/ Language: Русский / Genre:love_short / Series: Панорама романов о любви

Водоворот

Жаклин Топаз

Обстоятельства, для обоих сложившиеся совершенно неожиданным образом, вынуждают Полу Уорд, уборщицу роскошных апартаментов, элегантная внешность которой явно не соответствует роду ее занятий, и хозяина этих самых апартаментов заключить необычный союз и действовать сообща. Грезы героини о романтике отношений, увы, долгое время не находят отклика в душе героя, но Пола не отчаивается…

Жаклин Топаз

Водоворот

1

Женщина, молодая, привлекательная, утонченная внешность которой не очень соответствовала роду ее занятий, выкатила из комнаты в холл большой мощный пылесос и обернулась на пороге, не без удовлетворения окинув взглядом результаты проделанной работы. Что ж, она, Пола Уорд, потрудилась на славу — ни пылинки кругом.

Судя по всему, тех, кто приложил руку к проектированию и дизайну этих фешенебельных апартаментов, меньше всего заботило, каково здесь будет наводить порядок, подумала Пола, усталым жестом пытаясь пригладить копну белокурых волос, растрепавшихся во время уборки.

Мало того что квартира необъятных размеров, в ней к тому же все решено в светло-кремовой цветовой гамме — обивка диванов, кушеток и кресел, ковры, шторы. Мебель и та светлого дуба. Столешницы из стекла. Попробуй этакое богатство вычисти, вытри, натри! А в кабинете хозяина еще и три компьютера собирают пыль. Да уж, тут дел невпроворот. Но и они, эти дела, закончены. Все! Точка! Впрочем…

Когда все заняло свои места и везде наведен блеск, почему-то особенно заметными становятся самые незначительные недоделки: прекрасная копия с картины Пикассо висит кривовато. Пола не поленилась вернуться в комнату и устранить этот единственный неверный штрих среди торжествующей гармонии чистоты и порядка.

Поправила и застыла перед картиной, внимательно разглядывая обнаженную женскую фигуру. Возможно, подсознательно хотела на себе проверить могущественную магическую силу искусства, способную снимать усталость и возвращать душе утраченный покой. Как бы не так! И у искусства, оказывается, есть пределы воздействия.

Замысловатые стрелки на изысканно-вычурных стенных часах, по всей вероятности, показывали половину шестого… Или седьмого? Разве на них что-нибудь поймешь? Да и какая теперь разница! Главное, что сегодня пятница, а остальное уже мелочи.

Хорошо бы, конечно, свои часы забрать из мастерской, да только для этого нужно наскрести пятнадцать долларов… Ладно, обойдемся пока без часов. День закончился, рабочая неделя тоже… Именно эта мысль, едва мелькнув, подействовала на уставшую женщину куда сильнее, чем произведение искусства…

С унынием покончено! Нет, что там ни говори, а жизнь совсем неплоха. Вот сейчас Пола Уорд наденет свое розовое платье (вполне, кстати, приличное), нанесет легкий макияж и уже не будет смотреться чужеродным предметом в обстановке этой потрясающей квартиры.

А ванная комната тут с ума можно сойти! Просто-таки декорация для спектакля «Тысяча и одна ночь»! Огромная, вся в причудливом блестящем кафеле, ванна утоплена в полу, а одна стена — сплошное зеркало. И все сверкает чистотой. Уж ей-то это доподлинно известно, ведь только что сама вот этими руками здесь лоск наводила!

Приятно, что есть возможность хоть несколько минут провести в такой красоте — не торопясь, будто хозяйка, привести себя в порядок. Воистину Поле повезло куда больше, чем ее подруге Салли. Та сейчас переодевается внизу, в скучной служебной комнате. А тут зеркало отражает симпатичную, может быть, несколько усталую женщину, которая сейчас снимает форменный халатик и остается в розовом нижнем белье… Кто скажет, что это уборщица? Даже строгая во всех отношениях Салли сейчас улыбнулась бы ей в ответ.

Кстати, подруги совершенно не похожи одна на другую. Можно сказать — антиподы. Салли — человек размеренный, тихий, пугливый, подозрительно относится ко всему — к людям, обстоятельствам, к самой жизни… Вот уж чего никак не скажешь про нее, Полу Уорд! Веселая, иногда резковатая, импульсивная, взбалмошная. Необычные ситуации ее, пожалуй, даже приятно будоражат, люди кажутся бесконечно интересными, а тяготы временными.

Но есть у подруг и нечто общее: во-первых, обеих бросили мужья. Во-вторых, обе остались совершенно без гроша в кармане. В-третьих, обе, не имея возможности хоть как-то свести концы с концами, угодили в уборщицы. Другой работы не нашлось.

Что-то мурлыча себе под нос, Пола наспех умылась. Вечеринка в ближайшем отсюда ресторанчике, может, и не Бог весть что, но все-таки развлечение — что-нибудь выпьет в баре, поболтает с мужчинами, у которых от поспешно снятых обручальных колец остался светлый след на пальце, а потом… Потом отправится вместе с Салли домой.

Нет, что ни говори, а приятно стоять сейчас здесь, отражаясь в потрясающих зеркалах апартаментов Томаса К. Клинтона III, на самом верху небоскреба, где размещается компания «Клинтон компьютерс».

Пола провела по лицу и рукам душистым лосьоном с ароматом розы. Вот бы остаться в этой роскоши и слушать негромкое мурлыканье радиоприемника, наслаждаясь спасительной прохладой, обеспеченной кондиционером, сумевшим победить июльский зной Южной Калифорнии.

Завтра, в субботу, когда Пола Уорд будет уже далеко отсюда, из Нью-Йорка возвращается таинственный Томас К. Клинтон III собственной персоной. Она мысленно представила себе этого преуспевающего бизнесмена — лысый, толстый, благополучный, сытый. При одной мысли о том, как мистер миллионер среагировал бы, увидев у себя в доме незнакомку в кружевном белье, Пола рассмеялась.

Говорят, Томас К. Клинтон женат, но тщательно скрывает ото всех свою личную жизнь. Не верится, что женат. В квартире над двенадцатым этажом административного здания, этом островке роскоши, ни в чем не чувствуется присутствия женщины.

Глядя на себя в зеркало и сморщив нос, молодая особа в розовом белье красила ресницы синей тушью под цвет собственных глаз. Интересно, каково тут живется толстячку-одиночке? По ночам Томаса Клинтона наверняка согревают исключительно мешки с деньгами.

Если так, то по приезде ему, надо думать, будет не слишком жарко — не зря в деловом журнале, что попался ей на глаза в кабинете, рассказывается о финансовых затруднениях компании «Клинтон компьютерс». Так, видимо, оно и есть. Пресса про такое врать не будет.

Пола попыталась отыскать фотографию этого знаменитого человека, но не удалось. Обнаружила лишь висевший в рамке на стене семейный снимок, очевидно, сделанный много лет назад. На нем двое взрослых с суровым выражением лица, девочка в инвалидном кресле и стоящий позади мальчик, тоненький как тростинка. Ну и кто здесь из лиц мужского пола нынешний Клинтон под номером три — отец или сын? Разве угадаешь…

Во всяком случае, его финансовым проблемам кто-кто, а Пола могла посочувствовать. Уж ей ли не знать, каково это! До прошлой недели у них с подругой почти не было работы, пока не свалился контракт (с месячным испытательным сроком!) на уборку трех этажей здания компании «Клинтон»…

Так, ровно наложен тон, теперь немножко румян. Ресницы в порядке. Пройдемся по губам помадой. Чуточку духов. Ну, совсем другая женщина! Не то что полчаса назад — взмыленная, уставшая, с погасшими глазами.

Она закружилась перед зеркалами, как это делала звезда в старом голливудском фильме под звуки джаза, и невольно отметила, как прекрасно оттеняют розовые кружева загар ее длинных стройных ног. Белье, что стоит отметить особо, очень дорогое, оно осталось с тех времен, когда Микки, еще не успев все потерять, поощрял ее мотовство.

Ну а что же сделать с этой копной волос? Вот уж на что ей не приходится жаловаться, так это на волосы — густые, блестящие, светло-русые, цвет естественный, красивый, но прическа… Дело в том, что Салли очень давно, еще до замужества, училась на парикмахера. Тогда в моде были пышные начесы, а прическа мило называлась «я у мамы дурочка». Именно такую стрижку Салли разучила и теперь неизменно исполняла на голове подруги. Замечательный эффект: похожа на собаку Лесси.

Если одной рукой собрать волосы на макушке, получается почти прилично. Только не будешь же все время ходить с поднятой рукой.

— О, я так одинока и мне так грустно, — запела довольная собой особа, вторя голосу из приемника, при этом пританцовывая и ритмично покачивая бедрами.

И тут вдруг раздался звук, от которого у Полы кровь в жилах застыла, — громко стукнула дверь в спальню, вслед за чем последовал щелчок выключенного приемника. О Боже, кто тут?

Сердце от страха ушло в пятки. Пола очень медленно приоткрыла дверь ванной комнаты. Глупо, наверное, но что оставалось делать? В таком, прямо скажем, необычном виде ее и застал взгляд незнакомца.

— Какого черта!.. — загрохотал мужской голос.

Как ни странно, с этой секунды страх уменьшился — стоявший у постели мужчина вовсе не походил на грабителя. Костюм-тройка, темно-синий, возможно, даже шелковый. Светло-русые волосы так искусно подстрижены, что, казалось, такими и росли всегда сами по себе. Сердитый незнакомец был высокого роста, хорошо сложен. Светло-карие, почти янтарного цвета глаза явно выражали серьезное неудовольствие, если не сказать раздражение.

— Здравствуйте. — Женщина предпочла перевести разговор в вежливое русло.

— Какого дьявола вы делаете в моей квартире?

Ну вот и ответ на невысказанный вопрос, кем являлся нежданный гость. Хозяином.

— Предполагалось, что до завтрашнего дня вас не будет…

— Предполагалось? Кто-то в этой комнате порет чушь, и, думаю, это не я.

Человек гордо выпятил упрямый подбородок, но с места не сдвинулся.

Такой стоит с виду сердитый, а сам янтарными глазами обшаривает все, что у нее оставалось неприкрытым розовым кружевом.

— Я… я просто переодевалась. Пожалуйста, не увольняйте меня, мистер Клинтон!

— Как я могу вас уволить, если даже не знаю, кто вы такая?

— Уборщица! Я здесь у вас убиралась. Меня нанял ваш управляющий на прошлой неделе. — Она бросила на него умоляющий взгляд и с облегчением увидела тень улыбки, промелькнувшую в глазах.

— Надо сказать, неподходящее вы выбрали время, — произнес тот немного мягче. — Мне придется что-то побыстрее придумать, чтобы оправдать ваше присутствие здесь…

— Зачем? Перед кем?

Кто-то повернул ручку двери, и мужской голос позвал:

— Том? Все в порядке?

— Не входите! — инстинктивно вскричала Пола. — Я не одета!

Дверь быстро затворилась.

— Ну кто вас просил орать? — Застонав от досады, босс тяжело опустился на постель. — Только таких осложнений мне недоставало! Просто замечательно — в спальне неженатого руководителя женщина криком кричит, что она раздета.

— Извините. — Разрываясь между желанием его успокоить и стремлением поскорее одеться, Пола заторопилась к ванной. — Я иногда выпаливаю что-нибудь, не успев подумать. Знаю, как можно выйти из дурацкого положения, — я просто надену свой форменный халат и объясню вашему другу, кто я такая. Уборщица, мол, привожу себя в порядок после работы.

— Нет! — Мужчина поймал ее за руку и рывком усадил рядом с собой. В какое-то мгновение Поле показалось, что тот собирается ее поцеловать. — Слушайте меня внимательно. — Начальник заговорил так серьезно и уверенно, что Пола прониклась уважением к его умению основательно мыслить и излагать свои соображения. — Там за дверью мистер и миссис Йенсен. Артур и Луиза. Можете это запомнить?

— Артур и Луиза Йенсен, — повторила Пола. — Запомнила.

— Это очень, очень важные и нужные люди. Не спрашивайте почему. Времени нет на объяснения. Вам нужно знать лишь то, что они ужасные пуритане. Достаточно одного намека на то, что у меня в квартире неодетая женщина, и сорвется самая главная в моей жизни сделка. Поняли?

Пола судорожно глотнула воздух.

— Да, поняла. Вы хотите, чтобы я выпрыгнула в окно?

У мужчины брови изумленно взметнулись вверх, плечи затряслись от еле сдерживаемого смеха.

— Вы что, умеете летать, как муха?

— О, я и забыла, что тут высоко.

Клинтон взял ее руки в свои и внимательно посмотрел на них. Сначала показалось, что тот проверяет, не загрубела ли кожа от черной работы; но нет, цель осмотра была, оказывается, другая. Он постучал пальцем по колечку с опалом, что было у нее на правой руке, — подарок отца по случаю окончания средней школы.

— Наденьте его на левую руку, — сказал босс. — А теперь ступайте и оденьтесь. Когда выйдете, будете считаться миссис Клинтон. Как вас зовут?

— Пола.

Она в удивлении уставилась на выдумщика, пытаясь понять, действительно ли тот собирается пойти на подобную мистификацию или подтрунивает над незадачливой гостьей.

— Ну, что же вы? Поторопитесь! — приказал тот.

Видимо, все всерьез. А раз сама создала такую ситуацию, надо помочь выходить из нее.

— Спасибо, мистер Клинтон. Обещаю никогда больше не делать ничего подобного. Вы меня простили, и я…

— Мужа называют по имени, — перебил новоиспеченный муж. — Меня, кстати, зовут Томас. Том.

— Том, — согласно кивнула «жена» и заторопилась в ванную.

Ну, на этот раз она действительно влипла в историю! Будь что будет. Пола натянула свое розовое платье и, скомкав в узел форменный халат, огляделась, куда бы его засунуть. Под раковину.

Тут же выругала себя и за суетливые движения, и за саму мысль спрятать халат. Можно подумать, что у миссис Йенсен только и дел — идти в ванную и искать форму уборщицы! Надо взять себя в руки и сделать все, чтобы не подвести хозяина.

С волосами ничего не поделаешь, можно только быстро причесать их щеткой. Кольцо наденем на левую руку. Готова! Да, она готова сыграть роль жены миллионера, которого никогда раньше не видела. Готова участвовать в обмане супругов, которые являются важными и богатыми людьми.

Хорошо хоть, что в квартире так чистенько.

Пола надела туфли на высоких каблуках и вышла в гостиную. У противоположной стены Том возился с бокалами. Спиной к ней на кушетке сидела пожилая пара; у седеющей женщины была короткая классическая стрижка а-ля Нэнси Рейган.

— Приветствую всех, — начала Пола свою роль, надеясь, что приветствие прозвучало достаточно тепло, искренне и жизнерадостно. — Пожалуйста, извините меня за опоздание.

Том представил ее. Мистер Йенсен вежливо привстал, но Пола небрежным жестом дала понять, что, мол, будьте как дома, не надо никаких расшаркиваний. Пожилой же человек — пусть себе сидит спокойно.

И что теперь? Наверно, ей полагается заняться закуской? Следует ли спросить, как им нравится Анахайм? Вдруг да они тут и живут?

— Ужасная жара, не правда ли? — Пола уселась в кресло напротив гостей.

— Да. Поскольку мы из Сан-Франциско, то к такой температуре не привыкли, — сказала миссис Йенсен.

Ну и хватит об этом.

Мистер Йенсен не сводил напряженного взгляда с чего-то, висевшего на стене позади Полы. Пикассо с его обнаженной женщиной!

— О, надеюсь, дерзкий Пикассо не вызвал у вас шока? — участливо залепетала «хозяйка». — Немного рискованно для нас с Томом, но что поделать? — подарок моей тетушки, а нам не хотелось бы ее обижать.

Мистер Йенсен с понимающим видом закивал головой.

Том вручил гостям бокалы с холодным апельсиновым соком и подал Поле то же самое. Она бы не отказалась от чего-нибудь и покрепче.

— Куда мы идем обедать? — спросила миссис Йенсен.

Обедать? Только этого не хватало! Сколько же будет длиться этот спектакль? Спектакль, для которого не заучишь роль назубок… Сплошная импровизация. И весь вечер пройдет в таком же, как сейчас, напряжении? Ужас!

Том предложил на выбор несколько ресторанов. Йенсены остановились на ресторане, специализирующемся на рыбных блюдах.

— Надеюсь, вы не против того, чтобы перекусить прямо сейчас? — сказала миссис Йенсен. — Мы привыкли обедать довольно рано.

— О, я за. Я тоже проголодалась. — Пола наградила их своей самой ослепительной улыбкой и бросила взгляд на модернистские часы. Тикающий агрегат не прояснил для нее, который теперь час. Все бы им, миллионерам, подороже, понепонятней…

Что было дальше запомнилось как-то смутно. В «кадиллаке» Тома они отправились в ресторан с каким-то морским названием, где вели ничего не значащие разговоры о спорте и других безопасных вещах.

Пола, дабы подчеркнуть для босса свою скромность, собиралась заказать что-нибудь подешевле, например, карпа в тесте, но потом решила, что Клинтон все равно не оценит такую деликатность. Омар оказался превосходным.

А мистер Клинтон в общем-то ничего, симпатичный. Скажем так: не столько красив, сколько привлекателен. Ему сейчас тоже нелегко приходится — все время настороже, внимательно слушает, впитывает в себя все факты и тщательно, как компьютер, перебирает варианты, продумывая ходы наперед. Знакомое состояние (не по себе, конечно, знакомое), такое же выражение не раз видела на лице Микки, когда тот играл.

Они вернулись к зданию компании. Мистер и миссис Йенсен не стали заходить. Их шоферу надлежало приехать за ними к девяти часам, и тот уже ждал в «роллс-ройсе».

В жизни Пола еще не испытывала такого огромного облегчения, как в тот момент, когда прощалась с Йенсенами. Еще секунда, и все! Но… Рано обрадовалась.

— Простите нас, конечно, о приглашении предупреждают заранее, но дело в том, что мы не знали, что мистер Клинтон женат, — сказала Поле миссис Йенсен. — Мы остановились в Малибу у одного из наших партнеров, и в этот уик-энд он устраивает вечеринку в своем доме на взморье. Нам было бы приятно, если бы вы приехали. Будут только супружеские пары, поэтому мы не адресовали Тому приглашения раньше.

— Он хотел вас пригласить, мистер Клинтон, но что делать холостяку среди нас? — добавил ее муж. — Ваш семейный статус меняет дело. Мы все будем рады видеть супругов Клинтон. Приезжайте в субботу утром и оставайтесь на ночь, если захотите.

— Спасибо, непременно приедем, — сказал Том.

Пола потеряла дар речи. Да и что тут скажешь? Как выкрутишься из этой новой, усложнившейся ситуации?

— Я… я… боюсь, Том, что не смогу. Ты забыл, дорогой, что в субботу вечером мои родители отмечают очередную годовщину свадьбы. — Ведь Йенсены не могли знать, что ее родители живут в Делавэре.

Рассерженный неповиновением «муж» свирепо воззрился на нее. Пола ответила беспомощным взглядом. Совсем не к месту мелькнула мысль: интересно, что об этой сцене думает шофер, стоявший навытяжку у открытой дверцы машины? Как оценивает роль жены в семействе Клинтон? Под пятой у мужа-миллионера?

— У меня идея, — сказала миссис Йенсен. — Почему бы вам обоим не приехать в субботу на ланч? Захватите с собой купальные принадлежности, поваляемся на пляже. Поболтаем о том о сем. Может быть, не только о пустяках. Вы вполне успеете вернуться.

Как ни страшилась Пола такой перспективы, страшнее была мысль, что она рискует потерять работу. А им с Салли так нужны деньги.

— Замечательная идея!

Йенсены сообщили им, когда и куда приехать. Прошла целая вечность, прежде чем задние огни «роллс-ройса» скрылись из глаз.

— Наверх! — коротко бросил ей босс.

Поле, мечтавшей лишь об одном — тут же исчезнуть, вновь пришлось покориться.

Они вошли в здание через боковой вход и поднялись на лифте. Ночь. Совершенно пустое здание — нигде ни шороха, ни звука… Возникло странное ощущение нереальности происходящего. Двенадцать этажей мертвых офисов. И они двое.

Квартира все же выглядела вполне привлекательно. В знакомой обстановке настроение у Полы сразу улучшилось.

— Вы заслужили право что-нибудь выпить. — Том, налив два бокала шерри, направился к кушетке, где сидела Пола, и опустился рядом.

— Насчет завтрашнего дня… — начала было та. — Вы не могли бы поехать один?

— Вы сыграли роль весьма убедительно! Все получилось очень здорово. — Сказав, водрузил ноги на журнальный столик — неудивительно, что стекло всегда такое замызганное. Сидит себе и смотрит на нее с довольным видом. — Меня одного никогда не приглашали. Сколько упущенных шансов! Почему я раньше не думал о женитьбе?

— Вы имеете в виду, что способны жениться только для того, чтобы заключить выгодную сделку? — Ох уж эти удачливые бизнесмены, до чего они только не дойдут ради бизнеса! Этот тип согласен, видимо, и влюбленным прикинуться, и даже жениться, лишь бы прибыль не упустить.

— В данный момент я готов на все! — согласился Том с ее невысказанными и высказанными мыслями. — От этого случая так много зависит… Пейте, Пола, это длинная история.

Он объяснил, что компания «Клинтон компьютерс» несет большие убытки в связи с насыщением рынка домашними компьютерами.

— В прошлом году мы много потеряли. Много!

Сейчас человек стоит, оказывается, перед выбором — расширить компанию или погибнуть. Поэтому вместе с лучшими своими инженерами Том Клинтон разработал небольшой высокоемкий компьютер, которому специальное устройство обеспечит совместимость с программами других типов компьютеров.

— Он произведет настоящую революцию, — сказал Том. — А через два года такой компьютер будет у всех. Он завоюет мир. Но для этой революции и для завоевания мира срочно нужны значительные средства. Из-за того, что в прошлом году компания понесла убытки, получить государственную ссуду невозможно. Осталась надежда на частный капитал. Сейчас необходимы частные инвесторы, способные пойти на определенный риск, имея в перспективе возможность получить громадную прибыль. У Йенсенов есть партнеры — две другие супружеские пары. И все они отличаются осторожностью и консервативностью, хотя и не в такой степени, как Йенсены.

Пола вздохнула и водрузила ноги на журнальный столик рядом с его ногами. Два грязных пятна чистить не труднее, чем одно.

— И что делать мне? Я уже позволила себя втянуть в чуждое для меня дело. Но, признайтесь честно, Том, принимая приглашение на уик-энд, что вы уготовили для меня? Я что, должна буду поселиться с вами в одной комнате?..

— Как-то не думал об этом. Но теперь, когда вы заговорили…

И тут его взгляд стал не таким острым и не таким напряженно оценивающим, каким был во время деловых переговоров. Неужели наконец увидел в «жене» женщину? То, как он прерывисто задышал, окидывая взглядом ее грудь, длинные ноги — да всю ее! — сказало о многом…

— Впрочем, не такая уж и плохая идея, если разобраться, — пробормотал он.

— Эй, вы о чем? — С негодующим видом Пола спустила ноги со стола и выпрямилась. — Если я на вас работаю, это вовсе не значит, что вам позволено…

Нет, что-то в мыслях он уже позволил, иначе бы не допустил снисходительной усмешки и не стал придвигаться к ней ближе…

— Мы же женаты, забыли? — Его губы прижались к ее губам в сладком и полном желания поцелуе.

О, только не это. С тех пор как год назад состоялся их с Микки развод, Пола ни разу не была в мужских объятиях. К своему ужасу, она ощутила, что отвечает на поцелуй. Почему ее руки обвились вокруг его шеи? Почему она не отодвинулась, разве так уж хотелось этих нечаянных ласк?

Но если она еще в чем-то сомневается и колеблется, то этот миллионер, видимо, однозначно решил, что его рискованные игры доставляют ей удовольствие. Наверное, сделал неправильный и излишне поспешный вывод из того, что временная компаньонка легко согласилась продолжать навязанный им спектакль. Или, привычный к удачам, возможно, решил, что успех у любой женщины для него так же предопределен, как и успех в бизнесе?

Конечно, зря она поддалась его чарующей ласке… Но не перешла же границу дозволенного!

Проявила минутную слабость? Возможно. Но он просто застал ее врасплох! И ведь каков обольститель! Взял и стал покусывать мочку ее уха, губами коснулся щеки, языком провел дорожку к ее подбородку…

— Что ты делаешь? — Пола с трудом вырвалась из сильных рук и растерянно посмотрела на дерзкого ухажера.

— Вхожу в роль. Показываю тебе, какой должна быть хорошая жена. Мы еще не закончили. — Он провел пальцем по низкому вырезу ее платья.

— Нет, хватит. — Пола встала и прошлась по комнате. Потом заглянула в ванную, взяла сверток со своим форменным халатом. — Так вышло, что я уже была замужем. Следовательно, не тебе меня учить. Тут уж мне известны все правила и все способы, как эти правила нарушать.

— Похоже, тебе не повезло с браком. — Том встал в дверях спальни, загораживая ей путь к отступлению.

— Ничего нет скучнее жалоб на своего бывшего супруга, — сказала Пола. — Скажем, я поставила на него, а он ставил на все, что может двигаться.

В какой-то шальной момент Поле показалось, что можно просто перешагнуть через ногу Тома, перегораживающую ей путь к двери. Однако тот приблизился и прижал молодую женщину к косяку двери.

— Что ты делаешь?

— Дело не закончено. — Мягко заключив в свои ладони ее прелестное разгоряченное лицо, он попытался поцелуем вызвать ответное желание.

Они стояли так близко друг от друга, что между ними не осталось ни малейшего просвета. Тщетны были попытки женских рук оттолкнуть, сдвинуть с места сильное, мускулистое тело, будто пригвоздившее ее к двери.

Проблема была в том, что ей доставляло невероятное удовольствие ощущать этот мускулистый торс прижатым к своему телу. Пола даже не представляла, насколько вся она, ее кожа, ее грудь соскучилась по ласке. И вот уже женская рука непроизвольно пыряет под добротную ткань его рубашки… И тут же собственный голос останавливает чужое желание:

— Отпусти меня.

— Я делаю тебе больно? — прошептал Томас, отстраняясь от нее.

— Нет. Да… — Пола стремительно прошла в гостиную. — Мне нужно идти.

— Жди меня завтра утром внизу, у подъезда здания. В восемь тридцать.

Том, казалось, хотел прибавить что-то еще, может быть, более личное, но произнес лишь нечто, что впоследствии будет оценено как выверенный шаг по проторенной дороге бизнеса:

— Захвати купальник!

— Хорошо. Но уж потом больше никаких вечеринок! Никаких маскарадов! Завтра будем в расчете, ладно? — Она попятилась по ковру к дверям и повернулась, чтобы убежать.

— Пола!

— Что?

— Ты уронила свою униформу. — Смеясь, Том бросил ей сверток. — Отныне, если такое придет тебе в голову, можешь переодеваться здесь в любое время.

С горящим от смущения лицом Пола выскочила в холл, едва успев увернуться от столкновения с пылесосом.

Безропотно она схватилась за его рукоятку и покатила агрегат через холл в чулан. Еще один миг из прожитого дня уборщицы…

Всю дорогу домой Пола размышляла, каково каждый вечер есть омаров, жить в роскошных апартаментах и ложиться спать вместе с Томом Клинтоном. И пусть думают о ней что угодно, но вовсе не все составляющие этой призрачной, явно не на нее рассчитанной жизни ее устраивали.

То, что пришлось пропустить глупую встречу в ресторанчике неподалеку от работы, — она не жалела. Все-таки произошло что-то новенькое, хоть это и стоило нервного напряжения.

2

Когда на следующий день Пола подъехала к месту встречи в своем потрепанном «чеви», Том ждал у тротуара, прислонившись к «порше». Очевидно, для повседневных нужд «кадиллак» не годился.

Что же касается самого Тома, вид у него был совсем не будничный. В своих серых брюках и темно-синем трикотажном спортивном пуловере он выглядел свежим и бодрым, несмотря на тридцатиградусную жару.

— Привет! — Пола взяла свою пляжную сумку и выскользнула из машины.

Оглядев ее, Том присвистнул, чем озадачил молодую женщину.

— Я что, не так одета?

Может быть, действительно слишком смелое решение: шорты, облегающий открытый топ и босоножки на высоких каблуках?

Но ее миллионер был, как и накануне, то ли безразличен, то ли снисходителен. Одну руку опустил на обнаженные плечи «жены», другой взял у нее сумку.

— Как раз для вечеринки на пляже. Мужчины будут с удовольствием на тебя глазеть, а женщины не станут возражать, потому что ты — моя жена.

— Но вдруг я допущу какой-нибудь промах? — спросила Пола, пока Клинтон усаживал ее в свой спортивный автомобиль. — Предположим, ляпну, что я работаю, или проговорюсь о своей соседке по комнате?

Том завел мотор и включил кондиционер.

— Ты и твоя бывшая соседка по комнате, несмотря на изменения в твоей судьбе, все еще близкие подруги, потому ты так ее и называешь. Что же до работы, то ты имеешь в виду добровольную работу. Благотворительность.

— Раз уж речь зашла о моей соседке по комнате, то Салли считает все наши мистификации сплошным безумием.

Это был еще очень мягкий пересказ мнения пугливой Салли! Едва та узнала, что Пола умудрилась поставить под угрозу их новый контракт, то просто пришла в ярость.

— Конечно, безумие, — беспечно согласился Клинтон. — Однако, дорогая, нужно научиться судить о событиях по их результату.

— Ты говоришь, как мой бывший муж, проигравшись на бегах.

— Нет, я не ставлю на лошадей. Слишком уж невелики шансы. Вариант, мелковатый для меня.

— А что, если ты не получишь ссуду?

Лицо у Тома сразу стало жестким.

— Деньги я в любом случае достану… Не знаю как, у кого, но достану.

— Насколько я могу судить, ты попал, видимо, в отчаянное положение. Тебя преследует мафия или что-то в этом роде?

Том рассмеялся. Возможно, смех был несколько искусственным.

— Нет, я… Сейчас я полон интересных планов. Если б я раньше не был так занят собой… Если б не упустил времени и не очнулся слишком поздно… Но, учти, я легко не сдаюсь.

Планы! И у этого тоже — планы… Не такие ли, что были и у Микки? Всегда расчет на что-то невероятное, недостижимое…

Нет уж! С нее достаточно слышать про планы и жить ожиданием их выполнения. Сыта иллюзиями по горло. Уж если выходить замуж, то за человека, на которого можно положиться.

Посмотрела на профиль Тома: насмешливый изгиб губ, огонек в глазах, настрой на приключение. Типичный игрок! Только ставки выше, чем у Микки, банкрота во всем и на все времена.

Сердце ждет, что явится кто-то солидный и надежный, полюбит, убережет от бед.

— Вчерашняя встреча с Йенсенами далась мне не так легко, как я думал, — нахмурился Клинтон. — У меня вся спина и шея занемели. Нельзя немного прямо на ходу помассировать?

— Отчего же? Можно. — Дорога неблизкая, будет чем заняться. К тому же искусству массажа она училась и преуспела в этом деле.

Она встала коленями на сиденье и зажала его плечевые мышцы в крепкую щепоть. Потом принялась жестко растирать их.

Мужчина зачастую только притворяется сильным, а посмотреть… Господи, какой же у него затылок уязвимый. Волосы красивые. Когда их стриженые концы ощущает рука, возникает чувство некоторой интимности.

— Ужасно приятно. — Том полузакрыл глаза, но продолжал следить за дорогой. — Не останавливайся.

Пола потянулась, чтобы достать до мышц шеи. При этом грудью случайно коснулась его руки и, к своему смущению, почувствовала, что нечаянное движение отозвалось в ней внутренним волнением: грудь напрягалась, участилось дыхание.

Есть надежда, что мужчина ничего не заметил. Продолжая делать массаж, молодая женщина ощутила, что мышцы его постепенно расслабились.

— Ну как? — наконец спросила она. — У меня уже пальцы устали.

— Замечательно. Послушай, я согласен на массаж в любое время суток, делай мне его как можно чаще.

Та засмеялась.

— Мы с Салли зарыли свои таланты. Вот если бы работать нам массажистками — куда больше удалось бы получать.

— Ну, если ты сумела сейчас попасть в такую передрягу, представляю, что натворила бы при столь близком контакте с клиентом, — заметил Том.

Его легкомысленный тон не был поддержан спутницей, та молча уселась на место, внимательно вглядываясь в заоконное пространство.

— Посмотри-ка, тебе не кажется, что туман чересчур густой?

— Да, вижу. Вспомнила, ведь сегодня по радио предупреждали о возможном тумане. Не гони так быстро!

Когда они подъехали к Санта-Монике и повернули к дороге, ведущей в Малибу, небо потемнело, в воздухе явно ощущался запах гари.

— Никакой это не туман, горят кустарники. Настоящий пожар! — взволнованно проговорила Пола.

Том включил радиоприемник. Им пришлось прослушать три рекламных объявления и обзор событий из Вашингтона, прежде чем диктор сообщил то, что они и хотели узнать. В горах Санта-Моники и каньоне Топанга бушуют два больших пожара, которые пока не удается сдержать.

— Может, нам следует вернуться? — с тревогой в голосе сказала Пола. — Разве не тут несколько лет назад такой же пожар дошел до самого моря?

— Вот так так! Неужели отважная женщина, которую я выбрал себе в жены, струсила? — усмехнулся мистер Клинтон.

— Ничего я не струсила! В Южной Калифорнии пожары не редкость. Но мне известно, что сухие кустарники способны нести огонь на большое расстояние, а при определенных погодных условиях он захватывает и населенные пункты.

Тем временем диктор бесстрастным голосом сообщил, что сегодня погодные условия именно такие, когда опасность распространения огня велика; жара, сильные ветры…

Ну и пусть себе! Не страшно! Еще неизвестно что лучше — провести выходной с Салли на пляже среди бандитского вида подростков и тучных матрон или же путешествовать с Клинтоном в «сложных погодных условиях». Когда еще удастся посмотреть на один из сказочных домов взморья, знаменитого тем, что там обретаются нынешние и угасшие кинозвезды!

«Порше» проехал через городок Малибу. Жаль, конечно, что из машины видна лишь аллея, ведущая к музею Дж. Пола Гетти. Деревья мешают рассмотреть сам музей. Один раз ей повезло побывать в нем; надо сказать, произведения искусства произвели на нее куда меньшее впечатление, чем само здание, являющееся, насколько помнится, точной копией римской виллы первого века.

Пола давно мечтала съездить в Европу, однажды они с Микки даже собрались поехать туда, но в последнюю минуту муж проиграл на «верняке». Смешно вспомнить: лошадь звали Франция! Та пришла предпоследней и унесла с собой предназначенные для поездки деньги.

Том направил машину по частной дороге, ведущей в сторону океана. Охранник сверил их имена со списком и подсказал, как ехать.

Просторный дом стоял в уединенном месте. Когда они подъезжали к нему, Пола заметила на пляже группу людей.

— Мы опоздали? — спросила она. — Который час?

— Почти десять.

Как раз вовремя. Йенсены поднялись по горе им навстречу, за ними шли две другие пары. Карл и Мэри Саммс были почти одного возраста с Йенсенами, как и хозяин дома Джимми Конрад. Но его жена, рыжеволосая красавица по имени Анжела, выглядела такой юной, что Пола в свои двадцать семь лет почувствовала себя староватой.

Если мужчины приветствовали Тома довольно сдержанно, то этого нельзя сказать о женщинах: Луиза и Мэри тут же взяли Полу под свою опеку и повели на кухню, чтобы та выпила чаю со льдом. Рядом легко шагала в своих дорогих итальянских сандалиях Анжела, всем своим видом показывая, что очень рада приезду молодой гостьи.

