусковую рукоятку.

— В чем дело? — спросил Малко.

— У этой рухляди не работает стартер, — объяснил Крис. — Когда вернемся в Уагадугу, я скажу толстому Жоржу пару теплых слов.

Под насмешливым взглядом Милтона он принялся яростно вращать рукоятку, и после нескольких минут усилий мотор наконец завелся. Американцы расположились на заднем сиденье, а Малко сел рядом с полковником.

— Верхняя Вольта, мы спешим к тебе! — провозгласил Милтон Брабек.

Крис Джонс, мертвенно-бледный, держался за живот.

— Не знаю, дотяну ли до границы, — мрачно сообщил он.

Полковник не спеша выехал со стоянки. Фары светили еле-еле, и Малко увидел, что почти ни один прибор на щитке не работает. Этот «рейнджровер» и впрямь был настоящей рухлядью.

Они обогнули Ниамей, увидели поблескивающие в темноте воды Нигера и выехали на узкую ленту асфальта между двумя полосами латерита, которая тянулась параллельно реке.

Фары то и дело выхватывали из мрака пешеходов, велосипедистов, коров, коз, телеги. Время от времени мимо проносился лоток бродячего торговца, освещенный ацетиленовой лампой. Они миновали деревню, где еще царило оживление. Потом началась пустыня. Река была совсем рядом, но они ее не видели. Малко вдруг подумалось, что ржавый «рейнджровер» с экипажем из четырех человек — это слабовато для освобождения страны с населением в семь миллионов жителей. А что-то их ждет в Уагадугу?

Что ж, зато он извлек немало удовольствий из своей поездки. Дебора, юная американка из «Корпуса мира», склонная к мистике француженка Эвелина, сумасбродная ливанка Элиана и стюардесса из ДС-10, имени которой он так и не узнал — все они оставят у него незабываемое впечатление от пребывания в Верхней Вольте. Должно быть, это потребление пилли-пилли в больших дозах так действует на женщин... Телохранители на заднем сиденье спали, прижавшись друг к другу. Полковник Уэдраенго с отчаянным скрипом переключил скорость и повернулся к Малко.

— От души надеюсь, что все пройдет благополучно, мистер Линге. Все мы подвергаемся в этом предприятии значительному риску... Я очень ценю помощь, которую ваши друзья столь любезно мне оказали.

Как все образованные африканцы, он говорил немного книжным языком, тщательно подбирая слова. Малко ободряюще улыбнулся ему.

— Я вам верю, полковник. Если будет угодно Богу, через три дня вы станете хозяином Верхней Вольты.

Навстречу промчался грузовик, и ответ полковника Уэдраенго потонул в реве мотора. Убаюканный долгой однообразной дорогой, Малко понемногу задремал, несмотря на бесчисленные ухабы и огромные выбоины, в каждую из которых мог бы запросто провалиться слон.

Особенно сильный толчок бросил Малко на соседа, и он проснулся. Прошло несколько секунд, прежде чем он понял, где находится. В свете фар перед ним проплыл огромный куст верблюжьей колючки, за ним еще один, и по его дрожащему отражению Малко понял, что справа тянется огромная лужа. Он выпрямился.

— Где это мы?

— Мы свернули с дороги, — объяснил полковник Уэдраенго. — Раньше, чем я предполагал. Я подумал и решил, что в Тере мы рискуем нарваться на военный патруль. Крюк продлит наш путь на два часа, но так будет надежнее.

— Вы правильно сделали, — одобрил Малко.

Фары освещали лишь небольшой кусок абсолютно ровной пустыни, бесчисленные рытвины, лужи и колючие кусты, между которыми петляла невидимая трасса. Как мог полковник не заблудиться на этой бесконечной равнине без всяких ориентиров? Малко взглянул на небо — оно было абсолютно черным, ни одной звезды.

Сзади раздался слабый стон. Крис Джонс скорчился на сиденье, держась за живот, бледный, с перекошенным от боли лицом. Он наклонился вперед.

— Нельзя ли мне...

— Полковник, вы можете остановиться на несколько минут? — спросил Малко.

Вольтиец бросил быстрый взгляд в зеркальце заднего вида и нажал на тормоз. Едва машина остановилась, Крис Джонс выскочил наружу, как ошпаренный, и скрылся в темноте.

— Осторожней, там могут быть львы! — хохотнул ему вдогонку Милтон Брабек.

Малко тоже вышел из машины. Несмотря на свежий ночной ветерок, воздух был по-прежнему раскаленный. Насколько хватало глаз не было видно ни огонька: в деревнях этого уголка Африки об электричестве и не слыхали. Малко оглядел трассу. Полоса размокшего латерита, вся в рытвинах, ямах и поблескивающих в темноте лужах. Рядом торчал огромный колючий куст. Где-то вдалеке залаяла собака.

Полковник Уэдраенго в свою очередь вышел из «рейнджровера» и стоял, словно принюхиваясь к запахам пустыни. Интересно, что он мог различить в такой кромешной тьме? Постояв у машины, негр подошел к Малко.

— Мистер Линге, — начал он, — я заметил нечто странное...

— Что такое?

Кровь быстрее заструилась в жилах Малко. Полковник указал рукой в ту сторону, откуда они ехали, и сказал:

— Какая-то машина едет той же дорогой, что и мы. Именно машина, а не грузовик, понимаете, расстояние между фарами...

— Ну и что же?

— Меня беспокоит не это, — уточнил полковник. — Но когда мы остановились, она остановилась тоже.

Малко посмотрел в указанном направлении, но увидел лишь черноту. Полковник был прав: это могло означать только одно — за ними следят. Но кто?

— А если поехать назад? — предложил он.

— Вряд ли мы его найдем, — пожал плечами полковник.

— Если кто-то следит за нами, он может свернуть в любую сторону, не зажигая фар. Несколько километров по пустыне — рискованно, но возможно. Так мы его никогда не отыщем...

— Что же делать?

— Ехать дальше. Если он действительно за нами следит, то тоже поедет, и мы его увидим.

Из темноты появился Крис Джонс. На лице его было написано несказанное облегчение. Малко направился к нему.

— Вы не заметили в аэропорту ничего подозрительного?

— Нет, — удивился телохранитель, — а что?

— За нами следят...

— Черт!

Все трое умолкли, ломая голову над вопросом, что могла означать эта слежка. Тянется ли «хвост» за полковником Уэдраенго от самого Абиджана или его засекли только в Ниамее? Какую неосторожность он допустил?

Малко пытался успокоить себя. Это могло быть простым совпадением. Может быть, машина, которую заметил полковник Уэдраенго, направлялась в деревню неподалеку от того места, где они остановились... Но в его работе совпадения случаются редко.

Полковник нарушил молчание:

— Я обещал всем моим сторонникам, которые нашли убежище в Береге Слоновой Кости, освободить нашу страну. Я не могу вернуться, даже не попытавшись... Надо ехать. Там посмотрим.

Они сели в «рейнджровер» и снова затряслись на выбоинах, огибая лужи и колючие кусты. Каждую минуту Малко оборачивался, но ничего не видел в непроглядной темноте пустыни. Прошло пять минут, десять. Сердце его забилось ровнее. Он уже почти успокоился, когда полковник Уэдраенго произнес бесстрастным голосом:

— Ну вот. Та машина тронулась.

Малко оглянулся. Внутри у него все сжалось. Очень далеко позади он увидел два крошечных белых пятнышка, дрожащих, словно блуждающие огоньки в ночи. Итак, за ними следили. Кто мог быть этот таинственный преследователь в самом сердце Сахели глубокой ночью?

Глава 9

В «рейнджровере», который продолжал трястись по невидимой трассе, царило тягостное молчание. Малко не сводил глаз с далеких огоньков, и им постепенно овладевали самые зловещие предчувствия. Нет, это не могло быть совпадением. Полковник Уэдраенго за рулем был по-прежнему невозмутим, но его взгляд то и дело возвращался к зеркальцу заднего вида... Он вытер вспотевшие ладони о брюки и сообщил неизменно спокойным голосом:

— Скоро мы пересечем границу Верхней Вольты.

О том, чтобы тащить за собой «хвост» через границу, не могло быть и речи. Прежде всего следовало выяснить, кто он. Но на таком расстоянии невозможно было определить даже марку машины.

Их дряхлый «рейнджровер» мог догнать разве что велосипед... Если преследователь уйдет от них, опасность, пожалуй, даже увеличится. Выход был один — перехватить его. Но если они остановятся, «хвост» сделает то же самое. Так они будут играть в прятки всю ночь. Было уже два, и оставалось не больше трех часов до рассвета.

— Что если пойти на таран? — задумчиво предложил Милтон.

— Нет, у меня есть идея получше, — сказал Малко. — Он, по-моему, где-то в километре от нас. Приготовьтесь. Мы сейчас замедлим ход, и вы оба выпрыгнете.

— И пойдем дальше пешком? — запротестовал Крис.

— Как только вы выпрыгнете, мы отъедем примерно на километр. Потом полковник остановится и погасит фары. Тот, кто идет за нами, сделает то же самое, как раз там, где будете вы. Я думаю, вы успеете его засечь... а вот он вас не увидит. Значит, вам не составит труда захватить его врасплох...

— Ясно, — кивнул Крис Джонс. — Мы готовы. Только не забудьте потом вернуться за нами, черт побери!

— Как только справитесь с ним, — продолжал Малко, — просигнальте три раза фарами его машины. Мы вернемся. Вы согласны, полковник?

— Абсолютно согласен, — ответил вольтиец.

«Рейнджровер» теперь еле полз, покачиваясь из стороны в сторону. Оба американца одновременно распахнули дверцы и выскочили наружу, тотчас растворившись в темноте. Полковник Уэдраенго нажал на газ.

Малко оглянулся: телохранителей и след простыл, но фары другой машины по-прежнему покачивались далеко позади... Лишь бы уловка сработала! Его вдруг пронзила тревожная мысль: если у преследователя есть радиопередатчик, то его хитрость ничего не даст. В этом случае он наверняка уже сообщил их координаты.

Полковник не сводил глаз с приборного щитка. Вдруг он резко нажал на тормоз и объявил:

— Все! Километр.

«Рейнджровер» дернулся и замер. Вольтиец тут же выключил фары. Малко оглянулся. Через несколько секунд две светящиеся точки позади тоже погасли. Первая часть его плана удалась... Теперь оставалось надеяться, что Крис и Милтон найдут машину в кромешной тьме. Им придется нелегко...

Крис Джонс взвыл от боли и отскочил в сторону. Невидимая в темноте ветка колючего кустарника хлестнула его по лицу, шипы глубоко впились в кожу.

— Тысяча чертей, да заткнись ты! — прошипел Милтон Брабек, поскользнувшись на мокрой земле.

— Он еще далеко! — рявкнул Крис, утирая исцарапанное лицо.

Прошло не больше минуты после того, как они выпрыгнули из «рейнджровера». Его задние фары еще маячили вдали. Порывы теплого ветра почти заглушали шум мотора приближающейся машины, зато теперь были отчетливо видны ее фары. Она ехала, в точности повторяя путь «рейнджровера», но держась на расстоянии. Крис и Милтон бросились бежать сломя голову, попадая в рытвины, скользя на мокром латерите, спотыкаясь о бесчисленные булыжники. Главное — не потерять машину из виду... Милтон Брабек с размаху шлепнулся в огромную лужу, и тут фары погасли.

Крис Джонс остановился, как вкопанный.

— Ты видел, где он? — с тревогой спросил Милтон.

— Кажется, да, — осторожно ответил Крис, — только не знаю, на каком расстоянии... Вон там где-то.

Они прислушались. Ни звука, кроме шелеста ветра. Крис вгляделся в ту сторону, где были фары, и решительно зашагал туда. Глаза уже привыкли к темноте, но в пустыне не так-то легко определить местонахождение предмета, особенно на значительном расстоянии... Они шли минут десять, потом остановились, тревожно озираясь, и принялись совещаться вполголоса.

— Так мы дойдем до Таманрассета, — проворчал Милтон, который был сведущ в географии.

Действительно, они могли пройти в темноте мимо машины с погашенными фарами и идти дальше до бесконечности...

— Давай разделимся, — предложил Милтон, — и пойдем параллельно. Так у нас будет больше шансов.

— О'кей.

Они разошлись метров на двадцать и двинулись дальше, всматриваясь в каждую тень, ловя любой шорох, останавливаясь каждые полминуты. Им казалось, что прошло уже очень много времени с тех пор, как они выпрыгнули из «рейнджровера». Милтон сжимал в руке свой «питон», мелкие камешки хрустели под его ногами. Он уже не различал в темноте своего спутника. Сердце его бешено колотилось: он вообще терпеть не мог пустынь. Обходя колючий куст, он больно оцарапался.

— Черт!

В тот же миг впереди что-то хрустнуло, и он пригнулся, вытаращив глаза, силясь хоть что-нибудь разглядеть в темноте. Больше не было слышно ни звука, но, изо всех сил напрягая зрение, он различил слева что-то большое и темное. Это могла быть корова или верблюд... Или машина. Спящие коровы уже попадались им по дороге...

Он вслушивался, всматривался. Ничего.

Тихонько, почти на цыпочках, Милтон двинулся к темной массе. Когда он был метрах в двадцати, все его сомнения рассеялись. Машина! Он обернулся и прислушался, пытаясь разглядеть Криса Джонса. Непроглядная тьма. Ветер свистел в ушах, ничего невозможно было расслышать. Он осторожно взвел собачку своего кольта и сделал еще шаг.

Выстрел прогремел так близко, что Милтон инстинктивно нажал на спусковой крючок. Отдачей его руку отбросило назад. Ослепленный вспышкой выстрела, он покатился по земле, успев заметить тень, бегущую к машине и слившуюся с ее темным силуэтом. До него донесся далекий крик.

— Милт!

Это был совершенно растерявшийся Крис.

Милтон вздрогнул, услышав совсем рядом урчание мотора. Стрелявший в него человек уезжал! Не зажигая фар. Милтон рывком вскочил на ноги и бросился к машине. Если этому типу удастся улизнуть, «рейнджровер» никогда его не найдет.

Полковник Уэдраенго не стал выключать мотор, чтобы не пришлось заводить его снова с помощью рукоятки. Малко, выйдя из машины, вслушивался в шорохи пустыни. С тех пор, как они сбросили свой «десант», прошло уже четверть часа. Конечно, невозможно было увидеть, что там творилось. Выхода не было, приходилось ждать. Далекий выстрел заставил его вздрогнуть. Тотчас прогремел второй. Малко бросился к «рейнджроверу».

— Скорее! Вы можете их найти?

— Надеюсь, — ответил полковник Уэдраенго.

Другой бы на его месте и не надеялся...

Машина по самую ось погрузилась в глубокую лужу. Малко сильно тряхнуло. Полковник выжимал все что мог из дребезжащего мотора.

— Включите фары, — попросил его Малко.

Прятаться больше не имело смысла, но лучи фар осветили только пустыню и кусты верблюжьей колючки. Из-за шума мотора ничего не было слышно. Малко беспокойно ерзал на сиденье. Что же случилось?

Милтон Брабек отскочил и рыбкой нырнул на обочину, едва не попав под колеса машины, которая мчалась прямо на него. В окне вспыхнуло пламя, и прогремел еще один выстрел. В лицо ему брызнули камешки. Он громко выругался: машина удалялась. Еще несколько десятков метров — и она скроется в темноте. Почти инстинктивно американец поднял руку и выстрелил наугад в сторону машины на уровне заднего стекла — раз, потом другой. Выстрелы оглушили его.

Поднимаясь, он увидел, что красные огоньки завиляли. Он бросился за ними. Машина пошла юзом влево, врезалась в куст и застряла в глубокой рытвине. Милтон Брабек обернулся, снова услышав зов, и увидел на дороге приближающиеся фары «рейнджровера». Рисковать не стоило. Укрывшись за бугром, он окликнул Криса.

— Крис, я здесь! Осторожно, он вооружен!

Три минуты спустя Крис Джонс, запыхавшийся, весь в грязи, рухнул рядом с Милтоном.

— Ну что за сволочная страна! — простонал он. — Я мокрый до пояса... Я совсем заблудился и вдобавок свалился в какое-то озеро.

— Может, это был мираж? — ухмыльнулся Милтон.

Крис выжал свои джинсы, окатив друга фонтаном брызг.

— А это что, тоже мираж?

Фары «рейнджровера» были уже близко. Милтон Брабек поднялся и пошел ему навстречу. Он замахал руками, и «рейнджровер» затормозил метрах в пятидесяти от таинственной машины, которая больше не подавала признаков жизни. Малко и полковник выскочили на дорогу.

— Мне пришлось стрелять, — объяснил телохранитель, — машина застряла, но я не знаю, тот тип внутри или смылся...

— Скоро рассвет, — заметил полковник. — Мы его найдем. Давайте я тихонько подъеду к машине, а вы прикроете меня.

Малко и телохранители отступили назад: «рейнджровер» медленно тронулся. Фары осветили машину, которая завалилась на правый бок, увязнув в луже почти до самых окон. Внутри — ни шороха, ни движения. Заднее стекло разлетелось вдребезги... Полковник Уэдраенго подъехал ближе и осветил салон. Малко осторожно шагнул вперед. Он увидел навалившуюся на руль человеческую фигуру и бросился к машине, оба американца — за ним. Полковник выскочил из машины и зажег электрический фонарь.

Белый луч осветил человека, уткнувшегося головой в руль; от лица осталось кровавое месиво. Одна из пуль Милтона попала ему в затылок и прошла насквозь, снеся половину черепной коробки. Малко открыл дверцу, и все четверо принялись осматривать машину. Полковник первым заметил на полу у переднего сиденья автоматический пистолет «Макаров» девятимиллиметрового калибра.

Малко быстро обыскал убитого и нащупал во внутреннем кармане что-то твердое — паспорт. Он достал его и поднес к свету.

Поток адреналина устремился в его кровь: обложка паспорта была красного цвета, золотом на ней были вытиснены серп и молот — герб Советского Союза.

Милтон Брабек присвистнул сквозь зубы.

— Черт возьми! «Попов»!

Малко перелистал паспорт и прочел имя: Константин Челябинцев, дипломат. В визитной карточке значилось, что покойный был первым советником посольства СССР в Нигере. Почти наверняка офицер КГБ... Но с какой стати он колесил ночью по пустыне?

Полковник задумчиво смотрел на мертвеца.

— Будем надеяться, что он был один... — пробормотал он.

Малко повернулся к Милтону.

— Он был один?

Телохранитель, замявшись, почесал в затылке.

— По правде говоря, не могу утверждать на сто процентов, — признался он. — Было слишком темно.

Наступило напряженное молчание. Если офицер КГБ следил за ними, значит советские спецслужбы в курсе планов ЦРУ. Но как они узнали? Несомненно, где-то в Абиджане или в Уагадугу произошла утечка информации. В таком случае продолжать — значило лезть прямо в петлю... Малко посмотрел на полковника Уэдраенго:

— Что вы об этом думаете, полковник?

Вольтиец погасил фонарь, и труп растаял в темноте. Полковник закурил и, задумавшись, выдохнул дым.

— В Абиджане меня предостерегали, — сказал он. — Мои друзья там знали, что люди КГБ за мной следят. Именно на тот случай, если я попытаюсь совершить переворот... у них повсюду осведомители, естественно, что они узнали о моем отъезде. И даже не зная о моих намерениях, взяли меня под наблюдение. Резиденции КГБ в Абиджане достаточно было послать шифровку в Ниамей, чтобы меня там «встретили». Дальше они, само собой, захотели проследить, куда я направляюсь.

Объяснение было вполне правдоподобным.

— Вы — главное заинтересованное лицо, — подчеркнул Малко. — Что вы намерены теперь делать?

— Самым разумным было бы остаться здесь до рассвета, чтобы проверить, был ли этот человек один, — ответил Уэдраенго. — Если нет, то пешком его спутнику далеко не уйти. Кроме того, — добавил полковник, — к югу от этой трассы начинается заболоченная местность. Он мог пойти только на север. Мы его найдем. Тогда можно будет что-то решать.

— Хорошо, — кивнул Малко.

Они сели в «рейнджровер» и с грехом пополам устроились на пыльных сиденьях. Полковник и телохранители вскоре захрапели, но Малко не мог сомкнуть глаз. Он ворочался до рассвета, одолеваемый тревожными мыслями. Следует ли продолжать или остановиться, пока не поздно?

Полковник Уэдраенго резко затормозил, чтобы не столкнуться с маленьким караваном из трех верблюдов, двух ослов и полудюжины кочевников, который двигался им навстречу. Солнце встало минут двадцать назад, и пустыня начала оживать. Навстречу то и дело попадались люди и животные... Полковник вышел, чтобы поговорить с кочевниками, затем вернулся в «рейнджровер».

— Они тоже никого не видели, — сообщил он. — Я думаю, в этой машине больше никого не было. Человек не ушел бы так далеко и придерживался бы трассы. По пустыне идти слишком трудно.

Они уже успели опросить дюжину встречных, но все безрезультатно.

— Что ж, — решил Малко, — надо поворачивать.

— По-моему, стоит рискнуть, — кивнул полковник.

Солнце поднималось все выше. Рано или поздно кочевники наткнутся на машину с трупом. Лучше будет к этому времени быть по другую сторону границы... Лица обоих американцев были серыми от усталости и пыли. Полковник Уэдраенго снова сел за руль и выжал из старенького «рейнджровера» все возможное, плавно объезжая кусты и обдавая маленькие караваны фонтанами красных брызг. Время от времени мимо проносились хижины; негры с любопытством таращились на машину. Полковник указал на едва заметную на горизонте темную линию холмов.

— По ту сторону — Верхняя Вольта.

«Рейнджровер», дребезжа, вскарабкался на каменистую дюну, съехал в неглубокий овраг, миновал пальмовую рощицу, в тени которой бродили верблюды. И здесь, в сердце пустыни, попадались цветущие островки...

Подскакивая на бесконечных ухабах, Малко пытался прикинуть возможные последствия ночного происшествия. Гипотеза полковника Уэдраенго, по всей видимости, была верна. Обычная слежка вездесущего КГБ. Надо полагать, русские ничего толком не знали.

Но не получив известий от своего агента, они примутся искать его и обнаружат труп. Это их, конечно, встревожит. Место убийства неминуемо привлечет их внимание и в Верхней Вольте. О случившемся сообщат резиденту КГБ в Уагадугу, а тот, в свою очередь, не замедлит предупредить своего дружка-марксиста капитана Санкару.

Это могло повлечь за собой немало проблем. Малко все больше и больше приходил к убеждению, что продолжать — чистое безумие...

Он покосился на профиль полковника Уэдраенго. Лицо негра было совершенно бесстрастным. А между тем вольтийский офицер не мог не прийти к тем же выводам. Просто он сознательно шел на риск. И заставил их делать то же самое. Он продолжал петлять между колючих кустов, словно в голове у него был компас. Вдруг он резко затормозил.

— Что случилось? — встревожился Малко.

Полковник вышел из машины, опустился на колени и в глубоком поклоне коснулся лицом земли.

— Мы пересекли границу, — взволнованно произнес он, поднявшись. — Я целую землю моей родины, которую уже не надеялся увидеть.

— Когда мы будем в Гайгу?

Полковник посмотрел на небо, затянутое тяжелыми черными тучами.

— Через три часа, если не пойдет дождь.

Слава Богу, что в вольтийской армии не было авиации. В этой пустыне их было видно сверху, как мух в молоке.

— Мой двоюродный брат, марабут Гангу, будет рад меня видеть, — улыбнулся полковник.

Это была Африка... В деревнях Верхней Вольты не было ни почты, ни телефона, но вести доходили таинственным образом через друзей, родню, через «лесные такси», курсировавшие по всему континенту, и еще какими-то непостижимыми для белых путями.

Трасса шла вдоль небольшого ручья, уже переполнившегося от первых дождей. Вода была такая же красная, как окружающая почва. Навстречу попадались грузовики, караваны верблюдов, пешие путники. Они были уже километрах в пятидесяти от границы. Полковник Уэдраенго указал на красный холм, возвышавшийся над хижинами деревни.

— Вот и Гайгу! На этом холме они строят свою седьмую мечеть, — вон, видите, большое красное сооружение...

— Седьмую? — поразился Малко. — Но ведь деревня совсем маленькая. Как же им удается?..

Вольтиец улыбнулся.

— Здешний марабут — святой человек и немножко чудак. Мечети строят добровольцы, это обходится недорого. Из глины. Он считает, что это угодно Аллаху. Конечно, им хватило бы и одной мечети, зато теперь их деревню знает вся страна...

Вот где кроется истинная святость...

Через пять минут они въехали в деревню Гайгу — круглые хижины, такие же, как во всех здешних селениях. Полковник Уэдраенго поехал прямо к глиняному укрепленному толстыми досками сооружению. Это было некое подобие форта с узкими окошками, напоминающими бойницы. Над одним из углов реяло зеленое знамя ислама. Полковник затормозил перед деревянными воротами, которые тут же открылись. Навстречу им вышел небольшого роста негр; его продолговатое лицо еще больше удлиняла козлиная бородка. На нем была широкая коричневая джеллаба — обычный наряд жителей Сахели, — голову украшала вышитая золотом тюбетейка. Он кинулся к ним с распростертыми объятиями и прижал полковника Уэдраенго к груди. Потом он долго обнимал его белых спутников, лопоча что-то совершенно им не понятное.

— Он благодарит вас за то, что вы доставили меня в Верхнюю Вольту живым и невредимым, — перевел полковник. — Он начал строительство новой мечети, чтобы Аллах благословил наши планы...

Больше всего на свете Малко хотелось принять душ и лечь. Крис Джонс, болезненно сморщившись, искал взглядом уборную. Двоюродные братья еще поговорили между собой, и наконец полковник обернулся:

— Идемте! Марабут приготовил мне сюрприз!

Следом за хозяином они вышли на залитый солнцем двор, где стояло несколько круглых хижин. Малко огляделся и в ужасе застыл. На земле перед ним лежали в ряд пять тел. Пятеро негров, у каждого было аккуратно перерезано горло. Кровь насквозь пропитала латерит и белые футболки убитых. Марабут с довольным видом что-то объяснял полковнику, который внезапно помрачнел.

— Это пять членов местного Комитета Защиты Революции, присланные сюда Санкарой, — перевел он. — Мой двоюродный брат, слуга Аллаха, решил первым начать освобождение страны. Он послал гонцов во все соседние деревни, чтобы там сделали то же самое!

Малко смотрел на трупы, уже облепленные жирными синими мухами. Теперь все сомнения отходили в область теории. Этот факт означал, что отступать некуда, каков бы ни был риск.

Глава 10

Эммануэль Бангаре размышлял, подставив лицо под маленький переносной вентилятор, стоявший у кровати. На душе у него было неспокойно, да еще тяжелая влажная жара начала сезона дождей не давала уснуть. На вилле, которую он занимал, хотя она и находилась в «магическом круге» Совета Содружества, давно не было кондиционера, а бассейн в буквальном смысле слова лопнул от адской жары. Мулат приподнялся на локте и взял с тарелки кусок жареной свинины, приготовленной заботливыми руками его любовницы, которая теперь спала рядом с ним, уткнувшись лицом в подушку, открыв его взору соблазнительно округлый зад. Сита Лингани, кассирша из книжного магазина, простая душа, ценила комфорт, которым окружил ее любовник. В стране, где удел женщины — быть либо матерью многочисленного семейства, либо шлюхой, собственный «Р-5» и вилла, где раньше жили белые, — это что-то значит.

Жуя сочное мясо, Эммануэль Бангаре говорил себе, что для него наступил решающий момент. Впервые за его короткую, но бурную жизнь перед ним замаячила возможность занять весьма высокое и прочное положение.

Эммануэлю, плоду недолгой любви юной официантки-француженки из Уагадугу и негра, имени которого он так и не узнал, повезло: его усыновил сердобольный служащий скотобойни. Мальчик вырос с лютой ненавистью в душе как к белым, так и к неграм и еще почти подростком вступил в итальянские Красные Бригады, чтобы отомстить всему свету. После многих крутых виражей судьба забросила его на службу к марксистскому диктатору Ганы Ролингсу, где он обнаружил незаурядные способности палача. Однако, сочтя, что он слишком усердствует, тот преподнес мулата в подарок своему другу капитану Санкаре. Момент был благоприятный для Бангаре: довольный его службой, новый глава государства поручил ему создание маленького местного гестапо.

