/ Language: Русский / Genre:antique_european

Хроники

Жан Фруассар


ЖАН ФРУАССАР

ХРОНИКИ АНГЛИИ, ФРАНЦИИ, ИСПАНИИ И СОСЕДНИХ СТРАН

ОТ КОНЦА ПРАВЛЕНИЯ ЭДУАРДА II ДО КОРОНАЦИИ ГЕНРИХА IV

ПРЕДИСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА

Перевод осуществлен по изданию:

Froissart, J., Chronicles of England, France, Spain and the adjoining countries : from the latter part of the reign of Edward II to the coronation of Henry IV, Translated from the French, with variations and additions, from many celebrated MSS by Thomas Johnes, Esq. New York: Leavitt & Allen, 1857.

Это - 2-е американское издание перевода Джонса. Сам перевод Джонса впервые издан в Лондоне в 1803-1810 и многократно переиздавался в англоязычных странах (до 1980-х годов), став классическим англоязычным переводом Хроники. Он основан на первом английском печатном переводе Хроники, сделанном лордом Бернерсом (lord Berners, J. B.) в 1523-25 гг. Перевод Бернерса скорректирован Джонсом по имевшимся у него рукописям и печатным экземплярам и переведен на современный английский.

В ссылках, кроме многочисленных комментариев самого Джонса, есть также комментарии редактора (обозначено ”ED.”). Часто приводятся ссылки и приводятся отдельные фрагменты вариантов перевода лорда Бернерса.

Кроме Бернерса часто даются ссылки на:

перевод Соважа (Denis Sauvage), 1-е французское печатное издание 1574 г.,

на труд Барнса (Barns) «История Эдуарда III»,

а также на Римера (Rymer) или Foedera – собрание актов и договоров Англии, указов королей и т.п. (all the leagues, treaties, alliances, capitulations, and confederacies, which have at any time been made between the Crown of England and any other kingdoms, princes and states" )_– Foedera, Conventiones, Litterae et Cujuscunque Acta Publica, etc., ed. Thomas Ryme, 16 vol, 1704-13

Хроника Фруассара состоит из 4 книг (часто первая книга разбивается на 3 или на 5 частей, но в данном издании такой разбивки нет). Разбивка на главы носит произвольный характер, так как в этом отношении нет 2 одинаковых рукописей. Данная разбивка сделана самим Джонсом. Заголовки глав появляются только в печатных изданиях, в рукописях они отсутствовали. Так что и названия глав в данном издании тоже составлены эсквайром Джонсом.

Так как нет двух полностью одинаковых рукописей, то перевод эсквайра Джонса - это некий усредненный беллетризованный текст, составленный на основании многих рукописей, так называемого «семейства A/B». Всего Хроника имеет 3 основных варианта – так называемые Амьенский манускрипт, Римский Манускрипт и манускрипты семейства А/В. Первый и второй известны только в одном экземпляре каждый и впервые были опубликованы в середине XIX века, то есть уже после перевода Джонса. Манускриптов семейств А/В несколько десятков, которые разделяются на семейства А и В со своими подсемействами. Несколько таких манускриптов сгорело во время пожара в доме Джонса, поэтому когда в нескольких случаях текст Джонса имеет отличия от любой из сохранившихся рукописей (об этом есть примечания издателя), то, очевидно, он основан на тексте сгоревших.

Русский перевод, начатый в 2008 г (Изд-во СПб Университета) основан на французском переводе Амьенского и Римского манускриптов, которые весьма существенно отличаются и друг от друга и от «семейства А/В». Перевод рукописей семейства А/В представлен в российском издании лишь в отдельных фрагментах, причем они заметно отличаются от перевода Джонса (хотя и значительно ближе к нему, чем Амьенский и Римский манускрипты). Таким образом, я думаю, что данный перевод может быть одним из 3 основных вариантов Хроники, дополняя два других.

(подробно о классификации рукописей – см. российское издание «Хроники Фрауссара» 2008г., т.1)

Относительно огласовки имен собственных и географических названий:

Все варианты имеют свои недостатки. Я принял так: английские имена читаю по-английски, французские - по-французски. Исключение сделано для тех случаев, когда правописание уже сложилось по традиции, в основном это касается имен царствующих особ, например, граф Людовик Фландрский, но мессир Луи д`Аркур.

В некоторых случаях возможно прочтение и так и так. Например, сэр Уолтер Мэнни (Walter Manny, Walter de Manny, Manney, Walter Mauny, Walter the Mawnay), был родом из местечка Мони в Эно и правильнее его звать мессир Готье де Мони (Gaultier de Mauny) (как и пишется в русских переводах Ле-Беля 2005 и Фруассара 2008). Но в данном случае я исходил из того, что этот рыцарь приехал в Англию еще в отрочестве, там вырос и достиг всего, чего достиг, поэтому и пишу его имя на английский манер. В ряде случаев аналогичная путаница есть и переводе Джонса. Например, он следует Фруассару (который все имена писал на французский лад) и пишет по-французски имена капитанов, которые оказываются на самом деле англичанами, и в результате имена искажаются до неузнаваемости. В любом случае оригинальные имена и названия приведены в скобках. Надо также учесть, что английское название многих мест отличается от французского (или было несколько искажено с начала 19-го века, когда был сделан перевод). Одни и те же названия могли немного отличаться друг от друга в разных местах книги. Я старался, по возможности, проверять по современной карте, и во многих случая приведены современные названия, которые отличаются от французской транскрипции в тексте книги.

Текст разбит на отдельные файлы. Я старался разбивать их по хронологическому принципу, хронологические рамки каждого файла указаны в заголовке. Содержание всех глав приведено в отдельном файле. В некоторых случаях я делал свои собственные примечания, там, где, как я считал, есть неясности и недоразумения. Но я их старался делать как можно меньше. Мои примечания выделены красным цветом, все остальные - из оригинального английского издания. Надо учесть, что перевод Джонса сделан в самом начале XIX века, поэтому некоторые примечания были актуальны только для того времени.

ЖАН ФРУАССАР

ХРОНИКИ АНГЛИИ, ФРАНЦИИ, ИСПАНИИ И СОСЕДНИХ СТРАН

ОТ КОНЦА ПРАВЛЕНИЯ ЭДУАРДА II ДО КОРОНАЦИИ ГЕНРИХА IV

Предисловие

Пожалуй, заслуживает того, чтобы рассказать и сохранить в вечной памяти потомков те славные предприятия, благородные приключения и воинские подвиги, совершенных во время войн между Англией и Францией; чтобы, в конечном счете, храбрые люди могли бы брать с них пример при свершении своих добрых дел. Вот ради этого я сижу и описываю истории, достойные великих похвал. Но прежде, чем начать, я прошу Спасителя мира, который создал все вещи без исключения, чтобы у него возникло доброе желание вдохновить меня и чувством, и красноречием, и упорством в этом деле, так чтобы все, кто будет это читать, смогли бы получить удовольствие и извлечь поучение из моей работы, а смог бы удостоиться их доброй благодарности.

Говорят, и говорят правдиво, что все города строятся из многих разных камней, и что все большие реки образуются из многих мелких ручейков. Также и науки составляются многими учеными мужами, и что неведомо одному, то знает другой, и так, почти о каждой вещи, рано или поздно, становится известно все. Теперь, чтобы перейти данному повествованию, я хотел бы вначале попросить благоволения у Бога и милости у Девы Марии, от которых исходит поддержка во всем и успех во всех делах. А затем я буду основываться на правдивых Хрониках, написанных ранее преподобным, мудрым и осмотрительным мужем, Жаном ле Белем (John le Bel), каноником собора Св. Ламберта в Льеже, который, работая над ними, проявил большую заботу и старательность, и продолжал их насколько мог, до самой своей смерти, не избежав при этом больших усилий и расходов, но о том он не думал, так как был богатым и могущественным человеком. Он был также человеком с куртуазными манерами, великодушным, и был личным советником и любимцем мессира Жана де Эно, о котором много рассказывается в этих книгах, и не без основания, поскольку именно он был руководителем многих благородных предприятий, и приходился близким родственником нескольким королям, и именно благодаря ему вышеупомянутый Жан ле Бель смог составить рассказ о многих храбрых деяниях, о чем будет написано на последующих страницах.

Истинной причиной моего намерения написать эту книгу является мое удовольствие, к чему я всегда был склонен, и для чего и во Франции, и в Англии, и в Шотландии, и в других странах, я часто водился с компаниями знатных людей и сеньоров, которых я всегда просил рассказать о сражениях и приключениях, особенно о тех, что произошли после знаменитой битвы при Пуатье, в которой был взят в плен благородный король Иоанн Французский. Хотя прежде я был молод и годами и разумением, однако, выйдя из школы, я смело принялся записывать и рассказывать о вышеупомянутых войнах и это сочинение я привез в Англию и подарил своей госпоже Филиппе Эно, королеве Англии, которая приняла его от меня наилюбезнейшим образом и к большой выгоде для меня. Пожалуй, из-за того, что та книга не была ни точной, ни так хорошо написанной, как того требуют боевые подвиги (ведь в таких делах надо, чтобы каждый актер, благородно исполнивший свою роль, получил бы и должную похвалу), то для того, чтобы полностью выполнить свой долг, как то требуется по справедливости, и по мольбе и просьбе моего дорогого сеньора, мессира Роберта Намюрского, рыцаря, сеньора Бофора (Beaufort), к которому я должен относиться со всей любовью и повиновением (и дай мне Бог милость поступать всегда так, как ему было бы приятно), я и должен был начать данный труд, основанный на вышеупомянутом сочинении.

Глава 1

О храбрейших рыцарях, о которых рассказывается в этой книге.

Чтобы поощрить все отважные сердца и показать им благородные примеры, я, Жан Фруассар, начинаю свой рассказ. Я основываюсь на документах и бумагах и буду продолжателем мастера Жана ле Беля, что был когда-то каноником собора Св. Ламберта в Льеже. Учитывая, что разные благородные люди говорят о войнах между Францией и Англией, не зная ничего о данном предмете, и будучи не способны понять причины тех событий, то я, чувствуя в себе правильное знание этой темы, ничего не прибавлю, и ни о чем не умолчу, не забуду, не испорчу и не сокращу свою историю, но только расширю ее, и насколько смогу, расскажу и растолкую о каждом приключении начиная с рождения благородного короля Эдуарда Английского, который правил так мощно, и который принимал участие в столь многих битвах, рискованных приключениях и прочих боевых подвигах, проявив при этом великое искусство. А посему, я начну с года 1326, когда он был коронован в Англии.

Хотя и он сам, а также и все те, кто был рядом с ним в его битвах и удачных стычках, или находился в его войсках, когда самого его рядом не было, о чем вы услышите в нашем дальнейшем повествовании, все они должны по праву признаваться храбрецами, но все же, некоторых из этого множества людей следует считать превосходнее других. Среди таких, на первое место надо поставить самого храброго короля; затем его сына, принца Уэльского; герцога Ланкастера; сэра Реджинальда, лорда Кобхэма (Cobham); сэра Уолтера Мэнни из Эно 1, рыцаря; сэра Джона Чандоса; сэра Фулька Харлея (Fulke Harley) 2 и многих других, которые своими добродетелями и искусствами заслужили того, чтобы о них рассказали в этой книге - ведь во всех битвах на море или на земле, в которых они участвовали, их доблесть была столь выдающейся, что их надо чтить как героев высочайшей славы, но и без умаления тех, с которыми они вместе служили. Во Франции также нашлось, и в большом количестве, доброе рыцарство, сильное в членах и твердое сердцем - ведь французское королевство никогда не падало так низко, чтобы испытывать нужду в людях, всегда готовых сражаться. Такими были храбрый и выносливый рыцарь король Филипп Валуа, и его сын, король Иоанн; а также Иоанн, король Чехии, и Карл, граф Алансонский, его сын; граф де Фуа; кавалеры де Сентре (Santre), д`Арно, д`Англ (d`Arnaud d`Angle), де Бово (Beauveau), отец и сын, и многие другие, которых я сейчас не могу назвать, но о которых будет упомянуто в должное время и в должном месте - ведь, по правде сказать, мы должны отдать должное храбрости всех тех, кто принимал участие в таких жестоких и отчаянных битвах и выполнял свой долг, отстаивая до конца свою землю.

Глава 2.

О некоторых предшественниках короля Эдуарда Английского.

Чтобы лучше понять славную и богатую событиями историю благородного короля Эдуарда Английского, который был коронован в Лондоне в рождественский день 1326 года, при жизни короля и королевы, своих родителей, мы должны отметить общее мнение об англичанах, о том, что со времен славного короля Артура между двумя храбрыми королями Англии всегда был один слабый, как умом, так и телом, и это с очевидностью проявилось на примере славного Эдуарда, о котором я говорю. Ведь действительно, именно его дед, называемый добрым королем Эдуардом Первым, был храбрым, мудрым, весьма предприимчивым и удачливым в войнах. Он много чего совершило против шотландцев. Он побеждал их три или четыре раза, не оставляя им никакого шанса одолеть себя.

Когда он умер, корону унаследовал его сын от первого брака, но он не унаследовал ни знаний, ни умения своего отца, поскольку правил королевством очень неразумно, из-за дурных советов других людей и от своих пагубных пристрастий от которых он, как вы увидите, позже так сурово пострадал. Ведь вскоре после его коронации Роберт Брюс, король Шотландии, которой столь сильно и столь часто досаждал вышеупомянутому королю Эдуарду, и который был славен своей храбростью, отвоевал всю Шотландию и еще сверх того, захватил добрый город Бервик. Он дважды сжигал и разрушал изрядную часть страны, углубляясь в нее на расстояние 4 или 5 дневных переходов. Позже он разбил короля и всех баронов Англии 3, в битве у одного места в Шотландии, называемого Стирлингом, когда преследование длилось 2 дня и 2 ночи, и когда король Англии бежал в Лондон в сопровождении лишь нескольких своих приближенных. Но поскольку это не является темой нашего рассказа, то я и не буду на этом останавливаться.

Глава 3.

О родственниках короля Эдуарда Третьего.

У отца нашего доблестного короля, короля Эдуарда Второго, было два брата. Один - граф Маршал, имевшего характер дикий и неприятных. А второго звали Эдмундом Кентским, он был мудрым и приветливым, и его очень любили.

Этот король женился на дочери короля Франции Филиппа Красивого, которая была одной из первых красавиц в мире. От этой дамы он имел двух сыновей и двух дочерей. Старший сын был благородным и храбрым королем Эдуардом, о котором и рассказывает наша история, а другой, по имени Джон, умер молодым. Старшую из двух дочерей звали Изабеллой, и она вышла замуж за молодого короля Дэвида Шотландского, сына короля Роберта Брюса. Они были помолвлены в раннем детстве, что было сделано для того, чтобы скрепить связь между двумя королевствами - Англией и Шотландией. Другая вышла замуж за графа Реджинальда, впоследствии называемого герцогом Гельдернским, и у него было от этой дамы два сына, одного звали Реджинальд, а другого Эдуард, который позже правил с большим могуществом.

Глава 4.

Причина войны между королями Франции и Англии.

История рассказывает нам, что король Франции Филипп, по прозвищу Красивый, помимо красавицы дочери Изабеллы, что была выдана за короля Англии, имел еще троих сыновей. Эти три сына были очень красивы. Старший, Людовик, король Наварры, при жизни отца был прозван Сварливым. Второго звали Филипп Большой или Длинный, а третьего - Карлом. Все они, по праву законного наследования, один за другим, были королями после смерти своего отца Филиппа, и не оставили от своих браков наследников мужского пола. Тем не менее, после смерти последнего короля, Карла, 12 пэров и баронов Франции не отдали королевства их сестре Изабелле, королеве Англии, поскольку, как они говорили, и утверждали, и настаивают до сих пор, французское королевство столь благородно, что не пристало ему переходить к женщине, то есть ни к Изабелле, ни к ее сыну, королю Англии, поскольку они постановили, что и сын женщины не может претендовать на право наследства, в том случае, если этого права не имеет сама эта женщина. По этим причинам 12 пэров и баронов Франции единодушно отдали Французское королевство мессиру Филиппу Валуа, племяннику короля Филиппа, и тем самым, отстранили от престола королеву Англии, которая была сестрой последнего короля Франции, Карла, а также и ее сына. Таким образом, как было очевидно многим людям, наследование отошло от правильной линии, что и стало причиной самых разрушительных войн и опустошений в разных странах, как в самой Франции, так и по всему миру, о чем вы дальше и узнаете. Главная цель этой истории - описать великие предприятия и деяния воинов, совершенные в этих войнах, ведь со времен доброго короля Франции, Карла Великого, никто еще не совершал таких подвигов.

Глава 5.

О том, как были обезглавлены граф Томас Ланкастер и 22 главных нобля Англии.

Король Эдуард Второй, отец благородного короля Эдуарда Третьего, о котором говорит наша история, правил своим королевством весьма беспечно, пользуясь советами сэра Хьюго Спенсера, с которым он вместе воспитывался начиная с юности.

Этот сэр Хьюго управлял делами так, что главными хозяевами королевства были его отец и он сам, и у них было честолюбивое намерение превзойти всех остальных великих баронов Англии. По этой причине, после великого поражения под Стирлингом, бароны и нобли, и даже члены королевского совета сильно роптали, особенно против сэра Хьюго Спенсера, которому они и приписывали свое поражение, по причине его симпатии к королю Шотландии. Бароны имели много встреч по этому поводу и совещались о том, что следует предпринять. Их главой был дядя короля Томас, граф Ланкастер. Сэр Хьюго вскоре обнаружил, что для него жизненно необходимо воспрепятствовать им, а так как он был сильно любим королем, и постоянно при нем находился, что тот полностью верил всему, чтобы он не говорил. Вскоре он нашел возможность поставить короля в известность, что эти лорды вступили в заговор против него, и что если он не предпримет необходимых мер, то они изгонят его из королевства. И он так сильно овладел умом короля, что его грязные инсинуации увенчались полным успехом. Однажды, когда они собрались все вместе, король приказал арестовать всех этих лордов, и без проволочек, без какого-то ни было повода или причины, приказал отрубить головы 22 самым великим баронам. Томас, граф Ланкастер, последовал первым. Он был осмотрительным и благочестивым человеком, и с того времени у его гробницы в Помфрете (Pomfret), где он был обезглавлен, свершились многие чудеса. Из-за этой смерти, ненависть против сэра Хьюго Деспенсера только усилилась, особенно со стороны королевы и брата короля, графа Кентского. И когда сэр Хьюго это почувствовал, то углубил раздор между королем и королевой до такой степени, что король не хотел ни видеть королеву, ни заходить туда, где она присутствовала. Эта ссора уже длилась некоторое время, когда королева и граф Кентский были тайно уведомлены, что если они как можно быстрее не покинут двор, то очень в этом раскаются, поскольку сэр Хьюго добивается того, чтобы им был причинен большой вред. Тогда королева, тайно сделав приготовления к поездке во Францию, уехала под предлогом паломничества к Св.Томасу Кентерберрийскому. Далее она уехала в Уинчесли и той же ночью взошла борт приготовленного для нее судна, в сопровождении своего юного сына Эдуарда, графа Кентского и сэра Роджера Мортимера. Другое судно было нагружено их багажом и всем прочим, и поймав попутный ветер, они на следующее утро высадились в Булони.

Глава 6.

Королева Англии жалуется своему брату, королю Франции, на сэра Хьюго Спенсера.

Когда королева высадилась в Булони со своим сыном и своим зятем, графом Кентским, ее там ждали губернатор города и аббат, и они препроводили ее в аббатство, где она и ее спутники были тепло приняты и пробыли два дня. На третий день она продолжила свое путешествие в Париж.

Ее брат, король Карл, уведомленный о ее прибытии, послал ее встретить самых видных сеньоров того времени, которые тогда находились при его особе, и среди многих других - мессира Робера д`Артуа, сеньора Круси (Crucy), сеньора Сюлли (Sully) и сеньора Руа (Roy), которые приняли ее с честью и сопроводили в Париж, к ее брату королю. Когда король увидел свою сестру (которую не видел долгое время), входящей в его апартаменты, он вскочил, чтобы ее встретить, и взял ее в свои руки, поцеловал и сказал: "Добро пожаловать, моя дорогая сестра, с моим дорогим племянников, вашим сыном" и затем повел их, взяв обоих за руки. Королева, у которой не было большой радости в сердце, кроме того, что она находилась рядом с братом, два или три раза пыталась упасть на колени, но король не допустил этого и держа ее за правую руку, очень нежно расспрашивал о состоянии ее дел. Ее ответы были рассудительными и мудрыми, и она рассказала ему обо всех обидах, что причинил ей сэр Хьюго Спенсер, и просила его совета и помощи.

Когда благородный король Карл услышал стенания своей сестры, которая со многими слезами описывала свое горе, он сказал: «Дорогая сестра, будьте спокойны. Ради веры, которой обязан Господу и Святому Дени, я позабочусь о принятии необходимых мер». Тогда королева, несмотря на возражение короля, пала на колени, и сказала ему: «Дорогой мой господин и брат, я молю Бога поддержать ваши планы». 4 Затем король взял ее за руку и препроводил в другие, богато украшенные апартаменты, предназначенные для нее и для ее сына Эдуарда. Затем он оставил ее и приказал обеспечивать их из его казны всем, что подобает особам их положения.

Спустя короткое время, Карл созвал многих великих сеньоров и баронов своего королевства, чтобы посовещаться относительно наиболее подходящих мер, которые необходимо было предпринять в деле его сестры, королевы Англии. Их ответ был таков, что королеве должно быть позволено заручиться поддержкой друзей и помощью во французском королевстве, а он сам должен притворяться неосведомленным об этом деле, чтобы не навлечь враждебности короля Англии и не принести войну своей стране. Но что под рукой он должен помогать ей золотом и серебром, теми металлами, благодаря которым приобретается любовь дворян и бедных солдат.

Король последовал этому совету и велел сообщить об этом своей сестре мессиру Роберу д`Артуа, который был в то время одним из величайших людей Франции.

Глава 7.

Сэр Хьюго Спенсер добивается того, что королева Изабелла была выслана из Франции.

Теперь расскажем немного о сэре Хьюго Спенсере. Когда он увидел, что настолько держит короля Англии в своей власти, что тот ничего не мог возразить против того, что он говорил и делал, то тогда он стал причиной того, что многие благородные и другие люди были преданы смерти без закона и суда, но только лишь потому, что он подозревал их в злоумышлениях против себя. Его гордость стала такой нестерпимой, что те бароны, что еще оставались жить в Англии, уже не могли и не хотели более ее терпеть. Они потребовали и попросили друг друга о том, что надо оставить все частные ссоры, и тайно послали сообщить королеве (которая к тому времени находилась в Париже уже три года), что если она сможет собрать около тысячи воинов и сама явится в их главе, вместе со своим сыном, Эдуардом, то они сразу же свяжутся с ней и будут повиноваться ему как своему законному сюзерену. 5

Королева показала эти приватные письма, что получила из Англии, своему брату королю, который ответил: "Да поможет тебе Бог! Твои дела образуются как нельзя лучше. Возьми моих подданных столько, сколько желают твои друзья, я свободно дам свое согласие и я прикажу выдать для раздачи им необходимую сумму денег ". Королева уже была очень активна, и мольбами, подарками и обещаниями, розданными многим великим сеньорам, молодым рыцарям и оруженосцам наняла многих, кто бы смог доставить ее в Англию с могучим войском.

Королева делала все приготовления для экспедиции очень тайно, но не настолько, чтобы о них не узнал сэр Хьюго Спенсер, который додумал, что его наиразумнейший план, приведет к победе его интересов у короля Франции. Для этого он отправил надежный тайных посланников, нагрузив их золотом, серебром и дорогими украшениями. Они раздали их королю и его министрам с таким большим эффектом, что король и его советники в короткое время стали так же холодны к делу Изабеллы, насколько ранее были в нем горячо заинтересованы. Король не стал давать согласия на экспедицию и запретил, под угрозой изгнания, кому бы то ни было помогать или содействовать королеве в ее предполагаемом возвращении в Англию.

Еще сэр Хьюго старался сделать так, чтобы королева оказалась в его власти и во власти короля, и для этого организовал любезное письмо от короля к папе, в котором просил его приказать королю Франции отослать назад его жену, поскольку он жаждет оправдаться перед Богом и всем миром. Ведь в том, что она оставила его, нет его вины, ведь он всегда любил и хорошо относился к ней, как и должен был поступать в браке. Такие же письма, в это же время были написаны и кардиналам, и многие тонкие средства, о который здесь не пристало упоминать, позволили этим письмам иметь успех. Через способных и искусных посланников он отправил много золота и серебра кардиналам и прелатам, ближайшим родственникам папы и членам его совета, и эти посланники, своими подарками и обращениями, обработали папу так, что он написал королю Франции, чтобы тот, под угрозой отлучения, выслал Изабеллу, королеву Англии, назад, к ее мужу. Эти письма были доставлены королю Франции епископом Сента (Xaintes), которого папа послал к нему в качестве своего легата.

Получив эти письма, король дал своей сестре ознакомиться с их содержанием (ведь в течение долгого времени он не имел разговоров с ней) и приказал ей самой немедленно покинуть его королевство, или же ей придется сделать это с позором.

Глава 8.

Королева Изабелла покидает Францию и отправляется в Германию.

Когда королева услышала о таком обороте дел, она не знала, что сказать и какие меры предпринять, поскольку бароны уже покинули ее, согласно королевскому приказу, и у нее не осталось ни средств, ни советников, кроме ее кузена Робера д`Артуа, да и тот мог советовать и помогать ей только втайне, поскольку король это запретил, и иначе действовать он не мог.

Он хорошо знал, что королева уехала из Англии из-за злобы и злоумышлений, из-за которых она очень горевала. Это было мнение мессира Робера, но он не смел говорить об этом королю, поскольку слышал то, что сказал и в чем поклялся король - что если кто будет говорить ему в ее пользу, то тот будет наказан лишением своих земель и изгнанием из королевства. Ему также было известно, что король не был чужд мысли схватить королеву, ее сына Эдуарда, графа Кентского и сэра Роджера Мортимера, что передать их в руки короля Англии и сэра Хьюго Спенсера. Поэтому, в полночь он явился сообщить королеве о той опасности, в которой она оказалась. Узнав об этом, она была как громом поражена 6. К этому он еще добавил: «Я советую вам уехать в империю, где находится много благородных сеньоров, которые смогут помочь вам, а в особенности, Гильом, граф Эно, и его брат. Оба они - великие сеньоры, люди мудрые и верные, и внушают много страха своим врагам».

Королева приказала как можно более тайно подготовить свой гардероб, и расплатившись за каждую вещь, она покинула Париж в сопровождении сына, графа Кентского и всех своих приближенных и взяла путь на Эно. Спустя несколько дней она приехала в графство Камбрэ. Когда она узнала, что находится уже на территории империи, то почувствовала облегчение. Проехав через Камбрези, она въехала в Остревант (l'Ostrevant) в Эно, и сняла там дом у одного бедного рыцаря мессира Эсташа д`Обресикура (Eustace d'Ambreticourt или Aubrecicourt), который принял ее с величайшим удовольствием и обустроил ее так хорошо, как только мог, за что впоследствии королева Англии и ее сын пригласили рыцаря, его жену и всех его детей в Англию и разными путями оказывали ему благодеяния 7.

О прибытии королевы в Эно вскоре стало известно доброму графу Эно, который тогда находился в Валансьене. Мессир Жан, его брат, был также, в тот же час, проинформирован о том, как она сняла дом мессира д`Обресикура. Этот мессир Жан, который в это время был еще юношей и мечтал о славе странствующего рыцаря, сел на коня и в сопровождении нескольких человек, отправился из Валансьена к д`Обреткуру, куда и прибыл к вечеру, и оказал королеве все знаки своего почтения и уважения.

В это время королева была очень удручена и много плакалась ему по поводу своих горестей, Это так подействовало на мессира Жана, что он смешал ее слезы со своими и сказал: «Мадам, посмотрите на своего рыцаря, который не усомнится умереть за вас, даже если все остальные вас покинут. Посему, благодаря милосердию Божьему и помощи ваших друзей в тех краях, я сделаю для вас все, что в моих силах, чтобы препроводить вас и вашего сына в Англию и восстановить вас в вашем положении. И я, и все, на кого я смогу повлиять, рискнем ради вас нашими жизнями в этом предприятии, и если это будет угодно Богу, то мы соберем достаточно войск, не страшась никакой угрозы со стороны короля Франции». Королева, которая сидела, тогда как мессир Жан стоял перед ней, поднялась и упала к его ногам, не в силам выразить словами благодарность за выраженное им благорасположение, но благородный мессир Жан быстро поднял ее своими руками и сказал: «Бог запрещает королеве Англии делать подобные вещи! Мадам, вы и ваша свита чувствуйте себя свободно, потому что я сдержу свое обещание. А вы приезжайте с визитом к моему брату и его жене графине, и ко всем их прекрасным детям, которые будут рады видеть вас, ведь я слышал, как они говорили об этом». Королева ответила: «Сударь, я нахожу в вас больше любезности и утешения, чем во всем остальном мире, и я пятьсот тысяч раз благодарю вас за то, что вы сказали и обещали мне. Если вы исполните то, что с такой любезностью обещали мне, то и я и мой сын будем навеки обязаны вам и, как только свершится правосудие, мы предоставим английское королевство к вашим услугам».

После этого разговора мессир Жан де Эно выехал в ночь и отправился в Дуай (Douay), где провел ночь в аббатстве. На следующий день, прослушав мессу и немного подкрепившись, он вернулся к королеве, которая встретила его с великой радостью. Когда прибыл мессир Жан, она закончила свой обед и шла, чтобы сесть верхом на лошадь. Королева Англии оставила замок Обресикур, и покидая рыцаря и его даму, она поблагодарила их хорошее угощение, добавив, что она верит, что придет время, когда она и ее сын не оставят в забвении их учтивость.

Затем королева выехала в сопровождении мессира Жана, сеньора де Бомона (Beaumont), который с удовольствием и уважением проводил ее в Валансьенн. Встретить ее вышло много жителей этого города, и приняли они ее с большой скромностью. Она была представлена графу Эно Гильому, который, также как и графиня, принял ее очень любезно. По этому случаю было устроено много больших празднеств, так как никто, лучше графини не знал, как оказать почет дому королевы. Этот граф Гильом имел четырех дочерей - Маргариту, Филиппу, Жанну и Изабеллу. Больше, чем за другими, молодой король Эдуард ухаживал и оказывал больше внимания Филиппе. Юная дама также чаще беседовала с ним, чем с другими, и предпочитала его общество обществу любой из своих сестер. Королева оставалась в Валансьенне с добрым графом и графиней Жанной Валуа 8 дней. Тем временем, королева сделала все приготовления для отъезда, а мессир Жан написал очень убедительные письма в Эно, в Брабант, в Хесбен некоторым рыцарям и тем своим товарищам, коим он более всего доверял, заклиная их всей дружбой, которую они питали друг к другу, отправиться вместе с ним в поход в Англию.

В этом графстве было великое множество таких людей, которые из любви к нему желали пойти вместе с ним, но много и таких, кто отказался, поставив ни во что его просьбу. Мессира Жана укоряли даже сам граф, его брат, и некоторые члены его совета, поскольку им казалось, что это предприятие слишком рискованно, из-за великого раздора и вражды, которые существовали тогда среди великих баронов и парламента Англии, а также потому, что англичане всегда очень ревниво относятся к пришельцам, что заставит их засомневаться, действительно ли Жан де Эно и его соратники вернутся назад. Но, невзирая на все их порицания и все их подаренные ему советы, храбрый рыцарь не изменил своего намерения, говоря, что умрет он не больше одного раза, и это случиться только тогда, когда на то будет Божья воля, и что все истинные рыцари обязаны, насколько это в их власти, помогать дамам и девицам изгнанным из их королевств и оставшимися без утешения и всеми покинутыми.

Глава 9.

Королева Изабелла, вместе с мессиром Жаном де Эно, прибывает в Англию.

Таким образом, мессир Жан де Эно укрепился и ободрился в своем решении. Он настоятельно просил в назначенный и строго определенный день собраться: энюэрцам в Халле (Halle), брабантцам в Бреде, голландцам (которых у него было несколько человек) в Дордрехте, хесбенцам в Гертруйденберге (Gertruydenberg). Королева Англии покинула графа и графиню, поблагодарив их за оказанное уважение и приятное времяпрепровождение и поцеловала их при отъезде. Королева, ее сын и ее свита уехали в сопровождении мессира Жана, который с большим трудом, добился позволения от своего брата. Он сказал ему, когда добивался разрешения: "Мой дорогой сеньор и брат, я молод и верю, что Бог внушил мне желание пойти на это предприятия ради того, чтобы я смог отличиться. Я также определенно думаю и верю, что эта дама и ее сын покинули свое королевство из-за неправды и греха. Раз, ради чести и славы Бога и мира, надо поддерживать униженных и оскорбленных, то как не помочь и не посодействовать такой высокорожденной, особе, которая является дочерью короля из рода королей, и с кровью которой мы и сами связаны родством! Я предпочту отказаться от всех надежд, которые я имею здесь, и отправиться служит моему Богу за морями, без надежды на возвращение, чем допустить, чтобы эта добрая дама покинула нас без утешения и помощи. Если вы позволите мне идти, и пожалуете мне свободный отъезд, я поступлю правильно и, тем самым, смогу лучше вершить задуманное".

Когда добрый граф выслушал своего брата и увидел его горячее желание пуститься в это предприятие, и учитывая, что, возможно, он вернется назад со славой не только для себя, но и для своих потомков, он сказал ему: "Дорогой брат, Бог запрещает чинить какие-либо помехи вашей воле, посему я даю вам, во имя Бога, право уехать!" Затем он поцеловал его и в знак большой любви к нему сжал его руку в своей.

Мессир Жан уехал и к ночи приехал в Монс, в Эно, где остановился на ночлег, так же как и королева Англии. Зачем мне растягивать свою историю? Короче, они проехали до Додрехта, который был в свое время назначен как место встречи с друзьями. В этом городе они обеспечили себя судами различных размеров и погрузили на них своих коней, багаж и тому подобное имущество. Затем, вверив себя заботам Господа, они отплыли. В этой экспедиции участвовали следующие рыцари и сеньоры из Эно: во-первых, мессир Жан де Эно, сеньор де Бомон, далее - мессир Анри д`Антуэн (d'Antoing), мессир Мишель де Линь (de Ligne), сеньор де Гомминьи (Gommegines), мессир Персиваль де Семерье (Percival de Semeries), мессир Робер де Байёль (Bailleuil), мессир Санш де Буссуа (Sanxen или Sause de Bouissoit), сеньоры де Вертэн (de Vertaing), де Поселль (de Pocelles), де Виллер (de Villers), де Эн (de Hein), де Сар (de Sars), де Буасье (de Boisiers), д`Обресикур, де Сермуэль (de Sermuel), мессир Ульфар де Гистелль (Oulphart de Guistelle) и еще много других рыцарей и оруженосцев, и все они были полны желания служить своему господину. Когда они оставили бухту Додрехта, то их флот, принимая во внимание его силу, являл собой прекрасное зрелище своим, благодаря своему хорошему снаряжению и погоде, ясной и умеренной. В первый прилив после отплытия они стали напротив голландских дамб. На следующий день они снялись с якоря и развернули паруса, намереваясь следовать вдоль зеландского берега, и высадится в намеченном ими порту, но им в этом помешал неистовый ураган, который отбросил их так далеко от пути следования, что они два дня не ведали, где находятся. Тут Бог оказался к ним весьма милосердным, поскольку, если бы они высадились в том порту, который наметили, то попали бы в руки врагов, которые были предупреждены об их отплытии и ждали их в том месте, чтобы предать смерти. В конце второго дня шторм утих, и мореплаватели, к великой своей радости, узнали Англию. Они высадились в песках, где не было ни бухты, ни безопасного порта. Они пробыли там три дня, находясь при скудном продовольственном пайке, и за это время высаживали своих коней и выгружали багаж. Они не знали, в какой части Англии они находятся, и дружественна ли к ним эта часть, или нет. На четвертый день они начали поход, вверив себя защите Бога и Святого Георгия, и в дополнении к своим страхам, от которых все еще не отошли, много терпели от холода и голода. Они шли через холмы и долину, пока не подошли к каким-то деревням. Вскоре они увидели большой монастырь черных братьев, именуемый Сент-Хамонс (St. Hamons), где они, в течение трех дней, подкрепляли свои силы. 8

Глава 10.

Королева Англии осаждает своего мужа в городе Бристоле.

Вести о ее прибытии, распространившись из-за границы, вскоре стали известны тем сеньорам, благодаря совету которых она вернулась. Они держали себя в готовности, чтобы как можно быстрее встретить ее и присоединиться к ее сыну, которого они желали иметь своим государем. Первым, кто пришел, был Генрих, граф Ланкастер, по прозвищу Кривая Шея (Wryneck), брат обезглавленного графа Томаса, и отец герцога Ланкастера, который будет столь заметной фигурой в нашей дальнейшей истории. Этого графа Генриха сопровождало большое число воинов. После него пришли из разных мест графы, бароны, рыцари и оруженосцы, и с такими силами, что они больше и не думали опасаться ареста. По мере того, как они шли дальше, их силы только росли, так что был созван совет, не пойти ли им прямо на город Бристоль, где тогда находились король и оба Спенсера.

Бристоль в это время был большим городом, хорошо защищенным, и располагался он около хорошего порта. Его замок был очень крепок и окружен морем. В нем заперлись король, сэр Хьюго Спенсер Старший, которому было около 90 лет, и сэр Хьюго Спенсер, его сын, главный министр короля и советчик короля во всех его дурных делах. Там также находился граф Арундел, который был женат на дочери младшего Спенсера, а также там были разные рыцари и оруженосцы, сопровождавшие королевский двор.

Королева со всеми своими сторонниками и сеньоры Эно со своей свитой, избрали кратчайший путь к тому месту, и в каждом городе, через который они проходили, встречались со всеми знаками уважения. По дороге на Бристоль их силы увеличивались ежедневно, а придя туда они начали правильную осаду. Король и молодой Спенсер заперлись в замке, а старый сэр Хьюго и граф Арундел остались в городе.

Когда горожане увидели войска королевы и то, что почти вся Англия находится на ее стороне, то, встревожившись по поводу своего опасного положения, они решили вести переговоры о сдаче города при условии, что им сохранят жизнь и будет сохранено их имущество. Они послали людей для переговоров с королевой на этот счет, но ни она, ни ее совет не соглашались на них, на ее усмотрение не будут переданы сэр Хьюго Спенсер и граф Арундел, ведь она пришли именно для того, чтобы уничтожить их. Горожане, видя, что у них нет других средств спасти свой город, свои жизни и свое благополучие, приняли условия королевы и открыли ей ворота. Она вошла в город в сопровождении мессира Жана де Эно, со всеми своими баронами, рыцарями и оруженосцами, которые расположились там на постой. Остальные, по нужде, остались снаружи. Сэр Хьюго Спенсер и граф Арундел были выданы королеве, чтобы она поступила бы с ними так, как ей будет угодно. К ней были также приведены ее дети - Джон и ее две дочери, найденные там на содержании у сэра Хьюго Спенсера. Поскольку она их не видела долгое время, то это доставило ей великую радость, также как и всей ее партии.

Запертые в замке король и молодой Спенсер, очень горевали по поводу случившегося, видя, что вся страна переметнулась на сторону королевы и его старшего сына, Эдуарда.

Глава 11.

Сэр Хьюго Спенсер Старший и граф Арундел приговорены к смерти.

Как только королева и бароны устроились, как им было удобно, они подошли к замку так близко, насколько смогли. Затем королева приказала, чтобы сэр Хьюго Спенсер Старший и граф Арундел предстали перед ее старшим сыном, и чтобы собрались бароны, и сказала им, что она и ее сын увидят, как свершится над ними закон и правосудие за их дела. Сэр Хьюго ответил: "Ах! Мадам, Бог дарует нам честный суд и справедливый приговор, и если мы не сможем получить их в этом мире, то мы найдет их в другом!" Затем поднялся маршал армии сэр Томас Уагер (Wager), рыцарь добрый, мудрый и учтивый. Держа в руках бумагу, он зачитал по ней выдвинутые против них обвинения и затем обратился к одному старому рыцарю, сидящему по правую руку от него, чтобы тот определил наказание, полагающееся виновному в таких преступлениях. Этот рыцарь посовещался с другими баронами и рыцарями и сообщил их общее мнение, что за многочисленные ужасные преступления, в которых их обвинят, и которые, как они полагают, ясно доказаны, они заслуживают смерти, и что они должны, по разнообразию своих преступлений, испытать казнь тремя различными способами: сперва они должны быть доставлены на повозке для осужденных к месту казни, затем обезглавлены, и затем повешены виселице. По этому приговору, они были казнены перед Бристольским замком, в присутствии короля, на виду у сэра Хьюго Спенсера и всех, кто находился в замке. Эта казнь произошла в октябре, в день Святого Дени, 1326 года.

Глава 12.

Король Англии и сэр Хьюго Спенсер схвачены на море, куда они пустились бежать из Бристольского замка.

После того, как был свершен этот акт справедливости, король и сэр Хьюго Спенсер, видя, что они так плотно заперты и не зная, придет ли к ним помощь, однажды утром, вместе с несколькими спутниками, сели за пределами замка в маленькую лодку, намереваясь, если это будет возможно, добраться до княжества Уэльс. Они провели в этой маленькой лодке 11 или 12 дней, и невзирая на все их усилия продвинуться вперед, ветер, по воле Божьей, дул настолько противный, что раз или два в день их относило обратно, и они оказывались в четверти лье от замка, который покинули. Наконец, сэр Генри Бьюмонт (Beaumont), сын виконта Бьюмонта Английского, заметив вдали судно, вышел в море на барже с несколькими своими соратниками и они гребли столь энергично, что экипаж королевской лодки не смог убежать, и они были схвачены. Король и сэр Хьюго Спенсер были возвращены назад в Бристоль, и доставлены к королеве и ее сыну в качестве пленников. Так закончилось смелое и славное предприятие мессира Жана де Эно и его товарищей, которых, когда они грузились на корабли в Додрехте, насчитывалось не более 300 воинов. Благодаря им 9, королева Изабелла была восстановлена в своем королевстве и уничтожила своих врагов, чему весь народ, за исключением нескольких приверженцев Спенсера, был весьма рад.

Когда король и сэр Хьюго Спенсер были доставлены в Бристоль сэром Генри Бьюмонтом, то король, по совету баронов и рыцарей, был под сильной стражей послан в замок Беркли (Berkeley). Ему уделяли много внимания, и к его персоне были приставлены соответствующие люди, чтобы всячески о нем заботиться, но ни в коем случае не позволять ему покидать пределов замка. Сэр Хьюго Спенсер был отдан маршалу армии сэру Томасу Уагеру.

Королева и вся ее армия отправились в Лондон, который является главным городом Англии. Сэр Томас Уагер позаботился о том, чтобы сэра Хьюго Спенсера привязали к самой худой и маленькой лошади, какую он только смог найти, одев в плащ, какой он обычно носил. Так он его возил в насмешку в свите королевы через все города, через которые они проезжали, и где его появление, для большего издевательства, возвещалось трубами и литаврами, так было пока они не прибыли в Херфорд, где она и ее свита приняты с честью и с радостью. Праздник Всех Святых был отпразднован с величайшей торжественностью и величием, из любви к ее сыну и из уважения к сопровождавшим его знатным иностранцам.

Глава 13.

Сэр Хьюго Спенсер осужден и казнен.

Когда праздник кончился, то сэр Хьюго, которого не любили нигде, предстал перед королевой и собравшимися рыцарями. Ему были прочитаны обвинения, на которые он не дал ответа. Затем бароны и рыцари определили ему следующий приговор: вначале он должен быть провезен в повозке для осужденных, в сопровождении труб и горнов, по всем улицам города Херфорда, и затем привезен на рыночную площадь, куда соберется весь народ. На этом месте его должны привязать к высокому помосту, чтобы весь народ мог его легко видеть. Вначале будут отрезаны его половые органы, поскольку его сочли еретиком и виновным в противоестественных занятиях, чем он занимался даже с королем, благодаря любви которого и своим порочными инсинуациями, он добился его отчуждения от королевы. Затем его половые органы были брошены в большое пламя, разожженное рядом с ним. Затем в то же пламя было брошено и его сердце, поскольку оно было лживым и вероломным - ведь своими изменническими советами, внушенными им королю, он навлек позор и бесчестие на страну и стал причиной того, что было обезглавлено нескольких величайших сеньоров, которым королевство было обязано поддержкой и защитой, и он до того соблазнил короля, что тот не мог ни желать, ни видеть ни королевы, ни своего старшего сына, который должен был бы стать их будущим сувереном, и из-за чего оба они были вынуждены бежать из королевства, чтобы сохранить свои жизни. От остальных частей тела сэра Хьюго также избавились тем же образом, а его голова была отрезана и послана в Лондон.

После казни, королева и сеньоры, с большим числом простонародья выехали в Лондон. При их приближении, их встречали огромные толпы народа и приняли и ее и ее сына, а также и сопровождавших ее лиц с великим почтением.

Горожане преподносили королеве щедрые дары, так же как и всей ее свите, где бы они не останавливались. Спустя 15 дней, проведенных среди празднеств и увеселений, спутники мессира Жана де Эно стали с нетерпением ожидать возвращения домой, поскольку они полагали, что уже выполнили свой долг и заслужили великую славу. Они попрощались с королевой и ноблями государства, которые упрашивали их погостить еще немножко, чтобы решить, что следует делать с королем, находившемся в то время в тюрьме. Но они имели столь сильное желание вернуться домой, что все эти просьбы были бесполезны. Когда королева и ее совет увидели это, они обратились к мессиру Жану де Эно и попросили его остаться только до Рождества, и чтобы он задержал при себе как можно больше людей. Не желая отказывать в том, что хоть как-то зависело от него, славный рыцарь любезно выполнил просьбу королевы. Он задержал столько своих товарищей, сколько смог, но их было мало - большая часть отказалась оставаться здесь под каким бы то ни было предлогом, что весьма его рассердило.

Хотя королева и ее совет видели, что никакие мольбы не могут переубедить его спутников остаться, они оказали им все знаки уважения. Королева приказала выдать каждому из них большую сумму денег в возмещение понесенных ими трат, и кроме того, она подарила каждому, согласно его рангу, богатые драгоценности, так что все были полностью удовлетворены. По их собственной просьбе, она без всяких возражений, также оплатила каждому живыми деньгами стоимость их лошадей, которых они предпочли оставить здесь.

Мессир Жан и несколько его спутников оставались в Англии, согласно желанию королевы, и англичане оказывали ему и его спутникам все уважение, какое только могли.

В это время в свите королевы находилось большое число благородных дам и девиц, а также было много таких, кто являлся к ней каждый день, и все они не замедлили обратить свое внимание на мессира Жана, полагая, что этот славный рыцарь вполне этого заслуживает.

Глава 14.

Коронация короля Эдуарда III.

Большинство из спутников мессира Жана де Эно вернулось домой, однако сам сеньор Бомон остался. Королева разрешила разъехаться по домам большинству людей своего домена, а также и прочим людям, за исключением нескольких ноблей, которых она оставила при себе, как членов правительства, прямо приказав всем прочим вернуться к королевскому двору к Рождеству, когда она намеревалась устроить заседание совета. Они получили разрешение уехать, пообещав быть здесь в назначенное время, также как и многие другие, которые готовились к праздникам. Когда подошло Рождество, она собрала вышеупомянутый совет, и на нем были весьма полно представлены все нобли и прелаты королевства, а также главные сановники больших и малых городов. На этом собрании было постановлено, что королевство больше не может оставаться без суверена, и что все деяния находящегося в тюрьме короля произошли по его собственной воле или по дурным советам других лиц. И что о факте дурного управления королевством, следует заявить в письменном виде, и громко прочитать всем об этом ноблям и мудрым людям королевства, для того, чтобы они могли дать совет и решить, как и кем королевство будет управляться в будущем. И когда все деяния, совершенные королем или входившие в его намерения, а также сведения о его поведении в личной жизни, были зачитаны, главы собрания посовещались между собой и, исходя из своих собственных сведений, согласились, что большая часть того, что они только что услышали, была правдой, и что такой человек не достоин быть королем, не достоин носить корону, и не достоин именоваться королем. Они единодушно решили, что его старший сын и законный наследник, здесь присутствовавший, должен быть коронован вместо своего отца, и что он должен иметь при себе добрый и верный совет, благодаря которому королевство могло бы управляться наилучшим образом. Они приказали, чтобы его отец содержался пленником, имея все знаки уважения, соответствующие его рангу, так долго, как долго он будет жив. Все было так и сделано, и с этим согласились главные нобли государства и главные чиновники больших городов.

Юный король Эдуард, столь удачливый с тех пор в войнах, был коронован королевской диадемой в Вестминстерском дворце в Рождественский день 1326 года. В следующий за тем день обращения Святого Павла ему исполнилось 16 лет.

На этой коронации присутствовали мессир Жан де Эно и все его спутники, знатные и не очень, они принимали участие в больших празднествах, и ему и тем, кто состоял при нем, было подарено много богатых украшений. К большому удовольствию присутствовавших там сеньоров и дам, он и его друзья оставались на время этих великих торжеств, и пробыли там до 12-го числа, когда получили сведения, что король Чехии, граф Эно, его брат и многие великие сеньоры Франции приказали объявить об устройстве турнира в Конде. Поэтому мессир Жан, несмотря на все мольбы, более не задерживался, испытывая огромное желание принять участие в этом турнире, повидать своего брата и других принцев, и особенно, славного и великодушного государя, короля Чехии Карла.

Когда молодой король Эдуард, его мать и бароны увидели, что его невозможно более удержать, они, против своей воли, дали ему разрешение на отъезд. По совету королевы, король, пожаловал ему ежегодную пенсию в 400 марок стерлингов наследственной ренты, которая должна была выплачиваться ему в городе Брюгге. Он также дал Филиппу де Шато (Chateaux), его главному оруженосцу и главному советчику, 100 марок стерлингов ренты, которая должны была выплачиваться в тоже время и в том же месте. Еще он дал значительную сумму на покрытие расходов его спутникам, когда те стали возвращаться домой. Он приказал, чтобы их сопровождало до Дувра множество рыцарей, и чтобы его поездка была свободна от всяческих расходов. При прощании он подарил графине де Гаренн (Garennes), сестре графа де Бар, и некоторым другим дамам, которые сопровождали королеву в Англию, множество богатых украшений.

Мессир Жан и его отряд немедленно погрузились на борт приготовленного для них судна, чтобы успеть на турнир. Король послал с ними 15 молодых и крепких рыцарей, чтобы те сопровождали его на этот турнир, где могли бы испытать свое искусство и познакомиться с сеньорами и рыцарями, которые там будут присутствовать. Мессир Жан и его отряд оказывали им все знаки внимания, насколько это было в их власти, и пользуясь случаем, приняли участие в турнире в Конде.

Глава 15.

Роберт Брюс, король Шотландии, бросает вызов королю Эдуарду.

После отъезда мессира Жана де Эно король Эдуард и его мать стали править королевством с помощью советов доброго графа Кентского и сэра Роджера Мортимера, у которого были в Англии обширные владения, приносящие годовой доход 700 фунтов стерлингов. Оба они были изгнаны вместе с королевой. Еще они пользовались советами сэра Томаса Уагера и других людей этой страны, которые казались им мудрее других. Однако, это стало причиной большой зависти, которая никогда не умирает в Англии, но правит там всем, как впрочем и в других местах. Таким образом, зима и Великий пост, до Пасхи прошли в глубоком мире. А затем случилось так, что шотландский король Роберт, который, несмотря на свою храбрость, много натерпелся во время своих войн с Англией и часто испытывал поражения от короля Эдуарда, деда молодого короля, будучи в это время уже очень стар и болен проказой, услышал, что король взят в плен и низложен, а его советники преданы смерти. Тогда он решил, что наступил благоприятный момент, чтобы послать вызов нынешнему королю, пока еще очень юному, чьи бароны не пребывают в добром согласии друг с другом, и попытаться отвоевать какую-нибудь часть Англии. Около Пасхи 1327 года, он послал вызов королю Эдуарду и всей его стране, сообщая им, что вторгнется в королевство и сожжет его земли так же, как он это сделал после поражения у Стирлинга, когда англичанам сильно досталось.

Когда молодой король и его совет получили этот вызов, то они объявили о нем всему королевству и приказали, всем ноблям и прочим люди, явиться в Йорк ко дню Вознесения (21 мая), полностью готовыми и экипированными, согласно своему рангу. Король также послал значительный отряд воинов охранять границы Шотландии и гонцов к мессиру Жану де Эно, очень любезно прося его помочь и быть товарищем в этом походе. Он желал видеть его в Йорке в день Вознесения вместе со столькими воинами, сколько ему удастся собрать.

Когда сеньор де Бомон получил эту просьбу, то он разослал письма и гонцов по Фландрии, Эно и Брабанту и повсюду, откуда еще мог набрать добрых воинов, прося их встретить его в Виссане (Wissan) 10, будучи хорошо экипированными. Там предполагалось погрузиться на корабли для отъезда в Англию. Явились те, к кому он посылал, а также множество других, кто прослышал об этом и ожидал получить большие суммы денег, наподобие тех, что удалось вывезти из предыдущей экспедиции в Англию.

Когда сеньор де Бомон приехал в Виссан, он нашел там суда, готовые переправить его и его отряд. Как можно быстрее они погрузились на них вместе со своими конями и переправились в Дувр, откуда без остановок, продолжали свой путь, пока не прибыли в Йорк. Король, его мать, а также и ряд других сеньоров и баронов, уже там собрались, как для совета, так и для того, чтобы сопровождать короля. Они ждали в Йорке прибытия мессира Жана, латников, лучников и простого народа из различных городов и местечек. Так как они прибывали большими отрядами, то были расквартированы в деревнях вокруг Йорка, на расстоянии 2 или 3 лье, и отсюда они отправились в поход к границе.

Мессир Жан и его отряд прибыли в Йорк в назначенное время, были там тепло встречены, и в их честь королем, королевой и всеми баронами был устроен великолепный прием. Красивейшие окрестности города были выделены для постоя войск, для него самого и его свиты - монастырь белых братьев. С этим отрядом пришли из Эно: сеньор Энгиен (Anghien), называемый мессиром Вальтером, мессир Анри, сеньор д`Антуэн, сеньор де Сеньоль (Seignoles), и следующие рыцари: мессир Фастре де Рё, мессир Роббер де Байёль, его брат мессир Гильом де Байёль, сеньор д`Авре (Havereth), кастелян Монса, мессир Алар де Брисэй (Alart de Briseil), мессир Мишель де Линь (Michael de Ligne), мессир Жан де Монтиньи (Montigny) Младший со своим братом, мессир Санш де Буссуа, мессир Персиваль де Семерье, сеньоры де Гомминьи, де Биорэ (de Biaurien) and де Фольён (de Folion). Из Фландрии пришли: во-первых, мессир Эктор де Вилэн (Hector de Vilains), далее мессир Жан де Род (de Rhodes), мессир Ульфар де Гистелль и его брат мессир Жак де Гистелль, мессир Госвен де ла Мель (Gossuin de la Muelle) и сеньор де Тарсе (Tarces). Многие пришли из Брабанта, в частности, сеньор де Дюсл (Dusle), мессир Тьерри де Вакур (Thierry de Vaucourt), мессир Расс де Грэ (Rasses de Gres), мессир Жан де Кассбень (de Cassebegne), мессир Жан Пилестр (Pilestre), мессир Гильом де Куртерель (de Courterelles), три брата де Арлебек (de Harlebeque), мессир Готье де Отберг (de Hautebergue) и другие. Из Хесбена – мессир Жан де Либо (de Libeaux) и его брат Анри, мессир Анри де ла Шаппель (de la Chappelle), мессир Юг де Э (Hugh de Hay), мессир Жан де Лимье (de Limies), мессир Ламбер де Пре (des Prez), мессир Жильбер де Эр (de Hers). В надежде на успех явились также добровольцами и другие рыцари из Камбрези и Артуа, так что мессир Жан имел в своем отряде 500 добрых людей, хорошо снаряженных и богато экипированных.

После праздника Троицы мессира Жана де Эно удостоили чести и пришли к нему со своими доблестными отрядами мессир Вильгельм, который позже, после смерти отца, стал герцогом Юлихским, и мессир Тьерри де Амберг (Hamberque), позже ставший графом Лоосским.

Глава 16.

Ссора между английскими лучниками и энюэрцами.

Король Англии, для чествования и празднества в честь приезжих и их отряда, устроил в Троицино Воскресенье огромный королевский прием в здании Белых Братьев, где остановились и он и королева, и где каждый устраивал свой отдельный прием - король со своими рыцарями, а королева - со своими дамами, число которых было велико. На этом приеме у короля было 500 рыцарей, и еще 15 были вновь посвящены в это звание. Королева давала свой прием в дортуаре, и у нее за столом сидело, по меньшей мере, 60 дам, которые были приглашены для развлечения мессира Жана де Эно и его людей. Там можно было увидеть множество знатных особ, которым подавались в изобилии блюда, такого чудного вида, что с трудом можно было понять, что это такое. Там были дамы в превосходнейших платьях, которые с нетерпением ожидали часа танцев и дальнейшего продолжения праздника, но все получилось иначе, из-за того, что после обеда произошла жестокая ссора между слугами энюэрцев и английскими лучниками, которые были вместе расположены на постой в одном пригороде. Эта ссора разгорелась до того, что лучники с луками наизготовку собрались с отряд и стреляли в слуг, чтобы те покинули свои квартиры. Энюэрцы же не могли близко подойти к своим домам, не подвергаясь при этом большой опасности, так как лучники, числом в 3000 человек, стреляли как в хозяев, так и в слуг. Подозревали, что эта ссора могла быть вызвана друзьями Спенсеров и графа Арундела в отместку за то, что они были преданы смерти по совету Жана де Эно. Кроме того, англичане, хозяева домов, где остановились энюэрцы, забаррикадировали в своих домах окна и двери, не позволяя постояльцам туда проникнуть. Тем не менее, некоторые энюэрцы все же проникли в свои дома с черного хода и быстро облачились в доспехи, но не отваживались высунуться на улицу из страха перед стрелами. Тогда они вышли из своих квартир с заднего хода и стали пробираться на площадь, ломая по пути заборы и ограды. На площади они останавливались и поджидали своих товарищей, пока не собралась сотня вооруженных людей, а также и много невооруженных, то есть тех, кто не смог добраться до своих домов. Образовав, таким образом, отряд, они поспешили помочь своим друзьям, которые изо всех сил защищали свои квартиры на большой улице. Они прошли через особняк лорда Энгиена (Anghien), у которого и спереди и сзади были большие ворота, выходящие на улицу, на которой лучники находили ужасное употребление своим стрелам. Ими уже было ранено множество энюэрцев.

Здесь мы нашли добрых рыцарей, мессира Фстре де Рё, мессира Персиваля де Семерье и мессира Санша де Буссуа, которые, хоть и не добравшись до своих домов, совершали такие же подвиги, как и те, кто были вооружены. У них в руках были большие дубовые палки, взятые из дома возчика, и они действовали своими кольями так успешно, что никто не осмеливался к ним приближаться, и будучи сильными и доблестными рыцарями, они в этот вечер побили более 60 человек. Наконец, все лучники были повергнуты в смятение и обращены в бегство. Они оставили на месте 300, или около того, человек убитыми, и все они были из епископства Линкольн. Я полагаю, что Бог ни к кому не проявил большей милости и благоволения, чем к Жану де Эно и его отряду. Ведь эти лучники не хотели ничего другого, кроме как убить их и ограбить, несмотря на то, что они пришли сюда по королевскому делу. Иноземцы никогда не оказывались в большей опасности, чем когда им пришлось находиться в Йорке. И больше они уже не чувствовали себя в полной безопасности, до тех пор, пока не вернулись в Виссан, ведь во время постоя, ненависть к ним со стороны лучников так возросла, что как сообщили сеньорам из Эно некоторые бароны и рыцари, лучники и прочее английское простонародье, числом в 6 тысяч человек, договорилось, либо днем, либо ночью, вырезать и сжечь в гостиницах энюэрцев и их людей. При этом, со стороны короля или баронов не было никого, кто бы отважился бы им помочь. Поэтому энюэрцам не оставалось ничего другого, кроме как стоять друг за друга, и продать свои жизни как можно дороже. Они внесли много благоразумных поправок в свое поведение, часто были вынуждены ложиться при оружии, запираться в своих домах и иметь наготове доспехи, а своих лошадей держать оседланными. Также они были вынуждены назначить постоянные отряды для несения стражи в полях и на дорогах вокруг города и высылать разведчиков на расстояние в пол-лиги, чтобы смотреть, не будет ли людей, от которых они могли бы получить какие-нибудь известия, а если бы кто-нибудь стал двигаться в направлении города в боевом порядке, то они немедленно должны были вернуться к своим отрядам, чтобы те могли быстро сесть на коней, собраться под знаменем и выстроиться как по тревоге. Они простояли в пригородах 4 недели, все время находясь в беспокойном ожидании и, за исключением нескольких главных сеньоров, которые уехали ко двору, чтобы повидать короля и членов его совета, или чтобы развеяться и послушать новостей, все остальные опасались покидать свои дома и снимать доспехи. Если бы этой несчастной ссоры не было бы, они могли бы провести время более приятным образом, поскольку с городе и окрестной стране было такое изобилие всего, что во течении 6 недель, пока король и английские сеньоры пробыли здесь с более чем 40 тысячами воинов, продовольствие так и не подорожало, и за одно пенни можно было купить столько же, сколько и перед их прибытием. Добрые вина из Гаскони, Эльзаса и с Рейна были в изобилии и хорошего качества, птица и другая подобная еда оставалась в низкой цене. Сено, овес и солома были хорошего качества и дешево, и их доставляли им на дом.

Глава 17.

Об обычаях шотландцев и том, как они ведут войну.

После прошествия 3 недель после этой ссоры, через своих маршалов король издал объявление, чтобы в течение недели все были обеспечены повозками, палатками и всем необходимым для похода против шотландцев. Когда все были снаряжены, король и его бароны выступили из города и разбили лагерь в 6 лье от него. Мессир Жан де Эно и его отряд разбили палатки неподалеку от короля, в знак его расположения, а еще и для того, чтобы помешать лучникам что-либо предпринимать против них. Король и этот первый отряд пробыли здесь 2 дня и 2 ночи, ожидая прибытия денег для своих расходов, а также, чтобы посмотреть, чего еще не хватает. На третий день армия снялась с лагеря, выступила в поход еще до рассвета, и в течении длинного дневного перехода дошла до города Дархэма, который расположен на краю страны, называемой Нортумберлендом. Страна эта дика, полна лесов и гор, и бедна во всем, кроме скота. Через нее течет Тайн, с дном полным больших камней и гальки. На этой реке расположен город Ньюкасл-апон-Тайн. Чтобы охранять эту страну от шотландцев там, с многочисленной армией, находился лорд маршал Англии. В Карлайле располагался значительный отряд валлийцев под командованием лорда Херфорда и лорда Моубрея, предназначенный для защиты переправы через Эден, поскольку шотландцы не могли вторгнуться в Англию, не переправившись через одну из этих рек. Не прибыв туда, англичане не имели каких-нибудь определенных сведений о шотландцах. Те перешли реку так скрытно, что никто, ни из Карлайла, ни из Ньюкасла не имел о них ни малейших сведений. Говорят, что эти города отстоят один от другого на расстоянии 42 английских лиг.

