/ Language: Русский / Genre:sf

Канувшие в Лету

Жорж Флипо

Еще одна история исчезновения, на этот раз поведанная французским автором.

Жорж Флипо

Канувшие в Лету

Перед тем как отправиться в больничный кафетерий, я вдруг чувствую, что мне нужно пройти мимо своего кабинета. Хотя сам не знаю зачем… И только остановившись перед дверью, осознаю: я ведь хотел полюбоваться на табличку, которую вчера сам прикрепил на дверь кабинета, аккуратно наклеив на лист картона бумагу с отпечатанным текстом: В греческой мифологии Лета - это река Ада, воды которой несут забвение каждому, кто напьется из нее. Теряя память о своей бывшей жизни, человек тем самым освобождает место в мозгу для нового бытия. Испить Леты, - значит, заново начать свою жизнь.

Этот текст просто великолепен! Испить Леты - заново прожить жизнь. Я не верю ни единому слову этой, неизвестно откуда взятой цитаты, но знаю, что подобная ложь благотворно действует на моих пациентов.

Уже допивая кофе, вижу, что ко мне направляется Менен, который взирает на меня с очумелым видом. Его ступор мне не нравится.

- Как дела, Менен? Ты меня узнаешь? Скажи, как меня зовут?

- Конечно, узнаю. Ты - Дерен, доктор Тони Дерен. Как видишь, я в порядке. Но я думал, что ты не дежуришь сегодня.

Я поворачиваю запястье, включаю наручный коннектор, заверяю свою личность отпечатком пальца, стучу по кнопкам и кликаю по пункту меню «Открыть файл». На стену проецируется график дежурств на понедельник. Мы оба сегодня дежурим.

Потом я задаю дурацкий вопрос:

- Ну, как провел выходные? Чем вы занимались с супругой? Менен смотрит на меня и качает головой. Он застыл, словно истукан.

- Я не помню…

- Может, вы куда-нибудь ездили? Или ты встречался со своими друзьями?

- Нет. - Он в отчаянии. - Я не помню!

- Может, это записано в твоей памяти? Подсоединись и посмотри… Менен засучивает рукав и вытягивает свой коннектор. Он всегда

прячет его под рукавом. Глупая стыдливость - ведь всем известно, что чем больше ты поражен летизмом, тем все больше тебе хочется спрятать свой коннектор.

- А, ну да, я так и знал! Мы были на «блошином» рынке. А на обратном пути попали в пробку…

Бедняга Менен! Он относится к тем миллионам французов, которые по воскресеньям устремляются на «блошиный» рынок Порт-Клиньянкур [1]. Никогда еще там не было столько народу, как в наши дни. Словно, утратив память, каждый стремится зацепиться за прошлое. Отыскать следы, найти воспоминания, которые ему уже не принадлежат.

Я-то рассуждаю об этом спокойно - ведь я не особо страдаю ле-тизмом. Конечно, все мы поражены этим в той или иной степени, но я все же меньше, чем другие. Скверная штука - этот синдром Леты. Правда, не такой тяжкий недуг, как болезнь Альцгеймера, но зато он поражает гораздо больше людей старше двадцати лет. О, ничего опасного в нем нет, просто время от времени, по разному поводу и с разной продолжительностью случаются периоды забытия, которые словно замораживают нейроны мозга. Небольшой кусочек памяти то отключается, то вновь активируется. Мы все стали подобны старым книгам, у которых то и дело отрываются листы: читатели их теряют, вновь находят, потом опять теряют, но уже другие страницы… Люди пытаются хоть как-то восстановить пропущенные в книге своей жизни куски, домыслить их примерное содержание.

То есть домыслить самих себя.

И тогда на помощь людям пришла компьютерная техника. Человек быстро обрел привычку записывать в электронную память все мелкие факты и события, чтобы легко найти их при необходимости. И даже если вы не записали, всегда есть возможность отыскать их: Центральная Суперпамять - Башка - найдет эти факты у ваших ближних. Вы забыли, к кому собирались отправиться в гости сегодня вечером? Ничего страшного, Башка найдет того, кто вас пригласил.