Это позволило мулату разгуливать в красном берете, потрясая «Калашниковым» до тех пор, пока военные — настоящие — не возмутились и не потребовали, чтобы он держался скромнее. Став к тому времени одиозной фигурой и всеобщим пугалом, он вынужден был сбавить гонора, сохранив, однако, свое привилегированное положение и громкий титул «командира 15-и Народной Бригады Бдительности». Но звезда его меркла.

Вплоть до одного прекрасного дня...

В тот день капитан Санкара вызвал его — чего давно не случалось — в свой скромно обставленный кабинет в Совете Содружества, где на столе вместо традиционного бювара лежал на видном месте «Калашников». Из кабинета навстречу Бангаре вышел посол Советского Союза. Он приходил с важным сообщением: по информации советских спецслужб, полковник Уэдраенго, бежавший после Революции в Абиджан, заочно приговоренный новым режимом к смерти, готовит путч с целью свержения Санкары! Систематические прослушивания телефонов службой госбезопасности ничего не дали. Поэтому глава государства решил обратиться к своей «тайной полиции».

Эммануэль Бангаре вышел от Товарища-Президента в состоянии, близком к истерике. Если ему удастся разоблачить заговор с целью государственного переворота, его карьера обеспечена на всю оставшуюся жизнь. Он немедля принялся за дело, пустив по всем возможным следам своих осведомителей.

Увы, до сих пор никакой информации не поступило... Чтобы развеяться, Бангаре выпил немного н'доло[12] и попытался уснуть, как вдруг услышал шум мотора: в сад въехала машина и остановилась у крыльца.

Он никого не ждал... А врагов у него было немало. Бангаре вскочил на ноги, схватил свой «Калашников» и толкнул локтем в бок Ситу Лингани. Та села в постели, вытаращив полные ужаса глаза. С тех пор как она сошлась с Бангаре, она всегда боялась, что однажды ночью явятся убийцы и расправятся с ними обоими... В дверь тихонько постучали.

— Кто там? — крикнул Бангаре, предусмотрительно отскочив в сторону, чтобы не подставлять себя под возможный удар.

— Это я, патрон, — ответил хорошо знакомый голос — южноафриканца Питера, известного под кличкой «Кровосос».

— Чего тебе надо?

— Важное дело, патрон.

Ругаясь сквозь зубы, Бангаре натянул брюки и открыл дверь. Перед ним действительно стоял бритый наголо негр в своей неизменной кожаной куртке и сандалиях. Заметив на кровати совершенно голую Ситу Лингани, Питер благоразумно отвел взгляд.

— Патрон, — начал он, — мы нашли одного типа, который может вас заинтересовать...

— Кого это? — спросил мулат, мигом стряхнув с себя остатки сна.

— Это некий Бабу, двоюродный брат старшего сержанта Била Нассары, начальника охраны Патрона. Он вроде сидел на мели, а со вчерашнего дня так и сыплет деньгами. Ставит всем пиво, заплатил тридцать тысяч долгов... И еще он задавал своему двоюродному брату странные вопросы — вроде того, куда и когда ездит Патрон.

— О-ля-ля! В самом деле интересно! — воскликнул Бангаре. — Где он, этот твой Бабу?

— В машине, патрон. С ним Али.

— Приведи-ка его.

Кровосос выбежал и вскоре вернулся, толкая перед собой тщедушного негра со связанными за спиной руками, который бешено вращал глазами от страха. Бангаре успел надеть футболку и ждал посреди гостиной, скрестив на груди руки.

— Вот Бабу, патрон, — объявил Питер.

— Ну что, приятель, ты, говорят, разбогател? — бросил Бангаре пленнику.

Тот несколько раз шумно сглотнул слюну и наконец выдавил:

— Вай! Это подарок, шеф...

Бангаре повидал на своем веку достаточно лжецов, чтобы безошибочно угадывать фальшь. От этого человека прямо-таки разило ложью и страхом. Конечно, речь могла идти просто о темных делишках, на которые горазды африканцы... Но могло быть и кое-что посерьезнее.

— Ах, вот как! Подарок? — протянул он.

И безо всякого перехода ударил Бабу прикладом автомата в солнечное сплетение. Негр взвыл от боли и согнулся пополам. Из-за пилли-пилли эта часть тела у всех африканцев была особенно чувствительной.

— Заткни ему глотку, черт возьми! — рявкнул Бангаре.

Тотчас исполнительный Кровосос едва не задушил Бабу... Бангаре схватил его за курчавые волосы и приподнял.

— Кто дал тебе эти деньги?

Негр молчал, стуча зубами от ужаса. Мозг Бангаре напряженно работал. Нельзя допрашивать его на вилле: если будет слишком много шума, могут вмешаться военные, а он хотел раскрутить это дело сам. О том, чтобы сдать Бабу органам госбезопасности, не могло быть и речи. Внезапно его осенила гениальная идея. Вернувшись в спальню, он отрывисто бросил Сите Лингани:

— Твой брат еще работает в своей мастерской?

— Да, а что?

— Поехали к нему.

— Прямо сейчас?

Бангаре размахнулся и влепил своей подруге увесистую оплеуху. Негритянка отлетела к стене, и у нее сразу пропало желание задавать вопросы.

Не сказав больше ни слова, она набросила бубу и последовала за своим любовником. Алжирец Али-Шило сидел за рулем «Р-16». Бангаре сел рядом с ним, а Сита Лингани — сзади вместе с Питером и серым от страха пленником. Чтобы добраться до африканского квартала Ниогсин, надо было пересечь весь город. В машине царила гробовая тишина, нарушаемая время от времени лишь скрипом тормозов и щелчками коробки скоростей. Наконец они выехали на 58-ю авеню, прямую, как стрела, и пустынную в этот поздний час улицу, вдоль которой тянулись ряды низких домов.

Сита Лингани вышла первой и постучалась в одну из дверей. Минуту спустя ей открыл голый до пояса негр с электрической лампой в руке — ее брат. Узнав стоявших за спиной сестры Бангаре и Али-Шило, он проглотил вертевшиеся на языке комментарии насчет позднего визита и лишь спросил:

— Что случилось?

— Нам нужна твоя мастерская, — сказал Бангаре. — Откроешь нам и посветишь.

Негр не стал возражать: спорить с Бангаре было опасно. Он повел незваных гостей через двор, заваленный листами меди, формами для литья, незаконченными статуями, всевозможными инструментами и на ощупь открыл дверь мастерской. На полках вдоль стен стояли ряды медных статуэток, приготовленных для продажи, а в углу — все орудия труда: стол и табуретка, на столе — тиски, несколько мотков медной проволоки и паяльная лампа. Бангаре посмотрел на лампу и повернулся к своему шурину.

— Здесь ты и работаешь?

— Да.

— Зажги-ка эту штуку.

— Что-что?

— Зажги ее.

Он взял паяльную лампу и протянул ее скульптору. Тот покорно достал из кармана зажигалку и повернул кран. Раздалось тихое шипение, и из трубки вырвался длинный язык синего пламени. Скульптор убавил огонь и застыл с лампой в руке, не сводя тревожного взгляда с Ситы... Мулат довольно улыбнулся.

— Отлично. Дай ее мне и можешь идти спать.

Скульптор не вполне понимал, что здесь затевается, но тон Бангаре не допускал лишних вопросов. Поэтому он осторожно поставил лампу на табуретку и, в последний раз с тревогой оглянувшись на сестру, вышел. Сита ждала, съежившись в углу. Бангаре кивнул Али-Шило:

— Проводи-ка его. И пришли сюда этого Бабу с Питером.

Алжирец молча вышел за дверь. Через несколько минут в мастерской появился Питер-Кровосос, таща за связанные руки пленника.

— Посади-ка его на табуретку! — приказал Бангаре.

Кровосос свободной рукой переставил паяльную лампу на стол и, схватив Бабу за волосы, силой усадил его на табурет. Затем, взяв со стола моток медной проволоки, он крепко прикрутил ноги пленника к ножкам табурета. Негр действовал спокойно и неторопливо, сосредоточенно наморщив лоб, как добросовестный работник.

До смерти напуганный Бабу не поднимал головы, время от времени слизывая кровь, сочившуюся из разбитой губы. Краем глаза он косился на синий язычок пламени. Питер-Кровосос, сделав свое дело, отошел в сторону. Бангаре шагнул к пленнику и, схватив двумя руками за ворот, разорвал на нем рубашку. Обнажилась тощая, лишенная растительности грудь. Тот еще ниже опустил голову.

— Деньги при нем были? — спросил Бангаре у Питера.

— Да, шеф, — кивнул южноафриканец. — Вот.

Он достал из кармана пачку банкнот и протянул ее мулату. Бангаре взглянул на деньги. Здесь было не меньше десяти тысяч франков — огромная сумма для голодранца вроде Бабу. Он помахал пачкой перед носом пленника.

— Кто дал тебе эти деньги?

Бабу испуганно вращал глазами. Лицом он чувствовал жар горелки... Вдруг мастерскую наполнил неприятный запах.

Бангаре недоуменно нахмурился, потом расхохотался.

— Ты свинья, Бабу, — сказал он. — Ты наложил в штаны с перепугу. Что же, у тебя совесть нечиста, а?

Метис говорил спокойно, почти ласково, но Бабу знал, что за этим кроется. Нечеловеческим усилием воли он раскрыл губы и пролепетал:

— Нет, патрон, нет...

— Кто дал тебе деньги?

Молчание. Бангаре не спеша взял со стола паяльную лампу, чуть прибавил огонь и вдруг резким движением поднес горелку к груди Бабу. Синее пламя опалило левый сосок негра.

Нечеловеческий вопль сотряс стены. Корчась от боли, несчастный рухнул навзничь вместе с табуреткой, скуля, как раненый пес. Бангаре задумчиво смотрел на него. Поставив лампу на стол, он сделал Питеру знак поднять пленника и подошел к нему вплотную.

— Если будешь молчать, — спокойно сказал он, — я подпалю тебе яйца. А потом изжарю тебя заживо, как поросенка. У меня вся ночь впереди, и никто не станет искать тебя здесь.

Обезумев от боли и страха, Бабу не мог произнести ни звука. Красноватые отблески от расставленных на полках медных статуэток придавали мастерской зловещий вид. Пленник открыл было рот и снова закрыл его. Если он скажет правду, ему конец. Надо во что бы то ни стало придумать сколько-нибудь правдоподобную ложь, но какую? Опустошенный страхом мозг отказывался служить ему. Окаменев от ужаса, он смотрел, как Бангаре вновь приближается к нему с горелкой в руке. Синий язычок пламени словно загипнотизировал Бабу, ему казалось, будто он уже чувствует ожог... Мулат протянул руку вперед, и у него вырвался отчаянный крик:

— Нет, товарищ, нет! Я ничего не знаю! Я ничего не сделал!

Бангаре взглянул на него с брезгливостью: жалкий человечишка, да и только! Может быть, вся эта история — лишь буря в стакане воды, но, возможно, за этим кроется что-то серьезное... Он обернулся к Питеру, который ждал приказаний, рассматривая непристойные статуэтки на полках — совокупляющиеся парочки во всех позах.

— Помоги-ка мне! — бросил он.

Южноафриканец подошел ближе; в глазах его блеснул живой интерес. Ему уже приходилось забивать людей молотком, душить голыми руками, перерезать горло и даже закалывать в автобусной толчее заточенной велосипедной спицей, но паяльная лампа — это было что-то новенькое. Неплохая идея...

— Да, шеф, — сказал он. — Что с ним сделать?

— Сними с него штаны.

— Нет, товарищ, нет! — взвыл Бабу.

Бангаре бросил на него равнодушный взгляд, поглаживая язычком пламени медную статуэтку, словно для тренировки.

— Я задал тебе вопрос, — отчеканил он.

Кровосос расстегнул пояс Бабу, бросил его на пол и двумя руками разорвал брюки. Комнату наполнил запах испражнений. Брезгливо поморщившись, южноафриканец стянул с пленника разорванные брюки, достал из кармана нож и одним движением разрезал сомнительной чистоты трусы, обнажив съежившееся мужское достояние.

Бангаре подошел к табуретке и склонился над Бабу, прищелкнув языком.

— Надо же, товарищ, конец у тебя ничего. Твоя невеста, верно, не скучала. Жаль мне ее...

У Бабу вырвалось сдавленное рыдание. С преувеличенной тщательностью Бангаре прибавил огонь, пламя зловеще зашипело и стало почти белым.

— Подержи его, — приказал он Кровососу.

Питер обошел табурет и обхватил пленника своей железной лапищей за шею. На губах его заиграла садистская улыбочка.

— Осторожней, шеф, — хохотнул он, — не подпали заодно мои яйца!

Бангаре не ответил, занятый своим делом. На службе у Ролингса он многому научился. Паяльная лампа — чертовски удобная штука и годится на все случаи жизни, к тому же это орудие простых тружеников — то, что нужно для революционного движения. Конечно, «электрошок» — тоже неплохо, но надо иметь в виду, что в Африке электричество есть далеко не везде.

Он присел на корточки рядом с пленником и медленно поднес язычок пламени к его животу. Вспыхнули волоски, кожа покрылась красными волдырями. Раздался нечеловеческий вопль, и отвратительная вонь паленого мяса наполнила комнату. Огонь в неумолимой руке Бангаре продолжал лизать нежную кожу, которая с шипением таяла, как леденец. Член несчастного уже покрылся темными струпьями, кожа клочьями свисала с него. Даже Питер отвернулся, сдерживая подкатившую к горлу тошноту. Внезапно мулат выключил горелку и встал, глядя на свою работу. Бабу, с искаженным от боли лицом, прерывисто дышал, издавая пронзительные крики. Глаза его, казалось, вот-вот выскочат из орбит, рот широко раскрылся... Это натолкнуло палача на новую мысль: если пленник будет и дальше упираться, он обожжет ему небо и горло.

Но сейчас Бабу было так больно, что он был не в состоянии говорить. Он попытался шевельнуться и снова взвыл — малейшее движение было невыносимо для обожженной плоти.

Вдруг в дверь мастерской негромко постучали. Бангаре поставил лампу на стол, вытащил из-за пояса пистолет и пошел открывать. В дверях стоял его шурин с серым от страха лицом.

— Чего тебе надо? — рявкнул мулат.

— Тут вроде кричали, — пробормотал скульптор трясущимися губами. — Соседи проснулись, спрашивают, в чем дело. Я...

— Заходи, — бросил Бангаре.

Хозяин мастерской колебался. Тогда мулат втащил его внутрь и захлопнул дверь. Повернувшись, он подтолкнул скульптора к потерявшему сознание пленнику.

— Ты перестарался, шеф, — с тревогой шепнул ему Питер, — боюсь, он загибается...

— Брось, — отмахнулся Бангаре, — прикидывается, хочет, чтобы его оставили в покое. Пусть отдохнет немного, и продолжим... До утра еще далеко, он у нас заговорит!

Мулат обернулся к своему онемевшему от ужаса шурину.

— Давай-ка, покажи нам, как ты работаешь, все равно пока делать нечего...

Скульптор вытаращил глаза.

— Прямо сейчас?

— Да, сейчас. Сделай нам вот такую куколку.

Он показал на фигурку стройной негритянки. Скульптор не решился возражать. Избегая смотреть на обожженного человека, он взял паяльную лампу, подошел к столу и зажал в тисках медную проволоку. По крайней мере, это его отвлечет, да и пленника не будут пытать, пока он работает... Он на чем свет клял сестру за то, что она впутала его в эту историю. При первом же удобном случае эта сучка получит такую трепку, которую запомнит на всю жизнь!

Бангаре с самым добродушным видом смотрел, как скульптор изгибает проволоку над огнем. В каждом его движении чувствовалась сноровка... Вдруг за его спиной раздался слабый стон: Бабу пришел в себя. Бангаре достал из кармана найденную у пленника пачку денег и бросил ее на стол.

— Ну-ка, — сказал он шурину, — сваяй нам кое-что еще.

Скульптор поднял голову и удивленно посмотрел на него.

— А что?

Бангаре указал пальцем на Бабу.

— Вот что. У меня рука тяжеловата, боюсь убить его. Ты будешь поаккуратнее. Давай, работай, делай с ним что хочешь. Мне надо знать, кто дал ему эти деньги.

Скульптор поставил лампу на стол. Лицо его стало совершенно серым.

— Я не могу.

Бангаре не стал тратить время на уговоры. Он просто взял свой пистолет, взвел собачку и подставил дуло к самому носу собеседника.

— Тогда я прострелю тебе башку, — обронил он.

Напряженное молчание длилось несколько секунд, затем скульптор поднялся, с трясущимися руками и пылающим лицом, охваченный стыдом, отвращением и страхом. Он знал, что Бангаре не шутит. У него была большая семья — две жены, шестеро детей и множество двоюродных братьев, как водится в Африке. Всего ему приходилось кормить тридцать ртов. Он подошел к пленнику, который затравленно смотрел на него, и остановился в нерешительности, ища место, где бедняге не будет слишком больно.

— Пошевеливайся, — прикрикнул Бангаре. — Время не ждет.

Скульптор убавил, насколько возможно, огонь горелки, стараясь не смотреть на свою жертву, медленно протянул руку и коснулся язычком пламени ляжки. Так он, по крайней мере, не изувечит его... Когда пламя лизнуло кожу, пленник снова испустил душераздирающий вопль. Бангаре злобно выругался.

— Да не так, идиот! Ты же не свинью жаришь. Займись глазами или ушами.

Скульптор не шевелился. Мулат схватил его за запястье, и горелка неумолимо приблизилась к лицу Бабу. Почувствовав адский жар, тот снова завопил, на этот раз нечто членораздельное:

— Нет! Нет! Я все скажу!

Бангаре не убрал горелку.

— Говори!

Бабу задышал чаще и пролепетал едва слышно:

— Это... это толстый Жорж, который дает напрокат машины.

— Жорж?!

Бангаре остолбенел. Он мог предположить все что угодно, только не это. Он знал толстого француза и считал его трусом и неудачником. Никогда этот жалкий тип не вмешивался в политику. Да и швыряться деньгами, одаривая голодранцев вроде Бабу, — совсем на него не похоже... Странная история... Очевидно, пленник лгал.

— Поджарь-ка ему яйца еще разок! — приказал он. — Он морочит нам голову.

Скульптор окаменел от ужаса, рука с горелкой застыла в воздухе. Бангаре потянул ее вниз, к обожженным местам, вызвав новый концерт душераздирающих криков, таких отчаянных, что мулат сам решил на время прервать пытку. Он убрал лампу, и Бабу застонал умоляюще:

— Это правда, патрон, клянусь тебе, это Жорж. Он хотел все знать про Товарища-Президента, чтобы навести на него порчу.

— Что-что?

Чтобы такой тип, как Жорж, верил в колдовство?..

— Товарищ Бабу, — строго произнес мулат, — ты морочишь нам голову.

— Нет, нет! — взвыл Бабу, обезумев от боли и страха.

Прерывая свою речь стонами и всхлипами, он рассказал о странном предложении Жоржа Валло. Бангаре слушал, недоумевая.

Бабу был слишком измучен и запуган, чтобы лгать. Больше из него ничего не вытянуть. Ключ к разгадке надо искать у Жоржа.

Мулат погасил горелку и поставил лампу на стол. Добиться правды от Жоржа Валло — задача потруднее. С белым не позабавишься, как с этим Бабу...

— Ладно, — распорядился он, — уходим.

Вздохнув с несказанным облегчением, скульптор поспешно убрал паяльную лампу подальше. Бангаре взял со стола деньги и протянул ему:

— Держи, ты их заработал.

— Нет, нет, — воспротивился тот, — я не хочу.

Смерив его ледяным взглядом, Бангаре решительно засунул банкноты ему в карман. Протестовать скульптор не посмел. Питер отвязал пленника и взвалил его на плечо: Бабу слабо стонал в полузабытьи, идти он не мог. В дверях Бангаре обернулся:

— Ты меня не видал...

В темном переулке не было ни души. Али-Шило ждал за рулем «Р-16». Питер швырнул пленника на заднее сиденье и сел рядом.

— Домой, — скомандовал Бангаре.

Через пять минут они уже проезжали через кордон на бульваре Республики. Едва машина въехала в сад, Бангаре приказал Кровососу:

— Займись им. Потом закопаешь под большим манговым деревом.

Эта черная мразь больше ничего ему не скажет...

Питер выволок пленника из машины, как мешок. Отупевший от боли Бабу уже ничего не соображал и непрерывно скулил, как больной щенок. Кровосос дотащил его до бассейна и уложил на живот. Он достал из-за пояса заточенную велосипедную спицу, которую всегда носил под штаниной, и приставил острие к позвоночнику Бабу чуть ниже затылка. Бабу даже не почувствовал легкого укола — так ему было больно. Держа спицу строго вертикально, Питер с точностью хирурга вонзил ее в позвоночник, и стальное острие проткнуло спинной мозг.

Из горла Бабу вырвался короткий хрип, тело судорожно дернулось, выгнулось и застыло. Выждав для верности еще несколько секунд, Питер вытащил спицу, вытер ее о джинсы и снова спрятал под штанину. Этот способ убивать людей нравился ему больше всех.

Солнце только что показалось из-за горизонта. Эммануэль Бангаре остановил «Р-16» перед бунгало Жоржа. Он размышлял весь остаток ночи, прежде чем решиться на этот шаг. Дремавший на крыльце бой при виде его испуганно вскочил. Бангаре обратился к нему со своей самой приветливой улыбкой:

— Твой патрон дома?

— Да, шеф, он спит.

— Отлично! Мне надо его повидать.

Он вошел в дом вместе с Питером и Али. Внутри было пыльно, не прибрано, повсюду разбросана одежда, на столе — початая бутылка «Джи энд Би». Типичное жилище старого холостяка. Бангаре толкнул дверь спальни. Жорж храпел на кровати под противомоскитной сеткой. Мулат позволил себе роскошь несколько секунд посмотреть на него, в последний раз обдумывая свой шаг, затем, взяв у Али нож, он наклонился над спящим и легонько ткнул острием в жирное плечо. Толстяк вздрогнул и сел, щуря глаза. Бангаре отдернул штору, и спальню залил свет.

Кровь отхлынула от лица Жоржа Валло, нижняя губа у него отвисла, подбородок затрясся, как студень. Пряча испуганные глаза, он попытался выдавить из себя улыбку. Бангаре сказал себе, что был прав, потрудившись приехать сюда. Небрежно поигрывая ножом, он медовым голосом обратился к Жоржу:

— Товарищ, ты арестован. Одевайся и следуй за нами.

Обретя наконец дар речи, Жорж Валло пролепетал дрожащим голосом:

— Но за что? Что я такого сделал?

Бангаре коротким движением всадил нож в прогнивший пол.

— Покушение на завоевания Революции, — обронил он.

— Заговор против Товарища-Президента.

У Жоржа подкосились ноги. Он схватил со стула полупустую бутылку минеральной воды и залпом осушил ее, силясь проглотить ком, закупоривший горло. Потом, двигаясь как автомат, натянул брюки. Он уже знал, что начинающийся день будет самым долгим в его жизни.

Глава 11

Полковник Уэдраенго вошел в относительно прохладную комнату, где находились Малко и оба американца, в сопровождении полудюжины вооруженных негров со зверскими физиономиями. Это были «двоюродные братья», которые завладели автоматами убитых членов Комитета Защиты Революции и несли при особе полковника своеобразный почетный караул. Он сменил свой штатский костюм на легкую куртку цвета хаки, больше похожую на военную форму.

Улыбаясь, вольтиец подсел к большому деревянному столу.

— Хорошие новости, — сообщил он. — Все готово, мои сторонники ждут только меня, чтобы начать действовать.

Малко вздохнул с облегчением. Со вчерашнего дня он не выходил из жилища марабута: ни к чему, чтобы в деревне видели белых, — стукачи могли быть везде. Вторые сутки он видел лишь глиняные стены маленького форта да внутренний двор. Крис Джонс благодаря огромным порциям риса перестал ежеминутно бегать в уборную, а Милтон Брабек наотрез отказывался притронуться к чему бы то ни было, кроме сардин в масле, причем только из банки, открытой собственноручно.

Пятерых убитых членов КЗР похоронили, а их родным пригрозили страшной расправой, если они скажут хоть слово. Марабут пользовался достаточным влиянием, чтобы рассчитывать на их молчание, по крайней мере какое-то время. Ну, а потом придет новая власть...

— Когда мы едем в Уагадугу? — спросил Малко.

Полковник Уэдраенго замялся.

— Видите ли, нам придется несколько изменить наши планы. Я должен еще повидаться со многими людьми, прежде чем ехать в столицу. Для этого я предпочел бы быть один. Вот что я вам предлагаю: «лесное такси» по безопасным дорогам отвезет вас в Ниамей. Днем оттуда вылетает самолет в Уагадугу. Вы вернетесь так же, как уехали, и мы встретимся в столице.

Малко помолчал. То, что предлагал полковник, было куда более рискованно, чем первоначальный план: он хотел оставаться в глубоком подполье до самого путча. Но ведь в конце концов вольтийский офицер — главное заинтересованное лицо в этой операции...

— Ладно, — кивнул он, — надеюсь, что мое путешествие не привлечет внимания. А мои друзья?

— С ними еще проще, — ответил полковник. — Они уезжали на экскурсию и скоро вернутся. Пусть отправляются прямо сейчас, чтобы приехать до наступления ночи. Дорога трудная: прошел дождь.

Оба телохранителя были уже на ногах. Уагадугу казался им теперь раем в сравнении с Гангу.

— А как мы встретимся? — спросил Малко. — Вам придется соблюдать величайшую осторожность...

Полковник Уэдраенго достал из кармана маленький пушистый предмет, похожий на брелок для ключей, и показал его Малко.

— Вы пойдете с человеком, который передаст вам вот это. Я буду в Уагадугу завтра.

Это была Африка — ни телефона, ни почты. Гри-гри[13] и «лесной телеграф». Малко попытался взглянуть на положение дел с оптимизмом. Теперь все зависело от полковника, и хотя он располагает куда более примитивными средствами, тылы вольтийца явно обеспечены лучше, чем его собственные.

— Хорошо, — согласился он. — Сразу по приезде я свяжусь с нашим человеком, чтобы получить для вас сведения, которые дадут вам возможность разработать план завершающего этапа операции. Но вы уверены, что в Уагадугу вам не грозит опасность?

— Там, где я буду, — твердо сказал полковник, — меня никто не выдаст.

Малко подумал об убитом в пустыне русском: скорее всего, за полковником следили от самого Абиджана. Что именно известно КГБ? Нельзя было терять бдительность.

Вошел негр и склонился к уху Уэдраенго. Выслушав его, полковник повернулся к Малко.

— "Лесное такси" уже здесь. Не задавайте водителю никаких вопросов. Он знает дороги. Все будет в порядке.

Они крепко пожали друг другу руки. Телохранители растерянно смотрели на Малко, чувствуя себя брошенными. Оба умирали от жажды, но не решались притронуться к местным напиткам — хотя их приносили в закупоренных бутылках, — подозревая африканцев в самых дьявольских хитростях. Малко вышел под палящее солнце и увидел крытый брезентом грузовичок, битком набитый неграми. Для него оставили лучшее место рядом с водителем, правда, вместо кондиционера, увы, приходилось довольствоваться открытым окном... Прежде чем сесть в машину, он отвел в сторонку Криса.

— Вечером, когда приедете, идите ужинать в «Рикардо». Я свяжусь с вами там.

Он с грустью смотрел на удаляющийся красный холм над деревней, на котором марабут строил свои мечети. Здесь по крайней мере у полковника Уэдраенго есть надежный друг... Потом началась бескрайняя, ровная и однообразная саванна. Водитель гнал что было мочи, ведомый свойственным африканцам животным чутьем, которое не дает им сбиться с дороги без малейших ориентиров. Через шесть часов он будет в Ниамее.

Жорж Валло сидел на табурете в глубине крошечной комнатки без окон, силясь совладать с бешено колотящимся сердцем. Машинально он пощупал огромный синяк на правом виске... Когда Эммануэль Бангаре сказал, что не собирается везти его в Управление национальной безопасности, он хотел выпрыгнуть из машины. Питер и оба алжирца, Али и Моханд, набросились на него и принялись избивать. В конце концов острие ножа Али уперлось ему в горло. Кордон на бульваре Республики он пересек, лежа на полу машины под брезентом. Его провели через сад одной из вилл Совета Содружества и втолкнули в эту каморку без вентиляции, где нечем было дышать, предварительно связав руки за спиной. Горло ему сжимала мучительная тревога. Он слышал шаги, телефонные звонки, но понимал, что он не в полиции и не в органах безопасности. Он был в руках у Бангаре — а это значило, что можно считать себя покойником... Жоржа Валло больше не существовало. Язык у него во рту распух, как у утопленника.

