/ Language: Русский / Genre:sf_action, / Series: Резервация

Резервация

Алексей Калугин

XXI век. С целью предотвратить вымирание человечества в результате кажущейся неминуемой природной катастрофы землянами создана Сфера стабильности — гигантский «Ноев ковчег». Защитные поля Сферы делают невозможными какие-либо контакты с людьми, оставшимися на Земле. Огромный мегаполис замкнут на самого себя. Однако далеко нестабильной оказывается жизнь в Сфере стабильности.

2002 ru Snake fenzin@mail.ru Fiction Book Designer 14.08.2006 http://www.fenzin.org TAR-1TC7SF0P-OPLK-8PGD-51OA-UHQU997RHRFE 1.0 Резервация Эксмо-Пресс М. 2002 5-04-009113-3

Алексей Калугин

Резервация

Глава 1. Пикник на пепелище.

Проснувшись, Стинов еще какое-то время лежал с закрытыми глазами — до тех пор, пока оставалась слабая надежда на то, что сон, быть может, еще вернется.

Вставать отчаянно не хотелось. День был выходным, никуда не надо было спешить. В соответствии с установленной программой, обычное безрадостное утро должно было плавно перетечь в тоскливый, бессмысленный день, — пивная, видеосалон, снова пивная, — который закончится мрачным вечером, когда, ложась в кровать, он будет думать только о том, как бы не опоздать завтра в отдел. Не открывая глаз, Стинов протянул руку в сторону, забрался в карман висящей на спинке стула рубашки и поймал двумя пальцами полупустую упаковку жевательных пастилок эфимера. Кинув одну пастилку в рот, он подумал, добавил к ней еще одну и, расслабленно раскинувшись на кровати, принялся не спеша, старательно и с чувством разжевывать их.

Вчера на работе шеф Архивного отдела подкинул Стинову заказ обладателя золотой карточки из сектора Галилея, снедаемого страстью к генеалогии. Он полагал, что один из его предков был депутатом пятой Государственной думы России и, движимый фамильной гордостью, хотел собрать о нем всю имевшуюся информацию. Стинову внезапно вспыхнувшая любовь к далеким предкам казалась надуманной и смешной.

Какая разница, кем был твой земной пращур, если сам ты теперь обитатель Сферы Стабильности, а Земли, быть может, уже и в помине нет? Хотя, конечно, если у тебя в кармане золотая карточка, то можно позволить себе любые причуды.

Стинов своей родословной никогда не интересовался. О родителях ему было известно только то, что отец его, Рун Стинов, работал в Центре клонирования и погиб во время голодного бунта в секторе Менделеева, когда разъяренная толпа, подстрекаемая вездесущими иксайтами, уверовав в то, что их хлеб съели клоны, кинулась громит лаборатории. Утром того дня, когда бунтовщики был разогнаны и в инфо-сети появились списки погибших, мать, как обычно, отвела трехлетнего сына в класс для малолетних и больше уже за ним не возвращалась. От воспитателей Игорь услышал, что она, скорее всего, ушла к церковникам-геренитам, которые грозились однажды раз и навсегда покончить с насилием, наполнив Сферу божественной милостью, дарованной им через откровения Хабера ван Герена. Ну, и что толку от таких родителей? Лучше бы их и вовсе не было.

Но отговаривать от глупой затеи богатенького чудака из сектора Галилея Стинов не собирался. Если человеку не терпится выбросить деньги на ветер, то все, что следует сделать, — это занять такое положение в пространстве, чтобы этот ветер обдувает и тебя.

Автоматическая компьютерная выборка из газет той поры выдала только две коротенькие статьи, в которых вскользь упоминалось искомое имя. За те деньги, что платил заказчик, этого было явно недостаточно, и шеф усадил Стинова вручную просматривать не только центральные газеты, но и региональную печать. Просидев за моноэкраном до позднего вечера и не добившись никаких результатов, Стинов использовал прием, к которому прибегал уже не впервые. Он выбрал семь больших статей о работе пятой Государственной думы и заменил в них наиболее часто встречающиеся имена на имя предка заказчика. После чего со спокойной совестью распечатал полученный материал. Почему бы не подправить историю для одного человека, если он может за это заплатить?

Работа была несложная, но кропотливая, требующая внимательности и точности. Тут нельзя было допустить ни единой ошибки. Заметив малейшую неточность, заказчик непременно устроит дополнительную проверку вызвавшего сомнение документа, после чего исполнитель данного задания со скандалом вылетит из Архивного отдела. Такую работу под эфимером не сделаешь.

Домой Стинов вернулся поздно, уставший настолько, что, даже не поужинав, завалился спать. А утром первым делом — пастилку эфимера в рот.

Он неподвижно лежал на кровати, — глаза закрыты, руки вытянуты поверх одеяла, — и неспешно, с чувством пережевывал пропитанный эфимером кусочек латекса, ожидая когда препарат всосется в кровь и начнет действовать. Без этого он не то чтобы боялся, но не хотел открывать глаза, заранее зная, что увидеть все тот же нависающий над головой голубоватый потолок. Психологи считали, что голубая окраска потолков должна вызывать ассоциации с необъятным небесным простором.

Стинову это казалось смешным. Кому могла напомнить небо давящая на затылок голубая плоскость? Тем, кто видел небо только в кино? Голубой потолок так и останется голубым потолком, если, прежде чем взглянуть на него, не нажеваться эфимера.

Стинов почувствовал легкое покалывание в кончиках пальцев. Теплая волна поднялась вверх по рукам и быстро разлилась по всему телу, сделав его почти невесомым. Если и дальше лежать неподвижно, то вскоре возникнет ощущение, что тело растворяется в окружающем его воздухе. Стинов этого не хотел. Эфимер был нужен ему, чтобы влиться в поток повседневности и прожить еще один день, а вовсе не для того, чтобы провалиться в бездонную яму сияющего небытия. Случалось, что когда ему бывало совсем паршиво, он набивал рот пастилками с эфимером и жевал их до полного одурения, до тех пор, пока не становилось невозможно отличить реальную действительности от образов, порожденных мозгом, выбитым из привычного состояния равновесия мощной дозой галлюциногена. Но подобное происходило нечасто, и сегодня был совсем не тот день.

Стинов открыл глаза. Потолок казался гораздо выше, чем был на самом деле.

Голубоватую, немного неровную поверхность, похожую на губку, впитавшая влагу, то и дело пересекали серебристые, неяркие молнии. Стинов улыбнулся. Подобный вид потолка предвещал хорошее настроение в течении дня. Игорь не любил, когда под действием эфимера потолок менял цвет или становился похожим на глыбу мрамора, расколотую трещинами.

Он посмотрел в сторону. Стул казался недосягаемо далеким, но стоило протянул руку, и она легко вытянулась до требуемой длинны. Накинув на плечи домашний халат, Стинов сел на кровати. Из-за стены доносился приглушенный звук льющейся воды. Двигаться не хотелось. По крайней мере, до тех пор, пока не освободится ванная.

Однообразно-ровный звук падающей в раковину струи, улавливаемый его обостренным слухом, рассыпался в сознании каскадом, превращаясь в могучую симфонию, исполняемую оркестром духовых. Какое-то время Стинов наслаждался созданной воображением музыкой. Пару раз он даже в шутку взмахнул руками, дирижируя несуществующим оркестром. Но вскоре ему это надоело и он встряхнул головой, прогоняя прочь музыкантов с их инструментами.

Просто сидеть и ждать можно было до бесконечности. Марти Турин, сосед Стинова, живший в одной комнате со своей подружкой Карелой, случалось, забывал выключить воду. А в третьей комнате жил старик, имени которого никто не знал. Так тот вообще никогда не выглядывал из-за двери, если кто из соседей был дома.

Тяжело, с томительным вздохом, поднявшись на ноги, Стинов вышел в коридор и распахнул дверь в ванную. У раковины в одних трусах, сползших до колен, стоял Марти. Наклонившись над краном с льющейся водой, он выделывал руками чудные дугообразные движения. При этом он то и дело быстро хлопал в ладоши, словно мошек ловил.

— Привет, Марти, — недовольно буркнул Стинов. — Кончай развлекаться, — я умыться хочу.

Марти даже не обернулся.

— Ничего у тебя не выйдет! — радостно возвестил он, не прерывая своего странного занятия. — Я сам уже полчаса пытаюсь помыться.

— И что тебе мешает? — Спросил Стинов, не очень рассчитывая получить вразумительный ответ.

— Да ты посмотри, какие она петли выделывает! — Возмущенно воскликнул Марти.

Он снова хлопнул в ладоши и опять ничего не поймал.

— Кто? — не понял Стинов.

— Струя!

Струя воды из под крана, как ей и было положено, отвесно падала вниз и разбивалась о край сточного отверстия раковины.

— Марти, посмотри на меня, — строго потребовал Стинов.

Прервав свое бессмысленное занятие, Турин обернулся. Расширенные сверх всякой меры зрачки Марти заполняли едва ли не все пространство радужной оболочки глазных яблок.

— С утра эфимера обожрался, — сразу же понял в чем дело Стинов.

— Не в том дело, — назидательно поднял вверх указательный палец Марти. — Дело в том, что я не могу умыться.

— Заберись под душ, — посоветовал Стинов.

Марти удивленно вскинул брови и с благоговейным восторгом посмотрел на Стинова.

Столь простое решение проблемы, похоже, даже не приходило ему в голову. Стянув трусы, Марти полез в ванную.

— Ты знаешь, что лицо у тебя сейчас, как нефритовая маска, а глаза похожи на ртутные шарики, — сообщил он Стинову, становясь под душ. — Это добрый знак.

Не слушая его, Стинов подошел к раковине и, выплюнув резинку, в которой уже не осталось эфимера, стал чистить зубы.

— Поверь мне, Игорь, — продолжал между тем Марти, нежась под струями теплой воды.

— Я понимаю толк в разгадывании сигналов подсознания.

Стинов знал, что среди тех, кто употреблял нелегальный сильнодействующий эфимер, бытовала теория, в соответствии с которой образы подсознания, рождающиеся под воздействием галлюциногена, дают возможность постичь суть любого предмета или человека, узнать их прошлое и даже предугадать будущее. Только не особенно он в это верил.

Поплескавшись под душем, Марти немного пришел в себя. По крайней мере, когда Стинов кинул ему полотенце, он сразу его поймал.

— Сколько пастилок сжевал? — Спросил Стинов.

— Всего одну, — ответил, растирая полотенцем худое, костлявое тело, Марти. — Но зато какую!

— Нелегальный?

Марти загадочно шевельнул бровями.

— Как можно с самого утра так нагружать мозги? — недоумевающе пожал плечами Стинов.

— Понимал бы что, — выглянув из-под полотенца, с сожалением посмотрел на него Марти. — Я даже на ночь жую резинку с эфимером, чтобы кошмары не снились.

— Помогает?

— Когда как.

— Как тебе только удается работать в таком состоянии? — Удивленно покачал головой Стинов.

— Привычка, — усмехнулся Марти.

Бросив мокрое полотенце на край ванной, он натянул трусы и руками пригладил коротко остриженные волосы. Стинов заметил, что от макушки по голове Марти уже поползло пятно ранней лысины.

— Чем собираешься заняться сегодня? — Бодро поинтересовался Марти.

— У меня выходной, — ответил Стинов.

— Знаю, потому и спрашиваю, — улыбнулся Марти.

Что-то у него, видно, было на уме.

— Не знаю, — честно признался Стинов. — Постараюсь расслабиться и отдохнуть.

— Будешь тянуть кислое пиво из автопоилки в обществе таких же скучных типов, как и сам, — продолжая улыбаться, понимающе повел подбородком сверху вниз Марти.

— Я хотел сходить в библиотеку, — сказал Стинов, хотя на самом деле даже и не думал об этом.

— У меня есть предложение получше, — положил руку ему на плечо Марти. — Мы с Карелой собираемся на пикник в одно очень интересное место. Бери с собой свое пиво и присоединяйся к нам.

— Терпеть не могу комнат со стереопейзажами, — поморщился, словно от зубной боли, Стинов. — Даже после двойной дозы эфимера они выглядят ненастоящими.

— Разве я могу позволить себе пригласить друга в стереокомнату! — Возмущенно воскликнул Марти. — Я приглашаю тебя на настоящую загородную прогулку. Три года назад полностью выгорел сектор Ломоносова. До сих пор его даже не начали восстанавливать...

— Аварийный сектор закрыт и опечатан.

— На днях один приятель рассказал мне, как можно туда пробраться. Он уже бывал там на пикнике. Говорит, что впечатление незабываемое. Парень, который был там вместе с ним, увидел всадников Апокалипсиса! Ты только представь себе, — пикник среди руин!

Стинов задумчиво потер ладонью скулу. С одной стороны, конечно, только очумевшему от эфимера чудаку может прийти в голову подобная бредовая идея. Но, с другой стороны, почему бы не сходить посмотреть на выгоревший сектор? Все ж таки что-то новое, необычное. Можно сказать — экзотика.

— Ладно, — согласился Стинов.

— Я знал, что тебе понравится эта идея! — Марти хлопнул его ладонью по плечу. — Собирайся, мы с Карелой минут через десять за тобой зайдем. У меня осталось еще пол-упаковки убойного эфимера, — тихо добавил он.

Они вместе вышли из ванной.

Прежде чем идти к себе, Марти подкрался к двери комнаты, где жил их третий сосед, и осторожно потянул за ручку. Дверь была заперта.

— Ты когда последний раз старика видел? — Шепотом спросил Марти.

— Не помню, — так же тихо ответил Стинов. — А что у тебя за дело к нему?

— Да я все думаю, не помер ли?

— Если бы помер, то запах пошел, — возразил Стинов.

Марти прижался носом к дверной щели и потянул воздух.

— Вроде бы ничем не пахнет, — сказал он. — Однако, если у него там кондиционер на полную мощность работает...

— Если бы у старика без остановки работал кондиционер, его дверь уже взломали бы агенты из Отдела энергоснабжения.

— А если у него золотая карта с проплатой на несколько лет вперед? — Продолжал развивать свою версию Марти.

— Тогда бы он жил не здесь, — усмехнулся Стинов. — И у дверей его дежурила пара мордоворотов с дубинками.

Марти озадаченно почесал нос, — возразить было ничего.

— Ладно, собирайся, — махнул он рукой и скрылся за дверью своей комнаты.

Сборы не заняли много времени. Стинов, не застилая, поднял кровать и убрал ее в стенную нишу. Порывшись в платяном шкафу, он выбрал из своего небогатого гардероба темно-синий спортивный костюм, который купил пару лет назад, когда собирался начать бегать по утрам. На спине куртки большими красными буквами по кругу было написано: «Сфера Стабильности — навсегда!». Вставив кредитную карточку в щель возле экрана инфо-сети, он проверил наличность. Деньги за работу, которую он выполнил вчера, конечно же, еще не перевели. Но и того, что оставалось на карточке, было достаточно, чтобы позволить себе купить несколько банок пива и немного натуральной еды. Не жевать же на пикнике прилипающий к зубам синтетический бифштекс.

Дверь без стука распахнулась и в комнату ввалился Марти.

— Готов?

Взглянув на Марти, Стинов только головой покачал. Слов не было, — костюмчик у Марти, конечно же, был самый подходящий для прогулки по выгоревшему сектору, — ярко-оранжевая майка с короткими рукавами и белые шорты.

Вытолкнув Марти за дверь, Стинов вышел следом за ним, захлопнул дверь и, дернув за ручку, проверил, надежно ли она заперта.

— Привет, Игорек, — махнула ему рукой ожидавшая в коридоре Карела.

Подружка Марти, маленькая, полная блондинка с широким носом и большущими глазами, тоже была одета так, словно собиралась в солярий. И все же ее наряд, хотя и стремился к минимуму, был выдержан в темных тонах, — должно быть, голова у Карелы работала чуть лучше, чем у Марти.

В центральном проходе сектора они зашли в кафе. Марти, когда у него был эфимер, даже и не думал о еде. Но, не слушая его нытья, Карела набрала в автоматах сэндвичей с синтетической ветчиной и сыром. Можно, конечно, убедить себя в том, что между настоящими продуктами и их биотехнологическими аналогами нет никакой разницы, но на вкусовые рецепторы подобная уверенность почему-то не действовала.

Даже Марти смог бы отличить на вкус настоящий сыр от суррогата. Взяв в автомате пять банок пива, Стинов подошел к стойке и заказал жареное мясо с зеленым горошком. Получив заказ на пластиковой тарелке, он накрыл ее сверху другой и вместе с пивом сунул в сумку, висевшую у Марти на плече.

Выйдя из кафе, они встали на полосу движущегося тротуара и за пару минут добрались до лифта общего пользования. В кабине лифта, когда нужно было вставить свои удостоверения личности в контрольную щель, Марти долго, чертыхаясь, рылся в карманах, затем полез в сумку и нашел свое удостоверение только после того, как Карела прикрикнула на него, назвав оболтусом и растяпой. Считав информацию, контрольная система лифта певучим голосом объявила названия секторов, в диапазоне которых они имели право перемещаться, и попросила назвать тот, что им требовался.

— Сектор Набокова, первый этаж, — быстро сказал Марти и заговорщицки подмигнул спутникам.

Выйдя из лифта, Марти огляделся по сторонам.

— Налево, — рукой указал он направление.

Проехав недолго на движущемся тротуаре, они сошли с него возле небольшого, явно не пользующегося популярностью, зала видеоигр. По прозрачному пластику витрины, за которым был вывешен список игровых автоматов, зеленой краской был криво намалеван лозунг, призывающий так нажраться эфимера, чтобы даже Совету сохранения стабильности стало тошно.

— Я здесь сам в первый раз, — сказал Марти. — Но мне описали все ориентиры.

Стинов про себя усмехнулся, вспомнив, как Марти в ванной ловил струю воды из-под крана. Если у него до сих пор в голове такой же кавардак, то какими же четкими должны быть ориентиры, чтобы он смог узнать нужное место?

Следуя за улыбающимся чему-то своему Марти, они свернули за угол зала видеоигр и, пройдя мимо длинного ряда жилых секций, оказались возле круглой клумбы с красными пластиковыми тюльпанами. Вокруг нее, на покрытии, имитирующем гаревую дорожку, стояли четыре красные скамеечки. Над искусственной травой висели голографические изображения голубых елей. Парк, созданный из неживых материалов, был чист и ухожен, но, как и многие, подобные ему места, разбросанные по Сфере, абсолютно пуст. Не доверяя статичным творениям неизвестных дизайнеров, Люди предпочитали обманывать себя с помощью эфимера.

Марти пересчитал скамейки, что-то прикинул в уме и пересчитал их еще раз.

Оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что никто за ними не наблюдает, он обогнул одну из иллюзорных елей и присел за ней на корточки.

— Идите сюда, — через минуту окликнул он Карелу и Стинова.

Подойдя к тому месту, где сидел Марти, Стинов увидел, что тот отогнул край пластикового листа со стереоизображением необъятных просторов, за которым зияла черная дыра.

— Полезай, — шепотом велел Стинову Марти. — Здесь до пола всего метра два.

— Ну уж нет, — покачал головой Стинов. — Сам полезай первым.

— Трусишь? — Усмехнулся Марти.

Стинов молча развел руками.

Марти сомнений не ведал.

— Подержи.

Стинов принял из его рук угол отодранного пластика и подтянул его вверх. Марти поставил сумку на жесткую пластиковую траву, встал на четвереньки и задом полез в дыру. Когда ноги его повисли в пустоте, он лег грудью на синтетическую траву и, придерживаясь за нее руками, медленно сполз вниз. На мгновение голова его зависла в проеме дыры. Отпустив руки, Марти полностью скрылся из вида. Снизу послышался короткий приглушенный звук, а следом за ним негромкий голос Марти:

— Давайте, лезьте сюда. Только сумку не забудьте.

Передав Марти сумку, пролезла в дыру Карела. Следом за ней спустился Стинов.

Прежде чем прыгнуть вниз, он постарался пристроить на место отогнутый угол пластикового листа.

Оказавшись внизу, Стинов первым делом огляделся по сторонам. Они находились на первом этаже стандартной десятиэтажного сектора Ломоносова. Все помещения выгорели до тла. Что и где находилось здесь прежде, представить было почти невозможно. От зданий остались только очерченные арматурами контуры, перекрытия между этажами, да кое-где лестницы. Представление о силе бушевавшего здесь некогда пламени можно было составить, взглянув на остатки стенных панелей из огнеупорного пластика, свисающие с перекрытий скукоженными лохмами с завернувшимися в трубки краями. В воздухе стаял запах застарелой гари с примесью сладковатого привкуса какой-то бытовой химии.

— Откуда здесь освещение?

Ряды ламп в простых жестяных рефлекторах были развешены на уровне третьего этажа.

Марти уже полностью освоился в новой, необычной обстановке, в чем ему, несомненно, значительную помощь оказал эфимер. Закинув сумку на плечо и приобняв свободной рукой за плечи Карелу, он что-то бодро насвистывал.

— Откуда я знаю? — пренебрежительно дернул он плечом в ответ на вопрос Стинова. — Может быть, готовятся начать ремонт.

Карела провела носком босоножки по толстому слою черной, маслянистой сажи, покрывавшей пол.

— Прямо здесь и остановимся? — Спросила она.

— Нет! — Отпустив плечо подруги, Марти взмахнул рукой. — Мы должен осмотреть весь этот заповедник первозданного хаоса!

— Здесь везде одно и то же, — мрачно заметил Стинов.

Он уже начал жалеть, что позволил втянуть себя в эту идиотскую затею. Мало того, что созерцание грандиозного пожарища вовсе не вызывало у него таких бурных эмоций, как у Марти, он, к тому же, еще и начал опасаться возможности встречи с теми, кто развесил лампы. А, может быть, еще и бешеные лазают по этому мрачному, пустому, грязному сектору? Для них местечко вполне подходящее.

Марти с Карелой уже шли вперед по проходу между остовами жилых корпусов. Стинов хотел было, махнув на них рукой, вернуться, но вспомнил о своем завтраке и банках с пивом, что остались в сумке у Марти. Деньги были истрачены, и продукты следовало употребить по назначению. Стинов быстро догнал счастливую парочку.

— Хватит, Марти, — схватил он за руку приятеля. — Не стоит дальше идти. Можно и здесь посидеть.

— О, нет, мой друг, — указательным пальцем Марти вычертил в воздухе замысловатую спираль. — Я только начал спускаться по первому кругу Ада и намерен дойти до конца, до глубин непознанного ужаса...

Зрачки Марти были расширены, а челюсти равномерно двигались, пережевывая очередную пастилку эфимера. Карела, висевшая на руке Марти и время от времени хихикавшая без видимого повода, тоже находилась под воздействием сильной дозы галлюциногена.

Чтобы успокоиться и взять себе в руки, Стинов кинул в рот таблетку эфимера из своей упаковки.

Через пару минут даже он, хотя его препарат и был значительно слабее, начал замечать, что черные тени по сторонам приходят в движение, разворачиваются, медленно и плавно поднимаются и снова опадая вниз, подобно крыльям чудовищно гигантских нетопырей. Прутья арматуры изгибались и скручивались в жгуты, которые затягивались скользящими петлями, готовыми переломить позвонки на шее любого, кто в них попадет. По спине Стинова пробежал колючий, леденящий озноб страха.

Необычное ощущение бодрило, подергивая кончики нервов. Оно доставляло удовольствие, потому что, хотя страх и был настоящим, почти неконтролируемым, крошечный участок мозга все время помнил о том, что это всего лишь иллюзия.

В голове же Марти подобный контрольный участок отсутствовал. Он шел вперед и тащил за собой Карелу, продираясь сквозь наползающие один на другой пласты образов, порожденных расплывающимся сознанием. Огромные рыбы, покрытые радужной чешуей, проплывали мимо Марти, едва не задевая лицо своими роскошными, муаровыми хвостами; клубки покрытых слизью змей копошились под ногами; гигантская алая пасть разверзалась пред ним, но он смело ступал на ее пупырчатый язык и, пройдя сквозь глотку, оказывался перед монолитной скалой, из которой вырастала рука с манящим его указательным пальцем...

Придя в себя, Стинов схватил Марти за плечи и развернул к себе лицом.

— Все, Марти, хватит! — Крикнул он. — Дальше не пойдем!

Губы Марти расплылись в идиотской, заискивающей улыбке. Перед ним сейчас стоял излучающий потоки света властелин с лицом Стинова.

— Слушаюсь, о мой повелитель, — покорно проблеял он. — Я готов следовать за тобой, куда ты прикажешь.

Не пытаясь распутать фантазии Марти, Стинов втолкнул его в зияющий пролом в стене ближайшего каркаса здания. Карела, продолжая хихикать, последовала за ними.

Пол первого этажа здания, в котором они оказались, был завален обгоревшими обломками и покореженными станинами длинных металлических стеллажей. Всю эту рухлядь покрывал толстый слой золы и сажи, спрессованный и застывший плотной коркой, склеенной огнетушащим составом. Стинов еще раз мысленно выругал себя за решение принять участие в идиотской затее Марти. О каком пикнике могла идти речь, если здесь негде было присесть? Марти-то все равно куда залезть, лишь бы только причудливый визуальный фон давал импульсы его сознанию для создания новых безумных образов. А у Стинова, с утра не имевшего крошки во рту, уже урчало в животе. Сейчас ему хотелось только где-нибудь присесть, быстро съесть принесенную с собой еду, выпить пиво и поскорее убраться с этого пожарища. Почти новый спортивный костюм теперь, точно, придется отдавать в стирку.

Толкая перед собой Марти и помогая пройти Кареле, Стинов перебрался через завал и вышел к лестнице без перил.

Плита перекрытия второго этажа была почти чистой. Должно быть, обгорелый мусор смело с нее напором воды во время тушения пожара. Ненадежные даже на вид стены огораживали площадку только с двух сторон. Лампа, висевшая почти возле самого проема, выходившего на центральный проход сектора, заливала весь этаж бледным, мертвенным светом. От ног людей тянулись длинные, худые тени, пресекающие площадку.

— Роскошное место! — Марти подбежал к самому краю перекрытия и хлопнул ладонью по колпаку фонарного рефлектора. — Луна! Полная луна взошла над нашими душами!

Свет качнулся из стороны в сторону. Тени от людей, метнулись к краям площадки и снова сошлись в центре, перекрестившись.

Стинов оттащил Марти от края и усадил на клеенку, которую достала из сумки и расстелила Карела. Сознание девушки тоже парило где-то над долиной грез, но, тем не менее, она сумела быстро и аккуратно разложить в центре импровизированного стола принесенные с собой припасы.

Стинов открыл банку и отхлебнул пива. Ему было тоскливо.

Карела жевала бутерброд с синтетической ветчиной и время от времени пыталась запихнуть другой такой же бутерброд в рот Марти, который сидел, скрестив ноги, и, прикрыв глаза, раскачивался из стороны в сторону.

Стинов съел свой завтрак и выпил две банки пива, когда Марти наконец-то открыл глаза. Зрачки его были почти нормальных размеров. Он посмотрел сначала на Карелу, потом на Стинова, улыбнулся и взял с тарелки бутерброд.

— Рассказать вам, где я был, — не поверите, — сообщил он и принялся за еду.

— Я ожидал большего, — сказал Стинов, открывая новую банку пива. — Пора собираться домой.

— Ну уж нет, — заартачился Марти. — У меня еще эфимер остался.

— Прибереги до другого раза, — посоветовал Стинов.

— Это не в моих правилах, — ответил Марти, вытряхивая на ладонь пастилки эфимера.

— Будешь? — Протянул он ладонь Стинову.

— У меня свои есть, — отрицательно качнул головой Стинов.

— Ну, как знаешь.

Марти протянул ладонь Кареле, которая не стала отказываться.

В тот момент, когда Марти собирался кинуть пастилку в рот, откуда-то со стороны раздался громкий хлопок, разнесшийся гулким эхом среди пустых зданий. Марти замер с раскрытым ртом.

Стинов предостерегающе вскинул руку.

— Это еще что такое? — спросил он шепотом.

Марти безразлично пожал плечами.

Один за другим прозвучали еще несколько хлопков. Теперь Стинов смог определить направление. Хлопки раздавались слева той прохода, по которому они пришли сюда.

Заметив, что Марти снова собирается отправить в рот пастилку эфимера, Стинов выхватил ее у него из пальцев.

— Кончай дурака валять, Игорь! — Возмущенно воскликнул Марти.

Стинов погрозил Марти кулаком и кинул пастилку в нагрудный карман его майки.

Снова раздалась серия хлопков.

— Да это, наверное, рабочие пришли, — сказал Марти.

— А если бешеные? Услышав про бешеных, Карела зябко передернула плечами. Никому из них троих, по счастью, встречаться с бешеными не приходилась. Банды бешеных обосновались почти на самом верху Сферы, в секторе Ньютона, полуразрушенной и зараженной токсическими выбросами после взрыва, устроенного иксайтами на располагавшемся там некогда крупном предприятии по переработке пластмасс. В поисках еды, питьевой воды и эфимера, пользуясь только им одним известными ходами, бешеные совершали набеги то на одни, то на другой сектор. Казалось, в Сфере для них не существовало закрытых зон. После очередного налета про них рассказывали жуткие истории. Оказавшись в чужом секторе, бешеные убивал каждого, кто попадался им на пути, будь то старик или ребенок. Ходили даже слухи, что каннибализм среди них — обычное дело.

— Нет, это не бешеные, — мотнул головой Марти. — Им здесь делать нечего.

— Можно подумать, мы здесь по очень важному делу, — скривил губы Стинов.

Прозвучало еще несколько разрозненных хлопков. В воцарившейся затем тишине послышались громкие, искаженные расстоянием голоса, выкрикивающие какие-то короткие, отрывистые команды.

— Я же говорил, что это рабочие, — облегченно вздохнул Марти и снова потянулся за эфимером.

Стинов схватил его за руку.

— Надо убираться отсюда, — прошипел он сквозь зубы.

— Да брось ты, — недовольно скривился Марти. — Дай нам спокойно отдохнуть.

Бестолковое равнодушие Марти взбесило Стинова. Можно было, конечно, оставить его с Карелой здесь, а самому отправиться домой, но Стинов догадывался, что, не успеет он спуститься по лестнице, как они оба примутся жевать эфимер, и что они после этого учудят, предсказать было невозможно. Вдвоем они могут поднять такой гвалт, что на шум сбегутся все, кто находится в секторе. Тогда и ему вряд ли удасться уйти незамеченным.

По звукам доносившихся голосов Стинов прикинул расстояние, — должно быть, не более двухсот метров.

— Хорошо, — сказал он. — Давай сходим и посмотрим, что там за шум. Кто бы там ни был, мы сумеем подобраться к ним незамеченными по перекрытиям второго этажа.

— Отличная мысль, — не раздумывая, согласился Марти.

— Мы пойдем туда только в том случае, если ты на время воздержишься от эфимера, — предупредил Стинов.

— Само собой, — с серьезным видом кивнул Марти.

Стинов посмотрел на Карелу.

Та тоже быстро кивнула, показала ему зажатую в пальцах пастилку и спрятала ее в карман.

— Пошли, — сказал Стинов, поднимаясь на ноги.

Пока они шли, пробираясь между свисающими с верхнего этажа покореженными пластиковыми щитами, и, стараясь не шуметь, перелезали через груды металлического лома, снова послышались те же самые хлопки.

— Что-то напоминают мне эти звуки, — сосредоточенно наморщила лоб Карела. — Где-то я их уже слышала...

Взмахнув рукой, Стинов велел ей умолкнуть.

Они двигались по уровню вторых этажей жилых секций, располагавшихся когда-то длинным рядом, вплотную одна к другой. В двух местах, где плиты перекрытия рухнули, им пришлось перепрыгнуть провалы шириною в метр.

Они уже почти подошли к месту, откуда доносились странные звуки, когда Карела радостно сообщила:

— Я вспомнила, где я слышала это прежде. Так стреляли пистолеты бандитов в фильме, который я недавно видела. Вот только никак не могу вспомнить, как же он назывался...

— Не говори ерунды, — шепотом возразил ей Марти. — Пистолеты бывают только в кино.

В Сфере нет огнестрельного оружия.

— Но в кино пистолеты стреляют точно с таким же звуком, — упорно стояла на своем Карела.

— Замолчите оба, — испуганно зашипел на них Стинов.

По краю площадки свисали два выгнутых наружу пластиковых щита, между которыми было около метра свободного пространства.

Пожалев костюм, Стинов не стал ложиться на пол, а, пригнувшись как можно ниже, добрался до края площадки и укрылся за правым щитом. К соседнему щиту подполз на четвереньках Марти. Белоснежные шорты и майка были густо измазаны сажей. За спиной Марти, положив руки ему на плечи, пристроилась Карела.

Не касаясь щита руками, чтобы он, чего доброго, не сорвался, Стинов вытянул шею и осторожно выглянул наружу.

Улица освещали такие ж Фонарей в проходе было значительно больше,, чем там, где они шли. Яркий свет заливал очищенный от мусора тротуар и фасад здания напротив, почти не пострадавший при пожаре. В конце прохода стояли вертикальные щиты с нарисованными на них мишенями. С противоположного конца, — Стинова не видел его из-за покореженного пластикового листа, — то и дело раздавались громкие хлопки.

— Что там? — Шепотом спросил Стинов у Марти.

— Черт возьми, — Марти облизнул языком пересохшие губы и взглядом указал на Карелу. — Она оказалась права. У них, действительно, пистолеты.

Марти был всерьез напуган, — значит, то, что он видит, не было эфимерным бредом.

Стинов оперся руками о край плиты перекрытия и слегка подавшись вперед, выглянул из своего укрытия. В конце прохода находились человек десять, одетые в одинаковые спортивные костюмы, похожие на тот, что был на нем. Один из них, в темных очках с зеркальными стеклами, что-то объяснял остальным, показывая предмет, который держал в руках. Затем он отошел в сторону. Слушавшие его выстроились в линию, вскинули руки с зажатыми в них пистолетами и нестройным залпом выстрелили по мишеням.

Двое человек в спортивных костюмах вышли из восстановленного здания, неся за ручки пластиковый контейнер. Стрелявшие по мишеням подошли к ним и сложили пистолеты в контейнер, после чего его снова унесли в дом, а стрелки отправились изучать мишени.

Стинов быстро спрятался за щит.

— Кто это такие? — Посмотрел на него Марти.

Стинов пожал плечами.

— Да уж, точно, не бешеные, — сказала Карела.

Внизу, между тем, началось новое действо. Стрелки получили в руки длинные резиновые дубинки, какими обычно пользуются коменданты жилых секторов. На середину прохода вышел инструктор, учивший их стрелять.

— Отрабатываем технику захвата жилой секции, занятой противником, — громко произнес он. — Двое человек врываются в центральный коридор и в стремительном броске, работая дубинками, расчищают проход для остальных, которые рассыпаются по комнатам и наводят там порядок. — Помахивая дубинкой, он прошелся перед строем учеников. — Задача осложнена тем, что противостоят вам сегодня те, кто проходит обучение вместе с вами. Но если вы справитесь сейчас, то тогда вам не составит труда победить и в настоящей схватке. Начали!

Двое человек, с дубинками наперевес, ринулись в подъезд дома. Но там их, похоже, ожидал крепкий отпор. Через полминуты они вылетели в проход, изрядно потрепанные и уже безоружные. Появившийся в дверях улыбающийся человек бросил на тротуар их дубинки.

— Марти, — тихо прошептала Карела. — Мне страшно, Марти. Давай уйдем отсюда.

— Она права, — сказал Стинов. — Кто бы ни были эти люди, нам не поздоровится, если они заметят, что мы за ними наблюдаем. Ты слышишь, Марти?

Марти, подавшись всем корпусом вперед, сосредоточенно смотрел вниз.

— Карела, — окликнул девушку Стинов. — Он что, снова наглотался эфимера?

— Да нет же, он все время только и делал, что смотрел вниз, — она схватила Марти за подбородок и заставила его повернуться лицом к себе.

У Стинова колени затряслись от страха, когда он увидел огромные зрачки в пустых глазах Марти. Это был вторичный приход. Такое бывает с теми, кто без конца жует эфимер, когда очередная доза галлюциногена наслаивается на предыдущую и начинает проявлять свое действие с некоторым опозданием.

— Карела, — сказал Стинов, стараясь, чтобы голос его звучал спокойно. — Ты понимаешь, что в любую секунду Марти может выкинут какой-нибудь номер и привлечет к нам внимание тех, кто внизу?

Девушка быстро кивнула. Глаза ее бегали по сторонам. словно ища спасение среди обгорелых стен здания.

— Ты понимаешь, что если нас обнаружат, то просто так уйти не дадут? — Задал новый вопрос Стинов.

Девушка снова кивнула.

— Тогда оставь Марти, и пойдем отсюда.

— А как же он? — Растерянно произнесла Карела.

— Он выберется сам, когда придет в себя, — сказал Стинов, хотя и сам не верил в это.

Марти дернул головой, пытаясь вырваться из рук Карелы. Иллюзорные образы, порожденные одурманенным эфимером подсознанием, полностью сформировались и теперь требовали от него решительных действий. Карела, пытаясь удержать Марти, навалилась на него всем телом, прижимая к полу. Марти рванулся в сторону. Карела завалилась в бок и ударилась спиной о пластиковый щит. Щит качнулся, ударился о край плиты перекрытия и издал глухой, рокочущий гул.

Люди, находившиеся внизу, разом запрокинули головы.

Стинов отшатнулся назад и замер, погрузившись в тень.

— Кто у нас наверху? — Спросил инструктор в зеркальных очках.

— Никого не должно быть, — ответил ему кто-то.

— Поднимитесь и проверьте, — приказал инструктор.

Трое человек побежали к лестнице.

Оттолкнув от себя Карелы, Марти поднялся в полный рост и встал в проеме между свисающими с верхнего этажа щитами.

— Не меня ли вы ищите? — Крикнул он, дурашливо помахав рукой тем, кто находился внизу.

— Кто ты такой? — Спросил инструктор.

— Я ангел мщения, явившийся, чтобы покарать вас! — Во все горло заорал Марти и, схватив метровый отрезок арматуры, прыгнул вниз.

Стинов, вскочил на ноги, и уже не думая ни о Марти, ни о Кареле, побежал туда, откуда они пришли.

Трое человек взбежали вверх по лестнице. Один из них схватил упирающуюся, визжащую Карелу и потащил ее вниз. Двое других кинулись в погоню за Стиновым.

Стинов понимал, что, если не сумеет оторваться от преследователей, то у него не будет никаких шансов выбраться из сектора. Его догонят и схватят прежде, чем он успеет отыскать дыру и выбраться через нее в парк с голографическими голубыми елями. Стинов сам был удивлен тем, что страх не затуманил его сознание а, наоборот, сделал его ясным, заставил работать быстро и четко. Он побежал чуть медленнее, чтобы расстояние между ним и преследователями сократилось. К тому моменту, когда Стинов добежал до провала между плитами перекрытия, людей в спортивных костюмах отделяло от него не более трех шагов. Перепрыгнув через дыру, Стинов развернулся, ухватился руками за тонкую горизонтальную балку над головой и, успев еще подумать, не обломится ли она под его весом, качнулся, выбросив ноги вперед.

Балка выдержала. Удар каблуков Стинова пришелся в грудь прыгнувшего следом за ним преследователя. Отбросив в сторону дубинку, тот попытался уцепиться руками за край плиты, но сорвался и с криком полетел вниз. Крик оборвался, когда человек упал на груду искореженных металлических обломков, один из которых пробил его тело насквозь.

Второй противник успел перепрыгнуть провал. В руке у него был зажат полуметровый отрезок упругой резины. Другой рукой он перехватил дубинку у основания, и из свободного конца ее выскользнуло стальное жало ножа.

Сделав шаг назад, Стинов прижался спиной к столбу.

— На колени, руки за голову, — приказал человек в спортивном костюме.

Подобно эфимерному видению, за спиной человека с дубинкой из темноты выплыла фигура, облаченная в серый балахон, перехваченный широким поясом с вышитыми на нем формулами поля стабильности, с широким капюшоном, скрывающим лицо. Это была одежда монаха-герненита. Неслышно ступая, словно скользя по полу, монах приблизился к человеку с дубинкой. Одной рукой монах крепко схватил его за подбородок. В другой руке, выпростанной из складок широкого рукава, монаха держал длинный, кривой нож, которым он спокойно и медленно провел по обнаженному горлу своей жертвы. Монах развел руки в стороны, и человек в спортивном костюме упал на пол, хрипя и захлебываясь собственной кровью. Монах опустил руки и, не сказав ни слова, точно призрак, снова растаял во тьме.

У Стинова не было времени думать о том, откуда в выгоревшем секторе появился монах-геренит и почему он решил спасти ему жизнь. Он снова бросился бежать со всех ног.

Добежав до плиты, на которой была расстелена клеенка с остатками трапезы, Стинов спустился по лестнице, выбрался в проход, ведущий к заветной стене и снова побежал, стараясь держаться ближе к руинам зданий.

Минут через десять, задыхаясь и обливаясь потом, он увидел впереди стену.

Добежав до нее, он вскинул руки вверх и принялся лихорадочно ощупывать стену.

Почти сразу же левая рука провалилась в дыру. Отогнув лист пластика, Стинов подтянулся и протолкнул тело в лаз.

В парке по-прежнему никого не было. Стинов пристроил на место отогнутый край пластика со стереокартинкой и быстрым шагом направился к выходу.

В центральном проходе он зашел в зал видеоигр и, бросив взгляд на игровые аппараты, лишь один из которых был занят играющим, быстро юркнул в туалетную кабинку. Осмотрев себя в зеркало, он смыл со щеки пятно сажи, пригладил волосы, привел в порядок костюм и счистил грязь с ботинок.

Теперь уже неторопливой походкой праздно гуляющего бездельника он вышел в проход и встал на ленту движущегося тротуара, плавно скользившую в направлении лифтовой площадки.

Оказавшись, наконец, в своей секции, Стинов разделся и забрался под душ. Стоя под жесткими струями горячей воды, он старательно пережевывал две пастилки эфимера. Но вместо того, чтобы дать успокоение, эфимер ударил по натянутым нервам новым кошмаром. Струи воды, вырывающиеся из дырочек душа, превратились в потоки крови, стекающие по обнаженному телу.

Выскочив из ванной, Стинов выключил душ и торопливо обтерся полотенцем. Забежав в свою комнату, он выдернул из стенной ниши кровать и голым нырнул под одеяло.

Глава 2. Падение.

Стинов лежал, зарывшись с головой в одеяло. Сознание и тело его, парализованные запоздалым страхом, налились свинцовой тяжестью. Он был не в состоянии оценивать или анализировать происшедшее. Что бы не случилось сейчас, он не смог бы двинуться с места. Ему хотелось забыться сном, глубоким и бесчувственным, но вместо этого все его обострившиеся чувства старались уловить и зафиксировать любую информацию извне.

Примерно через час Стинов услышал, как тихо щелкнул замок двери, ведущей в секцию. Шагов он не услышал и поэтому догадался, что пришел старик, — Марти с Карелой не умели ходить бесшумно.

Мысленным взором Стинов снова увидел Марти, прыгающего вниз с куском арматуры в руках, который он сжимал, точно карающий меч, Карелу, извивающуюся и визжащую в руках незнакомца в спортивном костюме. Было жутко сознавать, что их, возможно, уже нет в живых, и все же Стинов не испытывал ни малейших угрызений совести.

Марти был обречен, но Карелу он пытался спасти. Если бы он уговаривал ее дольше, то просто раздели бы ее с Марти судьбу. Кому от этого стало бы легче?

В конце концов Стинов не заснул, а провалился в мучительное полузабытье, наполненное призрачными образами, сменяющими друг друга с калейдоскопической быстротой. Он снова бежал, пытаясь спастись от преследователей, прыгал, бил ногами в грудь бросившегося следом за ним человека... Монах, спокойно, по деловому перерезающий горло второму противнику... Почему то из всех остальных его подсознание чаще и четче выделяло образ монаха-геренита.

Стинов вскочил, откинув одеяло, как только услышал первый сигнал пронзительно запищавшего будильника. Проведя над часами рукой, он заставил их умолкнуть. Он сел на краю кровати, широко расставив ноги, провел ладонями по лицу, затем пригладил растрепанный волосы. Рука привычно потянулась к карману рубашки за эфимером, но, заметив это непроизвольное движение, Стинов одернул себя. Сегодня сознание должно быть ясным. Никаких галлюцинаций, — нужно вернуться в реальность, забыть обо всем и жить как прежде, словно ничего не случилось.

Выйдя в коридор, Стинов на цыпочках подкрался к двери комнаты Марти и осторожно потянул за ручку. Дверь была заперта. Стинов хотел негромко постучать, но вспомнил о старике из соседней комнате, который сейчас, возможно, стоит за дверью и прислушивается к звукам, доносящимся из коридора. Таиться как раз и не следовало, и он громко постучал в дверь.

— Марти, на работу не проспишь?

Не дождавшись ответа, он демонстративно хмыкнул и, старательно топая, пошел в ванную.

Приняв душ и побрившись, Стинов одел светлую рубашку с короткими рукавами и голубые брюки. Ботинки он надел те же, что и вчера, предварительно очистив их от золы и сажи, оставшихся после вчерашней прогулки. Мятый спортивный костюм, он сунул в контейнер для грязного белья.

Перед тем, как идти в отдел, Стинов, как обычно, зашел в закусочную на углу.