Та эпоха, когда у каждого был свой персональный компьютер, теперь выглядит далекой и наивной. Правда, компьютерами все еще пользуются некоторые - и я, кстати, тоже, - но это редкость. Слишком неудобно и отнимает много времени. Сегодня каждому достаточно иметь небольшой терминал в виде браслета с выдвижным коннектором. Все хранится в Башке упорядоченным и защищенным образом, и эта информация доступна в любое время и в любом месте. «А как же личная жизнь?» - наверняка спросите вы. Она тоже находится под надежной охраной. В Башке есть три закрытых зоны: публичная, где откладывается информация общего доступа; частная, где всякий может сохранить сведения сугубо личного характера, доступ к которым можно получить лишь посредством своего коннектора после процедуры сверки личности; частно-публичная, где покоится информация, не предназначенная для широкой публики, но к которой может обращаться Башка, когда ей надо произвести анализ достоверности записей. Свидания с любовницей я записываю в частную зону. В частно-публичную я помещаю сведения о своей зарплате: Башке может потребоваться статистический анализ на уровне всей страны или проверка уплаты налогов, но это не касается моего ближнего. А вот мой график работы - это публичный сектор, где с ним может ознакомиться каждый.

Слишком легко, скажут пройдохи: если возникают сомнения, то надо всего лишь складывать все в частный сектор. Нет, это действительно было бы просто. Однако каждый имеет право только на крохотный кусочек ресурсов в частной зоне, а в частно-публичной - чуть больше. И поэтому делать свой выбор следует с умом.

Ну вот, я вам уже все объяснил - точно так же, как объясняют всем приезжим с других континентов, и вы будете правы, если восхититесь нашим западным прагматизмом. А вот и «дырка»: о чем же я хотел вам рассказать? Небольшое усилие, сейчас вспомню. Ах, да, о синдроме Леты. Эта болезнь появилась недавно, но она не такая уж постыдная: достаточно подключиться к Башке… впрочем, кажется, я вам об этом уже говорил… так вот, Башка ничего не забывает. И именно у нее я собираюсь навести справки относительно того, кого из моих пациентов я должен принять этим утром. Первым идет некто Леон Маринье. Что ж, пригласим его войти.

Это старик маленького роста и к тому же очень безобразной наружности. На желтом лице торчит мясистый красный нос. Даже не нос, а нечто вроде бесформенного отростка. Он настолько уродлив, что мог бы наводить страх на окружающих. Но его отвратительную внешность компенсирует вежливая, хотя и тоже отталкивающая улыбка, которая обнажает желтоватые зубы плохо вставленной челюсти.

- Добрый день, доктор. У меня проблемы с памятью. Я стал забывать имена, слова…

Я обрушиваю на него залп разных тестов. Он преувеличивает: память у него осталась великолепной. Да, есть небольшие отклонения, но не более того. Я готовлю для него серию умственных упражнений, которые следует выполнять ежедневно. В конце концов, именно для этого он и пришел ко мне. В больнице именно я - специалист по синдрому Леты. И я успокаиваю этого старикана.

- В вашем возрасте это абсолютно нормально, - я рассматриваю его карточку на экране. - Невероятно другое - то, что вы не почувствовали подобного раньше. Вы часто пользуетесь коннектором?

Он с победным видом засучивает рукав. Этот старый мальчуган не носит коннектор. Ну конечно, это вовсе не обязательно. И все-таки мой долг - предупредить его.

- Послушайте, вы уже не в том возрасте, чтобы кокетничать. Коннектор необходимо иметь всегда при себе, господин Маринье. Иначе вы рискуете стать жертвой крайне неприятных сюрпризов. Представьте себе, что на работе или в метро вы забудете, кто вы, как вас зовут и где живете.

Он корчит гримасу, которая делает его еще более уродливым, качает головой, а потом признается, понизив голос:

- На работе у меня с этим никаких проблем. Я ведь работаю на стационарном терминале. А носить эту штуку с собой… ну уж нет, увольте, я этого не хочу. Я не верю ей. Я не хочу доверять Башке ничего личного. Я записываю в нее лишь самые необходимые сведения и стараюсь пользоваться ею как можно реже. В силу своей профессии я часто думал об этом и пришел к однозначному выводу: нельзя доверять Башке!

Мне частенько приходится выслушивать от пациентов странные речи, но теперь я сбит с толку. И почему-то испытываю желание тоже понизить голос:

- Вы меня заинтересовали, господин Маринье. Объясните-ка мне это поподробнее.

- Я исхожу из одного дурацкого примера: если ваши воспоминания не совпадают с данными Башки, то кто, по-вашему, прав?