Дверь открылась, и он сощурился от яркого света. Один из его палачей поднял его и повел по коридору в роскошно обставленную гостиную. Там его ждал Бангаре, одетый в свой любимый наряд — защитный комбинезон.

Жоржа усадили за стол, и он смог наконец выпить чашку кофе. Бангаре смотрел на него дружелюбно, ожидая, пока он утолит жажду, потом закурил сигарету и сказал:

— Мне все известно. Твой сообщник признался. Я к тебе хорошо отношусь, так что если согласишься сотрудничать с нами, все еще может кончиться для тебя благополучно. Я даже берусь устроить тебе исключительную концессию на прокат машин. Товарищ-Президент за развитие революционной экономики. Что ты на это скажешь?

Как будто его привели сюда, чтобы поговорить о бизнесе... Жорж кивнул и произнес охрипшим голосом:

— Да... прекрасная мысль...

— Что ж, — продолжал Бангаре, — тогда расскажи-ка, что у тебя за дела с этим Бабу?

Сидя в каморке, Жорж успел сочинить вполне правдоподобную басню. Он принялся излагать ее как можно более убедительным тоном, с неподдельной искренностью: незадачливый Бабу, якобы родственник его служащего, залез в долги, купив «Ямаху», а он, Жорж, по доброте душевной захотел ему помочь... дал немного денег, чтобы расплатиться с основными кредиторами...

— А взамен ты его ни о чем не попросил? — осведомился Бангаре равнодушным тоном.

— Да, мы договорились, что он будет работать на меня в свободное время, — объяснил Жорж. — Нерегулярно, конечно, от случая к случаю...

Бангаре понимающе кивнул. Без всякого предупреждения его рука вдруг распрямилась, как пружина, выплеснув горячий кофе прямо в лицо Жоржу. Мулат вскочил и в ярости ринулся на него, рыча:

— Негодяй! Лжец! Контрреволюционер! Белый ублюдок! За дурака меня держишь! Убью!

Двое его сообщников, ухмыляясь, смотрели, как он избивает толстяка ногами... Наконец он немного успокоился, подняв упавшего на пол Жоржа за шиворот, и стукнул его головой об угол стола.

— Ты скажешь мне все, что тебе известно, или не выйдешь отсюда, мразь! Здесь тебя никто не станет искать, даже твой дерьмовый посол.

Подкрепляя слова делом, он схватил его за нос и со всей силы крутанул. Жорж Валло молчал, спрашивая себя, хватит ли у него сил все это выдержать...

У Малко на миг сжалось сердце, когда он протягивал свой паспорт солдату иммиграционной службы, но он тотчас взял себя в руки. В довершение всего он умирал с голоду. Обслуживание на линии Ниамей — Уагадугу было ниже всякой критики даже в салоне первого класса. Малко с тоской вспомнил свой последний полет из Парижа в Нью-Йорк рейсом компании «Эр Франс», вторым классом. Паштет из гусиной печени и коллекционные бордосские вина...

Получив назад свой паспорт, Малко прошел через полицейские кордоны. В аэропорту кишела обычная чернокожая толпа; ничего подозрительного он не заметил. Черного «Р-16» не было. Он направился к конторе Жоржа Валло. На месте толстяка сидел приветливо улыбающийся негр.

— Господина Жоржа нет?

— Он в отеле, патрон. Тебе нужна машина?

Машина, о которой шла речь, оказалась таким же «датсуном», какой у него уже был, только без кондиционера и гораздо более ржавым. Малко вежливо отклонил предложение и направился к офису Баджета. Через пять минут он выезжал из аэропорта в новеньком «мерседесе» с кондиционером. Просто сказка! Оставалось разыскать Жоржа Валло.

Кабинет француза в отеле «Индепенденс» был заперт, и Малко поехал в «Силманде».

Там он взял тот же номер, который занимал два дня назад, оставил чемодан и спустился в подвал. Чернокожий помощник Жоржа Валло улыбнулся ему, как доброму знакомому.

— Патрона нет, — сказал он, — патрон уехал утром, очень рано. Приходи в три часа.

Малко начал нервничать не на шутку. Время поджимало. Жорж Валло уже должен был получить сведения, необходимые для разработки плана нападения на Совет Содружества. Он поднялся в номер. Когда он открывал дверь, зазвонил телефон. Сняв трубку, Малко услышал нежный голосок Элианы.

— Ты уже вернулся? Почему мне не позвонил?

Малко было не до любовных утех... Он уже собрался под благовидным предлогом отделаться от ливанки, как вдруг в голову ему пришла одна мысль.

— Послушай, — сказал он, — сегодня в Уагадугу приезжают двое моих друзей. Денег у них не густо. Ты не могла бы приютить их денька на два-три у себя на вилле?

— Конечно, — ответила она. — Встретимся там, хочешь? Я дам тебе ключи.

Что ж, это поможет скоротать время в ожидании Жоржа Валло. А в дальнейшем вилла Элианы могла бы послужить им базой на несколько часов, если придется «исчезнуть» из отелей.

Когда он приехал, молодая женщина была уже там. Она оделась в ярко-красный ансамбль — настоящий призыв к изнасилованию: узкие брючки, облегающие, как перчатки, с широким поясом, который особенно выгодно подчеркивал крутой изгиб се бедер, и легкая блузка, расстегнутая почти до талии, открывавшая во всей красе маленькие круглые груди. Она томно прижалась к Малко — ни дать ни взять кошечка, дождавшаяся возвращения хозяина.

— Мы успеем искупаться, пока твои друзья не приехали?

— Конечно, — ответил он.

В сущности, здесь было ничуть не хуже, чем в отеле. Элиана не утратила ни капли своего пыла. Едва войдя в воду, она принялась нежно тереться об него кончиками грудей, довольно урча. Решительно, на уме у нее было только одно. Они немного поласкали друг друга в теплой воде, потом она склонилась к его уху и прошептала:

— Идем.

Гибкое тело Элианы больше не таило для Малко секретов. Когда он забавы ради делал вид, будто хочет отстраниться, ливанка поворачивала голову и глядела на него глазами, полными укоризны. Тогда он снова обладал ею под аккомпанемент французских и арабских непристойностей, которые она выкрикивала в такт его движениям. Капельки пота расплывались на ее спине, и она выгибалась еще сильнее, словно это был расплавленный свинец... Наконец Малко достиг вершины наслаждения и рухнул на нее, изнемогая от усталости и жары, невыносимой, несмотря на включенный вентилятор. Никакого здоровья не хватит с такой женщиной...

Чуть позже ему вдруг пришло в голову спросить ее:

— Послушай, ты знаешь толстого Жоржа? У него контора по прокату машин.

— Знаю.

— Я должен был встретиться с ним по делу, а он не пришел. Никто не может мне сказать, где он. Ты не поможешь мне его разыскать?..

Элиана состроила очаровательную гримаску.

— Попробую. У меня есть очень смышленый бой. Думаю, он быстро все разузнает. Хочешь, я приду к тебе в отель?

— Нет, — покачал головой Малко, — встретимся здесь. После обеда. Ты могла бы заняться этим сейчас же?

— Конечно, дорогой, — проворковала она.

Так он меньше «наследит». Уагадугу — город маленький, и бои всегда в курсе дел немногочисленных белых.

Малко успел принять душ и еще несколько раз справиться — по-прежнему безуспешно — о Жорже Валло. Его служащий, казалось, не был обеспокоен его отсутствием. А ведь в этой стране без связи с человеком могло произойти что угодно — например, сломалась машина на дороге, авария, несчастный случай... Обстановка в Уагадугу оставалась на удивление спокойной, если не считать комендантского часа. Статьи в «Обсерватере», последнем уцелевшем органе оппозиции, были единственной вялой попыткой сопротивления режиму Санкары, на руку которому играла извечная африканская апатия. Судя по всему, Товарищ-Президент мог спать спокойно: радио по-прежнему бубнило революционные лозунги, а правительственная газета «Сидвайя» пестрела резолюциями местных партий и группировок, торжественно объявлявших о поддержке нового режима. А в магазинах между тем нельзя было найти даже крема для бритья...

Проезжая мимо кордонов «запретной зоны», Малко снова подумал о готовящемся путче. Только бы полковнику Уэдраенго удалось!.. Его не покидало чувство, что ЦРУ сделало маловато. Конечно, ему было бы спокойнее с пятью-шестью сотнями морских пехотинцев... Но существовало непреложное правило — если только речь не шла об «открытой» операции, как в Гренаде, — не попадаться с поличным. А ЦРУ еще не нашло подходящего эквивалента кубинским наемникам.

Инцидент с русским, который следил за ними в пустыне и которого пришлось убить, не давал ему покоя. Необходимо было сообщить о нем Эдди Коксу. Но теперь, на завершающем этапе операции, ему не хотелось рисковать, выходя на связь с резидентом ЦРУ.

Миновав бесчисленные лотки уличных торговцев напротив больницы, Малко затормозил у ворот виллы Элианы.

Ливанка уже ждала его, сидя в плетеном кресле на веранде. Когда он вышел из машины, она тотчас поднялась и пошла ему навстречу, покачивая своими роскошными бедрами; красные брючки делали ее походку совершенно неотразимой. Надо было быть весьма озабоченным серьезными проблемами, чтобы не изнасиловать ее сразу. Как обычно, она обвилась вокруг Малко, как лоза, и лишь после бесконечно долгого поцелуя он смог задать интересующий его вопрос:

— Ты узнала что-нибудь о Жорже Валло?

Элиана шаловливо улыбнулась ему.

— Да. Тебе никуда не надо ехать, мы успеем вволю порезвиться.

У Малко екнуло сердце.

— Почему? Он попал в аварию?

— Нет, — ответила она, — его арестовали. Сегодня утром у него дома.

Глава 12

Даже если бы Малко в течение полугода соблюдал строгий пост, такое сообщение отбило бы у него всякую охоту заниматься любовью. Почувствовав это, прильнувшая к нему Элиана подняла удивленную и разочарованную мордашку.

— Я тебе больше не нравлюсь?

— Что ты, очень нравишься, — запротестовал он, пытаясь скрыть свое смятение. — Но что все-таки случилось с Жоржем? Это серьезно?

Элиана равнодушно пожала плечами.

— Не знаю. Этот подонок Бангаре пришел к нему рано утром со своими людьми. Бой Жоржа видел их и рассказывал потом на базаре. Но вообще-то здесь это ничего не значит. Может быть, какие-нибудь дрязги из-за женщин или из-за денег. Жоржа уже однажды держали несколько дней в Управлении госбезопасности, у него были какие-то нелады с новым правительством. Они хотели его запугать... В Уагадугу такое сплошь и рядом...

Решив, что этим все сказано, она вернулась к своему любимому занятию. Ценой героических усилий Малко пытался выдавить из себя ответную реакцию, одновременно прикидывая, чем грозит это непредвиденное обстоятельство. В случае серьезного провала он мог дать отбой, зная, что в обозримом будущем больше попыток переворота предпринято не будет. Пока язычок Элианы исследовал его ухо, он обдумывал ситуацию. Полковник Уэдраенго, по всей вероятности, уже в Уагадугу, Крис и Милтон в пути, а грузовики Боба прибудут завтра утром. Не хватало одного — сведений, без которых нельзя будет действовать наверняка и обезвредить капитана Санкару в случае, если окажется невозможной операция в деревне Корсимиро. Но арест Жоржа Валло разрушал все планы. Это был «красный свет». Оставалось одно — срочно свернуть операцию. Независимо от того, был он связан с инцидентом в пустыне или нет, арест «человека ЦРУ» убивал путч в зародыше.

В несколько секунд у Малко созрело решение: отбой. Конечно, жаль затраченных усилий, но он не имеет права рисковать человеческими жизнями. На нынешней стадии это была уже не русская рулетка, а бельгийская... Когда в барабане не один патрон, а шесть. Он высвободился из объятий Элианы, и та разочарованно вздохнула.

— Уходишь?

— Да.

— Ты поедешь за своими друзьями?

— Да.

Теперь вилла Элианы могла стать не просто базой, а единственным шансом уцелеть.

— Тогда я буду ждать тебя здесь, — сказала молодая женщина.

Она проводила его взглядом, изящно отставив в сторону ножку, сексапильная как никогда... Погруженный в свои мысли, он едва не сшиб на перекрестке «ямаху», инстинктивно то и дело косясь в зеркальце заднего вида. После ареста Жоржа Валло он ежесекундно подвергался в Уагадугу смертельной опасности. И все же надо было вернуться в «Силманде»: полковник Уэдраенго будет искать его там.

Въехав на стоянку перед отелем, Малко увидел приближающегося негра. Он замер, сердце бешено заколотилось. Вот так это и начинается... Но парень, похоже, был напуган еще больше, чем он сам. Оглядевшись по сторонам, он вынул руку из кармана и показал пушистый «брелок для ключей», который Малко видел в руках полковника Уэдраенго. Негр тотчас снова спрятал вещицу в карман и тихо спросил:

— Идешь со мной, патрон?

В следующую секунду он уже вскочил на «ямаху» и сорвался с места, как безумный. Малко дал ему отъехать на почтительное расстояние и двинулся следом, от души надеясь, что его странных перемещений не заметили околачивавшиеся у входа в отель негры — по большей части осведомители госбезопасности. Посланец полковника Уэдраенго миновал плотину № 3, затем выехал на Ниамейское шоссе. Вскоре начался зловещий «Булонский лес». Проехав метров пятьсот, негр свернул направо и углубился в огромный африканский квартал Зогона. Широкие немощеные улицы, пересекающиеся под прямым углом, глинобитные хижины, несколько вилл, множество уличных торговцев и почти полная темнота... Малко с трудом различал впереди своего «гида», который неожиданно сворачивал то направо, то налево. Наконец они оказались на пустынной темной улице, и негр въехал в сад какой-то виллы. Малко на своем «мерседесе» последовал за ним. Два человека, возникшие откуда-то из темноты, тут же закрыли за ними ворота. В глубине сада виднелся небольшой изящный дом. Проводник знаком пригласил Малко подойти и трижды позвонил в дверь. Им открыл высокий негр с тонкими чертами лица.

— Добро пожаловать, мистер Линге! Наш друг уже приехал.

В комнате было жарко, как в адском пекле. Мебели почти не было, но в углу стоял большой телевизор, а рядом громоздились друг на друга три магнитофона «Акай». Малко сел на низкий диванчик. Хозяин приказал бою:

— Принеси попить!

— У меня нет ключа, патрон, — ответил тот.

Негр с извиняющимся видом повернулся к Малко.

— Ничего не поделаешь, дорогой друг! Приходится запирать, а то не успеешь оглянуться, как они все вылакают. Зу, принеси вентилятор...

Бой приволок огромное сооружение на ножке. В комнате посвежело, и Малко сразу почувствовал себя лучше. Минуты через три дверь открылась, и вошел человек в коричневом бубу и бежевой тюбетейке. Это был полковник Уэдраенго.

Встретивший Малко негр обнял его, затем вольтиец направился к Малко, с улыбкой протягивая руку.

— Вот видите, дорогой друг, здесь, в Уагадугу, все складывается как нельзя лучше!

Бой наконец разыскал ключ от кухни и явился, нагруженный бутылками «Флэга». Несколько минут в комнате слышались только бульканье и удовлетворенные вздохи. Затем полковник достал из кармана и протянул Малко кусочек картона. На нем было нацарапано несколько слов: «Привет, товарищ! Мы тебя ждем и готовы следовать за тобой. Смерть Санкаре!»

Подпись неразборчива... Полковник Уэдраенго забрал у Малко послание.

— Это от моего друга полковника Колго, — объяснил он. — Он ждет меня завтра в По, чтобы предоставить свою часть в мое распоряжение. Все его офицеры на нашей стороне. Замечательно, правда? Выпьем за освобождение страны.

Он поднял свой стакан. Малко не решался сказать ему правду. Сердце его мучительно сжалось. Хватит ли у него мужества одним ударом разбить радужные надежды мятежного полковника?

— Привет, товарищ! Родина или смерть! Мы победим!

— Родина или смерть, мы победим!

Традиционное приветствие революционеров — и «Р-16» поехал своей дорогой, оставив позади военный кордон. Эммануэлю Бангаре в защитной форме, неизменном красном берете и с «Калашниковым» на плече нечего было опасаться солдат. Жоржа Валло, лежавшего ничком на полу перед задним сиденьем, под ногами двух алжирцев, они даже не заметили. От толстяка разило потом и страхом. С утра его били, мучили, запугивали на вилле Бангаре. Заставили стоять на коленях на железной линейке, пока он не взвыл от боли. Потом потащили к бассейну и держали голову под водой, так что он едва не захлебнулся. Потом Али-Шило потехи ради заставил его съесть живую жабу. Он понимал, что это еще цветочки и пока несмотря ни на что держался своей версии, хотя и знал, что Бангаре не верит ни единому его слову. Самым страшным было сознание, что он, Жорж Валло, больше ни для кого не существует... Когда машина миновала кордон, ему позволили сесть. Руки у него были связаны за спиной, а впереди, рядом с мулатом, сидел Питер-Кровосос, готовый на все и более лютый, чем оба алжирца вместе взятые. Перед отъездом ему дали воды, но, если не считать жабы, с самого утра он ничего не ел, и желудок сводили спазмы.

— Куда мы едем? — спросил он.

Бангаре повернулся к нему с недоброй ухмылкой.

— Тебе очень надо это знать?

Жорж призвал на помощь все свое мужество. Проносившаяся мимо унылая саванна не сулила ничего хорошего. Он знал, что они сдут по дороге на Бобо-Диуласо, но и только. Ничего особенного до самого Бобо здесь не было. Что это могло значить?

— Я хочу связаться с моим посольством, — сказал он. — Ваши действия незаконны.

Али с размаху ударил его кулаком в нос, и он, жалобно взвизгнув, умолк. Наступила тишина; машина мчалась по прямой, как стрела, дороге. Прошло полчаса. Вдруг Бангаре резко сбавил скорость. Чахлые деревца саванны уже таяли в сгущающихся сумерках. Жорж увидел хижины деревни; мулат свернул направо, громкими гудками разгоняя стайки босоногих ребятишек, и машина затряслась по латеритовой трассе. Они пересекли деревню и выехали на берег озера, вокруг которого не было никакой растительности. «Р-16» затормозил, алжирцы вытолкнули Жоржа наружу. Воздух здесь был посвежее, и толстяк вдохнул его с наслаждением. Бангаре вышел из машины и встал перед ним.

— Знаешь, где мы находимся?

Жорж знал: это была деревня Кудугу. Он молча опустил голову. Бангаре указал стволом «Калашникова» на низкий берег, где темнело что-то похожее на большое бревно.

— А это что такое, знаешь?

Жорж Валло упорно не поднимал голову, отказываясь верить в ужасающую действительность, не в силах совладать с охватившей его паникой. Мулат подтолкнул его прикладом к самой кромке воды; толстяк изо всех сил уперся ногами в землю, чтобы не сделать ни шагу дальше: в метре от него, наполовину высунувшись из воды, лежал крокодил, такой неподвижный, что его можно было принять за чучело. Огромная пасть была угрожающе разинута...

Подбежали ребятишки с цыплятами в руках. Эта большая лужа была известна во всей Верхней Вольте: здесь жили священные крокодилы, последние в стране. Легенда, пришедшая из глубины веков, окружила этих хищников божественным ореолом; местные жители ежедневно кормили их, а убить крокодила считалось страшным преступлением. Али-Шило вырвал у одного из мальчишек цыпленка и швырнул его в зубастую пасть. Челюсти мгновенно сомкнулись со зловещим хрустом. У Жоржа Валло подкосились ноги. Бангаре склонился к его уху, показывая на других крокодилов, лежавших поодаль, у самой воды.

— Видишь, у них время ужина...

Жорж не мог выдавить из себя ни слова. Крокодил, проглотив цыпленка, снова разинул пасть в ожидании.

— Сегодня, — продолжал мулат, — они получат кое-что пожирнее цыплят...

Жорж поднял голову, силясь улыбнуться. Улыбка вышла жалкой.

— Господин Бангаре, вы, конечно, шутите...

Мулат со злобой ущипнул его.

— Ты так думаешь?

Жорж молчал. Бангаре пнул его ногой, и толстяк упал на топкий берег в полуметре от разинутой пасти. Он взвыл от ужаса, пытаясь подняться, но нога Бангаре опустилась на его затылок и пригвоздила к земле. Крокодил зашевелился, проявляя признаки любопытства.

Жорж снова отчаянно взвыл. Алжирцы между тем отогнали мальчишек, и те, насмерть перепуганные, пустились наутек. Оставшийся в машине Питер наблюдал за происходящим издали, дивясь фантазии своего шефа. Дождавшись, когда ребятня скроется из виду, Бангаре убрал ногу. Жорж Валло с трудом поднялся; в глазах его застыл ужас. Он встретил ледяной взгляд мулата и содрогнулся, несмотря на жару: этот садист искренне забавлялся. По его лицу было видно...

— Послушай, — медленно произнес Бангаре, — я пока тебя щадил, но у меня мало времени. Ты скажешь мне правду. Тогда мы с тобой подружимся... Но если будешь молчать, тебе свяжут ноги и оставят здесь. Мы подождем в машине, там, повыше. Но когда совсем стемнеет — где-то через полчаса, — они выползут и станут искать, чего бы пожрать. Тут-то они до тебя и доберутся. Сразу, естественно, не проглотят, а...

— Вы с ума сошли, — пролепетал Жорж, — я...

— Я думаю, — невозмутимо продолжал Бангаре, — что сначала тебе откусят ногу, а потом утащат в воду, там им вольготнее. Ну, а потом они тебя поделят. И даже если к этому времени у тебя развяжется язык, ты будешь уже основательно подпорчен... Ну, так что?

Жорж окончательно потерял дар речи... Мулату вдруг подумалось, что, чересчур сильно запугав толстяка, он не добьется своего. Может быть, стоило теперь прибегнуть к посулам?

— Слушай, — сказал он, наклонившись к уху Жоржа, — если ты человек разумный, я обещаю устроить тебе концессию, о которой говорил. Ты ведь знаешь, Товарищ-Президент мне ни в чем не отказывает...

Жорж молчал, обливаясь потом. Глаза его были прикованы к пасти крокодила, ощетинившейся неровными, острыми, как гвозди, зубами. От мощного пинка Бангаре он снова рухнул наземь; Али-Шило уже спешил к ним с веревкой. В мгновение ока толстяк был связан по рукам и ногам... Палачи выпрямились, и мулат небрежно бросил:

— Что ж, приятного аппетита...

Сумерки сгущались, вокруг не было ни души. По песку прошелестели удаляющиеся шаги. Жорж все еще говорил себе, что это блеф... Но вот крокодил зашевелился и, перебирая мощными когтистыми лапами, медленно пополз к нему, И в этот миг в нем все оборвалось. По ноге потекла теплая струйка. Он не хотел умирать... Крокодил был уже совсем рядом. Собрав последние силы, он покатился по земле и закричал что было мочи:

— Вернитесь! Я согласен! Согласен!

Бангаре, отошедший уже метров на пятьдесят, обернулся. Услышав крик Жоржа Валло, он мысленно поздравил себя с успехом — не всякий бы додумался до поистине гениального трюка с крокодилами. Толстяк раскололся... Однако крокодил был не в курсе намерений Бангаре, и блеф грозил обернуться страшной реальностью. Али-Шило испуганно вскрикнул:

— Эй, шеф, он сейчас сожрет его!

У Бангаре вырвалось длинное ругательство. Крокодил полз по песку, огибая лежащего человека, чтобы схватить его за ногу и утащить в озеро, как и предсказывал мулат. Если только они окажутся в воде, отнять добычу у хищника будет уже невозможно... Он бросился бежать что было сил, размахивая автоматом, но стрелять не решался: крокодил был уже совсем рядом с Жоржем. Не хватало еще, чтобы его дьявольская уловка обернулась против него!

Благодаря огромному вентилятору атмосфера в гостиной стала чуть менее удушающей. Полковник Уэдраенго, должно быть, был очень уверен в себе и своих друзьях, если не боялся оставаться почти в самом центре Уагадугу без всякой охраны... Малко видел только одного боя в саду у решетки. Он выпил еще глоток водки, чтобы собраться с духом. Ему нелегко было решиться сказать то, что он должен был сказать. Двое негров напротив него оживленно беседовали вполголоса на своем языке.

— Полковник, — начал Малко, — после того, как мы с вами расстались, кое-что произошло...

Вольтиец повернулся к нему с лучезарной и доверчивой улыбкой.

— Что же?

— Нечто серьезное, — медленно произнес Малко. — Операцию придется отложить.

Он вкратце рассказал об исчезновении и аресте Жоржа Валло и о том, чем это грозило. Полковник слушал его с бесстрастным, непроницаемым лицом. Когда Малко закончил, наступила тишина, нарушаемая лишь негромким шипением вентилятора. Малко отдал бы половину своего замка, чтобы оказаться сейчас подальше от этой комнаты. Второй негр смотрел на него почти с брезгливостью. Полковник Уэдраенго был по-прежнему спокоен.

— Значит, — сказал он наконец, — вы отменяете операцию.

— Продолжать было бы безумием, — попытался оправдаться Малко. — Даже здесь вы в опасности... Мы не знаем, что мог сказать Жорж.

— Я считал, что это один из ваших людей, — мягко заметил полковник. — Разве вы в нем не уверены?

— Когда речь идет о пытках, нельзя быть уверенным ни в ком, — возразил Малко.

— А вы наверняка знаете, что его арест связан с нашими планами?

— Нет, конечно, но вероятность весьма велика... Таких совпадений просто не бывает.

Полковник кивнул, как бы соглашаясь с Малко. Затем он поднял свой стакан и как-то странно улыбнулся.

— Что ж, — сказал он, — тогда вам остается только пожелать нам удачи.

Малко притворился, будто не понял.

— Полковник, — предложил он, — у нас есть аварийный вариант. Мы можем вывезти вас из страны. Вместе со всеми, кто захочет вас сопровождать.

Полковник Уэдраенго поставил стакан на стол и произнес медленно и твердо:

— Мистер Линге, я не вернусь в Берег Слоновой Кости до тех пор, пока моя страна не будет освобождена от марксистских угнетателей. Я очень сожалею, что вы вынуждены прекратить сотрудничество, но с вами или без вас я доведу до конца дело, ради которого я здесь. Отступать мне некуда.

Он обменялся взглядом со своим другом, и тот серьезно кивнул головой в знак одобрения. Малко молчал... Это была катастрофа. Он стоял перед выбором: либо встать и тихонько уйти (что было бы отвратительно), либо принять участие в авантюре, которая скорее всего закончится трагически.

Глава 13

— Полковник, — сказал Малко, — я искренне готов помочь вам, но вы отдаете себе отчет, как сильно мы рискуем? Может быть, даже за этим домом уже следят...

Полковник Уэдраенго натянуто улыбнулся.

— Мы в Африке, а вы рассуждаете с точки зрения белого человека. У нас дела не делаются так быстро... Повторяю вам: как бы то ни было, я доведу эту операцию до конца. Пусть даже меня ждет поражение... Слишком много людей верят мне и ждут моего появления. Я вас хорошо понимаю и не буду в обиде, если вы после нашего разговора покинете этот дом, предоставив мне обходиться своими силами. Такова жизнь. Однако нам нельзя терять время. Итак, я продолжаю. Могу я по-прежнему рассчитывать на вас или нет?

Малко смотрел в свой пустой стакан. Ветерок от вентилятора растрепал ему волосы. Он заранее знал позицию ЦРУ: немедленно свернуть операцию, и пусть полковник выпутывается, как может.

Эдди Кокс не колебался бы ни секунды. Тем более что здесь были замешаны двое американских граждан — Крис Джонс и Милтон Брабек... Вот только если твои предки на протяжении многих поколений носили фамилию Линге, это что-нибудь да значит. Когда являешься наследником традиции, не так-то просто наплевать на нее только потому, что тебе не хочется рисковать жизнью...

— Полковник, — проговорил он медленно и серьезно, — я считаю, что вы неправы, но я остаюсь с вами.

Негр порывисто вскочил и крепко обнял Малко. От него пахло потом и табаком; черные глаза светились искренней радостью.

— Спасибо! — воскликнул он. — Если мы уцелеем, я ваш друг на всю жизнь. Если же дело обернется плохо, у меня к вам только одна просьба: я обещал моей жене — она осталась в Абиджане, — что вернусь живым или мертвым. Насколько я понимаю, у вас есть возможность бежать... Обещайте мне отвезти туда мое тело.

— Не дан Бог, конечно, — вздохнул Малко, — но я это сделаю. Даю вам слово.