Пола прислушивалась к разговору о пожарах и погоде, а сама с интересом осматривалась вокруг. Дом огромный, хоть и невысокий, выстроен в испанском стиле, комнаты сияли паркетными полами и яркими пятнами иранских ковров. Везде плетеная мебель. Пола готова спорить, что убирается здесь не Анжела.

Под предлогом необходимости переодеться юная хозяйка увела новую гостью в туалетную комнату. Видимо, занудные разговоры степенных дам ей изрядно надоели. Теперь вся надежда на миссис Клинтон.

Туалетная комната располагалась рядом с хозяйской спальней, одна стена которой представляла собой дверцы огромного шкафа. Анжела раздвинула дверцы, чтобы достать свой пляжный костюм… О, что открылось здесь взгляду несчастной гостьи! Бесчисленное количество платьев явно от знаменитых модельеров, несметное число роскошных шуб… Тяжелое испытание для поддельной миллионерши, которая тщетно пыталась уговорить себя, что она выше зависти.

«Пожалуй, я сделаю на одном из своих форменных халатов мутоновый воротник», — такую горькую шутку адресовала она самой себе.

— Мне так опротивели эти бесконечные разговоры о бизнесе! — заявила Анжела и, нимало не смущаясь, скинула с себя белые брюки и блузку. — Давно вы с Томом женаты?

— Недавно, — ответила «новобрачная» и тоже принялась переодеваться. — А вы?

— Два месяца, — с довольным смехом сообщила хозяйка. — Правда, здесь потрясающее местечко? Знаете, ведь я была официанткой в баре. И хорошей. Честное слово! Я этого не стыжусь…

— Надеюсь, что нет.

А что бы ты, бывшая официантка, сказала, если бы узнала, что перед тобой уборщица? Пожалеем уши хозяйки и нервы хозяина. Анжела наверняка все разболтает своему старичку, если той наговорить лишнего.

Купальник, выбранный гордой официанткой, представлял собой нечто микроскопическое темно-зеленого цвета, кстати, цвета, который удивительно шел к малахитовым глазам и темно-рыжим волосам юной дамы. Посмотришь на такую и сразу поймешь, почему в нее влюбился степенный Джимми.

Купальник же гостьи как нельзя лучше подчеркивал целомудренную скромность семьи Клинтон — закрытый, с расчетом на самый консервативный вкус. Но это на первый взгляд. А на второй — тот же купальник, кстати, темно-розовый, как нельзя лучше сочетался с белокурыми волосами его обладательницы. Третий, особо внимательный взгляд заметил бы, что скромность туалета несколько преувеличена, есть некоторая свобода для груди, а бедра открыты так, что ноги казались на несколько дюймов длиннее, чем им назначено природой. Но все-таки скромность сегодня превыше всего, и потому поверх наряда наброшена прозрачная светло-розовая туника.

— О, какой прекрасный купальник! — У Анжелы столь изысканная обнаженность вызвала откровенное восхищение. — Боже, как я рада, что уик-энд не будет таким занудным, как я думала. Жалко, что вы, ребята, не сможете остаться до завтра. Твой муж просто прелесть. Ужасная жарища, правда?

Слова, не упорядоченные контролем мысли, беспечно и быстро выпаливались милой хозяйкой.

Мне нужно быть более осмотрительной, чем обычно, предупредила себя Пола, следуя за Анжелой. Через внутренний дворик они вышли прямо к пляжу. В присутствии этого дитя природы легко забыться и сболтнуть что-нибудь такое, о чем впоследствии придется пожалеть.

У открытой жаровни хлопотала пара мексиканцев, облаченных в белую униформу, а гости сидели вокруг в шезлонгах. Луиза и Мэри переоделись в закрытые купальники с маленькими расклешенными юбочками. На мужчинах были майки и плавки.

Пола подошла к собравшимся, машинально отвечая на приветствия. Но никто не задержал ее взгляда. Где же ее так называемый «муж»? Тот лежал в шезлонге, костюмом не отличаясь от своих потенциальных компаньонов, но как же он не похож на них! Влажная майка обтянула его прекрасной лепки торс. Четко, рельефно обрисовывались широкие плечи, выпуклые мышцы рук, бедер… Ну просто глаз не отвести…

Когда Пола приблизилась к нему, Том сел и с явным одобрением окинул фигуру «жены».

— Дорогая, пива?

Молодая женщина не без удовольствия отметила про себя, что в этом мирке торжествующего аскетизма нашлось место хотя бы для пива. Не утешаться же по примеру Анжелы консервированной водой?

— Спасибо. С удовольствием. — Она уселась на пляжный стул и наградила всех радостной улыбкой.

Дамы терпеливо молчали, слушая вполуха, о чем говорили мужчины. Спорт, техника, политика…

Пола не сразу поняла, что они стараются вызвать Тома на откровенность. Проверить состояние его дел они, несомненно, поручили своим бухгалтерам, теперь же пытались выяснить, подходит ли он.

Анжела беспокойно ерзала на своем стуле и беспрерывно пила какую-то диетическую воду. Совсем юная… Сколько ей может быть? Года двадцать два — двадцать три… По виду мужу в дочери годится. Интересно, насколько их брак окажется прочным? Однако при чем здесь возраст! К примеру, она, Пола Уорд, ровесница Микки, и какая для нее в том польза?

— Жарко! Давайте искупаемся!

Юная жена встала и схватила стареющего мужа за руку. В отличие от двух его партнеров Джимми был поджар и строен, а седеющие волосы придавали ему благородный и респектабельный вид. Возможно, Анжела, выходя за него замуж, пыталась, как многие женщины, найти в нем надежность и основательность.

— Конечно, ступайте первыми, — сказал мистер Йенсен, милостиво махнув им рукой. Пола заметила, что Том окинул взглядом лица других мужчин, как бы оценивая их реакцию и выбирая пинию поведения для себя.

— Да, пошли, — позвал Джимми. — Мы с Анжелой совершенно не собираемся заграбастать себе весь океан.

— Разве можно устоять перед таким приглашением? — Том стремительно вскочил с шезлонга и стянул с себя майку.

Его широкая, поросшая волосами и блестевшая от пота грудь выглядела, как показалось Поле, поразительно сексуально. Поймав себя на том, что ее взгляд излишне пристален, она смутилась и стала расстегивать свою розовую тунику.

Насколько необычен был ее купальник, об этом и не думалось, пока глаза Карла Саммса чуть не вылезли из орбит. Тот не сводил глаз с ее соблазнительного декольте, тогда как Артур Йенсен, что с оторопью отметила Пола, отдался созерцанию обнаженных женских бедер.

Она перевела извиняющийся взгляд на двух пожилых женщин, но те, закрыв глаза, загорали.

В это время Том схватил ее за руку и потащил к воде.

— Нам лучше побыстрей окунуться, а не то одного из этих джентльменов хватит удар.

Анжела и Джимми, поглощенные друг другом, уже изрядно удалились от берега. Пола послушно ступила за Томом в набегающую волну.

— Ну как я смотрюсь? — Она зашла по бедра в прохладную воду. — Купальник не слишком смелый?

— Подожди, дай посмотрю. — Том со строгим видом стал осматривать молодую женщину, затем совершенно неожиданно для той провел ладонями ласкательным движением по ее обнаженным ногам. — Ничего предосудительного.

Не успела она сообразить, что делает этот сластолюбец, как сильные руки обхватили ее грудь, а большие пальцы стали поглаживать чувствительные места в низком вырезе купальника.

— Покажите мне ту, которая захотела бы противиться подобному, — самодовольно заключил Том, легко касаясь сквозь ткань купальника кончиков ее грудей. После чего достаточно бесцеремонно увлек женщину за собой в глубину.

— Что ты себе позволяешь! — Протестующий крик состоялся бы, если бы не сильная волна, после которой пришлось долго отфыркиваться и откашливаться.

— Просто проверяю, все ли на месте, все ли в порядке, — последовал ответ.

Томас Клинтон был явно доволен собой — ни дать ни взять, улыбающийся Чеширский кот, имеющий обыкновение возникать ниоткуда.

— Ну, это еще не означает, что меня можно откровенно лапать на глазах у всех! Что подумают твои чопорные друзья?

— Подумают, что мы с женой все еще влюблены друг в друга после нескольких… месяцев брака. — Ее «супруг» засмеялся и нырнул в волну.

Пола слишком поздно поняла, что тот собирается сделать, и напрасны были ее попытки отплыть в сторону. Он подплыл снизу, сильными руками схватил за ноги, прижал к себе, потом встал, твердо упершись в дно ногами, и поднял ее вверх. Не обращая внимания на протестующие вопли, успел несколько раз прокрутить ее над головой.

Увещевания молодой женщины улетели куда-то в пространство между прохладными океанскими брызгами и необъятным синим небом. Как великолепно быть свободной, молодой, полной жизни, ощущая мощные плечи мужчины и надежную хватку сильных рук.

А потом… Потом Клинтон наконец опустил ее в воду, прижал к себе и поцеловал. И не осталось сил для сопротивления… У обоих возникло чувство страстного влечения друг к другу. Тут их вдруг обдало сильной волной они стояли в пенящейся воде сродни древним обитателям здешних мест — красивые, независимые, но связанные между собой одним могучим желанием.

— Вот сейчас мне бы хотелось, чтобы ты действительно была моей женой, — проговорил Том. — Черт с ней, с этой ссудой, я сейчас сорву купальник с твоего соблазнительного тела и овладею тобой прямо на глазах у Йенсенов и им подобных!

— Вряд ли многочисленные Йенсены перенесут такое зрелище. — Пола хотела лишь поддразнить, но вдруг уткнулась головой ему в грудь, чтобы скрыть охватившую ее дрожь.

— Эгей! Вы не проголодались, ребята? — У самой кромки воды стояла Луиза Йенсен. — Повар говорит, шиш-кебаб готов.

«Супругам» Клинтон стоило приложить некоторое усилие, чтобы оторваться друг от друга. Расцепили наконец руки и побрели к берегу. Так же мало энтузиазма проявили и Джимми с Анжелой, когда и их тоже позвали к трапезе.

Грех жаловаться, еда оказалась превосходной — жареное маринованное мясо, грибы, ярко-красные помидоры, ломтики ананаса, картофельный салат, а на десерт пирог со свежей клубникой.

— Может, нам следует послушать известия?

Джимми наклонился над портативным приемником и принялся нервно нажимать кнопки, пока не зазвучал наконец голос диктора:

«Два пожара соединились вместе в опасной близости к шоссе вдоль тихоокеанского побережья и к дороге через каньон Малибу. Оба маршрута временно закрыты дорожной полицией»…

— Вам двоим, наверное, все-таки придется остаться заночевать, — прощебетала Анжела.

Пола почувствовала, что бледнеет.

— Дорогая, я так сожалею, — сказала Луиза Йенсен. — Мне будет ужасно неприятно, если вы не сможете попасть на юбилей ваших родителей.

— Ничего, ничего, все в порядке, — прерывистым голосом пролепетала Пола. — Возможно, через час-другой дороги откроют.

Джимми нахмурился.

— Вряд ли. Пожар пока никак не могут сдержать. А потом, когда техника двинется в обратный путь, на дорогах неминуемы огромные пробки. Боюсь, у вас не останется другого выхода, как заночевать здесь.

— Господи, да у нас полно места! — проворковала Анжела. — Ваши родители, я уверена, не обидятся.

— У них серебряная свадьба или что-то вроде этого, да? — озабоченно спросила Луиза.

— Нет. — Не хотелось откровенно лгать, но еще больше не хотелось здесь задерживаться на ночь. Остаться вдвоем в одной комнате с Томом? Не слишком ли круто?

— Может, вам стоит позвонить? — предложила Мэри Саммс. — Ваши родители, наверное, беспокоятся.

— Правильно, — согласилась Анжела, вскакивая на ноги.

— О да, конечно. — Пола направилась за ней в дом. К ужасу гостьи, хозяйка уселась и стала ждать, когда звонок состоится.

Трубку, естественно, взяла Салли. Кто же еще?

— Да?

— Привет, мама, это я, Пола! — Она кашлянула, пытаясь таким образом предупредить подругу, что у произносимых слов особый смысл. — Поздравляю с юбилеем!

— Ты совсем рехнулась?

Разве Салли сможет так сразу понять, что к чему? Пришлось выходить из положения самой — объяснить насчет пожара, принести все нужные извинения, стараясь при этом не забыть, что на другом конце провода якобы растревоженная мать.

— Понятно, — сказала Салли, до которой наконец-таки дошло, в чем дело. — Ну, скажу я тебе, и попала ты в переплет. Интересно посмотреть, как ты теперь будешь выпутываться из этой ситуации.

— Ну вот и хорошо, что ты все поняла, мама. Надеюсь, вы с папой прекрасно проведете время. Завтра, дорогая, увидимся.

— Ты уверена? — На этот раз Салли не осталась в долгу, вложив в слова изрядную долю сарказма. — Может, он увезет тебя в Индию? Или вы оба приедете домой верхом на слоне. Или же нам все-таки удастся выполнить контракт. С тебя может всякое статься…

— До свидания, мамочка. — Пола повесила трубку. — Она… ммм… немного расстроилась, но я уверена, что с ней все будет в порядке.

— Вероятно, тревожится из-за пожара, — предположила Анжела. Женщины отправились вместе в комнату хозяйки, чтобы подыскать для гостьи что-нибудь из одежды.

Затем они прошли в спальню, предназначенную для Клинтонов. Это была просторная светлая комната с кроватью поистине королевских размеров; обставленная французской добротной мебелью, выдержанной в провинциальном духе. Стеклянная дверь выходила в отдельный внутренний дворик.

— Идеальное местечко, чтобы загорать голышом, — хихикнула Анжела. — У Джимми с его первой женой был огромный, темный, мрачный дом в Сан-Франциско. Где-то года через два после ее смерти он приехал сюда и купил этот. Я была просто счастлива!

— Да, здесь замечательно, — искренне подтвердила гостья.

Оставшись одна, Пола окинула комнату взглядом, полным отчаяния: она надеялась, что тут стоят две кровати или, по крайней мере, кровать и кушетка, но нет, не повезло. И что теперь делать?

Остается одно: воззвать к совести легкомысленного миллионера, не потерявшего интереса к женщинам даже во время финансовых неурядиц. Заставить мистера Клинтона вести себя прилично. И себя тоже… Да, и себя уговорить держаться в строгих рамках приличия. Стыдно признаться, но некоторое время назад строгие рамки приличия им обоим показались тесными. Нельзя допустить повторения. Пусть у Салли не будет повода для упреков и злословия.

3

Как только Пола смирилась с тем, что застряла в Малибу на ночь, остаток дня прошел довольно приятно.

Они еще не успели проголодаться после первой трапезы, как им подали обед — морской окунь с жареным картофелем и капустой брокколи. После обеда все увлеченно играли в карты.

— Нам повезло, что вам пришлось остаться, — заметила Мэри. — Иначе вшестером нам не удалось бы как следует поиграть.

Хотя и велась запись выигрышей и проигрышей, однако интерес был чисто психологического свойства, поскольку играли не на деньги. Ясно, что присутствующие не одобряют азартных игр, что достойно всяческого одобрения.

Разговор шел на общие темы, благодаря чему Поле не пришлось прибегать к новой лжи. Радио не уставало сообщать, что ветер стих и что пожарным командам удается обуздать стихию.

В десять часов все отправились на покой, но Поле, когда они с Томом ушли в предназначенную для них комнату, вовсе не хотелось спать.

— Извини за неудобство, — сказал ей Том. Та нервным жестом схватила ночную сорочку, сорвала с крючка халат и молча направилась в ванную комнату. — Надеюсь, ты не считаешь, что я специально разжег пожар только для того, чтобы мы здесь заночевали.

— Нет, так я не считаю. Однако от этого риск обжечься не становится для меня меньше.

Сказала, внутренне радуясь, что нашла нужные слова, что удалось выдержать правильный тон в разговоре. А когда посмотрела на мужчину, то смутилась. Стоит перед ней, скрестив руки на груди, в глазах насмешливый огонек.

Да что там обжечься — тут и сгореть недолго!

Пола зашла в ванную, закрыла дверь. И, сняв с себя платье, данное Анжелой во временное пользование, облеклась в ее же ночную сорочку.

Ох! Когда это шелковое розовое одеяние, отороченное массой кружев, было на вешалке, оно казалось довольно скромным. Но на ее весьма женственной фигуре почему-то сорочка выглядела почти вызывающе. Да что там говорить — ткань совершенно прозрачная! Пола накинула сверху пеньюар. Ну, так еще куда ни шло…

Когда приоткрыла дверь из ванной, увидела, что Том стоит совсем рядом.

— Уйди! — приказала она категоричным тоном.

— И куда, по-твоему, я могу уйти?

— Куда хочешь! Может, засунешь голову в шкаф, пока я укладываюсь? — Пола наградила его отрезвляюще спокойным взглядом, что, впрочем, не произвело на того ни малейшего впечатления.

— Обещаю вести себя прилично, но что, скажи, плохого, если я посмотрю и оценю твой наряд и тебя в нем заодно.

— В таком случае я остаюсь в ванной! — Пола стала закрывать дверь, но Том успел подставить плечо.

— Воспитанные люди так себя не ведут, — заявил он, когда Пола столь же яростно, сколь и безуспешно пыталась закрыть дверь. — Разве ты не смотрела старые фильмы с участием Кэри Гранта?

— А я невоспитанная! — отрезала та. — Не было условий и случая стать другой. Я уборщица, разве забыл? О, как же меня угораздило впутаться в такую передрягу!

— Предлагаю компромисс — ты выйдешь, а я зайду, — сказал Том. — Ты сначала ляжешь в постель. Потом пристроюсь я. И мы оба будем спокойно спать.

Молодая женщина оставила дверь в покое и после недолгого раздумья спросила:

— Послушай, а ты не можешь поспать на полу? Ковер здесь такой толстый.

— А если я завтра не смогу ходить, ну, с непривычки — мышцы там сведет или еще что-нибудь случится… — как мне прикажешь объяснить это нашим хозяевам?

Пола собиралась настоять на своем, но потом вспомнила, что человек, который сейчас городит какую-то несусветную чепуху, — как-никак ее босс. Может, это ей следует спать на полу?..

Не слишком комфортно, но говорят, что спать на твердом даже полезно — помогает, например, от болей в пояснице. А у нее последнее время спина довольно сильно побаливала из-за тяжелых физических нагрузок.

— Я не сделаю ничего против твоего желания, — с невинным видом добавил Том.

Видимо, альтернативы нет.

— Хорошо. Но если начнешь приставать, я закричу.

— Я тебе верю.

Пола открыла дверь и бросила на мужчину такой суровый взгляд, что тот даже присвистнул. Она снова захлопнула дверь.

Ну и что теперь? Оставаться здесь на всю ночь?

С отчаянием осмотрелась вокруг. Махровое полотенце! Она плотно навернула его на себя поверх пеньюара. Вид, конечно, смехотворный, зато прикрытие вполне надежное.

Вот в таком нелепом виде и пришлось выйти из ванной, игнорируя при этом насмешливый взгляд мистера Клинтона. Пересекла комнату и улеглась на край кровати. Теперь можно хоть немного расслабиться.

По звукам, доносившимся из ванной, легко догадаться, чем там в данную минуту занимается ее «благоверный». Вот принимает душ… Теперь, наверное, чистит зубы, о чем сообщил негромкий стук стаканчика, поставленный мужской рукой на край раковины… Упала расческа — значит, причесывается. И, следовательно, вечерний туалет подходит к концу. Странно, она как будто подсматривает за действиями человека, предполагающего что он один. И снова возникло непонятное чувство особой близости, интимности.

Верный данному слову, «муж» спокойно улегся на другой половине постели, при этом не сделав ни малейшей попытки приблизиться к женщине, замершей в напряжении рядом. Выключил свет. Через несколько минут послышалось ровное и глубокое дыхание. Спит!

Пола свернулась калачиком, лежа на самом краю кровати. Кому рассказать не поверят: с тех пор как они с Микки расстались, молодая, физически здоровая, красивая женщина впервые делит ложе с мужчиной. Со спящим! И сон к ней не идет. Вот и приходится лежать и слушать его размеренное дыхание. Тут и подступили мысли о ее злосчастном браке.

Странно, но она смогла выдержать целых пять лет совместной жизни с Микки. Игрок по натуре, он бывал иногда забавен, весел. Надо отдать ему должное, муж легко расставался с деньгами, легко мирился с поражениями, продолжая верить в звезду удачи. Каково же приходилось жене, это его мало беспокоило.

Последней каплей, переполнившей чашу терпения молодой жены, стало то, что они не смогли внести очередной взнос за дом. Когда сорвалась поездка в Европу, Пола, конечно, переживала, но быстро утешилась: что ни говори, речь шла всего лишь о красивой мечте. Покупка дома — совсем другое дело. Дом — это первый шаг к тому, чтобы завести детей. А Микки в пьяном загуле спустил все их деньги за пару дней. Тут и стало предельно ясно: не стоит ждать чуда, игрока по натуре исправит только могила. Впереди ее ждет лишь череда разочарований. Потом они неизбежно станут презирать друг друга и самих себя. Перспектива безрадостная…

Слава Богу, все связанное с неизлечимым безнадежным игроком осталось в далеком прошлом. Мысль утешила. Тогда и пришел наконец долгожданный сон.

Вдруг что-то разбудило ее. Надо же! Мужчина не выдержал-таки дистанции между ними! Не просыпаясь, разметался так, что одну свою ногу закинул на ее голень.

Пола потихоньку стала высвобождаться из-под нечаянной тяжести, стараясь при этом не разбудить спящего рядом человека. Но так ли уж ей хотелось освободиться от случайной близости? Если честно, совсем не хотелось, но…

Что ни говори, не все было плохо в их браке с Микки. Долгое время их связывала радость интимной жизни, восторг обоюдного желания, даже то легкое волнение плоти, которое возникает от случайного прикосновения, мимолетного жеста. Все это помнит не только разум, но и тело.

Почему же именно сейчас пришли эти мысли, которые она так долго прятала от самой себя? И откуда взялось забытое ощущение покоя, безопасности, защищенности? Неужели все из-за того, что рядом сном праведника спит Томас Клинтон III?..

Когда Пола открыла глаза, через распахнутые стеклянные двери солнце заливало комнату. Широкий дверной проем открывал вид на милый внутренний дворик, где в утренних лучах грелся Том. Его фигура рельефно выделялась на фоне стены.

Гм. Как всегда, по утрам настроение у Полы не из лучших. Хмурясь и позевывая, взглянула на скомканные простыни. Удивительно, но ей как-то удалось пережить ночь, лежа в постели рядом с Клинтоном.

Отбросив покрывало, молодая женщина встала босыми ногами на ковер и сладко потянулась. Она еще не совсем пришла в себя, и сейчас на размягченном от сна лице под шапкой спутанных белокурых кудрей проступало нечто по-детски незащищенное.

— Доброе утро, — приветствовал ее Том. — Первый завтрак только в половине одиннадцатого, но на комоде кофейник и немного печенья.

Пола вновь завернулась в спасительное полотенце и по привычке протянула руку к столику у постели, где лежали бы ее часы, если б она смогла их взять из ремонта. Пришлось прибегнуть к другому способу, чтобы выяснить, сколько времени:

— Который час?

— Половина десятого. Можно еще позагорать. — Том лениво ухмыльнулся и лег животом на расстеленное полотенце.

Кофе было горячим. Пола отломила половинку лимонного печенья и, сидя на постели по-турецки, принялась жевать.

Да, так бы пожить было неплохо. Красавец-мужчина рядом, кофе в постель, беззаботный день впереди… Но жизнь — увы не сплошной уик-энд.

Она вздохнула, тщательно стряхнула крошки и встала.

После вчерашнего купания купальник уже просох. Пола посмотрела на свой живот — пока обильная пища не отразилась на нем. Вполне можно и навалиться на еду — в понедельник опять начнутся бесконечные хот-доги и печеные бобы.

Жара еще не наступила, солнечные лучи мягко ласкали кожу. Она тоже расстелила полотенце, вознамерившись позагорать рядом с Томом. Тот приподнял голову и, прищурившись, посмотрел на нее.

— Пола? Не намажешь меня лосьоном для загара?

Она взяла бутылочку и, мгновение поколебавшись, выдавила пахучую жидкость ему на спину. Затем принялась втирать лосьон в кожу.

— Ты уверен, что подобные услуги должны оказывать твои подчиненные?

— Только женщины. Послушай, это делается иначе — ты как бы гладишь кожу, а нужно сильнее втирать.

— Ну, тогда позволь!

Перешагнув через мужской торс, Пола с размаху уселась на его спину. Тот от неожиданности охнул.

— Тебя разве не учили, как следует обращаться с мужчиной?

— Учили, учили! В частности, соседка по комнате. Она говорила так: «Ногой сильнее бей, где всего больней». — Пола наклонилась и размазала жидкость по плечам Тома. — Научили и разгадывать мужские хитрости. Ах, говорит мужчина, намажьте меня лосьоном, а на самом деле хитрецу просто захотелось, чтобы нежные женские руки промассировали его.

— Правильно.

Она с силой вдавила пальцы в его спину, ощущая сначала упругое сопротивление мышц, затем постепенное их расслабление.

Сначала она сидела на нем, будто оседлав бесчувственное бревно. Неожиданно в ее восприятии что-то изменилось. Мужчина будто приблизился к ней — явственней стал аромат лосьона, потом прибавился терпкий запах разгоряченного мужского тела. Снова на мгновение появилось ощущение особой, смущающей душу интимности.

Пола одернула себя, не без успеха переборов опасное направление мыслей и чувств.

Руки заработали с большей энергией. Все! Задание босса можно считать выполненным.

— Готово!

Она скатилась со спины настырного клиента и растянулась лицом вниз на своем полотенце.

— Долг платежом красен. — Том приподнялся. На кожу пролились холодные капли лосьона, сильные пальцы нажали на шейные позвонки. Только тут Пола почувствовала, как напряжены ее мышцы. Мужские руки мяли и массировали ей спину, и отступало напряжение. Ощущение, что и говорить, приятное.

Умелый массажист размял мышцы рук, прошелся вдоль позвоночника. Он спустил с ее плеч бретельки купальника, не встретив противодействия. Когда энергичные пальцы подобрались к пояснице, Пола почувствовала прикосновение его губ у себя на затылке.

— Разве это входит в процедуру?

— Да, это наиболее эффективный и приятный прием. — Он улегся рядом. — Ты, чего доброго, не знаешь и того, что своеобразным массажем можно значительно укрепить мышцы губ?

— Нет, не знаю.

— Я тоже когда-то не знал. Если ты сомневаешься, можно сейчас проверить, так ли это. — Он приник ртом к ее губам, прижимаясь все сильнее и сильнее. Не прерывая поцелуя, перевернул женщину на спину и склонился над ней. Неожиданно для себя Пола почувствовала, что отвечает на поцелуй, что ее пальцы непроизвольно сжимают мужские плечи.

Том поднял голову.

— Ну что, доказал?

— Что?

— Насчет губ. Нет, вижу, ты все еще сомневаешься. Придется продолжить учебу. Попробуем сделать вот так. — Едва касаясь губами ее кожи, он добрался до шеи, потом стал целовать ее плечи, задержался на теплой от солнца коже ключиц.

Ученица вела себя вполне смиренно, но вскоре почувствовала, что купальник уже почти не прикрывает грудь. И вот тут, к своему смущению, молодая женщина почувствовала, что ее как током пронзило мучительное желание ощутить ласку губ на своей груди.

Однако Том вновь припал поцелуем к ее губам. Пола крепче прижалась к мужскому телу, не противясь ласкам. Внутренний голос, попытавшийся предостеречь от соблазна, оказался тихим и невнятным. Его заглушила страсть.

Том поднял голову, с пониманием посмотрел на разгоряченное лицо Полы, затем спустил купальник, обнажив напрягшуюся от чувственного волнения грудь, и припал к ней нетерпеливыми губами. Кожа ощутила его горячее дыхание, потом нежное прикосновение языка к соскам. Пола закрыла глаза, испытав острое наслаждение.

Том потерял самообладание. Застонав, он крепко сжал ее груди в ладонях.

Огонь ответного желания полыхал в ней. Тело больше не желало подчиняться разуму, оно требовало своей доли радости, в которой так долго ему было отказано.

Том угадал состояние женщины и уже не пытался сдерживать себя. Через ткань купальника Пола почувствовала его нарастающее возбуждение.

Если сейчас не вмешается рассудок, свершится неминуемое. Так хочется безоглядно любить этого красивого, сильного мужчину… Но надо же понимать: у них нет общего будущего. Если она сейчас поддастся сладостному желанию, то только свяжет себя. Именно себя, а не его.

Да будь ты наконец благоразумна, Пола Уорд! Ты же его едва знаешь. Впрочем, как и себя в данный момент.

Смущенная, встревоженная, даже немного испуганная, Пола отпрянула от теряющего голову мужчины. Если она так легко уступит сейчас, чем это обернется для нее потом?

Ясно, что она отдаст ему все, ведь осторожность не в ее натуре. А что дальше? Да ничего хорошего. Даже если он и полюбит ее по-настоящему, это не принесет счастья. Ведь в своем деле Клинтон такой же игрок, каким был Микки в своем. Значит, и речи не может быть о нормальной семье. И не будет ощущения надежных тылов, безопасности.

— В чем дело? — Том напряженно вглядывался в ее лицо.

— Мне очень жаль. Я не владела собой. — Пола вздернула бретельки купальника, закрывая грудь. — Мне не стоило поощрять тебя в твоем желании.

— Что за глупости ты придумываешь? Мы же взрослые люди! Поверь, я не из тех, кому женщина наскучит, как только ляжет с ним в постель.

— Знаю. — Пола села, обхватив колени руками. — Дело не в этом.

Их прервал вежливый стук в дверь спальни.

— Да? — отозвался Том.

— Через пятнадцать минут первый завтрак, мистер Клинтон, — донесся откуда-то женский голос.

— Благодарю. — Он наградил Полу сердитым взглядом. — Я не сдаюсь. Считай это краткой передышкой. — Потом встал, схватил свое полотенце и направился в ванную.

Ишь ты! Он, видите ли, не сдается! На что, спрашивается, он надеется? Сегодня они возвращаются в Анахайм, и игра закончится. Уборщица вновь станет уборщицей, а миллионер останется неприступным миллионером. Это обидно, конечно, — кто спорит? Такого со всех точек зрения интересного мужчину она встретила впервые. Жаль, но совсем скоро все кончится, не успев начаться.

До завтрака и во время него они не сказали друг другу ни слова. А завтрак был неплохой — свежайшая ветчина, яйца, ломтики дыни, хрустящие булочки и кофе. По завершении трапезы Том стал участвовать в общей беседе с таким видом, как будто ничего и не произошло.

Радио сообщило, что дороги открыты. Можно ехать.

Тепло простившись с хозяевами и гостями, они выехали около часа дня.

— Как ты думаешь, все прошло гладко? — спросила Пола, когда они двинулись по шоссе вдоль тихоокеанского побережья. — Тебе дадут ссуду?

— Артур сказал, что позвонит мне на неделе. — Том не отрывал глаз от дороги. — У них, по-видимому, есть еще один партнер, и он тоже должен одобрить сделку. Но, кажется, все идет хорошо.

— Я рада, — сказала Пола. — Может, я даже помогла?

На какое-то мгновение лицо Тома осветила улыбка.

— Ты определенно помогла. Их сдерживало мое холостяцкое положение. Считают, что только семьянин может заниматься серьезным делом. Настороженные раньше, они теперь встретили меня очень тепло. И ты всем понравилась.

— Надеюсь, что так.

Какое-то время ехали молча. Неожиданно Клинтон прервал молчание.

— Как долго продержался твой брак?

— Пять лет.

— Что собой представлял твой муж?

— Игрок! Этим все сказано — одержимость, ложь, чередование надежд и разочарований.

Спутник кивнул с понимающим видом.

— Я тоже игрок.

— Оно и видно.

— Это одна из важных сторон жизни. Часть меня самого. Не грошовые ставки на бегах, а игра по-крупному. — Он искоса взглянул на женщину, стараясь предугадать ее реакцию.

— И прекрасно. Для тебя прекрасно. А с меня этого довольно. — Пола прислонилась головой к дверце машины.

— Ну, тут можно поспорить. Есть основание предположить, что и в тебе есть немало от настоящего игрока, неважно, нравится тебе это или нет.

Что тут ему ответишь? Пола Уорд часто шла на риск и обычно дорого за это платила. Тем больше оснований искать человека иного склада, мужчину, на которого можно положиться.

Когда, спустя час с небольшим, они прибыли в Анахайм, Пола отклонила приглашение зайти.

— Мне нужно идти. До свидания! Время прошло весьма приятно.

После предельно вежливых слов прощания Томас Клинтон III как бы между прочим обронил:

— Увидимся, Пола.

Как же им не увидеться? Уборщица придет в назначенный срок. Босс, если будет в приятном расположении духа, возможно, обратит внимание на нее или на результаты ее доблестного труда.

Трудно предположить другой характер их встреч. Неужели же он вознамерится преследовать ее, осыпать подарками, искушать изысканными обедами и билетами в театр? Пола вздохнула. Ах, как трудно будет пройти мимо подобного искушения роскошью человеку, сполна вкусившему сомнительные радости безденежья и одиночества. Но, пожалуй, еще труднее не позволять своим рукам, губам и сердцу тянуться к Тому.

Пола строго осудила себя за рискованное направление своих мыслей. Вслух обозвала себя дурой. После чего приняла твердое решение: ни под каким видом не сокращать расстояние между подчиненной и боссом, выбросить глупости из головы, что прибавит ясности, трезвости в борьбе с вожделением плоти.

Ни в понедельник, ни во вторник, ни в среду мистер Клинтон не давал о себе знать. Можно, конечно, соврать себе, что она рада подобному стечению обстоятельств, но можно и самым честным образом впасть в откровенное уныние. Единственным утешением было то, что Салли, позволив себе несколько ироничных замечаний, перестала наконец говорить на больную для подруги тему.

Обнаружилось, что мысль о приближающемся дне уборки в апартаментах Клинтона вызывает волнение и тревогу. Будет ли хозяин дома? Что он может ей сказать? Что сказать ему в ответ? И, главное, как ей следует вести себя?

Пола не посмела попросить Салли поменяться с ней дежурствами, зная, что подруга вновь начнет читать мораль, стращать, отговаривать.

Четверг тоже день нелегкий — уборка в служебных кабинетах заводского здания. В шесть вечера, уставшая донельзя, Пола поплелась домой, держа под мышкой коробку с жареным цыпленком.

Салли встретила ее с надутым видом. Явно чем-то всерьез недовольна. Чем?

— Эй, подруга, что тут у нас происходит? — спросила из кухни Пола, швырнув коробку на стол.

— Тебе звонили. — Салли остановилась у дверного проема, всем своим видом выражая неодобрение тому, что еще только собиралась высказать. — Мистер Клинтон жаждет встречи с тобой завтра.

— Интересно. Только для этого и позвонил? Мистер Клинтон таким образом решил напомнить своей уборщице о дне уборки? — Пола покачала головой. — Салли, слушай, ты, наверное, голодна? Могу поделиться.

— Спасибо, я уже съела гамбургер. — Подруга явно давала понять, что разговор о загадочном звонке не закончен.

— Ну, ну, давай уж все выкладывай! Что дальше?

— Твой восхитительный начальник желает видеть свою прелестную подчиненную в семь тридцать утра.

— Так рано?! Вот какая у него потрясающая тяга к чистоте!

— У Клинтона для тебя спецзадание. — Салли не сдержала саркастической улыбки. — Приблизительно на пять дней. Сказал, что оплатит все — замену уборщицы, компенсацию тебе за вынужденный прогул и, кроме того, гарантирует сто долларов в день. — Салли ухмыльнулась. — Не думаю, что ты откажешься от подобного предложения. Особо было подчеркнуто, что…

— Что?..

— … что ты должна принести свой паспорт. — Салли сполна насладилась изумлением Полы и после намеренно затянутого молчания сказала: — Он берет тебя с собой в Париж.