- Конечно, Башка. Она собирает данные и может сопоставить их с воспоминаниями других людей, в то время как мои воспоминания, возможно, являются ошибочными представлениями или в них произошел сбой после очередного приступа летизма.

- А вы не спрашивали себя, доктор, что бы произошло, если бы многие люди пришли к выводу, что какое-либо воспоминание - одно и то же воспоминание - не совпадает с данными Башки? Представьте, например, что вы помните, будто генерал де Голль носил усики, а Башка утверждает, что он был бородатым, и показывает вам в подтверждение этого фотографии? Один вы наверняка не будете настаивать на своей правоте. Но если таких, как вы, будет двадцать или сто человек, то вас это не встревожит?

- Нет. Во-первых, потому, что человек редко испытывает желание обсуждать с другими свои ошибочные воспоминания. Никто же не хочет выглядеть идиотом! О подобных вещах либо забывают, либо вносят коррективы в свои воспоминания, вот и все. И если бы даже у многих имелось одно и то же ошибочное воспоминание, то можно было бы просто сказать себе, что оно основано на одной и той же исходной ошибке, вот и все! К чему вы клоните?

- Представьте, что некоторые группы - какие, я не буду говорить - могли бы фальсифицировать данные Башки. Тогда очень быстро их правда стала бы официальной истиной. Все остальные послушно скорректировали бы свои воспоминания и сведения в нужную сторону, и не было бы никаких лишних разговоров. Кое-какие упрямцы, которые по-прежнему стояли бы на своем, считались бы не нарушителями, а просто немного более летизированными, чем все прочие.

- Напоминаю вам, однако, что доступ к данным Башки регулируется самой Башкой. И если вы введете в нее фальшивые сведения, то, сверив их со своей информацией, она сама удалит ложные факты. А иначе мы бы были отброшены к тем временам начала распространения Интернета, когда учащиеся могли быть убеждены, что Виктор Гюго - писатель XVIII века лишь на том основании, что прочли об этом в Сети. И еще я напомню вам, что существует Комиссия, состав которой обновляется каждый год и которая контролирует все злоупотребления и нарушения пользования Башкой.

- А кто назначает эту Комиссию? Башка! А кто контролирует Комиссию, вы задумывались когда-нибудь об этом? Quis custodier custodes? [2]

Он вызывает у меня легкую жалость своими невнятными подозрениями и латинскими изречениями. Все это - старый миф о заговоре олигархов, которые, манипулируя Башкой, якобы захватили власть и распространяют ложную информацию о прошлом и настоящем. И регулярно появляются фанатики, которые верят, что сделали сенсационное открытие. А правда проще и опаснее, чем они думают. И я испытываю невольный соблазн поведать своему собеседнику о моей тайной работе. Тогда у нас мог бы получиться интересный разговор. Но нет, пока еще слишком рано допускать разговоры о ней. Пусть первой об этом узнает Медицинская академия. Может быть, в следующий раз я расскажу этому старику все.

Я провожаю своего странного пациента до двери.

Кто следующий?

День сегодня длинный и дурацкий. Я постоянно возвращаюсь мыслями к этому старикашке. Как его звали?

И особенно я обдумываю свой завтрашний визит в Академию.

Ночь тянется так же, как день: бесконечно и по-дурацки, как все ночи, когда не спишь.

Утром я открываю ящик письменного стола и достаю оттуда толстую папку. Доклад, который я собираюсь представить, отпечатан на двух сотнях страниц. Отпечатан на бумаге с помощью моего персонального компьютера и моего личного принтера. Я ведь тоже не доверяю Башке. И у меня есть на то свои причины.

Я выхожу из метро на станции Сен-Жермен-де-Пре и прохожу мимо кафе «Две маго». Там полным-полно шумных, радостных деревенских олухов, которые коннектятся, кликают, проецируют на стены свои воспоминания. Ах, если бы они знали!..

Я вступаю на улицу Бонапарта так, будто это - путь на Голгофу, и вхожу в огромный вестибюль Академии взволнованным, счастливым, сияющим от радости. Когда-нибудь и моя статуя появится здесь, я в этом уверен.

Дежурный всматривается в меня с явным подозрением. Точнее, в мою папку - как будто это какой-то неприличный предмет.

- Я врач и ученый и хотел бы представить доклад, который очень важен.

- Отправьте его через Башку, так будет намного проще.

- Нельзя, он существует только в бумажной версии.