— Тогда все будет в порядке.

Хозяин дома что-то сказал бою, тот кинулся на кухню и вернулся с бутылкой настоящего коллекционного шампанского «Моэт». Негр наполнил бокалы, и все трое встали. Шампанское оказалось теплым, но в том, как они поднялись и чокнулись, было что-то торжественное и волнующее.

Они выпили молча, машинально прислушиваясь к шорохам на улице... Малко взглянул на часы: телохранители, должно быть, уже ждали дальнейших указаний у «Рикардо».

— Полковник, — сказал он, — я дал вам согласие от своего имени, но не могу говорить от имени двух человек, которые приехали со мной... Если они решат выйти из игры, я не вправе им помешать.

— Ничего страшного, — ответил полковник, — обойдемся и без них.

Малко казалось, будто все происходящее — сон. Уэдраенго оживленно заговорил со своим другом, потом повернулся к нему.

— Вот какой у меня план, — объяснил он. — Сегодня же я посылаю человека к моим друзьям в По. Он передаст им, чтобы ждали меня в заповеднике в условленном месте. Под предлогом маневров они со своими людьми покинут лагерь. Один из офицеров имеет доступ к большому складу оружия и боеприпасов...

— Сколько их?

— Около сотни. Вполне достаточно. Это ударные группы.

— Что же дальше?

— На ваших грузовиках мы едем в Уагадугу. Дорога займет часа полтора, серьезных кордонов нет. Сегодня ночью я разработаю план нападения на охраняемый периметр и оцепления казармы жандармерии.

Малко достал из кармана полученную от Жоржа Валло бумажку, где было обозначено размещение постов и бронетранспортеров. Полковник взглянул на план, и лицо его осветилось радостной улыбкой.

— Это именно то, чего мне не хватало! Теперь мы сможем сосредоточить наши силы в самых опасных пунктах и захватить радио и телевидение. Я сразу же выступлю с обращением к народу.

— А если Санкары не окажется в его резиденции?

Полковник пожал плечами с чисто восточной покорностью судьбе.

— Тогда борьба предстоит более долгая: у него есть еще верные люди в По, а также ЛИПАД. Но я думаю, что народ пойдет за мной. Он не осмелится мне противостоять.

— Вы рискуете столкнуться с очень ожесточенным сопротивлением.

— Нет, в Уагадугу у них мало боеприпасов, я это знаю от друзей. Санкара не доверяет даже своим людям. Кроме того, у нас есть боевой дух, а у них его нет.

— Не лучше ли выждать два дня, чтобы захватить Санкару во время вручения верительных грамот?

— Ждать слишком рискованно. Каждую секунду мы здесь подвергаемся смертельной опасности. Так что идите к вашим друзьям и узнайте, каковы их намерения.

— Я найду вас потом здесь же?

— Да, — кивнул полковник, — нам еще надо поработать. Но если случится так, что мне придется скрыться, есть ли место, где я могу связаться с вами?

— Да, — ответил Малко и дал ему адрес виллы Элианы.

Итак, с этой ночи они уходили в подполье.

Ресторан «Рикардо» с бассейном посередине был почти пуст, только за одним столиком ворковала чернокожая парочка. Малко выпил уже три рюмки водки, но это не развеяло его тревогу: телохранители запаздывали... Уже почти на час. Он вздрагивал при каждом шуме мотора. От плотины № 4 устремлялись в атаку тучи москитов. Увы, он не мог двинуться с места. У двух американцев нет другой возможности связаться с ним... Малко собирался было заказать четвертую рюмку, когда услышал приближающийся грохот, какой мог бы издавать допотопный паровоз. Через полминуты он увидел высокую массивную фигуру Криса Джонса, а за его спиной — Милтона Брабека. Оба были вымотанные, взмокшие, в прилипших к телу рубашках. Они бессильно рухнули на стулья рядом с Малко.

— Дьявол! — выдохнул Милтон. — Я уж думал, мы никогда не доберемся. Колымага совсем ни к черту. Сцепление полетело, и мы ползли со скоростью тридцать в час.

Они залпом выпили четыре бутылки «Виши» и две «Перье». Малко подождал, пока друзья немного освежатся, и только тогда рассказал им, что произошло... Его рассказ был выслушан в гробовом молчании, не нарушенном и тогда, когда он, закончив, спросил: что они намерены делать?

— Если вы выходите из игры, — добавил он, — то вам надо улетать завтра рано утром. Есть самолет на Абиджан.

Крис Джонс бесстрастно смотрел на стекающие в бассейн струи воды.

— Если мы останемся, — спросил он, — неприятности нам не грозят?

— Только пуля в затылок или несколько лет в африканской тюрьме, — усмехнулся Малко.

Крис пощелкал языком.

— Да я не про то. Я имею в виду остолопов, которые просиживают штаны в Лэнгли. Они не могут вышвырнуть нас или отказать в пенсии нашим вдовам, если нас ухлопают?

— Нет, — твердо сказал Малко. — Руководитель операции — я, и вы обязаны мне подчиняться. Если вы решите остаться, я письменно сообщу резиденту, что решил продолжать, несмотря на риск, и что вы мне нужны. Нахлобучка будет мне одному...

Крис Джонс плюнул в сторону бассейна, пытаясь попасть в струю воды.

— Ну так мы остаемся. Раз уж представился случай позабавиться... Хоть будет что порассказать дружкам. А кишки у меня все равно насквозь прогнили, так что чуть больше, чуть меньше... Вот только с артиллерией у нас слабовато.

Малко растроганно смотрел на двух американцев. Как-никак двадцать лет дружбы... Крису и Милтону было наплевать на Верхнюю Вольту с высокой колокольни. Но они глубоко уважали Малко и почти преклонялись перед ним. К тому же в последнее время, скованные инструкциями по рукам и ногам, они чувствовали, что застоялись без настоящего дела. Крис Джонс потянулся и бросил взгляд на негритянку, которую ее спутник тискал под столом.

— До отъезда я постараюсь подцепить местную красотку. Хочу испробовать, каково с черненькими.

Милтон, который даже в мыслях не позволял себе подобных вольностей, взглянул на него с немым укором. Малко расплатился: не стоило здесь задерживаться. Все трос вышли из ресторана. Крис со злостью пнул ногой «рейнджровер».

— Этот гроб пусть гниет здесь до второго пришествия...

Они взяли свои вещи и сели в «мерседес» с кондиционером от Баджета.

— Наконец-то цивилизация! — с наслаждением вздохнул Милтон.

— Куда мы едем? — спросил Крис, когда они уже тряслись по ухабам немощеной дороги вдоль плотины. Почти под каждым фонарем сидел молодой негр с книгой в руках — студенты, у которых дома не было электричества, могли учиться только благодаря уличному освещению...

— К одной моей знакомой, — ответил Малко.

— Ясно, — вздохнул Милтон. — Кажется, опять понадобится бром.

Элиана оставила ворота открытыми, и они въехали прямо в сад. Молодая женщина тщательно заперла за ними решетку. Когда она появилась на освещенной веранде, Малко понял, что Милтон был прав: на ней была только коротенькая юбочка, не больше набедренной повязки, все остальное ничем не прикрыто. Соблазнительно покачиваясь, она бегала вокруг стола, подавая напитки, под растерянными взглядами двух американцев. Впрочем, Крис и Милтон, как ни приятно им было это зрелище, засыпали на ходу. Они вскоре извинились и разошлись по своим комнатам. Элиана тотчас уселась на колени к Малко, расстегнула его рубашку и принялась покусывать грудь, как игривый щенок.

— Чем они занимаются, твои друзья? — поинтересовалась она.

— Я же тебе говорил, они приехали отдохнуть.

Ливанка поцеловала его в губы и спокойно сказала:

— Вот и нет. Они наемники...

Поперхнувшись от неожиданности, Малко не нашел, что ответить.

— Да и ты тоже наемник, — продолжала она, — я это знаю с самого начала...

— Откуда?

— На вечеринке у Эвелины ты долго разговаривал с американским шпионом. И вообще ты какой-то ненормальный. Ведешь себя странно... Мы все знаем, что в один прекрасный день на Санкару нападут наемники.

Она снова приникла к Малко в долгом поцелуе, избавив его от необходимости отвечать, потом соскользнула к его ногам и приступила к своему любимому занятию. Когда, обливаясь потом, они оторвались друг от друга, молодая женщина сказала:

— Вообще-то никто не знает, что ты здесь. Кроме одного приятеля, он сейчас придет.

— Кто он такой?

Элиана рассмеялась.

— Мой любовник. Он живет здесь рядом и работает в больнице. Он врач. Говорит жене, что его срочно вызвали к больному, а сам приходит сюда переспать со мной. Я сегодня не успела его предупредить, но это неважно... Он тоже тебя не выдаст...

Она еще не договорила, когда заскрипела решетка в саду. Элиана встала, надела юбочку, поцеловала Малко и быстро проговорила:

— Мне придется заняться с ним любовью, чтобы он не обиделся... Ты не сердишься?

Добрая душа... Вскоре она вернулась с худощавым, голым до пояса мужчиной. Он улыбался и выглядел очень молодым, несмотря на лысину. Элиана представила его Малко:

— Ив Арбусье, хирург из городской больницы. Малко, мой друг.

Она ушла на кухню за напитками. Лекарь с любопытством косился на Малко. Тот поспешил завязать разговор.

— Так вы оперируете в здешней больнице? — спросил он.

Ив Арбусье вздохнул.

— Если это можно так назвать! У нас же ничего нет. Начиная от пентотала и кончая перевязочным материалом. Больные должны приходить со своими бинтами... Лекарств катастрофически не хватает. А с тех пор, как произошла эта самая революция, чернокожий медперсонал отказывается работать после обеда.

Вернулась Элиана с подносом. Врач явно спешил. Каждые полминуты он поглядывал на большой хронометр. Малко искал благовидного предлога, чтобы исчезнуть, как вдруг его обожгла страшная мысль. Тридцать тысяч франков, предназначенные для Боба, остались в сейфе «Силманде»! Ему придется вернуться в отель, невзирая на опасность. Он поднялся.

— Ну, до скорого...

Врач не стал его удерживать.

Странно было вновь очутиться в по-прежнему пустом холле «Силманде».

Он нажимал кнопку лифта, как вдруг услышал за спиной знакомый голос.

— Мсье Малко!

Он обернулся. Жорж Валло, более потный, чем когда-либо, вышел из своего кабинета и направлялся к нему!

Глава 14

Малко остолбенел.

— Где вы были? — спросил он, борясь с неодолимым желанием вытереть ладонь о брюки, настолько липкой была рука Жоржа...

Инстинктивно насторожившись, он вглядывался в ничего не выражающие глаза француза. Улыбка толстяка была, пожалуй, немного слишком широкой, сам он — чересчур суетливым.

— Ох, если в вы только знали, что со мной случилось! — шумно вздохнул Жорж Валло. — Я уж думал, мне крышка. Идемте в бар, я вам все расскажу.

Сквозь опасения Малко начал пробиваться росток надежды. Может быть, чутье верно подсказало ему не покидать полковника Уэдраенго? В конце концов, вот он, Жорж Валло собственной персоной, живой и невредимый. Возможно, он сейчас объяснит свое исчезновение и выяснится, что оно ничем не грозит их планам... Они прошли в пустой бар. Только одна проститутка из Ганы, затянутая в ярко-красное платье, обрисовывающее круглый зад, стояла, облокотившись о стойку. Жорж заказал рюмку «Гастон де Лагранжа», залпом осушил ее и тут же попросил еще.

— Сегодня утром, — начал он, — ко мне явился Бангаре. Он требовал, чтобы я дал ему «рейнджровер» без контракта и вообще бесплатно. Якобы для выполнения правительственного задания... Я сказал ему, что это невозможно, разве что он принесет мне ордер на реквизицию. Тогда он сказал, чтобы я пошел с ним и он мне его даст. Я пошел... Но он привез меня не в учреждение, а к себе на виллу. Там он стал угрожать мне, сказал, что если я не дам ему машину, он расстреляет меня как врага Революции. Я попытался бежать, но его люди поймали меня и избили...

Он умолк и вытер заливавший лицо пот. Малко внимательно смотрел на него. Пока его история казалась вполне правдоподобной... Жорж щелкнул пальцами, подзывая бармена:

— Еще «Гастон де Лагранж»!

От таких переживаний может разыграться жажда... Малко подождал, пока он успокоится, и спросил:

— А потом?

— Меня продержали там весь день, — жалобным голосом продолжал Жорж Валло, — на табуретке в какой-то каморке. Бангаре угрожал мне, бил. Но я выдержал. В конце концов он отпустил меня, заставив дать слово, что я никому ничего не скажу. Иначе он убьет меня... Мне пришлось взять такси, чтобы вернуться сюда. Я думал, он продержит меня дольше... Знаете, однажды я четыре дня сидел в Управлении госбезопасности. Веселого было мало.

Проститутка обернулась и окинула потенциальных клиентов равнодушным взглядом коровьих глаз. Малко всматривался в дряблое лицо Жоржа. Толстяк был сама искренность.

— Бангаре не задавал вам других вопросов, например обо мне? — спросил он, вспомнив, как внимательно разглядывал мулат его паспорт в аэропорту.

Жорж утер лоб и опрокинул третью рюмку «Гастон де Лагранжа». Хорошо еще, что он придерживается напитков высокого качества, подумалось Малко, от местного поила желудок его давно превратился бы в решето.

— Я этого боялся, — признался толстяк, — но он ничего такого не говорил.

— Странное все-таки совпадение. Вам не показалось, что он пытается вас запугать?

Пухлые щеки Жоржа заколыхались.

— Нет, не думаю. Такое уже было однажды. Просто это опасный псих. Но я должен сегодня еще раз увидеться с моим осведомителем.

Малко удивленно вскинул на него глаза.

— Вы играете с огнем. А что если его люди после этой истории следят за вами?

Толстяк прикрыл ладонью жирный смешок.

— Этого не может быть. Я знаю в лицо всех стукачей из госбезопасности. Чую их за километр. И ведь вам по-прежнему нужны эти сведения, не так ли?

Его внезапная смелость показалась Малко подозрительной.

— Да, конечно, — ответил он, — но я думаю, что операцию придется свернуть. Полковник еще не приехал.

— Вот как? — разочарованно протянул Жорж. — А мы-то все столько трудились... И грузовики прибудут завтра утром из Ниамея.

— Мы все равно можем их забрать, — пожал плечами Малко. — Это ни к чему не обязывает, тем более что я заплатил половину вперед. Как бы то ни было, если мы не будем уверены, что удастся нейтрализовать Санкару, придется все отменить.

— Я сейчас же этим займусь, — решительно заявил Жорж. — Мы сможем увидеться с вами позже?

— Завтра утром.

— Где?

О том, чтобы дать ему адрес их убежища, не могло быть и речи.

— Там, где мы получим грузовики, — сказал Малко. — В семь утра на станции Эссо. Если не узнаете ничего нового, не приезжайте. Незачем рисковать.

— Отлично, — кивнул Жорж. — Я что-нибудь узнаю, я уверен.

Пожав на прощание липкую руку, Малко задумчиво смотрел, как толстяк идет к выходу. Его рассказ походил на правду, но профессия Малко научила его не верить в совпадения. Жоржа могли использовать без его ведома — тогда он представлял смертельную опасность. В конечном счете с его появлением возникало, пожалуй, больше проблем, чем с исчезновением.

Он расплатился и отправился к сейфу. Тревога не отпускала; он вздохнул немного свободнее только в «мерседесе». Его раздирали противоречивые чувства. Если в ближайшие часы ничего не произойдет, это могло означать, что Жорж сказал правду. Или наоборот — что люди Санкары готовят им западню. Увы, ответ на этот вопрос он мог узнать слишком поздно...

Оставалось только вернуться к Элиане. Он сделал крюк, объехав плотину № 3, чтобы убедиться, что за ним нет хвоста.

На веранде горел свет. Ливанка ждала его, свернувшись калачиком в плетеном кресле и слушая арабскую музыку. Она вскочила и тут же принялась ластиться к нему.

— Я скучала без тебя, милый, — проворковала она. — Почему ты так долго? Он уже давно ушел.

Цинизм, достойный восхищения...

— Вот уж быстрый любовник, — заметил Малко.

Элиана прыснула.

— Еще бы! Он боится жены. Больше чем на полчаса никогда не остается.

— А зачем ты вообще спишь с ним?

— Он такой славный.

Малко посмотрел на мерцающее звездами небо. Завтра предстоит долгий день, а по блеску в глазах Элианы он понял, что ночь вряд ли будет спокойной. Ей явно хотелось искупить свою мимолетную измену.

Еще не было семи часов утра, а на большой станции технического обслуживания в Эссо во множестве теснились грузовики всех марок в ожидании заправки. В Африке встают рано... Малко вместе с Крисом и Милтоном ждал за рулем «мерседеса» поодаль на обочине шоссе. Машины почти не было видно за бесчисленными уличными торговцами. Нервы у Малко были напряжены, хотя до сих пор ничего подозрительного не произошло. Крис Джонс на всякий случай положил на пол «питон», прикрыв его газетой. Раздался громкий гудок, и все трос обернулись. На своей машине к ним подъезжал Жорж. Как всегда небритый, но сияющий. Он вышел и направился к «мерседесу»; Малко открыл ему дверцу.

— У меня есть все, что вам нужно, — без предисловии сообщил толстяк загадочно и торжествующе.

— Вот как?

— Бабу дал мне очень ценные сведения, — продолжал Жорж, понизив голос. — Санкара проведет сегодняшнюю ночь в своем кабинете в президентском дворце. К пяти утра он велел шоферу подать свой «Р-5» и одну машину с охраной. Они поедут по авеню Детенав. Одна моя знакомая старушка живет там, метрах в ста от дворца. Достаточно устроить засаду у нее на квартире до комендантского часа...

Это было, пожалуй, даже слишком хорошо. Пока Жорж вытаскивал носовой платок и промокал потный лоб, Малко взвешивал все «за» и «против». Если информация Жоржа достоверна, полковнику Уэдраенго придется изменить свой план, чтобы нанести удар наверняка.

— Великолепно, правда? — с тревогой спросил Жорж. — Ухлопаем этого подонка и...

— Да, — кивнул Малко без особой уверенности.

— Я могу сейчас же показать вам дом, — предложил Жорж. — Грузовики прибудут не раньше чем через полчаса. Я звонил Бабу в «Килиманджаро», ему сообщили время отправки из Ниамея. Поехали.

— Ладно, едем, — согласился Малко.

Оставив двух американцев в «мерседесе», он сел в машину Жоржа, и они покатили к центру. Толстяк явно нервничал и говорил без умолку. Машина выехала на широкий, обсаженный тропическими деревьями проспект, который упирался в заграждение из колючей проволоки. Жорж остановился у современного здания Международного Красного Креста. Напротив возвышался обшарпанный многоквартирный дом.

— Вот здесь, — сказал он, — на четвертом этаже. Есть балкон, оттуда просматривается весь проспект. Нужен будет пулемет или что-то в этом роде.

Малко посмотрел на дом, потом на часы.

— Хорошо, — кивнул он, — давайте вернемся на станцию.

Жорж не возражал. Подъезжая к станции Эссо, они увидели занявшую все шоссе вереницу желтых полуприцепов с высокими бортами, на которых красовались огромные черные буквы ННТК — Нигерийская национальная транспортная компания. Это была колонна грузовиков из Ниамея. Один за другим они заправлялись и с устрашающим ревом моторов уезжали в сторону Бобо-Диуласо. Малко заметил припаркованный рядом с бензоколонкой джип. Подрядчик Боб ждал, прислонившись к капоту, с сигаретой в зубах. При виде Малко он вразвалку направился к нему, стиснул его пальцы в своей железной лапище и едва кивнул Жоржу Валло.

— Ваши номера — 24 и 25, — сообщил он. — Будут готовы через четверть часа. Деньги при вас?

— В моей машине, — ответил Малко.

Они пошли к «мерседесу», и Малко достал конверт со второй половиной суммы, полученной от Эдди Кокса. На этот раз Боб только надорвал бумагу и взглянул на деньги.

— О'кей, — кивнул он. — Водителей привезли?

— Да, вот они.

Боб покосился на Криса Джонса и Милтона Брабека. Их вид, похоже, внушил ему доверие.

— О'кей. Пусть садятся с нашими водителями. Ребята в курсе. На следующей станции они их ссадят. Встречаемся через три дня здесь же.

Они снова обменялись рукопожатием, и Боб удалился, зажав под мышкой конверт. Шум стоял ужасающий; станция Эссо была окутана облаком красной пыли. Малко смотрел, как два американца скрылись в кабинах огромных «вольво». На душе у него было неспокойно. Жорж потянул его за рукав и прокричал прямо в ухо, чтобы перекрыть рев моторов:

— Я постараюсь устроить вам встречу со старухой! Заходите ко мне в «Силманде» ближе к полудню!

— Нет, — покачал головой Малко, — не в «Силманде», а у «Рикардо».

Он пошел к своей машине. Желтые гиганты один за другим выруливали на шоссе. Малко огляделся. Где же полковник Уэдраенго?

Через пять минут Крис и Милтон, помахав ему на прощание, исчезли в облаке пыли. Малко смотрел им вслед, сердце у него сжалось. В какое осиное гнездо он их затащил?

Внезапно он оказался один — грузовики уехали, Жорж и Боб тоже. Он уже садился в машину, когда рядом затормозил крытый брезентом грузовичок, в кузове которого теснились человек двадцать. Рядом с водителем сидел полковник Уэдраенго в бубу. Малко тут же подошел к нему.

— Все в порядке? — спросил вольтиец.

— Грузовики только что уехали. И объявился Жорж Валло. С хорошими новостями.

Он вкратце рассказал полковнику о появлении француза и о сведениях, которые ему удалось раздобыть. Уэдраенго радостно заулыбался.

— Я же вам говорил, что надо надеяться на лучшее! — воскликнул он. — По-моему, это прекрасный план. Если с моей стороны все пройдет благополучно, я пришлю человека на виллу, где вы находитесь, до комендантского часа. Вы покажете ему этот дом, и ночью я отправлю туда для засады моих лучших людей. Мы нейтрализуем Санкару, и наши главные силы тут же нанесут удар, а часть их будет одновременно брошена на то, чтобы обезвредить бронетранспортеры.

— Каким образом вы заберете грузовики?

— Я поеду следом за колонной. Ваши друзья не могут пропустить въезд в заповедник: выдали им план. Я встречусь с ними там и помогу спрятать грузовики. Потом отправлюсь за нашими людьми. Если удастся, найду среди них водителей. Иначе могут сказать, что нам помогали наймиты...

В чувстве юмора ему нельзя было отказать. В осторожности тоже. Малко заметил в грузовике выглядывающий из какой-то корзины ружейный ствол... Полковник ободряюще улыбнулся ему и протянул руку.

— Теперь мы должны расстаться... Мне еще многое предстоит сделать. Я никогда не смогу выразить вам всю мою благодарность. Но не забудьте, что вы мне обещали, если все обернется не так, как мы надеемся.

— Я не забуду, — серьезно кивнул Малко.

Грузовичок скрылся, и Малко сел в «мерседес». Жребий был брошен. В Уагадугу по-прежнему царило спокойствие, но мучительная тревога сжимала ему горло. Судьба Верхней Вольты решится в ближайшие часы... Ему не давал покоя один вопрос: предал их Жорж Валло или нет? Хотелось верить, что нет. Но чутье подсказывало Малко: доверять толстяку опасно. Как бы то ни было, если Жорж его предал, за ним уже давно следят. В таком случае оставалось только надеяться, что полковник Уэдраенго успеет осуществить свои намерения. Иначе...

Боб упаковал чемодан и, чтобы убить время, раскладывал пасьянс из засаленных карт. Насвистывая сквозь зубы, он мысленно подсчитывал будущую прибыль. Купленное у Бангаре золото уже было продано в Ниамее втрое дороже. С таким исходным капиталом он быстро сколотит состояние. В июле можно позволить себе спустить немного монет в Дакаре — закатиться в «Н'гор», погреться на золотом песочке... В дверь постучали. Ногой он быстро задвинул сумку с деньгами под кровать и, сунув под рубашку пистолет, пошел открывать. На пороге стоял мулат — улыбающийся, но с пустыми руками.

— Привет, — сказал он.

— Привет. Что-нибудь не так?

— Нет-нет, просто я бы хотел, чтобы ты пошел со мной туда, где оно у меня лежит. Деньги с тобой?

Боб колебался. Не хотелось разгуливать с такой суммой в руках. Но, с другой стороны, Бангаре — человек надежный.

— Почему сам не принес?

— Я прямо от Ситы.

Вполне убедительно... Боб нехотя взял сумку, поправил рубашку, чтобы не слишком выпирала рукоятка пистолета, и пошел за мулатом. «Р-16» стоял напротив «Килиманджаро», за рулем сидел Али. Боб и Бангаре сели сзади, и машина помчалась к Совету Содружества. Бангаре держался непринужденно, и это развеяло опасения подрядчика. Они миновали кордон на бульваре Республики, почти не сбавляя скорости, и машина затормозила перед небольшой виллой, которую занимал мулат. Ставни были закрыты, сад в запущенном состоянии. Али остался в машине.

В доме было восхитительно прохладно. Боб предусмотрительно пропустил Бангаре вперед... Мулат взял валявшийся в углу комнаты джутовый мешок и с гримасой усилия взгромоздил его на стол.

— Вот, — сказал он, не убирая с него рук. — Где деньги?

Не говоря ни слова, Боб бросил через стол свою сумку. Бангаре открыл ее и вытащил наугад пачку банкнот. Сердце его забилось чаще. Наступал решающий момент... Он притворился, будто сосредоточенно пересчитывает деньги. Боб возился с завязками мешка... Наконец он опустил туда руку и достал маленький слиток. Когда через несколько секунд он поднял глаза, в них читались одновременно бешенство и недоверие.

— Да ты издеваешься надо мной!

— А что такое?

Боб со злостью швырнул слиток на пол.

— Это же медь, свинья!

Рука его уже скользнула к пистолету. Возможно, он и успел бы выхватить оружие, но тут за его спиной скрипнула дверь. Он резко обернулся и увидел шоколадное тело Ситы Лингани, любовницы Бангаре, — обнаженная до пояса, она была хороша как никогда. Когда он вновь повернулся к столу, на него смотрело черное дуло «Макарова». Выстрела Боб даже не услышал. Первая пуля пробила ему щеку и, раздробив несколько зубов, вошла в мозг. Вторая попала в горло, третья в грудь.

Судорожно дернувшись, Боб попытался уцепиться за край стола, но не смог. Тело его тяжело осело. Он умер еще прежде, чем коснулся пола. В комнату вбежал Али-Шило, держа наперевес «узи», но это было уже ни к чему. Бангаре спокойно перезаряжал пистолет. Его любовница стояла неподвижно, уставившись на человека, которого помогла убить. Потом она подобрала медный слиток и убрала в мешок — медь нужно было вернуть брату. Мулат закрыл сумку с деньгами — незачем привлекать завидущие глаза...

— Спрячь труп в кухне, — приказал он Али, — ночью унесем.

Он ликвидировал предателя и заодно положил в карман кругленькую сумму. С сумкой в руке он вышел из дому. До завтра предстояло еще многое сделать.

Подняв глаза к свинцовому небу, Элиана вздохнула.

— Сейчас польет...

С самого утра тяжелые черные тучи ползли с запада и скапливались над Уагадугу, предвещая немыслимой силы грозу. Молодая женщина потянулась и томно взглянула на Малко.

— Расслабимся немного?

После того как он вернулся на виллу, они занимались любовью всего два раза. Малко покачал головой.

— Мне нужно повидаться с Жоржем, — сказал он. — Пока, я скоро.

Он вышел в сад. Уже падали первые капли дождя. Такие же тяжелые, как в день его приезда в Уагадугу. Через несколько минут начался потоп. Серая стена скрыла все вокруг. До «Силманде» пришлось тащиться черепашьим шагом. Пробежав три метра от машины до входа, он успел вымокнуть до нитки...

Жорж сидел за рулем своей машины на стоянке у «Рикардо». Он показался Малко бледнее обычного. Если бы не улыбка, можно было бы принять его за покойника...

— Я все устроил, — сообщил он.

— Ну?

— Моя знакомая ждет вас. В четыре. Она согласилась, чтобы вы принесли оружие и оставили у нее. В одиннадцать вечера вернетесь и устроите засаду. Потом...

Он не договорил и заискивающе улыбнулся. Малко попытался поймать его взгляд, но тот отвел глаза и спросил с тревогой в голосе:

— Вы довольны?