Проверив свой счет, он убедился, что денег за работу для толстосума из сектора Галилея по-прежнему нет, и в целях экономии заказал яичницу с синтетической ветчиной.

В отдел Стинов пришел без опоздания, что случалось с ним нечасто. Прерывистые звонки инфо-сети и треск работающих принтеров, знакомые, успевшие надоесть и даже опротиветь лица сослуживцев, стандартные реплики, которыми приходилось обмениваться с ними, чтобы скрыть свою неприязнь, — вся это привычная суета, облепившая Стинова, словно клейкая паутина, почти заставила его забыть о событиях прошедшего дня. Почти заставила поверить в то, что это был всего лишь дурной сон.

Но, вернувшись к вечеру домой, он снова уперся взглядом в закрытую дверь комнаты Марти. События безумного дня не желали отпускать его.

Стинов вошел в комнату, сел не стул и обхватил голову руками. Кто бы ни были те, кого он видел в секторе Ломоносова, им известно, что за ними подсматривали трое.

Третий ушел, убив одного из них... Нет, двоих, — они спишут на него и того, которого прирезал монах. Есть ли у них возможность отыскать его? Если бы Марти или Карела назвали Стинова, то за ним пришли бы еще вчера. Выходит, что они не знают ни имени Стинова, ни где он живет. И, тем не менее, они непременно станут его искать.

Устав перемалывать в голове одни и те же мысли, Стинов вышел в проход. Четыре часа он бесцельно блуждал по сектору, заходя во все встречавшиеся на пути кафе и бары. Он ничего не заказывал, — просто сидел в углу минут двадцать, слушая разговоры соседей или глядя на телеэкран с выключенным звуком, на которых чаще всего мелькали кадры старых, знакомых всем и каждому фильмов, после чего поднимался и снова куда-нибудь шел. Среди людей ему было не так страшно, как в пустой секции с закрытыми дверями. Бесконечное мелькание сотен незнакомых лиц, кадров из фильмов, наслаивающихся друг на друга обрывков новостей и песенных ритмов, доносившихся из динамиков, в конце концов довело сознание Стинова до полного отупения. И только после этого он вернулся домой и завалился в постель.

Проснулся он среди ночи, разбуженный ударом в дверь. Выбитый замок, отлетев, больно ударил по голой ноге, высовывающейся из-под одеяла. Ослепленный вспыхнувшим ярким светом, Стинов увидел вначале только черные силуэты людей, ворвавшихся к нему в комнату. Когда глаза привыкли к свету, Стинов увидел, что все они одеты в темно-зеленые, наглухо застегнутые под горло короткие френчи.

Форма, как и резиновые дубинки, появились у комендантов секторов уже на памяти Стинова. Прежде они ходили в такой же одежде, как и все. Никаких знаков различия на форме комендантов не было, но, судя по тому, что сидела она на них ладно, точно подогнанная по фигурам, это были не дежурные с улицы.

Двое комендантов заняли место в дверях, блокируя выход. Двое других молча принялись рыться в шкафу и в столе. Еще один подошел к кровати и многозначительно продемонстрировал Стинову свою дубинку.

— В чем дело? — Спросил, приподнявшись на локте, Стинов.

Голос его сорвался на фальцет.

Никто и не подумал ему ответить.

Комната была слишком мала для шестерых человек, — рьяно принявшиеся за дело коменданты, то и дело толкали друг друга локтями. Сидя на кровати, Стинов видел только их зеленые спины.

— Может быть, я могу вам помочь? — Нерешительно предложил он.

Вопрос его снова остался без ответа.

— Есть, — сухо произнес комендант, рывшийся в столе, и повернулся к Стинову. — Твое?

В руке он держал начатую упаковку эфимера.

Стинов точно помнил, что свою он оставил в кармане рубашки. И у него никогда не было привычки покупать эфимер про запас. Посмотрев на коменданта, он отрицательно качнул головой.

Дернув углом рта, комендант изобразил усмешку. Достав из начатой упаковки пастилку, он откусил от нее краешек, пожевал передними зубами и сплюнул на пол.

— Нелегальный эфимер, — сказал он, отдавая упаковку тому, что стоял у двери.

— Это не мое!

Стинов попытался было вскочить на ноги, но стоящий рядом с ним комендант, ткнул его дубинкой в грудь. Почувствовав на груди холодную, упругую резину, Стинов вспомнил дубинку с выскользнувшим лезвием, которую он видел в руках у человека из выгоревшего сектора.

Другой комендант взял со стула одежду Стинова и проверил в ней карманы. Он забрал только ключ от комнаты, сунув обратно кредитную карточку и удостоверение личности. Не заинтересовала его и початая упаковка легального эфимера, что лежала в кармане рубашки.

— Одевайся, — приказал комендант, бросив одежду Стинову. — Пойдешь с нами.

— Это не мой эфимер, — попытался еще раз объясниться Стинов.

— Но нашли его в твоей комнате, — ответил комендант.

— Я не знаю, как он сюда попал, — сказал Стинов, торопливо натягивая рубашку.

— Разберемся, — усмехнулся комендант.

Привычная усмешка и холодный, безразличный взгляд чуть прищуренных глаз сказали Стинову больше, чем любые слова. Вопросы задавать не имело смысла. Коменданты, пришедшие среди ночи делать обыск без всякого на то основания, сами принесли в его комнат нелегальный эфимер.

Стинов наклонился и застегнул ботинки.

— Я готов, — сказал он.

Комендант молча указал на дверь.

Выйдя в коридор, Стинов увидел старика-соседа, который стоял у двери своей комнаты. У старика была дряблая, морщинистая кожа, складками собирающаяся на шее.

На голове его почти не осталось волос. Однако, встретив взгляд старика, Стинов был поражен его уверенностью и силой.

— Провидение хранит тебе, — сказал старик, глядя Игорю в глаза.

— Я далек от бога, — покачал головой Стинов.

— Ты придешь к нему, потому что ты один и тебе больше некуда идти.

— Пока мне дорогу указывают, — кивнул Стинов в сторону сопровождавших его комендантов.

— Не всегда так будет, — уверенно произнес старик. — Провидение тебе поможет, как уже помогло однажды, прислав своего слугу.

Стинов замер на месте, удивленно глядя на старика с сияющим взором. Идущий следом комендант, толкнул в спину.

В условное ночное время освещение центрального прохода сектора было тусклым, — горела только каждая третья световая панель. Движущийся тротуар был выключен.

Стинова сопровождали трое комендантов. Двое других остались в секции, хотя и непонятно было, что им еще нужно, если все улики они принесли с собой? Стинов уже почти не сомневался, что нелегальный эфимер послужил только поводом, а подлинной причиной ареста было его участие в прогулке по сектору Ломоносова.

С сознанием Стинова происходило нечто странное. Оно словно бы раздвоилась. То же самое случилось и во время бегства из сгоревшего сектора, когда привычный пласт сознания, советами которого Стинов привык руководствоваться в повседневной жизни, удивительным образом сместился в сторону, открыв потаенные глубины, в которые прежде ему не доводилось заглядывать. То, что находилось там, в глубине, не была чем-то чуждым, но казалось незнакомой, неведомой. Именно эта часть его личности, о существовании которой Стинов прежде даже не подозревал, подсказала ему путь к спасению. В тот раз Стинов приписал это необычное ощущение воздействию галлюциногена. Но сейчас снова повторялось, а он уже более суток не принимал эфимера.

Та часть сознания, что заставляла во всем подчиняться комендантам, лелея надежду на то, что все еще, быть может, как-нибудь да обойдется, оказалась оттиснутой в сторону. Избавившись от парализующего страха, мозг Стинова снова работал четко, как хорошо отлаженный автомат, в точности фиксируя все, что происходило вокруг.

Он отмечал темные боковые проходы, в которых не горела ни одна осветительная панель, и приоткрытые двери домов, вычисляя путь возможного бегства, хотя еще и не знал, возникнет ли необходимость им воспользоваться. Увидев, как один из комендантов кинул в рот пастилку и принялся ее жевать, Стинов для чего-то стал изображать из себя человека, находящегося под сильным воздействием эфимера. Он бестолково крутил головой по сторонам и глупо таращил глаза на серые стены домов и вывески в витринах. Спектакль удался ему на славу. Коменданты, и прежде не принимавшие его за достойного противника, теперь и вовсе расслабились. Охранники, шедшие прежде с двух сторон от арестованного, оба теперь оказались по левую руку от него и о чем-то негромко переговаривались между собой. Третьего, который шел позади, Стинов не видел. Но, наверное, он, как и эти двое, устал крутить дубинку в руках и повесил ее на пояс. Теперь, если бы у Стинова возникло желание бежать, шансы на успех были бы неплохими. Но, даже если побег удасться, что делать потом?

У Стинова не было ни друзей, ни близких родственников, — ни одного человека, который согласился бы спрятать его. Поэтому он покорно следовал за комендантами, в надежде узнать, в чем конкретно хотят его обвинить.

Они миновали здание Архивного отдела, в котором работал Стинов, прошли мимо пассажирского лифта и свернули налево. Проход вывел их к зданию главной комендатуры сектора. Стинова провели по узкому, ярко освещенному коридору, стены которого были выкрашены в грязно-серый цвет и, ничего не объясняя, втолкнули в комнату.

В комнате с большим голографическим окном, пейзаж за которым имитировал морской берег, находились двое. За столом, откинувшись всем своим грузным телом на спинку кресла и сложив руки на распирающем форменный френч животе, сидел старший комендант сектора. Стинов не раз видел его круглое, одутловатое лицо в выпусках новостей. В человеке, стоявшем у него за спиной, Стинов узнал инструктора, обучавшего стрельбе людей в секторе Ломоносова. Сейчас он был одет не в спортивный костюм, а в зеленый френч коменданта, но глаза его закрывали те же темные очки с зеркальными стеклами в тонкой металлической оправе.

Стинов с удивлением отметил, что не чувствует страха, хотя испугаться, наверное, стоило. Объявившаяся в нем новая личность в зародыше подавила страх, который мешал правильно оценивать ситуацию. Одно было ясно наверняка, — расклад сил был не в его пользу. Но на его стороне было то, что никто не считал его серьезным противником. Даже тип в темных очках, скорее всего, думал, что в сгоревшем секторе парню просто чертовски повезло.

Минуту, или чуть дольше, старший комендант молча изучал лицо Стинова. Игорь по-прежнему умело изображал до одурения наевшегося эфимера кретина. Чтобы его не выдал размер зрачков, он прятал глаза под полуопущенными веками.

Старший комендант лениво протянул руку с короткими, толстыми пальцами.

— Давай удостоверение, — голос у него был высоким и писклявым.

Порывшись для видимости в карманах, Стинов достал удостоверение и, сделав два шага вперед, положил пластиковую карточку на стол.

Комендант взял удостоверение и небрежным жестом указал Стинову на металлический стул с неудобной низкой спинкой, стоявший посреди комнаты. Стинов аккуратно присел на самый краешек стула и задрал голову к потолку.

— Игорь Стинов, — прочитал на удостоверении комендант и провел карточкой по щели контрольного идентификатора.

Оставшись доволен проверкой, он положил удостоверение на стол и перевел взгляд на Стинова.

— Перестань пялиться в потолок! — Визгливо крикнул он. — Смотри на меня!

Демонстративно вздрогнув, Стинов перевел взгляд на багровую физиономию старшего коменданта.

Приподняв голову, старший комендант покосился на того, кто стоял позади него.

— Это он?

Человек в темных очках неопределенно пожал плечами.

Комендант достал из стола два фотоснимка и бросил их через стол Стинову.

— Узнаешь?

Стинов взял фотографии. На них были лица Марти и Карелы, снятые крупным планом.

Мертвые, с закрытыми глазами.

— Это мои соседи, — сказал Стинов, возвращая фотографии. — Марти Турин и Карела, его подруга.

— Как они тебе нравятся в таком виде? — Похлопав сложенными вместе фотографиями по столу, спросил комендант.

— При жизни они выглядели лучше, — ответил Стинов.

Он глядя на старшего коменданта, но все время чувствовал на себе тяжелый, изучающий взгляд из-под темных очков.

— И ты не хочешь узнать, что с ними случилось? — спросил старший комендант.

Прежде, чем ответить, Стинов выдержал паузу в несколько секунд, изображая тупое раздумье.

— Отчего же, конечно интересно, — произнес он ничего не выражающим голосом.

Подавшись вперед, старший комендант навалился грудью на стол и сообщил доверительным тоном:

— Нажрались нелегального эфимера и решили покататься на крыше лифта. Их нашли раздавленными на дне шахты. И, кажется мне, что тебя ожидает та же судьба.

— Я езжу только в кабине лифта, — ответил Стинов. — И употребляю только разрешенный эфимер.

— Глядя на тебя, этого не скажешь, — усмехнулся комендант. — Сколько пастилок ты сжевал перед сном?

— Три, — не очень уверенно ответил Стинов.

— А если хорошенько подумать? Ты же не можешь даже взгляд сфокусировать в одну точку.

— Пять.

— Вот это уже похоже на правду.

Комендант расслабился и снова откинулся на спинку кресла.

— У тебя дома нашли упаковку нелегального эфимера, — как бы между прочим сообщил он.

— Это не мое, — покачал головой Стинов.

— А кто это может подтвердить? Может быть, кто-то дал тебе его на хранение?

Назови имя.

— Я не знаю, откуда в моей комнате появился нелегальный эфимер, — скучающим голосом ответил Стинов.

Он никак не мог взять в толк, с какой целью ведется этот пустой разговор. Теперь, когда перед ним стоял инструктор в темных очках, не оставалось никаких сомнений в том, что его арест связан с происшествием в выгоревшем секторе. Чего же они тянут? Почему не переходят к интересующей их теме? Ждут, что он сам обо всем расскажет?

Постучавшись, в дверь вошел комендант, — один из тех, что остались в комнате Стинова. В руках он держал черный пластиковый пакет.

— Есть что-нибудь?

Вопрос задал не старший комендант, а тот, кто стоял за его спиной.

Комендант протянул пакет.

Инструктор заглянул в пакет и губы его изогнулись в злорадной усмешке. Он обогнул стол и медленной, неторопливой походкой уверенного в себе человека подошел к Стинову. Остановившись, он широко расставил ноги, заложил руки за спину и сверху вниз посмотрел на Стинова.

— Не хочешь рассказать нам, зачем ты со своими приятелями забрался вчера в сектор Ломоносова? — Насмешливым тоном поинтересовался он.

— В сектор Ломоносова? — вполне натурально изобразил удивление Стинов. — Я никогда там не был.

— Не старайся выглядеть тупее, чем ты есть на самом деле, — развернувшись на каблуках, инструктор вернулся на свое место за спинкой кресла старшего коменданта. — Мне нужно знать, кому ты рассказывал о своей прогулке.

— Я не был в секторе Ломоносова, — повторил Стинов. — А Марти я последний раз я видел вчера утром в ванной.

Инструктор будто и не услышал его слов.

— Судя по тому, что мы нашли, вы решили поразвлечься, устроив обед в экзотическом месте, — сказал он. — Ты, Стинов, убил двух человек, которые могли бы опознать тебя. Но был еще третий, который, правда, видел тебя только со спины. Но это он запомнил.

Очкастый достал из пакета куртку спортивного костюма Стинова и, встряхнув, расправил ее так, чтобы была видна надпись на спине: «Сфера стабильности — навсегда».

— Кстати, она до сих пор воняет гарью. Нужно было сразу выстирать.

Стинов понял, что отпираться дальше не имело смысла. Возможно, ему и удасться убедить инструктора в том, что он никому не рассказывал о том, что видел, да только в его судьбе это уже ничего не меняло. Завтра, послезавтра, а может быть, через недель, его тело найдут в шахте лифта.

Стинов медленно поднялся на ноги и сделал шаг к столу.

— Можно мне забрать удостоверение? — Спросил он у старшего коменданта.

— Да ради бога, — усмехнувшись, развел руками тот.

Стинов взял удостоверение и сунул его в карман. Повернувшись, чтобы снова сесть на стул, он вдруг оступился и, потеряв равновесие, зацепил плечом коменданта, который принес пакет с костюмом. Чтобы удержаться на ногах, он обхватил коменданта за пояс.

В следующее миг, оттолкнув коменданта в сторону, Стинов сорвал с его пояса дубинку и наотмашь ударил коменданта по лицу. Комендант вскрикнул и схватился руками за лицо. Между пальцами появилась кровь, сочившаяся из рассеченной брови.

Явно не ожидавший такого поворота событий, инструктор потерял пару секунд. Когда же он перепрыгнул через стол, Стинов уже выбежал за дверь. Еще на пару секунд инструктора задержало то, что на пути его оказался ошалевший от боли комендант с разбитым лицом.

Дежуривший в коридоре комендант даже не успел схватиться за дубинку, когда вылетевший из комнаты Стинов ударил его в живот и оттолкнул к стене. Путь к выходу был свободен, но прежде, чем бежать, Стинов высадил стекла в дверях по обе стороны коридора. Дубинка в его руке вертелась так ловко, что и опытные коменданты могли бы позавидовать. Стинов и сам не понимал, как это у него получается. Тело его словно действовало само по себе, вспоминая когда-то давно приобретенные навыки.

Он бежал к выходу, а позади него хлопали двери и раздавались крики. На шум из комнат выскакивали все новые, не понимающие, что происходит, коменданты. В коридоре возник затор, сквозь который тщетно старался пробиться инструктор в темных очках и двое помогавших ему комендантов.

Оказавшись на улице, Стинов кинулся в центральный проход. Ночные улицы были пусты, что прибавляло ему шансов на успех, давая возможность маневрировать почти не снижая скорости. Добежав до лифта, он с ходу ударил ладонью по клавише вызова.

Глухо заурчав, заработал подъемный механизм. Стинов стоял, прислонившись спиной к двери лифта. Через несколько секунд в центральном проходе должны были появиться коменданты. Если кабина лифта находится слишком далеко, они окажутся рядом прежде, чем откроется дверь.

Стинов спиной почувствовал, как отходит в сторону дверь лифта. И одновременно с этим из-за угла выбежали двое комендантов. Запрыгнув в кабину лифта, Стинов сунул удостоверения в контрольную щель. Лифт поблагодарил его и начал перечислять сектора, в которые он имел доступ.

— Вниз! Вниз давай! — Закричал Стинов и, вскинув дубинку, отвел в сторону удар первого добежавшего до лифта коменданта.

Ответный удар пришелся коменданту по скуле, и он, мотнув головой, отшатнулся в сторону. Его напарник попытался задержать закрывающуюся дверь рукой, но Стинов с оттяжкой ударил его дубинкой по предплечью, а затем пнул ногой в живот.

Дверь лифта захлопнулась, отгородив Стинова от преследователей. Кабина вздрогнула и, набирая скорость, понеслась вниз.

Стинов привалился спиной к стене и медленно сполз по ней на пол.

Глава 3. Судьба, затянутая в узел.

Едва только в бесконечной череде стремительно сменяющих друг друга событий возникла короткая пауза, как тотчас же из небытия всплыло привычное, повседневное сознание Стинова. Та его часть, что заставила его броситься в бой и вела, вопреки разуму и здравому смыслу, к цели, которой не существовало, не канула в небытие, но временно незаметно отошла на второй план, освободив место смятением и ужасом от содеянного, что тотчас же наполнили душу человека. Ему удалось ускользнуть от смертельной опасности, но надолго ли? Он осмелился бросить вызов Комендантскому отделу, одному из самых крупных и влиятельных в Сфере, контролирующему большую часть жилых секторов. У него теперь не было ни дома, ни работы, ни средств к существованию. И, самое главное, — он оставался в безопасности лишь до тех пор, пока двигалась кабина лифта и оставались закрытыми ее двери.

Стинов приказал лифту ехать вниз, не думая о том, куда направляется. Но бессознательно он сделал правильный выбор. Внизу, почти у самого основания Сферы, располагались Промышленная и Сельскохозяйственная зоны, неподконтрольные Комендантскому отделу. Но даже там не встретят с распростертыми объятиями беглеца без гроша в кармане. Перенаселенность, вынужденное обитание в плотно набитых коробках, разделенных на секции тонкими перегородками, сделало людей подозрительными и агрессивными. Чужаков не любят нигде, потому что они становятся лишними претендентами в борьбе за свободное пространство и место под осветительными панелями. На кредитной карточке Стинова денег почти не оставалось.

Однако, у него имелось нечто более ценное — секретная информация о проводимых Комендантским отделом испытаниях запрещенного в Сфере огнестрельного оружия. За такие сведения могли убить, но их можно было и выгодно продать, — нужно было только найти человека или организацию, которых это могло заинтересовать. Но на поиск требовалось время, которого у него как раз-то и не было.

— Где мы сейчас? — спросил Стинов.

— Сельскохозяйственная зона, — ответил информат лифта. — Сектор Мичурина.

Спускаться дальше не имело смысла. Ниже Сельскохозяйственной зоны находился только сектор с реакторами силовых установок, обеспечивающими энергией поле стабильности. Для того, чтобы попасть туда, нужен специальный пропуск Совета сохранения стабильности.

— Остановись, — приказал Стинов лифту.

— Сектор Мичурина, третий уровень Сельскохозяйственной зоны, — сообщил лифт, открывая двери.

Выйдя из кабины лифта, Стинов оказался в узком пластиковом пенале с прозрачными, чуть затемненными стенками и низким, едва не падающим на голову потолком. По другую сторону перегородки, залитые ярким светом бестеневых софитов, тянулись кажущиеся бесконечными плотные ряды ровных грядок с невысокими зелеными кустиками какой-то овощной культуры. В двух шагах от дверей лифта стоял легкий раскладной столик, — плоскость на тонких ножках. За столом сидели двое молодых, крепких парней в коротких светло-голубые куртки с эмблемами Информационного отдела на карманах, — три пересекающихся золотых кольца на черном фоне.

— Так-так, — произнес один из них, беря в руки электрошокер на длинной рукоятке, что лежал перед ним на столе. — И кто же это к нам пожаловал? Что за гость такой?

Голос второго был менее приветливым:

— Для входа в Сельскохозяйственную зону необходима отметка бюро пропусков Информационного отдела в удостоверении личности, — сообщил он. — Если у тебя ее нет, — можешь проваливать.

— Отметки у меня нет, — честно признался Стинов.

— А дубинка у тебя откуда? — Спросил его первый, который был поприветливее.

Его внешняя доброжелательность объяснялась только тем, что он отсидел на вахте уже несколько часов, изрядно утомился скукой и хотел поболтать с незнакомцем, прежде чем выставить его из сектора.

— Эта? — Стинов приподнял резиновую дубинку, которую держал в руке. — С комендантами подрался.

Он признался в содеянном легко, без каких-либо опасений. О том, что между двумя самыми большими и влиятельными кланами Сферы, — Информационным и Комендантским отделами, — идет скрытая, но от этого не менее жестокая борьба за раздел зон влияния, знали даже дети. Комендантский отдел ориентировал свое основное внимание на жилых секторах. Информационный, помимо всего, что связано со средствами связи и обработки информации, для чего, собственно, он и был в свое время создан, успел подобрать под себя Сельскохозяйственную зону и большую часть секторов, в которых располагались научно-исследовательские лаборатории.

— И что же послужило причиной ссоры? — поинтересовался мрачный информационник.

Стинов оставил вопрос без внимания.

— Я хотел бы встретиться с кем-нибудь из руководства Информационного отдела, — с вызовом заявил он.

— Если ты рассчитываешь получить убежище, то зря стараешься, — сказал охранник. — У нас хватает проблем со своими нарушителями порядка. Так что лучше будет, если ты сам отсюда уберешься.

— У меня имеется информация, которая может заинтересовать руководство вашего отдела.

— Тебе, наверное, известно, сколько банок пива выпивает за ужином старший комендант твоего сектора? — Усмехнулся доброжелательный охранник.

— Это очень важная информация... — начал было Стинов.

— Послушай меня внимательно, — перебил его другой охранник. — Нажми кнопку вызова лифта и исчезни с глаз моих долой. Если через тридцать секунд ты все еще будешь здесь, я вызову патруль.

— Можешь сделать это прямо сейчас, — решительно заявил Стинов.

— Я тебя предупредил, — устало вздохнул охранник и развернулся к стойке терминала инфо-сети.

Набрав сообщение, он откинулся на спинку стул, сложил руки на груди и уставился на Стинова.

Переминаясь с ноги на ногу, Игорь ждал, что произойдет дальше. Руки он держал за спиной, сжав ладонями концы дубинки.

Дверь лифта за его спиной раскрылась, и из нее вышли трое охранников.

— Этот? — Указав на Стинова один из них.

Охранник за столом лениво кивнул.

Двое человек схватили Стинова за плечи. Третий, оказавшийся за спиной, вырвал из его рук дубинку и защелкнул на запястьях наручники.

Не говоря ни слова охранники втолкнули Стинова в лифт. Один из них провел по контрольной щели универсальной карточкой, позволяющей провозить в лифте неограниченное число пассажиров, и назвал место назначения:

— Сектор Эйнштейна.

Стинов облегченно вздохнул.

Никогда прежде ему не доводилось бывать сектор Эйнштейна, хотя это и был обычный жилым сектором со стандартной планировкой. Единственное его отличие от остальных заключалось в том, что в секторе Эйнштейна располагалось правление Информационного отдела. Когда в сопровождении охранников Стинов ехал на ленте движущегося тротуару, он с некоторым удивлением отметил, что центральный проход сектора Эйнштейна была чист и ухожен, а на стенах зданий отсутствовали намалеванный краской призывы и лозунги, являвшиеся неотъемлемыми атрибутами пейзажа любого жилого сектора.

Они вошли в подъезд четырехэтажного здания, выходящего фасадом в центральный проход. Один охранник сразу же куда-то исчез. Двое других провели Стинова по длинному коридору и втолкнули в маленькую комнатку без окон, в которой не было ничего, кроме узкой кровати, застеленной серым одеялом. Здесь охранники быстро обыскали Стинова, забрав все имевшиеся у него документы. Стинов не сопротивлялся, полагая, что после обыска его начнут допрашивать. Однако, сняв с задержанного наручники, охранники, так и не сказав ни слова, вышли из комнаты.

Хлопнула дверь, щелкнул запертый замок, и Стинов остался в одиночестве.

Сделав пару кругов по камере, Стинов лег на кровать. Приподняв повыше подушку, он положил голову на согнутый локоть правой руки и прикрыл глаза. Он безмерно устал, но нервное возбуждение, усиленное неопределенностью положения, в котором он оказался, не давало уснуть. Почему его заперли в одиночке? Чего он здесь ждет?

Вызова к руководству Информационного отдела или же комендантов, которые придут, чтобы забрать беглеца?

Кроме того два момента, ускользавшие от понимания, беспокоили и даже, в какой-то степени, пугали Стинова. Первый касался той части его сознания, что уже дважды проявляла себя в критических ситуациях. Тело его было неплохо сложенным, но атлетом он себя не считал. Спортивный зал посещал редко, обычно не по собственной инициативе, а за компанию с кем-нибудь из сослуживцев. Но, не имея абсолютно никаких навыков рукопашного боя, он дважды сумел выйти победителем из схваток с комендантами, превосходившими его, как числом, так и умением.

Случайностью назвать это было трудно, особенно, если вспомнить то, как ловко обращался он с дубинкой, которую впервые в жизни держал в руках.

Второй момент был связан с появлением таинственного монаха-геренита и с тем, что каким-то непонятным образом о происшествии в секторе Ломоносова стало известно старику-соседу.

Орден геренитов контролировал сектор Паскаля. Прежде это был обычный жилой сектор и, помня об этом, Комендантский отдел пару раз пытался взять его под свой контроль Но каждая такая попытка заканчивалась кровавой резней. Проповедующие мир и любовь монахи-герениты, как выяснилось, умели неплохо обращаться с оружием.

А организованность и выучка комендантов не смогли противостоять тотальному фанатизму монахов, и их презрению к смерти. Орден геренитов, не так явно, как Комендантский и Информационный отделы, но исподволь, так же стремился к расширению своего влияния в Сфере. Миссионеры и приверженцы церкви понемногу расползались по зонам, соседствующим с сектором Паскаля, и остановить это движение было невозможно.

Удивительным было не то, что монах-геренит наблюдал за тайными учениями комендантов, а то, что он, рискуя выдать себя, решил помочь Стинову. А старик-сосед, упомянув посланца Провидения, явно дал понять Стинову, что ему известно о встрече с монахом.

Клацнул дверной замок.

В комнату вошел высокий, широкоплечий блондин примерно одного с Игорем возраста.

На нем был легкий полуспортивный костюм изумрудно-зеленого цвета. На груди — крошечный золотистый значок с эмблемой Информационного отдела. В одной руке блондин держал стул, подхвати его за спинку, в другой — светло-серый планшет электронного блокнота.

При его появлении Стинов моментально вскочил с кровати.

Блондин поставил стул, сел на него, положил на колени электронный блокнот и смерил Стинова откровенно изучающим взглядом.

— Я вижу, отдохнуть вам так и не удалось? — спросил он после паузы.

— Надеюсь, у меня для этого еще будет время, — натянуто улыбнулся Игорь.

— Вы, должно быть, оптимист, — блондин растянул уголки губ стороны, изображая ответную улыбку. — Я бы не хотел оказаться на вашем месте.

— Это я только хочу выглядеть бодрячком, — смутился Стинов.

— Есть хотите? — Спросил блондин.

— Если это возможно, предпочел бы сначала разобраться с делами.

— Мне нравится ваш подход, господин Стинов, — одобрительно наклонил голову блондин. Коснувшись указательным пальцем кнопки на торцевой части электронного блокнота, он включил запись. — Меня зовут Петр Медлев. Я представляю службу безопасности Информационного отдела.

— Очень рад, что мое заявление наконец-то воспринято всерьез, — кивнул в ответ Стинов.

— Ну, допустим, пока еще никакого заявления не было, — Медлев, откинулся на спинку стула и, придержав рукой электронный блокнот, положил ногу на ногу. — Проверив ваши документы, мы установили, что час назад Комендантский отдел объявил вас в тотальном розыске. И это пока все.

— Совершенно случайно... — от волнения Стинов запнулся и прежде, чем продолжить, кашлянул в кулак. — Совершенно случайно, — начал он снова, — я стал свидетелем события, которое высшее руководство Комендантского отдела намерено любой ценой сохранить в секрете. В данном случае, такой ценой стала моя жизнь. Обо всем, что знаю, я готов рассказать руководству Информационного отдела в том случае, если в обмен мне будет гарантированы жилье и работа в любом из секторов, находящихся под вашим контролем.

— Это все? — Спросил Медлев, внимательно выслушав Стинова.

Голос его был спокойным, лицо абсолютно ничего не выражало.

— Пока все, — ответил Стинов. — Остальное я расскажу только после того, как получу соответствующие гарантии.

— В таком случае, ответь мне еще на один вопрос, — поставив обе ноги на пол и положив локти на крышку электронного блокнота, Медлев чуть подался вперед. — Кто ты такой?

Медлев смотрел в глаза Стинову не более десяти секунд, — этого было довольно для того, чтобы его собеседник смог почувствовать и осознать всю свою ничтожность.

Медлев не стал дожимать Стинова. Он снова выпрямился и небрежно закинул ногу на ногу.

— Нам про тебя все известно, — сказал он. — Всю свою жизнь ты проработал рядовым исполнителем в Архивном отделе. У тебя нет ни друзей, ни даже просто случайных знакомых во властных структурах Комендантского отдела. Откуда ты мог получить информацию, о которой твердишь? Логичнее предположить, что ты просто повздорил из-за какой-то ерунды с комендантами, подрался с ними, а теперь, пытаясь избежать ответственности за содеянное, выдумал историю о секретной информации, которой ты якобы обладаешь, — Медлев сделал короткую паузу. Он не давил на Стинова, — в этом уже не было нужды, — а всего лишь констатировал факты. — Ты не сказал еще ничего, что могло бы нас заинтересовать, а уже выдвигаешь собственные условия. Если ты намерен продолжать в том же духе, то я не стану с тобой разговаривать и уйду. После этого не пройдет и полчаса, как за тобой явятся коменданты, и ты сможешь поведать свою невероятную историю им. Если же тебе действительно есть, что сказать, — выкладывай все, что знаешь. Я могу тебе обещать только то, что если достоверность твоей информации после тщательной проверки будет подтверждена и выяснится, что она действительно представляет для нас какой-то интерес, то это будет учтено при определении твоей дальнейшей судьбы. Я все сказал. Дальше думай сам.

Медлев с предельной откровенностью изложил возможные перспективы. Выслушав его, Стинов понял, что выбора у него нет. И он стал говорить.

Свой рассказ он начал с того момента, когда Марти предложил ему совершить прогулку в выгоревший сектор Ломоносова. Он говорил долго и подробно, стараясь не упустит никаких деталей. Умолчал он только о странных словах старика-соседа, сказанных им, когда его уводили коменданты. Закончил он свою историю тем, как, спасаясь от комендантов, оказался в падающем вниз лифте.

Медлев слушал его внимательно, не перебивая. Когда Стинов закончил, информационник попросил его подробно описать инструктора и оружие, которым пользовались упражнявшиеся в стрельбе люди. Про пистолеты Стинов ничего определенного сказать не смог, поскольку видел их только издалека. А вот инструктора описал подробно и точно. После чего Медлев открыл электронный блокнот, набрал код входа и развернул планшет экраном к Стинову.

— Это он?

С экрана на Стинова смотрело знакомое лицо инструктора, обучавшего комендантов стрельбе из пистолетов, только на фотографии он был без очков.

— Он, — уверенно кивнул Стинов.

— Отлично, — Медлев захлопнул планшет и, подхватив его под мышку, поднялся на ноги.

Подойдя к двери, он негромко стукнул в нее согнутым пальцем. Дежуривший в коридоре охранник отомкнул замок. Передав охраннику стул, Медлев обернулся.

— Я скажу, чтобы тебе принесли электронный блокнот и каталог книг из центральной библиотеки, — сказал он Стинову. — Если не можешь спать, — повышай свой культурный уровень. Не скучай, я скоро снова к тебе зайду.

Покинув комнату, в которой был заперт Стинов, Медлев поднялся на этаж выше.

Заняв бокс в кабинете службы оперативной информации, он в течении часа проверял то, что ему рассказал Стинов. Результаты проверки заставили его задумчиво прикусить губу. После недолгих раздумий, Медлев распечатал некоторые документы, сложил их в планшет электронного блокнота и снова вышел в коридор.

На этот раз путь его лежал на третий этаж, в кабинет первого помощника Информационного отдела.

Миновав внушительных размеров приемную с двумя секретаршами и пятью охранниками, он оказался в небольшой комнате, обставленной более чем аскетично, — стол с терминалом инфо-сети, три полумягких кресла и занимающий всю стену стеллажом, часть секций которого были гофрированными жестяными шторками. Никаких украшений, никаких голографических картин, ни даже шторок, имитирующих окно, в кабинете не было.

В комнате находились двое.

За столом сидел первый помощник руководителя Информационного отдела Марат Шалиев.

На нем был дорогой, но не броский темно-синий костюм. На вид ему можно было дать лет сорока или чуть больше, — что соответствовало действительности. В густых, каштановых волосах серебрились редкие пряди седых волос. Выражение лица, на котором выделялись большой, тонкий нос с горбинкой и густые, черные брови, сходящиеся у переносицы, было спокойным и уверенным. Сам руководитель отдела Герхард Бермер прочил Шалиева в свои приемники. Будучи человеком далеко уже немолодым, да к тому же еще и больным, Бермер последние два-три года фактически только представлял свой отдел в Совете сохранения стабильности. Все же властные структуры Информационного отдела находились в руках его первого помощника.

Второй сидел сбоку от стола, вжавшись в спинку кресла. На нем был серый костюм в мелкий рубчик. И сам он был весь какой-то маленький, ростом чуть более полутора метров, серый и неприметный. Одна его рука свисала, перекинутая через подлокотник кресла, другая была засунута глубоко в карман. Это был шеф службы безопасности Информационного отдела Гетри Стоянович. В свое время поговаривали, что после смерти Бермера руководителем отдела может стать он. Однако, с появлением рядом с Бермером молодого и энергичного Шалиева, разговоры эти заметно поутихли.

Увидев вошедшего, Шалиев приподнялся из-за стола и протянул ему руку.

— Рад вас видеть, Медлев.

— Добрый день, господин Шалиев, — Медлев неторопливо и с достоинством пожал протянутую ему руку.

Стояновичу, который являлся его непосредственным руководителем, Медлев только сухо кивнул. Стоянович в ответ даже бровью не повел, — он держал дистанцию с подчиненными.

— Присаживайтесь, Медлев, — указал на свободное кресло Шалиев.

— Благодарю.

Медлев сел. Спина его при этом осталась прямой.

— Я проверил информацию, сообщенную перебежчиком из комендантской зоны, — начал докладывать он.

— Напомните, как его фамилия? — Перебив его, щелкнул пальцами Шалиев.

— Стинов, — сказал Медлев. — Игорь Стинов.

Шалиев сделал отметку в лежащей перед ним записной книжке и подал Медлеву знак, что он может продолжать.

— Официально Стинов обвиняется комендантами в хранении нелегального эфимера и нападении на патрульных, — сказал Медлев.

Сидя в своем кресле, Стоянович иронично хмыкнул.

— И только по этой причине они объявили его в тотальном розыске? — Произнес он ехидно. — Таких как он злодеев в Сфере пруд пруди. Если начать задерживать каждого, кто употребляет нелегальный эфимер, то придется арестовать не меньше трети всего населения.

— Совершенно верно, — наклонив голову, согласился с ним Медлев. — Определенно, Стинов интересует комендантов по какой-то иной причине, которую они тщательно скрывают. Но ищут они его очень старательно. Был даже сделан запрос в Транспортный отдел относительно регистрации всех его передвижений по Сфере. Но то, что он спустился в сектор Мичурина, транспортники засечь не успели. Кстати, по внешнему виду Стинова и его поведению, я бы не сказал что он имел особое пристрастие к эфимеру.

— А вообще какое мнение у вас о нем сложилось? — Спросил Шалиев.

Медлев ненадолго задумался.

— Стинов — человек довольно ограниченных интересов, — сказал он. — Его, как мне кажется, интересует в первую очередь только собственное благополучие. Жилье, безопасность и стабильный доход, — вот и все, что ему нужно.

— Что удалось узнать по делу? — спросил Стоянович.

— Стинов утверждает, что был свидетелем подготовки боевых отрядов комендантов, — ответил Медлев.

— То же мне новость, — криво усмехнулся Стоянович.

— Коменданты были вооружены огнестрельным оружием.

В комнате повисла напряженная тишина.

Первым нарушить ее решился Шалиев.

— Этого не может быть, — произнес он негромок.

— Я бы не стал говорить это с такой уверенностью, — процедил сквозь зубы Стоянович.

— Удалось установил личность инструктора, проводившего занятия стрельбой в секторе Ломоносова. — Медлев достал из планшета фотоснимок и положил его на стол.

— Стинов опознал его.

Взглянув на фотографию, Стоянович удивленно приподнял бровь.

— Юзас Галкин, — сказал он, передавая снимок Шалиеву. — Тот самый маньяк, который обращался к нам полгода назад, предлагая создать боевой отряд, вооруженный огнестрельным оружием.

— Выходит, получив отказ у нас, он нашел поддержку у комендантов, — сказал Шалиев.

Подождав какое-то время и не услышав новых вопросов или замечаний, Медлев продолжил доклад.

— Соседи Стинова, которые, по его словам, находились вместе с ним в секторе Ломоносова, по официальной версии комендантов были найдены мертвыми в шахте лифта. Несчастный случай, связанный с передозировкой нелегального эфимера.

— Излюбленный прием комендантов, когда нужно избавиться от свидетелей, — усмехнувшись, прокомментировал Стоянович.

— И произошел этот «несчастный случай» именно в тот самый день, когда Стинов сбежал из зоны Комендантского отдела, — добавил Медлев.

— Что собой представляла эта парочка? — Спросил Шалиев.

— Полнейшее ничтожество. Мартин Турин, сосед Стинова, работал подсобным рабочим на складах Производственной зоны. Дважды попадал в лечебницу в состоянии шока от передозировки эфимера. Его подружка, Карела Пассос, перебивалась случайными заработками.

— Никаких связей со спецслужбами?

— Абсолютно.

— А у Стинова?

— Так же ничего не удалось обнаружить.

— Где сейчас находится Стинов? — спросил Стоянович.

— В отделении для временно задержанных.

— Переведи его в бункер, — приказал шеф службы безопасности. — И жди дальнейших распоряжений.

— Я могу быть свободен? — Спросил Медлев.

Стоянович молча кивнул.

Медлев вопросительно взглянул на Шалиева.

— Можете идти, Медлев, — сказал тот. — Спасибо за работу.

Когда за Медлевым закрылась дверь, Шалиев повернулся к Стояновичу.

— Ну, что скажете, Гетри?

— Именно то, что вся эта история звучит чудовищно неправдоподобно, убеждает меня в том, что она не придумана, — сказал шеф безопасности.

— Серьезно? — Удивленно поднял бровь Шалиев.

— Если бы парень участвовал в затеянной комендантами игре, то, несомненно, рассказал бы нам что-нибудь более складное и убедительное, — закинув руки за голову, Стоянович с наслаждением потянулся всем своим маленьким телом. — Придется заняться этим делом всерьез.

— Да уж, — кивнул Шалиев. — Появление в Сфере огнестрельного оружия чревато далеко идущими последствиями.

— Оружие будет уничтожено, — уверенно пообещал Стоянович. — И, уверяю вас, коменданты глубоко пожалеют, что связались с Галкиным. Ну, а что касается Стинова...

— Что делать со Стиновым, я сам вам скажу, — властно перебил шефа безопасности Шалиев.

Стоянович бросил на Шалиева быстрый, ненавидящий взгляд, который не остался незамеченным.

— Зачем вам нужен лишний свидетель? — Сквозь зубы процедил Стоянович.

— Стинов от нас теперь уже никуда не денется, — сказал Шалиев. — Тем, что ему случайно стало известно, он оказался связан по рукам и ногам. Так почему же не использовать его по полной программе?

— Каким образом? — Мрачно поинтересовался Стоянович.

— Есть у меня на этот счет одна задумка, — Шалиев лукаво улыбнулся и игриво погрозил своему собеседнику пальцем. — Только вам, Стоянович, я этого не скажу.

Иначе вы меня опередите. А мне бы очень этого не хотелось.

Все бы это могло сойти за шутку, если бы не затаенная ненависть во взглядах обоих собеседников.

Глава 4. Хищники.

Медлев вывел Стинова из здания, — впервые с того самого дня, как Игорь оказался в секторе Эйнштейна.

— Куда мы направляемся? — Спросил Стинов.

— К новому месту жительства, — ответил Медлев.

— Это следует расценивать, как проявление особого доверия или наоборот? — несколько иначе сформулировал вопрос Стинов.

— Время покажет, — более чем неопределенный ответ.

О том, что нет смысла задавать дальнейшие вопросы, догадаться было несложно.

Руки у Стинова на этот раз не были скованы наручниками, что, впрочем, ровным счетом ничего не значило, — бежать, не имея при себе удостоверения личности и кредитной карточки, было бы полнейшим безумием.

Медлев со Стиновым так долго ехали на ленте движущегося тротуара, что, должно быть, добрались до самого конца центрального прохода сектора. Сойдя на неподвижную полосу тротуара, они свернули налево и вскоре оказались в тупике, зажатом между двумя высокими серыми зданиями, подпирающими крышами плиту перекрытия между секторами. Медлев нажал кнопку звонка рядом с тяжелой, металлической дверью. Из открывшейся круглой ячейки выдвинулся и уставился на визитеров глазок телекамеры. Через минуту дверь приоткрылась, ровно настолько, чтобы в образовавшуюся щель можно было протиснуться боком. Как только Стинов, а следом за ним и Медлев, вошли, дверь сразу же захлопнулась. Стоявший за ней человек повернул штурвал тяжелого ручного запора.

Ярко освещенный коридор, в котором они оказались, тянулся в двух направлениях.

Медлев указа налево. Они миновали не меньше десятка дверей, из-за которых не доносилось ни звука. Вокруг царила такая глубокая тишина, что казалось, кроме них двоих в здании больше нет ни одного живого существа. Остановившись возле одной из дверей, Медлев открыл ее электронным ключом и жестом пригласил Стинова войти. Комната, в которой они оказались, была значительно больше той, в которой Стинов прежде коротал дни. Кроме кровати здесь был еще стол, два стула и даже терминал инфо-сети, который, впрочем, как позднее выяснил Стинов, был отключен.

Слева от входа находилась дверь, ведущая в туалетную комнату, в которой кроме имелась небольшая ванная с душем.

— Это комната для гостей, — сделал необходимое, как ему казалось, пояснение Медлев.

— Для таких, как я? — не удержался от язвительного замечания Стинов.

— Не только, — коротко, не вдаваясь в подробности, ответил Медлев. — Здесь тебе придется провести два-три дня.

— А потом?

В ответ на этот наивный вопрос Медлев только снисходительно улыбнулся и направился к двери.

— Я буду заходить к тебе, — обернувшись, сказал он.

Изображая радушного хозяина, Стинов приветливо взмахнул руками:

— В любое время!

Два дня и две ночи провел Стинов на новом месте.

