/ / Language: Русский / Genre:sf_space / Series: История Галактики

Особое задание

Андрей Ливадный

Имена президента Земного Альянса Джона Хаммера и адмирала Александра Нагумо кровавыми письменами были вписаны в историю Вселенной. Столетия назад они развязали Первую Галактическую войну.

И проиграли. Однако им удалось уйти от возмездия. Одержимые мечтой о реванше, они погрузились в многовековой сон. И вот настала пора пробуждения…


Андрей Ливадный

Особое задание

Пролог

Она мечтала стать киборгом.

Для этого имелась тысяча причин, и не было смысла приводить их все.

Быть совершенной. Не ощущать недомоганий своего тела, не испытывать раздражения от того, что не успеваешь или не можешь совершить задуманное, обрести независимость от большинства эмоций и получить кристальную ясность мышления.

Все склоняло чашу весов в пользу мечты, но способ ее осуществления оставался так же нереален, далек, абстрактен, как мигающие искорки звезд на ночном небосводе.

От этого хотелось плакать, и опять вдруг глухим горячим комком к горлу подкатывала ярость, а тело отказывалось поддержать ее, оно как будто вело иную жизнь, не согласованную с чаяниями рассудка, хотело есть, спать, подвергалось сотням иных неудобств.

Потом навязчивые мысли и желания отступали на время – не то таились, в страхе оказаться разбитыми очнувшимся здравым смыслом, не то просто угасали, как несбыточная надежда, задавленная обыденностью, суетой, бытом.

Но мечта не угасала совсем.

Она теплилась в душе, словно искорка света в кромешной тьме, и наступил день, когда тьма расступилась, позволив надежде расправить крылья.

Она отлично помнила тот унылый непогожий вечер рано начавшейся зимы, когда дождь пополам с мокрыми тяжелыми снежинками падал в ущелья улиц, проносясь серой хмарью в свете редких осветительных панелей, – Земля жила на осадном положении, Флот Свободных колоний, оставив позади Линию Хаммера[1], угрожал вторжением в Солнечную систему.

Странно, но этим вечером, нарушая светомаскировку, над головой парил росчерк лазерной рекламы, внезапно превративший мечту в реальность.

Он манил, обещая воплотить все, о чем грезилось под гнетом одиночества, страха, осознания собственной ничтожности и бессилия перед вселенским безумием, имя которому – война.

Почему она сразу поверила, не задумываясь над сотней древних как мир истин, например, гласящих о том, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке?

Ей подумалось: будь что будет. Существовали конкретные обстоятельства, частично объективные, а частью надуманные, она смотрела на неровные, искажающиеся под порывами ветра буквы, зовущие ее стать совершенной, уйти от бессмысленного существования среди безлюдных улиц опустевших городов, и верила, что жизнь может вот так, в одночасье, измениться.

Ее внутренняя готовность диктовалась не только потаенной мечтой: у любого стремления есть корни. Когда тебе двадцать, а войне идет двадцать девятый год, когда обезлюдели города и уже приходится скрываться, чтобы не попасть на один из мобилизационных пунктов и далее – в самое пекло вселенской бойни, где начатое людьми завершали машины, разум невольно цеплялся за любую соломинку.

Неровные строки, парящие в небесах, обещали ей шанс обрести новое, никогда не стареющее тело, сохранив при этом и человеческий облик, и свой рассудок, избежать оккупации и начать новую жизнь за сотни световых лет от Земли, избавиться от страха и одиночества, и она поверила, пошла на зов, потому что в ее жизни не осталось ничего, кроме холода и едва теплившейся надежды.

Пусть здесь все превратится в руины, пусть я буду далеко и стану другой.

Надежда умирает последней. Она не знала, какую цену нужно будет заплатить, но пошла навстречу своей мечте, идеалу совершенства, взлелеянному в рассудке под напором неодолимых жизненных обстоятельств.

Ей бы остановиться и задуматься, кто и в каких целях предлагает столь щедрый дар всем «уклонистам», скрывающимся среди бесчисленных уровней Вечного Города (так называли Землю обитатели мегаполиса, занимавшего девяносто процентов материков планеты), но мечта оказалась сильнее.