Шотландцы - народ храбрый и привычный к войне. Когда они делают свои набеги в Англию, то проходят без остановки от 20 до 22 лиг 11, как днем, так и ночью, ведь кроме пеших обозников, все они передвигаются на лошадях. Рыцари и оруженосцы едут на хорошо снаряженных крупных конях, простые воины - на маленьких лошадках. Из-за наличия гор, которые им надо пройти, чтобы вторгнуться в Нортумберленд, багажа они с собой не возят. Не возят также никакой провизии - ни хлеба, ни вина, поскольку, во время войны, они придерживаются трезвости и могут долгое время есть полусырое мясо без хлеба и пить речную воду без вина. Поэтому у них нет надобности в котелках и сковородках, так как, поймав скотину, они обертывают ее мясо в шкуры, и будучи уверены, что достанут достаточно скота в той стороне, куда они вторгаются, они и вовсе ничего с собой не носят. Под боковинами своего седла, каждый из них везет широкую металлическую пластину, за седлом - небольшую сумку с овсянкой. Когда они едят столько много сырого мяса, и их желудок кажется им слабым и пустым, они устанавливают эту пластину над огнем, замешивают воду с овсянкой, и когда пластина разогреется, кладут не нее немного теста, и пекут тонкие хлебцы, наподобие крекера или бисквита, которые и едят, чтобы согреть свои желудки. Поэтому неудивительно, что они совершают дневные переходы более длинные, нежели другие воины. Таким же образом шотландцы и вторглись в Англию, разрушая и сжигая все тем, где они проходили. Они захватили больше скота, чем им было нужно. Их армия состояла из 4000 латников - хорошо вооруженных рыцарей и оруженосцев, кроме того там было еще 20 тысяч человек, храбрых и мужественных, вооруженных по обычаям своей страны и ездящих верхом на маленьких лошадках, которых они никогда не привязывают и не укрывают, но спешившись с них по окончании дневного перехода сразу пускают их пастись на вересковых пустошах или в полях. Этой армией командовали два доблестных капитана. Одного назначил сам король Шотландии, который был очень храбр, хотя и очень стар, но в это время жил в лепрозории. Это был славный рыцарь, весьма прославленный своим оружием - граф Морея, на знамени которого были изображены 3 красных ромба на серебряном поле. Другим был сэр Джеймс Дуглас, которого считали самым храбрым и предприимчивым рыцарем в обоих королевствах. На его гербе была изображена серебряная голова на лазурном фоне. Эти два сеньора были величайшими баронами и прославленнейшими мужами за свой героизм и другие воинские подвиги.

Комментарии

1. См. предисловие

2. Фульк Харлей или Франк де Халь, выходец из Брабанта – прим. пер.

3. Лорд Бернерс: «Битва произошла в день Святого Иоанна Крестителя, на 7-м году правления того же короля Эдуарда, в лето Господне 1314. Преследование после этого несчастия продолжалось 2 дня и 2 ночи. И король Англии бежал с малой свитой в Лондон. И в четвертое воскресенье Великого Поста1316 года шотландцы вновь, с помощью измены, взяли город Бервик».

Этот пассаж лорда Барнерса, хотя и приведен в его тексте, но представляется его собственной вставкой, исправляющей ошибку Фруассара, чье утверждение наводит на мысль, что взятие Бервика произошло непосредственно после битвы, тогда как между двумя событиями прошло 2 года. Битва, о которой идет речь – Бэннокбурн.

4. Вариант лорда Беренеса более эффектен и почти дословно совпадает с оригиналом. Он пишет так: «Когда благородный король Карл Французский выслушал стенания своей сестры, которая без утайки поведала ему о своей нужде и своем деле, он сказал ей: «Дорогая сестра, успокойтесь, поскольку ради той веры, что я обязан Богу и Святому Дени, я хорошенько позабочусь принять ради вас необходимые меры». Тогда королева, невзирая на возражения короля, пала на колени и сказала: «Справедливый мой господин и дорогой брат, я молю Бога вознаградить вас».

5. Согласно тому, что говорит г-н Ланцелот в одном из своих мемуаров, касающихся Робера д`Артуа, Жан ле Бель, сильно ошибается на предмет поездки Изабеллы во Францию и о том времени, что она там пробыла. Эта поездка имеет отношение к оммажу, который Эдуард II должен был принести королю Франции Карлу.

Карл захватил часть Гиени, и Спенсеры послали королеву во Францию к брату для переговоров по этому вопросу, и причем держались от нее подальше, поскольку знали, что она их не любит. У Римера (Rymer) приводится письмо от короля Эдуарда к папе Иоанну XXII, датированное 8 марта 1324 года, в котором король говорит, что решил послать королеву во Францию, чтобы она договорилась со своим братом. Эта дата примечательна, так как Фруассар относит путешествие королевы двумя годами ранее - ведь он говорит, что королева пробыла в Париже 3 года. Сейчас точно известно, что она вернулась в Англию 22 сентября 1326 года, следовательно, она должна была прибыть во Францию в 1323. Но Фруассар ошибается - ее путешествие произошло позже похода в Гиень, который продолжался с мая 1324 по конец сентября того же года. Следовательно, ее пребывание во Франции и Эно длилось только 18 месяцев. Те же ошибки историка касаются и цели ее путешествия. Он полагает, что ее единственным мотивом для приезда во Францию было требование защиты у короля, своего брата, против Спенсеров, что ее отъезд был тайным, и что она привезла с собой юного принца Уэльского. Все сохранившиеся документы доказывают беспочвенность этого.

Она оставила Англию по желанию Эдуарда. Она преуспела в своей миссии, и мир был заключен 31 мая 1325 года. Спенсеры боялись требования к Эдуарду принести оммаж лично и поэтому постарались сделать так, что он передал герцогство Гиень и графство Понтье принцу Уэльскому, что и было сделано 2 и 10 сентября 1325 года. Принц Уэльский взошел на корабль в Дувре 12 числа этого же месяца, чтобы принести оммаж, спустя 6 месяцев после поездки его матери.

Правда то, что когда он прибыл ко двору Карла Красивого, она добилась от брата позволения оставаться у него дольше того, что желали Эдуард и его фавориты. Сама она, как могла, старалась добыть людей и денег, которые намеревалась употребить, чтобы вырвать короля, своего мужа, из рук Спенсеров.

6. Лорд Бернерс: «Тогда королева пришла в сильное замешательство и плача попросила у него доброго совета. Тогда он сказал….» и т.д.

7. Его сын был одним из первых кавалеров Ордена Подвязки.

8. Полиодор Виргилий говорит, что они высадились в графстве Суффолк и упоминает деревню под названием Оруэлл (Orwel), в которой они отдыхали. Хроники Фландрии называют Норвелл (Norwell) и добавляют, что это был морской порт.

9. Лорд Бернерс добавляет "и английским лордам", полагая, что было бы не правильно, чтобы вся честь досталась энюэрцам.

10. Виссан - город около Булони, в губернаторстве Кале. Camden полагает, что это - Portus Iccius, откуда Цезарь отплыл в Британию. Это обсуждалось в одном из комментариев к Мемуарам Жуанвилля. — Fifth volume of the Collection of Historical Memoirs relative to the History of France,

11. Везде, где упоминаются английские лиги, лорд Бернерс переводит их как мили, и по-видимому, это правильно, так как невероятно, чтобы военный отряд, полностью вооруженный, мог бы пройти за день верхом от 60 до 80 миль, если бы в данном месте действительно следовало бы читать лиги. — Ed.

Глава 18.

Первый поход Эдуарда против шотландцев.

Когда английский король и все его воинство увидело дым от пожарищ, устроенных шотландцами, то немедленно прозвучал сигнал тревоги, и каждый получил приказ встать и следовать за своим знаменем. Поэтому, все они вышли в поле, готовые сразу же вступить в бой. Было сформировано 3 отряда пехоты, каждый отряд имел два крыла, составленных из 500 латников, которые должны были оставаться верхом.

Говорили, что там было 8 тысяч латников, рыцарей и оруженосцев, и 30 тысяч вооруженных и снаряженных людей, половина из которых была верхом на маленьких клячах, а другая половина была пешим ополчением, выставленным городами и находящимся у них на содержании. Было также 24 тысячи пеших лучников, и это все помимо следовавшего за армией обоза. Выступив, таким образом, они вплоть до ночи шли в боевом порядке к тому месту, откуда шел дым. Армия остановилась в лесу, на берегу небольшого ручья, чтобы отдохнуть и дождаться своего обоза и провизии.

Шотландцы жгли и грабили всю страну, находясь на расстоянии 5 лье 12 от того места, где были англичане, но те не могли к ним подойти.

Следующим утром, на рассвете, все вооружились, и с развернутыми знаменами и в хорошем строю, они двинулись через горы и долины, но никак не могли догнать шотландцев, которые шли впереди них. Так как там было очень много болот и опасных мест, то под страхом смерти было приказано, чтобы никто не покидал своего знамени, за исключением маршалов. Когда приблизилась ночь, конница, обозная прислуга и особенно пехотинцы, были так утомлены, что не могли двинуться дальше.

Сеньоры видели, что преследовать шотландцев бесполезно, и что, если шотландцы захотят дождаться их, то они могут занять позиции на какой-нибудь горе или в каком-нибудь опасном проходе, где их можно будет атаковать только из невыгодного положения.

Тогда король приказал маршалам разбить на ночь лагерь, чтобы они смогли подумать о том, что следует предпринять на следующий день. Армия расположилась в лесу на берегах маленького ручья, а король лег в находившемся поблизости бедном монастыре. Воины, лошади и обоз были сильно измучены. Когда каждый выбрал себе клочок земли для ночлега, сеньоры удалились, чтобы посовещаться о том, как им лучше вынудить шотландцев к битве, принимая во внимание положение той местности, где они находились. Им представлялось, что шотландцы убегали в свою страну, и по дороге сжигали и грабили, и что даже если они их настигнут, чего они сделать не могут, то даже и тогда будет невозможно сразиться с ними в этих горах, не понеся при этом, больших потерь. Но так как шотландцы должны будут перейти Тайн, то всем советом было решено, что если они сами будут готовы выступить около полуночи и продолжать свой поход весь следующий день, то они смогут отрезать переправу через реку и принудить шотландцев либо сразиться с ущербом для себя, либо остаться блокированными в Англии.

После того, как это решение было принято, все разошлись по местам, чтобы поесть и попить то, что они смогли там найти, и они просили своих соратников вести себя тихо, чтобы можно было слышать звуки труб. При первом звуке следовало седлать и привести в готовность лошадей, при втором каждый должен был, не мешкая, вооружиться, а при третьем - немедленно сесть на коня и присоединиться к своему знамени. Каждый должен был иметь при себе только одну буханку хлеба и привязать ее сзади на манер охотников. Все оружие, упряжь и обоз, в которых нет острой необходимости, было приказано оставить, ведь они наверняка должны будут дать сражение на следующий день, в результате которого либо все выиграют, либо все потеряют. Как было решено, так и было сделано, и все они были готовы и сели верхом около полуночи. Некоторые не имели даже небольшого отдыха, несмотря на то, что сильно потрудились весь предшествующий день. Когда наступил день, то отряды едва были собраны на отведенных им различных местах. Затем знаменосцы в спешке двинулись через вересковые заросли, горы, долины, скалы и многие опасные места, нигде не встречая ровного места. Среди этих гор и долин были большие топи и трясины и такой протяженные, что было чудом, что в них не погибло много народу, ведь каждый скакал вперед, не дожидаясь ни командира, ни товарища, и те, кто попадал в трясину, с трудом могли дозваться того, кто бы им мог помочь. Там осталось много знамен, а несколько обозных и вьючных лошадей так никогда оттуда и не вышли.

В течении дня часто кричали тревогу, как будто бы передовые части встретились с врагом, а те, кто находились сзади полагали, что это правда, и они спешили со всей возможной быстротой вперед, по камням и горам, с мечом в руках, в своих изготовленных к бою шлемах и со щитами, не дожидаясь отстающих, даже если это был отец, брат или друг. Когда они так спеша добирались через поллиги до того места, откуда исходил шум, то чувствовали себя разочарованными, так как крики происходили из-за стад оленей или еще каких-нибудь животных, которых в этих заросших вереском пустынных местах было много и которые бежали, завидев знамена и преследуемые криками воинов. А это заставляло других вообразить нечто совершенно иное.

Таким образом, молодой король Англии, в согласии с решением своего совета, скакал весь день через горы и пустоши, без какой бы то ни было дороги и не встречая ни одного селения. Около вечерни, жестоко устав, они достигли реки Тайн, которую шотландцы уже перешли, хотя англичане полагали, что они еще должны будут это сделать при возвращении. Поэтому, они перешли через нее вброд, причем с большим трудом, из-за находившихся в этой реке больших камней.

Когда они переправились, каждый расположился на ее берегу, как только мог, и в это время зашло солнце. Лишь немногие из них имели топоры, клинья и какой-нибудь другой инструмент, чтобы срубить деревья и изготовить себе какою-нибудь лачугу. Многие из них потеряли своих товарищей, даже пехотинцы остались позади, и никто не знал, у кого спросить дороги. Те, кто лучше других знали эту местность говорили, что в этот день они проскакали галопом без остановки, даже не поправляя лошадиной сбруи, когда та терялась во время этой бешенной скачки, целых 20 английских лье 13. Они были вынуждены расположиться на эту ночь на берегах реки в своих доспехах, и в то же время держать своих лошадей за узду, так как не было никакого места, где бы можно было их привязать. Из-за этого лошади ничего не ели, ни овса, ни какого другого фуража. А у людей была только их буханка хлеба, что они приторочили на спине, и которая пропиталась лошадиным потом. У них не было другого питья, кроме воды из реки, за исключением немногих больших сеньоров, у которых в обозе нашлись бутылки вина. Ни у кого не было огня ни света, и не было никакой возможности добыть их, за исключением нескольких немногих сеньоров, у которых было несколько факелов, что они привезли на вьючных лошадях. Таким печальным образом они провели ночь, не выпуская из рук лошадиных уздечек и не снимая доспехов. И когда начался долгожданный день, в который они надеялись найти какие-нибудь удобства для себя и для лошадей, или же сразиться с шотландцами, чего очень желали, и выйти наконец из неприятного положения, то начался дождь, и продолжался он весь день. Дождь был такой сильный, что река к полудню столь разлилась, так что никто не мог через нее перейти, и никого нельзя было послать, чтобы узнать, где они находятся, или достать фуража и соломы для своих коней, или хлеба и вина для самих себя. Поэтому они были вынуждены поститься и следующую ночь. У лошадей для корма не было ничего, кроме листвы деревьев и травы. Мечами они срубали молодые деревья и привязывали к ним лошадей. Еще они ломали кусты, чтобы сделать для себя шалаши.

Несколько бедных крестьян, пришедших этой дорогой в полдень, сообщили им, что они находятся в 14 лигах от Ньюкасл-апон-Тайна, и в 11 от Карлайла, и что ближе больше нет никакого другого города, где бы они могли расположиться на ночлег. Когда эти сведения были доложены королю и главным сеньорам, то они распорядились послать гонцов с лошадьми, чтобы им доставили продовольствие. Они издали для Ньюкасла прокламацию от королевского имени, что если кто хочет заработать денег, то тому надо лишь привести продовольствие, вино и тому подобное, за что им тот час же будет заплачено, а для сопровождения им дадут охрану. Им также сообщили, что они не должны двигаться со своего теперешнего места, пока не раздобудут сведений, где находятся шотландцы. На следующий день гонцы, которых сеньоры послали за продовольствием, вернулись около полудня со всем тем, что они смогли добыть для себя и своих господ. Но этого было не слишком много, и вместе с ними пришли местные жители, чтобы извлечь выгоду из того положения, в котором оказалась армия. Они привезли с собой на мулах и маленьких лошадках плохо испеченный хлеб в корзинах и кислое разбавленное вино в больших бочонках, и другие виды продовольствия на продажу, чем армия более-менее подкрепилась, и ее недовольство несколько улеглось. Было так, что в течение 7 дней они оставались на берегах этой реки, среди гор, ожидая возвращения шотландцев, которые не больше знали об англичанах, чем те о них.

Таким образом, они провели 3 дня и 3 ночи без хлеба, вина, свечей, овса и какого-либо другого фуража, а затем еще в течение 4 дней должны были покупать плохо пропеченный хлеб по цене 6 пенсов за буханку, которая стоила не больше пенни, и галлон вина за 6 гроотов 14 которому цена была едва-ли 6 пенсов. Однако, несмотря на это снабжение, голод еще ощущался в лагере, и случались частые ссоры, когда они с яростью вырывали еду друг у друга. Вдобавок к их неприятностям всю неделю лил дождь, из-за чего их седла и подпруги сгнили, и большая часть коней была измучена. Они не имели средств подковать лошадей, в чем те нуждались, и не имели ничего, чтобы переодеться самим или предохранить себя от дождя и холода, кроме своих камзолов или доспехов и еще зеленых веток. У них не было других дров для огня, кроме таких зеленых и сырых, что от них было мало проку.

После целой недели такого ожидания, не слыша никаких новостей про шотландцев, которые, как они думали, должны были идти домой этой дорогой или вблизи от нее, в армии поднялся великий ропот. И многие возлагали вину на тех, кто дал такой совет, прибавляя, что это было сделано, чтобы предать короля и его воинство. После чего сеньоры совета приказали армии подготовиться к походу и перейти реку в 7 лье выше по течению, где находился более удобный брод, и было объявлено, что каждый должен быть в готовности идти весь следующий день, следуя за своими знаменами. Было сделано и другое объявление, что если кто-нибудь возьмет на себя риск и установит, где находятся шотландцы и доставит верные сведения об этом королю, то посланник с такими вестями получит 100 фунтов земельной ренты и будет сделан рыцарем собственноручно самим королем. Когда это стало известно воинам, то рыцари и оруженосцы, числом 15 или 16, страстно желая получить такую награду, с большим риском перешли реку, поднялись в гору и затем разделились, каждый идя своим путем.

На следующий день армия снялась с лагеря, шла довольно хорошо, принимая во внимание ее плохое состояние, и так напрягая свои силы, что они перешли обратно реку, хотя и большой опасностью, так как она сильно разлилась из-за дождей. Многие хорошенько искупались, а многие и утонули. Когда они переправились, то остались в том месте на ночь, найдя достаточно фуража полях, расположенных около маленькой деревни, которую сожгли шотландцы, когда проходили мимо. На следующий день они примерно до полудня шли через холм и через долину, и затем вышли к каким-то сожженным деревням и полям, на которых было зерно и сено, так что войско осталось там на ночь. На третий день они шли таким же образом, но многие не знали, куда они идут, и никто не имел никаких сведений о враге.

В таком же порядке они продолжали свое движение и на четвертый день, когда, около 3 часов, к королю галопом подскакал оруженосец 15 и сказал: «Сир, я принес известия о шотландцах - они находятся в 3 лигах от этого места. Они взобрались на гору, где, поджидая вас, находились уже всю неделю. Они знали о вас не больше, чем вы о них. И вы можете на эти сведения положиться, так как когда я приблизился к ним очень близко, то был взят в плен и предстал перед ихними вождями. Я рассказал им, где вы находитесь, и что вы ищите встречи с ними, чтобы дать сражение. Сеньоры подарили мне мой выкуп и мою свободу, когда я сообщил им, что вы обещали 100 фунтов ежегодной ренты в качестве награду тому, кто первым принесет сведения о них, при условии, что он не будет знать отдыха, пока не доставит вам эти сведения. И вот теперь я говорю вам, что вы можете их найти в том месте, о котором я сказал, так как они также страстно желают вступить с вами в бой, как этого хотите и вы». Как только король услышал об этих известиях, он приказал своей армии приготовиться и повернуть коней, чтобы дать им попастись в полях около монастыря белых монахов, который был сожжен, и который со времен короля Артура назывался Бланш-Лэнд (Blanche Land). Затем король исповедался, и каждый подготовился в соответствии со своими возможностями. Король приказал отслужить множество месс, чтобы могли причаститься все, у кого было к этому благочестивое желание. Оруженосцу, согласно своему обещанию, он в присутствии всей армии назначил 100 фунтов в виде ежегодной земельной ренты и собственноручно посвятил его в рыцари. Когда все немного отдохнули и позавтракали, зазвучали трубы, и все сели на коней. Под водительством юного короля знамена выдвинулись вперед, но каждый отряд двигался через холм и долину самостоятельно, в правильном строю и придерживаясь установленного порядка. Так они продолжали поход, когда около 12 часов оказались в пределах видимости шотландской армии.

Как только шотландцы их заметили, то выступили пешими из своих шалашей и образовали три добрых отряда на склонах той горы, на которой располагались. У подножия горы текла сильная и быстрая река 16, которая была настолько полна больших камней и скал, что было бы опасно ее переходить слишком поспешно. Если бы англичане переправились бы через эту реку, то для них не было бы никакой возможности выстроиться в боевой порядок между ней и горой. Шотландцы поставили два своих первых отряда по обеим сторонам горы и на откосе скалы, на которую было не просто взобраться в случае атаки. Но они еще и приготовились там досаждать нападающим камнями, на случай, если бы те перешли реку, и если бы англичане это и сделали бы, то у них уже не было бы возможности вернуться.

Когда английские сеньоры уяснили себе позицию шотландцев, они приказали своим людям спешиться, снять свои шпоры и образовать 3 отряда, как и прежде. Многие были посвящены в рыцари, и когда отряды были сформированы, главные сеньоры провели юного короля верхом на лошади вдоль линий, чтобы воодушевить людей. Король самым милостивым образом обратился к ним и просил их приложить все усилия, чтобы не посрамить его чести и сохранить свою собственную. Он приказал, под страхом смерти, чтобы никто не выдвигался впереди знамен маршалов и чтобы никто не двигался без приказа. Вскоре после этого, отрядам было приказано медленно, выдерживая равнение, двинуться вперед на врага. Так и было сделано, и каждый отряд прошел значительное расстояние и подошел к подножию горы, на которой стояли шотландцы. Этот маневр имел целью проверить, не побежит ли враг, и не сделает он какого-нибудь движения, но ни того, ни другого не наблюдалось. И армии подошли настолько близко друг к другу, что могли видеть гербы на щитах противников. Армии было приказано остановиться, чтобы посмотреть, что еще можно сделать, и некоторые воины сели на коней, чтобы завязать с врагом бой, исследовать брод через реку и яснее его обозначить. Они послали герольдов с предложением отступить на следующее утро, если шотландцы согласятся перейти реку и сразиться на ровном месте, или же, если шотландцы на это не согласны, то чтобы они сделали тоже самое со своей стороны.

Когда шотландцы получили это предложение, то их вожди удалились на совет и вернулись с ответом, переданном через герольдов, что они не сделают ни того, ни другого, что король и его бароны видели, что они побывали в его королевстве и сожгли и разграбили все, через что проходили, и что если это неугодно королю, то он может придти и отомстить им, так как они будут дожидаться его здесь так долго, как это им будет угодно. Когда совет короля Англии услышал ответ, он приказал о нем объявить, чтобы каждый располагался на постой там, где стоял, не отступая и не оставляя оружия. Посему они провели эту ночь с большими неудобствами, прямо на твердой земле, среди скал и камней, с надетыми доспехами. Нельзя было найти никакого кола, чтобы привязать лошадей и достать либо соломы, либо фуража, либо какого-нибудь валежника, чтобы развести огонь.

Шотландцы, видя, что англичане стали на постой, приказали одной части своего войска оставаться там, куда вышли их отряды, а остальным отступить к шалашам, где они развели поразительно огромные костры, и среди ночи подняли такое дребезжание и шум своими волынками, что казалось, туда должны были явиться все дьяволы ада. Так они провели эту ночь, которая была ночью дня Святого Петра, в начале августа 1327 года, и оставались в таком положении до следующего дня, до той пор, когда сеньоры прослушали мессу. Затем каждый вооружился и, как и накануне, были сформированы отряды. Когда шотландцы это увидели, они вышли и расположились на том же месте, на каком стояли и прежде, и две армии оставались на своих позициях до полудня. Ни шотландцы не делали никакого движения против англичан, ни у англичан не было никакого продвижения вперед, поскольку они не горели желанием что-либо предпринимать, находясь в столь невыгодном положении. Несколько воинов переправилось верхом через реку. Тоже самое сделали и несколько пехотинцев, чтобы затеять небольшой бой с шотландцами. А те также выставили своих бойцов, чтобы встретить англичан, и с обеих сторон было много убитых, раненных и взятых в плен. В полдень сеньоры приказали всем отступить на свои места, так как видели, что их стояние бесполезно. В таком положении они оставались три дня. Шотландцы, со своей стороны, никак не покидали гору, но с обеих сторон продолжались стычки, и было много убитых и взятых в плен. Вечерами они разводили огромные костры и сильно шумели своими волынками и криками. Намерением английских сеньоров было осадить здесь шотландцев, ведь раз они не могли сразиться с ними правильным образом, то они надеялись взять их измором - они знали от пленных что у них нет ни хлеба, ни вина, ни соли, ни другой провизии, кроме скота, которого они имели в изобилии, так как захватили его во время грабежа страны, но его им приходилось есть вместо хлеба, что было не очень аппетитно. Правда, у них было немного муки, чтобы печь те лепешки, о которых рассказывалось выше, и которые некоторые англичане также употребляли во время набегов по ту сторону границы.

На четвертый день, утром, англичане посмотрели шотландцев на горе, но никого не увидели и обнаружили, что они ночью, тайком, снялись с лагеря. В горы были сразу же отряжены разведчики, конные и пешие в горы, чтобы разведать, что с ними сталось. Они нашли их около 4 часов стоящими на другой горе, гораздо более неприступной, чем та, которую они оставили, находящейся около той же реки и около большого леса, дававшего большее укрытие, если они украдкой решат, в зависимости от того, как им будет угодно, наступать или отступать.

Как только об этом стало известно, англичанам было приказано сняться с лагеря и идти в боевом порядке к тому месте, где расположился враг, и там они стали лагерем на противоположной горе. Они собрались по своим отрядам, и казалось, что были готовы наступать. Шотландцы, как только это заметили, вышли из своих палаток, и построились на берегу реки, непосредственно за ней, но они не хотели ни наступать или хотя бы подойти поближе. Англичане не могли их атаковать в такой ситуации, не понеся при этом большого урона и потерь. Так они пробыли у этой горы целых 18 дней. За это время сеньоры часто посылали герольдов к шотландцам, предлагая им отдать все ровное место, куда бы они вышли своими отрядами, или чтобы они приняли такое же предложение со своей стороны, но те не соглашались ни на одно из этих предложений.

Обе армии имели мало удобств за то время, пока пребывали в этом положении. В первую ночь, которую англичане провели на этой второй горе, лорд Джеймс Дуглас взял с собой около 200 воинов и в полночь перешел через реку на таком расстоянии от лагеря, что его не заметили, и самым доблестным образом напал на англичан, крича: «Дуглас навсегда!(Douglas for ever!) Вы умрете, английские воры!» Он и его соратники убили более 300 человек. Он подскакал к королевскому шатру и подрубил две или три его веревки, крича при этом «Дуглас! Дуглас навсегда!». Во время отхода он потерял нескольких своих людей, но не очень много, и вернулся к своим друзьям на горе. 17 С этого времени больше не было попыток подобного рода , но англичане впредь держали сильную и бдительную стражу, поскольку они опасались новой атаки шотландцев, и расставили часовых и разведчиков, чтобы те дали знать о малейшем движении у врага. Главные сеньоры также стали спать в своих доспехах. Происходили частые стычки, и с обеих сторон было потеряно много жизней. На 24-й день с того времени, как они получили сведения о враге, был взят в плен шотландский рыцарь, которого заставили против его воли дать сеньорам сведения о состоянии врага. Его так строго допросили, что он был вынужден сказать, что его сеньоры этим утром отдали приказы, чтобы к вечерне все как один были вооружены и следовали за знаменем лорда Джеймса Дугласа, что это должно храниться в тайне, но он ничего доподлинно не знает об их дальнейших намерениях. По этому поводу английские сеньоры держали совет, и основываясь на сведениях от шотландского рыцаря, они решили, что враг, вероятно, сможет ночью подойти к ним всеми силами и атаковать одновременно с обеих сторон, и так как они испытывают голод, который уже больше не могут терпеть, то бой будет очень кровавым и с сомнительным исходом. Англичане образовали 3 отряда и расставили их перед своими палатками, на трех отдельных участках земли. Они разожгли большие костры, чтобы лучше видеть, а своих пажей оставили у палаток, чтобы те позаботились о лошадях. Они оставались под оружием всю ночь, и каждый находился под своим собственным штандартом или знаменем.

Перед рассветом одному из патрулей попались два шотландских трубача, были взяты в плен и доставлены к сеньорам королевского совета, которым они сказали: «Милорды, почему вы стоите на страже здесь? Вы теряете свое время, ведь мы клянемся нашими головами, что начиная с полуночи шотландцы идут домой, и теперь находятся в 4 или 5 лигах от вас, и они оставили нас здесь, чтобы мы могли вам это сообщить». Англичане сказали, что напрасно будет преследовать их, раз они никак не смогут их разбить, но, боясь обмана, сеньоры приказали держать трубачей под строгой стражей и не менять положения отрядов до 4 часов. Когда они увидели, что шотландцы действительно ушли, то дали всем разрешение разойтись по своим палаткам, а сеньоры держали совет о том, что следует делать. Однако, некоторые англичане сели на коней, переправились через реку и отправились на гору, на которой стояли шотландцы. Там они нашли более 500 больших коров, которых убили враги, так как они были слишком тяжело нагружены, чтобы взять их с собой, а коровы были слишком медлительны, чтобы следовать за ними, и они не желали оставлять их в руках англичан живыми. Они нашли также свыше 300 котлов, сделанных из кожи с шерстью на внешней стороне, которых вешают над огнем наполненными водой или мясом, и доводят до кипения. Там было также до тысячи вертелов с кусками мяса на них, готовые для жарки, и более 10 тысяч пар старых изношенных башмаков, сделанных из сырой кожи, которые шотландцы здесь бросили. Там было найдено 5 английских несчастных пленников, которых шотландцы привязали голыми к деревьям, и у некоторых из них были перебиты ноги. Их отвязали и отослали назад, а затем они вернулись к войску, как раз тогда, когда оно выступило в путь в Англию, согласно приказам короля и королевского совета.

Весь день они шли под знаменами маршалов, и остановились в сумерках на прекрасном лугу, где было обилие фуража для их коней, и в этом была большая нужда, поскольку они столь ослабели от голода, что едва могли идти. На следующий день они рано снялись с лагеря, и также рано нашли ночлег в большом монастыре, в 2 лигах от Дархэма. Король провел там эту ночь, а войско - в поле вокруг него, где они нашли обилие травы, бобов и зерна. Они оставались там на отдыхе и на следующий день, но король и сеньоры отправились посмотреть церковь Дархэма. Король выразил свое уважение церкви и епископству, в котором он до этого не бывал, и раздал щедрые подарки горожанам.

Они нашли там все свои повозки и обоз, которые оставили в лесу, в полночь, 32 дня назад, как об этом рассказывалось выше. Найдя их там, жители Дархэма доставили все назад за свой собственный счет и разместили в своих сараях. Каждая повозка имела при себе маленький флажок, чтобы ее можно было опознать. Сеньорам было очень приятно найти все снова.

Король и нобли расположились на два дня на отдых в Дархэме, а армия - в его окрестностях, поскольку для размещения их в городе не нашлось достаточного количества жилья. Они хорошо подковали всех своих лошадей и выступили в поход в направлении Йорка. Они так спешили, что прибыли туда через три дня, и застали там королеву-мать, которая с большой радостью приняла короля и ноблей, равно как и все дамы двора и города Йорка. Король распустил свою армию и каждому дал разрешение вернуться домой. Он выразил многие благодарности графам, баронам и рыцарям за ту службу, что они несли для него своим советом и отвагой. Около своей особы он держал мессира Жана де Эно и его отряд, которого много чествовали королева и все дамы. Его рыцари произвели подсчет своих затрат на лошадей, которые были либо испорчены, либо потерялись, либо погибли, и представили отчет королевскому совету, также как и сообщение о своих собственных тратах. Эти траты мессир Жан де Эно взял на себя, как свой собственный долг перед своими людьми, поскольку король и его министры не могли сразу собрать такую сумму, в какую им обошлись лошади. Но мессир Жан де Эно дал им возмещение из своих собственных средств и привел их назад домой. 18 Впоследствии все эти затраты были ему полностью оплачены в течение года.

Когда энюэрцы получили свое возмещение за лошадей, они купили маленьких лошадок, чтобы было удобнее ехать верхом, и послали свои повозки, вьючных лошадей, сундуки и слуг на борт двух кораблей, которыми их снабдил король, и которые высадили их в Слейсе, во Фландрии. Они попрощались с королем, королевой, графами Кентским и Ланкастерским, и со всеми баронами, которые оказали им много почестей, и сам король приказал сопровождать их 12 рыцарями и 2 сотням воинов, опасаясь лучников, в которых он был не очень уверен, так как они должны были проезжать через епископство Линкольнское. Мессир Жан и весь его отряд выехали, в указанном сопровождении, и после нетрудного путешествии достигли Дувра, где погрузились на уже ждавшие их суда. Англичане, которые их сопровождали, распрощались с ними и вернулись по домам. Энюэрцы прибыли в Виссан, где пробыли два дня, чтобы выгрузить лошадей и остаток своих доспехов. В это время мессир Жан де Эно и некоторые другие отправились в паломничество к Богоматери Булонской. Вместе они вернулись в Эно, где разделились и все разошлись по домам, но мессир Жан поехал к своему брату, который находился в это время в Валансьенне. Он был принят им с большой радостью, так как очень его любил. Затем сеньор де Бомон рассказал ему обо всей вышеупомянутой истории.

Глава 19.

Король Эдуард женится на мадам Филиппе де Эно.

Вскоре после этого, король, королева, граф Кентский, дядя короля, граф Генрих Ланкастер, граф Мортимер и все бароны, которые состояли в королевском совете, послали епископа 19, двух рыцарей-баннеретов 20 и двух толковых клириков к мессиру Жану де Эно, с просьбой о том, что поскольку их юный сеньор король должен жениться, то пусть граф Эно и Голландии пришлет к нему одну из своих дочерей, а король будет любить ее нежнее, чем любую другую даму. Сеньор Бомон радушно приветствовал посланников и доверенных лиц английского короля и выказал им большое почтение. Затем он взял их с собой в Валансьенн, где его брат принял их по чести и устроил для них столь роскошный пир, что его было бы скучно описывать. Когда они сообщили о цели своей миссии, граф наговорил много благодарностей королю, королеве и сеньорам, по совету которых они были сюда посланы, и оказали ему такую высокую честь, и за то, что по такому случаю они прислали таких толковых людей. Он сказал, что с большой охотой выполнит их просьбу, если на это согласятся папа и святая Римская церковь.

Этот ответ очень всех удовлетворил, и они немедленно отрядили двух рыцарей и клерков к папе в Авиньон, прося его дозволения и согласия на этот брак. Ведь его нельзя было заключить без папского разрешения, по причине их близкого родства, так как они приходились друг другу родственниками в третьем колене, благодаря тому, что их матери были двоюродными сестрами, родившимися от двух братьев. Как только они прибыли в Авиньон, их дело было сделано, поскольку папа и коллегия кардиналов самым милостивым образом дали свое согласие.

Когда эти дворяне вернулись в Валансьенн из Авиньона со всеми буллами, этот брак был твердо определен и согласован каждой стороной, и немедленно стали готовиться платья и свиту для такой дамы, которая должна была стать королевой Англии. Затем брак был заключен по доверенности, которую король Англии сюда прислал, и она взошла на борт корабля в Виссане и высадилась в Дувре со всей своей свитой. Ее дядя, мессир Жан де Эно, препроводил ее в Лондон, где она была коронована. На коронацию собралось множество знатных особ, и каждый день были празднества, турниры и пышные представления, которые продолжались 3 недели 21.

Несколько дней спустя мессир Жан получил разрешение уехать и выехал со своей свитой, будучи богато одарен драгоценностями, которые были подарены ему от разных людей. Но некоторые наши соотечественники остались при молодой королеве, чтобы служить в ее свите, и среди них был юноша, которого тогда звали Вантле де Мони (Wantelet de Manny) 22, который впоследствии совершил так много славных воинских подвигов в столь многих различных местах, что их нельзя всех упомнить.

Глава 20.

Умирает Роберт, король Шотландии.

После того как шотландцы ночью покинули гору, на которой юный король Эдуард и английские нобли держали их в осаде, о чем вы уже слышали, они прошли без остановки 22 мили по этой пустынной стране и переправились через Тайн довольно близко от Карлайла. Отсюда, по приказам своих командиров, все воины были распущены и разошлись по домам. Вскоре после этого, некоторые сеньоры и бароны так настойчиво упрашивали короля Англии, что между двумя королями было заключено перемирие на 3 года.

Во время этого перемирия случилось так, что король Роберт Шотландский, который был очень доблестным рыцарем, покрылся воском и заболел столь серьезной болезнью 23, что увидел приближение своего конца. Поэтому он созвал всех вождей и баронов, которым он более всего доверял, и поговорив с ними о том, что ему от этой болезни уже никогда не станет лучше, он приказал им, во имя их чести и верности, верно держать и в целости сохранить королевство для его сына Давида, и повиноваться ему и короновать его королем, когда он достигнет подобающего возраста, и женить его на даме, достойной его положения.

После этого он позвал славного лорда Джеймса Дугласа и сказал ему, в присутствии других ноблей: «Мой дорогой друг, лорд Джеймс Дуглас. Ты знаешь, что я много потрудился и много испытал во время своей жизни, чтобы поддержать свои права на корону. В то время, когда я был больше всего этим занят, я дал обет, невыполнение которого меня сильно расстраивает. А именно, я поклялся, что если я смогу завершить свои войны таким образом, что смогу спокойно править в мире, то я отправлюсь на войну с врагами Господа Иисуса Христа и противниками христианской веры. К этой цели всегда склонялось мое сердце, но наш Господь не захотел этого, и хотя и дал мне сделать так много в моей жизни, но этот последний поход длился так долго, а за ним последовала эта тяжкая болезнь. Поэтому, раз мое тело не может отвечать желаниям моего сердца, то, чтобы выполнить свой обет, я пошлю свое сердце вместо тела. И поскольку я не знаю больше ни одного рыцаря, столь же храброго и предприимчивого, и лучше пригодного выполнить мои желания, чем ты, то я, настоятельно, как только могу, молю тебя, мой дорогой и исключительный друг, чтобы ты проявил великодушие и, ради любви ко мне, предпринял этот поход, и исполнил бы долг моей души перед нашим Господом и Спасителем. Ведь я столь высокого мнения о твоем благородстве и верности, что считаю, раз ты возьмешься за это дело, то оно не сможет потерпеть неудачу, и я умру более удовлетворенным, но ты должен будешь исполнить следующее:

Я желаю, чтобы как только я умру, ты вынул бы мое сердце из моего тела, и забальзамировал бы его. Ты также возьмешь столько денег из моей казны, сколько покажется тебе пригодным для осуществления своего путешествия, а также для всех тех, кого ты изберешь, чтобы взять с собой. Затем ты положишь свой груз в Святую Гробницу нашего Господа, в которой он должен быть похоронен, раз туда не может дойти мое тело. Ты не будешь экономить на расходах и возьмешь с собой такой отряд и такие вещи, какие сочтешь подобающими твоему рангу. И куда бы ты не пришел, ты будешь всем давать знать, что несешь сердце короля Роберта Шотландского, которое ты везешь за моря по моему приказу, по причине того, тело мое идти туда не может».

Все присутствующие стали горько плакать, и когда лорд Джеймс смог говорить, то сказал:

"Славный и благородный король, я возвращаю тебе сто тысяч благодарностей за ту высокую честь, что ты мне оказал, и за то ценное и дорогое сокровище, что ты мне доверяешь, Я, с самым большим желанием, и изо всех моих сил сделаю все, что ты мне приказываешь. Не сомневайся в этом, хоть сам я и могу чувствовать, что недостоин такой высокой чести"

Король ответил: «Благодарю тебя, славный рыцарь. Ты мне это обещаешь?»

«Непременно, сир, со всем своим хотением» - ответил рыцарь. И затем он поклялся в этом своим званием рыцаря.

Король сказал: «Благодарение Господу! теперь я умру в мире, ведь я знаю, что самый доблестный и совершенный рыцарь моего королевства сделает то, что не могу сделать я сам».

Вскоре после этого, доблестный Роберт Брюс, король Шотландии, ушел из этой жизни. Это случилось 7 ноября 1327 года 24. Его сердце было забальзамировано, а его тело было похоронено в монастыре Данфермлайн (Dunfermline). Вскоре после этого умер благородный граф Морэй (Morey), который был самым славным и могущественным принцем в Шотландии. На своем гербе он носил три красных ромба на серебряном поле. 25

Ранней весной лорд Джеймс Дуглас, запасшись припасами всякого рода, что могли пригодиться в его путешествии, погрузился на корабль в порту Монтроз и отплыл прямо в Слиес во Фландрии, чтобы разузнать, не едет ли кто за море в Иерусалим, с тем, чтобы он мог составить этим людям компанию. Он пробыл там 12 дней и все время проводил на борту корабля, где держал великолепный стол с музыкой из труб и барабанов, как если бы здесь находился король Шотландии. Его отряд, не считая челяди, состоял из одного рыцаря-баннерета и 7 других самых доблестных рыцарей Шотландии. У него была посуда из золота и серебра, состоявшая из котелков, мисок, тарелок для супа, кубков, чашек, бутылок, бочонков и прочих подобных вещей. У него было также 26 явившихся к нему юных и славных оруженосцев из лучших фамилий Шотландии. И все те, кто приходил к нему с визитом, очень любезно угощались двумя сортами вина и двумя сортами специй - я имею в виду, что если приходили особы определенного ранга. Наконец, простояв в Слиесе 12 дней, он услышал, что Альфонсо, король Испании, ведет войну против сарацинского короля Гранады. Он решил, что если он отправиться туда, то проведет свое время и путешествие в согласии с последней волей короля, и когда он закончит дела там, то отправится дальше, чтобы завершить то, что ему было поручено. Поэтому он отплыл в Испанию, и вначале высадился в Валенсии, откуда поехал прямо к королю Испании, который стоял со своей армией на границах королевства, находясь очень близко от сарацинского короля Гранады.

Случилось так, что вскоре после прибытия лорда Джеймса Дугласа, король Испании выступил вперед, на поле боя, чтобы еще больше приблизиться к врагу. Король Гранады сделал то же самое, и каждый король мог легко различить взглядом знамена другого, и оба они начали выстраивать свои войска в боевой порядок. Лорд Джеймс сам поставил себя и свой отряд на одном из флангов, с тем, чтобы ему досталась наилучшая работа, и он смог бы лучше выполнить свое дело. Когда он увидел, что воинские ряды каждой из сторон полностью выстроены, и что король Испании пришел в движение, то он вообразил, что они сейчас же начнут атаку. А так как, в таких случаях, он всегда желал быть скорее среди первых, нежели среди последних, то он и весь его отряд пришпорили своих коней, и поскакали, пока не оказались перед войском гранадского короля, и яростно напали на сарацин. Он думал, что его должны поддержать испанцы, но это было ошибкой, поскольку никто в этот день не последовал его примеру. Славный рыцарь и весь его отряд был окружен врагом. Они проявили чудеса доблести, но все без толку, так как все они были убиты. Было большим несчастьем, что их не поддержали испанцы. 26

Около этого времени, многие нобли и прочие люди, желая установить мир между шотландцами и англичанами, предложили заключить брак между королем Шотландии и сестрой короля Англии. Брак был заключен и торжественно отпразднован в Бервике, с большими празднествами и радостью с обеих сторон.

Глава 21.

Филипп Валуа коронуется королем Франции.

Карл, король Франции и сын Филиппа Красивого, был трижды женат и все же умер не имея наследника мужского пола. Первая из его жен, дочь графа Артуа, была одной из самых красивых женщин в мире, однако она так слабо хранила супружеские обеты, и вела себя так плохо, что на долгое время была заключена в тюрьму в Шато-Гайар, еще до того, как ее муж стал королем. Когда французское королевство перешло к нему, и он был коронован 12 пэрами Франции и всеми баронами, которые не желали, чтобы такое королевство оказалось бы без наследников мужского пола. Поэтому они настоятельно рекомендовали ему жениться снова, что он и сделал, взяв в жены дочь императора Генриха Люксембургского, сестру славного короля Чехии. В тот же день его первый брак, с дамой находящейся в тюрьме, был аннулирован папой. От этой второй жены, мадам Люксембургской, которая была скромной и благоразумной, у короля родился сын сын, который умер очень юным, а вскоре после этого в Иссудене, в Бери, умерла и его мать. О причине ее смерти были сильные подозрения, многие были в ней обвинены и тайно казнены.

Позже король женился в третий раз на дочери своего дяди, Луи, графа де Эврё, и сестре короля Наварры. Ее звали королевой Жанной. Вскоре она стала ждать ребенка, и в это же время король оказался на смертном одре по причине болезни. Когда он понял, что сможет не выздороветь, то приказал, что если ребенок будет мальчиком, то его кузен Филипп Валуа, должен стать его опекуном и регентов всего королевства до того времени, пока тот не достигнет того возраста, чтобы править самому, а если родится девочка, то тогда 12 пэров и великих баронов должны собраться на совет и отдать королевство тому, кого они посчитают имеющим наиболее обоснованные права. Около Пасхи 1328 года король умер, и это случилось незадолго до того, как королева принесла прекрасную девочку.

12 пэров и баронов Франции безотлагательно собрались в Париже и единодушно отдали королевство Филиппу Валуа. Они обошли королеву Англии и ее сына короля, хотя она и приходилась родной сестрой последнему почившему королю, заявив, что королевство Франция так благородно, что его нельзя передавать в наследство по женской линии. Они короновали сеньора Филиппа Валуя в Реймсе, в день ближайшей Троицы. Он сразу же созвал своих баронов и воинов и с могущественной армией отправился к Касселю, чтобы вести войну против фламандцев, и особенно против городов Брюгге, Ипра и Франкии 27, которые не желали повиноваться своему сеньору, графу Фландрскому, но восстали против него и изгнали из графства, так, что он не мог обитать нигде, кроме города Гента, да и там довольно жалким образом.

Король Франции нанес поражение целым 12 тысячам фламандцев 28, у которых капитаном был некий Колен Даннекин (Colin Dannequin), человек храбрый и смелый. Вышеупомянутые фламандцы поставили в Касселе гарнизон от вышеупомянутых городов, с обязанностью оборонять в этом месте границу. Я расскажу вам о том, как фламандцы были разбиты, и только лишь из-за своего собственного дурного поведения.

Глава 22.

Битва при Касселе, что во Фландрии.

Люди, что стояли гарнизоном в Касселе, однажды, около времени вечерни, вышли из города с намерением разбить короля и всю его армию. Они двигались очень тихо, без шума, тремя отрядами, первый из которых двигался прямо на шатры короля, и едва не застал его врасплох, так как в это время тот сидел за ужином, так же как и все его слуги. Второй пошел к шатрам короля Чехии и почти застал его в таком же положении. Третий отряд атаковал расположение графа Эно и почти застал его врасплох - они подошли настолько близко, что он и его люди едва имели времени вооружиться, а его брат сеньор Бомон со своим отрядом тоже находились в таком же положении. Все три отряда быстро подошли к шатрам, так что никто из сеньоров, и никто из воинов не имел времени собраться или нормально вооружиться, и они должны были бы быть все убиты, если бы, как это и случилось, не произошло бы чуда Божьего. Но, благодаря Его милости, каждый из этих сеньоров разбил своих врагов и так сильно, что в течение часа из 12 тысяч фламандцев спастись не удалось ни одному. Их капитан был также убит. Никто из этих сеньоров не получал никаких сведений от других до тех пор, пока все дело не было кончено. Из всех фламандцев ни один не вернулся назад, но все они были убиты с позором и легли друг на друге тремя большими грудами. Эта битва случилась в год милости 1328, в день Св. Варфоломея.

Затем французы подошли к Касселю и развернули перед ним знамена Франции. Город сдался королю. Позже Поперинге (Poperingue), и затем Ипр и все кастелянства Брюгге последовали этому примеру и признали графа Людовика своим сеньором, и поклялись ему в верности и преданности отныне и вовеки. Вскоре король ушел со своими войсками к Парижу, некоторое время жил в этом городе и его окрестностях. За это предприятие и за ту службу, что он сослужил своему брату графу Людовику, он удостоился больших похвал и большой чести. Он жил в большом достатке и усиливал королевскую власть. Говорили, что ни один король Франции никогда не держал королевство в таком повиновении, как король Филипп.

Глава 23.

Граф Кентский и сэр Роджер Мортимер преданы смерти.

Как вы ранее видели, юный король Эдуард Английский долгое время находился под управлением советников своей матери, своего дяди, графа Кентского, и сэра Роджера Мортимера. В конце концов, между графом Кентом и сэром Роджером возникла зависть, тем более, что сэр Роджер, с согласия королевы-матери, дал понять королю, что если бы он не находился под его защитой, то граф Кентский сократил бы его жизнь посредством яда, с тем, чтобы унаследовать королевство, по праву ближайшего наследника, ведь младший брат короля по имени Джон Элтемский, недавно умер 29. Король Эдуард с излишней готовностью поверил этим сплетням и приказал арестовать и публично обезглавить своего дядю, графа Кентского, прежде чем за него кто-нибудь смог заступиться. Вся страна была этим очень опечалена, и с тех пор все возлагали ответственность за дурное дело на лорда Мортимера. Не прошло много времени после этого, как великий позор рал на королеву-мать, справедливо или нет - я не знаю, но все говорили, что она ждет ребенка, и в этом обвиняли лорда Мортимера. Король был также проинформирован, что лорд Мортимер, по причине своей зависти, был автором всех обвинений в отношении графа Кентского, и следовательно, был и причиной его смерти, и что вся страна верит, что граф Кентский был честным и верным человеком.

Тогда король приказал арестовать лорда Мортимера и доставить его в Лондон, чтобы он предстал перед ним и очень большим числом баронов и ноблей королевства. По королевскому приказу рыцарь перечислил все деяния лорда Мортимера согласно списку, который он держал в руках. Затем, чтобы получить совет, спросили каждого, какое наказание следует ему вынести. Приговор был дан вскоре, поскольку все хорошо знали факты, и из рассказа, и сами имея надежные сведения. На королевский вопрос они ответили, что он должен испытать ту же смерть, как и сэр Хьюго Спенсер, и его нельзя помиловать, и нельзя откладывать с приведением в исполнение этого приговора. Он был немедленно провезен в клетке через город Лондон и доставлен к лестнице в середине рыночной площади. Затем были отрезаны его срамные органы и брошены в огонь, за то, что замышлял и действовал он изменническим образом. Его тело было четвертовано и разослано по главным городам Англии. Его голова осталась в Лондоне. 30 Вскоре после этого, с подачи своего совета, король приказал заключить свою мать в добрый замок и приставить к ней множество дам, чтобы те прислуживали ей и сопровождали ее, а также рыцарей и оруженосцев. Он дал ей щедрое годовое содержание, чтобы она могла содержать себя и своих слуг, но запретил ей когда-либо выезжать или показываться вне замка, за исключением определенных случаев, когда ее присутствие будет требоваться при дворе. Таким образом, королева проводила свое время там с кротостью, а король, ее сын, посещал ее два или три раза в год.

Глава 24.

Король Эдуард приносит оммаж королю Франции за герцогство Гиень.

После того, как король Эдуард совершил эти великие акты правосудия 31, он взял себе новых советников, самых мудрых и любимых его народом. Спустя примерно год после коронации короля Филиппа Французского, когда все бароны и вассалы короны принесли ему присягу и оммаж за исключением юного короля Эдуарда, который и не появлялся, и даже не откликался на вызов, король Франции, по совету своих приближенных послал к нему сеньора сеньора Обиньи (Ancenis), сеньора Бозо (Beausault) и двух чиновников, сведущих в праве, мэтров парижского парламента, которых звали мэтр Пьер Орлеанский и мэтр Пьер Майзерский (Maisiers). Эти четверо покинули Париж и поехали в Виссан, где сели на судно, переправились через море и высадились в Дувре. Там они провели целый день, ожидая выгрузки своих лошадей и багажа. Затем они поехали вперед и приехали в Виндзор, где находились король и королева. Они послали сообщить королю о причине своей поездки. Тогда король Эдуард, оказывая честь своему кузену, королю Франции, пригласил их к себе и обходился с ними очень милостиво. После того, как они доставили свое послание королю, тот ответил, что сейчас при нем нет совета, но он пошлет письма его членами, а теперь они должны вернуться в Лондон, где им и будет дан ответ, который должен будет их удовлетворить. После этого, к своему великому удовольствию, отобедав в королевских апартаментах, они уехали и провели одну ночь в Колдбруке, а на следующий день прибыли в Лондон.

Король, долго не мешкая, последовал за ними, но приехал в свой дворец в Вестминстере, и приказал собраться своему совету. Они послали за гонцами из Франции, которые, когда их спросили, рассказали, зачем приехали, и передав письма от короля, их сеньора, удалились. Когда король спросил у своего совета о том, как следует поступить, то было решено дать ответ согласно прежним установлениям и по образцу его предшественников, и что его сообщит послам епископ Лондонский, а ответ был таков: «Судари, что прибыли сюда по приказу короля Франции, приветствую вас. Мы выслушали вашу речь и прочитали ваши письма. Мы сообщаем вам, что мы советуем королю, нашему господину, отправиться во Францию и увидеться со своим кузеном, который столь любезно посылает за ним, и, кроме того, принести ему оммаж и присягу верности, которые он действительно должен принести за свое герцогство. Вы скажете королю, вашему господину, что наш король и господин, вскоре будет у него и сделает все, что подобает, и что положено ему сделать».

После этого в честь послов был дан хороший прием, и они, получив много богатых подарков и украшений от короля и получив разрешение на отъезд, вернулись в Париж, где застали короля Филиппа и сообщили ему обо всем случившемся. Король сказал, что будет очень счастлив принять своего кузена, короля Эдуарда, которого он никогда прежде не видел. Когда эта новость распространилась по Франции, герцоги, графы и вся знать сделала огромные и богатые приготовления. Король Франции послал письма королю Карлу Чешскому и королю Наваррскому, сообщая им о дате, когда ожидалось появление короля Англии, и выражая желание, чтобы они при этом присутствовали. Соответственно, они тоже явились, с величайшей помпой. Королю Франции посоветовали принять короля Англии в городе Амьене. Были сделаны большие приготовления, чтобы достать апартаменты, лошадей и провизию для него и его приближенных, а также и для королей Чехии и Наварры, прибытие которых было предусмотрено, и еще для герцога Бургундского. Герцоги Бурбонский и Лотарингский, сеньор Жан де Артуа, должны были присутствовать там с более чем 3000 лошадей, а свита короля Англии должна была состоять из 600 лошадей.

Молодой король не забыл в своей поездке во Францию, обеспечить себя всем подобающим своему рангу. Он выехал из Англии в сопровождении 2 епископов и еще епископа Лондонского 32, четырех графов - Генриха, графа Дерби, его кузена, сына его дяди Томаса Ланкастерского, по прозвищу Кривая Шея, графа Солсбери, графа Варвика, графа Херфорда, и 6 баронов - лорда Реджинальда Кобхэма, лорда Томаса Уагера, маршала Англии, лорда Перси, лорда Мэнни (Manny), лорда Моубрея и более чем 40 других ноблей и рыцарей 33.

Сопровождало и обеспечивало короля всем необходимым более 1000 лошадей. Два дня ушло на переезд из Дувра в Виссан. Затем король и его свита поехали в Булонь, где остановились на один день. Когда король приехал в Булонь, была середина августа месяца 34.

Вскоре известия о том, что король Эдуард находится в Булони, были доставлены к королю Филиппу, и он сразу же послал встретить его своего коннетабля и нескольких рыцарей. Они застали его в Монрой-сюр-Мер (Montreuil sur Mer). После многих приветствий и уверений в любви, король Англии поехал дальше в сопровождении коннетабля, и так, он и его свита прибыли в Амьен. Там его уже был готов с большой помпой встретить король Филипп, вместе с королями Чехии, Майорки, Наварры и большим числом герцогов, графов, баронов и прочих ноблей. Там также присутствовали двенадцать пэров Франции, как для того, чтобы засвидетельствовать свое почтение королю Англии, так и для того, чтобы быть свидетелями принесения им своего оммажа.

Король Англии был принят самым величественным образом, и он и его спутники пробыли здесь 15 дней, во время которых проходили многочисленные переговоры и были оформлены соответствующие постановления.

Мне кажется, что король Эдуард в то время принес оммаж устами и словами, но не вложил свои руки в руки короля Франции, или какого-либо принца, прелата или другого лица, уполномоченного на это. Король Англии, по совету своих приближенных, не хотел идти дальше в этом деле, пока не вернется в Англию и не изучит привилегии старых времен, чтобы прояснить вопрос об этом оммаже, и посмотреть, за что именно король Англии был вассалом короля Франции.

Король Франции ответил: «Кузен, мы не хотим вводить вас в заблуждение. То, что вы до этого сделали, является для нас вполне приемлемым, и мы подождем, пока вы не вернетесь в свою страну и не посмотрите, по делам ваших предшественников, что именно вы еще должны сделать».

Король Англии, дружески расставшись с королем Франции и другими присутствовавшими там государями, вернулся в Англию. Он совершил поездку в Виндзор, где его с большим удовольствием встретила королева. Она навела справки у короля Филиппа, своего дяди и у других своих родственников во Франции. Король, ее муж, сообщил ей обо всем, что происходило и особенно о великолепном приеме и о великом почете, который ему оказывали во Франции, который был таким, что никакая другая страна не могла и пытаться сделать что-либо подобное.

Спустя короткое время, король Филипп послал в Англию следующих доверенных советников: епископов Шартра и Бовэ, сеньора Луи де Клермона, герцога Бурбонского, графа де Аркура, графа Танкарвилля и других рыцарей и чиновников, сведущих в законах, чтобы те приняли участие в переговорах, которые должны были состояться в Лондоне по вышеупомянутому вопросу. Король Англии изучил, в какой форме его предшественники приносили свой оммаж за то, что они держали в Аквитании, герцогами которой они именовались. Многие в Англии роптали, что их король не должен приносить оммаж Филиппу, у которого нет таких прав на корону Франции, как у него самого. Ни король, ни его совет не остались в неведении об этом. Вопросу об оммаже было посвящено собрание и большой парламент. Послы короля Франции пробыли там всю зиму до мая месяца, но так и не смогли получить какой-либо определенный ответ. Наконец, королю Англии, в согласии с его привилегиями, к которым он относился с большой серьезностью, посоветовали написать письма по типу патентов, заверенных его большой печатью, признающих какой вид оммажа он должен и сможет принести королю Франции, и письма эти были написаны следующими словами:

"Эдуард, Божьей милостью король Англии, лорд Ирландии и герцог Аквитании, приветствует всех, кто увидит и услышит про эти письма.

Мы объявляем, что когда мы приносили в Амьене наш оммаж нашему прекрасному и возлюбленном сеньору и кузену Филиппу, королю Франции, то от нас потребовали, чтобы мы признали этот оммаж как вассальный, и что, принося ему этот оммаж, мы должны были ясно обещать быть перед ним верными и правдивыми. Этого мы не сделали, так как были в неведении, стоит ли это делать, и принесли ему только общий оммаж в следующих выражениях: мы сказали, что вступаем в его оммаж таким же образом, как в прежние дни наши предшественники, герцоги Гиеньские, вступали в оммаж живших в то время королей Франции. Будучи с тех пор лучше осведомленными об истине, мы признаем настоящими документами, что оммаж, который мы принесли королю Франции в городе Амьене в общих словах, был, есть и должен рассматриваться как вассальный оммаж, и что мы обязаны быть ему верными и правдивыми, как герцог Аквитании, пэр Франции, граф Пуату и Монтрея (Montreuil), и мы обещаем быть перед ним верными и правдивыми. Чтобы впредь не могло возникнуть никаких споров, мы обещаем за нас самих и наших приемников, герцогов Аквитанских, что вышеупомянутый оммаж будет принесен следующим образом.

Король Англии, как герцог Аквитанский, вложит свои руки в руки короля Франции, и тот кто будет обращаться со словами речью к королю Англии, как к герцогу Аквитанскому, и тот, кто будет говорить за короля Франции, должен будет сказать так: «Ты становишься вассалом короля, моего сеньора, здесь присутствующего, в качестве герцога Аквитанского и пэра Франции, и ты обещаешь хранить ему верность и преданность. Говори Да». И король Англии, герцог Гиеньский, также как и все их приемники, пусть скажут «Да». И тогда король Франции примет короля Англии, герцога Гиеньского, по вере и устам (by faith and mouth), сохраняя все их другие взаимные права.

Кроме того, когда вышеупомянутый король и герцог будет приносить свой оммаж королю Франции за графства Пуату и Монтрей, то он вложит свои руки в руки короля Франции за графства Пуату и Монтрей, и лицо, которое будет говорить за короля Франции обратится со словами к королю, как к графу, и скажет так: «Ты становишься вассалом короля Франции, моего сеньора, здесь присутствующего, как граф Пуату и Монтрея, и ты обещаешь быть ему верным и преданным. Говори Да». И король, как граф Пуату и Монтрея, скажет «Да». И затем король Франции примет вышеупомянутого короля как своего вассала по вере и устам, сохраняя все его другие права. И таким образом будут приноситься все оммажи в дальнейшем. В закрепление этого, после принесения оммажа, мы и наши приемники, герцоги Гиеньские, будем передавать королю Франции письменные патенты, заверенные нашей большой печатью, в случае, если король Франции их потребует. И с этим мы обещаем хранить нашу верность миру и согласию, и приверженность самой большой дружбе между королями Франции и вышеупомянутыми королями Англии, герцогами Гиеньскими». 35

Эти письма были доставлены во Францию вышеупомянутыми сеньорами, и король Франции приказал хранить их в своей канцелярии.

Глава 25.

Робер, граф Артуа, изгоняется из Франции.