Никогда еще он не читал так много, как в эти дни вынужденного одиночества. Не то, чтобы прежде у него на это не хватало время, а просто всегда находилось какое-нибудь занятие, требующее значительно меньшего напряжения умственных способностей, а потому и кажущееся более привлекательным. Медлев, который, как на прежнем месте, так и теперь, исправно заходил к нему дважды в день, добросовестно снабжал Стинова мнемо-чипами с записями книг, который тот выбирал по каталогу центральной библиотеки. Порою, когда у Медлева выдавалось несколько минут свободного времени, он не отказывался и обсудить со Стиновым только что прочитанную им книгу.

Ни о чем другом, кроме книг и собственно дела, из-за которого Стинов оказался взаперти, они больше не разговаривали. Понимали они друг друга буквально с полуслова и, наверное, могли бы подружиться, если бы не роли надзирателя и заключенного, которые им приходилось исполнять.

За все это время Стинов сжевал только одну пастилку эфимера, — сразу после того, как Медлев вернул ему конфискованную при аресте упаковку. Привычная легкость, сопровождаемая слабым, едва заметным головокружением и зыбкостью очертаний окружающих объектов, вместо того, чтобы снять напряжение, спровоцировала почему-то появление ощущения глухого раздражения. Стинову стало казаться, что он сделал что-то не так, допустил какую-то непоправимую ошибку.

Вечером Стинов совершенно спокойно заснул без эфимера и с тех пор больше не прибегал к помощи галлюциногенных пастилок.

Утром третьего дня за ним явился Медлев. Одет он был не в обычный свой полуспортивный костюм, который изо дня в день только цвет менял, а в полевую форму грязно-зеленого цвета с наплывающими друг на друга черными и серыми разводами.

— Куда это ты так вырядился? — Удивленно посмотрел на него Стинов.

— Скоро узнаешь, — Медлев и указал на дверь: — Пойдем.

Пройдя по коридору в другой конец здания, они вошли в большой, ярко освещенный зал. Одна стена зала была занята узкими шкафчиками с металлическими дверцами. По центру тянулись два ряда низких скамеек, на которых сидели человек двадцать мужчин. На каждом из них была такая же, как и у Медлева, полевая форма, дополненная серьезной боевой экипировка. У каждого на поясе висел большой широколезвенный нож, а возле ног, прислоненные к краю скамейки, стояли электрошокеры с длинными рукоятками и резиновые дубинки, как у комендантов.

Кроме того, у многих на перекинутых через плечи ремнях, были закреплены короткие металлические дротики и звездочки-сюрикены разнообразных размеров и форм.

Имелись и другие типы холодного оружия, зачастую настолько причудливые на вид, что о способе их применения можно было только догадываться.

Медлева находившиеся в зале приветствовали, как старого знакомого. На Стинова смотрели с любопытством, словно на диковинку, но ни о чем его не спрашивали.

Петр раскрыл один из пристенных шкафов и достал комплект обмундирования с парой легких ботинок на высокой шнуровке.

— Примерь, тебе это должно быть в самый раз, — сказал он, кинув одежду Стинову.

— Послушай, я полагал, что руководство Информационного отдела просто поставит в известность Совет о том, чем занимаются коменданты, — сказал Стинов, натягивая камуфляжную куртку. Он заметно нервничал, и руки его немного подрагивали. — А здесь, похоже, готовится боевая операция.

— В Совет входит и представитель Комендантского отдела, — расправляя складки, Медлев одернул куртку у него на спине. — Пока Совет раскачается и соберется провести проверку, коменданты уйдут из сгоревшего сектора и заметут за собой все следы. Их можно брать, только когда они этого не ждут.

— И часто вы разбираетесь с комендантами подобным образом? — Спросил Стинов.

— Хотелось бы чаще, — ответил Медлев. — Но пока Совет колеблется, выбирая, какую из сторон поддержать, приходится соблюдать видимость добрых, партнерских отношений.

Подобная откровенность со стороны бывшего надзирателя объяснялась просто.

Стоянович приказал взять Стинова с собой, — либо решил, что парню можно доверять, либо собирается убрать его после операции. И в том, и в другом случае, никакой опасности он не представлял.

— Я всегда был уверен, что Совет занимает нейтральную позицию по отношению ко всем отделам, — сказал Стинов.

— Только до тех пор, пока ему это выгодно. Держи, — Медлев кинул Стинову серый халат, в которых обычно ходят ремонтники из Технического отдела. — Оденешь, когда скажут.

Из соседнего шкафа Медлев взял себе нож и электрошокер. Через плечо он перекинул ремень с десятком металлических дротиков и каждый из которых он внимательно осмотрел. Два из них, почему-то непонравившиеся ему, он заменил на новые. К поясу он прицепил большой диск с выпуклым, почти шарообразным центром и четырьмя загнутыми под тупыми углами лопастями.

— На огнестрельное оружие в Сфере наложен строжайший запрет. И я считаю, что это правильно, — сказал Медлев. — Сфера — это не Земля. Здесь слишком большая плотность населения. Целясь в одного противника, можно убить два десятка случайно оказавших рядом людей. А если такое оружие попадет к иксайтам или бешеным? — Медлев обречено покачал головой. — На этот раз коменданты зашли слишком далеко.

В зал быстрой, решительной походкой вошел Стоянович, одетый в полевую форму.

Несмотря на невысокий рост, выглядел он уверенно и браво.

— Хук! — Резким, командирским голосом выкрикнул он, направляясь к центру зала. — Все готовы?

— Полный порядок, господин Стоянович, — ответил, вскочив на ноги, худой брюнет с длинными волосами.

— Ну так надевайте халаты и — вперед!

Все принялись натягивать на себя серые халаты ремонтников, тщательно маскируя под ними оружие.

— А мне оружия не положено? — Шепотом спросил у Медлева Стинов.

— Зачем оно тебе? — Удивился тот. — Ты просто проводник. С комендантами разберутся без тебя.

— Ну, на всякий случай, — пожал плечами Стинов. — Для уверенности.

— А обращаться-то с оружием ты умеешь?

— С дубинкой у меня, вроде бы, неплохо получалось.

— Держи, — Медлев протянул Стинову резиновую дубинку.

— А это кто? — Тихо спросил Стинов, взглядом указав на направляющегося в их сторону коротышку.

— Гетри Стоянович, шеф службы безопасности, — так же тихо ответил Медлев.

Стоянович подошел к Стинову и смерил его презрительным взглядом.

— Пришло время посмотреть, чего стоят твои россказни, — процедил он сквозь зубы.

— Не вздумай выкинуть какой-нибудь фокус. — Он повернулся к Медлеву. — Если он что-то отчудит, отвечать будешь ты, Медлев.

Не дожидаясь ответов, Стоянович повернулся к ним спиной и, уперевшись крепко сжатыми кулаками в бедра, окинул оценивающим взглядом всю свою команду.

Стинов затравленно посмотрел на Медлева. Тот едва заметно улыбнулся ему и ободряюще подмигнул По команде Хука облаченные в серые халаты диверсанты направились к выходу из зала.

В конце коридора Стоянович открыл дверь электронным ключом. Комнатка за ней была совершенно пустой, но такой маленькой, что в ней с трудом уместилась вся команда.

После того, как дверь, ведущая в коридор была закрыта, Стоянович нашел на стене почти незаметную щель и вставил в нее карточку другого ключа. Часть стены отъехала в сторону, открыв проход, ведущий в ствол узкой и темной шахты.

Стоянович, наклонившись, запустил руку в проход. Следом за щелчком переброшенного тумблера глухо заурчал приводной механизм. По дальней стенке шахты медленно поползли две широкие роликовые цепи, на которых с интервалами примерно в полтора метра были закреплены узкие металлические перекладины.

Стоянович шагнул в проход, поставил ногу на проплывающую мимо ступеней, за другую ухватился руками и поехал вниз. Минут через десять конвейер остановился, но после короткой паузы заработал снова.

Один за другим, вставая на ступени, диверсанты проваливались во тьму.

Когда большая часть из них покинула комнату, командовавший в отсутствии Стояновича длинноволосый Хук ткнул пальцем в Стинова.

— Теперь ты. Следи, чтобы пальцы в цепь не попали.

Придерживаясь руками за стены, Стинов ступил в проход и остановился на краю кажущейся бездонной шахты. Когда очередная ступенька оказалась на уровне его ног, он встал на нее и быстро перехватился руками за другую, расположенную на уровне груди. Следом за ним перебрался на движущийся конвейер Медлев.

Блеклое пятно света над головой вскоре померкло, а затем и вовсе растворилось во тьме. Спуск вниз, сопровождаемый мерным машинным рокотом и едва слышным позвякиванием цепей на приводных шестернях, казался бесконечным. Не видя ничего вокруг себя, Стинов боялся потерять равновесие и, покачнувшись, зацепиться за какой-нибудь выступ на стене. Вцепившись руками в перекладину и замерев, он старался избавиться от то и дело возникающей в воображении страшной картины падения в разверстую под ногами бездну.

Он, наверное, непроизвольно закрыл глаза. Только услышав короткий, тихий свист и обернувшись, Стинов понял, что едва не проехал мимо цели. Торопливо ухватившись за протянутую руку, Стинов шагнул в проход.

Комната, в которой собирались диверсанты, была точно такой же, как и та, которую они оставили на верху. Когда последний информационник выбрался из шахты, Стоянович остановил конвейер и, проведя электронным ключом по потайной щели, восстановил целостность стены.

Прежде чем открыть другую дверь, Стоянович погасил свет. Через секунду темноту разрезала узкая полоска блеклого света.

Стинов ожидал команды на выход, но его по-простому толкнули в спину. Сделав шаг вперед, он скользнул вдоль луча и оказался в узком проеме между стеной и трехъярусным складским стеллажом, заполненным огромными пластиковыми контейнерами огненно-рыжего цвета. Помещение склада было ярко освещено, но в том месте, где они находились, лежала глубокая тень.

Стинова снова толкнули в спину, заставив потесниться, чтобы освободить место тому, кто следовал за ним.

Неслышно пробираясь между стеной и стеллажом, диверсанты вышли к углу склада, где находилась дверь запасного выхода. Дверь была заперта, но Хук, вставив в замочную скважину универсальный ключ, быстро подобрал нужную комбинацию.

По проходу, тянущемуся вдоль длинных рядов стандартных складских корпусов, информационники шли уже не таясь. Здесь было много настоящих ремонтников, одетых так же, как они.

Поперечный проходов, в который они свернули, заканчивался тупиком, упирающимся в стену сектора. Здесь Хук присел на корточки и запустил в едва различимое отверстие на полу тонкий металлический штырь с резьбой на конце. Повернув его несколько раз, он уперся ногами в пол и, потянув вверх. От напряжения на шее у него вздулись вены, когда он приподнял тяжелую металлопластиковую плиту.

После того, как все диверсанты спустились вниз и плиту установили на прежнее место, во теме зажглись фонарики. В узких лучах света, пересекающих тьму, было невозможно рассмотреть, что это за помещение, но информационники, похоже, бывали здесь не раз. Скинув халаты, они быстро привели в порядок свое боевое снаряжение, — убедились, что оружие удобно ложится в руку и легко вынимается. Заняло все это не более двух минут, после чего была открыта очередная потайная дверь.

На этот раз им пришлось пробираться по узкому, давящему на плечи проходу. Под ногами что-то хлюпало и чавкало. Пахло прелью и ржавым железом.

Шли они довольно долго. Для Стинова так и осталось загадкой, каким образом можно выбирать правильное направление в этих крысиных ходах. Время от времени он светил фонариком на стены, но за все время пути не заметил на них ни одного знака, который мог бы служить ориентиром.

Наконец шедший впереди Стоянович остановился.

— Здесь, — сказал он шедшему следом за ним Хуку.

Автоматической отверткой Хук вырвал из стены штук пять заклепок и, навалившись плечом, отогнул наружу край металлопластикового листа. Из отверстия потянуло свежим воздухом, пропитанным запахом гари, — за стеной находился сектор Ломоносова.

Место, где диверсанты выбрались из прохода, располагалось где-то в глубине сгоревших секций. Свет от ламп, протянутых вдоль бывших проходов между корпусами, едва достигал сюда. Вся площадь первых этажей была завалена какой-то не до конца сгоревшей рухлядью и обломками рухнувших сверху перекрытий. Для того, чтобы свободно двигаться дальше, информационники поднялись на второй этаж.

Диверсанты передвигались почти бесшумно, — один Стинов производил больше звуков, чем остальные двадцать человек, вместе взятые. Его уже настолько утомил этот бесконечно долгий поход, что он теперь чисто механически, глядя только себе под ноги, шел туда, куда и остальные, и жалел, что оставил упаковку с эфимером в кармане рубашки.

Спустя какое-то время Стоянович дал команду остановиться и взмахом руки подозвал к себе Стинова.

— Там сектор Набокова, — большим пальцем указал он на стену. — Куда дальше?

Стинов осмотрелся по сторонам. Впереди, в нескольких метрах, между каркасами сгоревших домов находился проход. Должно быть, тот самый, по которому он шел вместе с Марти и Карелой.

Спустившись в проход, Стинов принялся исследовать стену и очень скоро нашел дыру, ведущую в парк с голографическими елями. Не составило труда найти и развалины дома на перекрестке, в котором приятели собирались устроить пикник.

— Коменданты были там, — рукой указал направление Стинов. — Метрах в двухстах отсюда.

Едва он успел произнести эти слова, как раздались приглушенные хлопки выстрелов.

— Странно, что они не выставили постов, — заметил, обращаясь к Стояновичу, Хук. — Настолько уверены в своей безопасности? Даже после того, как упустили свидетеля?

Стоянович, прищурившись, посмотрел на Стинова.

— Медлев, не спускай с него глаз, — тихо, но так, чтобы было слышно и Стинову, произнес он. — Пусть все время находится поблизости. Если он завел нас в ловушку, я ему лично горло перережу.

Сказав это, Стоянович как будто потерял к Стинову всякий интерес. Отвернувшись в сторону, он принялся быстро отдавать команды. По одиночке и по двое диверсанты неслышно, как тени, исчезали среди развалин.

Четверо оставшихся, — Стинов, Медлев, Стоянович и Хук, — поднялись на второй этаж и направились в сторону противника тем же путем, каким несколько дней назад пробирался Игорь. Первым шел Хук, сжимая в руке телескопическое копье, которое в сложенном виде имело чуть более тридцати сантиметров в длину.

Они прошли чуть больше половины пути, когда Хук предостерегающе вскинул руку и замер на месте. Впереди по плитам перекрытия прогуливался из стороны в сторону человек в спортивном костюме. Томясь от скуки, он крутил в руках дубинку и то и дело, цепляя носком ботинка, отбрасывал в сторону попадавшийся под ногу мелки мусор.

Хук бросил взгляд на Стояновича. Тот молча кивнул.

Стоянович, Медлев и Стинов остались на месте, укрывшись в тени поднявшегося вертикально обломка разломившейся плиты, а Хук медленно, избегая открытых пространств, двинулся вперед.

Подобравшись к противнику на расстояние одного большого прыжка, Хук замер. Его тело словно растворилось в окружающем полумраке. Даже партнеры, следившие за каждым его шагом из укрытия, могли только вообразить нечеткую, расплывающуюся границу между человеческой плотью и обволакивающей ее тьмой.

Хук поднял рукоятку телескопического копья на уровень груди, готовясь нанести один точный удар. Однако жертва вела себя настолько беспечно, что охотник решил действовать по-иному. Положив копье на пол, Хук достал нож.

Он прыгнул на часового, когда тот повернулся к нему спиной. Свободной рукой зажав коменданту рот, Хук плавным движением вонзил лезвие ножа ему между ребер.

Слабый, задушенный всхлип коменданта услышал только один убийца. Почувствовав, как дернулась в ладони рукоятка ножа, Хук удовлетворенно улыбнулся, — острие вошло точно в сердце. Аккуратно уложив мертвое тело на пол, Хук извлек из его груди нож и вытер лезвие об одежду жертвы.

Стоянович тем временем уже подобрался ползком к краю перекрытия и наблюдал за улицей, где продолжали упражняться в стрельбе коменданты.

— Восемь пистолетов, — шепотом сказал он подползшему к нему Хуку. — Стрелять они толком не умеют, но, все равно, имея такое оружие, уложат нескольких наших.

— Надо подождать, — сказал Стинов. — Закончив стрелять, они сложат оружие в контейнер и отнесут его в дом напротив.

Стоянович на Стинова даже не взглянул.

Произведя еще пару залпов, коменданты разрядили оружие и сложили его в контейнер.

Двое взяли контейнер за ручки и понесли в здание.

— Пора? — Спросил Хук.

Стоянович повернулся к Медлеву и осторожно провел пальцем по диску с острыми лопастями, который тот снял с пояса и держал теперь в руке.

— Показал бы, как действует твоя вертушка, — сказал Стоянович. — Все ребята хвалят, а я так ни разу и не видел.

Поудобнее перехватив диск за основание одной из лопастей, Медлев подтянулся к самому краю плиты, осмотрел пространство внизу и, приподнявшись, встал на одно колено. Сделав широкий замах, он резко, с силой швырнул свое оружие вниз.

Подобно вспыхнувшей при ярком свете молнии, диск прочертил в воздухе прямую линию. С криками ужаса и боли отлетели в стороны двое оказавшихся на его пути комендантов, — одному из них отточенные лопасти, вращаясь, распороли живот, второму рассек бедро. Ударившись о землю, диск каким-то удивительным образом спружинил и снова взлетел в воздух. Еще один комендант упал на землю с отрубленной по локоть рукой. Остальные бросились врассыпную, спасаясь от смертоносного волчка, который, отскакивая от любой встретившейся на пути преграды, метался с одной стороны улицы на другой.

Должно быть, все, находившиеся внизу, что-то одновременно кричали, и в этом гвалте тонули отдаваемые инструктором приказы, который, пожалуй, единственный не поддался общей панике и пытался как-то сорганизовать и привести в порядок свою команду. Быстро убедившись в тщетности своих усилий, он кинулся в дом.

Забежав в здание, инструктор кинулся к лестнице, ведущей на второй этаж. На бегу он достал из кармана складной радиотелефон и принялся тыкать пальцем в кнопки.

То и дело попадая не на ту кнопку, он чертыхался, нажимал кнопку сброса и начинал набирать номер заново. Наконец в трубке раздался гудок свободной линии.

Взбежав на второй этаж, инструктор упал в стоящее неподалеку от лестницы кресло.

— Слушаю, — раздался в трубке негромкий голос.

— Господин Строп! — Возбужденно закричал инструктор. — Это Галкин! Мне срочно требуется помощь!

— Что случилось? — Недовольно произнес голос в трубке.

— На нас напали!

— Напали? Кто?

— Не знаю! Но это не бешеные! Их гораздо больше чем нас!..

— У тебя же есть оружие.

— Они тоже вооружены!

— Что?!

— Нет, у них обычное оружие, — быстро поправился Галкин. — Но они напали неожиданно!.. Мы в критическом положении!... Нам срочно требуется помощь! Долго мы не продержимся!

— Ты что же, хочешь, чтобы я прислал к тебе отряд комендантов? — Голос в трубке сделался похожим на змеиное шипение.

— Кого угодно! — Отчаянно взмолился Галкин.

— Ты, видно, совсем рехнулся, если говоришь об этом по открытой линии. Я знать не знаю кто ты такой и чем ты там занимаешься.

— Господин Строп!..

В трубке послышались короткие гудки отбоя.

Инструктор со злостью швырнул телефон в стену.

Вскочив на ноги, он выдернул из-под куртки револьвер с большим открытым барабаном и длинным стволом и осторожно выглянул в окно.

Вертушка Медлева, израсходовав всю энергию вложенного в нее броска, в последний раз распорола воздух и упала на землю, вращаясь, подобно юле. Скрытые в его корпусе пружины отстрелили в стороны лезвия изогнутых ножей, одно из которых вонзилось в руку прижавшегося к стене коменданту.

Трое комендантов упали, пораженные дротиками и сюрикенами, брошенными скрывающимися среди развалин информационниками.

Глаза Хука вспыхнули яростным, почти безумным огнем. Он вскочил на ноги и, широко взмахнув руками, прыгнул вниз. Комендант, рядом с которым он оказался, замахнулся на него дубинкой с острым лезвием на конце. Хук выбросил вперед руку, сжимавшую рукоятку копья. Три скрытых в рукоятке колена выскользнули одно из другого, и острие копья вонзилось коменданту в горло. Ударом ноги Хук сбросил с копья безжизненное тело.

Появившиеся одновременно с двух сторон информационники перекрыли проход и двигались навстречу друг друга, тесня комендантов в сторону уцелевшего при пожаре корпуса, служившего им базой. Коменданты пытались отбиваться от наседающих на них противников, но исход схватки казался уже предрешенным.

— Хук, займись оружием! — Крикнул сверху Стоянович.

Хук, оказавшийся в центре схватки, мотнул головой, давая понять, что услышал приказ. Быстро перекидывая копье с одной стороны на другую, не столько для того, чтобы поразить, сколько, чтобы просто разогнать обступивших его комендантов, он начал пробиваться к входу в корпус.

Взмахом руки приказав Медлеву со Стиновым следовать за собой, Стоянович побежал вниз по лестнице. Левая рука его лежала на рукоятке ножа. Выйдя на улицу, он коротким ударом снизу, без замаха, вонзил нож в спину оказавшегося у него на пути коменданта. Вырвав дубинку из руки падающего на землю смертельно раненого человека, он дважды ударил его по голове, после чего отшвырнул дубинку в сторону.

Обтерев руки широким носовым платком в крупную серую клетку, Стоянович сцепил пальцы за спиной и приготовился наблюдать за схваткой, происходившей на противоположной стороны прохода.

Но когда уже казалось, что сопротивление комендантов сломлено, из дома, на помощь им, выбежал новый отряд. Теперь коменданты численно превосходили противников, однако информационники, имели преимущество, располагая большей свободой для маневрирования. Двое человек из отряда Хука упали под ноги дерущимся, — один получил удар ножом в грудь, другой — в живот. Через минуту еще один схватился руками за разрубленное горло.

— Не дергайся, — прошипел сквозь зубы Стоянович, заметив, что Медлев готов броситься на помощь своим товарищам. — У тебя есть за кем присматривать.

Стинов, стоявший рядом, не услышал его слов. Все его внимание было поглощено жестоким побоищем, происходившим всего в нескольких шагах от него. Перемешанные в кучу тела дерущихся, взлетающие над головами дубинки и шокеры, крики убитых и раненых, пятна крови на мостовой, — все элементы этого кошмара, переплетаясь, сливались в единую жуткую картину, в реальность которой разум отказывался верить.

Локоть, согнутый под прямым углом, выброшенная вперед стопа с оттянутым носком, занесенная для удара дубинка с перемазанным кровью концом, дико вытаращенный глаз, голубоватая полоска дугового разряда между контактами электрошокера, — любая выхваченная взглядом деталь являла собой символ ужаса и дикой, бессмысленной злобы. Происходящее казалось похожим на драку диких зверей, две стаи которых сцепились друг с другом только потому, что их вожаки не поделили между собой не до конца обглоданную кость, не понимая, что им-то самим все равно ничего не достанется.

Троим информационником, возглавляемым Хуком, удалось вклиниться в плотную группу обороняющихся и разорвать ее надвое. Хук и те, кто следовали за ним, ворвались в здание. Оставшиеся на улице, довершали начатое ими дело. Теперь коменданты уже не оборонялись, а просто прикрывали дубинками головы от сыплющихся на них со всех сторон ударов.

В здании раздался выстрел. Через несколько секунд еще два, один за другим. Что там происходило, никто не знал. Но, похоже было, что коменданты не связывали с этой разрозненной пальбой надежд на спасение.

Двоим комендантам удалось вырваться из кольца. Петляя, как затравленные зайцы, они бросились к противоположной стороне прохода, надеясь укрыться в развалинах.

Стоянович выдернул из петли на перекинутом через плечо Медлева ремне дротик и метнул его в коменданта. Дротик вошел ему в грудь, и парень упал, раскинув руки в стороны. Второй замер на месте и, бросив на мостовую дубинку, поднял руки.

Стоянович взялся за новый дротик. Комендант упал на колени и, уткнувшись лбом в мостовую, пронзительно закричал. Стоянович усмехнулся и вставил дротик на место.

Неторопливой походкой, не обращая внимание на скулящего коменданта, он направился к входу в здание, возле которого его бойцы укладывали на мостовую лицами вниз сдавшихся в плен комендантов.

— Поднимайся, — подойдя к скорчившемуся коменданту, сказал Медлев.

Внезапно комендант, казавшийся полностью раздавленным и уже ни на что не способным, выбросил руки вперед, схватил Медлева за ноги и, рванув изо всех сил, повалил его на землю. Отчаяние и ужас смерти подарили коменданту последний, безумный и почти неконтролируемый разумом всплеск сил, бросивший его вперед.

Подпрыгнув, он навалился на поверженного врага и, выдернув нож у него из-за пояса, полоснул им его по горлу.

Тело Стинова снова среагировало быстрее, чем успел принять решение разум. Одним прыжком оказавшись возле коменданта, Стинов, даже не вспомнив о болтавшейся на поясе дубинке, сцепленными руками ударил его сбоку по голове. Комендант откатился в сторону и попытался встать на ноги, но подбежавший Стинов ударил его по ребрам носком ботинка. Комендант, вскрикнув, опрокинулся на спину, и Стинов, нанося добивающий удар, каблуком проломил ему грудину.

Опустив руки, Стинов замер над телом умирающего коменданта, который, скребя руками по мостовой, словно бы все еще пытался что-то крикнуть перекошенный ртом.

— Неплохо. Совсем неплохо для парня из Архивного отдела.

Стинов обернулся. Стоянович смотрел на него сквозь прищуренные веки холодным, оценивающим взглядом.

— Профессионально сработано, — взглядом указал он на тело коменданта. — Где ты этому научился?

— Нигде, — тихо ответил Стинов. — Само собой получилось.

— Это ты кому-нибудь другому расскажи.

Угол рта Стояновича дернулся в усмешке, не сулящей ничего хорошего.

Стинов посмотрел на Медлева. Тот сидел на мостовой, пытаясь зажать рукой хлещущую из разрезанной шеи кровь.

— Помоги ему, — сказал Стоянович и пошел дальше.

Стинов присел возле Медлева на корточки. Тот посмотрел на него жалобным взглядом и сунул в руку перевязочный пакет. Стинов вскрыл пакет и отвел в сторону руку Медлева, которой тот зажимал рану. Перерезанная артерия упругими толчками выбрасывала порции алой, насыщенной кислородом крови. Простой перевязкой остановить такое кровотечение было невозможно. Необходима была срочная медицинская помощь.

Стинов приложил пальцы Медлева к тому месту на шее, где надо было пережать артерию.

— Держи крепко, — сказал он и, вскочив на ноги, побежал вдогонку за Стояновичем.

Тем временем Хук вывел из здания четырех комендантов, одним из которых был инструктор. Он шел, прижав руку к пробитому копьем плечу, — меж пальцев сочилась кровь. Следом за ними двое информационников вынесли контейнер с оружием.

Комендантов уложили на мостовую. Инструктор сел, тяжело привалившись спиной к стене.

— Карташова пристрелил, сволочь, — концом копья Хук указал на инструктора.

На секунду устало прикрыв глаза, он провел ладонью по мокрому от пота лицу и откинул назад прилипшие пряди волос.

— Медлеву требуется помощь врача! — Крикнул Стинов, подбежав к Стояновичу.

Посмотрев на него, шеф безопасности досадливо поморщился.

— Мне тебя научить, как надо перевязывать раны?

— У него перерезана артерия. Если ему не поможет врач, то через несколько минут он умрет от кровопотери.

Стоянович глянул по сторонам, ищи кого-то среди окруживших его информационников.

— Аксель! — Крикнул он, не найдя того, кто был ему нужен.

— Я здесь, господин Стоянович, — махнул рукой один из бойцов.

— Цел? — Спросил у него Стоянович.

— В порядке. Царапиной отделался.

— Осмотри Медлева. Если ему еще можно помочь, бери кого хочешь в помощь и уносите его отсюда. Идите в направлении сектора Коха. Там на втором уровне в бункере есть медпункт с дежурным врачом. Оставайтесь там, за вами придут.

Аксель побежал выполнять приказ.

Не зная, что ему теперь делать, Стинов остался возле Стояновича. Шеф безопасности подошел к раненому инструктору и, взглянув на него, как будто с сочувствием, покачал головой. Затем он перевел взгляд на стоявший у его ног контейнер. Наклонившись, он откинул крышку взял в руку один из лежавших в нем пистолетов и внимательно его осмотрел.

— За основу, несомненно, был взят кольт «миротворец», — сказал он, снова переведя взгляд на инструктора. — Однако, сработано топорно.

Протянув руку с пистолетом, Стоянович стволом сбил с лица инструктора темные очки. Вскинув окровавленную ладонь, комендант прикрыл лицу, словно защищая глаза от непривычно яркого света.

— Что, Галкин, по-прежнему боишься смотреть людям в глаза? — Насмешливо поинтересовался Стоянович.

Комендант дернул подбородком, но ничего не ответил.

— А ведь говорил я Бермеру, что такой придурок, как ты, не остановится после того, как его один раз стукнули по башке, — продолжал Стоянович. — Значит, после того, как твоя идея создания отрядов, вооруженных огнестрельным оружием, не вдохновила руководство Информационного отдела, ты решил податься к комендантам. И там тебя встретили с распростертыми объятиями.

Стоянович не задавал вопросы, а как бы отвечал на них вместо своего собеседника.

— Будущее за огнестрельным оружием, — негромко, но уверенно произнес Галкин. — Тот, кто первым овладеет им, получит и всю полноту власти.

— Ты идиот Галкин, — тоскливо вздохнул Стоянович. — Игрушки, подобные этим, уничтожили жизнь на Земле. А Сферу они просто разнесут в клочья.

— Но теперь-то, когда готовое оружие у тебя в руках, ты, наверняка, воспользуешься им, — попытался усмехнуться комендант.

— Воспользуюсь, — подумав, кивнул Стоянович. — Но только один раз. Ты этого заслужил.

С этими словами он поднес дуло пистолета ко лбу коменданта и нажал на спусковой крючок. Грянул выстрел. Голова коменданта дернулась назад и ударилась о стену, оставив на ней кровавое пятно. Тело его завалилось на бок.

Стоянович бросил пистолет в контейнер, ногой захлопнул крышку и повернулся к своим бойцам.

— Давайте-ка быстренько наведем здесь порядок, ребята, — сказал он. — Не должно не остаться никаких следов. Корпус должен выглядеть так же, как и остальные. Что делать с комендантами, вам известно. Если их здесь когда-нибудь и найдут, то спишут на бешеных. Хук, контейнер с пистолетами возьми с собой. Прежде чем уничтожить, их нужно показать Бермеру, а то в последнее время у старика начало складываться не в меру благодушное отношение к действительности.

Глава 5. Новая жизнь.

Завершив операцию в секторе Ломоносова, информационник вернулись назад тем же путем, что и пришли.

Стоянович сразу же куда-то исчез. Остальные отправились переодеваться.

Охранник, встречавший диверсантов в корпусе, хотел было сразу же отделить Стинова. Но длинноволосый Хук легко оттеснил его в сторону, и тот даже слова не сказал. Авторитет Хука, судя по всему был непререкаем.

— Неплохо мы сегодня поработали, — сказал Хук, по-приятельски положив руку Стинову на плечо. — Теперь можно и отдохнуть. Как, наша компания не будет тебе в тягость?

Вместе с остальными парнями, принимавшими участие в операции, Стинов принял душ, переоделся в зале, а затем как равный был посажен за общий обеденный стол, на котором было и что выпить, и чем закусить. Информационники, все еще находившиеся под впечатлением недавнего сражения, весело балагурили, вспоминая те или иные моменты боя. На долю комендантов в этот день выпало немало едких насмешек. Были помянуты и павшие в бою товарищи. При этом кто-то из сидевших за столом вспомнил про Медлева, который мог бы пополнить список потерь, если бы не решительные действия Стинова.

Под вечер, когда новые приятели разошлись, Стинов снова был заперт охранником в своей комнате. Обидно, конечно, н ничего не поделаешь, — он все еще оставался на положении временно задержанного.

Ночью Стинов почти не сомкнул глаз в нервозном ожидании нового дня, который, как он полагал, должен был определить его дальнейшую судьбу. Тревожило его и то, что Медлев, которому он был склонен доверять, сейчас находился в больнице.

Утром Стинов едва успел закончить завтрак, когда в комнату вошел охранник. Это был не тот человек, который обычно приносил ему еду, и Стинов подумал, что сейчас ему сообщат нечто важное.

Но охранник сказал только одно слово:

— Собирайтесь.

Наученный уже тому, как следует вести себя арестанту, Стинов не стал задавать никаких вопросов. Он просто накинул куртку, сунул в карман электронную записную книжку и замер, готовый выполнять любые указания.

Охранник вывел Стинова на улицу. Дойдя до центрального прохода они встали на движущуюся ленту тротуара и долго куда-то ехали.

Охранник сделал знак, что нужно сходить, когда они проезжали мимо здания правления Информационного отдела. Они вошли в подъезд и становились возле высокой стойки пропускного пункта.

— Мы к господину Шалиеву, — сказал охранник, предъявив дежурному свое удостоверение. — Нам назначено.

Дежурный, связавшись с кем-то по инфо-сети, доложил о посетителях. Получив указание, он вернул сопровождавшему Стинова охраннику его удостоверение, и тот, к удивлению Стинова, развернулся и вышел за дверь. Но не успел Стинов спросить, что же ему делать теперь, как к нему подошли двое других охранников, сидевшие до этого в отгороженном невысоким барьером закутке.

В сопровождении этой пары Стинов поднялись на третий этаж. Охранник предупредительно распахнул перед ним широкую двухстворчатую дверь, войдя в которую, они оказались в просторной приемной. Вдоль правой стены был выстроен ряд мягких стульев, а в противоположном от двери конце, возле окна с голографической картиной, изображавшей затянутую облаками одинокую горную вершину, стояли два секретарских стол. За одним из них сидела пожилая матрона с профилем грифа, за другим — миловидная девушка лет двадцати с очень короткой стрижкой. Девушка приветливо улыбнулась вошедшим и указала рукой на еще одну дверь.

— Вы можете войти, — проворковала она певучим голоском. — Вас уже ждут.

Стинов посмотрел на охранников, — оба не двинулись с места.

— Входите же, — повторила девушка, обращаясь на этот раз непосредственно к Стинову.

Стинов открыл дверь, сделал шаг и оказался в небольшом рабочем кабинете.

Человек, сидевший за столом, не поднялся ему навстречу, но приветливо улыбнулся.

— Присаживайтесь, Игорь Стинов, — сказал он. — Выбирайте любое место, где вам будет удобно.

Стинов взял кресло и осторожно переставил его поближе к столу.

— Мое имя Марат Шалиев, я член руководства Информационного отдела — представился хозяин. — Ко мне попало ваше ходатайство о предоставлении права проживания в зоне Информационного отдела. Учитывая то, что вы оказали нам некоторую услугу, я счел возможным удовлетворить вашу просьбу.

У Стинова от радости голова пошла кругом. Он ожидал чего угодно, но только не такого простого и скорого решения всех своих проблем. На радостях, он даже не нашел, что ответить Шалиеву, только глуповато улыбнулся и руками развел.

Шалиев понял его состояние и тоже в ответ изобразил улыбку.

— Вот ваши документы, — сказал он, выложив на стол перед Стиновым пластиковые карточки. — Теперь вы постоянно проживаете в секторе Менделеева, подконтрольном Информационному отделу. Адрес указан на карточке электронного ключа. Кроме того, я изменил ваш личный код, так что теперь коменданты лишены возможности отслеживать ваше передвижение. На ваш банковский счет переведена сумма в триста марок. На первое время вам этого будет достаточно.

— Благодарю вас, это все, что я хотел получить, — едва заметно дрогнувшим от волнения голосом ответил Стинов, убирая документы в карман.

— Ну как же все? — Удивленно поднял брови Шалиев. — Вы же у нас пока еще безработный. Вы не хотели бы попробовать поработать с клонами?

— С клонами? — Удивленно переспросил Стинов.

— Да, — кивнул Шалиев. — На сельскохозяйственных работах у нас задействованы клоны. Но управляют ими люди. Работа несложная и хорошо оплачиваемая.

— У меня совершенно нет опыта, — замялся Стинов.

— Уверяю вас, в этом нет ничего сложного. Вас быстро всему научат. Если других возражений у вас нет, вот код для связи с управляющим плантацией в секторе Мичурина. Его имя Эриксон. Пер Эриксон. Переговорите с ним в ближайшие дни.

— Благодарю вас, господин Шалиев, — только и смог сказать Стинов.

— Не стоит, — снова улыбнулся Шалиев. — Я всего лишь предоставляю вам плацдарм, с которого вы сможете начать путь вверх. Все остальное будет зависеть только от ваших способностей и старания.

— Я буду искренне рад, если смогу быть полезен Информационному отделу, — с чувством произнес Стинов.

— Не сомневаюсь, — плавно повел подбородком сверху вниз Шалиев. — Надеюсь, вы не откажете и мне, если я когда-нибудь обращусь к вам с поручением личного характера?

— Я полностью в вашем распоряжении, господин Шалиев! — С готовностью воскликнул Стинов.

— Я свяжусь с вами, когда вы мне понадобитесь, — кивнул Шалиев. — Ну а пока желаю вам удачно устроиться на новом месте. Если возникнут какие-либо проблемы, не стесняйтесь, обращайтесь прямо ко мне.

Шалиев снова улыбнулся и протянул Стинову визитную карточку с золотым обрезом.

Выйдя из кабинета Шалиева, Стинов сразу же утратил добрую половину распирающего его восторга, столкнувшись в приемной с шефом службы безопасности отдела.

Стоянович смерил его неприязненным взглядом и тихо, так что было слышно только одному Стинову, прошипел:

— Если у тебя окажется не в меру длинный язык, я тебе его отрежу.

То, что он поступит именно так, как обещал, лично у Стинова никаких сомнений не вызывало. И это была не самая последняя причина, по которой он не испытывал не малейшего желания когда-нибудь вновь встретиться с шефом службы безопасности, даже за рюмкой коньяку.

Добравшись до сектора Менделеева, Стинов быстро нашел свою новую комнату. Жилая секция состояла из двух комнат, одна из которых принадлежала Стинову.

Игорь постучал в соседскую дверь, собираясь представиться, однако, дверь оказалась заперта, и на стук его никто не ответил.

Вещей у Стинов никаких не было. Только заглянув в свою комнату, он отправился делать самые необходимые покупки.

Вечером, вернувшись домой с двумя сумками самых необходимых для жизни вещей, Стинов связался с управляющим плантацией Эриксоном и договорился о встрече.

На следующее утро он спустился в лифте до сектора Мичурина и, выйдя из него, оказался узком, огороженном полупрозрачным пластиком помещении. В точно такой же пластиковый пенал он попал после бегства из комендатуры. При воспоминании о прошлом визите в сельскохозяйственную зону, Стинову сделалось несколько не по себе. Но все же он вполне уверенно шагнул к столу, за которым сидели двое охранников и протянул им свое новенькое удостоверение.

Охранник проверил удостоверение и поднял взгляд на Стинова.

— Первый день? — Спросил он.

Стинов радостно кивнул.

— Накиньте халат. У нас здесь очень строго следят за чисто— той.

В шкафу возле лифта, на который указал информационник, висело десятка два новых голубых халатов. Внизу лежало несколько пар безразмерных полимерных чехлов для обуви. В кармане халата Стинов нашел шапочку с длинным козырьком и натянул ее на голову.

— Возьми, — информационник протянул Стинову солнцезащитные очки. — Освещение на плантации слишком яркое для глаз.

Через пару минут к двери дежурного помещения подкатил маленький открытый электромобиль. Корпус его был очень узким, с заостренным носом. Три сидения располагались одно за другим.

Управлявший электромобилем человек, вошел в дежурное помещение. Как и вахтеры, он был одет в голубые брюки и куртку с эмблемой отдела.

— Тебя, что ли, нужно доставить к Эриксону? — Спросил он у Стинова.

— Его, — ответил за Игоря охранник.

Водитель кивнул Стинову и направился к электромобилю. Надев очки, Стинов последовал за ним.

Машина тронулась с места и поехала по узкой дорожке с синтетическим покрытием, тянущейся меж бесконечных грядок.

Стинову никогда прежде не доводилось видеть столь огромного открытого пространства. С непривычки у него даже начала кружиться голова. Он залез в карман, вытащил из упаковки пастилку эфимера и кинул ее в рот.

Головокружение исчезло, как только эфимер начал всасываться слизистой оболочкой рта. Напряжение, сковывающее Стинова, несколько ослабло. Пейзаж вокруг, сделавшись похожим на голографическую картинку, перестал казаться чужим и опасным. Стинов подумал, не взять ли еще одну пастилку, но вовремя остановил себя, решив, что для предстоящей беседы с управляющим ему нужна ясная голова.

На полях уже трудились люди. Одетые в поношенные голубые халаты, все они были высокого роста, крепкого телосложения и, что особенно удивило Стинова, все с лысыми, круглыми, как шары, головами. Всецело сосредоточившись на выполняемой работе, они даже искоса не глядели на проносившийся мимо электромобиль.

— Это клоны! — Догадался Стинов.

Водитель, не оборачиваясь, кивнул.

— Отличные работники, — сказал он. — Любой руководитель может только мечтать о таких.

— А не проще было бы использовать на полях машины? — Спросил Стинов.

— Для того, чтобы использовать машины, грядки пришлось бы разносить на расстояние, раза в два превышающее то, что мы сейчас имеем. В наших условиях это недопустимая потеря площади. К тому же, при механической уборке, в зависимости от вида культуры, теряется от пяти до десяти процентов урожая. Клоны же собирают все, без потерь.

— А самим клонам нравится их работа?

— Я думаю, что об этом их никто не спрашивал, — вполне серьезно ответил водитель.

— Они ведь и созданы только для того, чтобы работать. Работа, еда и место для сна — вот и все, что им нужно в жизни. Впрочем, как и многим из тех, кто появился на свет естественным путем.

Электромобиль свернул направо и двигался теперь по краю плантации. Вдоль стены сектора тянулись однообразные постройки, похожие на складские и подсобные помещения с пронумерованными дверями и окнами из затемненного пластика. Машина остановилась возле двери, на которой под номером «44» была закреплена пластинка с надписью: «Управляющий».

Следуя за водителем, Стинов вошел в просторное помещение, одна из стен которого была полностью занята стойкой с тремя рядами мониторов. Сейчас из двенадцати экранов горели только три, на которых были видны участки плантации с работающими на них клонами. Кроме мониторов в комнате находился многоканальный терминал инфо-сети, шкаф со стопками лазерных дисков на полках, диван с низкой спинкой, десяток стульев для посетителей и длинный, сверкающей полированной крышкой, стол, за которым восседал сам Пер Эриксон.

Управляющему было около пятидесяти лет. Роста он был небольшого, но крепкого телосложения. Его широкое, открытое лицо с крупными чертами портил только крошечный, словно срезанный подбородок с двумя глубокими ямочками.

Стинов несказанно удивился, когда Эриксон сразу же предложил ему место помощника управляющего. Но вскоре выяснилось, что гордиться здесь особенно было нечем. Все двадцать пять человек, занятые организацией работы клонов, числились помощниками управляющего.

Договорившись с управляющим, что выйдет на работу со следующего дня, Стинов отправился домой.

Он был счастлив и доволен собой. Теперь у него были и работа, и дом. А на кредитной карточке после всех вчерашних трат оставалась еще довольно приличная сумма денег. Так что можно было, не ограничивая себя ни в чем, зайти по дороге в бар и выпить пива. Что он и сделал.

В секторе Менделеева Стинов зашел в большой роскошный бар с великолепной светящейся вывеской. Прежде ему в таких бывать не приходилось. Цены здесь были выше, чем в обычных забегаловках, но зато и пиво, подававшееся не в пластиковых, а в настоящих стеклянных кружках с толстым тяжелым дном и изогнутой ручкой, имело густой янтарный цвет и тяжелую пенную шапку. И вкус у него, надо полагать, тоже должен быть отменным.

Посетителей в зале было намного. Взяв две кружки пива и целую гору сэндвичей, каких прежде и не пробовал, Стинов устроился за небольшим столиком в уголке и приступил к пиршеству. Зажмурив от наслаждения глаза, Стинов сделал первый глоток холодного, терпкого пива.

— Разрешите? — Услышал он голос рядом с собой.

Поставив кружку на стол, Стинов поднял недовольный взгляд. Зачем кому-то понадобилось беспокоить его, если в зале и без того полно свободных мест?

Но, увидев того, кто стоял радом с ним, Стинов мгновенно позабыл все слова, которые собирался произнести. Лицо его вытянулось и заметно побледнело. Мило улыбаясь, возле Игорева столика стоял старик-сосед, дверь которого находилась напротив двери Стинова, когда он еще жил в комендантской зоне.

— Вы не возражаете? — Указав на свободный стул, вежливо поинтересовался старик.

Стинов сделал приглашающий жест рукой.

Старик сел и сложил руки перед собой на столе. Мельком взглянув на них, Стинов отметил, что руки у него отнюдь не старческие, а крепкие и сильные, с молодой, здоровой кожей.

— Я очень рад, что вам удалось спастись, — глядя на Стинова, сказал старик.