Ей грезилось, что оставшиеся у руля власти люди наконец опомнились и теперь пытаются спасти остатки населения Земли, применив ради этого последние достижения военных технологий.

Она ошибалась.

Чем ближе, чем неотвратимее становилось поражение Альянса, тем яростнее, исступленнее искали выход из тупика не только люди, но и вплетенные в структуры управления, уже вполне осознающие себя и окружающую действительность искусственные интеллекты.

Созданные в целях войны, воспитанные чудовищным противостоянием, они не принимали удручающей окончательности грядущих событий, для них падение Солнечной системы и капитуляция Земли являлись лишь временной неудачей, локальной победой противника, которую, применив всю сумму накопленных, но еще не реализованных на практике технологий, можно будет обратить в свою пользу.

Нужно лишь время, пусть противник поверит в собственную победу, потеряет бдительность, распылит собранные в кулак силы.

* * *

Она шла навстречу своей новой судьбе, не подозревая, что за мечту придется заплатить кровью, ибо в душе тех, чье назначение обернуть историю вспять, не должно гнездиться страха.

Сначала она пройдет через чистилище последних сражений за Землю, возможно, отдаст жизнь бренного тела, но машины сохранят ее изменившийся рассудок, который действительно обретет обещанную свободу, свою мечту о совершенстве, не утратив присущих человеку качеств, но...

...Но все случилось не так, как предполагали бездушные обладатели искусственных интеллектов.

Битва за Землю была проиграна[2] прошли столетия, а запланированное возмездие не свершилось.

Часть первая

Особое задание

Глава 1

2943 год Галактического календаря.

Окраина...

Планета Эрлиза находилась на начальном этапе колонизации.

Поселения колонистов еще не превратились в города, они были асимметрично разбросаны по площади одного из материков нового для людей мира. Очаги пришлой жизни окружали уже лишенные исконной растительности, но еще не терраформированные территории. На данном этапе освоения, за периметром поселений, похожих на укрепленные форпосты, простирались мертвые пространства, на которых только начинали предварительные работы бригады почвоукладчиков.

Сюда мог прилететь на постоянное или временное место жительства кто угодно, в колонии существовала лишь номинальная администрация, в основном представленная органами самоуправления отдельных общин, сформированных по признаку национальной принадлежности к планетам-метрополиям.

Удивляло обилие частных посадочных площадок, еще не претендующих на громкое название «космопорт», порой спрятанных от посторонних глаз в диких, неосвоенных регионах планеты. Они оборудовались минимальным количеством аппаратуры, необходимой для контроля посадки или старта небольших космических кораблей, рядом, как правило, размещались приземистые постройки бункерных зон, где осуществлялся прием и сортировка грузов.

Одно из таких незарегистрированных поселений, имеющее собственный «космопорт», располагалось в горах. Космодромом в данном случае служило естественное горное плато, люди же облюбовали для себя несколько пещер, загерметизировав их при помощи суспензорного поля[3].

Вольные торговцы (так именовали себя владельцы небольших космических кораблей) вели свою, обособленную от остального мира, жизнь. Они прилетели на Эрлизу, основав поселение в горах, не в целях освоения планеты, а исключительно ради создания перевалочного пункта и складов для хранения разнообразного товара. Отсутствие в молодой колонии таможенного контроля делало планету привлекательной для собственников коммерческих судов...

...Эрик Неволдо и Ли Тан наблюдали, как над горным плато снижается очередной транспорт класса «Элизабет-Альфа», сопровождаемый эскортом из четырех истребителей.

– Надо бы поговорить, Ли. – Эрик отвел взгляд от снижающихся кораблей.

Стоявший рядом с ним низкорослый крепыш повернул голову.

– А что, есть интересная тема?

– Так, мысли... Пойдем, потолкуем? – Эрик машинально пригладил коротко стриженные волосы. Традиционная прическа пилотов, которую в шутку называли «а-ля гермошлем».

Ли Тан в этом смысле придерживался иных традиций. Его черные волосы были аккуратно заплетены в косичку, что также не мешало ношению гермоэкипировки.