Робер, граф д`Артуа, был человеком, более всех других помогавших королю Филиппу овладеть короной. По праву рождения, будучи потомком королей, он был одним из самых мудрых и великих баронов Франции. Его жена была родной сестрой Филиппа, чьим особо близким товарищем и другом он был, при всех своих превратностях судьбы, и на протяжении трех лет он управлял всеми делами во Франции, и там ничего не делалось без его ведома. Впоследствии случилось так, что король Филипп воспылал неистовой ненавистью к сеньору Робберу, Причиной этого было поданное к нему прошение, касавшееся графства Артуа. Вышеупомянутый сеньор Робер жаждал завладеть им с помощью изготовленного им же самим письма, которое, по всеобщему мнению, было поддельным. Если бы он был арестован в первый момент королевского гнева, он непременно был бы предан смерти. Поэтому, он почел, что будет благоразумным покинуть французское королевство, и отправился к своему племяннику, графу Жану, в Намюр. Король приказал арестовать свою сестру, жену графа Робера, и двух ее сыновей, Жана и Карла, и заточить их в строгое заключение, и поклялся, что покуда он жив, они никогда оттуда не выйдут. И с тех пор, хотя в пользу их и было много разговоров, они так и не получили большую свободу, за что впоследствии, перед кончиной, короля сильно порицали.

В своей запальчивости король отправил послов к Раулю, епископу Льежскому, прося его послать вызов и вести войну против графа Намюрского, если тот не прогонит со своего двора сеньора Робера.

Епископ, который чрезвычайно любил короля Франции и мало уважал своих соседей, немедленно исполнил желание короля. Поэтому, графу Намюрскому посоветовали отослать сеньора Робера, что он и сделал, хоть и против своего желания. Тогда сеньор Робер отправился к своему кузену, герцогу Брабантскому, который принял его с большой радостью и предоставил ему все удобства.

Как только король Франции об этом узнал, он послал сказать, что если герцог его поддержит или позволит остаться на своей земле, то у него не будет худшего врага, чем он, и что он будет притеснять его всеми средствами, которые только есть в его власти. На это герцог очень скрытно отослал сеньора Робера в Аргентау, до тех пор, пока он не узнает, как король это воспримет. Король, который имел шпионов повсюду, был вскоре проинформирован о том, что произошло в Брабанте, и был так разгневан, что с помощью денег побудил короля Чешского, который приходился герцогу кузеном, епископа Льежского, архиепископа Кельнского, герцога Гельдернского, маркграфа Юлихского, графа Барского, сеньора Лоосского, сеньора Фокмонского (Fauquemont) (или Фалькенбергского (Falkenberg)) и многих других сеньоров, объединиться против герцога. Они послали ему вызов, и вторглись на его земли около Эсбена (Esbaing) (Хесбена). Они продвинулись до самого Анню (Hannut) (Ханюта), и два раза, один за другим, жгли его страну, как только хотели. Король Франции послал с ними графа де О, своего коннетабля, вместе с огромным войском. Тогда граф Гильом де Эно решил, что самое время вмешаться и послал графиню, свою супругу, которая приходилась сестрой королю Филиппу, и своего брата, сеньора де Бомона, во Францию, чтобы ходатайствовать перед королем о приостановлении действий и о перемирии между ним и герцогом Брабантским. Король много этому препятствовал, но, наконец, согласился, при условии, что герцог покориться всему тому, что он и его совет сочтут справедливым и присудят ему исполнить по отношению к королю Франции и по отношению к тем сеньоров, которые вели против него войну. Ему также было приказано, в течение указанного срока, выпроводить сеньора Робера со своих земель, что он и был вынужден сделать, хотя и сильно против своей воли 36.

Глава 26.

Король Эдуард берет город Бервик.

Вы слышали о том, что между англичанами и шотландцами было перемирие в течение тех трех лет, и еще один год оба народа находились в мире. Такого не случалось прежде 200 лет, в течение которых они постоянно воевали друг с другом.

Случилось так, что королю Эдуарду сообщили, что юный король Шотландии, который был женат на его сестре, удерживает за собой Бервик, который по праву принадлежит королевству Эдуарда, что этот город держал его предшественник, король Эдуард, а затем и его отец-король, также весьма мирно владел им в течение долгого времени. Ему также сообщили, что шотландское королевство было зависимо от его короны на правах лена, и что юный король шотландцев, его зять, никогда этого не признавал и не приносил оммаж за него. Поэтому английский король отправил к шотландскому королю послов, требуя, чтобы тот вывел своих людей из города Бервик и отдал во владение ему, так как это его неотъемлемое наследство, которое всегда принадлежало английским королям, его предшественникам. Он также вызвал его, чтобы тот приехал и принес оммаж за шотландское королевство, которое он должен держать от английского в качестве лена.

Король Шотландии спросил совета и мнения у своего совета и главных баронов и дал такой ответ послам:

«Милорды, я и мои бароны очень удивлены теми притязаниями, что вы здесь представили, поскольку мы не находим, чтобы кто-либо из наших предшественников признавал шотландское королевство леном, или еще каким-либо образом зависимым от короны Англии, ни через оммаж, ни как еще иначе. Милорд король, блаженной памяти наш отец, никогда не приносил оммаж никому из предшествующих королей Англии, какие бы войны не происходили по этому поводу, и у меня нет ни малейшего намерения или склонности это делать. Что же до города Бервика, то король Роберт, наш отец, завоевал его, отняв у короля Англии в честной войне, и удерживал его в течение своей жизни, как свое истинное достояние, и я также надеюсь и намереваюсь удержать это владение, и сделаю все, что в моей власти, чтобы так и осталось. Я прошу вас, чтобы вы проявили доброту и упросили короля, на чьей сестре мы женаты, чтобы, ради любви, которую он должен питать к своей сестре, нашей королеве, он позволил бы нам, наслаждаться теми же свободами, что и наши предшественники, и владеть тем, что наш отец завоевал и удерживал в мире в течение своей жизни, и чтобы он не слушал никаких дурных советников, ведь если какой-нибудь другой государь пожелает принести нам зло, то мы должны будем полагаться на себя и защищаться».

Послы ответили: «Сир, мы хорошо слышали ваш ответ и передадим его королю, нашему господину, так, как вы его нам сказали». Затем они получили разрешение уехать и вернулись к своему королю, для которого этот ответ был не очень приемлем. Он созвал в Лондоне парламент с участием баронов, рыцарей и советников от главных городов королевства, чтобы иметь их совет по поводу настоящего положения дел.

Во время сессии парламента в Англию прибыл, переодевшийся купцом, сеньор Робер де Артуа. Король принял его очень любезно, назначил его одним из своих советников и выделил ему графство Ричмонд, которое принадлежало его предкам 37.

Когда подошел день созыва парламента, и главные люди страны были собраны в Лондоне, король приказал, чтобы было прочитано то, что он написан королю Шотландии, и ответ этого короля. Затем он пожелал, чтобы они дали ему такой совет, который позволил бы сохранить честь короны. После совещания им стало ясно, что король больше не может с честью сносить то зло, которое причиняет ему король Шотландии, и они предложили ему такой совет: он должен немедленно сделать все приготовления, которые позволили бы не только отбить добрый город Бервик, но и вторгнуться в Шотландию с такой могучей армией, чтобы шотландский король почел за счастье, если ему позволят принести оммаж и дать удовлетворение. Они добавили, что хотят и жаждут сопровождать его в этом походе. Король премного благодарил их за желание помочь ему и просил быть наготове, подготовившись соответствующим образом, согласно их рангам каждого, с тем, чтобы в назначенный день присоединиться к нему в Ньюкасл-апон-Тайне. Все вернулись по домам и начали готовиться. Король не пребывал в праздности, а отправил послов к королю Шотландии, своему зятю, чтобы передать ему письменное предупреждение, что если тот не переменит своего мнения, то пусть готовиться к вызову.

Близился день, назначенный для сбора, и король Эдуард со своим войском прибыл в Ньюкасл-апон-Тайн и подождал три дня подхода последних частей и отставших. На четвертый день он выступил со всей армией по направлению к Шотландии, и пройдя по землям лордов Перси и Невилля, двух великих баронов Нортумберленда, двинулся прямо на встречу с шотландцами. То же самое сделали Лорд Росc, лорд Моубрей и лорд Лиль (Lisle). Король со своей армией пошел к городу Бервику, ведь шотландский король не дал никакого другого ответа на его второе посольство, кроме того, какое дал первому, поэтому он публично послал ему вызов. Король шел со своей армией и вторгся в Шотландию. Ему посоветовали не останавливаться у Бервика, но идти вперед и сжечь страну, как до этого делал его дед. Поэтому он двигался вперед и разрушил в этом походе всю равнинную страну, и разорил много городов, которые были прикрыты рвами и частоколами. Он взял мощный замок Эдинбург и поставил там свой гарнизон. Он переправился через вторую реку в Шотландии ниже Дамферлайна, а его люди опустошали страну до самого Скона. Они разрушили добрый город Дамферлайн, но не тронули аббатства, поскольку король строго настрого запретил это делать. Они завоевали страну до самого Данди и взяли Данбартон, очень сильный замок на границах Горной Шотландии (Highlands), в которую уехал король со своей супругой королевой 38. Никто не осмеливался противостоять англичанам, так как все шотландцы ушли в Джедвортский лес (Jedworth), который не проходим ни для кого, кроме тех, кто хорошо знает эту местность. Все свое движимое имущество они унесли с собой и поместили в безопасном месте и не придавали никакого значения, тому, что оставили позади собя. Не было ничего удивительного, что они настолько были лишены мужества, ведь их королю было около 15 лет, граф Морей был еще моложе, а юноша по имени Уильям Дуглас, племянник того, кто был убит в бою в Испании, находился в том же возрасте, так что шотландское королевство было бедно на вождей.

Когда король Англии опустошил и разорил равнинную Шотландию и пробыл там 3 месяца, не видя никого, кто мог бы выступить против него, он разместил гарнизоны в многочисленных захваченных им замках, и решил через их вести войну со всеми оставшимися. Затем он совершил большой отход к Бервику и по дороге взял замок Далкейт (Dalkeith) - родовое гнездо графа Дугласа, расположенный в 5 милях от Эдинбурга. Он назначил там губернатора вместе с хорошим гарнизоном. Короткими переходами он подошел к доброму городу Бервику, который расположен на конце Нортумберленда, при въезде в Шотландию. Король окружил его со всех сторон и заявил, что никогда не покинет этого места, пока не покорит его, или пока король Шотландии не подойдет во главе своей армии, чтобы снять осаду. Город был хорошо обеспечен продовольствием и имел хороший гарнизон из воинов короля Шотландии, и кроме того, его частично окружал рукав моря. Каждый день происходили штурмы и стычки под стенами города, так как воины гарнизона отказались безоговорочно капитулировать, ожидая прибытия помощи, в чем, однако, они были разочарованы. По правде сказать, некоторые шотландские рыцари устроили вылазку, чтобы напасть на английский лагерь вечером или перед рассветом, но они немногого добились, так как английская армия хорошо охранялась, и шотландцам не удалось атаковать их с пользой и не понеся потерь в людях.

Когда осажденные увидели что нет никакой надежды на помощь, что их провизия начинает кончаться и, что они так плотно обложены и с моря и с суши, что никто не может до них добраться, они начали переговоры с королем, которого умоляли дать им перемирие на 1 месяц, при условии, что если в течение этого времени, ни король Дэвид, их господин, ни кто-либо еще не придет к ним с достаточными силами, чтобы снять осаду, то они сдадут город, с сохранением их жизней и имущества, и солдатам будет дана свобода вернуться в свою страну, если они пожелают, без ущерба и без препятствий. Этот договор, однако, не был заключен сразу, так как король желал избежать всяких условий, чтобы покарать тех, кто так упрямо держался против него. В конце концов, по настоянию своего совета и особенно сеньора Робера д`Артуа, который принял большое участие в этом деле, он на это согласился. Сеньор Робер сопровождал короля в этом походе и, будучи всегда вблизи его особы, опираясь на мнение некоторых законоведов, часто говорил ему, что корона Франции принадлежит ему по праву крови, так как, по матери, он является прямым наследником последнего короля. Сеньор Робер страстно желал, чтобы король покинул Шотландию в надежде, что он обратит свое оружие против Франции. Этими и подобными речами, короля побудили согласиться ратифицировать договор о сдаче Бервика.

Гарнизон Бервика ознакомил короля Шотландии и членов его совета по поводу своего бедственного положения, и те, после долгих совещаний, не нашли средств послать им помощь или подкрепления. Поэтому, город Бервик был сдан королю в конце месяца, так же как и замок, который стоял вне города и был очень красивым и сильным. Маршалы армии, от имени короля, приняли их оба. Затем горожане вышли наружу, чтобы поклясться в верности и принести оммаж королю Эдуарду и признать, что теперь они держат город от него. Король произвел въезд в город с большой пышностью, под звуки труб и провел там 12 дней. Он назначил его губернатором рыцаря по имени сэр Эдуард Балльол, с которым он оставил, когда покидал Бервик, множество молодых рыцарей и оруженосцев, чтобы помогать ему удерживать завоеванное у шотландцев, и чтобы охранять границу. Затем король и все его люди вернулись в Лондон, и он дал всем им полную свободу разойтись по домам. Сам он отправился в Виндзор, где с удовольствием обосновался, а сеньор Робер был подле него, не переставая ни днем, ни ночью твердить ему о его правах на корону Франции, к чему король охотно прислушивался и думал об этом с большим удовольствием.

Так закончился королевский поход против шотландцев. Он разрушил большую часть страны и взял больше крепостей, чем англичане добыли у шотландцев в течение многих лет. Он разместил в них нескольких способных и опытных рыцарей и оруженосцев. Среди них были сэр Уильям Монтэгю (или Монтейкьют (Montacute)) и сэр Уолтер Мэнни, которые провели много ожесточенных боев с шотландцами, и обыкновенно всегда были победителями. Чтобы было удобней вторгаться в Шотландию отступать из нее, при совершении набегов, сэр Уильям Монтэгю укрепил башню Роксбург на шотландской границе и устроил там мощный замок, способный противостоять любому нападению. Он так прославился своими военными деяниями, что король сделал его графом Солсбери и женил на знатной и благородной даме. Также и лорд Мэнни, который был посвящен в рыцари в этом походе, был назначен членом личного совета и высоко вознесся при дворе. Это правда, что шотландцы причинили много хлопот англичанам. Они держались в диких краях Шотландии, среди болот и лесов, где их никто не мог преследовать, и беспокоили англичан с таким постоянством, что стычки происходили почти каждый день. В одной из них граф Солсбери, из-за своей слишком большой храбрости, потерял один глаз. В тех же лесах, где теперь обитали шотландцы, когда-то был вынужден искать убежище и доблестный король Роберт, в те времена, когда король Эдуард, дед настоящего короля, разгромил и завоевал шотландское королевство. Его много раз его так жестоко преследовали, что он не мог найти никого в своем королевстве, кто бы осмелился приютить его или оказать ему помощь из какого-нибудь замка или крепости, из страха перед тем королем Эдуардом.

После того, как король вернулся в Англию, славный Роберт, собрал столько своих людей, сколько смог найти, и отвоевал свои замки, крепости и города и местечки до самого Бервика, одни - силой оружия, другие - красивыми речами и благодаря чувству приверженности к себе. Когда король Эдуард услышал об этом, то воспринял это крайне болезненно, и созвав свое войско, уже не останавливался, пока не разбил шотландцев и не отвоевал королевство. Это происходило постоянно между этими двумя королями, и я слышал, что король Роберт отвоевывал свое королевство целых пять раз. Так поступали эти два короля, которые представляются двумя самыми славными рыцарями своего времени, каждый неся свое бремя, до тех пор, пока король Эдуард не умер.

Когда Эдуард понял, что не сможет выздороветь, то позвал своего старшего сына, который впоследствии стал королем, и заставил его, в присутствии всех своих баронов, принести клятву на святых мощах, что когда он умрет, то сын будет кипятить его тело в большой котле, пока плоть не отделится от костей, и тогда он похоронит плоть, а кости сохранит. И всякий раз, когда шотландцы опять восстанут против него, он должен будет созвать своих людей и везти с собой кости своего отца, поскольку он самым твердым образом верит, что пока его кости будут возить в походах против шотландцев, эти шотландцы никогда не смогут победить. Однако его сын не исполнил своей клятвы, но перевез отца в Лондон и там похоронил, что принесло ему много горя, о чем вы уже слышали.

Комментарии

12. Лорд Бернерс переводит как "мили". Перевод м-ра Джонса не так живо как перевод лорда Бернерса передает мысль о дерзости шотландцев, которые в своей браваде уничтожали страну. Последний перевел так: «И весь этот день шотландцы жгли, и опустошали, и грабили всю страну, находясь на расстоянии около 5 миль от английского лагеря, но англичане не могли одолеть их..... они не могли приблизиться к шотландцам, которые опустошали всю страну перед собой» – Ed.)

13. У Бернерса 24 английские мили, а в издании Соважа - 28 английских лиг — Ed.)

14. Гроот - нидерландская серебряная монета весом около 4 гр, несколько позже стал чеканиться английский аналог - гроут = 4 пенсам - прим.перев.

15. Сохранился указ для Томаса Роуксби (Rokesby) на получение каждое полгода равными долями, на Михайлов день и на Пасху, в обеспечение пожизненной земельной ренты, 100 фунтов стерлингов из Казначейства. Подписано королем в Линкольне 28 сентября 1327.

16. Уир (Were) (к югу от Тайна – прим. пер.)

17. Перевод лорда Бернерса: ... «и около полуночи храбро обрушился на английский лагерь, крича «Дуглас! Дуглас! Вы все умрете английские воры.» И он убили или ранил 300 человек, кого в своих постелях, кого готовым в бою, и пришпорив своего коня и подъехав к шатру самого короля, все время крича «Дуглас!», он обрезал две или три веревки королевского шатра, и с тем отступил».

18. У Римера есть приказ от короля Эдуарда к своему казначею выплатить мессиру Жану де Эно 7 тысяч фунтов, как часть из 14 тысяч фунтов, в качестве субсидии ему и его соратникам. Этот приказ датирован в Йорке 28 июня 1327 г. В том же году, 4 июля, Уильяму Ирландцу (William d'Irland) приказано обеспечить повозками мессира Жана де Эно и его отряд. Этот приказ должен был иметь силу до Михайлова дня. Есть и другой приказ казначейству из Йорка, датированный 20 августа 1327 года, выплатить мессиру Жану де Эно, по его прибытии в Лондон, 4 тысячи фунтов в счет его потерь в лошадях, и заложить драгоценности в Тауэре, если для этой цели не соберется нужная сумма. Сохранилась Охранная грамота с той же датой, предписывающая не чинить никакого ущерба мессиру Жану де Эно. Приказ, подписанный королем в Эвершэме (Evesham), 28 июня 1328, предоставляет мессиру Жану де Эно 7 тысяч фунтов, как часть от суммы в 14 тысяч.

19. Роджера Нортборо (Roger Northborough), еписопа Личфилдского и Ковентрийского

20. Рыцари-баннереты первоначально были дворянами большого могущества, благодаря своим земельным владениям и вассалам, из которых в военное время они формировали отряды. Они назывались баннеретами за то, что имели права нести знамена.

Для того, чтобы получить это звание было необходимо не только быть дворянином по имени и по оружию, но также и иметь вассалов-дворян, которые должны были на войне находиться под командованием баннерета.

Дуканж (Ducange) цитирует по старинному манускрипту церемониал, который касается возведения в звание рыцаря-баннерета и говорит и числе людей, которые должны ему подчиняться.

Согласно отцу Даниэлу, рыцари-баннереты появились в нашей истории не ранее Филиппа-Августа. Продержалось оно до образования ордонансовых рот при Карле VII, после того времени о рыцарях-баннеретах больше не упоминается.

21. Английские хроники сообщают, что эта свадьба и коронация королевы состоялись в Йорке, с большой торжественностью, в воскресенье, накануне праздника обращения Святого Павла (25 января 1328 г.) в лето Господне mcccxxvii. — Lord Berners.

22. В будущем его звали сэр Уолтер Мэни – см. предисловие перев.

23. Проказой

24. Так в тексте, правильная дата - 7 июня 1329 – прим. пер.

25. Томас Рэндолф (Thomas Randolph), первый граф Морэй, был весьма выдающейся личностью во времена царствования Роберта Брюса, который около 1315 года пожаловал ему в качестве феода графство Морэй вместе с сеньорией Острова Мэн, а также обширные владения в Шотландии. В 1315 он был назначен парламентом правителем Шотландии на случай вероятного малолетства наследника, и носил эту должность по смерти Роберта.

Лорд Хейлс (Hailes) говорит в своих «Анналах Шотландии», anno 1332: «Вследствие английских приготовлений Рэндолф собрал армию и выступил к Колбранс-пат (Colbrans-path), что на границе Восточного Лотиана. Но получив данные разведки о морских вооружениях англичан, отправился на север, чтобы обеспечить защиту внутренних частей королевства. Испытывая мучительные хронические боли от каменной болезни, он не прекращал исполнение своих обязанностей с энергией и бдительностью. Он скончался в марте (20 июля - прим. редактора). Он запомнился мужем прямым, благоразумным и доблестным, и пользовался уважением среди людей».

Я процитировал этот пассаж, чтобы показать, что именно было наиболее достоверной причиной его смерти. Это противно сообщению некоторых хронистов, которые утверждают, что он был отравлен монахом с ведома Эдуарда III. Лорд Хейлс полностью это опровергает.

26. Марианна говорит (lib. xv. cap. 21), что король Арагона, хотя и вступил в союз с королем Кастилии против мавров, но не привел свои войска на поле.

Лорд Хейлс, «Анналы Шотландии», anno 1330: "Отряд войск сражался с равным успехом, и мавританские всадники бежали. Дуглас со своими соратниками хотел преследовать сарацин. Сняв урну, в которой хранилось сердце Брюса, со своей шеи, он бросил ее вперед и крикнул: «Иди теперь вперед, как ты и хотел идти, а Дуглас последует за тобой или умрет!» Бегущие повернули, окружили и задавили его своим численным превосходством. Дуглас погиб, когда пытался спасти сэра Уильяма Сент-Клера из Розлина, который испытал ту же судьбу. Робер и Уолтер Логаны, оба рыцари, были убиты вместе с Дугласом. Его друг, сэр Уильям Кейт, после того, как его оружие сломалось, остался на поле боя. Его оставшиеся в живых спутники нашли его тело на поле вместе с урной и с благоговением препроводили их в Шотландию. Останки Дугласа были помещены в гробницу его предков в церкви Дугласов, а сердце Брюса - в Мелрозе».

Его сын Арчибальд Дуглас воздвиг мраморный монумент в его честь, но его соотечественники еще лучше сохранили его славу, наградив его именем «доброго сэра Джеймса Дугласа». Фордан (Fordun) сообщает, что Дуглас 13 раз терпел поражение в бою и 57 раз побеждал.

27. «Le Franc, Franconatus, Terra Franca» - это часть Французской Фландрии, отошедная к Франции по Пиренейскому миру. Она состоит из округов Бурбур (Bourbourg), Бергуэ (Bergue), Сен-Винокс (St. Winox) и Фурнэ (Furnes) и, помимо центральных городов этих округов, включает в себя также Дюнкерк и Гравелин». — Dictionnaire Geographique, par Baudran.

28 Лорд Бернерс здесь и в следующей главе говорит о 16 тысячах. У Соважа - 12 тысяч в одном месте и 16 тысяч в другом.

29. Фруассар ошибается. Джон Элтемский прожил более 6 лет после смерти графа Кентского. Кроме того, оставался в живых еще его старший брат, Томас Бротертон, граф Норфолкский, а также две сестры короля, Джоанна и Элеонора.

30. Это не точно. Его тело, провисев два дня и две ночи, по особому приказу короля, по его милости, было отдано братьям миноритам, или Серым Братьям, в Лондоне, которые похоронили его в своей церкви, теперь называемой Christ Church. Оттуда, много лет спустя, оно было перенесено в Вигмор (Wigmore). — Dugdale.

31. Лорд Бернерс говорит "казни". Это спорный термин. Смерть графа Кентского едва ли можно считать актом правосудия. В оригинале: "ces deaux grans justices," где последнее слово, по сути, означает "казни".

32. Стефан Гравесенда, епископа Лондонского, Джона Стратфорда, епископ Винчестерского и Генриха Баруоша (Burwash), епископа Линкольнского.

33. Имена всех, кто приехал во Францию из Англии – см. Rymer, anno 1329.

34. У Rymer есть запись, что король погрузился на корабль в Дувре в середине дня 26 мая 1329 года.

35. См. заверенную копию оригинальной процедуры принесения оммажа ее свидетелей у Rymer, под 1329 годом. Сохранился еще один экземпляр, подписанный в Элтеме 31 марта 1331 года, с которого, по-видимому, Фрауссар и снял копию.

36. О дальнейших подробностях касательно Робера д`Артуа, его преступлений, измены и прочего, см. 8-й и 10-й тома Memoires de l'Academie des Inscriptions, где есть три интересных мемуара, касающихся его, и очень отличных от этого повествования Фруассара и Жана ле Беля.

37. Видимо, это большая ошибка - графство Ричмонд, согласно Dugdale, долгое время принадлежало дому герцогов Бретонских.

«Во времена короля Эдуарда I, Жан, герцог Бретани, получил позволение даровать графство Ричмонд с его замком, а также вместе с замком Боувес (Bowes), Артуру, своему брату и наследнику. После смерти этого Жана, сын Артура, Жан де Дрё принес оммаж за это графство Ричмонд. Он умер 16 мая на 15-м году правления Эдуарда III. Вскоре после этого события Жан, герцог Бретани и граф де Монфор, принес за него оммаж. Оно оставалось в его семье до тех пор, пока Жан, по прозвищу Отважный не присоединился к королю Франции, вопреки своей присяге верности, и он поплатился за это на втором году правления Ричарда II.» — Dugdale's Baronage, vol. i. p. 46.

38. Во время своего похода на север, Эдуард появляется в Бедфорде 7 мая (Foedera, tom. iv. p. 5570). Так что, вероятно, что он подошел к Бервику день или два спустя. Фруассар сообщает, что Эдуард, оставив Балльола с его войсками перед Бервиком, сам вторгся в Шотландию, опустошил страну, проник на север до самого Данди, оттуда прошелся поперек острова до окрестностей Данбартона, взял замки Эдинбург и Далкейт, и поставил в них гарнизоны, и что пробыв 6 месяцев в этом походе, он вернулся осаждать Бервик. Этот рассказ воспроизводился позднейшими историками, которые не разбирали, когда Фруассар был хорошо информирован, а когда нет.

Фруассар помещает под 1333 годом события, многие из которых происходили позднее. Это пребывание в стране в течение 6 месяцев невозможно, так как Эдуард не мог придти осаждать Бервик раньше мая, а дата сдачи - 20 июля. Кроме того, как ясно из Foedera, tom. iv. pp. 558, 564, Эдуард находился в окрестностях Бервика 27 и 30 мая, 2,4,5,6,8, 26 июня и 2,6 и 15 июля, так что он никак не мог отсутствовать более 3 недель, а на самом деле, вероятно, он вообще оттуда не отлучался. Вторжение в Шотландию в это время не имело целью завоевания, а при разделении армии могли иметь роковые последствия». – «Анналы Шотландии» лорда Хайля.

Глава 27.

Король Филипп Французский и несколько других рыцарей принимают крест.

Около этого времени король Филипп Французский оставил Париж и, вместе с королем Чешским, королем Наваррским и многочисленной свитой из герцогов, графов и прочих сеньоров (ведь он, с большими тратами для себя, держал для них роскошный стол), отправился в поездку по своему королевству. Проехав через Бургундию, он приехал в Авиньон, где самым почетным образом был принят папой Бенедиктом и всей коллегией кардиналов, которые встречали его с таким великолепием, на какое только были способны. Он провел некоторое время со святым отцом и кардиналами и жил за городом, в Вилленуово. В это же время к римскому двору приехал король Арагонский и был свидетелем этих торжеств. При их встрече были устроены большие празднества и торжества, и они пробыли там весь Великий Пост.

Пока они там находились, до римской курии дошли надежные вести, что враги Бога идут с большими силами против Святой Земли и завоевали почти все королевство Рассе (Rasse) 1, взяли в плен короля, который был христианином, и предали его самой мучительной смерти. Это поругание взволновало святую церковь и все христианство. Святой отец читал проповедь в Страстную Пятницу перед этими двумя королями о страстях нашего Спасителя и сильно увещевал их принять крест против этих сарацин. Король Франции был так взволнован, что принял крест и упрашивал папу дать свое согласие, которое тот и дал, и подтвердил, даровав ему отпущение всех грехов и проступков, если он исповедуется и действительно в них раскается, и то же самое обещал для всех, кто будет сопровождать его в этом святом походе. Короли Чехии и Наварры и король Арагона приняли крест, также как и герцоги, бароны и другие нобли, которые там присутствовали. Его также приняли кардиналы Неаполитанский, Перигорский, Остийский и кардинал Бланк (Blanc). О крестовом походе должны были проповедовать и извещать во всем мире, что доставило многим удовольствие, особенно тем, кто хотел проводить свое время в воинских подвигах, и кто в то время не знал, где еще можно их найти.

После того, как король Франции и вышеназванные сеньоры провели значительное время с папой, и определялись и организовывались с делами, они попрощались и уехали. Король Арагона уехал в свою страну. Король Франции и его спутники отправились в Монпелье, где остановились надолго. Во время их пребывания там король Филипп довел до конца обсуждавшееся там дело заключения мира между королями Арагона и Майорки. Завершив это дело, он выехал в Париж, куда добирался короткими переездами и с большими тратами, посещая свои города и замки, которых у него было великое множество. Он проехал через провинции Овернь, Берри, Боссе и Гатинэ, и приехал в Париж, где был встречен с большой радостью.

Французское королевство было в это время могущественным, богатым и сплоченным, жители свободными и состоятельными и не говорившими о войне. К этому крестовому походу, который благородный король Франции взялся повести за море, и о котором он сам объявил, присоединилось много сеньоров, и некоторые из них - из благочестия. Чтобы пересечь море, король Филипп делал величайшие и самые грандиозные приготовления, которые когда либо кто видел. Те, что были во времена Годфрида Бульонского или кого другого, не шли с ними ни в какое сравнение. Он приготовил и разместил в различных портах - Марселе, Эг-Морте (Aiguesmortes), Нарбонне и в около Монпелье такое количество кораблей, каррак, галер и барок, что они могли перевести 40 тысяч человек со всеми их припасами. Он создал большие запасы сухарей, вина, свежей воды, солонины и прочей провизии в таком изобилии, что его могло бы хватить, даже если бы они там пробыли в походе три года.

Он отправил послов к королю Венгрии, который был воистину доблестным мужем, прося, чтобы он и сам приготовился к походу и открыл бы свою страну для Божьих пилигримов. Король Венгрии на это согласился и очень охотно вернул свой ответ, что он будет готов. Таким же образом, король послал сведения об этом походе королю Кипра Гуго Лузиньяну и королю Сицилии, которые на такой случай сделали необходимые приготовления. Король послал также к венецианцам, прося их, чтобы их границы были открыты, и была бы собрана достаточная стража и провизия, что они и обещали сделать, также как и генуэзцы, и все города на том побережье. Он отправил великого приора Франции на остров Родос, чтобы провести приготовления и там, и рыцари Святого Иоанна заключили соглашение с венецианцами, чтобы получать снабжение продовольствием с острова Кандия, который находился в подчинении у венецианцев. Короче, везде были сделаны достаточные запасы продовольствия, чтобы принять Божьих пилигримов, и чтобы совершить святое путешествие за море, крест приняло свыше 300 тысяч человек.

Глава 28.

Совет короля Эдуарда советует ему начать войну против короля Филиппа Французского.

В то время, когда ни о чем кроме этого крестового похода, не говорили, сеньор Робер д`Артуа находился в Англии и был очень близок к особе короля, которому он постоянно советовал устроить войну из-за того, что король Франции удержал его наследство. Король провел много совещаний на этот счет, и советовался со своими самыми важными и близкими советниками о тех способах, какими он сможет отстоять свое право, так как он с радостью бы улучшил свое положение, если бы знал как. Обсуждался вопрос, что будет, если он предъявит свое право на наследство, а ему в этом откажут, как можно было предположить, и что если тогда он останется спокойно сидеть и не станет поддерживать своих притязаний, то этой будет более позорно, чем вовсе и не заявлять о них. Он ясно видел, что для него невозможно будет покорить такое великое королевство как Франция, если всю свою силу он приведет только из своей собственной страны, то есть, если он не заручится, с помощью своих денег, могущественными друзьями и их помощью в Империи и в других местах. Поэтому он часто требовал ответа от членов своего тайного совета, что они думают на этот счет.

Наконец, те дали ему единодушный ответ: «Дорогой сир, этот вопрос такой важности, что мы не хотим советовать вам ничего определенного на этот счет, но рекомендуем вам, дорогой сир, отправить соответствующим образом проинструктированных послов к славному графу Эно, на чьей дочери вы женаты, и к сеньору Жану, его брату, который ранее столь доблестно помогал вам, чтобы попросить их светлости посоветовать вам, как надо действовать. Ведь в данном вопросе они осведомлены лучше, чем мы. Если они согласятся с вашим мнением, то пусть дадут вам совет, кто из сеньоров более всего способен вам помочь, а также пусть укажут на наиболее пригодные средства, чтобы привлечь их на вашу сторону». Король согласился с этим предложением и попросил епископа Линкольнского, из любви к нему, взять на себя эту поездку и пожелал, чтобы в этом посольстве его сопровождали два рыцаря-баннерета и 2 сведущих в праве советника. Они выехали так быстро, как смогли, погрузились на корабль и высадились в Дюнкерке, откуда поехали через Фландрию в Валансьенн, где застали Гильома, графа Эно, который столь жестоко страдал от подагры и песка в мочи, что не мог двигаться. Сеньор Жан, его брат, также был здесь, чему они весьма обрадовались, и рассказали им о цели своей миссии. На что славный граф сказал: "Я молю Бога, чтобы король преуспел в этом деле, что меня весьма бы порадовало, ведь как вы можете легко представить, я гораздо больше заинтересован в том, кто женат на моей дочери, чем в короле Филиппе, который никогда ничего для меня не сделал, хотя я и женат на его сестре. Еще он тайком расстроил брак юного герцога Брабантского с моей дочерью, и исходя из этого, я никоим образом не подведу моего дорогого возлюбленного сына, короля Англии, раз его советники присоветовали ему предпринять это дело. Я также окажу ему всяческую помощь, так же как и Жан, мой брат, здесь присутствующий, который помогал ему и раньше. Но теперь, вы должны поискать других сторонников, более могучих, чем мы, поскольку территория Эно столь мала в сравнении с королевством Францией, а Англия лежит слишком далеко, чтобы ему помочь»

«Сир, конечно вы дали очень превосходный совет и засвидетельствовали большую любовь и добрую волю, за что, от имени нашего господина и короля, я приношу большие благодарности, - ответил епископ Линкольнский, - но, дорогой сир, назовите нам имена тех сеньоров, которые, по вашему мнению, могут оказать лучшую помощь нашему хозяину, чтобы мы смогли сообщить ему о них».

«Клянусь своей душой, - ответил граф, - я не могу вспомнить более ни о каких сеньорах, которые мог бы так сильно помочь ему, кроме как о герцоге Брабантском, его кузене, епископе Льежском, герцоге Гельдернском, который женат на его сестре, архиепископе Кельнском, маркграфе Юлихском, мессире Арнольде Бланкенхайме и сеньоре Фокмонском. Это те сеньоры, которые могут в короткое время снарядить большее количество воинов, чем другие, о которых я знаю. Сами по себе они очень воинственны, и если они захотят, то легко смогут выставить 10 тысяч человек, полностью вооруженных и снаряженных, но вы должны будете платить им деньги вперед, поскольку они такие люди, что любят поразжиться. Если, с помощью своих средств, король, мой зять и ваш господин, сможет вступить в союз с этими сеньорами, о которых я упомянул, и будет лично находиться по эту сторону моря, то он сможет перейти через реку Уазу, чтобы поискать короля Филиппа и предложить ему сражение».

После вернулись в Лондон с тем ответом, что получили, и когда король Эдуард его выслушал его, то он доставил ему большое удовольствие и успокоение. Новости о том, что надвигается такое дело, были вскоре доставлены во Францию, и в таком преувеличенном виде, что король Филипп стал очень безразличен к тому крестовому походу, о котором столько проповедовалось, и в котором он принял на себя руководство. Он отменил приказания своим чиновникам, которые уже сделали огромные приготовления, и дал им указания не делать их дальше, пока он не увидит в каком направлении намеревается действовать король Англии, так как тот только и занят тем, что собирает себе воинов.

Король Англии приказал 10 рыцарям-баннеретам, 40 рыцарям-башелье, в сопровождении епископа Линкольнского, который действительно был доблестным мужем, пересечь море и ехать прямо к Валансьенну, чтобы провести переговоры с теми сеньорами Империи, которых назвал граф Эно и действовать так, как посоветуют он и его брат Жан. Когда они прибудут в Валансьенн, то они должны будут поддерживать весь престиж государства и не скупиться на расходы, как если бы там находился лично сам король Англии, и что они не должны не упускать ничего, чтобы увеличить свою большую славу и высокую репутацию. Среди них было много молодых рыцарей-башелье, у которых один глаз был закрыт куском ткани, так что они не могли им видеть. Говорили, что они дали обеты неким дамам у себя в своей стране, что будут пользоваться не больше, чем одним глазом, пока лично не совершат какие-нибудь воинские подвиги во Франции, и что не будут отвечать ни на один вопрос, с которым к ним обратятся. Все вокруг сильно изумлялись такому странному поведению. После того, как их с почетом приняли и устроили в их честь празднества в Валансьенне, епископ Линкольнский и большая часть рыцарей поехали, по совету графа Эно, к герцогу Брабантскому. Герцог великолепно их принял и согласился обещать королю Англии, которому он приходился двоюродным братом, свою помощь и поддержку всеми средствами, что находятся в его власти, и позволить ему входить на свои земли и покидать их, вооруженным или невооруженным, так часто, как тот пожелает. По рекомендации своего совета и за круглую сумму во флоринах, он также обещал, что если король Англии, его кузен, пошлет вызов королю Франции и вступит на его земли с достаточным войском, и сможет получить помощь от вышеупомянутых сеньоров, то он также пошлет вызов и присоединится к ним с 1000 латников.

Затем послы вернулись в Валансьенн. Благодаря переговорам и своему золоту, они уговорили герцога Гельдернского, зятя короля Англии, маркграфа Юлихского , архиепископа Кельнского и его брата Валерана, и сеньора Фокмонского приехать в Валансьенн, чтобы провести с ними переговоры в присутствии графа Эно, который был неспособен ехать верхом, и в присутствии его брата Жана. Они повели дела так хорошо, щедро разбрасывая флорины среди князей и прочего народа, что те согласились послать вызов королю Франции и отправиться с королем Англии туда и тогда, когда ему будет угодно, и что каждый будет служить ему вместе с определенным числом воинов, имеющих шлемы с плюмажем. Теперь пришло время, когда мы должны говорить о копьях, мечах и кольчугах. Я говорю вам, что вышеупомянутые сеньоры обещали послам из Англии, что они объединяться с сеньорами по ту сторону Рейна, у которых есть достаточно силы, чтобы привести еще большое число воинов, но они должны будут их снарядить на приемлемые для них средства. Затем эти немецкие сеньоры попрощались и уехали в свою страну, а английские сеньоры остались еще на некоторое время с графом Эно. Они чрезвычайно хотели перетянуть на свою сторону епископа Льежского Рауля, и отправили ему много писем, но он не желал ничего делать против короля Франции, чьим вассалом он был, и которому он поклялся в верности. К королю Чехии они не посылали, так как знали, что он прочно связан с королем Франции, благодаря браку Иоанна, герцога Нормандского, с мадам Боной, дочерью этого короля, и что он никогда ничего не сделает против него.

Глава 29.

Якоб ван Артевельде управляет всей Фландрией.

В то время, о котором я рассказываю, был великий раздор между графом Фландрским и фламандцами, так они не хотели ему повиноваться, а тот не мог рисковать и оставаться во Фландрии, не подвергаясь при этом великой опасности.

В Генте был человек по имени Яков ван Артевельде, который прежде варителем метеглина 2, и который добился такой большой народной любви и власти над фламандцами, что все происходило согласно его воле. Он распоряжался во всей Фландрии, от одного ее конца до другого, и с такой властностью, что никто не желал противодействовать его приказам. Куда бы он не ходил в городе Генте - везде его сопровождало 60 или 80 вооруженных пехотинцев, среди которых было двое или трое его доверенных лиц. Если он встречал какого-нибудь человека, которого ненавидел или подозревал, то того бывало сразу же убивали, так как он приказал тем людям, что пользовались его доверием, подмечать, если он сделает при встрече с кем-нибудь особый знак, и убивать того человека, какого бы ранга он не был, либо сразу же, либо ожидая дальнейших распоряжений. Это случалось очень часто, так что многие лучшие люди были убиты, и он был столь грозен, что никто не осмеливался говорить против таких действий или хотя бы чуть-чуть противоречить ему, но все были вынуждены его радушно принимать.

Когда его вышеупомянутые соратники препровождали его в особняк, то все шли к нему домой на обед, а сразу после него возвращались на улицу перед его домом, где и оставались, производя шум и скандалы, пока ему не было угодно выйти и пройтись вокруг города, проводя время и развлекаясь. И тогда его также сопровождал эскорт, пока он не уходил на ужин. Каждый из этих солдат имел в качестве заработка 4 фламандский грота в день, и эти траты оплачивались им очень правильно каждую неделю. Еще у него были в каждом городе и замке по всей Фландрии наемные сержанты и солдаты, слушавшиеся его приказов и служившие ему в качестве шпионов. Если он вдруг обнаруживали, что кто-то намеревается поднять восстание против него, то они давали ему об этом знать. Как только он узнавал, о том, что кто-то затевает что-то подобное в городе, так сразу он такого изгонял или убивал без промедления, и не было никого, кто бы занимал настолько большое положение, чтобы мог этого избежать. И благодаря столь рано предпринимаемым мерам предосторожности ему удавалось обезопасить себя. В то же время он изгнал из Фландрии всех могущественных рыцарей и оруженосцев и таких горожан из главных городов, про которых он узнал, что они хоть в малейшей степени благосклонны к графу. Он присвоил половину их доходов, отдав другую половину в качестве вдовьей доли их женам и на содержание их детей. Изгнанники, число которых было весьма значительно, большей частью обосновались в Сент-Омере и звались летунами. Сказать по правде, никогда не бывало во Фландрии или в любом другом графстве такого графа, герцога или принца, который имел бы столь полную власть, как Якоб ван Артевельде. Он собирал ренты, винные пошлины и прочие налоги, принадлежащие графу, хотя это и были законные доходы графа в той части графства Фландрия, в которой он мог проживать. Он также ввел чрезвычайные сборы, которыми пользовался и тратил сам, не отдавая никому в этом отчета. Когда он говорил, что нуждается в деньгах, то ему сразу верили. И хорошо было тому, кто верил, так как было рискованно ему возражать. А если он желал занять деньги у какого-нибудь горожанина, то не было никого, кто бы отважился ему отказать.

Английские послы, которые содержались с такой честью в Валансьенне, как вы о том только что слышали, подумали между собой, что добудут своему королю большую помощь и поддержку, чего он так жаждал получить, если смогут добиться содействия фламандцев, которые в это время находились в плохих отношениях с королем Франции и со своим сеньором графом. Они посовещались с графом Эно на этот счет, и тот сказал, что действительно, это будет самая большая помощь, какую они могут получить, но он не видит, каким образом они смогут это сделать, если предварительно не заручаться дружбой Якоба ван Артевельде. Послы ответили, что сделают все, что в их власти, чтобы ее добиться, и вскоре выехали из Валансьенна во Фландрию тремя различными дорогами. Одна их часть отправилась в Брюгге, другая в Ипр, но самая крупная - в Гент, где они тратили такие суммы денег, что казалось, золото и серебро просто улетают из их рук. Они искали дружбы у всех, обещая больше одним, льстя другим, везде, где полагали, что лучше добьются своих конечных целей. Однако, епископ Линкольнский и его товарищи исполнили свою роль в Генте так хорошо, что благодаря красивым речам и прочим способам, они заполучили дружбу Якоба ван Артевельде и пользовались большой популярностью в городе, особенно у одного проживавшего в Генте старого рыцаря, которого там очень любили. Его звали монсеньор ле Куртизьен (Courtisien) 3, он был баннеретом и считался за самого славного рыцаря и опытного в военном деле человека во всей Фландрии, и который всегда правильно и с доблестью служил своим сеньорам. Этот сеньор поддерживал компанию с английскими сеньорами и очень их почитал - ведь любой верный рыцарь должен оказывать почести гостям. За это уважение к англичанам он был преступно обвинен перед французским королем, который тотчас же послал распоряжение графу Фландрскому, приказывая тому, тем или иным способом, достать этого рыцаря и отрубить ему голову. Граф, который не осмелился отказаться от выполнения этого приказа, устроил так, что этот Куртизьен, придя в его дворец, как это ему было предписано, был немедленно арестован и обезглавлен. Это доставило многим бесконечное горе, так как он был сильно любим мелким дворянством этой страны, и возбудило большое недовольство графом. Английские лорды был так активны во Фландрии, что Якоб ван Артевельде несколько раз собирал глав основных городов, чтобы рассмотреть с ними дело, о котором они хлопотали, а также те привилегии и дружбу, которые им предлагал король Англии. После всестороннего обсуждения этот вопрос был вынесен на их окончательное рассмотрение. Главы основных городов дали свое согласие на то, чтобы король Англии и его армия могли проходить через Фландрию, когда ему это будет угодно. Но сами они так сильно обязаны королю Франции, что они не могут досаждать ему или вторгаться в его королевство под угрозой тяжкого штрафа в виде большой суммы во флоринах, и они просили послов на настоящее время удовлетвориться этим ответом. Те вернулись в Валансьенн весьма довольные тем, что сделали. Они часто информировали короля, своего господина, о том, как идут дела, и он послал им большую сумму денег, как для их собственных трат, так и для раздачи сеньорам Германии, чтобы сделать тех более податливыми для любых его целей.

Около этого времени, 6 июня 1337 года, умер славный Гильом, граф Эно. Он был похоронен в церкви кордельеров в Валансьенне. Погребальную службу исполнил епископ Камбре, он же отслужил мессу. Его провожало великое множество герцогов, графов и баронов, так как при жизни он пользовался исключительным уважением людей всех сословий. После этой кончины, графом Эно, Голландии и Зеландии стал его сын Гильом. Он должен был взять в жены дочь герцога Жана Брабантского. Ее звали Жанной, и она была наследницей богатых и ценных земель Бенша (Binch) 4. Мадам Иоанна, ее мать, постриглась и обосновалась в монастыре Фонтенель (Fontenelles) над Шельдой, где она провела остаток дней в благочестии и занимаясь благотворительностью.

Глава 30.

Несколько фламандских ноблей защищают от англичан остров Кадзанд (Cadsant).

Королю Филиппу сообщили об этом союзе, и том влиянии, которое король Англии приобрел по эту сторону моря. Он очень охотно привлек бы фламандцев на свою сторону, но Якоб ван Артевельде настолько подчинил их себе, что никто не отваживался действовать против его воли, даже граф, их сеньор не мог оставаться там в безопасности и отослал свою жену и своего сына Людовика во Францию. Однако, некоторые фламандские рыцари и оруженосцы заняли гарнизоном остров Кадзанд, который расположен между гаванями Слиеса и Флюшинга (Flushing). Среди них были мессир Дютр де Аллюи (Dutres de Halluyn), мессир Жан де Род и мессир Жиль, сеньор де л`Эстреф (de l'Estrief). Они держали остров как его верховные сеньоры и защищали проход к гаваням. Под рукой они вели войну против англичан, о чем были проинформированы, находившиеся в Эно английские сеньоры, как и о том, что если они отправятся этим путем в Англию, то по дорогу их могут встретить, и последствия этого будут для них неприятны. Несмотря на это, они разъезжали по графству Фландрия как им было угодно, и побывали во всех больших городах. Этим они были обязаны Якобу ван Артевельде, который выказывал им всяческое уважение и оказывал поддержку. Позже эти сеньоры направились в Дордрехт, где погрузились на судно, чтобы пересечь море и избежать при этом пути мимо острова Кадзанд, где, как говорилось выше, стояли гарнизоном, от имени французского короля и графа Фландрского, вышеупомянутые рыцари и фламандцы.

Англичане вернулись в свою страну и к королю Эдуарду наилучшим образом и как можно более скрытно. Король был искренне рад увидеть их и был осчастливлен успехом их миссии. Когда он узнал, как гарнизон Кадзанда заставил беспокоиться его людей, он сказал, что он быстро поправит это дело, и немедленно приказал графу Дерби, сэру Уолтеру Мэнни и некоторым другим английским рыцарям и оруженосцам быть наготове. Они собрали некоторое число латников и лучников и посадили их на суда, стоявшие на Темзе в Лондоне. Их силы насчитывали 600 латников и 2000 лучников. Когда все они погрузились на борт, то подняли якорь и с приливом пришли в Грэйвсенд, где остановились на первую ночь. На следующий день они отчалили оттуда и доплыли до Маргита. С третьим приливом, они оказались около Кадзанда.

Глава 31.

Битва при Кадзанде между англичанами и фламандскими сторонниками графа Фландрского.

Когда англичане увидели город Кадзанд, на который они держали курс, с целью атаковать тех, кто находился в этом городе, они решили, что раз ветер и прилив им благоприятствуют, то во имя Бога и Святого Георгия, надо быстрее подойти поближе. Они приказали трубить в трубы, и все быстро приготовились к бою. Они выстроили свои суда, и разместив лучников на носу кораблей, на всех парусах устремились к городу. Часовые и стража Кадзанда хорошо видели приближение этого большого флота и, предположив, что скорее всего он должен быть английским, уже вооружились и заняли места у дамб и песчаных отмелей, водрузив перед собой свои знамена. Кроме того, по этому случаю, они произвели целых 16 человек в рыцари. Общее их число составляло около 5 тысяч и, как было доказано их делами, они были весьма доблестными рыцарями и башелорами. Среди них находились мессир Ги Фландрский, добрый рыцарь, хотя и бастард 5, который очень страстно желал, чтобы все люди в его свите выполнили свой долг, мессир Дютр де Аллюи, мессир Жан де Род, мессир Жиль де л`Эстреф, мессир Симон и мессир Жан де Букведен (Bouquedent), которые были тогда посвящены в рыцари, а также Пьер д`Аглемутье (Peter d'Aglemoustier) и множество других башелье и оруженосцев, все - доблестные воины. Между ними не было препирательств, поскольку англичане также сильно стремились атаковать, насколько фламандцы - оборониться. Лучникам было приказано стрелять кучно и сильно, и после открытия стрельбы, те, кто охранял гавань, были вынуждены отступить, хотели они того, или нет, поскольку этот первый залп нанес им такой ущерб, что многие были изувечены и ранены. Затем, с секирами, мечами и копьями высадились английские бароны и рыцари и вступили в бой с врагами. Множество славных героических и смелых деяний было совершено в этот день. Фламандцы сражались доблестно, а англичане атаковали их со всем своим рыцарским пылом. Славный граф Дерби проявил себя добрым рыцарем, и во время первого штурма он зашел так далеко вперед, что был сражен, и тогда сеньор Мэнни спас ему жизнь. Он прикрыл его своим щитом, поднял на ноги и вывел из опасного места, крича: "Ланкастер за графа Дерби!" Затем они схватились друг с другом, многие были ранены, но больше фламандцы, нежели англичане, так как английские лучники вели такой постоянный обстрел, что с самого момента высадки наносили им большой ущерб.

Битва перед городом Кадзандом была очень суровой и яростной, так как фламандцы были добрыми людьми и опытными в военном деле. Граф отобрал и поставил их сюда, чтобы защищать проход от англичан, и они желали выполнить свой долг во всех отношениях, что они и делали. Из баронов и рыцарей Англии там были: во-первых, граф Дерби, сын Генриха Ланкастера, по прозвищу Кривая Шея, затем, граф Саффолк, лорд Реджинальд Кобхэм, лорд Льюис Бьюкамп, лорд Уильям, сын графа Варвика, лорд Уильям Бьюклекр (Beauclerk), сэр Уолтер Мэнни и многие другие, которые самым решительным образом нападали на фламандцев. Бой был очень жарким и все сражались хорошо, ведь они сражались в рукопашную, но в конце концов, фламандцы были обращены в бегство, и было убито свыше 3 тысяч человек, как в гавани, так и на улицах и в домах города. Мессир Ги Бастард Фландрский был взят в плен. Среди убитых были мессир Дютр де Аллюи, мессир Жан де Род, оба брата Букведен, мессир Жиль де л`Эстреф и свыше 26 других рыцарей и оруженосцев. Город был взят и разграблен, и когда все ценное из него, вместе с пленниками, было доставлено на корабли, он был сожжен. Англичане вернулись в Англию без происшествий. Король взял с сеньора Ги Фландрского честное слово, что тот останется пленником, но в течение года он перешел на сторону англичан и принес оммаж и присягу верности королю.

Глава 32.

Король Эдуард создает большие союзы в Империи.

Известия о разгроме при Кадзанде быстро распространились повсюду. Фламандцы заявили, что они об этом не жалеют, так граф поместил там гарнизон без их согласия или совета. Якоб ван Артевельда также не расстроился по этому поводу. Он сразу отправил послов к королю Эдуарду, всем своим сердцем и доверием вверяя себя его величеству. Он извещал короля, что по его мнению, он должен немедленно пересечь море и приехать в Антверпен, благодаря чему он оправдается перед фламандцами, которые очень хотят его видеть, и он полагает, что если он будет находиться по эту сторону моря, то его дела пойдут более успешно и к его большей выгоде. На это король Англии сделал очень большие приготовления, и когда зима закончилась, он, в сопровождении многих графов, баронов и рыцарей, сел на корабль, и приехал в город Антверпен, который в время держал герцог Брабантский. Чтобы повидать его явилось множество народа, и они стали свидетелями того высокого положения и роскоши, с которой он жил. Он послал сказать герцогу Брабантскому, своему кузену, своему зятю, герцогу Гельдернскому, маркграфу Юлихскому, сеньору Жану де Эно и всем тем, у кого он рассчитывал получить помощь и поддержку, что он будет счастлив немного с ними переговорить. Поэтому, между Троицей и Ивановым днем, все они приехали в Антверпен. Когда король достаточно их напринимался, он очень пожелал узнать, могут ли они приступить к тому, что обещали и умолял их поспешить, поскольку именно это и было причиной его приезда в Антверпен. А так как у него все было готово, то было бы большой потерей, если они промедлят. Эти немецкие сеньоры имели долгие переговоры друг с другом, и наконец, дали свой ответ:

«Дорогой сир, когда мы сюда приехали, то для нас было большим удовольствием видеть вас, чем вы когда-либо могли подумать. Мы все еще не можем дать вам положительный ответ на вашу просьбу, но мы разойдемся по домам и вновь соберемся там, где вам будут угодно, и дадим вам такой полный ответ, что этот вопрос не останется за нами».

Они назначили этот день через 3 недели после Иванова дня. Король Англии уговаривал их с большими тратами для себя и должен был потерять еще больше из-за этой отсрочки, ведь он думал, что все уже будут готовы дать ответ тогда, когда приедут сюда. И еще он сказал, что ни за что не вернется в Англию, пока не узнает, каковы их намерения. С этим сеньоры разъехались, а король тихо остался в монастыре Святого Бернара. Некоторые из его лордов остановились в Антверпене, чтобы составить ему компанию, остальные разъехались по стране, держа себя очень величественно. Их хорошо принимали и, где бы они не появлялись, везде в их честь устраивались празднества. Герцог Брабантский отправился в Лувен и надолго там остался. Оттуда он часто посылал (как делал и до того) к королю Франции, умоляя его, чтобы он не обращал внимания ни на какие, клевещущие на него, сообщения, поскольку он будет весьма огорчен, если состоится любой союз или объединение, противное его интересам. Но все же, король Англии приходится ему двоюродным братом и он не может просто запретить ему приезжать через его страну. Пришел день, когда король ожидал ответов от вышеупомянутых сеньоров. Они прислали извинения, говоря, что еще не готовы - ни они сами, ни их люди, и что он должен сам напрячь свои силы, чтобы заставить герцога Брабантского действовать заодно вместе с ними, ведь именно он ближе всего расположен к французскому королевству. Но как им кажется, он очень не заинтересован в этом деле, и что как только они определенно узнают, что герцог готов выступать, то тогда они сразу же придут в движение, как только это сделает он.

По этому поводу король Англии имел переговоры с герцогом Брабантским, и показал ему полученный ответ. Он молил его, ради дружбы и кровного родства, чтобы тот, не мешкая, присоединился к нему, поскольку он подозревает, что герцог не очень горячо привержен этому делу, и добавил, что если он будет столь холоден и безразличен, то он сильно боится потерять помощь немецких сеньоров. Герцог ответил, что он созовет свой совет. После долгих размышлений, он сказал королю, что будет готов, когда того потребует дело - но сперва он должен увидеть тех сеньоров, к которым он писал, прося их придти на встречу с ним в то место, где им будет более всего удобно. День этой встречи был назначен на середину августа, и все единодушно согласились, что она пройдет в Халле (Halle), по той причине, что там находился молодой граф Эно, вместе с сеньором Жаном, его дядей.

Когда эти сеньоры Империи собрались в городе Халле, то они долго все обсуждали между собой, и сказали королю Англии: «Дорогой сир, мы не видим для себя никакой причины посылать вызов королю Франции, если только вы не добьетесь на это согласия императора, и если он не прикажет нам, сделать что-то по его распоряжению. Это согласие можно легко получить, так как существует очень давний указ, гарантирующий, что никакой король Франции не может захватывать и владеть никакой вещью, принадлежащей Империи. Сейчас король Филипп овладел замками Кревкер (Crevecoeur) в Камбрези и Арло (Arleux) в Артуа, также как и городом Камбре, поэтому у императора есть хорошие основания послать ему через нас вызов. Так что это может произойти, если вы будете любезны и, ради спасения нашей чести, сумеете от него этого добиться». Король Англии ответил, что он с готовностью последует их совету.

Было постановлено, что маркграф Юлихский должен будет отправиться к императору, а с ним - рыцари и советники от короля, и несколько человек от графа Гельдернского. Но герцог Брабантский не должен никого посылать, однако, он предоставил королю замок Лувен в качестве его резиденции. Маркграф Юлихский и его спутники нашли императора в Нюрнберге. Своими ходатайствами они добились от него цели своей миссии, поскольку мадам Маргарита де Эно, на которой женился император, сеньор Людвиг Баварский, приняла в этом большое участие и много хлопотала, чтобы довести это дело до конца. Затем маркграф был сделан графом, а герцог Гельдернский, который был тогда лишь графом, был возведен в герцогское достоинство. Император назначил комиссию в составе 4 рыцарей и двух советников права, которые были членами его совета, поручив им своей властью сделать короля Эдуарда своим викарием над этими частями Империи, и эти сеньоры взяли с собой достаточно средств, а их полномочия были публично заверены печатью и подтверждены императором.

Глава 33.

Дэвид, король Шотландский, образует союз с Филиппом, королем Франции.

Около этого времени, молодой король Дэвид Шотландский, большая часть королевства которого была захвачена англичанами, и которую он не мог вернуть из-под власти короля Англии, покинул Шотландию вместе со своей королевой и несколькими спутниками. Они прибыли в Булонь, а оттуда приехали в Париж, где король его очень хорошо принял, предоставил ему в качестве резиденции один из своих замков на такой срок, на какой ему будет угодно, и снабдил их деньгами предназначенными на их траты, и все это при условии, что король Шотландии никогда не заключит мира с королем Англии без его согласия, ведь король Франции хорошо знал, что король Эдуард предпринимает все меры, чтобы вести против него войну 6. Король Франции долгое время удерживал у себя короля и королеву Шотландии, так как из Шотландии для них приходило лишь скудные средства, чтобы они могли на них поддерживали свое положение. Он отправил послов к тем лордам баронам, которые оставались в Шотландии, и вели войну против английских гарнизонов, предлагая свою помощь, если они не будут соглашаться ни на какое замирение или перемирие, без согласия его самого и их короля, который уже обещал и поклялся в этом.

Шотландские сеньоры собрались, устроили совещание по этому вопросу, и самым охотным образом согласились на это требование, и подписались и поклялись во всем, что ранее обещал их король. Так впервые был оформлен союз между королями Франции и Шотландии, который длился много лет. Для ведения войны король Франции послал в Шотландию воинов под началом сеньора Арнуль д`Адреген (Arnold d'Andreghen), ставшего позднее маршалом Франции, сеньора Гарнсьера (Garencieres), и многих других рыцарей и оруженосцев. Король Филипп полагал, что шотландцы доставят англичанам слишком много хлопот у себя дома, чтобы те еще могли переправляться за море, а если они это все же сделают, то в любом случае, их будет меньше, чтобы наносить ущерб и досаждать ему.

Глава 34.

Король Эдуард Английский делается викарием Германской Империи.

Когда король Англии со своими советниками, окончил переговоры в Халле, то он вернулся в замок Лувайн, который он начал обустраивать в качестве своей резиденции. Тогда же он послал своей королеве сообщить о своих намерениях, и передать ей, что если она приедет к нему, то доставит ему этим большое удовольствие, поскольку сам он не сможет в этом году вернуться обратно за море. Многих своих рыцарей он отослал охранять страну, в особенности, ее шотландские границы. Пока эти дела продвигались вперед, английские рыцари, остававшиеся с королем в Брабанте, разъехались по всем графствам Фландрии и Эно. Они проживали самым роскошным образом, дарили княжеские подарки и устраивая приемы для сеньоров и дам, с тем, чтобы заручиться их доброжелательством и благосклонностью. Их поведение было таково, что они были любимы и мужчинами и женщинами, и даже простым народом, которому было приятен их образ жизни и их великолепие. Маркграф Юлихский со своими спутниками вернулся из Империи около дня Всех Святых, и когда посылал послал королю сообщение об этом, то поздравил его с добрым успехом своей миссии. Король написал в ответ, что он приедет к нему на Мартынов день, и попросил у герцога Брабантского назвать место, в котором ему бы хотелось видеть эту встречу. Тот ответил, что в Арке (Arques), в графстве Лоос 7, недалеко от его собственных земель. После этого, король послал уведомления об этом всем своим союзникам, которые могли бы там присутствовать.

Зал ратуши в Арке был украшен богатыми и прекрасными тканями, как настоящая резиденция-палата короля. Его величество восседал на 5 футов выше, чем остальная его свита, и у него на голове была богатая золотая корона. Были публично прочитаны письма от императора, по которым король Англии получал назначение и устанавливался в качестве его викария и лейтенанта, и ему была дана полная власть совершать от своего имени любые акты правосудия и отправления закона над кем бы то ни было, а также чеканить золотую и серебряную монету. Эти письма приказывали все жителям Империи и всем прочим его подданным, повиноваться викарию, как ему самому, и указывали, что они должны присягнуть ему и принести оммаж как викарию Империи. Несколько рыцарей и сеньоров поклялись ему в верности и принесли ему оммаж, а некоторые использовали благоприятную возможность обратиться к его защите, как к представителю императора, по поводу своих тяжб, и они получили суд на таком же законном основании, как если бы обращались к самому императору.