Не зная, что на это ответить, Стинов сделал несколько больших глотков пива и принялся сосредоточенно жевать бутерброд.

Каким образом старику удалось его выследить? Что он хочет? Сдать его комендантам?

Тогда с какой стати он пытается завести с ним беседу? Хочет начать шантажировать?..

Мысли разбегались в стороны. Нужно было срочно принять какие-то решение и в соответствии с ним строить дальнейшую линию поведения.

— Мы долго жили по соседству, а так и не познакомились, — сказал старик. — Ну, ваше-то имя мне известно. А меня зовут Василий.

— Очень приятно, — мрачно буркнул Стинов.

— Прежде вы предпочитали бары поскромнее, — оценивающе глянул по сторонам старик.

«Точно! — Решил про себя Стинов. — Собрался денег из меня выжать!» Откупаться от старика он не собирался. Шантажисту только палец дай, — он всю руку отхватит.

— Я вижу вы не очень-то рады меня видеть, — усмехнулся старик. — И совершенно напрасно. Я здесь для того, чтобы предостеречь вас.

— Пока тебя здесь не было, у меня все было в порядке, — неприязненно глянул на старика поверх кружки Стинов.

— А, так мы уже перешли на «ты», — вроде как удивленно вскинул брови Василий. — Не имею ничего против.

— Что тебе надо? — Мрачно спросил Стинов.

Василий оставил игривый тон и, наклонившись вперед, серьезно произнес:

— Ты напрасно думаешь, что у тебя все в порядке.

— Да кто ты такой, черт возьми, чтобы решать, что у меня в порядке, а что нет?! — Стинов в сердцах швырнул на тарелку надкушенный сэндвич.

— Я твой друг, — произнес Василий с полной уверенностью в истинности своих слов.

— Что-то раньше я твоей дружбы не замечал, — раздраженно ответил Стинов. — Должно быть, в то время денег у меня не было, вот ты и не лез ко мне со своей дружбой.

На лице старика появилось презрительная ухмылка.

— Денег, если надо, я и сам тебе дать могу. А что касается моего внимания к тебе, так ты просто не обращал на него внимания. Помнишь монаха в секторе Ломоносова?

— Откуда тебе про него известно? — Насторожился Стинов. — Ты тоже был там?

— Так я и есть тот самый монах, — просто ответил Василий.

При этих его словах Стинов не смог сдержать насмешливой ухмылки.

— Кончай сказки-то рассказывать, — сказал он. — Староват ты для того, чтобы с комендантами драться.

— Внешность бывает обманчивой. Я не на много старше тебя. А это, — Василий палец коснулся щеки, — результат пластической хирургии.

— Обычно пластическая хирургия используется в прямо противоположных целях, — заметил Стинов.

— Обычно да, — согласился Василий. — Но герениты используют ее и для того, чтобы молодой человек выглядел стариком. На старика меньше обращают внимания, не считая его за достойного соперника.

— Допустим, что это так, — кивнул Стинов. — Но, тем не менее, почему ты спас меня?

— Ты представляешь интерес для Ордена геренитов.

— А, так ты простой миссионер, — несколько успокоившись, Стинов снова принялся за пиво и сэндвичи. — С этого надо было и начинать. Только, скажу я тебе, напрасно ты сделал на меня ставку. Я не собираюсь присоединяться к вашему братству.

— Я не миссионер и не проповедник, — покачал головой Василий. — Меня интересуешь только ты.

— И чем же я заслужил подобное внимание?

— Я пока и сам не уверен, что ты именно тот человек, который мне нужен, — ответил Василий. — Но тебя указало мне Провидение.

— Наверное оно ошиблось, — усмехнулся Стинов. — Со всяким случается. Даже с Провидением.

— Не исключено, — не стал спорить Василий. — Но, тем не менее, я буду всюду следовать за тобой, пока не удостоверюсь, прав я или ошибся.

— Что же ты не помог, когда меня схватили коменданты? — Насмешливо поинтересовался Стинов.

— Нужно было дать тебе возможность самому проявить инициативу, — ответил монах. — И, как видишь, у тебя все получилось. Если бы потребовалось, я вытащил бы тебя и из комендатуры.

— У тебя имеются связи?

— У меня имеется кое-что здесь, — монах пальцем коснулся лба.

— Что нужно от меня Ордену? — Отставив кружку в сторону и наклонившись вперед, серьезно спросил Стинов. — Давай покончим с этим делом раз и навсегда. Я не хочу чтобы за мной по пятам постоянно ходил соглядатай.

— Боюсь, что вот так сразу мы ничего не решим, — с сомнением качнул головой Василий.

— Давай хотя бы попробуем. Что нашептало тебе обо мне Провидение?

— Ты неплохо расправился как с противником в секторе Ломоносова, так и с комендантами в жилом секторе. Ты не можешь мне сказать, где ты научился так здорово драться?

— Нет, — покачал головой Стинов. — Для меня самого это загадка. Должно быть, в стрессовой ситуации проявили себя скрытые возможности организма.

— Возможно, стресс и сыграл свою роль, придав тебе прыти. Но сами навыки, они-то не могли возникнуть из ничего. Откуда ты знаешь, как правильно держать в руке дубинку? Как ей защищаться и наносить удар? Кто тебя этому научил?

Стинов отхлебнул пива и безразлично пожал плечами.

— Не знаю. Само собой все как-то получается.

— И ты сам в это веришь?

— А у тебя имеется другое объяснение?

Монах с лицом старика провел пальцем по столу, словно хотел изобразить какой-то магический знак.

— Скажем так, — я пытаюсь его найти.

— А что говорит на этот счет Провидение? — Усмехнулся Стинов.

— Дело не в Провидение, а в тебе самом.

То, как он произнес эти слова, — словно бы сомневаясь, стоит ли их вообще говорить, — навело Стинова на мысль, что монах знает больше, чем говорит.

— Ну так что тебе сообщило Провидение? — небрежно поинтересовался Стинов, старательно делал вид, что оставшееся на дне кружки пиво интересует его гораздо больше, чем ответ монаха.

— В тебе заложены способности, о которых ты пока еще и сам не подозреваешь, — сказал Василий.

— Я всегда считал, что руководство не в достаточной мере ценит меня, — продолжая ухмыляться, прокомментировал его слова Стинов. — Если Орден геренитов желает использовать мои выдающиеся способности, то я хотел бы узнать, сколько мне с этого перепадет?

— Об этом рано говорить.

— Не упустите свой шанс, — подмигнул монаху Стинов. — Мне сегодня уже предложили очень неплохое место.

— Об этом я с тобой как раз и собирался поговорить.

— Я весь внимание.

— Ты глубоко ошибаешься, если считаешь, что все твои невзгоды миновали и впереди тебя ожидает только покой и благоденствие. Ты влип в паутину, из которой не так-то просто выпутаться, — ты стал ненужным свидетелем для двух самых крупных отделов.

— Почему же, в таком случая, я до сих пор жив? — Недоверчиво прищурился Стинов.

— В зоне Информационного отдела ты проживешь ровно столько, сколько будет нужно тем, кто тебя контролирует.

— Меня никто не контролирует, — возразил Стинов. — Мне предоставлена полная свободе действий.

— Снова ошибаешься, — сказал Василий. — Если у тебя есть удостоверение личности и кредитная карточка, это еще не означает, что ты полностью свободен. Исчезнут документы — не станет и человека.

— То же самое можно сказать про каждого, — беззаботно махнул рукой Стинов.

— Я бы мог предложить тебе укрыться в секторе Паскаля, контролируемом Орденом геренитов.

— Мне не от кого прятаться, — возразил ему Стинов.

— Я знал, что именно так ты и ответишь, — кивнул монах. — Но, когда огонь начнет лизать тебе пятки, вспомни о моем предложении.

— Непременно, — усмехнулся Стинов и, отсалютовав монаху кружкой, допил то, что в ней оставалось.

— А пока я хочу просто предостеречь тебя, — сказал Василий. — Не доверяй никому, кто тебя окружает. В особенности остерегайся шефа службы безопасности Информационного отдела Гетри Стояновича...

— С ним я уже успел познакомиться, — вставил Стинов.

— Стоянович работает грубо, но при этом имеет привычку не оставлять после себя следов, — не обращая внимания на реплику Стинова, продолжал монах. — Он попытается убрать тебя при первой же возможности. То, что тебя взял под опеку Шалиев, вовсе не облегчает твоего положения. Стоянович и Шалиев ненавидят друг друга и, не упуская случая, устраивают друг друга мелкие пакости. Чтобы укрыться от Стояновича, старайся держаться поближе к Шалиеву. Но и с ним соблюдай осторожность. Шалиев ничего не делает просто так. И если он заинтересовался тобой, следовательно собирается как-то тебя использовать.

— Каким образом? — Живо заинтересовался такой возможностью Стинов. — Он оценил мои способности так же высоко, как и монахи? Честно говоря, я и сам был бы не прочь работать с первым помощником руководителя Информационного отдела.

— Смотри только не окажись для него одноразовым носовым платком, — без тени улыбки предостерег Василий.

— Ладно, — Стинов отодвинул в сторону пустую кружку. — Поговорили — и будет.

Поднявшись из-за стола, Игорь оперся руками о стол и, наклонившись к монаху, тихо произнес:

— Не стоит больше ходить за мной по пятам. Забудь обо мне. У меня теперь новая жизнь. Я стал другим человеком. Прежнего Стинова больше не существует.

Взмахнув рукой перед лицом монаха, он развернулся и направился к выходу.

Монах смотрел Стинову вслед до тех пор, пока за ним не захлопнулась стеклянная дверь.

— Нет, ты пока еще не стал другим человеком, — печально покачал он головой.

Когда Стинова вернулся домой, там его ожидал еще один сюрприз. На двери его комнаты висела записка: «Загляни к соседу».

Заинтригованный, Стинов кинул сумку в комнату и постучал в соседнюю дверь.

— Заходи, — ответил из-за двери негромкий голос, показавшийся Стинову знакомым.

Стинов приоткрыл дверь. На кровати, опираясь спиной на высоко поднятую подушку, сидел Петр Медлев с плотно перебинтованной шеей.

— Вот это да! — Удивленно произнес Стинов, заходя в комнату. — Выходит, ты теперь мой сосед?

— А ты не рад? — Улыбнулся Медлев.

— Смотря с какой стороны посмотреть, — ответил, присаживаясь на стул, Стинов. — Ты же не хочешь убедить меня в том, что мы оказались соседями по чистой случайности?

Медлев обескуражено развел руками.

— Вообще-то, именно так я и должен поступить.

— И кто же тебя приставил ко мне? Шалиев или Стоянович?

— Догадайся сам. Мне не положено разглашать служебные тайны.

— Понятно, — кивнул Стинов и перевел разговор на другую тему. — Как твоя рана?

— Заживает, — Медлев осторожно провел пальцами по забинтованной шее. — В госпитале только наложили швы и сразу же выставили меня за дверь. Мне теперь полагается двухнедельный оплачиваемый отпуск для поправки здоровья. — Сделав паузу, Медлев посмотрел Стинову в глаза. — Я теперь твой должник.

— Пустое, — махнул рукой Стинов.

Медлев не стал изливать на него потоки благодарности, но и без того было ясно, что он высоко ценит то, что сделал для него Стинов, и при случае готов отплатить ему тем же.

— Ну, а у тебя-то самого как дела? — Спросил Медлев.

Игорь с готовностью принялся пересказывать Медлеву события последних двух дней, опустив только встречу с монахом.

К удивлению Стинова, выслушав его, Медлев не выказал особой радости за своего подопечного, а даже скорее наоборот несколько помрачнел.

— Шалиев занимает слишком высокий пост для того, чтобы заниматься делами мигрантов. Для этого существует специальная служба.

— Возможно, я чем-то заинтересовал Шалиева, — предположил Стинов.

— Скорее всего, так оно и есть, — кивнул Медлев. — Только на твоем месте я не стал бы этому радоваться. Если Шалиев что-то делает, то делает он это не просто так, а с какой-то определенной целью.

За сегодняшний день Стинов слышал это уже во второй раз. Если к словам монаха можно было отнестись со значительной долей скептицизма, то к тому, что говорил Медлев, нельзя было не прислушаться. Хотя, с другой стороны, работая на Стояновича, Медлев мог получить задание намеренно вызвать у Стинова недоверие в отношении Шалиева. Но Стинову почему-то казалось, или же просто хотелось верить, что Медлев говорит то, что думает.

— Я не знаю, что нужно от меня Шалиеву, — безнадежно всплеснул руками Стинов. — Но податься-то мне все равно больше некуда.

— Это верно, — согласился Медлев.

— Кроме того, как мне показалось, ко мне не испытывает особой любви твой шеф Стоянович...

Стинов быстро взглянул на Медлева и тут же отвел глаза в сторону.

Медлев какое-то время молчал. Затем он тяжело вздохнул и медленно произнес:

— То, что я сейчас тебе скажу, я больше никогда не стану повторять. У Стояновича нет никаких личных чувств к тебе. Ты для него просто отработанный материал. Он не перерезал тебе горло в секторе Ломоносова только потому, что ребята, видевшие, как ты спас меня, не поняли и не одобрили бы этого. Шалиев имеет возможность прикрыть тебя от Стояновича. Пока ты рядом с ним, — ты вне опасности. Но как только ты станешь ему не нужен, он сам отдаст тебя Стояновичу. Теперь пораскинь мозгами и сам реши, как следует себя вести, чтобы чувствовать себя в безопасности. И помни, единственный просчет может стоить тебе жизни.

— Спасибо.

И даже ни намека на иронию, — все было слишком серьезно.

Глава 6. Люди и клоны.

Овощная плантация была разбита на участки, на каждом из которых овощи находились на разных стадиях созревания. Помимо помощников управляющего в секторе работали еще двенадцать специалистов-агротехников. Охрана у лифтов, сменяющаяся каждый день, относилась к ведомству Стояновича. Каждое утро агротехники выдавали список необходимых работ, а помощники управляющего выводили клонов на поля и следили за тем, как они выполняют поставленную перед ними задачу.

Приступив к работе на плантации Стинов вскоре понял, что Шалиев направил его на работу в сельскохозяйственную зону потому, чтобы это давало возможность контролировать каждый его шаг. Сельскохозяйственная зона относилась к режимным объектам, и работающие в ней люди находились под постоянным наблюдением.

Отправляясь утром на работу и возвращаясь вечером домой, Стинов должен был сделать отметку в памяти закрытого канала инфо-сети. Даже уходя на прогулку в нерабочее время, он должен был оставить в памяти инфо-сети свой примерный маршрут и предполагаемое время возвращения.

Новый знакомый Стинова, работавший с ним в паре помощник управляющего по имени Деррик Джана, рассказал, что как-то раз в начале своей работы на плантации, не придав большого значения отметкам в памяти инфо-сети, он дольше запланированного задержался в гостях. Ровно час спустя после времени, когда он должен был вернуться домой, в гости к приятелю, у которого он находился, нагрянул еще и патруль службы безопасности. Проверив документы у всех присутствующих и убедившись, что Джана именно тот, за кого себя выдает, они извинились и ушли. Но на следующий день Джана получил от управляющего разнос по полной программе, и с тех пор у него вошло в привычку возвращаться домой точно к указанному сроку.

Кто обладает информацией, тот держит власть в своих руках. Оказавшись в сфере влияния информационного отдела, Стинов то и дело имел возможность лишний раз убедиться в том, что так оно и есть. Каждый работник плантации давал подписку о неразглашении любых сведений, связанных с выполняемой им работой. И это была отнюдь не простая формальность. Помимо того, что, обладая монополией на поставку как натуральных, так и биотехнологических продуктов питания, Информационный отдел зарабатывал на этом огромные деньги, одно лишь руководство отдела имело достоверные сведения о резервах продовольствия, находящихся в их распоряжении.

Полностью прекратить поставки продовольствия тому или иному сектору Информационный отдел не имел права по соглашению с Советом сохранения стабильности, однако, сославшись на неурожай или нарушение в режиме работы одного из биореакторов, производящих синтетические белки, он мог легко урезать нормы до минимума, наказывая тем самым неугодные ему отделы.

Строго засекреченным было и воспроизводство клонов, так же находящееся в ведении информационников. Совет настоятельно требовал, чтобы численность клонов поддерживалась на неизменном уровне, не превышающем тот, что был необходим для выполнения сельскохозяйственных работ, но, сколько их было на самом деле, знало, опять таки, только руководство Информационного отдела.

Работа с клонами была несложной, но требовала определенных навыков. Существовала несложная система словесных кодов и команд, с помощью которых можно было заставить их исполнять ту или иную работу, навыки которой закладывались в сознание клона еще до момента его появления на свет.

Стинову нравилось ощущать себя полновластным хозяином команды клонов, беспрекословно выполняющих любой его приказ. Но в то же самое время он испытывал жалость к этим большим и сильным, но совершенно безвольным существам, неприспособленным к самостоятельной жизни, а потому вынужденным влачить жалкое, полурабское существование.

— А если приказать клону умереть? — Как-то в шутку спросил у своего напарника Стинов. — Он и такую команду выполнит?

— Конечно, если ввести предварительно соответствующий код, — ответил Деррик. — Такой код существует. На случай непредвиденных обстоятельств он хранится в памяти персональных записных книжек всех, кто работает с клонами. — Джана достал из нагрудного кармана голубой форменной куртки Стинова и снова сунул на место серый пластиковый пенал. — Вместе со списком необходимых для работы команд, только в закодированном файле. Пароль файла меняется каждый день. Если ты попытаешься вскрыть файл без согласования со службой безопасности, то просто уничтожишь все данные в записной книжке.

— Бедняги, — взглянув на работающих клонов, с едва заметным сочувствием произнес Стинов и кинул в рот пастилку эфимера.

Пережевывая ее, Стинов с интересом наблюдал за тем, как, простимулированные его воображением, начинают тянуться вверх молодые, зеленые побеги растущих на грядках помидоров, превращаясь в толстые, переплетающиеся ветви лиан первозданных джунглей. Клоны становились похожими на многоруких великанов, продирающихся сквозь заросли, кишащие злобными, ядовитыми тварями, для того чтобы торжественно, с благоговением возложить принесенные дары к ногам своего всемогущего бога, с милостивой и всепрощающей ухмылкой на губах жующего галлюциногенную пастилку.

Стинову нравилось выпускать на свободу образы, но только в такой степени, чтобы всегда иметь возможность вернуться к реальности.

— Не надоело тебе жевать эту мерзость? — Неприязненно поморщился Джана.

— А что? Я принимаю только разрешенную форму эфимера.

Стинов был настроен благодушно и миролюбиво. Пастилка, что жевал, была уже четвертой с утра, и ощущение легкости во всем теле, готового, казалось, в любую секунду оторваться от пола и воспарить к потолку, не оставляло его ни на минуту.

На его кредитной карточке значилась сумма, имея которую, можно было позволить себе не думать о том, как растянуть упаковку эфимера на неделю.

— Эфимер превращает мозги в желе, — сказал Джана, почти не скрывая презрения.

— Его для того и выпускают, чтобы помочь людям адаптироваться к существованию в замкнутом пространстве, когда невозможно свободно вытянуть руку, чтобы не зацепить кого-нибудь за плечо, — возразил Стинов. — Без него мы превратились бы в толпу невротиков.

— Девяносто процентов жителей Сферы могут свободно отказаться от эфимера, не опасаясь никаких последствий, — усмехнулся Джана. — Попробуй как-нибудь, и увидишь, что ничего страшного не произойдет. Если же тебе действительно необходима адаптация, могу дать код файла в закрытом канале инфо-сети, где ты найдешь специально разработанную для этого программу психологического тренинга.

— Эти данные засекречены? — Удивился Стинов.

— Конечно. Любая информация представляет собой ценность только до тех пор, пока не сделалась всеобщим достоянием. К тому же люди, употребляющие эфимер, отличаются повышенной внушаемостью, что только на руку тем, кто хочет ими управляет. Подумай об этом, когда захочешь в следующий раз пожевать.

Стинов кивнул, хотя и не очень-то уверенно.

Неподалеку от них на коленях ползал клон, что-то выбирая среди корней помидорного куста. На его гладкой, блестящей от пота лысине отсвечивали блики расположенных под потолком софитов.

— Почему все клоны лысые? — Спросил, поправляя солнцезащитные очки, Стинов.

— Это заложено в их генетическом коде. Волосы создают лишние проблемы с личной гигиеной. К тому же, лысого клона легко отличить от человека.

— Достаточно посмотреть на его лицо, чтобы узнать клона. Оно же словно высечено из камня.

— У клонов, которых ты постоянно видишь вокруг себя, не задействована программа воспроизведения эмоций, — с чувством собственного превосходства улыбнулся Джана.

О клонах он знал много и, что особенно нравилось в нем Стинову, любил демонстрировать свою осведомленность.

— То есть, ты хочешь сказать, что вот этот клон, который копается в земле, переживает сейчас в душе какие-то чувства, а мы просто ничего не знаем о них, потому что он не может выразить их посредством мимики? — Удивленно спросил Стинов.

Джана озадаченно посмотрел на клона.

— Честно говоря, я об этом никогда не задумывался, — признался он. — Я знаю, что в памяти клонов с рождения заложено огромное число разнообразных программ, запускаемых определенными кодовыми словами. Среди них есть и программа воспроизведения эмоций. Но что происходит в то время, когда она отключена?.. — Джана пожал плечами. — Может быть, в это время клон просто не испытывает никаких чувств?

— А какие-нибудь другие работы, кроме полевых, клоны выполняют? — Повернул разговор несколько в иную сторону Стинов.

— Бермеру с трудом удалось добиться согласия Совета на использование клонов даже на сельскохозяйственных работах, хотя здесь, казалось бы, выгода налицо, — вся Сфера теперь дополнительно получает натуральные продукты. Существует программа более широкого использования клонов, но у нее масса противников. Например, представитель Производственного отдела встал на дыбы, когда Бермер предложил Совету использовать клонов на вредных и опасных участках производства. Он заявил, что таким образом Информационный отдел пытается реализовать свои экспансионистские устремления. Может быть, в чем-то он и прав, но, спрашивается, кому будет хуже, если с конвейеров станут сходить более дешевые и качественные изделия? — Джана многозначительно развел руками. — Кроме того, объявились еще и борцы за права клонов. Они считают, что использование бесплатного труда клонов возвращает нас к временам рабства. — Деррик усмехнулся. — Интересно, если бы клонам платили за их труд, что бы они делали с деньгами? Они же живут на всем готовом и, по-моему, вполне этим довольны. Недавно на соседнюю плантацию, где выращивается картофель, каким-то образом пробрались трое иксайтов.

— Борцы за возвращение на Землю?

— Они самые. Пытаются всех убедить, что жизнь на отравленной Земле будет прекрасной, и одновременно с этим гадят, где только могут, стараясь сделать жизнь в Сфере совершенно невыносимой. Обычно иксайты используют террористические методы. А эти трое обрили головы и, выдавая себя за клонов, попытались вести среди них пропагандистскую работу. Надо же до чего додумались! Хотели призвать их к восстанию, чтобы скинуть ненавистное рабское ярмо! Как тебе это нравится?

— Глупо, — подумав, ответил Стинов.

— Глупее и не придумаешь!

— И что с ними стало после этого?

— Да разве можно заставить клона что-то делать, не зная кода!

— Я имею в виду иксайтов.

— Официальные представители иксайтов, конечно же, от всего открестились, как и от остальных своих выходок. А что стало с тремя бритоголовыми, не знаю. Их передали службе безопасности.

Вслух Стинов ничего не сказал, но про себя подумал, что Стоянович этих троих иксайтов, так же, как и комендантов из сектора Ломоносова, легко, особенно не задумываясь, мог списать на бешеных.

— А существуют женщины-клоны? — Спросил Стинов.

— Не хватало только, чтобы клоны начали самостоятельно размножаться, — фыркнул Джана. — Клоны имеют мужские половые признаки, но по сути они бесполы и не способны к размножению. Поэтому и женщины им ни к чему.

— Наверное, много средств уходит на то, чтобы вырастить взрослого клона.

— Первые созданные клоны развивались так же, как и обычные люди. Но позднее в генетический код клонов были внесены существенные изменения, корректирующие работу внутренних органов и биохимических систем организма. Теперь развитие зародыша происходит в искусственной среде всего за два месяца. И примерно за три года после так называемого рождения клоны достигают требуемой для работы физической формы. Но при этом и продолжительность их жизни не превышает тридцати лет.

Действие принятого Стиновым эфимера начало ослабевать. Он почувствовал усталость и странную, беспричинную тоску. Игорь посмотрел на часы. Через пятнадцать минут можно было начинать собирать клонов с полей и отправлять в бараки, служившие им жильем, в каждый из которых загонялось по двадцать пять особей этих так похожих на людей существ. Стинову уже не хотелось продолжать разговор о клонах, но Джана пока еще не считал тему исчерпанной.

— Как-то раз мне попался в инфо-сети нелегальный файл. Его, должно быть, запустили туда иксайты. По крайней мере, стиль изложения вполне им соответствовал. В нем шла речь о том, что в свое время на Земле люди отказались даже от использования труда животных, а мы, представляющие собой цвет человечества, поскольку наши предки были специально отобраны для выполнения высокой миссии, дошли до того, что выращиваем особую расу людей, предназначенных для рабского труда. Что ты об этом думаешь?

— Не знаю, — подумав, пожал плечами Стинов. — Возможно, тот, кто написал это воззвание, в чем-то и прав. Мы ведь, действительно, уже забыли о тех, кто создавал Сферу стабильности и то, ради чего они это делали.

— Ты хотел бы вернуться на Землю? — Удивленно вскинул брови Джана.

— Как я могу этого хотеть, если даже не представляю себе, что такое Земля? — Вопросом на вопрос ответил Стинов. — Одни говорят, что там нас ждут не дождутся райские кущи, другие утверждают, что Земля — это радиоактивная пустыня. Кому верить?

— Я, например, не верю никому, — сказал Джана. — Просто предпочитаю не думать об этом. Для меня Земли не существует. Единственная реальность — это Сфера.

— То же самое утверждают и братья-герениты, — заметил Стинов.

— Не лови меня на слове, — улыбнувшись, нацелил на Стинова указательный палец Джана. — Они сделали из этого культ, а я — философию. К тому же, я начал с вопроса не о Земле, а о твоем отношении к проблеме клонов.

— Не могу сказать на этот счет ничего определенного, — ответил Стинов. — Я работаю с клонами всего несколько дней. Ты знаешь о них гораздо больше. Может быть, мы действительно поступаем по отношению к ними негуманно?

— Негуманно? А что значит относиться гуманно к клонам? Предоставить им равные с людьми права? Зачем им это? Мы ведь не принуждаем их ни к чему противоестественному. Работа составляет для них смысл жизни.

— Конечно, — согласился Стинов, потому что спорить ему не хотелось. — Но, лишив клонов свободы и воли, мы просто не оставили им выбора.

— Ты испытываешь к ним жалость? — Удивленно спросил Джана.

— Пожалуй, что нет, — подумав, ответил Стинов. — Я просто пытаюсь представить, как бы я поступил, узнай однажды, что любой из окружающих меня людей может дать команду, которая заставит меня умереть. Наверное, не дожидаясь этой команды, я сам начал бы убивать каждого, в ком мог заподозрил бы врага.

— Ну знаешь... — Не находя слов, Джана развел руки в стороны. — Кончай жевать эфимер, он тебя до добра не доведет.

— Эфимер здесь ни при чем, — Стинов снова взглянул на часы. — Пора собирать клонов. Сегодня они свое отработали.

Вторую неделю Шалиев не давал о себе знать, и это начинало слегка беспокоить Стинова. Он ни на секунду не забывал о том, что Шалиев является гарантом его безопасности, а потому хотел хотя бы время от времени получать подтверждения того, что о нем не забыли. Шалиев оставил Стинову свой код вызова через инфо-сеть и предложил обращаться по любому вопросу, но пока надлежащего повода для этого не было. Позвонить же первому помощнику руководителя отдела только для того, чтобы напомнить о себе, Стинов считал неуместным.

Игорь постоянно думал над тем, как дать знать о себе первому помощнику руководителя отдела. Вряд ли Шалиев следит за его трудовыми успехами, поэтому проявлять особое служебное рвение, скорее всего, не имело смысла. А отличиться в чем-то другом у Стинова просто не было возможности, поскольку все свое время он проводило только на плантации и дома.

Какое-то время Стинов подумывал о том, чтобы рассказать Шалиеву о преследующем его монахе-герените. Но, тщательным образом все взвесив, решил, что подобная информация, выданная, к тому же, со значительным запозданием, не пойдет ему на пользу.

Если бы представилась такая возможность, Стинов готов был сам создать чрезвычайную ситуацию, которая дала бы ему возможность как-то проявить себя и снова оказаться в поле зрения Шалиева. Но спокойный, размеренный ритм работы на плантации не давал ему на это ни малейшего шанса.

Под вечер, возвращаясь с плантации домой, Стинов обычно заглядывал к Медлеву.

Поскольку у обоих не было поводов вспоминать о том, что Медлев появился в секции для того, чтобы присматривать за соседом, между ними быстро установились непринужденные приятельские отношения. По крайней мере, внешне все именно так и выглядело. Частенько, захватив по дороге домой пиво для себя и джин с тоником для соседа, Стинов проводил весь вечер в комнате Медлева, от которого, если только удавалось его разговорить, можно было узнать не меньше интересного, чем от Джана.

Медлев, как и обещал, никогда более не касался в разговоре тем, имеющих отношение к его нынешней работе. Но и без того им со Стиновым было о чем поговорить. То, что характеры двух молодых людей были абсолютно несхожими, только усиливало их взаимный интерес друг к другу.

Медлев принадлежал к тому, всегда удивлявшему Стинова, типу людей, у которых вся жизнь была связана только с работой. Общаясь с такими, Стинов нередко задавал себе вопрос, чем они занимались, когда были детьми? Неужели даже тогда они только и думали о том, как бы сделать что-нибудь полезное и нужное обществу?

Одним из увлечений Медлева были шахматы. На протяжении нескольких лет передвигая каждый вечер фигуры на пару с компьютером, он вскоре научился угадывать каждый ход своего противника, и игра с электронным соперником потеряла для Медлева всякий интерес. Заполучив в свое распоряжение Стинова, он первым делом усадил его за нарисованную на моноэкране шахматную доску. Заверения Стинова, что все его познания в древней игре ограничиваются только тем, какая фигура как ходит, а сидел он за шахматной доской в последний раз, когда учился в общеобразовательном классе, не возымели ожидаемого действия. Медлев хотел сразиться с новым противником и он своего добился.

Но едва только Стинов начал передвигать фигуры по клеткам, он понял, что выиграет у Медлева. И поставил ему мат на тридцать втором ходу.

— Играть, значит, не умеешь, — язвительно процедил сквозь зубы Медлев, возвращая фигуры в исходную позицию.

Изображая недоумение, Стинов опустил уголки губ и развел руками.

Они сыграли еще раз, и Стинов снова победил. Медлев откровенно расстроился, и третью партию Стинов ему сдал, хотя мог бы без труда выиграть и ее. В процессе игры ему не нужно было даже следить за развитием ситуации на шахматной доске или анализировать ходы противника. Он просто знал куда и какую фигуру нужно было передвинуть, хотя и не всегда понимал, для чего это нужно.

Таким образом снова напомнил о себе участок сознания, скрытый в глубинах его мозга и прежде проявлявший себя только в критические моменты. Выходило, что та часть его сознания, о существовании которой Стинов до некоторых пор даже не подозревал, знакома не только с техникой рукопашного боя, но и прекрасно разбирается в тонкостях шахматной игры. Что еще? Какие еще сюрпризы способна она преподнести? И, самое главное, — откуда это в нем?

Никаких догадок или предположений на этот счет у Стинова не было. Если, конечно, не брать в расчет туманных слов монаха Василия о Провидении. Судя по всему, монаху, действительно, было что-то известно, но религиозного тумана в его голове и речах было больше, чем фактической информации на эту тему.

Каждый раз, выигрывая у Медлева партию, или сдавая заведомо выигрышную позицию, Стинов испытывал будоражащее, восторженное, но одновременно и несколько жутковатое, по причине неопознанности своей природы, чувство уверенности и превосходства.

— Как дела, страдающий? — Весело спросил Стинов, войдя в комнату Медлева.

— Кисну от безделья, — ответил Петр, поднимаясь с постели.

Стинов поставил на стол принесенные с собой банки с напитками и картонную коробку с сэндвичами из закусочной «Зеленый Дракон».

— Ужинал? — Спросил он.

— Да, выходил перекусить. Только аппетита не было.

— Что-то ты бледный сегодня.

— Будешь бледным, если целый день валяться на постели, — тоскливо вздохнул Медлев.

— Зашел сегодня в тренировочный зал, так свои же ребята меня оттуда и выгнали.

Сказали, что врач не велел меня туда пускать до полного выздоровления.

— Правильно сделал, — одобрил действия врача Стинов.

— Я что, похож на умирающего?

Стинов оценивающе посмотрел на приятеля.

— Нет, выглядишь ты вполне прилично. Но швы тебе пока еще не сняли.

— Много понимают эти врачи, — махнул рукой Медлев и, дернув за кольцо, распечатал банку с легкой алкогольной смесью.

Стинов открыл себе банку пива и выбрал из коробки сэндвич с рыбой. В «Зеленом Драконе» ему сказали, что это филе тунца. Но откуда было взяться настоящему тунцу в Сфере? Одно название от него осталось. Впрочем, бутерброд оказался совсем недурен на вкус.

— Какие новости? — Задал вопрос Стинов, перед тем, как приняться за следующий сэндвич.

— Канал комендантов о происшествии в секторе Ломоносова по-прежнему молчит. Что и понятно, — сказал Медлев. — Хотя они уже должны были отыскали своих покойников.

— Кстати, давно собирался спросить, а как поступили с погибшими информационниками?

— Отложив так и не начатый бутерброд, спросил Стинов.

— Как и со всеми мертвыми, — равнодушно пожав плечами, ответил Медлев. — Отправили в молекулярный распылитель.

— А что сказали семьям?

— Семейных на работу в службу безопасности не берут.

Стинов молча качнул головой.

— Ну а почему бросили в секторе мертвых комендантов? Почему их нельзя было тоже отправить в распылитель?

— Сразу видно, что ты ни разу еще никого не хоронил, — мрачновато усмехнулся Медлев. — Процесс отправки тел в распылитель строго контролируется.

Непосредственно перед распылением непременно проводится вскрытие. Гибель наших четверых ребят была оформлена как несчастный случай. Представляешь, какие вопросы начали бы задавать тому, кто притащил бы врачу-коронеру три с лишним десятка мертвецов с многочисленными колотыми ранами и несовместимыми с жизнью травмами?

Медлев сделал глоток из банки и взял из коробки бутерброд.

— Я сегодня вытянул из инфо-сети файл, подброшенный иксайтами. — Перевел он разговор на более нейтральную тему. — В нем сообщается, что неким таинственным снарядом в Сферу было доставлено послание от жителей Земли. Однако, коварные информационники, перехватив послание, скрыли его от народа. Как тебе это нравится.

— Подобные слухи возникают регулярно, — задумчиво произнес Стинов. — Ты считаешь, что они не имеют под собой никакой реальной основы?

— Полнейшая чепуха! — Сложил губы в презрительную усмешку Медлев. — Уж я бы знал, если бы произошло что-то подобное. Никакого послания с Земли не было и быть не может.

— Почему ты в этом так уверен?

— Я знаком с одним ветераном службы безопасности, который занимался этой работой еще при предшественнике Бермера. Сейчас он инструктор по технике электронного слежения. Лет тридцать тому назад он входил в группу, обеспечивавшую секретность и безопасность работ, связанных с попыткой проникнуть через поле стабильности, не нарушая его целостности. Исследователи пришли к однозначному выводу, что подобное проникновение возможно только изнутри Сферы. Преодолеть поле стабильности извне невозможно ни при каких обстоятельствах. Так что ни о каком послании с Земли не может быть и речи.

— А что насчет проникновения сквозь поле из Сферы?

— На этом направлении, как мне рассказывали, были достигнуты определенные результаты. На самом верху, на перекрытии сектора Ньютона, еще до того, как его испоганили иксайты, а затем заняли бешеные, была сооружена стартовая площадка для капсулы, которая должна была преодолеть поле. Но еще до первого запуска работы по этой теме были свернуты. В самом деле, какой в этом смысл? Даже если человек в капсуле сможет преодолеть поле и остаться при этом живым, он все равно не сумеет вернуться назад или каким-то иным образом сообщить о том, что увидит снаружи.

С сознанием Стинова снова начало происходить нечто странное. Он словно воочию увидел стартовую площадку и капсулу, о которой рассказывал Медлев. Он видел не только ее обтекаемую, каплевидную форму, покрытую сверкающей, отражающей свет обшивкой, но и место пилота, и приборную доску перед ним. Он знал назначение каждой клавиши и ручки на ней... Это уже становилось похожим на эфимерные галлюцинации.

Прогоняя видение, Стинов зажмурил глаза и встряхнул головой.

— Что случилось? — спросил Медлев.

— Нет, ничего, — улыбнувшись, махнул рукой Стинов. — Просто устал сегодня на работе.

— Ну хотя бы одну-то партию сыграем?

Не дожидаясь ответа, Медлев включил компьютер и вывел на моноэкран изображение шахматной доски.

— А что стало с капсулой? — Спросил Стинов.

— С той, что собирались запускать сквозь поле? — Уточнил Медлев. — Ее хотели уничтожить, но сектор Ньютона захватили бешеные, и добраться до стартовой площадки, не рискую стать при этом покойником, стало практически невозможно.

Наверное так там и стоит. Кому она нужна?

Нажав клавишу, Медлев расставил на доске фигуры. Кроме них его теперь уже больше ничего не интересовало.

Глава 7. Чужая жизнь.

Не прошло и получаса после окончания обеденного перерыва, когда на персональных записных книжках каждого помощника управляющего запищали зуммеры срочного сообщения.

«Немедленно явиться в кабинет главного управляющего», прочитал Стинов и, нажав кнопку, подтвердил принятие сообщения.

— Что-то случилось? — удивленно посмотрел он на Джана.

— Какая-то чрезвычайка, — пряча свою записную книжку в карман, ответил напарник.

— Такое случается порой. Последний раз — пару месяцев назад, когда пропал один из помощников управляющего двенадцатой плантации. Если и на этот раз произошло что-то подобное, то до выяснения всех обстоятельств происшествия плантации могут перевести на особое положение. Служба безопасности усилит контроль за служащими, отменят все отпуска и выходные, начнут проводить персональные беседы. Короче — обычная буза.

Джана забрался на водительское сидение электромобиля. Стинов занял место позади него.

— А как же клоны? — Игорь посмотрел на грядки, среди которых копошились их исполнительные работники. — Они же останутся без присмотра.

— И что с того? — пожал плечами Джана. — Задание они получили. Думаешь, без тебя не справятся?

— А что случилось с тем парнем? — Спросил Стинов, когда машина тронулась с места.

— С кем? — Не понял Джана.

— С помощником управляющего, который пропал? Его нашли?

— Должно быть, нашли. Особое положение в тот раз отменили всего через пару дней.

А куда именно он запропастился и что с ним стало потом, — так кто ж его знает?

Разбираться с этим — работа службы безопасности.

В кабинете управляющего собрались не только помощники, но и агротехники.

Когда последний служащий занял место за длинным столом, управляющий Эриксон обвел всех присутствующих тяжелым, пристальным взглядом, заранее настраивая на серьезное отношение к тому, что будет сказано.

— Чрезвычайное сообщение службы безопасности, — начал он, беря в руки тонкий лист с распечаткой. — Особое положение на плантации пока не вводится, но с настоящего момента все мы считаемся мобилизованными. Если у кого-то из вас имеются причины, по которым он не может исполнять связанные с этим обязанности, он должен сказать об этом сейчас.

— Что за обязанности? — Шепотом спросил Стинов у Джана.

— А, ерунда, — махнул кончиками пальцев тот. — Пустая формальность.

Возражений не последовало, и после короткой паузы Эриксон продолжал:

— Служба безопасности отдела располагает информацией о том, что сегодня во второй половине дня иксайты планируют террористическую акцию, объектом которой являются силовые установки, обеспечивающие энергией окружающее Сферу поле стабильности.

Для того, чтобы добраться до них, они собираются воспользоваться воздуховодами, проходящими через Сельскохозяйственную зону. В нужный момент работники службы безопасности перекроют ведущие в зону воздуховоды и пустят по ним смесь слезоточивого и нейропаралитического газов. Просчитать точно, где вылезут иксайты, невозможно. Все будет зависеть от того, куда они успеют к этому времени добраться. Поэтому нам, так же, как и служащим всех остальных плантаций, предписано взять под контроль все расположенные в секторе вентиляционные выходы.

Численность группы террористов скорее всего не превышает десяти человек. К тому времени, когда иксайты начнут вылезать из вентиляции, они будут находиться под воздействием газов и, соответственно, не будут представлять никакой опасности. В случае обнаружения иксайтов, никаких самостоятельных мер не предпринимать, а докладывать мне. Я буду постоянно находится на связи с представителем службы безопасности отдела. Задание понятно?

— А если кто-нибудь из иксайтов наглотается газов и не сможет даже до выхода доползти? — Спросил кто-то из агротехников.

— Это уже не наша проблема, — Эриксон плавно провел рукой над столом. — Очисткой воздуховодов после завершения операции займется служба безопасности.

На расположенный у него за спиной стереоэкран Эриксон вывел схематическое изображение плантации. Указывая выходы вентиляции, за которыми предстояло вести наблюдение, управляющий называл имена тех, за кем закреплялось данное место.

Стинову, как новичку, достался самый простой участок, расположенный в закутке между стеной сектора и корпусами подсобных строений, — в этом месте проходил тупиковый отвод трубы воздуховода, в который иксайты если и сунутся, то только вовсе одурев от газов.

Распределив посты, Эриксон открыл дверцу узкого металлического шкафа и выдал каждому электрошокер, предварительно переписав их номера.

— Тоска, — недовольно проворчал Джана, выходя вместе со Стиновым из кабинета управляющего. — Торчать целый день на одном месте и все время пялиться на решетку вентиляции. Надеюсь, что этих кретинов скоро поймают. Не хотелось бы еще и на ночь здесь оставаться.

Он сел в оставленный у входа в здание электромобиль и указал Стинову на заднее сиденье.

— Садись. Подброшу тебя до твоего поста и поеду дальше. Мое место возле 87-й полосы. Черт, даже словом не с кем будет перемолвиться! — В сердцах воскликнул Джана. — Провести целый день в компании клонов! Вот подарочек-то!

— Не расстраивайся, — успокаивающе похлопал его по плечу Стинов. — Сам же говорил, что это, скорее всего ненадолго.

— Если кто-нибудь из иксайтов вылезет на моем участке, ох, и приложу же я его шокером! — злорадно пообещал Джана. — Мало не покажется! Будет знать, как портить людям настроение!

— Ну, для них день тоже будет нерадостным, — рассмеялся Стинов.

Остановив машину возле поста, который предстояло занять Стинову, Джана обернулся и протянул Игорю лазерный мини-диск, входящий в дисковод записной книжки.

— Держи. Я и о тебе успел позаботиться, — сказал он. — Сделал дополнительную текстовую копию утреннего информационного выпуска. Почитаешь, если станет совсем тоскливо.

Поблагодарив напарника, Стинов спрятал мини-диск в карман и вылез из электромобиля. Махнув на прощание рукой, Джана развернул машину и унесся вдаль по проложенной между грядками дорожке.

Первым делом Стинов осмотрелся на месте. Слева — капитальная, многослойная стена, отгораживающая сектор Мичурина от соседнего, справа — тонкая металлопластиковая переборка корпуса, за которой находятся раздевалка и комната отдыха. От одной стены до другой — около трех метров. В два раза больше расстояние от фасадного угла корпуса до стены, к которой он прилегает. Забранное проволочной сеткой, квадратное вентиляционное отверстие расположено в глубине закутка, примерно на двухметровой высоте. Отверстие не очень большое, но человек не слишком плотного телосложения без труда мог бы в него пролезть.

Стинов подошел к стене, вытянул руку вверх и, ухватив пальцами закрывающую вентиляционное отверстие сетку, несильно дернул ее. Сетка была закреплена винтами по углам, но выбить ее, при необходимости, можно было одним ударом.

Стинов прошелся от стены к стене, стукнул рукояткой шокера по желтому металлопластику и, приложив ухо к стене, прислушался. Гул удара быстро затих, а кроме него больше не было слышно ни звука.

Тихо насвистывая какой-то привязчивый рекламный мотивчик, Стинов вышел из закутка, заложил руки за спину и окинул взглядом поле. Клоны трудились, как ни в чем не бывало, сноровисто и быстро, так, что только их блестящие лысые головы мелькали среди бушующей зелени. Тишь, да гладь, да божья благодать. Пастораль.

Пейзане на уборке урожая. Показать бы иксайтам этакую идиллическую картинку, кто знает, может быть и пропала бы у них охота взрывать что ни попади.

Прохаживаясь вдоль кромки поля, Стинов то и дело поглядывал в закуток, на решетку воздуховода. Но там ничего не происходило. И если ничего не произойдет, решил он, так это даже к лучшему. Не хватало ему только снова связаться с ведомством Стояновича.