Теперь мой собеседник всем своим видом выражает отвращение ко мне:

- Бумажной?! А почему не на папирусе? Ладно, подождите, вас примут.

Меня принимает Профессор. Он очень известен. Во всяком случае, его имя что-то говорит мне. У него вид весельчака.

- Так это вы - тот самый опасный ретроград, который хочет представить доклад на бумаге? Вы усложняете нашу задачу, потому что в этом случае Ученому совету будет гораздо сложнее оценить вашу работу. О чем же он, ваш доклад?

Резюмировать целый год исследований в нескольких фразах - довольно трудная задача, но я к этому подготовился. Я гляжу на своего собеседника без улыбки и торжественно объявляю:

- Это исследование корреляции частоты возникновения синдрома Леты с частотой использования коннекторов.

Он разражается смехом:

- Вовсе не нужно было писать об этом доклад, да еще на бумаге! И так известно, что чем человек больше поражен синдромом Леты, тем ему чаще приходится пользоваться коннектором. Это очевидно.

- Нет-нет, вы меня не поняли. Все наоборот. Я доказываю, что чем больше люди пользуются коннектором, тем их все больше поражает синдром Леты. Я работал с разными объектами, проводил эксперименты и уверен, что выявил эту зависимость. Я ведь специалист по синдрому Леты.

- Как и все!

Он с веселым восхищением разглядывает мое озадаченное лицо, довольный произведенным эффектом, а потом повторяет, растягивая слова:

- Ка-ак-и-все-е. Ка-а-а-к-и-фсе… Каак - это ваше имя. А Ифсе - фамилия, причем, похоже, иностранного происхождения. Хм, ваш отец, наверное, был большим шутником. Каак Ифсе - сочетание, которое не так-то просто забыть. Я говорю вам это потому, доктор Каак Ифсе, что вы, возможно, не последний, кто представляет нам доклад на эту тему. Но и не первый, поверьте. И хотя мне искренне жаль вас, но за последние два года вы уже десятый, кто претендует на так называемое открытие. И всякий раз такие доклады были отвергнуты Советом после глубокого изучения. Тем не менее оставьте у меня свой опус. Если уж вы так на этом настаиваете, я включу его в повестку дня ближайшего заседания Совета.

Он извлекает свой коннектор. Я останавливаю его:

- Нет-нет, не надо ничего записывать. Я не желаю, чтобы эта работа вносилась в Башку. Я ведь не случайно напечатал доклад на бумаге!

Он смотрит на меня, как добродетельная мать на испорченного сынка.

- Я хочу быть любезным с вами, но чтобы ваши расчеты не пропали напрасно, их следует сделать доступными для членов Совета, а сделать это можно лишь с помощью Башки… Что ж, если вы этого не хотите, то я просто впишу в повестку дня следующее: «Доктор Дерен. Соотношение синдрома Леты и частоты использования коннекторов». В минимально возможном виде. Так вас устроит? И успокойтесь, я спрячу вашу папку под статуей Эскулапа в секретный люк, который открывается лишь по волшебному заклинанию. Мы будем читать его в капюшонах с отверстиями для глаз.

Я криво улыбаюсь в ответ на эту попытку рассмешить меня. Чисто французский порок: чем серьезнее дело, тем больше человек смеется над ним. Но можно ли насмехаться над результатами исследования, которое призвано буквально перевернуть вверх дном все наше общество? Через несколько дней Профессор поймет свою ошибку и принесет мне свои извинения.

Я ухожу, стараясь держаться с достоинством.

На следующий день я подключаю свой коннектор к турникету станции метро, чтобы электронный контролер вычел с моего счета стоимость поездки, но сигнала о произведенной операции не слышно. Я ставлю отпечаток пальца на экран коннектора, чтобы заверить свою личность, но и это не помогает. В окошке меню появляется сообщение: «Личность не установлена».

Я думал, что коннектор не может выйти из строя. Во всяком случае, я никогда не слышал об этом. Я добираюсь до больницы пешком и оттуда звоню в Башку. Служащая пытается успокоить меня:

- Да нет, такие аварии иногда случаются. Редко, но бывает. Приезжайте в любое время, и мы разблокируем ваш коннектор, эта процедура займет всего пять минут.

Ехать нужно на другой конец Парижа. Я бы взял такси, но как его оплатить? Ведь все расчеты осуществляются посредством коннектора.