4

Салли была права — как не поддаться соблазну осуществить свою давнюю мечту? И вот Пола в своей затрапезной машине у здания, где благоденствует «Клинтон компьютерс». Казалось бы, беги навстречу мечте… Почему же вдруг подступили сомнения?

В багажнике лежал ее чемодан с вещами. В сумочке паспорт, который был в свое время оформлен для поездки в Европу с Микки, проигравшим в конечном счете как всю свою жизнь, так и ее мечту.

Должна ли она ехать теперь?

Трудно отказаться от шанса побывать в Париже, особенно если предложение столь выгодно со всех точек зрения. По всей видимости, даже Салли поняла, что возражать просто глупо. Конечно, если разобраться, это еще одна безумная идея. Сколько их было в ее жизни! Пора бы и одуматься. А тут еще дополнительное испытание быть постоянно рядом с Томом Клинтоном. Какие силы надо иметь, чтобы это выдержать!

Впрочем, еще не приняв окончательного решения, можно же просто зайти и выяснить, что тот задумал.

Оставив чемодан в машине, Пола смешалась с толпой служащих. Уборщица приходила сюда, когда эти спешащие люди уже покидали службу. Сегодня здание выглядело совершенно иначе — светло, многолюдно, а не пустынно и таинственно, как в воскресенье.

Лифт переполнен, значит, видимо, уже больше половины восьмого.

По двое и по трое служащие выходили на нижних этажах. С одиннадцатого на двенадцатый Пола ехала в одиночестве.

По небольшому холлу прошагала к квартире. Хотя и был ключ, сочла за лучшее позвонить. Изнутри донесся голос хозяина.

— Войдите!

Повернула ручку, вошла. В гостиной — никого.

— Эй, заходи, я здесь, в спальне.

Она подошла и встала в дверях. Том мудрил над чемоданами.

— Ты что, едешь куда-то?

Клинтон с удивленным видом повернулся к ней.

— Разве твоя подруга тебе не сказала? Надеюсь, ты захватила паспорт?

Пола с вызывающим видом скрестила руки на груди.

— Я даже не знаю, в чем, собственно, дело. И почему ты думаешь, что стоит тебе лишь щелкнуть пальцами и я тут же буду рядом?

Мистер Клинтон выдержал паузу, отправив в чемодан красивый темно-синий шелковый пиджак. Потом снизошел, ответив:

— Я не прищелкиваю, я побрякиваю монетами.

— Может, я и бедна, но не продаюсь.

Мужчина отступил от шкафа и взглянул на гостью.

— Я тебе еще не говорил, что ты потрясающе выглядишь?

Розовое льняное платье и такой же жакет были куплены в один из набегов на магазины, когда у Микки водились деньги, и Пола знала — костюм ей к лицу. Тем не менее, комплимент хоть и был приятен, но вызвал подозрение.

— Почему ты хочешь взять меня с собой в Париж?

— Потому что думаю, будет ужасно романтично заняться с тобой любовью в Булонском лесу. — Он взял ее руку и нежно поцеловал, что вызвало, если честно признаться, приятную дрожь в теле.

Да, вот такая альтернатива: или заниматься любовью в Париже, или убирать грязь в заводских цехах… Однако…

— Это имеет какое-то отношение к ссуде, о которой ты так хлопочешь?

— О, разве я забыл об этом упомянуть? — губы Тома насмешливо изогнулись. — Да, действительно имеет. Оказывается, у Йенсена и его деловых партнеров в Париже есть компаньон, который в деле активно не участвует. Это финансист по имени Жак д'Арман. Вот он-то и желает непременно лично познакомиться с мистером и миссис Клинтон.

— А с одним мистером Клинтоном он не мог бы познакомиться?

— Эффект, как подсказывают наши с тобой знакомые, был бы не тот. — Том все еще держал ее руку в своей, и лицо у него посерьезнело. — Мне действительно нужна твоя помощь, Пола. Просто сыграй так же, как ты это сделала в Малибу. Чем плохо оплаченный отпуск и бесплатный тур во Францию? Есть что-нибудь получше на примете?

Предложение, что и говорить, заманчивое. Где найти силы противостоять собственной давней мечте?

— Когда нужно отправляться?

— Самолет вылетает из Лос-Анджелеса примерно через два часа. Значит, нам уже пора двигаться. Где твои вещи?

— Внизу в машине.

Том защелкнул чемодан, потом извлек из кармана красивую черную коробочку, явно от ювелира, и, протянув Поле, коротко изрек:

— Подарок.

В бархатном чреве футляра Пола обнаружила обручальное кольцо с бриллиантом и полудюжиной изумрудов. Вот это да! Про такое он Салли ничего не сказал. Что-то уж больно дорого. Значит, и от нее большого ждет.

— Давай будем считать так: мне дали его временно поносить как реквизит спектакля, — заявила она.

— Это уж как хочешь, так и считай! А теперь поехали. — Том взял свои вещи и направился к выходу.

В аэропорту Том завладел ее паспортом и, быстро пролистав его, не без снисходительного удовольствия заметил:

— Чистенький.

Действительно, странички для визовых отметок были девственно белы.

— Да, такая вот бедняжка, — ответила Пола, бодростью тона сумев побороть сочувствие к себе.

В зале ожидания они оказались как раз в тот момент, когда объявили посадку.

— Между прочим, что будем делать с фамилиями? — Почему-то именно она обеспокоилась этим вопросом.

— Фамилиями?

— Да, фамилиями в наших паспортах. Они у нас, как это ни странно, разные. Тебе не пришло это в голову? Мистер д'Арман может невзначай заинтересоваться подобным казусом.

— Вряд ли он увидит паспорта. А если и увидит, то мы скажем, что ты оставила свою девичью фамилию. Поскольку это необходимо тебе по работе.

Ничего не скажешь — умеет быстро и гладко солгать. Совсем как Микки.

Мистер Клинтон с супругой по приглашению стюардессы прошествовали по крытому переходу в самолет. Взглянув на их посадочные талоны, другая приветливая служительница неба указала им на места в первом классе. В первом классе! Пола почувствовала, что ее переполняет радость, но решила, что не стоит показывать спутнику свой телячий восторг. В конце концов ее должны волновать куда более серьезные вещи.

С деланным равнодушием женщина опустилась и роскошное кресло у окна и деловитым тоном поинтересовалась:

— Скажи на милость, что ты имел в виду, говоря про интересы моей работы? Раньше ты ограничивал поле моей деятельности исключительно благотворительностью, не так ли?

— Но ты, надеюсь, никому не успела ничего ляпнуть про благотворительность? Вот и хорошо. Меняем версию. Давай сделаем тебя писательницей! Сама о своих скромных писательских трудах не заикайся. Спросят — пожалуйста: я, мол, не совсем профессионал в своем деле, но пописываю. Не знаю, как там читателям, а мужу нравится.

Пола раздумывала над новой версией ее общественной значимости.

— Да, придумано неплохо. — Говоря это, она возилась с пристежным ремнем, который застрял между сиденьями, попытки его вытащить были безуспешны.

— Позволь мне. — Том высвободил ремень, затем наклонился и застегнул его на талии Полы, причем задержав руки несколько дольше, чем требовалось.

— Терпеть подобное входит в мои обязанности? — спросила та, пытаясь скрыть за ироничным тоном непрошеное волнение. Господи, пусть этот сластолюбец утешится парижскими ночными бабочками, иначе ей грозит беда.

— Внешне нам следует быть нежными друг к другу. Чтобы все было правдоподобно. — С этими словами Том взял ее за подбородок и, прежде чем Пола успела уклониться, поцеловал прямо в губы. Поцелуй был быстрым, но порывистым, если не сказать страстным. Она бы много дала, чтобы не почувствовать в себе ответной реакции. Но нет… Отчего это учащенной сердцебиение, отчего эта слабость в коленях?.. Лишь бы он не заметил ничего, а она-то с собой справится…

Полет в Нью-Йорк тянулся долго, потом нужно было пересесть в другой самолет и еще дольше лететь над Атлантикой. Во всяком случае, Поле на пришлось переводить часовые стрелки, поскольку часов у нее по-прежнему не было.

Ах, Париж! Эйфелева башня, Лувр. Неужели сбудутся ее мечты? Жаль, что условием исполнения является мистер Клинтон.

Когда самолет миновал Ньюфаундленд, ее вдруг смутила мысль, что скудный гардероб вряд ли соответствует статусу супруги американского миллионера. Одни туфли сношены, а у пары из искусственной кожи пришлось самолично замазать трещинки черным фломастером.

— Том, — решилась она высказать свои сомнения. — Что, если я буду одета не так, как нужно?

— Если сомневаешься, сними то, что на тебе надето, — посоветовал тот. — Без одежды ты смотришься весьма неплохо. Гарантирую, против тебя не устоит ни один француз.

Она ущипнула его за руку.

Полет тянулся и тянулся. Им обоим на какое-то время удалось задремать. Короткий сон не принес спокойствия ее душе. Сейчас бы неделю отдыха, в санатории, чтобы прийти в себя. Что же касается Тома, то он восстал ото сна с ясными глазами. По всему было видно — уже готов к предстоящему испытанию.

Пола исподтишка наблюдала, как он вежливо разговаривает со стюардессой. Всего-то и нужно, чтобы та принесла кофе, а человек говорит, говорит… При таких обстоятельствах и Микки стал бы долго болтать. В своих беседах с женщинами тот старательно использовал свое обаяние, сам не замечая, как постепенно иссякает источник его вдохновения.

Самолет наконец совершил посадку. Мистер Клинтон провел спутницу к выходу, раньше всех получил багаж и продефилировал через таможенный пост с отрешенно величавым видом, тем самым совершенно обезоружив таможенников.

Мужчина лет тридцати, смахивающий на агентов секретной службы, которых Пола видела по телевизору в окружении президента, встретился глазами с Томом и двинулся им навстречу. Оказывается, он вовсе не таинственный Жак д'Арман, а его помощник с совершенно непроизносимым именем. Он неплохо говорил по-английски и, лопоча что-то незначительное, проводил гостей к лимузину с шофером.

Они выехали на шоссе. Пола смотрела вдаль в надежде мельком увидеть Эйфелеву башню, но дорога, судя по всему, шла мимо города.

А самоуверенный попутчик даже не замечает ее разочарования. Внимание человека сосредоточено на помощнике властительного хозяина. Мистер Клинтон умно говорит и по ходу дела задает хорошо продуманные вопросы.

У каждого свои заботы. Но неужели так и не удастся осмотреть Париж? Тогда она устроит изрядную взбучку своему повелителю. Пола поудобнее устроилась на сиденье, чтобы наблюдать мелькавшие за окном пейзажи французской провинции.

Наконец шофер направил машину в каменные ворота и свернул на аллею. Дорога шла в гору через зеленый парк. Впереди за деревьями показались каменные башенки, и Пола тут же позабыла, что ей не пришлось осмотреть город.

— Замок относится к четырнадцатому веку, хотя был частично разрушен пожаром и перестроен в восемнадцатом, — объяснил сопровождающий.

Перед ними предстал четырехэтажный дом, в котором, судя по занимаемой им площади, могла бы поместиться пара первоклассных отелей. Смущенная его великолепием, женщина вынуждена была признаться, что никогда не видела ничего подобного, разве только в кино.

— Очень внушительно, — заметил мистер Клинтон. — Здесь, должно быть, довольно большой персонал.

Уместное замечание для миллионера. И ведь он прав. Глядя на этот огромный дом, можно понять, почему аристократы держат многочисленную прислугу, этих верхних и нижних горничных. Вот уж простор для уборщицы!

Поднявшись по широким каменным ступеням, они вошли в холл, напоминавший зал ожидания на Центральном вокзале. И, действительно, как отметил помощник д'Армана, парадные покои с лепными потолками и мраморными полами — достаточный повод для того, чтобы сюда приезжали многочисленные экскурсии, которые милостиво разрешил хозяин.

Насторожил старинный подъемник. Пола невольно ухватилась за руку спутника, когда начал работать его скрипучий механизм.

Стоило ли подниматься, глядя через решетку на смену этажей, чтобы выяснить, что месье и мадам д'Арман отсутствуют? Правда, их заверили, что хозяева скоро вернутся. К сожалению, посочувствовал управляющий домом, гости не смогут познакомиться с двумя молоденькими дочерьми д'Арманов: старшая, Жизель, уехала на соревнования с конноспортивной командой Франции, а младшая, Мари-Луиза, проводит с друзьями каникулы в Швейцарии.

Том поблагодарил любезного провожатого за помощь. Пола тем временем с восторгом оглядывала их апартаменты.

Это была огромная комната с камином, устланная толстыми коврами. Взгляд Полы переходил с необычно громоздкой кровати с пологом на сверкающие полировкой встроенные гардеробы, на обои с изысканным рисунком и великолепную люстру.

Она прошла через комнату, открыла застекленные двери и очутилась на большом, во всю длину комнаты балконе. Отсюда открывался вид на сад с дорожками, окаймленными яркими цветами, арочными шпалерами, увитыми розами.

— Изумительное место. — Пола шумно втянула в себя воздух.

Подошел Том и, обняв за талию, прижался щекой к ее волосам.

— Ты бы хотела жить в таком доме?

— При условии, что не должна буду здесь убираться. — Она прислонилась к нему и закрыла глаза, наслаждаясь близостью этого удивительно притягательного мужчины. — Впрочем, меня вполне устроило бы уютное маленькое калифорнийское бунгало…

Физическая усталость и одновременно глубокий душевный покой вот что сейчас испытывала молодая женщина. Как странно, но в объятиях этого человека она чувствовала себя очень комфортно.

— Устала? — тихо спросил он.

— Угу.

Том подвел ее к кровати и откинул покрывало.

— У тебя такой вид, как будто в тебе что-то отключилось.

— Верно. Знаешь, так вымоталась, кажется, на руках и ногах по пудовой гире, — призналась Пола, опускаясь на край постели. Так и хотелось откинуться на подушку и заснуть, не раздеваясь. А как потом разгладить смятое платье? Нет, надо взять себя в руки. — Ты знаешь, я так устала, что и раздеваться не хочется.

— Кто, если не муж, поможет в трудную минуту? — С озорным видом Том снял с нее жакет, потом расстегнул молнию на платье. Слишком раскисшая, чтобы возражать, Пола позволила ему стащить с нее платье и смотрела, как тот вешает одежду в гардероб. Уютно чувствовать себя ребенком, которого укладывают спать.

Туфли сами по себе свалились с ног, а Том опустился на колени и стал осторожно стягивать с нее колготки. Прежде чем снять их, мужчина оставил мимолетный поцелуй на бедре.

Полу пробрала приятная дрожь. Внутренний голос предупредил: не забывай, ведь это муж на пять дней. Но тем не менее она молча продолжала смотреть на него сквозь пряди своих белокурых волос, сонно сознавая, что соблазнительна в своем розовом белье. Конечно, следует прикрыться и этого излишне смелого мужчину окоротить…

— Ты уже спишь? — поддразнил Том.

— Не уверена.

— Давай проверим. — Том сел рядом и зарылся лицом в волосы. Губы отыскали впадинку на шее и с медленными поцелуями стали спускаться все ниже и ниже.

Внезапно он остановился и отодвинулся в сторону.

— Ты спишь, — сказал он.

— Да, но вижу романтические сны, — услышана Пола свой голос.

Последовало минутное молчание. Молодая женщина с трудом разлепила веки и взглянула на человека, склонившегося над ней. Какое странное выражение на его лице… Злится? За что?..

— Ты даже не представляешь себе, как мне хотелось бы воспользоваться твоим состоянием. — В голосе странная хрипотца. — Но если мы станем заниматься любовью, мне нужно, чтобы ты ощущала каждую секунду нашей близости…

Он опять поцеловал ее и погладил по животу. Пола лишь угадала, что ее закрыли одеялом, и услышала, что мужчина встал и ушел прочь.

Ей хотелось позвать его, уговорить вернуться. Хотелось сказать, что так хочется согреться в его объятиях. Но она уже спала.

Странное пробуждение. Уже не сон, еще не явь, но откуда тогда эти пузырьки? Брызги пены щекотали кожу, лезли в нос. Она уткнулась лицом в подушку и чихнула.

— Ну разве можно так обращаться с хорошим шампанским?

Знакомый голос вывел из забытья. Пола с ужасом поняла, что уже вечер. Шторы задернуты, и люстра заливала мягким светом комнату. Бессовестно проспать свой первый день во Франции!

— Ты не имел права разрешать мне спать так долго! — воскликнула Пола, принимая от Тома бокал, которым он водил у нее перед носом. — Где ты был?

— Наш хозяин вернулся. — Том взял с ночного столика свой бокал и чокнулся с Полой. — За успех!

— За честность! — сказала и отпила глоток. Действительно, хорошее шампанское. Пересохший рот оценил его восхитительный вкус.

— Месье д'Арман с супругой имеют честь пригласить нас на прием, который они устраивают сегодня вечером, — провозгласил мистер Клинтон. — Это дает нам возможность встретиться с нужными людьми, а ему позволит понаблюдать за нами и оценить, насколько мы соответствуем его представлению о достойных партнерах.

— Ему? — переспросила Пола. — Разве мнение мадам д'Арман ничего не значит?

— Нам важно мнение Жака. А по моим сведениям месье строго придерживается сугубо консервативных традиций, поэтому он не должен ничего заподозрить в отношении нас. Так что веди себя как можно осторожней.

Ну что ж, она на работе. Деловая командировка, хорошая оплата…

— Какие-нибудь указания?

— Да. — Том забрал у нее пустой бокал. — В течение вечера можешь выпить еще два бокала шампанского и больше ничего алкогольного. Нельзя допустить, чтобы кто-то из нас перебрал.

Уже готовая обидеться, Пола при последних словах немного успокоилась. По крайней мере, он и себя имеет в виду.

— Кто там будет? — Она села, завернувшись в простыню. — Должно быть, сплошные толстосумы. А у меня, как на грех, нет подходящего наряда.

— Жалко, что ты не можешь оставаться в неглиже. Вид просто сногсшибательный. — Том ухмыльнулся. — Слушай, скажи прямо, ты хочешь, чтобы я повез тебя по магазинам и приодел?

Ему ответом был возмущенный взгляд.

— Вовсе нет! Я просто стараюсь как можно лучше выполнить свою работу. — Вот ведь, неглупый человек, а считает, что она из тех, кто напрашивается на дорогие подарки!

Видимо, срабатывает привычка платить женщинам за услуги. Да не будет ему никаких услуг. Пусть и не мечтает. Только она расслабилась от его близости, он тут же отрезвил своим слишком прагматичным предложением.

— Надень что-нибудь простое и классическое, — сказал Томас таким тоном, будто не заметил ее реакции. — От тебя требуется немного: чтобы ты вела себя достойно. В основном все внимание будет направлено на меня, а ты должна с интересом слушать беседу.

— Задача понятна. — Опершись подбородком на колени, Пола наблюдала за Томом.

Как мало она его знает. Иногда казалось, что они давние друзья. Легко было представить их настоящей супружеской парой. И тут же какое-то неосторожное слово, мимолетный жест или выражение лица напоминали о том, что перед ней безжалостный честолюбец, который, не колеблясь, пойдет на обман, чтобы получить желаемое.

— Мистер Клинтон, то, что мы делаем, — ведь это, наверное, неэтично? Я имею в виду, вы не собираетесь надуть этого человека, правда?

— Немного поздновато для угрызений совести, тебе не кажется? — Клинтон поднялся, и только тут бросилось в глаза, что он переоделся в строгий и элегантный костюм. — Нет, я всего лишь пытаюсь получить ссуду. И не забывай: твоя задача исправить то, что ты напортила, появившись полуголой в моей спальне.

— Который час?

— Почти семь. Через несколько минут внизу откроется буфет. Предполагаю, что ты проголодалась?

И тут Пола обнаружила, что действительно ужасно хочет есть.

Светло-голубое платье с круглым вырезом, по всей вероятности, вполне отвечало рекомендациям Томаса. Впрочем, кто его знает? Сидит в кресле с английской газетой в руках и не обращает на нее никакого внимания.

Как обычно, проблема была с прической. Поскольку Поле надоело все время убирать со лба пряди, она гладко зачесала волосы назад и надела серебряный обруч. Эффект получился необычный: ее большие голубые глаза сияли на открытом лице словно две звезды.

Пола наложила косметику и, обрадованно рассматривая себя в зеркале, решила, что выглядит вполне как леди из общества. Во всяком случае, хотелось надеяться, что это так.

— Ну? — спросила она.

Мистер Клинтон небрежным движением отложил газету и созерцал результаты ее усердия. У Полы опустились руки — что-то сделала не так? Подвела? Но сердитый джентльмен оттаял и с восхищением присвистнул.

— Они просто обалдеют. — Он встал и предложил ей руку. — Пошли, красавица.

Женщина оперлась на твердую мужскую руку, и «супруги» вышли в холл. Готова Пола Уорд или нет, но миссис Томас Клинтон III вступала в свет.

5

Буфет располагался в сверкающей столовой на втором этаже, где чета д'Арман, очевидно, обычно принимала гостей. На первый взгляд здесь было не меньше ста пятидесяти человек, по большей части среднего возраста, некоторые постарше. Все разодеты в пух и прах, и все не иначе как пользовались услугами дорогих модельеров. Больше всех поражала высокая блондинка в шифоновом одеянии свободного покроя. С царственной осанкой, но без малейшей аффектации она, как балерина, скользила между гостями.

— Симона д'Арман, — сообщил тихим голосом Клинтон. — Раньше была актрисой, и, как я слышал, очень хорошей… но после замужества бросила сцену.

В их сторону повернулся седовласый мужчина. Должно быть, это и есть месье д'Арман. Невысокого роста, он тем не менее выделялся среди собравшихся особой статью, необычным контрастом седины волос и загорелого лица, живым и в то же время несколько настороженным выражением глаз. Сколько ему, сорок? Или больше? Не угадать. Но взгляд удивительный — от такого ничего не скроется. Все видит в каждом уголке зала. В том числе и каждый жест своей жены.

Д'Арман дал понять, что новоприбывшие замечены, и Пола почувствовала на себе его оценивающий взгляд. Тот кивнул жене и не спеша направился к гостям.

— Мадам Клинтон, рад познакомиться с вами. Сожалею, не смог увидеться раньше, но ваш муж сказал, что вы отдыхаете. — Месье окинул внимательным взглядом миссис Клинтон, и Пола порадовалась, что надела платье такого консервативного стиля.

— У вас прелестный дом, — откликнулась она на любезность хозяина. — Благодарю вас за приглашение.

К ним подошла Симона д'Арман, снова последовал обмен приветствиями.

— Прошу вас, пойдемте к столу, — сказала Симона по-английски с очаровательным легким акцентом.

Обе женщины вместе направились к буфету. Еда была изысканной — омары и крабы, паштет и различные сыры. Пола отдавала должное яствам, но главный ее интерес был сосредоточен на хозяйке.

Хорошо поставленный голос Симоны действовал на нее умиротворяюще, даже когда та повернулась к кому-то и заговорила по-французски. И не понимая смысла слов, было ясно, что эта женщина великолепно владеет утонченным искусством радушного гостеприимства, умея притом оставаться в тени.

Интересно, многим ли французским женщинам дано играть заметную роль в бизнесе или же так обстоит дело только здесь, в этом доме? Это удел редких экземпляров, каким является хозяйка дома? Жак тоже не прост. Уделяя внимание кому-то одному из гостей, он держит под своим контролем всех. Что заставляет его быть таким настороженным? Только сегодня или всегда?

А что делает мистер Клинтон? Есть отказался. Почему? Возможно, счел, что с тарелкой в руках будет неловко обмениваться рукопожатиями, а как раз этим ему пришлось усердно заниматься по мере того, как Жак вел его через весь зал. Всякий раз, когда его представляли новой группе гостей, мужчины ему почтительно кивали, а женщины пристально разглядывали.

— Надеюсь, вам у нас нравится? — Симона подвела Полу к кушетке. — Я слышала, вы новобрачные.

Пола кивнула. Лгать этой прелестной, доброжелательной женщине почему-то труднее, чем кому-то еще.

— Как это романтично приехать во Францию… надеюсь, не только ради финансовых вопросов, — заметила хозяйка. — Вы тоже чем-то занимаетесь?

Прежде чем произнести заранее заготовленный ответ, Пола сделала глубокий вдох.

— Не решусь назвать себя писательницей, но тем не менее немного пишу.

— А, но ведь это не мешает вам помогать мужу? — Не дожидаясь ответа, Симона продолжила: — Хотя, насколько я знаю, американские женщины не растворяются в делах своих мужей.

— Мы… у нас, конечно, хватает независимости. — Мадам д'Арман не дала понять, осуждает ли она излишнюю самостоятельность американок или завидует им. — Муж упомянул, что вы актриса. Мне так хотелось бы увидеть вас на сцене.

По прелестному лицу Симоны пробежала тень.

— Давно прошли те дни… Остались лишь воспоминания о прекрасном времени: я была так молода и свободна. А сейчас… Конечно, замечательно, что у меня две красивые дочери. Мне бы очень хотелось вас с ними познакомить.

Странно, что о муже ни слова. Пола подыскивала какой-нибудь достойный ответ на любезные слова, но тут вернулись мужчины.

— Надеюсь, дамы не откажутся с нами потанцевать, — с низким поклоном сказал Жак.

Зазвучал вальс. Том протянул руку Поле. И та встала, согретая теплом его улыбки. При этом она невольно отметила, как чопорно приняла Симона предложенную мужем руку, будто тот был официальным распорядителем на чужой свадьбе. Тем временем Клинтон, уверенно вальсируя, увел свою партнершу в другой конец зала.

— Ты пользуешься большим успехом, — заявил он, словно награждая неуспевающую школьницу хорошей оценкой. — И, видимо, уже успела подружиться с хозяйкой дома.

— Она мне нравится, — призналась Пола.

— Не очень-то откровенничай. Помни старую поговорку военного времени: длинный язык топит корабли.

Звуки вальса смолкли. Супруги Клинтон вместе с другими гостями прошли в соседнее помещение, явно специально предназначенное для приема гостей: там и сям группами расставлены красивые кушетки с позолоченными спинками и для танцев оставлено место. В углу располагался оркестр. Скрипки исполняли какую-то печально-трогательную мелодию. Конечно, в этом доме не могло быть и речи о рок-н-ролле.

— Кстати, ты танцуешь что-нибудь из классического репертуара? — спросил Том вполголоса.

— Да. — Бальные танцы были единственным общим хобби у них с Микки, и Полу порадовала возможность продемонстрировать, что, по крайней мере, в одном она может соперничать в элегантности с другими гостями.

В ночном клубе, возможно, пары и танцевали, тесно прижавшись друг к другу, но сегодня вечером Том и Пола приличия ради сохраняли между собой небольшую дистанцию, легко кружась в танце.

От прикосновения мужской руки к своей талии Пола почувствовала, как по всему телу пробежала теплая волна. Странно, насколько легко они угадали друг друга; подстроились под нужный ритм и теперь так синхронно двигались, будто за плечами большой опыт танцевальной науки светских раутов.

Том был прекрасным партнером, которому легко и приятно подчиняться. Жаль, но танец вскоре закончился. Нужно снова возвращаться к напряженной работе.

Не отпуская женщину от себя, Клинтон искусно лавировал от одной группы людей к другой. Пусть и непонятно, о чем лопочут на своем французском языке гости, это не мешает делать всепонимающий вид и всех одаривать лучезарной улыбкой.

Многие женщины пытались с ней заговорить на ломаном английском. Как оказалось, при радушном отношении можно довольно сносно общаться с помощью жестов.

Рядом с Полой остановился Жак.

— Вы прекрасно танцуете, — сказал он. — В Америке часто этим занимаетесь?

— Не так часто, как мне бы хотелось. — Пола бросила взгляд на своего воображаемого мужа, но он лишь ободряюще улыбнулся издалека, продолжая разговаривать с кем-то из гостей. — Как вам, вероятно, известно, Томас вообще-то избегает бывать в обществе.

— А, да. Поэтому никто и не знал, что он женат.

В его словах Пола не заметила ни тени подозрений, но то, что Жак был рядом, тревожило. Эти проницательные серые глаза ничего не пропустят.

Оркестр кончил играть самбу, и снова зазвучал вальс.

— Окажите честь потанцевать со мной, — сказал Жак.

— О да, с удовольствием.

После танца с Томом было странно выходить на площадку с этим незнакомцем. Однако ей удались выдавать из себя улыбку, когда на талию легла рука Жака.

Он танцевал с плавной грацией, и, как оказалось, следовать за ним было легко, хотя никакой искры между ними не возникло. Не то что в танце с Томом.

Инстинктивно Пола осмотрелась вокруг. И заметила озабоченную Симону. Мадам д'Арман разговаривала с официантом, жестом указывая на поднос с пустыми бокалами из-под шампанского, Пола поняла, что хозяйка всецело поглощена тем, чтобы прием прошел гладко.

Развлекать гостей входило в обязанности Симоны. Неудивительно, что хозяйка, видимо, ничего не имела против того, чтобы ее муж вальсировал с целой чередой других женщин. Для четы д'Арман это был деловой прием, и только, так же как и для четы Клинтон.

— Бывали во Франции раньше? — вежливо спросил Жак.

— Нет, один раз я собиралась приехать, но… — Она чуть не обмолвилась о своем бывшем муже. — Но теперь, когда я здесь, я просто в восторге.

— Как мило с вашей стороны, — улыбнулся Жак. — Ведь вы видели лишь сельские пейзажи да мой дом.

— Все, что я видела, производит незабываемое впечатление. — Боже правый, она будто участвует в конкурсе на звание «мисс Америка», пытаясь за десять секунд ответить на вопросы, никого не обидев.

Где же этот чертов Клинтон? О, вот он, стоит в сторонке и наблюдает. Одобрительно кивает. А так хотелось бы, чтобы, увидев ее в объятиях другого мужчины, он испытал хоть каплю ревности.

Чушь, конечно, но было бы приятно. Не забывается ли Пола Уорд? Она ведь не жена мистера Клинтона, даже не подруга, не возлюбленная, ее просто наняли, чтобы сыграть роль в этом спектакле. В данный момент она очаровывает месье д'Армана, и именно за это ей и платят.

Да, чушь приходит ей в голову. Том и не думал притворяться, что между ними есть что-то кроме деловых отношений. Но все равно обидно. Делал же ей комплименты, давал понять, что не прочь вступить с ней в связь…

Вальс закончился шумным аккордом. Рядом с Полой уже стоял другой мужчина и приглашал на следующий танец. Согласилась. Конечно, предпочла бы танцевать с Томом, но, во-первых, тот не выражал своего желания, а во-вторых, нельзя позволить обойтись невежливо с кем-то из друзей д'Армана.

Напоследок оркестр сыграл вариацию на тему «Марсельезы», и гости стали разъезжаться.

Выходя, несколько мужчин остановились, чтобы пожать Тому руку. К удивлению Полы, и к ней подошли несколько женщин и на прощание мягко похлопали ее по плечу или по руке, как будто они были давними знакомыми.

После того как все ушли, подошла Симона и взяла гостью под руку. Обе женщины вместе медленно направились к лестнице вслед за мужьями.

— Думаю, вы еще не привыкли бывать с мужем на таких больших сборищах, но справились со своей ролью преотлично, — заметила Симона. — Гораздо лучше меня, когда я была невестой.

— Я бы никогда не смогла так все организовать. — Что было правдой. — Вечер прошел идеально.

Симона с чисто галльской небрежностью слегка пожала плечом.

— Весь фокус в том, чтобы правильно выбрать прислугу. Да вы сами скоро научитесь. Устраивать приемы нетрудно, когда это единственная твоя забота и обязанность.

Опять эта горестная нотка в голосе.

— Но ведь у вас наверняка есть и другие занятия, особенно теперь, когда дочери подросли.

— Мой муж придерживается очень традиционных взглядов. — Симона говорила тихо, чтобы никому не было слышно. — В молодости мне это нравилось — быть под чьей-то постоянной опекой. Но теперь подобная опека становится немного обременительной… — Тут милая собеседница нахмурилась, как бы осознав, что сказала больше, чем хотела. — Впрочем, я вовсе не жалуюсь. Жизнь ни у кого не бывает идеальной.

Они поравнялись с мужчинами, пары обменялись словами прощания, и Том с Полой поднялись наверх.

Как только за ними закрылась дверь, Том прижал ее к себе и наградил поцелуем.

— Ммм. — Пола положила голову ему на плечо. — Совсем как настоящие супруги.

— Ты была изумительна! — Том медленно провальсировал с ней по комнате. — Всем моя жена ужасно понравилась и на Жака тоже произвела очень хорошее впечатление. Симона, я полагаю, всегда очень сдержанна, даже с теми, кого хорошо знает, а с тобой сразу сошлась.

— Хотела бы я узнать ее получше, — задумчиво проговорила Пола. — Знаешь, мне так неприятно лгать ей.

— Утешься тем, что твоя ложь нам на пользу. — Том снова обнял ее. — Мы с тобой прекрасная команда, дорогая.

Прекрасная команда! Да, судя по всему, и ему и ей удастся, видимо, до конца выдержать свои роли. Но жаль, тем не менее, что о ней Клинтон говорит лишь как о члене команды, а ей-то сдуру показалось, когда они танцевали, что между ними протянулась ниточка иного свойства… Но тот по-прежнему все сводит к деловому сотрудничеству.

— Устала? — Том потрепал ладонью ее волосы. — Считаю, что ты заработала премию. Как насчет того, чтобы я помассировал тебе спинку?

— Звучит заманчиво. Я когда угодно готова к подобной процедуре.

Раз не намечается ничего более романтичного, пусть хоть массаж даст иллюзию близости. Тем более, что сейчас он более чем кстати. Продолжительный полет, треволнения, связанные с официальным приемом, общая нервозность, сама необычность обстановки все это, вместе взятое, утомило вконец. Массаж к тому же невинная забава, отвлекающая от мыслей об опасности нового поворота в их взаимоотношениях.

И надо же! Только Пола успела настроить свои мысли на спокойный лад, как тут же что-то резко поменялось в настроении. Когда пальцы Клинтона коснулись ее кожи, неожиданно оба одновременно осознали, что их чувства друг к другу претерпели изменения.

Его руки ласкали, а не растирали ей плечи, при его прикосновении дыхание Полы стало прерывистым. И тут кто-то легонько постучался к ним.

— Черт! — Том подошел к двери. — Да?

— Месье д'Арман спрашивает, не зайдете ли вы к нему в кабинет, — сообщил мужской голос.

— Да, конечно. Сию минуту. — Том прикрыл дверь и с удрученным видом повернулся к Поле. — Вот чем кончился такой многообещающий массаж.

Пола села.

— Что, по-твоему, ему нужно?

Клинтон провел расческой по волосам и посмотрел на себя в зеркало — все ли в порядке с костюмом?

— Д'Арман ночная сова. Любит назначать встречи за полночь, я уже слышал про его чудачества. К тому же, видимо, он успел-таки досконально проверить мое финансовое положение. Ну, вот сейчас все и решится — или речь пойдет о его готовности вступить в деловые отношения, или же на сделке будет поставлен крест.

— Удачи тебе. — Пола нервно сцепила пальцы.

— Если я проиграю, то могу хоть рассчитывать на утешительный приз? — поддразнил он.

— Там посмотрим.

— Ладно. Иду! — Том приблизился, быстро поцеловал ее и стремительно вышел.

Нервничая, Пола вновь легла. Многое зависит от того, что скажет Жак д'Арман в следующие несколько минут. Если ссуда будет выплачена, компания Томаса, вероятно, наживет целое состояние. Если же месье откажет…

Том, несомненно, будет искать помощи где-нибудь еще, хотя надо смотреть правде в глаза — немногие возможные инвесторы располагают необходимой ему суммой. Предположим, француз раскошелится и утолит непомерный аппетит Клинтона. Что тогда? Тогда сразу же отпадет необходимость в услужливой компаньонке. А если откажет? Для нее результат остается тем же: как только Йенсены и Жак д'Арман выйдут из игры, опять-таки станет не нужна Пола Уорд, супруга напрокат. Естественно, Клинтону уже не понадобится подставная жена.