Через полчаса, устав ходить из стороны в сторону, Стинов присел на дорожное покрытие, прислонившись спиной к стене сектора. Вставив в дисковод записной книжки мини-диск, что дал ему Джана, он стал бегло просматривать утренние новости. Ничего интересного там, как водится, не было. По большей части только отчеты отделов о выполнении плановых работ. К тому же, Стинов теперь почти не сомневался в том, что большинство приводимых в отчете цифр не соответствовали действительности. Каждый отдел, так же, как и Информационный, скрывал и подтасовывал реальные показатели своей деятельности, чтобы иметь неучтенный резерв, который всегда мог пригодиться, как взятка при заключении важной сделки, либо как веский аргумент при переговорах как с союзниками, так и с противниками.

Стинов не успел просмотреть всю сводку, когда бегущая строка на табло записной книжки погасла, и включился зуммер срочного вызова. Главный управляющий сообщал, что в систему воздуховодов пущен газ, и призывал подчиненных удвоить бдительность. Подтвердив получение сообщения, Стинов сунул записную книжку в карман и быстро поднялся на ноги.

Подбежав к вентиляционному выходу, он замер. По-прежнему все было тихо. Но теперь тишина эта казалась напряженной, готовой в любую секунду лопнуть. Где-то там, в толще стен, по темному лабиринту воздуховодов, ползли, скользя мокрыми от пота ладонями по гладкой поверхности труб, захлебывающиеся удушающими клубами дыма иксайты.

Минут через пять Стинову показалось, что он слышит какое-то неясное шуршание.

Затем прямо над его головой что-то отчетливо стукнуло в стену. Стинов почувствовал зуд в низу позвоночника. Дернув подбородком, он сглотнул слюну и, чуть расслабив напряженные пальцы, надежнее перехватил рукоятку шокера.

Он ждал появления иксайтов, но все равно непроизвольно вздрогнул, когда сетка на воздуховоде звякнула и завибрировала от удара, нанесенного по ней изнутри. То ли тому, кто бил по ней, было слишком неудобно, то ли у него просто уже почти не оставалось сил, но только после третьего удара закрепленная четырьмя короткими винтами сетка сорвалась и упала вниз. Следом за ней на пол полетело тело, затянутое в черный, облегающий комбинезон с закрывающим голову шлемом. Не успев сгруппироваться, человек упал на вытянутые вперед руки и, перевернувшись через плечо, ударил ногами в стенку корпуса. Попытавшись подняться на ноги, он встал на четвереньки, и тут же его скрутил приступ сухого, удушающего кашля.

Стинов бросил быстрый взгляд на отверстие в стене, из которого вверх, к потолку тянулась широкая полоса серого дыма. Удостоверившись, что больше никто оттуда не вывалится, он сделал шаг к стоявшему на коленях иксайту, и ткнул его в бок концом шокера с оголенными электродами. Сухо протрещал электрический разряд, но иксайт, наклонив голову к полу, продолжал кашлять и тереть кулаками глаза.

Сообразив что костюм его, должно быть, имеет защитный слой, Стинов, теперь уже не давая напряжения на электроды, плашмя ударил иксайта шокером по ребрам.

Иксайт охнул и привалился боком к стене.

— Поднимайся! — Приказал Стинов и вытащил из кармана записную книжку, намереваясь сообщить о задержанном.

Иксайт поднял голову и посмотрел на Стинова. Лицо его было закрыто черной матерчатой маской с круглым вырезами там, где находились глаза, нос, и рот.

Злобно сверкнув воспаленными, слезящимися глазами из-под покрасневших век, иксайт дернул руку к поясу, где у него был закреплен плоский прямоугольный подсумок и брезентовый чехол, из которого торчала рукоятка складного мачете.

Не дожидаясь, когда иксайт пустит в ход свое оружие, Стинов с широким замахом ударил его рукояткой шокера по затылку. Так и не успев схватиться за рукоятку мачете, иксайт упал, уткнувшись лицом в покрытие пола.

Наклонившись, Стинов снял с иксайта пояс. Заглянув в подсумок, он увидел там несколько брикетов примитивного тринитротолуола, не иначе, как сваренного в кастрюльке на электроплитке, и моток запального шнура.

Усмехнувшись, Стинов застегнул подсумок и перекинул пояс через плечо. Если бы он сам решил пойти на столь опасное дело, то уж, по крайней мере, запасся бы взрывчаткой помощнее. Лучше всего подошла бы МХ-122, пятисот граммов которой хватило бы, чтобы разнести жилой сектор. На худой конец — «Тирион-Z12». А лучше всего было бы достать резонансные мины направленного действия...

Стинов быстро провел ладонью по лицу и, прогоняя пришедшие из подсознания мысли, тряхнул головой. Надо же, какими, оказывается, обширными познаниями по части взрывчатых веществ он обладает. Из него, наверное, мог бы получиться отменный террорист. А ведь никогда прежде он даже и названий таких не слышал.

Он посмотрел на скорчившееся на полу, неподвижное тело иксайта. Фигурка его была маленькой и стройной, почти как девичья. Да, парень, не повезло тебе с руководством. Послало оно тебя на заведомо проваленное дело. Кто знает, быть может, в отличии от тебя, твои вожди знали, что парой килограммов динамита пятислойный бронированный кожух генератора силовой установки Сферы не прошибешь, да только для них важнее просто обозначить свое присутствие, чтобы не забывали о них. С этой же целью и собаки мочатся на столбы.

Стинов наклонился и, подцепив тело иксайта за плечо, перевернул его на спину.

Паренек дернул рукой, — должно быть начал приходить в себя.

Стинов присел рядом с иксайтом на корточки, зажал шокер под мышкой и, просунув большие пальцы под нижний край маски, потянул ее верх.

Маска сползла с головы вместе со шлемом. Из-под эластичной материи вырвалась широкая, густая волна черных, слегка волнистых волос. Стинов оторопело уставился на лицо террориста. Он готов был увидеть совсем молодого паренька, почти мальчишку, но перед ним была девушка! Что она-то здесь делала? Что могло сподвигнуть ее на участие в идиотской авантюре иксайтов?

Лицо у девушки было худое, с острым подбородком, высокими скулами и большим ртом.

Красные, воспаленные круги обводили разъеденные газом глаза и углы рта. Если кто-то и называл ее красавицей, то только желая польстить. Однако присутствовала в ее лице какая-то едва уловимая прелесть, заключающаяся, должно быть в тонких, кажущихся хрупкими чертах. А излом высоких бровей подчеркивал выражения бесхитростной наивности, вызывающее желание заботиться и защищать ту, что бросала взгляд из под них.

Осторожно, как будто девушка спала и он боялся ненароком ее разбудить, Стинов убрал прядь волос, прилипшую к влажному лбу. Девушка, не открывая глаз, дернула подбородком и тихо, сквозь сжатые зубы, застонала.

Стинов машинально взглянул на часы. Сколько времени прошло с того момента, как иксайт вывалился из вентиляционного отверстия. Пять минут? Или больше? В руке он держал пенал электронной записной книжки, на которой почему-то до сих пор все еще не была нажата кнопка вызова. Стинов мягко погладил подушечкой большого пальца по выпуклому кружку упругого пластика и вдруг решительно сунул записную книжку в карман.

Перед ним был тот самый шанс, которого он дожидался.

Если он сдаст иксайта властям, то, как свидетель, снова окажется в зоне особого внимания господина Стояновича. И шеф службы безопасности, наверняка, постарается не упустить такой возможности, чтобы свести с ним старые счеты.

Но существовала и другая возможность. Если он поможет девушке незаметно выбраться из сельскохозяйственной зоны, то тем самым сможет заручиться ее доверием. После этого можно уже будет идти к Шалиеву с докладом о том, что ему удалось установить контакта с иксайтами. Кроме того, так он наглядно продемонстрирует, каким образом можно обвести вокруг пальца ведомство Стояновича.

А, если правда то, что говорят о взаимной неприязни, что испытывают друг к другу первый помощник руководителя Информационного отдела и шеф службы безопасности, то это не могло не понравиться Шалиеву.

Стинов вскочил на ноги. Если он хотел выиграть, то действовать следовало без промедления.

Игорь схватил с пола вентиляционную решетку и стал торопливо пристраивать ее на место, заколачивая винты рукояткой шокера. Работать был неудобно, потому что все время приходилось тянуться вверх, но все получилось отлично — решетка выглядела так, словно ее никогда и не снимали.

Выбежав к краю поля, Стинов оглядел окрестности. Никого, если не брать в расчет усердно работающих клонов.

Пока Стинов суетился с вентиляционной решеткой и бегал по закутку из стороны в сторону, в его голове уже выстроился четкий, последовательный план действий.

Какая часть его бинарного сознания принимала в этом участия, сейчас он точно сказать не мог. Ключевым моментом в том, что он все-таки решился пойти на риск, несомненно, было то, что иксайт оказался девушкой. Будь на ее месте мужчина, Стинов вряд ли решился бы вести с ним задуманную игру.

Даже закоренелому параноику с первого взгляда стало бы ясна, что девчонка, лежавшая без сознания у стены корпуса, не могла представлять никакой угрозы безопасности Сферы или Информационного отдела. К ответу нужно привлекать не ее, а тех, кто посылал таких как она взрывать самодельные хлопушки, способные самое большее на то, чтобы пробить метровую дырку в стене из прессованного полимера, которую, если постараться, то и кулаком прошибить можно. А после они же, выступая в Совете сохранения стабильности, недоумевающе разводят руками и говорят, что и знать не знают тех, кто совершил теракт, что помыслы их чисты, а цели благородны. Если разбираться по существу, девчонка была виновата только в том, что позволила другим думать и решать за себя. А этого вовсе не повод для того, чтобы отправить ее тело в распылитель или бросить гнить в какой-нибудь заброшенной секции! С нее вполне хватит газа, которого она наглоталась в воздуховоде, и ссадины на затылке.

Стинов с размаха впечатал крепко сжатый кулак в раскрытую ладонь другой руки.

Мысли проносились у него в голове стремительной чередой, толкаясь и обгоняя одна другую, так что он и сам не мог толком в них разобраться. Но главным, несомненно, был план, который казался непогрешимым. И здесь уж на первое место выходило его новое сознание, для которого все происходящее было похоже на игру в шахматы с Медлевым. Партия была продумана таким образом, что практически на любом ходу Стинов мог сдать ее, решив, что так для него будет лучше, поскольку ставкой в игре была не его, а чужая жизнь.

— Клон, — негромко произнес Стинов.

Услышав ключевое слово, трое клонов подняли головы.

— Ты, — ткнул пальцем Стинов в одного из них. — Иди сюда.

Клон аккуратно перешагнул через грядку, подошел к Стинову и уставился на него своими большими, ничего не выражающими глазами.

— Возьми, — указал на девушку Стинов. — И иди за мной.

Девушка уже начала приходить в себя, но сознание ее все еще оставалось сумеречным. Плохо понимая, что происходит, и почти не ориентируясь в пространстве, она даже не попыталась сопротивляться, когда клон легко поднял ее на руки.

Еще раз внимательно оглядев поле и прилегающие к нему дорожки и не заметив ничего подозрительного, Стинов подошел к двери корпуса, открыл ее и пропустил клона вперед.

За дверью находилась небольшая прихожая с тремя дверями. Стинов велел клону зайти в комнату с двумя низкими диванами по центру, небольшим столиком и рядом узких шкафов, в которых помощники управляющего хранили свою одежду и всякую мелочевку. Когда клон переступил порог, девушка пришла в себя и начала молча и яростно биться в его руках, пытаясь освободиться. Она хлестала его ладонями по щекам и лысой голове, но клон, не получивший приказа опустить свой груз, только крепче прижимал ее к груди.

— Положи! — Указал на диван Стинов.

Едва клон ослабил хватку, как девушка выскользнула из его рук, перепрыгнула через спинку дивана и вжалась в угол между стеной и шкафами. Бежать было некуда, — окон в помещении не было, а дверь закрывал собой Стинов.

— Иди и продолжай заниматься своим делом, — приказал Стинов клону, и тот покорно потопал к выходу.

Стинов плотно прикрыл за ним дверь и повернулся к девушке. Глаза ее, воспаленные и покрасневшие, были широко раскрыты. То и дел она стирала капающие с ресниц слезы. Она была безумно напугана, но изо всех сил старалась, чтобы это не было заметно. Что, впрочем, плохо ей удавалось.

— Все в порядке, — Стинов сделал успокаивающий жест рукой.

Девушка в ответ только что-то прошипела сквозь крепко стиснутые зубы.

— Я же сказал, — все в порядке, — раздраженно повторил Стинов.

Весь его план был построен на том, что они будут действовать согласованно. Если же пленница начнет артачиться, — все рассыплется прахом, и ему не останется ничего иного, как только сдать ее управляющему.

— Послушай, ты вляпалась по уши, — устало произнес Стинов. Не рискуя ближе подходить к девушке, которая могла и крик поднять, он присел на краешек дивана.

— Твоих приятелей, наверное, уже схватили. Я хочу спасти тебя. Скоро облава закончится и посты снимут.

Девушка молчала. Поза ее по-прежнему оставалась напряженной. В любую секунду можно было ожидать, что она кинется к двери. Она была слишком напугана, чтобы думать о том, что, если даже ей удасться проскочить мимо Стинова, то выбраться из сектора самостоятельно она все равно не сможет.

— Ты поняла, что я сказал? — С трудом сдерживая раздражение и злость на упорно не желавшую вступать в контакт девицу, спросил Стинов.

— Ты иксайт? — Едва слышно выдавила из себя девушка.

— Нет.

— Что тебе от меня нужно?

— Ничего, я просто хочу помочь тебе выбраться отсюда.

— С чего бы вдруг?

— Какая тебе разница? Если бы я хотел сдать тебя, то уже давно бы это сделал.

— Я тебе не верю.

— Короче, так, — Стинов достал из кармана записную книжку. — У тебя на размышление ровно пять секунд. Либо ты будешь слушать и делать то, что я говорю, либо я вызываю охрану из службы безопасности. — Стинов положил палец на кнопку.

— Ну?

— Да, — кивнула девушка и без сил опустилась на пол.

В воздуховоде она наглоталась газа, и голова у нее раскалывалась от боли, а к горлу то и дело подкатывал плотный комок едкой горечи. Она согласилась только потому, что у нее уже не оставалось сил для того, чтобы бороться.

— Слушай меня внимательно. — Стинов подошел к девушке и, глядя на нее сверху вниз, говорил быстро и уверенно. — Я оставлю тебя здесь. До конца рабочего дня сюда вряд ли кто зайдет, но на всякий случай ты спрячешься в шкафу. Я вернусь за тобой, как только представиться такая возможность. Думаю, что это произойдет не позднее, чем через час. Сколько бы не пришлось тебе ждать, будешь сидеть тихо и смирно. Не вздумай уснуть. Все ясно?

Девушка посмотрела на него из подлобья.

— А что потом? Как ты собираешься вывести меня из сектора?

— А вот потом и узнаешь.

Стинов достал из кармана ключ и открыл свой шкафчик. Задвинув в дальний угол ботинки, он подумал и бросил на пол пояс, который снял с пленницы. Вряд ли она настолько умело владела мачете, чтобы оно в ее руках представляло какую-то серьезную опасность. Ну, а если она настолько глупа, что надумает взорваться вместе с собственным динамитом, что ж, значит того она и заслуживает.

— Забирайся, — приказал Стинов.

Прежде чем войти в шкаф девушка пристально посмотрела Игорю в глаза.

— Все равно я тебе не верю, — покачала она головой.

— Меня это нисколько не волнует, — криво усмехнулся Стинов.

— Серьезно?

Стинов молча кивнул.

Девушка вошла в шкаф и села на пол, поджав колени.

— Держи, — Стинов кинул ей начатую упаковку эфимера.

Впервые во взгляде девушки мелькнуло что-то похожее на благодарность. Она вытряхнула на ладонь две пастилки и обе кинула в рот.

— Удобно устроилась? — Спросил Стинов.

— Закрывай, — махнула рукой девушка.

Прежде чем закрыть дверцу, Стинов счел нужным сказать:

— Замок в шкафчике ненадежный. Но не вздумай убежать. Если, вернувшись, я не найду тебя на месте, то не стану искать, а просто натравлю на тебя охранников. И не думай, что, связавшись с тобой, я и себя подставил под удар. Для себя у меня оправдание готово.

— Не сомневаюсь, — ядовито усмехнулась девушка.

Стинов с треском захлопнул дверцу и повернул ключ в замке.

Сделав глубокий вдох, он ненадолго задержал дыхание, а за— тем медленно выпустил воздух сквозь чуть приоткрытые губы. Ему хотелось присесть, а, еще бы лучше, прилечь на диван, расслабиться, отдохнуть. Но времени у него было в обрез. Если остальных иксайтов уже схватили, то вот-вот должен был пропищать зуммер вызова на записной книжке, возвещающий об окончание облавы.

Стинов постучал в дверцу шкафа.

— Это все еще я, — сказал он. — Сколько человек было с тобой?

— Я тебе ничего не скажу, — приглушенно прозвучал ответ из-за закрытой двери.

— Дура! — Стинов, не сдержавшись, саданул кулаком по двери. — Я не собираюсь идти с докладом в службу безопасности! Мне надо точно знать, когда будет снято оцепление вокруг сектора!.. Ну?..

Ответ последовал после непродолжительного молчания:

— Семь.

— Вот так-то, — сам себе тихо сказал Стинов. — И нечего строить из себя героиню.

— И громко, чтобы было слышно в шкафу, добавил: — Все, я ухожу.

Он одернул на себе форменную куртку и поправил очки-хамелеоны, которые купил на свои деньги, — почти все помощники управляющего, за исключением редкостных скряг, пренебрегали обычными темными очками, выдававшимися бесплатно, в виде дополнение к рабочей одежде, — и подхватив с дивана шокер, направился к выходу.

Осторожно выглянув за дверь, Стинов убедился, что на улице по-прежнему все спокойно.

Вернувшись на свой пост, он еще раз проверил, надежно ли закреплена вентиляционная решетка.

Прогуливаясь вдоль кромки поля, в ожидании отбоя, он снова мысленно прошелся шаг за шагом по всей цепочке своего плана, чтобы лишний раз убедиться, что слабых мест в нем не было.

Примерно через полчаса пропищал зуммер вызова, и бегущая строка на табло записной книжки сообщила, что операция закончена и всем, принимавшим в ней участие, следует явиться в кабинет главного управляющего.

Стинов дождался Джана и вместе с ним подъехал к конторе на электромобиле.

Когда все были в сборе, управляющий Эриксон сообщил, что операция успешно завершена. Трое злоумышленников задержаны на тринадцатой плантации, двое — на десятой и еще один — на двадцать четвертой. Из такого широкого разброса следует, что иксайты двигались к цели по разным направлениям, но представители службы безопасности уверены, что после проведенной ими газовой атаки террористов в воздуховодах не осталось. По крайней мере, живых. В заключении Эриксон от имени руководства отдела поблагодарил всех работников плантации за добросовестное выполнение своего долга.

— Будем считать, что на этот раз нам повезло, — сказал кто-то из помощников. — Денежные премии за иксайтов получат другие, зато им же предстоит и объясняться с «безопаской».

Эриксон собрал электрошокеры и снова запер их в шкафу, после чего как бы между прочим заметил, что до конца рабочего дня осталось еще три часа. Поняв намек, помощники потянулись к выходу.

— Много платят за пойманных иксайтов? — Спросил Стинов у Джана.

— Месячный оклад, — ответил тот и усмехнулся. — На мой взгляд, это слишком незначительная компенсация за потерю нервных клеток, возникающую в результате общения со следователями из «безопаски». Эй, да что с тобой?

Джана наконец-то обратил внимание на то, что его напарник, болезненно скривился и держится ладонью за щеку.

— Зуб, — не разжимая губ, промычал Стинов. — Опят прихватило.

— В дежурке есть аптечка. Возьми обезболивающее.

— Без толку, — безнадежно махнул рукой Стинов. — С утра глотаю. На полчаса отпускает, а потом снова.

Для убедительности Стинов сдавленно застонал.

Джана сочувственно покачал головой.

— К врачу надо, — сказал он.

— Да ладно... — Стинов обречено вздохнул. — Как-нибудь...

— Что значит «ладно»! Ты что, мазохист?

— Да ведь работа... — изображая нерешительность, произнес Стинов.

— Я и без тебя управлюсь, — решительно заявил Джана. — Подбрось меня до участка, а потом бери машину и дуй к врачу. Успеешь вернуться к вечерней проверке.

Глава 8. Удавшийся дебют.

Высадив Джана на участке, Стинов направил машину в сторону пятого пассажирского лифта. Отъехав на достаточно расстояние, чтобы его не было видно со стороны грядок, он повернул к краю поля и вдоль стены сектора вернулся к подсобным корпусам.

Машину, чтобы она не бросилась в глаза кому-нибудь, случайно оказавшемуся поблизости, он загнал в тот самый закуток, где недавно находился его пост.

В раздевалке никого не было. Стинов подошел к своему шкафчику и достал из кармана ключ.

— Не бойся, это я, — негромко произнес он и открыл дверцу.

Пленница сидела, прижавшись спиной к дальней стенке шкафа. В руках она держала обнаженное мачете.

— В игрушки решила поиграть, — криво усмехнулся Стинов, но на всякий случай сделал шаг назад.

Не хватало только, чтобы эта сумасшедшая девица в благодарность распорола ему живот.

Узнав Стинова, девушка опустила оружие на пол.

— Я здесь чуть не задохнулось, — пожаловалась она.

— Так ведь не задохнулась же.

Стинов протянул руку и помог ей выбраться из шкафа.

— Меня зовут Игорь, — представился он.

— Очень приятно, — неприязненно ответила девушка.

Из шкафа с чистым бельем Стинов достал брюки, куртку и пластиковые чехлы для обуви.

— Переодевайся, — протянул он одежду девушке.

Девушка повернулась к Стинову спиной и стянула с себя черный комбинезон, под которым больше ничего не было. Взгляд мужчины невольно скользнул по плавным изгибам ее худого, но, все же, вполне привлекательного тела.

— Как тебя зовут? — Спросил Стинов.

— Называй как хочешь, — сказала девушка, влезая в брюки. — Мне без разницы.

— Могла бы быть и повежливее, — заметил Стинов.

— После того, как ты врезал мне по голове? — застегнув куртку, девушка повернулась к Игорю лицом. — Что дальше?

Стинов дал ей голубую форменную шапочку с широким, длинным козырьком, закрывающим пол-лица. Обычно работники плантации головными уборами не пользовались, но нужно же было как-то спрятать роскошные черные волосы. Маскарад завершили стандартные солнцезащитные очки в широкой оправе из темного пластика.

Стинов придирчиво осмотрел девушку со всех сторон. Теперь ее почти ничто не отличало от работавших на плантации помощников управляющего, за исключением разве что только невысокого роста. Впрочем, на это вряд ли обратят внимание охранники у лифта.

Пояс с оружием и комбинезон девушки Стинов затолкал в свою сумку, сунул ее в шкаф и запер дверь.

— Удостоверение личности у тебя с собой? — Спросил он.

— Конечно же нет, — удивилась его наивности девушка.

Стинов достал из кармана канцелярскую скрепку, разогнул ее и вставил в замок шкафчика Джана. Открыть дверь оказалось совсем несложно. Выудив из кармана пиджака напарника пластиковую карточку удостоверения личности, Стинов снова запер дверь.

— Пошли, — махнул он удостоверением Джана в воздухе и направился к выходу.

— А мои вещи? — Не двигаясь с места, спросила девушка.

— Я принесу их тебе потом, — ответил Стинов.

— Ты рассчитываешь, что я сообщу тебе свой адрес? — Удивленно дернула бровью девушка.

— А куда ты денешься? — Оглянувшись через плечо, усмехнулся Стинов. — Или ты думаешь, что я подарю тебе эту одежду?

Девушка замерла в нерешительности.

— Слушай, не глупи, — Стинов схватил ее за руку и потащил за собой. — В «безопаске» твою личность установили бы за пятнадцать минут даже без удостоверения. Так стоит ли делать из этого тайну?

Этот довод, с хода придуманный Стиновым, убедил девушку и она прекратила упираться.

— Куда тебя нужно добраться? — Спросил Стинов.

— В сектор Коперника.

— Производственная зона? — Уточнил Стинов. — Текстиль?

Девушка быстро кивнула.

— Подойдет, — решил Стинов.

Производственная зона сохраняла нейтралитет, не присоединяясь ни к одному из ведущих отделов. Человека, одетого в форму информационника, там, конечно, не станут встречать с распростертыми объятиями, но, по крайней мере, и нож в спину не всадят.

На улице они свернули за угол и сели в машину.

— Меня зовут Синдерелла Трам, — неожиданно сообщила девушка.

Стинов, не успевший еще включить двигатель, обернулся и удивленно посмотрел на нее.

— Родителям нравились длинные имена, — объяснила девушка, решив, что недоумение Стинова вызвано необычным звучанием имени. — Мне же больше нравится, когда меня называют просто Синди.

— Синди Трам, — вслушиваясь в произносимые слова, повторил Стинов. — Имя тебе очень подходит. Трам, та-ра-рам...

Включенный двигатель мягко заурчал, и электромобиль сорвался с места.

Оставив машину на парковочной площадке возле лифта, Стинов прошел вперед и, пропуская Синди перед собой, открыл дверь помещения, в котором находилась охрана.

Сидевшие за столом охранники занимались своими обычными делами, помогавшими не закиснуть от скуки, — один разгадывал гигантский кроссворд, другой гонял фигурки на экране детской электронной игры «Три поросенка».

Для всех служащих Сельскохозяйственной зоны оставались неясными мотивы, заставлявшие руководство «безопаски» каждые несколько дней переводить охранников на новое место дежурства. Охранники не успевали запомнить всех работников плантации в лицо, но привыкали к тому, что голубая форма заменяет им пропуска.

Именно на этом эффекте форменной одежды и был построен расчет Стинова.

Как он и ожидал, охранник, бившийся над кроссвордом, только краем глаза покосился на вошедших.

— Мы на десятую плантацию, — указал отогнутым большим пальцем в потолок Стинов. — За образцами посевного материала.

Охранник молча кивнул и снова принялся считать клеточки, в которые никак не укладывалось придуманное им слово.

Встав так, чтобы спиной прикрыть девушку от взглядов охранников, Стинов нажал на кнопку вызова лифта.

В кабине лифта он быстро провел двумя удостоверениями по контрольной щели и, не дожидаясь разъясняющей информации, громко назвал пункт назначения:

— Сектор Мичурина, четвертый уровень.

Дверь лифта закрылась, и кабина двинулась вверх.

— Отмена команды, — сразу же приказал Стинов. — Новый адрес — сектор Коперника.

Рассчитав новую траекторию, лифт поехал быстрее.

В Производственной зоне охранников у входа в лифт не было. Пропускная система начиналась здесь от проходных конвейерных цехов.

Выйдя из лифта, Стинов и Синди встали на ленту движущегося тротуара и поехали вдоль бесконечных стен, расписанных наплывающими друг на друга призывами и лозунгами. Надписи были сделаны в несколько слоев, так что первоначальный цвет стен можно было увидеть только подняв взгляд на высоту, куда не доставала рука.

Самая приличная надпись из тех, что успел прочесть Стинов, звучала так: «Счастье начинается, когда мозги проваливаются в задницу».

Людей на улице почти не было. Что было и понятно, — они приезжали в этот сектор только для того, чтобы работать.

— Ты здесь работаешь? — Спросил Стинов.

Синди молча кивнула.

— Чем же ты занимаешься?

— Рисунками на тканях.

— Ты художник? — Удивился Стинов.

— Хотела стать...

Синди перешагнула на неподвижную полосу тротуара.

— И почему же не стала? — Спросил Стинов, сойдя с ленты следом за девушкой.

— Не смогла, — коротко ответила Синди.

Она явно не была расположена к разговору на эту тему.

— Ну, пока еще не поздно попытаться снова, — сказал Стинов, чтобы как-то подытожить их короткий разговор.

Следом за Синди он свернул в боковой проход, затем в следующий, еще более узкий, чем первый. Пройдя мимо какой-то совершенно непотребного вида закусочной, из полуоткрытой двери которой тянуло вонью подгоревших синтетических бифштексов и доносились громкие голоса, выкрикивающие по большей части бранные слова, Синди снова повернула в проход между корпусами.

Это был даже не проход, а скорее щель, в которой с трудом смогли бы разойтись двое. Под ногами шуршали обрывки разноцветного оберточного пластика, разбросанного в таком количестве, словно кто-то пытался скрыть под ними устилающий мостовую мусор.

— Ну и лабиринт здесь у вас, — покачал головой Стинов. — Как тебе удается находить дорогу?

— По надписям, — указала Синди на разрисованную стену.

Они остановились у низкой, почти квадратной двери.

— Тебе придется подождать на улице, — сказала девушка. — Я вынесу тебе одежду через пару минут.

— Ты не собираешься исчезнуть? — Настороженно спросил Стинов.

— Мы же, кажется, договорились, что будем доверять друг другу, — с легкой укоризной произнесла девушка.

— Мы договорились только о том, что ты будешь доверять мне, — поправил ее Стинов.

Синди спорить не стала.

— Видишь ли, — сказала она. — Появление информационника может быть неверно истолковано теми, кто находится за этой дверью. Для тебя же будет лучше остаться здесь.

— Хорошо, — подумав, согласился Стинов. — Я жду ровно две минуты, после чего вызываю сюда службу безопасности.

— Полномочия службы безопасности Информационного отдела не распространяются на Производственную зону, — заметила Синди.

— Ты же неглупая девочка, — наклонившись, тихо прошептал ей на ухо Стинов. — И должна бы знать, что «безопаска», в случае необходимости, легко перешагнет через любой запрет.

— А ты сумеешь объяснить им свое присутствие здесь?

— Конечно, — Стинов вложил в улыбку все свое обаяние. — Мне просто посчастливилось обнаружить логово иксайтов.

— А если окажется, что за дверью всего лишь дамский туалет?

— В таком случае, «безопаске» достанешься только ты. Что тоже неплохо, учитывая то, как ты намеревалась провести сегодняшний день.

— Ты меня жутко напугал, — игриво передернула плечами Синди. — Но в твоем шкафу было еще страшнее. Здесь я у себя дома и не собираюсь убегать. Жди, я скоро вернусь.

Девушка нажала кнопку звонка рядом с дверью. Едва только дверь начала отходить в сторону, как Синди скользнула в образовавшуюся щель и дверь тут же захлопнулась.

Стинов нервно огляделся по сторонам. Место ему совершенно не нравилось. Казалось, что от грязных стен, окружающих его, исходит невидимая, но явственно ощутимая угроза.

Метрах в тридцати слева от него со скрипом приоткрылась дверь, и на улицу выглянула всклокоченная голова. Мужчине или женщине она принадлежала, определить было невозможно.

— Тебе чего здесь надо? — Прохрипела голова.

— Сгинь, — цыкнул на нее Стинов.

Голова в ответ что-то невнятно пробурчала, но все же исчезла.

Не говоря уж о том, что Стинову нужно было как можно скорее возвращаться на плантацию, ему к тому же хотелось и поскорее убраться из этого мрачного прохода.

Непохоже было на то, что за стенами окружающих его корпусов производились какие-либо работы. Слишком уж тихо и безлюдно было снаружи. И корпуса эти стояли как-то особняком от остальных. Каким же образом здесь производится доставка сырья и вывоз готовых изделий? Не на руках же все это носят по узкой щели, называемой проходом? Но что еще может находиться в Производственной зоне, кроме цехов, набитых гудящей автоматикой, и складских помещений?

За временем Стинов не следил. Синди появилась снова если и не через две минуты, как обещала, то все же гораздо быстрее, чем он ожидал. Дверь опять приоткрылась на самую малость, и девушка проскользнула в образовавшуюся щель.

— Держи, — сказал она, сунув в руки Стинову пластиковый пакет. — Вся одежда здесь.

Спасибо тебе, — добавила она после короткой паузы. — Хотя, честно признаться, не могу взять в толк, зачем ты все это сделал.

Стинов поджал губы в натянутой полуулыбке и чуть развел руки в стороны.

— Внезапный душевный порыв, — сказал он. — Как мне найти тебя снова?

— Зачем? — Насторожилась Синди.

— Я же должен вернуть тебе вещи. Или ты надеешься, что я стану хранить их в своем шкафчике, как память о нашей встрече?

Синди внимательно посмотрела собеседнику в глаза, словно надеялась, что они подскажут ей верный ответ.

— Хорошо, — сказала она, приняв наконец решение. При этом в голосе ее все же звучали нотки неуверенности и сомнения. — Сектор Бора, первый уровень, проход 43, — это направо от центрального, рядом, на углу, есть магазин готовой одежды, — 125-я секция. Дома я бываю обычно после семи. Когда ждать тебя в гости?

— Как только смогу выбрать время, — ответил Стинов.

— Сумеешь сам найти дорогу назад?

— Постараюсь.

— Ну, тогда — да встречи, — Синди взмахнул в воздухе рукой, — при этом Стинов уже не в первый раз отметил, что пальцы она держит несколько странно, плотно прижатыми один к другому, — и, улыбнувшись, исчезла за дверью.

Помахивая пакетом с одеждой, Стинов направился в сторону центрального прохода.

Не дойдя до перекрестка самую малость, он настороженно замер на месте, услышав впереди громкие голоса. Разговаривали трое, и речь, судя по всему, шла о нем.

Один из говоривших, хохотнув, ясно произнес, что давно хотел заполучить в свою коллекцию значок информационника. Никакого значка у Стинова не было и, все равно, слова, что он услышал совершенно ему не понравились. Осторожно двигаясь вдоль стены, стараясь ступать так, чтобы не шуршали обрывки пластика под ногами, Стинов дошел до перекрестка и выглянул за угол. У открытой двери вонючей закусочной стояли трое здоровых, коротко остриженных парней. На них были майки без рукавов, плотно облегающие крепкие, тренированные тела, и, обрезанные по колено, мятые штаны со свисающими по краям лохмами выдранных из ткани ниток.

Двое из них прижимали ногами к земле разрисованные доски мотоскейтов. Третий держал свою доску под мышкой.

Компании мотоскейтеров имелись в любом секторе. Вообще-то они были вполне мирными ребятами. Единственное, на что они были способны, это носиться плотной стаей по улицам, распугивая дикими криками и воем прохожих. Скорее всего, что и эти трое собирались всего лишь шутки ради припугнуть одинокого, невесть зачем забредшего в это глухое место информационника. Все имевшиеся у них к нему вопросы без труда можно было снять, всего лишь угостив парней дешевым пивом. И все же, Стинов решил понапрасну не рисковать и не заводить новых знакомств.

Рассудив, что должен существовать и другой выход к центральному проходу, он повернул назад.

Шагая быстро, но при этом стараясь не проявлять излишней поспешности, чтобы не вызвать любопытства у возможных наблюдателей, он миновал дверь, за которой скрылась Синди. Следующая дверь, из которой высовывалась обратившаяся к нему с вопросом голова, снова была приоткрыта. Проходя мимо, Стинов заметил взгляд, пристально следящий за ним из темноты дверного проема.

После того, как Стинов свернул налево, проход сделался еще уже. Теперь, вытянув руки в стороны, можно был коснуться кончиками пальцем одновременно обеих стен.

Впереди находился тупик, но Стинов рассчитывал, что прежде чем проход упрется в стену, он встретит ответвление, ведущее к центральному проходу. Однако, надежда его не оправдалась. Не дойдя метров пятидесяти до конца прохода, Стинов понял, что нужно снова поворачивать назад и искать новый путь. Или же попытаться пройти мимо мотоскейтеров.

Еще не успев принять окончательного решения, Стинов уловил тихое шуршание устилающего улицу пластика у себя за спиной и быстро обернулся.

Повернув из-за угла, следом за ним двигалась странная троица, состоявшая из существ жутковатого вида, лишь отдаленно похожих на людей. Одеты они были в изрядно поношенную, потерявшую первоначальную форму и цвет одежду, найденную не иначе как в мусорных контейнерах. У первого мертвенно-бледное лицо покрывали бесформенные пигментные пятна, поросшие плотным ворсом черных волос. На голове же у него волосы были серые, похожие на свалявшуюся паклю. Длинные, отвислые мочки ушей, багровые и отечные, раскачивались на ходу, ударяясь о плечи, между которыми так глубоко засела голова, что создавалось впечатление, будто по ней несколько раз ударили сверху кузнечным молотом. Второй был худой и лысый. Череп его покрывали большие шишкообразные наросты сизого цвета. Нос, похожий на допотопный чертежный угольник, начинался почти от самого центра лба. Третий имел такие длинные конечности, что был похожим на паука, поднявшегося на задние лапы.

Руками он при ходьбе размахивал по сторонам, словно старался таким образом удержать в равновесии свое маленькое, почти круглое тело с огромным животом. Но зато лицо у него было менее отталкивающим, чем у его спутников. Несомненно, это была та самая физиономия, что смотрела на Стинова из-за полуоткрытой двери. Тот, что с шишками на голове, сжимал в руке устрашающего вида тесак, а двое других держали короткие обрезки металлической трубы.

Все трое, несомненно, были мутантами. Хотя, по заверениям официальных средств информации, проблема накопления спонтанных мутаций в генофонде обитателей Сферы была решена более пятидесяти лет назад, когда процесс рождаемости был взят под строгий контроль Отдела здравоохранения. Тогда же были составлены генетические карты всех жителей Сферы и тем из них, чьи гены содержали не поддающиеся искусственной коррекции дефекты, было запрещено иметь детей. Мутантов в Сфере не должно было быть, однако трое из них приближались к Стинову, отрезав ему путь к отступлению.

Они остановились в трех шагах от него. Вперед выступил худой, с покрытой шишками головой. Стинов посмотрел на его руку, сжимавшую рукоятку тесака. Запястье ее было длинным и узким, и на нем было только четыре пальца с кривыми, похожими на когти ногтями.

— Информационник, — констатировал он визгливым, надтреснутым голосом, окинув одежду Стинова взглядом, задержавшимся на кармане с эмблемой. — И что же тебе, информационник, нужно в нашем секторе?

Ясно было, что ответ на заданный вопрос его совершено не интересовал. Любые слова, произнесенные в ответ, могли быть использованы как повод для того, чтобы махнуть тесаком.

— Язык проглотил? — Спросил, наваливаясь на спину худого, мутант с волосатым лицом. — Отвечай, когда тебя спрашивают.

Голос его был низким и глухим, словно доносившимся со дна пустого мусорного контейнера.

Стинов молчал. Любые оправдания только придали бы прижавшим его к стене противникам уверенности. Нахальство и грубость еще бы и разозлили их. Молчание — заставляло нервничать. А нервничая, человек начинает совершать ошибки.

Так случилось и на этот раз.

Скорее всего, мутанты приняли Стинова за лазутчика, обнаружившего их тайное поселение. Судя по тому, что пришли они не с голыми руками, мутанты имели твердое намерение покончить с ним. От этого зависела их дальнейшая жизнь и спокойствие. И все же они были не хладнокровными убийцами, которым не требовалось никаких моральных оправданий для того, чтобы прирезать человека.

Худой угрожающе размахивал тесаком, но пустить его в дело все еще не решался.

Ему нужно было сначала взвинтить себя, довести до определенной стадии ненависти и злости, после которой главным аргументом в споре становится оружие. Но Стинов продолжал упорно молчать, не давая возможности уличить себя в злонамеренной лжи.

И тогда худой сделал шаг вперед и протянул к нему четырехпалую лапу.

— Что там у тебя в сумке? — Провизжал он. — Покажи.

Руку с тесаком он при этом держал чуть отведенной в сторону.

Стинов все так же молча сделал шаг вперед и медленно протянул четырехпалому пакет. Теперь они находились настолько близко друг к другу, что у мутанта с его длинными руками не было возможности размахнуться для удара. Положение же Стинова осложнялось тем, что одна рука его была занята сумкой с одеждой, которую он должен был непременно вернуть на место.

Резко взмахнув сумкой вверх, Стинов ударил ею четырехпалого по лицу. Удар получился несильным, но от неожиданности мутант отшатнулся назад. Стинов перехватил руку с тесаком у запястья, припечатал мутанта к стене и согнутым коленом ударил в низ живота. Мутант, разинув рот, наклонил голову вперед, и Стинов лбом расквасил его огромный треугольный нос. Четырехпалый ударился о стену затылком. Одна из шишек на его лысом черепе лопнула, выстрелив струей густой фиолетовой жижи. Тело мутанта обвисло, и Стинов легко перехватил из его ослабевших пальцев рукоятку тесака.

Вовремя почувствовав движение за спиной и верно угадав направление готовящегося удара, Стинов пригнулся и чуть отклонился в сторону. Удар обрезком трубы, который должен был размозжить ему голову, вскользь прошелся по левому плечу.

Рванув на себя тело четырехпалого, Стинов развернул его, и следующий удар мутанта с волосатым лицом пришелся по спине его же товарища. Прикрывшись телом четырехпалого, Стинов носком ботинка ударил мохнатого в коленную чашечку.

Мохнатый не закричал, а загудел, как разбалансированный двигатель. Стинов кинул на него тело четырехпалого и, оттолкнув обоих в сторону, рванулся к выходу из тупика.

Теперь на его пути оставался только похожий на паука уродец. Он что-то верещал, бестолково размахивая из стороны в сторону обрезком трубы. Стинов прикрылся от удара сумкой и несильно, чтобы не убить, а только напугать, полоснул мутанта тесаком по груди. Этого оказалось достаточно. Человек-паук истошно завопил и привалился к стене, прижимая ладони к обильно кровоточащей ранее.

С тесаком в руке, Стинов бросился в проход. Повернув направо, он побежал знакомым уже ему путем, — встреча с мотоскейтерами была теперь предпочтительнее, чем еще одна разборка с мутантами. Из троих, оставшихся за спиной, дееспособным оставался только тот, что с заросшим волосами лицом, но, наверное, они были здесь не последними из уцелевших мутантов.

У дверей забегаловки стояли двое мотоскейтеров. Увидев бегущего информационника с обнаженным тесаком в руке, один из них, бросив скейт, нырнул в полуоткрытую дверь. Второй же распластался по стене, стараясь занимать как можно меньше места в проходе.

Увидев впереди центральный проход с лентой движущегося тротуара, Стинов кинул тесак в сторону и перешел с бега на быстрый шаг, на ходу одергивая и поправляя на себе куртку.

В лифте он снял куртку, на плече которой осталось грязное пятно, и одел ту, что находилась в сумке.

Выйдя из лифта, Стинов махнул удостоверением перед глазами полусонных охранников и направился к ожидавшему его электромобилю. Не встретив никого на пути он доехал до служебных корпусов.

В раздевалке он первым делом вскрыл шкафчик Джана и сунул на место его удостоверение, после чего выбросил вещи из пакета в контейнер для использованной одежды. Вспомнив о темных очках, он нашел их среди вороха одежды и сунул в ящик стола. Смятый пластиковый пакет был отправлен в контейнер для мусора. Теперь единственным напоминанием о пребывании Синди оставались ее вещи, спрятанные в шкафчике Стинова. Избавившись от вещей, он сделает последний ход, которым и закончит дебют начатой партии.

Стинов присел на диван, наклонился и, плотно прижав ладони к лицу, замер, пытаясь разобраться в своих чувствах и ощущениях.

Через пару минут, когда он убрал ладони и выпрямился, — на его лице была довольная улыбка. Он чувствовал усталость, но одновременно с ней и удовлетворение от того, что выиграл заочную партию у такого сильного противника, как Стоянович, который, должно быть мнил себя непобедимым. Только ради этого, приятно щекочущего нервные окончания состояния духа, когда страх и восторг смешиваются воедино, создавая удивительный, ни на что не похожий конгломерат, стоило начать игру. Однако теперь, располагая сведениями о живущих в Сфере мутантах, он имел возможность еще надежнее укрепит свои позиции.

Уверенности ему придавало и то, что во время драки с мутантами он уже не разделял два своих прежде несколько обособленных сознания. Уверенность в себе и осторожность, умение идти напролом и одновременно оглядываться, высматривая пути к возможному отступлению, взаимодействовали, дополняя друг друга. Знание всех своих сильных и слабых сторон, слившихся в единое целое, делали Стинова чрезвычайно опасным противником. Во всяком случае, так он сам полагал.

Глава 9. Аудиенция.

Пластиковый прямоугольник визитной карточки Шалиева скользнул в приемную щель терминала инфо-сети. Процессор тихо застрекотал и через несколько секунд на моноэкране появилась малиновая рамка, — терминал подсоединился к закрытому каналу. В левом углу экрана вспыхнул сноп светящихся точек из которых сложилась эмблема Информационного отдела. Рядом возникла надпись: «Секретариат первого помощника руководителя Информационного отдела Марата Шалиева».

Стинов быстро набрал сообщение, в котором просил господина Шалиева о личной встрече.

Ответ пришел примерно через полчаса, — принтер выдал лист бумаги, на котором был напечатан разовый пропуск на имя Стинова, позволяющий ему пройти в здание правление Информационного отдела. Встреча была назначена на восемь часов утра следующего дня.

В эту ночь Стинов почти не спал, — все думал о том, как правильно построить разговор с Шалиевым, чтобы сразу же произвести на него должное впечатление. А утром спокойно, почти не чувствуя сомнений, отправился в сектор Эйнштейна.