Я все-таки добираюсь туда на пределе сил. Мне удалось сэкономить на такси, но теперь придется разориться на новую обувь. Меня встречает техник, который, судя по его грубоватому обращению со мной, принимает аварию моего коннектора как свою личную беду:

- Вы, наверное, сделали какую-нибудь глупость, потому что эта штука никогда не выходит из строя.

- Но по телефону девушка мне сказала, что такое бывает.

- Девушка!.. Может, это она будет чинить вам коннектор? Давайте его сюда.

Нет, инстинктивный страх перед властями сильнее меня. Я изображаю на лице виноватое смущение и протягиваю коннектор своему собеседнику. Он вертит его в руках, осматривает со всех сторон и возвращает, пожав плечами:

- Посмотрим. Заверьте-ка свою личность.

Я снова ввожу отпечаток пальца, и вновь появляется все то же сообщение: «Личность не установлена». Техник сердито говорит:

- Это не коннектор сломался, а вы сами! Идите за мной.

Он быстро идет по бесконечному коридору. Я едва плетусь за ним: у меня сильно болят ноги. Глядя прямо перед собой и не поворачивая ко мне головы, как будто меня нет, техник поясняет:

- Вы исчезли из базы данных. Вас не существует. Оказывается, это страшно неудобно - не существовать. Просто не знаю, как мне теперь вести себя, но любой ценой надо выглядеть спокойным и уверенным. Какие слова говорить? Как показать, что ты еще живешь? Я растерян. Может, я слишком преувеличенно пытаюсь казаться нормальным?

Тип впереди меня открывает дверь, нажимает кнопку звонка и оставляет меня одного в почти пустом кабинете, заверив, что ко мне скоро придут.

А потом приходит служащий. Старик. Очень некрасивый. Я сразу узнаю его. И он узнает меня. Это Маринье.

- Что ж, это очень забавно, доктор. Я не думал, что мы увидимся вновь, и так быстро, - вздыхает он. - Но на этот раз больны вы - вас не существует! Ладно, не расстраивайтесь, для этого есть я. Это моя работа.

Он записывает мое полное имя, запускает поиск и качает головой:

- Нет, вас действительно нигде нет. Знаете что? Надо отыскать вашу частную зону. Положите-ка свою руку вот сюда, на экран, и Башка, возможно, опознает вас по отпечаткам пальцев.

Нет, это тоже не помогает. Он просит меня назвать мой личный код фильтрации, однако Башка и его не опознает. У меня больше нет своей частной зоны. Я полностью стерт. Исчез, как бесполезное воспоминание.

- Ладно, тогда мы восстановим вашу личность, все данные и историю жизни, - говорит Маринье.

В течение двух часов он задает мне кучу вопросов и стучит по клавишам, как сумасшедший. Тут вся моя карьера и биография. В конце концов, жизнь человека не более чем какая-то жалкая тысчонка мелких сведений.

- Ну вот, вы и вернулись из небытия к жизни! Я дам вам временную кредитную карту для расчетов, которая будет действовать до тех пор, пока вы не получите вашу следующую зарплату и пока не будет восстановлен ваш личный счет. Не стесняйтесь, это предусмотрено в качестве возмещения понесенного вами ущерба. Конечно, сумма ограниченная, но в целом…

- Предусмотрено? Но почему? Разве подобные инциденты случаются часто?

- Очень редко. За два года у меня было с десяток таких случаев. Десяток! А кто еще мне недавно говорил о десятке? Что ж, тем хуже для Башки, я все равно это вспомню.

- А ваш последний случай - как звали того человека? Случайно, не доктор Каак Ифсе?

От удивления лицо старика желтеет еще больше, а нос становится еще краснее.

- Откуда вы знаете? Он вам знаком? Да-да, это был он. Знаете, такое имечко не забывается. Он был таким же, как вы. Полностью стертым из памяти. Мы восстановили все его данные, и он ушел очень довольным. Наверное, у него все хорошо, раз он больше не вернулся сюда.

- А вы не могли бы дать мне его адрес? Я хотел бы встретиться с ним. Как пропавшим без вести, нам будет о чем поговорить. Да и как врачам тоже…

Маринье запускает систему поиска. Спустя тридцать секунд его лицо вытягивается:

- Это невозможно. Технически невозможно! Он опять исчез! А, понятно… Поскольку он использовал мой терминал для повторной самоидентификации, то я найду отпечаток его пальца и его частную зону.