Малко утвердительно кивнул.

— Да, очень. Вы поработали на славу. Я скажу Эдди Коксу, чтобы он вознаградил вас за труды.

Толстяк сделал широкий жест.

— Что вы, я об этом и не думал.

Помолчав с минуту, он повторил:

— В четыре. Четвертый этаж. Мадам Фолло.

— Не забуду, — пообещал Малко.

На авеню Убритенга было пустынно. Крупные капли дождя стучали по мостовой. Бесчисленные уличные торговцы напротив больницы стоически пережидали ненастье, ежась под кусками брезента или банановыми листьями.

Изредка лихо проносились велосипедисты, поднимая фонтаны брызг и хохоча во все горло. Малко выехал на авеню Детенас и припарковал «мерседес» напротив дома, который указал ему Жорж Валло. На улице не было ни души. Он взял с заднего сиденья длинный предмет, завернутый в коричневую бумагу, и вошел в подъезд. У почтовых ящиков прятались от дождя три промокших негра. На площадку четвертого этажа выходила только одна дверь. К ней был приколот кнопками кусочек белого картона с тщательно выведенным именем: мадам Ивонна Фолло.

Карточка на фоне грязной двери и обшарпанных стен выглядела подозрительно новенькой... Малко выждал несколько секунд. На лестнице послышался какой-то шорох. Он перегнулся через перила и увидел троих мужчин, которые крадучись поднимались к нему. Странное спокойствие накатило на Малко. В конце концов, чутье его не обмануло. Он решительно постучал в дверь.

Не прошло и секунды, как та распахнулась. Малко увидел искаженные злобой черные лица, и в тот же миг на него обрушился шквал ударов, сопровождаемый воплями и руганью. Негры, толкая друг друга, выкрикивая что-то по-французски и на море, вырвали сверток и принялись избивать Малко. Наконец он оказался на полу, весь в синяках, с разбитым носом, а верхом на нем сидел здоровенный, обритый наголо негр со зверской физиономией. Южноафриканец Питер. Вошли еще какие-то люди, всего в комнате без всякой мебели их было теперь не меньше полудюжины.

Один из них — араб, которого Малко уже видел, Али-Шило, — плотоядно ухмыляясь, развернул коричневую бумагу. Когда он увидел содержимое свертка, лицо его вытянулось: там были две длинные доски, которые Малко позаимствовал у Элианы...

Али знаком отозвал остальных в угол комнаты, и они долго совещались вполголоса, явно разочарованные.

Наконец Малко грубо подняли. Алжирец спросил:

— Что ты здесь делаешь?

— А вы? — ответил вопросом на вопрос Малко. — Почему вы на меня напали?

— Мы из полиции, — заявил алжирец.

Он произносил «пулишья», как негры. Черная компания окружила Малко в нерешительности. Все были вооружены.

— Что ты здесь делаешь? — повторил Али-Шило.

— Кое-кого ищу, — сказал Малко.

— Кого это?

— Одну приятельницу. Мадам Фолло.

Алжирец показал свои золотые зубы в гнусной ухмылке.

— Мадам Фолло, говоришь? Мадам Фолло не существует. Здесь вообще никто не живет. Ты — наймит...

— Вы ошибаетесь, — возразил Малко.

— Сейчас поедем в Управление госбезопасности, — отрезал Али-Шило. — Там будешь объясняться.

— Что я такого сделал?

Алжирец только пожал плечами.

— Поехали, и без разговоров! Мы из Комитета Защиты Революции этого квартала. Нам сообщили, что здесь сшивается подозрительный тип. Если ты ничего не сделал, тебе и бояться нечего.

Все это было шито белыми нитками, но сопротивляться не имело смысла. Один из негров со злобой подтолкнул Малко к дверям, почти вышвырнул на лестницу и рявкнул:

— Грязный наймит! Расстреляют тебя, и все дела!

Этот возглас вызвал новый приступ всеобщей истерии. Со всех сторон неслись крики, негры дрались между собой за право ударить его. Руки ему сковали за спиной наручниками. Малко отбивался, как мог, уворачиваясь от самых жестоких ударов, но в конце концов кто-то пнул его ногой в низ живота, и он снова рухнул на пол. Его поволокли по ступенькам; на улице от теплого тропического ливня он пришел в себя. Перед домом стоял «рейнджровер» с несколькими неграми внутри; Малко швырнули на заднее сиденье. На другой стороне пустынного проспекта он успел заметить еще один «рейнджровер» с включенными дворниками. Ему хватило доли секунды, чтобы увидеть за залитым дождем ветровым стеклом двоих: за рулем сидел Бангаре, а рядом маячило бескровное лицо Жоржа Валло.

Машина, куда бросили Малко, сорвалась с места. Кто-то ударил его прикладом по голове, и он потерял сознание.

Крису Джонсу за баранкой полуприцепа казалось, будто он снова в армии. Вот уже двадцать минут, как он свернул с прямого шоссе и ехал по латеритовой дороге через заповедник По, абсолютно пустой в это время года. Не было видно никакой живности, кроме москитов. За ним следовал второй грузовик с Милтоном Брабеком за рулем; остальные машины продолжали путь в Абиджан. Пейзаж вокруг простирался унылый: чахлая растительность, колючие кусты, островки засохшей грязи и бесчисленные термитники. Ни одной живой души. Крис не знал, далеко ли ему предстоит ехать. Дорога петляла, местами становилась почти непроходимой, то и дело приходилось переключать скорость. Проехав через бамбуковую рощицу, Крис внезапно оказался перед высохшим руслом речки. Он благоразумно затормозил, вышел и пощупал землю ногой. Именно этого он и боялся: проехать было невозможно: под коркой растрескавшейся засохшей глины — сантиметров тридцать жидкой грязи. Грузовик увязнет... Крис хотел уже сесть за руль и дать задний ход, как вдруг услышал шорох. Он обернулся.

К нему приближались несколько негров в военной форме, с автоматами. Испугаться он не успел. Один из подошедших заговорил на ломаном английском:

— Здравствуйте, мы вас ждали. Мы поможем вам проехать этот трудный участок...

Сзади Милтон Брабек громко просигналил, и негр тут же замахал руками, призывая к тишине.

— Тс-с, никто не знает, что вы здесь. В заповеднике никого нет, кроме зверья.

Очевидно, слоны здесь трубили редко...

Милтон Брабек тоже спрыгнул на землю. Оба американца умирали от жажды, кроме того, без Малко им было как-то неуютно, хотя до сих пор все шло без сучка без задоринки. Негр протянул Крису Джонсу руку:

— Разрешите представиться, я — капитан Дионголо из Армии Национального Освобождения. Мы очистим страну от угнетателей.

Крис и Милтон переглянулись. Обоим казалось, будто они смотрят фильм. Однако все происходило на самом деле. Через несколько часов они двинутся на столицу чужой страны во главе горстки мятежных солдат. И в конце пути их могло ожидать все, вплоть до расстрела...

— Черт возьми! — сказал Крис. — Надеюсь, мы вернемся с местными побрякушками за доблесть...

— И хорошо бы самолетом «Эр Франс», в первом классе, — добавил Крис. — С шампанским и икрой.

— Размечтался! — хмыкнул Милтон. — Во втором тоже неплохо. Мне князь говорил, это блеск.

— Ладно, — вздохнул Крис, — лишь бы не в грузовом отсеке в запаянном гробу...

Малко пришел в себя. Он лежал на плиточном полу в ванной. Сразу вспомнилось все, что произошло. Жорж Валло действительно предал его... Через несколько минут открылась дверь, и два негра поставили его на ноги. Один перерезал веревки, которыми были связаны его лодыжки, другой ткнул в спину стволом автомата. Так, подталкивая, его провели в гостиную. В большом плетеном кресле сидел Эммануэль Бангаре в форме десантника, в красном берете, и смотрел на него с выражением, не предвещающим ничего хорошего.

Охранники удалились. Мулат смерил Малко долгим взглядом своих пустых, как у крокодила, глаз и медленно произнес, чеканя каждое слово:

— Мистер Линге, вы арестованы. Вы обвиняетесь в подготовке заговора против Революции. Некоторые ваши сообщники уже мертвы, других ждет та же участь. Вас подвергнут допросу, а потом передадут революционному трибуналу. Скорее всего вы будете приговорены к смертной казни.

Глава 15

Малко ощутил неприятное покалывание в ладонях. Такие угрозы не могли оставить равнодушным. Мысленно он попытался оценить свое положение. Судя по всему, его арестовала не полиция и не органы госбезопасности, и это было, пожалуй, хуже всего. Санкара не хотел пачкать руки: казнь агента ЦРУ могла повлечь за собой большие неприятности... А действуя неофициально, через своих головорезов, можно легко от всего отпереться...

Прежде всего надо было выиграть время.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — ответил Малко.

— Что вы делали там, где вас арестовали?

— Я шел в гости.

Мулат стукнул ладонью по столу.

— Вы лжете! По этому адресу давно никто не живет. А имя на двери я сам придумал.

— Должно быть, я ошибся адресом, — сказал Малко, — на доме не было номера.

На губах Бангаре заиграла недобрая усмешка.

— Это не имеет значения. Нам известно все. Мы знаем, что полковник Уэдраенго находится в данный момент в По, где он вербует мятежников. Мы его пока не трогаем: мы хотим знать поименно всех, кто нас предал. Они понесут наказание... У них нет никаких шансов на успех. Мы их ждем, и преданные нам войска при поддержке Комитета Защиты Революции изрубят их на кусочки.

Должно быть, Малко каким-нибудь невольным жестом выдал свое смятение: Бангаре ехидно ухмыльнулся.

— Не ожидали такого, а? Мы сильнее. Вашим друзьям конец, но для вас есть еще шанс. Если вы согласитесь сотрудничать с нами, Товарищ-Президент проявит великодушие. После суда мы вышлем вас в любую страну по вашему выбору... Чтобы показать всему миру, что мы не дикари. Но при одном условии — вы должны нам помочь.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — повторил Малко.

Бангаре внезапно вскочил на ноги, сорвал с себя ремень и принялся хлестать Малко.

— Ат-та! Ат-та! — взревел он. — Здесь тебе не пулишья! Ты у меня заговоришь!

Лицо его исказилось от ярости. Малко попятился под градом ударов. Мулат бросился на него и принялся избивать кулаками и ногами, пока тот не упал на пол. Два алжирца и Питер-Кровосос равнодушно наблюдали за происходящим. Лицо Бангаре было забрызгано кровью. Гнев его прошел так же внезапно, как и вспыхнул. Он поднял Малко за шиворот и склонился к его лицу.

— Я хочу знать, в котором часу они будут в Уагадугу и какой у них план! — прошипел он. — Ты скажешь мне это или подохнешь.

— Я ничего не знаю, — твердо ответил Малко.

Он зажмурился, собрав в кулак всю свою волю. Ему предстояли долгие и трудные часы. Было, должно быть, часов пять пополудни. Полковник со своими людьми не появится до наступления ночи. За это время его вполне успеют изувечить, а то и убить.

— Ладно, приятель! — рявкнул Бангаре. — Погоди-ка!

Он крикнул что-то на море. Верная троица тут же кинулась на Малко. Его куда-то поволокли, пиная ногами, он очутился в ванной, успел увидеть ванну, полную грязной воды, и от мощного толчка рухнул туда головой вниз.

Бесконечно долгие секунды, попытка задержать дыхание, рука, все сильнее нажимающая на голову, легкие, готовые лопнуть, потом — освобождение, судорожный вдох, бронхи, полные воды, застрявший в горле крик... Главное — пережить эти минуты.

— Говори, грязный наймит, говори!

Слова долетали как сквозь густой туман. Он открыл глаза. Его голову держали над водой. Бангаре, уже без куртки, голый до пояса, смотрел на него, бешено вращая глазами. Малко вдруг понял, что еще не все потеряно, что его противники сами боятся. Но выдержать будет нелегко. Бангаре выхватил из-за пояса длинный нож; острие угрожающе приблизилось к низу живота Малко.

— Я отрежу тебе яйца, скотина!

В дверь постучали. Малко не интересовало, кто там пришел, но это давало ему несколько минут передышки. До него донесся негромкий разговор на море, вошедший говорил торопливо, словно оправдываясь, Бангаре отвечал резко, со злобой. Малко уловил имя Санкары. Наконец Бангаре сунул нож в ножны и встал.

— Ладно, подождешь, — бросил он. — Все равно никуда не денешься.

Он что-то приказал своим подручным, те вытащили Малко из ванны и швырнули на пол. Дверь захлопнулась. Он остался наедине с Кровососом, который смотрел на него ничего не выражающими глазами. Интересно, долго ли продлится эта отсрочка?

Жорж Валло с трудом слез с высокого табурета. Он выпил уже не меньше восьми рюмок коньяка. Перед ним стояла пустая бутылка из-под «Гастон де Лагранжа». Однако алкоголь не избавил его от чувства вины. Толстяку не было страшно: он своими глазами видел, как арестовали Малко, а уж Бангаре он знал. Мулат не отпустит его живым, а он, Жорж, получит обещанную концессию... Выходя из бара «Силманде», он едва не столкнулся с входившей туда женщиной. Это была Элиана, ливанка, одетая, по своему обыкновению, так, что любому нормальному мужчине при виде ее грозил инфаркт, — в облегающее, как перчатка, платье из тонкой красной шерсти, подчеркивающее каждый изгиб ее тела, с глубоким вырезом в виде сердца, открывающим половинки круглых грудей...

От этого зрелища Жорж Валло почти протрезвел. Он хотел эту женщину с тех пор, как она приехала в Уагадугу, но никогда не решался даже заговорить с ней. С его-то физиономией... Но сегодня алкоголь и сознание своего нового могущества ударили ему в голову. Изобразив на лице, как ему казалось, обольстительную улыбку, он обратился к ней, уверенный в себе как никогда:

— Добрый вечер, мадемуазель.

К его немалому удивлению, она улыбнулась в ответ:

— Добрый вечер, мсье Жорж.

Осмелев еще больше, он взял ее под руку, увлекая к стойке бара.

— Идемте выпьем по стаканчику. Надеюсь, вы не спешите?

— Я искала одного знакомого, — протянула она, — но его здесь нет.

У Жоржа вырвался жирный смешок.

— Бросьте, он не придет...

Он был настолько пьян, что не заметил, как изменилась в лице молодая женщина. Она тихонько высвободила руку и сказала:

— Что-то мне здесь не нравится.

Жорж остановился, готовый следовать за ней хоть на край света.

— Что если пойти ко мне? — решился он.

Она сделала очаровательную гримаску.

— Лучше ко мне, здесь совсем рядом. Идемте?

Это было превыше всяких ожиданий. Жорж шел через холл, не касаясь пола ногами. Ливанка села в свою машину и жестом пригласила его... Едва они вошли в дом, он обнял ее одной рукой за талию, пытаясь поцеловать, а другой принялся тискать круглые груди.

— Знаешь, ты чертовски хороша!

Элиана и не думала вырываться. Она даже приоткрыла рот, позволив языку Жоржа проникнуть туда. Толстяк запыхтел. Оторвавшись от нее после долгого поцелуя, он выдохнул, обдав молодую женщину запахом коньяка:

— Ты маленькая шлюшка, я так и знал... Тебе ведь хочется, правда?

Он терся об нее, пытаясь возбудить усыпленную алкоголем плоть. Чудо: Элиана по-прежнему не пыталась высвободиться, не выказывала ни ужаса, ни отвращения.

Рука Жоржа скользнула под платье, не встретив никакого сопротивления. Трусиков Элиана не носила. Несколько минут она молча позволяла ласкать себя, потом прошептала нежно:

— Какой ты сегодня странный, Жорж... Что произошло? Ты давно мне нравишься, но ты всегда был такой робкий.

Толстяк посмотрел на нес светло-голубыми, остекленевшими от выпитого глазами.

— Я изменился. Я буду теперь большим человеком.

Он незаметно подталкивал ее в комнату. Элиана мягко высвободилась и спросила:

— Что ты сделал?

Жорж снова попытался обнять ее, но она увернулась, и руки его бессильно повисли.

— Я все тебе скажу, если ляжешь со мной в постель, — вдруг вырвалось у него.

В голосе слышалась почти мука, Элиана поняла, что он у нее в руках. Она начала медленно стягивать свое узкое красное платье. Когда Жорж увидел черный треугольник под округлой выпуклостью живота, он издал нечто похожее на рыдание и кинулся на нее. Пальцы его погрузились в курчавые волосы, ногти впились в нежную кожу. Он толкнул Элиану на широкий диван и улегся сверху, неловко пытаясь раздеться. Она не противилась. Пыхтя, как тюлень, он наконец вытащил наружу свою огромную, но мягкую плоть и снова принялся тереться об нее. В других обстоятельствах такие размеры неимоверно возбудили бы ливанку, но сейчас она чувствовала, что стряслось что-то серьезное. Жорж целовал ее, ласкал, заставляя ласкать себя, но все безрезультатно. В конце концов он тяжело перекатился на спину и взмолился, схватив ее за волосы:

— Дай мне ротик!

— Скажи, что ты сделал. Тогда дам.

Он замотал головой, как в бреду, бормоча что-то бессвязное. Элиана испугалась, что он уснет. Она встала на колени и сделала то, о чем он просил. От сладостного ощущения Жорж судорожно выгнулся и пролепетал каким-то детским голосом:

— Да, о, да!

Но Элиана уже выпустила его. Жорж поднял голову и встретил ее непроницаемый взгляд, в глубине которого таилась лукавая усмешка.

— Скажи мне, — повторила она. — Я хочу знать.

Ее пальцы легкими касаниями умело ласкали его, возбуждая, а глаза не отрывались от его глаз. Наконец он не выдержал и пробормотал несколько слов, которых было достаточно, чтобы подтвердить подозрения Элианы. Кровь застыла у нее в жилах. Она послушно наклонилась и принялась ласкать его языком. Жорж корчился от удовольствия. Молодая женщина всосала его почти до конца, потом снова выпустила и склонилась к бледному лицу толстяка.

— А дальше? — спросила она.

Жорж был слишком пьян, чтобы заметить, как зазвенел ее голос. В обмен на еще несколько отрывочных фраз он получил новую порцию ласки. Этот своеобразный поединок длился долго. Мало-помалу Элиана вытягивала из толстяка правду. Между тем ее усилия увенчались наконец успехом: огромная и жалкая красная плоть начала твердеть. Ливанка орудовала ею без малейшей нежности. Жорж тяжело дышал, не в силах больше говорить, но он уже все сказал. Элиана снова выпустила его, чувствуя, что близится развязка. Жорж испустил жалобный, почти звериный рев, его жирное белесое тело изогнулось.

— Нет, нет! Еще, ради Бога!

Красная плоть пульсировала под пальцами Элианы. Ей казалось, будто она превратилась в кусок льда. В мозгу ее молнией мелькнула мысль, и она снова наклонила голову. Несколькими умелыми движениями молодая женщина достигла желаемого результата, Жорж довольно заурчал, и его семя брызнуло ей в рот. Как она и ожидала, едва отвалившись от нее, он перекатился на живот и захрапел, погрузившись в тяжелый сон. Элиана медленно вытерла запачканные спермой губы. Признания Жоржа Валло открыли ей глаза на многое. Во-первых, она поняла, что влюбилась, во-вторых, поняла почему, и наконец, она теперь знала, что человек, ради которого бьется ее сердце, находится в смертельной опасности.

Взгляд ее упал на храпящего толстяка. Перед глазами встала жуткая картина: церковь в Бейруте и шесть отрубленных голов, знакомых ей с детства... Как автомат, она направилась в кухню, нашла то, что искала, и вернулась в гостиную. Жорж заворочался во сне. Элиана наклонилась и, вложив в удар всю свою силу, вонзила ему в горло кухонный нож. Лезвие вошло глубоко и перерезало сонную артерию; кровь брызнула фонтаном. Жорж приподнялся и открыл остекленевшие глаза. Элиана ударила снова. Она остановилась только тогда, когда фонтан превратился в тонкую струйку, стекавшую на диван из искромсанной шеи. Жорж Валло был мертв уже несколько минут. Ливанка положила нож и сказала себе, что теперь надо спасать человека, которого она любит.

Крис Джонс нажал на тормоз и погасил фары: после часа тряски по тропам заповедника он выехал на национальную автостраду Бобо-Диуласо — Уагадугу. Грузовик Милтона следовал за ним на расстоянии двадцати метров. Управлять машинами стало куда труднее, чем вначале. Пошел дождь. В кузове каждого грузовика сидело по полсотне солдат, стиснутых, как сардины в банке, в полном боевом снаряжении вплоть до крупнокалиберного пулемета; их не было видно за высокими бортами. Сбор в охраняемом часовыми заповеднике занял весь день... Крис переключился на первую скорость и осторожно повернул. Как хорошо снова ехать по асфальту! Следуя за «рейнджровером», в котором находились полковник Уэдраенго и офицеры, он прибавил газу и включил на полную мощность дворники, но это мало что изменило: в двух шагах ничего не было видно. Если бы не красные огни «рейнджровера», он не мог бы делать больше тридцати километров в час... Огромный полуприцеп мотало из стороны в сторону, как маятник. По плану они не должны были нигде останавливаться до самого Уагадугу.

В кабине рядом с ним сидели, прижавшись друг к другу, трое молчаливых чернокожих солдат с пулеметом М-60 и несколькими коробками с запасными лентами. Все они почти не говорили по-французски. Перед посадкой в грузовики полковник Уэдраенго произнес маленькую речь на море, и солдаты приветствовали его криками, не понятными Крису и Милтону. Двое американцев тоже получили свою долю аплодисментов. Разве они не шли вместе со всеми победить или умереть?..

Крис Джонс переключился на третью скорость, потом на четвертую. Самое большее часа через два они будут в Уагадугу. Американцы взяли на себя нелегкую задачу — во главе группы солдат захватить бронетранспортеры. У Криса никак не укладывалось в голове, что они сами вызвались на роль камикадзе!

Он подумал о Малко. Лишь бы с ним ничего не случилось! Полковник Уэдраенго в конце концов отказался от мысли послать человека на виллу Элианы — у него не было лишней машины. Его план был прост: приехать перед самым комендантским часом и благодаря имеющимся сведениям о военных кордонах захватить Совет Содружества. Главным был фактор внезапности...

Монотонное урчание мотора мало-помалу убаюкивало Криса. Время от времени фары выхватывали из темноты корову, или несколько круглых хижин уснувшей деревни, или — очень редко — огоньки городка, которые он спешил оставить позади. Полковник говорил ему, что за неимением бензина военные больше не патрулируют дороги. Опасаться можно было только казеэровцев, но у них не было радиосвязи, и они могли увидеть только два грузовика на шоссе — ничего необычного для здешних мест. За пределами Уагадугу комендантский час соблюдался не так строго.

Дождь усилился, и пришлось немного сбавить скорость. Он хорошо запомнил дорогу с ее немногочисленными поворотами, но ему не хотелось бы задавить запоздалого пешехода, велосипедиста или корову. Казалось, будто грузовик находится в автоматической мойке, — так сильно хлестали струи дождя по ветровому стеклу.

Самая подходящая погода для революции: часовые не будут особенно усердствовать. Крис крепко сжимал руль обеими руками: боковые порывы ветра были так сильны, что огромный грузовик едва не сносило с дороги. Сощурив глаза, он вдруг понял, что не видит больше впереди красных огней «рейнджровера». Он его не обгонял, это точно, значит, полковник уехал далеко вперед.

Прошло десять минут. Вдруг он снова увидел огоньки; они казались ярче, чем прежде, и приближались. Крис сбросил скорость и выругался. В горле у него пересохло: «рейнджровер» стоял на месте! Он нажал на тормоз, и грузовик отчаянно тряхнуло. Солдат швырнуло на ветровое стекло, все трое проснулись, ничего не понимая. Судорожно вцепившись в руль, Крис увидел поперек дороги что-то черное. «Рейнджровер» стоял, вокруг толпились люди, делая ему какие-то знаки. Он резко повернул руль, чтобы никого не задавить. Последние метры машина прошла юзом; препятствие надвигалось, и он с размаху врезался в него, смяв капот со зловещим скрежетом.

Внезапно наступила полная темнота: от толчка капот поднялся и закрыл ветровое стекло. Крис машинально выключил мотор, почувствовал резкий запах бензина, плечом открыл дверцу и спрыгнул на землю. В голове еще гудело от удара.

Его тотчас обдало струями дождя, несколько секунд он ничего не видел и не мог вздохнуть. Второй грузовик ехал прямо на него.

— Милт! — крикнул он, как будто друг мог его услышать.

Солдаты в его грузовике тоже кричали. Грузовик Милтона врезался в кузов его полуприцепа, развернув его поперек шоссе, и обе машины замерли. Крис Джонс бросился к кабине. Милтон, ругаясь на чем свет стоит, выбирался оттуда.

— Какого черта? — рявкнул он. — Перебрал, что ли?

— Я сам не знаю, что случилось! — прокричал Крис. — Тут на дороге какая-то штука!

Солдаты выпрыгивали на землю. Серьезно никто не пострадал, все только перепугались. Лишь несколько человек получили ушибы и легкие травмы. Крис и Милтон побежали к загадочному препятствию и столкнулись с полковником Уэдраенго.

— Что это? — крикнул Милтон.

— Дерево, — ответил негр. — Его повалило ветром.

Несколько офицеров уже зажгли электрические фонари. Действительно, огромный ствол лежал поперек шоссе, перегородив его от обочины до обочины. Дождь лил как из ведра, порывы ветра швыряли в лицо листья и комья грязи. Крис Джонс осмотрел свою машину. Левое переднее колесо погнулось, ехать было невозможно... Он подошел к другому грузовику. Тот пострадал меньше, но препятствие все равно было не объехать. Даже все солдаты вместе не смогли бы поднять огромное дерево; нужен был кран.

— Черт! — выругался Милтон. — Приехали!

— Что будем делать?

Незаметно для себя оба подошли к «рейнджроверу» — единственной машине, не получившей повреждений и способной преодолеть препятствие. Полковник Уэдраенго вполголоса совещался с офицерами. Наконец он повернулся к американцам.

— Господа, — начал он, — мы вынуждены изменить наши планы.

Это было очевидно и в комментариях не нуждалось.

— Далеко мы от Уагадугу? — спросил Крис.

— Около четырех километров. Вот что я решил. Большая часть моих людей сейчас отправится пешком. Быстрым шагом они доберутся за четыре часа. Я назначу им точное место сбора. Сам я поеду вперед с моей охраной и с вами, чтобы прозондировать обстановку и подготовить удар.

Решительно, ничто не могло его остановить. Но у двух телохранителей на уме было только одно: скорее оказаться рядом с Малко. Крис потихоньку сбегал к своему грузовику, забрал пулемет и четыре коробки с лентами и положил их на заднее сиденье «рейнджровера». Все-таки лучше, чем ничего... Солдаты, перешептываясь, строились в две колонны. Проводив их взглядом, оставшиеся сели в «рейнджровер».

Они обогнули упавшее дерево и, перебравшись через придорожную канаву, выехали на шоссе. По ветровому стеклу хлестнула ветка. Все молчали. Полковник Уэдраенго повернулся к американцам:

— Мы будем в Уагадугу через двадцать минут.

Фары освещали абсолютно пустое шоссе. По ночам кордонов не было. Промелькнула табличка «Стоп», но под ней никого не было. Крис и Милтон переглянулись, поняв друг друга без слов: все это чертовски смахивало на авантюру. Оставалось надеяться, что у противника организация не лучше... Они еще мучились сомнениями, когда в свете фар показалась заправочная станция, откуда они уехали утром. Здесь тоже не было ни души. Полковник снова обернулся.

— Мы свернем с шоссе, чтобы не нарваться на патруль...

Он не договорил: откуда-то слева, чуть впереди, брызнуло желтое пламя. Крис и Милтон инстинктивно пригнулись. Водитель вскрикнул, машина вильнула вправо. На переднем сиденье раздался еще один короткий крик. Треск пулеметной очереди перекрыл шум мотора. «Рейнджровер» въехал в канаву и опрокинулся набок.

Они попали в засаду.

Глава 16

— Черт! Черт! Тысяча чертей!

Крис Джонс барахтался, пытаясь выбраться из-под придавивших его тяжелых коробок с пулеметными лентами. Огонь продолжался, теперь уже со всех сторон. Их защищала только небольшая насыпь над канавой. Американец выкарабкался из машины.

— Помоги!

На Милтона Брабека навалилось безжизненное тело убитого наповал телохранителя полковника.