Охранник у входа взял лист с отпечатанным на принтере пропуском, который протянул ему Стинов и молча указал пальцем на сумку. Стинов поставил сумку на стол и расстегнул «молнию». Изучив содержимое сумки, охранник сохранил невозмутимое выражение лица, — как будто не находил ничего удивительного в том, что к одному из членов руководства отдела направляется посетитель с двумя упаковками динамита и мачете в сумке. Закончив осмотр, он взял сумку в руку и, жестом велев Стинову следовать за собой, направился к лестнице.

В уже знакомой Стинову приемной секретарша молча указала им на дверь.

Шалиев ждал их в кабинете один. На нем был темно-синий костюм, на левом лацкане которого был приколот маленький золотой значок с профилем Хабера ван Герена. Он сидел за столом и, низко склонив голову, изучал какие-то материалы на видеопланешете.

Охранник четким, строевым шагом подошел к столу, поставил на угол сумку Стинова и замер с браво расправленными плечами и напряженной спиной. Шалиев поднял голову и, смерив охранника быстрый взгляд, коротко бросил:

— Свободен.

— В сумке взрывчатое вещество и холодное оружие, — счел нужным доложить охранник.

Шалиев, удивленно приподняв бровь, покосился на замершего у двери Стинова. В следующее мгновение он приветливо улыбнулся визитеру:

— Здравствуйте, Стинов.

— Доброе утро, господин Шалиев, — робко улыбнулся в ответ Стинов.

— Это твое? — Спросил, указав пальцем на сумку, Шалиев.

— Вещи принадлежат не мне, — ответил Стинов. — Но принес сумку я.

Он сделал два шага вперед, но охранник, вытянув руку, не позволил ему подойти к столу.

— Открой, — указав взглядом на сумку, приказал охраннику Шалиев.

Охранник расстегнул «молнию» и развел края сумки в стороны. Шалиев, вытянув шею, осторожно заглянул в нее.

— Опасности нет, — сказал охранник. — Детонаторы отсутствуют.

Доставая вещи из сумки одну за другой, Шалиев внимательно рассматривал каждую, а затем клал перед собой на стол, — два брикета динамита, моток запального шнура, складной мачете в брезентовых ножнах и черный эластичный комбинезон со шлемом.

Еще раз окинув разложенные на столе вещи изучающим взглядом, Шалиев посмотрел на Стинова.

— Это из твоей домашней коллекции? — спросил он.

— Из собрания одного человека, с которым я вчера познакомился, — ответил Стинов.

— Свободен, — коротко бросил охраннику Шалиев.

Охранник козырнул и, лихо развернувшись на каблуках, вышел из кабинета.

Не сводя пристального взгляда со Стинова, Шалиев опустился в кресло.

— Я жду объяснений, Стинов, — тихо произнес он.

Догадавшись, что предложения присесть он уже не дождется, Стинов сам подошел к свободному креслу и сел в него. Шалиев негромко стукнул кончиками пальцев по крышке стола, но ничего не сказал.

— Это снаряжение иксайта, — приступил к объяснениям Стинов. — Одного из тех, кто вчера пытались добраться по воздуховодам до генераторов поля стабильности...

Стинов рассказывал о том, как ему удалось вывести иксайта из сельскохозяйственной зоны, стараясь придерживаться исключительно фактической стороны дела. Шалиев, слушая молча, но смотрел на него со все возрастающим изумлением.

— Увлекательная история, — сказал первый заместитель руководителя Информационного отдела, когда Стинов закончил. — Но, честно говоря, для меня остались непонятными мотивы, заставившие тебя помочь иксайту скрыться, вместо того, чтобы задержать его.

— То, что мне без особого труда удалось вывести иксайта из сектора, свидетельствует о том, что охрана сельскохозяйственной зоны организованно не на должном уровне.

— Это, как я понимаю, камешек в огород Стояновича, — легонько хлопнув ладонью по столу, констатировал Шалиев.

— Девушку, которой я помог скрыться, легко найти, — мне известен ее адрес, — продолжал Стинов. — Она мне доверяет, и через нее я могу узнавать о планах иксайтов.

— Не будь наивным, Стинов. — Лицо Шалиева скривилось, словно от кислого вкуса во рту. — Адрес девчонка выдумала. А что касается агента, в рядах иксайтов...

Откуда, по-твоему, стало известно о их вчерашней акции?

— Вы хотите сказать, что среди иксайтов есть люди, работающие на службу безопасности? — обескуражено произнес Стинов.

— Там все уже поставлено, как надо. А Стоянович терпеть не может самодеятельности в подобных делах, — Шалиев сделал многозначительную паузу, после чего продолжил:

— Я могу поверить в то, что действовал ты из самых лучших побуждений, но сомневаюсь, что удасться убедить в этом Стояновича. Твоя глупая инициатива не принесла никаких результатов. Если, конечно, целью ее не являлось просто позлить Стояновича. Идти на нарушение закона следует только в тех случаях, когда твердо уверен, что результат перекроет негативное восприятие твоих действий. Я даже не знаю, что теперь с тобой делать?

Шалиев в задумчивости постучал пальцами по столу.

— Но это еще не все! — едва не с отчаянием воскликнул Стинов. — В секторе Коперника я столкнулся с мутантами!

— Мутанты? — Удивленно переспросил Шалиев.

Брови его поползли вверх и остановились только на середине лба.

Стинов понял, что попал в цель. Шалиеву ничего не было известно об обитающих в Сфере мутантах. Он один сумел сделать то, что пропустила мимо своих сетей вся службы безопасности отдела.

— Ты видел мутанта? — Снова спросил Шалиев.

— И не одного, а сразу троих, — быстро кивнул Стинов. — И, судя по тому, что они не стали прятаться, а сами напали на меня, их там целое поселение.

— Невероятно, — покачал головой Шалиев. — О мутантах все уже давно забыли. Ты уверен, что не ошибся?

— Видели бы вы их физиономии, — счел возможным усмехнуться Стинов.

Заметив, какой интерес проявляет Шалиев к этому делу, он почувствовал себя спокойнее и куда увереннее.

Шалиевзадумчиво потер двумя пальцами переносицу.

— Мутанты — это серьезная проблема для Сферы, — сказал он. — Опасность представляют не столько они сами, и даже не их возможная связь с иксайтами, а те дефектные гены, которые они носят в себе. Процесс распространения дефектных генов среди популяции людей, обитающих в Сфере, может сделаться неуправляемым, если однажды выпустить его из-под контроля. Считалось, что последние мутанты погибли около пятидесяти лет назад во время нападения бешеных на изолятор, в котором они содержались.

— Выходит, что в Сфере продолжает действовать какой-то мощный мутагенный фактор?

— Или же части содержавшихся в изоляторе мутантов удалось вырваться на свободу и найти для себя укромное место. Не могу поверить в то, что руководство отдела, которому принадлежит сектор Коперника, на знает о том, что на их территории обитают мутанты.

— Насколько мне известно, контроль в производственной зоне начинается только на проходных конвейерных цехов и складских помещений. Поэтому-то в них и болтаются все, кто ни попади. И, если мутанты ведут себя тихо, не вылезая без особой нужды из своих нор, то их никто и не замечает. Или же, предпочитают делать вид, что не замечают.

Шалиев включил моноэкран, подсоединенный к инфо-сети, и повернул его так, чтобы он был виден и Стинову. Набрав код доступа, он вывел на моноэкран план сектора Коперника.

— Можешь указать место, где ты встретился с мутантами?

Стинов уверенно указал на плане нужную точку.

В углу монитора выскочил ярлык с описанием выбранного участка.

— Если верить данным инфо-сети, в этом месте находятся склады внутреннего пользования, — сказал, взглянув на ярлык Шалиев. — Запчасти, вышедшее из строя оборудование и прочий хлам.

— Если там когда-то и были склады, то их основательно перестроили. К корпусам, расположенным в глубине сектора нет даже подъездных путей.

— Хорошо, допустим, кто-то предоставил мутантам под жилье старые складские помещения. Но ведь не из любви же к мутантам он так поступил. К тому же, для того, чтобы жить, нужно есть. Каким образом мутантам удается добывать средства к существованию?

— Может быть, их используют в цехах, как дешевую рабочую силу? — Подумав, высказал предположение Стинов.

— Исключено. При остром дефиците рабочих мест это сразу же стало бы известно тем, кто ждет своей очереди, чтобы занять место у конвейера. Подобные действия руководства отдела чреваты крупным скандалом.

— А как же использование клонов на плантациях? — Спросил Стинов. — Разве это не то же самое?

— Зришь в корень, — одобрительно улыбнулся Шалиев. — Но клоны заменили не людей, а работавшие на полях машины. И тем не мене, нам пришлось повоевать в Совете, чтобы доказать целесообразность использования клонов в сельскохозяйственной зоне.

— Но вы не оставляете попыток внедрения клонов и на производство.

— Конечно. Но с выплатой компенсаций тем, кто в связи с этим лишатся рабочих мест.

— Если мутантов невозможно использовать на производстве, следовательно они занимаются каким-то нелегальным бизнесом, делясь выручкой от него с руководством Производственного отдела.

— И что же это может быть за бизнес?

— Например, изготовление взрывчатки для иксайтов.

— Не так уж много взрывчатки используют иксайты, — с сомнением покачал головой Шалиев. — Нет, здесь что-то другое.

— Нелегальный эфимер! — Воскликнул, озаренный внезапной догадкой, Стинов. — Объем товара незначителен, а цены на него высоки. Кроме того, изготовление эфимера не требует особенно сложного и дорогостоящего оборудования. И крупным специалистом для этого тоже быть не надо, достаточно самых общих знаний в области химического синтеза, — того, что преподают в общеобразовательных классах.

Шалиев задумчиво куснул ноготь на мизинце.

— Вполне возможно, — сказал он после некоторой паузы. — Производственники получают свой процент от реализации нелегального эфимера, а, случись что, они скажут, что и знать ничего не знали о колонии мутантов на их территории. Ведь официально их вообще не существует. Да, — снова покачал головой Шалиев. — Если мы с тобой верно всем разложили, то крупную рыбину упустил Стоянович.

Хитро прищурившись, Шалиев посмотрел на Стинова и задал неожиданный вопрос:

— Как, по-твоему, стал бы действовать Стоянович, если бы колонию мутантов обнаружил кто-то из его людей?

— Послал бы группу диверсантов, чтобы уничтожить колонию.

— А как стал бы действовать на его месте ты?

— Попытался бы использовать факт существования колонии мутантов и изготовления нелегального эфимера на территории Производственного отдела с целью оказания давления на его руководство.

— Я рад, что не отдал тебя Стояновичу, — улыбнулся Шалиев.

— Я тоже этому рад, — улыбнулся в ответ Стинов.

— Придется взять это дело под свой контроль. Стояновичу, с его прямолинейностью, не под силу довести его до достойного финала. Но на начальном этапе, пока идет разведка и сбор сведений, можно будет подключить и его.

Шалиев включил большой стереоэкран на стене и набрал код вызова.

После двух длинных гудков зуммера на экране появилось лицо шефа службы безопасности. От внимания Стинов не ускользнуло, как хищно, с плохо скрываемой ненавистью прищурились глаза Стояновича, когда он взглянул на него.

— Как дела, господин Стоянович? — Беззаботным тоном приветствовал шефа службы безопасности Шалиев.

Стоянович молча вперил в него свой неподвижный взгляд.

Стинов заметил, как нервно дернулась кожа под левым глазом на лице Шалиева.

Однако Шалиеву, владевшему своей мимикой не в пример искуснее Стояновича, удалось скрыть подступившее раздражение.

— Напомните мне, Стоянович, сколько иксайтов было задержано вчера в сельскохозяйственной зоне? — задал он вопрос.

— Задержано шестеро, — ответил Стоянович. — Тело еще одного извлекли из воздуховода мертвым.

— Итого, семь человек? — Уточнил Шалиев.

Стоянович молча кивнул.

— А у меня имеются сведения, что иксайтов было восемь, — Шалиев указал рукой на стол, где было разложено принесенное Стиновым снаряжение.

— И каким же образом вам это стало известно? — Мрачно поинтересовался Стоянович.

— Вам, кажется, знаком этот молодой человек, — указал Шалиев на Стинова. — Будьте добры, — обратился он к нему, — повторит для господина Стояновича свой рассказ.

Стинову еще раз повторил историю о том, как он вывел иксайта из сельскохозяйственной зоны, и что случилось потом.

Стоянович, слушая его, окаменел. Пальцы его судорожно вцепились в край стола.

Лицо медленно багровело. Стинову не составило труда понять, что в лице шефа безопасности он нажил себе непримиримого врага.

— Кто дал этому молокососу право соваться в дела службы безопасности?! — Брызжа слюной, заорал Стоянович, как только Стинов закончил рассказ.

— Стинов действовал по моему поручению! — Резко осадил его Шалиев.

— Это была операция службы безопасности!

— Ваша служба безопасности позволила одному из иксайтов беспрепятственно покинуть сектор Мечникова! — Снова не дал ему договорить Шалиев.

— Со своими людьми я сам разберусь, — набычившись, ответил Стоянович.

— Непременно разберитесь, — насмешливо улыбнулся Шалиев.

— Я не знаю, на кого этот парень работает, — шеф безопасности с трудом сдерживал готовый вырваться из него поток ненависть. — Но я уверен, что это какая-то хитроумная ловушка. Нас собираются подставить.

— Так на кого же вы работаете, господин Стинов? — Усмехнувшись, посмотрел на Игоря Шалиев.

— Только на себя самого, — ответил Стинов.

— Я тоже склонен так считать, — согласился с ним Шалиев.

— Да вы только посмотрите, что он приволок! — Стоянович, нервно взмахнув рукой, указал на упаковку динамита. — Неужели вы думаете, что этой самоделкой иксайты собирались взорвать защитный колпак генераторов поля?

— А вы что по этому поводу думаете? — Спросил Шалиев у Стинова.

— Я думаю, что взрыв генераторов вовсе не входил в намерения того, кто послал иксайтов на задание, — сказал Стинов.

— Неплохо, — похвалил его Шалиев. — А что вы скажете по поводу колонии мутантов, Стоянович?

— Никакой колонии нет!

— Я буду в этом уверен, только когда получу доказательства.

— Это пустая трата времени!

— Займитесь этим, Стоянович, — раздельно и четко произнес Шалиев. — И сделайте это тихо, не привлекая к себе внимания. На этот раз мне нужна не резня, подобная той, что вы учинили в секторе Ломоносова, а только информация. Достоверная информация. Я ясно выражаюсь?

— Яснее не бывает, — дернул головой Стоянович.

— Я жду от вас доклада, — сказал Шалиев и, не прощаясь, отключил связь.

Повернувшись к Стинову, Шалиев сокрушенно покачал головой.

— Герхард Бермер, руководитель нашего отдела, не всегда осмотрителен в подборе кадров. Порой он ставит личную преданность выше деловых качеств. Стоянович не ищейка, а бульдог. Хватка у него мертвая, но вот нюх плохой. Ну, да ладно, мутантов мы пока оставим ему. Ну, а что мы будем делать с тобой? — Шалиев пристально посмотрел на Стинова и, проведя пальцем по подбородку, неожиданно улыбнулся. — Сам-то ты на что рассчитывал, когда шел ко мне с сумкой, набитой динамитом?

— Вы помогли мне остаться в зоне Информационного отдела, нашли для меня работу и жилье, — изображая растерянность и нерешительность, Стинов опустил глаза, сосредоточив взгляд на носках своих ботинок. — Я не хотел оставаться перед вами в долгу.

— Не изображай из себя невинную девицу, — недовольно скривил губы Шалиев. — Говори прямо, что у тебя на уме?

— Я хочу быть уверенным, что со мной не произойдет вдруг несчастный случай, — Стинов поднял взгляд, но заглянуть Шалиеву в глаза так и не решился. — А такую уверенность можете дать мне только вы.

— Ты думаешь, Стоянович теперь забудет о тебе? — Едва не рассмеялся Шалиев.

— Не забудет, — ответил Стинов. — Поэтому мне хотелось бы, чтобы и вы обо мне не забывали.

— Работа на плантации тебя не устраивает?

— Если вы считаете, что на большее я не способен...

Стинов обескуражено развел руками. Взгляд его снова был устремлен в пол, но он всей кожей чувствовал, как ползает по нему внимательный, изучающий взгляд Шалиева.

— Ну, ладно, — Шалиев отвел взгляд от напряженной фигуры Стинова и положил пальцы на клавиатуру. — Давай-ка проверим твою подружку-иксайта. Как ты говоришь, ее зовут?

Стинов назвал имя и адрес.

— Она? — Спросил Шалиев, когда на моноэкране появилось изображение.

Фотография была не слишком удачной, но все же узнать на ней Синди Трам было не сложно.

— Она, — кивнул Стинов.

— Послушай, Стинов, каким образом тебе удалось так быстро и ловко окрутить девицу?

— Откинувшись на спинку кресла с неподдельным восхищением посмотрел на него Шалиев. — Поделись секретом. Честно говоря, я был уверен, что она назвала тебе вымышленный адрес.

— Да она, наверное, просто была немного не в себе, наглотавшись газа в воздуховоде, — смущенно потупил взгляд Стинов.

— Хорошо, мутантов мы пока оставим Стояновичу, пусть он к ним хорошенько присмотрится. А мы с тобой попробуем взять в разработку иксайтов. — С лица Шалиева в одно мгновение исчезло игривое выражение. Сейчас он был серьезен и собран. — Получишь постоянный код доступа в мой секретариат и будешь работать непосредственно со мной. Стоянович будет поставлен об этом в известность, так что трогать он тебя не станет. По крайней мере, до тех пор, пока сам не нарвешься. И, имей в виду, обид он не забывает и не прощает. Я, в отличии от Стояновича, инициативу приветствую, но в разумных пределах и исключительно в тех случаях, когда она приносит пользу делу. Это, надеюсь, понятно. Больше я к этому вопросу возвращаться не собираюсь, — Стинов быстро кивнул. — Теперь, что касается иксайтов. Особой опасности они не представляют. Как ты верно заметил, те, кто посылали иксайтов на задание, вовсе не желали, чтобы они его выполнили.

Представитель умеренного крыла иксайтов, присутствующий в Совете с правом совещательного голоса, только декларирует требование снять поле стабильности и вернуться на Землю. На самом деле руководству иксайтов и здесь неплохо живется.

Но только до тех пор, пока у них на руках имеется козырная карта в виде иксайтов-террористов, которых, якобы, только они одни и могут удержать от решительных действий. Они пугают нас террористами и в то же время сами сдают их то нам, то комендантам, то представителям других отделов, в зависимости от того, где готовится очередной теракт. Они уверяют, что трагедия, подобные взрыву в секторе Ньютона, больше никогда не повторится. И, тем не менее, иксайты — это, как гвоздь в ботинке, — постоянный повод для беспокойства. Так что ты навести свою подружку и верни ей ее вещи. Не пытайся проникнуть в ряды иксайтов, а просто попробуй завязать с ней дружеские отношения. Возможно, со временем мы используем неуемную жажду деятельности иксайтов в своих интересах. Пока, как тебе и положено, будешь ходить на работу в сельскохозяйственную зону, — на тот случай, если твои новые друзья захотят понаблюдать за тобой.

Слушая Шалиева, Стинов с трудом сохранял серьезный, сосредоточенный вид. Он едва сдерживал готовое выплеснуться через край ликование. Все складывалось как нельзя лучше. Не надо было принимать участия ни в каких операциях, вроде той, что едва не стоила жизни Медлеву. Даже исподволь выведывать замыслы иксайтов от него не требовалось. Он сохранял прежнюю спокойную работу и в то же время заручался высоким покровительством Шалиева, который, как он теперь и сам убедился, тоже не очень-то жаловал Стояновича. Партия была разыграна небезукоризненно, но, тем не менее, принесла желаемый результат. Хотя, если честно признаться самому себе, то только случай спас его от неминуемого краха. Если бы вчера он не встретил мутантов, то еще неизвестно, как отреагировал бы на его самодеятельность Шалиев...

— Вопросы есть? — Отвлек его от радужных мыслей Шалиев.

— Я должен отмечаться, когда ухожу куда-нибудь из дома, — напомнил Стинов. — Если мне придется встречаться с иксайтами, это может создать проблемы.

— Я знаю, — кивнул Шалиев. — Будешь теперь оставлять отметки в другом файле. Тебе укажут его в моем секретариате. Что еще?

— Да как будто все ясно, — подумав немного, ответил Стинов.

— В таком случае, не стану тебя больше задерживать, — лицо у Шалиева снова стало, как у доброго дядюшки. — Занимайся своим делом. Когда понадобишься, я тебя найду.

Стинов уже взялся за ручку двери, когда в спину ему прозвучали слова Шалиев:

— И вот еще что. Никогда не пытайся подставить меня так же, как Стояновича.

Стинов резко обернулся.

Шалиев улыбнулся и помахал ему на прощание рукой.

Глава 10. Своя игра.

На плантации только и разговоров было, что о вчерашней вылазке иксайтов, сообщение о которой уже появилось в утреннем информационном выпуске.

Закончив смену, Стинов воспользовался терминалом инфо-сети общего пользования, чтобы оставить для Шалиева сообщение о своем местопребывании и, не заходя домой, отправился в сектор Бора. Сначала он хотел позвонить Синди и договориться о встречи, но, подумав, решил, что, пожалуй, лучше будет нанести неожиданный визит и отметить как отреагирует на него девушка. Обстоятельства их знакомства нельзя было назвать обычными, поэтому новая встреча должна была определить дальнейшие взаимоотношения.

Сектор Бора, контролируемым Комендантским отделом, представлял собой стандартный набор жилых корпусов. Был он в меру неряшливым, в меру замусоренным и сверх всякой меры шумным. Здесь, как и в других жилых секторах, в центральном проходе, оборудованном движущимся тротуаром, была сосредоточена основная масса заведений, обеспечивающих население питанием и развлечениями. Как и положено, витрины подмигивали прохожим разноцветными огнями и, зазывая клиентов, изощрялись в причудливости рекламных картинок. Но почему-то все двери, выходившие в проход, были настежь распахнуты, и из каждой рвались на улицу оглушительные музыкальные ритмы. Мощные динамики, включенные непременно на предельную мощность, транслировали самую разнообразную музыку, от классической камерной до новомодного джампа. Никогда прежде не интересовавшийся музыкой Стинов поймал себя на том, что прекрасно знает многие композиции, обрывки которых слух вычленял из аудио-хаоса, а зачастую может даже назвать конкретного исполнителя.

Вряд ли обилие громкой музыки объяснялось тем, что в секторе Бора находился Отдел искусств. Тем более, что сопровождавшие музыку движущиеся голографические картины за стеклами витрин отличались поразительным безвкусием, а порою так просто были настолько вульгарны, что ни о какой эстетике и речи быть не могло.

Стинов доехал до 43-го прохода и без особого труда нашел секцию, в которой жила Синди. Комната располагалась на третьем этаже жилого корпуса, спрятанного в самом конце бокового прохода.

На звонок Стинова никто не ответил. Позвонив еще раз, и снова не дождавшись ответа, он вышел на улицу. Вернувшись в центральный проход, он зашел в небольшое кафе на углу. Должно быть, по причине ограниченности внутреннего пространства музыка в нем звучала не так громко, по сравнению с тем, что творилось вокруг.

Это была фортепьянная версия классического регтайма. В кафе находился только один посетитель, — забившийся в дальний угол старик в натянутом по самые уши ядовито-зеленом бархатном берете.

Стинов подошел к кассе и постучал по стойке ребром кредитной карточки. Пожилой краснолицый хозяин поднял на него усталый взгляд. Непомерно расширенные зрачки сразу же выдавали в нем любителя нелегального эфимера. Конечности его двигалась плавно и как будто с некоторым усилием, так, словно преодолевали сопротивление какая-то чрезвычайно плотная среда. Зацепив пальцами карточку Стинова, он воткнул ее в контрольную щель кассового аппарата.

— Двойная оплата, — сообщил хозяин.

Голос его звучал вяло, но достаточно громко, чтобы перекрыть давящую на уши музыку.

Двойная оплата Стинова не удивила. В любом секторе существовала разница цен для тех, кто проживал в нем постоянно и для случайных гостей. Стинов заказал чашку кофе и, получив ее, сел за столик возле открытой двери, так чтобы видеть интересующий его проход.

Ждать ему пришлось недолго. В чашка его еще оставалось кофе, когда он увидел Синди, неторопливо идущую по неподвижной полосе тротуара. На ней была короткая коричневая юбка из обработанной под кожу синтетики и жилет из того же материала.

Рядом с ней шел худой, долговязый парень, довольно неряшливого вида, с длинными волосами. Спортивные штаны и майка с длинными рукавами, были размеров на пять больше того, что подошел бы парню, и висели на нем бесформенной грудой тряпья.

Стинов подхватил со стула сумку и выбежал на улицу.

Синди и сопровождавший ее парень уже повернули за угол, когда Стинов окликнул их.

Девушка стремительно обернулась. В тот момент, когда она узнала Стинова, на лице ее за одно мгновение промелькнули выражения удивления и испуга. Однако ей быстро удалось взять себя в руки, и она приветливо, хотя и несколько натянуто, улыбнулась Стинову.

Игорь перепрыгнул через движущиеся полосы тротуара и подбежал к Синди.

— Привет, — сказал он.

— Здравствуй, — девушка протянула руку, затянутую в узкую черную перчатку.

Спутник Синди оказался старше того возраста, что дал ему Стинов, наблюдая издали.

Ему было лет тридцать пять, а то и больше, если судить по глазам, глубоко запавшим и безмерно усталым. Длинноволосый смотрел на Стинова недружелюбно, — похоже было, что с первого взгляда они оба не понравились друг другу.

Стинов не удостоил приятеля Синди большего, чем короткий, неприязненный взгляд.

Повернувшись к девушке, он молча протянул ей сумку.

Взяв сумку, Синди попыталась сгладить возникшую неловкость.

— Это Игорь, — представила она Стинова длинноволосому. — Я тебе о нем рассказывала.

— Интересно, что же ты про меня рассказала? — Натянуто улыбнулся Стинов.

— То, как мы встретились, — сказала Синди. И быстро добавила: — Максу можно доверять.

— А, так его зовут Макс, — покосился на длинноволосого Стинов.

Макс продолжал угрюмо молчать.

Снова возникла неловкая пауза.

— Может быть, пойдем в кафе? — Синди с надеждой посмотрела на Макса, затем на Стинова. — Там можно спокойно поговорить.

— Спокойно? — Стинов с сомнением хмыкнул. — Я посидел в кафе всего несколько минут, и у меня уши заложило.

На этот раз усмехнулся Макс.

— Я пойду домой, — сказал Игорь девушке. Макса он даже не удостоил взгляда. — Я вернул тебе все, что был должен.

Синди хотела было что-то сказать, но Стинов, взмахнув на прощание рукой, шагнул на движущуюся в сторону лифта ленту тротуара. Встреча прошла не так, как он рассчитывал, но, в челом, он остался ею доволен.

Вечером Синди связалась с ним по инфо-сети.

Стинов звонку не удивился, — он предусмотрительно оставил в сумке с вещами карточку со своим кодом вызова.

— Извини, что так получилось, — сказала Синди.

— Не бери в голову, — ответил Стинов. — Все нормально.

— Может быть, зайдешь завтра? — предложила Синди. — Если мы точно договоримся о времени, то я обязательно буду дома.

— Зачем? — Удивился Стинов. — Разве у нас еще остались какие-то нерешенные вопросы?

— Но я ведь даже не успела тебя поблагодарить, — сказала Синди.

— Ты считаешь, что я этого заслужил?

— Конечно.

— Хорошо, я приду завтра, — согласился Стинов.

Все складывалось как нельзя лучше. Ему не пришлось даже проявлять навязчивость.

На следующий вечер, прежде чем отправиться в сектор Бора, Стинов в своем секторе купил коробку пирожных и бутылку легкого столового вина, — стеснения в средствах он не испытывал, но и не имел привычки тратить деньги попусту.

Синди открыла после первого же звонка, словно ждала у двери. На ней была та же одежда, что и вчера. И те же самые перчатки на руках.

Комнатка у нее была совсем маленькая. Кровать, которая сейчас была поднята и убрана в стену, в разобранном виде занимала, должно быть, все свободное пространство. Даже простенький терминал инфо-сети был установлен на подвешенной к потолку полке, позволявшей поднимать терминал вверх, когда он был не нужен.

— А где же Макс? — С деланным удивлением посмотрел по сторонам Стинов.

— Макса сегодня не будет, — ответила Синди.

— По-моему, я ему не понравился, — покачал головой Стинов.

— Вовсе нет, — возразила Синди. — Он просто привык относиться настороженно к незнакомым людям.

— И с чего он такой настороженный?

Синди оставила вопрос Стинова без ответа.

— Пойдем куда-нибудь? — Спросила она.

— Если тебе известно место, где не грохочет музыка, то с удовольствием, — ответил Стинов. — Но, вообще-то, я кое-что принес с собой.

Он поставил на стол принесенное угощение.

— Если ты не любишь музыку, то придется остаться дома, — улыбнулась Синди. — Или перебраться в другой сектор.

— Я лично предпочитаю домашний уют, — аккуратно подтянув брюки, Стинов сел на стул. — Но неужели в секторе Бора нет ни одного более или менее тихого местечка?

— Ни одного, — уверенно покачала головой Синди. — Не найдешь, сколько не старайся.

— И чем же объясняется столь неумеренное пристрастие местных жителей к громкой музыке? — Спросил Стинов, раскладывая пирожные на поданную девушкой тарелку. — На мой взгляд, это уже напоминает некую манию.

— В секторе Бора находится Отдел искусств, — напомнила Синди.

— И что с того? Не все же здесь поголовно увлечены музыкой? Да и тот грохот, что здесь повсюду звучит, трудно назвать музыкой.

— Люди искусства во все времена отличались свободомыслием.

— Вольные мысли чаще рождаются под аккомпанемент ритмичного рева?

— Мыслями надо с кем-то делиться. А громко звучащая музыка дает уверенность, что никто посторонний тебя не услышит.

Стинов удивленно посмотрел на Синди.

— Ты это серьезно?

— Конечно, — ответила та.

— Ну, знаешь... — Стинов только руками развел. — Дело, оказывается, даже хуже, чем я думал. Это уже не мания, а паранойя.

— Может быть, в зоне, контролируемой Информационным отделом все обстоит по-иному... — начала объяснять Синди.

— Я жил и в комендантском секторе, — перебил ее Стинов. — И не разу не замечал, чтобы меня кто-нибудь подслушивал.

— Наверное, ты просто не обращал на это внимание.

— Ты только представь себе, сколько потребовалось бы аппаратуры, места для ее размещения и людей, занимающихся прослушиванием, для того, чтобы знать, о чем разговаривают за каждым столиком во всех заведениях сектора! Да для этого одна половина населения должна постоянно слушать, что говорит другая!

— Может быть, — не стала спорить Синди. — Но отдельное прослушивание разговоров тех, кем особенно интересуется комендатура, вполне возможно. А, поскольку, жители нашего сектора любят выпить и почесать языками, то предпочитают делать это в таком месте, где никто посторонний их не услышит. После того, как стали пользоваться популярностью кафе и бары, в которых звучала громкая музыка, пришлось и остальным, борясь за клиентуру, прибавить звук.

Стинов удивленно покачал головой. А, собственно говоря, что еще можно было ожидать от витающих в облаках эстетов? Наверняка, разговоры их не настолько взрывоопасны, как им самим хочется думать. Ну, а уж если играть в скрывающихся от преследования властей инакомыслящих, так почему же не делать это у всех на виду, получая удовольствие по полной программе? Существует ведь десятка полтора более простых, спокойных, а главное, надежных способов обезопасить себя от прослушивания. Если в этом есть реальная необходимость.

— И кем же у вас интересуется коменданты? — Стараясь выглядеть серьезным, поинтересовался Стинов.

— Например, иксайтами.

— Это нормально, — улыбнулся Стинов. — Иксайты — это мусор, который давно пора вымести из Сферы.

— Я, между прочем, тоже иксайт, — обиженно вскинула голову Синди.

Стинов щелкнул пальцами и направил указательный на собеседницу.

— Не стоит гордиться собственной глупостью.

Синди была удивлена и несколько растерянна. Она рассчитывала, что разговор с новым знакомым пойдет в ином ключе. Ей казалось, что человек, помогший ей скрыться от «безопаски», должен был тайно поддерживать идеи иксайтов. А он вместо этого сидит напротив нее и ухмыляется. И ухмылка его скорее насмешливая, нежели сочувственная.

— В таком случае, почему ты спас меня?

Стинов наклонился к уху девушки и очень тихо прошептал:

— А разве сейчас ты не боишься, что тебя подслушивают?

Синди отрицательно покачала головой и, взяв со стола, передала Стинову небольшой цилиндрик, похожий на тюбик губной помады.

— Это глушилка, — сказала она. — Забивает все микрофоны в радиусе пяти метров.

— Самоделка, — презрительно фыркнул Стинов. — Серьезные спецслужбы снабжают подслушивающие микрофоны устройством, которое в ответ на работу глушилки дает один короткий и мощный ультразвуковой сигнал, мгновенно выводящий из строя блокирующую систему. Да так аккуратно, что хозяин глушилки считает, что она по-прежнему исправно работает.

— Откуда тебе это известно? — Насторожилась Синди.

Девушку беспокоило то, что с самой первой встречи ей никак не удавалось понять характер Стинова, или даже хотя бы просто уловить его настроение. В один момент он выглядел наивным и простым, а через секунду начинал казаться коварным и опасным. Он словно бы одновременно был и добрым, и злым, и раздраженным, и уверенным в себе, и растерянным... Синди терялась, не зная, что ожидать от него через минуту? Как реагировать на его замечания? Принимать ли их всерьез или относиться, как к шуткам?

— Откуда ты знаешь про глушилки? — Снова спросила она.

Стинов на пару секунд растерялся, отчего пауза несколько затянулась. Он просто автоматически выдал информацию, которая в нужный момент всплыла из потаенных глубин его сознания, не думая о тех последствиях, которые она может за собой повлечь. Теперь нужно было как-то выкручиваться. Причем сделать это следовало так, чтобы у Синди не осталось никаких подозрений. Иначе следующего приглашения в гости ждать придется очень долго.

— Я тебе расскажу, откуда мне это известно, только если ты пообещаешь, что все останется между нами, — тихо, умело изображая нерешительности и сомнение, произнес Стинов. — Дело в том, что я не хочу, чтобы из-за меня возникли неприятности у одного очень хорошего человека. Договорились?

Синди быстро кивнула.

— У меня есть знакомый, — имени его я, естественно, называть не стану, — который любит в свободное от работы время путешествовать по инфо-сети, — указал пальцем на поднятый к потолку терминал Стинов. — Особое удовольствие он получает, вскрывая закодированные файлы. Он ни на кого не работает, а делает это просто из любви к искусству. Ну, а поскольку у него все же возникает необходимость поделить с кем-то своими победами, то иногда он рассказывает мне кое-что из того, что ему удалось выудить.

Синди расслабилась. У нее тоже были знакомые хакеры, поэтому объяснение, предложенное Стиновым, показалось ей вполне убедительным.

Стинов почувствовал, что ему верят. Он взял со стола бутылку, распечатал ее и наполнил вином приготовленные пластиковые стаканчики.

— Я вообще-то предпочитаю пиво, — сказал он. — Но готов выпить вина за установившееся взаимопонимание.

Синди взяла протянутый стакан.

— Я так и не поняла, почему, относясь к действиям иксайтов с явным неодобрением, ты, тем не менее, помог мне скрыться?

— В тот момент я видел перед собой не злодея-иксайта, а маленькую, беззащитную девочку, полузадохнувшуюся в ядовитом дыму, — Стинов выпил и поставил на стол пустой стакан. — Это было не обдуманное решение, а мгновенный импульс.

— А потом? — Не отводя пристального взгляда спросила Синди. — Потом тебе не было страшно? За себя?

Стинов задумчиво провел пальцем по краю стола.

— Должно быть, есть чувства сильнее страха, — медленно произнес он. — Ведь и тебе, наверное, было страшно, когда ты ползла по трубе воздуховода с упаковкой динамита на поясе.

— Меня поддерживало сознание того, что я делаю нужное дело, — сказал Синди.

— Высокая идея? — Усмехнулся Стинов. — Глупости. Все идеи создаются для того, чтобы заставлять людей двигаться в выбранном кем-то направлении. А вот когда ты вырываешься из-под власти идеи и совершаешь поступок, противоречащий всем и вся, тогда начинаешь чувствовать, что выбрался из людского муравейника. Только тогда становишься личностью и обретаешь свое собственное, неповторимое лицо. В такие моменты кажется, что становишься центром Сферы, которая вращается вокруг тебя. И нужно удержаться в этом центре, чтобы не оказаться смытым и раздавленным потоком наполняющих Сферу тел, — Стинов сделал короткую паузу, чтобы снова наполнить стаканы вином. — Ты никогда не сможешь убедить меня, что устраивать саботажи и взрывы иксайтов заставляет не гипертрофированное самомнение, а нечто иное.

Сколько вас? Наберется ли хотя бы один процент от общего населения Сферы? И тем не менее вы упорно стараетесь заставить всех идти тем путем, который выбрали сами. Кстати, в своем стремлении вы даже не оригинальны. В истории уже совершались попытки силой заставить людей быть счастливыми.

— Иксайты используют тактику террора, потому что не имеют возможности использовать легальные методы борьбы, — попыталась возразить Синди.

— А с кем, позволь спросить, вы боретесь? — Подался вперед Стинов. — Со всеми жителями Сферы?

— Мы боремся с системой, которая превратила Сферу стабильности в резервацию человечества. Люди должны жить на Земле, а не в замкнутом пространстве.

— А с чего ты взяла, что на Земле будет лучше? Ты уверена, что на Земле, после всего того, что там произошло, можно жить?

— По расчетам наших экспертов за прошедшее время, даже если все население Земле погибло, на планете должен был восстановиться экологический баланс.

— Да ты же сама не веришь тому, что говоришь, — поморщился Стинов. — Что могут знать какие-то там эксперты о том, что сейчас творится на Земле? Не так давно я работал в Архивном отделе и, уверяю тебя, если бы меня очень хорошо попросили, то я смог бы вывести твою родословную от Иисуса Христа или от Понтия Пилата — на выбор.

— Мне больше нравится Пилат, — улыбнувшись, сказала Синди.

— Мне тоже, — кивнул Стинов.

— Ну раз уж мы хоть в чем-то сошлись во мнениях, давай прекратим наш спор, — Синди сделала движение ладонью, словно перерубила невидимую нить. — Хотя бы на время. Я еще даже не попробовала пирожное.

— С таким серьезным аргументом трудно не согласиться, — рассмеялся Стинов. — Честно говоря, я и не пытался тебя ни в чем убедить. Скорее, просто надеялся разобраться в собственных мыслях. С некоторых пор у меня в голове твориться черт знает что.

— Надеюсь, не с того дня, когда мы встретились? — Шутливо ужаснулась Синди.

— Нет, это началось чуть раньше.

Стинов взял со стола тарелку с пирожными и протянул ее Синди. Девушка левой рукой взялась за кончики пальцев правой, собираясь стянуть перчатку, но, бросив быстрый взгляд на гостя, почему-то передумала. Рукой, затянутой в перчатку, она взяла с тарелки пирожное и надкусила его.

Стинов как-то неопределенно хмыкнул и поставил тарелку на стол.

— Есть в перчатках, это тоже местная традиция? — Спросил он.

— Нет, это только моя причуда, — ответила девушка. — Тебя это смущает?

— Может быть и смутило, если бы я не знал, что у тебя есть привычки и похуже.

— Например? — поинтересовалась Синди.

— Например, носить при себе мачете — Синди улыбнулась и потянулась за новым пирожным. — И водить дружбу с мутантами.

Рука девушки застыла в воздухе.

— Значит, ты видел мутантов, — севшим голосом произнесла она.

— И не только видел. Трое из них пытались меня прикончить.

— Этого не может быть, — уверенно тряхнула головой Синди. — Мутанты никогда никому не причиняют вреда. Наоборот, они стараются оставаться незамеченными.

— Возможно, они приняли меня за шпиона.

— Все равно они не стали бы тебя убивать. Возможно, те, с кем ты встретился, просто хотели тебя напугать.

— В таком случае, им это удалось, — усмехнулся Стинов. — Я удирал оттуда со всех ног.

— Этого не должно было случиться, — едва слышно произнесла девушка.

Стинов ничего не сказал в ответ, наблюдая за реакцией Синди, которая нервно сжимала затянутые в перчатки пальцы.

— До сих пор мутанты чувствовали себя спокойно в секторе Коперника, — сказала, глядя в пол, Синди. — Они никому не желают зла, просто хотят жить, как и все люди.

— Успокойся, — Стинов положил ладонь на руку девушки. — Если бы я собрался рассказать кому-нибудь о мутантах, то мне пришлось бы объяснять и то, каким образом я оказался в их поселке.

Синди несколько раз быстро кивнула, словно бы соглашаясь со Стиновым, но было похоже, что известие о том, что он видел мутантов, потрясло ее.

— По-моему, первая наша встреча с тобой происходила веселее, — попытался шуткой разрядить обстановку Стинов.

Синди подняла на него совершенно несчастный взгляд.

— Я, конечно, не иксайт и дружбы с мутантами не вожу, но, поверь мне, я совсем не плохой парень, — снова попытался успокоить ее Стинов. — Ты вполне можешь доверять мне.

— Я знаю, — тихо сказала Синди.

— Откуда появились мутанты в секторе Коперника? Это те, кто выжили после нападения бешеных на изолятор?

— По большей части да. Только на изолятор напали не бешеные. Это были люди из какой-то спецслужбы, которые решили покончить с мутантами раз и навсегда. К счастью, мутанты были готовы к такому повороту событий, и у них были намечены пути к бегству. К тому же, в Сфере постоянно появляются новые мутанты.

— Конечно, ведь у мутантов тоже бывают дети.

— Не только по этой причине, — покачала головой Синди. — Само поле стабильности является мощным мутагенным фактором. Опасности подвергаются все, кто постоянно находится на расстоянии менее десяти-пятнадцати метров от него. А как тебе должно быть известно, от стен крайних секторов до границы поля всего-то чуть больше метра.

— Ты хочешь сказать, что об этом никому не известно? — Стинов с сомнением покачал головой.

— Конечно же, известно. Но плотность населения в Сфере и без того огромная. Если создавать буферную зону по всему периметру Сферы, то куда переселять тех, кто сейчас в ней живет?

— Я впервые слышу об этом. — Стинов все еще отказывался верить тому, что рассказывала Синди. — Это больше похоже не на правду, а на очередную уловку иксайтов.

— Все подтверждено исследованиями, данные которых засекречены, — сказала Синди. — Мне рассказал об этом отец, который занимался изучением проблемы мутаций в Сфере стабильности.

— А что связывает мутантов с иксайтами?

— Ничего, — покачала головой Синди. — С мутантами связана только я одна.

Резким движением она сдернула с руки перчатку и показала Стинову ладонь с растопыренными пальцами. Пространство между третьими фалангами пальцев были затянуты тонкими розовыми перепонками.

Брови у Стинова непроизвольно поползли вверх.

— Так, значит, ты тоже?...

— Да, — Синди стянула перчатку со второй руки и обе кинула на стол. — Я тоже мутант. Изменение не слишком заметное, поэтому мне удалось, подделав медицинскую карту, обосноваться в обычном жилом секторе. Однако, чтобы ненароком не выдать себя, приходится все время носить перчатки.

— А удалить перепонки нельзя? — Спросил Стинов.

— Наверное, можно. Но не в домашних же условиях.

— Поэтому тебе и пришлось оставить занятия живописью, — догадался Стинов.

— Держать кисть или карандаш рукой в перчатке не очень-то удобно, — грустно улыбнулась Синди. — К тому же и у преподавателей начали возникать вопросы.

— Послушай, но, если в Сфере постоянно появляются новые мутанты, то должны существовать и изоляторы для них.

— Возможно, что такие изоляторы существуют, только о них мало кому известно. Но так же не исключено, что спецслужбы отделов просто устраняют новоявленных мутантов, чтобы не привлекать к проблеме лишнего внимания.

— Значит именно это обстоятельство, — Стинов осторожно коснулся пальцем ладони девушки, — заставило тебя присоединиться к иксайтам?

— Может быть, — пожала плечами Синди.

— А кто-нибудь из твоих соратников знает о том, что ты... не совсем такая, как все?

— Нет, я никому об этом не говорила. А что?

— Тебе не кажется, что если бы иксайтам стало об этом известно, они тут же сдали бы тебя властям. Точно так же, как кто-то продал тебя и твоих приятелей, когда вы пытались добраться по воздуховодам до силовых установок.

— Ты хочешь сказать, что нас предали? — Недоверчиво посмотрела на Стинова Синди.

— А ты думаешь, что я просто так прогуливался с электрошокером у стены, когда ты свалилась мне на голову? Нет, дорогая моя, нас заблаговременно расставили у тех мест, где вы могли вылезти.

Синди прикрыла глаза рукой, пытаясь в памяти восстановить все события того рокового дня.

Стинов решительно бросил на стол пустой стакан и схватил девушку за руку.

— Слишком много новостей для одного дня, — приложив некоторое усилие, он заставил ее подняться на ноги. — Давай-ка, надевай свои перчатки, и пойдем куда-нибудь развлечемся. Можно даже местную чумовую музыку послушать. Только заранее тебя предупреждаю, что танцевать я не умею и не люблю.