По этому случаю был обновлен и подтвержден древний статут, который действовал при императорском дворе в прежние времена. Он указывал, что любой человек, намеревающийся нанести вред или досадить другому, должен послать ему вызов за три дня до того, как собирается начать какие-либо военные действия, и что если кто-нибудь будет поступать иначе, то тот, как делатель зла, будет лишен всех своих званий. Когда все это было исполнено, сеньоры разъехались, и дали друг другу взаимные обещания снарядить себя на войну, и без промедления, через три недели после Иванова дня, стать лагерем перед городом Камбре, который по праву принадлежит императору, но был захвачен французами. Затем сеньоры отправились по домам, а король Эдуард, как викарий империи, вернулся в Лувайн к своей королеве, которая приехала туда чуть позже со многими знатными людьми и доброй свитой из английских дам и девиц. Король и королева всю зиму держали свои дворы на широкую ногу, и распорядились, чтобы в Антверпене было отчеканено большое количество золота и серебра.

Однако, герцог Брабантский, не ленился посылать письма к королю Франции через своего особо доверенного советника сеньора Людвига де Травехена (Lewis de Travehen) с тем, чтобы извиниться за себя. По этому поводу этот рыцарь совершал частые поездки и, наконец, ему было приказано оставаться при особе короля, дабы оправдывать своего господина и опровергать все сообщения, которые могли распространяться против него. Рыцарь делал все, что было в его силах, и выполнял свой долг.

Глава 35.

Король Эдуард и его союзники посылают вызовы королю Франции.

Зима прошла, наступило лето, и когда приблизился день Св.Иоанна Крестителя, сеньоры Англии и Германии сделали все приготовления для начала своего намеченного похода. Король Франции также сделал свои приготовления, чтобы встретить их, ведь он хорошо знал о том, что они намеревались предпринять, хотя еще и не получил никакого вызова. Король Эдуард собрал свои припасы в Англии, где привел в готовность свои вооружения, и как только прошел день Св. Иоанна, переправил их через море в Вилворде (Vilvorde) 8, куда прибыл и сам. По прибытии он расквартировал всех своих людей в городе по домам, а когда дома заполнились, то отравил их в палатки и шатры, разбитые на прекрасных лугах вдоль берегов реки. Он пробыл там от дня Св. Марии Магдалины до праздника Богородицы в сентябре, неделю за неделей ожидая прибытия князей империи, в особенности, герцога Брабантского, вслед за которым ожидались и все остальные. Когда король Англии увидел, что они не приходят, он направил каждому из них настойчивые послания и призывал их собраться в городе Мехельне в день Св. Жиля, чтобы выполнить свои обещания и объяснить свою задержку.

Король Эдуард был вынужден оставаться в Вилворде, где он ежедневно содержал за свой собственный счет целых 16 сотен воинов, что пришли туда из-за моря, и 10 тысяч лучников, не считая прочих членов своей армии. Это должно было стоить ему очень дорого, так как, не считая больших сумм, что он дал германским князьям, которые в ответ платили ему лишь обещаниями, он еще был вынужден держать большие силы на море против генуэзцев, бретонцев, нормандцев, пикардийцев и испанцев, которые, в свою очередь, находились на содержании короля Филиппа. Эти морские силы, находившиеся под командованием мессира Юг де Куирье (Quiriel), мессира Пьера де Баусе (Bahucet) и Барбенуара (Barbenoire), которые были адмиралами и вождями флота, предназначенного для охраны проливов и сообщения между Англией и Францией, должны были беспокоить флот англичан. Эти корсары только и ждали вестей о начале войны, и рассчитывали, что как только английский король пошлет вызов королю Франции, сами они вторгнуться в Англию и опустошат эту страну. Германские князья, повинуясь вызову, приехали в Мехелен, где после долгих дебатов, согласились, что король будет готов выступить в течении двух недель, тогда как сами они едва ли могли подготовиться к этому сроку. Чтобы их поведение выглядело более благовидным, они решили послать вызовы королю Филиппу. Этот вызов отправляли: король Англии, герцог Гельдернский, маркиз Юлихский, мессир Робер д`Артуа, мессир Жан де Эно, маркграф Нейский (Nuys), маркграф Бранденбургский, сеньор Фокмонский, мессир Арнольд де Бланкенхайм, архиепископ Кельнский, его брат, мессир Валеран, и все князья империи, которые объединились с королем Англии. Эти вызовы были подписаны и запечатаны всеми, кроме герцога Жана Брабантского, который сказал, что он сделает это в надлежащее время и в надлежащем месте. Они были вверены епископы Линкольнскому, который повез их в Париж, и осуществил свою миссию столь честно и хорошо, что его никто не мог упрекнуть. Ему была дарована охранная грамота, чтобы он мог вернуться к своему господину, который, как говорилось выше, находился в Мехельне.

Глава 36.

Как только вызовы были посланы, сэр Уолтер Мэнни совершает первый набег во Францию.

Спустя неделю после посылки вызовов, когда король Франции должен был их уже получить, сэр Уолтер Мэнни собрал около 40 копий, про которые он знал, что может на них положиться. За одну ночь и за день он проскакал с ними через весь Брабант, и прежде чем кто-либо из его спутников узнал, куда и зачем он так спешит, он уже оказался в пределах Эно и поехал через Блатонский лес (Blaton). Тут он рассказал некоторым самым близким своим друзьям о том, что дал в Англии обет, в присутствии рыцарей и дам, что именно он первым вступит во Францию, возьмет какой-нибудь замок или укрепленный город и вообще, совершит какие-нибудь славные воинские подвиги. Поэтому, сейчас он имеет намерение идти вперед, к Мортаню (Mortaigne), с тем, чтобы застать врасплох этот город, который принадлежит французскому королевству. Те, кому он открылся, с радостью согласились за ним следовать. Затем они заново оседлали коней, подтянули доспехи и поскакали тесно сплоченным отрядом. Без отдыха проехав через Блатонский лес, они незадолго до рассвета подошли к Мортаню и к своей радости нашли открытую калитку. Сэр Уолтер, с несколькими своими товарищами, спешился, тихо прошел через калитку и, поставив там охрану, прошел со своим флагом по улице города до большой башни, но здесь ворота и калитка были заперты. Стражники замка услышали их голоса и, узрев их со своего поста, начали играть в горн, крича «Измена! Измена!» Это разбудило воинов и жителей, но они так и не сделали вылазки из цитадели. При таком повороте дела, сэр Уолтер неторопливо отступил по улицам и приказал предать огню те дома, что оказались поблизости от замка, и в то утро сгорело целых 50 домов, а их сильно напуганные обитатели решили, что они все должны оказаться в плену. Но сэр Уолтер и его отряд уже ушли прочь, и отправились к Конде, где они миновали пруд и реку л`Эско 9, держа далее путь в сторону Валансьенна. Оставив его слева от себя, они подошли к Денэну и разместились в местном аббатстве. Затем они двинулись вперед до Бушена и так хорошо договорились с его губернатором, что ворота замка были им открыты. Далее они перешли речку 10, которая впадает в Шельду и начинается около Арлё. Затем они подошли к очень сильному замку, называемому Тён-л`Эвек (Thin-l'Eveque), принадлежавшему епископу Камбре. Замок был настолько застигнут врасплох, что в нем были взяты в плен губернатор и его жена. Сэр Уолтер поместил туда сильный гарнизон и сделал его губернатором своего брата, мессира Жиля де Мони, который причинил много хлопот камбрезийцам, поскольку этот замок расположен менее чем в одном лье от города Камбре. Когда сэр Уолтер осуществил все эти предприятия, он вернулся в Брабант к королю, которого нашел в Мехельне и доложил ему обо всем, что сделал.

Глава 37.

После получения вызовов французы вторгаются в Англию.

Как только король Филипп получил вызовы от короля Англии и его союзников, он стал собирать отовсюду воинов и солдат. Он послал доброго рыцаря из Савойи, сеньора Галлуа де ла Бома (Gallois de la Bausme), к городу Камбре, и сделал его тамошним губернатором, вместе с мессиром Тибо де Марнеем (Thibault de Marneil) и сеньором де Руа (Roye). Вместе с испанцами и французами, у них было целых 200 копий. Король захватил графство Пуату, которое король Англии до этого держал в силу прав своей матери, и еще он послал угрозы некоторым князьям Империи, таким как его племянник граф Эно, герцог Лотарингский, граф Барский, епископ Мецский, епископ Льежский, предупреждая их, чтобы они не предпринимали никаких враждебных действий против его королевства. Большая часть из них ответила так, как он того желал. Но граф Эно, в весьма мужественном ответе, заявил, что хотя он во все времена и готов защищать его королевство от кого бы то ни было, но, тем не менее, поскольку король Англии ведет войну со стороны Империи, как ее викарий и лейтенант, он не может отказать ему в поддержке, в пределах своего графства, так сам он держит эту землю от Империи. Король Франции казался удовлетворенным таким ответом, не придавая, однако, ему большого значения, так как чувствовал себя достаточно сильным, чтобы противостоять своим врагам.

Как только мессир Юг де Куирье, мессир Пьера де Баусе (Bahucet) и Барбенуара (Barbenoire) узнали, что военные действия уже начались, они одним солнечным утром высадились в гавани Саутгемптона, пока его жители были в церкви. Нормандцы, пикардийцы и испанцы вошли в город, многих убили, обесчестили девушек и изнасиловали жен и, нагрузив свои суда награбленным добром, они воспользовались приливом и отплыли к нормандскому берегу. Они сошли на берег в Дьеппе и там разделили свою добычу.

Глава 38

Король Эдуард осаждает город Камбре.

От Мехельна король Англии отправился в Брюссель повидаться с герцогом Брабантским, а его люди прошли мимо города, не входя в него. Там к королю присоединился большой отряд немцев, по крайней мере, из 20 тысяч человек, и король спросил герцога Брабантского, каково будет его намерение - отправиться к Камбре, или покинуть его в этом деле. Герцог ответил, что как только он узнает, что Камбре осажден, то придет туда с 12 сотнями копий добрых воинов, и этот ответ был королю очень приятен. Король уехал и заночевал в Нивеле, на следующий день приехал в Монс, что в Эно, где застал молодого графа Эно и его дядю, которые его с радостью встретили. Сеньор Робер д`Артуа был уже с королем, и он был его первым советником. Его сопровождало 16 или 20 великих баронов и рыцарей из Англии, которых он взял с собой по государственным делам, а также в качестве своих советников. Среди них был епископ Линкольнский, который весьма прославился в этот поход своей мудростью и храбростью. Англичане двигались вперед и заполнили все дороги в равнинных странах, по которым они шли. И за свои деньги они находили достаточно провизии, но некоторые воины платили, а другие - нет.

После того, когда король провел 2 дня в Монсе, в Эно, он приехал в Валансьенн, в который въехал, взяв с собой только 12 рыцарей. Граф Эно уже прибыл туда прибыл, в сопровождении сеньора Жана, своего дяди, сеньора Фаньолль (Faguinelles), сеньора Вершена (Verchin), сеньора Авре (Havareth) и многих иных, которые сопровождали персону графа, своего сеньора. Граф взял короля под руку и повел его в огромный зал, который был должным образом приготовлен, чтобы принять его, и пока они шествовали, присутствующий там епископ Линкольнский поднял свой голос и сказал: «Гильом д`Оссонн (William d'Aussonne), епископ Камбрейский, как поверенный в делах короля Англии и викария императора Римского, я увещеваю вас, чтобы вы согласились открыть ворота города Камбре, а если вы поступите иначе, то вы поплатитесь конфискацией своих земель, а мы войдем на них силой». Но никакого ответа дано не было, поскольку епископ Камбрейский там не присутствовал. Епископ Линкольнский продолжал и сказал: «граф Эно, мы просим вас от имени императора Римского, чтобы вы помогли королю Англии, его викарию, и пришли к городу Камбре со всеми своими войсками». Граф дал ответ и сказал: «Охотно». Затем они вошли в зал, и провели короля в его палату. Вскоре был накрыт ужин, который был роскошным и великолепным. На следующий день король оттуда уехал и приехал в Аспр-на-Шельде, остановившись здесь на 2 дня, поджидая, пока подойдет большая часть его войск. Затем он выступил и отправился вперед, к Камбре. Подойдя к нему, он устроил свой лагерь напротив города и окружил его своей армией, причем его силы росли каждый день.

Молодой граф Эно пришел туда с большим отрядом, в сопровождении своего дяди, мессира Жана, и они подобрали себе место около короля. За ними последовали герцог Гельдернский, маркграф Нейский, граф Монский, граф Сонский (Saunes), сеньор Фокмонский, мессир Арнольд Бланкенхайм и все остальные сеньоры империи, союзники короля, со своими войсками. На 6-й день после того, как король и эти сеньоры заняли свою позицию у Камбре, туда прибыл герцог Брабантский вместе с прекрасной армией - там было целых 900 копий, не считая простых воинов, которым не было числа. Он расквартировался в Остреванте (Ostrenant), за Шельдой, через которую был перекинут мост, связывающий одну армию с другой. Герцог Брабантский не приходил раньше, из-за того, что посылал свой вызов королю Франции, который в это время находился в Компьене. По его получении, мессир Людвиг де Травехен, который до сих пор оправдывал его, пришел в такое смятение, что не вернулся в Брабант, а умер от горя во Франции.

Во время осады Камбрэ было много мелких стычек и боев. Мессир Жан де Эно и сеньор Фокмонский обычно проводили свои действия вместе, и многое сожгли и разрушили в Камбрезийском графстве. Эти сеньоры, с 5 сотнями копий и 1000 прочих вооруженных людей, подошли к замку Уази (Oisy), что в Камбрези, и предприняли столь яростный штурм, что замок непременно был бы взят, если бы оборонявшие его рыцари и оруженосцы самым храбрым образом не защитили бы его для своего сеньора де Куси (Coucy). Поэтому замку был нанесен лишь маленький ущерб, а эти сеньоры вернулись на свои квартиры. Однажды в субботу, граф Эно и его войска подошли к Сен-Кантенским воротам (St. Quentin) и произвели энергичный штурм. Джон Чандос (о чьей доблести будет много говорится в этой книге) и который тогда был еще только оруженосцем проник в пространство между ограждением и воротами на длину копья и очень доблестно сразился там с одним оруженосцем из Вермандуа по имени Жан де Сен-Дизье (Saint Dizier). Каждый из них проявил великую храбрость. Затем энюэрцы силой завладели ограждением. Граф Эно и его маршалы, мессир Жерар де Вершен (Verchin) и мессир Анри д`Антуэн (Henry d'Antoing) тоже были там и находились в первых рядах, также как и многие другие, которые смело рисковали собой, стремясь добыть себе славы. Сеньоры Бомон, Фокмон, Ангиэн (Anghien) и сэр Уолтер Мэнни со своими войсками совершили живую атаку на другие ворота - Робертовские. Но камрезийцы, а также воины, присланные туда королем Франции, защищались со столь великой храбростью и искусством, что нападавшие не достигли успеха, но отступили на свои квартиры, изрядно побитые и уставшие.

По требованию графа Эно туда приехал на службу молодой граф Намюрский, и он заявил, что он будет на их стороне только до тех пор, пока они остаются на территории Империи. Но как только он вторгнуться во Францию, он уедет и присоединится к королю Франции, который приглашает и упрашивает его поступить таким образом. Таково также было и намерение графа Эно, который приказал своим людям, чтобы никто из них, под угрозой смерти, и не помышлял бы сделать что-нибудь враждебное во французском королевстве.

Пока король Англии осаждал город Камбре вместе 40 тысячами вооруженных людей и сильно его стеснил различными штурмами, король Франции собрал свои войска в Перонне, в Вермандуа. Около этого времени король Англии созвал совет из своих соотечественников, а также с участием Робера д`Артуа, к которому он испытывал большое доверие, и спросил у них, что будет лучше - вторгнуться во французское королевство и идти навстречу врагу, или же остаться у Камбре до того, пока они его не возьмут. Английские сеньоры и его личные советники, видя что город силен и хорошо обеспечен людьми, провизией и артиллерией 11, и что потребуется некоторое время, чтобы завоевать его, в чем, однако, они не были твердо уверены, поскольку пока еще не было совершено никаких выдающихся воинских подвигов, и учитывая, что быстро приближается зима, и что здесь они были введены в очень большие расходы, высказали свое мнение, что королю следует двинуться вперед, во Францию, поскольку там он сможет найти изобилие и большой достаток провизии. Этому совету и последовали, и всем сеньорам было приказано снять и свернуть свои палатки, шатры и багаж. Они продвинулись вперед до расположенного у французской границы Мон-Сен-Мартена (Mont St. Martin). Шли они в полном порядке, поотрядно, каждый сеньор со своими людьми.

Маршалами английского войска были графы Нортгемптон, Глостер и Саффолк, а граф Варвик был коннетаблем Англии. Они легко переправились через реку Шельду, недалеко от Мон-Сен-Мартена, поскольку она в этом месте не очень широка. Когда граф Эно проводил короля Англии до границ империи, так что если бы он переправился через Шельду, то оказался бы уже во французском королевстве, он собрался его покинуть, говоря, что сейчас он с ним дальше не пойдет, поскольку если за ним пошлют и его помощь затребует король Филипп, его дядя, каковую злую волю он не хочет на себя навлечь, то он должен будет служить ему во Франции, так же как он служил королю Англии в землях Империи. Король ответил: «Да поможет вам Бог». Затем графы Эно и Намюра повернули назад и со всеми своими войсками отправились в Кенуа (Quesney). Граф Эно распустил большую часть войск, но пожелал, чтобы они находились в готовности, поскольку вскоре он должен будет отправиться на помощь своему дяде, королю Франции.

Глава 39.

Король Англии посвящает в рыцари мессира Анри Фландрского 12, а затем идет в Пикардию.

Как только король Англии перешел Шельду и вступил во французское королевство, он призвал к себе сеньора Анри Фландского, который тогда был лишь простым оруженосцем, и произвел его в рыцари, дав ему при этом 200 фунтов стерлингов в год, которые были должным образом обеспечены собственностью в Англии. Король расположился в аббатстве Мон-Сен-Мартен, где пробыл 2 дня. Его войска рассеялись по стране. Герцог Брабантский обосновался в монастыре Воселль (Vaucelles). Когда король Франции, находившийся в Компьене, услышал эти новости, он повсюду увеличил свои войска и послал своего коннетабля, графа О (Eu) и Гина (Guines) с большим отрядом воинов к Сен-Кантену, чтобы оборонять город и границы от врагов. Он послал сеньоров Куси (Coucy) и А (Ham) в их замки, и большое число воинов - в Гиз, Рибемон (Ribemont), Боэн (Bouchain) и соседние крепости на границе своего королевства. Сам он переехал в Перонн, что в Вермандуа. В то время, пока король Англии находился в аббатстве Мон-Сен-Мартен, его люди опустошили страну вплоть до Бапома (Bapaume) и близких окрестностей Перонна и Сен-Кантена. Они нашли страну богатой и обильной, поскольку в тех краях не было никаких войн.

Мессир Анри Фландрский, оправдывая доверие к своему новообретенному рыцарству и с тем, чтобы завоевать себе славу, вошел в состав отряда рыцарей под предводительством мессира Жана де Эно. Там были также сеньоры Фокмон, Берже (Bergues), Водресен (Vaudresen), Ленс (Lens) и многие другие, общим числом 500 воинов. Они имели намерение относительно пограничного городка Оннекур (Hennecourt), куда бежало огромное число жителей этой страны, которые, полагаясь на силу этой крепости, захватили туда с собой все свое движимое имущество. Мессир Арнольд де Бланкенхайм и мессир Гильом дю Дюнор (William du Dunor) уже находились там, но ничего не сделали, почему все эти собравшиеся вместе сеньоры и желали отправиться туда и сделать все возможное, чтобы завоевать его. В это время в Оннекуре находился один аббат великой храбрости и ума, который приказал, чтобы вокруг города были поставлены деревянные ограждения и такие же поставлены поперек улиц, так чтобы в них оставались проходы не более чем в полфута. Затем он собрал вооруженных людей, снабдил их камнями, негашеной известью и прочие подобными неприятными средствами, чтобы они смогли защитить себя. Как только вышеупомянутые сеньоры туда прибыли, аббат расставил своих людей между воротами и ограждениями, а ворота оставил открытыми. Сеньоры спешились и подошли, с мечами в руках к ограждениям, которые были очень крепкими, и раздавали крепкие удары тем, кто находился внутри них, а те, в свою очередь, защищались очень смело. Мессир аббат не жалел себя, но имея хороший кожаный камзол, мужественно наносил свои удары, и получал столь же добрые в ответ. Было совершено много славных дел, а горожане, чтобы досадить нападавшим, метали смертоносные камни, бревна и корзины, полные извести.

Случилось так, что мессир Анри Фландрский, который находился в первых рядах, со своим мечом привязанным к запястью, сам причинил себе большую заботу. Он подошел слишком близко к аббату, который схватил рукоять его меча и с такой силой потянул ее через ограждение, что его рука проскочила через решетку, а он не мог бросить меч, чтобы не потерять своей чести. Аббат продолжал тянуть, и когда решетка разошлась достаточно широко, и в отверстие уже проходило плечо, он стал утягивать и его самого, удерживая при этом, к величайшему неудобству рыцаря, и рукоять его меча. Со своей стороны, его братья рыцари стали тянуть его к себе, чтобы спасти от вражеских рук, и это перетягивание длилось так долго, что мессир Анри был сильно помят. Однако, в конце концов, он был спасен, но его меч остался у аббата. И то время, когда я писал эту книгу, я проходил через город, и монахи показывали мне этот богато украшенный меч 13, который там хранится. Именно там я узнал всю правду о том штурме. В этот день Оннекур подвергся жестокому штурму, который продолжался до вечерни. Многие из нападавших были убиты или ранены. Мессир Жан де Эно потерял рыцаря из Голландии по имени мессир Герман, на гербе которого была изображен красный составной пояс (fess) и во главе 3 лазурные пряжки. Когда бывшие там фламандцы, энюэрцы, англичане и немцы увидели храбрость тех, кто оборонял город, и что ничего не добившись, сами они побиты и переранены, то они вечером отступили, унеся с собой в свои лагеря раненых и оглушенных.

На следующее утро король покинул Мон-Сен-Мартен и приказал, под страхом смерти, чтобы аббатству не было нанесено никакого ущерба, что и было исполнено. Затем они вторглись в Вермандуа, и ранним часом нашли себе жилища у Мон-Сен-Кантена. Они выстроились в боевой порядок, и сен-кантенцы, могли бы встретить их, если бы захотели, но они не испытывали желания выходить из города. К городским укреплениям отправились разведчики и затеяли бой с теми, кто там находился. Тогда коннетабль Франции и мессир Карл де Блуа вывели своих людей и построили их в боевой порядок палисадами, и когда англичане, среди которых были граф Саффолк, граф Нортгемптон, сэр Реджинальд Кобхэм и многие другие, увидели как хорошо это было сделано, они отступили к главной силам короля, которые оставались в лагере на холме до 4 часов следующего утра. Состоялся совет, чтобы обсудить, должны ли они отправиться походом прямо во Францию, или двинуться к Тьерашу, держась границ Эно. По совету герцога Брабантского, последовали последнему плану, поскольку с той страны они могли получить все необходимые им припасы. Они решили, что если король Филипп последует со своей армией за ними, что как они предполагали, он и сделает, то им надо будет дождаться его на равнинах и непременно дать сражение. Затем они пошли прочь от Мон-Сен-Кантена, держась в правильном строю, тремя отрядами. Маршалы и немцы возглавляли авангард, король Англии центр, а герцог Брабантский - арьергард. Они продвигались за день не более чем на 3-4 лье, рано останавливаясь, но сжигали и грабили всю страну, по которой проходили.

Отряд англичан и немцев пересек реку Сомму, немного ниже аббатства Верманс (Vermans), которому они причинили большой ущерб. Другой отряд, под командованием мессира Жана де Эно и сеньоров Фокмонского и Бланкенхайма, пошел другой дорогой и пришел к Ориньи-Сен-Бенуа (Origny St. Benoit) 14, довольно крупный город, но слабо укрепленный. Поэтому он быстро был взят штурмом, разграблен и опустошен, монахини аббатства изнасилованы, а весь город сожжен. Затем они двинулись вперед через Гиз и Рибемон. Король Англии подошел к Воэрьи (Vehories), где провел целый день, пока его люди грабили всю страну вокруг и полностью ее опустошили. Затем король проложил свой путь к Ла-Фламонгри (la Flamengrie), по дороге на Л`Эшелль (l'Eschelle), что в Тьераше. Маршалы и епископ Линкольнский, во главе 500 копий перешли реку Трисаже (Trisagee) 15, вошли в Ланнуа недалеко от владений сеньора де Куси и сожгли Сен-Говен (St.Gouvin) и город Марль. Они провели одну ночь в Во (Vau), ниже Лана, а на следующий день вернулись к основным силам, так как от нескольких пленных узнали, что король Филипп Французский подошел к Сен-Кантену со 100 тысячами человек, намереваясь переправится там через реку Сомму. При своем отступлении они сожгли очень хороший городок называвшийся Креси-сюр-Селль (Crecy-sur-Selle), вместе со многими другими окрестными городками и усадьбами.

Теперь мы должны рассказать о походе мессира Жана де Эно, у которого было при себе целых 5 сотен латников. Вначале он подошел к Гизу, который сжег и разрушил до основания. В крепости находилась мадам Жанна, его дочь и жена Луи, графа Блуасского. Она просила отца пощадить земли его зятя, но тщетно, поскольку мессир Жан не ушел, пока выполнил задачи своего похода. Затем он вернулся к королю, который остановился в аббатстве Сарнак (Sarnaques), а в это время его люди разоряли страну. Сеньор Фокмонский повел 120 копий из немцев на довольно крупный город Лонньон (Lonnion), в Тьераше. Почти все его жители бежали со всем своим добром, что смогли унести, в лес, и там устроили укрепление, нарубив больших деревьев. Немцы последовали за ними, к ним присоединился мессир Арнольд Бланкенхайм со своим отрядом, и они напали жителей Лонньона в лесу, а те защищались, как только могли. Но они были разбиты и были вынуждены бежать. В том месте было около 40 убитых и раненных, а все что они туда принесли - было разграблено. Так эта страна без всякого сопротивления была обращена в руины, и англичане вели себя в ней так, как будто они были здесь хозяевами.

Глава 40.

Короли Франции и Англии назначают день, когда их армии должны были сойтись в бою.

Король Эдуард выступил из Сарнака и приехал в Монтрей (Montreuil), где остановился на один день, а утром следующего дня отправился в Ла-Фламонгри, где собрал вокруг себя всех своих людей, а число их было более 40 тысяч. Он держал совет и решил, что он будет поджидать короля Филиппа и его армию, и что он предложит ему сразиться. Король Франции вместе со всей своей армией оставил Сен-Кантен, где каждый день к нему подходили подкрепления, и подошел к Виронфоссу (Vironfosse). Там он остановился и приказал остановиться своей армии, говоря, что не двинется дальше, пока не сразится с королем Англии и его союзниками, которые находились от него на расстоянии не более 2 лье. Как только граф Эно, который со своими воинами оставался в Кенуа, узнал, что король Франции находится в Виронфоссе в ожидании грядущей битвы, он ринулся туда и присоединился к армии Франции, имея при себе примерно 500 копий. Он сам предстал перед своим дядей, который принял его не очень любезно, поскольку он был его противником во время осады Камбре. Тем не менее, граф оправдался столь изящным образом, что король и его советники были вполне удовлетворены. Маршалы, которыми к слову сказать, являлись Бертран (Bertrand) и Де Три (De Trie), приказали, что графу следует расположиться в непосредственной близости от английской армии. Лагеря двух королей находились в поле между Виронфоссом и Ла-Фламонгри, но они не делали никакого движения. На памяти людей еще не было такого прекрасного сборища в одном месте великих сеньоров, ведь там лично присутствовал сам король Франции, и при нем находились король Карл Богемский, король Наваррский и король Шотландский, а герцоги, графы, бароны и рыцари - без числа, и каждый день их все прибывало.

Когда король Англии, остановившийся на привал на равнине графства Тьераш, как вы о том уже слышали, узнал, что король Франции находится от менее, чем в 2 лье от него и полон желания дать ему сражение, он созвал вождей своей армии и потребовал от них наилучшим образом сохранить свою честь, так как сам он намеревался принять бой. Сеньоры посмотрели друг на друга и попросили герцога Брабантского высказать их мнение. Герцог ответил, что он за сражение, раз они не могут без него достойно отступить, и он посоветовал, чтобы к королю Франции был послан герольд, который передал бы предложение вступить в бой и определить, в какой день он состоится. Такие полномочия получил герольд герцога Гельдернского, который хорошо говорил по-французски. Ознакомившись с тем, о чем он должен будет говорить, он въехал во французский лагерь и предстал перед королем и его советниками и сказал им, что король Англии стоит в поле и требует и просит, чтобы обе армии сразились друг с другом. На это король Филипп выразил согласия и назначил этим днем пятницу, а дело это было в среду. Герольд вернулся назад, получив доброе угощение и облачившись в искусно отделанную мехом мантию, которую король и сеньоры Франции подарили ему за те новости, что он принес. Таким образом, день был определен, сведения об этом были доведены до капитанов обоих армий и, соответственно, каждый стал делать свои приготовления.

В четверг утром, два рыцаря, принадлежавшие графу Эно, сеньоры Фагинелль (Faguinelles) и Тюпеньи (Tupegny) оседлали коней и, покинув ряды своей армии, отправились посмотреть на английскую. Некоторое время они храбро скакали вдоль линии английского войска, но случилось так, что лошадь сеньора Фагинелля испугалась и понесла, и несмотря на все усилия всадника, хотел он того или нет, доставила его во вражеское расположение. Он попал в руки немцев, которые, быстро разобравшись, что он принадлежит не к их партии, окружили его и его коня и взяли в плен. Он оказался пленником 5 или 6 немецких дворян, которые немедленно запросили выкуп. Когда они обнаружили, что он из Эно, то спросили, знает ли он мессира Жана де Эно. Он ответил, что да, и просил их, ради любви к Богу, доставить его к нему, поскольку он уверен, что мессир Жан заплатит за него выкуп. Немцы на это обрадовались и привели его к мессиру Жану, который лично поручился за его выкуп. Так сеньор Фагинелль вернулся в энюэрскую армию к своему графу и другим сеньорам. Его конь был возвращен ему благодаря просьбам сеньора де Бомона. Так прошел этот день, без других происшествий, достойных упоминания.

Глава 41.

Короли Англии и Франции выстраивают у Виронфосса свои армии в боевой порядок.

Когда наступило утро пятницы, две армии привели себя в готовность и выстроились плотными массами, каждый сеньор со своими людьми на своих местах. Многие приняли причастие и исповедовались. Вначале мы расскажем об английском боевом порядке, который вытянулся на равнине и состоял из трех полков пехоты. Своих лошадей и обоз они поместили в находившемся позади маленьком лесочке и потроили там укрепления. Первым полком командовали герцог Гельдернский, маркиз Нейский, маркграф Бранденбургский 16, мессир Жан де Эно, графы Монса и Савинье, сеньор Фокмонский, мессир Гильом дю Фор (du Fort), мессир Арнольд де Бланкенхайма и прочие немцы. В нем было 22 знамени и 60 вымпелов, а всего отряд состоял из 8 тысяч добрых людей.

Второй полк находился под командованием герцога Брабантского, с которым были бароны и рыцари его страны. Во-первых, сеньор Кус (Kus), сеньор Бреда, сеньор Возэлар (Vauselaire), сеньор Брогинель (Broguinal), сеньор д`Остонвор (d`Estonnevort), сеньор Витен (Wyten), сеньор д`Элькс (d`Elks), сеньор Касбень (Cassebegne), сеньор де Дюффель (Duffle), мессир Тьерри де Валькур (Thierry de Valcourt), мессир Расс де Грее (Rasse de Gres), мессир Жан де Касбень, sir Готье де Отберг (Hautebergue), три брата Де Арлебек (De Harlebeque), мессир Жан Фитифе (Fitifee), мессир Жиль де Коттерб (Cotterebe), мессир Генрих Фладрский, о котором мы имели возможность упомянуть выше. Под знаменем герцога Брабантского также стояли и некоторые бароны и рыцари из Фландрии, а именно - сеньоры Аллэн (Hallain) и Гуитэ (Guiten), мессир Эктор Виллэн (Hector Villains), мессир Жан де Род, мессир Ульфар де Гуистель (Oulphart (или Vauflart) de Guistelles), мессир Гильом д`Эстрат (d`Estrates), мессир Госсуэ де ла Муэль (Gossuin de la Muelle) и много других. У герцога Брабантского было 24 знамени и 80 вымпелов, при общей численности 7 тысяч человек.

Третий отряд, который был самым большим, находился под личным командованием короля Англии. С ним были: его кузен, граф Дерби, сын герцога Ланкастерского, епископ Линкольнский, епископ Дархэмский, граф Солсбери, граф Нортгемптон, граф Глостер, граф Саффолк, мессир Робер д`Артуа, который звался графом Ричмондским, граф Херфорд, сэр Реджинальд Кобхэм, лорд Перси, лорд Росс, лорд Моубрей, сэр Льюис и сэр Джон Бьюкампы, лорд Делавэр, лорд Линкольн, лорд Бассет, лорд Фитцуолтер, сэр Уолтер Мэнни, сэр Хью Гастингс, сэр Джон Лиль и множество других, которых я не имею возможности назвать. Король многих посвятил в рыцари, среди которых был и сэр Джон Чандос 17, о чьих многочисленных доблестных подвигах будет написано в этой книге. У короля было 28 знамен и 90 вымпелов, и в его отряде должно было быть около 6000 воинов и такое же количество лучников. На своем фланге он сформировал еще один отряд под командованием графа Варвика, графа Пемброука, лорда Беркли, лорда Молинса и некоторых других. Они находились верхом, чтобы вновь сплачивать тех, кто мог бы быть приведен в беспорядок, а также чтобы охранять тылы. Когда все было определено, и каждый сеньор стоял под своим знаменем, как о том распорядились маршалы, король сел на оседланного иноходца, и в сопровождении лишь мессира Роббера д`Артуа, сэра Реджинальда Кобхэма и сэра Уолтера Мэнни, поскакал вдоль рядов своей армии и с пристойной любезностью упрашивал своих лордов и их товарищей, чтобы они сохранили свою честь, что они все и обещали сделать. Затем он вернулся к своему отряду и сам встал в его боевой строй, и приказал, чтобы никто не двигался вперед, пока не двинутся знамена маршалов.

Расскажем теперь о короле Франции, что о нем сообщали те, кто там присутствовал. У него было 11 раз по 20 знамен, 4 короля, 6 герцогов, 26 графов, до 5000 рыцарей, и более 40 тысяч простых воинов. Вместе с Филиппом де Валуа, королем Франции, находились короли Богемии, Наварры и Шотландии, герцоги Нормандии, Бретани, Бургундии, Бурбонэ, Лотаринии и Афин, графы Алансона (брат короля), Фландрии, Эно, Блуа, Бара, Фореза, Фуа, Арманьяка, граф-дофин Оверни, графы Лонгвилль, Этамп, Вандом, Аркур, Сен-Поль, Гин, Булонь, Русси, Даммартен, Валентинуа, Оксерр, Сансерр, Женевы, Дрё, и столь много графов и виконтов из Гаскони и Лангедока, что перечислять их поименно заняло бы слишком много времени. Прекрасное зрелище представляли собой развевающиеся на равнине знамена и вымпелы, покрытые геральдическими попонами кони, богато вооруженные рыцари и оруженосцы. Французы сформировали три больших полка, каждый из 15 тысяч латников и 20 тысяч пехотинцев.

Глава 42.

Оба короля, не дав сражения, отступили от Виронфосса.

Достойно большого удивления, что две столь прекрасные армии смогли разойтись без боя. Но среди французов были противоположные мнения, и каждый высказывал свои мысли. Некоторые говорили, что будет великим позором и достойным великого порицания, если король не даст сражение, когда видит своих врагов так близко от себя, пришедших в боевом строю в его королевство, чтобы сразиться с ним, согласно его же собственному обещанию. Другие говорили, что сражаться будет крайней степенью безумия, если только изменой, ведь, если фортуна будет неблагоприятной, то король побежит с великим риском потерять королевство, а если он одолеет своих врагов, то это не приблизит его к овладению Англией или землями союзников. Таким образом, почти до 12 часов, день прошел в спорах и дебатах. Около полудня на поле показался заяц, который побежал между отрядами французской армии, что произвело большой шум и крик. Это показалось воинам, располагавшимся сзади, что спереди начался бой, и многие надели шлемы и изготовили мечи. Несколько человек было посвящено в рыцари, особенно графом Эно, который произвел в рыцари 14 человек, и впоследствии их так и называли «рыцарями зайца».

В таком состоянии, без движения, кроме того, о котором только что упомянул, обе армии оставались всю пятницу. В разгар дебатов в совете короля Франции, были доставлены письма от Роберта, короля Сицилии, адресованные ему и его совету. Этот король Роберт был, как они говорили, весьма великим астрологом и сведущим в сокровенных науках, и он часто колдовал над гороскопами королей Франции и Англии и с помощью своей астрологии и изучения влияния звезд он обнаружил, что если король Франции лично сразится с королем Англии, то он наверняка будет побежден. В соответствии с этим, он, как мудрый король, и весьма опасаясь риска и возможной угрозы для своего кузена, короля Франции, послал, еще задолго до этого дня, письма, в которых самым искренним образом требовал, чтобы Филипп и его совет никогда бы не давали сражения англичанам, когда среди них присутствует лично король Эдуард. Эти сомнения и это письмо от короля Сицилии сильно привели в уныние французских сеньоров, о чем был уведомлен король, который, несмотря на это, страстно желал сражения. Но его так сильно отговаривали от этого, что день прошел спокойно и все вернулись в свои палатки.

Когда граф Эно увидел, что не было и никакого подобия битвы, то он увел всех своих людей и вернулся в Кенуа. Король Англии, герцог Брабантский и другие сеньоры начали готовиться к своему возвращению, собирая обоз и ночью пятницы ушли в Авешен, в Эно, где и расположились, как в городе, так и в его окрестностях. На следующий день немцы и брабантцы попросили разрешения на отъезд и вернулись по домам. Король Англии отправился в Брабант вместе со своим кузеном герцогом.

Король Франции, когда, после полудня пятницы, обе армии покинули свои боевые порядки, удалился в свой шатер очень разгневанным, что бой не состоялся, но члены его совета, говорили ему, что он поступил очень правильно, и доблестно изгнал своих врагов. Ведь они ушли из его королевства, а король Англии должен будет предпринять много подобных походов, чтобы завоевать французское королевство. На следующий день Филипп дал всем, герцогам, баронам, рыцарям и всем прочим, разрешение покинуть войско, самым любезным образом поблагодарив военачальников за то, что они пришли столь хорошо оснащенные, чтобы служить и помогать ему. Так закончился этот великий поход, и каждый вернулся к себе домой. Король Франции уехал в Сент-Омер и отдал там основные распоряжения о государственных делах. Он определил назначить большое число воинов в гарнизоны, особенно в Турнэ (Tournay), Лилль (Lisle) и Дуэ (Douay), а также во все городки, граничащие с империей. Он послал мессира Годемара дю Фэ в Турнэ и назначил его генерал-губернатором и регентом всей прилегающей страны, а мессира Одо де Боже (Edward de Beaujeu) – в Мортань (Mortaigne). И когда он распорядился и остальными делами по своему усмотрению, то вернулся в Париж.

Глава 43.

Король Эдуард принимает герб и титул короля Франции.

Когда король Эдуард ушел из Ла-Фламонгри и прибыл в Брабант, он отправился прямой дорогой в Брюссель. Туда его сопровождали герцог Гельдернский, герцог Юлихский, маркграф Бранденбургский, граф Монский, сеньор Жан де Эно, сеньор Фокмонский и все бароны империи, которые находились с ним в союзе, так как они желали рассмотреть, что делать дальше в той войне, что они начали. Для подготовки еще более крупного похода они назначили конференцию в Брюсселе и пригласили Якоба фон Артевельде, каковой и прибыл туда с большой пышностью и привел с собой всех советников из главных городов Фландрии. На этом парламенте имперские союзники посоветовали королю Англии упросить фламандцев оказать ему помощь и поддержку в его войне, бросить вызов королю Франции и следовать ха королем Эдуардом туда, куда он их поведет, а взамен помочь им возвратить Лилль, Дуэ и Бетюн. Фламандцы выслушали это предложение с удовольствием, но они попросили короля, чтобы он дал им возможность посовещаться между собой, и в короткое время они должны ответить на его предложения. Король согласился, и вскоре они дали такой ответ:

«Любимый государь! Прежде ты уже делал нам аналогичное предложение, и мы готовы сделать для тебя любую разумную вещь, не наносящую ущерба нашей чести и вере, но мы клятвенно поручились перед апостолической курией, под залог 2 миллионов флоринов, что никогда не будем вести наступательных действий против короля Франции, кто бы им не был, под угрозой конфискации этой суммы и отлучения от церкви. Но если ты пожелаешь сделать то, о чем мы тебе скажем, то сможешь найти здесь выход, а именно, ты должен принять герб Франции, разделишь его с гербом Англии и провозгласишь себя королем Франции. Мы признаем твой титул действительным и потребуем от тебя возмещения вышеуказанной суммы, которую ты нам пожалуешь в качестве короля Франции - таким образом мы оправдаемся и будем вольны следовать за тобой куда тебе будет угодно».

Король созвал свой совет, поскольку он был не склонен принимать титул и герб Франции, видя, что в настоящее время он еще не завоевал никакой части этого королевства, и неясно, сможет ли он когда-нибудь это сделать. С другой стороны, он не хотел терять помощь и содействие фламандцев, которые в то время могли бы сослужить ему более великую службу, чем все другие. Поэтому, он советовался с сеньорами империи, мессиром Робером д`Артуа, и своими самыми близкими советниками, которые, должным образом, взвесив плюсы и минусы, посоветовали ему дать такой ответ фламандцам: что если они обязуются, своими подписями, согласиться помогать ему вести войну, то он охотно согласиться на их условия и поклянется помочь им вернуть Лилль, Дуэ и Бетюн. И они на это охотно согласились. Был назначен день для встречи в Генте, где собрались король, большая часть князей империи и генеральный совет от различных городов Фландрии. Были повторены вышеупомянутые предложения и ответы, клятвы и письменные обязательства, и король Англии надел гербы Франции, разделив их с гербами Англии. С этого дня и впредь он носил титул короля Франции, и так было до тех пор, пока он от него не отказаться, согласно определенному договору, как о том будет рассказано в этой книге позднее.

На этой проходившей в Генте конференции, князья начало активной войны против Франции назначили на лето и обещали осадить город Турнэ. Фламандцы этому весьма обрадовались, поскольку они полагали, что будут достаточно сильными, чтобы завоевать его, и раз теперь они перешли под покровительство короля Англии, то им легко удастся вернуть Лилль, Дуэ, Бетюн со всеми прилегающими территориями, которые по праву принадлежат графству Фландрия. Находившиеся в Генте князья и советники, сильно поражаясь тому, что на эту конференцию не явился граф Эно, но им были присланы такие пристойные извинения, что король и все остальные были удовлетворены.

Дела оставались в таком состоянии, когда князья распрощались и уехали в свои страны. Король Англии уехал в Антверпен, но королева осталась со своим багажом в Генте, где ее часто навещал Якоб ван Артевельде и другие гентские сеньоры и дамы. Король оставил во Фландрии графов Солсбери и Суффолка, которые уехали в город Ипр, и стали там с гарнизоном. Оттуда они совершали набеги на Лилль и его окрестности. Когда королевские вассалы были готовы, он с многочисленной свитой сел в Антверпене на корабли и отплыл в Лондон, куда и прибыл около дня Святого Андрея 1339 года и был радостно встречен своими подданными, страстно желавшими его возвращения. Ему были принесены великие жалобы на те мародерства, что совершили в Саутгемптоне нормандцы, пикардийцы и испанцы, на что он ответил, что когда придет его черед, он заставит их дорого за это заплатить, и он сдержал свое слово уже до конца этого года.

Комментарии

1. Рашка - страна в Турецкой Европе (на начало.XIX в - прим. перев), находится в северной части Сербии и получило имя от реки, притока Моравы. Главные города - Белград, Семендрия и Галомбац. Эта страна имела королей туземного происхождения. Rasse может также ошибочно смешиваться с Lyas, в Армении, где около этого времени, король или царь Касаний (Cassanus) и 7 тысяч христиан были убиты язычниками. - Barnes, p.56.

2. Сорт меда, приправленного специями - прим. перев.

3. Монсеньор де Сижер (Siger), знатный человек из Куртре. По владениям в Куртизьене, его обычно звали сеньором Куртизьеном. — Carte, vol. ii. p. 429.

4. Город в Нидерландах, в 3 лье от Монса и в 4 от Мабёжа.

5. Ги де Рикенбург, бастард, брат графа Фландрского.

6. Лорд Хейль «Анналы Шотландии»: «В таких обстоятельствах стало необходимым найти безопасное место в качестве убежища молодого короля и его супруги. Малкольм Флеминг нашел способы отвезти его из замка Данбартон во Францию, где они были с честью приняты.

Был ли Дэвид II отвезен во Францию после битвы при Дуплине в 1332, или же позднее, после битвы при Халидоне в 1333, является малозначительным вопросом. Наши позднейшие авторы высказываются в пользу 1333, и не без основательной причины. Они основываются, главным образом, на том, что Бальол 23 ноября 1332 года хочет женится на Джоанне, малолетней супруге Дэвида Брюса (Foeders, tom. iv. pp. 536-539), чего он не мог бы делать, если бы она была отвезена во Францию сразу после битвы при Дуплине 12 августа 1332 года. Это более убедительный аргумент, чем тот, который указывает на то, что при описании всего и вся в Хронике Фруассара, даты и факты странным образом находятся не на своем месте и перемешаны, как будто в устной истории».

7. Графство Лоос прежде имело своих собственных графов, и являлось частью территории епископства Льежского.

8. Маленький городок в Брабанте, между Брюсселем и Meхельном, на реке Сене.

9. Т. е. Шельду. – прим. пер.

10. Река Сансе, к югу от Бушена – прим. пер.

11. Т. е. всеми видами снаряжения, в том числе и технических средств. – прим. пер.

12. Его имя было Анри О (Eam). Через 8 лет он был сделан баннеретом принцем Уэльским, который пожаловал ему на проживание 100 марок, взимаемых за счет манора Брейденаш (Bradenash) в графстве Девон. Он также был 24-м рыцарем Ордена Подвязки.

Сын Анри и внук Ги де Дампьера. Его отец после поражения Дампьеров в 1305 уехал в Италию. В 1337 его сын приехал из Италии на службу Эдуарду III. – прим. пер.

13. В русском переводе Римского манускрипта и манускриптов А/В (2008г) везде речь идет о захваченном копье. Но в переводе Джонса - о мече. – прим. пер.

14. Маленький городок в Пикардии в 3 милях от Сен-Кантена

15. Т.е. Уазу – прим. пер.

16. Людовик V, сын императора Людовика IV Баварского. – прим. пер.

17. Ни лорд Бернерс, ни Соваж не упоминают о его посвящении в рыцари, но говорят о сэре Джоне Чандосе уже как о рыцаре.

Глава 44.

Французы опустошают земли мессира Жана де Эно.

По своему возвращению в Париж, король Филипп распустил свою армию, но послал сильные подкрепления флоту, который держал на море под командованием Куирье, Баусе и Барбенуара. Эти три мастера корсаров имели под своим началом в качестве солдат генуэзцев, нормандцев, пикардийцев и бретонцев, и этой зимой нанесли большой ущерб англичанам. Они часто высаживались на английский берег около Сэндвича, Рая, Уинчелси и Дувра и навели большой страх, ведь у них было до 60 тысяч воинов, и никто не осмеливался покинуть английские порты из страха быть ограбленным и преданным смерти. Во время зимы эти моряки принесли значительную пользу королю Франции, и в особенности взятием корабля «Христофор», богато нагруженным деньгами и шерстью, которую англичане везли во Фландрию. Этот корабль обошелся королю Англии в очень большую сумму. Когда он был взят нормандцами и другими корсарами, то был разграблен, а все находившиеся на его борту преданы смерти. Впоследствии французы много говорили о его захвате и очень много хвастали по этому поводу.

Король Франции постоянно думал над тем, как бы отомстить своим врагам и особенно мессиру Жану де Эно, который, как ему сообщили, нанес ему наибольший ущерб, когда привел короля Эдуарда в графства Камбрези и Тьераш и сжег и разрушил все, что встречал на своем пути. Поэтому, он написал монсеньору де Бемону (Bemont), сеньору де Брос (Bresne), видаму Шалонскому, сеньору Жану де ла Бону (de la Bone) 1, сеньорам Жану и Жерару де Луар (de Loire), приказав им собрать отряд воинов, и не откладывая, совершить вылазку на земли сеньора Жана де Эно, где все следует сжечь. Эти сеньоры повиновались приказу короля и тайком собрали так много людей, что их отряд насчитывал 500 воинов, с которыми они однажды утром явились перед городом Шимэ (Chimay), вошли в него и награбили много добра, ведь его жители никак не предполагали, что французы смогут так далеко углубиться в их страну или пройти через лес Тьераш. Однако они это сделали и теперь сожгли пригороды Шимэ и много деревень в его окрестностях, действительно все земли Шимэ, за исключением крепостей. Затем они вместе с добычей вернулись в Обантон (Aubenton), в Тьераше. Известия и жалобы на это вскоре были доставлены мессиру Жану де Эно, который в это время находился в Монсе вместе со своим племянником, на что он был очень разгневан и не без причины. Граф также был недоволен - ведь эти земли он держал от него, но он молчал и открыто не выказывал никакого умысла отомстить французскому королевству.

Примерно во время этого опустошительного набега случилось так, что несколько солдат, которые стояли гарнизоном в Камбре, подошли к небольшому укрепленному дому, располагавшемуся снаружи стен города, и называвшемуся Реленк (Relenques). Дом этот принадлежал мессиру Жану де Эно, и охранялся его бастардом, который имел при себе около 15 человек. Их атаковали целый день, но они доблестно защищались. Рвы были замерзшими, поэтому никто не мог приблизиться к стенам. Понимая свое положение, осажденные, около полуночи, взяли с собой что могли, и покинули дом, предав его огню. На следующее утро, когда воины, пришедшие из Камбре, вернулись и увидели горящий дом, они разрушили его стены и все, что еще оставалось. Бастард и его спутники отступили в Валансьенн. Прежде рассказывалось о том, как сэр Уолтер Мэнни захватил замок Тён-л`Эвек и поставил во главе его гарнизона своего брата, Жиля де Мони. Этот брат совершил много вылазок против Камбре и причинил его гарнизону много хлопот, ведь каждый день он затевал стычки, подходя поближе к укреплениям. Так продолжалось некоторое время.

Однажды очень рано утром, он выступил из замка Тён, имея при себе примерно 120 конных воинов, и подошел к палисадам Камбре. Тревога была столь большой, что многие были напуганы. Воины гарнизон вооружились, как только могли, со всей поспешностью оседлали коней и поспешили к воротам, где происходила стычка. Там обнаружилось, что мессир Жиль прогнал камбрезийцев, и тогда воины атаковали врагов. Среди камбрезийцев был молодой оруженосец из Гаскони по имени Гильом Маршан (Marchant), который приехал на поле боя на добром коне, щит его висел у него на шее, копье лежало на упоре, он был полностью вооружен и спешил в бой. Когда мессир Жиль увидел его приближение, то пришпорил коня, чтобы встретить его самым яростным образом, и они бесстрашно встретились друг с другом с копьями в руках. У мессира Жиля щит был разнесен на куски, также как и все доспехи около сердца, и железо пронзило его тело едва ли не насквозь. Поэтому, он упал на землю. Это внушило сильный страх его партии и доставило такую же радость другой. Схватка была очень ожесточенной, несколько человек было ранено, и было совершено множество славных деяний, но, в конце концов, воины из Камбре отстояли свою землю и прогнали своих врагов. Они вернулись в город с триумфом и с самим мессиром Жилем, которого они немедленно освободили от доспехов. Осмотрев его раны, они очень хотели, чтобы он остался в живых, но их пожелания были тщетными, ибо он умер на следующий день. Они решили отправить его тело к его двум братьям, Жану и Тьерри, которые находились в гарнизоне Бушена (Bouchain), в л`Остреване (l'Ostrevant), ведь, хотя графство Эно и не участвовало в войне, все границы со стороны Франции очень строго охранялись. Они заказали красивый гроб, в который положили его тело и приказали двум монахам отнести его к братьям, которые приняли его с большой горестью, и впоследствии он был доставлен в церковь Кордельеров в Валансьене, где и был похоронен. Два брата пришли в замок Тён-л`Эвек и начали очень суровую войну против камбрезийцев, мстя за ту потерю, которую те им причинили.

Мессир Годемар дю Фэ в это время командовал именем короля Франции в Турнэ и соседних крепостях, сеньор Боже - в Мортене на Шельде, верховный сенешаль Каркассона - в городе Сент-Аман (St. Amand), мессир Амори де Пуассье (Aimery de Poictiers) - в Дуэ, сеньор Галуа де ла Бом, сеньор де Виллар, маршал де Мирпуа и сеньор де Марней - в городе Камбре. Эти рыцари, также как и оруженосцы и простые воины не желали ничего большего, чем разрешения войти в Эно и грабить и разрушать его. Епископ Камбре, который уехал в Париж и находился при короле, жаловался, как только предоставлялась такая возможность, на ущерб, который ему причинили энюэрцы, на то, что они сожгли и разрушили у него больше, чем это мог бы сделать кто-нибудь еще. Поэтому король, в конце концов, дал свое согласие воинам графства Камбре на вторжение и опустошение графства Эно. Тогда в гарнизоне Камбре приготовили для этого похода 6 сотен воинов и те, кто был для этого назначен, выступили из Камбре в субботу в сумерках. В тот же час выступили те, кто был отряжен из Мальмезона. Оба отряда встретились по дороге и подошли к городу Аспру, который был большим и красивым, хотя и не укрепленным. Его жители не испытывали страха, поскольку они никогда не получали никакого уведомления о том, что графству была объявлена война. Войдя в город, французы застали всех сидящими по домам. Захватив и разграбив то, что они хотели, они сожгли город столь основательно, что кроме стен ничего не осталось.

В Апре находилось приорство черных монахов, которое зависело от аббатства Сен-Ваас (St.Waas), что в Аррасе. Монастырь был обширный, и имел много принадлежавших ему строений, которые также были разграблены и сожжены самым мерзким образом. После своего набега воины вернулись в Камбре, свезя туда всю свою добычу. Известия об этом вскоре достигли Валансьенна, и графу Гильому сообщили об этом, когда он спал в своем особняке, называвшемся Ла-Салль. Он немедленно поднялся, сам оделся в большой спешке и созвал всех своих сеньоров, которые при нем находились - в это время их было немного, только его верховный сенешаль, мессир Жерар де Вершель (Verchil), мессир Анри д`Антуэн, мессир Анри де Уффализ (Huffulise), мессир Тьерри де Валькур (Walcourt), сеньоры Флуайон (Flayon) и Потрель (Potrelles) и несколько человек из его свиты, поскольку остальные проживали в разных домах и не были готовы так быстро, как граф. Не дожидаясь их, граф поспешил на Валансьенский рынок и приказал пробить в колокола тревогу. Это разбудило всех жителей города, которые приготовились как можно быстрее следовать за своим сеньором. А тот уже был за пределами города и скакал на коне в сторону Аспра. Когда он проехал около лье, ему сообщили, что все его усилия тщетны, поскольку французы уже ушли. Тогда он отправился в аббатство Фонтенель, где находилась мадам его мать, которая применила все возможные средства, чтобы успокоить и смягчить его гнев, но он сказал, что скоро заставит французское королевство дорого заплатить за этот грабеж. Мадам его мать сделала все, что могла, чтобы успокоить его, и она больше всего желала оправдать короля Франции в этом несчастье, но он не хотел ее слышать и сказал, что он должен определить, каким образом он может наиболее быстро отомстить за себя и сжечь часть французских земель. Пробыв там короткое время, он вернулся в Валансьенн и написал письма рыцарям и прелатам, чтобы те дали свой совет, что ему следует делать при данных обстоятельствах, и приказал им в назначенный день собраться в Монсе.

Когда мессир Жан де Эно, который находился в Бомоне и думал над тем, как бы отомстить за сожжение своей земли, услышал об этих вещах, он оседлал своего коня и приехал к племяннику, которого нашел в Ла-Салле. Как только граф узнал о его приближении, то вышел ему навстречу его и сказал: «Добрый дядя, ваше отсутствие сделало французов очень гордыми». Мессир Жан ответил: «Возблагодари Господь! Ведь хотя я очень раздосадован убытком, который ты понес, все же, я не могу быть несколько удовлетворенным тем, что случилось - ведь ты теперь видишь, что получил в обмен на любовь и содействие, которое ты оказывал французам. Теперь ты должен сделать набег на них, исходя из своих собственных интересов». «Назначьте место, - сказал граф, и он будет предпринят». Когда подошел день, назначенный для конференции, что должна была пройти в Монсе, там присутствовали все советники из разных городов, равно как и из Голландии и Зеландии.

Было сделано много предложений, и некоторые бароны были за то, чтобы послать соответствующим образом проинструктированных лиц к королю Франции и, если он признает, что приказал или согласился на вторжение и разрушение Эно, или посылал своих воинов на земли графа, то тогда спросить его, на каком основании он это сделал, так как графу или графству не было послано никакого вызова. Другие были за то, чтобы отомстить за это поругание таким же образом, как это начали делать французы. Над этими предложениями много спорили и обсуждали, но, наконец, было определено, что ни граф, ни графство не могут быть честными в этом деле без объявления войны французскому королевству, как за сожжение земель Шимэ, так и за их беззакония, совершенные в Аспре. Поэтому было решено, что следует послать вызов королю Франции, и что позже они должны вторгнуться в его королевство с большим отрядом воинов.

Эти письма с вызовом были написаны и подписаны графом и всеми баронами, и доставить их был назначен аббат Тибо из Сен-Криспена (St. Crispin). Затем вернувшийся граф поблагодарил всех своих вассалов за доброе расположение, которое он увидел в них, поскольку они обещали ему помощь и содействие при любых обстоятельствах. Аббат Сен-Криспена доставил вызов королю, который едва обратил на него внимание, сказав, что его племянник просто возмутительный сумасброд, и доторговался до того, что его графство сжигают и разрушают. С этим аббат и вернулся домой и рассказал графу и его совету о том, что с ним случилось, и о том ответе, что он получил. Граф немедленно собрал воинов, призвал всех своих рыцарей и оруженосцев из Брабанта и Фландрии, так же как и из своей собственной страны и, приложив все усилия, добился того, что в короткое время собрал большой отряд хорошо экипированных всадников. Они выступили из Монса, что в Эно, и из его окрестностей, и двинулись вперед до земель Шимэ, поскольку в намерения графа и его дяди входило сжечь и разрушить земли сеньора де Брос, а также Обантон (Aubenton) в Тьераше.

Глава 45.

Граф Эно берет и разрушает Обантон в Тьераше.

Жители города Обантона очень боялись графа Эно и его дядю и высказали свои опасения главному бальи Вермандуа, который послал им на помощь видама Шалонского, сеньора де Бемона, сеньора де ла Бона, сеньора Жана Луарского и многих других. Эти рыцари со своими отрядами пришли в Обантон в количестве целых трех сотен воинов. Город был защищен лишь палисадами, которые во многих местах были в это последнее время восстановлены. В ожидании энюэрцев они сделали много приготовлений для защиты города. Сам город был большим, богатым, и в нем было полно тканей.

Энюэрцы явились в пятницу вечером и расположились около Обантона, откуда они высматривали, какую часть города легче всего взять. На следующий день они устремились в атаку, выстроившись тремя отрядами, их знамена были выстроены по фронту вместе с их арбалетчиками. Первый отряд возглавлял граф Эно, при котором было множество рыцарей и оруженосцев, его соотечественников. Его дядя командовал вторым, где также было много воинов. Третий находился под командованием сеньора Фокмонского и состоял из немцев. Каждый сеньор был со своими людьми и под своим знаменем. Сражение началось сразу же по их приближении, и было очень ожесточенным. Арбалетчики стреляли и изнутри и снаружи, из-за чего много людей было ранено. Граф и его отряд подошел к воротам, где состоялся серьезный штурм, и было много схваток. Видам Шалонский, который находился там, проявил чудеса храбрости, и на этом месте он посвятил в рыцари трех своих сыновей, которые совершили множество боевых подвигов достойных своего нового звания. Но граф давил на них так сильно, что захватил палисад и заставил своих противников отступить за ворота, и там яростный штурм продолжился. Мессир Жан де ла Бон 2 и мессир Жан де Бемон были поставлены у ворот, ведущих в Шимэ, которые подверглись смелой атаке. Французы были вынуждены отступить внутрь ворот, они потеряли свои палисады, которые были, также как и мост, захвачены энюэрцами. Бой возобновился с новой силой, поскольку отступившие в город, взгромоздились над воротами, забрасывая противника деревянными бревнами, горшками с известью и градом камней, благодаря чему, те, у кого не было достаточно крепких щитов, получили серьезные ранения. Один оруженосец из Эно, по имени Бодуэн де Бофор, получил такой сильный удар камнем в щит, что тот раскололся, и его рука была сломана, что заставило его удалиться в лагерь, и из-за этого, в течение долгого времени он не мог сражаться. Атака была энергично отражена, и гарнизон с большой доблестью отстоял город. И доблесть действительно была им необходима, так как их врагов было много больше, и если бы не те дворяне, что прибыли в Обантон, то город был бы взят очень быстро. Однако, в конце концов, город был взят силой, палисады, которые были только из дерева, были сломаны. Мессир Жан де Эно со своим знаменем первый ворвался в город под приветственные крики и шум воинов. Тогда видам Шалонский вместе с несколькими рыцарями и оруженосцами отступил в церковь, где они приготовились, со знаменами и вымпелами, продолжать сражение, настолько, насколько этого требовала их честь. Но сеньор де Брос со своим знаменем бежал в беспорядке, поскольку он хорошо знал насколько сильную ненависть питает против него мессир Жан де Эно, и что если он попадет в его руки, то он не допустит никакого выкупа. Поэтому он вскочил на коня и ускакал прочь.