Они вошли в пещеру, совмещавшую в себе функции склада и жилого помещения. Благодаря встроенным в структуру суспензорного поля эмиттерам, зеленоватое сияние защиты раздалось в стороны, образуя небольшой проход, куда, овевая лица людей, ударил порыв воздуха, возникший из-за постоянно поддерживаемого внутри естественной полости избыточного давления. Это помогало обходиться без сложных шлюзовых устройств, хотя и вело к неизбежным потерям части атмосферы загерметизированного помещения.

Пройдя мимо штабелей контейнеров, они свернули в образованный складированными грузами проход и очутились в небольшом, приспособленном под жилье, тупиковом ответвлении пещеры.

Эрик уселся на жесткую койку, достал портативный комп, снабженный системой голографического воспроизведения, и включил устройство.

Ли без особого интереса наблюдал за его приготовлениями. Эрика он знал давно, вот уже три года они вели совместный бизнес, что по меркам неспокойного мира Окраины – солидный отрезок времени. Когда каждый полет между молодыми колониями сопряжен с изрядной долей риска, люди быстро узнают друг друга.

В последнее время бизнес шел «не очень». Несколько корпораций, набирающих силу на Окраине, старались подмять под себя, монополизировать межзвездные перевозки в секторе, и вольные торговцы ощутимо испытывали прессинг со стороны нарождающихся корпоративных флотов.

Законы Конфедеративного Содружества, подальше от влияния которых десять лет назад подался на Окраину Ли Тан, ослабевали по мере увеличения расстояния между Центральными Мирами и новыми поселениями. Торговать тут было удобно и прибыльно, но теперь все резко и недвусмысленно изменилось. В космосе, кроме пиратов и торговцев, появилась третья сила, равно угрожающая процветанию обеих традиционно враждующих между собой сторон, так что совершенно неудивительно, что теперь бывшие непримиримые враги пытались найти точки соприкосновения, взаимную выгоду: взять, к примеру, те истребители, что сопровождали севший транспорт. Они принадлежали каперам, и в недалеком прошлом подобный союз казался просто немыслимым.

Все меняется, – философски подумал Тан, ожидая, пока Неволдо, наконец, активирует свое кибернетическое барахло.

Над дискообразным корпусом мобильного компьютера возникла бледная сфера голографического воспроизведения. Тан присел на перевернутый пустой контейнер из-под пищевых концентратов и со скучающим видом принялся разглядывать непонятную на первый взгляд схему, появившуюся в информационном пространстве виртуального монитора.

Жирный, сплетенный из десятков курсовых нитей пространственный вектор вел от точки гиперсферного всплытия к условному маркеру планеты. Ли привычно попытался сориентироваться в навигационной схеме, нашел привязку к ориентирам и понял, что перед ним система Элио.

У Эрика, верно, крыша поехала,– решил про себя Тан. Столица Конфедерации Солнц никогда не входила в сферу экономических интересов свободных торговцев. Строго регламентированный список товаров, разрешенных для импорта и экспорта, постоянные досмотры, таможенные декларации, неусыпный контроль со стороны Галактического Патруля Совета Безопасности Миров – все это плохо сочеталось с привычными полуанархическими правилами торговли в секторах Окраины.

– Ну и? – Ли ждал пояснений, и нужно сказать, что первые же слова Эрика ему совершенно не понравились:

– Я, как видишь, скинул пару контейнеров с нанопылью в точке гиперсферного всплытия системы Элио, и уже три месяца получаю информацию по каналам ГЧ, – многозначительно произнес Неволдо.

– Вижу, – без энтузиазма откликнулся Тан. – И что это за курсы?

– Военно-транспортные конвои, – ответил Эрик. – Они следуют одним и тем же путем, поднимаясь из «гипера» на удалении от основных внутрисистемных трасс и затем, как ты видишь, продвигаются к орбитам Элио, под прикрытием чисто номинального охранения.

– Что они перевозят? – поинтересовался Ли Тан.

– Точно не знаю. Вернее, каждый раз груз в военных транспортах разный, но в основном, если верить данным сканирования, это тяжелое вооружение, изъятое с карантинных планет, иногда серв-машины, но чаще оружие и комплектующие, такие, например, как модули «Одиночка».