Длинноволосый Макс заявился поздно вечером, когда Синди уже собиралась ложиться спать. Костюм из синтетической кожи она сменила на короткий домашний халат.

— Я думала, что ты сегодня уже не придешь, — сказала она, открывая дверь и пропуская Макса в комнату.

Макс присел на край разобранной кровати.

— Не смог побороть любопытство, — осклабился он. — Хотелось поскорее узнать, как прошло твое первое свидание с информационником.

— По-моему, неплохо, — сказала Синди, присаживаясь на стул. — Он показался мне немного странным.

— В каком смысле?

— Я так и не смогла понять его отношения к тому, что происходит в Сфере. Хотя мы говорили с ним о многих очень серьезных вещах.

— Ты уверена, что он не шпион?

— Больше, чем прежде, — ответила Синди. — Шпионы не ведут себя так, как он. Он вовсе не стремиться сойтись с иксайтами поближе. Напротив, он пользуется любой возможностью, чтобы выразить свое презрение к нам.

— Каков же тогда смысл его действий?

— Этого я как раз понять и не смогла, — Синди задумчиво намотала прядь волос на палец. — Его суждения по любому вопросу сводятся только к тому, насколько близко он касается лично его. Он очень многое знает, весьма эрудирован, но, как мне кажется, абсолютно лишен внутреннего мира. Он живет в ритме тех событий, что разворачиваются вокруг него. Оказавшись на гребне событий, он разовьет бурную деятельность, которая, я думаю, будет весьма продуктивной. По крайней мере, для него самого. Но если его лишить внешних раздражителей, то он совершенно спокойно уснет.

— У тебя сложился почти законченный образ, — усмехнулся Макс.

Протянув руку, он взял оставшееся на тарелке пирожное и целиком затолкнул его в рот.

— Это всего лишь общее впечатление, — покачала головой Синди. — Возможно, ошибочное. Я даже не могу объяснить, на чем оно основано.

— Он заморочил тебе мозги, — прожевав пирожное, изрек Макс.

— Не думаю, — снова покачала головой девушка. — По крайней мере, это не входило в его планы.

— Ты даже успела разузнать его планы? — С деланным изумлением вскинул руки Макс.

— Это, как раз, не составило большого труда. Потому что у него нет никаких планов.

— Ты в этом уверена?

— Во всяком случае, они не выходят за границы намерений любого мужчины, идущего на свидание.

— Надеюсь, он вел себя прилично? — Изображая озабоченность, Макс насупил брови.

— Не волнуйся, — недовольно дернула плечом Синди. — Он умеет ухаживать вежливо и неназойливо.

— Как, он уже успел влюбиться в тебя?

— Мне удалось сделать гораздо больше, — я сумела заставила его жалеть меня.

— Что ж, тебе виднее, как обходиться с этим типом. Когда вы снова с ним встречаетесь?

— Мы не договаривались, но у него есть код моего терминала инфо-сети, и он обещал связаться со мной. В крайнем случае, я и сама могу ему позвонить.

— Позвони обязательно, — Макс по-отечески похлопал Синди по лежавшей на столе руке. — Не упускай этого парня, Синди. Возможно, нам представится случай использовать его в своих интересах. Даже при всей его нелюбви к иксайтам. Только не напирай на него слишком сильно. Иначе, он может замкнуться.

— Ты еще будешь меня учить, — усмехнулась Синди.

— Ни в коем случае, — словно бы защищаясь, Макс выставил перед собой руки с открытыми ладонями. — Что-нибудь еще интересное расскажешь?

Синди протянула ему замаскированную под губную помаду глушилку.

— Информационник сказал, что мы можем выбросить свои самодельные глушилки в мусорный контейнер. От них все равно нет никакого проку.

— То же мне новость, — фыркнул Макс. — Я и сам прекрасно об этом знаю.

— Зачем же ты дал ее мне?

— Чтобы ты чувствовал себя спокойнее, — Макс повертел глушилку в руке и сунул в карман. — Раз уж она тебе больше не нужна, отдам кому-нибудь другому.

Глава 11. Чистка в секторе Коперника.

Два мотоскейтера один за другим на скорости вылетели из-за поворота. Ехавший впереди резко затормозил, ударив ногой по заднику доски. Второй остановился, уперевшись руками приятелю в спину.

— Что за черт? — удивленно произнес он.

Проход впереди был перекрыт группой людей в камуфляжной форме, вооруженных электрошокерами и длинными жесткими плетьми, состоявшими из нескольких наборных металлических элементов, насаженных на гибкую ось.

— Эй, вы, двое! — Указал на мотоскейтеров один из них. — Оставайтесь на месте!

Трое человек двинулись в сторону парней.

Мотоскейтеры быстро переглянулись.

— Я всю жизнь мечтал о такой встрече, — усмехнувшись, сказал один.

— Валим отсюда, — поддержал его приятель.

Развернув скейты и ударив по педалям приводов, ребята кинулись в соседний проход.

Но не проехав и сотни метров, они налетели на новый кордон. На этот раз люди, перекрывавшие проход, были одеты в темно-зеленую униформу комендантов.

— Да что им здесь надо! — Крикнул на ходу ехавший первым мотоскейтер.

Выдернув из-под куртки заточенный металлический прут, он вывел скорость скейта на максимальную.

Оказавшийся на его пути комендант, проворно увернулся от удара прута и, присев, с оттяжкой ударил мотоскейтера дубинкой по коленям. Перевернувшись через голову, парень полетел на мостовую. Вывернувшаяся из-под его ног доска ударила в стенку корпуса, подпрыгнула в воздух и, перевернувшись, упала на пол, бешено вращая колесами.

Второй мотоскейтер счел за лучшее остановиться.

Его тут же схватили и, завернув руки за спину, заставили упасть на колени.

— Эй, да что вы делаете! — Закричал парень. — Это же не ваша зона!

— Тебя забыли спросить, — насмешливо произнес подошедший к нему комендант и неожиданно, почти без замаха, хлестко ударил стоявшего на коленях мотоскейтера раскрытой ладонью по лицу.

Голова парня дернулась в сторону. Из горла его вырвался захлебывающийся всхлип и широкие струи алой крови потекли из расквашенного носа. Державшие мотоскейтера коменданты отпустили его руки, и парень рухнул на четвереньки. Несколько капель крови упали на блестящий носок сапога коменданта.

— Документы, — протянул руку комендант.

Не поднимая головы, парень провел ладонью по носу. Размазав кровь по щеке, он достал из внутреннего кармана куртки удостоверение личности и протянул его коменданту.

Комендант вставил карточку в щель портативного переносного идентификатора.

Тем временем его подручные перевернули на спину неподвижное тело упавшего мотоскейтера и обшарили его карманы. Найденные у него документы передали на проверку.

— На первый взгляд, все в порядке, — сказал, проверив удостоверения, комендант. — Но, все равно, задержите этих двух придурков и отправьте на медицинское освидетельствование.

— Одного, — поправил начальника комендант, подавший ему удостоверение второго мотоскейтера. — Тот, что размахивал заточкой, свернул себе шею.

— Нам забот меньше, — безразлично пожал плечами старший комендант, передавая в руки помощнику документы мотоскейтеров и идентификатор.

Мотоскейтера с перемазанным кровью лицом и мертвое тело его приятеля оттащили в сторону.

Из-за поворота показалась группа людей в камуфляже. Возглавлял их низкорослый шеф службы безопасности Информационного отдела Гетри Стоянович.

— Рад видеть вас, господин Стоянович, — сделал приветственный жест рукой старший группы комендантов.

— Не могу сказать того же самого, господин Строп, — информационник мрачно посмотрел снизу вверх на подтянутого, стройного коменданта, одетого в новый, с иголочки, мундир.

— Вы решили лично возглавить операцию? — Не обращая внимание на явное недружелюбие Стояновича, улыбнулся Строп. — Должно быть, в секторе Ломоносова тоже командовали вы?

— А что, собственно, произошло в секторе Ломоносова? — Не слишком старательно изобразил непонимание Стоянович.

— Ну-ну, господин Стоянович, — продолжая улыбаться, покачал головой Строп. — Вы прекрасно понимаете, о чем идет речь. От имени руководства нашего отдела я хочу сказать, что мы считаем инцидент в секторе Ломоносова досадным недоразумением. С нашей стороны, несомненно, было ошибкой довериться такому человеку, как Галкин.

Стоянович посмотрел на блестящие сапоги коменданта.

— Вы испачкались кровью, — сказал он.

— Надеюсь, что сегодня это будет последняя кровь, — ответил на его замечание Строп. — Буду рад, если наша совместная операция послужит началом долговременного и взаимовыгодного сотрудничества. Мы ведь оба профессионалы, и всегда сумеем договориться между собой. Против общей угрозы нужно действовать сообща.

— Не обольщайтесь, господин Строп, — по-прежнему не принимая дружеского тона, ответил Стоянович. — Если бы не инициатива господина Бермера, который решил заручиться поддержкой Совета, я прекрасно обошелся бы и без вашей помощи.

Строп развел руками.

— Надеюсь, что мы вам, по крайней мере, не помешаем, — с иронией заметил он.

— Ваши люди успели занять исходные позиции? — По-деловому поинтересовался Стоянович.

— Все сделано в соответствии с договоренностью, — перестал улыбаться комендант. — Отряды, численностью по десять человек каждый, блокируют все пять лифтов сектора, — три пассажирских и два грузовых. В случае крайней необходимости они отключат лифты. В местах, где противник может попытаться проникнуть в систему воздуховодов, расставлены посты. Так же выявлен и взят под контроль пробитый в стене лаз, ведущий в соседний сектор. Шесть взводов заняли исходные позиции по периметру указанных вами объектов и только ожидают команду, чтобы начать атаку.

— Вы не забыли передать своим подчиненным приказ Совета, — по возможности стараться обойтись без насилия?

— Конечно, — предельно серьезно ответил Строп. — Но в случае организованного сопротивления, связанного с угрозой для жизни людей, нам все же придется прибегнуть к оружию.

— Я тоже так думаю, — коротко кивнул Стоянович.

— Ни секунды не сомневался, господин Стоянович, что нам удасться найти взаимопонимание, — снова улыбнулся комендант.

Стоянович даже не попытался изобразить ответную улыбку.

— Если у вас все готово, — он посмотрел на часы, — начинаем операцию через пять минут.

Строп жестом подозвал помощника и взял у него модуль связи.

Все отряды и группы, участвующие в операции, получили предупреждение о пятиминутной готовности. Ни одного ответного сообщения, извещающего о каких-либо непредвиденных обстоятельствах, не поступило.

Ровно через пять минут по проходам, ведущим к бывшим складским корпусам двинулись отряды боевиков. По проходам, идущим параллельно центральному, навстречу друг другу двигались подразделения комендантов. Информационники прочесывали перпендикулярные им проходы, направляясь от центрального к дальней стене сектора.

Трое информационников, возглавляемые Хуком, ворвались в маленькую закусочную.

— Всем лечь на пол! — Крикнул Хук.

С левой руки он кинул в сторону стойки бумеранг, который, сбив ряд бутылок, сделал петлю и упал к ногам информационника.

Толстый лысый хозяин заведения нырнул под стойку. Четверо неопрятно одетых мужчин неопределенного возраста, сидевшие кружком за маленьким столиком, удивленно уставились на вошедших. Их замутненные алкогольными парами сознания отказывались воспринимать происходящее. Один из информационников ударом ноги опрокинул стол и, схватив за шиворот одного из выпивох, швырнул его на пол, лицом под ноги. Остальные, по-прежнему не понимая, что, собственно, происходит, попадали сами.

Другой боевик, перепрыгнув через стойку, выволок оттуда насмерть перепуганного хозяина.

— Мутанты в твоей забегаловке водятся? — Спросил он, хорошенько встряхнув толстяка.

Тот с перепугу не мог выговорить ни слова и только мелко тряс головой. Лицо его сделалось багровым от прилившейся крови. Казалось, вот-вот толстяка хватит удар.

Хук с напарником обшарили подсобные помещения и вытащили оттуда посудомойку в грязном, засаленном халате.

— По мне, так все они вылитые мутанты, — усмехнувшись, заметил один из боевиков.

Сдав задержанных подоспевшему второму эшелону, состоявшему из собиравших пленных комендантов, информационники двинулись дальше по проходу, заваленному мусором и мятыми обрывками разноцветного упаковочного пластика.

Группа боевиков, двигавшаяся впереди команды Хука, взломала встретившуюся на пути запертую дверь. За дверью находилась большое помещение с двумя длинными обеденными столами, окруженными колченогими табуретками и кособокими стульями.

На потолке косо висела единственная осветительная панель с расколотым колпаком.

Три находившиеся в комнате женщин, увидев людей в камуфляже, бросились к лестнице, ведущей через дыру в потолке на второй этаж.

— Стоять! — Крикнул один из незваных гостей.

Прыгнув вперед, информационник схватил последнюю, не успевшую добежать до лестницы женщину за руку и развернул к себя лицом. То, что он увидел, заставило привычного, казалось бы, ко всему бойца в ужасе отшатнуться назад. Лицо женщины было покрыто багровыми, воспаленными шишками, похожими на большие ягоды малины.

Верхняя губа, настолько короткой, что не закрывала ряд желтых, редких зубов, раздваивалась посередине. И у нее был только один глаз. На месте второго равномерно, в такт ударам сердца, пульсировала розовая перепонка.

Воспользовавшись замешательством информационника, женщина схватила со стола широкий хлебный нож и взмахнула им у него перед лицом. В этом была ее ошибка. На подобные действия тренированный боец службы безопасности отвечал моментально, не задумываясь. Коротким взмахом гибкой металлической плети информационник выбил из руки женщины нож. Второй удар плети должен был располосовать противнику лицо, но рука, занесенная для удара, замерла в воздухе. Информационник схватил женщину за плечо и, толкнув, заставил сесть на табурет.

— Черт бы побрал этот Совет, — едва слышно процедил он сквозь стиснутые зубы. — С бабами драться послали.

На втором этаже находились двенадцать детей в возрасте от пяти до тринадцати лет.

Загнав их в угол, женщины готовы были собственными телами защищать маленьких, несчастных уродцев.

— Успокойтесь, — поднял руку информационник, первым поднявшийся на верх. — Вам не причинят никакого вреда. Хотите вы того или нет, но вас поместят в изолятор.

Лучше сделайте это по собственной воле, потому что в противном случае мы будем вынуждены применить силу.

То же самое происходило по всему периметру оцепленного квартала. Информационники и коменданты врывались в помещения и вытаскивали всех находившихся там на улицу.

Команды, собиравшие задержанных, сопровождали их к расположенному неподалеку от центрального прохода большому полупустому ангару.

Временами боевики встречали неорганизованное сопротивление. Но выбить забаррикадированную изнутри дверь или обезоружить мутанта, машущего секирой, как дровосек, для опытных бойцов не составляло большого труда. За все время продвижения вперед лишь двое информационников были легко ранены брошенными из укрытий дротиками, и в тяжелом состоянии был отправлен в госпиталь комендант, которому выскочивший из-за двери мутант вонзил в грудь копье.

Мутанты пытались спастись бегством, но охотники уверенно гнали свои жертвы в одном направлении, постепенно прижимая их к стене корпуса.

Когда мутанты поняли, что им уже некуда бежать, они начали сопротивляться с отчаянием обреченных. Еще несколько боевиков были тяжело ранены. Теперь, не желая понапрасну рисковать, нападавшие, не входя в помещения, забрасывали их дымовыми гранатами и просто ждали, пока задыхающиеся от едкого дыма мутанты не выбегали на улицу.

Хук со своей командой остановился возле квадратной двери с низкой притолокой.

Тяжелая, металлическая дверь была надежно заперта. Хук прилепил к центру двери серую коробочку вибрационной мины, нажал кнопку детонатора и сделал шаг назад.

Просканировав материал, микропроцессор мины выбрал нужную частоту колебаний и задействовал генератор. Не прошло и минуты, как с грохотом лопнули не выдержавшие напряжения металлические петли, и тяжелая дверная плита упала на пол.

За дверью находилась примитивно оборудованная химическая лаборатория. Полки шкафов вдоль стен были заставлены пластиковой посудой и упаковками с реактивами.

На покрытом керамической плиткой химическом столе в центре комнаты была собрана громоздкая система для перегонки. Рядом стоял аппарат, предназначенный для четырехступенчатой фильтрации.

Хук первым ворвался в помещение. Брошенный умелой рукой серповидный летающий нож, вонзился ему в левое плечо. От боли Хук заскрежетал зубами. Ударом телескопического копья, удлинившегося в полете, Хук пригвоздил к полу тщедушного карлика, метнувшего летающий нож.

В помещении находился еще один мутант с непомерно раздутым, похожим на бочку телом. Он вскинул вверх короткие, словно обрубленные, руки и открыл рот, собираясь что-то крикнуть, но дротик, брошенный вбежавшим следом за Хуком информационником, вошел ему в глаз и, пробив кость глазницы, впился в мозг.

Мутант умер прежде, чем упал на пол.

Хук выдернул засевший в плече нож. Внимательно осмотрев его загнутое под необычным углом лезвие, он удивленно хмыкнул и рукавом обтер с ножа кровь.

— Первый раз вижу такую модель, — показал он оружие своим партнерам. — Должно быть, местная разработка.

С любовью коллекционера, доставшего редкий экземпляр для своего собрания, Хук убрал ранивший его нож в подсумок. Только после этого он наложил на руку жгут и, достав индивидуальную аптечку, начал обрабатывать рану.

Трое других информационников, ожидая, когда он закончит перевязку, разбрелись по комнате.

— Посмотрите, что я нашел! — Воскликнул вдруг один из них.

Он выволок из-под стола большую, тяжелую коробку и, опрокинув ее, вывалил на пол целую гору пастилок характерного розоватого цвета.

— Вот чем, оказываются, они здесь промышляют! — Информационник со злостью пнул носком ботинка перевернутую коробку. — Нелегальный эфимер!

— Сволочи, — сказал, поворошив таблетки ногой, другой информационник. И тихо добавил: — А ведь мне этих мутантов вначале даже жалко стало. Думал, и без того им в жизни не повезло, так еще и мы...

— Если б хотели жить спокойно, то жили бы в изоляторе, — сказал Хук.

Придавив ногой тело мертвого карлика, он выдернул из него копье и одним широким взмахом смахнул на пол половину того, что находилось на столе.

— Остальным займемся потом, — сказал он. — Пошли, надо заканчивать чистку.

Отряд Хука не успел еще выйти на улицу, когда в секторе внезапно погас свет, — вскрыв потолочное перекрытие, мутанты перерубили центральную линию энергоснабжения.

Через несколько секунд включилось аварийное освещение. Тусклые фонари горели только на перекрестках и в тех местах, где прежде находились главные входы в корпуса. Узкие проходы, стиснутые расположенными близко друг к другу стенами, тонули во мраке.

В последней надежде мутанты бросились на прорыв сразу по нескольким направлениям, рассчитывая пробиться к лифтам. Вооружившись кто чем мог, они набросились на отряды боевиков, блокирующих улицы.

Информационники, готовившиеся к подобным ситуациям во время многочисленных тренировок, организованно отступили и укрылись в зданиях. Пропустив мутантов, которые неслись вперед, не видя в темноте врагов, они ударили им в спину, когда те оказались на освещенном пространстве. Не выходя на свет, информационники планомерно уничтожали их на расстоянии, забрасывая метательным оружием.

Менее опытные коменданты встретили бегущих на них мутантов лобовым ударом.

Смешавшись в кучу, ориентируясь лишь по отчаянным крикам и воплям раненых, мутанты и коменданты вслепую размахивали оружием по сторонам, нанося удары то в пустоту, то по чьим-то телам. В полной темноте, не имея возможности отличить своего от противника, каждый старался только удержаться на ногах. Упавшие были обречены на гибель под ногами сражавшихся.

Кровавая бойня закончилась лишь тогда, когда в проходах появились посланные Стояновичем боевики из отрядов второго эшелона с мощными ручными фонарями.

Окончательную очистку сектора от мутантов решено было отложить до того времени, когда будет восстановлено освещение. Специально посланные команды собирали раненых. Убитых стаскивали к центральному проходу и грузили на подъезжавшие электрокары.

Стоя чуть в стороне от места, где складывались трупы, Стоянович меланхолично жевал гамбургер.

— Самое время, чтобы перекусить, — раздраженно произнес подошедший к нему Строп.

— Могу и вам предложить, — невозмутимо ответил Стоянович. — По-моему, мы неплохо сегодня потрудились.

— Мы понесли непредвиденные потери, — Строп нервно сжал руки в кулаки.

— Надо уделять больше времени подготовке личного состава, — усмехнулся Стоянович.

— Не бахвальтесь попусту, Стоянович! — Повысил голос Строп. — Вы думаете, что ваших людей погибло меньше?

Стоянович засунул в рот последний кусок гамбургера и вытер пальцы о штанину.

— Хотите пари? — Предложил он, насмешливо глядя на коменданта. — Если окажется, что соотношение потер информационников и комендантов больше, чем один к пяти, я подаю в отставку. В противном случае, в отставку подаете вы. Идет?

— Идите вы к черту, Стоянович! — В сердцах воскликнул Строп, прибавив к этому еще и витиевато закрученное ругательство.

Стоянович усмехнулся и взмахнул рукой, подзывая стоявший в стороне электромобиль.

— В правление, — сказал он шоферу, усаживаясь на заднее сиденье.

Центральный проход — грузовой лифт — сектор Эйнштейна. Стоянович вышел из машины только у парадного подъезда правления Информационного отдела.

— Господин Стоянович! — вытянулся в струнку стоявший возле дверей охранник. — Вас уже несколько раз вызывал господин Шалиев.

Стоянович злорадно хмыкнул, поднялся на второй этаж и прошествовал в свой кабинет. С большого, занимавшего полстены стереоэкрана на него смотрел первый помощник руководителя отдела.

— Кто дал вам право самовольничать, Стоянович?! — Лицо Шалиева было багровым от ненависти и гнева. Он даже не пытался, как обычно, сохранять хотя бы видимость самообладания. — То, что вы учинили в секторе Коперника, — прямое нарушение приказа, полученного вами от меня! И я этого просто так не оставлю! На этот раз вам придется отвечать за самоуправство!

Стоянович сел в кресло, вытянул ноги и, сложил руки на груди. Он смотрел не на стереоэкран, а на его левый нижний угол. Ему не нужно было видеть лицо Шалиева, — он и без того прекрасно знал, какое у него сейчас выражение. И это не могло его не радовать.

— В чем собственно дело, господин Шалиев? — Едва заметно скосил он левый глаз на первого помощника руководителя отдела. — В чем именно вы меня обвиняете?

— Я приказал вам только наблюдать за колонией мутантов, а не уничтожать ее!

— Вопрос о чистке в секторе Коперника я согласовал с господином Бермером, — Стоянович говорил медленно, растягивая слова, как если бы объяснял прописные истины какому-нибудь недоумку. — Он вынес его на Совет и получил добро на проведение совместной операции с представителями спецслужбы Комендантского отдела.

— Почему я узнаю об этом только после окончания операция? — Гневно влепил кулаком по крышке стола Шалиев. — Вы считаете для себя возможным действовать у меня за спиной? Вы же было известно, что я собираюсь использовать мутантов в своей операции!

— По-видимому, господин Бермер решил, что столь незначительное дельце, как ликвидация нелегального поселения мутантов, недостойно вашего внимания, — ядовито оскалился Стоянович. — Вы же у нас стратег. А убирать мусор — дело чернорабочих.

Шалиев подался вперед, так что лицо его заняло весь экран.

— Вы хотите неприятностей, Стоянович, и вы их получите, — задыхаясь от гнева, отрывисто произнес он и выключил связь.

Стоянович вместе с креслом развернулся к столу и вытянул руки перед собой. Под левую ладонь ему попалась авторучка, и он двумя пальцами переломил ее.

— Я таким как ты головы для разминки сворачиваю, — тихо и спокойно произнес шеф безопасности.

Шалиев же был вне себя от бешенства. Цепной пес Стоянович позволил себе гавкнуть на хозяина! Он не только подал голос, но еще и зубы оскалил!

Герхард Бермер, некогда инициативный и азартный боец, создавший структуру Информационного отдела в том виде, в каком она существует и поныне, заложивший основу его благосостояния и могущества, к настоящему времени превратился в чисто номинального руководителя. Годы и болезнь притупили его разум, некогда острый, как лезвие Оккама. Теперь его хватало только на то, чтобы представлять свой отдел в Совете сохранения стабильности. Являясь первым помощником Бермера, Шалиев, с полным на то основанием, рассчитывал, что в ближайшее время, когда старику станет невмоготу выполнять и эту почетную обязанность, он займет первое место в руководстве отдела.

Стоянович, конечно же, не претендовал на то же место, что и Шалиев. Он умел реально оценивать свои силы и возможности. Должность шефа безопасности его вполне устраивала его. Но он ясно видел и то, что Шалиеву его стиль и методы работы резко не нравятся. Отсюда для него следовал вывод, что в тот же день, когда руководителем отдела станет Шалиев, он свое место потеряет. И, не дожидаясь сего рокового дня, Стоянович начал действовать первым.

Операция по ликвидации колонии мутантов в секторе Коперника, которую Стоянович проверну в обход Шалиева, была всего лишь пробным шаром. Если ответа на это его самовольные действие не последует, то в ближайшее время начнется крупномасштабная кампания по дискредитации первого помощника Бермера.

У Шалиева давно уже руки чесались разделаться со Стояновичем, — коротышка раздражал его своей заносчивостью и полнейшим непониманием того, что умение манипулировать людьми, управлять ими исподволь так, чтобы они и сами этого не замечали, во много раз ценнее, нежели навык того, как проламывать им головы. Но Стояновича надежно прикрывал Бермер, испытывавший к нему какую-то почти бессознательную привязанность. Пока Бермер оставался у руля, нечего было и пытаться в открытую выступить против шефа безопасности. Единственное, что мог сейчас предпринять Шалиев, это попытаться укрепить свои позиции настолько, чтобы, когда придет время, ни у кого даже сомнений не возникло, кто должен стать новым руководителем отдела.

Усилием воли Шалиев подавил новый приступ гнева.

Вместе с ним в кабинете находился ассистент. Пристроившись возле угла стола, он тихо сидел, сложив руки на коленях, и ожидал указаний шефа. Достаточно было и того, что он был свидетелем перепалки со Стояновичем. Ни к чему показывать подчиненным, что кто-либо способен вывести их шефа из равновесия.

— Принеси мне кофе, — попросил ассистента Шалиев.

Когда тот вернулся с чашкой свежеприготовленного кофе, Шалиев уже полностью взял себя в руки.

— Ну, и каких же успехов достиг в результате своей операции Стоянович? — Спросил он, размешивая ложечкой сахар в чашке.

Ассистент достал из папки лист распечатки.

— Задержано сто сорок шесть мутантов, девяносто семь — убито.

— И неизвестно сколько еще успели разбежаться по Сфере, — прокомментировал сообщение Шалиев.

— Уничтожена подпольная лаборатория по производству нелегального эфимера, — добавил ассистент.

— Можно подумать, что она единственная, — усмехнулся Шалиев. — Каковы потери?

— У нас погибли пять человек. Плюс двенадцать раненых, трое из которых находятся в критическом состоянии. У комендантов убито тридцать два человека. О количестве раненых не сообщается.

— Получается, что Стоянович подставил не только меня, но заодно и комендантов.

Что ж, на этот раз он достиг поставленной перед собой цели. — Шалиев протянул ассистенту бумаги, с которыми тот пришел к нему час назад. — Держи. Доблестными усилиями Стояновича вся наша предварительная работа сведена на нет. Если бы не его самодурства, нам удалось бы крепко прижать хвост производственникам. Теперь, после того, как они сами дали согласие на проведение чистки в секторе Коперника, доказывать что-либо бессмысленно.

Шалиев осторожно сделал глоток из чашки и разочарованно покачал головой. Кофе на его вкус был слишком сладким.

— Берем в разработку иксайтов, — Шалиев поставил чашку на стол. — Это дело мы должны провернуть чисто, без сучка и задоринки. Вмешательство Стояновича с его убогими методами здесь будет совершенно неуместным. Так что постарайся, чтобы никому, за исключением тех, кто будет непосредственно занят в работе, ничего не было известно о планируемой операции. Завтра вечером, часам к восьми, вызови ко мне Стинова. Пришла пора ему поработать.

Глава 12. Захват.

Очень скоро Стинову наскучило общение с Синди. Все разговоры с ней сводились главным образом к теме несправедливости, царящей в Сфере и к тому, каким образом следует с этим бороться. Слушая девушку, Стинов только диву давался, каким образом в ее маленькой головке умещается столько всевозможнейшей белиберды.

Порою ему казалась, что Синди сама не понимает того, что говорит. Какой смысл рассуждать о возможностях переустройства жизни в Сфере, если конечной целью иксайтов являлось ее уничтожение и возврат на Землю? С точки зрения Стинова, логики в таком двуедином подходе к проблеме как-то не просматривалось.

В отличии от Синди Игорь считал, что для человека вполне естественно заботиться в первую очередь о собственном благе. Задача же органов власти, по его мнению, должна была сводиться главным образом к тому, чтобы обеспечить человеку такие условия, при которых его собственные интересы будут совпадать с интересами большей части общества. И никакие возвышенные, объединяющие общество идеи и недостижимые идеалы, о которых постоянно твердила Синди, здесь были ни при чем.

Кроме того, Стинов не мог не заметить, что Синди все время пытается осторожно вытягивать из него информацию, которой, как она считала, он мог располагать. Не мудрствуя лукаво, она объясняла свой интерес простым любопытством. Но с каких это пор молоденькие девушки начали проявлять интерес к системам обеспечения безопасности Сельскохозяйственной зоны, кодам доступа к закрытым файлам, или сведениями о распределении продуктов питания между отделами и секторами?

Больше всего Стинова раздражало то, что иксайты даже не пытаются сделать его своим сторонникам, а просто хотели использовать его, ни мало не беспокоясь о том, чем может обернуться для него разглашение секретной информации. Синди была в их руках всего лишь инструментом, — консервным ножом, который должен был вскрыть банку с деликатесом.

Если бы не договоренность с Шалиевым, Стинов давно бы перестал наведываться в секторе Бора. Куда приятнее было коротать вечера с Медлевым, в общении с которым у них были четко определены границы допустимой откровенности.

После первой же встречи с Синди, когда Стинов рассказал Шалиеву о длинноволосом Максе, тот предложил ему просмотреть секретный файл с информацией о иксайтах, находящихся в розыске. Очень скоро Стинов увидел на экране знакомое лицо. Макс Вейбер был объявлен в розыске, как подозреваемый в совершении взрыва в центре развлечений сектора Ганди, в результате которого погибли двадцать три человека и более пятидесяти получили ранения. Вейбер считался первоклассным специалистом по электронным системам связи и слежения. Судя по имеющейся информации, он являлся руководителем одного из боевых отрядов иксайтов, занимающихся подготовкой и проведением террористических актов. Из того, что согласие на его арест дал даже официальный представитель иксайтов в Совете, следовало, что Вейбер в организации своей деятельности не особенно считался с мнением руководства. Именно такой человек и нужен был Шалиеву для осуществления задуманной операции.

В очередной раз Стинов договорился встретиться с Синди в небольшом баре, расположенном чуть в стороне от центрального прохода.

Когда он вошел в бар, то сразу же увидел Синди, сидевшую за столиком в дальнем углу. Посетителей в баре было немного, но, как обычно, динамики музыкального центра были выведены на предельную мощность. Звучала одна из современных поставангардистских композиций. Качество звука было настолько плохим, что невозможно было определить, что за инструмент выдает дикие, режущие слух завывания и пронзительные всхлипы.

Поприветствовав Синди взмахом руки, Стинов подошел к стойке и взял себе кружку пива и соленых орешков. Орешки были синтетическими, что, впрочем, не имело ровным счетом никакого значения, поскольку никто в Сфере никогда не пробовал настоящих.

— Ну, какие у нас на сегодня планы? — Перегнувшись через стол и напрягая голос, чтобы быть услышанной, спросила его Синди.

Стинов молча пожал плечами и отхлебнул пива.

— Может быть, сходим в кино? — Предложила Синди. — На днях появилась новая версия «Челюстей», переведенная в трехмерный контур. Те кто видели, говорят, что впечатление потрясающее.

— Во сколько начало? — Посмотрев на часы, спросил Стинов.

— На семичасовой сеанс мы уже опоздали. Следующий в девять.

— Ничего не получится, — с сожалением покачал головой Стинов. — К десяти мне нужно быть на рабочем месте.

— У тебя прежде не было ночных смен, — удивилась Синди.

— Поставки больших партий продовольствия всегда осуществляются ночью, когда можно использовать все грузовые лифты.

Стинов сделал глоток пива, чтобы смочить севшее от напряжения горло.

У Синди, привыкшей говорить на повышенных тонах, такой проблемы, похоже, не возникало.

— Большая партия продовольствия? — Быстро переспросила она. — Куда ее отправляют?

— В сектор Лапласа, — ответил Стинов и раскусил зажатый в пальцах орех.

— Жилой сектор в зона Комендантского отдела, — уточнила Синди. — И много продуктов?

— Месячная норма для всего сектора. Ночью, чтобы не мешать движению транспортов и не загромождать проходов, мы поднимаем груз в сектор и оставляем его до утра на центральном складе под охраной нескольких человек из местной службы безопасности.

Утром хозяева сектора проверяют наличие продуктов по описи, производят расчет и распределяют продукты по хранилищам. Впрочем, это нас уже не касается. Наша задача — только перегрузить товар на склад сектора, — Стинов допил пиво и поставил пустую кружку на стол. — Так что в кино придется сходить в другой раз.

— Конечно, — быстро согласилась Синди. — У нас еще будет для этого время.

Постаравшись поскорее отделаться от Стинова, Синди вернулась домой и в абонентском файле инфо-сети общего пользования оставила сообщение для Макса, прочитав которое, он должен был понять, что у нее имеется очень ценная и срочная информация.

Макс появился часа через полтора. Вид у него был усталый и вялый.

— Дай что-нибудь поесть, — сразу же потребовал он, упав на стул.

Синди выложила на стол приготовленные на завтрак сэндвичи.

Поворошив пальцами предложенную закуску, Макс скроил не— довольную физиономию.

Он переделал бутерброд по собственному вкусу, — сложил вместе два ломтика ветчины, положил на них кусок сыра и свернул все это в трубочку, внутрь которой затолкал порцию паштета.

— Соуса нет? — Спросил он.

Синди отрицательно качнула головой.

Макс снова недовольно сморщил нос и затолкнул продукт своего кулинарного творчества в рот.

— Что у тебя за новости? — Спросил он пережевывая пищу.

— Стинов сказал, что сегодня ночью из Сельскохозяйственной зоны в сектор Лапласа будет доставлена месячная норма продовольствия. До утра груз будет храниться на общем складе под охраной нескольких комендантов.

Усталость мгновенно слетела с Вейбера. Его серые, чуть раскосые глаза загорелись азартным огнем.

— Ты молодец, девочка, — потрепал он по плечу Синди. — Я же говорил, что этот информационник в конце концов выведет нас на стоящее дело!

Макс опустил вниз полку, на которой был установлен терминал инфо-сети, и пододвинул к себе клавиатуру. Включив моноэкран, он вошел в сеть, нашел нужный файл и проворно застучал пальцами по клавишам. Закончив печатать сообщение, он нажал кнопку ввода и с чувством выполненного долга откинулся на спинку стула.

— Готово! — Промолвил он. — Сегодняшний день войдет в историю Сферы стабильности!

Я думаю, что к полуночи мне удасться собрать человек тридцать. Рюйтель как раз приготовил взрывчатку, как будто знал, что она понадобится...

— Что ты задумал? — Перебила его Синди. — Взорвать склад? Оставить целый сектор без продуктов питания? Тысячи людей окажутся обречены на голод.

— Ты слишком прямолинейно мыслишь, Синди, — с чувством собственного превосходства рассмеялся Макс. — Мы захватим склад с продовольствием и, угрожая взорвать его, обратимся к Совету со своими требованиями. Складской корпус — это закрытое со всех сторон, хорошо защищенное помещение. Три-четыре входа мы сможем контролировать без особого труда. Совету придется вести с нами переговоры, чтобы не допустить в Сфере новый продовольственный кризис.

— А какие у нас требования? Отключить генераторы поля стабильности?

— Слишком круто берешь, — усмехнулся Вейбер. — Подобное требование Совет откажется выполнять даже под угрозой ядерного взрыва. Придумаем что-нибудь попроще, на что Совет, в принципе, мог бы согласиться.

— Например?

— Например, потребуем, чтобы сектор был передан под контроль иксайтов.

— Ты думаешь, Совет на это согласится? — Скептически поджала губы Синди.

— По крайней мере, начнет вести переговоры. И это затянется на несколько дней. Мы можем потребовать, чтобы наши условия было переданы в выпуске новостей инфо-сети.

Таким образом мы заявим о себе на всю Сферу.

— И чем все это закончится?

— Возможно, в результате переговоров мы согласимся на выкуп. Оставив на складе заряд с радиодетонатором, мы сможем беспрепятственно покинуть сектор. А, оказавшись в безопасности, подумаем, нажать на кнопку взрыва или нет.

— Ты все это придумал прямо сейчас? — Восхищенно взглянула на Макса Синди.

— Детка, — усмехнулся тот. — Я готовился к этому всю свою жизнь.

Электрокары подтягивали рефрижераторные контейнеры к открытым дверям большого грузового лифта. Прежде чем отправить контейнеры в лифт, служащие Сельскохозяйственной зоны проверяли на них маркировку и вешали на скобы замков контрольные пломбы. Лифт поднимал контейнеры до уровня сектора Лапласа, где их снова переставляли на электрокары и везли на склад. Дежурные на складе принимали контейнеры по счету и указывали места, куда их следовало ставить.

Работа была привычной. Из большого числа занятых в ней людей лишь единицам было известно, что на этот раз продовольствия в контейнерах не было.

Иксайты стягивались к сектору Лапласа. Они перемещались небольшими группами по два-три человека? стараясь не привлекать к себе внимания.

В условленном месте каждый из них получил пакет со взрывчаткой и уложил его в неприметную хозяйственную сумку либо в солидный кейс делового человека, в зависимости от того, какой вид маскировки он для себя выбрал.

Прежде, чем направиться к месту сбора, иксайты долго бродили по секторам, переходя с одного уровня на другой, время от времени заглядывая в ночные бары.

Во время условной ночи на улицах жилых секторов было довольно безлюдно, и выявить возможную слежку не составило бы большого труда. Тем не менее, иксайты проявляли предельную осмотрительность и осторожность.

О всех своих перемещениях иксайты информировали Макса Вейбера. Получая по связи, не входящей в контур общей инфо-сети, условные цифровые коды, Вейбер отмечал местонахождение всех двенадцати боевых групп на планшете электронного блокнота.

Когда все группы вышли на заданные позиции, Вейбер выключил моноэкран и захлопнул планшет.

— Ну, теперь наша очередь, — сказал он Синди, поднимаясь со стула. — Все двенадцать групп уже на местах.

— Значит наша будет тринадцатой, — улыбнулась Синди несколько натянуто.

— Не забивай себе голову всякой чертовщиной, — недовольно скривил губы Макс. — Мы с тобой расстанемся в секторе Лапласа. Я отправлюсь на склад, а ты — на квартиру Рюйтеля. Держи ключ.

— Я хочу быть вместе со всеми, — попыталась возразить Синди.

— Детка, — Макс обнял девушку за плечи. — Мне нужен человек вне склада, которому я мог бы доверять. Ты будешь держать меня в курсе того, что происходит вокруг.

Тебе придется труднее всех, потому что ты будешь одна.

— Если бы быть уверенными, что иксайты заглотили наживку.

Шалиев на секунду оторвал взгляд от моноэкрана, на котором постоянно появлялись новые данные, передаваемые агентами внешнего наблюдения, и посмотрел на Стинова, сидевшего за соседним столом. Игорь безразлично пожал плечами, — ту часть разработанного Шалиевым плана, что зависела от него, он выполнил безупречно, — иксайты получили точную наводку на объект, представляющий для них интерес.

— Судя по активности внесетевой связи в районе сектора наблюдения, Вейбер ведет интенсивные переговоры. Должно быть, со своими подручными. Все сигналы кодированные и пока не поддаются даже смысловой расшифровке.

Шалиев заметно нервничал, и это выливалось в чрезмерную болтливость. Зная за собой эту привычку, он пытался бороться с ней, но так и не достиг заметных результата.

— Ну давай же, Вейбер, давай, — приговаривал он, поглаживая кончиками пальцев край клавиатуры. — Дай нам знать, что ты клюнул.

И в этот момент на экране появилась картинка, снятая на расстоянии с планшета электронного блокнота Вейбера, — план части сектора Лапласа с прямоугольником центрального склада в левом верхнем углу и звездочками, отмечающие расстановку сил иксайтов.

— Есть! — Радостно хлопнул ладонью по столу Шалиев и подмигнул Стинову. — Он попался!

Стинов изобразил ответную улыбку и сделал глоток из чашки с остывшим кофе.

Через пятнадцать минут после полуночи в специальный секретный файл руководителя Комендантского отдела, предназначенный для особо важной информации, поступило сообщение с пометкой «Чрезвычайно срочно!!!».

Поднятый среди ночи с постели руководитель Комендантского отдела Никос Сафарин вскрыл файл на домашнем терминале инфо-сети. В сообщении говорилось о том, что сегодня ночью иксайты планируют произвести взрыв на центральном складе сектора Лапласа, загруженном месячной нормой продовольствия. Сообщение не было подписано и отправителя установить не удалось, но то, что оно оказалось в особом файле руководителя, код доступа к которому имели лишь считанные единицы, говорило за то, что отнестись к нему следует с полной мерой серьезности. Продовольствие было самым дорогим товаром в Сфере стабильности. И если месячные нормы для жилых секторов Информационный отдел отпускал по вполне разумным ценам, — на этом настаивал Совет сохранения стабильности, — то все, что поступал сверх установленной квоты, стоило баснословных денег. Потеря месячного запаса продовольствия чревата реальной возможностью голодного бунта в пострадавшем секторе.

За пятнадцать минут до часа ночи Никос Сафарин, одетый в безупречно отглаженный темно-синий цивильный костюм, решительной и быстрой походкой вошел в свой рабочий кабинет, где его уже ожидали представители всех служб отдела.

— Прошу извинить меня, господа, за то, что был вынужден поднять вас среди ночи, — сказал Сафарин, занимая место в начале длинного стола для совещаний. — Но сложившиеся обстоятельства требуют незамедлительных действий.

К четырем часам ночи последние контейнеры, прибывшие из Сельскохозяйственной зоны, были загружены на склад сектора Лапласа.

Дежурные, сделав последние отметки в картах приема товаров, разошлись по домам.

Пятеро оставшихся охранять склад комендантов заперли ворота и устроились в дежурке пить чай.

Через полчаса двое комендантов отправились проводить плановый обход склада. Из троих, оставшихся в дежурке, двое дремали, устроившись на узких, жестких кушетках. Последний, самый молодой из всех, вызвал на моноэкран игру «Диверсант», погрузился в кровавую и бескомпромиссную схватку с виртуальным врагом.

Игра настолько увлекла коменданта, что он не сразу обратил внимание на писк зуммера системы внешнего наблюдения. Нажав кнопку паузы, он перевел взгляд на монитор, транслирующий изображение с камеры над центральным входом. У ворот стоял, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, парень, одетый в спортивную куртку, с перекинутой через плечо сумкой.

Комендант включил микрофон внешней связи.

— В чем дело? — Строго спросил он.

Парень у ворот поднял голову и посмотреть прямо в объектив следившей за ним камеры.

— Я из Информационного отдела, — сказал он. — Мы сегодня загружали к вам на склад наш товар.

Комендант, естественно, не помнил в лицо всех, кто сегодня успел побывать на складе.

— Тут такое дело, — замялся парень. — Потерял я где-то свой бумажник. А там у меня и удостоверение личности, и кредитка, и ключ от квартиры. Все обыскал — нигде нет. Должно быть, где-нибудь на складе обронил.

— Никакого бумажника мы не находили, — сказал комендант.

Он уже смотрел не на парня, а на моноэкран с игрой, оценивая сложившуюся позицию.

Пока он уверенно выигрывал.

— Ты бы взглянул, может быть где-нибудь валяется, — попросил парень.

— Слушай, приходил бы ты лучше днем, когда склад будет открыт, — недовольно поморщился комендант.

— Да что ж мне, на улице ночевать, — заканючил парень.

— А мне что, лазить под контейнерами, искать твой бумажник? — Резко ответил комендант.

— Ну так пусти меня, я сам поищу. Я же и на работу завтра без удостоверения не попаду.

— Не положено, — подумав, ответил комендант.

— Да я и сам знаю, что не положено, — ныл, глядя в камеру, парень. — Но ты-то человек или кто? Войди в мое положение. Что я, контейнер на себе уволоку?

Наверняка же, бумажник где-то там валяется. Будь человеком, помоги. Я в долгу не останусь.

— Ладно, — согласился наконец комендант. — Только сначала зайди в дежурку, я твою сумку проверю.

— Конечно, о чем речь, — радостно улыбнулся парень.

Комендант повернул ручку на панели автоматического управления складским комплексом, и рядом со створкой ворот открылась маленькая дверца.