Трезво рассуждая, оно и к лучшему. Именно этого ей и хотелось совсем недавно. Сама себе твердила: быстрей бы кончился спектакль с ее лживой ролью. А подошел неизбежный конец, и отчего-то грустно стало…

Клинтон перестал быть для нее чужим, посторонним. Ведь они вместе старались обеспечит фирме «Клинтон компьютерс» процветание. Да, да, и она, Пола Уорд, тоже по мере сил способствовала этому. Отсюда, наверное, глупое допущение, что он видит в ней нечто большее, чем «жену напрокат». Конечно, глупо!

Не забудем, Томас Клинтон очень похож на Микки. Он так же, как и тот, смотрит на все сквозь призму наживы. На первом месте — деньги. Любовь, близость, надежность — куда менее существенны.

Время тянулось медленно. Пола успела принять душ, высушить волосы. Пора ложиться. Снова делить с ним ложе? На этот раз страхи терзали ее не так, как прежде. «Супруги» уже провели ночь вместе, и все прошло без всяких осложнений. Пола решительно откинула с кровати покрывало, легла и закрыла глаза.

Но, несмотря на усталость, заснуть никак не удавалось. Что там у Клинтона? Чем кончится дело? О чем говорил Жак? Нет, пока не вернется Том, о сне не может быть и речи.

Пола села и стала листать номер журнала «Ньюсуик», купленный ею в аэропорту. Три раза прочитав редакционную статью и не поняв ни слова, отбросила журнал в сторону.

Шаги в холле. Дверная ручка повернулась, и в комнату вошел Клинтон. Выражение лица — решительное.

— Что произошло? — Пола обхватила руками колени и выжидательно посмотрела на него.

— Он сделал мне солидное предложение. — Том снял пиджак и повесил его в гардероб, со стуком сдвинув остальные вешалки.

— Хорошее?

— Если считать, что уступить им пятьдесят процентов акций хорошо, то тогда это великолепное предложение. — В голосе, несомненно, звучали саркастические нотки.

— Ах, вот как! И что же ты ему ответил?

— Сказал, что подумаю. — Он расстегнул ремень брюк. Очевидно, то, что за ним наблюдает женщина, нисколько его не беспокоило. Пола отвернулась и сидела, глядя в сторону, пока тот облачался в пижаму.

Ну вот и все! И надо быть благодарной судьбе за то, что маскарад, видимо, окончен. Вероятней всего не дальше чем завтра миссис Томас Клинтон перестанет существовать и останется разве что в тоскливых воспоминаниях той, которая довольно удачно исполняла ее роль.

— Мы сразу уезжаем домой?

— Нет еще. — Том выключил верхний свет и опустился в постель рядом с ней. Гореть осталась только лампа на ночном столике, отбрасывая на них золотистый свет.

— Мы еще здесь побудем какое-то время? — Пола придвинулась к нему ближе, инстинктивно стараясь смягчить горечь его разочарования. — Могли бы осмотреть Париж.

— Обещаю, в понедельник повезу тебя осматривать город. Дадим время Жаку передумать. — Том рассеянно взглянул на молодую женщину.

Взгляд не влюбленного. Какую новую игру замышляет этот человек?

— А если Жак не передумает?

— На несколько дней мы едем на Ривьеру. Жак любезно предложил пожить на его вилле в Кап-Феррате до конца нашего несколько затянувшегося медового месяца.

Что-то настораживало в его словах или тоне.

— У меня такое чувство, что ты не все мне говоришь.

Том засмеялся.

— Тебя не проведешь, дорогая. Что там ни говори, ты идеально подходишь для такого рода проделок.

— Эй! — Пола села, не сознавая, как мягкий свет лампы играет на ее шелковой прозрачной сорочке, четко обозначая контуры ее стройной фигуры. — Ты же говорил, что мы не делаем ничего неэтичного.

— Ну… не совсем. — Подложив руки под голову и сжав губы, он внимательно наблюдал за Полой. — Думаю, мне не удастся убедить тебя спать раздетой? Конечно, и в кружевах ты выглядишь соблазнительно, но среди ночи нам, может быть, захочется заняться чем-нибудь интересным…

Пола выставила перед собой руки.

— Среди ночи? Брось ты, Бога ради, и расскажи все до конца. Я хочу знать, что ты задумал на этот раз, Том Клинтон.

— Я просто намекнул нашему гостеприимному хозяину, что он не единственный во Франции, кто заинтересован в компании «Клинтон компьютерс».

— Вот как?!

— Я, мол, знаком с несколькими банкирами на Ривьере, которые, может быть, не прочь заключить со мной сделку. Причем не запрашивая кабальных пятидесяти процентов. — На лице Тома вновь появилось выражение азарта. Игрок заранее предвкушал победные очки.

— А на самом деле ты не знаешь никаких банкиров?

— Вообще-то знаю. Один из них, кстати, был здесь сегодня вечером и передал мне приглашение на ланч, если мы решим съездить в Ниццу. Он сам как раз туда направляется.

Пола нахмурилась. Что-то здесь было не так.

— Но ты сказал «проделка».

— Я действительно знаю нескольких банкиров, и у них достаточно средств, хотя маловероятно, что они заинтересуются чем-то настолько рискованным, что я имею честь им предложить. Надеюсь, Жак оценит ситуацию не так трезво, как я, и клюнет на подначку.

— Послушай. — Пола опять скользнула под покрывало. — И что же, мне опять надлежит притворяться твоей милой женушкой, но теперь уже в присутствии новых людей? Во-первых, у нас ничего не выйдет, а во-вторых, это окончательно подорвет мою репутацию.

Том откровенно расхохотался.

— Что тут смешного?

От смеха тот не сразу смог ответить.

— Думаешь… думаешь, мнение кучки французских финансистов… имеет какое-то значение…

— … Для уборщицы из Анахайма? Это ты хочешь сказать? Благодарю за тактичный намек. Да, я знаю, что не отношусь к вашему классу, мистер Томас Клинтон, но не стоит так грубо это подчеркивать. — Она откатилась от него на край постели, чувствуя жгучую обиду.

— Послушай, я вовсе не это имел в виду. — Его губы прикоснулись к ее затылку. — Уедем, и ты никогда больше не увидишь ни одного из тех, с кем здесь познакомилась.

Что верно, то верно… Скоро закончится спектакль, вымышленная жена навсегда уйдет из жизни Томаса Клинтона. Разве что встретятся невзначай в его квартире — она с пылесосом в руках, он — спешащий на очередной прием. Что бы подумала Симона д'Арман, если б узнала про ее тайну?

— С меня довольно, — заявила она, стараясь увернуться от его щекочущих поцелуев. — Если хочешь отправиться на Ривьеру, тебе придется поехать без меня. В конце концов, может же молодая жена устать, заболеть или, скажем, просто выкинуть обидный для мужа фортель?

— Ты устала. — Мужчина потянулся и выключил лампу. — Поговорим об этом утром.

Пола лежала, не шевелясь, пока не услышала, что его дыхание стало равномерным.

Как бы ни убеждал Том в обратном, ни в коем случае нельзя соглашаться на поездку. И прежде всего потому, что уже нет сил терпеть близость этого человека. Что она, железная, что ли? Быть с ним в одной комнате, лежать в одной кровати и делать вид, что он ей безразличен? Нет, такое добром не кончится.

6

Следующий день был воскресным. Супруги Клинтон поднялись рано, чтобы отправиться в церковь вместе с д'Арманами. Служба проходила на французском языке в деревенской церкви близ поместья, а не в большом соборе, как ожидала Пола.

Симона то и дело поправляла на голове шляпку с маленькими полями, пытаясь скрыть от окружающих свои покрасневшие глаза. Может быть, кто-то и не заметил, но Пола сразу обратила на это внимание. Просто усталость? Или у них с Жаком произошла размолвка? Месье, как всегда, был учтив и обходителен, но Поле показалось, что губы у него зло поджаты, чего накануне вечером вроде бы не было.

Когда они вернулись домой, Том принял приглашение Симоны сразиться на теннисном корте. Пола осталась на террасе с Жаком; оба, не спеша, пили кофе, греясь в лучах солнца, проникавших через увитую плющом шпалеру.

Жак нервно барабанил пальцами по ручке кресла, не отрывая взгляда от двух фигур, носившихся по корту.

— Вы играете? — спросила Пола.

— Что? — Вздрогнув, тот обернулся.

— В теннис. Вы играете в теннис? — Тема для разговора вроде бы вполне невинная, впрочем, Пола уже начала в этом сомневаться.

— Нет, я люблю верховую езду, как и моя дочь. — Жак помолчал. — А вы, мадам Клинтон, занимаетесь спортом?

— Кто, я? Самое большее, так целый день вожу по комнатам пылесос. — Тут же сообразив, что она выпалила, Пола затаила дыхание.

Но собеседник посмотрел на нее с явным одобрением.

— Вы не гнушаетесь работой по дому? Это похвально, когда женщина так заботится о своем доме.

— По-моему, семейная жизнь имеет очень важное значение, — согласилась та, испытав огромное облегчение. Аристократ ничего не заподозрил.

— Разве вы не хотите сделать карьеру? — спросил тот. — Как я понял, для многих американок именно это самое главное.

— Пока мне не хотелось бы ничего менять в моей жизни. — Сказала и осталась довольна собой — не допустила откровенного вранья.

— Хорошо, очень хорошо. К сожалению, многие женщины постарше, видя, какую беспечную жизнь ныне ведут девушки, начинают испытывать неудовольствие своим положением исключительно хозяйки дома.

Вот теперь месье, видимо, намекает на Симону. Значит, они действительно поссорились.

— Люди меняются. — Она увидела, как Симона ловко отбила подачу. — Иногда то, что когда-то устраивало человека, позже кажется ему неприемлемым.

Поле хотелось хоть чем-то заочно помочь Симоне, однако Жак понял ее замечание иначе.

— Разделяю ваше мнение, — сказал строгий собеседник. — Моя жена хочет вернуться к временам своей юности, когда была актрисой. Ее подруга, гречанка, помешанная на театре, выступает сейчас с труппой в Ницце. Она попросила Симону приехать и поработать с ними несколько месяцев. Но в нынешний период жизни это для мадам д'Арман, как вы правильно изволили выразиться, неприемлемо. Что хорошо для незамужней девушки, не всегда годится для дамы ее положения.

Теннисный матч закончился. Игроки вернулись раньше, чем их ждали.

— У Симоны болит голова, — объяснил Том, когда хозяйка удалилась в свою комнату.

Неудивительно. Этот сурового вида субъект из жены, наверно, всю душу вытряс.

«Чета» Клинтон тоже направилась к себе. Пола решила не рассказывать Тому о подробностях разговора с Жаком. Ее повелитель, вероятно, решит, что ей не пристало даже в такой мягкой форме вмешиваться в чужие дела.

Весь день оба отдыхали — купались в открытом бассейне, загорали, болтали, даже вздремнули немного. Поскольку в любое время мимо мог пройти кто-нибудь из домочадцев, Том, к большому облегчению Полы, держался в рамках приличия.

Ленивое ничегонеделание располагало к неспешному осмыслению сложившейся ситуации. Пола твердо решила, что как только ей удастся выбраться в Париж, она тут же потребует отправить ее домой. Странно, почему Клинтон больше не заговаривает о поездке на Ривьеру. Возможно, полагает, что заставит Полу изменить свое решение и уговорит поехать с ним.

Зря надеетесь, мистер Клинтон! Слишком много треволнений сулит вояж на соблазнительную Ривьеру. Лучше обойдемся без новых заманчивых искушений!

Весь день Симона не выходила, а Жак при встречах за столом был неразговорчив. О ссуде никто не упоминал, но время от времени один из мужчин с напряженным вниманием посматривал на другого. Ведут себя как два настороженных кота — кружат, кружат, а разойтись не хотят.

Вечером они на пару с Томом играли в покер, но оба были невнимательны. Все еще сонная из-за разницы во времени, Пола допускала глупейшие ошибки. В конце концов, проиграла, хотя и имела на руках три козыря.

В понедельник Том разбудил ее в восемь часов утра. Еле очнувшись ото сна, Пола пробормотала:

— Чтоб тебе пусто было.

— Да, по утрам ты бываешь не в духе. — Он сидел на краю постели, уже полностью одетый. — Я бы дал тебе поспать немного подольше, но машина придет через полчаса.

— Машина?

— Чтобы поехать осматривать Париж.

О, Париж! Сон как рукой сняло. Одним прыжком соскочила с кровати и бросилась в ванную комнату. Через полчаса, наспех выпив чашку кофе, она была готова, облачившись в бежевые брюки, кремовую блузку и замшевый жакет. В карман на всякий случай сунула фотоаппарат. Когда еще ей выпадет удача побывать в Париже! Уж раз выдался такой случай, надо его использовать на все сто процентов. Прибыла машина с шофером.

— Месье д'Арман не скупится, — заметила Пола, когда Клинтон помогал ей усесться на заднее сиденье.

— Как и подобает гостеприимному хозяину, — коротко отреагировал тот. И замолчал. Не иначе как опасался, что, допусти он какое-нибудь насмешливое замечание, оно будет передано д'Арману шофером.

Кстати, водитель оказался превосходным гидом. Пока они ехали по широким Елисейским полям с огромными кинотеатрами и элегантными магазинами, он рассказывал обо всем по-английски. Потом они объехали Триумфальную арку, нелепо возвышавшуюся посреди легиона гудящих автомобилей.

Шофер сделал остановку у Эйфелевой башни и даже вызвался сфотографировать мадам и месье Клинтон на фоне кружевной конструкции высотой в тысячу футов. Добровольный гид расширил скудные познания мадам: спроектировавший башню Густав Эйфель участвовал также и в создании статуи Свободы. Будем знать!

Затем они пешком кружили по Монмартру, пристанищу богемы, с его крутыми каменными лестницами, открытыми террасами и уличными маленькими кафе. За мольбертами сидели художники, рисовали пейзажи и портреты, желая тут же найти среди праздношатающейся публики покупателей своих работ.

— Может быть, еще побродим здесь? — настаивала Пола.

— Будет еще время побродить, а сейчас давай махнем на левый берег Сены.

Они решили как можно продуктивней использовать машину утром, а днем, после обеда, отпустить шофера. Следующие несколько часов провели, осматривая достопримечательности Парижа.

Особенно запомнились Поле живописные сады Булонского леса, оперный театр и Лувр.

В музее они в восхищении постояли перед Моной Лизой и Венерой Милосской. Когда же Пола направилась к египетским древностям, Клинтон решительно потащил ее обратно к машине.

— Там можно провести целую неделю, а у нас с тобой только один день на весь город, — заявил он.

К полудню Пола, обессилевшая от ходьбы и впечатлений, с радостью опустилась на стул в кафе бульвара Сен-Мишель, что на левом берегу Сены. Они перекусили сандвичами с ветчиной и сыром, выпили кофе.

Мимо них сновали люди — модно одетые женщины на высоких каблуках, студенты в обтрепанных джинсах, туристы, увешанные фотокамерами.

— Как бы хотелось провести здесь несколько недель! — воскликнула Пола. — Жаль, что приходится проходить мимо потрясающих магазинов, хоть они, вероятно, мне не по карману. Разве туристы, приезжающие во Францию, не имеют права купить, по крайней мере, флакон духов?

— Несомненно. — Том наблюдал за восторженной женщиной с тем же выражением, которое весь день не сходило у него с лица, — радостное оживление ребенка, который может похвалиться своими игрушками. — Мне никогда так не нравился Париж, как сегодня, когда я тебя с ним знакомлю.

Пола с удивлением подняла на него глаза. Какое-то мгновение ее голубые и его янтарные глаза неотрывно смотрели друг на друга.

Что выдали ее глаза — откуда знать? Хорошо, что хоть не слышно, как забилось сердце, не заметно, как дрогнули колени.

— Я… я никогда не думала, что действительно сюда попаду. — Внезапно смутившись, Пола опустила ресницы. — Даже теперь я не вполне могу в это поверить. Ох, как же не хочется возвращаться сейчас домой!

— Так отложи свой отъезд, — настойчиво проговорил Клинтон. — Поехали на Ривьеру. Я свожу тебя в Монте-Карло или куда захочешь. Смотри, откажешься — потом жалеть будешь.

Пола с решительным видом поджала губы.

— Наверно, еще больше пожалею, если соглашусь. Нет, спасибо, Том.

— Из-за упрямства люди порой многого себя лишают. В кои-то веки вырвалась… Рискни!

Закончив трапезу, они, как и планировалось, самостоятельно отправились на прогулку по бульвару. Держа Тома под руку, Пола чувствовала себя маленькой девчонкой, впервые попавшей в цирк.

Они проходили мимо антикварных лавок, магазинов одежды, грампластинок, кондитерских, выставивших на своих витринах искусно изукрашенные фруктовые торты. Заглянув в одну из лавчонок, купили полдюжины сладких булочек и отправились дальше с липкими от сахара пальцами.

У Сены бульвар закончился, и они пошли вдоль реки. Впереди маячила громада собора Парижской Богоматери; у книжных развалов и сидящих вдоль набережной художников стояли группы зевак.

— Когда я приезжаю сюда, то чувствую, что попадаю в другой мир. — Том остановился, окидывая взглядом панораму, открывшуюся перед ним. — Здесь медленнее и как-то мягче течет время. Сказочное место, полное зачарованных любовников.

Таким Пола никогда его не видела — поэтически настроенным, склонным к размышлениям. Она прислонилась щекой к его плечу.

Неподалеку, смеясь и подталкивая друг друга локтями, переходила через улицу стайка студентов, одетых, как и американские их ровесники, в синие джинсы и яркие майки.

— Жаль, что не мог приехать сюда, когда был совсем юным. — Том и Пола пошли дальше по набережной. — Здесь чувствуется какая-то легкость духа… Все это прошло мимо меня, когда я учился в колледже.

— Почему? — спросила Пола. Начальную школу, в которую она ходила, не сравнишь с Парижем, но и там ей с друзьями было совсем неплохо.

— Когда я не учился, то работал. — В глазах Тома появилось печальное выражение, мыслями он был где-то далеко от нее. — Хочешь верь, хочешь нет, но по вечерам я подрабатывал поваром в лавочке полуфабрикатов, а по выходным — на мойке для автомашин.

— На двух работах? — Пола в знак сочувствия крепче сжала его локоть. — Разве ты не получал стипендию?

— Получал. — Они подошли к собору Парижской Богоматери настолько близко, что можно было различить наверху фигуры химер, застывших в угрожающих позах. Ни дать ни взять — чудовища из фильма ужасов. — Большая часть денег уходила семье. Мы… нам нужно было оплачивать много счетов за лечение.

Пола вспомнила снимок в квартире.

— Это была твоя сестра? — спросила она. — Девочка в инвалидном кресле?

Том с изумлением уставился на нее.

— Откуда ты… о, я и забыл, что уборщицы все видят.

Воцарилось молчание, но Пола ждала, делая вид, что поглощена рассматриванием французских комиксов в киоске, в надежде, что услышит что-то еще.

— Да, это была моя сестра, — наконец произнес Том дрогнувшим голосом. — Она умерла, когда мне было пятнадцать. Однако почему мы заговорили на такую мрачную тему? Ведь это наш день и мы собирались развлекаться.

Он начал рассказывать об истории создания собора Парижской Богоматери. На молодую женщину произвели впечатление красота витражей и величие самого сооружения.

Но всему, как известно, приходит конец. Как ни жаль было прощаться с Парижем, а пора возвращаться в поместье д'Арманов. Их ждали к обеду, перед котором стоило немного отдохнуть. Ноги ныли от непрерывной ходьбы, голова кружилась от переизбытка впечатлений. Поле казалось, что ее неутоленное любопытство не даст ей возможности уснуть. Даже прилечь сначала отказывалась. А потом заснула, что называется, без задних ног. Усталость, даже если она приятная, берет свое. К обеду «чета» Клинтон, как это ни прискорбно, опоздала.

Когда Пола наконец проснулась, дворецкий сообщил, что хозяин с хозяйкой уехали на весь вечер. Известие порадовало. По всей вероятности, это их с Томом последний вечер в этом доме, и хорошо, что они проведут его одни.

Может быть, Клинтон тоже почувствовал, что вечер последний. Иначе свой роскошный подарок «жене» не сопроводил бы такой многозначительной миной. А подарок был воистину царский:

— Раз хозяев нет, едем ужинать в Париж!

Отдохнувшая, одетая в свое любимое аквамариновое вечернее платье, она вышла из машины в прохладу парижского вечера. Улица Гюстава Флобера имела элегантный вид; Пола, заметив, как выжидающе на нее посматривает Том, поняла, что выбранный им ресторан один из известных.

Он ждал ее реакции и был сполна вознагражден — счастьем светилось лицо молодой женщины. Они вошли, неслышно ступая по коврам рыжевато-коричневого оттенка. Тут царила атмосфера сдержанной роскоши. Старинная мебель, кружевные занавеси сводчатых окон, свежие цветы на каждом столике…

Метрдотель проворно провел их к отдельному столику в алькове и, прежде чем удалиться, подал Клинтону карту вин.

— Изумительно, — сказала Пола, с интересом оглядываясь вокруг. — Какая интимная атмосфера.

— Рад, что ты это заметила. — Том с теплой улыбкой поднял глаза от карты.

Еда была великолепной — бриоши с утиной печенкой, изумительное блюдо с замысловатым названием из морских моллюсков и огромный выбор десертов, которые привели бы в состояние шока приверженцев рациона для похудания.

— Ты часто сюда приходишь? — спросила Пола.

— Каждый раз, когда бываю в Париже. — Клинтон откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на голубоглазую собеседницу.

— Думаю, я не очень-то много о тебе знаю, — заметила та. — Во всяком случае, твои миллионы дают возможность не отказывать себе в удовольствиях. Ты, судя по всему, и не отказываешь…

— Что правда, то правда. Даже, может быть, слишком. — Том положил руки на скатерть. — Когда у меня впервые появились собственные деньги, то я как с цепи сорвался — путешествовал, покупал машины, делал то, о чем всегда мечтал. И не жалел о тратах. Мне почему-то казалось, на что-то стоящее деньги всегда найдутся.

— Например, на что? — поинтересовалась Пола.

— Ну, у меня хватает заманчивых проектов, — уклончиво ответил тот. Затем наклонился вперед и мягко произнес: — Если говорить о заманчивых проектах, то ты, определенно, один из них.

Когда он взглянул на собеседницу, в глазах его читалась нежность. Да, глаза выдавали, что он тоже ощущает возникшую сейчас между ними особую связь. Они перестали быть боссом и подчиненной, миллионером и уборщицей. Только мужчина и женщина!

Том дотронулся до лежащей на столе руки Полы, и между ними пробежала искра. Внезапно ушло ощущение соблазнительной интимности. Нет, в помещении слишком много людей.

— Пойдем? — спросил мужчина. Женщина согласно кивнула.

И вот они снова едут в поместье д'Арманов. На этот раз молча, но понимая друг друга с полувзгляда. Голова ее чуть-чуть кружилась. Но это из-за того, что Том так близко, а вовсе не от выпитого вина.

Когда они приехали, не было видно ни Жака, ни Симоны. Пола направилась к лифту, но Том удержал ее за руку.

— Не торопись подниматься. Мне так сейчас хочется пройтись с тобой по саду.

Она послушно двинулась за ним к двери, ведущей в сад.

Здесь все дышало свежестью, ночной воздух благоухал ароматом роз. Меж цветущими кустами вилась белая гравиевая дорожка. С неба на красивую пару благосклонно взирала луна.

— Почти полнолуние, — заметил Том. — Наверняка это любезно устроил наш хозяин.

Пола рассмеялась.

— Разве все во Франции подчиняется ему?

— Возможно… Но только не я!

— И не я! — Она круто повернулась и взяла Тома за руки. — Вот бы сейчас заиграл оркестр и мы пошли бы танцевать. Только мы и никого больше.

— Мадам, ваше желание для меня закон. Хор Клинтона к вашим услугам. — И, отвесив ей низкий поклон, начал напевать вальс «Голубой Дунай».

Том положил ей руку на талию, и они, вместе напевая, стали кружиться на плотно утрамбованном белом гравии. Кружась по саду, Пола почувствовала себя в каком-то другом мире. Мире, где были только они двое, теперь и навсегда.

И вот уже Томас притянул партнершу к себе и прошептал:

— Знаешь, мне почему-то стало сейчас очень грустно. Ты действительно должна завтра ехать домой, Пола? Мне бы хотелось, чтобы ты осталась.

Она уткнулась лицом в шелковый отворот пиджака.

— Господи, как бы хотелось остаться здесь навсегда! — призналась она. — Но я не могу. Тебе трудно это понять…

— Трудно понять? — Он приподнял ее подбородок. — Ты порывистая, но, когда нужно пойти на обдуманный риск, легко пугаешься, правда?

Может быть, он и прав. Ей подобное никогда не приходило в голову. Знала, что не робкого десятка, но перспектива остаться с этим далеко не безразличным ей человеком вдвоем на уединенной вилле вызывала опасения.

— Вот ты говоришь об обдуманном риске, а я полагаю, что речь идет о неизбежном крахе… Разные вещи, правда? — Она прямо смотрела в янтарные глаза. — Я не восемнадцатилетняя девчонка, только что окончившая школу. И давно уже не думаю, что раз мне этого хочется, то весь мир будет у моих ног.

— Тебе нужен не весь мир, а только маленький кусочек неба. — Его губы щекотали копну за ухом. — С одной-двумя звездочками. Может, даже с кометой, если повезет.

— Кометы сгорают, — последовало печальное возражение.

— Все, в конце концов, умирает. Жизнь всего лишь временное состояние.

— О, Том! — Пола отпрянула от него. — Все это замечательно — весь этот разговор о призраках, звездах, о риске. Но я уборщица, ты не забыл? Мне знакомы куда более реальные картины, когда с утра бутылки из-под шампанского валяются на полу, в камине полным-полно пепла и везде разбросана смятая одежда, которую нужно подобрать и отдать в прачечную.

— Так вот как ты смотришь на жизнь? — Том недоверчиво покачал головой. — Перестань, Пола, ты совсем не такая, как тебе самой кажется. Я сам виноват — заговорил о смерти и о прошлом. Давай еще потанцуем.

— Хорошо, — неохотно согласилась та. Была бы у нее отдельная комната, легко можно было оборвать ненужный разговор и уйти. А сейчас пугала сама мысль, что им неизбежно придется отправиться в их общую спальню.

Том стал мурлыкать «В один прелестный вечер», и они вместе пропели песню. За ней, естественно, последовали «Юная, как весна» и другие мелодии Роджерса и Хаммерстайна.

К тому времени, когда импровизированный концерт закончился и Клинтон повел молодую женщину к дому, у той настроение несколько улучшилось.

— Мне никогда не было по-настоящему легко с женщинами… пока тебя не встретил, — заметил Том, когда за ними затворилась дверь комнаты и они остановились, освещенные мягким светом лампы. — Только представь: я — и напеваю песни, чтобы под них танцевать, — немыслимо!

— Теперь моя очередь. — Пола, чуть-чуть фальшивя, запела «Я могла бы танцевать всю ночь», а Том подхватил ее, кружа на руках по комнате.

Но в таком тесном пространстве и так близко друг к другу все стало иначе. Не было взирающей на них луны, вечерний ветерок не охлаждал жар разгоряченных тел, да и опасение, что кто-то может появиться рядом, уже не сковывало.

Все медленнее движения, все значительнее взгляды, прикосновения… Единственным аккомпанементом необычного танца стал лихорадочный стук их сердец.

— Просто поразительно, как наши тела подходят друг другу. — Мужчина привлек Полу к себе, и две тени на стене, соприкоснувшись, слились воедино.

— Это может оказаться опасным. — В женском голосе появилась напряженная хрипотца.

— Люблю играть с огнем. — Кончиком языка он коснулся ее уха.

— Дразнишь, — мягко проговорила Пола.

Вместо ответа Том наклонился и языком провел по контуру ее губ. Она невольно приоткрыла их, но Том не спешил, продолжая дразнящую игру.

Пола привстала на цыпочки и притянула его к себе, пока наконец не почувствовала, как он языком раздвинул ей зубы и проник глубже. Их тела плотно прижались друг к другу, от прикосновения к твердой мужской груди у нее тут же набухли соски, а у Тома от такой близости прелестного женского тела стало расти возбуждение.

— Мы не должны этого делать, — прошептала она, откинув назад голову, но не в силах отстраниться.

— Почему? — Глаза его пылали от нестерпимого желания. — Не мучай нас обоих. Вчера, лежа рядом с тобой… думаешь, я спал, да?.. Я чуть с ума не сошел от желания. Ты нужна мне, Пола.

Нужна! А любовь? Может быть, для него это одно и то же? Теперь-то ясно, что ее чувство к Микки было скорее не любовью, а желанием обрести надежность. Но никогда раньше она не испытывала такой страсти, такого ощущения внутреннего телесного голода, какие вызывал в ней этот потрясающий мужчина.

— Ничего не изменится, — прошептала Пола. — Утром я все равно поеду домой.

— Поедешь? — Том провел пальцами по изгибу ее шеи и по тонкой золотой цепочке. Легкое прикосновение заставило женщину почувствовать себя пленницей этого большого и красивого человека.

— Я должна. — Слова не сходили с языка, но тем не менее были произнесены.

— Разве? — Он расстегнул затвор и снял цепочку. Пола вдруг почувствовала свою шею обнаженной и беззащитной.

— Допустим, случится все, как ты хочешь, что дальше? Что? Это всего лишь минутная страсть, и она пройдет.

— Я все же рискну. — Том лизнул впадинку на ее ключице, потом губы спустились ниже, к глубокому вырезу платья.

— О, пожалуйста…

Пола сделала последнюю попытку вырваться, но добилась обратного эффекта — потеряв равновесие, упала прямо на своего обольстителя. Тот споткнулся, и они оба, вскрикнув от неожиданности, свалились на пол.

Мгновение женщина лежала неподвижно. При падении платье задралось, обнажив ее стройные ноги, чем не преминул воспользоваться мужчина.

Какой у него был восхитительно опасный вид со взъерошенными волосами и горящими желанием глазами. Как у пирата, только что открывшего крышку сундука с сокровищами.

— Скажи, когда захочешь, чтобы я остановился. — Он провел ладонью по ее ноге, от узкой лодыжки до обнаженного бедра. — Сейчас?

В ответ — молчание.

Том гладил икры ее ног, колени, бедра. Просунув руку ей за спину, расстегнул молнию и стащил платье, открыв тонкое кружево нижнего белья.

Ей следует немедленно прекратить эту сладкую муку! Надо встать, надеть халат. Приказы внутреннего голоса выполнены не были.

— Как мягко, — бормотал мужчина, проводя пальцами по кружеву, потом спустил бретельки с плеч, обнажив грудь.

Пола закрыла глаза и почувствовала его обжигающее дыхание на сосках.

— Остановиться?

Вопрос прозвучал негромко и растаял в тишине.

Он нежно покусывал соски, и у Полы вырвался стон наслаждения. На пол полетели комбинация и бюстгальтер, а потом, при ее молчаливой помощи, и колготки, оставив на ее теле лишь крохотный лоскуток, прикрывавший последнее, еще недоступное его взору.

— Хочешь, чтобы я перестал? — Немного грубоватым жестом мужчина прижал ладони к ее обнаженной груди, и на молодую женщину нахлынула горячая волна желания.

Вместо ответа Пола потянулась к его рубашке и расстегнула пуговицы. Том стал нетерпеливо сбрасывать с себя ставшую ненужной одежду, обнажив мускулистые плечи и курчавые заросли на широкой груди.

Потом полетел в сторону последний кружевной лоскуток. И вот они лежат нагие, не касаясь друг друга. Она смотрела на него сквозь ресницы, любуясь его мужской красотой. А тот рассматривал ее, не скрывая своего восхищения.

— Ну, не забудь сказать, когда мне остановиться, — поддразнил он. Потом нагнулся над ней и, не касаясь тела, лишь провел губами по ее губам.

Затем начал ласкать ее, медленно и дразняще. И вот уже ей самой нестерпимо хотелось утоления телесного голода. Легкие дразнящие ласки сделали свое дело. Она резко потянула его на себя и припала к его губам в страстном поцелуе. Это движение выпустило на волю его доселе сдерживаемое желание, и он бурно откликнулся на призыв женского тела…

Он был над ней, вокруг нее, он владел ею. Мощными толчками, при которых Пола ощущала то пустоту, то наполненность до краев, мужчина давал выход возбуждению и, наслаждаясь, дарил наслаждение ей. Прижав запястья Полы к ковру, Том замедлил темп, чуть-чуть сдерживая приближение неизбежной развязки.

Женщина, уловив смысл его движения, подчинилась новому ритму, еще более воспламенив партнера. Тот слегка приостановился и тут же мощным толчком вверг их обоих в водоворот страсти.

Жар и пламя, пламя и жар. Пола извивалась, цеплялась за сильный, влажный от напряжения торс, желая все большего и большего. И тут ее тело сотряс взрыв. Вот он — восторг удовлетворенного желания!

Лучший в мире мужчина теперь тихо лежал рядом, гладя ладонью ее живот.

— Пола, — он приподнялся и лениво поцеловал ее, — мне сейчас остановиться?

Тихий смех был ответом.

7

Пола проснулась от звуков, доносившихся из ванной комнаты. Господи, ну почему этот человек так рано просыпается! Ведь всего семь утра! Ну что ж, придется и ей вставать.

Прошлепав босиком к ванной, остановилась у двери, глядя в матовое, рифленое стекло, сквозь которое мужская фигура смотрелась этаким импрессионистским произведением искусства. Затем распахнула дверь, встала рядом под горячие струи и кошачьим движением потерлась о мокрую, блестящую от влаги кожу Тома.

— Здесь кто-то есть, кроме меня? — вопросил голос из-под шапки пенящегося шампуня. — Алло! — Протянув руки, как слепой, он стал шарить вокруг, пока не обхватил скользкое от воды женское тело.

Пола, прижавшись к нему, терпеливо ждала, пока он не смыл пену. Открыв глаза, Томас всем своим видом выразил высшую степень удивления:

— Боже ты мой, да это моя уборщица! А ну-ка, потри мне спинку!

— Ты и так чистый, — последовал быстрый ответ. — Теперь моя очередь. — И Пола решительно отстранила застывшего в молчаливом восхищении мужчину, чтобы занять его место под душем.

Через несколько минут оба вернулись в комнату, ощущая особую теплую близость друг к другу. Том снял со шкафа чемоданы.

— Когда мне нужно быть в аэропорту? — спросила Пола, натягивая комбинацию.

— Поезд уходит в одиннадцать тридцать.

Поправив комбинацию, она подозрительно взглянула на него.

— Какой поезд?

— На Ривьеру.

Ну и что же ты, Пола, опять начнешь эту нескончаемую волынку бесполезного спора? Да нет, наверное, не стоит уже спорить. Теперь, когда они стали любовниками, не было никакого смысля отказываться от возможности провести вместе еще несколько дней. Она тяжело вздохнула и начала собирать свои вещи.

Странно выглядят сейчас эти «супруги Клинтон»! Она в нижнем белье ворожит над своим чемоданом, он, абсолютно голый, — над своим. В каждой семье, конечно, свои привычки. Правда, этому сообществу осталось существовать недолго. «Семья» распадется меньше чем через неделю.

Вот сказал бы он ей, что любит, тогда другое дело. Так нет же — доверительно сообщил, что она нужна ему. Впрочем, даже если б и сказал в пылу страсти, что, мол, люблю?.. Мужчины способны на что угодно, лишь бы добиться от женщины чего они хотят.