– Ну и зачем ты мне это демонстрируешь? Продай информацию пиратам, у них, может, и найдется пара отморозков, способных напасть на конвой ВКС Конфедерации, только смысла в подобной акции я все равно не вижу.

– Какой может быть тут смысл, кроме денег? – пробурчал в ответ Эрик. – Сначала выслушай меня, а потом будешь критиковать.

– Эрик, ты что думаешь, я стану принимать участие в действиях против флота?!– возмущенно фыркнул Тан.

– А куда ты денешься?

– Мы не пираты.

– Согласен. Но сколько наши корабли стоят на приколе? Месяц? Корпорации контролируют сектор, или ты забыл? У нас гора непроданного товара. Что нас вынуждают делать? Стать пилотами одной из корпораций? Горбатиться на них за мизерную зарплату? Это смешно. Мы вольные люди, но альтернативы нет. Либо тебя собьют эти бесноватые «Х-страйкеры»[4] только из-за того, что ты нарушаешь «зону экономических интересов» корпораций, либо прямой путь в услужение к корпам, – последнее слово Неволдо произнес с презрением.

– И ты решил покончить жизнь самоубийством, да? – ехидно спросил Тан, рассматривая схему прохождения военно-транспортных кораблей. – Хочешь уйти эффектно и красиво?

– Перестань. Я люблю жизнь. Вот посмотри, это модель стандартного войскового транспорта. – Эрик включил дополнительный вывод данных, и на фоне навигационной схемы в пространстве голографического монитора возникло изображение четырехсотметрового космического корабля. В отличие от традиционной компоновки, в средней части транспорта были смонтированы дополнительные внешние грузовые секции, состоящие из жестко скрепленных между собой крупногабаритных контейнеров.

– Смотри, это уязвимое место любого конвоя. – Неволдо указал на внешнее крепление дополнительных отсеков. – Конфедераты сейчас активно зачищают карантинные миры, и поток грузов слишком велик, у них не хватает кораблей. Пойми, Ли, такое случается нечасто. Я случайно заметил подобный конвой, когда совершал промежуточное всплытие в системе Элио. Они выходят из гиперсферы без охраны, по данным, собранным наномашинами, истребители прикрытия появляются в точке рандеву только спустя двадцать минут после всплытия.

– И что ты предлагаешь конкретно? – продолжал хмуриться Тан.

– Если согласишься с моим планом, мы навсегда решим свои личные проблемы. Станем богатыми и больше не будем мучиться вопросами неопределенности будущего. Сможем наплевать и на корпорации и на торговлю, потому что каждый внешний транспортный контейнер, по предварительным данным, несет груз, стоимость которого даже по бросовым оптовым ценам сделает нас миллионерами. Конфедераты перевозят военное имущество, они транспортируют его на базу РТВ Элио для изучения и последующего уничтожения. Я уверен, что любая из корпораций отвалит нам солидную сумму за обладание одним из подобных контейнеров.

– Ну, допустим, – без особого энтузиазма согласился Тан. – Если не учитывать, что все изложенное тобой смердит разбоем.

– Ты можешь один раз рискнуть, заставить заткнуться свои «принципы»?! – неподдельно возмутился Эрик, которого уже достало бездействие. – Ты понимаешь, что речь идет не только о миллионах, но и о нашей личной независимости? Если не желаешь завязывать с торговлей, можешь использовать свою долю и открыть официальный бизнес.

– Ладно. – Ли уже менее предвзято взглянул на схему. – Как ты себе представляешь саму операцию?

– Нам потребуется восемь каперских истребителей. С совершенно отмороженными пилотами, которые рискнут напасть на конвой, зная, что шансов сохранить корабли у них не будет.

– А как же они уйдут?

– На спасательных капсулах, оборудованных гипердрайвом.

– Смысл их «самопожертвования»?

– Отстрелить крепления внешних контейнеров с грузом. При стремительной атаке, по моим расчетам, они успеют «отрезать» от транспортов как минимум две-три сборки контейнеров. Затем истребители совершают отвлекающий бросок, уводя за собой силы Патруля. В этот момент, пока военные транспорты перестраиваются в оборонительную формацию, а контейнеры с грузом дрейфуют в космосе, на сцене появляемся мы – два мирных торговца с легальными маркерами. Пока в пространстве царит неразбериха, мы успеем ухватить контейнеры буксировочными полями и тут же сваливаем в гиперсферу. Таким образом, в наших руках оказывается товар стоимостью в несколько миллионов.