Парень сделал шаг через порог и исчез из поля зрения следившей за ним камеры. В следующую секунду он выхватил из расстегнутой сумки тяжелый металлический костыль и с размаха вогнал его в зазор между стеной и автоматической дверью.

Следующим движением он достал молоток и тремя сильными ударами загнал костыль в гнездо на половину его длинны.

Вздрогнув от неожиданного грохота ударов, комендант, как подброшенный вскочил на ноги. Сквозь верхнюю прозрачную половину пластиковой перегородки он увидел размахивающего молотком парня у двери.

— Эй, ты что там делаешь! — Закричал комендант.

Одновременно с этим он дернул ручку дверного привода.

Дверь дернулась. Надсадно взвыл движок привода. Омерзительно заскрежетал сминающийся металл. Мощности дверного привода хватило только на то, чтобы сдвинуть дверную плиту не более чем на пять сантиметров.

На пульте перед комендантом замигала красная аварийная лампочка. Продолжая в пустой надежде давить ладонью на ручку дверного привода, комендант свободной рукой ударил по клавише сигнала тревоги. Пронзительно завыла сирена и по всему складскому помещению включилось полное освещение. Ничего не понимая спросонья, вскочили с кушеток двое отдыхавших комендантов.

Комендант, открывший иксайту дверь, схватил дубинку и выбежал из дежурки.

Парень у двери бросил молоток и сумку на пол. Теперь в каждой его руке было по большому крестообразному кристаллу с заостренными гранями.

Синтетические кристаллы представляли собой экзотическое, редко встречающееся оружие. Они применялись главным образом для метания, но ими можно было сражаться и в ближнем бою, используя как нунтэ. Оба способа требовали мастерства и постоянных тренировок, поэтому лишь считанные единицы умели обращаться с ними.

Но зато в руках мастера кристаллы превращались в смертоносное оружие.

Раскрутив левой рукой кристалл над головой, иксайт бросил его в бегущего коменданта. Тот увидел летящую ему навстречу сверкающую молнию и инстинктивно вскинул руку, в которой держал дубинку. Должно быть, он родился в сорочке.

Острая грань срезала конец дубинки, и, изменив направление полета, кристалл просвистел рядом с плечом коменданта, распоров рукав френча.

Не дожидаясь, когда иксайт кинет второй кристалл, комендант выдернул из ножен узкий метательный нож и бросил его снизу, лезвием вперед. Ножа вошел иксайту в левое подреберье. Вскрикнув, парень выронил кристалл и, обхватив живот руками, сложился пополам. Сделав шаг вперед, он покачнулся и упал на пол.

Комендант подбежал к входу и, подцепив обрезком дубинки заклинивший дверь костыль, дернул его на себя.

Тяжелый удар в скулу отбросил его в глубь помещения. На какое-то время он потерял сознание. Когда же он снова пришел в себя и понял, где находится, иксайты уже заполнили всю площадку перед входом.

Их было около тридцати человек, и почти каждый принес с собой большую сумку или вместительный кейс. Двое иксайтов сразу же принялись вынимать удерживающий дверь костыль. Орудуя принесенными с собой инструментами, они легко справились с задачей, и дверь, гулко стукнувшись о косяк, захлопнулась.

Тем временем часть иксайтов, побросав свою поклажу у входа и вооружившись широкими тесаками и электрошокерами, направились к дежурке, из-за пластиковой переборки которой на них с изумлением и испугом смотрели ошарашенные коменданты.

Сбитый с ног комендант, про которого все как будто забыли, провел рукой по рассеченной скуле. Взглянув на перемазанную кровью ладонь, он вздрогнул и, упираясь пятками в пол начал суетливо отползать за ближайший контейнер.

Оказавшись вне поля зрения захвативших склад иксайтов, он вскочил на ноги и побежал по проходу между рядами составленных один на другой контейнеров.

Он рассчитывал добраться до расположенного у противоположной стены аварийного выхода, который можно было открыть вручную. Стараясь обогнать возможных преследователей, комендант бежал изо всех сил, так что сердце готово было выпрыгнуть из груди. И все время в ушах у него стоял непрекращающийся надрывный вой сирены.

Бег его был прерван внезапно. Из узкой щели между контейнерами на коменданта прыгнул человек, сбил его с ног и, придавив к полу, зажал рот широкой ладонью.

— Спокойно, — произнес ему на ухо тихий, уверенный голос. — Ситуация находится под контролем.

Державший коменданта человек ослабил медвежью хватку, настолько, чтобы тот смог приподнять голову и осмотреться.

Его окружали люди, одетые в такую же, как и он, темно-зеленую форму комендантов.

Наблюдатель лежал на животе, вжавшись в узкий зазор между крышей жилого корпуса и перекрытием между секторами. На нем был халат-хамелеон с капюшоном. Днем подобная маскировка бывала не особенно эффективна, поскольку мимикрирующая материя при ярком свете могла неожиданно начать переливаться всеми цветами радуги, с головой выдавая прячущегося под ней шпиона. Однако в полумраке, полностью сливаясь с тенями, она служила идеальным прикрытием.

Человек отложил в сторону бинокль с цифровым фотоувеличением изображения, используя который он следил за тем, что происходит у ворот центрального склада, достал радиотелефон и вызвал из памяти номер. Едва слышно пискнул зуммер, известивший, что его готовы выслушать.

— Порядок, — тихо произнес человек. — Иксайты уже на складе. Я успел просканировать их сумки, — они набиты тротилом.

— Отлично, — ответил ему тихий, на редкость невыразительный голос с другого конца линии. — Продолжай наблюдение. Дай комендантам немного поразвлечься, а потом сделай все, как нужно. Но не позже шести часов утра.

Глава 13. Направленный взрыв.

Макс Вейбер дернул за ручку дверь, ведущую в дежурное помещение. Как и следовало ожидать, дверь была заперта. Вейбер постучал рукояткой электрошокера по пластиковой перегородке, отделяющей его от запершихся внутри комендантов, и приветливо улыбнулся.

— Открывайте, ребята, — громко, чтобы перекрыть непрекращающееся завывание сирены, крикнул он. — Невежливо держать гостей за дверью.

Коменданты стояли, положив руки на рукоятки дубинок, — чисто инстинктивное, лишенное какого-либо смысла движение. Они уже успели связаться с руководством и сообщить о нападении, — им приказали ждать подкрепление. Если бы еще и посоветовали, каким вдвоем противостоять трем десяткам вооруженных террористов.

Один из комендантов с упорством зацикленного автомата ожесточенно дергал аварийный рычаг, раскрывающий все имевшиеся на складе двери и ворота.

— Напрасный труд, — глядя на его тщетные усилия, усмехнулся Вейбер. — Линию, идущую к дверным приводам, мы уже заблокировали. Мы бы вырубили и сирену, но боимся, что вместе с ней отключим и свет. Может быть, вы ее сами приглушите?

Коменданты не двинулись с места.

— Диалога не получается, — сокрушенно развел руками Вейбер. — Действуй, Вилли.

Невысокий, коренастый иксайт подошел к перегородки и резаком с молекулярным жалом срубил дверные петли. Покончив с этим, он ударом ноги выбил дверь внутрь помещения.

— Что ж, господа, — войдя в дежурку, обратился к комендантам Вейбер. — Я думаю, вы понимаете, что разумным будет сложить оружие.

Не отводя взгляда от комендантов он протянул руку к пульту и отключил сирену. В воцарившейся тишине отчетливо раздался стук брошенных на пол дубинок.

— Ну вот и молодцы, — похвалил комендантов Вейбер. — Уверяю вас, что если все пойдет так, как мы планируем, вам не будет причинено ни малейшего вреда.

Несколько дней вам тем не менее придется провести в нашем обществе. Но вряд ли это доставит вам большие неудобства. Напротив, немного отдохнете от службы, а заодно и отъедитесь, — Макс сделал широкий жест рукой в сторону складского помещения. — Еды у нас достаточно.

Коренастый Вилли обошел Макса и занял место за пультом управления автоматикой склада.

— Все, так, как я и предполагал, — пощелкав клавишами удовлетворенно произнес он.

— Контур слежения по всему внешнему периметру складского помещения. Реагирует на любое движение на расстоянии до двадцати метров от стен. Если бы мы подошли к воротам все вмести, поднялась бы тревога. Но зато теперь мы сами надежно защищены от внезапного нападения.

— Жалко, конечно, Андрея, — Вейбер мельком глянул на мертвого иксайта, тело которого никто не потрудился убрать. — Но он сослужил нам хорошую службу. Где, кстати, тот тип, который пырнул его ножом?

— Получил по голове и отключился, — произнес высокого роста, с крепким торосом иксайт. Широкие полосы проседи в волосах делали его на вид значительно старше остальных.

— Ну и где он теперь?

Седой иксайт посмотрел по сторонам и пожал плечами.

— Есть кто-нибудь еще на складе, кроме этого бравого бойца? — обратился Макс к комендантам.

Коменданты угрюмо молчали.

— Будет лучше, если вы честно ответите на мой вопрос, — не повышая голоса сказал Вейбер. — Если ваши коллеги окажутся в нашем обществе, жизнь их будет вне опасности. В случае же внезапной встречи с моими людьми, может произойти незапланированное кровопролитие. Ну? Я жду ответа.

Коменданты сумрачно посмотрели друг на друга.

— Еще двое, — ответил один из них. — Они производили обход, когда вы появились.

— Уведите их, — указал на комендантов Вейбер. — Богарт, возьми с собой людей, обшарь все помещение, но найди мне эту троицу. И, запомни, никакой мести, — тот, что убил Андрея, всего лишь выполнял свой долг.

Макс подошел к Вилли и взглянул через его плечо на моноэкран.

— Ну, что еще интересного?

— Стандартная ситуация. На складе двое ворот, три двери для персонала и два аварийных выхода, — ответил, не оборачиваясь Вилли, и световым карандашом отметил указанные места на плане складского помещения. — Все двери заблокированы.

На аварийных имеются ручные приводы, но если их попытаются вскрыть, я об этом узнаю.

— Хорошо, продолжай, — похлопал его по плечу Макс. — Где Рюйтель? — Крикнул он, выглянув в дверной проем.

— Я здесь, Макс, — поднял руку вверх один из иксайтов.

— У тебя все готово?

— Мины собраны. Детонаторы я буду устанавливать на местах.

— Поторопись, у нас не так много времени. Сообщи мне, когда все будет готово.

— Понял, — махнул рукой Рюйтель.

На терминале инфо-сети запищал зуммер вызова.

— Макс, — окликнул Вейбера Вилли. — С нами хотят поговорить. Ответить?

— Пока не надо, — остановил его Вейбер. — Сигнал тревоги коменданты уже получили.

Пусть теперь помучаются в неведении.

— Как скажешь, — Вилли отключил звуковой сигнал вызова.

Вейбер встал в дверном проеме, ухватившись руки за притолоку. То, как быстро, слаженно и ловко работала его команда, вызывало у Макса законное чувство гордости. Этих людей он подбирал сам, и верили они только ему. И если он сказал им, что руководство организации иксайтов ничего не должно знать о сегодняшней операции, то был уверен, что так оно и будет. Сегодняшний успех принадлежит только ему одному, Максу Вейберу, и он не намерен ни с кем его делить. Тем более с заплывшими жиром свиньями из руководства, для которых давно уже место в Совете сохранение стабильности значит больше, чем цели, которые они провозглашали.

Впрочем, и сам Макс примкнул к иксайтам вовсе не вдохновленный их идеями, а только потому, что это давало ему возможность тешить свое гипертрофированное самомнение. Ощущение собственной значимости прямо-таки распирало Вейбера, когда закладывая очередной заряд, он думал о том, что от одного легкого движения его указательного пальца теперь зависят жизни десятков людей. Он мог на некоторое время задержать взрыв, чтобы позволить приглянувшейся ему девчушке пройти мимо установленного им заряда и тем самым даровать ей жизнь. Он мнил себя не просто террористом, а вершителем людских судеб!

Сейчас в его руках находились жизни обитателей целого сектора, хотя сами они пока еще и не знали об этом. Но, ничего, скоро они узнают имя Макса Вейбера и навсегда запомнят его!

Нет, в планы Вейбера вовсе не входило уморить сектор Лапласа голодом. Он вернет им продовольствие, но только после того, как сам получит то, что было ему нужно.

Романтика первых лет подполья давно миновала. Максу надоело жить в постоянном напряжении, все время опасаясь быть преданным кем-то из соратников и схваченным одной из объявивших его вне закона спецслужб. Ему не нужен был покой, но ему нужна была жизнь, независящая от тех, кто стоит над ним и только и умеет, что раздавать директивы. Он больше никому не хотел подчиняться. И для этого ему нужны были деньги, много денег, — а вовсе не посмертная слава непревзойденного героя-иксайта.

Иксайты, нагруженные сумками со взрывчаткой, двигались вдоль стены склада. Они остановились возле широкой вертикальной опоры и сложили свою поклажу на пол.

Рюйтель, достал из сумки большой прямоугольный сверток, обернутый серебристой фольгой. Двумя широкими полосами магнитного пластыря он закрепил сверток у основания опоры. Проделав ножом небольшое круглое отверстие в обертке, Рюйтель вставил в него полый цилиндр, размером с палец. Убедившись, что гнездо село плотно, он вытер ладони о штаны и осторожно, медленно ввернул в цилиндр стержень радиодетонатора.

— Что-то ты сегодня слишком нервничаешь, Рюйтель, — усмехнулся один из его помощников.

— И ты бы занервничал, если бы знал, с чем мы имеем дело, — зло огрызнулся Рюйтель.

— Как будто ты в первый раз мину устанавливаешь, — насмешливо покачал головой иксайт.

— Это не мина, а полное барахло, — огрызнулся Рюйтель. — Все пришлось собирать наспех, из того, что было под рукой. О таких операциях надо предупреждать заранее!

— Но сарай-то этот мы сможем взорвать? — Спросил другой иксайт.

— Сможем, если прежде сами не взлетим на воздух, — ответил Рюйтель и обвел взглядом остальных. — Мне-то что, я все равно когда-нибудь сам подорвусь на одной из своих мин. Чуть раньше, чуть позже, — какая разница. Главное, чтобы взрыв при этом был грандиозный. А вот вы чего ради в это дело ввязались? Жить надоело? Вы что, не понимаете, что с этого склада живым не выберется никто?

— У Макса есть план, — сказал один из парней, не так чтобы очень уж уверенно. — Ему и прежде удавалось выходить живым из передряг.

— Дерьмо он, этот ваш Макс, — Рюйтель презрительно сплюнул на пол. — Он всегда время остается живым, потому что других подставляет под удар. Но на этот раз у него ничего не выйдет. У меня есть дублирующий пульт управления детонаторами, и если Макс снова надумает улизнуть в одиночку, я первым нажму кнопку.

— Кончай ты свою проповедь, — недовольно поморщился присевший на корточки у стены иксайт. — Каждый раз, когда ты в деле, только и слышно от тебя, что всем хана.

— А я, может быть, для того и говорю, чтобы все прошло нормально, — осклабился в усмешке Рюйтель. — А только Макса я все равно не люблю.

— А кто его любит? — Пожал плечами его оппонент.

Не желая продолжать начатый им же самим разговор, Рюйтель махнул рукой, достал из кармана складной радиотелефон и набрал номер.

— Вилли, передай Максу, что мы установили мину на четвертой точке. Двигаемся дальше.

Сложив телефон, Рюйтель сунул его в нагрудный карман куртки.

— Поднимайтесь, — скомандовал он устроившимся на отдых иксайтам. — На том свете отдохнете.

Иксайты поднялись на ноги и начали разбирать поклажу.

— А ты уверен, что взрыв получится достаточно мощным, чтобы уничтожить все, что есть на складе? — Спросил один из них Рюйтеля.

— Взрыв получится достаточно мощным для того, чтобы рухнула крыша, — ответил старший подрывник. — Рефрижераторные установки контейнеров будут выведены из строя, и к тому времени, когда завал разгребут, все продовольствие превратится в гниющее месиво, которым побрезговали бы даже свиньи.

Перекинув через плечо ремень большой спортивной сумки, Рюйтель зашагал вперед.

Остальные потянулись следом за ним.

Когда иксайты скрылись из вида, из узкого прохода между рядами контейнеров неслышно выбрались двое комендантов. Быстро оглядевшись по сторонам, они убедились что за ними никто не наблюдает. В то время, как один остался стоять настороже, другой, присев на корточки возле установленной иксайтами мины, разложил у ног чехол с набором миниатюрных инструментов. Ухватив детонатор маленькими щипчиками, он очень осторожно, стараясь не дернуть, извлек его из гнезда. Закрепив на активном конце детонатора клемму ультразвукового сканера, комендант начал медленно вращать верньер прибора, снимая визуальные показания со шкалы.

— Примитив, — сказал он через некоторое время и, отключив сканер, уже безбоязненно взял детонатор рукой. — Я опасался, что этот мастер-подрывник снабдил мины еще и ртутными взрывателями. А это — так, детская игрушка.

Коменданты снова скрылись в проходе между контейнерами. В небольшом закутке, зажатом с трех сторон многоярусными штабелями, их ждали еще трое. Тот, что обезвредил мину, открыл маленький чемоданчик, внутри которого находилась панель с несколькими датчиками и ручками настройки. Подключив детонатор иксайтов к выведенной на панель клемме, комендант включил питание и приступил к тестированию самодельного устройства. Отметив показание датчика, при котором начинала пульсировать контрольная лампочка, комендант выключил прибор и весело посмотрел на своих товарищей.

— Все, я выяснил частоту, на которой работают детонаторы иксайтов. Саперов пора брать.

Четверо иксайтов, во главе с седовласым верзилой, обшаривали проход за проходом в поисках прячущихся на складе комендантов. Рефрижераторные контейнеры стояли на расстоянии около пятидесяти сантиметров один от другого, что было необходимо для нормального функционирования систем охлаждения. Множество узких, перекрещивающихся ходов создавали разветвленную структуру, подобную лабиринту, в котором могли до бесконечности прятаться не три, а тридцать три человека. Если только габариты позволяли протиснуться в щель.

Уяснив, что задача перед ними стоит практически невыполнимая, иксайты не проявляли особого рвения. И если бы не бесконечные понукания седовласого Богарта, охотники давно бы уже бросили это бесполезное дело и, устроившись где-нибудь в уголке, предались эфимерным грезам.

Но Богарт расслабиться не давал.

— Вперед, черт бы вас побрал! — То и дело покрикивал он на подчиненных. — Шевелитесь! Двигайте ногами, раздолбаи!

— Слушай, Богарт, — обратился к нему один из молодых иксайтов. — Где ты совершенствовал свою лексику?

— Много говоришь, Инги, — так кажется тебя кличут? — недобро ощерился Богарт.

— Не Инги, а Ингви, — поправил парень. — И не кличут, а зовут.

— Так вот, Инги, — продолжал, не обращая никакого внимания на его слова Богарт. — Я тебя вижу в первый раз, поэтому и объясняю. Если тебе не нравится моя речь, то я могу объясняться и на языке жестов.

Богарт крутанул пару раз нунчаки со свинцовыми набалдашниками, что держал в руке, и резко ударил по стенке контейнера. Удар получился коротким и сухим. На металлической стенке контейнера осталась глубокая вмятина.

— Во второй раз объяснять не буду, — сказал Богарт.

Ингви пожал плечами, но счел за лучшее в спор не ввязываться.

— Эти трое комендантов могут прятаться от нас до бесконечности, — сказал, покосившись на Богарта, другой иксайт. — Может быть, сидят себе сейчас на крыше контейнера и посмеиваются, глядя на нас. Мы этот склад никогда весь не обшарим.

Он сунул голову в очередной проход между контейнерами и тут же получил нокаутирующий удар снизу в челюсть. Удар был настолько сильным, что иксайт отлетел в противоположный проход, где другой комендант еще раз ударил его дубинкой по голове. Первый комендант шагнул в проход, по которому двигались иксайты и нанес резкий удар концом дубинки в живот оказавшемуся перед ним иксайту. Тщедушный паренек согнулся пополам, хватая ртом воздух, и получил удар рукояткой дубинки в горло, после которого упал на пол.

Следовавший за ним Ингви отшатнулся назад и выставил перед собой широкий тесак, примерно такой же длинны, что и дубинка у коменданта. Левой рукой комендант сорвал с пояса серп с удлинненым мечевидным клинком, к рукоятке которого крепилась длинная тонкая цепь с грузилом на конце, выполненном в виде кошки с четырьмя загнутыми крючками. Комендант кинул вперед кошку на цепи, которая, пролетев под локтем иксайта, обогнула его тело и, вынырнув из-за плеча, впилась в запястье руки, сжимающей оружие. Ингви закричал и схватился второй рукой за разодранное крючьями запястье. Рванув цепь, комендант вздернул руку иксайта вверх и назад и, сделав короткий шаг вперед, с размаха всадил в лоб Ингви острие серпа.

Сзади путь к отступлению иксайтам перекрыли двое других комендантов. Однако, проход был настолько узким, что реально сражаться мог только один человек.

Находящийся впереди комендант длинным металлическим хлыстом ударил по лезвию клинка, которым пытался обороняться иксайт. Сталь, жалобно звякнув, переломилась.

Концом хлыста комендант распорол иксайту лицо и выбил левый глаз. Выронив обломок клинка и прикрыв ладонями изуродованное лицо, иксайт пронзительно завопил. Комендант заставил его умолкнуть, ударив сначала оттянутым носком ноги в пах, а затем, когда иксайт согнулся пополам, — согнутым локтем в основание черепа.

— Хорошая работа, — похвалил его напарник.

— Дилетанты, — ответил комендант, сворачивая хлыст в кольцо. — Я был о иксайтах лучшего мнения.

Богарт оказался в центре зажатой в узком проходе группы иксайтов и, верно оценив обстановку, понял, что ввязываться в бой не имело смысла. В то время, когда с двух сторон от него происходили короткие стычки, которые и сражением-то назвать было нельзя, Богарт уцепился руками за ручку замка рефрижераторного контейнера, подтянувшись, поставил на нее носок ноги и, резко оттолкнувшись, перекинул руки на тянущийся по верхнему борту контейнера металлический брус. С поразительной для своего грузного тела легкостью и проворством он вскарабкался на крышу контейнера и быстро осмотрелся по сторонам. Только в проходах, окружающих контейнер, на который он забрался, Богарт насчитал с десяток комендантов.

Проклятье! Откуда на складе столько комендантов?! Только тех, кого мог видеть Богарт, было больше, чем захвативших склад иксайтов. А сколько их еще пряталось в лабиринте проходов? Что же получается? Кто кого захватил? Макс говорил, что всю операцию он спланировал и взялся провести сам, не обращаясь за помощью в главный штаб иксайтов, в котором, по его словам сидели проходимцы и предатели.

Кто же теперь навел их на засаду?

— Макс, зараза, — прошипел сквозь стиснутые зубы Богарт. — Придушу, дай только до тебя добраться.

Над краем контейнера показалась голова коменданта в круглой пластиковой каске.

Богарт крутанул нунчаки и с подвывом ударил тяжелым освинцованным концом по голове. Каска раскололась надвое. Голова коменданта, может быть, при этом и уцелела, но сам он сорвался вниз.

Богарт крутанул головой из стороны в сторону. Двое комендантов вскарабкались на соседний контейнер и бежали к проходу, отделявшему их от иксайта. Богарт левой рукой выдернул из-за пояса дагу с тонким обоюдоострым клинком и двинулся им навстречу.

Один из комендантов на бегу бросил из-за плеча метательную стрелку, которая вонзилась иксайту в левую руку чуть выше локтя. Но тот, похоже, даже и не заметил этого.

Удар дубинки первого перепрыгнувшего проход коменданта Богарт отбил сложенными вместе нунчаками и, пригнувшись, вонзил ему под ребра дагу. Второй комендант, когда к нему развернулся Богарт, успел принять боевую стойку. Увернувшись от свинцового набалдашника, комендант выбросил вперед руку с дубинкой. Дубинка была чуть коротка для того, чтобы достать иксайта, поэтому Богарт и не подумал отступить. Стальное лезвие, выскользнувшее на конце дубинки, полоснуло Богарта поперек живота. Рукой, в которой у него была зажата дага, Богарт обхватил живот.

Упав на одно колено он ударил коменданта нунчаками по бедру. Комендант вскрикнул и, потеряв равновесие, повернулся к иксайту боком. Богарт поймал в руку вторую палку нунчаков и, прыгнув на коменданта, ударил его по голове двумя тяжелыми набалдашниками одновременно.

Держась рукой за распоротый живот, Богарт тяжело поднялся на ноги. На крышу контейнера лезли новые коменданты. Выругавшись сквозь зубы, Богарт перепрыгнул проход и, шатаясь как пьяный, побежал в сторону центрального входа.

Еще один проход ему удалось перепрыгнуть. Но на следующем он оступился и сорвался вниз.

Сидя на корточках, Рюйтель укрепил на опоре очередную мину и, приподняв руки, пошевелил уставшими пальцами. Двое его партнеров стояли рядом, наблюдая за действиями Рюйтеля. Третий сидел у стены. Именно он и заметил появившихся из прохода комендантов.

— Берегись! — Крикнул он, вскакивая на ноги.

Иксайты даже не успели понять, что случилось, когда на их головы обрушились дубинки. Тот, что сидел у стены, схватился было за тесак, но, увидев, что остался один против пяти комендантов, бросил оружие на пол и поднял руки над головой.

Рюйтель упал на четвереньки и, втянув голову в плечи, пополз за контейнеры.

Забившись в угол, он поджал колени к груди, вытащил из кармана пульт управления радиодетонаторами, положил палец на кнопку и затаил дыхание.

Комендант заглянул в проход, в котором сидел, скорчившись и обливаясь потом Рюйтель, и, улыбнувшись, поманил его пальцем.

— Вылезай, подрывник.

Рюйтель зажмурился и изо всех сил надавил на кнопку. Удара, который должен был выбить опоры из-под плит потолка, не последовало. Рюйтель открыл глаза и удивленно уставился на скалящегося коменданта.

— Что, не получается? — С сочувствием спросил тот у иксайта.

Рюйтель уронил голову на колени и заплакал.

Он плакал, как несправедливо обиженный ребенок, всхлипывая и размазывая слезы кулаками. А комендант стоял над ним, постукивая дубинкой по колену. Хотя он и не испытывал ни малейшего сочувствия к иксайту, но ему казалось, что он понимает причину его слез.

Подойдя сзади, Макс положил руку Вилли на плечо.

— Новых сообщений от Рюйтеля не было?

Коротышка отрицательно покачал головой.

— И Богарт молчит?

Вилли молча кивнул.

— Черт, — прикусил верхнюю губу Вейбер. — Не нравится мне это.

— Не суетись, Макс, — обернулся к нему Вилли. — На складе полный порядок. Никто не пытался вскрыть замки аварийных выходов, снаружи не отмечено никакого движения. Что ты так беспокоишься?

— Не люблю, когда что-то идет не по плану, — ответил Вейбер.

— Да найдет их Богарт...

Вилли оборвал фразу, не закончив, потому что со стороны складского помещения послышались возбужденные голоса и крики.

— Что там еще, — Вейбер выглянул за дверь дежурки.

Около десяти иксайтов стояли плотной группой в широком проходе между контейнерами, оставленном для движения автопогрузчиков.

— Эй, что там у вас? — Крикнул Вейбер.

Один человек отделился от группы и побежал к дежурке.

— Там Богарт, — крикнул он на бегу. — Его порезали.

Выругавшись в полголоса, Вейбер поспешил к остальным.

Иксайты расступились, пропуская его вперед.

Богарт лежал в луже крови, уткнувшись лбом в пол.

Из прохода, откуда он выполз, тянулся широкий кровавый след.

— Где остальные? — Посмотрев на стоящих вокруг иксайтов, спросил Вейбер. — Те, кто были с Богартом?

Никто ему не ответил.

— А кто его притащил? — Закричал Макс, указывая на Богарта.

Тело на полу, казавшееся безжизненным, шевельнулось. Богарт попытался опереться на руки, но ладони его разъехались в крови. Тогда он просто приподнял голову и посмотрел на Вейбера.

— Все убиты, — едва слышно произнес он.

— Что? — Вейбер отказывался верить услышанному. — С тобой справились трое комендантов?

— Трое?.. — Богарт зажал рану в животе рукой, в которой он все еще сжимал дагу, и перекатился на спину. Так ему было лучше видно лицо склонившегося над ним Вейбера. — Их было не трое... Их здесь целая армия... — Он сделал паузу, чтобы передохнуть, и неожиданно закричал, брызжа красной от крови слюной. — Ты, сволочь, завел нас в ловушку!

В этот крик Богарт вложил все остававшиеся у него силы. Закрыв глаза и тяжело, с большими перерывами втягивал воздух приоткрытым ртом, он распластался на полу.

Вейбер, как и все остальные, на мгновение опешил. Он посмотрел, ища поддержки, на окружавших его иксайтов. Те мрачно глядели на своего предводителя, ожидая, что он ответит умирающему.

Вейбер положил ладонь на рукоятку короткого электропарализатора, подвешенного к поясу.

— Ты думай, что говоришь, — сказал он, глянув сверху вниз на Богарта. — Какие могут быть коменданты на складе, кроме тех троих из дежурки.

— Кто же, в таком случае, распорол живот Богарту и убил остальных? — Тихо спросил, обращаясь к Вейберу, кто-то из иксайтов.

Богарт снова пошевелился и приоткрыл глаза.

— Ты сдал нас комендантам, сученок, — отчетливо и ясно произнес он, глядя в глаза Вейберу.

— Послушайте, что я скажу, — успокаивающе поднял руку Вейбер.

— Я полз сюда, держа рукой свои потроха, не для того, чтобы тебя слушать, — продолжал Богарт. — Знаешь, раде чего я постарался не сдохнуть?

Неожиданно резко и сильно Богарт взмахнул рукой, в которой у него была зажата дага, и проткнув стопу Вейбера, пригвоздил ее к полу. Макс взвизгнул и наклонился, пытаясь ткнуть электрошокером Богарта в висок. Но, прежде чем он достал его, Богарт выдернул дагу из пола и направил ее острие Вейберу в глаз.

Клинок пронзил глазное яблоко, но на то, чтобы пробить кость глазницы и протолкнуть его в мозг, сил у Богарта уже не осталось.

Макс дико заорал и откинулся назад, зажимая рукой вытекающий глаз. Развернувшись, он ударил ногой мертвого уже Богарта. Что-то бессвязно крича, он бил его снова и снова, до тех пор, пока его не оттащили в сторону.

Тихо подвывая, Вейбер опустился на пол. Из под пальцев его прижатой к лицу ладони сочилась кровь.

— Уходить надо, — сказал один из иксайтов, обращаясь то ли к Вейберу, то ли ко всем остальным.

— Никто никуда не уйдет! — Закричал Вейбер. — Андрей! — Ткнул он пальцем в первого попавшегося иксайта. — Возьми людей! Найди и убей этих трех комендантов!

И пусть кто-нибудь разыщет мне Рюйтеля!

— Богарт сказал, что комендантов больше, чем трое, — не двигаясь с мест, ответил иксайт.

— Это приказ! — Крикнул Вейбер.

— Сам и выполняй свои приказы, — мрачно буркнул в ответ Андрей и повернулся к выходу. — Я ухожу.

— Стоять! — Срывающимся голосом завопил Вейбер.

Свободной рукой он вытащил из кармана пульт управления радиодетонаторами.

— Как только кто-нибудь попытается открыть дверь, я взорву заложенные Рюйтелем мины!

Иксайты замерли, заворожено глядя на трясущуюся руку Вейбера.

— Кончай придуряться, — сказал коротышка Вилли, который, покинув свой пост в дежурке, теперь находился среди остальных. — Нам всем нужно уходить, пока не поздно.

— Вилли! Ты же сам контролировал систему слежения! Никакие коменданты не могли войти на склад без нашего ведома!

— Верно, — кивнул Вилли. — Но они могли уже ждать нас здесь.

— Они не могли знать о готовящейся операции!

— Кто, в таком случае, убил Богарта?

И словно бы в ответ на вопрос Вилли, откуда-то из-за рядов контейнеров раздался громкий, усиленный электроникой, голос:

— Иксайты! Вы окружены! Все выходы со склада заблокированы! Сопротивление бессмысленно! Предлагаем вам сложить оружие и сдаться!

Среди иксайтов началось бессмысленное, хаотичное движение. Часть из них бросились к воротам и попытались открыть их руками.

— Открывай ворота! Открывай ворота! — Закричал Вилли сменившему его в дежурке парню.

Тот дернул рычаг, но дверь не двинулась с места.

Вилли бросился в дежурку. Оттолкнув парня, он короткой фомкой сорвал с пульта управления кожух и принялся перебирать провода, пытаясь что-то наладить.

Человек пять иксайтов бросились в складской зал, надеясь спрятаться среди контейнеров, но сразу же были схвачены укрывавшимися за ними комендантами.

Вейбер сидел на полу, и истерично хохотал, глядя одним глазом на всю эту пустую суету. Одной рукой он зажимал кровоточащую глазницу. Другой рукой, в которой у него был пульт, Макс отчаянно колотил по полу. Наконец он собрался с духом и нажал кнопку взрыва. Вместо мин что-то взорвалось в этот момент в его мозге.

Отшвырнув бесполезный пульт в сторону, Макс вытащил из кармана не начатую упаковку сильнодействующего эфимера, вскрыл ее и высыпал в рот все до последней пастилки. Старательно пережевывая их, пуская пузыри набитым ртом, Вейбер раскинул руки в стороны и упал навзничь.

— Когда же кончится вся эта смешная беготня?.. — начал он заплетающимся языком, но, не окончив фразу, умолк.

Слова его не были ни к кому обращены. В помещении склада оставалось только его тело. Сознание Вейбера закрутилось винтом и унеслось куда-то в глубины бесконечной воронки из радужного света, откуда существовал только один выход — в безумие.

Макс Вейбер уже не мог видеть, как из-за контейнеров полетели в иксайтов гранаты со слезоточивым газом, как затем из дыма возникли фигуры комендантов с плоскими масками противогазов на лицах и как они отлавливали в дыму ошалевших от страха иксайтов, избивая дубинками, валили их на пол и, вывернув руки за спины, застегивали на них наручники.

Когда коменданты подняли с пола тело Вейбера, оно было уже мертво. Один и самых зловещих и безжалостных террористов-иксайтов задохнулся, подавившись комком жевательной резинки.

Прячущийся под крышей сектора человек в халате-хамелеоне, лежал неподвижно, наблюдал в бинокль за воротами склада. Время от времени, чтобы не дать телу онеметь от неподвижности, он напрягал определенные группы мышц.

Наконец он увидел то, что так долго ждал.

Ворота склада открылись, и в их створе показались коменданты, ведущие иксайтов со скованными за спиной руками.

Быстро, но без лишней суетливости человек достал из кармана пульт дистанционного управления, выдвинул короткую антенну и нажал кнопку.

Два десятка мощных зарядов, заложенных в рефрижераторные контейнеры вместо продуктов, взорвались одновременно. От удара чудовищной силы крыша склада лопнула в нескольких метах. Разбрасывая в стороны обломки балок и плит, над ней взметнулся огненный вихрь.

Из тех, кто находился на складе, в живых не остался никто.

Глава 14. Мятеж.

Руководство Комендантского отдела попыталось было скрыть от населения не тот факт, что на взорванном склада находился месячный запас продовольствия для сектора Лапласа, но Шалиев позаботился о том, чтобы подробное сообщение о новой варварской акции иксайтов появилось в утреннем выпуске новостей, распространяемом по общей инфо-сети.

Не прошло и получаса после того, как всей Сфере стало известно о случившемся, а руководство Комендантского отдела уже обратилось к жителям сектора Лапласа с призывом сохранять спокойствие и порядок. В обращении так же говорилось, что дефицит продуктов питания будет погашен за счет резервов других секторов и закупки дополнительного продовольствия по коммерческим ценам. Однако, не веря официальной пропаганде, люди кинулись запасаться продуктами. За два часа было раскуплено все съестное в принадлежащих отделу магазинах, в которых в целях предотвращения паники были сохранены докризисные цены.

Уже к полудню в секторах, соседствующих с пострадавшим, цены на продовольствие для чужаков подскочили в четыре-пять раз. Глядя на них, взвинтили цены и владельцы частных баров, закусочных и ресторанов в секторе Лапласа.

Представители Комендантского отдела обратились к Информационному отделу с просьбой выделить дополнительную партию товара в кредит, обещая покрыть задолжность в течении года. Коменданты были готовы согласиться на любые, пусть даже откровенно грабительские проценты, но Марат Шалиев, представлявший на переговорах Информационный отдел, ответил решительным отказом. По его словам, в данный момент Информационный отдел не располагал достаточным резервом продовольствия, чтобы накормить сектор Лапласа, не ущемляя при этом интересов других отделов и секторов, с которыми имелись долгосрочные контракты. В качестве гуманитарной помощи Шалиев от имени руководства Информационного отдела передал пострадавшему сектору контейнер с синтетической соевой пастой.

Попытавшись провести реквизиции в подконтрольных им секторах, коменданты натолкнулись на агрессивное неприятие этой вынужденной меры местными жителями, грозящее перерасти в массовые акции протеста и гражданского неповиновения. Та незначительную часть продовольствия, которую все же удалось собрать, включая и подарок информационников, выдавалась жителям пострадавшего сектора в строгом соответствии с установленной минимальной нормой, которая была почти вдвое ниже той, что требовал здоровый организм взрослого человека.

Несмотря на все принимаемые руководством отдела меры, через неделю после взрыва в секторе Лапласа начались беспорядки. К вечеру, после окончания рабочей смены, толпы людей собрались возле главной комендатуры секции и магазинов, в которых производилась нормированная выдача продуктов. Женщины держали на руках плачущих детей. У многих мужчин в рукавах были спрятаны стальные заточенные прутья, концы которых они демонстративно выставляли напоказ, проходя мимо комендантов.

Голодные и злые, люди требовали принять незамедлительные меры с целью ликвидации кризиса. Появление старшего коменданта сектора, который обратился к населению с просьбой проявить спокойствие и выдержку, уверяя, что работа уже ведется и через день-другой сектор получит необходимое продовольствие, было встречено свистом и улюлюканьем. Под конец его речи кто-то из толпы запустил в старшего коменданта стальной шар от подшипника, угодивший в стену в нескольких сантиметрах от его головы. Старший комендант сектора счел за лучшее уйти, пообещав напоследок, что, если через пятнадцать минут толпа не разойдется, против нее будет использован слезоточивый газ.

Уговорить граждан разойтись по домам удалось командиру взвода охраны, оставленного у входа в комендатуру. Он сказал, что прекрасно понимает настроение собравшихся, поскольку сам живет в секторе Лапласа и, так же, как и все, получает на свою семью минимальный паек.

— Кончайте бузить, ребята, — сказал он. — Охота вам нарываться на неприятности?

Через пару дней, если положение не будет исправлено, коменданты начнут падать на пол от сквозняка из вентиляции. Вот тогда и будете делать, что хотите.

Шутка коменданта, — мужчины солидного, в возрасте, которого, к тому же, многие из собравшихся знали в лицо, — возымела успех. Пошумев еще с полчаса, толпа у комендатуры начала расходиться.

Хуже обстояли дела возле магазинов, где граждане требовали незамедлительно выложить продовольствие на прилавки и продавать его по установленным ценам. У одного из магазинов, где собравшиеся были настроены особенно агрессивно, коменданты попытались задержать нескольких человек, которые показались им зачинщиками беспорядков. Но едва только двоим из них сковали наручниками руки за спиной, народ кинулся на их защиту. Комендантам пришлось не только отпустить задержанных, но и укрыться от толпы в магазине, задраив окна и двери загодя припасенными стальными щитами.

После одержанной победы страсти несколько улеглись. Люди поверили в свои силы, поверили в то, что в секторе хозяева они, а не коменданты. Решив, что в спокойной обстановке руководству отдела удасться быстрее ликвидировать продовольственный кризис, люди разошлись по домам.

Ночью в сектор вошли усиленные патрули комендантов.

Стинова разбудил пронзительный писк зуммера телефона, соединенного с терминалом инфо-сети.

Вытянув руку из-под одеяла, Стинов взял со стола будильник и поднес светящийся циферблат к глазам. Было всего лишь шесть часов утра. Кому он мог понадобиться в такую рань?

Стинов сел на кровати и, дотянувшись до терминала, включил внешний динамик.

— Стинов. Слушаю, — чуть хрипловатым спросонья голосом произнес он.

— Доволен, сволочь?! — С характерным истеричным всхлипом выкрикнул из динамик чей-то голос.

Стинов непонимающе тряхнул головой и потер глаза.

— Эй, кто это? — Спросил он. — Вы уверены, что вам нужен именно я?

— Именно ты мне и нужен, — заверили его.

Как только голос в динамике стал чуть тише и спокойнее, Стинов узнал его. Это был голос Синди. Дернув подбородком, Стинов наклонился и, прочищая горло, неслышно откашлялся в кулак.

— Ну, наконец-то, я тебя узнал, — нарочито небрежным тоном произнес он. — Привет, Синди? Что у тебя стряслось? Звонишь в такую рань, кричишь, как ненормальная...

— Что у меня стряслось? — Голос девушки предательски вибрировал. Похоже было, что ей с трудом удается сдержать себя, чтобы снова не сорваться на крик. — Ты хочешь сказать, что не знаешь ничего о том, что происходит в секторе Лапласа?!

— Но ты-то живешь в секторе Бора...

— Не считай меня за идиотку! — Визгливо закричала Синди. — Ты убил их всех!.. Их было двадцать девять человек!.. С половиной из них я была знакома!..

— Умолкни на мгновение! — Рявкнул в ответ Стинов. — Успокойся и объясни все по порядку!

— Взрыв на складе в секторе Лапласа, — тихо произнесла Синди и всхлипнула.

— Ну? Что дальше?

— Погибли все, кто там находились...

— Иксайты? Я слышал об этом в выпуске новостей...

— Я тоже могла оказаться среди них...

— Считай, что тебе повезло. Твои приятели взорвали вместе с собой еще и роту комендантов, которые пытались их остановить...

— Они никого не хотели убивать! — снова закричала Синди.

— Конечно, это был просто несчастный случай, — язвительно ответил Стинов. — Послушай, Синди, тебе просто надо успокоиться. Если я могу тебе чем-то помочь...

— Ты уже сделал все, что мог! — Крикнула Синди. — Ты убил всех, кто находился на складе! И иксайтов, и комендантов!...

— Что ты несешь? При чем здесь я? Я что ли загнал иксайтов на этот склад?!

— Ты рассказал мне о поставке продовольствия! Ты сделал это специально, чтобы заманить нас в ловушку!

— Ты совсем спятила!

— Я находилась рядом и видела, какой силы был взрыв! Здание склада разнесло в клочья! У иксайтов не было с собой достаточного количества взрывчатки, чтобы устроить такой взрыв!!!

— Послушай, зачем ты рассказываешь об этом мне? — Стинов устало провел ладонью по лбу. — Если тебе хочется с кем-то поделиться своими наблюдениями, свяжись с комендатурой сектора. Им это будет куда интереснее.

— А ты на кого работаешь?!

— Синди...

— Теперь-то мне понятно, почему ты помог мне в сельскохозяйственной зоне! Зачем брать одного иксайта, когда можно уничтожить разом тридцать человек! Да еще и целый сектор заморить голодом!..

— Синди!..

Стинов повторял имя девушки, потому что не знал, что еще сказать. Для того, чтобы говорить разумно, нужно было сначала заставить ее прекратить истерику.

Стинов не имел представления, как это можно сделать на расстоянии. Отключив внешний динамик и наклонившись вперед, он обхватил голову ладонями. Он пытался успокоить себя, заставить себя поверить в то, что он не имеет никакого отношения к гибели людей в секторе Лапласа, но сознание его критически и беспристрастно анализировало ситуацию.

Если Синди была права, и иксайты, действительно, не причастны к взрыву, следовательно сделано это было по приказу Шалиева. Взрывчатку без труда можно было доставить на склад в рефрижераторных контейнерах. Но какой в этом смысл?

Убить три десятка иксайтов и сотню комендантов? На такое мог бы пойти Стоянович, но не Шалиев. Шалиев мыслил глобально. Что могло являться конечной целью задуманной им операции, если не арест иксайтов? Хаос в секторе Лапласа, вызванный нехваткой продовольствия? Если Шалиев заранее знал, что склад будет взорван, стал бы он загружать в него месячный запас продовольствия? Скорее всего, нет, — это же безумное расточительство. Но, в таком случае, подлог будет обнаружен сразу же, как только расчистят завал на месте взрыва. Следовательно, Шалиев уверен, что заниматься восстановительными работами будут люди, которые не станут поднимать шум, обнаружив, что контейнеры были пустыми. Таким образом, получается, что операция, проводимая Шалиевым, еще далеко не завершена, и конечная ее цель — захват сектора Лапласа!

Стинов вздрогнул, снова услышав зуммер вызова. На этот раз сработал закрытый канал инфо-сети. Стинов включил моноэкран. В малиновой рамке, под шапкой, извещающий, что канал принадлежит Марату Шалиеву, возникло сообщения: «Немедленно отключи телефонную связь!!!».

То, что телефон его прослушивался, вовсе не удивило Стинова. Автоматически выполнив команду, он нажал кнопку отбоя, даже не поинтересовавшись, как там Синди.