Крис с трудом вытащил его через кузов. Затем он схватил пулемет и торопливо зарядил его. Огонь прекратился, но со стороны заправочной станции доносились крики, не сулившие ничего хорошего. Из «рейнджровера» послышался стон. Все, кто сидел впереди, были убиты или ранены.

— Полковник! — позвал Крис.

Ответа не последовало. Он снова крикнул, но безрезультатно. В темноте с трудом можно было различить лежавшие вповалку тела: кто ранен, кто убит — непонятно. Посмотреть, жив ли полковник Уэдраенго, они не успели: на насыпи появилось несколько темных фигур. Крис схватился за пулемет и выпустил длинную очередь, заглушившую крики. Нападающие кинулись врассыпную. Выстрелы, должно быть, слышал весь Уагадугу. Крис и Милтон попытались сориентироваться. Они были на юго-восточной окраине города. Единственным их шансом было добраться до виллы Элианы, находившейся в двух шагах от «периметра безопасности». Что сталось с Малко? Их ждали — это был дурной знак...

— Идем туда, — предложил Милтон Брабек, махнув рукой в сторону домов метрах в ста от заправочной станции.

Они побежали, пригнувшись. Крис Джонс наугад выпустил еще очередь. Ему ответил огонь сразу нескольких пулеметов; пули просвистели над головой. Они укрылись за стеной глинобитной постройки, пересекли улицу и, прижимаясь к домам, короткими перебежками принялись продвигаться к центру. Дождь не прекращался, но стал немного слабее. Если их не ждет еще одна засада, пожалуй, есть шанс добраться до виллы. Пробежав метров пятьсот, они присели перевести дыхание под огромным деревом.

— Дерьмо! — выругался Милтон Брабек, утирая лоб. — Вот влипли так влипли.

Он думал о двух колоннах мятежников, которые неминуемо попадут в ту же засаду. Плачевно закончился путч полковника Уэдраенго. Все из-за ЦРУ — нельзя делать дела наполовину. Счастье еще, что они уцелели...

— Лишь бы с князем ничего не случилось! — вздохнул Крис Джонс.

— Он, наверно, трахается, — ухмыльнулся Милтон, в душе моля Бога, чтобы так оно и было.

— Пошли, — сказал Крис и поднялся. — Надо его предупредить.

Эммануэль Бангаре, держа наперевес «узи», осторожно подошел к изрешеченному пулями опрокинутому «рейнджроверу». Оттуда больше не доносилось ни звука. Полсотни солдат рыскали вокруг в поисках беглецов. Более значительные силы были брошены на дороги, ведущие к резиденции президента, чтобы перехватить колонны мятежников. Сегодня вечером состоялось бурное совещание в кабинете Санкары, на котором глава государства поблагодарил Бангаре за расторопность и чутье, проявленные при раскрытии заговора, и поручил ему руководство верными режиму войсками. После этого у мулата уже не было времени заниматься пленником. Сначала надо было пресечь попытку путча. Зловеще взвыла сирена, трубя сбор Комитетов Защиты Революции.

Один из сержантов подкрался вплотную к «рейнджроверу» с электрическим фонарем. Посветив внутрь, он обернулся и победоносно сообщил Бангаре:

— Это он!

Бангаре едва не завопил от радости. Поимка полковника Уэдраенго — достойный венец его трудов. Двое солдат извлекли из машины безжизненное тело. Лицо, израненное осколками ветрового стекла, было залито кровью, но каким-то чудом ни одна пуля не задела полковника.

— Не спускайте с него глаз! — приказал мулат. — Отнесите в мою машину. Его надо будет допросить.

Он хотел лично передать заговорщика в руки главы государства. Блестящая победа! Дождь стал слабее, но ветер бушевал по-прежнему, кружа листья и щепки. До комендантского часа оставалось минут сорок. Из «рейнджровера» вытащили еще двух раненых офицеров. Наклонившись к ним, Бангаре бросил Али:

— Займись ими, надо узнать, где остальные. Не щади этих подонков, все равно их расстреляют.

Перестрелка давно кончилась, но люди, напуганные выстрелами и воем сирены, боялись высунуться на улицу, не зная, что происходит. «Р-16» со включенными фарами на бешеной скорости промчался по бульвару Независимости. Там и сям стояли группы солдат в полном боевом снаряжении.

Крис Джонс, сгибаясь под тяжестью пулемета, выбежал на пустынную темную улицу как раз позади дома Элианы, Он обернулся и негромко свистнул, призывая своего спутника. Из-за деревьев появился Милтон.

— Пришли?

— Почти.

Несмотря на выносливость и отличную физическую подготовку, оба американца совсем выбились из сил. Им пришлось сделать огромный крюк; они плутали по садам, перелезали через заборы, несколько раз едва не наткнулись на невидимый в темноте патруль. Мокрые насквозь от дождя и пота, в прилипшей к телу одежде, оба дрожали, как в лихорадке, хотя ночь была жаркая. Прошел час с тех пор, как они нарвались на засаду.

Редкие прохожие вздрагивали от звука выстрелов и спешили по домам. Все жители столицы не отходили от радиоприемников, но те молчали. По телефону распространялись самые нелепые слухи. Увидев свет в окнах, Крис Джонс бегом пересек открытый участок от бассейна до дома, держа пулемет наготове, и застыл, как вкопанный, услышав голос:

— Я здесь. Заходите.

Силуэт Элианы был едва различим на неосвещенной веранде. Крис положил пулемет на низкий столик и рухнул в плетеное кресло.

— Где Малко? — спросил он.

— Арестован.

— О, Боже! — воскликнул подбежавший Милтон Брабек. — Вы знаете подробности?

Элиана спокойно рассказала обо всем, что она узнала от Жоржа. И о том, что она сделала... Недоверчиво переглянувшись, Крис и Милтон прошли в гостиную. Труп Жоржа Валло так и лежал там, в луже засохшей крови, со страшными ранами на шее. Вокруг бледного лица уже кружила туча мух.

— Черт, — выдохнул Крис, — надо его закопать.

— Потом, — отрезала Элиана. — У нас есть дела поважнее. Малко находится на вилле Бангаре. Как только приедут ваши люди, надо его выручать. Охраны там немного...

Крис Джонс поднял голову и посмотрел ей в глаза.

— Никто не приедет, — сказал он, — кроме нас.

Узнав, что произошло, Элиана прикусила губу. Это было поражение по всем фронтам. Они загнаны в угол, и помощи ждать неоткуда... Даже если кто-то из людей полковника Уэдраенго уцелеет, им придется вернуться назад: путч провалился.

— Надо вытащить его оттуда, — решительно сказал Крис Джонс. — Вы знаете, где эта вилла?

— Конечно. Но нам туда не попасть. Она в охраняемом периметре. Солдаты сейчас начеку, а нас всего трое...

Наступило молчание. Дождь усилился. По бульвару промчалась машина. Где-то вдали снова послышались выстрелы.

Крис постукивал костяшками пальцев по стволу пулемета. Нельзя оставлять Малко в руках врагов. ЦРУ ничего не предпримет или вмешается слишком поздно. Они могли рассчитывать только на себя.

— У меня есть одна идея, — вдруг сказала Элиана, — только не знаю, сработает ли она.

— Какая же? — в один голос спросили оба американца.

— У друзей моего отца сегодня вечеринка, — начала молодая женщина. — Я точно знаю, меня приглашали. Один из гостей живет на вилле совсем рядом с виллой Бангаре. У него есть пропуск... На его машине мы могли бы проехать через кордоны.

— А кто он?

— Посол Советского Союза.

Пролетел тихий ангел. Двое американцев ошеломленно переглянулись.

— Я его знаю, — продолжала Элиана, ничуть не смутившись. — Он всегда засиживается в гостях дольше всех, потому что ему здесь скучно. Машина ждет его на улице. Пропуск у водителя. Достаточно напасть на него, и... Пассажиров не проверяют. Особенно в этой машине.

Крис вскочил.

— Вы можете узнать, там ли он?

Элиана достала записную книжку, полистала ее и набрала номер. После нескольких гудков ей ответили, и она заговорила по-французски. Потом повесила трубку и сказала только:

— Он еще там.

— Едем! — воскликнул Крис.

Вдоль длинной глухой стены на пустынном проспекте вытянулась вереница машин. Взволнованные ночными событиями, большинство собравшихся решили продолжать вечеринку и после комендантского часа. Одетая в черное Элиана затормозила на противоположной стороне и вышла из машины вместе с Крисом. Милтон остался, чтобы обеспечить прикрытие.

Молодая женщина пошла вдоль ряда машин и остановилась за «мерседесом» с дипломатическими номерами.

— Вот она.

Водитель дремал за рулем. Остальные машины поблизости были пусты. Элиана шагнула вперед и постучала в стекло; русский вздрогнул и при виде молодой женщины уставился на нее удивленно и восхищенно. Он опустил стекло, и Элиана обратилась к нему с самой ослепительной из своих улыбок.

— У меня машина никак не заводится, вы не могли бы мне помочь?

Русский поспешно распахнул дверцу. Не успел он сделать и шагу, как сильные руки Криса Джонса железной хваткой сомкнулись на его шее. Хрустнули позвонки, и он мгновенно потерял сознание. Крис Джонс положил его на землю и быстро обыскал. Из кармана брюк он извлек «ТТ», а из внутреннего кармана пиджака — драгоценный пропуск с красной и желтой полосой.

— Что будем с ним делать?

— Засунем в багажник, — решила Элиана. — С тех пор как их посол заявил протест, дипломатические машины не обыскивают.

Милтон, наблюдавший за происходящим издали, подбежал с пулеметом на плече. Через полминуты русский лежал в багажнике «мерседеса», связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту.

— Я за руль, — распорядился Крис, — вы сзади.

Теперь оставалось добраться до Совета Содружества. Крис ехал медленно, держась посередине улицы. Один раз они встретили патруль, который даже не попытался их задержать. Флажки Советского Союза хлопали на ветру. Никто в «мерседесе» не говорил ни слова.

— Следующий поворот направо, — предупредила Элиана.

Крис притормозил. Все его мышцы напряглись. Фары осветили пустынную аллею. Слева стояла будочка из бамбука, обложенная мешками с песком, справа — джип, оснащенный крупнокалиберным советским пулеметом. При виде машины из него высыпали несколько солдат с автоматами наперевес. Они явно нервничали и готовы были открыть огонь в любую минуту. Крис остановил «мерседес», опустил стекло и, улыбаясь, протянул пропуск. Милтон и Элиана на заднем сиденье затаили дыхание.

Солдат взял пропуск и принялся внимательно рассматривать его, держа вверх ногами. Луч вращающегося прожектора, установленного на джипе, осветил машину. Они увидели еще военных, притаившихся за мешками с песком, готовых при необходимости вмешаться. Солдат вернул Крису пропуск и махнул рукой, делая знак, что можно ехать.

Крис медленно тронулся, проехал триста метров и, следуя указаниям Элианы, свернул налево в темную аллею.

— Остановитесь здесь, — сказала молодая женщина.

Крис затормозил прямо напротив советского посольства. Был даже виден красный щит с пропагандистскими фотографиями. Стояла полная тишина, вокруг — ни души. Элиана показала на решетку за зеленой изгородью.

— Вот его вилла.

Часового не было, но входить через ворота все же не стоило... Все трое вышли из машины: Крис нес пулемет, Милтон — «узи», Элиана — коробки с патронами. Она провела их через сад соседней пустующей виллы. Они перелезли через изгородь, пересекли лужайку и оказались перед стеной высотой метра в три.

— Сюда, — сказала Элиана.

Для тренированных телохранителей было детской игрой взобраться на стену и подсадить Элиану. Они спрыгнули в темный сад и укрылись за большой кокосовой пальмой. Отсюда было видно большое окно и довольно много народу в комнате. Послышался шум мотора, открылась дверь и вошел еще один человек.

— Это Бангаре, — прошептала Элиана. — Что будем делать?

Американцы почувствовали себя в своей стихии.

— Пошли, — просто сказал Крис.

Он обратил к небесам безмолвную молитву и выпрямился. Все трое бегом пересекли сад. Когда они были уже у самой двери, перед ними выросла темная фигура, крича что-то непонятное. Захватить противников врасплох не удалось. Крис вскинул ствол пулемета, державшегося на кожаном ремне у него на шее, и нажал на спусковой крючок. Раздался ужасающий грохот. Очередь буквально разнесла в клочья человека на крыльце и прошила дверь за его спиной. Пули засвистели в комнате; звенели разбитые стекла, трещала мебель.

Крис мгновенно окинул взглядом комнату. Здесь было с полдюжины оцепеневших от неожиданности чернокожих солдат и человек с лицом посветлее в красном берете. Все с оружием. Он снова открыл огонь. Рука Эммануэля Бангаре скользнула к пистолету, но было поздно. Пули изрешетили его грудь; удар был так силен, что он отлетел к стене и медленно сполз на пол, оставляя кровавый след на обоях в цветочек. Комнату наполнил едкий запах пороха. Питер-Кровосос попытался выпрыгнуть в окно, но пули настигли его, превратив спину негра в кровавое месиво. Али-Шило изумленно таращился на свою руку, которой у него уже не было... Когда Крис Джонс отпустил спусковой крючок пулемета. В комнате была настоящая бойня. Один из солдат у его ног громко стонал, пытаясь удержать вывалившиеся из страшной раны на животе кишки. Крис перешагнул через него, ногой распахнул следующую дверь и оказался лицом к лицу с каким-то негром. Тот взвыл от страха и поднял руки вверх, но пулемет уже снова загрохотал.

Негра разнесло на кусочки. Крис увидел ванну, еще двух солдат и скорчившегося на полу человека. У лежащего были светлые волосы...

Один солдат успел выскочить в окно. Другому новая очередь снесла голову.

Наступила тишина — тяжелая, гнетущая. Милтон Брабек ворвался в ванную следом за Крисом и склонился над Малко.

— О'кей! — сказал он. — С ним все в порядке.

— Все в порядке, — пробормотал Малко непослушными губами.

В мгновение ока его поставили на ноги и развязали. Поддерживая под руки, телохранители вывели его через забрызганную кровью гостиную в сад. Никто не пытался их остановить. Из темноты слышались крики, пронзительные свистки. Солдаты в полном смятении кинулись врассыпную, решив, вероятно, что полк мятежников напал на Совет Содружества.

Они выбежали на аллею, и Элиана уверенно повела их лабиринтом садов. Перебравшись через несколько заборов, они выбрались километром дальше к авеню Убритенга. Это был опасный момент. Вокруг — никого. Все четверо одновременно прыгнули и скатились на широкую обочину ниже дороги. Еще триста метров, преодоленные на последнем дыхании, — и они добрались до виллы Элианы. Только в гостиной, за запертой дверью, их сердца забились ровнее. Перестрелка продолжалась где-то возле резиденции Санкары, хотя кому как не им было знать, что путч не состоялся... Разве только солдаты из По избежали западни и вошли в столицу? Они молча прислушивались. Выстрелы стали реже и вскоре совсем стихли.

Рухнула последняя надежда.

Путч потерпел провал. Полковник Уэдраенго арестован или убит, да и их положение ненамного лучше...

— Рано или поздно сюда придут, — сказал Малко.

Элиана покачала головой.

— Нет. Мои отец очень дружен с Санкарой. Они не посмеют. А потом, они же не знают, что произошло. Наверно, думают, что мы уже далеко. Бангаре убит, он уже ничего не расскажет... Подождите. Мы что-нибудь придумаем.

Малко взглянул на молодую женщину, изумленный ее смелостью.

— А вы знаете, что вам грозит, если нас найдут здесь?

Элиана улыбнулась:

— Не страшнее, чем в Бейруте...

Она принесла холодного лимонаду, который они с жадностью выпили. В голове у Малко бешеной каруселью вертелись самые мрачные мысли. Дождь лил по-прежнему, капли оглушительно стучали по крыше веранды. Одежда на них липла к телу, как будто они побывали под душем...

— Ладно, — решил Малко, — останемся до завтра.

Они молча разошлись по комнатам; все были настолько измотаны, что некому было поручить нести охрану. Труп Жоржа Валло по-прежнему лежал в гостиной. Крис и Милтон выволокли его в сад и бросили у бассейна.

Малко вошел в спальню следом за Элианой и закрыл дверь. Он обнял молодую женщину и посмотрел ей в глаза.

— Если бы не ты, меня бы не было в живых.

— А я была бы очень несчастна, — прошептала она.

— Почему ты это сделала?

Она снова улыбнулась.

— Может быть, потому, что у тебя такого странного цвета глаза. Я никогда ни у кого таких не видела — золотистых. А теперь тебе надо отдохнуть.

Малко лег и попытался уснуть. Он погрузился в тяжелый, тревожный сон и несколько раз просыпался в холодном поту: ему снился полковник Уэдраенго. Всякий раз, открывая глаза, он встречал спокойный взгляд Элианы, которая курила, сидя в кресле, — то ли не могла уснуть, то ли охраняла его сон. В конце концов он провалился в глубокое забытье, так и не найдя ответа на мучивший его вопрос.

Как им выбраться из Уагадугу?

Глава 17

Серьезный и немного торжественный голос диктора произнес: «Слушайте текст послания Комитета Защиты Революции Колго Товарищу-Президенту Жозефу Санкаре...»

Малко выключил радио. С самого утра оно бубнило одно и то же: призывы, послания, обращения, клятвы в верности правительству, оставшемуся у власти и разоблачившему козни врагов Революции. Элиана вышла рано утром, вернулась и снова куда-то ушла. Она сообщила, что в Уагадугу все спокойно, а мятежные солдаты арестованы все поголовно. Начало комендантского часа перенесено на девять вечера, все выезды из города перекрыты военными кордонами.

Малко вздрогнул: с авеню Убритенга, из-за густой изгороди, донесся целый концерт автомобильных гудков. Он встал и осторожно выглянул наружу сквозь листву банановых деревьев. Набитый вооруженными солдатами военный грузовик зацепил «ямаху». Мотоциклист лежал на шоссе в луже крови... Солдаты, размахивая «Калашниковыми», высыпали из кузова и принялись грубо расталкивать зевак. Малко вернулся к своему креслу.

— Что там? — спросил Крис Джонс.

— Ничего серьезного, — ответил Малко.

Крис похлопал рукой по стоявшей у него в ногах спортивной сумке, где лежал «узи» новой модели, ненамного больше пистолета, — только этот автомат да М-60 остались от их экспедиции в По. Рядом с ним Милтон Брабек с тоской смотрел на вентилятор, лопасти которого вращались с черепашьей скоростью: упало напряжение в сети. Электричество здесь иногда отключали на полдня... Малко взглянул на часы: уже три часа, как ушла Элиана. Лишь бы ничего не случилось с ливанкой, — она была их последней надеждой. Каждую секунду могли появиться военные. Эдди Кокс, не зная, что с ними сталось, должно быть, лез на стенку у себя в посольстве... Ясно было одно — они не могли долго торчать в Уагадугу. Рано или поздно кто-нибудь обнаружит их, и тогда...

Малко снова подумал о злополучном полковнике Уэдраенго. Он даже не сможет доставить его тело в Абиджан... Крис Джонс поднялся, чтобы размять ноги, и подошел к нему.

— Когда будем рвать когти?

Он принялся яростно чесать свои руки, которые были кирпично-красного цвета, и пожаловался:

— Я подцепил еще какую-то дрянь!

— Ничего, это лучше, чем очередь из «Калашникова», — крикнул ему Милтон.

Ответить Крис не успел: у ворот затормозила какая-то машина. Все трое поспешно ретировались внутрь дома, не сводя глаз с решетки. Они увидели стройную фигурку Элианы, которая отпирала тяжелый замок, и вздохнули с облегчением. Молодая женщина отмахнулась от какого-то нищего, тщательно заперла за собой ворота и поднялась на веранду. Глаза ее были скрыты за огромными темными очками. Намокшая от пота футболка облепила острые груди.

— Ну и жара! — вздохнула она.

— Что в городе? — спросил Малко.

Элиана посмотрела на него своим странным, словно затуманенным взглядом.

— У меня хорошие новости.

— Что?

— Я, кажется, знаю, как помочь вам уехать...

Это было настолько неожиданно, что в первый момент он ей не поверил.

— Как?

— Идем, я тебе все объясню.

Она повела его в дальний конец сада, в укромный уголок за гигантским бамбуком, где их не могли увидеть из дома. На земле были разложены матрацы, чтобы загорать. Элиана выбрала один, сняла брюки и футболку, оставшись в пятнистых, под пантеру, купальных трусиках, и легла. Малко устроился рядом с ней.

— Так вот, — начала она, — у одного моего друга есть самолет, маленький «Пайпер Чероки». Завтра он летит на север с продуктами для военного лагеря под Горум-Горумом. Он согласен взять вас с собой. Оттуда вы сможете добраться до границы...

Не верится... Военные начеку, все дороги под наблюдением, а трое белых сразу бросятся в глаза. Помощи им ждать не от кого, значит, шансов мало...

— А он не может вывезти нас из Верхней Вольты?

Элиана покачала головой.

— Нет, он боится, что его засекут, если он сядет в Ниамее без разрешения, и сообщат здешним властям.

Вдруг Малко вспомнилось, как Дебора, студентка из «Корпуса мира», поделилась с ним своим сумасбродным планом. Заброшенная посадочная полоса в пустыне, в пятидесяти километрах от Горум-Горума... Вот он, выход! Посадить там «Геркулес» — не для того, чтобы доставить в столицу мятежные войска, а чтобы забрать их. Для этого придется обратиться к Эдди Коксу. ЦРУ будет счастливо получить живыми и невредимыми Малко и двух его телохранителей.

— А перед вылетом его не будут досматривать? — спросил Малко. — В аэропорту полно солдат...

— Нет, — ответила Элиана, — его ангар в стороне, там никогда никого не бывает. Вы приедете в последний момент и сразу сядете в самолет. Когда он попросит разрешение на взлет, с вышки его не будет видно.

— Но почему он идет на такой риск?

— Я его попросила, — просто сказала Элиана.

Она с улыбкой выдержала испытующий взгляд Малко, потом, наклонившись к нему, добавила:

— Ну, конечно, я с ним спала. Он и сейчас не прочь. В конце концов, почему бы и нет?

Молодая женщина потянулась, нежась на солнце, как кошечка, и спросила:

— Ты доволен?

— Разумеется, — ответил Малко. — Но надо как-то связаться с посольством.

Элиана махнула рукой, поставила кассету с арабской музыкой и закрыла глаза.

Музыка заглушала шум уличного движения, но мешала Малко, погруженному в размышления. Рискованно, конечно, мелькать в аэропорту, но другого выхода нет. Лишь бы ЦРУ сумело быстро раздобыть «Геркулес»! Он вдруг почувствовал, что Элиана смотрит на него из-под темных очков.

— Ты можешь пойти в американское посольство?

— Прямо сейчас? — капризно протянула она. — Я хочу еще позагорать.

Как будто она не занималась этим круглый год... Малко решил пока ничего не говорить Крису и Милтону. Не стоит сулить им чудесное спасение, когда еще неизвестно наверняка. Элиана снова закрыла глаза. Из магнитофона неслась исполненная чувственности восточная музыка. Лицо молодой женщины оставалось бесстрастным, но бедра слегка заколыхались в такт музыке, потом начали ритмично приподниматься и опускаться.

Томным движением она взяла Малко за руку и положила его ладонь на свою обнаженную грудь, одновременно потянув на себя другую его руку. Малко знал, чего ей хочется. Он взял двумя пальцами ее соски и принялся медленно вращать их, сжимая все сильнее. Элиана не боялась острых ощущении. Бедра ее задвигались быстрее, дыхание стало частым и прерывистым, она застонала:

— Да, да, так хорошо...

Ее правая рука медленно соскользнула по животу и исчезла под трусиками, левая же лежала неподвижно, как неживая. Теперь она приподнималась всем телом, подаваясь навстречу Малко. Рот ее был широко раскрыт, из него вырывались хрипы и время от времени какое-то звериное рычание, пальцы выплясывали под тонкой тканью неистовый танец, мышцы живота то напрягались, то расслаблялись. Вдруг ее голова откинулась назад, тело выгнулось дугой. Малко, зная ее вкусы, сжал соски так сильно, что любая другая женщина взвыла бы от боли. Элиана же лишь глухо заурчала, рука ее застыла, пальцы судорожно скрючились под трусиками, голова замоталась из стороны в сторону, и она со стоном наслаждения рухнула на матрац. Между грудей стекала струйка пота. Тело Элианы обмякло, и она, казалось, даже не заметила, как Малко убрал руки. Он мысленно спросил себя, видели ли эту сцену телохранители. Бедняги... Вскоре кассета кончилась: раздался сухой щелчок, и музыка смолкла. Элиана открыла глаза и спросила тоненьким голоском:

— Так что мне сказать в посольстве?

Эдди Кокс с подозрением смотрел на листок бумаги, который протягивал ему морской пехотинец из охраны посольства. Это была просьба о встрече с глазу на глаз, без подписи, зато с указанием номера его кабинета, который мало кто знал. Резиденту ЦРУ это очень не нравилось.

— Эта дама настаивает, чтобы вы приняли ее лично, — повторил охранник.

Эдди Кокс решился. В конце концов, чем он рискует? Он спустился в холл и тотчас узнал Элиану, затянутую в вызывающе узкое белое платье, не доходящее до середины бедра. Лицо американца озарилось улыбкой. Молодая женщина подошла к нему, покачивая бедрами, что привело смотревшего на нее сзади морского пехотинца в шоковое состояние.

— Как поживаете? — любезно осведомился Эдди Кокс.

— Прекрасно, — ответила она.

— Чему обязан счастьем...

— Меня прислал Малко. Он...

Американец почувствовал, как вся кровь отхлынула от его лица. Вокруг них было не меньше дюжины посетителей. Он схватил ливанку за руку и поспешно увлек ее в кабинет охраны.

— Вы видели Малко? — спросил он, понизив голос. — Где он?

Со вчерашнего дня Эдди Кокс не имел никаких вестей от своей команды. Он был уверен, что Малко и телохранители в руках тайной полиции Санкары или убиты. Самое ужасное, что он не мог ничего предпринять, даже официально навести справки: эти люди как бы не существовали.

— Он у меня, — спокойно ответила Элиана. — И двое его друзей тоже.

— В отеле? — в ужасе выдохнул Эдди Кокс.

— Нет, — покачала головой ливанка, — на моей вилле.

Эдди Кокс едва не проглотил свою вставную челюсть. Под его недоумевающим взглядом Элиана быстро рассказала обо всем, что произошло. Резидент ЦРУ не верил своим ушам. Немыслимо! Малко, живой и невредимый, в Уагадугу, в нескольких десятках метров от резиденции Санкары!

— Я сейчас объясню вам, что ему нужно, — добавила Элиана.

И, словно школьница, отвечающая заученный урок, изложила ему план Малко. Эдди Кокс задумался. Такие вещи не входили в его компетенцию.

— Элиана, — сказал он наконец, — мне нужно отправить несколько телексов. Вы не могли бы пройти в мой кабинет?

Он усадил ливанку в кресло, дал ей журналы и через минуту уже диктовал шифрованный телекс с пометкой «молния», адресованный начальнику Оперативного отдела в Лэнгли. Эдди Кокс тут же передал его и стал ждать ответа. В Вашингтоне было одиннадцать часов утра, все должны быть на месте. Он успел выкурить полпачки сигарет, когда секретарша принесла ему уже расшифрованный ответ. Телекс был короткий: «Разрешаем репатриацию всеми имеющимися в вашем распоряжении средствами».

Эдди Кокс тщательно сложил листок и продиктовал еще один телекс, на этот раз в резиденцию ЦРУ в Рабате, тоже с пометкой «молния». На этот раз все было проще — приказ со ссылкой на телекс из Лэнгли... Не прошло и десяти минут, как пришел ответ, подтверждавший, что прислать «Геркулес» возможно. Это было главное, детали можно будет обговорить потом. К Элиане, которая сидела, надувшись, в пустом кабинете, он вернулся в состоянии легкой эйфории.

— Скажите нашим друзьям, что завтра, в четверг, самолет будет ждать их в указанном месте ровно в десять часов утра. Он будет там до четырнадцати часов. Вы уверены, что им удастся с вашей помощью покинуть Уагадугу?

— Уверена, — кивнула Элиана. — Спасибо.

Она ушла, покачивая бедрами зазывно, как никогда, снова повергнув морского пехотинца из охраны в эротические грезы. Эдди Кокс проводил ее взглядом. Когда она садилась в свою машину, у него вдруг упало сердце. А если их засекут? Можно себе представить, какой шум поднимут вольтийцы вокруг иностранного самолета, тайно приземлившегося на их территории с целью шпионажа... Но если в Уагадугу будут арестованы двое американских граждан и агент ЦРУ, — это тоже не лучше...