Общение с Микки — хорошая школа. Уж ей ли не знать цену пустых обещаний? Тот много чего обещал: не играть, не флиртовать с другими женщинами, не воевать зазря со своим боссом. А сам верил в каждое свое обещание не больше, чем длились его клятвы.

Со времени развода Пола избегала связей с мужчинами и не ожидала, что позволит зайти так далеко в отношениях с Томом. Но даже и теперь, когда это произошло, надо сохранять разум и не слишком обнадеживаться в отношении будущего.

Ну вот, вещи упакованы и можно идти.

Завтрак у французов не такой обильный, как у американцев. В это утро Полу с Томом ждала «роскошная» трапеза, состоявшая всего лишь из кофе и свежих круассанов. И ни ломтика ветчины, ни яиц.

К ним вышла Симона, чтобы попрощаться; темные очки не смогли скрыть круги под глазами. Едва та собралась сесть, вошел Жак. После секундного колебания Симона, извинившись, удалилась.

— Надеюсь, вам понравится в Кап-Феррате, — сказал им Жак, проигнорировав холодность жены. — Экономка предупреждена о вашем приезде.

— Мы очень ценим ваше великодушие, — чопорно ответила Пола. Как странно вести вежливый, ничего не значащий разговор, когда совершенно ясно, что что-то в доме респектабельного француза идет не так. У Полы душа болела за Симону, так хотелось хоть чем-нибудь помочь этой милой женщине.

Мужчины пожали друг другу руки, на мгновение встретившись глазами. Каждая из сторон еще не кончила свою игру.

Шофер д'Арманов довез их до вокзала и распрощался. Клинтон благодаря своему знанию французского довольно быстро разобрался в обстановке и, преодолев суету вокзальной неразберихи, легко нашел нужный им поезд.

— Но ты уверен, что это именно тот поезд? — спросила Пола, когда они расположились в роскошном купе, как будто взятом напрокат из кинофильма о Джеймсе Бонде. — На одном из вагонов висит табличка с надписью «Барселона».

— В Европе так составляют поезда. — Том уложил чемоданы на багажную полку. — Тебе следует лишь удостовериться, что ты в нужном вагоне. Вагоны по прибытии в определенный пункт отцепляются, так что не исключено, что некоторые действительно отправятся в Барселону, но только не этот.

Пола подумала, может, неплохо было бы сесть не в тот поезд и провести недельку-другую, странствуя по Испании. Или, скажем, по Италии. Или еще где-нибудь, лишь бы они оставались вместе.

В поезде пассажиров было мало, и купе оказалось в их полном распоряжении. Уже через неделю подобное роскошество было бы невозможно, как уверил ее Том. В августе парижане стремятся уехать на отдых, и тогда вагоны будут переполнены.

Прекрасно сидеть рядом с этим человеком и наблюдать, как мелькают за окном зеленые сельские пейзажи Франции. Тщательно обработанные небольшие поля, аккуратные домики крестьян, затейливые старинные замки.

Когда они прибыли в Ниццу, над городом уже сгустился вечер. На вокзале царила такая же суматоха, как и в Париже; но и тут Клинтон владел ситуацией — быстро выгрузили вещи, вышли на привокзальную площадь, узнали, где можно взять напрокат машину. И вскоре их «рено» уже миновал площадь, окруженную галереями с колоннадой и магазинами.

— Где здесь нудистские пляжи? — спросила она.

— Ты уверена, что это самое интересное в Ницце? Разве тебя не привлекает история? — заявил в ответ Том. — Неужели не хочешь осмотреть развалины римских поселений, творения Пикассо…

— Это ты здесь раздобыл копию с его картины?

Вопрос оказался для него неожиданным. Помолчал немного, потом, найдя разгадку своему минутному недоумению, улыбнулся.

— Ага, понятно, ты про картину в моей квартире. Да, между прочим, именно здесь. В былые бурные времена.

Пола напустила на себя испуганный вид.

— Артур Йенсен был бы шокирован, если б это оказался не подарок от тетушки как-ее-там-зовут.

Клинтон, ухмыльнувшись, положил правую руку на спинку сиденья, слегка коснувшись белокурого затылка своей спутницы.

Они двигались на запад, мимо оград, увитых плющом. Несколько раз подсвечивая себе карманным фонариком, Том сверялся с картой. Наконец они выехали на частную дорогу, которая и привела путешественников к небольшому белому дому.

— Вуаля! — выкликнул Клинтон с таким видом, будто ему здесь все хорошо известно, и если приятный домик полон сюрпризов, то он их и заготовил.

Не успели они выйти из машины, как входная дверь отворилась и к ним поспешила полная женщина средних лет.

— Бонсуар! Бонсуар! — воскликнула она, дополняя восторженные восклицания приветственными взмахами руки.

Затем последовала непонятная скороговорка милой уху французской речи. Впрочем, выражение глаз, движения рук разъяснили Поле суть сказанного: Мари, — а это, конечно же, была та самая экономка, которую д'Арман предупредил о приезде своих друзей, — беспокоилась, что гости не приехали засветло, но все в доме приготовлено для американских супругов. Протараторив французский текст, Мари тут же постаралась дать свой перевод на английский, что, кстати, у нее вышло вполне сносно, но уже, правда, не подкреплялось восторженной мимикой и всплесками рук.

Их ждал ужин, составленный из местных блюд, — салат с анчоусами и оливками, омлет и крем-карамель на десерт.

Американские супруги воздали должное предложенным яствам. Ели с аппетитом. После скудного прощального завтрака у д'Арманов все казалось удивительно вкусным. Да и вообще в отличие от официальной обстановки, царившей в поместье под Парижем, этот дом выглядел проще и теплее.

Ужин позади. Пора обживать их новый приют. Пола распаковывала вещи. Клинтон тем временем сделал несколько телефонных звонков, после чего вернулся, явно довольный полученной информацией.

— Ну? Что нас так порадовало? Поделишься со мной, твоим верным другом-конспиратором?

— Может быть. За весь день я тебя, кажется, почти не целовал. — Он подошел к ней, обнял и стал не спеша наверстывать упущенное.

— Дай я помогу тебе снять эту дурацкую одежду, — пробормотала Пола и расстегнула на нем рубашку.

Они раздели друг друга, намеренно неспешно снимая одну вещь за другой. Через приоткрытые застекленные двери их обдувал прохладный ветерок.

Том притянул Полу к себе, не переставая целовать, движения обоих стали томно-чувственными.

Затем ритм движений участился. Он крепко прижал возбужденное женское тело к своему, требуя полной покорности, и неистово овладел ею. От наслаждения Пола застонала.

Разомлевшие от удовлетворенной страсти, они молча лежали, наслаждаясь близостью друг друга. Молчание нарушил мужчина:

— Насчет завтрашнего дня…

— Ммм?

— Я собирался сказать тебе насчет завтрашнего дня.

Пола уютно пристроилась, положив голову на его плечо.

— И что же ты собирался сказать? — Сонный голос звучал с ласковой ленцой.

— Мои старания, кажется, скоро окупятся. У меня деловая встреча за ланчем с одним банкиром — на этот раз я пойду один, так что у тебя будет возможность позагорать. Кроме того, завтра вечером нас пригласили на прием.

— Быстрая работа. Думаешь, Жак узнает об этом?

— Скажу тебе одно: он предоставил нам свою виллу вовсе не из чистой вежливости и склонности к благотворительности, — с коротким смешком заявил Клинтон.

— Что ты имеешь в виду? — Теперь ее голос выдал явную заинтересованность.

— Он за нами присматривает. — Том заботливо укрыл женщину легким одеялом. — Думаю, скоро увидим его опять.

За недолгую историю существования «семьи» Клинтон Пола впервые оказалась в одиночестве. И только тут поняла, что привыкла быть рядом с этим потрясающим мужчиной, что близость его стала для нее естественной потребностью и что без него хуже, чем с ним. Мари и ее юная помощница как-то ухитрялись оставаться незаметными, и Пола без всякого стеснения могла бесцельно слоняться по всем помещениям дома.

Возможно, они с Клинтоном и останутся друзьями после возвращения в Америку, однако уповать на сохранение нынешних отношений по меньшей мере наивно. Надо реально оценивать свои шансы и не стоит даже в мыслях рисовать свое будущее в розовых тонах — так рассуждала молодая женщина, сидя за чашкой кофе в залитой солнцем столовой.

Они принадлежат к разным мирам. В его мире живут состоятельные, утонченные люди, готовые идти на большой риск. Если очень постараться, то человеку из другого мира можно с ними ужиться. Можно, но трудно, если тебе чужды их интересы, их образ жизни. Притворяться же под силу один вечер, неделю, месяц, но не всю оставшуюся жизнь…

К тому же нет никакой уверенности, что и Клинтон смог бы существовать в ее мире. Нет, не в том, где она жила в последнее время, а в том, который мечтала для себя создать.

Там нет места ни для азартных игроков, ни для тех, кто блефует, ни для карточных шулеров. После развода с Микки Пола поклялась, что никогда больше не свяжет свою жизнь с мужчиной, на которого нельзя всерьез положиться. Ей нужен надежный друг, человек, который бы ее любил, защищал от превратностей судьбы. Только так могли бы сбыться мечты о прочной семье, о счастливом будущем.

А пока… Пусть пока будет что будет. Надо наслаждаться временной удачей. Но по приезде домой выйти из игры. Такой мужчина, как Клинтон, наверняка может целые годы держать ее при себе, питая надеждами и время от времени прибегая к ее услугам. Такая жизнь ее не устраивает.

Пола натянула розовый вышитый купальник. Стоя перед зеркалом, прикинула, не вызовет ли столь откровенный наряд шока у Мари.

Пола купила когда-то этот купальный костюм в маленьком магазинчике на острове Бальбоа и на всякий случай сунула его в чемодан — он занимал так мало места.

Конечно, две вышитые полоски прикрывали совсем немного, оставляя обнаженными ее лоснящиеся загорелые плечи, тонкую талию и длинные ноги.

Не забудем, что мы на Ривьере. Вполне возможно, женщину в бикини здесь сочтут консервативной, раз на ней вообще хоть что-то да надето.

Она вышла через застекленные двери и направилась к плавательному бассейну по искусно выложенной плоскими камнями дорожке.

Все вокруг было устроено так, чтобы не мешать уединению, везде произрастала такая пышная зелень, что трудно было даже найти солнечное местечко. Пола передвинула шезлонг так, чтобы все лучи достались ей, и улеглась, закрыв глаза.

Прислушиваясь к щебету птиц и размышляя над тем, какие пернатые здесь водятся, Пола незаметно задремала. Последняя мысль полусонного сознания: если бы она была богатой, то, возможно, занялась бы изучением птиц, стала бы орнитологом.

От внезапного ощущения прохлады она проснулась — чья-то тень перекрыла путь солнечным лучам. Открыв глаза, увидела перед собой испуганное лицо Симоны д'Арман.

Том уже выразил подозрение, что Жак за Клинтонами явно присматривает, но увидеть хозяев так скоро Пола просто не ожидала.

— Привет. Какой приятный сюрприз…

— Действительно, сюрприз, — проговорила Симона, усаживаясь в соседний шезлонг. Она была одета уже не так официально, как в поместье. Кстати, новый ее наряд — джинсы и шелковая блузка — ей очень шел, подчеркивая стройность и моложавость этой удивительно симпатичной дамы. — Не знала, что вы здесь.

— Вы не знали? — Пола села, обхватив руками колени. — Я полагала, Жак вам сказал. А он-то сам где?

— Думаю, все еще в Париже. — Симона прикрыла ладонью глаза от солнца. — Он, должно быть, появится здесь только через несколько дней.

Удивительно, почему он не предупредил их с Томом, что с ними будет отдыхать его жена? И почему не сказал Симоне, что пригласил Клинтонов.

— Что ж, я рада — теперь у нас будет возможность получше узнать друг друга, — сказала Пола. — Надеюсь, вы здесь поживете какое-то время?

— Нет… не совсем так. — Симона на минуту задумалась, глядя куда-то вдаль, потом продолжила: — Моя подруга Мелина пригласила остановиться у нее в доме в Сен-Поль-де-Вансе. Это недалеко отсюда.

Ясно. Должно быть, речь идет о той самой актрисе, которая хочет, чтобы Симона поработала в ее театральной труппе в Ницце.

— Но это же ваш дом. Я вовсе не хочу, чтобы из-за нас вы уехали.

— Ну что вы… — Симона улыбнулась. — Почему из-за вас? Я только заехала, чтобы захватить кое-что из летней одежды. Мелина не ждет меня и столь ранний час, поэтому я и решила немного позагорать.

Видимо, что-то серьезное произошло в семье д'Арман. Неужели женщина ушла от своего сердитого, бескомпромиссного мужа? Не спросишь ведь об этом… Но и молчать неудобно. В голове сложилась формулировка вопроса, которая не должна обидеть славную собеседницу:

— Вы с Жаком решили отдохнуть врозь?

— Да, да, — излишне поспешно подтвердила Симона. — Именно так. Мне хотелось навестить Мелину. Слушайте, у меня появилась хорошая мысль: сегодня небольшой прием у моих знакомых, так, может быть, вы с месье Клинтоном придете? Уверяю, вам понравится.

— Спасибо, но, мне кажется, нас уже пригласили на какой-то прием. — Пола была уверена, что вечеринка, куда пойдет Симона, куда интересней той, про которую говорил Том. Но не ей принимать решения. — Нас пригласил какой-то знакомый банкир.

— О, тогда речь, я так предполагаю, идет об одном и том же рауте, — с улыбкой произнесла Симона. — Здесь на юге мы не придерживаемой официальности. Финансисты, киношники и люди театра часто общаются меж собой. Так что, надеюсь, сегодня вечером мы увидимся.

Она поднялась, жестом показав Поле, что той не стоит вставать.

— До скорого свидания. — Стройная фигурка Симоны исчезла в доме.

Почему, спрашивается, этот противный Жак не может проявить большей гибкости? Почему не способен понять, что его жена — тоже личность? Как печальны эти размолвки между близкими людьми… Несмотря на нынешнее отчуждение, ведь их многое роднило в прошлом. Легко представить, с какой любовью супруги вместе растили своих дочерей. Столько лет прожито вместе под одной крышей! Разве для Жака Симона всего лишь красивое украшение? Ведь они, наверно, делили и счастливые дни, и дни невзгод. А теперь все идет прахом. Грустно…

Если б только она могла что-то сделать для Симоны, а не просто кивать с вежливым видом, притворяясь, что верит в ею же подсказанную версию об отдыхе врозь. Да что тут сделаешь!

Вот и утеряно спокойствие. Ленивое безделье не доставляет радости. Пола встала и направилась в спальню. В комнату вошла из сада. В тот же момент через другую дверь вошел Клинтон.

— Это что за видение такое! — Том застыл в дверях, восхищенно разглядывая Полу в новом наряде. — И как от тебя замечательно пахнет солнцем.

Он обнял ее за талию, прижав к шелковому пиджаку цвета слоновой кости. Чмокнув его, Пола отступила на шаг. Ей не терпелось сообщить новость.

— А здесь только что была Симона.

— Симона д'Арман?

— Да… Гостит у подруги неподалеку. — Пола не желала слишком распространяться о том, что, в конце концов, было личным делом Симоны. — Мне кажется, у них с Жаком какие-то проблемы.

— И ты, в костюме суперженщины, собираешься спикировать на разваливающийся семейный очаг и чудесным образом все обустроить? — поддразнил Том.

Представив себя летящей по усыпанному звездами небу в костюме суперженщины, Пола не удержалась от улыбки.

— Хотела бы я, чтобы мне такое удалось.

— У тебя излишне доброе сердце, дорогая. Говорю с полной ответственностью уж кому это и знать, как не мне. — Он обхватил ее бедра и прижал к себе; губы быстро отыскали ее рот.

Закинув руки ему на плечи, Пола жадно ответила на поцелуй. Как же хорошо, что они опять вместе. Ведь вот скучали же друг без друга! Она даже не предполагала, что может так соскучиться, всего полдня пробыв без своего мнимого супруга.

— Ого! — Том усадил ее рядом с собой на край постели. — Давай посмотрим, что ты там прячешь под этим вязаным бантиком.

— Не вязаным, а вышитым, — серьезным тоном поправила молодая женщина. — Что ж, посмотрим. — Она спустила с плеча одну бретельку и взглянула на незагорелую полоску кожи. — Осталась белая полоска.

— Сейчас найдем и другую. — Том спустил вторую бретельку. — Тебе нужно попробовать загорать голышом.

Пола попыталась развязать на спине бюстгальтер, но ничего не получилось.

— Помочь? — Том повернул ее к себе спиной, чтобы развязать узел. — Нет, тут так все затянулось, что не обойтись без гаечного ключа.

— Что угодно, лишь бы не ножницы.

Несколько минут он старательно возился за ее спиной.

— Не выходит. Не можешь стянуть его через голову?

Пола попыталась, извиваясь, освободиться от строптивой детали туалета, а Том постепенно сдвигал вверх узкую полоску ткани. И вот наконец он восторженно воззрился на ее обнаженную грудь, хотя узелок бюстгальтера так и не развязался, сковывая движения ее рук.

— Мне нравится, когда ты так сидишь, — сообщил довольный зрелищем наблюдатель.

Том дернул за завязки на бедре, и трусики легко покинули свою хозяйку.

Пола нахмурилась, все еще держа руки над головой.

— Может, капнуть на узел масла, и это поможет.

— Хорошая идея. — Том секунду порылся в стенном шкафчике в ванной комнате и вернулся с флаконом ароматического масла. Однако, вместо того чтобы капнуть им на узелок, он размазал жидкость по груди, животу и бедрам молодой женщины.

— Что ты делаешь?

— Занимаюсь восхитительным делом.

Он провел ладонями вверх и вниз по блестящему телу Полы, и та с притворным возмущением попыталась ускользнуть из его рук. Теперь, пожалуй, не только мужчине дело показалось восхитительным. Вот только поза неудобна, если не сказать неприлична. И долго это будет продолжаться?..

— Тебе, наверно, будет удобнее, если ты ляжешь, — заметил Клинтон и, расстелив полотенце, чтобы не испортить маслом покрывала, слегка подтолкнул ее к кровати.

Потом снял с себя одежду, лег рядом и стал движениями своего тела снимать с ее кожи излишки масла.

— Ну, подожди, Томас Клинтон, попадешь и ты ко мне в руки! — шутливо рассердилась Пола.

В деланном отчаянии тот покачал головой.

— Знаю, твои руки могут творить чудеса, но оставим это до другого раза. Возможно, придется вызвать слесаря. Подожди, пока он этим не займется.

Пола рассмеялась, но вдруг оборвала смех — мужчина порывисто припал губами к ее груди, языком очерчивая контуры потемневших от возбуждения сосков.

— Не так уж плохо на вкус это масло, — заметил Клинтон, втирая масло в кожу бедер. Его губы спустились пониже, и Пола в экстазе затрепетала.

— О, Том!

А тот плавно вошел в нее. Их блестящие тела соединились, чтобы найти общий ритм движений.

Любовников окружал аромат масла, горячий и экзотичный. Страсть нарастала. Напор мужчины становился все сильнее, тело женщины ответило на мощный призыв. Сколько прошло времени? Минута? Час? Вечность? Наконец их поглотила огненная волна наслаждения.

8

Одеваясь в тот вечер, Пола вспомнила, что говорила Симона о приеме. Рассказав об этом Клинтону, поинтересовалась:

— Ты думаешь, это один и тот же прием?

— Надеюсь, что так. — Вид у Томаса был более чем довольный. — Не придумаешь лучшего способа довести до сведения Жака, как хорошо у меня идут дела. Там будут важные люди, и я совсем не прочь, чтобы меня видели рядом с ними.

— А вот это не по мне… Не люблю использовать кого-нибудь в корыстных целях, особенно если дело касается тех, кого считаю друзьями. — Пола надела пару красивых сережек с искусственными сапфирами.

— Имеешь в виду Симону д'Арман? Не очень-то увлекайся, Пола. Симона, конечно, очаровательная леди, но умеет держать нужную дистанцию. Не думай, что представляешь для этой дамы нечто большее, чем деловой интерес ее мужа.

Весьма сомнительно, что в данный момент Симону беспокоили финансовые дела Жака, но стоит ли возражать этому самоуверенному, но такому притягательному мужчине? А тот, видимо, счел, что и она достойна похвалы. С восхищением оглядев ее стройную фигуру, Томас заявил:

— Ты выглядишь просто красавицей, миссис Клинтон.

— Спасибо. — Она привстала на цыпочки и поцеловала мистера Клинтона. — Ты сам потрясающе выглядишь.

Прием проходил в доме итальянского банкира, ставшего кинопродюсером, и Поле припомнились слова Симоны о встречах финансистов и людей искусства. В таком случае, это, должно быть, тот же самый раут. У подъезда выстроились дорогие машины, и слуги в красных ливреях спешили поскорее отогнать их за дом.

«Супружеская чета» Клинтон медленно продвигалась к парадному входу. Дама, старательно делая вид, что все окружающее ей не в новинку, тихо спросила спутника:

— Это будет, видимо, нечто такое, о чем мне приходилось лишь читать или видеть в кино? «Сладкая жизнь» или что-то в этом роде?

— Ты имеешь в виду оргию? Никогда ни на одной не бывал. — Он сжал ей руку, чтобы успокоить. — Думаю, вряд ли подобное произойдет.

— Что, если я сделаю какую-нибудь ошибку? — И чего зря нервничать? Спасибо Клинтону она уже не первый раз выходит в свет. Вот если будут встречи с кинозвездами — это действительно впервые, и тут надо не поддаться любопытству, что для той, прежней Полы — вполне естественно, а для миссис Клинтон совершенно неприлично.

— Просто делай то, что делала с тех пор, как стала миссис Клинтон, и все будет в порядке.

Что, собственно, произошло с тех пор? Влюбилась она, вот что! Влюбилась окончательно и бесповоротно в человека, на чью руку так приятно опереться, идя сквозь толпу разряженных гостей. Но дальше-то как быть?

Впрочем, не сейчас думать об этом.

Как только они вошли, сразу стало ясно, что прием мало похож на чопорное, почти официальное сборище в поместье Жака д'Армана.

Вилла, построенная в средиземноморском стиле, кольцом окружала двор, в центре которого бил фонтан. Вода, рассыпаясь блестками, вытекала из уст каменной нимфы, и сам звук водяной игры действовал освежающе, заставляя забывать о жаре, все еще висевшей в ночном воздухе.

Небольшой оркестр темнокожих музыкантов наигрывал сладострастные танцевальные ритмы.

С бокалами в руках по дому фланировали гости. На первый взгляд все присутствующие казались удивительно молодыми, что не всегда подтверждалось с близкого расстояния.

На многих женщинах надеты весьма рискованные наряды с вырезами в самых неожиданных местах. Мужчины предпочитали повседневные костюмы, и, что странно, на некоторых были солнечные очки, хотя солнце давно уже зашло.

Их приветствовал коренастый мужчина с багровым лицом, по всей видимости, хозяин дома. Поле его имя ничего не говорило, ну да много ли ей известно об итальянском кинематографе?..

Пока их с Томом представляют гостям, можно поглазеть на окружающих, вдруг да заприметишь знаменитость. Среди приглашенных были две-три женщины, которые, как показалось, известны по небольшим ролям, сыгранным в американских фильмах. На этом все и кончилось. А Симоны так нигде и не было видно.

Поле предложили выпить бренди, что несколько улучшило настроение. Было приятно, что они здесь вместе с Томом, нравилось, что можно на равных смешаться с толпой этих особенных, утонченных людей, радовало, что к ней обращаются, называя миссис Клинтон.

Пола взглянула на Тома. У того горели глаза, щеки разрумянились от возбуждения. Значит, ему тоже здесь нравилось.

Кругом разговаривали по большей части по-английски. Пола поговорила с женами деловых партнеров Клинтона и вновь с удовольствием обнаружила, насколько легко можно установить хорошие отношения с едва знакомыми людьми.

Неожиданно, когда уже и ждать не ждали, появилась Симона.

Она была не одна. Резким контрастом белокурой Симоне с ее холодной красотой была ее спутница — темноволосая, яркая, экзотического вида молодая женщина. Это, без всякого сомнения, Мелина — так, кажется, назвал ее Жак. Так вот она какая — помешанная на театре греческая актриса.

На средиземноморской красавице было надето нечто, что с большой долей условности можно назвать платьем. Наряд из красной сетки, на котором блестки прикрывали лишь минимальное пространство. На какое-то мгновение Поле показалось, что платье Мелины на чехле, но нет, ее пышная фигура полностью открыта всем взорам.

На нее воззрился Том, да и все мужчины вокруг! Просто зло берет, как мало надо сильным мира сего, чтобы потерять голову! Ну уж Клинтон, он-то мог бы постараться держать себя в руках.

Симона заметила «супругов» Клинтон, и они с подругой направились к ним. Мелина шла, покачивая бедрами в такт музыке, и с интересом пялилась на Тома. Интересный маневр — идти на заинтересовавшего тебя мужчину в ритме знаменитой самбы.

— Добрый вечер, — сказала Симона.

Начались взаимные представления.

— Рад познакомиться. — Клинтон галантно склонился над рукой Мелины, и его лицо оказалось в опасной близости от пышного бюста экзотической прелестницы, что, может быть, и доставило удовольствие этой паре, но никак не Поле.

К ним подошли другие гости. Через несколько минут, заполненных пустопорожними разговорами, Том пригласил Симону на танец. Когда та отказалась, сославшись на недомогание, и он повернулся к Мелине, гречанка с явным удовольствием приняла приглашение галантного кавалера.

Что ж, Клинтон, по-видимому, просто вынужден быть вежливым. Его приглашение ничего не значит. Но уколы ревности, тем не менее, оказались достаточно болезненными.

С подноса у официанта Пола взяла бокал шампанского.

— Ваша подруга прелестна, — твердым тоном солгала она Симоне.

Блондинка засмеялась в ответ.

— Может, несколько крупновата. Жак терпеть ее не может. Но, поверьте, у нее удивительно доброе сердце.

Мощный бюст — надежный футляр для доброго сердца! Пола злилась на собеседницу и на ее подругу, умелую, видимо, охотницу за чужими мужьями. Но устыдилась собственной злой ревности и, желая выправить саму себя, заявила:

— Вы прекрасно выглядите сегодня, Симона.

Действительно, мадам д'Арман, одетая в облегающее синее платье, как будто сошла с обложки модного журнала. Темные круги под глазами исчезли, но взглядом, полным печали, она то и дело окидывала комнату. Ищет Жака?..

Самба уступила место другой мелодии. Оставив латиноамериканские ритмы, оркестр заиграл восточную мелодию, напоминавшую о Шахерезаде.

В толпу из соседней залы словно змея выскользнула женщина с белокурыми в рыжину волосами: вышитый короткий лиф и прозрачные шаровары, открывающие торс, а лицо под густой вуалью.

Исполнительница танца живота! Как интересно! Вместе с другими зрителями Пола отошла назад, чтобы дать место для танца вокруг фонтана. А Том, как не без горечи отметила его поддельная жена, остался стоять рядом с Мелиной по другую сторону фонтана.

Танцовщица стукнула браслетами друг о друга, те мелодично звякнули, издав звук, похожий на звук цимбал. Послышались одобрительный свист и крики зрителей.

Темп музыки все нарастал, женщина кружила вокруг фонтана, привлекая взоры мужчин движениями живота и бедер.

Любая шлюшка могла бы показать подобный номер в ресторанчике Бруклина, но далеко не всякой удается выступать на подобном рауте. Держалась танцовщица, надо признать, неплохо. По логике танца она была соблазнительницей, но тем не менее давала понять, что не хочет, чтобы к ней подходили, не желает сокращать дистанцию между собой и завороженными зрителями.

А что Клинтон? Тот смеялся, обнимая Мелину за талию. Это ничего не значит, решительно сказала себе Пола. Просто человек умеет и должен вести себя в любой ситуации естественно.

Однако осознав, как легко он общается с другой женщиной, она почувствовала боль. Ей показалось, этих двоих связывают какие-то особые отношения. А ему, Томасу Клинтону, что кажется?..

Звяканье колокольчиков прекратилось, и танцовщица стала раскланиваться. Вспыхнули аплодисменты, а когда женщина быстро удалилась, гости стали требовать продолжения.

— Бис! Бис! — громко кричали мужские голоса, но танцовщица больше не показывалась.

— Музыка! — раздавались требования. Оркестр продолжал играть восточные мелодии, в надежде, что исполнительница вернется. Музыканты выпустили в ночь волнообразную мелодию, но Шахерезада не появилась.

Тогда вызов по собственному почину приняла Мелина и, прищелкнув пальцами над головой, вошла в круг у фонтана. Толпа разразилась поощрительными воплями.

Перед ними была не профессиональная танцовщица, не уличная девчонка, изображающая экзотическую принцессу, а настоящая греческая гетера, страстная и обольстительная.

Бедра и живот Мелины соблазнительно подрагивали, что явно выдавало профессиональное умение, впрочем, для актрисы дело не столь уж необычное.

Гречанка, несомненно, вкладывала в танец всю душу. Зрители выражали свой восторг, а та кружила и кружила по двору.

В лунном свете двигались в такт музыке груди, живот, бедра. Очутившись рядом с Томом, Мелина протянула руки и вытянула мужчину в круг.

Тот сбросил с себя пиджак и положил руки на ее едва прикрытую талию. Толпа реагировала шумно и одобрительно.

А Пола едва дышала от внутреннего напряжения. Звуки музыки тяжело давили, опутывали, как сетью, заставляли застыть всех, кроме зачарованной пары, танцующей вокруг фонтана.

Ну что тут такого? Человек просто развлекается, так говорила себе Пола, но на глазах у нее закипали слезы.

Что обо всем этом думает Симона? Пола взглянула на француженку и увидела, что та с явным неодобрением смотрит в сторону Мелины.

Черноволосая актриса подняла глаза и поймала укоризненный взгляд подруги. Потом слегка пожала плечами, как бы желая сказать, что не имела в виду ничего дурного, и грациозно вскочила на край фонтана.

Таким неожиданным образом она удалилась от Тома, продолжая ритмично покачивать бедрами к восторгу мужчин. А женщины? Те тоже выражали удовольствие, но более умеренно. Уж не зависть ли снижала меру их восторга?

Оказавшись перед Полой, Мелина приостановилась, потом, будто извиняясь, смущенно улыбнулась и протянула к ней руки, приглашая американку присоединиться к танцу.

Почему бы и нет? — подумала Пола. У меня выйдет не хуже. Раз Клинтону нравятся такие женщины, покажем ему, что тоже что-то умеем.

Пола скинула туфли на высоких каблуках и прыгнула к Мелине. Из толпы послышались поощрительные возгласы.

Украдкой Пола бросила взгляд на Тома — стоит в стороне, смотрит хмуро. Что ж, так ему и надо.

Через минуту она решила, что уже освоила уроки гречанки, и вслед за полуголой обольстительницей двинулась вокруг фонтана. Музыка подхватила ее, и Пола с радостным оживлением отдалась танцу.

Но надо ж такому случиться поскользнулась. Должно быть, на парапете фонтана было мокрое пятно. Как бы то ни было, «миссис» Клинтон на глазах у мистера Клинтона и всей толпы какой-то миг беспомощно балансировала на парапете и свалилась в воду.

Зрители разразились оглушительным хохотом. Пола же испытала лишь горечь унижения и шок. Мокрое платье сделало ее более доступной осмотрению, по сравнению с Мелиной в ее продуманном неглиже.

Затем ощутила, как ее, задыхающуюся и отплевывающуюся, вытаскивают из воды сильные руки Тома.

— Какого черта ты это сделала? — Его пальцы впились ей в руку.

Пола с испугом взглянула на рассерженного мужчину. К шее как водоросли прилипли мокрые волосы, и она прекрасно сознавала, какое плачевное зрелище собой представляет.

— С вами все в порядке? — Это был голос Симоны. — Вам лучше вытереться, а то простудитесь.

Хозяин принес махровое полотенце, и, пока Клинтон кипел от злости, женщина, пережившая всю меру стыда и раскаяния, старательно отжимала подол мокрого платья. Наспех попрощавшись, Том зашагал к выходу, а сзади уныло следовала посрамленная женщина.

Вот и конец дружескому соглашению между мистером и миссис Клинтон, подумалось ей. Горький финал.

Что-то уж больно строг мистер Клинтон!

Домой они ехали молча. Сам же начал. На глазах у всех танцевал этот неприличный танец с раздетой до неприличия партнершей. Как, по его мнению, должна была на подобное среагировать жена?

Когда они приехали на виллу, Том почти грубо подтолкнул ее к спальне.

— Переоденься во что-нибудь сухое и тут же выходи, — раздраженно бросил он. — Нам нужно кое-что выяснить.

С упавшим сердцем Пола стащила с себя мокрое платье, повесила его в ванной и надела халат. Сделав глубокий вдох, она вошла в гостиную.

При свете лампы было видно, насколько злое у мужчины лицо. Он отошел от нее в другой конец комнаты.

— Ты отдаешь себе отчет, к чему может привести подобное ребячество?

— Извини. Мне только хотелось поддержать всеобщее веселье.

Такая версия должна устроить рассерженного мужчину. Не говорить же ему, что причиной был его флирт с Мелиной? Не поймет ведь и только еще больше разозлится.

— Замечательно. — Клинтон расхаживал по комнате, не приближаясь к ней ни на шаг. — Значит, это ради всеобщего веселья ты выглядела как…

— Как кто? — обогнала его вопрос Пола и сердито вздернула подбородок. — А как насчет тебя? Ты бы видел себя со стороны! Сорвав пиджак, пустился в пляс на радость окружающим. Что, по-твоему, об этом подумала Симона?

— Жаку было бы понятно мое поведение. — Голос Тома напоминал басистое ворчание. — Но ты, Пола, зашла слишком далеко.

— А ты, значит, вел себя как надо! Мистер Клинтон на глазах Симоны д'Арман и присутствующих высоких гостей, я уж не говорю о жене, бедной миссис Клинтон, позволил этой полуголой гречанке соблазнять себя! — Вот не хотела же выдавать своей ревности, но слова вырвались у Полы, прежде чем вмешался разум.

— Твоя необоснованная ревность совсем некстати для моих дел. — Том перестал шагать и остановился, расставив ноги, будто приготовился отбивать атаку. — Вам это понятно, мисс Уорд?

Пола выпрямилась.

— Да, понятно.

— Понятно? — Сдержанная, тихая ярость, с которой он говорил, пугала больше, чем если бы он кричал на нее. — Я тебе плачу… и к тому же хорошо плачу… чтобы ты играла роль моей жены. Ты должна четко выполнять свое задание, что бы я ни делал с какой-нибудь другой женщиной.

Пола почувствовала, будто ее ударили. Она пыталась сдержать слезы. Нет, она не заплачет, по крайней мере, пусть видит, что у нее еще есть гордость.

— Приношу извинения. Я ошиблась, на несколько минут позабыв, что меня всего лишь наняли. Больше этого не случится.

— Пола… — Том взъерошил свои светло-русые волосы.

— Может, поспишь сегодня на кушетке или это сделать мне?

— Мы оба будем спать на кровати. Вместе. — Том направился к ней, но Пола отступила в сторону. Немного постояв, он повернулся и прошествовал в спальню.

Дрожь охватила молодую женщину. Что ей теперь делать? Ну, наговорили лишнего сгоряча, ну, обидели друг друга… Может быть, все не так уж и страшно?

Впрочем, одно все же она твердо себе уяснила: Клинтон считает ее лишь пособницей в его большой игре.

Обхватив себя руками, Пола подошла к окну и остановилась, глядя на яркую луну.

Теперь трезво посмотрим в глаза действительности: она влюбилась в Томаса Клинтона. Какой смысл лукавить? С самыми добрыми намерениями она вступила в эту сумасшедшую игру. И проиграла.

Произойди все это в кино, героиня кинофильма в такой момент собрала бы вещи и исчезла с горизонта своего возлюбленного. А в жизни надо иметь деньги — раз, во-вторых, — знать язык страны, из которой собираешься бежать, а в-третьих… Да куда ей бежать!