– А каперы?

– Они войдут в долю. Стоимость их суденышек не идет ни в какое сравнение с добычей. Хватит всем. Единственное, о чем я не смог пока позаботиться – это о потенциальном покупателе груза. Нужно скинуть добычу оптом, потому что подобное нападение не пройдет незамеченным, второго шанса уже не будет, да и на нас откроют охоту. Наша задача – побыстрее продать груз и исчезнуть.

– Ты уже зондировал настроения каперов?

– Его нечего зондировать. Они отчаянные ребята. Поверь, нападение на войсковой транспорт несет не больше риска, чем регулярные стычки с «Х-страйкерами» корпов. Любой из них согласится принять участие в операции.

– Да, но первые попавшиеся кандидатуры нас не устроят.

– Это верно. Давай условимся: я возьму на себя переговоры с пилотами каперских истребителей и отбор кандидатов. А ты попробуй найти оптовика. Такого, который не кинет нас в точке встречи, потому что нанимать еще одну группу истребителей, для прикрытия передачи груза, слишком рискованно.

– Что верно, то верно. Иногда с корпами иметь дело проще, чем с пиратами. Я попробую. У меня есть необходимые связи в коммерческих кругах, – согласился Тан.

– И свою совесть на некоторое время заткни подальше, ладно? Чтобы не получилось срыва операции из-за твоей мнительности.

Ли Тан лишь криво усмехнулся в ответ.

Когда-то у Вольных Торговцев действительно существовал свой кодекс чести. Но потом появились корпорации и установили на окраине закон сильного, который не учитывает принципы и мнения слабых. Им, как и сотням других «вольных» капитанов, была уготована вполне определенная участь, поэтому план, изложенный Неволдо, при здравом размышлении являлся далеко не самым худшим из многих вариантов. Они никого не убивают, отщипывают пару-тройку контейнеров с грузом от конвоя Конфедеративных сил и смываются. Незаконно? Да. Но когда будущее не сулит определенности, а твоя жизнь уже и так ничего не стоит, можно рискнуть. Тан не хуже Эрика понимал, что любой пилот Окраины в глубине души авантюрист. Он тоже не исключение из общего правила. Так что со своей совестью договориться несложно, учитывая далеко не радужные перспективы ближайшего будущего.

Гораздо труднее будет найти надежного покупателя.

* * *

Встреча с потенциальным покупателем состоялась спустя два дня, на Кьюиге.

Ли Тан прилетел в скопление Центральных Миров, составляющих костяк Конфедерации, как обычный пассажир коммерческого рейса.

Взяв у космопорта такси, он ввел в навигационную систему автопилота адрес и спустя сорок минут благополучно прибыл к местному представительству известной во всех мирах обитаемого космоса корпорации «Галактические Киберсистемы».

С планетным управляющим он был знаком лично: Тан в недалеком прошлом регулярно закупал на Кьюиге партии робототехники для продажи в колониях и сейчас решил воспользоваться своим статусом постоянного клиента, чтобы навести справки и попытаться выйти на контакт с нужными людьми.

Офис «Галактических Киберсистем», как обычно, встретил его гулкой, обманчивой тишиной огромного демонстрационного зала, где на множестве расположенных концентрическими кругами возвышений располагались образцы продукции, выпускаемой на заводах корпорации.

Здесь можно было часами блуждать, рассматривая различные кибернетические системы, начиная от несложных домашних комплексов и заканчивая огромными терраформерами, – настоящими мобильными заводами по преобразованию почвенного слоя на поверхности колонизируемых планет.

Благодаря обилию и разнообразию выпускаемой продукции, корпорация «Галактик Киб» постоянно и динамично развивалась, охватывая все новые и новые сферы инновационных технологий. Совсем недавно в офисах корпорации стали появляться первые биологические системы, способные составить конкуренцию традиционным механизмам. Этот сорт продукции имел непонятные для Тана источники технологий, поговаривали, что новые биологические машины не что иное, как адаптированная для законопослушных миров продукция запрещенных производств планеты Зороастра, о которой ходили самые противоречивые слухи.