Когда мессир Жан де Эно обнаружил, что тот, кто причинил так много вреда его землям в Шимэ бежал в направлении Вервена (Vervins), то он с частью своего отряда погнался за ним по пятам, но сеньор де Брос был гораздо поспешнее и найдя ворота города открытыми, бросился туда и спасся. Мессир Жан следовал за ним с мечом в руке, но когда он обнаружил, что тот убежал, то вернулся Обантон, однако, его люди встретили людей сеньора де Броса, напали на них и многих убили. Упорный бой продолжался у кафедрального собора, и многие были убиты или ранены. Среди первых были видам и два его сына. Ни один рыцарь или оруженосец не избежал смерти или же взятия в плен, кроме тех, кто последовал за сеньором де Бросом. Свыше 2000 человек были взяты в городе, который был полностью разграблен и лишен всех своих богатств, Множество фургонов и телег было наполнено его добром и отправлено в Шимэ. После этого город был сожжен дотла, а энюэрцы разбили лагерь на берегу реки.

После разрушения Обантона, они пошли по направлению к Мобер-Фонтеню (Maubert-Fontaine), который и взяли, как только пришли туда, поскольку он был беззащитен, а затем разграбили и сожгли. Они сделали тоже самое с Обеншоль-о-Буа (Aubencheul aux Bois), Синьи-л`Аббэй (Signy l'Abbaye), Синьи-ле-Пти (Signy le Petit) и всеми деревнями вокруг, числом свыше сорока. После этого граф Эно отступил к Монсу, где распустил все свои отряды, при возвращении поблагодарив их за службу в столь изящной манере, что все они покинули его очень довольные. Затем он задумал отправиться в Англию, во-первых, чтобы развлечься, и в то же время, чтобы получить поддержку, оформив прочный союз с королем, своим зятем. Ведь, естественно, он понимал, что содеянное им не останется безнаказанным, и что король Франции, его дядя, предпримет что-нибудь, типа вторжения в его графство, и по этой причине он желал иметь поддержку англичан, фламандцев и брабантцев. Он созвал свой совет в Монсе, на котором он объявил о своих намерениях. На время своего отсутствия он назначил правителем трех графств, Эно, Голландией и Зеландией, своего дядю, мессира Жана де Эно, а сам, с небольшой свитой, уехал в Дордрехт, где сел на корабль и отплыл в Англию.

Теперь мы оставим графа и расскажем о том, что случилось с графством во время его отсутствия. Мессир Жан де Эно, как вы слышали, остался, по приказу графа, хозяином и правителем трех провинций, и ему повиновались так, как если бы он был их настоящим сеньором. Он обосновался в Монсе, который обеспечил продовольствием и усилил достаточным числом воинов, так же как и крепости в его окрестностях, особенно те, что находились на французских границах. Он послал четырех рыцарей, сеньора д`Энтуэн, сеньора Ваартана (Waartang), сеньора Гомменьи и мессира Анри Уффализа (Husphalize) в Валансьенн в качестве советников и помощников гражданам и жителям. В Мобёж он послал сенешаля Эно, мессира Жерара де Вертена, вместе с сотней добрых копий и другими воинами. В Кенуа - маршала Эно, мессира Тьерри де Валькура, а в Ландреси - сеньора де Потрель (Potrelles). В Бушене (Bouchain) он поставил трех немецких рыцарей - братьев, по фамилии Конрад. Мессир Жерар де Сассеньи (Sassegnes) был послан в Эскодёвр (Escaudavore), и сеньор Фокмон - в Авен. Все остальные крепости, граничащие с Францией, также были как следует усилены. Он умолял и просил каждого капитана, ради его собственной чести, быть бдительным и заботится о том, что ему было поручено, И когда все капитаны обещали это сделать, он разослал их по их местам назначения. Теперь мы вернемся к королю Франции и расскажем о походе, который он подготовил, чтобы вторгнуться в Эно и разрушить его. Командующим в этом походе он назначил своего сына, герцога Нормандского.

Глава 46.

Турнэйцы делают набег во Фландрию.

Когда королю Франции сообщили, что энюэрцы сожгли графство Тьераш, убив его рыцарей, и разрушив его город Обантон, он приказал своему сыну, герцогу Нормандскому, собрать назначенные для этого войска, совершить набег во Фландрию и разрушить это графство так, чтобы оно от этого никогда не оправилось. Герцог ответил, что с радостью это сделает. Затем король приказал графу де Л`Иль (Lisle), гасконцу, который в то время находился при нем в Париже, и которого он очень любил, собрать войска и отправиться в Гасконь в качестве лейтенанта короля Франции, с тем, чтобы предпринять определенные суровые меры по отношению к Бордо и прилегающей стране, и вообще, ко всем местах, которые принадлежат королю Англии или захвачены им. Граф повиновался королевским приказам и, покинув Париж, отправился в Тулузу, где сделал приготовления для выполнения своего задания, как вы это увидите в надлежащее время и в надлежащем месте. Король Франции послал большие подкрепления для тех войск, что он держал на море и приказал капитанам внимательно наблюдать за фламандским побережьем и ни при каких обстоятельствах не позволять королю Англии переправиться или высадится во Фландрию, поскольку, если он сделает, то это будет его вина, и тогда он будет вынужден предать его смерти.

Когда король Филипп услышал, что фламандцы принесли оммаж королю Англии, он послал к ним легата, как будто бы от папы, сказать, что если они признают его королем Франции и отрекутся от короля Англии, который их попутал, то он простит им все их прегрешения, освободит от необходимости уплаты большой суммы во флоринах, которые они были должны ему по своим прежним обязательствам и, кроме того, пожалует им много выгодных привилегий во Франции, для чего издаст указы, заверенные его печатью. Фламандцы вернули такой ответ, что они свободны и не связаны ничем, что бы их обязывало по отношению к королю Франции. Получив это, король выдвинул против них тяжелые обвинения перед папой Климентом VI, который издал столь грозное постановление об отлучение их от церкви, что ни один священник не отваживался проводить там божественные службы. В ответ на это фламандцы подали протест королю Англии, который успокоил их, сказав, что в первый же раз, как только он пересечет море, он доставит им священников из своей страны, которые будут у них служить мессы, хочет ли того папа или нет, поскольку он имеет власть так поступать. Это их удовлетворило.

Когда король Франции увидел, то фламандцы отказываются менять свое решение, то приказал тем войскам, что стояли гарнизонами в Турнэ, Лилле, Дуэ и соседних замках, начать против них войну и опустошать их страну. В соответствии с этим мессир Жан де Roye, который в то время находился в Турнэ, мессир Маттье де Три, маршал Франции, вместе с мессиром Годемаром дю Фэ и многими другими рыцарями, собрали тысячу человек, сильно вооруженных и хорошо оснащенных, и три сотни арбалетчиков, взятых как из Турнэ, таки и из Лилля и Дуэ. Они выступили из Турнэ вечером, после ужина и шли столь быстро, что пришли под Куртрэ еще до начала дня, перед восходом солнца и забрали себе всех окрестных коров. Некоторые легковооруженные всадники дошли до ворот города и убили и ранили много народу в пригородах. Затем они отступили без потерь, и возвращаясь, проехали вдоль реки Лис (Lys) 3, где также взяли добычу. Они доставили в Турнэ более 10 тысяч овец и много свиней, коров и быков.

Фламандцы на это отреагировали очень болезненно, и Якоб ван Артевельде, который в это время находился в Генте, поклялся, что этот набег будет отомщен, как жителям Турнэ, так и его соседям. Он немедленно отдал приказы разным городам Фландрии собирать войска, и к определенному дню прислать их к нему, с тем, чтобы он с ними двинулся к Турнэ. Он также написал графам Солсбери и Саффолк, которые находились в Ипре, с просьбой, чтобы они оставили свои квартиры и встретились с ним. Затем он выступил из Гента, в сопровождении огромного множества людей и пришел в местечко под названием Геертсберг (Geertsberg), находящееся между Ауденарде и Турнэ, где остановился, чтобы дождаться двух графов, а также людей, что должны были придти из Брюгге.

Когда два графа получили письма, они нашли, что ради их чести не пристало откладывать это дело, но послали сообщить ван Артевельде, что они будут с ним в назначенное время и в назначенном месте. Вскоре они вышли из Ипра с примерно 50 копьями и 40 арбалетчиками, и пошли по той дороге, на которой он их ждал. Они продолжали свой марш, но поскольку они были вынуждены пройти около окраин Лилля, то об этом скоро стало известно в этом городе. Соответственно, 15 сотен конных и пеших воинов скрытно вооружились и вышли тремя отрядами, чтобы залечь в засадах, так чтобы эти сеньоры не смогли бы их избежать. Проводником у графов и их спутников был мессир Вофлар де ла Круа (Vauflart de la Croix), который уже долгое время воевал с людьми Лилля, и все еще продолжал эту войну, как только для этого предоставлялась возможность, и именно для этой цели он приехал в Ипр. Конечно, он намеревался провести графов безопасным путем, так как он хорошо знал все дороги в этом краю, и он бы в этом преуспел, если бы лилльцы не выкопали бы огромный ров около своего города, которого там раньше не было.

Когда мессир Вофлар подошел к этому рву и увидел, что их дорога обрывается, он действительно удивился и сказал графам: «Монсеньоры, если мы и дальше пойдем этой дорогой, то окажемся полностью во власти лилльцев. Поэтому мой совет таков: мы должны повернуть назад и поискать другую дорогу. Но сеньоры ответили: "Нет, мессир Вофлар, Бог запрещает поступать так, чтобы мы уступили свою дорогу лилльцам! Поэтому, скачите вперед, ведь мы обещали Якобу ван Артевельде, что будем рядом с ним уже в сегодня». И англичане поскакали, не соблюдая осторожности. Мессир Вофлар сказал им: «Это правда, монсеньоры, что вы взяли меня в качестве проводника в этом походе. Я оставался с вами всю эту зиму в Ипре, и должен быть очень благодарен вам и вашим спутникам. Но если случится так, что лилльцы сделают против нас вылазку, не думайте, что я буду их дожидаться – сам я буду спасаться как можно быстрее. Ведь если по какой-нибудь случайности, я буду взят в плен, то заплачу за это своей головой, а она мне дороже, чем ваш отряд». Сеньоры от всего сердца расхохотались и сказали ему, что они простят его, если так случится. И как он предполагал, так и случилось, Ведь поскольку они не предприняли дополнительных мер предосторожности, то были захвачены врасплох одним из отрядов лилльцев, которые закричали: «Стойте! Стойте! Вы не можете здесь пройти без нашего позволения», и сразу же на англичан обрушились копьеносцы и арбалетчики.

Как только мессир Вофлар увидел, что происходит, он позаботился о том, чтобы не ехать вперед, но повернув назад так быстро, как только мог, галопом поскакал прочь от опасности. Два графа попали в руки своих врагов и попались как бы в невод, ведь засада была устроена между живыми изгородями и канавами на очень узкой дороге, поэтому они не могли ни двинуться вперед, ни отступить назад, чтобы выйти на открытую местность. Однако, когда они увидели свою неудачу, они спешились и защищались как могли, убив и ранив великое множество своих противников, но все было тщетно, поскольку к ним постоянно прибывали свежие войска из Лилля. Вследствие этого, они были взяты в плен, а молодой проворный оруженосец из Лимузена по имени Раймонд, племянник папы Климента, был убит ради своих прекрасных доспехов, уже после того, как сдался, что разгневало многих добрых людей. Два графа 4 содержались пленниками на рыночной площади Лилля и позже были отосланы к королю Франции, который обещал, что те из жители Лилля будут хорошо вознаграждены за ту добрую службу, что они ему сослужили. Когда Якоб ван Артевельде получил эти сведения в Геертсберге, он был очень раздосадован, и оставив все мысли о своем походе, он распустил своих фламандцев, а сам уехал в Гент.

Глава 47.

Жан, герцог Нормандский, идет на Эно.

Герцог Нормандский, старший сын короля Франции, объявив о своих намерениях, назначил сбор войск около пасхи 1340 г. в городе Сен-Кантене. Его сопровождали: герцог Афинский, граф Фландрский, граф Оксеррский, граф Рауль де О (Eu), коннетабль Франции, граф Сансеррский, граф Порсьенский (Porcien), граф де Русси, граф де Брос, граф де Грапре (Grandpre), сеньор де Куси, сеньор де Граон (Graon) и множество других ноблей из Нормандии и из нижних графств. Когда они все собрались в Сен-Кантене и его пригородах, конетабль и два маршала Франции, мессир Робер Бертран и мессир Маттье де Три, подсчитали войска и нашли, что их было 6 тысяч латников и 8 тысяч прочих вооруженных бригандов, креме еще тех, кто следовал за армией, что было вполне достаточно, сказали они, чтобы сразиться с графом Эно или с любой армией, которую он сможет послать против них. Они начали свой поход и взяли путь на Шато-Камбрези. Первый лагерь они разбили в городе Монтэ (Montay) на реке Селль.

Мессир Ришар Вершен, был проинформирован своими лазутчиками, что герцог остановился в Монтэ. Он спросил рыцарей и оруженосцев, которые были при нем, желают ли они следовать за ним, и те на это согласились. Поэтому, он выехал на рассвете из своего особняка в Вершене в сопровождении примерно 40 копий и спешил, пока не прибыл в Форе, город на самом краю Эно, от которого до Монтэ было менее лье, и там его застала темная ночь. Он остановил свой отряд в поле, чтобы подтянуть доспехи и подпруги коням. Затем он сказал им, что хотел бы потревожить герцога, на что все они обрадовались, и сказали, что будут держаться его до самой смерти, за что он их премного поблагодарил. В это время с ним были мессир Жак дю Сар (Sart), мессир Анри де Фалез (Phalaise), мессир Ульфар де Гистелль, мессир Жан и мессир Бертран де Шатле. Из оруженосцев там были Жиль и Тьерри де Сомэн (Somain), Бодуэн де Бофор, Кольбер де Брюль (Colebrier de Brule), Моро де л`Эскюэр (Moreau de l'Escuyer), Сандра де Страмен (Sandrat de Stramen), Жан де Роберсат (Rebersat), Бридоль де Тьо (Bridoul de Thiaux) и многие другие. Соблюдая молчание, они поехали вперед, и подошли к городу Монтэ, в который и вошли, поскольку французы пренебрегли поставить там стражу. Сенешаль и его соратники спешились у большой гостиницы, где, как они полагали, находился герцог, однако он остановился в другой части города. В той гостинице было два великих сеньора Нормандии, сеньор Байолль (Bailleul) и сеньор Бот (Beaute). Дверь была быстро выломана, и когда эти два рыцаря увидели, что их застали врасплох, и услышали от сенешаля боевой клич энюэрцев, то они пришли с сильное замешательство, однако защищались как только могли. Все же, сеньор Байолль был убит, а сеньор Бот взят в плен сенешалем, который отпустил его под честное слово, что он сам сдастся ему в течение трех дней, приехав в Валансьенн.

Затем французы начали просыпаться и выходить из своих домов при свете огромных пожаров и факелов. Они все проснулись, даже сам герцог, которого они как можно быстрее облачили в доспехи и выставили его знамя перед его гостиницей, к которой собирались люди разного ранга. Энюэрцы благоразумно отступили к своим коням, которых они оставили нерасседланными, и когда все они собрались, то, увозя с собой 10 или 12 добрых пленников, вернулись назад, без малейших потерь или ущерба для себя, поскольку было столь темно, что их не преследовали. Около рассвета они приехали Кенуа, где отдохнули и подкрепились, а затем ушли в Валансьенн.

На следующее утро герцог Нормандский приказал своей армии выбить противника и вторгнуться в Эно, где сжечь и разрушить все без исключения. Обоз пришел в движение, а сеньоры из передового охранения выдвинулись вперед. Они насчитывали две сотни копий и находились под командованием мессира Теобальда де Марнея, мессира Галуа де ла Бома, сеньора де Мирпуа, сеньора де Ревеналя (Raivenal), сеньора де Семпи (Sempy), сеньора Жана де Ланда (Landas), сеньора де Анже (Hangest) и сеньора де Трамелля (Tramelles). За ними следовали два маршала с целыми 5 сотнями копий, а затем - герцог Нормандский, сопровождаемый толпой графов, баронов и прочих сеньоров. Передовые войска вступили в Эно и предали огню Форе (Fores), Бертран (Bertrand), Вертигроль (Vertigrieulx), Эскармэн (Escarmain), Водежи-о-Блуа (Vendegyses-aux-Bois), Вондежи на реке Кинель (Cinel). На следующий день они продвинулись еще дальше вглубь страны и сожгли Авон-ле-сек (Avesnes-le-sec), Вилльер-эн-Коши (Villiers-en-Cauchie), Гоменж, Маршепуа (Marchepois), Потель (Potel), Ансеной (Ansenoy), Персо (Perseaux), ле Франуа (le Frasnoit), Андегэй (Andegay), добрый город Бавэй (Bavay) и всю страну вплоть до реки Онно (Honneau). На второй день была предпринята острая атака на замок Вершен, и произошла схватка с участием войск, выделенных для этого маршалами. Но штурм не имел успеха, поскольку замок был очень хорошо защищен. На ночь герцог остановился на реке Селль, между Оси (Hausy) и Созуа (Sausoy).

В Мобёже командовал мессир Валеран, сеньор Фокмонский, и с ним была целая сотня копий немцев и энюэрцев. Как только ему сообщили об этом вторжении французов и о том, как они жгут страну, и он узнал, как стонут бедняки и оплакивают свои потери, он надел свои доспехи и приказал своим людям находится в готовности. Он передал командование городом сеньорам Боревуару (Beaurevoir) и Монтиньи (Montigny) и сказал своим соратникам, что имеет великое желание встретиться с французами. Он провел целый день верхом и за это время проскакал вдоль границ леса Мориноль (Morinaulx). Ближе к вечеру он узнал, что враги - герцог Нормандский и его люди расположились лагерем на берегах реки Сель. На что он заметил, что разбудит их и в тот же вечер поскакал дальше. Около полуночи он и его отряд перешли реку вброд. Когда они все переправились, то подтянули подпруги у коней и взяв правее, тихо двинулись к расположению герцога. Когда они приблизились, то пришпорили коней и внезапно ворвались в середину герцогского полчища крича: «Фокмон!». Они хорошо им наложили, подрезали палатки и шатры, убивая и раня всех, кто им встречался на пути. Тогда разбуженная французская армия, начала быстро, как только могла, вооружаться и собираться к месту суматохи, но сеньор Фокмонский, видя, что уже время, собрал своих людей и отступил самым прекрасным образом. У французов был убит сеньор Рекиньи (Requigny) из Пикардии. Виконт де Кен (Quesnes) и одноглазый Рувруа (Rouvroy) были взяты в плен, а мессир Антуан де Кудо (Coudun) был серьезно ранен. Когда сеньор Фокмонский увидел, что больше ничего нельзя сделать, он ускакал прочь вместе со всеми своими людьми, и они беспрепятственно переправились через Селлль, поскольку его не преследовали. Налегке они поскакали вперед и около восхода солнца прибыли в Кенуа, где главный квартирмейстер мессир Тьерри де Валькур открыл им ворота.

Н рассвете герцог Нормандский приказал своим трубачам возвестить о наступлении утра, чтобы его армия смогла бы приготовиться к выступлению, и переправившись через Селль, двинулась бы дальше вглубь Эно. Маршал Мирпуа (Mirepoix), сеньор Нуайе (Noysieres), Галуа де ла Бом, и мессир Тибо де Марней двинулись первыми, у них было четыре сотни копий, не считая бригандов, и подошли к Кенуа, даже к самым палисадам. Они притворились, что намереваются атаковать их, но так как в замке было много воинов, и он был хорошо обеспечен тяжелой артиллерией, что они нападавшие могли только потерпеть урон. Тем не менее, они затеяли небольшую схватку перед палисадом, но вскоре были вынуждены отступить, поскольку люди Кенуа дали им услышать свои пушки и бомбарды 5, которые так стреляли большими железными болтами, что французы испугались за своих коней. Поэтому они отступили и сожгли Гран-Варньи (Grand Wargny) и Пти-Варньи, Фрелэн (Frelaines), Фамар (Famars), Мартр (Martre), Семери (Semery), Артр (Artre), Сарисьен (Sariten), Тюржи (Turgies), Эстинэ (Estinen). Энюэрцы бежали из этих городков в Валансьенн. Затем французы разбили лагерь для своих отрядов на холме Кастр (Castres), около Валансьенна, где вели богатый и блестящий образ жизни. Во время их нахождения здесь около 200 копий под командованием сеньора де Краона, сеньора Молевьера (Maulevrier), сеньора Матфелона (Mathefelon), сеньора Авуара (Avoir) и некоторых других, дошел до Мэна (Main) и атаковал большую квадратную башню, которая долгое время принадлежала Жану Вернье из Валансьенна, а позже Жану де Нефвиллю (Neufville). Штурм был суровым и ожесточенным и продлился весь день. Будучи не в состоянии что-либо сделать, французы перед ночью отступили, хотя и потеряли 5 или 6 человек убитыми. Оборонявшиеся защищались с достойной доблестью и не понесли никаких потерь.

Большое число французов отправилось в Три, намереваясь там переправиться через Шельду, но горожане разрушили мост и обороняли брод. Французы так и не смогли бы его занять, если бы некоторые среди них не были знакомы с бродами через реку и с окружающей местностью. Они провели около 200 человек к пешеходному мосту в Пруви (Prouvy). Переправившись через реку, они подошли с тыла и напали на защитников Три, которых был немного, по сравнению с ними, и те не смогли оказать сопротивления. Поэтому они показали свои пятки, и многие их них были убиты или ранены.

Сенешаль Эно в тот же день оставил Валансьенн и, в сопровождении, по крайней мере, сотни воинов, вышел через ворота, ведущие на Дузэ (Douzaing), с тем, чтобы оказать помощь жителям Три, которые, как он полагал, сделали ужу достаточно. Случилось так, что недалеко от Сен-Вааса он встретил около 25 человек легковооруженных французских всадников под предводительством 3 рыцарей из Пуату - сеньора Бусико, который был позже маршалом Франции, сеньора Сюржера (Surgeres) и мессира Гильома Блонделя (Blondel). Эти французы перешли через реку по мосту Ла-Турелль (La Tourelle), который расположен очень близко от Валансьенна и находится выше Винселя (Vincel). Когда сенешаль их заметил, то вонзил шпоры в своего коня и своим копьем опрокинул сеньора Бусико, взял его в плен и отослал в Валансьенн. Сеньор Сюржер спасся бегством, но мессир Гильом Блондель сдался мессиру Анри д`Уффализу, а почти все остальные французы были либо убиты, либо пленены. Сделав это, сенешаль поспешил к Три, поскольку французы уже захватили его прежде, чем он смог подойти, и занимались тем, что сносили мельницы и разрушали находившийся там маленький замок. Как только прибыл сенешаль, у них уже не стало для этого времени, поскольку они были прогнаны, перебиты и перерезаны. Некоторые были вынуждены броситься в реку Шельду и многие утонули. Так был освобожден город Три. Сенешаль переправился через Шельду в местечке называемом Денэн (Denaing) и поскакал, со всем своим отрядом, к замку Вершен, куда вошел, чтобы защищать его, если для этого возникнет причина.

Герцог Нормандский все еще оставался на холме Кастр. Большую часть дня его армия подтягивалась, поскольку он полагал, что валансьеннцы выступят и дадут ему сражение. То, чего они хотели и случилось бы, если бы мессир Анри д`Антуэн, который командовал в городе, не воспрепятствовал бы этому. Он встал на посту у камбрейских ворот и у него было много огорчений и хлопот, пока когда он не давал валансьеннцам выйти наружу. Прево города Жан де Васей (Vassey), который находился там вместе с ним, успокаивал их как только мог и привел им столь разумные доводы, чтобы они оставались спокойными, и в конце концов удовлетворились. Когда герцог Нормандский простояв значительное время на этом холме, увидел, что никто не пытается выйти из Валансьенна, чтобы сразиться с ним, он послал вперед герцога Афинского, маршалов Франции, графа Оксеррского и сеньора Шатилльона с примерно тремястами хорошо вооруженных копий, чтобы они затеяли бой около города. Они двинулись в хорошем строю и подошли к городу со стороны, Турелля (Tourelle) и Гогуэ (Gogueb), и даже подъехали к самым укреплениям. Но они здесь не долго простояли, поскольку боялись, что выстрелы поранят их коней. Сеньор Шатилльон, однако, зашел так далеко вперед, что его лошадь была поражена и упала под ним, из-за чего он был вынужден пересесть на другую. Затем этот отряд изменил свой маршрут и отправился по направлению к болотам, где они сожгли и разрушили все мельницы на реке Винсель. Затем они сделали круг и, пройдя позади картузианского монастыря, и вернулись к главным силам. Однако, несколько воинов отстали и остались позади, в Ле-Марле (Les Marles), чтобы добыть фуража. Когда защитники соседнего городка, который принадлежал наследникам Эно (а прежде - Роберту Намюрскому, по правам его жены, мадам Изабеллы), узнали про них, и про то, что основной отряд уже ушел, они вышли оттуда, напали на них и половину людей поубивали, забрав весь их фураж. Сами они вернулись без каких бы то ни было потерь.

Французская армия оставалась в боевом строю на горе Кастр до полудня, когда со всех сторон вернулись разведчики. Затем состоялся большой совет. Предводители войска заявили, что принимая во внимание все обстоятельства, у них не достает сил атаковать такой большой город как Валансьенн, и наконец было окончательно решено, что они должны отступить к Камбре. Поэтому, они выступили и отправились к Мэну и Фонтенеллю, в которых заночевали и расставили сильные караулы. На следующий день они ушли прочь, но сожгли Мэн и Фонтенелль, а также монастырь, принадлежавший мадам де Валуа, родной сестре короля Франции. Герцог был этим сильно раздосадован и повесил тех, кто предал его огню. Во время своего отступления они полностью сожгли город Три и его замок. Мельницы также были разрушены. Ту же участь испытали Пруви, Ромманси (Rommency), Тиан (Thyan), Моншо (Moncheau) и вся равнинная страна между Камбре и Валансьенном. В этот день герцог подошел к Эскодуру (Escaudoure), сильному и доброму замоку, принадлежащему графу Эно. Замок стоял на Шельде, и вызывал сильное раздражение у камбрезийцев. Когда герцог был здесь всего 6 дней назад, губернатор замка мессир Жерар де Сасежен (Gerard de Sassegines), которого до этого ни в чем нельзя было упрекнуть, не знаю уж каким образом, был введен в смущение, и к великому удивлению всей страны, сдал замок невредимым. Губернатора и его оруженосца по имени Робер Марино (Robert Marinaux) сильно подозревали в измене. Они были взяты под стражу, изобличены и оба позднее умерли ужасной смертью в Монсе, в Эно. Жители Камбре снесли этот замок Эскодур и перенесли камни в свой собственный город, для починки своих домов и укреплений.

Глава 48.

Пока граф Эно находился в Англии и Германии, гарнизон Дуэ делает набег на Остреван.

После разрушения замка Эскодур герцог Жан Нормандский отступил в Камбре, распустил большую часть своей армии, а остальных послал в замок Дуэ и в другие соседние крепости. На той неделе гарнизон Дуэ, сообща с гарнизоном Лилля совершил вылазку силами примерно 300 копий. Они находились под командованием мессира Луи Савойского, графа Женевского, графа Виллара (Villars), мессира Галуа де ла Бома, сеньора Ворэ (Waurain) и сеньора Вазьера (Vasiers). В Эно они сожгли всю прекрасную страну около Остревана, так что там не осталось ничего, кроме крепости. Когда жители Бушэ (Bouchain) увидели все это в огне и в дыму, их охватила неистовая ярость, которая была еще большая от того, что они не смогли это предотвратить. Но они послали гонцов в Валансьенн, чтобы дать валансьеннцам знать, о том, что на них надвигается. Они также сообщили им, что если в ночное время они сделают вылазку с 5 или 6 сотнями копий, то смогут напасть на французов, которые чувствуют себя в этой равнинной стране слишком непринужденно, и тогда смогут многого добиться. Но валансьеннцы были другого мнения и не покинули своего города, так что французы учинили великий грабеж и сожгли город Аниш (Anich), половину Эско (Escoux), Эскоден (Escaudaing), Эрен (Erin), Монтиньи (Montigny), Сантен (Santain), Варлен (Varlain), Варньи (Vargny), Обресикур (Ambreticourt), Лорш (Laurche), Сош (Sauch), Руэл (Roelt,) Невилль (Neufville), Льё-Сен-Аман (Lieu St. Amand) и все деревни, что находились в той стране. Они нагрузились бесчисленной добычей. Когда этот отряд отступил в Дуэ, то выступили в поход жители Бушэ и сожгли другую часть Эско - ту которая принадлежала французам, и французские деревни, расположенные даже перед воротами Дуэ, а также город Эскершен (Esquerchin).

Выше я упоминал, что все города на границе имели хорошие гарнизоны, так что происходили частые схватки между двумя партиями, и было совершено много славных деяний. Около этого времени случилось так, что епископ Камбре поставил в Мальмезане некоторое число немецких наемников. Мальмезон расположен в двух лье от Шато-Камбрэзи, и с другой стороны граничит с Ландреси (Landrecy), где командовал гарнизоном энюэрец сеньор Потрелль (Potrelles). Хотя настоящим сеньором Ландреси был граф Блуасский, но он отдал его графу Эно в те времена, когда тот служил французским интересам, и с тех он им и владел. Между немцами в из Мальмезона и жителями Ландреси, которые приходили хорошо экипированными и вооруженными под стены города, происходили частые стычки. Однажды, когда гарнизон Мальмезона сделал вылазку, намереваясь совершить набег и собрать добычу, известия об этом были доставлены в Ландреси сеньору Потреллю, который, в свою очередь, тоже немедленно вооружился, вместе со своими соратниками, и вскочил на коня, чтобы вернуть награбленное. За сеньором Потреллем как можно быстрее последовали и его люди. Поставив копье на упор, он кричал французам, чтобы те повернули обратно, ибо бежать прочь для них будет позором. Среди них был храбрый оруженосец по имени Альберт из Кельна, который стыдясь этого бегства, постоянно оборачивался назад, и наконец, взяв свое копье наперевес и сильно пришпорив своего коня, устремился на сеньора Потрелля. Сеньор Потрелль нанес такой удар по его щиту, что копье разлетелось на куски, но и немецкий оруженосец тоже сильно ударил своим твердым копьем, которое не сломалось, но проткнуло доски щита Потрелля и даже его доспехи, вонзившись ему прямо в сердце, так что он упал с коня и был смертельно ранен. Когда это увидели его братья энюэрцы, сеньор Бансьер (Bansiers), мессир Жера и мессир Жан де Мастен (Mastin) и остальные, кто вместе с ним ехал из Ландреси, то они, мстя за потерю своего капитана, атаковали французов так жестоко, что те были разбиты. Лишь немногим удалось спастись, избежав смерти или плена. Награбленное добро было возвращено и доставлено вместе с пленниками в Ландреси, также как и мертвое тело сеньора Потрелля.

После смерти сеньора Потрелля, в Ландреси и в его окрестностях долгое время командиром был сеньор Флорон (Floron). Он делал частые набеги на Мальмезон, Шато-Камбрези и другие пограничные местечки. Один день этим занимались энюэрцы, а на следующий французы отвечали им той же любезностью. Естественно, было и много смертельных боев. Графство Камбрези находилось в большом горе, поскольку одна его половина была сожжена или разрушена, а герцог Нормандский все еще находился у них на границе, и не было известно, каковы будут его дальнейшие планы, и никто не имел никаких сведений о графе Эно. Правда была в том, что он находился в Англии, где был самым почетным образом принят королем и его баронами и заключил твердый союз против короля. Он оставил Англию и отправился в Германию к императору Людвигу Баварскому, что и было причиной его долгого отсутствия. С другой стороны, сеньор Жан де Эно находился в Брабанте и Фландрии, и жаловался герцогу и Якобу ван Артевельде на опустошение Эно и умолял их, как своих соотечественников, чтобы они дали ему помощь и совет. Те отвечали, что отсутствие графа не может быть долгим, и когда он вернется, они будут готовы снарядиться в поход, чтобы следовать за ним, туда, куда ему будет угодно их повести.

Глава 49.

Герцог Нормандский осаждает Тён-л`Эвек.

В то время, когда герцог Нормандский стоял в Камбре, епископ и жители этого места сообщили ему, что энюэрцы штурмом взяли сильный замок Тён, и они умоляли его, из любви к ним и из своей чести, и по своей обязанности заботиться о стране, предпринять все усилия, чтобы отбить этот замок, поскольку его гарнизон представлял великую угрозу для всех своих соседей. Тогда герцог объявил о новом созыве своей армии и собрал ряд сеньоров и воинов, которые жили в Артуа и в Вермандуа, и которые были с ним в его прежнем походе. Он выступил из Камбре со всем своим войском и стал лагерем перед Тёном на берегу реки Шельды, в тех живописных лугах, примерно напротив Остревана, приказав, доставить из Камбре и Дуэ множество больших осадных машин. Среди них шесть орудий было огромного размера, и герцог поставил их против крепости, и они день и ночь бросали огромные камни, круша крыши домов и зубцы башен, так что оставаться в казематах было небезопасно, и люди были вынуждены искать убежище в подвалах.

Осажденные почувствовали суровость этой осады, и еще прежде никто не претерпевал так много ради своей чести как этот гарнизон. Капитанами, на которых легла вся тяжесть и весь труд, были мессир Ричард Лимузенский, англичанин, и два оруженосца из Эно - Жан и Тьерри, братья сэра Уолтера Manny 6 Они ободряли своих соратников, говоря: «Доблестные судари, граф Эно непременно явится сюда в течение нескольких дней и нападет на французов, чтобы благородно вызволить нас из опасности, и передать нам свои самые теплые благодарности за то, что мы так храбро защищаемся». Осаждающие своими машинами бросали в замок мертвых лошадей и прочую падаль, чтобы отравить гарнизон их вонью, и это причиняло им больше страданий, чем что-либо другое, поскольку в середине лета воздух был жаркий. Соответственно этому, они рассмотрели свое положение и рассудив, что из-за ужасного зловония они долго продержатся, предложили заключить перемирие сроком на 15 дней, а за это время они дадут знать о своей нужде мессиру Жану де Эно, который был регентом и правителем графства и, если тогда они не будут освобождены, то сдадут этот замок. Это предложение было принято, что доставило великое наслаждение запертым в замке людям. Согласно условиям договора, гарнизон послал оруженосца по имени Эстралара де Соммен (Estralart de Sommain), который приехал в Монс, в Эно, и застал там сеньора де Бомона, который уже имел сведения о своем племяннике, графе Эно, о том, что он вернулся в свое графство после пребывания в Германии, где заключил союз с императором и остальными князьями империи, которые были дружественны к королю Англии.

Сеньор де Бомон уверил оруженосца Эстралара де Соммен, что гарнизон Тёна вскоре будет освобожден, но что сначала должен вернуться его племянник. До того, как это перемирие истекло, граф прибыл в Эно, что доставило великую радость его жителям, так как его ждали с нетерпением. Сеньор де Бомон сообщил ему о том, что произошло с момента его отъезда, и том, с какой могущественной армией герцог Нормандский вторгался на его земли, сжигая и разрушая все деревни и земли вплоть до самого Валансьенна, не затронув лишь крепостей. Граф ответил, что он должен будет сполна заплатить за это, и что французское королевство достаточно обширно, чтобы дать ему полное возмещение за все их дурные дела, но прежде всего, он жаждет отправиться к Тёен-д`Эвеку, чтобы вызволить этих добрых людей, которые столь верно и с такой честью защищают его. Поэтому, вновь приняв свои властные полномочия, он разослал умоляющие письма своему добром другу Якобу ван Артевельду, во Фландрию, герцогам Гельдернскому и Юлихскому и другим сеньорам Германии, а сам пошел к Валансьенну с большим отрядом воинов, рыцарей и оруженосцев своего графства. Его силы увеличивались каждый день, и выслав вперед большой обоз, в котором были палатки, шатры и прочая амуниция и провизия, он разбил лагерь в Нансе, на прекрасных лугах и долинах на берегах Шельды.

Из сеньоров Эно там были мессир Жан де Эно, сеньор д`Ангиэн, сеньор Вершен, сенешаль Эно, сеньор Антуэн, сеньор Барбенсон (Barbenson), сеньор Ленс (Lens), мессир Гильом де Байолль, сеньор Авре (Havereth), губернатор Монса, сеньор Монтаньи, сеньор Барбэ (Barbais), мессир Тьерри де Валькур, маршал Эно, сеньоры Альмед (Almede) и Гомменж, сеньор Брисоль (Briseul), сеньор Руазен (Roisin), сеньор Тразеньи (Trasegmes), сеньор Лалэ (Lalain), сеньоры Мастен (Mastin), Сар (Sars), Варньи (Vargny), Борю (Beaurieu) и многие другие, которые разбили свои палатки около шатра графа, их сеньора. Вскоре прибыл граф Намюрский, в сопровождении внушительного отряда из 2 сотнями копий, и стал на реке Шельде, присоединившись к армии графа. Следующим пришел герцог Брабантский с 6 сотнями копий, а затем герцог Гельдернский, граф Монса, сеньор Фокмонский, мессир Арнольд де Бланкенхайм и многие другие сеньоры и воины из Германии и Вестфалии, которые также разбили свои лагеря на реке Шельде, один около другого и напротив французов. Их в изобилии снабжали продовольствием из Эно и из близлежащих графств.

Когда эти сеньоры расквартировались таким образом на Шельде, между Нансом и Иллуа (Illois), как мы только что рассказали, герцог Нормандский, который находился на противоположном берегу, а с ним и великое множество храбрых воинов, послал сообщить королю Франции, своему отцу, что армия графа увеличивается каждый день. Король, который в это время находился в Перонне, в Вермандуа, где жил уже 6 недель (а вместе с ним были и многие великие нобли), издал специальные приказы о созыве большого войска и отослал 12 сотен добрых копий в армию своего сына. Вскоре он и сам туда последовал, но в качестве простого воина, поскольку он не мог, не нарушив клятвы, вступить на территорию Империи, имея под своим командованием армию. Это и заставило его действовать таким образом. Главой этого предприятия был назначен герцог, но, тем не менее, ничего не делалось без одобрения короля. Когда гарнизон Тён-д`Эвека увидел, что граф де Эно прибыл с такой мощной армией, то они, как можно догадаться, были сильно обрадованы. На четвертый день своего пребывания там люди из Валансьена под предводительством Жана Бэсси (Boissy), который в то время был прево города Валансьена, подошли к замку с внушительным отрядом воинов. Сразу же они распорядились начать перестрелку с французами через Шельду, чтобы проверить их силы и показать самих себя гарнизону. Между армиями произошло много разных стычек, в которых многие были убиты или ранены. Мессир Ричард Лимузенский и его соратники в Тён-л`Эвеке, увидев, что они вступили в жаркую схватку, вышли из замка, сели на Шельде в лодки, которые были для них приготовлены, и переправились на противоположный берег. Они были доставлены к графу Эно, который принял их с величайшей радостью и честью, за ту добрую службу, что они ему сослужили, и за те страдания, что они перенесли в замке. Пока эти две армии были так расквартированы на Шельде, французы на французской стороне, а энюэрцы - на своей, фуражиры каждой из сторон прочесывали окрестности, но не могли встретиться друг с другом, поскольку их разделяла река. Однако, французы спалили всю ту часть Остревана, что уцелела ранее, и сделали с той частью Эно то же, что было сделано с частью Камбре.

Якоб ван Артевельде, с более чем 60 тысячами хорошо вооруженных фламандцев, по просьбе графа Эно пришел ему на помощь графу Эно, и стал лагерем, готовясь вступить в бой с французами. Сразу же после их прибытия граф послал своих герольдов к своему кузену, герцогу Нормандскому, сказать, что он готов к битве и будет весьма постыдно, если две такие прекрасные армии разойдутся, ничего не сделав. Герцог дал герольду ответ, что он созовет свой совет и рассмотрит это вопрос. Этот совет продлился так долго, что герольд вернулся без ответа. Три дня спустя граф опять послал к герцогу положительно узнать, каковы намерения его и всей его армии. Герцог ответил, что он еще окончательно не решил относительно сражения и поэтому не может назначить определенный день, добавив, что граф слишком спешит. Когда об этом было сообщено графу, он посчитал это отговоркой с целью получить отсрочку, поэтому он послал за всеми командирами своей армии, объяснив им свои намерения и желания, а также сообщил об ответах, которые получил и затем пожелал выслушать их мнение по этому поводу. Они переглядывались друг с другом и, наконец, герцог Брабантский, который был главным командиром, стал говорить за всех. Он сказал, что возражает против того, чтобы перекинуть мост через Шельду и сразиться с французами, поскольку, как он определенно знает, король Англии очень скоро пересечет море, чтобы осадить Турнэ, и что он обещал ему, своим словом и своей любовью к нему, оказать ему всяческую помощь и содействие в этом предприятии. «Теперь, - добавил он, - если мы сразимся с французами, и счастье будет не на нашей стороне, он не сможет ожидать от нас помощи в трудную минуту, а если случится наоборот, он нас сильно не поблагодарит. Поэтому мое мнение таково, что поскольку он является главнокомандующим на этой войне, мы не должны ничего предпринимать против французских войск, если с нами не будет присутствовать сам король Англии. Теперь, когда он должен быть под Турнэ, и быть там вместе с нами, мне будет очень неудобно, если французский король и его армия отступят без боя. Поэтому, я советую тебе, дорогой сын, чтобы ты снялся с этого места, где стоишь, неся весьма большие расходы, и что всем нам следует разойтись по домам, если в течение 10 дней мы не услышим ничего о короле Англии».

Большая часть сеньоров согласилась с этим мнением. Но граф Эно был очень недоволен, и полагал, что его честь пострадает, если французы удалятся без боя. Он просил и умолял их, и прежде всего баронов, чтобы они не покидали его, но присоединились к его мнению. После этого совет разладился, и каждый вернулся к своим палаткам. Люди из Брюсселя и Лувена были очень рады вернуться домой, поскольку они очень утомились и поиздержались и едва могли себя содержать, и они часто жаловались своим капитанам, что остались при больших издержках, а ничего не добились. Когда граф обнаружил, что совет расходится во мнениях и, нет единодушия относительно того, чтобы перейти Шельду и сразиться с французами, он обратился к своему дяде и сказал: «Дорогой дядя, скачи вдоль берега реки, позови нескольких людей чести из французской армии и скажи им от меня, что я перекину мост через реку и что я хочу и страстно желаю сражаться при любых обстоятельствах, но я прошу перемирия на 3 дня, чтобы его построить».

Сеньор де Бомон, видя страстное желание своего племянника, уступил его просьбе, пошел к себе, чтобы собраться, и поскакал вдоль берега Шельды в сопровождении двух других рыцарей, сеньора Фаньоле (Fagnoelez) и мессира Флорена де Борью (Florens de Beaurieu), и с одним знаменосцем впереди себя. Увидев на противоположном берегу рыцаря из Нормандии и узнав его по гербу, он обратился к нему со словами: «Монсеньор Мобиюссон (Maubuisson), я хочу с вами поговорить». Рыцарь, который знал его, остановил своего коня и спросил его приказаний. «Я прошу вас, - сказал сеньор де Бомон, - оказать любезность и пойти к королю Франции и членам его совета и сказать им, что граф де Эно послал меня попросить о трехдневном перемирии, для того, чтобы перебросить мост через реку, чтобы наши армии могли бы сойтись в бою. Вы мне принесете ответ, а я вас здесь подожду». «Даю вам свое слово, что я с радостью это исполню», - ответил рыцарь. Затем, пришпорив своего коня, он помчался к королевскому шатру, где находились герцог Нормандский и большое множество ноблей. Он сообщил о своем послании и вскоре получил такой ответ: «Монсеньор Мобиюссон, сообщите тому, кто вас сюда послал, что наши намерения именно в том и состоят, чтобы граф Эно оставался в том положении, в каком находится сейчас, и мы ручаемся ему, что его атакуют со всех сторон. И как только нам будет угодно, мы вторгнемся в его графство так глубоко, что сожжем его все целиком». Сеньор Мобиюссон передал этот ответ, слово в слово, сеньору де Бомону, который ждал его на берегу. Он поблагодарил его за беспокойство, которое он ему причинил и вернулся к графу Эно, которого застал играющими в шахматы с графом Намюрским. Как только он увидел своего дядю, то вскочил и спросил, какие новости он ему принес. «Мессир, - сказал мессир Жан, - как я вижу, король Франции получает большое удовольствие от того, что заставляет вас содержать такие войска с такими огромными расходами. Совершенно ясно, что он заставит вас истощить и заложить все свои земли, и сразится он с вами тогда, когда это будет угодно ему, а не вам». Граф весьма на это разгневался и поклялся, что все будет наоборот.

Глава 50.

О морском бое между королем Англии и французами при Слейсе.

Теперь мы оставим герцога Нормандского и графа Эно, и расскажем о короле Англии, который отправился на кораблях во Фландрию, чтобы идти в Эно и помочь своему зятю в его войне против Франции. Король и весь его флот отплыл из Темзы за день до кануна дня Святого Иоанна Крестителя 1340 года и отправился прямо в Слейс. Мессир Юг де Куирье, мессир Пьер де Баусе и Барбенуар в это время стояли между Бланкенбургом (Blanckenburgh) и Слейсом с более чем 120 большими судами, не считая мелких. Там было около 40 тысяч человек, генуэзцев и пикардийцев, включая и моряков. По приказам короля Франции, они стояли на якоре и поджидали возвращения короля Англии, чтобы помешать его высадке на берег.

Когда королевский флот почти добрался до Слейса, то они увидели впереди так много возвышавшихся мачт, что казалось, перед ними находится лес. Король спросил капитана своего корабля, чтобы это могло быть, а тот ответил, что это, должны быть, вооруженные силы нормандцев, которые король Франции держит в море, и которые столь часто причиняли ему много вреда, сожгли его добрый город Саутгемптон и захватили его большой корабль «Христофор». Король ответил: «Я долгое время хотел встретиться с ними и теперь, благодаря Богу и Святому Георгию, мы с ними сразимся. Ведь, по правде говоря, они принесли мне так много вреда, что я отомщу им, если только это будет возможно». Затем король стянул все свои суда, поместив сильнейшие в центре, а на флангах - своих лучников. Между каждыми двумя судами с лучниками было одно с латниками. Он поставил несколько отдельных кораблей с лучниками в резерве, чтобы содействовать и помогать тем, кто, возможно, будет поврежден. На кораблях этого флота находилось множество великих дам из Англии, графинь, баронесс, рыцарских и дворянских жен, которые должны были сопровождать королеву в Гент. Их король позаботился охранить особенно тщательно с помощью 3 сотен латников и 5 сотен лучников. Когда король Англии и его маршалы должным образом расставили корабли, они подняли свои паруса и, имея ветер на свою сторону, а солнце светящим прямо им в лицо. Это они сочли для себя неблагоприятным, и немного растянулись, так, чтобы в итоге расположиться относительно ветра так, как они хотели. Нормандцы, которые видели их курс, не могли не изумиться, зачем они это делают и говорили, что они стараются повернуть прочь по-хорошему, поскольку бояться иметь с ними дело. Однако, по знамени они поняли, что на борту находится сам король, что доставило им большую радость, так как они жаждали сразиться с ним. Поэтому, они выстроили свои суда в надлежащий порядок, ведь они были на морях опытными и храбрыми людьми. Они снабдили «Христофор», тот большой корабль, который ранее был захвачен у англичан, трубами и другими воинскими орудиями и приказали ему напасть на англичан. Затем началась очень яростная битва, лучники и арбалетчики стреляли со всей мочи друг в друга, и воины сходились в рукопашную. Для того, чтобы добиться большего успеха, у них были большие кошки и железные крючья с цепями, которые они перекидывали с корабля на корабль. Там было совершено много славных деяний, много было взято пленников и было проявлено много взаимовыручки. «Христофор», который возглавлял авангард, был отбит англичанами, и все находившиеся на нем были либо взяты в плен, либо убиты. Было много большого шума и крика, и англичане вновь наполнили его лучниками и послали сражаться против генуэзцев.

Эта битва была очень кровавой и страшной. Сражения на море более гибельны и упорны, чем на земле, поскольку там невозможно отступить или бежать - каждый должен полагаться на свою фортуну и проявлять всю свою доблесть и отвагу. Мессир Юг де Куирье и его соратники были храбрыми и решительными людьми, причинившими много ущерба англичанам на море, и уничтожившим много их кораблей. Так что, это сражение длилось с раннего утра до полудня, и англичанам пришлось туго, поскольку их врагов было четверо на одного, и к тому же большая часть людей была опытной в действиях на море. Король, который тогда находился в расцвете своей юности, в этот день показал себя доблестным рыцарем, так же как и графы Дерби, Пемброук, Херфорд, Хантингтон, Нортгемптон и Глостер, лорд Реджинальд Кобхэм, лорд Фельтон, лорд Брейдестан (Bradestan), сэр Ричард Стаффорд, лорд Перси, сэр Уолтер Мэнни, мессир Анри Фландрский, сэр Джон Бьюкамп, сэр Джон Чандос, лорд Делавэр, лорд Льюис Мэлтон (Malton) и сеньор Робер д`Артуа, называемый графом Ричмондским. Я не могу упомнить имена всех, кто столь доблестно сражался в этой битве, но они сделали свое дело так хорошо, что, при некоторой помощи из Брюгге и его окрестностей, французы были полностью разбиты, все нормандцы и прочие их люди были убиты или утоплены, так что ни одному не удалось бежать. Об этом вскоре стало известно всем фламандцам, и когда известия об этом пришли к двум армиям у Тён-л`Эвека, энюэрцы были настолько же обрадованы, насколько были расстроены их враги.

После того, как король одержал эту победу, которая произошла в канун дня Святого Иоанна, он всю ночь оставался на борту своего корабля перед Слейсом, и было много шума труб и всевозможных других инструментов. Фламандцы пришли его встречать, как только узнали о его прибытии и о тех делах, что он совершил. Король спросил у жителей Брюгге известий о Якобе ван Артевельде, и они сказали ему, что с более чем 60 тысячами человек он ушел на помощь к графу Эно против герцога Нормандского. Утром следующего дня, дня середины лета, король и его флот вошли в порт. Как только они высадились на берег, король, в сопровождении множества рыцарей, отправился в пешее паломничество к Богоматери Ардембургской (Ardembourg), где прослушал мессу и отобедал. Затем он сел на своего коня, и в этот же день уехал в Гент, где находилась королева, которая встретила его с великой радостью и любезностью. Армия и обоз, вместе с королевской свитой, постепенно проследовали за ним в то же место.

Король послал уведомление о своем прибытии сеньорам, что стояли против французов перед Тён-л`Эвеком. Французы, как только услышали об этом и об его победе над нормандцами, свернули свой лагерь. Граф Эно распустил все свои войска, кроме главных сеньоров, которых он взял с собой в Валансьенн и относился к ним самым благородным образам, особенно к герцогу Брабантскому и Якобу ван Артевельде. Якоб ван Артевельде, на при полной рыночной площади народа, объяснил право короля Эдуарда на корону Франции все тем сеньорам, что собрались послушать его, и о том, какое значение это имеет для трех графств, а именно - Фландрии, Брабанта и Эно, которые в то время были тесно связанны друг с другом. Он говорил так ясно и с таким красноречием, что был вознагражден всеми присутствовавшими, которые согласились, что он вполне заслуживает нести достоинство графа Фландрского 7. Затем эти сеньоры распрощались и договорились встретиться через 8 дней в Генте, чтобы увидеть короля. Он принял их всех самым учтивым образом, так же как и королева, которая только недавно оправилась от рождения своего сына, названного Джоном, позднее ставшего герцогом Ланкастером, по правам своей жены, леди Бланки, дочери Генриха, герцога Глостерского. Затем был назначен день для съезда, который должен был состояться в Вилворде.

Комментарии

1. Правильнее Де ла Буэ (De la Boue)

2. Соваж читает его имя как Буэ (Boue), но лорд Бернерс – Бон (Bone) – Ed.

3. Река Лейе – прим. пер.

4. Это ошибка. В плен был взят не граф Саффолк, но его сын, который звался Роберт де Уффорд ле Фиц (Robert de Ufford le Fitz). – Degdale, v. II.

5. Обычно полагают, что пушки впервые были применены в битве при Креси, четырьмя годами позднее, но так как эти слова приводятся во всех моих экземплярах Фруассара, как печатных, так и рукописных, то я не могу не верить, что они употреблялись именно тогда, когда он об этом пишет. Наиболее вероятно, что артиллерия впервые была использована при защите городов, и Эдуард, видя те преимущества, что можно извлечь из пушек, применил их в битве при Креси.

6. См. гл. 44, где о них говорится как о братьях Жиля де Мони.

7. Есть некоторое различие между этим пассажем и вариантом во французском издании Соважа. И поскольку лорд Бернерс перевел это место почти дословно, то стоит привести его вариант: «И затем Якоб Д`Артуэлл (Jaques Dartuell) открыто, на рыночной площади, в присутствии всех сеньоров и всех кто там находился, провозгласил о праве короля Англии обладать короной Франции, а также и о том, что три графства, а именно Фландрия, Эно и Брабант определенно должны объединиться в едином союзе. И он сделал это с такой великой мудростью и такими прекрасными словами, что все люди, что слушали его, очень гордились им, и говорили ему, что речь его была благородна и основывалась на большом опыте, и он был этим горд. И еще говорили, что ему было бы пристойно управлять графством Фландрия». Здесь ничего не говориться о его пригодности к достоинству графа Фландрского - выражение, которое может предполагать в себе его намерение добиваться этого титула. – Ed.

Глава 51.

Роберт, король Сицилии, старается установить мир между королями Англии и Франции.

Когда король Филипп Французский услышал о поражении своего флота и о том, что король Англии спокойно высадился во Фландрии, он пришел в сильную ярость, но так как не мог ничего с этим поделать, то он немедленно снялся с лагеря и отступил в сторону Арраса. До получения дальнейших новостей, он распустил большую часть своей армии, но послал мессира Годемара дю Фэ в Турнэ, чтобы помогать там советом при любых затруднениях и присмотреть, чтобы этот город был бы хорошо всем обеспечен, поскольку фламандцев он опасался больше, чем других. Он направил сеньора Боже в Мортань охранять границы со стороны Эно, и послал сильные отряды воинов в Сент-Омер, Эр (Aire) и Сент-Венан (St. Venant). Он также создал достаточные магазины в местностях, граничащих с Фландрией. В это время Сицилией правил король по имени Роберт, который приобрел большую славу в качестве великого астролога. Он предостерегал короля Франции и членов его совета когда-нибудь вступать в бой с англичанами, если они находятся под командованием своего короля, поскольку в этом случае он никогда не сможет добиться успеха. Этот король страстно желал добиться примирения королей Англии и Франции, будучи столь сильно привязан к короне Франции, что очень переживал бы, если бы ее слава могла претерпеть какой-нибудь ущерб. Вышеупомянутый король отправился в Авиньон представить папе Клименту и его коллегии кардиналов то великое зло, которое могло произойти с Францией от ссоры двух королей, и умолял их взять на себя роль посредников в деле прекращения этой разрушительной войны. Папа и коллегия ответили, что они с большой охотой возьмутся за это наилучшее начинание, и постараются добиться того, чтобы короли к ним прислушались.

Глава 52.

Король Англии и его союзники собираются на конференцию в Вилворде.

В конференции, собравшейся в Вилворде участвовали следующие лица: во-первых, король Англии, герцог Брабантский, граф Эно и его дядя, герцог Гельдернский, граф Юлихский, маркграф Нейский, граф Монский, сеньор Робер д`Артуа, сеньор Фокмонский, сеньор Гильом де Дюнор (Dunort), граф Намюрский, Якоб ван Артевельде и много других сеньоров. Для совета было послано по три или четыре человека от основных городов Фландии, Эно и Брабанта. Три графства, Фландрия, Брабант и Эно заключили здесь между собой договор о том, что впредь они будут оказывать помощь и содействие друг другу во всех возможных случаях. Затем они оформили союз с письменными договоренностями, что если кто-нибудь из них троих подвергнется нападению любого противника, то остальные два должны будут немедленно придти ему на помощь, и если в будущем двое из них поссорятся между собой, то третий должен будет рассмотреть предмет разногласий и, если у него самого не достанет сил добиться прекращения ссоры, то этот вопрос должен будет быть передан на рассмотрение короля Англии, в чьи руки, как о том объявили и поклялись участники договора, и будет передана забота об этом, и в его власти будет установить мир между ними. Затем были достигнуты многие договоренности и приняты статуты, которые должны были впредь предотвратить такое несчастье. Для дальнейшего подтверждения своей любви и дружбы, они приказали отчеканить монеты, которые должны были бы ходить в этих трех графствах, и которые именовались как «соратники» или «союзники». Было также определено, что король Англии начнет свое выступление около дня Святой Магдалины и начнет осаду Турнэ, и все присутствовавшие сеньоры обещали быть там, также как и войска от основных городов. Затем они разъехались по домам, чтобы достойным образом подготовиться к этому делу.

Глава 53.

Король Англии с могучей армией осаждает город Турнэ.

Вскоре после отъезда этих сеньоров король Филипп, узнал обо всем, что произошло, и о том, какие решения были приняты на этой конференции, и о том, что король Англии должен явиться под Турнэ. Поэтому он решил как можно лучше обеспечить этот город снаряжением и всем прочим и разместить там как можно больше добрых рыцарей, которые бы хорошо могли бы помочь и послужить городу. Непосредственно в город Турнэ он послал цвет своего рыцарства - графа Рауля де О (Eu), коннетабля Франции, молодого графа Гина, его сына, графа де Фуа и его братьев, графа Эймери (Aymery) и графа Нарбоннского, сеньора Эймери де Пуатье, сеньора Жоффруа де Шарньи (Chargny), сеньора Жерара де Монфокона (Montfaucon), своих двух маршалов, сеньора Робера Бертрана и сеньора Маттье де Три, сеньора де Кайо (Caieux), сенешаля Пуату, сеньора Шатильона (Chatillon) и мессира Жана де Ланда, у которых с собой было много опытных в военном деле рыцарей оруженосцев опытных. Король настоятельно просил их, чтобы они проявили такую заботу и внимание о Турнэ, чтобы не смогло случиться никакого несчастья, что они ему все и обещали сделать. Они покинули короля Франции, выехали из Арраса и прибыли в Турнэ, где застали мессира Годемара дю Фэ, который был послан туда ранее. Так же как и горожане, он принял их с радостью, и после тщательного изучения имевшихся там запасов, как артиллерии, так и продовольствия, они приказали доставить туда со всех окрестностей большое количество хлеба, овса и прочих видов продовольствия, так чтобы город находился бы в достаточно хорошем состоянии и смог бы продержаться длительное время.

Вернемся теперь к королю Англии. Когда приблизилось время идти к Турнэ, и хлеба уже почти созрели, он выступил из Гента, и его сопровождали семь графов с его родины, два прелата, 28 баннеретов, 200 рыцарей, 4000 прочих воинов и 9000 лучников, и это, не считая пеших солдат. Он прошел через город Ауденарде, переправился Шельду и разбил лагерь перед Турнэ, около ворот Святого Мартина, на дороге, ведущей в Лилль и Дуэ. Вскоре пришли его кузены, герцог Брабантский, с более чем 20 тысячами человек, рыцарей и оруженосцев и ополчений различных городов. Брабантцы поставили лагерь в Понтарье (Pontaries)-на-Шельде (лена аббатства Святого Николая), в том месте, где вы проходите, когда возвращаетесь с полей через ворота Валентинуа (Valentinois). Граф Эно пришел вместе с прекрасным рыцарством своего графства, со многими голландцами и зелландцами, которые сопровождали его как своего сеньора. Граф стал лагерем между королем Англии и герцогом Брабантским. Якоб ван Артевельде пришел следующим с более чем 40 тысячами фламандцев 8, не считая людей из Ипра, Поперинге, Касселя и Брюгге, которые были определены в другой отряд, как вы об этом сейчас услышите. Он расквартировался у ворот Сен-Фонтен, на обоих берегах Шельды, через которую они, чтобы свободно сообщаться друг с другом, перекинули мост из лодок. Герцог Гельдернский, граф Юлихский, маркграф Бранденбургский, маркграф Нейский, граф Монский, сеньор Савиньи, сеньор Фокмонский, мессир Арнольд де Бланкенхайм и все немцы стали на стороне по направлению к Эно, так что город Турнэ был почти полностью окружен. Каждый отряд армии имел свободное сообщение друг с другом, и никто не мог войти или выйти из города без разрешения, и без того, чтобы не быть замеченным.

Глава 54.

Граф Эно разрушает города Секлен (Seclin) и Орши (Orchies).

Эта осада Турнэ продолжалась долгое время. Армия, которая стояла перед ним, была обильно и легко снабжаема всеми видами продовольствия, поскольку его доставляли из всех окрестных местностей. Много доблестных деяний было совершено, ведь граф Эно, который был очень храбрым и предприимчивым, принял эту войну близко к сердцу, переживая за то, что его графство перенесло так много в ее начале, и он был во главе каждой вылазки. Однажды очень рано утром он выступил из лагеря с 5 сотнями копий и, пройдя ниже Лилля, сжег добрый город Секлен и много деревень в его окрестностях. Его легкий конь появлялся даже в пригородах Ланса, а Артуа. Обо всем этом было сообщено в Аррас его дяде, королю Филиппу, который, хотя и был очень разгневан, но в данное время ничего не мог сделать. После этого рейда граф избрал другой маршрут и прошел до главного Орши, который был взят и сожжен, поскольку оказался не заперт. Ту же судьбу испытали Ланда (Landas) и Сель (Celle), так же как и многочисленные крупные деревни в тех краях. Они тщательно прочесали страну и взяли добрую добычу, с которой вернулись к армии, стоящей у Турнэ. В это время фламандцы часто предпринимали мощные штурмы Турнэ. Они построили лодки, подвижные башни и другие осадные машины, которыми каждый день долбили стены города. Очень часто происходили стычки, в которых было много убитых и раненных с обеих сторон, и фламандцы напрягали все свои силы, чтобы завоевать Турнэ или нанести ему ущерб. Вот до какой степени эта война раздражила их, ведь говорят, что никакая ссора не бывает более ожесточенной, чем между соседями и друзьями.