Пола вытащила стеганое одеяло из стенного шкафа, улеглась на кушетке и дала наконец волю слезам.

9

Как грустно просыпаться одной, да еще на узкой кушетке. И никто не обнимает тебя за талию, не шепчет на ухо нежные слова. Однако солнце уже светит вовсю. Пора вставать.

Звуки, несущиеся с кухни, напомнили, что Мари давно здесь и ждет, уже позаботившись обо всем.

Экономка, должно быть, видела, что гостья спит не в спальне, и справедливо заключила, что у супругов произошла ссора.

Покраснев от собственных мыслей, Пола поспешила в спальню. Так, кровать аккуратно заправлена. Клинтона нет, лишь на ночном столике ее ждет записка.

Том немногословен: «Уехал на ланч. Буду позже».

Мог бы, кажется, хотя бы разбудить ее…

Впрочем, после взаимных обид легко впасть в необъективность. Возможно, не желая будить ее, Томас просто пытался проявить деликатность, дав ей подольше поспать.

Отправилась в душ.

Горячая вода не помогла облегчить боль от вчерашней стычки. Вот ведь правильно поначалу рассуждала — не надо делать ставку на будущее. Разные они люди. Он — работодатель, она наемная работница… И тем не менее взяла и позволила себе надеяться, что у них обоих есть что-то общее, ставшее более важным, чем эта поездка или даже чем все деловые интересы мистера Клинтона.

Конечно, с утра все вчерашнее кажется глупым. Зря слишком резко отреагировала на его легкий флирт с Мелиной, зря откликнулась на примиряющий жест гречанки… Ясно, что Том вряд ли стал бы связываться с актрисой, которую терпеть не может Жак.

И все-таки поведение Тома на приеме было своего рода сигналом. Человек легко идет на связь с первой попавшейся женщиной! Пока Пола предавалась глупым надеждам, он ясно продемонстрировал цену их близости, променяв их любовный союз на недолгий флирт с Мелиной.

Наивная дурочка! И что толку теперь дуться? Надо искать обоюдоудобный выход из создавшегося положения. Как только Клинтон придет, попрошу, чтобы побыстрей вернул ее домой. Придумать убедительное объяснение для хозяев — для Клинтона раз плюнуть. Азартному человеку в радость выпутываться из трудных ситуаций.

Она вытерлась, натянула узкие брючки и блузку с круглым воротом, и только тут сообразила, что ей некуда торопиться и совершенно нечем заняться. Надо что-то предпринять, лишь бы не дать Клинтону повода заподозрить ее в очевидном — в любви к нему.

Пола тут же отправилась разыскивать Мари, но экономка ушла по делам, оставив за себя свою юную помощницу.

— Мне бы хотелось поехать посмотреть Ниццу, — сказала Пола. — Здесь ходит автобус?

— Да, но мадам, наверное, предпочитает машину с шофером, — ответила девушка. — Я могу вызвать машину, которая приедет в течение часа.

— Спасибо, но мне не хотелось бы ждать.

Горничная рассказала, как добраться до города, сыпала подробностями, называла массу поселков, улиц. Пола старательно все запоминала.

Вскоре она уже ехала в автобусе по направлению к Ницце. Глядя в окно, пыталась настроить себя на оптимистичный лад. Ну, во-первых, хорошо, что сумела вовремя поменять немного денег, во-вторых… Что во-вторых?

Разве мало, что по воле случая догнала свою мечту? Побывала в Париже, на Ривьере… А сейчас едет по красивейшим местам: экзотическая зелень, лазурь Средиземного моря. Был бы у нее характер Салли — никогда б не увидела ничего подобного. Так стоит ли печалиться?

Просто не верится, сколько событий произошло за без малого неделю. Успела стать любовницей недосягаемого Тома Клинтона… И, что гораздо хуже, успела полюбить его. Жак д'Арман со своим нелепым деловым предложением тоже вписался в эту тяжелую, долгую, прекрасную, неповторимую неделю. Знакомство с Симоной, дурацкая эскапада с Мелиной… И наконец — ссора с Томом. Вот такая выпала ей неделя! Впрочем, все не так уж плохо, если не оглядываться в недавнее прошлое, не думать о будущем, а ощущать себя в настоящем.

Следуя указаниям, она вышла на главной автобусной станции и по Променад дэз Англэ вдоль берега прошла к музею Массены.

В музее она, не спеша, осмотрела раритеты, связанные с именем Наполеона, затем изучила работы живших здесь художников — жизнерадостного Дюфи, более серьезных Моне и Ренуара.

Выпив кофе и закусив сандвичем в уличном кафе, она пересмотрела намеченную культурную программу в пользу экскурсии по магазинам, которых было великое множество в старой части юрода.

В одном магазинчике Пола нашла крохотное бикини золотистого цвета, подчеркивающее ровный красивый загар. Купила шелковый шарф, духи для матери и Салли, итальянский бумажник для отца и маленькое розовое платье, достаточно смелое, надо сказать.

Перед возвращением на виллу зашла еще раз выпить кофе. Клинтону бикини наверняка понравится. И платье, хотелось бы думать, тоже.

Впрочем, о чем это она? Томас уже не увидит ее покупок. Вероятнее всего, на первом же самолете Пола Уорд улетит домой.

Угрюмо допила кофе и направилась на автобусную станцию.

Часов у нее нет, поэтому не было смысла сверяться с расписанием. Подождет сколько надо.

К счастью, оказалось, что ждать придется всего двадцать минут. А день тем временем уже клонился к вечеру.

Далеко не новый автобус, дребезжа, помчал ее со всеми многочисленными свертками на запад. Настроение было мрачноватое. Она задержалась дольше, чем предполагала. Теперь Клинтон рассердится, что уехала без разрешения, что держала его в неведении.

Впрочем, уборщицам тоже полагаются выходные! Неужели она не заслужила права пройтись по магазинам?

Занятая своими мыслями и не замечая тяжести свертков, пошла по аллее к дому. В сумерках еле различила силуэт машины, взятой ими напрокат. Значит, Клинтон уже вернулся.

Не успела молодая женщина ступить на крыльцо, в дверном проеме появился Том с потемневшими от гнева глазами.

— Я требую объяснения. И побыстрее.

— Что объяснять? — Стараясь не обращать внимания на его мрачный взгляд, Пола прошла в дом.

— Объясни хотя бы, что значит твое исчезновение! — С громким стуком захлопнулась дверь. — Сначала я думал, что ты сбежала, но потом увидел, что вся твоя одежда здесь.

— Я ездила в Ниццу. Разве горничная тебе ничего не передала?

— Мари сказала, что не разговаривала с тобой.

Пожалуй, в его голосе появилась нотка неуверенности.

— При чем здесь Мари? Я беседовала с молоденькой девушкой, которая ей помогает. — Пола кучей свалила свои свертки на кушетку. — Девчонка разъяснила, как ехать, я и поехала. Уж никак не полагала, что она ничего не передаст ни Мари, ни тебе.

Том стоял, прислонившись к дверному косяку. Выражение лица непроницаемо бесстрастно.

— Помощница Мари ушла, ничего никому не сказав. Впрочем, я и не знал, что девушка была сегодня здесь.

— Ну а я, вот она, здесь! — Пола выпрямилась и встретила его укоризненный взгляд.

К ее удивлению, мужчина, за минуту до того едва сдерживающий гнев, с виноватым видом опустил глаза.

— Я… прости, что вышел из себя. Вчера вечером наговорил тебе сгоряча неприятных вещей. Поэтому и подумал, что ты уехала.

Пола с изумлением поняла, что он беспокоился о ней и, видимо, не хотел ее отъезда.

— И… я ужасно рад, что ты вернулась. Простишь меня?

Господи! Простит ли она его? Чувствуя, как в душе вспыхнула счастливая надежда, Пола кивнула.

— Что-нибудь слышно от Жака?

— Нет. Надеюсь, Симона не рассказала ему, как ты изображала русалку в фонтане. — Том криво улыбнулся. — Пока от него ничего не поступало.

Почему-то разлад в семье д'Арман ее беспокоил. Пола представляла, как мается в одиночестве упрямый супруг, как волнуется о Симоне. Неглупый, казалось бы, человек этот д'Арман, а так и не понял: стоит только ему увидеть в Симоне личность, и все у них должно наладиться. Впрочем, Клинтону ее соображения на сей счет, видимо, неинтересны.

— Ты встречался за ланчем с кем-то полезным?

— Просто добавил для Жака еще немного дымовой завесы. Честно говоря, я уже начал падать духом, когда приехал домой и обнаружил, что ты сбежала. Хоть и без одежды, но, кто тебя знает, что придет тебе в голову…

— Без одежды? — Пола шутливо подняла брови.

— Я не это имел в виду, но… — Том провел пальцем по ее щеке. — Простила? Правда?

Та кивнула, проглотив нежданный комок в горле. Вроде бы твердо решила лететь домой, но где взять силы оставить любимого человека, когда ты ему необходима?

— Надеюсь, моя выходка не испортила дело с Жаком? Мне бы не хотелось быть причиной осложнений между вами.

— Очевидно, Симону не так легко шокировать, как ее мужа. — Сказал, будто поставил точку на исчерпанной теме, потом, указав на свертки, спросил: — А что все это?

— О, Том! — Пола встрепенулась в восторге от того, что может продемонстрировать свои покупки. — Подожди, увидишь, что я накупила. Тебе понравится.

— Хочу, чтобы мне все было продемонстрировано!

— Сейчас. — Пола метнулась в спальню, торопливо надела розовое платье с облегающим лифом, пышной юбкой и вышла походкой манекенщицы, легко ступая в специально подобранных к платью черных босоножках.

Единственный зритель мини-шоу смотрел на прелестницу с откровенным восхищением.

— Великолепно! Позволь-ка мне тебя пощупать.

От прикосновений его требовательных и одновременно нежных рук у нее немного закружилась голова.

— Как насчет других твоих приобретений? Надеюсь, ты не купила пальто, шубы и других средств защиты от нестерпимого холода?

Пола снова умчалась и вернулась, закрыв шелковым шарфом нижнюю часть лица и часто хлопая ресницами, будто женщина из гарема, обольщающая своего повелителя.

— Не та национальность, — оборвал представление Клинтон. — У арабских наложниц не бывает голубых глаз.

— А я скандинавская принцесса, похищенная пиратами и проданная в рабство, — незамедлительно среагировала Пола.

Том довольным смехом одобрил столь быструю импровизацию и с умиротворенным видом откинулся на спинку дивана.

— Надеюсь, ты исполнишь танец с семью вуалями, используя при этом лишь одну.

— Не надо диктовать рабыне, что ей делать, она сама знает, что нужно господину. — Пола опустила шарф. — Сейчас я тебе покажу еще кое-что.

Надевая в спальне бикини, она не торопилась. Не в силах забыть соблазнительную пышность тела Мелины, сквозившего через сетку очень условного платья, Пола решила затмить вчерашнюю соперницу.

Помада, пудра, тушь… Что еще? Так, наденем на щиколотку одной ноги тонкую цепочку, на шею повесим крохотное сердечко. Взглянула на себя в зеркало и одобрила обворожительную женщину, что смотрела на нее. Ну что ж, может быть, вид не очень экзотический, но во всяком случае совершенно не похоже на уборщицу.

Она эффектно распахнула дверь и встала на пороге как модель, позирующая для фотографии в календаре.

Эффект превзошел ожидаемое. У Тома засверкали глаза. Он встал и направился к молодой женщине, которая смиренно ждала его похвал.

— Сомневаюсь, хорошо ли все это сшито. Лучше осмотреть поближе.

— О, нет, это не разрешается. — В притворном ужасе Пола попятилась от двери. — Трогать товар руками запрещается.

— Но это входит в мои обязанности, — возразил Клинтон, увлекая ее в спальню. — Если купальник сшит не так, как надо, тебе придется вернуть его. Я просто стараюсь избавить тебя от лишних хлопот.

— Об этом не может быть и речи! — Пола обошла постель, надув губы в деланной обиде. — Осматривать манекенщиц запрещено.

— Но я здесь работаю. — Мужчина неумолимо приближался. — Я здесь официальный контролер по бикини.

Пола дошла до застекленных дверей, предполагая, что они не заперты, что и подтвердилось.

— Вы не похожи на кутюрье. Видимо, ваше амплуа оформление витрин?

— Может, я смогу вас использовать в одном необычном показе, мною задуманном. — Образ сладострастника с плотоядным взглядом ему явно удался. — Если только позволите…

Двери растворились, и Пола, смеясь, выскочила наружу. Оставалось пробежать несколько шагов через цветник, и она уже около бассейна.

— Вернись! — Клинтон погнался за ней. — Я ведь, правда, просто хочу удостовериться, что ты не выбросила деньги на ветер.

— Можешь осматривать меня на расстоянии. — Пола прыгала вокруг шезлонга.

— Это не одно и то же. — Он остановился, выжидая, как тигр, подстерегающий свою жертву, между ними стоял только шезлонг.

Пола осмотрелась вокруг. В сумерках едва виднелась дорожка между высоким папоротником.

Куда она ведет — неизвестно, но, кажется, настало время это выяснить.

С гиканьем Пола мчалась вперед, чувствуя, что преследователь все ближе и ближе. Сильные руки схватили ее в тот момент, когда она выскочила на деревянный настил у бассейна с подогретой водой. Ее заставили присесть на корточки. Пора было признать себя побежденной, но не стоит пренебрегать последней возможностью уйти от поражения. Пола, издав вопль, попыталась прошмыгнуть между широко расставленных ног победителя. Попытка не удалась. Мужчина крепко держал ее.

— Ну а теперь посмотрим это бикини.

— Когда манекенщица в такой позе, нельзя рассмотреть наряд как следует. — Действительно, поза не из удобных: Пола согнулась вдвое, пытаясь взглянуть на Клинтона сквозь пряди спутанных волос.

— Так и быть, вставайте! — Крепкая рука подняла невесомое тело. Женщина теперь стояла рядом с торжествующим преследователем. — Даете слово, мадам манекенщица, что больше не будет с вашей стороны никаких проделок? Мы ведь здесь делом занимаемся.

— Надеюсь, вас полностью удовлетворяет, как на мне сидит купальник, сэр.

Том начал притворный осмотр.

— Бретельки, надеюсь, достаточно прочные. — Том подергал за тонкие полоски ткани. — Повернитесь, пожалуйста, мадам.

Мадам повиновалась и почувствовала, как месье пробует застежку на ее спине. Прикосновения приятно щекотали.

Затем мужчина повернул ее и провел пальцами по кромке бюстгальтера, поглаживая ее грудь.

— Вырез нормальный, — с удовлетворением подтвердил он.

— Я знала, что вам понравится, сэр. — Пола продолжала играть роль смиренной манекенщицы.

Руки Тома спустились ниже, скользя по животу к трусикам. Потом еще ниже.

— Вы даете свое добро? — спросила она шепотом.

— Честно говоря, мне немного не нравится, как сидит бюстгальтер. — Последовала притворная сосредоточенная работа над указанным предметом туалета. — Разрешите взглянуть еще раз.

И вдруг неожиданно быстро мужчина расстегнул застежку, сорвал бюстгальтер, обнажив прелестную женскую грудь.

— Том! — Пола попыталась руками прикрыть наготу. — Кто-нибудь может увидеть!

— Кто? Мари? Я отпустил ее пораньше, чтобы она навестила сестру в Каннах. — Сказал и решительным жестом отшвырнул бюстгальтер в сторону. — И попрошу не возражать, даже если потребуется осмотр обнаженной натуры.

Пола не могла припомнить, была ли она когда-нибудь раздетой вне стен дома; наверняка ни разу, разве что ребенком. Впрочем, сейчас обстановка располагала к интимности.

— И вот что: действуем на равных — оба в одинаковой степени одетости. Или, вернее сказать, раздетости. — Он расстегнул рубашку.

— Ты что, серьезно?

— Мне всегда нравилось купаться в чем мать родила, особенно под открытым небом. — Том снял рубашку, потом туфли и носки.

Пола медленно опустила руки, наблюдая, как он швыряет остальную одежду на тот шезлонг, где уже лежал ее бюстгальтер.

На бронзовой коже Клинтона играли последние лучи заходящего солнца.

При виде обнаженного прекрасного мужского тела Полу отпустило чувство стыдливой осторожности. Трусики полетели в сторону шезлонга. Лицо Клинтона осветилось улыбкой.

— Я знал, мы с тобой одного поля ягода, — тихо проговорил он.

Взяв ее за руку, он увлек ее в бассейн. Вода была приятно теплой, нагретой в самый раз. Какое-то время оба молча нежились.

Затем Том включил мотор разбрызгивателя, и вода вокруг них закипела. Струи смывали утомление напряженного дня.

Пола положила голову на край бассейна и закрыла глаза. Воздух остывал, создавая возбуждающий контраст с нагретой водой.

Сквозь пар удивительно смотрелись звезды. Казалось бы, те же самые звезды, что и в Калифорнии. И все же другие. Пола тоже из Калифорнии, а оказалась здесь и, наверное, тоже изменилась, став участницей неожиданных приключений. Клинтон, несмотря на ее сомнения, еще рядом. Может быть, все не так уж и плохо. Звезды о чем-то говорили, но как понять их язык?

Взгляды мужчины и женщины встретились. Он придвинулся ближе.

— Я наблюдал за тобой. — Том легким движением дотронулся до ее плеча. — На твоем лице промелькнуло столько эмоций. Как бы я хотел знать, о чем ты думаешь.

Нежная и требовательно беззастенчивая рука дотронулась до ее груди. Прикосновение оказалось невероятно эротичным, чему способствовал контраст ощущений тепла и холода. И непривычное чувство обнаженности под открытым небом!..

Пола провела рукой по груди Тома, ощущая кончиками пальцев, как льнет вода к курчавым полосам. Она погладила его по подбородку, на котором пробивалась щетина, потом по мускулистым рукам, животу…

Они растянулись в воде рядом друг с другом, слегка покачиваясь на искусственных волнах.

Мир перестал существовать. Остались только звуки и движение бурлящей воды. Их тела освещались лишь лунным светом да небольшими лампочками, расположенными по кромке бассейна.

И вот уже, обхватив бедра Полы, Том привлек ее к себе. Тело к телу, без притворства и недомолвок: она чувствовала, что он готов ею овладеть, и сама была готова к этому.

Но стоит ли торопить мгновение страсти, если так прекрасно и драгоценно это уединение под средиземноморским небом?

Физиология страсти диктует свои законы. Желание победило все остальные чувства. Том крепко прижался к ее груди, оплел ногами ее ноги, и его жаждущие губы нашли ее рот. Раздвинув преграду, язык ринулся вглубь, дразня и подчиняя.

Пола ощутила, что ее приподняли над водой. В лунном свете кожу обдало прохладой, затем губы возбужденного страстью мужчины сомкнулись на кончиках грудей и волна обоюдного наслаждения захватила влюбленных.

Сидя на низкой полочке под водой, Том усадил ее себе на колени и опять поцеловал. Потом остановился, серьезно глядя ей в лицо.

— Том? — Пола едва могла говорить, настолько ею овладело желание.

— Какая ты красивая… — Клинтон прижал ее к себе и, сделав мощный толчок, довершил их единение.

Их тела плавали рядом, плавали во времени, пространстве и забытьи. Пола цеплялась за его плечи не столько из опасения утонуть, сколько из-за боязни, что вода разъединит их.

Они изучали друг друга, радуясь новизне ощущений и упиваясь своим слиянием.

Том увлек ее в водоворот, и женщина извивалась, потакая его желанию, она приближала миг удовлетворения и в то же время пыталась продлить ожидание экстаза.

Но наступает миг, когда ждать больше нет сил. И их увлекла за собой волна желания, становясь все мощнее и выше. И наконец оба оказалась в водовороте наслаждения, смеясь и плача одновременно.

Восторг удовлетворенного желания уступил место удивительному покою плоти и души.

— Меня всегда подмывало узнать, как это заниматься любовью в воде. — Том сладко потянулся. — Оказалось, даже лучше, чем я мог себе представить.

Как же этот человек был прекрасен в своей мужественной красоте! Он держался руками за бортик бассейна, а его мускулистое тело отдыхало от пережитого напряжения.

— Я-то думала, что при твоем богатстве ты давным-давно осуществил все свои фантазии.

— Не все фантазии так… — он подыскал нужное слово, — так потакают слабостям, как возможность понежиться в теплой воде.

Можно, конечно, допустить, что Клинтон относится к женщинам как к игрушкам, услаждающим на отдыхе плоть перетрудившегося бизнесмена, но можно также предположить, что женщина, едва остывшая от его объятий, излишне требовательна и субъективна.

Пола подплыла и примостилась рядом с ним, отбросив в сторону одолевавшие ее сомнения. Ну их к черту, эти сомнения, — пока не отрезвили жестокие реалии жизни, она намерена наслаждаться каждым моментом своей недолгой близости с Томом.

— А теперь что мы будем делать? — наконец спросила она.

— Проведем здесь всю ночь.

Пола засмеялась.

— Я не это имела в виду.

После короткой паузы Том сказал:

— Завтра у меня назначена еще одна деловая встреча за ланчем. Может, я зря загадываю, но все-таки есть предчувствие, что он сделает предложение.

— А если нет?

— Может быть, я ошибаюсь, но мне кажется, что на этой неделе Жак здесь появится. Это наш последний шанс. Если ничего не выйдет, мы едем домой.

— И что ты тогда будешь делать? — Пола озабоченно посмотрела на Клинтона.

По его лицу пробежала тень — выражение, уже знакомое ей. Неужели человек действительно так боится утраты части своих богатств? Может быть, он залез в долги, превысив средства компании?

— Ну, ты же знаешь нас, игроков, — сказал Клинтон намеренно легкомысленным тоном. — Мы никогда не сдаемся.

Хотел утешить, а добился обратного: от его слов Пола похолодела. О, она слишком хорошо знала игроков. То, что они делают с собой, — полбеды, но на что они обрекают близких…

Как ни тепла вода, но через пятнадцать минут они почувствовали, что замерзли и что пора выходить.

— Полотенец нет, — предупредила Пола.

— Ты права. Ну?

Обменявшись взглядами, они одновременно вылезли из бассейна, торопливо схватили с шезлонга свою одежду и, оставляя за собой на дорожке лужицы воды, стремглав понеслись в тепло комнаты.

10

На следующее утро они отсыпались, Пола оставалась в постели и после того, как Том уехал на свою деловую встречу. Появилась Мари с завтраком на подносе. И после непременных приветствий пояснила, что по пятницам после обеда ее отпускают.

— Если захотите, в холодильнике салат, — заверила экономка.

— Спасибо.

Лежа под покрывалом, Пола проследила взглядом за тем, как экономка удалилась. Стало неловко оттого, что Мари, несомненно, увидела в ней бездельницу, которая каждый день валяется в постели до полудня. Что бы эта женщина подумала, если б узнала, что обычно «бездельница» встает в шесть и к семи уходит убираться?

Однако Пола совладала со смущением и дала себе команду не терять спокойствия. Мари тоже не отказалась бы от возможности раз в жизни представить себя барыней, сидеть в постели и принимать из рук прислуги кофе и свежий слоеный круассан. Другой такой оплаченный отпуск она получит не скоро.

Пола слышала, как машина Мари отъехала от дома. На какое-то мгновение ей послышалось, что работают два мотора, но, должно быть, это эхо. У старенькой машины Мари не было глушителя, и от нее шума не меньше, чем от полудюжины машин.

Вид лежащего на полу купальника заставил Полу наконец встать с постели.

Ей ужасно хотелось попробовать загорать голышом, а вчерашняя ночь показала, что здесь идеальное для этого место.

Мари уехала, так что шокировать некого.

Улыбаясь сама себе, она вскочила, натянула бикини и, прихватив полотенце, отправилась к бассейну.

Довольная, что вокруг никого нет, она разделась, бросила полотенце на пляжный диванчик и улеглась лицом вниз.

Потребовалось известное мужество, чтобы через какое-то время перевернуться и загорать вверх лицом. Она невольно взглянула в безоблачное небо, как будто опасалась, что появится вертолет и ее станут фотографировать.

Пола улыбнулась. Хорошо, что она не кинозвезда. Вряд ли кто-нибудь станет платить большие деньги за ее фото.

Она закрыла глаза, вспоминая, как ласкала ее вода, когда накануне ночью они с Томом занимались любовью.

Невероятно, что такой мужчина существует в действительности! Может быть, это выдумка ее воображения? Может, она проснется и увидит, что просто забылась на пляже в Бальбоа и ничего этого на самом деле не произошло.

Не хочу просыпаться, подумала Пола.

В этот момент под чьей-то ногой захрустел гравий.

Она открыла глаза. Том не мог вернуться так скоро… если только не сорвалась его деловая встреча.

Пола перевернулась на живот и подняла глаза с удивленным выражением на лице, рядом с ней стоял Жак д'Арман, облаченный в строгий деловой костюм.

— О, здравствуйте. — Пола почувствовала, что залилась краской от макушки до самых пяток, схватив полотенце, она быстро завернулась в него. — Я… ммм… никого не ждала.

— Так я и понял. — Сохраняя внешнее спокойствие, мужчина вежливо старался глядеть в сторону. — Вашего мужа нет?

— Он… у него деловая встреча. Должен вернуться после ланча. — Том захочет повидаться с Жаком, она была в этом уверена, однако трудно изображать гостеприимную хозяйку, завернувшись в полотенце!

— Мне следовало позвонить и сказать, что я приезжаю. — Жак все еще не смотрел на нее. — До выходных я не собирался приезжать, но неожиданно так повернулись дела, что…

Симона? — подумала Пола. Неужели приезд Жака означает, что тот собирается силой вернуть жену домой?

— Позвольте, я оденусь, — сказала она, осторожно встала, прихватив рукой купальник. — Сочту за честь, если вы со мной позавтракаете. Мари оставила в холодильнике салат.

Жак заколебался.

— Подождите, пожалуйста, здесь. — Пола метнулась в спальню. Какого черта она выбрала именно этот день, чтобы попробовать загорать голышом?

Пола надела брюки и хлопчатобумажный свитер, затем помчалась на кухню. К счастью, Мари оставила на плите кофейник.

Когда Пола с подносом вернулась к бассейну, Жак сидел в шезлонге, мрачно уставившись на воду.

— Нам так нравится ваш дом, — сказала Пола, надеясь, что спокойный разговор поможет д'Арману забыть несомненно шокировавшее его зрелище ее обнаженного тела.

Тот, видимо, тоже предпочитал безопасные темы.

— У вас была возможность посмотреть наше красивое побережье?

— Только немного. — ответила Пола. — Я ездила за покупками в Ниццу и была в музее. Какой изумительный город!

— О да. — Он кивнул с глубокомысленным видом. — Ривьера особое место. Каждый город — как драгоценный камень со своей особой огранкой. Лазурный Берег это огромное алмазное ожерелье, такое ослепительное, что трудно разглядеть красоту каждого камня в отдельности.

— Как это поэтично! — с восхищением воскликнула Пола.

Жак пил кофе медленными глотками, потом спросил с притворным, как ей показалось, безразличием:

— Моя жена, наверно, появлялась?

— Да, она ненадолго заходила, как только мы приехали. — Признать очевидное — какой в этой вред? — А потом мы наткнулись на них на приеме.

— На них? — Немного сузившиеся глаза выдавали его беспокойство. Не думает ли Жак, что его жена была с другим мужчиной?

— На Симону и Мелину, — пояснила Пола.

— О да, конечно! — Он нервно постучал пальцем по блюдцу. — Значит, она остановилась у Мелины…

Полу кольнуло чувство вины. Она проговорилась. Жак до этого не знал, где Симона. Но он же имеет право знать? Рано или поздно все равно догадался бы.

Жак заговорил вновь.

— Эта Мелина оказывает дурное влияние на мою супругу. Она недостаточно сдержанна.

— Возможно, вы правы, — ответила Пола, едва сдерживая улыбку; знал бы респектабельный француз, как актриса танцевала вокруг фонтана. Как бы отнесся он к их двойному выходу?

— Не понимаю, почему Симона с ней общается.

Почему? Да потому, видимо, что гречанка так не похожа на тех нудных и чопорных людей, среди которых вращаетесь вы. Но что толку об этом говорить человеку, который свои скучные принципы ставит выше интересов собственной жены?

— Вы побудете здесь с нами? — спросила Пола. — Знаю, как Тому приятно ваше общество…

— Да, побуду день или два. — Жак поднял глаза, и Пола впервые заметила тонкие морщинки вокруг глаз, которых раньше вроде бы и не было. — Вероятно, к нам присоединится и моя жена. Извините, надо позвонить, сказать ей, что я здесь.

— Конечно. — Пола смотрела, как француз, держась очень прямо, вошел в дом.

Неужели этот мужчина всегда был таким консервативным? Тогда просто невозможно понять, как юная Симона могла в него влюбиться. С другой стороны, у него были качества, которые сама Пола очень высоко ценила: надежность, стабильность, любовь к семье.

Прошло совсем немного времени, когда послышался звук подъехавшей машины. Том! Ну, теперь можно вздохнуть с облегчением. Клинтон наверняка будет рад вновь повидаться с месье д'Арманом, хотя маловероятно, что в последние дни француз имел возможность всерьез размышлять над деловыми сделками.

Пола унесла поднос, и, когда вновь вошла в дом, мужчины уже оживленно беседовали.

— Вот ты где. — Том поцеловал Полу в макушку с видом бывалого супруга. — Жак пригласил нас поужинать сегодня вечером с ним и Симоной. Я сказал, что мы с удовольствием принимаем их приглашение.

— Конечно. — Пола жестом любящей супруги взяла Клинтона под руку.

Что произошло во время телефонного разговора? Между мужем и женой состоялось примирение или же Жак просто настоял на том, чтобы Симона пошла на ужин?

Жак унес свой чемодан в комнату, расположенную в самом дальнем конце дома. Потом, к облегчению Полы, уехал, сказав, что ему нужно сделать несколько важных визитов.

— Нам лучше быть осторожными, — сказал Том, когда хозяин уехал. — Поскольку мы в одном доме с ним, возможны ситуации, чреватые неприятностями. Стены здесь гораздо тоньше, чем в его парижском доме.

Пола прошла за Томом в спальню и смотрела, как тот переодевался в обычные брюки и рубашку с открытым воротом.

— Как прошла твоя встреча?

Том опустился в кресло.

— Банкиры здесь считают, что компьютерный бизнес — слишком зыбкое, ненадежное дело. Наверно, то же самое они в свое время говорили об изобретении колеса.

— Жак, должно быть, заинтересован, — размышляла вслух Пола. — Иначе зачем же ему приглашать нас сегодня на ужин?

— Может быть, из чувства садизма?

Она засмеялась, но затем быстро посерьезнела, вспомнив сцену у бассейна.

— Том… Жак появился, когда я загорала голышом. Я сразу же прикрылась, и он вроде не очень был шокирован, но я подумала, что ты должен об этом казусе знать. Надеюсь, из-за этого не возникнет проблем.

— Конечно нет. — Том, по всей видимости, нисколько не расстроился. — Загорать в обнаженном виде — здесь одно из популярных времяпрепровождений, и нет ничего аморального в том, что почтенная замужняя женщина занимается этим в уединенном месте. Вряд ли он придаст этому какое-то значение.

— Можешь себе представить, какая это была смешная картина! Мы оба ужасно покраснели, и оба постарались сделать вид, что ничего не случилось.

Том хмыкнул, и она подумала, не сказать ли ему, о чем они говорили дальше. Сегодня вечером он так или иначе заметит, что что-то в семействе д'Арман неладно.

Пола вкратце описала, что, по ее предположению, произошло между Жаком и Симоной.

Том слушал, нахмурясь.

— Как вижу, ты становишься третейским судьей.

— Вовсе нет, — воспротивилась та. — Просто я умею читать между строк.

— Не забывай, пожалуйста, зачем мы здесь, — предупредил Том. — Что происходит между Жаком и Симоной их личное дело, и они достаточно взрослые, чтобы самостоятельно решить свои проблемы. Не вмешивайся.

— Тебя это даже не беспокоит? — Пола искоса взглянула на собеседника. — Тебе все безразличны, кроме самого себя? И ничего не заботит, кроме денег?

— Так вот как ты обо мне думаешь? — Клинтон с изумлением встретил ее взгляд. — Поверь мне, дорогая, я пытаюсь спасти «Клинтон компьютерс» из соображений куда более высоких, нежели примитивная алчность.

— Из каких же таких высоких?

А сама молила: пусть расскажет! Пусть даст понять, что не эгоизм питает его деятельность, что не жажда победы, жажда наживы руководят его поступками. Только бы не повторился грустный и трагичный вариант с Микки.

Но он ничего не стал рассказывать, а только сухо произнес:

— Это мое сугубо личное дело. А теперь давай выпьем по бокалу вина.

И вышел из комнаты. Пола какое-то время продолжала неподвижно сидеть. Как все странно перемежается в их отношениях. Только-только раскованно-близкие отношения — и вдруг совершенно отстраненная фраза. Видите ли, его личное дело! Слишком личное, чтобы рассказывать… Действительно, кто она для него такая?..

Просто женщина, которая его любит.

Не желая показывать любимому своей печали, Пола из последних сил старалась поддерживать разговор на общие темы.

В семь часов вернулся Жак, чтобы переодеться и вместе с ними отправиться на ужин. Поскольку его машина была двухместной, пришлось ехать на той, что взята напрокат Томасом.

Городок Сен-Поль-де-Ванс расположен в горах, вздымающихся сразу за прибрежной равнинной полосой. Как объяснил Жак, этот живописный городок славится своей галереей современного искусства. И кухней тоже.

Припарковав машину на одной из узких улочек, они направились к самому известному в городке ресторану, расположенному во дворе старого особняка. Столики стояли на открытом воздухе. Слышался гул голосов и звяканье посуды.

Пола считала, что за ужином их будет четверо, но, войдя во двор, они увидели, что только с одной стороны длинного стола сидит около полудюжины приглашенных.

Мелина была великолепна в своем черном платье с глубоким декольте. Рядом с ней сидела Симона — совершенно непохожая на ту, которую привыкла видеть Пола. По плечам распущены белокурые волосы, оживленно жестикулирует, весело и громко разговаривает, обращаясь к мужчине по другую сторону стола. Очевидно, всего несколько дней вдали от мужа позволили ей стряхнуть некоторые условности.

Симона подняла глаза и увидела Жака. Разговор за столом замер.

Симона встала и легкой поступью пересекла двор; подойдя к мужу, она сдержанно чмокнула его в щеку.

— Надеюсь, ты не возражаешь — к нам присоединились несколько человек из труппы.

— Конечно, не возражаю, — сухо ответил тот.

Симона приветствовала Полу и Томаса с большей теплотой и повела к столу, где представила их другим гостям.

— Значит, вы уже оправились от вчерашнего приема? — спросила Мелина с озорной усмешкой. — Никаких серьезных повреждений?

Заметив изумленный взгляд Жака, Пола объяснила:

— Со мной произошел неприятный случай.

— По моей вине, — быстро добавила Мелина, очевидно, поняв, что поставила Полу в затруднительное положение. — Я исполняла танец живота и пыталась обучить ему мадам Клинтон. Она так старалась, а что сделала я? Я, неуклюжая, невзначай столкнула ее в фонтан.

Пола была благодарна даже за такую интерпретацию событий.

Симона села на свое прежнее место, предоставив мужу расположиться на дальнем конце стола. Он, казалось бы, принял это как должное, но время от времени бросал на жену колючий взгляд.

И снова у Полы появился повод для размышлений. Почему человек не видит того, что очевидно остальным? Кажется, мы все страдаем именно оттого, что не можем как следует оценить по достоинству самое для себя дорогое.

Ужин оказался изумительным, к блюдам подавались изысканные соусы и превосходное вино. Но Пола не могла не ощущать подспудное напряжение, нараставшее между мужем и женой.