Впрочем, сегодня Тан не стал задерживаться у стендов с новейшими образцами продукции.

Обратившись к знакомому менеджеру, он без труда договорился о встрече с управляющим.

* * *

Неизвестная точка пространства...

Маргус Сент-Иво, действительный владелец и настоящий руководитель корпорации «Галактические Киберсистемы», находился в этот момент за десятки световых лет от планеты Кьюиг.

Никто не знал, где расположен информационно-аналитический центр корпорации, ни одна из конкурирующих или контролирующих сил не имела доступа к истинным данным. Все контакты с внешним миром осуществляли планетные управляющие, которые, в свою очередь, не могли указать, где именно расположены научно-исследовательские лаборатории и связанные с ними опытные производства.

Такие меры предосторожности были оправданы. Маргус уважал мудрость своих предков, основавших корпорацию спустя несколько лет после окончания Первой Галактической.

Смутное столетие, когда рушились планетные суверенитеты, образовывались и распадались союзы, шел активный передел сфер галактического влияния, научил поколения семьи Сент-Иво приемам выживания в условиях нестабильного поствоенного пространства. Распределение производств по десяткам разных планет, строгое соблюдение коммерческих тайн, управление корпорацией через системы межзвездной связи, – все это гарантировало неуязвимость ее владельцев от происков любой недружественной силы.

Здесь, на небольшой и совершенно бесперспективной в плане колонизации планете, Маргус Сент-Иво чувствовал себя в абсолютной безопасности. Более того, по окончании смутного века безвластия, когда Центральные Миры объявили о создании Конфедеративного Содружества и в пространстве обитаемого космоса явно очертились границы, внутри которых на смену анархии пришел закон, для «Галактических Киберсистем» это не стало началом конца. Многие корпорации, процветавшие в условиях «дикого» послевоенного бизнеса, не выдержали испытания на прочность, они растаяли как дым...

Маргус усмехнулся своим мыслям.

Здесь, в тайном центре, сосредоточилось все: источники технологий, огромные комплексы лабораторий и опытных производств, которые были полностью роботизированы, что исключало влияние человеческого фактора, устраняло возможность утечки информации или обыкновенного предательства.

Законы Конфедерации существовали вне данного мира. Любой из семьи Сент-Иво, находясь у руля огромной корпорации, имел уникальную возможность создавать самые немыслимые образцы робототехники, не оглядываясь на запреты Совета Безопасности Миров. Здесь аккумулировался опыт тысячелетий, и лишь ничтожная его часть попадала на рынки сбыта в виде готовой продукции. Таким образом, «Галактические Киберсистемы» имели огромный резерв «технологической прочности», постоянно, на несколько шагов опережая своих конкурентов.

...За многослойными стеклами панорамных окон бесновалась рыжая песчаная буря. Маргус уже закончил текущие дела и собирался покинуть оборудованный по последнему слову техники обширный кабинет, когда неожиданно заработал передатчик гиперсферных частот.

Вызов шел с Кьюига, но об этом знали только Сент-Иво и планетный управляющий. Хотя последний не догадывался, куда именно адресован сигнал, посланный по каналу «плавающей» гиперсферной частоты. Пройдя через сложную сеть принадлежащих «Киберсистемам» ретрансляторов, информационный пакет достиг удаленной звездной системы, заставив главу корпорации задержаться в своем кабинете.

Внимательно изучив поступившие данные, Маргус сначала нахмурился, но потом, немного поразмыслив, принял положительное решение.

Речь шла о возможности нелегальной покупки нескольких транспортных контейнеров, содержащих кибернетические механизмы и их элементы, относящиеся к периоду Первой Галактической.

С одной стороны, что проку главе могущественной корпорации в сомнительных партиях устаревшего вооружения, собранного при зачистке карантинных планет?