Среди этих атак была одна, которая длилась весь день. Было выказано много доблести, поскольку в ее отражении участвовали все рыцари, которые находились в Турнэ. Было намерение, с помощью лодок и других средств, преодолеть силой и сломать укрепления сбоку от моста, но их обороняли столь доблестно, что фламандцы не произвели на них впечатления, но потеряли судно, в котором находилось 120 человек, и все они утонули. Так что ближе к вечеру фламандцы отступили, будучи очень измученны. Во время этой осады несколько простых воинов из Сент-Амана, где находился сильный отряд французов, совершили набег на город Аннон (Hasnon), который принадлежал Эно, сожгли его, изнасиловали монахинь, разрушили монастырь и увезли с собой в Сент-Аман все, что могли унести. Вскоре после этого, эти воины снова отправились в набег и, пройдя через лес у Сент-Амана, подступили к монастырю Виконь (Vicogne), с намерением разграбить и разрушить его. Они разожгли большой огонь перед воротами, с тем, чтобы их сжечь. Когда аббат понял, в какой опасности он находится, он вскочил на лошадь и поскакал через лес. Сильно спеша, он явился в Валансьенн, где потребовал от прево позволить ему взять нескольких арбалетчиков. Получив их, он привел арбалетчиков на место позади Рэме (Raimes) и разместил их в лесу у дамбы, в виду Пурселе. Отсюда они начали стрелять в солдат и генуэзцев, стоявших перед воротами Виконя, которые, как только почувствовали, что на них обрушился ливень стрел из леса, ударились в панику и бежали так быстро, как только могли. Этими мерами монастырь был спасен.

Примерно в это время граф Л`Иль находился в Гаскони, ведя войну по приказу короля Франции. Он уже взял и пленил все графство Аквитанию и, имея в поле свыше 4000 лошадей, он осадил Бордо с моря и с суши. Граф имел при себе цвет рыцарства, отправившегося в Гасконь - графа Перигорского, графа Коменжа, графа Кармэна (Carmaing), графа Вилльмора (Villemort), виконта Брюмке (Brumquet), сеньора де ла Борд (de la Borde), и многих других рыцарей и баронов. Никто ему не оказывал сопротивления, за исключением тех крепостей, которые тщательно охранялись английскими гарнизонами. Множество доблестных воинских подвигов было совершено в этой стране, о которых мы будем говорить в надлежащее время и в надлежащем месте, поскольку сейчас мы должны вернуться в Шотландию и посмотреть, что там случилось в то время, пока шла осада Турнэ.

Глава 55.

Во время осады Турнэ шотландцы возвращают себе большую часть своей страны.

Читателю следует знать, что правителями тех остатков шотландского королевства, которые не вошли в состав английских владений были сэр Уильям Дуглас, сын брата того сэра Джеймса Дугласа, что был убит в Испании 9, граф Морей, граф Патрик Данбарский, граф Сатерленд, сэр Роберт Кейт, сэр Саймон Фрэйзер и Александр Рамсей (Ramsay). На протяжении 7 лет они скрывались в Джедвортском лесу, как зимой, так и летом, и оттуда вели войну против всех тех городов и крепостей, где король Эдуард поставил хоть какой-нибудь гарнизон. В этой войне на их долю выпало множество рискованных и славных приключений, и благодаря этому, они завоевали большой почет и уважение. Пока король Эдуард находился за морем, осаждая Турнэ, король Франции послал в Шотландию небольшое войско, которое спокойно достигло города Перта, и король Франции просил своих благородных мужей вести такую ожесточенную войну в Англии, чтобы король Эдуард был бы вынужден прекратить свое нынешнее предприятие у Турнэ, а за это он обещал им всяческую помощь и содействие. В соответствии с этим, эти сеньоры собрали свои войска и подготовились к войне. Они вышли из Джедвортского леса, пересекли всю Шотландию, отбили столько крепостей, сколько смогли, прошли мимо Бервика и, перейдя реку Тайн, вторглись в Нортумберленд, который когда-то принадлежал их собственному королевству. Там они нашли большое изобилие крупного скота. Разрушая и сжигая всю страну до самого Дархема и даже южнее его, они вернулись назад другой дорогой, сделав по пути то же самое по всем местами, где они проходили, так что вся страна вдоль английских границ на протяжении 3 дней пути была полностью разорена и разрушена. Затем они вернулись в Шотландию и овладели всеми крепостями, которые еще удерживал король Англии, за исключением доброго города Бервика и еще трех других замков, которые им сильно досаждали, и которые были столь мощные, что вы едва ли найдете в какой-нибудь стране равные им по силе. Один назывался Стирлингом, второй - Роксборо, а третий, в которой обычно жили государи Шотландии, - Эдинбургом. Этот последний был расположен на высокой скале, господствующей на всей прилегающей округой, и гора имеет столь крутой подъем, что мало кто может добраться до ее вершины без двух или трех остановок. Его губернатором в то время был храбрый английский рыцарь по имени сэр Уолтер Лимузенский, родной брат того, кто столь славно оборонял от французов замок Тён-л`Эвек.

На ум сэра Уильяма Дугласа пришла смелая мысль, которой он поделился со своими соратниками, графом Данбаром, сэром Робертом Фрейзером, который ранее был учителем короля Дэвида Шотландского, и Александром Рамсеем, и все они согласились попытаться ее осуществить. Они собрали свыше 200 копий из горной Шотландии (Highlander), вышли в море и, закупив овса, овсяной муки, угля и соломы, высадились под видом мирных людей в порту, в трех милях от замка Эдинбург, а замок этот мог оказать более сильное сопротивление, чем все остальные. Облачившись в доспехи, они ночью отправились на свое предприятие, и выбрав 10 или 12 человек, к которым питали наибольшее доверие, одели их в старую потертую одежду и в драные шляпы, наподобие бедных торговцев. Им дали 12 маленьких лошадок, каждую из которых нагрузили мешком овса, грубой муки или угля. Остальные люди стали в засаде в старом, разрушенном и необитаемом аббатстве, расположенном вблизи подножия горы, на которой стоял замок. С рассветом эти торговцы, оружие которых были скрытно под одеждой, вышли со своими лошадьми на кратчайшую дорогу, которая могла привести их к замку. Когда они прошли примерно половину пути вверх по холму, сэр Уильям Дуглас и сэр Саймон Фрейзер вышли вперед остальных, которым приказали сохранять молчание и подошли к сторожке часового. Они сказали ему, что привезли, со многими опасностями и страхами, уголь, овес и муку, и что если есть какая-нибудь нужда в этих товарах, то они будут рады предоставить их по дешевой цене. Стражник ответил, что гарнизон будет им благодарен, но сейчас еще слишком рано, чтобы он осмелился разбудить губернатора или его сенешаля. В то же время, он сказал им пройти вперед, чтобы открыть им другие ворота. Все они спокойно пошли вперед, и вместе со своим грузом прошли через ворота палисада, которые им открыл стражник.

Сэр Уильям Дуглас заметил, что стражник имеет при себе все большие ключи от городских ворот, и нарочито безразличным тоном спросил у него, какой именно открывает большие ворота, а какой калитку. Когда первые ворота были открыты, они обернулись к своим пони и сбросили с двух из них груз угля непосредственно перед порогом ворот, так чтобы их теперь нельзя было закрыть, а затем набросились на часового, которого они убили так внезапно, что тот не успел промолвить ни слова. Затем они взяли ключи и открыли все ворота, и сэр Уильям Дуглас задул в свой горн, подавая сигнал своим соратникам. Затем они побросали свои одежды и положили весь оставшийся уголь между ворот так, что их нельзя было закрыть. Когда те, кто находились в засаде, услышали горн, то выступили вперед и поспешили к замку. Звуки горна разбудили часового замка, который в это время спал, и который, видя вооруженных людей бегущими вверх по холму к замку, задул в свой горн и закричал: «Измена! Измена! Вооружайтесь, сеньоры, как можно быстрее, а то здесь вооруженные люди идут на нашу крепость». Все они проснулись так быстро как только могли и, вооружившись, бросились к воротам, но сэр Уильям и его 12 товарищей защищались здесь так, что их нельзя было закрыть. Затем разгорелся жаркий бой, но сэр Уильям и его люди, даже без и доспехов, защищали свой пост с величайшей доблестью, дождавшись пока не подошла засада. Гарнизон оказал очень храброе сопротивление, убив и ранив многих своих врагов, но сэр Уильям и его сторонники напирали так сильно, что крепость была взята, а все англичане были убиты, кроме губернатора и 6 оруженосцев, к которым они проявили милосердие. Весь этот день шотландцы пробыли в замке. Они назначили его губернатором местного дворянина, по имени Саймон де Вески (Vesci), и оставили с ним много его земляков. Эти известия были доставлены королю Англии в то время, когда он стоял перед Турнэ.

Глава 56.

Король Франции собирает большую армию для того, чтобы снять осаду Турнэ.

Ранее уже рассказывалось, как король Англии осаждал город Турнэ, и о том, что он осадил его очень плотно, ведь он имел при себе свыше 120 тысяч человек, включая фламандцев, которые очень хорошо себя вели во всех своих штурмах. Командиры, бывшие в городе, обнаружив, что их припасы уменьшаются, отослали из оттуда всех, кто не запас продовольствия в достаточном количестве. Они были выгнаны в середине дня и прошли через войско герцога Брабантского, который сжалился над ними и доставил их в целости и сохранности к королю Филиппу в Аррас. Король оставался там все то время, пока защитники Турнэ находились в большой нужде и нуждались в помощи и совете. Он издал специальные воззвания по всему своему королевству, а также во многих частях империи, о наборе новых войск. Это возымело такое действие, что Карл, король Чехии, герцог Лотарингии, граф Бар, епископ Меца, епископ Вердена, граф Монбельяр (Montbeliard), сеньор Жан Шалонский, граф Женевский, граф Савойский и сеньор Луи, его брат явились на службу к королю Франции со столькими воинами, сколько они сумели набрать. Пришли к нему также и герцоги Бретани, Бургундии и Бурбонэ, графы Алансона, Фландрии, Фореза, Арманьяка, Блуа, Аркура и Даммартена, сеньор Шарль Блуасский, сеньор де Куси и многие другие рыцари и бароны. Позже подошел, с большим числом воинов, король Наваррский, чтобы нести службу за те земли, что он держал во Франции, и за которые приносил оммаж королю. По приглашению короля Франции, здесь также находился и король Шотландии, у которого был при себе значительный отрад преданных ему людей.

Глава 57.

Люди из гарнизона Бушэна (Bouchain), наносят поражение у города Кондэ отряду солдат из Мортаня (Mortagne) 10.

Когда все эти вышеупомянутые сеньоры, а также и многие другие, пришли в Аррас, король Франции вышел в поход и подошел к речушке, расположенной примерно в 3 лье от Турнэ. Она была очень глубокой, а окружающая местность столь болотистой, что ее нельзя было перейти иначе, как по очень узкой гати, на которой с трудом могли разминуться два человека. Так как они не могли переправиться через речку, то король и его армия разбили свой лагерь в поле. Следующий день они также пробыли здесь, и приближенные к королю сеньоры устроили совет о том, как бы лучше построить мосты, чтобы в безопасности перейти реку и болото. Они послали нескольких рыцарей и простых воинов разведать переправы. Хорошенько все разведав, они сообщили, что переправа будет стоить больших мучений, и что для переправы через речку и через болото нет другого пути, кроме как у Понт-а-Трессен (Pont-a-Tressin). Из-за этого все осталось как прежде, и каждый из сеньоров расположился на постой вместе со своими людьми. Новости о том, что король и его армия стоят лагерем между мостами Трессена и Бувина (Bouvines), намереваясь дать своим врагам сражение, быстро распространилась вокруг, поэтому все люди чести, которые жаждали славы, отправились туда и выстроились, либо на одном берегу реки, либо на другом - как им больше нравилось. Три немецких рыцаря, которые входили в состав гарнизона Бушэна, узнали, как и другие, о том, что два короля находится близко друг от друга, и что все полагают, что они будут сражаться. Узнав об этом, двое из них побудили и упросили своего третьего сотоварища, чтобы он согласился остаться в Бушэне, охранять и сохранить город до их возвращения, а сами они должны сделать вылазку к Турнэ, чтобы поискать приключений и посмотреть, как будут разворачиваться события.

Два рыцаря выехали из города, их имена были - мессир Кура д`Астра (Courrat d’Astra) и мессир Кура де Лансенах (Courrat de Lancenuch) 11. Они скакали, пока не добрались до Эстампона (Estampons), что находится выше Валансьенна, так как хотели переправиться через Шельду у Кондэ. Между Френе (Fresnes) и Эстампоном они услышали шум и увидели многих людей, бегущих оттуда прочь. Тогда они пришпорили коней и со всем своим отрядом помчались к тому месту, откуда доносились крики. Всего у них было около 25 копий. Первых же встречных они спросили о причине всего этого шума и бегства. «О, Господи, сударь, - сказали они, - солдаты из Мортаня сделали на нас набег и собрали в этих местах большую добычу, которую и уводят в свои крепости, вместе со многими пленниками, которых они тоже захватили». Два рыцаря спросили, могут ли они проводить их к той дороге, по которой шли эти солдаты. После их утвердительного ответа, они. в сопровождении этих честных людей, погнались за французами из Мортаня. Эти местные жители показали им путь через лес, так что они нагнали французов около Нотр-Дам-о-Буа (Notre-Dame-aux-Bois). Французов было целых 120 человек, и они гнали перед собой 200 больших коров вместе с несколькими взятыми в плен крестьянами. Их капитаном был рыцарь из Бургундии, из вассалов сеньора Боже, по имени мессир Жан де Фрелэ (Frelais),. Как только немцы их увидели, они издали громкий клич и устремились на них на полном скаку. Схватка была очень ожесточенной, поскольку бургундский рыцарь доблестно оборонялся, так же как и некоторые люди из его отряда. Но не все - некоторые из них обратились в бегство, но их плотно преследовали немцы и вооружившиеся кольями местные крестьяне, так что смерти избежали лишь немногие. Мессир Жан де Фрелэ был взят в плен, а вся добыча была отбита назад и разобрана прежними владельцами, которые отныне были очень благодарны немцам. Затем рыцари отправились к Турнэ, где их очень тепло встретили.

Глава 58.

Мессир Гильом де Байёль (Bailleul) и мессир Вофлар де ла Круа совершают вылазку в Понт-а-Трессен.

Вскоре после того, как король Франции разбил лагерь своей армии у Бувина около моста, отряд энюэрцев пришел в движение из-за увещеваний мессира Вофлара де ла Круа, который сказал им, что хорошо знает все окрестности и может провести их к такому отряду французской армии, который они с уверенностью смогут одолеть. Однажды, дабы совершить доблестные воинские подвиги и из чувства любви друг к другу, от них выступило 120 человек, рыцарей и оруженосцев, и они двинулись к Понт-а-Трессену. Они сделали своим капитаном сеньора Байёля, ведь именно под его знаменем они и были завербованы.

В это же самое утро несколько льежцев также отправились на вылазку под командованием мессира Робера де Байёля, родного брата вышеупомянутого мессира Гильома де Байёля, поскольку он дал епископу Льежскому обещание сделать это, и был связан словом, что исполнит это обещание вместе со всем своим отрядом. Льежцы прошли по мосту Понт-а-Трессен, накормили лошадей и стали осматриваться, не найдут ли они какой-нибудь шанс поживиться. Энюэрцы же приехали туда и тоже переправились по мосту, никого не встретив, поскольку там был такой туман, что нельзя ничего было различить на расстоянии длины копья. Когда все они перешли мост, то решили, что мессир Гильом де Байёль и его знаменосцы останутся здесь, а мессир Вофлар де ла Круа, мессир Рафле де Монсо (Raflet de Monceaux (ниже он назван Рас де Монсо)) и мессир Жан де Вершен проедут до того места, где стали король Чешский и епископ Льежский, (а находились они рядом с мостом), и нападут на них. Этой ночью часовым в армии чешского короля был сеньор Родемах (Rodemach), и он уже собрался уходить, когда показались легкие кони энюэрцев. Они атаковали их, сразу, как только подошли, и атаковали очень храбро, В отражении этого нападения приняли участие также и льежцы. Бой был ожесточенным, и энюэрцы показали себя хорошо. Однако, отступая к своему знамени, они оттянулись к мосту, куда за ними последовали льежцы и люксембуржцы, и там бой возобновился. Мессиру Гильому де Байёлю посоветовали вернуться по мосту назад, вместе со своим знаменем, так на той стороне у него еще оставалось много людей. Было совершено много славных дел, и многие были взяты в плен, но многие и спаслись. К несчастью, мессир Вофлар не смог перейти мост, поэтому он выбрался из толпы и спас себя самым лучшим способом - зная дорогу, он спрятался в терновнике и в болоте, где провел долгое время, пока остальные еще продолжали бой. Но, в конце концов, льежцы и люксембуржцы опрокинули мессира Гильома де Байеля.

Пока все это происходило, вернулся отряд мессира Робера, который находился на фуражировке, и услышав шум, он подошел к мосту. Мессир Робер приказал своему знамени, которое нес оруженосец по имени Жак де Форсен (Forsines), двигаться вперед, громко крича «Морьен (Moriennes)!». Энюэрцы, которым приходилось очень жарко, увидев стоящее прямо знамя Морьена, подумали, что это их собственное, под которое они решили собраться вновь, ведь между ними двумя было мало разницы - герб Морьен имеет полосы, пересеченные двумя красными шевронами, причем шеврон мессира Робера имел маленький золотой крест. Энюэрцы допустили досадную оплошность и побежали в гущу войска мессира Робера, который встретил их самым яростным образом, отразив и приведя в смятение. Они потеряли со своей стороны мессира Жана де Варньи (Vargny), мессира Готье де Понт-а-л`Арш (Pont-a-l’Arche), мессира Гильома де Пипемпуа (Pipempoix), мессира Жана де Суара (Soire), мессира Даниэля де Блез (Bleze), мессира Раса де Монсо (Race de Monceaux), мессира Луи Дампелю (Dampelu) и многих других рыцарей и оруженосцев. Сам мессир Гильом де Байёль спасся, как мог, но он потерял много своих людей. Мессир Вофлар де ла Круа, который скрылся среди терновника в болотах, надеялся пробыть там до ночи, но он был замечен несколькими солдатами, которые поскакали туда через болото. Они так кричали и шумели, что мессир Вофлар вышел к ним и сдался, а они привели его к своей армии и сдали своему командиру. Тот задержал его в своей палатке на весь день и из жалости охотно бы спас его, ведь он знал, что его голова наверняка пострадает. Но король Франции, услышав о нем, пожелал познакомиться с ним лично, поэтому мессир Вофлар был к нему доставлен, и король отослал его в Лилль. Так как он причинил много зла его жителям, то лилльцы не приняли никакого выкупа, но предали его смерти.

Глава 59.

Граф Эно разными способами атакует крепость Мортань.

Король Франции очень обрадовался прибытию мессира Робера де Байёля и его победе над энюэрцами. Вскоре после этого, граф Эно, мессир Жан, и его дядя, сенешаль Эно, с целыми 6 сотнями копий энюэрцев и немцев выступили из лагеря под Турнэ. Граф послал приказы валансьеннцам идти другой дорогой, стать между Скарпой и Шельдой с тем, чтобы напасть на город Монтань. Валансьеннцы пришли большим отрядом и привезли с собой много осадных машин, чтобы было чем бомбардировать этот город. Прежде я рассказывал о том, что в качестве губернатора туда был послан сеньор Боже. Он ожидал, что нападение будет, исходя из самого из самого расположения Монтаня, который стоит на реке Шельде и граничит с Эно 12. Чтобы помешать судоходству на Шельде он вбил в русло реки свыше 12 сотен свай. Это было незадолго до того, как граф и его энюэрцы подошли к городу с одной стороны, а валансьеннцы - с другой. Они подготовились к немедленному штурму. Валансьеннцы приказали своим арбалетчикам спешиться и выдвинуться к палисадам, но те не смогли этого сделать, поскольку перед ними оказались широкие и глубокие рвы. Тогда они решили переправиться через Скарпу выше Шато-л`Аббэ (Chateau l’Abbaie) и подойти к городу со стороны Сент-Амана 13, чтобы сделать приступ на ворота, что выходят в сторону Манда (Mande). Это они и сделали. Целые 4 сотни легковооруженных воинов переправились через реку, и третьи ворота Мортаня также были осаждены. Несомненно, самыми слабыми были именно те ворота, что ведут к Манду, хотя и они были довольно крепкими.

На это место сеньор Боже назначил самого себя, так как знал, что все остальные ворота находятся в безопасности. Он вооружился очень крепким копьем, имевшим наконечник из закаленной стали, а с другой стороны - острый крюк, так что когда он наносил удар, то мог зацепить крюком за камзол или за доспехи того, кого он атаковал, подтащить к себе поближе и сбросить в реку. Этим способам он в течение дня он поймал и убил более дюжины штурмующих. В этих воротах, схватка была гораздо более жестокой, чем где-либо еще, а граф Эно об этом и не знал - он действовал со сторону Бриналя (Brisnal), подступив к городу по берегу Шельды. Сеньоры держали совет, как бы им, силой или хитростью, вытащить из русла реки сваи, чтобы они смогли бы подойти по ней к стенам города. Они решили построить на большом судне механизм и вытащить их одну за другой. Для этого были привлечены все плотники. В этот же день, со своей стороны, валансьеннцы, возвели замечательную машину, которая стала метать камни в город и в замок, и сильно досаждала обитателям Монтаня. Так прошел первый день, и последовавшая за ним ночь - в штурмах и изобретательности, как бы наилучшим образом нанести городу наибольший ущерб.

Следующим утром они вернулись и штурмовали город со всех сторон. На третий день судно и машина были готовы вытаскивать сваи и те, кто был на это отряжен, приступили к работе, но они затратили так много хлопот и труда на вытаскивании лишь одной сваи, что сеньоры посчитали, что они никогда не завершат это дело, и потому от этого отказались. В это время в Монтане был очень способный мастер, который, изучив осадную машину валансьеннцев, и видя, как она досаждает городу - ведь она непрерывно была в действии, изготовил в замке другую, которая была не очень большой, но хорошо сделана и отрегулирована, и так хорошо расположена, что ее пришлось использовать только три раза: первый камень упал менее, чем в 12 шагах от орудия валансьеннцев, второй пришелся радом с коробом, а третий был так хорошо нацелен, что нанес удар по опорному столбу орудия, перебив его пополам. По этому поводу, воины из Монтаня подняли большой радостный крик. Энюэрцы, таким образом за 2 дня и 2 ночи, что они провели перед Монтанем, так и не смогли захватить ни пяди. Граф и его дядя подумали, что целесообразно будут вернуться к Турнэ, что они и сделали, а валансьеннцы вернулись назад в свой город, откуда и пришли.

Глава 60.

Во время осаду Турнэ граф Эно берет город Сент-Аман.

Три дня спустя после возвращения из под Мортаня, граф Эно попросил своих соратников, чтобы они пошли с ним к Сент-Аману, поскольку он получил жалобы на то, что солдаты из этого города сожгли монастырь Аннон (Hanon) и попытались сделать тоже самое в Виконе (Vicoigne), а также причинили много других неприятностей на границах Эно. Граф выступил от Турнэ с 3 тысячами воинов и подошел к Сент-Аману по монтаньской дороге. Этот город был защищен только палисадом. Его губернатором был рыцарь из Лангедока, сенешаль Каркассонский, и он говорил монахам аббатства, так же как и всем горожанам, что город ненадежен против любого вооруженного отряда. Но, тем не менее, сам он не предполагает уходить отсюда, но напротив, будет защищать город так долго, как только сможет, и говорит об этом просто для сведения. На эти слова не вызывали большого доверия и на них не обратили много внимания, однако, за некоторое время до этих событий, он отослал в Мортань все монастырские украшения и отправил туда же аббата и его монахов, которые не очень рассчитывали отбиться сами.

Валансьеннцы, которым было приказано их сеньором, графом, прибыть в назначенный день к Сент-Аману, где он должен был с ними встретиться, явились в числе 12 тысяч воинов и стали лагерем перед городом. Вооружившись арбалетами, они подступились к мосту через Скарпу. Схватка была очень ожесточенной и длилась весь день, но валансьеннцы ничего не смогли добиться, лишь потеряли много людей убитыми и ранеными, а осажденные смеялись над ними, крича: «Идите своей дорогой и пейте свой добрый эль». Ближе к вечеру они отступили от города, очень уставшие и удивленные тем, что не слышали никаких новостей о своем сеньоре. Поэтому они созвали совет и решили вернуться назад в свой город. На следующее утро, после их ухода, прибыл граф Эно, как уже было сказано, по мортаньской дороге, и он сразу же начал штурм. Он был столь яростным, что осаждавшие неизменно преодолевали палисады, и продвинулись до монтаньских ворот. Возглавляли этот штурм граф и его дядя. Они сражались самым доблестным образом и не щадя своих сил. Каждый из них здесь получил по два таких удара, от пущенных в них камней, что их шлемы были пробиты, а сами они оглушены. Тогда один из бывших там воинов сказал графу: «Сир, мы не добьемся ничего хорошего в этом месте, ведь ворота очень крепки, проход узок, и занять их будет стоить многих жизней ваших людей. Но если вы прикажете принести несколько больших бревен, обить их железом наподобие копий, и ударить ими в стены монастыря, то я обещаю вам, что вы проломите их во многих местах, а как только мы войдем в монастырь - то город наш, ведь между ним и городом нас уже не ничто остановит». Граф приказал, последовать этому совету, так как видел, как тот разумен и является кратчайшим способом овладеть городом. Были принесены большие дубовые бревна, обструганы и оснащены железом наподобие копий. На каждое бревно было отряжено по 20 или 30 человек, которые, держа его на руках, отступали на несколько шагов, а затем бегом, с большой силой били им в стену, которую и проломили во многих местах. Так что они смело ворвались в аббатство, преодолев там маленький ручей.

Сенешаль Каркассонский стоял именно там, напротив них, развернув свое знамя, на котором был изображен его герб – красное поле, окаймленное зубчатой серебряной линией, с верхом серебряным и с тремя шевронами. Около него собралось множество соратников, его соотечественников, которые очень доблестно встретили энюэрцев и сражались, как могли, но это было тщетно, поскольку они были побеждены числом. Стоит упомянуть, что когда они вошли в монастырь, там еще оставался монах по имени мессир Фруассар, который совершал чудеса, убив и ранив у того пролома, где он стоял на посту, свыше 18 человек, так что больше никто не осмеливался туда войти. В конце концов, он был вынужден бежать, так как увидел, что энюэрцы проникли в монастырь через другие проломы. Поэтому монах бежал так быстро, как только мог и спасся в Мортане. Как только граф, мессир Жан, и рыцари из Эно ворвались в монастырь, граф приказал не давать никому пощады - настолько была сильна его ярость за те на насилия, что они совершили на его землях. Город был вскоре забит солдатами, которые преследовали всех, кого встречали на своем пути, с улицы на улицу, из дома в дом. Лишь немногим удалось избежать смерти. Сенешаль был убит под своим знаменем, а с ним - свыше 200 человек. Этим же вечером граф вернулся к Турнэ.

На следующее утро, воины и горожане из Валансьенна пришли в Сент-Аман, сожгли город, монастырь и большую монастырскую церковь, сломав и уничтожив все колокола, из который было много весьма добрых и мелодичных. Граф Эно совершил еще другой набег из лагеря под Турнэ с почти 6 сотнями воинами, чтобы сжечь Орши (Orchies), Ланда (Landas) и Ле-Селль (Le Celle). Позже он переправился со своим войском через реку Скарпу выше Анона и вторгся во Францию, подойдя к большому и богатому монастырю в Маршьенне (Marchiennes), где губернатором был мессир Айме де Верво (Ayme de Vervaulx). У него был сильный отряд арбалетчиков из Дуэ. Штурм был яростным, поскольку рыцарь хорошо укрепил первые ворота, которые были окружены широкими и глубокими рвами, а французы и монахи изнутри защищались очень храбро. Энюэрцы напрягли все свои силы и, достав лодки, они с их помощью смогли войти в монастырь, но один немецкий рыцарь, вассал сеньора Фокмонского, утонул. Его имя было мессир Бахо де ла Вир (Bacho de la Wiere). При штурме ворот, граф, его дядя, сенешаль Эно, и многие другие подтвердили свои славу добрых рыцарей. Ворота были взяты, мессир Айме был убит, также как и большая часть других защитников. Много монахов, которые там находились, были взяты в плен, монастырь разграблен и сожжен, также как и деревня. Граф вернулся к своей армии под Турнэ.

Глава 61.

Мессир Шарль де Монморанси и множество других французов взято в плен в Понт-а-Трессене.

Осада Турнэ длилась уже долгое время, и город хорошо держался. Но король Англии полагал, что он все же должен им овладеть, так как знал, что там находится огромное количество воинов, и ощущается недостаток продовольствия, и это должно вынудить их сдаться из-за голода. Но другие говорили, что они найдут продовольствие из окрестной местности, через посредство брабантцев, которые дозволяли провозить часто и в больших количествах провизию сквозь свои войска, и даже ввозить ее в город. Люди из Брюсселя и Лувена были едва способны еще оставаться здесь так долго, и просили маршала разрешить им уйти, чтобы вернуться в Брабант. Маршал ответил, что он бы с охотой согласился на их отъезд, но тогда они должны будут оставить здесь свое оружие и личное снаряжение. Это их так пристыдило, что они больше никогда не повторяли своей просьбы. Во время этой осады немцы сделали вылазку в сторону Понт-а-Трессена, где мессир Роббер де Байёль разбил энюэрцев. Сеньор Радеронден (Rauderondenc), мессир Иоганн Радеронден, его сын, в это время еще оруженосец, мессир Иоганн де Рандебург (Randebourgh), также оруженосец и наставник сына сеньора Радерондена, мессир Арнольд де Бланкенсхайм, мессир Рейнольд Скувенорт (Reginald d’Escouvenort), мессир Кура д`Астра, мессир Бастьен де Бастье (Bastein de Basties), Кандрельер (Candrelier), его брат, сеньор Строрен де Лорн (Strauren de Leurne) с многими другими воинами из графств Юлих и Гельдерн устроили совместное совещание и решили совершить набег на следующее утро, на рассвете. Для этого они этой ночью вооружились и хорошенько подготовились.

К ним присоединилось несколько рыцарей-башелье 14 из Эно, среди них были мессир Флорен де Борью, мессир Лата де ла Э (Latas de la Haye), маршал войска сеньора Жана де Эно, мессир Ульфар де Гуистель, мессир Робер Глеве (Glewes), из графства Лосс, в то время бывший лишь оруженосцем, и множество других. Всего более 3 сотен добрых воинов. Понт-а-Трессен они миновали без происшествий. Затем они держали совет о том, как бы им получше составить план, чтобы сразиться и побить французов. Было решено, что сеньор Рандеронден со своим сыном, рыцарь- наемник мессир Хайнриц де Калкрен (Kalkren), мессир Тильман де Сасси (Thilman de Saussy), мессир Ульфар де Гуистель, мессир л`Алеман (l’Alleman), бастард Эно, мессир Роббер Глеве и Жак де Тьё (Jacquelot de Thiaulx) будут действовать в качестве легкой кавалерии и нападут на палатки французов, а остальные рыцари и оруженосцы, который должно было набраться 300 человек, останутся на мосту, чтобы удерживать и защищать его в случае нападения. Затем, этот передовой отряд выступил вперед. Всего их было 40 человек, верхом на прекрасных и сильных скакунах. Они скакали, пока не подъехали к французскому лагерю, на который стремительно напали и стали подрезать палатки и шатры и причинять всевозможный ущерб, вступая в бой со всеми, кто им противостоял. Этой ночью на страже стояли два великих барона, сеньор Монтгомери и сеньор Солье (Saulieu), и они несли охрану, когда на них обрушились немцы. Как только они услышали шум, то сами и со своими знаменами двинулись на эти звуки.

Когда сеньор Рандеронден увидел их приближение, то повернул свою лошадь и приказал своему знаменосцу и всему отряду двигаться к мосту. Французы его плотно преследовали. В этой погоне французы взяли в плен мессира Ульфара де Гуистеля, который не смог следовать по следам своих соратников из-за неважного зрения. Он был окружен врагами и взят в плен, так же как и два его оруженосца, которых звали Мондроп (Mondrop) и Жак де Тьё. Французы преследовали их галопом, но немцы ускользнули, и находясь от преследователей на расстоянии всего лишь в пол-фарлонга 15, они запросто могли слышать как те кричат: «Эй, судари, вы не уйдете так же просто, как пришли». Один из немцев подскакал с сеньору Рандерондену и сказал: «Сударь, посмотрите, где вы находитесь, а то французы отрежут нас от моста». Сеньор Рандеронден ответил: «Если они знают одну дорогу к нему, то я знаю другую» и, повернув направо, повел свой отряд вдоль дороги, довольно изрядно разбитой, которая привела их прямо к реке. Но река была очень глубока и окружена болотами. Придя туда, они не могли перейти ее вброд, и поэтому должны были вернуться, чтобы и перейти через нее по мосту. Французы, полагая отрезать и взять в плен немцев, поспешили на полном скаку к мосту. Когда они подошли вплотную к нему, то увидели большой отряд ожидающих их людей, и они сказали друг другу: «Мы ввязались в дурацкую погоню и можем легко потерять больше, чем приобретем». После чего многие повернули назад, в частности, знаменосец сеньора Солье, так же как и сам этот сеньор. Но сеньор Монморанси не отступил, но храбро двинулся вперед, и со своим отрядом атаковал немцев. Эта атака была очень яростной с обеих сторон, и с каждой стороны многие были выбитых из седел. Пока они были этим заняты, отряд легких всадников, сделал круг и обрушился на их фланг. Несмотря на это, и на наносимые им тяжелые удары, французы стояли на месте. Но мессир Рейнольд Скувенорт, узнав знамя Монморанси, под которым этот рыцарь стоял с мечом в руке, нацелил на него свои удары. Он неожиданно атаковал его своей правой рукой, а левой схватил поводья его коня и, пришпорив своего собственного, вынес его из общей схватки. Сеньор Монморанси нанес своим мечом много ударов по шлему и спине мессира Рейнольда, который одновременно и наносил и получал их. Однако сеньор Монморанси остался его пленником, и немцы сражались так хорошо, что удержали свою позицию и взяли в плен 80 дворян. Затем они беспрепятственно переправились обратно через мост и вернулись к Турнэ, где все разошлись по своим палаткам.

Глава 62.

Во время осады Турнэ фламандцы выдвигаются к Сент-Омеру.

Теперь мы поведаем о приключении, которое произошло с фламандцами под командованием мессира Робера д`Артуа и мессира Анри Фландрского. Их насчитывалось свыше 40 тысяч. Они были из городов Ипр, Поперинге, Малин, Кассель и из Бергского кастелянства. Эти фламандцы, которых было великое множество, разбили лагерь в долине Касселя, чтобы противостоять французским гарнизонам, которые король Филипп послал в Сент-Омер, Сент-Венан, Эр и другие крепости в тех местах. По приказам короля Франции, дофин Овернский, сеньоры Калоэ (Kaleuhen), Монтэй (Montay), Рошфор, виконт де Туар и многие другие рыцари из Оверни и Лимузена стояли в Сент-Омере. В Сент-Венане и Эре также было много рыцарей. Фламандцы часто устраивали стычки с французами. Однажды, в числе 4 или 5 тысяч легковооруженных воинов они подошли к пригородам Сент-Омера, снесли много домов и разграбили там все, что смогли. Тот же час в городе распространилась тревога, сеньоры, которые там находились, срочно вооружились сами и вооружили своих людей, и вышли на вылазку из ворот, противоположных тем, где находились фламандцы. Они насчитывали примерно 6 знамен, 2 сотни латников в шлемах и 6 сотен пехотинцев. Их вели проводники, хорошо знакомые с дорогой, и они, описав круг вокруг Сент-Омера, удачно подошли к фламандцам, которые были заняты тем, что собирали все, что могли найти и отвозили в город Арк (Arques), который располагался поблизости от Сент-Омера. По этой причине они были рассеяны по округе, и у них не было никакого порядка. Так что французы атаковали их неожиданно, в правильном порядке, с развернутыми знаменами и копьями наперевес, крича «Клермон, Клермон, за дофина Овернского».

Когда фламандцы это услышали, то сильно перепугались и, не пытаясь образовать какой-нибудь порядок, они бежали как можно быстрее, бросив все награбленное добро, что успели собрать. Французы преследовали их и убивали в большом количестве. Это преследование длилось целых два лье, там было убито 4800 человек и 400 взято в плен, которые были доставлены в Сент-Омер и посажены там в тюрьму. Когда те немногие, что сумели бежать, добрались до своего войска и рассказали о том, что с ними случилось, и это дошло до слуха их капитанов, то те сказали, что они это заслужили, поскольку все это они делали без приказа и без начальников. Около полуночи, когда эти фламандцы спали в своих палатках, среди них внезапно поднялась такая тревога и паника, что все они проснулись, встали и в спешке даже не смогли нормально свернуть лагерь. Они просто побросали свои палатки и шатры, швырнули их на свои телеги и взяли ноги в руки, не дожидаясь никого, не выдерживая никакого порядка или правильной дороги. Когда оба командующих про это услышали, то они в великой спешке встали и приказали зажечь большие костры и факелы. Они вскочили на своих коней и помчались к фламандцам, крича им: «Судари, скажите нам, что вас так обеспокоило, что вы так бежите, когда вас никто не преследует. Вы должны сами рассудить, что вы находитесь в полной безопасности, и все же вы куда-то идете. Возвращайтесь, ради Бога. Вам должно быть чрезвычайно стыдно, что вы бежите никем не преследуемые". Но, невзирая на все их уговоры, они не остановились и каждый, самой близкой дорогой, которую только смог найти, шел к себе домой. Эти сеньоры, поняв, что они не смогут переубедить их, приказали упаковывать свой багаж в фургоны и пришли к войскам, осаждавiим Турнэ, где поведали командующим о том, что случилось с фламандцами, чем всех очень поразили. Говорили, что их, наверное, околдовали.

Глава 63.

Осада Турнэ снята в результате перемирия.

Осада Турнэ продолжалась долгое время, 11 недель без 3 дней. Тогда мадам Жанна де Валуа, сестра короля Франции и мать графа Эно, предприняла великие труды по отношению к обеим сторонам, чтобы заключить мир, так чтобы они смогли бы разойтись без сражения. Добрая мадам, часто на коленях умоляла об этом короля Франции. Позже она приезжала к имперским князьям, особенно к герцогу Брабантскому и герцогу Юлихскому, который был женаты на ее дочери, и к сеньору Жану де Эно. Наконец, в конце концов, она настолько преуспела, благодаря также помощи и содействию сеньора Луи д`Ожемона (d’Augimont), которого любили обе стороны, что был назначен день для переговоров, на которые каждая из сторон должна была послать пятерых компетентных людей, чтобы договориться, как лучше всего добиться примирения, и была достигнута договоренность о перемирии на 3 дня. Эти уполномоченные встретились в полевой часовне, называвшейся Эсплотен (Esplotin). В назначенный день, прослушав мессу, они собрались после обеда, и с ними была и добрая мадам. Со стороны короля Франции приехали Карл, король Чехии, Карл, граф Алансонский, брат короля, епископ Льежский, граф Фландский и граф де Арманьяк. Со стороны короля Англии туда приехали герцог Брабантский, епископ Линкольнский, герцог Гельдернский, герцог Юлихский и сеньор Жан де Эно.

Когда все они вошли в часовню, то приветствовали друг друга самым учтивым образом, со всеми знаками уважения. Затем они приступили к делу, и весь день прошел в обсуждении того, как наилучшим образом совершит то, ради чего они встретились. Мадам Жанна умоляла их с почтительностью, но со всей настойчивостью, что они должны приложить все силы, чтобы принести мир. Однако, этот первый день прошел без решения какого-либо вопроса. Тогда они все разъехались, обязавшись вернуться на следующее утро. На следующий день они пришли к назначенному месту и, как и накануне, начали вести переговоры о мире. Они уже договорились о нескольких соглашениях, которые, казалось, должны были привести к обоюдному временному удовлетворению, но в этот день было уже слишком поздно, чтобы их записать, поэтому, они разъехались с обещанием вернуться на следующее утро, чтобы завершить и закончить это дело. На третий день эти сеньоры вернулись и договорились о перемирии на один год между двумя королями и всеми присутствующими здесь союзниками, а также и между теми, кто вел войну в Шотландии, Гаскони, Пуату и Сентонже, и чтобы мир водворился в этих странах, отводилось 40 дней, начиная с этого дня. Каждая сторона должна была сообщить своим приверженцам о перемирии, и о том, что они искренне намерены его придерживаться, но те могут сами выбрать, принимать ли его или нет.

Франция, Пикардия, Бургундия и Нормандия согласились на него без всяких возражений, и это перемирие должно было вступить в силу немедленно для армий Франции и Англии. Два короля также должны были послать четырех или пятерых знатных особ в Аррас, куда папа должен был прислать столько же легатов, и чтобы все они пообещали самым честным образом исполнять то, о чем договорятся эти особы. Одно из условий перемирия состояло в том, что каждый должен удержать то, что добыл себе во владение. О перемирии было немедленно возвещено в каждой армии, к великой радости брабантцев, которые сильно устали от осады. День спустя, на закате, палатки и шатры были свернуты, фургоны нагружены и каждый пришел в движение для отъезда, так что все, кто там был и видел это, могли приветствовать наступление новой эпохи.

Таким образом, добрый город Турнэ остался невредим. Но он едва уцелел, поскольку в это время там оставалось провизии не больше чем на 3 или 4 дня. Брабантцы начали свое движение немедленно, поскольку им не терпелось вернуться. Огорченный король Англии уехал против своей воли, но ему следовало согласиться с желанием остальных, и прислушаться к их советам. Король Франции не мог дольше хорошо себя чувствовать там, где он находился, из-за великого зловония от мертвых коров и из-за исключительно жаркой погоды. Французы полагали, что они достигли больше славы в этом деле, приводя такие резоны: они дескать предотвратили потерю города Турнэ и изолировали большую армию, которая стояла перед ними и ничего не сделала, невзирая на все сделанные великие приготовления. Сеньоры противоположной партии тоже претендовали на свою долю славу в этом деле. Ведь они долго пробыли во французском королевстве и осаждали один из лучших городов, имевшихся у короля, сожгли и уничтожили всю страну на его глазах, а он не послал туда никакой помощи или подкрепления, что он должен был бы сделать и, наконец, он согласился на перемирие со своими врагами, стоящими перед его городом, сжегшими и опустошившими его королевство.

Затем эти сеньоры выехали из под Турнэ и вернулись по домам. Король Англии отправился в Гент, где находилась его королева, и вскоре пересек поре со всеми своими людьми, за исключением тех, кто был назначен присутствовать на конференции в Аррасе. Граф Эно вернулся в Валансьен, и по этому случаю там состоялось великое празднество и турнир в Монсе, в Эно. Мессир Жерар де Вершен, сенешаль Эно, был там и был на этом турнире выбит из седла и смертельно ранен. Он оставил после себя сына по имени Жан, который впоследствии был храбрым и отважным рыцарем, хотя и мог радоваться всему, кроме неважного здоровья. Король Франции распустил свою армию и отправился отдохнуть и восстановить силы в Лилль, куда к нему прибыли лучшие люди Турнэ. Он принял их с великой радостью и в знак благоволения к тем, кто так славно оборонялся против его врагов, так что те ничего у них не завоевали, он вернул им их привилегии, которые они утеряли некоторое время тому назад. Это сделало их очень счастливыми, ведь мессир Годемар дю Фэ и многие другие рыцари, которые были назначены их правителями, были им чужды. Поэтому, они, согласно своим старым обычаям, немедленно избрали из своих рядов прево и членов муниципалитета. Когда король устроил свои дела так, как ему было угодно, он выехал из Лилля и взял путь в свой добрый город Париж.

Приближалось время встречи на конференции в Аррасе. Папа Климент VI послал в качестве своих легатов кардинала Неаполитанского и кардинала Клермонского, которые прибыли в Париж, где были самым почетным образом встречены королем Франции, а затем отправились в Аррас. От короля Франции туда приехали граф Алансонский, герцог Бурбон, граф Фландрии, граф Блуа, архиепископ Санса, епископ Бовэ и епископ Оксерра. Со стороны короля Англии там были епископ Линкольна, епископ Дархема, граф Варвик, сеньор Робер д`Артуа, сеньор Жан де Эно и сеньор Анри Фландрский. На этой конференции на обсуждение было вынесено много вопросов, и великое словопрение длилось 15 дней, но ничего положительного не было решено, поскольку англичане выдвигали большие требования, которые французы не могли допустить. Они согласились только на возвращении графства Пуату, которое было дано королю Англии в качестве приданного за королевой Изабеллой. Поэтому, эта конференция прервалась, не сделав ни одной вещи, кроме продления перемирия до 2 лет. Это было все, чего сумели добиться кардиналы. Все разъехались по домам, а кардиналы, по просьбам графа, выбрали свой путь через Эно, и он принял их там самым благородным образом.

Комментарии

8. Лорд Бернерс говорит о 60 тысячах.

9. Известный в истории Шотландии под славным именем Рыцаря Лиддсдейла (Liddesdale). Лорд Хейлс упоминает, только его одного, когда говорит, что он был послан с посольством во Францию. Регентом королевства был Роберт Стюарт.

10. Mortagne - маленький городок во Фландрии, около слияния рек Скарпы и Шельды, в 3 лье от Турнэ

11 Именем этих рыцарей, видимо, должно быть «Конрад». Имя «Courrat» есть в двух изданиях - у лорда Бернерса и Соважа, но последнем случае оно исправлено в примечании на полях. – Ed.

12. Мортань расположен у слияния Скарпы и Шельды, по которым проходит граница между Францией и Эно. Сам город расположен на энюэрской стороне, вклиниваясь, таким образом, на территорию Эно. С двух сторон из трех он защищен реками. Третья сторона, между Скарпой и Шельдой, там встал отряд из Валансьена. Как следует из дальнейшего изложения, отряд графа Эно подошел с северо-востока, со стороны Шельды. Часть Валансьеннцев переправилась через Скарпу и атаковала город со стороны этой реки, т.е. с запада. – прим. пер.

13. Сент-Аман – город на Скарпе, чуть южнее Мортаня. Но он находится на левом, т.е. французском берегу реки. – прим. пер.

14. Слово «башелор» (холостяк), от которого произошло слово «башелье» означает рыцаря, у которого нет достаточного числа bachelles земли необходимых для того, чтобы иметь знамя, а именно - 4 bachelles. Bachelles состоял из 10 maz или meix (ферм или доменов), в каждом из которых было достаточно земли для работы двух быков в течении года. - Словарь Du droit. Fr. de Laurica.

15. В тексте пол-акра. Видимо, имеется в виду длинная сторона акра, т.е. – фарлонг (660 футов). Пол-фарлонга - примерно 100м. – прим. Пер.

Глава 64.

Герцог Бретани умирает, не оставив наследника, после чего начинается война за его наследство.

Как только перемирие было заключено и подписано, сеньоры и все остальные разъехались по своим владениям. Герцог Бретонский, который сопровождал со своей армией короля Франции у Турнэ, будучи лучше экипированным, чем любой другой принц или сеньор, по возвращении домой подхватил болезнь, настолько, что был вынужден слечь, и его немощь росла так быстро, что он умер 1. Во время его смерти у герцога не было детей, и его жена, герцогиня, никого в это время никого не ждала. У него был брат со стороны отца по имени граф Монфор 2, который тогда еще был жив и который был женат на сестре графа Людовика Фландрского. У герцога был также второй брат, который уже умер 3, но оставил после себя дочь. Эту дочь ее дядя, герцог, выдал за сеньора Карла Блуасского, младшего сына графа Ги Блуасского и сестры короля Филиппа Французского, правившего в это время. При свадьбе герцог обещал невесте, что после его кончины герцогство Бретань отойдет к ней. Правда, в то же время он сомневался, не будет ли претендовать на это наследство граф Монфор, как ближайший родственник, хотя, строго говоря, он не был его родным братом. Герцогу казалось, что именно дочь его родного брата, по праву кровной близости, должна владеть герцогством после его смерти, в предпочтении перед его сводным братом, графом Монфором. И поскольку он сильно подозревал, что после его кончины граф Монфор будет силой поддерживать свои притязания в ущерб его молодой племяннице, то он выдал ее за сеньора Карла Блуасского, подразумевая, что его дядя, король Франции, сможет более весомо помочь ему в отстаивании своих прав, если граф Монфор попытается на них покуситься.

Как только граф Монфор узнал о смерти своего брата герцога, он поехал прямо в город Нант, столицу Бретани, и оказал такое давление на горожан и жителей окрестных мест, что был признан их сеньором, как ближайший родственник только что ушедшего герцога, и они все поклялись ему в верности и принесли оммаж. Затем он и его жена, у которой было львиное сердце, вместе созвали совет относительно обустройства пышного двора и об организации большого праздника в Нанте. Было приказано послать извещения всем баронам и ноблям Бретани, и к советам больших городов, с приглашениями прибыть к их двору, засвидетельствовать свою верность и принести оммаж графу Монфору, как своему истинному сеньору, что и было сделано. Тем временем, до начала этих торжеств, он выехал из Нанта с большим числом воинов и отправился в Лимож, где, как ему сообщили, его брат хранил большую сумму накопленных им денег. По прибытии, он вступил в город самым торжественным образом, и был благородно и с почетом принят жителями, духовенством и народом этого города. Все они принесли ему оммаж как своему законному сеньору, и огромная казна была ему отдана, с согласия сеньоров и буржуа, которых он убедил подарками и сделанными им обещаниями. Задав пир и проведя некоторое время в Лиможе по своему усмотрению, он уехал оттуда вместе со всей казной и приехал прямо в Нант, где его ждала мадам, его жена. Они проводили здесь время наслаждаясь жизнью и с большой радостью ждали наступления назначенного дня, когда должен был собраться большой двор и состояться торжественный праздник, для которого сделали много приготовлений. В день праздника никто из приглашенных не явился, кроме одного рыцаря, мессира Анри де Леона (Henry de Leon), который был могущественным и храбрым человеком. Тем не менее он продолжали праздновать это событие в течение трех дней с жителями Нанта и окрестностей, так хорошо, как только могли. Затем было решено потратить большие средства для обеспечения владения герцогством, собрать многочисленный отряд солдат, и конных, и пеших, и заставить всех, кто мог бы восстать против них, просить его милости. Этот совет был принят всеми, кто находился в Нанте, рыцарями, клириками и горожанами. Солдаты были призваны со всех сторон, и им хорошо платили, так что вскоре у них уже был большой отряд, как всадников, так и пехотинцев, из которых одни были знатными, а другие и нет, и были родом они со всех краев и стран.

Глава 65.

Граф Монфор захватывает город и замок Брест.

Когда граф Монфор нашел, что уже имеет достаточно людей, ему посоветовали выступить в поход, и либо силой, либо миром, овладеть всей страной и подчинить себе своих врагов. Он отправился в путь из Нанта с большой армией и подступил к очень сильному замку, расположенному на морском побережье - Бресту. Ее губернатором был мессир Готье де Клиссон 4, наиблагороднейший рыцарь и один из самых великих баронов Бретани. По дороге к Бресту граф настолько подчинил страну, за исключением крепостей, что ее жители, не отваживаясь дезертировать от него, следовали за ним, и пешими и конными, так что у него уже составился многочисленный отряд воинов. Когда он и его войско подошли к Бресту, он приказал мессиру Анри де Леону вызвать губернатора и потребовать от него повиновения графу Монфору, как герцогу Бретани, и сдать ему город и замок Брест как своему непосредственному сеньору. Губернатор ответил, что ничего этого не будет делать, пока не получит приказов от сеньора, которому этот замок принадлежит по праву. Тогда граф отступил на небольшое расстояние и послал вызов людям, находящимся в городе и замке. Следующим утром, прослушав мессу, он приказал своим людям предпринять штурм замка, который был очень силен и хорошо всем обеспечен.

Губернатор, мессир Готье де Клиссон, со своей стороны также не бездействовал. Он вооружил весь гарнизон, которого было целых 300 добрых бойцов, и расставил каждого на предназначенный ему пост, взял с собой около 40 самых храбрых воинов и вышел из замка к палисаду. Штурмующие подошли туда для своей атаки, которая была очень ожесточенной, и многие из них были убиты или ранены. Губернатор показал чудеса доблести, но в конце концов, на него навалилось такое число врагов, а граф понукал их так резко, что каждый из них старался изо всех сил. Так что палисад был взят, и защитники были вынуждены отступить в замок с большими потерями - их противники сражались с такой яростью, что многие были убиты. Однако, губернатор, как мог, их утешил и отступил с ними к главным воротам. Когда те, кто держал свой пост у ворот, увидели поражение отряда губернатора, то испугались потерять и замок и опустили решетку ворот, которая не пустила губернатора и его людей вовнутрь. Однако рыцарь защищался очень доблестно, хотя большинство людей из его отряда были убиты или ранены. Хотя он и был очень серьезно ранен, но, несмотря на все предложения, так и не сдался. Находившиеся внутри замка воины делали все, что могли своими арбалетами, а также бросая на штурмующих большие камни. Они заставили нападавших отступить и немного приподняв решетку, дали возможность рыцарю и оставшимся в живых людям его отряда проникнуть внутрь замка. Все они были опасно ранены.

На следующий день граф Монфор приказал сделать осадные машины и подготовиться к штурму замка более энергично, и он объявил, что ничто не заставит его отступить до тех пор, пока он не завладеет им. На третий день ему сообщили, что мессир Готье де Клиссон умер от полученных ран, и это известие было подтверждено. После этого, граф приказал своим людям вооружиться и возобновить штурм с новыми силами, и изготовленные осадные машины были выдвинуты вперед. Чтобы подойти к стенам замка, через рвы были перекинуты большие лесные бревна. Осажденные защищались с помощью своих арбалетов и бросая на штурмующих камни, горящие палки и горшки горячей извести. Так было до середины дня, когда граф снова призвал их сдаться, обещая не наказывать их за то, что произошло, если они признают его за своего законного сеньора. После этого, у них было долгое совещание, а граф приказал остановить военные действия. Всесторонне рассмотрев предложение, они сдались. И они и их имущество не претерпели никакого ущерба. Затем граф, вместе с несколькими приближенными, вошел в замок и принял присягу на верность от всех находившихся в нем. Губернатором замка он назначил рыцаря, в котором был твердо уверен, и очень довольный вернулся в свой лагерь.

Глава 66.

Граф Монфор берет город Ренн.

Когда граф закончил это дело, и поставил в замке Бреста надлежащую стражу и гарнизон, ему посоветовали двинуться к городу Ренн, который находится недалеко оттуда. Он приказал свернуть лагерь, и армия отправилась к Ренну. Во всех частях страны, через которые он проходил, он заставлял жителей приносить оммаж и клясться в верности себе, как своему непосредственному сеньору, и он забирал столько людей, сколько смог забрать, чтобы они помогали и оказывали содействие его армии. Из страха перед ним никто не отважился ему отказать. Когда он подошел к Ренну, то приказал разбить палатки и разместил армию вокруг города и его пригородов. Горожане выказали готовность защищаться. Их губернатором был мессир Анри де Спинфор (Spinefort), которого они очень любили за доблесть и верность. Однажды перед рассветом, он устроил вылазку на вражеских лагерь с 2 сотнями человек, подрубил веревки палаток и убил несколько человек. На это вся армия закричала «К оружию» и изготовилась к обороне. Те, кто нес в это время стажу, услышав эти крики и движение, двинулись на шум и встретили возвращающихся домой людей из города. Начался бой, в котором обе стороны совершили много храбрых дел. Когда все войско вооружилась, то двинулось на помощь страже. Видя это, горожане потеряли смелость и бросились спасаться, кто как мог, но многие остались на месте боя, убитыми и пленными. Среди последних был мессир Анри де Спинфор. Когда он был доставлен к графу Монфору, тот, прослышав о том, как сильно его любили жители города, приказал послать к ним, требуя сдачи, а иначе рыцарь будет повешен перед воротами.

По поводу этого требования простой народ устроил долгое совещание. Они сильно любили мессира Анри и горячо ему сочувствовали. Они также запасли слишком мало провизии для длительной осады, поэтому они пожелали принять предложенные условия. Но горожане высокого ранга не согласились с ними, поскольку заготовленные ими припасы были большими. Это стало причиной ссоры между ними, и так как высшие были тесно объединены друг с другом, то они собрались на одной стороне и объявили во всеуслышанье, что любой, кто с ними заодно, пусть к ним присоединиться. Поразмышляв, многие к ним и присоединились, и число тех, кто был против принятия предложений графа, составило целых 2 тысячи человек. Когда низшие это увидели, то начали надвигаться на них и кричать, употребляя много плохих и подлых выражений. В конце концов, они напали на них и многих убили. Лучшие горожане, увидев надвигавшуюся на них угрозу, молили о милосердии и обещали согласиться со всем, что выберет народ. После этого бунт прекратился, люди побежали открывать ворота и предоставили город в распоряжение графа Монфора. Все жители, как высшие, так и низшие, принесли оммаж и клятву верности, признавая его своим сеньором. Это было сделано из любви к мессиру Анри де Спинфору, а он был сделан одним из членов графского совета.

Глава 67.

Граф Монфор берет город и замок Энбон (Hennebon) 5.

Граф вступил в город Ренн с большим триумфом, и разместил свою армию в поле вокруг него. Он уладил ссору между жителями и затем поставил бальи, прево, шерифов, сержантов и других чиновников. Он оставался в городе 3 дня, дав отдых себе и армии и раздумывая над тем, что предпринять дальше. На четвертый день он снялся с лагеря и отправился к одному из самых укрепленных замков и, без сомнения, к самому сильному городу во всей Бретани, называемому Энбон. Он расположен около моря, и вокруг него в глубоких рвах течет река. Когда мессир Анри де Спинфор узнал о его намерениях, то забеспокоился, как бы не случилось какой беды с его братом, который был в этом месте губернатором, и отведя графа в сторону сказал: «Мессир, вы оказали мне честь быть вашим советником, и я поклялся вам в верности. Я узнал, что вы намереваетесь идти к Энбону. Поэтому, я думаю, что мой долг сообщить вам, что этот город и замок так сильно укреплены, что ими не так легко овладеть, как вы думаете. Вы можете простоять перед ним целый год, но так и не завоевать его силой, но если вы мне окажете доверие, то я покажу вам способ, благодаря которому вы сможете его захватить. Подобает употребить хитрость, а сила тут непригодна. Если вам будет угодно, дайте мне 500 воинов, чтобы я смог действовать так, как считаю нужным. Я отойду с ними на расстояние в поллье в сторону от вашей армии и разверну знамя Бретани. Как только мой брат, который является комендантом города и замка, увидит знамя Бретани и разглядит меня, то я уверен, что он откроет ворота. Я в них войду и захвачу, также как и город и замок, и арестую моего брата. И если он не последует моему совету, то я предоставлю вашей воле, под ваше честное слово не причинять ему никакого телесного вреда». «Нет, не причиню, клянусь своей головой, - ответил граф, - а вы нашли удачный способ. Я люблю вас еще больше, чем прежде и буду вами совсем прельщен, если вы сможете устроить так, что я стану хозяином и города и замка».

Мессир Анри де Спинфор и его отряд, насчитывающий целых 500 воинов, оставил графа и вечером подошел к Энбону. Как только Оливье де Спинфор узнал о его прибытии, он позволил ему и его силам вступить в ворота и отправился по улице встречать его. Когда мессир Анри увидел его приближение, то выступил вперед и взяв его за руку сказал: «Оливье, ты мой пленник». «Как это? - спросил Оливье, - Я верил в тебя и полагал, что ты пришел сюда помогать и содействовать мне в защите города и замка». «Дорогой мессир, - сказал мессир Анри, больше об этом и не думайте. Я занял это место для графа Монфора, который сейчас является герцогом Бретани, и которому я, также как и большая часть страны, поклялся в верности и принес оммаж. И ты, я уверен, сделаешь тоже самое - ведь лучше это сделать по любви, нежели по принуждению, и мой сеньор граф будет считать себя очень обязанным тебе за это». Брат так давил и упрашивал Оливье, что тот согласился на его предложения и подтвердил это графу, который триумфально вступил в город, который был довольно велик и являлся хорошим морским портом. После овладения городом и крепким замком, он разместил в обоих гарнизоны из своих воинов. Затем он двинулся к Ванну, и так активно вел переговоры с жителями, что те сдали его и поклялись в верности и принесли ему оммаж как своему законному сеньору. Он поставил в этом городе полный набор муниципальных чиновников и промешкал здесь полных три дня. Когда он ушел оттуда, то отправился осаждать очень сильный замок, называемый Ла-Рош-Перьон (La Roche Perion), губернатором которого был сеньор Оливье де Клиссон, родной брат сеньора де Клиссона.

Граф провел перед ним более 10 дней, но так и не смог найти какой-нибудь способ захватить этот замок, настолько он был крепок. И ему не удалось ни провести переговоров, ни увидеться с губернатором, так что он не мог привести его к повиновению ни обещаниями, ни угрозами. Поэтому, он оставил его до тех, времен, когда у него будет больше сил, и отправился осаждать другой замок в 10 лье оттуда, называемый Орэ (Aurai). Его губернатором был мессир Жоффруа де Малетруа (Malestroit), а его товарищем был мессир Ив де Тризигвид (Trisiguidi). Граф сделал два приступа, но увидел, что в итоге потеряет больше, чем получит. Благодаря самым горячим ходатайствам мессира Эрве де Леона, который в это время находился при нем 6, он согласился на перемирие и на один день переговоров. Переговоры были проведены так, что все вопросы были дружно согласованы и два рыцаря поклялись в верности и принесли оммаж графу, который немедленно оттуда ушел, предварительно назначив их своими губернаторами замка и прилегающей к нему местности. Далее он отправился к сильному замку под названием Гой Ла-Форес (Goy la Forest). Его губернатор, узнав, что у графа большое войско, и что вся страна уже покорилась ему, по совету и увещеваниям мессира Эрве де Леона (тот бывал прежде его боевым товарищем в войнах в Пруссии, Гренаде и во многих других заморских странах), уступил его графу, принес оммаж и поклялся ему в верности, а тот оставил его по-прежнему губернатором. Затем он пошел в Каро (Carhaix), добрый город с сильным замком. Его сеньором был епископ, который в это время там и находился. Он приходился дядей мессиру Эрве де Леону, и по его совету и из любви к нему, он город его графу, признав его своим сеньором, до тех пор, пока не явится кто-нибудь другой и не предъявит более справедливых притязаний на титул герцога Бретани 7.

Глава 68.

Граф Монфор приносит оммаж королю Англии за герцогство Бретань 8.