Мелина вела разговор о театральной труппе и предстоящих постановках. Чтобы подчеркнуть свое уважение к гостям, она говорила по-английски. Жак отмалчивался, лишь один раз не к месту заметил, что у него редко находится время для развлечений.

Развлечения. Услышав это слово, Симона нахмурилась и затем подчеркнуто отвернулась.

— Кто-нибудь хочет десерт? — спросил Жак и, не дожидаясь ответа, махнул рукой официанту, чтобы тот принес сладкое.

Разнообразие немыслимых пирожных ошеломило Полу, вознамерившуюся было соблюдать диету.

— Ну разве что небольшой кусочек…

Жак распорядился, чтобы на стол были поданы самые разнообразные сладости. К тому времени, когда ужин закончился, Пола почувствовала, что явно съела лишнее. Правда, тут же нашла для себя оправдание: мол, когда вернусь в Штаты, сяду на строгую диету. Дома это так легко…

Один из мужчин неожиданно обратился к Жаку.

— Не могу вам передать, месье д'Арман, как мы все рады, что ваша жена дала согласие выступать с нами. Вчера на читке она всех поразила.

Вот балда! Неужели не понял сложности ситуации? Не понял. И даже не обратил внимания, как после его слов все в Жаке напряглось — плечи, шея, лицо.

— Здесь, вероятно, какое-то недоразумение, — сказал гордый хранитель традиций. — Моя жена только гостит у своей подруги. Она вовсе не собирается вступать в труппу.

— Никакого недоразумения нет, — возразила Симона. — Я остаюсь здесь до октября, Жак.

Полу пробрала дрожь от его ледяного взгляда. Симона тоже выглядела несколько обескураженной.

— Жена да пребудет со своим мужем. Если хочешь отказаться от своего брачного обета, мне ничего не остается, как только пойти тебе навстречу.

Пола тихо ахнула. Жак, должно быть, действительно пребывал в полной ярости, если пошел на ссору у всех на виду. Или же, возможно, считает, что, предъявив свой ультиматум в присутствии свидетелей, он тем самым принуждает Симону пойти на попятную.

— Жак… — Та запнулась. — Разве все должно быть только черным и белым? Разве у меня нет права на собственную жизнь?

— Ты вправе выбирать, как тебе жить. Делай все, что пожелаешь. — Д'Арман поднялся, положив тем самым конец разговору. — Приношу извинения гостям, но, думаю, для моего пищеварения будет лучше, если я пройдусь перед отъездом.

И ушел, оставив за собой лишь ошеломленное молчание. Пола догадалась, что таким образом муж дает Симоне какое-то время на раздумье. Но какой жестокий выбор человек ей навязывает!

— Я думаю, мне стоит с ним поговорить, — вскричала вдруг Пола, вскакивая и уклоняясь от сдерживающей руки Клинтона.

Молодая женщина поспешила вдогонку за д'Арманом, следуя за ним через двор и вниз по соседней улице.

— Пола? — Жак удивленно обернулся и подождал, пока она с ним поравнялась.

— Я… мне тоже захотелось размяться, — сказала та, подойдя к нему ближе. — Вы не против?

— Конечно нет. С удовольствием. — Он произнес эти слова официально-вежливым тоном, однако мысли его явно были заняты другим.

Они пошли вместе, но Пола не могла сосредоточиться ни на причудливого вида домиках, ни на звездной чаше небосклона. Она усердно старалась придумать, с чего начать разговор.

В конце концов решила перейти прямо к делу.

— Жак, я знаю, это не мое дело, но, думаю, вам поможет найти выход из положения мое мнение, в искренности которого можете не сомневаться. Симона вас очень любит.

— Вы молоды и только что вышли замуж, — мягко ответил тот, когда они свернули в переулок. — И на все глядите глазами влюбленной девушки. Отношения между Симоной и мной давно уже не такие.

— Разве вы не были влюблены? — спросила она.

Серые глаза Жака стали задумчивыми.

— Да, конечно, был, но с годами все так меняется. Нужно думать о детях, о родственниках, о том, как выглядишь в глазах общества. Любовь не может оставаться неизменной.

— Наверно, вы правы, — согласилась Пола. — Но то, к чему приходишь после жизненных испытаний, может быть, даже лучше, чем прошлые представления. Менее… неожиданно, но более глубоко…

— В оптимальном варианте это действительно так, — сказал Жак. — Но если уж такого не произошло, то, видимо, надо смириться с неизбежным. А не убегать от него.

Не до конца поняв глубокомысленное заявление собеседника, Пола побоялась что-то ответить. А тот продолжал размышлять вслух. Может быть, у этого уже не слишком молодого человека состоялся первый опыт разговора о чувствах с кем-то, кроме жены. То, что он сейчас откровенничает с посторонним для него человеком, вероятно, вызвано отчаянием.

— Сначала я тоже думала, что Симона пытается убежать, — осторожно произнесла она. — Но потом пришла к выводу, что ошиблась.

— Почему? — В лунном свете трудно было понять, что выражает лицо мужчины, да какая разница! По крайней мере, он ее слушает.

— На приеме, где я ее увидела, мадам д'Арман все время смотрела вокруг, как будто хотела кого-то увидеть. Я вспомнила, что на вашем приеме Симона тоже так делала, и точно почувствовала: взглядом она искала вас.

— Привычка, — возразил Жак. — Если бы она меня любила, то даже мысли не допустила, что может меня покинуть.

— Жак, с Симоной сейчас происходит то, что случается со многими женщинами, — сказала Пола. — Растить детей — это такая же работа для женщины, как для вас, мужчин, — ваша работа.

— Да, конечно. — Он инстинктивно замедлил шаг, чтобы та за ним поспевала.

— Но теперь, когда ваши дочери выросли, она лишилась своей работы… иначе говоря, ее уволили, бросили на произвол судьбы. Чем ей занять себя? Где найти приложение силам, нерастраченным талантам, наконец? Быть хозяйкой дома и матерью — уже не столько труд, сколько ритуал.

Жак покачал головой.

— Есть масса возможностей для того, чтобы с пользой занять себя, например благотворительностью.

Говорить с таким человеком — все равно что пытаться чайной ложкой вычерпать воду из лодки. Пола понимала, что исчерпала свои доводы, но решила не отступать.

— В том-то все и дело. Думаю, Симона не хочет просто чем бы то ни было убить время. Ей нужно такое занятие, которое что-то для нее значит, что-то дает ей в эмоциональном плане. Вероятно, она предполагала, что может иметь и то, и другое — и вас, и театр.

— Женщина не уходит от мужчины, которого любит, — упрямо стоял на своем Жак. — Смотрю я на вас и вспоминаю наши первые годы совместной жизни. Вы, наверно, на все готовы ради Томаса, да?

— На все, конечно, но в разумных пределах, — пошутила Пола, радуясь, что его не возмущает ее вмешательство. — Если бы мы были женаты…

Она остановилась, но было уже поздно. Лицо Жака выражало недоумение.

— Вы не женаты?

Пола испуганно смотрела на него.

— Мы… я не имела в виду…

— Понятно. — Он остолбенел от неожиданного известия. — Теперь я вижу, почему вы сочувствуете беглой жене. Для вас я просто глупец, обманутый муж и мишень в той игре, что вы ведете с вашим… другом.

— Нет, честное слово, нет. — Пола запиналась на каждом слове. — Это произошло случайно…

Но до предела возмущенный человек не стал ждать, пока она закончит. Терзаемая сожалениями, что предала тех, кому больше всего доверяла, Пола беспомощно смотрела, как Жак уходит от нее.

11

У входа во дворик перед рестораном Пола замешкалась. Что делать? Она, увы, не справилась со своей ролью примирителя супругов д'Арман. И к тому же предала Тома, сведя на нет возможность получения им ссуды. Что теперь скажет бедный Клинтон?

Услышав шум мотора, она подняла глаза и заметила отъезжающее такси. Судя по чересчур прямой фигуре на заднем сиденье, это был д'Арман.

Пола сделала несколько шагов вперед, чтобы увидеть их столик. Симона о чем-то быстро говорила со своими знакомыми, а Том со смущенным выражением лица слушал. Жак после стычки с женой, видимо, так и не возвращался к столику. Уехал, значит, даже не попрощавшись.

Чувствуя ужасную тревогу, она заставила себя как ни в чем не бывало подойти к остальным.

— Где Жак? — спросил Клинтон, вставая и отодвинув для нее стул.

Пола неохотно села.

— Он… решил уехать. На такси.

Хотя разговор продолжался, Симона встретилась глазами с Полой, и та дала понять, что голубь мира из нее никудышный. Француженка поджала губы и передернула плечами, как бы говоря, что всегда знала — ее муж порой бывает просто невозможным.

— Что происходит? — вполголоса спросил Клинтон.

— Боюсь, я ухитрилась еще больше все испортить. — В присутствии посторонних Пола не могла сообщить ему дурные вести.

— Честно говоря, после выходки Жака не думаю, что это возможно.

— Нам, вероятно, стоит уйти, — прошептала женщина. — Мне нужно тебе кое-что рассказать.

После секундного раздумья Том встал и извинился. Он стал доставать бумажник, но Симона махнула ему рукой.

— Муж уже заплатил, — сказала она. — Надеюсь еще увидеть вас обоих до вашего отъезда из Франции.

— Я тоже. — Пола старалась не выглядеть чересчур расстроенной.

— Что происходит? — спросил Том, едва успев завести машину. — Зачем ты полезла не в свое дело?

— О, Том! — Молодая женщина закрыла глаза и откинула голову на спинку сиденья.

— Может, тебе лучше рассказать, что случилось. — В голосе звучали злые ноты.

— Я… мы разговаривали о браке. Он меня что-то спросил… я даже не помню что… и я как-то проговорилась…

— Насколько можно понять из твоих невразумительных речей, Жак теперь знает, что мы не женаты? — напряженно выговорил Том.

— Да. Сожалею. Знаю, ты предупреждал меня не сближаться с этими людьми. Но я так переживала из-за того, что происходило между ним и Симоной…

Том смотрел прямо вперед, ведя машину по извилистой горной дороге. Они спустились к побережью и направились к Кап-Феррату. Молчание становилось мучительным. Лучше бы он накричал на нее, дал бы выход своему праведному гневу…

Миля пролетала за милей без единого слова, ее сердце гулко стучало в груди. Да, случилось ужасное — она подвела Тома, сорвала самую важную в его жизни сделку. Но зато теперь ей совершенно ясно, что для Клинтона самое главное. Да, теперь ей известно, что она для него ничего не значит по сравнению с теми миллионами, которые он надеялся нажить.

Надо же вести себя так глупо! А как же теперь Симона? Если Поле и удалось что-то, так только подтвердить уверенность Жака, что порядочная женщина не станет так поступать, как его жена.

Пола никогда в жизни не чувствовала себя такой несчастной.

Когда они остановились перед домом, она заметила, что спортивной машины Жака там нет. Она испытала какое-то странное чувство облегчения — по крайней мере, ей не придется тотчас же встретиться с ним лицом к лицу.

Нервничая в ожидании, когда Том взорвется, Пола прошла за ним в дом. Он налил им из графина по бокалу шерри.

— Вероятно, нет смысла говорить, как мне жаль. — Она тяжело опустилась на кушетку. — Я все испортила…

Том молча сел рядом.

— Ну? — потребовала Пола. — Давай, пали по мне из обоих стволов! Ну же, покончим с этим. Не выношу этого молчания.

Том отпил глоток шерри.

— Я в шоке.

— Угу. Значит ли это, что я должна вымаливать прощение?

— Нет. — Он поставил бокал на журнальный столик и повернулся к ней лицом. — Не имею права тебя винить. С самого начала весь этот план был безумием. Я бы никогда и не пытался его осуществить, если бы не… ну, я сам виноват. Если бы я не был так занят мыслями о том, как спасти «Клинтон компьютерс»…

Его голос оборвался на печальной нотке, и он покачал головой.

— Думаю, нам лучше начать собирать вещи прежде, чем Жак вышвырнет нас отсюда.

— Так ты что — сдаешься? — Пола не могла этому поверить.

— Как можно в чем-то убеждать человека, который оттолкнул свою собственную жену, женщину, с которой вырастил двух детей, только за то, что та не хочет провести остаток своей жизни в потворстве его эгоизму? — сказал Том, вставая.

Пола пока не могла поверить, что для нее все обошлось без упреков и назиданий.

— Но разве ты не злишься, что я за ним побежала вопреки твоей воле?

На лице Клинтона мелькнула тень улыбки.

— Я только попытался тебя остановить, хотя заранее знал, что это бесполезно. Кстати, до сцены за обедом я и представления не имел, что у французской четы все зашло так далеко. Ты по своей натуре сердобольна, Пола, хотя проявляется это иногда слишком импульсивно. Впрочем, не могу тебя за это винить.

Он ушел в спальню, а Пола подумала, что такое отрешенное, меланхолическое настроение еще труднее перенести, чем его слепую ярость.

У нее было такое чувство, будто по ее вине что-то умерло в душе любимого человека. Может, действительно, за этой сделкой кроется что-то более важное, нежели элементарная нажива? Если бы только Клинтон все рассказал ей!

Но теперь уж делать нечего — судьбе было угодно, чтобы именно она разрушила все его планы. И нет сил заставить себя разлюбить этого главного мужчину ее жизни. Даже теперь, когда стало совершенно ясно: необходимость в ней отпала, Пола Уорд ему больше не нужна.

В тягостном унынии Пола пошла в спальню, чтобы переодеться. Том сидел у застекленных дверей, неподвижно глядя в ночь.

— Я могу для тебя что-нибудь сделать? — спросила она.

Тот покачал головой.

— Нет, спасибо. Пойду прогуляюсь. — Растворил двери и вышел в темноту.

Хуже нет остаться одной, когда любимый человек переживает твое предательство, а ты не можешь ни оправдаться, ни утешить его, ни признаться в своей любви…

Дрожа, она залезла в постель и долго лежала, опустошенная, с мучительным чувством вины. С самого начала Салли была права: она просто сошла с ума, когда связалась с Томасом Клинтоном. Теперь вернуться к обычной жизни и орудовать пылесосом казалось почти облегчением.

Впрочем, может быть, она допускает некую меру лукавства? Не очень-то и охота мотаться по богатым домам и бороться с чужой грязью.

Она задремала, но внезапно проснулась, услышав мужские голоса в гостиной.

Пола вскочила с постели и, накинув халат, поспешила туда.

Там стояли Клинтон и д'Арман.

— Добрый вечер, — сказала она.

Француз наградил ее неодобрительным взглядом и опять повернулся к собеседнику.

— Повторяю, чтобы стало понятно и вам, и вашей… подруге, я надеюсь, что завтра утром вы как можно раньше покинете этот дом.

— Мы уедем, как только я раздобуду билеты на самолет, — холодно произнес Клинтон.

Жак, оказывается, еще не закончил.

— Не думал, что такое может произойти в моем доме. Я как следует проберу Йенсенов. Они должны были тщательнее вас проверить.

Мужчины продолжали стоять, стояла и Пола, хотя чувствовала себя ужасно неловко.

— Я не собираюсь оправдывать наше поведение, — заявил Том. — Хочу только сказать, что не имел намерения ставить вас в затруднительное положение.

Жак издал короткий сухой смешок.

— Затруднительное положение? О, конечно, нет. То, что вы вынудили меня представить вас моим уважаемым друзьям как приличную супружескую пару, нисколько не осложнит мне жизнь.

Оставив эти слова без комментариев, Том откинулся на кушетку.

— Хочу вам кое-что рассказать, Жак. Вы имеете право знать, как все это получилось.

— Увольте, меня это больше не касается.

— Сядьте. — Том указал рукой на стул. — Нет смысла все время стоять.

Вздохнув, Пола села рядом с Томом. Через мгновение и Жак с демонстративной неохотой опустился на стул.

— Пола работает на меня, — объяснил Том. — Она моя уборщица.

— Простите?

— Ну, считайте — моя горничная. — Том отпил еще один глоток шерри, давая время французу оправиться от шока. — Когда я неожиданно вернулся домой с Йенсенами, она переодевалась у меня в ванной комнате. Я знал, что они никогда не поверят правдивому объяснению ситуации.

— Нормальный человек, естественно, не поверил бы подобной галиматье, — сказал Жак.

— Что я и говорил! — К изумлению Полы, Том сохранял спокойствие. — Вы этому не верите, не поверили бы и они. Я не оправдываю своего обмана и не прошу вашего снисхождения. Все у нас с вами зашло слишком далеко, и ничего уже не исправишь. Говорю вам это по одной причине…

— Вы предполагаете, что я могу извинить эту мистификацию?..

— Совсем нет. Наше поведение было весьма сомнительным, и я полностью беру на себя ответственность за это, — продолжал Том. — У Полы не было выбора — если только она не хотела потерять работу, а этого она не могла себе позволить. Но я хочу поговорить с вами о Йенсенах.

— Как-нибудь я сам справлюсь со своими партнерами, — огрызнулся Жак, вставая.

— Так же, как вы справились со своей женой? — На это замечание француз ответил взглядом, полным гнева, но Том продолжал: — Жесткие, не идущие на компромисс люди вынуждают других принимать неразумные решения. Что и сделали Йенсены в отношении нас. Что и вы, как я думаю, делаете в отношении Симоны.

Пола с трудом могла в это поверить. Неужели ее любимого Клинтона больше беспокоит возможность помочь Симоне и Жаку, чем попытка спасти шансы на получение ссуды? Невероятно, но, видимо, так оно и есть.

— Это невыносимо! — Жак в ярости вскочил. — Сначала вы пытаетесь меня самым откровенным образом провести, потом вмешиваетесь в мои личные дела!

— О, Жак, пусть ваше негативное отношение к нам не отразится на ваших чувствах к Симоне! — решительно высказалась Пола.

— Мои отношения с женой не подлежат обсуждению. — Жак повернулся, чтобы уйти, но Пола, вскочив, встала перед ним.

— Симона вас любит, — настойчиво внушала она. — Знаю, вы страдаете, тем не менее вы же сами причинили женщине куда большую боль.

— Откуда вы все это знаете? — Надо же остановился и даже не пытается пройти мимо нее к дверям.

— Это чувствует любая женщина. — Пола говорила со всей искренностью, выражая, быть может, то, что чувствовала сама в данный момент. — Она думает, что безразлична вам как женщина, как личность. Она для вас так, неосязаемое нечто, способное лишь занимать ваших гостей или согревать вам постель.

— Моя жена понимает, что такое брак, — возразил тот, но уже без прежней уверенности. — Она не ребенок.

— Вы тоже не дитя! — вскричала Пола. — Разве нельзя пойти на небольшой компромисс, чтобы показать Симоне, что вы желаете ей счастья?

Француз глубоко вздохнул, глядя на искаженное неподдельной болью лицо стоявшей перед ним женщины.

— Возможно, вам трудно в это поверить, но я действительно стараюсь быть справедливым. Признаюсь, я сам говорил вам о своих тревогах в отношении Симоны, вероятно, поэтому вы и считаете себя вправе вмешиваться. — Затаив дыхание, Пола выжидала. — Возможно, и месье Клинтон прав в своем мнении о Йенсенах. Они, действительно, нередко, а вернее сказать всегда, смешивают личное со здравым смыслом в бизнесе. Честно говоря, я собирался пойти вам навстречу и сделать второе предложение, — произнес месье д'Арман. — Вы оба считаете, что я несправедлив и не способен идти на компромисс. Что ж, я докажу, что вы ошибаетесь. Хочу обсудить с вами это предложение, мистер Клинтон.

Пола затаила дыхание. Значит, еще не все потеряно?

Слова Тома разрушили ее иллюзию.

— Жак, я ценю ваше великодушие, но вы неправильно меня поняли. Я ничего не имею против высокой нравственности в бизнесе, но меня коробит полное отсутствие гибкости, закоснелость чувств, консерватизм мышления.

— Так вы что же не желаете обсудить возможные условия сделки? — Было трудно понять, что выражает лицо француза.

— Нет, не желаю. Мы с Полой, очевидно, так низко пали в ваших глазах, что какие-то деловые отношения между Клинтоном и д'Арманом будут весьма напряженными. Да и Йенсены, думаю, не согласятся с этим, когда узнают правду. Нет, Жак, для всех, имеющих к этому отношение, будет лучше, если мы с Полой, как и собирались, завтра уедем.

Жак скованно раскланялся и вышел.

— Том, — начала Пола, — мы устали, понервничали…

— Утром мы летим в Лос-Анджелес, — сухо сказал Клинтон. Когда он уходил в спальню, она увидела его лицо, усталое и мрачное.

12

— Ты не можешь этого сделать! — Пола швырнула халат в стенной шкаф и повернулась к Тому. — Нельзя отказываться от его предложения. В этом был смысл… всего!

— Да, это так, в этом был смысл всего. — Он порывисто сорвал с себя одежду и бросил ее на стул. — Я думал, что уже излечился и больше не гарцую по жизни в шорах, но вот я опять делаю то же самое.

— Что? — Хотела бы она понять, о чем он толкует.

— Не беспокойся, Пола, — отрывисто бросил Том. — Это моя проблема, а не твоя.

— Но как насчет твоих… планов?

— Найду другой способ. — Он залез под покрывало и лег, повернувшись к ней спиной.

Пола нерешительно присела на постель. Том сердится на нее или на Жака или на обоих сразу? Он проявил гораздо большую снисходительность, чем от него возможно было ожидать, даже не стал винить ее за всю ту кашу, что она заварила.

Она залезла в постель и робко пристроилась рядом с любимым человеком. Клинтон никогда не производил впечатления упрямца, поэтому-то и трудно понять, почему он сейчас отказывается от возможности спасти свою компанию. Все, что требуется от него, — поступиться своей гордыней. Так, может быть, он зол на самого себя?

Есть еще одно подозрение: а вдруг еще только разыгрывается гамбит Клинтона? И вся шахматная партия впереди. Игроку, казалось бы, объявлен шах, а тот держит в голове вариант на выигрыш, ведь бывает и так? Может, Тому выгоднее, чтобы партнер сыграл по его правилам? Пойди разберись! Трудно сложить мозаику, когда располагаешь лишь половиной деталей!

За этими мыслями и настиг ее сон.

Проснулась, ощущая себя потерянной и одинокой, такое чувство она испытывала маленькой девочкой, когда за окном лил безнадежно серый дождь и казалось, что печаль разлита в самом воздухе.

Откуда же нынешняя печаль? Ах, да, они уезжают. С поражением возвращаются домой. Безумное приключение подходит к концу, и для нее это означает возврат к пылесосам и натирке паркета.

Все приключения недели воспринимались большей реальностью, нежели события минувшей ночи. Спустя полчаса, приняв душ и одевшись, она вышла из комнаты.

Мари вытирала пыль со стола.

— Кофе?

— Да, спасибо. Вы видели мистера Клинтона? — Пола прошла за экономкой в кухню.

— Да. Они совещаются с месье д'Арманом. Если не возражаете, я подожду с завтраком, пока они не закончат. — Мари налила кофе в изящную фарфоровую чашечку.

— Хорошо. — Пола вернулась в гостиную и села.

Деловые партнеры совещаются. Говорить они могут только об одном… Хоть Клинтон и клялся накануне, что не желает иметь ничего общего с французом, но бизнес, оказывается, соединяет там, где эмоции разъединяют.

Снова игра, с горечью подумала Пола, опершись подбородком на ладонь. Все заранее спланировано и детально продумано. А она всего лишь пешка на шахматной доске. Пусть бы и так. Это можно еще пережить. Трагедия состоит в том, что Пола Уорд влюблена в игрока, легко жертвующего пешкой ради выигрыша всей партии.

С ужасом думалось и о том, что скоро ей придется возвращаться к старому. По пятницам ее будет ждать еженедельная пытка. Придется, видимо, попросить Салли поменяться с ней дежурствами. Какой-никакой, а выход из положения.

Впрочем, разве этим усмирить боль в сердце? И ощущение одиночества? После драмы, связанной с Микки, следовало быть поосмотрительнее и не доверяться очередному игроку.

Да разве одна Пола испытывает сейчас болезненное ощущение потери? А каково Симоне?

Со стороны могло показаться, что у этой элегантной блондинки все благополучно. На самом же деле женщина потеряла даже больше, чем Пола: мужа, дом, семью, — все, чему посвятила почти двадцать лет своей жизни. Почему мужчины так безрассудны?

Прошел час, а непримиримые партнеры все не появлялись. Когда же оба вошли в гостиную, желудок у Полы давал о себе знать сердитым ворчанием. Как ни странно, у обоих мужчин был довольный вид. Они напоминали пару котов, которым перепало сметаны до конца их жизни.

— Хорошие новости? — не без раздражения поинтересовалась женщина.

Клинтон кивнул.

— Мы пришли к соглашению, которое, по-моему, удовлетворяет обоих.

— Просто удивительно, — призналась Пола, — вчера вечером вы оба были такими непреклонными…

— Разделяю ваше удивление — я сам, скажу вам, поражен тем, как может изменить мнение одна ночь раздумий. — Д'Арман пригласил их на террасу, где Мари накрыла к завтраку стол.

У мисс Уорд тоже была ночь раздумий, что, впрочем, ни на йоту не прибавило оптимизма. Их странное внезапное единение настораживало. Так и хотелось столкнуть головами этих беспринципных миролюбцев. Но она взяла себя в руки и со спокойным видом уселась за стол.

Стряпня Мари оказалась изумительной; все трое, проголодавшись, уплетали за обе щеки тонкие блинчики с начинкой из фруктов и сыра.

Со стороны посмотреть — собрались за трапезой трое близких людей. Но это же не так! Неужели мужчины забыли остроту вчерашней размолвки? И Клинтон тоже хорош — его благородное поведение накануне вечером не больше чем уловка игрока…

Но как бы там ни было, нужно заняться и решением практических, чисто бытовых вопросов.

— Так мы уезжаем сегодня? — холодно спросила она у Клинтона.

— Надеюсь, вы погостите по крайней мере до завтра, — сказал Жак.

Том отхлебнул глоток кофе и отставил чашку.

— На всякий случай позвоню в авиакомпанию. — Он извинился и вышел, оставив их вдвоем.

Д'Арман отложил в сторону салфетку и задумчиво посмотрел на молодую женщину.

— Знаете, это благодаря вам все разрешилось так успешно.

— Мне? — изумленно переспросила Пола.

Тот кивнул.

— То, что вы вчера вечером сказали о Симоне… я… ну, я никогда не думал, что она может сомневаться в моей любви. Мой отец был очень строг с домашними, а мать это одобряла. Мне даже в голову не приходило, насколько эгоистично мое поведение. Да, я считал, что Симона должна всецело посвятить себя только мне, и видел в ее желании отстоять свободу личности лишь попытку разрушить семейные устои.

— Что-то не помню, чтобы я все это говорила, — призналась Пола.

Жак засмеялся.

— Вы намекнули и дали тем самым пищу для самокритичных размышлений.

— Что… что вы собираетесь делать? — Пола сообразила, что опять вмешивается не в свое дело, но теперь это вряд ли уже имело какое бы то ни было значение.

— Сегодня утром я позвонил жене, и мы встретимся за ланчем, — сказал Жак. — Симона тоже плохо спала эту ночь. Долгое время наш брак был вполне счастливым, и, конечно, нелегко так вот просто взять и отказаться от прошлого. Мы оба страдаем. Ну а теперь, надеюсь, все будет хорошо. Вместе решим, как жить дальше, — негромко добавил он. — Решим, как вы, американцы, говорите в таких случаях, в духе компромисса.

Ну что ж, по крайней мере, у одной пары все кончится к взаимному удовлетворению. Но интересно, на чем основан союз партнеров-игроков?

— С мистером Клинтоном вы тоже решили дело в духе компромисса? Рада, что вы простили нашу глупую проделку. Как говорится, бес попутал… Изначально затея была безрассудной, о чем я в свое время говорила Тому.

— Клинтон мне объяснил… ну… многое, — загадочно произнес тот.

— А как насчет Йенсенов? — спросила Пола. — Они не рассердятся?

Жак пожал плечами.

— Сначала, может быть. Но у них есть чувство юмора, и они поймут, в чем соль, особенно когда узнают, что вы действительно собираетесь пожениться.

На какой-то миг у молодой женщины перехватило дыхание. Собираются пожениться?! Как Том мог сказать такую заведомую ложь?

Вчера вечером она опять поддалась на его уловку, поверив, что Клинтон сожалеет об их проделке. И вот теперь он собирается повторить весь фарс сначала и даже не побеспокоился спросить, согласна ли она!

Поле как-то удалось сохранить внешнее спокойствие. Она только сказала:

— Понятно.

— Я француз и ценю романтику, — продолжал Жак, окинув Полу теплым взглядом. — В этом есть что-то трогательное — вы оба заключили деловое соглашение, а потом, сами того не заметив, влюбились друг в друга.

— Да, это было… неожиданно.

Как жестоко со стороны Томаса вновь ставить ее в неловкое положение и шутить над ней! Этому человеку совершенно наплевать на ее чувства, или, что тоже можно допустить, за своими играми он и не заметил, как она на самом деле к нему относится? Как сильно любит его?

— Зачастую чувства овладевают нами врасплох… А вот и он. — Жак поднял глаза на подошедшего Тома.

— До завтра нет рейса, так что мы остаемся здесь на выходные. — Том сел на свое место, очевидно, не уловив смену ее настроения.

Пола отвела глаза в сторону.

— Хорошо, — сказал Жак. — Думаю, сегодня вечером нам есть что отметить. Вы пойдете со мной и Симоной на обед?

— Если только он не закончится как вчерашний ужин, — ухитрилась пошутить Пола.

Мужчины хмыкнули в ответ.

— Все в наших руках… Кстати, вы были в Монако? — спросил д'Арман.

Пола отрицательно покачала головой.

— Раз уж вы попали сюда, нельзя уезжать домой, не воспользовавшись близостью Монако и не побывав там. Хорошо, так мы и сделаем, А сначала, если пожелает Симона, осмотрим достопримечательности.

— Нам бы этого очень хотелось.

Глаза Тома выказали явное одобрение. Да и вообще он выглядит сейчас вполне довольным собой и обстоятельствами. Только о себе и думает. А то, что рядом кто-то страдает, ему наплевать. Конечно, не при французе выяснять отношения. Пола извинилась и покинула мужчин. Прогулка по саду, может быть, хоть немного успокоит нервы.

А нервничать было от чего! Вспоминая свой разговор с Жаком, она ощутила, как закипает в ней раздражение против Клинтона, самодовольного человека, легко манипулирующего ее чувствами.

Надо же! Имел нахальство сказать, что они собираются пожениться! На что надеется? Что Жак не сможет проверить его слова? Или что Йенсены ничего не заподозрят?

Ну это уж чересчур! Даже Микки на подобное не решился бы. Надо же ей было в очередной раз так ошибиться в мужчине!..

Ни в каком качестве она не станет пособницей успеха фирмы Клинтона. Пусть Салли ее убьет, но больше не существует ни миссис Клинтон, ни уборщицы П. Уорд.

Разгневанная женщина шагала по саду, почти не замечая ни запаха роз, ни легкого летнего ветерка, разметавшего ей волосы.

За какие-то четыре дня здесь так много всего произошло: приезд Симоны… ссора из-за Мелины… их ласки в теплом бассейне под открытым небом… и наконец минувший вечер…

Глаза Полы затуманились от слез. Несмотря на все переживания, были, конечно, на этой вилле и моменты радости. Но познала она и никогда ранее не испытанную боль. Как сегодня вечером ей сохранить самообладание, наблюдая радость примирения супружеской четы д'Арман?

Шум отъезжающей спортивной машины раздражающе задел ее слух. Должно быть, уже близко к полудню — Жак сказал, что встречается с женой за ланчем.

С унылым видом Пола поплелась в спальню, пройдя через застекленные двери, и тут же остановилась, затаив дыхание.

Там стоял Том, по пояс обнаженный, надевая вместо рубашки трикотажный спортивный пуловер. Утренние лучи освещали его мускулистые руки и грудь, высвечивая золотой загар кожи.

Заметив ее появление, он наклонил голову.

— Я был прав, как видишь, когда принял решение приехать на Ривьеру.

— Что ты имеешь в виду? — Поле с трудом удалось сдержать готовые уже сорваться с языка злые слова.

— Я знал, что нам удастся вынудить его принять более разумное предложение. Тридцать пять процентов! На мой взгляд, и этого многовато, но все-таки значительно лучше, чем пятьдесят.

— Поздравляю.

— И к тому же он хочет заполучить большинство голосов в совете директоров, что вполне понятно. — Вздох. — Много разных условий.

— В том числе и брак по расчету? Или, может, мы, уборщицы, вошли в моду…

До него не сразу дошел смысл сказанного.

— Тебя что-то беспокоит?

— О, нисколько. — Пола рывком сняла с пальца обручальное кольцо и сунула его в руку Клинтона. — Я подаю в отставку с поста супруги царствующей особы. Или здесь более уместно слово «наложница»?

— Почему-то у меня такое чувство, будто я вошел на середине фильма, — проговорил мужчина, садясь на край постели, и лукаво взглянул на разгневанную собеседницу. — Может, расскажешь, в чем дело?

— О, Том, как ты мог опять солгать Жаку? — вспыхнула та. — Сказать, что мы действительно собираемся пожениться! Это было… это было по меньшей мере неуместно!

Стараясь сдержать слезы, она схватила в руки щетку и нервными движениями стала водить ею по волосам.

— Да, возможно, я что-то и сказал в этом роде… — признался Клинтон.

— Мы уже и так по уши погрязли во лжи! Я не собираюсь больше участвовать в цирковых представлениях!

— Тебя никто и не просит об этом.

Пола швырнула щетку на стол и заметалась по комнате.

— Прежде всего, нельзя было позволить тебе тащить меня во Францию. Мне не следовало ездить в Малибу… Мне нужно было переодеваться под лестницей в служебной комнате, и тогда ничего бы этого не случилось!

— Ты вспыльчива и слишком болезненно все переживаешь. Что в том плохого, что ты побывала здесь?

— И что же, я по-прежнему должна играть роль твоей жены всякий раз, когда будут приезжать твои партнеры? Полагаю, это будет довольно часто.

— Может, и так, — согласился Клинтон.

— Великолепно. Меня будут вызывать в самую последнюю минуту. Может, мне следует для большей убедительности разложить в твоем шкафу мое белье?

— Неплохая идея. — У Тома в глазах засверкали озорные огоньки.

Будь он проклят, еще насмехается! Пола решительно сложила руки на груди.

— Нет! Я не собираюсь этого делать. Давай увольняй меня.

— Но ты же сама говорила, что не можешь себе позволить, чтобы тебя уволили, — напомнил невозмутимый собеседник.

— Да, говорила! Но сейчас поняла: быть уволенной все-таки лучше, чем постоянно чувствовать себя униженной! Тебе же на все наплевать, кроме твоих проклятых сделок!

— Вот что я тебе скажу, — Клинтон протянул рассерженной женщине кольцо. — Прежде всего надень его.

— Не надену. — Пола попятилась.

— Ты похожа на ребенка, не желающего принять касторку. — Том хмыкнул, что еще больше разозлило Полу. — Это очень дорогое кольцо.

— Мне полагается выходное пособие?

— Надень его, пожалуйста, оно твое! — Клинтон снова протянул ей сверкающее кольцо.

— Том, это оскорбление, — раздраженно заметила та. — Ты просто хочешь от меня откупиться. Я тебе уже говорила — хватит притворяться.

— Может быть, нам не нужно будет притворяться. — Том подошел к ней и, крепко держа ее руку, надел на палец кольцо. — Мы могли бы на самом деле пожениться.

Пола невольно вспомнила первый вечер, когда они встретились и он сказал, что давно женился бы, если б знал, что это может помочь в делах. Подумала тогда, что шутит человек, а он, оказывается, и на самом деле так думал!

— Томас Клинтон, я тебя ненавижу! — Она принялась стаскивать кольцо, но была настолько взбешена, что пальцы только скользили по гладкой золотой поверхности. — Я тебе не какое-то оборудование, которое ты можешь покупать и продавать!