Крис Джонс и Милтон Брабек слушали Элиану, не вполне веря ей: это слишком походило на чудо. Только сама молодая женщина, казалось, не осознавала, какое важное дело она сделала.

— Стало быть, покинем эту благословенную страну, — вздохнул Крис. — А пилот? Ему можно доверять?

— Он будет здесь с минуты на минуту, — сказала Элиана. — Я пригласила его пообедать с нами.

Десять минут спустя у ворот позвонили. Ливанка пошла открывать и вернулась с молодым светловолосым человеком, которого она называла Филиппом. Она тотчас повисла на нем, не оставляя у присутствующих ни малейшего сомнения в том, что их связывают не просто приятельские отношения. Едва представив гостя, Элиана удалилась с ним в единственную комнату с кондиционером, и через минуту из-за закрытой двери донесся целый концерт стонов, вздохов и хрипов. Милтон Брабек закатил глаза.

— С ума сойти! Настоящая мартовская кошка!

— Надо думать, он гладит ее по шерстке, — заметил Крис Джонс.

Когда молодой пилот вновь появился в гостиной, лицо его было серым; он постарел лет на десять. Бессильно опустившись в плетеное кресло, он принял из рук Элианы стакан «Джи энд Би» с содовой. Малко и двое американцев не сводили с него глаз.

— Я знаю, кто вы, — сказал Филипп, — и очень рад, что могу оказать вам услугу... Эти мерзавцы скоро доведут страну до полной разрухи. Как жаль, что у вас ничего не вышло!

— Вы отдаете себе отчет, как сильно вы рискуете? — спросил Малко. — Если вас задержат с нами, вам грозят очень, очень большие неприятности.

— Знаю, — улыбнулся пилот.

Взгляд его упал на невозмутимое лицо Элианы под темными очками. Ливанка грациозно потянулась, отчего заиграли под платьем ее маленькие круглые груди.

— Я приеду за вами рано утром, в половине седьмого, — продолжал Филипп. — Я знаю, как добраться до аэропорта, минуя все кордоны. Когда мы будем там, считайте, что все о'кей. Ангар в нашем распоряжении. Если с вышки вас увидят и станут задавать мне вопросы, я просто не отвечу, а потом скажу, что забарахлило радио. Самолета у них нет, так что я ничем не рискую. Вас трое, верно?

— Да, — кивнул Малко.

— А я? — вдруг спросила Элиана.

— Тесновато будет, — замялся пилот, — и снизится скорость.

Молодая женщина смерила его ледяным взглядом. Он тотчас спохватился:

— Конечно, если твои друзья захотят взять тебя с собой...

Крис и Милтон опустили глаза. Перспектива провести два часа в близком соседстве с этим ходячим вулканом понравилась им.

— Потеснимся! — сказали они в один голос.

Атмосфера в комнате разрядилась.

— Это надо отметить! — заявила Элиана.

Она убежала в кухню, вернулась с бутылкой шампанского «Моэт» и открыла ее. Пробка выскочила со звуком ружейного выстрела, и пенная струя обдала молодую женщину. Она подставила молодому пилоту грудь, облепленную мокрой футболкой:

— Оближи!

Он облизал. Ради ее прекрасных глаз он готов был лететь на одном крыле до Килиманджаро...

Обед закончился. Филипп со вздохом сожаления поцеловал Элиану и пожал руки новым друзьям.

— До завтра.

Элиана вышла проводить его. Вернувшись, она без малейшего смущения уселась на колени к Малко.

— Ты рад, что я полечу с вами?

— Конечно, — кивнул он.

По правде сказать, он плохо представлял себе, какие фигуры высшего сексуального пилотажа она собиралась проделывать в тесной кабине самолета, но от нес можно было ожидать любых сюрпризов. Элиана напоминала ему фосфор, который воспламеняется от соприкосновения с воздухом, — так и она загоралась, стоило мужчине появиться в поле ее зрения. Молодая женщина уже начала ерзать на его коленях. Коснувшись острым язычком его уха, она прошептала:

— Идем, сегодня наш последний вечер...

Малко лежал в темноте с открытыми глазами. Ночную тишину нарушало только негромкое шипение кондиционера. Он взглянул на светящийся циферблат «Сейко» — половина шестого. Через час они уедут. Прощай, Уагадугу! Горькое воспоминание сохранит он об этом городе.

Элиана повернулась во сне, и се упругое бедро затрепетало, коснувшись ноги Малко. Волосы молодой женщины прилипли к потному лицу, она спала, время от времени вздрагивая всем телом, словно и во сне продолжала заниматься любовью... Они не спали почти всю ночь. Ливанка неистовствовала, и Малко тоже дал себе волю. Она стонала под ним: «Я умру... умру!» — однако не умерла... Наоборот, когда Малко, обессиленный, жаждал передышки, Элиана вновь и вновь неутомимо приникала к нему ртом, пока его плоть не обретала прежнюю мощь. Она дарила ему самые интимные, самые сокровенные ласки с каким-то лихорадочным исступлением, которое не могло не возбудить в нем ответного желания.

Он шевельнулся, и она тотчас прижалась к нему, теплая, шелковистая, уже открытая ему навстречу. Малко погладил ее бедро, но вдруг рука его застыла: за окном он услышал шум. Кто-то тряс запертую на замок решетку!

Поток адреналина хлынул в его кровь. Это не мог быть пилот — еще рано... Или он пришел со скверными новостями. Или самое страшное — солдаты Санкары обнаружили их убежище.

Он снова тихонько коснулся бедра Элианы, та вздохнула во сне и нежно потерлась об него. Сквозь закрытые ставни уже пробивался дневной свет. Скрипнула дверь, и Малко обернулся. На пороге стоял Крис Джонс в кальсонах в цветочек, сжимая в руках «узи». На лице его была написана тревога. Он подошел к кровати и шепнул Малко:

— Там какой-то тип пытается войти...

— Солдат?

— Нет, белый, я видел из-за деревьев.

На этот раз Малко поспешно растолкал Элиану. Она открыла глаза и увидела перед собой Криса Джонса в неглиже. По странному выражению ее глаз Малко показалось, что она воображает себе то, чего не может быть. Ведь слова «оргия» на Ближнем Востоке просто не существует...

— Кто-то ломится в ворота, — сказал Малко. — Надо пойти посмотреть.

Элиана села, ничуть не стесняясь своей наготы.

— Который час?

— Без двадцати шесть.

Она встряхнула спутанными волосами и вскочила, представ перед ошеломленным Крисом Джонсом в костюме Евы, затем натянула джинсы и босиком вышла из комнаты.

Малко быстро оделся. Крис уже исчез следом за Элианой. Терзаясь недобрыми предчувствиями, Малко тоже выскользнул из спальни. За ливанкой наверняка следили. А может быть, это Эдди Кокс с дурными вестями?..

Он нашел молодую женщину на веранде. С ней был человек, которого он уже встречал, — Ив Арбусье, хирург из городской больницы, любовник Элианы. Какого черта его принесло?

Гость смущенно улыбнулся.

— Извините, что беспокою вас так рано. Но я только что узнал одну вещь, которая может вас заинтересовать.

— В чем дело? — спросил Малко.

— Мне позвонили из резиденции президента и велели срочно приехать в больницу для оказания помощи тяжелораненому. Речь идет о полковнике Уэдраенго. Мне сказали, будто он пытался бежать. Кажется, у него черепная травма... Не знаю, что вы собираетесь делать, но я решил вас предупредить.

Малко молчал, не зная, на что решиться, под пристальным взглядом Криса. По идее, меньше чем через час они должны были уехать. Голос рассудка подсказывал ему махнуть рукой на это возникшее в последний момент обстоятельство, которое не сулило им ничего, кроме массы проблем. Но как оставить без помощи полковника Уэдраенго, зная, что он находится в нескольких шагах отсюда?

Он повернулся к Элиане.

— Вы можете связаться с пилотом?

Она покачала головой.

— У него нет телефона. Но ведь он все равно скоро приедет. Я пока сварю вам кофе.

Из своей комнаты появился Милтон и окинул собравшихся тревожным взглядом. Малко обратился к хирургу:

— Как вы думаете, при нем будет серьезная охрана?

— Нет, — ответил врач. — Нам уже случалось оказывать помощь арестованным. Как правило, четыре-пять человек, не больше. Тем более, если он действительно тяжело ранен.

— Хорошо, — кивнул Малко. — Мы попробуем устроить ему побег.

Глава 18

У Криса Джонса и Милтона Брабека вытянулись лица. Они знали, что означает решение Малко: им предстоит разыграть свои жизни в русскую рулетку. Почувствовав их нерешительность, Малко добавил:

— Как только пилот будет здесь, я объясню ему ситуацию. Думаю, он вполне может немного задержаться с вылетом. Нужно узнать, сможет ли он взять в свой «Чероки» пятого человека. В крайнем случае придется оставить Элиану.

— А «Геркулес»? — напомнил Крис Джонс. — Даже если мы вызволим полковника, это займет какое-то время. А если самолет улетит без нас? Что мы будем делать посреди пустыни с раненым на руках? Другой самолет так скоро не пришлют...

— Все верно, — согласился Малко, — но Эдди Кокс предусмотрительно дает нам некоторое время. Вот мы и используем его, чтобы попытаться освободить полковника.

— Я не знаю, в каком он состоянии, — вставил хирург. — Может быть, он вообще нетранспортабелен. В таком случае вы рискуете просто убить его.

— Если его оставить здесь, его так или иначе убьют, — возразил Малко. — Я не могу бросить его на произвол судьбы. Крис, как у нас с оружием?

— М-60 и две коробки лент, — ответил телохранитель, — еще «узи» и несколько гранат. С таким арсеналом не развоюешься.

— Мы и не собираемся воевать, — заметил Малко, — только обезвредить охрану. Доктор, как нам, по-вашему действовать?

Появилась Элиана с кофейником и чашками на подносе. Все сели за стол, и хирург начал подробно объяснять:

— Операционный блок находится на первом этаже, в глубине, справа от главного входа в больницу. Вход наверняка будет охраняться, к тому же его легко перекрыть — достаточно запереть решетку. Но вы можете проникнуть в хирургическое отделение через сад. Ограда там невысокая, и ее никто не охраняет. Вы обогнете здание и увидите дверь моего кабинета — на табличке стоит моя фамилия. В саду всегда много народу, на вас никто не обратит внимания. Если хотите, я могу дать вам белые халаты.

— Нет, — покачал головой Малко, — не надо, чтобы у вас были неприятности. А дальше?

— Из моего кабинета можно пройти в смотровую, а оттуда в операционный блок... Я думаю, охрана останется в приемном покое хирургического отделения, который выходит на другую сторону.

— Значит, — заключил Малко, — при известном везении мы сможем пройти в смотровую незамеченными?

— В принципе да.

Милтон Брабек в предвкушении стычки воспрянул духом.

— Не беспокойтесь, — заверил он, — мы в таких делах не новички.

Хирург бросил на Малко растерянный взгляд.

— Но потом вас будут искать по всему городу. Далеко вам не уйти, да еще с раненым...

— У нас есть план, — сказал Малко.

— Вы хотите укрыться в американском посольстве?

— Вроде того. Так согласны вы нам помочь?

— Иначе меня бы здесь не было, — просто ответил врач.

— Надеюсь, что я не зря вас предупредил и что у вас получится...

— Отчасти это будет зависеть от вас, — заметил Малко.

— Мы непременно должны подоспеть до операции. То есть до того, как вы поставите диагноз.

Хирург отпил глоток кофе и задумался.

— Я вижу только один выход, — сказал он наконец. — Элиана иногда помогает мне в больнице. Если она сможет пойти со мной, то потом вернется сюда, чтобы предупредить вас, как только привезут раненого.

Малко вопросительно посмотрел на ливанку.

— Идет, — кивнула она.

Побег полковника представлялся теперь вполне осуществимым. Пробило шесть. Через полчаса приедет пилот. Предстояло еще многое сделать. К Малко вновь вернулось все его хладнокровие. Судьба неожиданно дала ему шанс превратить позорный провал в достойное поражение. К тому же те, кто работает в ЦРУ, будут знать, что Фирма не бросает своих в беде.

— Когда Элиана вернется, — обратился Малко к хирургу, — наверное, ей нужно будет захватить лекарства, чтобы мы могли оказать полковнику первую помощь в дороге?

— Непременно, — подтвердил тот.

Наступила тишина, нарушаемая лишь хриплыми криками попугая в саду. Элиана достала белый халат и надела его на голое тело — кроме маленьких белых трусиков, на ней больше ничего не было. Половину пуговиц она оставила незастегнутыми и даже в роли медсестры так и дышала эротизмом.

— А Филипп? — спросила она. — Что вы ему скажете?

— Его я беру на себя, — ответил Малко.

Он крепко пожал хирургу руку, и тот ушел вместе с Элианой. В дверях ливанка обернулась и чмокнула губами, посылая Малко воздушный поцелуй. Когда они остались втроем, Крис Джонс шумно вздохнул:

— Черт возьми! Вам не кажется, что мы вляпаемся по уши в дерьмо? Когда мы будем драпать отсюда, половина армии будет у нас на хвосте. А если нам не дадут взлететь? И потом, мы никак не поместимся вшестером в «Чероки». Он слишком маленький.

— Потеснимся, — сказал Малко. — Если все пройдет, как задумано, исчезновение полковника из больницы заметят не сразу. Все будут думать, что его оперируют. Нам вполне хватит времени, чтобы добраться до аэропорта и улететь...

Оставшись один, Малко налил себе еще кофе. Подбадривая друзей, сам он отнюдь не строил иллюзий — их дерзкий план был очень и очень рискованным. Подобные операции требуют тщательной предварительной подготовки, на которую одного часа явно недостаточно. Импровизация всегда чревата осложнениями. Десятки мелких деталей могут ускользнуть от его внимания, и любая нестыковка обернется полной катастрофой. Будет поистине чудом, если они останутся живы и невредимы. Но Малко знал: если он покинет Уагадугу, даже не попытавшись спасти полковника Уэдраенго, то никогда больше не сможет смотреть на себя в зеркало, а это сильно осложнило бы ему жизнь...

Уже совсем рассвело. Тяжелые серые облака нависли над городом, грозя новым ливнем. Как будто и они хотели заставить Малко отказаться от своей затеи.

Молодой пилот Филипп явился точно в назначенный час, бодрый и свежевыбритый. Он удивленно вытаращил глаза, когда Малко открыл ему ворота, рискуя попасться на глаза любому прохожему.

— Элиана еще не встала?

— Встала, — ответил Малко, — но у нас кое-что изменилось.

На веранде Крис Джонс чистил и смазывал М-60. Щелкнув затвором, он заправил ленту. При виде пулемета пилот застыл, как вкопанный.

— Черт побери, что вы собираетесь делать?

— Доброе дело, — усмехнулся Малко.

Пока Филипп пил кофе, он изложил ему свой план, ничего не скрывая. Когда он умолк, наступило тягостное молчание. С проспекта в открытые окна врывался шум уличного движения. Пилот задумчиво почесал подбородок.

— В больнице у вас, может быть, и получится. Но вот самолет... Если Элиана полетит, то со мной и с вашим другом нас будет шестеро. Это перегрузка.

— Мы не можем оставить Элиану?

— Да, в крайнем случае, — замялся Филипп, — но она непременно хочет лететь...

Малко понял, что с его стороны было бы нехорошо отнимать у ребенка конфетку... И не стал настаивать.

— Другого самолета у вас нет?

— В рабочем состоянии нет. И этот-то дышит на ладан...

Шел безмолвный, но напряженный поединок характеров. Малко не мог бросить полковника. Пилот опустил голову и задумался; трое собеседников не сводили с него глаз. Наконец он нерешительно произнес:

— Вообще-то выход есть. Я оставлю груз, который должен был везти в Горум-Горум. Тогда самолет выдержит шестерых, но ни грамма больше. Только потом придется сделать еще рейс, если вы мне его оплатите...

— Конечно! — воскликнул Малко с огромным облегчением. — Сколько скажете...

— Когда вы будете готовы лететь?

Шум на улице стал уже невыносимым.

— Я думаю, мы задержимся самое большее на час-полтора, — ответил Малко. — Если дело затянется, улетим так. Лучше всего вам ждать нас прямо в аэропорту. Элиана знает, где ваш ангар?

— Конечно.

Филипп со вздохом поднялся. Малко чувствовал, что новый план нравится ему куда меньше. Лишь бы не подвел в последний момент... Он проводил пилота до ворот и заодно заглянул в белую «тойоту» Элианы. Бак был полон. Жаль только, что это не танк... Малко вернулся на веранду. Крис и Милтон успели побриться. Он решил последовать их примеру. Британцы всегда говорили, что умирать надо чисто выбритым.

Было уже десять минут восьмого. Трое мужчин, сидя на веранде под вентилятором, вздрагивали от малейшего шороха у ворот. Малко считал минуты. Он поставил себе крайний срок — восемь часов. Если от врача не будет никаких известий, они поедут в аэропорт одни. Крис Джонс уже положил на заднее сиденье машины завернутый в одеяло пулемет. В коробке на переднем сиденье лежали «узи» и гранаты.

Заскрипела решетка, и Крис мгновенно вскочил на ноги.

— Черт! — прошипел он. — Там черномазый!

Малко тоже встал и увидел молоденького негра, который тряс решетку и вытягивал шею, пытаясь заглянуть в дом. С бешено колотящимся сердцем он вышел в сад. Вот и начались нестыковки. Почему не пришла Элиана? Едва завидев его, парень закричал:

— Патрон, я от мадемуазель Элианы. Она сказала, чтобы вы немедленно ехали в больницу.

— Спасибо, — сказал Малко.

Негр уже улепетывал со всех ног. Малко вернулся на веранду.

— Надо ехать, — сообщил он.

Открыв ворота, все трое сели в машину. Странно было вновь очутиться в гуще уличного движения. До больницы было метров триста. Малко поехал по широкой обочине против потока машин, мимо бесчисленных уличных торговцев, буквально облепивших больницу. Не доезжая до ворот, он свернул на тропу, тянувшуюся вдоль больничного сада, доехал до конца, развернулся и затормозил. От больницы их отделяла только изгородь и невысокая решетка. За деревьями было видно длинное двухэтажное здание с множеством дверей.

— Возьмите пулемет, — напомнил Малко.

Они легко перебрались через решетку и подошли к торцу здания. Негры, сидя прямо на земле, варили на кострах пищу для больных... Малко едва успел отскочить, когда со второго этажа выплеснули содержимое ночного горшка... Гуськом они пошли вдоль стены. Вход в операционный блок находился по другую сторону.

Наконец Малко увидел дверь с табличкой «Ив Арбусье. Хирургия».

— Крис, — сказал он, — посмотрите, что делается с той стороны, у входа.

Крис положил пулемет и скрылся за углом здания. Он застыл, как вкопанный, увидев невероятную картину: чернокожие мальчишки пытались отогнать камнями грифа, терзавшего окровавленный бинт... Чуть подальше он заметил джип с двумя солдатами — один сидел за рулем, другой стоял, опершись о капот. Крис вернулся и доложил обстановку. Малко принял решение: ждать нельзя, надо действовать.

— Крис, — распорядился он, — будьте у машины, чтобы мы могли уехать в любую минуту. Пулемет держите наготове, в случае чего прикроете нас. Мы с Милтоном пойдем за полковником.

— А малышка?

— Она наверняка там.

Крис ушел, взвалив на плечо пулемет. Малко дал ему время занять боевую позицию. На душе у него было все тревожнее. Если не считать гомона негров в саду — очевидно, это были близкие больных, — все в больнице было спокойно. Милтон держал завернутый в тряпку «узи». У Малко под рубашкой был спрятан пистолет.

Он толкнул дверь с табличкой «Ив Арбусье» и вошел.

Это был крошечный кабинет, примыкавший к перевязочной. Пустой... В нос ударил острый запах дезинфекции. Малко выглянул в коридор. В конце его он увидел небольшой холл — должно быть, это и был приемный покой хирургического отделения. Он прошел в перевязочную — полутемную комнату, где негр в разорванном белом халате снимал повязки с какого-то старика.

— Где хирург? — спросил Малко с самой лучезарной из своих улыбок. — У меня с ним назначена встреча.

— Доктор на операции, патрон, там, — ответил негр. — Входить нельзя.

Выходившая наружу дверь, за которой стоял замеченный Крисом джип, была закрыта. Не обращая внимания на слова санитара, Малко выхватил пистолет и толкнул дверь операционной, сделав Милтону знак наблюдать за холлом. Первое, что бросилось ему в глаза, — белый халат Элианы. Потом он увидел операционный стол, освещенный зеленоватыми лампами. На нем лежал голый до пояса негр, над которым склонился хирург. В комнате, где царила удушающая жара, был еще один человек — коренастый, коротко стриженный негр с револьверной кобурой на левом боку. Он стоял спиной к Малко, не сводя глаз с Элианы.

Какую-то секунду Малко смотрел на раненого. Сердце у него сжалось. Не знай он, что это полковник Уэдраенго, он бы ни за что не узнал его, — так был изуродован мятежный офицер. Голова его была обмотана грязным бинтом, а лицо представляло собой сплошную корку запекшейся крови. Все тело было усеяно страшными желтоватыми пятнышками — ожогами от сигарет. Он был без сознания.

Коренастый негр обернулся на скрип двери и раскрыл от изумления рот при виде пистолета Малко. Рука его скользнула к кобуре. Одним прыжком Малко оказался около него и изо всей силы ударил рукояткой пистолета в висок, а затем в затылок. Оглушенный негр рухнул на пол, даже не вскрикнув.

Элиана и хирург застыли, глядя на него; смертельная бледность залила их лица. В дверях появилась голова Милтона и тут же скрылась.

— Там еще один, — предупредил Ив Арбусье. — Он может войти в любую минуту.

— Почему ты не пришла? — спросил Малко у Элианы.

— Они меня не пустили, — ответила молодая женщина.

Перешагнув через потерявшего сознание охранника, Малко подошел к операционному столу.

— Как он?

— Плохо, — вздохнул хирург. — Его избивали... У него кровоизлияние в мозг и множественные переломы лицевых костей, не говоря уже о возможных внутренних кровотечениях. Я не смог ни сделать рентген, ни даже осмотреть его как следует. Пульс едва прощупывается.

Малко показалось, будто ледяная рука сжала ему желудок. Он смотрел на изуродованное лицо, разорванную губу, заплывшие от ударов глаза... Полковника Уэдраенго жестоко пытали. Охранник на полу зашевелился.

— Заберем его так! — решил Малко.

В этот миг в холле загремели выстрелы. Малко узнал резкий сухой треск «узи». Дверь распахнулась, и в операционную ворвался Милтон с автоматом наперевес.

— Смываемся, быстро! — крикнул он. — Мне пришлось уложить одного, сейчас подоспеют те, что снаружи!

Итак, проскочить незамеченными уже не удастся... Малко склонился над операционным столом и взял полковника Уэдраенго одной рукой под мышки, другой — под колени. Ив Арбусье подошел помочь ему.

— Он нуждается в немедленном лечении, — сказал он, — иначе...

Малко напряг мускулы и оторвал раненого от стола. Полковник оказался невероятно тяжелым.

Милтон Брабек наблюдал за коридором из-за двери. Вдруг снова затрещала автоматная очередь. В холле послышались крики и топот. Американец бросил на пол пустую обойму и быстро вставил новую.

— У этих сволочей на джипе пулемет! — мрачно сообщил он.

— Прикройте меня, — велел Малко.

Он поднял безжизненное тело полковника Уэдраенго и вышел из операционной. Элиана последовала за ним. Милтон наугад выпустил еще очередь, чтобы припугнуть возможных преследователей. Они бегом пересекли маленький приемный покой и снова оказались в больничном саду. После перестрелки всех негров как ветром сдуло. Только несколько котелков продолжали кипеть на кострах. Малко огляделся — солдат не было видно. Он заметил высунувшийся из-за изгороди ствол М-60, и они побежали в ту сторону.

Милтон с автоматом спрятался за деревом, прикрывая их. Задыхаясь, Малко добрался до изгороди. Крис Джонс помог ему перетащить полковника Уэдраенго через решетку.

— Что там случилось, черт возьми? — спросил он.

— Расхождения с планом, — ответил Малко.

Он тоже перелез через изгородь, за ним перебралась Элиана, оставив на решетке половину халата. Малко сел за руль «тойоты». Из-за угла наконец появился Милтон Брабек; он бежал, пятясь, держа «узи» наготове. Когда американец уже перелезал через изгородь, одна из дверей в первом этаже больницы распахнулась, и выбежал солдат, потрясая «Калашниковым». Увидев Милтона и машину, он вскинул автомат и прицелился.

Короткая пулеметная очередь прозвучала, как раскат грома. Солдат, обливаясь кровью, рухнул наземь, его красный берет отлетел на несколько метров. Пули изрешетили стену, вздымая клубы пыли. Наступила тишина; больше поблизости никого не было. Милтон Брабек одним прыжком достиг машины. Крис Джонс стволом пулемета выбил заднее стекло и изготовился к стрельбе. Машина уже мчалась по тропе. В джипе у охранников наверняка имелась рация, и тревога будет поднята немедленно. Он взглянул на часы: без десяти восемь. Они еще укладывались в намеченный срок.

По тропе они выехали на 52-ю авеню и помчались вдоль плотины № 3 на север. Благополучно добравшись до перекрестка Ниамейского шоссе и авеню Убритенга, Малко решил не возвращаться в центр, свернул в квартал Зогона и выскочил на проспект Генерала де Голля. Проехав по нему несколько метров, он повернул налево, на 517-ю улицу. Вокруг раскинулись африканские кварталы. Теперь надо было только держаться восточной окраины города. Вскоре вдали показалось летное поле. Движение было здесь оживленное, но солдат не было видно, и никаких признаков тревоги. Обогнув квартал Колуба, «тойота» на бешеной скорости подкатила наконец к аэропорту.

Через несколько секунд по знаку Элианы Малко затормозил перед большим ангаром, где ржавели по углам старые самолеты. Перед ним стоял «Пайпер Чероки»; кабина была открыта.

Филипп прохаживался рядом, с тревогой поглядывая на часы. При виде выскочившей из машины Элианы с безумными глазами, едва прикрытой обрывками халата, он остолбенел.

— Что случилось?

— Небольшая стычка с солдатами в больнице, — объяснил Малко. — Надо лететь немедленно.

Из машины выбрался Милтон, неся на руках полковника Уэдраенго, который по-прежнему был без сознания, за ним — Крис Джонс с пулеметной лентой на шее и М-60 на плече. Пилот вытаращил глаза.

— Но что вы такое сделали? — воскликнул он.

— Ничего, — ответил Малко, — мы только защищались. Вы готовы?

— Да, но...

— Что «но»?

Филипп молчал. Элиана бросилась на него дикой кошкой и принялась трясти за плечи, истерически крича:

— Скорей же, они придут и убьют нас!

Пилот наконец пришел в себя. Дрожащей рукой он указал на М-60.

— Я не могу это взять... Эта штука слишком тяжелая.

Ни слова не говоря, Крис швырнул пулемет на изъеденный ржавчиной каркас старого «ДС-3», которому не суждено было больше летать, и они кинулись к «Пайперу Чероки». Милтон первым забрался в самолет и постарался уложить поудобнее бесчувственного полковника. За ним поднялись Крис и Элиана, втроем они кое-как разместились в крошечной кабине. Филипп занял место пилота, Малко сел рядом с ним и закрыл дверь. Молодой пилот оглянулся на кабину и покачал головой:

— Трудно будет взлететь. Самолет перегружен.

Сказать на это было нечего... Филипп включил двигатель, и винт начал вращаться. Малко почувствовал несказанное облегчение. Лишь бы полковник продержался еще несколько часов.

Пилот взялся за микрофон:

— Я Ромео Танго, прошу разрешения на взлет. Полоса 302.

Тотчас последовал ответ диспетчера:

— Ромео Танго, взлет не разрешаю. Ждите дальнейших указании.

Глава 19

Лицо молодого пилота исказила гримаса. Малко вопросительно посмотрел на него. Элиана, перегнувшись через спинку сиденья, закричала сзади:

— Наплюй на них! Взлетай!

— Это невозможно, — запротестовал пилот. — У них на вышке пулеметное гнездо. Нас обстреляют.

В маленькой кабине становилось невыносимо жарко. Глухо урчал двигатель. Малко лихорадочно искал выход. Не пройдет и получаса, как их обнаружат. И убьют на месте всех, в том числе и Элиану.