Почему я должен долго об этом рассказывать? Граф Монфор продолжал свои завоевания, заполучил все графство, и повсюду к нему обращались как к герцогу Бретани. Он двинулся к морскому порту под названием Роскоф (Roscoff) 9, где распустил свои войска и разослал их по гарнизонам, чтобы они охраняли для него те различные города, что он захватил. Затем он сел на корабль и высадился в Корнуолле, в порту под названием Кепси (Cepsee), где в ответ на свои расспросы о короле Англии узнал, что тот находится в Виндзоре. Он выехал туда, и с большой радостью был принял в Виндзоре королем, королевой и всеми баронами, которые в это время там находились. Он объяснил королю, сеньору Роберу д`Артуа и королевскому совету, каким образом он захватил и принял во владение герцогство Бретань, которое перешло к нему по наследству, как к ближайшему родственнику своего недавно скончавшегося брата. Однако он подозревал, что сеньор Карл Блуасский и король Франции попытаются изгнать его силой. По этой причине он приехал сюда, чтобы держать герцогство от короля Англии и принести ему за него оммаж, полагая, что это защитит его от короля Франции и от всякого иного, кто попытается поставить под сомнение его права. Король Англии, полагая, что его война против Франции получит благодаря этому большое подспорье, и что он не может получить лучшего доступа в это королевство, иначе как через Бретань, а также рассудив, что немцы и брабантцы ничего для него не сделали, но стоили ему больших денег, и что князья империи водили его туда и сюда, брали его деньги, не сделав за это ничего, был очень счастлив исполнить просьбу графа и принял его оммаж за герцогство из рук графа, который звался и к которому обращались с титулом герцога. Затем король, в присутствии окружавших его сеньоров, в также и тех баронов Англии, что там присутствовали, дал свое обещание, что он поможет, защитит и сохранит его, как своего вассала, против любого, короля Франции или кого-нибудь еще, всеми средствами своей королевской власти. Эти обещания и оммаж записаны и скреплены печатью, и каждая сторона сохранила у себя копии. После этого, король и королева сделали графу и тем, кто приехал вместе с ним, такие богатые подарки драгоценностями и иными дарами, что они провозгласили его славным королем и пожелали ему царствовать многие годы в большом благополучии. Затем они попросили об отъезде, погрузились на корабль и высадились в Роскофе - месте откуда уплыли. Оттуда граф Монфор отправился в Нант, где оставалась его графиня, которая сказала ему, что он все сделал хорошо и поступил мудро.

Глава 69.

По просьбе сеньора графа Блуасского, граф Монфор вызывается в Париж, чтобы предстать перед судом парламента.

Когда сеньор Карл Блуасский, который по правам своей жены считал себя законным герцогом Бретани, узнал о том, что граф Жан де Монфор завоевывает, с помощью войска всю страну и крепости, которые по праву принадлежат ему, он отправился в Париж и пожаловался на это королю Филиппу, своему дяде. Король Филипп созвал свих 12 пэров, чтобы спросить их совета, как лучше действовать в этом вопросе. Они посоветовали, чтобы за графом Монфором послали бы достаточно опытных послов и вызвали бы его в Париж, чтобы в судебном порядке спросить с него за его деяния. Послы нашли графа в городе Нанте, занятым большими празднествами, в которых он и их привлек поучаствовать и сказал им, что он должен повиноваться приказам короля и с готовностью к ним присоединиться, чтобы ехать в Париж. Он сделал весьма пышные приготовления, выехал из Нанта и ехал до Парижа, куда вступил со свитой из более чем 4 сотен всадников и провел там этот день и ночь. На следующее утро, около 8 часов, он и его приближенные сели на коней и отправились верхом во дворец, где его ожидал король Филипп в окружении 12 пэров, большого числа остальных баронов и сеньора Карла Блуасского. Когда граф Монфор прибыл во дворец, он прошел в палату, где находились король и его бароны, и учтиво обратился к ним с приветствием. Он подошел к королю, и сделав поклон, сказал: «Сир, я пришел сюда, повинуясь вашим приказам и по своей доброй воле». Король ответил: «Граф Монфор, я благодарю вас за то, что вы так поступили, но я очень удивлен, как вы могли додуматься или самовольно отважиться вторгнуться в герцогство Бретань, где у вас нет никаких прав. Ведь здесь находится наследник, у которого права имеют преимущество перед вашими, и которого вы попытались лишить наследства, а для того, чтобы лучше подкрепить свои притязания, вы, как мне сообщили, принесли оммаж моему врагу, королю Англии».

Граф ответил: «О, уважаемый сир, не верьте этому. Ведь истинная правда, что вас ложно информировали. Но в отношении моих притязаний, о которых вы только что говорили, при всем должном уважении к вашей милости, я полагаю, что вы полностью заблуждаетесь - ведь я не знаю более близкого родственника герцогу, моему недавно умершему брату, чем я сам, и я не полагаю себя мятежником, и не думаю, что мне есть чего стыдиться, поскольку своих прав я никому не отдавал». 10 «Мессир граф, - сказал король, - вы говорите хорошо, но я приказываю вам, во имя всего, что вы от меня держите и надеетесь держать от меня, чтобы вы не покидали города Парижа в течение 15 дней, пока пэры и бароны не изучат ваши притязания на родство. После этого срока вы узнаете, какие права у вас есть, и если вы поступите иначе, то вы навлечете на себя мое неудовольствие». «Ваша воля будет исполнена, сир» - ответил граф. Затем он покинул двор и вернулся в свою гостиницу обедать. Когда он туда пришел, то удалился в свои личные покои и, хорошенько все взвесив и подумав над некоторыми подозрениями, которые у него возникли, он сел на своего коня и в сопровождении очень маленькой свиты уехал в Бретань, и прибыл в Нант еще до того, как король или кто-либо другой, кроме его самых близких друзей, узнал что-нибудь на этот счет. Было представлено так, что в гостинице его удерживает плохое здоровье. Он поведал своей графине обо все, что случилось и, по ее совету, написал во все города и замки, что ему сдались, утверждая в каждом из них в должности способного капитана с многочисленными солдатами, и конными и пешими, и щедро им платя.

Глава 70.

Герцогство Бретань присуждено Парижским парламентом сеньору Карлу Блуасскому.

Можно легко понять, что король Франции и сеньор Карл Блуасский были чрезвычайно разгневаны, услышав, что граф Монфор от них ускользнул. Однако, они ждали окончания срока в 15 дней, когда пэры и бароны должны были вынести решение, кому следует владеть герцогством Бретань. Они постановили, что все герцогство целиком принадлежит сеньору Карлу Блуасскому, а не графу Монфору, и решили так по двум причинам. Одна была в том, что поскольку жена сеньора Карла Блуасского, как представитель своего отца (который после последнего герцога был следующим братом, как по отцу, так и по матери), является более близкой родственницей, чем граф Монфор, который был самым младшим из братьев, и чья мать никогда не была герцогиней Бретани, и потому он никак не может предъявлять каких-либо притязаний. Другая причина была в том, что даже если у графа Монфор и были какие-нибудь законные притязания на наследство, он сам же их и разрушил, поскольку принес оммаж другому сеньору вместо короля Франции, которому оно принадлежит, а также и потому, что он преступил приказы короля Франции, бежав из-под ареста и покинув Париж без разрешения. Когда бароны обнародовали свое решение по этому делу, король позвал своего племянника, сеньора Карла Блуасского и сказал ему: «Добрый племянник, у вас есть судебный вердикт о том, что вам принадлежит прекрасное и великое наследство. Поспешите овладеть им и завоевать его у того, кто незаконно удерживает его, и просите всех ваших друзей о помощи и содействии вам в этом предприятии. Я не покину вас, но дам в займы достаточно денег и дам приказы моему сыну, герцогу Нормандскому, принять командование в этом походе». Сеньор Карл Блуасский отвесил глубокий поклон королю и в ответ много его благодарил. Вскоре он обратился с просьбой к герцогу Нормандскому, своему кузену, графу Алансонскому, своему дяде, герцогу Бургундскому, графу де Блуа, своему брату, герцогу Бурбонскому, сеньору Луису Испанскому, сеньору Жаку Бурбонскому, графу д`О, в то время коннетаблю Франции, графу де Гину, его сыну, виконту де Рогану и ко всем прочим принцам и баронам там присутствовавшим, помочь ему добиться своих прав, что они все и обещали, и сказали, что они с готовностью последуют за ним и за их сеньором, герцогом Нормандским, со всеми своими силами, что смогут собрать. После этого каждый разъехался по домам, чтобы подготовиться и надлежащим образом себя обеспечить по такому случаю.

Глава 71.

Французские сеньоры вступают в Бретань вместе с сеньором Карлом Блуасским.

Когда все сеньоры Нормандии, граф д`Алансон, герцог Бургундии и прочие, что должны были сопровождать сеньора Карла Блуасского в его походе по завоеванию Бретани, были готовы, то некоторые из них выступили из Парижа, а остальные - из разных мест, с тем, чтобы собраться вместе в Анжере. Отсюда они проследовали в город Ансени (Ancenis), который с той стороны находится на самом краю королевства. Они оставались там три дня, чтобы организовать и обустроить свою армию и обоз. Вступив в Бретань, они подсчитали свои силы и обнаружили, что у них имеется 5 тысяч латников, и это не считая генуэзцев, которых было, по крайней мере, 3 тысячи, и которые находились под командованием трех рыцарей из Генуи, одного звали Одо де Ре (Othes de Rae), другого - Карл Германли (Germanly) 11. Там также был большой отряд пехотинцев и арбалетчиков под командованием мессира Галуа де Бома (Galois de Baume). Когда вся армия вышла из Ансени, то они двинулись вперед к сильному замку на границах Бретани, расположенному на высокой горе и называемому Шатосо (Chateauceaux). Этот замок был очень хорошо обеспечен людьми и снаряжением. Он находился под командованием двух рыцарей из Лотарингии, одного звали мессир Жиль, а другого - мессир Валеран. Дойдя до этого места, французские сеньоры вознамерились его осадить, поскольку, если бы они оставили позади себя такой укрепленный пункт, то он причинил бы им много хлопот. Поэтому они окружили его и предприняли много штурмов, особенно генуэзцы, которые страстно желали проявить себя с самого начала, и потеряли много своих людей, поскольку осажденные организовали столь доблестную оборону, что эти дворяне долгое время простояли перед замком без всякого успеха. Однако, наконец, они доставили такое количество огромных бревен и фашин, что наполнили им рвы и смогли пешими добраться до стены замка и атаковать его с величайшей энергией. Осажденные бросали свои камни, горячую известь и горящие головешки, но, невзирая на это, их противники подошли вплотную к стенам, обезопасив себя с помощью больших бревен, и под прикрытием этого навеса начали вести подкоп под стены. После этого замок сдался, жизнь и имущество гарнизона были пощажены.

Когда, таким образом, французские сеньоры овладели замком, герцог Нормандский, как главнокомандующий, отдал его сеньору Карлу Блуасскому, как принадлежащий ему по праву, и тот поставил там достаточно сильный гарнизон, чтобы охранять его и прилегающую местность, и также чтобы препровождать к нему те войска, которые могут еще прибыть 12. Они двинулись вперед к Нанту, который является главным городом Бретани, и где их враг, граф Монфор устроил свою резиденцию. Маршалы армии и передовая стража подошли к довольно хорошему городку, окруженному рвами, которые они немедленно атаковали. Горожане не были многочисленными, и не были хорошо вооружены, поэтому город был вскоре взят и разграблен. Половина его была сожжена, а жители - убиты. Этот городок назывался Каркефу (Carquefou) и был расположен в примерно 5 лье от Нанта. На ночь сеньоры остановились в его окрестностях. На следующий день они двинулись к Нанту, который осадили и разбили около него свои палатки и шатры. Воины города, которые были очень многочисленны, и горожане поспешили вооружиться, и разошлись по различным назначенным им постам, чтобы защищать свой город. Осадная армия, обосновавшись на своих местах, отправилась за фуражом, а некоторые генуэзцы и пехотинцы подошли к самым палисадам и устроили перестрелку. Несколько молодых людей из города, вместе с несколькими солдатами вышли оттуда, чтобы встретить их, и с обеих сторон многие были убиты. Пока армия оставалась перед городом, перестрелки происходили постоянно.

Однажды утром, несколько солдат и горожан вышли вперед в поисках приключений. Они встретили около 15 телег, нагруженных провизией, и шедших к осадной армии в сопровождении 60 человек. Людей из города насчитывалось 2 сотни. Они напали на них, захватили телеги и многих убили. Те, кто ускользнул, бежали к своим и сообщили о том, что случилось. Тогда был немедленно послан отряд, чтобы вызволить пленных. Они встретили их около самого палисада, и тогда бой стал серьезнее, поскольку осаждавшие собрались во множестве так быстро, что для горожан этого было достаточно. Однако, они выпрягли лошадей из телег и погнали их в город, чтобы, если их противники овладеют полем боя, то не смогли бы легко сдвинуть с места фургоны или унести провизию. Другие солдаты вышли из города, чтобы помощь своим друзьям или родственникам. С каждым мгновением дело становилось все более серьезным и все более длительным, с обеих сторон было много убитых и раненных. Наконец, мессир Эрве де Леон понял, что пришло время отступать, поскольку, оставаясь на месте, они могли бы потерять больше, чем смогли бы получить. Поэтому он приказал горожанам отступить как можно лучше, но их так плотно преследовали, что большое их число было убито, и более 200 городских буржуа было взято в плен. Граф Монфор очень на это разозлился, и очень упрекал мессира Эрве за то, что он приказал отступать так скоро. Мессир Эрве принял это очень близко к сердцу и больше никогда не посещал советы графа, как делал прежде, и такое его поведение многих удивило.

Глава 72.

Граф Монфор взят в плен в Нанте и о том, как он умер.

Как я слышал, случилось так, что городские буржуа, видя гибнущей свою собственность как внутри, так и вне города, и что их дети и друзья взяты в плен, испугались, как бы с ними не случилось худшего. Поэтому, они собирались частным образом, и на своих собраниях пришли к решению провести тайно переговоры с сеньорами Франции по поводу установления мира, чтобы сохранить за собой свое добро и освободить своих детей и друзей из плена. Эти предложения были приняты, и их друзья были отпущены на свободу при условии, что они позволят им пройти через одни из городских ворот, чтобы атаковать замок и захватить графа Монфора, не причиняя ущерба ни городу, ни его обитателям. Были некоторые люди, которые говорили, что, по видимому, этот договор был осуществлен при подстрекательстве мессира Эрве де Леона (который прежде был одним из главных советников графа) из мести, за то, что тот угрожал ему и опозорил его, как о том говорилось выше. Таким образом, французы вошли в город со столькими людьми, скольких смогли отобрать, и отправились прямо к замку, выломали ворота и взяли в плен графа Монфора, которого доставили в свой лагерь, не нанеся ущерба ни домам, ни жителям города. Это событие произошло в году Божьей милости 1341, около дня Всех Святых. Сеньоры Франции вошли в город с великим триумфом, тогда все буржуа и жители принесли оммаж и поклялись в верности сеньору Карлу Блуасскому, как своему истинному сеньору. Они оставались в городе 3 дня, устроив большое празднество 13. Они посоветовали сеньору Карлу оставаться здесь или быть неподалеку, до следующего сезона и нанять солдат для гарнизонов тех мест, что он завоевал таким счастливым образом. Эти сеньоры распрощались, разъехались и поскакали в Париж, где находился король, которому они передали графа в качестве его пленника. Король заточил его в башне Лувра в Париже, где граф оставался долгое время и, наконец, там и умер, как о том мне было правдиво рассказано 14.

Теперь я хочу вернуться к графине Монфор, у которой была смелость мужчины и сердце льва. Она находилась в городе Ренне, когда узнала о пленении своего господина, но, несмотря на великое горе, что было у нее в сердце, она сделала все, что могла, чтобы утешить и приободрить своих друзей и солдат. Показывая им юное дитя, по имени Жан, оставшееся после отца, она говорила: «О, судари, не опускайте головы из-за того, что нам выпало на долю из-за потери моего сеньора - он был всего лишь человек. Посмотрите на моего маленького сына, находящегося здесь - если так будет угодно Богу, он должен восстановить положение своего отца, а вы должны ему много служить. Я имею достаточно средств, которые я вам раздам и поищу такого вождя, к которому вы могли бы испытывать достаточно доверия». Когда графиня, таким образом, воодушевила своих друзей и солдат в Ренне, она посетила все остальные города и крепости, беря с собой своего юного сына Жана. Она обращалась ко всем и воодушевляла их таким же образом, как сделала это в Ренне. Она укрепила свои гарнизоны как людьми, так и продовольствием, щедро за все платила и много давала там, где как она полагала, это принесет добрый результат. Затем она отправилась в Энбон, расположенный около моря, где она и ее сын пробыли всю зиму. Она часто посещала свои гарнизоны, которые приободряла и щедро им платила.

Глава 73.

Король Англии в третий раз ведет войну против шотландцев.

Выше уже упоминалось о том, как шотландские сеньоры, во время осаду Турнэ, отбили у англичан много городов и крепостей, которыми те владели в Шотландии. У них остались только замки Стирлинг, Роксборо и Бервик. Шотландцам, осадившим замок Стирлинг, помогали некоторые французские сеньоры, которых король Филипп послал им на помощь в их войнах, и оказывали на него столь сильное давление, что английский гарнизон испытывал великие трудности, чтобы его удержать. Когда король Англии вернулся в свою страну, то счел целесообразным совершить поход в Шотландию, в который он немедленно и отправился, и начал свое выступление между Михайловым днем и днем Всех Святых. Он издал приказы, призывавшие всех лучников и воинов следовать за ним в Йорк. Повинуясь его приказаниям, англичане пришли в движение и прибыли в назначенное место. Король приехал в Йорк, где оставался, поджидая свои войска, которые пришли к нему очень быстро. Когда шотландцы услышали о том, что король прибыл в Йорк, они с величайшей энергией поспешили закончить осаду Стирлинга, и с помощью осадных машин и пушек так стеснили гарнизон, что тот был вынужден сдать замок, сохранив свои жизни, но не имущество. Известие об этом пришло к королю туда, где он находился. Он начал свой поход к Стирлингу и подошел к Ньюкасл-апон-Тайну, в котором, а также в соседних деревнях, он расквартировал свою армию и до конца месяца продолжал ожидать своего провианта, который был погружен на корабли между днем Всех Святых и днем Святого Андрея. Много этих кораблей было потеряно, и они должны были вынести ветры, настолько противные, что, несмотря на все их усилия, их отнесло к берегам Голландии и Фрисландии, так что только очень немногие суда достигли Ньюкасла. По этой причине, армия короля Англии, которая состояла из 6 тысяч всадников и 40 тысяч пехотинцев, пришла в большое расстройство, и продовольствие в ней стало чрезвычайно скудным. Они не могли двигаться дальше, так как вмешалась зима, и не было никакого фуража или провизии, поскольку шотландцы укрыли всех коров и все зерно в своих крепостях. Шотландские сеньоры, которые после захвата Стирлинга, отступили в Джедвортский лес, понимая, что король Англии подошел к Ньюкаслу с большими силами, чтобы сжечь и разрушить их страну, собрались на совет, чтобы рассмотреть наилучшие способы своей обороны. Их было не очень много, и они вели войну день и ночь уже более 7 лет без вождя, очень страдая от своих неудобств. И видя, что нет никакой надежды получить помощь от их собственного короля, они решили послать к королю Англии епископа и аббата, чтобы просить о перемирии.

Эти послы выехали и прибыли в Ньюкасл-апон-Тайн, где нашли короля в окружении своих баронов, и которому, имея охранную грамоту, они так изящно изложили свое поручение, что им было даровано перемирие на 4 месяца, при условии, что шотландцы пошлют послов к королю Дэвиду во Францию и поставят ему условие, что если до следующего мая он не вернется в свою страну с силами, достаточными для защиты от короля Эдуарда, то они сами станут подданными короля Англии и никогда больше не признают его своим сеньором. С этим два прелата возвратились в Шотландию, и тогда шотландцы отрядили сэра Роберта де Вески и сэра Саймона Фрейзера, с двумя другими рыцарями, отправиться во Францию и проинформировать короля об этих условиях. Король Англии, который оставался в Ньюкасле со всей своей армией в очень неудобном положении, по причине скудости запасов провизии и других припасов, с большей готовностью даровал это перемирие. Он немедленно выступил назад домой и распустил свои войска. Послы из Шотландии во Францию избрали свой путь через Англию и переправились через море у Дувра. Король Дэвид, который оставался в течение 7 лет во Франции, зная, что его страна сильно опустошена, и что его люди испытывают нужду, решил попросить у короля Франции разрешения уехать и вернуться в свое собственное королевство, чтобы постараться облегчить его участь и помочь своим людям. Поэтому, сопровождаемый своей королевой, он выехал из Франции еще до прибытия этих послов и погрузился на корабль в другом порту, под попечительством моряка по имени сэр Ричард Флеминг 15, так что он высадился в порту Морэй в Шотландии еще до того, как кто-либо из сеньоров узнал об этом 16.

Глава 74.

Король Дэвид Шотландский подходит с большой армией к Ньюкасл-апон-Тайну.

Когда молодой король Дэвид высадился у себя на родине, его подданные толпами приходили к нему и с великой радостью и торжеством они проводили его в город Перт. Туда явились люди со всех сторон, чтобы увидеть его и пировать с ним. Затем они печалились ему о том разрушении, которое король Эдуард и англичане произвели в Шотландии. Король Дэвид сказал им, что либо он с лихвой им отомстит, либо потеряет свое королевство с жизнью в придачу. По рекомендации своего совета он послал гонцов ко всем друзьям, далеким и близким, прося и умоляя их, чтобы они помогли и посодействовали ему в этом предприятии. Граф Оркнеев был первым, кто повиновался призыву. Он был великим и могущественным бароном и был женат на сестре короля Дэвида. С ним пришло много воинов. Много остальных баронов и рыцарей пришло из Швеции, Норвегии и Дании, одни из-за любви и дружбы, другие - за плату. Было достаточное число людей от всех частей страны, которые, когда пришли в Перт и его окрестности к назначенному королем Дэвидом дню, то их насчитывалось до 60 тысяч пехотинцев и 3 тысячи человек, имеющих гербы - рыцарей и оруженосцев, которые были верхом на маленьких лошадках, короче говоря, вся знать и дворянство Шотландии. Когда они были готовы, то выступили, чтобы причинить как можно больше вреда своим соседям в Англии, поскольку перемирие уже истекло, и для того, чтобы бороться с королем, который разрушил их страну. Поэтому, идя в правильном порядке, они оставили город Перт и пришли на первую ночь к Дамферлайну, где остановились переночевать. На следующее утро они как посуху перешли небольшой рукав моря 17. Когда все переправились, то они двинулись вперед и прошли мимо замка Эдинбург, пересекая Шотландию поперек около Роксборо, где находился английский гарнизон, но не сделав атаки на него, толи из страха потерять кого-нибудь и своих людей, толи из-за отсутствия своей артиллерии. Ведь они не знали, с какими силами могут столкнуться, когда им предстоит, как они предполагали, совершать некоторые славные деяния, прежде чем вернуться в Шотландию.

Затем они прошли около города Бервика, но не штурмовали его, вторглись в графство Нортумберленд и подошли к реке Тайн, сжигая и разрушая вокруг себя всю страну, через которую проходили. Они шли до тех пор, пока не оказались перед городом Ньюкаслом, где король Давид и его армия остановились на ночь, чтобы осмотреться, не могут ли они добиться чего-нибудь их достойного. Ближе к рассвету, несколько местных дворян, что находились в городе, тайком вышли из одних ворот числом примерно в 200 копий, чтобы атаковать шотландскую армию. Они обрушились на один из флангов шотландской армии, непосредственно на местоположение графа Морэя, у которого на гербе были изображены три красных ромба на серебряном поле 18. Он находился в своей постели, когда его взяли в плен и еще они убили великое множество людей, до того, как вся армия проснулась. Произведя большое опустошение, они вернулись в город, куда вошли с великой радостью и триумфом и доставили графа Морея своему губернатору, лорду Джону Невиллу 19. Когда шотландская армия проснулась и вооружилась, то они как сумасшедшие, побежали к городу, к самым палисадам, где устроили яростный штурм, который длился значительное время. Однако это принесло им мало пользы, но стоили больших потерь в людях, поскольку город был хорошо обеспечен воинами, которые защищались храбро и разумно, и это заставило штурмующих отступить с потерями.

Глава 75.

Король Дэвид берет и разрушает город Дархэм.

Когда король Дэвид и его совет увидели, что их стояние перед Ньюкаслом опасно, и что они не могут сделать ничего ни полезного, ни славного, они ушли и вторглись в епископство Дархэмское, сжигая и разрушая все на своем пути. Они подошли к городу Дархэму, который осадили и предприняли против него много атак, так как их люди словно обезумели в жажде мести за потерю графа Морея. И они также знали, что бежавшими в этот город окрестными жителями было свезено огромное множество добра. Поэтому, они каждый день, с раннего утра, начинали свои атаки, и король Шотландии приказал изготовить несколько осадных машин, которые позволили бы штурмующим приблизиться поближе к стенам. Когда шотландцы ушли из-под Ньюкасла, его губернатор, лорд Невилл, верхом на быстром рысаке последовал за ними, и поскольку, как местный уроженец, он хорошо знал все окольные дороги и тропинки 20, и ехал быстро, то в 5 дней он добрался до Чертси (Chertsey), где находился король Англии, и доложил ему обо всем, что сделали шотландцы. Король немедленно разослал своих гонцов, приказывая всем рыцарям, оруженосцам и прочим, кто способен помочь ему, в возрасте старше 15 и моложе 60 лет, непременно, по получении этих приказов, отправиться прямо в поход на север, чтобы придти ему на помощь и защитить королевство от шотландцев, которые его разрушают. После этого графы, бароны, рыцари и простые люди из провинциальных городов собрались и очень живо поспешили повиноваться этому призыву, и двинулись к городу Бервику. Сам король выехал прямо туда, никого не дожидаясь - так было велико его нетерпение, а за ним, как можно быстрее следовали его подданные со всех концов страны. В это время король Шотландии, с помощью построенных им осадных орудий, предпринял так много атак на город Дархэм, что осажденные не смогли помешать его взятию, разграблению и сожжению. Все были преданы смерти без пощады и без различия лиц или рангов, мужчины, женщины, дети, монахи, каноники и священники. Не спасся никто, не осталось стоять ни дома, ни церкви. Прискорбно, что в христианском мире были так разрушены церкви, в которых служат Богу и почитают Его 21.

Глава 76.

Король Шотландии осаждает замок Уарк (Wark), принадлежащий графу Солсбери.

Когда король Шотландии сделал это, ему посоветовали перейти обратно реку Тайн и отступить к Шотландии. Во время перехода он остановился на ночь на привал у замка, принадлежащего графу Солсбери, который был хорошо обеспечен воинами. Его капитаном был сэр Уильям Монтекьют, сын сестры графа, получивший свое имя в честь своего дяди. Когда пришла ночь, король Дэвид снялся с лагеря, продолжая свой путь в Шотландию, и шотландцы, тяжело нагруженные награбленным добром, добытым ими в Дархэме, шли по дорогам около замка. Как только сэр Уильям увидел, что они идут мимо замка не останавливаясь, он, хорошо вооружившись, выехал из на коне с примерно 40 соратниками и тихо последовал за последним отрядом, который состоял из лошадей столь нагруженных деньгами и богатствами, что они едва могли нести их. Он подошел к шотландцам при входе в небольшой лес. Тогда он и его товарищи обрушились на них, убили и ранили свыше 200 человек и захватили 120 лошадей, сильно нагруженных добром, которых они отвели к замку. Крики и беглецы вскоре дошли до лорда Уильяма Дугласа, который командовал арьергардом и уже успел пройти через лес. Кто бы не увидел тогда возвращающихся через горы и долину на полном скаку шотландцев во главе с сэром Уильямом Дугласом, тот бы не смог бы не испугаться. Они так спешили, что вскоре подошли к замку и в большой спешке поднялись на холм, на котором он был расположен. Но как только они подошли к укреплениям, люди в замке закрыли ворота, а то, что они захватили, поместили в безопасное место. Шотландцы начали неистовый штурм, а гарнизон хорошо защищался - оба Уильяма делали все, что могли, чтобы навредить друг другу. Это продолжалось до тех пор, пока туда не прибыла вся шотландская армия, и даже сам король. Когда король и его советники увидели своих людей лежащими мертвыми, а штурмующих - серьезно раненными, но не добившимися ничего, то он приказал им остановиться и позаботиться о разбитии лагеря, поскольку решил не оставлять этого места до того, как не увидит своих людей отомщенными. После этого каждый был занят тем, что искал, где бы ему разместиться, а также собиранием мертвых и перевязкой раненных. На следующее утро король приказал всем быть готовыми к штурму замка. Осажденные приготовились защищаться. Этот штурм был очень яростным и опасным, и было совершено множество воинских подвигов.

В этом замке находилась графиня Солсбери, которая почиталась как одна из наиболее прекрасных и добродетельных женщин в Англии. Сам замок принадлежал тому графу Солсбери, который был взят в плен вместе с графом Саффолком около Лилля, и все еще находился в тюрьме Шатле в Париже. Король подарил ему этот замок на свадьбу, в награду за его многочисленные доблестные подвиги, и за ту службу, что ему сослужил вышеупомянутый граф, которого прежде называли сэром Уильямом Монтекьютом, как о том было сказано в другой части этой книги. Эта графиня очень утешала осажденных в замке, и сладостью своего взгляда и очарования, и один мужчина, которого ободряла столь прекрасная дама, в случае нужды мог стоить двоих. Этот штурм длился долго, и шотландцы потеряли огромное множество людей, ведь они храбро бросались в атаку, Они заполнили рвы, набросав туда большие деревья и бревна, чтобы, по возможности, подвести свои осадные орудия поближе к стенам, чтобы они смогли применить их против замка. Но гарнизон так хорошо держал оборону, что они были вынуждены отступить, и король приказал караулить орудия, чтобы возобновить атаку на следующий день. Все удалились туда, где расположились на ночь, кроме тех, кто остался сторожить орудия. Одни оплакивали мертвых, другие утешали раненных. Осажденные видели, что перед ними стоит тяжелая задача, так как они были сильно утомлены, и если бы король Дэвид был бы настойчив в своей цели, то они едва ли смогли бы защитить замок. Поэтому, они посчитали целесообразным послать кого-нибудь к королю Эдуарду, который уже прибыл в Бервик 22, о чем им было достоверно известно от нескольких захваченных ими шотландских пленных, и они искали подходящего для этого дела человека, поскольку никто не соглашался оставить оборону замка или покинуть прекрасную даму, чтобы отвезти это послание. Между ними разгорелся сильный спор, и тогда, видя это, их капитан, сэр Уильям Монтекьют сказал: «Мне очень приятны, джентльмены, ваша верность и усердие, так же как и ваша приверженность хозяйке этого дома. Посему, из своей любви к ней и к вам, я рискну своей особой ради этого приключения. Я испытываю огромное доверие к вам и верю в вас, что вы защитите замок до моего возвращения. С другой стороны, я возлагаю величайшие надежды на нашего лорда короля, и что я вернусь назад быстро и с достаточной помощью, к вашей великой радости, и что вы все будете награждены за ту доблестную оборону, которая вам предстоит».

Эта речь приободрила и герцогиню и всех присутствующих. Когда пришла ночь, сэр Уильям приготовился как можно лучше, чтобы выйти из замка так, чтобы его не заметил ни один из шотландцев. К счастью для него, всю ночь шел такой дождь, что никто из них не выходил из своих палаток. Поэтому, он прошел через расположение их армии никем не замеченным. Вскоре после этого, когда уже было недалеко до рассвета, на расстоянии в пол-лиги от их войска, он встретил на дороге двоих шотландцев, ведущих двух быков и корову. Опознав в них шотландцев, сэр Уильям очень серьезно ранил обоих, и убил скот, чтобы они не смогли донести его до своих, и сказал им: «Идите и скажите вашему королю, что Уильям Монтекьют прошел сквозь его войско и идет за помощью к королю Англии, который сейчас стоит в Бервике». Когда шотландские лорды услышали об этом 23, то говорили один другому: «Король часто становится причиной ранений и гибели своих людей без всякой причины», и веря в то, что король Англии скоро подойдет, чтобы дать им сражение, еще до того, как они смогут взять замок, они толпой пошли к королю и сказали ему, что его дальнейшее пребывание здесь не принесет ему ни чести, ни выгод, что его поход кончается исключительно хорошо, и что они нанесли много вреда англичанам, пробыв в их земле в течение 12 дней, и спалив и разрушив город Дархэм, что все взвесив, теперь для них будет лучше вернуться в свое королевство и в свои дома, и принести туда в сохранности то добро, что они награбили. А на другой год, они последуют за ним в Англию, по его воле и желанию. Король не решился действовать против мнения своих полководцев, но прислушался к их совету, хотя и против своей воли. Следующим утром, он и вся его армия, свернули лагерь и отправились прямо к Джедвортскому лесу, где дикие шотландцы жили в своей простоте, так как он очень желал знать, что намерен делать король Англии - то ли он вернется назад в свое королевство, то ли двинется дальше на север 24.

Глава 77.

Графиня Солсбери очаровывает короля Англии.

В тот самый день, когда шотландцы снялись с лагеря у замка Уарк, король Эдуард и вся его армия подошли туда около середины дня и расположились на том месте, которое прежде занимали шотландцы. Когда он обнаружил, что они вернулись домой, то был сильно взбешен, ведь он шел сюда с такой скоростью, что люди и лошади отчаянно устали. Он приказал своим людям разбить палатки там, где они стоят, а сам пожелал отправиться в замок и повидать благородную даму, которую он ни разу не видел со времени ее свадьбы. Каждый старался обустроить свое жилище, как хотел, а король, как только снял доспехи, взял с собой 10 или 12 рыцарей и отправился в замок поприветствовать графиню Солсбери, и посмотреть, какие повреждения причинили шотландские атаки и на то состояние, в котором находятся защитники замка. Как только графиня узнала о приближении короля, она приказала открыть настежь все вороты и отправилась его встречать, одетая в самое богатое платье, настолько прекрасная, что никто не мог смотреть на нее без изумления и не восхищаться ее благородной осанкой, великой красотой и приветливым поведением 25. Когда она подошла к королю, то поклонилась ему до земли, и возблагодарила его за то, что он пришел к ней на помощь, а затем проводила его в замок, принимая его и оказывая ему почести, что она очень хорошо умела делать. Каждый наслаждался ее видом, король не мог отвести от нее глаз, решив, что прежде никогда не видел столь прекрасной и веселой дамы. Так что его сердце поразила искра той прекрасной любви, которая длилась долгое время. Он не мог поверить, что весь свет способен породить еще одну дамы, столь же достойную любви. Так, рука об руку, они вошли в замок - дама ввела его первым в дом, затем в его палату, которая была богато украшена, так как принадлежала такой прекрасной даме. Король да такой степени все время смотрел только на нее, что благородная дама была слегка смущена. После того, как он в течение достаточно долгого времени осматривал свою комнату, он подошел к окну и, прислонившись к нему, впал в глубокую задумчивость. Графиня пошла принимать других рыцарей и оруженосцев, распорядилась о подготовке обеда и о накрытии столов и об украшении и драпировке залы. Когда она отдала все необходимые распоряжения своим слугам обо всем, что сочла необходимым, она, с веселым лицом, вернулась к королю и сказала ему: «Дорогой сир, о чем вы задумались? При всем уважении к вашей милости, столь глубокая задумчивость, вам не пристала. Вы скорее должны быть воодушевлены, что прогнали ваших врагов прочь, так что они не осмелились вас дожидаться, и оставьте другим заботу об остальном». Король ответил: «О, дорогая леди, вы должны знать, что с тех пор как я вошел в этот замок, одна мысль поразила мой ум, такая, что я не могу дать в ней отчет, и мне следует обдумать ее. Я не ведаю, каков будет ее исход, но я не могу думать ни о чем другом». «Дорогой сир, - ответила дама, - вы должны пировать и порадоваться вместе с вашими друзьями, чтобы доставить им большее удовольствие, и вам следует отбросить думы и заботы, ведь Бог очень щедр к вам во всех ваших начинаниях, и выказывает к вам такое благоволение, что вы являетесь самым героическим и самым знаменитым государем во всем христианском мире. Если король Шотландии раздосадовал вас тем, что нанес ущерб вашему королевству, то вы можете, по своему усмотрению, заставить его заплатить за причиненный ущерб, как вы это делали и прежде. Поэтому, пойдемте, если желаете, в зал к вашим рыцарям, поскольку обед скоро будет готов».

«О, дорогая леди, - сказал король, - другие вещи трогают мое сердце, и находятся они ближе, чем вы думаете. Ведь, по правде сказать, изящные манеры, совершенство и красота, которыми, как я вижу, вы обладаете, очень сильно поразили меня, и произвели такое глубокое впечатление на мое сердце, что мое счастье зависит от того, насколько вы ответите на мое пламя, которое не сможет погасить никакой отказ».

«Милый сир, - ответила графиня, - не шутите так с собой, и не искушайте меня. Ведь я не могу поверить, что вы действительно имеете в виду то, что только что сказали, и что столь благородный и славный государь, как вы, можете помыслить обесчестить меня или моего мужа, который является таким храбрым рыцарем, и который служил вам так верно, и который, ради вас, теперь пребывает в тюрьме. Определенно, сир, это не прибавит вам славы, и вам не станет лучше от этого. Такие мысли никогда прежде не посещали мою голову, и я верю, что благодаря Богу, этого никогда и не случиться ни из-за одного мужчины. Но если я и заслужу порицания, то именно вы будете должны, по строгому суду, вынести мне приговор и наказать мое тело».

Затем добродетельная дама покинула короля, который был совершенно этим изумлен, и отправилась в зал поторопить с обедом. Позже она, в сопровождении рыцарей, вернулась к королю и сказала ему: «Сир, пойдемте в зал, ваши рыцари ждут вас, чтобы помыть свои руки, ведь они, также как и вы, спешили из такого далека». Король оставил свою комнату и пришел в зал, где, вымыв руки, он сел обедать со своими рыцарями, и дама села обедать тоже. Но король ел очень мало, и все время был печален, и при любой возможности, обращал свои глаза к графине. Такое поведение удивило его друзей, поскольку они к такому не привыкли и никогда прежде за ним не видели. Поэтому, они вообразили, что это происходит из-за того, что шотландцы от него улизнули. Король провел в замке целый день, сам не зная, что с ним происходит. Иногда он увещевал сам себя, что честь и верность запрещают ему впускать в свое сердце такое предательство и такую ложь, как желание обесчестить столь добродетельную даму и столь славного рыцаря, каким был ее муж, и который всегда верно ему служил. Иногда его страсть становилась столь сильной, что он не думал ни о чести, ни о верности. Таким образом, он провел этот день и бессонную ночь, мысленно разговаривая сам с собой по этому поводу. На рассвете он встал, поднял свою армию, снялся с лагеря и последовал за шотландцами, чтобы изгнать их из своего королевства. Когда он покидал графиню, то сказал: «Моя дорогая леди, храни вас Бог до моего возвращения, и я молю вас хорошо подумать над тем, что я сказал, и проявить ко мне доброту и дать мне другой ответ». «Дорогой сир, - ответила графиня, - Бог, по своей безграничной доброте, охранит вас и изгонит столь мерзкие думы из вашего сердца, ведь я и сейчас и впредь, всегда готова служить вам, согласуясь с моей и вашей честью». Король оставил ее совершенно изумленной и отправился со своей армией за шотландцами, преследуя их до самого Бервика, и разбил свой лагерь на расстоянии 4 лиг от Джедвортского леса, в котором, а также и в окрестных лесах, находились король Дэвид и его люди. Он оставался там три дня, ожидая, не рискнут ли шотландцы с ним сразиться. В течение этого времени было много стычек, многие были убиты и взяты в плен с обеих сторон. Сэр Уильям Дуглас, у которого на гербе было изображено лазурное поле с серебряным верхом 26, во время этих атак всегда был среди первых. Он совершил много славных подвигов и сильно досадил англичанам.

Глава 78.

Графы Солсбери и Морей отпущены на свободу, в обмен друг на друга.

В течении этих трех дней там нашлось несколько благоразумных людей с обеих сторон, которые провели встречу, чтобы, если это будет возможным, заключить мир между двумя королями. Наконец, им удалось добиться перемирия на 2 года, предусматривающего, что король Франции даст на него свое согласие, поскольку союз между королями Шотландии и Франции был столь тесным, что первый не мог заключить мир или перемирие без того, чтобы на него не согласился король Франции. Если король Филипп откажет в этом разрешении - тогда перемирие продлиться только до первого дня мая. Граф Морэй должен обрести свободу, если король Шотландии сможет того же добиться от короля Франции для графа Солсбери. Это должно быть сделано ко дню Св. Иоанна Крестителя. Король Англии с большей готовностью соглашался на это перемирие, поскольку он вел войну во Франции, Гаскони, Пуату, Сентонже и Бретани, и везде имел солдат. Затем король Шотландии ушел и отправил послов к королю Франции, чтобы подтвердить перемирие. Король Франции на это согласился и сразу же отослал графа Солсбери в Англию. Как только тот прибыл, король Англии послал графа Морэя к королю Дэвиду в Шотландию.

Глава 79.

Сеньор Карл Блуасский, вместе с некоторыми другими французскими сеньорами, берет город Ренн.

Ранее вы слышали о том, как герцог Нормандский, герцог Бургундский, герцог Алансонскй, герцог Бурбонский, граф Блуасский, коннетабль Франции, его сын граф Гин, мессир Жак де Бурбон, мессир Луис Испанский и другие бароны и рыцари Франции, покинули Бретань после того, как завоевали сильный замок Шатосо и город Нант, и после того, как взяли в плен и доставили королю Франции графа Монфора, которого тот заточил в башню Лувра в Париже. Сеньор Карл Блуасский оставался в городе Нанте и в его окрестностях, которые он привел к повиновению, дожидаясь более благоприятного времени года для ведения войны, нежели зима. Когда вернулось лето, вышеупомянутые сеньоры и огромное множество других, явились с большой армией, чтобы помочь сеньору Карлу в завоевании остальной части Бретани. Они решили осадить город Ренн, который графиня Монфор хорошо укрепила и поставила туда капитаном мессира Гильома де Кадудаля (Cadoudal), бретонца. Французские сеньоры окружили его со всех сторон и предпринятыми ими яростными штурмами, произвели огромные разрушения, но гарнизон защищался столь доблестно, что их противники потеряли больше, чем смогли добиться. Как только графине Монфор сообщили о возвращении французских сеньоров в Бретань со столь огромными силами, она послала мессира Амори де Клиссона к королю Эдуарду в Англию просить его помощи, на условии, что ее юный сын должен будет взять в жены одну из дочерей короля и дать ей титул герцогини Бретонской.

Король в это время находился в Лондоне, отмечая с графом Солсбери его возвращение из плена. Когда мессир Амори де Клиссон рассказал королю о цели своего визита, тот немедленно откликнулся на его просьбу. Король приказал сэру Уолтеру Мэнни собрать столько воинов, сколько сочтет нужным мессир Амори, и с наивозможной поспешностью идти на помощь к графине Монфор, и также взять с собой 2 или 3 тысячи лучших лучников Англии. Посему сэр Уолтер погрузился на корабль вместе с мессиром Амори де Клиссоном. С ними отправились два брата де Ланд-Халле (Land-Halle), сэр Льюис и сэр Джон, ле Хаз Брабантский (le Haze of Brabant), сэр Гербер де Френуа, сэр Алейн де Сайрфонд (Alain de Sirefonde) и многие другие, вместе с 6 тысячами лучников. Однако, они были задержаны ураганом и противными ветрами, и были вынуждены оставаться в море течение 40 дней. Сеньор Карл Блуасский, тем временем, держал Ренн в плотной осаде и настолько утомил жителей, что они имели желание сдаться, но мессир Гильом де Кадудаль не хотел и слушать об этом. Когда их стеснили еще сильнее, и они не видели никакого вероятия прибытия помощи, то стали раздражаться, но мессир Гильом продолжал оставаться тверд. Наконец, простой народ схватил его, бросил в тюрьму и послал сообщение сеньору Карлу, что они сдадутся ему на следующее утро, при условии, что все, кто принадлежал к партии Монфора, смогут беспрепятственно уйти куда пожелают. Сеньор Карл согласился с этими условиями и таким образом, город Ренн был сдан. Это случилось в начале мая 1342 года. Мессир Гильом де Кадудаль, не пожелавший оставаться при дворе сеньора Карла Блуасского, оставил его и отправился в Энбон, где находилась графиня Монфор, которая не имела никаких сведений о мессире Амори де Клиссоне и о его отряде.

Глава 80.

Сеньор Карл Блуасский осаждает графиню Монфор в Энбоне.

Некоторое время спустя после сдачи Ренна, и когда его жители принесли оммаж и присягу верности сеньору Карлу Блуасскому, ему посоветовали подступить Энбону, где обосновалась графиня Монфор. Ведь ее муж надежно заточен в Париже, и если он сможет овладеть и ее особой, а также и ее сыном, то война будет закончена. Вместе с графиней в Энбоне находились: епископ Леон, дядя мессира Анри де Леона, который был приверженцем графа Карла, став таковым с момента пленения графа Монфора, мессир Ив де Трезигвид, сеньор Ладреман (Landreman), упоминавшийся выше мессир Гильом де Кадудаль, губернатор Генгана (Guingamp) 27, два брата де Квире (Quirich), мессир Оливье и мессир Анри де Спинфор и многие другие. Когда графиня и ее рыцари узнали, что подходят их враги, чтобы подвергнуть замок осаде, и что они уже находятся рядом, то было приказано ударить в колокол тревогу, и все вооружились для защиты города. Сеньор Карл подошел Энбону и устроил лагерь для своих людей. Несколько юношей из испанцев, французов и генуэзцев подошли к укреплениям, чтобы затеять бой. Когда осажденные это увидели, то вышли их встретить, и произошла ожесточенная схватка, в которой генуэзцы потеряли больше, чем получили. Около вечерни, все они вернулись по своим местам. На следующее утро, сеньоры решили предпринять штурм палисадов, чтобы посмотреть, как будут держаться осажденные и попытаться добиться некоторого успеха. Поэтому, на второй день рано утром они предприняли столь яростную атаку на палисады, что осажденные в ответ сделали вылазку. Среди них было несколько их самых смелых людей, которые с доброй храбростью продолжали дело до полудня, так что штурмующие немного отступили назад, унося с собой многих раненных, и оставили позади себя большое множество убитых. Когда французские сеньоры узнали об отступлении своих людей, они весьма разгневались и заставили их вернуться назад и идти на еще более яростный штурм, чем было до сих пор, тогда как осажденные искусно оборонялись самым усердным образом.

Графиня, которая облачилась в доспехи, сидела на боевом коне и скакала верх и вниз по улицам города, прося и воодушевляя его жителей обороняться с честью. Она приказала дамам и остальным женщинам разобрать мощеные улицы 28, носить камни к крепостным валам и метать их во врагов. Для той же цели у нее были горшки с негашеной известью. В этот же день графиня осуществила весьма славный подвиг - она поднялась на высокую башню, и увидев, что все сеньоры и прочие воины оставили свои палатки и пошли на штурм, она немедленно спустилась вниз, села на своего коня, вооружилась тем, что у нее было, собрала 300 всадников, вышла во главе их через другие ворота, которые не были атакованы и галопом поскакала на палатки своих врагов, подрезала их и предала огню, не понеся при этом никаких потерь, так как там находились только мальчики и слуги, которые бежали при ее приближении. Как только французы увидели свой лагерь в огне, они сразу же поспешили туда, крича «Измена! Измена!», так что никого не осталось, чтобы продолжать штурм. Видя это, графиня собрала своих людей вместе и, обнаружив, что без большого риска не может вновь войти в Энбон, выбрала другую дорогу, ту, что ведет к замку Брест, который находится неподалеку оттуда. Мессир Луис Испанский, который был маршалом армии, и направлялся в свою палатку, которая была вся в огне, увидел, что герцогиня и ее соратники со всей скоростью скачут прочь, и он сразу же стал преследовать их с большим отрядом воинов. Он был настолько быстрее их, что убил или ранил всех тех, кто не твердо держался в седле, но графиня и часть его отряда скакали с достаточной скоростью, чтобы достичь замка Брест, где их приняли с великой радостью.

На следующее утро французские сеньоры, которые потеряли свои палатки и припасы, держали совет, что делать, если они не смогут сделать шалаши из веток и листьев деревьев, что росли около города, и они были как громом поражены, когда узнали, что это сама графиня задумала и осуществила это предприятие. Тем временем, осажденные в городе, не зная, что с ней сталось, очень беспокоились, ведь они целых 5 дней не могли добыть о ней никаких сведений. А графиня в это время была так активна, что собрала 500 или 600 человек, хорошо вооруженных и снаряженных, и около полуночи выступила с ними из Бреста. Около восхода солнца она подошла прямо к Энбону, скача вдоль одной из сторон вражеского расположения, пока не достигла ворот замка, которые были для нее открыты. Она вступила в город с великим триумфом, под звуки труб и других воинских инструментов, к изумлению французов, которые сами только начали просыпаться, чтобы предпринять другой штурм города, тогда как осажденные вышли на стены для их обороны. Этот штурм был очень суров и еще длился, когда наступил полдень. Французы бесполезно понесли потери убитыми и ранеными. Тогда они отступили и держали совет, не следует ли сеньору Карлу осадить замок Орэ, который построил и укрепил король Артур. Было решено, что он должен отправиться туда в сопровождении герцога Бурбонского, графа Блуасского, мессира Робера Бертрана, маршала Франции, и что мессир Эрвэ Леон должен остаться под Энбоном с частью генуэзцев, под своим командованием, а также с сеньором Луисом Испанским, виконтом де Роаном (Rohan), и с остальными генуэзцами и испанцами. Они послали за 12 большими осадными машинами, оставленными ими в Ренне, чтобы бросать камни и тем наносить ущерб замку Энбон, ведь они понимали, что своими штурмами они не смогут ничего добиться. Французы разделили свою армию на две части - одна осталась перед Энбоном, а другая пошла осаждать замок Орэ. Сеньор Карл Блуасский подошел к этому замку и разместил в его окрестностях весь свой отряд, и о нем мы теперь будем говорить отдельно от других. Сеньор Карл приказал атаковать и устроить перестрелку с замком, в котором был хороший гарнизоном - там было целых 200 воинов под командованием мессира Анри де Спинфора и его брата Оливье.

Город Ванн, который держался от имени графини Монфор, находился в 4 лье от этого замка. Капитаном там был мессир Жоффруа де Малетруа. С другой стороны находился добрый город Генган, губернатором которого был капитан Динана (Dinant), Он сам в это время находился вместе с графиней в городе Энбон, но оставил в своем особняке в Динане жену и дочерей, а своего сына, мессира Реджинальда, назначил губернатором на время своего отсутствия. Между этими двумя пунктами находился еще один замок 29, который принадлежал сеньору Карлу, и который хорошо обеспечил его латниками и бургундскими солдатами. Его хозяином был Жерар де Молен (Girard de Maulin), а ним вместе находился другой славный рыцарь, по имени мессир Пьер Портебо (Porteboeuf). Они опустошили всю страну вокруг и так стеснили эти два города, что туда нельзя было доставить продовольствия, и туда не могли пробиться купцы, без огромного риска быть схваченными, ведь эти бургундцы каждый день совершали вылазки - один день в сторону Ванна, на другой - к Генгану. Они продолжали свои вылазки с такой регулярностью, что мессир Реджинальд де Динан, благодаря засаде, взял в плен мессира Жерара де Молена и 35 его людей, и одновременно спас 15 купцов и все их добро, которое было захватили бургундцы, и везли в свой гарнизон, в Ла-Рош-Перьон. Но мессир Реджинальд захватил их и доставил в тюрьму в Динане, за что был изрядно вознагражден.

Теперь мы опять вернемся к графине Монфор, которая была осаждена мессиром Луисом Испанским в Энбоне. Он достиг такого успеха в пробивании и разрушении стен своими осадными орудиями, что храбрость осажденных начала сдавать. В это время епископ де Леон держал совет со своим племянником, мессиром Эрве де Леоном, из-за которого, как говорили, был взят в плен граф Монфор. Они обсудили разные вещи и, в конце концов, согласились, что епископ попытается переманить на свою сторону осажденных горожан, так чтобы город мог бы быть сдан сеньору Карлу. А мессир Эрве, со своей стороны, добьется для них прощения от сеньора Карла и гарантию того, что они сохранят свое добро и прочие вещи нетронутыми. Затем они расстались, и епископ вернулся в город. Графиня имела сильные сомнения насчет того, что будет в будущем, и умоляла сеньоров Бретани, ради любви к Богу, чтобы они не сомневались, что в течение трех дней она получит подмогу. Но епископ говорил так красноречиво и привел такие хорошие аргументы, что эти сеньоры провели эту ночь в большом беспокойстве. Следующим утром он продолжил свою работу и преуспел настолько, чтобы переманить их на свою сторону, или почти преуспел, по своему мнению, настолько, что мессир Эрве де Леон уже подошел близко к городу, чтобы завладеть им, по доброму согласию. В этот момент графиня, глядевшая из окна замка в сторону моря, в восторге закричала: «Я вижу, что идет подмога, которую я столь долго ждала и желала». Она повторила эту фразу дважды, и горожане побежали на валы и к окнам замка и увидели многочисленный флот больших и малых судов, в хорошем порядке и на всех парусах направляющийся к Энбону. Они правильно поняли, что это должен быть флот из Англии, слишком надолго задержанный в море ураганами и противным ветром.

Комментарии

1 Жан III, герцог Бретани, умер в 30 апреля 1341 года. Его тело было доставлено в кармелитский монастырь Плормэль (Ploermel). Шарль де Лувир (Charles de Louviur), который жил в это время, уверяет нас в своей Songe du Verger, что герцог Жан, видя, что умирает бездетным, объявил своим наследником графа Монфора.

2 Жан де Монфор (~1294 - 1345), сын от второго брака герцога Артура II. - прим. перев.

3 Ги Бретонский, граф Пентевр, ум.1331 - прим. перев.

4 В издании лорда Бернерса - Гарнье де Клиссон.

5 Расположен на реке Блаве в диоцезе Ванна, в 37 лье от Нанта. (В 50 км западнее Ванна, примерно в 3 - 4 км от устья реки.- прим. пер.)

6 В главе 64 он назван Анри де Леоном. И лорд Бернерс и Соваж читают в обоих случаях - Анри.

7 Это был епископ Кемпера (город на эго-западе Бретани - прим. пер.) Ален ле Гал (Alain le Gal), который, вероятно, при этом посещении графа, округлил свой диоцез. Автор Истории Бретани, видимо, сомневался в родстве епископа и мессира Эрве де Леона.

8 Фруассар, по-видимому, ошибается, поскольку граф Монфор должен был принести оммаж королю Англии только за графство Ричмонд, которое отошло к королю со смертью графа Жана. Но я не могу это объяснить, так как Фруассар ранее говорит, что король Эдуард сделал графом Ричмондским Робера д`Артуа. Определенно Монфор отказывался приносить какой-либо оммаж до того времени, когда он прибыл к королю Франции в Париже, повинуясь его вызову. Полномочия вести переговоры с герцогом Бретани и полномочия принять оммаж за земли графства Ричмонд, были даны архиепископу Кентерберрийскому и сэру Уолтеру Скрупу (Scroop).

9 На северо-западе Бретани - прим. пер.

10 Лорд Бернерс, чья версия согласуется с приведенной в издании Соважа, представляет Монфора желающим подвергнуться суду, если против него что-нибудь выдвигается. Здесь нам предоставляется благоприятная возможность сравнить стиль переводов лорда Бернерса и м-ра Джонса и мы приводим весь пассаж.

«На следующий день он (граф Монфор) и все его люди сели на коней и поскакали к королевскому дворцу. Там ожидал его прихода король и его 12 пэров, вместе с остальными великими сеньорами Франции, и сеньор Карл Блуасский был вместе с ними. Затем граф вошел королевскую палату и учтиво поздоровался и поприветствовал каждую особу. Затем он подошел к королю и сказал: «Сир, я пришел сюда по вашему приказу и по вашему желанию». Тогда король сказал: «Граф Монфор, за то, что вы это сделали я могу вас поблагодарить. Однако, я очень удивлен, что вы отважились присваивать себе герцогство Бретань, на которое у вас нет права, поскольку здесь присутствует другой наследник, более близкий родственник, чем вы, и которого вы хотите лишить его права на наследство. И чтобы подкрепить ваши враждебные действия, вы обратились к моему врагу, королю Англии, и как мне доложили, вы принесли ему оммаж за герцогство». Тогда граф сказал: «Сир, не верьте этому, определенно, вас ложно информировали на этот счет. Но сир, по поводу правдивости того, о чем вы говорили, высказывая свое недовольство, то вы в этом заблуждаетесь, поскольку, сир, я не знаю никого более близкого к моему ушедшему брату, чем я сам. Если бы было судебное решение, или было бы ясно объявлено о правах кого-нибудь, еще более близкого к нему, чем я сам, то я бы не восставал бы и не устыдился бы отказаться от этого [герцогства]». «Хорошо, мессир, - промолвил король, - вы говорите хорошо. Но я приказываю вам, именем того, что вы держите от меня, чтобы вы не уходили отсюда из города Парижа в течение 15 дней. За это время 12 пэров и сеньоры моего королевства рассмотрят на суде ваш вопрос, и тогда вы узнаете, какие права у вас есть, а если вы сделаете иначе, то вызовете мое недовольство». Тогда граф сказал: «Сир, все будет, как вам угодно». Затем он отправился от двора в свое жилище обедать. Когда он пришел домой, то удалился в свою комнату и там все взвешивал и испытывал многие сомнения, и наконец, с маленькой свитой, он сел на своего коня и опять вернулся в Бретань, пока король или кто-нибудь еще не узнали, на что он пошел. Некоторые полагали, что его в жилище удерживает слабое здоровье». - Ed.

11 Основываясь на «Анналах Генуи» Августино Джустиниано, я полагаю, что их имена должны быть Одоардо де Дориа и Карло Гримальди. - Denys Sovage. Виллани в своей «Всеобщей истории» (Chronique Universelle) упоминает Антона Дориа и Карло Гримальди в качестве капитанов генуэзцев в битве при Креси. - там же.

12 Историки Бретани говорят, что французы удержали это место, и что король Иоанн дал его в качестве аппанажа своему сыну Луи, графу Анжуйскому. Карл V признал, что оно принадлежит герцогам Бретонским и вернул его назад.

13 Согласно «Истории Бретани», французы оставались в городе до 18 декабря, и граф Монфор сам сдал город герцогу Нормандскому, узнав о настоящем настроении горожан и зная, что он долго не может от них зависеть. Говорилось, что он был введен в заблуждение красивыми речами герцога, который клятвенно обещал снова доставить его в город Нант в том же состоянии, в котором он его встретил, и пожаловал ему охранную грамоту.

14 Фруассар был неверно информирован. «Именно в это время (1345) граф Монфор нашел средства бежать из башни Лувра, где находился в заточении свыше 3 лет. Некоторые особы, охваченные состраданием к нему, переодели его купцом и помогли ему в его бегстве. Он отправился прямо в Англию, и нашел короля Эдуарда в Винчестере, который как раз писал папе, жалуясь на нарушения Филиппом де Валуа договора о перемирии, заключенного в Малеструа и объясняя причины, по которым он объявил ему войну. Он был всецело занят большими вооружениями, которые готовил против Франции и той войной, которую намеревался вести в Гаскони. Тем не менее, он нашел подобающим пожаловать некоторое количество войск графу Монфору, чтобы поддержать его в борьбе против Карла Блуасского. Командование этими войсками он вверил Уильяму Богену (Bohun), графу Норгемптонскому, которого он назначил своим генерал-лейтенантом как в Бретани, так и во Франции.

Граф Монфор, перед тем, как покинуть Англию, принес ленную присягу королю за герцогство Бретань, в Ламбете, в апартаментах архиепископа, в присутствии графа Нортгемптона и некоторых других сеньоров. Он погрузился на судно вместе с войсками и отплыл в свое герцогство, сделал неудачную атаку на Кемпер, которую не долго пережил. Он умер 26 сентября 1345 в замке Энбон, и был вначале похоронен в церкви Святого Креста в Кимперле (Kimperle), но позже был перенесен в церковь доминиканцев в том же городе. Перед смертью он оставил завещание и назначил короля Англии опекуном его сына, Жана Бретонского» - История Бретани.

15 Малкольм Флеминг Каммирнэльдский (Malcolm Fleming of Cummirnald).

16 Дэвид II со своей супругой, Джоанной Английской, приплыв из Франции, высадился в Инверберви (Inverbervie), в Кинкардиншире (Kincardineshire) 4 мая 1341 г. - Annals of Scotland.

17 вероятно, у Квинс Ферри (Queen's Ferry).

18 Буквально - 3 красные подушки (pillows), однако, на памятнике его отцу в Шотландии на гербе изображены именно ромбы. - прим. пер.

19 Впоследствии его обменяли на графа Солсбери, плененного французами в окрестностях Лилля. Французы не освободили Солсбери до тех пор, пока тот не принес клятву никогда не носить оружия во Франции, и Эдуард III согласился с таким необычным условием. - Анналы Шотландии, vol. 2, p. 210.

Лорд Бернерс описывает эту атаку такими словами: «И утром несколько окрестных джентльменов, из тех, что находились в городе, вышли из него города в числе 200 копий, чтобы сделать атаку на шотландское воинство. Они устремились на шотландское войско, прямо на палатки графа Морея, на гербе которого было изображено 3 красных ромба на серебряном поле. Они взяли его в постели и убили или ранили многих других и захватили огромную добычу. Затем они вернулись в город храбрецами, с великой радостью и доставили графа, в качестве пленника, капитану замка, лорду Джону Невиллу» - Ed.

20 Сэр Джон Невилл, о котором здесь говорится, был старшим сыном и наследником Ральфа, лорда Невилла и отцом первого графа Уэстморленда, и его семейные владения находились на севере. - Ed.

21 Лорд Бернерс перевел этот пассаж более корректно, поскольку Фруассар не имел в виду говорить, что сожжение церквей в языческой стране не должно приравниваться по горести к такому же событию в христианской. «Город был взят силой и разграблен и сожжен дотла, и люди всех рангов были преданы смерти без милосердия - мужчины, женщины и дети, монахи, священники и каноники, так что, таким образом, не осталось ни человека, ни дома, ни церкви, но все было разрушено. Достойно великого сожаления, что так разрушалось христианство и Божьи церкви, где почитают Бога и служат ему». Этот пассаж примечателен, как иллюстрация суеверных чувств в эти рыцарские времена. Мы прежде имели перед собой много примеров сожжений и резни и даже насилия над монахинями, но все это было только предметами повествования. «Сейчас я читаю Фруассара мистера Джонса, - говорит м-р Barbauld в одном из своих изящных писем, - и я думаю, что ничто так не поражает в ужасах войны, как то, что он просто вообще не поражается им». Лишь только, когда церкви подвергаются разрушению - только тогда проявляется его сожаление как каноника.- ED.

22 Это представляется неточным, так как в этом случай английская армия должна была бы перехватить шотландцев при возвращении. Лорд Бернерс читает Йорк, в издании Соважа стоит Варвик. - Ed.

23 Слова Фруассара, согласно изданию Соважа, с которым едва ли согласен лорд Бернерс, следующие: «Они говорили один с другим, пока король Дэвид еще продолжал яростные атаки, и видя, что из-за короля их люди получают раны и мученически гибнут без причины, и что король Англии может запросто подойти и дать им сражение еще до того, как замок будет взят, они в один голос сказали королю Дэвиду, что он слишком надолго здесь задержался»... и т.д. - Ed.