На этот раз Клинтон явно испугался ее гнева.

— Послушай, то, что я сказал, это вовсе не деловое предложение, а действительно — предложение…

— Полагаю, мне пришлось выслушать пылкое признание в романтической любви? Может, используешь компьютер, чтобы написать в нашу честь свадебный марш! А в руке невесты будет букет из долларовых купюр! К алтарю же влюбленную пару поведет Артур Йенсен!

— Остановись, я сделаю все, что ты пожелаешь, — сказал Клинтон. — Большой прием в отеле «Сенчюри Плаза» или всего пятнадцать минут на свадебную церемонию в часовне Лас-Вегаса. Или нечто среднее между ними. Дорогая, я ничего не врал Жаку, я действительно собираюсь на тебе жениться. — Он схватил ее за плечи, заставляя посмотреть себе в глаза.

— Он собирается, видите ли! Мальчик хочет — дайте мальчику игрушку. Думаешь, не стоило сначала меня спросить? — Пола твердо встретила его взгляд, в глазах у нее были боль и разочарование. — Я для тебя просто еще один туз в колоде, не так ли?

— Пола, мне известна разница между игрой и реальной жизнью. — Он удержал ее за плечи, когда та попыталась вырваться. — Сумасшедшая женщина, разве ты не видишь — я же тебя люблю!

К своему стыду, Пола расплакалась. Как ей хотелось, чтобы сказанное было правдой. Господи, да она бы все отдала, чтобы стать женой Тома Клинтона, провести с ним всю оставшуюся жизнь! Но только не на тех условиях, которые выставляет он.

Допустим, она ему приятна и удобна. Вполне возможно, что человек действительно любит ее. Да, да, наверное, это так. Но настоящая совместная жизнь — это не приключения на лоне французской природы.

Совместная жизнь это взаимная привязанность, надежность, дети, что заранее предполагает необходимость жертвовать своими желаниями ради того, что нужно другим. Это означает бескорыстие, основательность, взаимное доверие.

Даже если Клинтон и разделяет ее мнение в данный момент, это еще ничего не значит. Пола слишком хорошо знает натуру игроков и никогда не поверит, что людям подобно склада удастся победить свою сущность. Нет, не сможет человек перебороть себя — всегда где-нибудь да идет другая игра, значит, есть еще один случай сорвать крупный куш. Или потерять все.

Том привлек Полу к себе, давая ей выплакаться. Женщина уткнулась лицом в мягкую ткань пуловера, под которой угадывались его стальные мускулы. Как же она любит этого мужчину! Еще немного, и Пола скажет «да». Господи, да она способна на все, что угодно, лишь бы быть с Томасом Клинтоном.

Но тут непрошеные мысли вернули ей горькие воспоминания о последнем годе их совместной жизни с Микки. Том, конечно, умнее, тоньше, интеллигентнее, с ним не придется мыкаться по второразрядным мотелям.

Однако прошедшая неделя дала ясное понимание: и в роскошных апартаментах рискованная игра имеет свою темную сторону. Ложь, обман, целый лабиринт уловок, из-за которых перестаешь себя уважать.

Да, Клинтон выиграл этот матч с месье д'Арманом. Но разве он сможет остановиться на этой победе? Игрок остается игроком, вне зависимости от масштабов игры.

— Я не могу за тебя выйти. — Пола отступила назад. — Кольцо буду носить, пока не уедем из Франции. Тебе не составит труда придумать какую-нибудь удобоваримую причину для разрыва помолвки. А с меня довольно, Том.

— Неужели непонятно, что я от тебя все равно не отступлюсь. — Сильная и нежная рука дотронулась до ее непокорных волос.

— У тебя нет выбора. — Пола пошарила на ночном столике, взяла бумажную салфетку и высморкалась. И без зеркала ясно: глаза от слез покраснели и опухли. Вот что значит быть блондинкой со светлой кожей.

— А может, это у тебя нет выбора? — Ладони Тома ласково гладили ее плечи, массируя мышцы. Надо бы оттолкнуть его руки, но от напряжения так свело все тело, что легкий массаж был приятен, более того — просто необходим.

Том прижал женское тело к себе.

— Я не хочу… Я не…

— Успокойся. — Он увлек ее на постель. — Ты взвинчена. Наш последний день на Ривьере не должен быть таким пасмурным.

Пола легла на живот, позволив ему растирать напряженные мьшщы плеч. Когда впервые пальцы Клинтона коснулись ее кожи? Ах, да, уик-энд в Малибу! Они вдвоем в уединенном внутреннем дворике, яркие лучи солнца, возбуждающий запах его кожи…

Руки Тома тем временем добрались до застежки бюстгальтера.

— Он мешает, — радостно сообщил добровольный массажист и расстегнул застежку. От ощущения близости этого удивительного мужчины по спине побежали мурашки.

Удивительно: несмотря ни на что, она продолжает его любить! Ах, если б только этот человек нашел в себе силы отказаться от безумной идеи женитьбы исключительно ради процветания фирмы! Тогда они, быть может, еще какое-то время оставались бы любовниками… Какое странное создалось положение: любовная связь без брака кажется более надежной, чем семейный союз на непрочной основе… Кому рассказать — не поверят: женщина предпочитает оставаться любовницей, наотрез отказываясь от брака с любимым человеком. Непосвященным придется объяснить: любимый оказался игроком до мозга костей.

Большими пальцами Том кругами растирал женщине спину, подбираясь сбоку к груди. Прижимаясь к постели, та почувствовала, как набухли и затвердели ее соски. И прочь всякие мысли: больше нет сил сопротивляться велению души и тела. Сейчас он ей нужен таким, каков он есть. Красивый, сильный, привлекательный, желанный.

Она закрыла глаза. В мире вокруг не осталось ничего, кроме дыхания Тома, его прикосновений к ее рукам, спине, груди.

Мужчина просунул под нее свои сильные руки и стал поглаживать холмики ее грудей. Пола тихо застонала и приподнялась на локтях, чтобы требовательным и одновременно нежным рукам было легче двигаться.

Мужские руки воспользовались предоставленной им свободой, ладони двинулись вниз по животу, к поясу джинсов.

— Выходи за меня, дорогая, — прошептал он.

— Нет. — Поле пришлось чуть ли не силой вытолкнуть из себя это слово.

Том так плотно прижался к ней всем телом, что нельзя было не почувствовать, как нарастает его возбуждение. Как же хотелось, чтобы он слился с нею воедино. Сию же минуту.

— Том. — Она перевернулась на спину. Обхватив руками его шею и притянув к себе, впилась в его губы поцелуем. Его язык ощутил вкус ее жаждущих губ, провел по зубам и затем остановился, не двигаясь дальше.

Пола сама прикоснулась кончиком своего языка к языку Тома, заставляя его двинуться вглубь. Поцелуй все затягивался, руки ласкали ее грудь, и Пола чуть ли не обезумела от желания.

А он нарочито медленно расстегнул ей джинсы. Затем приподнял голову.

— Выходи за меня.

— Люби меня, — ответила Пола.

— Выходи за меня или ничего не получишь. — К ее острому разочарованию, Том поднялся. — Нам лучше подготовиться к поездке. В любой момент могут вернуться Жак и Симона.

— Паршивец! — В ответ — ослепительная ухмылка. Этот негодяй еще над ней насмехается!

Пола схватила подушку и изо всей силы швырнула ее в насмешника.

— Будешь знать, как меня дразнить!

— Что? — Клинтон с притворно невинным видом отпрянул назад. — Думаешь, я позволю, чтобы мое чистое, девственное тело использовали для внебрачных наслаждений?

— Чистое, девственное тело — как бы не так! — Пола вскочила и бросилась за ним, стараясь не обращать внимания, как тот плотоядно косится на ее обнаженную грудь. — Решил меня шантажировать!

— Не шантажировать, а просто воспользоваться моментом, когда ты слаба, — запротестовал Том.

Последовал еще один глухой удар подушкой.

— Думаешь, можешь манипулировать кем угодно, да? — Пола злилась и вместе с тем забавлялась. Но что поделаешь, он ей так нужен, этот удивительный, единственный в мире мужчина.

— Эй! Разве так с боссом обращаются? — Пытаясь увернуться от очередного броска подушкой, Том чуть не наткнулся на стул.

— Только так и обращаются! — Пола с ужасом увидела, что он направляется к двери. — Хочешь так просто улизнуть?

— А ты собираешься за мной гнаться? — Глазами Том указал на ее обнаженные груди с набухшими от вожделения сосками. — Такое зрелище Мари не скоро забудет. Или Жак. Кажется, подъехала машина…

— Ну и ладно! — Подушка снова полетела в обидчика. — А что, это мысль! Может, мой вид произведет на него такое впечатление, что француз снизит ставку до двадцати пяти процентов!

Клинтон прислонился к стене и захохотал. Глядя на него, улыбнулась и молодая женщина.

— Хорошо, — сказала она. — На этот раз… отпускаю тебя. Но сегодня ночью не отвертишься.

— Только если пообещаешь выйти за меня!

13

Прошло несколько часов, прежде чем появились мадам и месье д'Арман. По разгоряченным, довольным лицам можно было догадаться, что примирение не носило исключительно платонического характера.

Француженка взяла молодую женщину за руки.

— Я так счастлива за нас обеих, — сказала она. — Я была поражена, узнав, что вы с Томом не женаты. Но потом, когда мне рассказали, как вы влюбились друг в друга под крышей нашего дома, — ну, решила я, это все извиняет!

Зачем омрачать радость восторженной приятельницы? Пусть думает, что хочет. Довольная сама, Симона рада наградить счастьем всех окружающих.

— Так, значит, Жак позволит вам работать с труппой?

— О, да. Поживем здесь вместе, пока будет идти пьеса. Всего лишь несколько месяцев. Иногда ему придется уезжать в Париж, но, в основном, предстоит… продолжительный… отпуск. — Симона улыбнулась. — А потом мы, возможно, приедем к вам в Калифорнию!

— Замечательно, — выдавила из себя Пола. Что будет говорить мадам д'Арман, когда узнает о «разорванной помолвке»?

Жак ушел в дом с чемоданами жены, и Симона негромко добавила:

— Благодарю за хорошо исполненную вами роль заступницы. Как оказалось, ваши слова возымели действие.

— Том тоже высказал вашему упрямцу-мужу многое, — признала Пола, не желая приписывать заслугу себе одной. — Боюсь, мы в разговоре довольно нелестно характеризовали вашего мужа в глаза называли его нечутким, эгоистичным…

— Что ж, раз человек этого заслужил. — Симона засмеялась. — Но я все равно его люблю. В нем много хорошего. Теперь, когда у меня появился свой интерес в жизни, уверена, мы будем с ним жить намного лучше, чем раньше.

Тут к ним присоединились мужчины, и разговор оборвался. Пора отправляться на экскурсию. Они с Клинтоном думали, что предстоит короткая поездка, но, полные энтузиазма, примиренные супруги желали показать гостям все.

Поле всегда казалось, что Лазурный Берег — исключительно место отдыха богачей, однако в тот день она обнаружила, что не только этим славен курорт. Здесь также находится сокровищница искусства и истории.

Они посетили музеи, посвященные Шагалу, Матиссу и Пикассо, потом вернулись в Сен-Поль-де-Ванс. И здесь тоже полно интересного!

Время от времени Клинтон как бы ненароком прикасался к своей спутнице — то полуобнимет, то возьмет под руку, то пригладит непокорную прядь волос.

Эти его прикосновения плюс горький запах его лосьона для бритья не давали угаснуть дремлющему в Поле желанию. К счастью, хозяева, поглощенные друг другом, ничего не замечали.

— Может, нам лучше поехать домой и переодеться к обеду? — наконец предложил Жак, обнимая Симону за талию. — И тогда съездим в Монако.

— Замечательно, — согласилась Пола.

Все четверо вернулись на виллу. Жак с Симоной поспешили уйти к себе, очевидно, горя нетерпением вновь отпраздновать свое примирение, второе рождение их семьи.

Немного завидуя им, Пола последовала за Томом в спальню.

— Ты мне задолжал, — сказала она ему, снимая с себя одежду.

Тот стоял у стенного шкафа, расстегивая рубашку.

— Мне кажется, я слишком много ходил. — Он притворно зевнул. — От ходьбы меня всегда клонит в сон. Думаю, мне удастся вздремнуть?

— Ах ты плут! — Полу его ребячество позабавило и в то же время несколько обескуражило.

— Стоит тебе сказать слово, и я весь в твоем распоряжении. — Том стащил с себя рубашку, обнажив великолепный мускулистый торс. Пола жаждала провести пальцами по курчавым волосам на его груди. — Только дай обещание выйти за меня.

— Ты сам не сможешь долго продержаться! — Пола демонстративно растянулась на покрывале.

— Надеюсь, ты тоже. — Том скинул брюки, и Пола закрыла глаза при виде его стройных узких бедер.

По его мнению, она способна настолько потерять голову, что тут же откажется от данного слова! Однако как это похоже на Клинтона — превратить все происходящее в состязание характеров! Игрок сделал свою ставку. Все зависит теперь от партнера — от нее, Полы Уорд.

Матрац немного прогнулся, когда мужчина улегся рядом. Своей ногой он намеренно задел ее ногу. Пола повернулась и куснула его в руку.

— Ой! — Том драматическим жестом зажал руку ладонью. — Нельзя быть такой злюкой!

— Вот что бывает, когда мне перечат.

— Я тебя приручу, маленькая моя волчица. — Том пригвоздил ладонями плечи Полы к постели. — Ну что? Теперь попробуй укусить. Вот так-то, милая моя. Со мной трудно бороться.

— Это ты так думаешь. — Пола многозначительно оглядела нависшее над ней тело, — Ну, давай, действуй! Я хочу тебя!

— Скажи: «Да, я за тебя выйду», — настаивал Клинтон.

— Да, я пересплю с тобой, — отвечала та.

— Я все же сделаю из тебя порядочную женщину, — заявил Том, отпустил ее и плюхнулся на постель. — Или ты погибнешь от неутоленной страсти.

— Не раньше, чем погибнешь ты. — Пола сдалась и повернулась на другой бок. Какой несносный человек!..

Натягивая на себя через час новое розовое платье, она задумчиво огляделась вокруг. Грустно будет покидать эту обитель их любви. Было такое чувство, что у них с Томом все будет в порядке, пока они остаются здесь. Иллюзия, конечно.

Что ж, ей лучше подготовить себя к тому, что всего через сорок восемь часов ее ожидает встреча с реальностью в лице Салли и пылесоса.

Пола прошла в ванную, чтобы принять душ и причесаться. Ей определенно нужно подстричься, но лучше, чтобы это сделал настоящий классный парикмахер, а не Салли. Ну, когда работодатель наконец оплатит ее беспокойный труд, можно будет это позволить…

Не хочу, чтобы Том мне платил! — пронеслось у нее в голове. Пусть лучше оставит меня рядом с собой!

Положив щетку на край раковины, Пола посмотрела на себя в зеркало и впервые позволила себе всерьез задуматься над его предложением.

Сколько в этом соблазна выйти замуж за мужчину, которого любишь. Путешествия, изысканная обстановка вокруг, обеды в лучших ресторанах, возможность разъезжать повсюду в одной из его дорогих машин. К твоим услугам все, что можно купить за деньги.

Но не это составляет предмет ее мечты. Впрочем, надо быть честной с самой собой: обеспеченность и роскошь — не так уж плохо. Но все-таки этого для семейного счастья недостаточно. А вот того, что Поле Уорд нужно больше всего, Томас Клинтон не предлагает.

Пола вдела в уши сережки с бирюзой. Сегодня вечером она отгонит прочь грустные мысли и будет наслаждаться моментом. Если только не…

От дурного предчувствия у нее засосало под ложечкой. Хозяева включили в экскурсионную программу знакомство с местным знаменитым казино. Ясно, Клинтон не настолько глуп, чтобы играть по-крупному в присутствии француза. Однако вдруг все же ему будет не под силу совладать с собой?

Это гнетущее предчувствие вернуло женщину к тем дням, когда она жила с Микки, испытывая постоянное чувство страха. Нет, она не желает повторения!

Впрочем, сегодня нет необходимости принимать какие-либо решения. Так что, отогнав тревожные мысли, Пола вышла к остальным.

В серебристо-голубом платье Симона была ослепительна, импозантно выглядел и Жак — отсвет переживаемого им счастья смягчил суровые черты лица. Очаровательная пара, что ни говори!

Гостеприимные французы выбрали ресторан на скалах Монте-Карло, у подножия которых искрилось Средиземное море. Фирменными в ресторане считались блюда, приготовленные из свежей рыбы. Все пришли к выводу, что было очень вкусно. На десерт Пола позволила себе взять шоколадный мусс. Симона весело щебетала о роли, которую предстоит сыграть в театральном спектакле, а Жак не только любовался своей прелестной женой, но и откровенно гордился ею.

А вот Полу весь обед преследовало чувство тревоги и беспокойства. Если б только француз хоть немного походил характером на Йенсенов! Те, помнится, даже в карты играли не на деньги. Однако, судя по всему, д'Арман не видел ничего дурного в рулетке.

Наконец выпит последний бокал вина и съедена последняя ложка десерта. Стараясь не выказывать своего настроения, Пола бодро поднялась из-за стола вместе с другими.

Расположенное среди английского парка казино в Монте-Карло имело величественный вид, напомнивший Поле здание оперного театра в Париже.

Интерьер превосходил все когда-либо виденное ею в Лас-Вегасе. Занавеси красного бархата, хрустальные люстры — атмосфера элегантного ресторана. Все звуки приглушены, что так не похоже на обстановку в американских казино, где постоянно стоит оглушающий шум.

— Интересуетесь баккара? — спросил Жак. — Заметьте, любимая игра супергероя Джеймса Бонда.

Игра эта к тому же шла на очень высокие ставки. Интересно, как поведет себя Клинтон?

— Нет, спасибо, — весело ответил тот. — Мне больше по душе рулетка.

— Шансов ужасно мало, — не утерпев, поделилась своими скудными знаниями Пола. Микки предпочитал крэпс, но вряд ли здесь играют в такую игру.

— В Америке — да, — сказал Том. — А в европейскую рулетку играют иначе.

Жак направился к столу, где делали ставки трое элегантных мужчин и две пожилые женщины.

— У нас не одобряют американскую систему, потому что она в высшей степени несправедлива, Французы очень серьезно относятся к рулетке, — добавила Симона, положив руку на локоть мужа и вместе с ним наблюдая за игроками, замершими в напряженном молчании у стола, покрытого зеленым сукном.

Пола внимательно осмотрела колесо рулетки.

— Не вижу никакой разницы.

— Смотри внимательнее. — Том выжидал.

— О, для дубль-зеро нет лунки, — отметила Пола.

— Поэтому на одну клетку меньше и, следовательно, больше шансов на выигрыш.

— Разница есть и в правилах, но не думаю, что вы хотите получить урок игры в рулетку, — заметил наблюдательный Жак, пока Том покупал стопку фишек.

— Что правда, то правда. — Пола столько получила жизненных уроков от этой игры, что ей хватит до конца жизни.

Чем больше крутилась рулетка, тем меньше становилась стопка фишек у Томаса.

— По какой системе ты играешь?

— Когда выигрываю, удваиваю ставку. Когда проигрываю — нет.

Поле понадобилась минута, чтобы понять суть сказанного. Микки каждый раз удваивал ставку, полагая, что в любом случае своим упрямством перешибет судьбу.

— И система себя оправдывает?

— В сорока девяти процентах случаев, — признался Том. — В пятидесяти одном проценте случаев выигрывает банк. А в Штатах эта цифра составляет пятьдесят девять процентов.

Сейчас он ставил на зеро, потом на два, четыре и двадцать четыре. Пола вспомнила, что на здании компании «Клинтон компьютерс» стоит номер 2440.

На четвертый раз Том начал выигрывать.

— Могу остаться при своих, — пошутил он.

Жак улыбнулся.

— Я всегда организую удачу для моих гостей. Вот увидите.

На пятый раз Том опять выиграл, но проиграл на шестой. На седьмой вновь выиграл.

Это было завораживающее зрелище — наблюдать, как вращается маленький шарик, потом неожиданно, произвольно падает в лунку. Даже на Полу это подействовало гипнотически.

Том выиграл на восьмой раз.

К столу начали подходить люди, переговариваясь между собой. Некоторые из них ставили фишки рядом с фишками Тома, так что ему пришлось внимательно следить за своими.

На девятый раз он проиграл. И на десятый. Лежащая перед ним стопка фишек вновь начала уменьшаться.

Временные подражатели вернулись каждый к своей системе игры. Некоторые зрители отошли.

В одиннадцатый раз Том выиграл. В двенадцатый проиграл. В тринадцатый опять выиграл. Затем выиграл три раза подряд.

Подошел старший крупье — или как его там называют во Франции? — и осмотрел рулетку. Негромко переговорил с тем, кто заведовал столом, и игра продолжилась.

Опять проигрыш и затем два выигрыша. Вновь стали подходить любопытные зеваки. Некоторые явно ставили против Тома, ожидая, что удача ему изменит.

Так и случилось.

Пошла полоса неудач. Как Клинтон и говорил, он тут же перестал удваивать ставки, но к этому времени они были настолько велики, что фишки исчезали с пугающей быстротой.

Том опять выиграл через какое-то время, но удача оказалась последней. Теперь проигрыши следовали один за другим.

Пола знала, что произойдет, когда последняя из его фишек отправится на стол. Он купит еще. Потом еще. До тех пор, пока хватит наличных, а может, и кредитной карточки.

Она взглянула на Жака. У того было непроницаемое выражение лица, но ясно, что он с напряженным вниманием следит за игрой. Симона, кажется, слегка встревожилась.

Колесо закрутилось. Один из крупье отодвинул от Тома последнюю фишку.

— То выигрываешь, то проигрываешь. — Том ухмыльнулся. И отошел от стола.

— Я, конечно, возмещу вам проигрыш, — сказал Жак.

— Ерунда. — Том махнул рукой. — Я большой мальчик и знаю, что делаю. К тому же я проиграл не так уж много. Если б я продул стоимость авиабилета домой, то, возможно, и согласился бы.

— Игра — это своего рода приключение, не правда ли? — спросил Жак, когда они выходили в теплую ясную ночь.

— Небольшая встряска, — поправил его Клинтон. — Игра определенно захватывает, особенно если играют со знанием дела. Но для нее нужно скорее не мужество, а безрассудство.

— Разве ты не надеялся, что удача вернется? — Пола точно знала, что так бы рассуждал в подобных обстоятельствах Микки.

— Возможно. — Том усадил ее в машину. — А может, как раз начиналась длинная полоса невезения.

Пола чувствовала, как сильно бьется ее сердце. Она, оказывается, испугалась сильнее, чем предполагала.

Клинтон уселся рядом. Ее тело затрепетало от прикосновения мужского бедра, взгляда янтарных глаз, тепла его дыхания.

Что бы ни говорил Том, игра возбуждает. Он сам уже на взводе. Пола тоже.

Когда Жак завел мотор и выехал со стоянки, Симона повернулась к ним с веселой улыбкой. Значит, у нее тоже отлегло от сердца.

— Как мне не хочется уезжать из Франции, — сказала Пола.

— Но вы же вернетесь сюда, — успокоила ее приветливая француженка. — Том и Жак будут партнерами. Когда вы поженитесь, мы будем часто видеться.

Пола думала иначе, но вслух ничего не сказала.

— Надеюсь, мы в свою очередь сможем оказать вам гостеприимство, — заверил Симону Том. — Нам бы хотелось, чтобы вы пожили у нас.

Пожили у них? Этот парень ведет себя так, будто их свадьба действительно состоится! Он что, не поверил ей? Или просто ведет игру до самого конца, пока не сдадут карты в последний раз?

Машина мчалась в средиземноморской ночи на запад в Кап-Феррат, а в голове у Полы с головокружительной быстротой мелькали тревожные мысли.

Ее удивило поведение Клинтона у стола с рулеткой. Может, тот именно и имел подобную цель — удивить? И его поведение в казино не более как демонстрация, рассчитанная на то, чтобы произвести впечатление на нее и потенциального партнера по бизнесу?

Даже если и так, то Микки не смог бы остановиться, какими бы ни были «ставки» вне игрового пространства. Ведь не смог же он бросить играть, когда на кону стояла его работа, их брак, в конце концов. Для игрока не было ничего важнее возможности еще раз бросить кости, еще раз попытать счастье, еще раз бросить вызов судьбе.

Значит, Клинтон совсем не таков, как опасалась Пола?

Том сделал движение, и его рука коснулась шеи Полы под облаком волос — нежное, поглаживающее прикосновение. Женщина опустила ресницы. Они оба избегали смотреть друг на друга. Все ее существо сосредоточилось на этом нежном поглаживании.

У нее участилось дыхание.

Господи, как же близко все то, чего она хотела от жизни. Настолько близко, что трудно поверить в реальность происходящего. А может, все это иллюзия?..

14

— Какие мысли бродят у тебя в голове? — спросил Том, закрыв за ними дверь спальни.

— Не знаю. — Пола тяжело опустилась в кресло. — Может, просто расстроилась, что уезжаю из Франции. Мне здесь было так хорошо.

— Мы можем приехать сюда на медовый месяц, — предложил он.

— Это подкуп? — Пола слабо улыбнулась.

— Пола, я знаю, твой бывший муж был игроком. — Том сел в ногах кровати. — Я тоже игрок, но в другом роде. Мне казалось, я доказал тебе это. По-крупному я играю только в тех случаях, когда шансы больше, чем пятьдесят на пятьдесят. И я всегда знаю, когда выйти из игры.

Пола попыталась облечь тревожные мысли в слова.

— Том, брак — это не сделка, на него нельзя что-то поставить в надежде на выигрыш. Это каждодневные, не всегда приятные мелочи, что иному человеку может скоро надоесть.

— Так ты серьезно считаешь, что мои чувства ограничиваются несколькими днями или неделями? — Янтарные глаза сердито впились в нее. — Разве мне не под силу пережить вместе с тобой тяжелые времена? Я не как-там-его-зовут, я Томас Клинтон! Почему же не дать мне шанс?

Комок в горле мешал Поле говорить.

— Я давала тебе шанс. Много шансов. А ты даже не доверяешь мне и не хочешь сказать, что у тебя на уме.

— Чего я тебе не сказал? Я сказал тебе все, что тебя касается. — Голос Клинтона звучал напряженно. — Ты предполагаешь, что я задумал нечто… какую-то закулисную интригу?

— А что еще мне остается предполагать? — На глазах у Полы выступили слезы. — С тех пор как я с тобой познакомилась, ты занят только тем, что беспокоишься о деньгах, даже идешь на обман, чтобы их раздобыть.

Том схватил ее за руки.

— В чем-то ты права… Но… это не то, что ты думаешь.

— Если ты серьезно собирался на мне жениться, то не стал бы ничего от меня скрывать. — Она закусила губу, чтобы не расплакаться.

— Ну хорошо. Это началось еще тогда, когда я только начал заниматься бизнесом. Причем с первых шагов весьма удачно. — Том уставился в пол с пристыженным и в то же время рассерженным выражением. — Я купался в деньгах. После стольких лет лишений я наконец мог путешествовать, покупать красивую одежду — все, что хотел. И я это делал…

— Никто не собирается тебя за это винить, — перебила его Пола.

— А я собираюсь. — Эти слова прозвучали как суровое обвинение. — Как раз когда с деньгами стало похуже, я наткнулся в газете на статью о летнем лагере для детей, больных раком. Его собирались прикрыть из-за нехватки средств.

— Твоя сестра умерла от рака, да? — Пола вспомнила фотографию и девочку в инвалидном кресле.

— Да. И ты знаешь, чего ей всегда хотелось? Поездить на лошади! Только и всего — поездить на лошади. Но скромной мечте так и не удалось сбыться. Так вот лагерь как раз для того и предназначен: чтобы больные дети могли получить небольшую радость в их короткой жизни. — Он покачал головой, как бы продираясь сквозь мучительные воспоминания.

— Так ты хотел получить деньги для лагеря? — спросила Пола.

— Я хочу большего. Хочу создать специальный фонд, чтобы лагерь никогда больше не нуждался в средствах. И я узнал, что есть организации, занимающиеся тем, что выполняют последние желания умирающих детей. — Том продолжал: — Им я тоже хочу помочь.

— Почему же ты мне об этом не сказал?

Как бы ей сейчас хотелось стереть выражение боли с любимого лица…

— Ну, конечно, я мог бы сделать из себя настоящего героя. Просто чтобы произвести на тебя впечатление… и на д'Арманов и всех остальных. — Он крепко сжал ладони Полы в своих больших и теплых руках. — Но мне вовсе не нужно общественное признание. К тому же я не собираюсь отрицать, что хочу спасти и «Клинтон компьютерс», и свою собственную шкуру, наконец. Честно говоря, у меня две одинаково важные цели — спасти свою компанию и основать фонд для поддержки детского лагеря. Что касается лагеря… ну… я должен это сделать из-за сестры, вот и все. Это… личное.

Пола молчала, осмысливая услышанное.

— Тогда почему ты сказал Жаку, что не станешь обсуждать второе его предложение? — наконец спросила она.

— Я только вчера вечером понял, каким был бесчувственным чурбаном — стремился к своей «благородной цели», не думая о других. Я не имел права принуждать тебя играть роль моей жены. Не имел права дурачить Жака. И решил, что пора положить этому конец.

— Из-за чего ты вдруг так изменился?

— Из-за тебя. По иронии судьбы ты оказалась рядом, такая доверчивая и беззащитная. — Он слегка коснулся ее рта своими губами. — Как те ребята. Я решил сделать это для них, а может, и для тебя тоже…

— Тебе следовало сказать мне об этом раньше, — прошептала Пола, вспомнив свои необоснованные подозрения и злые слова, что, мол, он опять манипулирует ею и Жаком. — Ты не можешь взвалить себе на плечи весь мир, Том.

Тот рывком поднял ее с кресла и усадил на постель рядом с собой.

— Я люблю тебя, дорогая. — Его губы коснулись ее лба, влажных век, чмокнули кончик носа и нашли ее рот. — Со мной, наверно, жить нелегко. Но, пожалуйста, скажи, что попробуешь.

— Я тебя тоже люблю, — сказала Пола и забыла обо всем, отдаваясь поцелую.

На этот раз все между ними было совсем не так, как раньше. Вместо пылкого желания Пола испытывала восхитительную боль, которую смягчало сознание, что Том ее излечит.

Она ощущала его дыхание на своей шее, плечах, в ложбинке между грудями.

Когда Том стал расстегивать ей платье, она сама помогала ему раздевать себя, не желая, чтобы между ними оставалась хоть какая-то преграда. Потом сняла комбинацию и собиралась расстегнуть лифчик, когда Том остановил ее.

— Дай мне. — Он повернул ее к себе спиной, и его пальцы, прежде чем расстегнуть бюстгальтер, томительно медленно прошлись вокруг груди.

На плечи обрушилась лавина поцелуев, и Пола целиком отдалась возбуждающим токам, идущим по всему ее телу.

Руки Тома спустились ниже, сняли с нее кружевные трусики и принялись поглаживать ее упругие ягодицы, вызвав у Полы стон наслаждения.

— Подожди. — Какое-то мгновение Пола лежала, прижавшись к Тому. — Я хочу, чтобы и ты мог все это ощутить.

Она повернулась к нему лицом и встретила нежный взгляд любимого человека. Трепетными руками она сняла с него одежду.

Том сидел перед ней в свете лампы во всей своей наготе.

— Ляг, — сказала Пола.

Приподняв бровь, тот повиновался.

Теперь наступила ее очередь ласкать его, проводить губами по его телу, снять напряжение с шеи и плеч, окунуться лицом в курчавые заросли на груди.

Пола провела ладонью по плоскому животу Тома, стала гладить мускулистые бедра, тронула возбужденную плоть, и голод желания охватил их обоих.

Каждый нерв женщины, как чувствительная антенна, был настроен на Тома. Она улавливала любое сокращение мышц, изменение в ритме дыхания.

Его неудержимое возбуждение захватило и ее. Пола растянулась рядом, чувствуя, как соприкасаются их ноги, бедра, как упираются ему в грудь твердые кончики ее грудей.

— Скажи это, Пола! — охрипшим от страсти голосом прошептал Томас.

— Что? — Мгновение женщина не могла понять, чего он требует, потом вспомнила. Как это похоже на Тома: думать о деле в такой момент! — Да, я выйду за тебя, Томас Клинтон!

— Я боялся, что ты никогда этого не скажешь. — Том навалился на нее сверху и, едва сдерживаясь, чтобы не быть грубым, начал своими губами мучительно ласкать ее грудь.

В самой глубине своего естества Пола ощутила невероятный жар и готовность принять Тома. И вот они уже слились воедино, и каждое движение усиливало желание взаимного обладания.

С неистовой силой Пола вцепилась в Тома, извиваясь и прижимаясь к нему.

Оргазм невыразимой силы сотряс все ее существо. И теперь она парила в сияющем пространстве, изумляясь тому, каким легким, невесомым стало ее тело.

— О, Том! — Пола лежала неподвижно, не желая разрушить сплетения их влажных тел. То, что она сейчас ощущала, видимо, и называют люди счастьем?..

Это было нечто большее, чем исполнение желания, больше, чем стремление попасть в волшебный сказочный мир. Все сбылось.

— Еще не передумала? — поддразнил Том, приподнимаясь на локте. — Вот что я тебе скажу…

— Что? — Пола, не удержавшись, пригладила упрямый хохолок на его голове.

— Если ты за меня выйдешь, обещаю: тебе никогда больше не придется убираться.

Пола широко раскрыла глаза в притворном изумлении.

— Что же ты раньше не сказал? Я бы моментально за тебя выскочила!

— Тогда остается только сделать анализ крови и назначить дату. — Том подпрыгнул на кровати, весьма довольный собой.

Пола засмеялась.

— Ты что?

— Салли. Моя соседка по комнате. — Она покачала головой. — Можешь себе представить, что с ней будет?

— Когда мы разговаривали с ней по телефону, она мне показалась несколько скептически настроенной, — согласился Том.

— Салли подружка невесты. — Пола попыталась вообразить, как ее подруга с застенчивой улыбкой несет в руках букет цветов. Перед глазами у нее стояло лицо Салли с широко открытым от изумления ртом и круглыми глазами. — Нужно, чтобы она поставила свою подпись на нашем брачном договоре, иначе она никогда не поверит, что это по-настоящему!

— Все, что угодно, только чтобы ее не было с нами в медовый месяц. — Том провел рукой по бархатистой коже ее спины.

Медовый месяц. Пола закрыла глаза. Тропические пляжи и теплые летние ночи. Или Париж, или… Вздрогнула от восторга, поняв: они могут отправиться в любой уголок мира.

— Видел, как я испугалась за тебя в Монте-Карло? — с задумчивой улыбкой произнесла Пола. — Опасно не казино, не игорные столы, не соблазн выигрыша. Опасен сам игрок.

— Да? — Том ласково провел пальцем по ее щеке. — И я прошел это испытание?

— С честью, — согласилась Пола. — Но у меня есть одно условие.

— Да? Какое же?

— Если ты когда-нибудь попросишь меня принять участие еще в одном маскараде вроде этого, я с тобой разведусь.

Том засмеялся.

— Не волнуйся. С сегодняшнего дня я становлюсь столпом общества: книжный клуб, подписка на «Ридерз дайджест». Единственным развлечением, которое мне остается: строить кораблики из зубочисток и собирать их в бутылках из-под виски.

— Звучит довольно нудно, — сказала Пола.

— Я и буду нудным. — Том наклонился и поцеловал кончик ее носа. — Торжественно клянусь, никогда в жизни не сделаю ничего, что вызвало бы у тебя стыд, смущение, недовольство или хоть малейшее беспокойство.

Потом многозначительно подмигнул.

— Но не очень-то на это рассчитывай.