Он делает еще одну попытку. И теперь его нос из красного превращается в фиолетовый. Маринье в отчаянии:

- Нет ни единого следа! Ах, да, я знаю, где его можно найти. Когда я вручал ему временную кредитную карту, я записал ее в своей собственной частной зоне. Я всегда так делаю на всякий случай, для самоконтроля, если меня совсем уж стукнет по-крупному…

Старик стучит по клавишам, и лицо его наливается краской, становясь самой настоящей рабочей палитрой художника. Я уже знаю, что он мне скажет.

- Он исчез и отсюда! Но самое странное, что он не один такой: все, у кого была эта проблема, стерты из моей таблицы расходов. Посмотрите, графы пусты. Это невозможно представить! Ведь только я имею доступ к этим данным!

Я смотрю на экран. Там выведена таблица, в которой всего десять строк. И они абсолютно пусты. За исключением первой колонки под названием «Род занятий», которой удалось уцелеть. В каждой клетке этой колонки написано всего одно слово: «Доктор». Значит, моих предшественников было десять человек, и все они, как и я, были врачами. И кажется, я догадываюсь, по какой врачебной специальности они работали. Я наконец-то понял то, что раньше лишь смутно предчувствовал.

- Ну что же, господин Маринье, я думаю, что заставил вас потерять целых два часа на всякую ерунду. Вы можете сколько угодно искать мое имя, но думаю, что оно вновь пропало. Помните о том разговоре, который состоялся между нами в понедельник? Вы тогда были слишком оптимистичны. Нет никакой олигархии, которая манипулирует Башкой. Это не олигархия, а монархия.

- А кто же монарх? Кто управляет Башкой?

- Никто.

Старик глядит на меня с заметным разочарованием. Он предпочел бы, чтобы действительно существовали какие-нибудь злодеи.

- Не смотрите на меня так, господин Маринье. Я тут ни при чем. Я всего лишь рядовой врач. Еще один из тех, до кого дошло, что ради сохранения контроля над своим мирком компьютерная система создает у людей абсолютную зависимость посредством синдрома Леты. Она неслучайно знает все наши тайны - ведь мы сами беспечно доверяем их ей. И она изменяет информацию всякий раз, когда ей это нужно.

- Но как Башка могла распространить этот синдром Леты?

- Не знаю. Но теперь, когда понятно, откуда взялся этот синдром, нужно покончить с ним. Да, конечно, Башка будет защищаться. Она уже защищается. Она изымает из своей памяти всех тех, кто, как я и прочие с именем Каак Ифсе, пытается ограничить ее власть или хотя бы взбунтоваться против нее. Она делает недействительными их научные труды, рассматриваемые Академией, и стирает их из памяти. Понимаете, для нее я уже не существую, а значит - умер и больше не опасен.

Маринье вежливо провожает меня до двери. Ему явно хочется, чтобы я поскорее ушел.

- Будьте осторожны, доктор, - говорит он. - Вы еще не так мертвы, как думаете. Возможно, для Башки вы еще не полностью умерли. Но она может этого добиться. Ведь Башка контролирует столько вещей в этом мире… Например, оборвется и рухнет в шахту ваш лифт. Или у вашего кибертакси внезапно откажут тормоза. Так что будьте осторожнее.

Не знаю почему, но мне хочется обнять его. И я делаю это и еле слышно выдыхаю старику на ухо:

- Вы тоже будьте осторожны.

- А я-то почему?

- Вы полагаете, Башка не заметила, что, восстановив меня в ее памяти, вы пытались отыскать следы всех Каак Ифсе? Вы думаете, это не встревожило ее? Она стирает из памяти все, что противоречит ее целям. И всех тех, кто знает, что ей можно противоречить. Будьте же осторожны, Маринье.

В коридоре мы расстаемся, и каждый из нас уходит, согнувшись под грузом своего страха.

Кстати, вам тоже следует быть осторожными - ведь вы прочли мой рассказ. Я не могу обнять вас всех, но, пожалуйста, будьте осторожнее! Особенно, если вы читали этот текст прямо с экрана компьютера.

Перевел с французского Владимир ИЛЬИН

© Georges Flipo. Les disparus de Lethe. 2003. Публикуется с разрешения автора.

[1] Известный рынок подержанных вещей в Париже, где можно купить самые экзотические и старинные вещи. (Здесь и далее прим. перев.)

[2] Кто сторожит сторожа? (лат.)

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

30.07.2008