24 Все это представляется баснословным и придуманным некоей особой, имевшей целью обмануть любознательную доверчивость Фруассара. Это не может быть согласовано с известными историческими датами, с характерами и положением упомянутых здесь лиц, ни с общим ходом достоверных событий. Если бы Дэвид свирепым образом разорил патримонию Св. Кутберта (т.е. Дархэм), о чем сообщает Фруассар, то английские хроники должны были бы разразиться многим красноречием по поводу этой гнусности, более серьезной, по мнению того времени, чем нарушение любой из 10 заповедей. Кроме того, разрушение Дархэма, о чем сообщает Фруассар, было событием слишком исключительным и важным, чтобы его совсем опустили, а все же английские историки о нем не упоминают, не упоминает и Fordun, чьему простому повествованию я предпочел бы следовать - Annals of Scotland, vol. ii. p. 211.

25 Мы надеемся, что наши читатели простят нас за повтор этого пассажа, переведенного со староанглийского языка лорда Бернерса, но мы не можем удержаться и не привести этот прекрасный роман, так как ничто лучше этого отрывка, изложенного в такой поэтической манере, не характеризует его автора.

«Как только леди узнала и приходе короля, она распахнула ворота и вышла из замка столь богато одетой, что все мужчины изумлялись ее красоте и не могли налюбоваться ее благородством, ее великой красотой и теми любезными словами и манерами, которыми она выражалась. Когда она подошла к королю, то преклонила перед ним колени, благодаря его за то, что он пришел на помощь, и затем провела его в замок, занимая его и выказывая уважение, как она хорошо умела делать. Все люди взирали на нее с изумлением, сам король не мог отвести от нее взгляд, он подумал, что никогда прежде не видел столь благородной и прекрасной дамы. Он был поражен в самое сердце искрой прекрасной любви, которая длилась еще долгое время. Он подумал, что во всем мире нет другой такой дамы, столь достойной любви, как она. Так они вошли в замок, идя рука об руку, сперва дама провела его в залу, а затем - богато убранные покои. Король так смотрел на даму, что та была смущена, наконец, он подошел к окну и оперся на него, и так спал в глубокую задумчивость. Дама отправилась занять сеньоров и рыцарей, которые там находились, и распорядилась убрать зал для обеда. Когда она всем распорядилась, то с приветливым видом пришла к королю (а тот находился в глубокой задумчивости) и сказала ему: «Дорогой сир, почему вы так задумались, ведь вашей милости незачем огорчаться, кажется, нет никакой причины для этого. Вы скорее должны быть в хорошем настроении и радоваться, что прогнали прочь своих врагов, которые не отважились вас дождаться. Пусть об остальном думают другие люди». Тогда король сказал: «Дорогая леди, знайте правду, что как только я вошел в замок, одна дума пришла ко мне на ум, я не могу ее прогнать, но не могу о ней не думать, не могу я сказать, что будет из-за нее, и из сердца своего я не могу изгнать ее». «Сир, - ответила дама, - вы должны сейчас пировать и отдохнуть среди своих людей. Бог так помогал вам в ваших делах и оказал вам столь великие милости, что вы являетесь самым прославленным и уважаемым государем во всем христианском мире, и если шотландский король доставил вам какое-нибудь огорчение или нанес вам ущерб, вы можете хорошо отомстить за это так, как вам будет угодно сделать, и как вы делали много раз до сих пор. Сир, оставьте вашу думу и пойдемте с зал, если вам это угодно, ваш обед уже готов». «Прекрасная леди, - ответил король, - другие вещи лежат у меня на сердце, о которых вы не знаете, но воистину ваши приятные манеры, ваш совершенный ум, добрая любезность, благородство и исключительная красота, которую я в вас вижу, так сильно поразили мое сердце, что я не могу не любить вас, и я не могу жить без вашей любви». Тогда дама сказала: «Воистину благородный государь, ради Бога, не искушайте меня. Я не могу поверить, что это правда то, что вы мне сказали, что такой благородный государь, как вы, можете думать обесчестить меня и моего господина, моего мужа, который является таким доблестным рыцарем и сослужил вашей милости столь добрую службу и который все еще томиться в тюрьме ради вашего дела. Определенно, сир, это не даст вам ни малейшей пользы, и не принесет ничего хорошего. Никогда прежде таких мыслей не было в моем сердце, и я, верую в Бога, полагаю, что такого не будет ни из-за одного мужчины. Если же у меня возникнут такие намерения, то именно ваша милость должна будет не только опозорить меня, но и наказать мое тело по справедливому суду». После этого дама ушла от короля и отправилась в залу поторопить в обедом. Затем она вновь вернулась к королю и привела с собой нескольких своих рыцарей, и сказала: «Сир, если вам угодно, идемте в зал, ваши рыцари ждут вас, чтобы вымыть руки, ведь вы спешили столь издалека. Тогда король пошел в залу и помыв руки, сел вместе со своими лордами и вместе с дамой. Король едва ел, и все время был печален, и при каждой возможности, обращал свои глаза к даме. Его рыцари был очень удивлены его поведением, так оно было на него не похоже, некоторые думали, что он ведет себя так из-за того, что шотландцы от него ускользнули. Весь этот день король, что король провел там, он не знал, что делать. Иногда он полагал, что честь и справедливость защитят его от такого бесчестного поступка по отношению к такой даме и такому честному рыцарю, как ее муж, который всегда хорошо и честно служил ему. Иногда его страсть так одолевала его, что он забывал и чести и о справедливости. Так король спорил сам с собой весь этот день и всю эту ночь. Утром он поднялся и поднял свои войска, и со всей поспешностью отравился вслед за шотландцами, чтобы изгнать их из королевства. Тогда он, прощаясь с дамой, сказал: «Моя дорогая леди, я вверяю вас Богу до того времени, когда я снова вернусь. Прошу вас тогда ответить мне иначе, чем прежде». «Благородный государь, - ответила дама, - Бог впредь сделает славным ваше поведение и изгонит ваши нечестивые думы. Сир, я и сейчас и впредь буду готова служить вашей милости ради вашей чести и ради своей». С этим король уехал совершенно сконфуженный.» - Ed.

Эта история имеет замечательное сходство с 15-м рассказом, из «Граф Луканор, или 50 приятных историй Петронио» Дона Хуана Мануэля, подтверждая, легендарное происхождение этой истории. - Ed.

26 Самой отличительной чертой гербов Дугласов, которые существуют сейчас, является Сердце, которое было добавлено после той чести, которую оказал Дугласу на своем смертном одре король Роберт Брюс, как о том уже рассказывалось, но я думаю, что когда именно был введен этот отличительный признак остается неясным. - прим. м-ра Джонса.

Лорд Бернерс описывает в этом месте прежний герб - «Три красные звезды на лазурном поле с серебряным верхом», что является более верным. - Ed.

27. Город на севере Бретани - прим. пер.

28. Лорд Бернерс читает «Она приказала дамам и остальным женщинам разорвать их одежды», вместо «разобрать мощеные улицы» как перевел Джонс. В издании Соважа приводятся слова «depecer les chaussees», то есть, разобрать мощеные улицы. Но если мы примем во внимание, что городские улицы в это время очень редко были мощеными, то вариант лорда Бернерса кажется более приемлемым и, возможно, верным, если мы прочтем в тексте «chausses» вместо «chaussees» (то есть «штаны, холстина» вместо «мостовой», depecer = разбирать, разрывать), так что вполне возможно, что здесь есть ошибка переписчика. - Ed.

29. Ла-Рош-Перьон (La Roche Perion). Упомянутый здесь Динан - это не город с тем же названием в диоцезе Сен-Мало - Hist. de Bretagne. Как я понимаю, это должен быть Сен-Совьер де Динан (St. Sauveur de Dinan), теперь деревня в Бретани.

Глава 81.

Сэр Уолтер Мэнни приводит в Бретань англичан.

Когда губернатор Генганский, мессир Ив де Трезигвид, мессир Галеран де Ландреман и другие рыцари, узнали о прибытии к ним этой подмоги, они сказали епископу, что он может прервать переговоры, поскольку теперь они не намерены следовать его совету. Епископ, мессир Ги де Леон, ответил: «Мои сеньоры, раз так, то наша кампания распадается, ведь я последую за тем, у кого, как мне кажется, самые ясные права». Этим он сделал вызов мадам и всей ее партии, и оставил город, чтобы сообщить мессиру Эрве де Леону, как повернулось дело. Мессир Эрве на это рассердился и сразу же приказал своему войску поставить самую большую осадную машину как можно ближе к замку, строго приказав, чтобы работы не прекращались ни днем, ни ночью. Затем он представил своего дядю сеньору Луису Испанскому и сеньору Карлу Блуасскому, которые оба приняли его самым учтивым образом. Тем временем, графиня подготовила и обвесила гобеленами залы и палаты, чтобы самым лучшим образом встретить сеньоров и баронов Англии, которые, как она видела, уже прибыли, и послала встретить их отряд из знатных людей. Когда они высадились, она сама пошла их приветствовать и, оказывая им уважение, благодарила каждого рыцаря и оруженосца. Она провела их в город и в замок, в котором они с удобствами разместились. На следующее утро, она устроила в их честь великолепный прием. Всю эту ночь и следующий день, большое орудие ни разу не переставало бросать камни в город.

После приема, сэр Уолтер Мэнни, который был капитаном англичан, расспросил графиню о состоянии города и о вражеской армии. Выглянув в окно, он сказал, что, если кто-нибудь пойдет вместе с ним, то у него будет большое желание уничтожить это большое орудие, которое располагается столь близко, и столь сильно им досаждает. Мессир Ив де Трезигвид ответил, что он не покинет его в его первой вылазке, и то же сказал сеньор Ладреман. Они отправились вооружиться и затем тайком вышли через другие ворота, взяв с собой 300 лучников, которые стреляли так хорошо, что те, кто охранял орудие, бежали, и воины, которые следовали за лучниками, напали на них, большую часть убили и сломали и разбили на куски это большое орудие. Затем они стремительным рывком обрушились на палатки и шалаши, поджигая их и убив и ранив многих своих врагов, еще до того, как вся армия пришла в движение. После этого, они искусно отступили. Когда враги сели на коней и вооружились, они поскакали за ними как сумасшедшие. Видя это, сэр Уолтер Мэнни воскликнул: «Пусть я никогда не обниму свою любимую и дорогую подругу, если я войду в замок или крепость, прежде чем выбью из седла одного из этих скакунов». Затем он развернулся и направил свое копье на врага. Также поступили и два брата Ланд-Халле, ле Аз де Брабант, мессир Ив де Трезигвид, мессир Галеран де Ладреман, мессир Галеран де Ландреман и многие другие, и они расшвыряли первых преследователей. Много ног оказалось в воздухе. Некоторые с их сторону также были выбиты из седел. Схватка стала очень серьезной, поскольку из лагеря постоянно подходили подкрепления, и англичане были вынуждены отступить к замку, что они и сделали, сохраняя правильный порядок, пока не подошли к городскому рву. Там рыцари сделали остановку, пока не вернулись в безопасности все их люди. Там можно было увидеть много блестящих деяний, пленений и спасений из плена. Осажденные, которые не принадлежали к тому отряду, что разрушил большое орудие, теперь выступили вперед и, встав в боевой порядок по берегам рва, нашли такое доброе употребление своим арбалетам, что вынудили врага убраться, убив многих людей и лошадей. Вожди французской армии, узнав, что это дело они провели самым худшим образом, и что они потеряли людей без толку, возвестили об отступлении и заставили своих людей отступить в лагерь. Как только они туда пришли, горожане вновь вошли в город, и разошлись по своим домам. Графиня Монфор вышла из замка их встречать и с самым счастливым лицом, как благородная и отважная дама, перецеловала сэра Уолтера Мэнни, и всех его соратников, одного за другим.

Глава 82.

Замок Конке (Conquet) 30 взят дважды.

На следующий день сеньор Луис Испанский позвал к себе виконта де Роана (Rohan), епископа де Леона, мессира Эрве де Леона и командира генуэзцев, чтобы получить от них совет, что теперь делать. Ведь они видели, насколько крепок был город Энбон, и что туда пришла подмога, особенно в виде тех лучников, которые им уже насолили. Если они останутся здесь дальше, то это будет лишь потерей времени - ведь не было никакого шанса, что они добьются какого-нибудь успеха. Поэтому они решили на следующее утро сняться с лагеря и выступить к Орэ, который осаждал сеньор Карл. Они сломали свои шалаши и палатки и выступили, как и было решено. Горожане преследовали их со свистом и попытались побеспокоить их арьергард, но были отбиты и потеряли нескольких своих людей до того, как сумели вернуться в город. Когда сеньор Луис Испанский пришел к сеньору Карлу со своей армией и обозом, он объяснил ему причины, по которым отказался от осады Энбона. На длившемся долго совете полного состава было решено, что сеньор Луис пойдет осаждать добрый город Динан, который был защищен лишь палисадом и рвом. Во время этого похода, он проходил мимо старого замка Конке, в котором графиня поставила губернатором нормандского рыцаря по имени Менкон (Mencon), у которого было достаточно много солдат. Сеньор Луис подтянул свою армию и предпринял штурм, который был очень ожесточенным и длился до полуночи, поскольку осажденные хорошо защищались. Обнаружив, что дальше он не может ничего больше сделать, он расположился со своими людьми около него и возобновил штурм на следующее утро. Нападавшие подошли вплотную к стенам, поскольку ров, через который они наступали, был не глубок, проделали большую брешь в стене, через которую вошли в замок и предали смерти всех, кроме губернатора, которого они взяли в плен. Вместо него они назначили другого, и оставили с ним для охраны 60 солдат. Затем сеньор Луис ушел и отравился осаждать Динан.

Графиня Монфор, услышав, что сеньор Луис Испанский находится со своей армией у Конке, послала туда сэра Уолтера Мэнни и его братьев по оружию, и сказала им, что если они сумеют сорвать осаду этого замка и стеснят сеньора Луиса, то снискают себе великую славу. Они заверили ее в этом и следующим утром оставили Энбон, выйдя из него со столь многочисленным отрядом из добровольцев, что лишь немногие остались позади них. Они спешили, пока не подошли к замку около полудня и обнаружили там французский гарнизон, который накануне вечером завоевал его. Тогда сэр Уолтер сказал, что он не уйдет отсюда, пока не узнает, что они сделали и как они это сделали. Но когда ему сообщили, что сеньор Луис идет осаждать Динан, он сильно огорчился, что у него не будет возможности с ним сразиться. Он и его друзья сделали приготовления к штурму замка и начали атаку, хорошо прикрывшись своими щитами. Гарнизон, видя, что против него наступает такая армия, оборонялись так хорошо, как только мог, но штурм был очень ожесточенным, и лучники подошли так близко, что обнаружили брешь, благодаря которой замок был захвачен предыдущим вечером. Они также вступили в него через эту брешь и убили всех находившихся внутри, за исключением 10 человек, которых некоторые рыцари взяли под свою защиту. Затем они вернулись в Энбон, поскольку не думали, что будет безопасно находиться на таком большом расстоянии от него, и покинули замок Конке, не оставив там никакого гарнизона, так как видели, что не смогут оказать в нем сопротивление.

Глава 83.

Сеньор Луис берет города Динан и Геранд.

Вернемся теперь к сеньору Луису. Он торопливо разместил свою армию вокруг города Динана и приказал немедленно приготовить лодки и суда, чтобы он смог атаковать город, как с моря, так и с суши. Когда жители города, который был защищен одним лишь палисадом, увидели это, то они все, от мала до велика, сильно испугались за свои жизни и за свое благополучие. На четвертый день, после того как перед их городом стала армия, они сдались, несмотря на своего губернатора мессира Реджинальда де Генгана. Поскольку он на это не соглашался, то они убили его на рыночной площади. После сдачи города, когда сеньор Луис получил оммаж и присягу от горожан, он задержался здесь на 2 дня и отдал должность губернатора мессиру Жерару де Молену, которого нашел в этом городе в качестве пленника, а в помощь ему - сеньора Пьера Понтебо. Затем он пошел к большому городу под названием Геранд (Guerrande), расположенному на морском берегу 31. Он осадил его со стороны суши и нашел в Круазике (Croisic) большое множество лодок и кораблей, полных вина, которое туда привезли для продажи купцы из Пуату и Рошели. Купцы быстро продали свое вино, но им плохо за него плохо заплатили. Сеньор Луис захватил эти суда, погрузил на них своих воинов вместе с несколькими генуэзцами и испанцами, и следующим утром устроил штурм города с суши и с моря. Он был так плохо укреплен, что там не смогли организовать какой-нибудь обороны. Поэтому, город был взят штурмом и безжалостно разграблен. Мужчины, женщины и дети были преданы мечу, прекрасные церкви святотатственно сожжены, на что сеньор Луис был так разгневан, что немедленно приказал повесить и удушить на месте 24 самых активных поджигателя. Добыча, которую они там взяли, была большой, каждый добыл себе столько, сколько мог унести, ведь этот город был очень богат благодаря своей огромной торговле. После взятия города Геранда, они не знали какой путь им выбрать дальше, поэтому сеньор Луис, вместе с мессиром Антоном Дория и некоторыми другими генуэзцами и испанцами погрузился на суда, что они захватили, и отплыл в море в поисках приключений. Виконт де Роан, епископ де Леон, его племянник, мессир Эрве де Леон, и другие, вернулись к армии сеньора Карла, которая стояла перед Орэ. Они застали там большое множество вновь прибывших сеньоров и рыцарей из Франции, таких как мессир Луи де Пуатье, граф де Валенс (Valence), граф д`Осерр, граф де Порсьен (Porcien), граф де Жуаньи (Joigny), граф де Булонь и множество других, которых король Филипп послал им на помощь. Некоторые из них пришли добровольцами, чтобы увидеть сеньора Карла и служить под его началом. Крепкий замок Орэ еще не был взял, но в нем наступил столь сильный голод, что в последние 7 дней осажденные не ели ничего, кроме лошадиного мяса. Сеньор Карл не хотел даровать им никаких иных условий, кроме того, что они должны сдаться ему, а он бы мог сделать с ними то, что сочтет нужным. Поэтому, когда они увидели, что им нечего ждать кроме смерти, они, положившись на Божью волю, вышли ночью тихо из города и прошли через один из флангов вражеской армии. Некоторые были обнаружены и убиты, но мессир Анри де Спинфор и его брат Оливье спаслись. Они бежали через расположенный поблизости небольшой лес, и пришли к графине в Энбон. Таким образом, сеньор Карл завоевал замок Орэ, простояв перед ним более 10 недель. Он его хорошо его восстановил и хорошо обеспечил воинами и всеми видами провизии. Затем он выступил со своей армией на осаду города Ванна, которым командовал мессир Жоффруа де Малетруа и стал лагерем вокруг него. На следующее утро несколько бретонцев и солдат, что стояли в городе Плоэрмель (Ploermel) 32, вышли из него в надежде чем-нибудь поживиться. Они напали на войско сеньора Карла и вызвали там тревогу, но были окружены врагами, потеряли много своих людей, а остальных, которым удалось бежать, преследовали до самых ворот Плоэрмеля, который находится рядом с Ванном. Когда французы вернулись после этого преследования, они в этот же день предприняли столь энергичный штурм города Ванна, что овладели приступом палисадами и одними городскими воротами. У ворот схватка стала еще более яростной, и с обеих сторон многие были убиты. Бой закончился с наступлением ночи, когда удалось договориться о перемирии, которое продлилось весь следующий день. Горожане собрались, чтобы совместно обсудить вопрос, сдаваться им или нет, и на следующее утро они решили сдаться, несмотря на мнение их губернатора, который, когда это увидел, тайком выехал из города во время этого совещания, и ушел от них прочь в Энбон. Совещание кончилось таким образом, что сеньор Карл и французские сеньоры в город, где пробыли 5 дней, а затем они отправились на осаду другого города под названием Коре (Carhaix) 33.

Глава 84.

Сэр Уолтер Мэнни наносит поражение сеньору Луису Испанскому у Кемперле.

Когда сеньор Луис Испанский со своим отрядом взошел на корабль в порту Геранда, то поплыл в направлении Нижней Бретани, и приплыл в порт Кемперле (Quimperle) 34, что расположен недалеко от Кемпера и Сен-Маэ (St.Mahe). Там они вышли на берег и начали грабить и разрушать страну, в которой нашли множество богатств. Добычу они отнесли на свои суда, а затем отправились делать то же самое и в других местах, не встречая никого, кто бы дал им отпор. Как только известия об этом были доставлены сэру Уолтеру Мэнни и мессиру Амори де Клиссону, у них возникло большое желание последовать за ними. И когда они открылись на этот счет мессиру Иву де Трезигвиду, губернатору Генганскому, сеньору де Ладреману, мессиру Гильому де Кадудалю, двум братьям де Спинфор и всем другим рыцарям, находившемся в Энбоне, то те с радостью согласились за ними последовать.

Они немедленно выступили, взяв с собой на корабли 3000 лучников, и не сбавляли хода, пока не подошли к тому порту, где находились суда сеньора Луиса. Они вошли в гавань, убили всех, кто охранял суда и был назначен сторожить те богатства, что они на них нашли. Затем они вышли на берег и пошли по разным местам, мимо горящих домов и деревень. Они разделились на 3 отряда, не из благоразумия, а чтобы с большей вероятностью найти своих врагов и, оставив 300 лучников охранять суда и богатства, которые они на них захватили, пошли по разным дорогам. Известия об этом событии были доставлены сеньору Луису Испанскому, который стянул свои войска в один отряд и начал быстро отступать к свои судам. Но, встретившись с одним из трех отрядов, он увидел, что должен сражаться и из-за этого изрядно смутился. По этому случаю, он многих произвел в рыцари, и в частности, своего племянника по имени Альфонсо. Когда сеньор Луис и его войска нанесли свой первый удар, то он был блестящ, и многие оказались сброшены с коней. И этот бы день остался за ним, если бы не подошли два других отряда, привлеченные шумом и криками местных жителей. Последовавшая затем атака была очень мощной, и английские лучники показали себя так хорошо, что генуэзцы и испанцы были приведены в замешательство, почти все из них были убиты или ранены, из-за того, что местные жители добивали их с помощью камней и пращей, так что и сеньор Луис, которому с трудом удалось бежать, был серьезно ранен. Он бежал по направлению к своим судам, и из 6000, из которых состояла его армия, спаслось не больше 300. Он оставил погибшим и своего племянника, которого очень любил. Когда он подошел к своим кораблям, то ему помешали сесть на них те лучники, что остались охранять флот. Тогда он в величайшей спешке взобрался на судно, называвшееся lique, с теми своими людьми, которых смог собрать и бежал так быстро, как только мог.

Как только сэр Уолтер Мэнни и его войско, преследуя сеньора Луиса, подошли к кораблям, они сели на первые попавшиеся суда, кои сочли готовыми и поплыли со всей скоростью за ним, предоставив жителям страны позаботиться об остатках его армии, чтобы отомстить за себя и вернуть то, что у них было награблено. Сэру Уолтеру и его отряду сопутствовал попутный ветер, но хотя сеньор Луис и оставался все время в прямой видимости, они так и не могли с ним сойтись. Его моряки прилагали большие усилия, чтобы добраться до порта Редон 35, где он сразу же высадился со всеми, кому удалось спастись, и вошел в город. Но оставался в нем он не долго, так как англичане, также высадившиеся с кораблей, находились рядом, гонясь за ним. Поэтому он поспешил прочь, оседлав тех лошадей, которых смог позаимствовать в городе, и отправился в Ренн, который находился оттуда неподалеку. Те, кто не смогли ничего достать, были вынуждены спасаться как могли и последовали за своими товарищами пешком. Многие из них так устали или взяли плохих лошадей, что попали в руки своих врагов. Однако сеньор Луис развил такую скорость, что достиг Ренна, а англичане и бретонцы вернулись в Редон, где заночевали. На следующее утро они сели на корабли, чтобы вернуться к графине, их госпоже, в Энбон, но им воспрепятствовал противный ветер, который заставил их высадиться примерно в 3 лье от города Динана. Они пошли сельской местностью, разрушая все, мимо чего проходили и беря любую лошадь, которую могли поймать, так что некоторые из них оказались верхом без седел и уздечек, и так они ехали вперед до Рош-Перьона, где сэр Уолтер Мэнни, обращаясь к своим соратникам, сказал: «Джентльмены, я бы очень хотел атаковать этот сильный замок, хотя все устали, также как и я. Если кто-нибудь поможет мне, я посмотрю, нельзя ли его захватить». Другой рыцарь ответил: «Идите смело, сударь, мы будем следовать за вами до вашей смерти». Затем все двинулись вперед на штурм замка. Его капитаном был Жерар де Молен, тот самый, который был пленником в Динане, о чем рассказывалось ранее. Готовясь к штурму, он вооружил своих людей и расставил их за зубчатыми стенами и другими оборонительными сооружениями, и сам не прятался позади них. Штурм был очень ожесточенным и опасным. Среди серьезно раненных были сэр Джон Ботлер (Boteler) из Уоррингтона и сэр Мэттью Трелани, и они были ранены настолько серьезно, что их были вынуждены унести и положить в поле, вместе с другими ранеными.

Глава 85.

Сэр Уолтер Мэнни берет замок Гой ла Форе (Goy la Foret).

У этого Жерара де Молена был брат по имени Рене де Молен, который был капитаном другого маленького замка, называвшегося Фауэ (Faouet) 36 и расположенного примерно в поллье от Рош-Перьона. Когда Рене услышал, что англичане и бретонцы атакуют его брата, он вооружил 40 своих товарищей и выступил к Рош-Перьону, на свой собственный страх и риск и чтобы посмотреть, не сможет ли он каким-нибудь образом помочь своему брату. Вследствие этого, Рене внезапно наткнулся на тех рыцарей и оруженосцев, которые раненными лежали в поле, в окружении своих слуг, и напал на них, взял их в плен и погнал их перед собой в Фауэ прямо в том состоянии, в котором они находились. Несколько их слуг бежали к сэру Уолтеру Мэнни, который был полностью поглощен штурмом. Когда ему сообщили о том, что случилось, он прекратил штурм и со всем своим отрядом поспешил к Фауэ, чтобы разбить тех, кто уводил его друзей в плен, но, даже спеша со всех ног, он не смог поспеть вовремя и помешать Рене войти в свой замок вместе с ними.

Когда англичане и бретонцы подошли туда, они сразу начали штурм, хотя и были уже уставшими. Но этим они мало чего добились, поскольку гарнизон доблестно защищался, и уже надвигалась ночь. Эту ночь они провели перед этим замком с тем, чтобы возобновить штурм на следующий день. Жерару де Молену вскоре сообщили обо всем этом, и он оседлал своего коня и в одиночку выехал к Динану, куда прибыл незадолго до рассвета. Он сообщил губернатору Динана, сеньору Пьеру Портебо, о цели своего прибытия, и когда занялся день, тот созвал всех горожан на городское собрание. Жерар де Молен так красноречиво рассказал о причинах своего приезда, что горожане и солдаты единодушно решили ему помочь. Все слои населения немедленно вооружились и выступили к Фауэ в наилучшем порядке, на который были способны. Всего их было, по меньшей мере, 6000 человек. Сэр Уолтер Мэнни узнал об этом от лазутчика и созвал своих соратников на совет. Они решили, что для них будет лучше отступить к Энбону, поскольку их положение может стать очень опасным, если люди Динана атакуют их с одной стороны, а армия сеньора Карла Блуасского с другой. Они могут быть окружены и взяты в плен, либо убиты. Поэтому они постановили, что в настоящий момент наиболее целесообразным является оставить своих друзей в плену и оставить всякую мысль о помощи им до тех пор, пока не представиться лучшая возможность.

При возвращении в Энбон, они проходили около замка, называемого Гой-ла-Форе (Goy la Foret), который за две недели до этого сдался сеньору Карлу. Сэр Уолтер Мэнни сказал своим товарищам, что он не двинется дальше ни на шаг, несмотря на свою усталость, до тех пор, пока не предпримет штурм этой крепости, и не посмотрит на тех, кто находится внутри. Затем, повесив свой щит себе на шею, он поскакал к укреплениям и рвам замка, а англичане и бретонцы последовали за ним. Атака была ожесточенной, и горожане защищались решительно. Мессир Эрве де Леон и мессир Ги де Гой находились с сеньором Карлом перед Коре. Штурм длился некоторое время, сэр Уолтер ободрял своих людей, находясь в их главе в самых опасных местах, лучники стреляли столь ловко, что защитник замка не осмеливались высунуться. Сэр Уолтер и его сторона прилагали такие усилия, что с одной из сторон рвы были заполнены соломой и дровами, так что они смогли приблизиться к стенам, в которых, с помощью деревянных колотушек и древков копий, смогли сделать пролом в 6 футов шириной. Через этот пролом они проникли вовнутрь, взяли замок штурмом и убили всех, где там находился. Там они провели эту ночь, а на следующее утро продолжили свой поход и добрались до Энбона 37.

Глава 86.

Сеньор Карл Блуасский берет город Коре 38.

Когда графиня де Монфор узнала о возвращении англичан и бретонцев, она вышла им навстречу и, обнимая и целуя их, благодарила самым благородным образом. Она устроила огромный обед и прием для всех славных рыцарей и оруженосцев. В это время сеньор Карл, завоевав город Ванн, осаждал Коре. Графиня и сэр Уолтер Мэнни отправили специальных гонцов к королю Эдуарду, чтобы сообщить ему о том, как сеньор Карл Блуасский и другие французские сеньоры отбили Ренн, Ванн и многие другие большие города и замки Бретани, и что если быстро не послать подмогу, то они овладеют и оставшейся частью герцогства. Посланники выехали из Энбона и приплыли в Корнуолл, откуда проследовали в Виндзор.

Теперь мы вернемся к сеньору Карлу Блуасскому, который так сильно стеснил город Коре своими атаками и своими осадными орудиями, что он сдался ему на условии сохранения жизни и собственности жителей. Он простил им прошлое, и жители принесли ему оммаж и присягу, как своему истинному сеньору. Сеньор Карл теперь поставил в городе новых чиновников и остался здесь с французскими сеньорами, чтобы дать отдых и себе и армии. Он держал совет по поводу похода к Энбону, и на совете было решено, что они должны осадить его так плотно, как только смогут, ибо этот город был очень хорошо обеспечен людьми, провизией и снаряжением.

Сеньор Луис Испанский приехал к этим сеньорам на 4-й день после того, как они начали осаду. Он пробыл в Ренне 6 недель, чтобы должным образом заняться лечением своих ран. Они обрадовались, увидев его, так как он пользовался большим уважением у этих знатных особ. Французская армия увеличивалась с каждым днем, поскольку большое число баронов и рыцарей каждый день возвращалось от короля Испании (который в то время находился в состоянии войны и королем Гранады и сарацинами), и услышав по дороге через Пуату о войне в Бретани, они обращали свои стопы туда. Сеньор Карл воздвиг перед Энбоном 15 или 16 больших орудий, которые метали огромные камни в город, поверх городских стен, но осажденные не сильно насчет их тревожились, поскольку предприняли все предосторожности, чтобы укрыть себя от них. Часто они подходили к стенам и, держась за зубцы стен, шутки ради кричали: «Ступайте своей дорогой и проведайте ваших друзей, что спят на равнинах Кемперле», что сильно раздражало сеньора Луиса Испанского и генуэзцев.

Глава 87.

Сэр Джон Ботлер и сэр Мэттью Трелани спасаются от смерти.

Однажды сеньор Луис Испанский пришел в шатер сеньора Карла Блуасского, где находилось много французской знати, и попросил у него в качестве платы за все услуги, что он ему оказал, сделать ему один подарок. Сеньор Карл обещал подарить ему все, что он попросит, так как чувствовал себя многим ему обязанным. На это сеньор Луис пожелал, чтобы два пленника, сэр Джон Ботлер и сэр Мэттью Трелани, которые находились в тюрьме замка Фауэ, были бы присланы сюда и предоставлены в его распоряжение, чтобы он мог сделать с ними то, что ему покажется наилучшим. «Это и есть тот дар, о котором я прошу, ведь они доставили мне много хлопот, преследовали и ранили меня, и еще убили сеньора Альфонсо, моего племянника, и я не имею никакой другой возможности отомстить, кроме как обезглавить их на глазах их друзей, что заперлись в Энбоне». Сеньор Карл был сильно изумлен этой просьбой и ответил: «Я определенно выдам вам пленников, раз вы о них просите, но вы будете очень жестоки и заслужите большое порицание, если предадите смерти двух столь доблестных мужей, а наши враги сделают то же самое с теми нашими друзьями, которых они смогут захватить. Ведь мы не знаем, что может случиться в любой день с каждым из нас. Поэтому, я умоляю вас, дорогой сир и любимый кузен подумать получше». Сеньор Луис сказал, что если сеньор Карл не сдержит своего обещания, то он покинет его армию и, пока он жив, никогда не будет ему служить и не будет его любить. Когда сеньор Карл увидел, что должен уступить, он послал гонцов в замок Фауэ, которые вернулись с двумя пленниками и доставили их в шатер сеньора Карла. Ни плачи, ни мольбы не могли поколебать сеньора Луиса отказаться от своего намерения обезглавить их после обеда - настолько он был зол на них.

Обо всех разговорах и обо всем, что произошло между сеньором Карлом и сеньором Луисом относительно этих двух пленников, было сообщено сэру Уолтеру Мэнни и мессиру Амори де Клиссону друзьями и шпионами, которые поняли опасность, в которой оказались два рыцаря. Они подумали между собой, что можно сделать, но рассмотрев разные планы, они не смогли остановиться ни на одном из них. Наконец, сэр Уолтер сказал: "Джентльмены, нам достанется великая честь, если мы сможет спасти этих двух рыцарей. Если мы выйдем на бой и, нам будет суждено пасть, то король Эдуард будет обязан нам, и все мудрые люди, которые смогут услышать об этом в будущие времена, будут благодарить нас и говорить, что мы выполнили свой долг. Я расскажу вам свой план и, вы сможете взяться за него. Я думаю, что мы должны рискнуть нашими жизнями в предприятии по спасению двух столь славных рыцарей. Поэтому, я предлагаю, что если вы согласны на это, мы должны немедленно вооружиться и образовать 2 отряда. Один выступит, после обеда, как можно быстрее выйдет из ворота и пройдет ко рву, завязав стычку и подняв у врагов тревогу. Можете поверить, что вскоре они обратят все свои взоры на то место, и вы, мессир Амори де Клиссон, если вам это угодно, будете командовать этим отрядом, и возьмете с собой 1000 добрых лучников, чтобы те, кто будет к вам приближаться, отступали бы прочь, и 300 латников. Я буду иметь при себе 100 своих соратников и 500 лучников, и выйду из города позже и тайком, с противоположной стороны, подойду к ним сзади, нападу на их лагерь, который мы должны будем застать без охраны. Я возьму с собой тех, кто знает дорогу к шатру сеньора Карла, где находятся оба пленника и, буду иметь дело с той частью лагеря. Я могу вас уверить, что я и мои соратники сделают все, что в наших силах, чтобы доставить сюда этих двух рыцарей в безопасности, если это будет угодно Богу».

С этим предложением все согласились, и они сразу же разделились по отрядам, вооружились и изготовились. Около времени обеда, мессир Амори и его отряд вышли из города, и для них были открыты главные ворота Энбона, которые выходили на дорогу, идущую прямо к армии сеньора Карла. Производя большой крик и шум, они ринулись вперед к баракам и палаткам, у которых они подрезали веревки, и убили всех, кто попался им по дороге. Враги подняли большую тревогу и, придя в движение, стали вооружаться как можно быстрее и двинулись по направлению к англичанам и бретонцам, которые приняли их очень тепло. Схватка была ожесточенной, и много людей с каждой из сторон было убито. Когда мессир Амори увидел, что почти вся армия пришла в движение и подтягивается к нему, он, все время сражаясь, отступил очень искусно к городским укреплениям, где внезапно остановился. Затем лучники, которые были заранее расставлены с каждой стороны рва, нашли такое доброе применение своим стрелам, что дело стало очень жарким, и вся армия врагов, кроме слуг, побежала туда. В это время сэр Уолтер Мэнни и его отряд вышли потихоньку сзади и, описав круг, подошли с тыла вражеского лагеря. Их никто не заметил, поскольку все шли на тот бой, что происходил перед рвом. Сэр Уолтер взял путь прямо на палатку сеньора Карла, где нашел двух рыцарей, сэра Джона Ботлера и сэра Мэттью Трелани, которых он сразу же посадил на двух коне, которых приказал им подать, и стал возвращаться как можно быстрее, войдя в Энбон тем же путем, каким из него и вышел. Графиня пришла на них посмотреть и встретила их с большой радостью. Англичане и бретонцы все еще продолжали сражаться у укреплений, где задали своим врагам немало работы.

Французским ноблям вскоре были доставлены известия о том, что два рыцаря спасены, на что сеньор Луис, когда об этом услышал, был очень расстроен и стал разузнавать каким путем пошли дальше те англичане и бретонцы, что их спасли. На это ему сообщили, что они сразу же вернулись и уже, вероятно, находятся в Энбоне. После этого, сеньор Луис оставил бой и в ярости удалился в свой шатер, и вся остальная армия также начала отступать от укреплений. В этом бою были пленены два рыцаря партии графини, которые зашли слишком далеко - сеньор Ладреман и губернатор Генгана, что доставило большое удовольствие сеньору Карлу. Они были приведены в его шатер, где с ними переговорили и, в результате, они перешли на его сторону и принесли ему оммаж и присягу верности.

Тремя днями позже в шатре сеньора Карла состоялся совет всех ноблей для рассмотрения того, как поступить наилучшим образом. Ведь они видели, что город и замок Энбон слишком хорошо обеспечен людьми и провиантом, чтобы ожидать того, что на него можно будет произвести впечатление, и что с другой стороны, прилегающая местность вокруг него так разрушена, что у них есть трудности в поисках продовольствия, да еще и приближается зима. Поэтому, они решили разделиться, и настоятельно рекомендовали сеньору Карлу разместить достаточные гарнизоны со способными и доблестными капитанами во всех замках и городах, которые были взяты, чтобы предотвратить их обратное взятие врагами. Они постановили, что если кто-нибудь вмешается и предложит перемирие до Троицыной недели, то они с готовностью на него согласятся.

Глава 88.

Сеньор Карл Блуасский берет город и замок Жюгон (JUGON) 39

Вся армия согласилась с тем, что было решено на этом совете, а было это между днем Святого Реми и днем Всех Святых 1342 года. Затем они разделились и разъехались, каждый по своим домам. Сеньор Карл отправился в Коре, и взял собой всех баронов и сеньоров Бретани, которые были на его стороне. Он также взял с собой многих французских ноблей для помощи и совета. Пока он находился в Коре, распределяя и назначая гарнизоны на места, случилось так, что его маршал, мессир Робер де Бовэ (Beauvais) 40 взял в плен и доставил к сеньору Карлу в Коре богатого горожанина и большого купца из города Жюгон. Этот горожанин обеспечивал поставки всего провианта для графини Монфор в городе Жюгон и в других местах, и был очень любим и уважаем в этом городе, который был хорошо защищен и прекрасно расположен, замок его также был прекрасным и сильным. Он очень боялся, что его предадут смерти и, умолял, чтобы ему позволили заплатить выкуп. Быстро решив это дело, сеньор Карл часто расспрашивал его о разных вещах и, наконец, тот согласился выдать ему город Жюгон. Он взялся ночью, в определенное время, открыть одни ворота, ведь поскольку он был очень уважаем в городе, то у него хранились ключи, и чтобы гарантировать выполнение своего обещания, он оставил своего сына в заложниках. Сеньор Карл обещал ему за это 500 ливров ежегодной ренты.

Наступил день, назначенный для открытия ворот Жюгона, и сеньор Карл в полночь вступил в город с большим отрядом. Увидев это, стража замка подняла тревогу и закричала «Измена! Измена!» Жители, ничего не подозревая, начали волноваться, и когда они увидели, что их город потерян, они толпой побежали к замку. Горожанин, который предал их, тоже побежал туда, чтобы скрыть свою измену. Как только настал день, сеньор Карл и его войска вошли в дома горожан, чтобы отдохнуть, и посмотреть, что им может там понравиться. Когда он увидели, что замок столь силен и полон народу, то объявили, что никогда не уйдут с этого места, до тех пор, пока не захватят его. Губернатор замка, мессир Жерар де Рошфор, и горожане, быстро обнаружили, кем они были преданы, и потому они схватили изменника и повесили его на зубцах стены, с внешней стороны замка. Получив известие об объявлении, сделанном сеньором Карлом, что он не уйдет, пока не овладеет замком и, обнаружив, что у них нет продовольствия больше, чем на 10 дней, они согласились сдать его, при условии сохранения своих жизней и возвращения им остатков имущества. Это было им даровано, и они принесли оммаж и присягу верности сеньору Карлу, который оставил их губернатором мессира Жерара де Рошфора, укрепив город и замок людьми и снабдив продовольствием. Пока происходили эти вещи, некоторые знающие и мудрые люди в Бретани занимались переговорами о перемирии между сеньором Карлом Блуасским и графиней де Монфор, которая на него согласились. Тоже сделали и все ее союзники, ведь король Англии, через своих посланников, которые приехали от него к графине и к сэру Уолтеру Мэнни, советовал им именно так и поступить. Как только перемирие было заключено, графиня де Монфор села на корабль и поплыла в Англию.

Глава 89.

Из любви к графине Солсбери король Англии устраивает большие празднества и турниры в Лондоне,.

В предыдущих частях этой истории рассказывалось о том, как король Англии вел великие войны во многих удаленных краях и странах, и что везде он содержал войска и гарнизоны, что стоило очень дорого, а именно - в Пикардии, в Нормандии, в Гаскони, в Пуату, в Сентонже, в Бретани и в Шотландии. Вы уже слышали о том, как страстно он был поражен чарами благородной дамы, графини Солсберийской, Екатерины, до такой степени, что не мог выбросить ее из головы. Любовь напоминала ему о ней и днем и ночью и, представляя себе ее красоту и живое поведение в самые очаровательные моменты, он не мог думать ни о чем другом, невзирая на то, что граф Солсбери был одним из самых верных его советников и одним из тех людей в Англии, кто наиболее преданно ему служил. Из-за влечения к упомянутой даме и из своего желания видеть ее, он приказал объявить о большом празднестве и турнире, который должен был состояться в Лондоне в середине августа. Он послал свои прокламации во Фландрию, Эно и во Францию, обещая охранные грамоты на приезд и отъезд для всех рыцарей и оруженосцев, из какой бы страны они сюда не прибыли бы. Он приказал, чтобы все без исключения бароны, сеньоры, рыцари и оруженосцы его собственного королевства, если у них есть хоть какая-то любовь к нему, были бы здесь, и он специально приказал графу Солсбери быть здесь вместе с женой и со столь большим числом молодых дам, сколько она сможет собрать для своей свиты. Граф с большой радостью повиновался королевской просьбе, ведь он не думал ни о чем дурном, а добрая дама не желала говорить нет. Однако она приехала во многом против своей воли, поскольку догадывалась о той причине, по которой он так ревностно добивался ее присутствия. Но она боялась открыться своему мужу, полагая, в то же время, что ее поведение и беседы побудят короля изменить свои намерения.

На этом празднике, который был очень благородным и величественным, присутствовали Гильом, граф Эно, мессир Жан, его дядя, и большое множество высокорожденных баронов и рыцарей. Танцы и торжества длились на протяжении 15 дней. Лорд Джон, старший сын виконта 41 Бьюмонта Английского был убит на этом турнире. Он был прекрасным и сильным рыцарем и носил герб - рассыпанные золотые лилии на лазурном поле, с золотым львом, стоящим на задних лапах, и сверху красный battoon. Дамы и девицы были одеты и украшены самым роскошным образом, согласно их различному положению, за исключением графини Солсбери, которая явилась туда наряженная как можно проще. Она не желала, чтобы король уделял ей слишком много внимания, любуясь ею, ведь она не имела ни желания, ни намерения повиноваться ему в любом дурном деле, какое могло бы привести к ее бесчестию или к бесчестию ее мужа. На этом празднике были Генри, граф Ланкастер, по прозвищу Кривая Шея, его сын сэр Генри, граф Дерби,

сеньор Робер д`Артуа, граф Ричмондский, граф Нортгемптонский и Глостерский, граф Варвик, граф Солсбери, граф Пемброук, граф Херфорд, граф Арундел, граф Корнуолл, граф Оксфорд, граф Саффолк, лорд Стэмфорд и множество других английских баронов и рыцарей. После отъезда этих ноблей, король получил письма от различных сеньоров из графств Гаскони, Байонны, Фландрии и от своего великого друга, Якоба ван Артевельде. Он слышал от шотландских пограничников, от лорда Рооса Хэмлейксого (Roos of Hamlake) и от лорда Перси, а также и от лорда Эдуарда Бальола, который был губернатором Бервика, что шотландцы очень небрежно придерживаются того перемирия, о котором в прошлом году договорились между собой англичане и шотландцы, и что издали воззвания о сборе больших сил, но им не известно, в какую именно часть его земель они направятся.

Гарнизоны, что он держал в Пуату, Сентонже, у Ла-Рошели и в Бордолэ (Bourdolois), извещали его, что французы сделали большие приготовления для войны, и что перемирие, о котором договорились короли Франции и Англии в Аррасе после прекращения осады Турнэ, почти истекло, и его величеству следует дать добрый совет. Он ответил на каждый пункт их писем.

Глава 90.

Король Англии посылает в Бретань сеньора Робера д`Артуа.

Во время сессии парламента, которая проходила в Лондоне, король пожелал отложить по боку все другие вопросы, но оказать помощь графине де Монфор, которая в это время находилась с визитом у королевы Англии. Поэтому, он упросил своего дорого кузена, сеньора Робера д`Артуа, чтобы тот собрал сколько сможет латников и лучников и переправился бы вместе с герцогиней в Бретань. Сеньор Робер сделал свои приготовления и, собрав латников и лучников, отправился в Саутгемптон, где, из-за противных ветров, они простояли довольно большое время. Около Пасхи, они погрузились на суда и вышли в море. На этом самом парламенте бароны настоятельно советовали королю, принимая во внимание множество дел, которые были у него на руках, послать епископа Линкольнского к своему шурину, королю Шотландии, для переговоров о прочном и стабильном перемирии на следующие два года. Король с неохотой был вынужден это сделать, ведь он хотел вести войну против шотландцев таким образом, чтобы они сами просили о перемирии. Однако, его советники, при всем должном различии мнений, заявили, что это будет не самым благоразумным решением, так как он уже так достаточно разорил и разрушил эту страну, и что более важные дела требуют его присутствия в других местах. Они добавили, что было бы большой мудростью, будучи вовлеченным в различные войны, умиротворить одну державу перемирием, другую - красивыми словами и вести войну с третьей. Этими и другими доводами король был убежден и попросил вышеупомянутого прелата взяться за эту миссию. Епископ не отказался, но отправился в эту поездку. Вскоре он вернулся, не сделав ничего, и сообщил королю, что король Шотландии не имеет власти заключить перемирие без воли и согласия короля Франции. Услышав об этом, король громко воскликнул, что он вскоре так разорит и разрушит шотландское королевство, что оно никогда больше от этого не оправится. Он издал прокламацию по всему своему королевству, чтобы все люди, за исключением тех, кто был назначен для похода в Бретань, собрались в Бервике к празднику Пасхи и были бы готовы следовать за ним туда, куда он их поведет.

Когда пришла Пасха, король держал большой двор в Бервике. Все принцы, лорды и рыцари, которые в эту пору находились в Англии, были здесь, также как и великое множество простого народа из близлежащей сельской местности. Они оставались здесь 3 недели, не предпринимая никакого похода, поскольку благоразумные и добрые люди изо всех сил занимались тем, чтобы подготовить перемирие, которое, в конце концов, было заключено и заверено, на два года, при условии, что шотландцы должны будут подтвердить его у короля Франции. Король Англии разослал всех своих людей по домам, а сам вернулся в Виндзор. Он послал сэра Томаса Холланда и сэра Джона Дарвела в Байонну с 200 латников и 400 лучников, чтобы охранять эти рубежи от французов.

Глава 91.

Морской бой у Гернси между сеньором Робером д`Артуа и сеньором Луисом Испанским.

Теперь мы должны вернуться в сеньору Роберу д`Артуа и его армии. Пасха в этом году была очень поздней - примерно в начале мая, и в середине этого месяца истекало перемирие между сеньором Карлом и графиней де Монфор. Сеньор Карл получил сведения о поездке графини Монфор в Англию, о ее настойчивых просьбах о помощи и о той подмоге, что король Англии должен был ей дать. По этой причине, сеньор Луис Испанский, мессир Карл Гримальди и мессир Одо Дориа были поставлены у Гернси с 32 большими судами, имея на борту 3000 генуэзцев и 1000 латников. Графиню де Монфор сопровождали в Бретань сеньор Робер д`Артуа, граф Пемброук, граф Солсбери, граф Саффолк, граф Окфорд, барон Стэнфорд, лорд Деспенсер, лорд Бушер со многими другими английскими рыцарями и их отрядами. Ветер у них был благоприятный ветер, и однажды, после полудня, находясь возле острова Гернси, они заметили большой флот генуэзцев, которым командовал сеньор Луис. На это моряки закричали: «Джентльмены, вооружайтесь и готовьтесь к бою, ведь тут по ветру на нас подходят генуэзцы и испанцы». Тогда англичане задули в свои трубы, распустили по ветру вымпелы, украшавшие их воинские орудия, и знамя Святого Георгия. Каждый занял свое место, назначенное ему для обороны и, заполнив лучниками промежутки между воинами, они на всех парусах устремились вперед на врага. У них было около 46 судов, больших и малых, но не было таких больших, как 9 из тех, что были у сеньора Луиса, у которого также было еще 3 галеры, по каждой на одного из командующих - сеньора Луиса, мессира Карла Гримальди и мессира Одо Дориа. Флоты сближались друг с другом, и генуэзцы начали наугад стрелять из своих арбалетов, на что отвечали английские лучники. Это продолжалось некоторое время, и многие были ранены. Но когда бароны, рыцари и оруженосцы смогли сблизиться для тесной схватки, и смогли доставать друг друга своими копьями, вот тогда разгорелась яростная битва, в которой каждый мог испытать смелость другого. Графиня де Монфор была наравне с мужчинами, ведь она имела сердце льва, и она храбро сражалась с острым мечом в руке.

Генуэзцы и испанцы, которые находились на этих больших судах, забросали своих врагов большими железными болванками и сильно досаждали им своими длинными копьями. Это дело началось около вечерни и продолжалось до тех пор, пока ночь их не разъединила, поскольку, вскоре после вечерни они вошли в такой густой туман, что едва могли различать друг друга. Поэтому они разделились, стали на якорь и привели свои корабли в порядок, но не разоружались, поскольку намеревались сразиться на следующий день. Около полуночи поднялся неистовый шторм, и он был так ужасен, что казалось, должен был погибнуть весь мир. На обеих сторонах не нашлось бы никого, кто бы не желал оказаться на берегу, ведь эти баржи и суда так яростно ударялись друг об друга, что они боялись, как бы они не разлетелись в щепки. Английские лорды спрашивали у моряков, что им лучше делать. Те отвечали, что надо как можно быстрее высадиться с судов, ведь таковы опасности моря, что если продлиться ветер столь же яростный, каким он был, то будет риск, что они все утонут. Поэтому они подтянули свои якоря, поставили паруса, примерно в пол-четверти, и удрали. С другой стороны, генуэзцы подняли якоря и пустились в море, ведь их суда, будучи гораздо крупнее английских, могли выдерживать ураган с большей безопасностью, и еще, если бы они подошли слишком близко к берегу, то рисковали бы потерпеть крушение. Все это заставило их держаться глубины. Когда они отходили, то столкнулись с четырьмя английскими судами, нагруженными провизией, которые до этого держались вне боя. Они захватили их и взяли на буксир. Ветер и ураган были столь неистовыми, что в один день их унесло на сотню лье от того места, где у них было сражение. Сеньор же Робер высадился на сушу в маленьком порту города Ванна, и все они были очень рады, вновь ступив ногой на сушу.

Глава 92.

Сеньор Робер д`Артуа берет город Ванн.

Таким образом, этим ураганом было прервано сражение на море между сеньором Робером и сеньором Луисом и их флотами. Трудно сказать, кому досталось больше чести, поскольку они разошлись не по своей воле, а из-за ужасной погоды. Высадившись около Ванна, англичане выгрузили на песок своих лошадей, провизию и вооружение. Затем они приказали своему флоту идти в Энбон, а сами решили осадить Ванн. Там, в качестве губернаторов от сеньора Карла Блуасского, находились сеньоры Эрве де Леон и Оливье де Клиссон. Там же находились и сеньоры Турмин (Tournemine) и Лоак (Loheac). Когда они увидели, что англичане прибыли их осаждать, они хорошо осмотрели свой замок, его сторожевые башни и ворота, и на каждые ворота они поставили рыцаря с 10 латниками и 20 лучниками и арбалетчиками. Вернемся теперь к сеньору Луису и его флоту, который всю ночь и следующее утро до полудня неистово мотало ураганом, и который оказался в большой опасности. Они потеряли два своих корабля со всеми, кто находился на борту. На третий день шторм утих, и когда рыцари спросили моряков, где находится ближайший берег, то те ответили, что это королевство Наварра, и хозяева судов сказали, что ураган отбросил их от берегов Бретани больше чем на 120 лье. Они бросили якорь и стали ждать возвращения прилива. Когда подошло течение, то они поймали более-менее приемлемый ветер, который доставил бы их к Ла-Рошели. Они подошли к берегу в Байонне, но не стали здесь высаживаться и, столкнувшись с четырьмя байоннскими судами, которые шли из Фландрии, напали на них, захватили и предали смерти всех, кого нашли на борту. Они поплыли к Ла-Рошели и через несколько дней подошли к Геранду, где высадились на берег и, услышав, что сеньор Робер д`Артуа осадил Ванн, они послали к сеньору Карлу, который находился в Ренне, спрашивая, как им следует поступить.

Сеньор Робер, как вы слышали, находился перед Ванном с 1000 латников и 3000 лучников. Он опустошил, сжег и разрушил всю страну вокруг до самого Динана и Гой ла Форе, так что никто не хотел оставаться в этой равнинной стране. Во время этой осады Ванна было много стычек и атак укреплений города, жители которого страстно желали защититься. Графиня все время присутствовала при осаде вместе с сеньором Робером. Сэр Уолтер Мэнни, который оставался в Энбоне все то время, которое графиня провела в Англии, оставил его на сеньора де Кадудаля и, взяв с собой мессира Ива де Трезигвида, сотню латников и 200 лучников, приехал в армию, стоявшую перед Ванном. Вскоре после его прибытия, город подвергся штурму с трех сторон одновременно, и английские лучники стреляли так плотно, что едва кто-нибудь хотел им показаться из-за зубцов стены. Это сражение длилось весь день, и многие были убиты и ранены с обеих сторон. Ближе к вечеру, англичане отошли на свои позиции, а сильно утомленные жители - в свои дома и стали разоружаться. Но английское войско так не сделало - они только сняли свои шлемы и немного выпили, чтобы освежиться. Немного позднее, по совету сеньора Робера, армия вновь выступила тремя отрядами, два из которых были подведены к той части города, где он предполагал предпринять сильнейший штурм, а третья часть получила приказ оставаться спокойной, пока бой не продлиться какое-то время, за которое, вероятно, все жители сбегутся оборонять квартал, подвергшийся нападению. Затем они должны будут выдвинуться к самому слабому месту и, запасшись веревочными лестницами и железными крючьями, попытаться взобраться на стены и захватить город. Так и было сделано. Сеньор Робер шел с первым отрядом и завязал бой в непосредственной близости от палисада, граф Солсбери сделал тоже самое со стороны других ворот, и поскольку было очень поздно, то чтобы еще больше напугать жителей, они разожгли большие костры, так что пламя освещало весь город, что заставило многих горожан думать о том, как бы их дома не оказались бы в огне. Они кричали «Измена! Измена! К оружию» - ведь многие уже были готовы к отдыху, так как они тяжело поработали в дневное время. Они собрались так быстро как могли, и побежали, без всякого порядка и, не поговорив со своими капитанами, к тому участку стен, где были разожжены костры. Также вооружились и сеньоры, которые находились в своих особняках. В разгар этой суматохи, граф Оксфорд и сэр Уолтер Мэнни выдвинулись с третьим отрядом к тому месту, где не было охраны и, закрепив свои веревочные лестницы, они взобрались по ним, держа над головами маленькие круглые щиты. Они очень тихо вошли в город, не встретив населявших его французов или бретонцев, которые не имели о том ни малейшего подозрения, пока уже не увидели своих врагов прямо на улицах. Тогда они обратились в бегство, каждый спасался, кто как мог. Их капитаны, не имея времени добраться до замка, вскочили на своих коней и, пройдя через задние ворота, добрались до открытой местности, спасая свои жизни. Счастливы были те, кто смог ускользнуть таким же образом. Четверо рыцарей, упомянутых в начале этой главы, спаслись сами и спасли часть своих людей, но все, кто столкнулся с англичанами, были убиты или взяты в плен. Город Ванн был опустошен и разграблен, в него вошли люди всякого сорта. А графиня де Монфор, к своей великой радости, совершила свой въезд туда вместе с сеньором Робером д`Артуа.

Глава 93.

Смерть сеньора Робера д`Артуа.

Таким образом, как я рассказал, город Ванн был взят. 5 дней спустя после этого события, графиня де Монфор, сэр Уолтер Мэнни, мессир Ив де Трезигвид и многие другие английские и бретонские рыцари вернулись в Энбон. В это же время, граф Солсбери, граф Саффолк, граф Пемброук, с 3 сотнями латников и 3 тысячами лучников, попрощавшись с сеньором Робером, оставили Ванн и отправились к Ренну. Сеньор Карл и его жена покинули Ренн 4 днями ранее и уехали в Нант, но в городе они оставили большое число рыцарей и оруженосцев. Сеньор Луис Испанский оставался в море с генуэзцами и испанцамит и так тщательно сторожил английское побережье, что никто не мог ни уехать оттуда в Бретань, ни приехать из Бретани туда, не подвергаясь при этом большой опасности, и в этом году он нанес англичанам большой ущерб.

Страна была потрясена взятием города Ванна, ведь многие полагали, что капитаны, которые там находились, должны были защитить его от целого мира, ведь он был достаточно силен, хорошо обеспечен воинами и всеми видами продовольствия. Сеньор де Клиссон и мессир Эрве де Леон были совершенно опозорены своей неудачей, и пока их враги, глумясь над ними, рассказывали о том, что они сделали, эти два сеньора написали письма огромному множеству бретонских рыцарей и оруженосцев, прося их прибыть в назначенный день в назначенное место с как можно большим числом своих людей. Все они с готовностью это обещали, и сильно постарались, так же как и многие бретонцы, так, что к назначенному времени к городу Ванну подошло 12 тысяч вооруженных людей, включая и вольных людей и ленников. Туда с большим отрядом пришел сеньор Робер де Бомануар, маршал Бретани. И осадив город со всех сторон, они начали очень ожесточенно штурмовать его. Когда сеньор Робер обнаружил, что он осажден в Ванне, он без беспечности стал храбро обороняться против бретонцев, которые повторяли свои атаки с великой храбростью и пылом, чтобы заставить тех, кто отправился к Ренну, вернуться и разочароваться и своем предприятии. Одна из их атак была так хорошо поддержана рыцарями, оруженосцами и даже сельским простонародьем, что они овладели палисадами, затем воротами и с боем ворвались в город, заставив англичан бежать, убив и ранив многих из них. Среди последних был и сеньор Робер, который был ранен очень тяжело, до такой степени, что с большим трудом спасся от плена. Он бежал через задние ворота, а с ним и лорд Саффолк. Во время этого захвата Ванна, лорд Деспенсер, сын лорда Хьюго Спенсера, упоминавшегося в начале этой истории, был взят в плен мессиром Эрве де Леоном, но он был так тяжело ранен, что на третий день умер. Таким образом, французы вновь отбили город Ванн.

Сеньор Робер д`Артуа короткое время оставался в Энбоне, но, в конце концов, ему посоветовали вернуться в Англию, где он мог бы найти более искусных хирургов и врачей. Во время этого путешествия, он был настолько подвержен и поражен морской болезнью, что его ранам стало гораздо хуже. После того, как его привезли в Лондон, он прожил недолго. Он был учтивым, храбрым и славным рыцарем, и в его жилах текла первая кровь мира. Он был похоронен в Лондоне в церкви Святого Павла, и король Англии поставил ему памятник, столь же торжественный и подобный тому, какой он сделал своему кузену графу Дерби. Сеньора Робера сильно оплакивали в Англии, и когда королю сообщили о его смерти, он поклялся, что никогда не успокоиться, пока не отомстит за него - он сам отправится в Бретань и доведет страну до такого состояния, что она не оправится и за 40 лет. Он обнародовал указ, призывая на службу людей всех рангов, чтобы они были готовы следовать за ним в конце месяца, и он собрал многочисленный флот, хорошо снабженный всеми необходимыми вещами. В конце месяца он вышел в море и стал на якоре около Ванна, на том же самом месте, где высаживался со своей армией сеньор Робер. Он дал войску 3 дня на разгрузку лошадей, провизии и т.п., а на четвертый двинулся к Ванну. Графы Солсбери и Пемброук с вышеупомянутыми англичанами все это время занимались осадой Ренна.

Глава 94.

Король Англии лично продолжает войну в Бретани.

Высадившись в Бретани, король Англии столь жаждал что-то сделать, что подошел со всей своей армией к Ванну, и начал его осаду. В это время в Ванне находились Оливье де Клиссон, мессир Эрве де Леон, сеньор Турмин, мессир Жоффруа де Малетруа, мессир Ги де Лоак, которые, понимая, что в Бретань явится сам король Англии, обеспечили город и замок достаточным количеством людей и всеми видами припасов и продовольствия. Когда король расквартировал своих людей, то приказал идти на штурм, а своим лучникам найти хорошее применение своим стрелам. Штурм длился полдня, но ничего не достиг. Хоть англичане и хорошо потрудились, но город слишком хорошо оборонялся. Как только графиня де Монфор узнала о прибытии короля Англии, она выехала из Энбона в сопровождении сэра Уолтера Мэнни и других рыцарей и оруженосцев и приехала к Ванну, чтобы поприветствовать короля и устроить угощение для него и всех баронов его армии. Пробыв здесь 4 дня, она и сопровождавшие ее люди вернулись в Энбон.

Теперь нам следует рассказать о сеньоре Карле Блуасском, который оставался в городе Нанте. Когда ему сообщили о том, что король Англии приехал в Бретань, он, чтобы получить поддержку, передал вседеия об этом королю Франции, своему дяде. Король Англии, поняв, что Ванн крепок и хорошо снабжен всем необходимым, и слыша от свои