— Попробуйте уговорить его, — посоветовал он пилоту.

Тот снова взял микрофон.

— Говорит Ромео Танго. Это ты, Бонго?

Короткая пауза, треск, и наконец голос диспетчера:

— Как поживаешь, Филипп?

— Я-то хорошо. Скажи, Бонго, что случилось? Я очень спешу. Я лечу в Горум и должен вернуться к обеду...

— У-у-у, — протянул негр. — Никак невозможно, никак! У меня приказ.

Солнце нещадно припекало сквозь стекло, и все обливались потом. Филипп снова заговорил в микрофон:

— Слушай, Бонго, будь другом... У меня в самолете масло для наших ребят в Горуме, я не могу его выгрузить, все растает.

По кабине разнесся смех негра.

— Верно, это нехорошо! Но я не могу дать тебе разрешение, никак.

Наступила пауза. Филипп вытер взмокший лоб.

— Бонго, — спросил он, — а давно ты получил такой приказ?

— Недавно, совсем недавно.

— А кто-нибудь сегодня вылетал?

— Нет, с утра нет.

— Послушай, я ведь сдавал план полета, там указан вылет в семь часов. Он у тебя?

— Да, у меня.

— Ну так, значит, я улетел в семь часов...

После новой паузы послышался радостный смех диспетчера.

— Верно, ты улетел в семь часов. Тогда ты сможешь привезти мне из Горума серебряный браслет для моей невесты...

— Считай, что он уже у тебя! — весело пообещал Филипп и выключил микрофон.

Африка есть Африка. Имея хорошо подвешенный язык, все можно уладить.

Филипп дернул рычаг, и самолет вздрогнул.

— Браво! — воскликнул Малко.

Он обернулся и посмотрел на безжизненное лицо полковника Уэдраенго. Негр едва дышал, на лбу выступили крупные капли пота, глаза были закрыты, ноздри чуть подрагивали. Самолет миновал смотровую вышку и вырулил на взлетную полосу. Филипп запустил двигатель. Винт начал вращаться все быстрее. Малко не сводил глаз со стрелки тахометра: 3000, 3200, 3500... Самолет должен был взлететь при 3200. Судорожно стиснув рычаг, Филипп выжал газ до упора. Стрелка задрожала у красной черты, двигатель в любую секунду мог взорваться...

Наконец колеса оторвались от земли. «Пайпер Чероки» качнулся над полосой и начал медленно набирать высоту. Вздохнув с облегчением, Филипп заложил вираж и взял курс на север. Внизу проплыл похожий на огромный термитник «Силманде», гладкая поверхность искусственного озера, потом началась желтоватая саванна. Уагадугу остался позади. Спасены! Малко почувствовал, как рука Элианы, скользнув между сиденьями, легла на его бедро. Крис Джонс стал пунцовым, не в силах оторвать глаз от открывшегося перед ним вида на се левую грудь и часть голого живота. «Чероки» медленно набирал высоту, подрагивая в воздушных ямах, задевая огромные облака. Малко взглянул на часы: десять минут девятого. Лететь им два с половиной часа. Малко взял лежавшую на коленях пилота карту, нашел заброшенную взлетную полосу к северу от Горум-Горума и склонился к уху молодого человека.

— Мы не летим в Горум, — сказал он, — нам надо вот сюда. Знаете это место?

Филипп изумленно посмотрел на него.

— Да, это был лагерь нефтяников. Там теперь ничего нет. Зачем вам туда понадобилось?

— Нас там будет ждать самолет, — объяснил Малко. — С десяти часов утра.

Вот уже несколько минут Филипп вел себя странно. Хмуря брови, он нервно постукивал по приборному щитку. В кабине Крис, Милтон и Элиана дремали, убаюканные ровным гулом двигателя. Малко давно надоело смотреть на бесконечную, однообразную саванну внизу, изредка пересекаемую узкой полосой реки или дороги. Каждые полминуты хотелось взглянуть на часы. Включенное радио безмолвствовало; им не встретилось ни одного самолета.

— Что-нибудь не так? — спросил Малко.

— Да, — кивнул Филипп, — компас забарахлил. Надеюсь, что я не сбился с курса... Очень сильный боковой ветер...

Тревога снова как клещами сжала сердце Малко. Кто мог предвидеть это новое осложнение, которое грозило обернуться катастрофой? Он склонился над картой.

— Мы должны быть где-то над Тугури, — уточнил пилот. — Я попробую снизиться немного.

Он пошел на снижение, и Малко увидел под крылом городок. Филипп описал над ним несколько кругов, глядя то вниз, то на карту, и выругался.

— Это не Тугури, это Себба! Мы слишком отклонились на восток. Но ничего, я вовремя заметил. Потеряем минут десять, не больше.

Он изменил курс. Часы показывали девять. Малко уговаривал себя, что время еще есть. Элиана наклонилась к нему.

— Все в порядке?

— Все в порядке, — кивнул он.

«Чероки» снова набрал высоту, и около часа они летели без приключений. Малко смотрел на пасмурное небо. Огромные нагромождения черно-серых облаков не сулили ничего хорошего. Самолет вдруг содрогнулся, словно его тряхнула рука невидимого великана. Гул двигателя стал пронзительнее. Стрелка указателя высоты упала до +400. Филипп опять нахмурился.

— Что-то не так? — снова спросил Малко.

— Да. Видите вон те тучи впереди?

Он показал на огромные бело-серые облака какой-то закрученной формы, которые заволокли весь горизонт.

— Вижу.

— Это тропические смерчи. Жуткая пакость. Если мы туда попадем, засосет, как в пылесос. Можем остаться без крыльев... фронт идет прямо на нас.

— А вы не можете подняться выше?

— Нет, они достигают обычно пятнадцати тысяч футов.

В горле Малко начал набухать зловещий комок.

— Что же делать?

— Разумнее всего было бы вернуться... Опасная штука, можно и шею сломать...

Этот выход исключался. Резкие порывы ветра уже сотрясали маленький самолет; в кабине все проснулись. Тряска не подействовала только на полковника Уэдраенго, который по-прежнему был в коме.

— Мы что, в шейкере? — спросил Милтон Брабек.

Самолет вильнул направо, потом налево и начал терять высоту. Завеса облаков перед ними спускалась до самой земли... Через пять минут, когда самолет снова начало трясти, Филипп повернулся к Малко и произнес сдавленным голосом:

— Нам не проскочить. Мы перегружены, приборы работают из рук вон плохо, не успеем и глазом моргнуть, как засосет...

Малко чувствовал, что он чертовски серьезен, — такими вещами не шутят. Они попали в переплет. О том, чтобы вернуться в Уагадугу, не могло быть и речи. Сесть посреди саванны — тоже. В голову ему вдруг пришла одна мысль.

— Далеко ли до Гангу? — спросил он.

Пилот посмотрел на карту.

— Около тридцати миль. Достаточно следовать вдоль реки. А что?

— Вы можете сесть там?

Подумав, Филипп ответил:

— Думаю, да, там есть широкая ровная площадка перед большой мечетью. Но что вы будете там делать?

— Тамошний марабут — друг полковника. Он может дать нам машину, и мы доберемся до места. Я посмотрел по карте — это не больше ста километров. Сейчас десять. У нас есть еще четыре часа. А вы улетите без нас, когда погода улучшится.

— Как хотите, — сказал пилот с явным облегчением. — Во всяком случае, это менее опасно, чем продолжать полет. Мы бы вес равно не проскочили. Но не знаю, доберетесь ли вы вовремя — дорога скверная.

— А «Геркулесу» такая погода может помешать?

Филипп рассмеялся.

— Нет, это достаточно большой самолет.

Еще одна надежда рухнула... Внизу извивалась желтоватая лента — река, которая вела прямо к деревне. Малко обернулся и объяснил двум американцам, в чем дело.

«Чероки» начал снижаться. Уже были видны мечети на холме. Из хижин высыпали люди, чтобы поглазеть на самолет: гости в деревню наведывались редко. Филипп высмотрел ровную латеритовую площадку у реки, описал круг на малой высоте и пошел на посадку. Через минуту они приземлились в облаке красной пыли. Двадцать минут одиннадцатого... «Геркулес» ждал уже двадцать минут. В ста километрах севернее.

Едва они выбрались из самолета и Крис, которого укачало, не успел еще справиться с тошнотой, как к ним подкатил старый крытый брезентом грузовичок, из которого вышел марабут — строитель мечетей — с двумя неграми. Узнав Малко, святой человек бросился к нему и заключил в объятия. Его французский оставлял желать лучшего, но Малко все же понял: он был уверен, что они прилетели сообщить ему об Освобождении...

— Путч провалился, а полковник Уэдраенго ранен, — без предисловий сообщил Малко. — Мы привезли его с собой.

Милтон и Крис осторожно вынесли полковника. Склонившись над ним, марабут долго смотрел на изуродованное побоями лицо, потом сказал что-то на морс. Филипп перевел:

— Он просит оставить его здесь. Он знает очень хорошего африканского врача.

То есть, по всей вероятности, колдуна...

— Объясните ему, что полковник тяжело ранен, — сказал Малко, — и что единственный для него шанс выжить — немедленная операция. Скажите, что в ста километрах отсюда нас ждет самолет и мы должны быть там самое позднее через четыре часа.

Филипп заговорил на море. На этот раз марабут все понял и принялся быстро отдавать распоряжения на своем языке. Все негры, кроме водителя, выскочили из грузовичка.

Бесчувственного полковника положили на пол, а марабут снова обнял Малко.

Телохранители уже забрались в кузов. Негры старались не смотреть на полуголую Элиану. Филипп подкладывал камни под колеса своего самолета.

— Поехали! — крикнул Малко.

Шансы застать «Геркулес» на месте таяли с каждой минутой... Филипп позвал Элиану:

— Встань в тень, под крыло.

— Нет, — вдруг сказала молодая женщина. — Я еду с ними.

— Ты с ума сошла!

Пилот был вне себя. Но ливанка, повернувшись к нему спиной, решительно направилась к грузовичку и уселась в кабину.

Филипп попытался вытащить ее за руку. Она закричала, упираясь:

— Я не желаю больше гнить в Уагадугу!

— Ненормальная! Что ты будешь делать?

Элиана насмешливо улыбнулась:

— На жизнь всегда заработаю. Сам знаешь, как...

Филипп сник. Малко было ужасно неловко. Он был стольким обязан молодой женщине, что не мог не взять ее с собой, если она этого хотела. Но Филиппу будет нелегко это пережить.

— Наша поездка может оказаться опасной, — осторожно заметил он. — Ты уверена, что хочешь ехать с нами?

Элиана с бесшабашной улыбкой тряхнула черными волосами.

— Хуже, чем в Бейруте, не будет! Поехали скорей, у нас мало времени.

Малко сел рядом с ней. Сидевший за рулем негр нажал на газ. Было половина одиннадцатого. Филипп растерянно глядел им вслед, вскоре его силуэт растаял вдали. Жара стояла адская, несмотря на тяжелые, низко нависшие облака. Мотор грузовичка работал неплохо, но их отчаянно трясло. Дорога была вся в выбоинах, ямах и глубоких лужах, и водитель при всем желании не мог делать больше 30 километров в час. Через окошечко, выходящее в кузов, Малко видел Криса Джонса, бережно державшего на коленях голову полковника Уэдраенго... Не было никакого смысла стряхивать пыль, которая проникала во все щели, превращая его мало-помалу в латеритовую статую.

Около часа они ехали строго на север. Пейзаж изменился; на смену саванне пришла пустыня — барханы и колючий кустарник. Появились первые верблюды. Вдруг Малко увидел ехавшую навстречу машину, которая сигналила им фарами. В пустыне, как в открытом море, — надо было остановиться.

Это было «лесное такси», доверху набитое неграми. Водитель вышел и направился к ним. Заглянув в грузовичок, он покачал головой.

— Патрон, — обратился он к Малко, — там военный кордон, в получасе езды отсюда. Они ищут белых наемников, останавливают все машины. Они очень опасные, очень. Тебе надо вернуться назад...

Судя по всему, этот негр тоже не любил Санкару... Водитель заговорил с ним на море. Вскоре выяснилось, что военные перекрыли все дороги от нигерийской границы до Горум-Горума. Должно быть, дело было серьезное — ведь они никогда не выезжали из-за недостатка бензина. Водитель сплюнул на землю и сел за руль. «Лесное такси» скрылось в облаке пыли.

— Черт, — прошипел Крис, — если бы у нас остался пулемет, мы бы прорвались...

— Надо попытаться, — вздохнул Малко. — Это наш единственный шанс. Поехали.

Водитель все понял. Он нажал на педаль, свернул с дороги и поехал напрямик по пустыне. Грузовичок затрясло еще сильнее. Все напряженно всматривались вперед — любое движение среди барханов могло означать смерть... Становилось все жарче; Элиана скинула остатки халата и обмотала их вокруг талии, как набедренную повязку. Только водитель покосился на ее великолепную грудь, остальным было не до того. Малко считал километры. Еще час — и они минуют кордоны.

Глава 20

Водитель резко затормозил. Грузовичок занесло и развернуло, пассажиры попадали друг на друга. Сзади послышалось длинное ругательство: Крис Джонс с трудом удержал полковника Уэдраенго, который едва не ударился головой о стенку кабины. Элиана повернулась к Малко:

— Видишь?

Она показала вперед: на гребне холма стояло несколько машин.

Водитель тоже смотрел на них. Это могли быть только военные из Горум-Горума, готовые перерезать им путь. Свернуть направо или налево было невозможно из-за глубоких выбоин. Они были вынуждены ехать прямо на машины. Малко посмотрел на небо, как будто оттуда могла прийти помощь... Подумать только, что один «Фантом», вылетевший из Чада, уничтожил бы их противников в несколько минут! Но сейчас они как бы не существовали — они были беглыми наемниками, преследуемыми законным правительством страны. Только «Геркулес» еще связывал их с внешним миром. Малко взглянул на часы: полдень. Самолет будет ждать еще два часа, ни минуты больше. Потом... Страшно подумать. До места оставалось не больше пятидесяти километров.

Он снова взглянул на холм и вздрогнул, различив очертания бронетранспортера «Каскабел». Его пушка в мгновение ока разнесет грузовичок в щепки. Водитель бросил на него испуганный взгляд и пробормотал:

— Плохо, патрон.

Они были зажаты. Окончательно и бесповоротно.

Малко окинул взглядом горизонт, ища хоть какое-нибудь убежище... Самое большее через четверть часа вес будет кончено.

— Нам не прорваться, — прошептала Элиана.

Взгляд Малко вдруг остановился. Далеко слева он разглядел что-то странное.

— Что это там, смотри, как будто дождь идет?

Элиана посмотрела в указанном направлении и тоже увидела то, что привлекло внимание Малко. Это было что-то вроде стены цвета охры от земли почти до неба. Она быстро приближалась к ним.

— Песчаный вихрь! — воскликнула Элиана.

Малко смотрел во все глаза. Фронт переместился. Зрелище было впечатляющее: смерчи надвигались со скоростью конского галопа; стена длиной в несколько километров поглощала все на своем пути. Словно в четвертом измерении... Он увидел, как какой-то негр поспешно спрыгнул с верблюда, заставил животное лечь на землю и сам лег ничком рядом с ним. Через несколько секунд оба исчезли в желтом облаке.

— Может быть, это нас спасет, — неуверенно сказал он. — Через несколько минут ничего не будет видно в пяти метрах...

Их противники тоже это знали. Две машины сорвались с места и помчались прямо на них.

— Скорей! — крикнул Малко водителю. — Езжайте к облаку!

Но тот, казалось, оцепенел от страха. Вдруг он испустил пронзительный вопль, распахнул дверцу, выскочил из кабины и пустился бежать со всех ног. Малко бросился на его место, схватился за руль, резко повернул и понесся напрямик, не обращая внимания на тряску, к желтой стене.

Через три секунды метрах в трехстах от них взметнулся столб черного дыма: в игру вошел «Каскабел». Малко, стиснув зубы, выжимал из старенького грузовичка все что мог, но ехать быстрее было невозможно. Второй снаряд просвистел над ними и упал в лужу, не взорвавшись.

Еще триста метров... Теперь были отчетливо видны клубы желтой пыли, которые, словно водовороты, засасывали все на своем пути. Перед песчаным вихрем не было ни ветерка... Раздался сухой щелчок, и от капота с визгом отскочила пуля. Элиана испуганно вскрикнула. Еще сто метров... Малко молился про себя. Последние несколько метров показались бесконечными. И вдруг все заволокла желтая пыль. Она лезла в рот, в глаза, проникала под одежду, теплая, колючая. Стало темно, и Малко инстинктивно притормозил. Он огляделся — ничего не было в желтом тумане. Если только противникам не поможет слепой случай, опасаться больше нечего. Малко остановил машину.

Они с Элианой расхохотались, как дети. Малко спрыгнул на землю и едва не задохнулся. Подгоняемая яростным ветром пыль хлестала по лицу, забивала ноздри, глаза, горло... В мгновение ока он стал желтым с головы до ног.

Он поспешно вернулся в кабину. Никто не смог бы идти в этом вихре!

— Сколько времени это может продолжаться?

Элиана пожала плечами.

— Три часа или три дня... Никогда нельзя знать заранее.

Малко посмотрел на карту. Самолет ждал их в пятидесяти километрах к северу.

Но как ехать, если ничего не видно в трех метрах? Он взглянул на маленький компас на приборном щетке.

— Что ж, поедем вслепую. Будем держать строго на север и попробуем найти полосу.

Грузовичок тронулся в северном направлении. Странно было двигаться в этом непроницаемом желтом тумане.

Встречная машина могла проехать в нескольких метрах, не увидев их... Они тряслись, попадая в ямы и рытвины, увязая в огромных лужах. Скорость была не больше десяти километров в час; так они доберутся до места через пять часов... Но в такую погоду «Геркулес» не сможет взлететь, значит... Как бы то ни было, пока желтый туман служил им надежной защитой.

Малко резко крутанул руль, чтобы не врезаться в какой-то желтый бугорок, вставший на пути. «Бугорок» зашевелился, и он разглядел бедуина, скорчившегося на земле рядом со своим осликом. Тряска продолжалась в гробовом молчании. Грузовичок медленно продвигался вперед, словно корабль в густом тумане. Ветер не ослабевал, и песчинки бились в стекло все с той же силой. Добрый десяток раз Малко едва не съехал в заросли верблюжьей колючки. Элиана, склонившись над картой, пыталась высчитать, сколько им осталось ехать. Она втянула шею, чтобы взглянуть на счетчик, и сообщила:

— По моим подсчетам, мы должны быть где-то в районе полосы.

Они ехали вслепую уже четыре часа. Теперь им грозила новая опасность: часа через два стемнеет.

Малко затормозил и вышел из машины, снова чуть не задохнувшись в смерче. Невозможно было ничего увидеть или услышать. Они могли быть в нескольких метрах от нужного места... Он вернулся в кабину, посмотрел на приборный щиток — бензин был почти на нуле. Ехать дальше не имело смысла: они рисковали пропустить цель.

— Подождем здесь, пока это не уляжется, — решил он. — Все равно до тех пор «Геркулес» не сможет взлететь.

Откинувшись на сиденье, он попытался расслабиться и с горечью подумал, что этот самый «Геркулес» должен был бы доставить в столицу мятежные войска под предводительством полковника Уэдраенго... А теперь они позорно спасаются бегством, увозя с собой тяжело раненного мятежника. Какое жестокое разочарование! Он обернулся и спросил:

— Как там полковник?

— Не блестяще, — ответил Крис Джонс. — Он дышит, но пульс совсем слабый. И не приходит в себя.

Малко вдруг показалось, будто желтый туман редеет. Потом он различил метрах в тридцати куст, которого минуту назад не было видно. Вихрь стихал. Малко был уверен, что «Геркулес» улетит, как только позволит погода, а солдаты снова пустятся на поиски...

Ерзая от нетерпения, он выждал еще несколько минут, чтобы пыль окончательно улеглась. Наконец горизонт очистился; смерчи удалялись. Насколько хватало глаз простиралась каменистая пустыня. Ничего похожего на взлетную полосу или самолет.

Малко постучал по стрелке указателя горючего, та вздрогнула и застыла на нуле. Они могли проехать не больше двадцати километров... Но в каком направлении?

Куда ни глянь — один и тот же пейзаж.

Вдруг в нескольких километрах Малко разглядел небольшую горку.

— Поедем туда, — предложил он. — Может быть, с этого пригорка увидим полосу.

В этих местах не было даже деревни, спросить дорогу было не у кого. Он осторожно тронулся; мучительная тревога сжимала горло. Десять минут пятого. Они опаздывали больше чем на два часа!

Грузовичок подскакивал на выбоинах. Вокруг — ни души. Они уже почти доехали до горки, когда Малко послышалось какое-то глухое урчание. Сначала он решил, что забарахлила выхлопная труба. Он остановил машину, но шум не стих. Тогда до Малко дошло.

— "Геркулес"! — закричал он.

Распахнув дверцу, он выскочил наружу. Гул двигателей четырехмоторного самолета стал отчетливее. Он доносился сзади! С бешено колотящимся сердцем Малко схватился за руль, развернулся и нажал на акселератор. Он не знал, давно ли пилот запустил двигатели. Прежде чем взлететь, ему надо было развернуться на полосе. Это займет самое большее несколько минут... Пассажиров грузовичка мотало из стороны в сторону. Никто не говорил ни слова. Малко увидел перед собой подъем и понял, что все это время он ехал по довольно большой впадине.

Он высунулся наружу и услышал рев двигателей совсем близко, по ту сторону холма.

Малко изо всех сил нажал на газ, пытаясь одолеть подъем. Машина забуксовала, он дал задний ход, но со второй попытки все-таки въехал на гребень холма и увидел перед собой широкую ровную площадку красного цвета. Слева над кучей камней возвышался флюгер, а впереди, хвостом к ним, стоял «Геркулес»! Самолет был уже у самого края полосы...

— Йе-е-е! — завопил Крис.

Малко включил первую скорость, и грузовичок покатил вниз по склону, подпрыгивая на камнях и вздымая тучи пыли. Он достиг подножия холма, когда огромный самолет величественно разворачивался в оглушительном реве двигателей. Малко зачем-то нажал на клаксон, как будто его могли услышать.

— Он увидит нас! — закричала Элиана.

Малко ничего не ответил... Увидеть-то увидит, но пилот ждал «Пайпер Чероки», а не машину. Он примет их за военных и поспешит взлететь, чтобы его не успели задержать. Малко уже достиг края полосы и прибавил газу. Самолет стоял теперь носом к ним на другом конце латеритовой площадки между двумя рядами камней, отмечавших дорожку для разбега.

Двигатели взревели громче. Пилот прибавил обороты, готовясь взлететь. Малко выругался и нажал на акселератор.

Вдруг у него возникло странное ощущение — будто остановилось время. Он отпустил педаль и снова нажал — безрезультатно. Грузовичок катился по инерции. Малко взглянул на стрелку — безнадежно, ноль. Еще несколько метров — и машина замерла.

— Тысяча чертей! — взревел Крис Джонс.

Малко спрыгнул на землю. «Геркулес» надвигался, все быстрее и быстрее.

Элиана пулей вылетела из кабины и бросилась к самолету. Крис и Милтон выскочили следом, размахивая руками, как безумные. Рев стал оглушительным, как близкие раскаты грома: «Геркулес» набрал скорость... Малко смотрел на него, онемев от ужаса. Пилот не заметил их. Он мог сшибить грузовичок...

— Полковник! — спохватился Малко.

Крис, Милтон и Элиана уже мчались что было духу к краю полосы. Малко бегом вернулся к грузовичку и вскочил в кузов. Полковник Уэдраенго лежал на спине с закрытыми глазами, по-прежнему без сознания. Рева двигателей он не слышал.

Малко взял его за плечи и подтащил к краю, затем спрыгнул на землю и подхватил безжизненное тело на руки.

Он обернулся. Огромный самолет несся прямо на него. Нечеловеческим усилием он поднял полковника и сделал несколько шагов.

В эту минуту нос самолета приподнялся, шасси тяжело оторвалось от земли, и он пролетел в нескольких сантиметрах над неподвижным грузовичком в тучах красной пыли. Малко пошатнулся, едва не упал, но ухитрился не выпустить раненого. Когда он вновь твердо встал на ноги, самолет был уже далеко, взмывая в небо, которое было теперь ярко-голубым.

Малко хотелось плакать. Столько усилий — и потерпеть неудачу у самой цели!

Как автомат, он зашагал к краю полосы, где стояли двое американцев и Элиана. «Геркулес» набрал высоту. Очень скоро военные доберутся сюда, и это будет конец.

Шатаясь, с трудом вдыхая раскаленный воздух, Малко доковылял до полосы и положил полковника на землю. Вдруг вопль Элианы заставил его вздрогнуть.

— Он возвращается, возвращается!

Малко поднял голову. «Геркулес» вдали заходил на вираж. Он едва не закричал от радости, но тотчас опомнился. Самолет просто-напросто ложился на курс... Все же он не сводил с него глаз. И вдруг понял, что «Геркулес» действительно возвращается.

— Грузовик! — крикнул он. — Надо освободить полосу!

Все четверо сломя голову кинулись к машине и принялись толкать ее к краю полосы. «Геркулес» с выпущенным шасси пронесся прямо над их головами и приземлился поодаль, подняв новое облако пыли.

— Скорее! — закричал Крис. — Скорее!

— Полковник! — напомнил Малко. — Помогите мне.

Они сцепили руки крестом, и сильный Крис Джонс поднял полковника Уэдраенго. Самолет остановился метрах в пятистах от них и начал разворачиваться, чтобы сразу взлететь снова. Милтон вдруг вскрикнул:

— Смотрите, на холме!

Малко оглянулся. На фоне неба вырисовывался силуэт бронетранспортера. Военные нашли их... В тот же миг Крис Джонс остановился.

— Господи, он же кончается...

Малко посмотрел на полковника Уэдраенго. Из ушей его сочилась кровь, глаза были открыты. Губы слабо шевелились. Крис осторожно положил его на землю. Малко опустился на колени и приподнял голову умирающему.

— Бегите, — сказал он, — я вас догоню.

Элиана и оба американца не заставили просить себя дважды и пустились бежать. Малко склонился над полковником Уэдраенго.

— Полковник, вы меня слышите?

Негр не ответил. Веки его дрогнули, по лицу пробежала судорога, и голова откинулась назад. Он был мертв.

Малко поднялся, вдруг ощутив безмерную усталость. Он тупо посмотрел на бронетранспортер вдалеке, на «Геркулес», на труп у своих ног. Потом, собрав последние силы, взвалил бездыханное тело на плечо и пошел к самолету. Полковник показался ему вдвое тяжелее, чем прежде. Малко спотыкался на каждом шагу, сердце готово было выскочить из груди, в горле пересохло, язык во рту распух от невыносимой жары. Он поднял глаза и увидал «Геркулес» очень далеко впереди.

Сзади прогремел глухой взрыв, и столб желтой пыли взметнулся в сотне метров от полосы. Задыхаясь, Малко вытер тыльной стороной руки заливавший глаза пот. В ушах стоял рев двигателей «Геркулеса».

Он увидел огромный самолет метрах в тридцати; люк был открыт. Крошечные фигурки махали ему руками и что-то кричали, но слов он не слышал. Он остановился, чувствуя, что вот-вот упадет. Боже, до чего тяжелый был полковник Уэдраенго!

Вдруг два человека спрыгнули на землю и побежали к нему. Кто-то незнакомый в зеленом комбинезоне и Крис Джонс. Они были уже около него.

— Бросьте его! — кричал Крис. — Вы же видите, он мертвый!

— Вы спятили! — подхватил человек в зеленом комбинезоне.

Они толкали его, тащили, но он так и не выпустил тело полковника. Ветер от винтов самолета запорошил ему глаза пылью, и он больше ничего не видел. Он продолжал переставлять ноги, как автомат, а двое мужчин подталкивали его, осыпая руганью. Грянул еще один взрыв — он скорее угадал это, чем услышал. Вдруг нога его наткнулась на что-то твердое — это была крышка люка «Геркулеса». Он потерял равновесие, и тело полковника Уэдраенго выскользнуло у него из рук. Его потащили куда-то вверх, и огромный самолет покатил по полосе. Малко лежал на спине со странным ощущением, будто он в лифте. Люк захлопнулся. «Геркулес» быстро набирал высоту.

Малко повернул голову. Он увидел совсем рядом неподвижное, спокойное лицо полковника Уэдраенго, запрокинутое к небу, которого его открытые глаза больше не видели, и на душе у него стало немного легче.