Нет, Маргус Сент-Иво хорошо знал не только историю, в общепринятом понимании данного термина, но и являлся знатоком в области узкой специализации. Он сразу понял, о какого рода технике идет речь. Эпоха второй половины Галактической войны, когда Земной Альянс сделал ставку на кибернетические комплексы, стараясь любой ценой одержать победу в затянувшемся противостоянии с колониями, до сих пор хранила множество тайн. В свое время именно обладание уникальными технологиями Альянса позволило предкам Маргуса наладить эффективное производство человекоподобных машин и нескольких видов непохожих на людей, узкоспециализированных сервомеханизмов. Собственно, с эффективных, дающих постоянную прибыль производств, не потребовавших затрат на научные изыскания, и начала свой невероятно быстрый взлет корпорация «Галактические Киберсистемы».

Любой из семьи Сент-Иво знал, что военно-промышленный комплекс Альянса ушел в своих разработках далеко за грань морального и технического фола, а значит, карантинные миры до сих пор хранят в недрах военных баз и бункерных зон такие технологии, аналогов которым нет в Обитаемой Галактике. Образцы последних разработок военной машины Альянса постоянно попадают в руки специалистов Конфедерации, но на их использование тут же накладывается запрет. Маргус понимал – есть грань дозволенного, которую явно переступил Земной Альянс. Конфедерация Солнц не рискует повторять ошибки былого, замораживая большинство технологий, импортируемых в результате зачисток карантинных миров, и правильно делает, ибо их неосторожное использование может быстро ввергнуть процветающие миры в пучину хаоса.

Однако для «Галактических Киберсистем» любая новация – это настоящий клад, очередной импульс в развитии, еще одна ступень вверх по лестнице тотального превосходства как над реально существующими, так и над вероятными конкурентами.

«В конце концов, что такое пара-тройка миллионов кредитов? – размышлял Маргус. – Несколько минут работы многочисленных производств. Конечно, для контрабандистов это огромная сумма, но и риск с их стороны соразмерен. В любом случае вероятность нахождения в грузовых контейнерах образцов неизвестных до этой поры кибернетических устройств очень высока».

Игра стоит свеч, – окончательно утвердился в принятом решении Маргус.

* * *

Планета Эрлиза...

Результатом недолгих размышлений Маргуса Сент-Иво явилось дальнейшее развитие событий по предложенному Эриком Неволдо плану: пока Тан летал на Кьюиг, он сумел завербовать восемь пилотов из числа каперов. Все они имели личные корабли, оснащенные спасательными капсулами с гиперсферным приводом, свою задачу каждый из нанятых каперов не считал сверхсложной. Да, действовать придется на территории Конфедерации, и сохранить корабли, при обозначенном Неволдо раскладе сил, не представлялось возможным, но деньги, выплаченные Эриком в качестве аванса, уже покрывали стоимость восьми истребителей, остальная часть суммы являлась чистой платой за риск, таким образом, каждый из нанятых пилотов не чувствовал, что его пытаются использовать вслепую.

– Ты не поторопился? – в своей критичной манере осведомился Тан, узнав о выплаченном авансе, ради которого Неволдо заложил весь их груз, полностью опустошив трюмы кораблей.

– Не дергайся, Ли. Ребята рисковые, для них нападение на конвой обычное дело.

– Я не о том. Операция назначена на завтра, а деньги уже у них.

– Ну и что?

– Не смоются?

– Они каперы-одиночки. У каждого есть свое имя, известное на Окраине. Пусть не покажется тебе странным, но они дорожат своей сомнительной репутацией. Я не нанимал кого попало, только лучших, поэтому проблем не будет. Они атакуют конвой в точности, как мы договорились. Пришлось распустить кое-какие слухи, искусственная утечка информации, так сказать, – ухмыльнулся Эрик. – Теперь каждый из них станет заботиться о собственной репутации.

– Не слишком? Платишь деньги, распространяешь сплетни, – недовольно пробурчал Тан. – Думаешь, разведка Конфедерации не отслеживает слухи?

– Успокойся. – Неволдо не любил, когда его действия подвергали сомнению или критике. – Я не такой тупица, чтобы озвучить детали. Ничего определенного. Проболтался, что нанял ребят для рискованного дела. А что, где – не упоминал. Твой заказчик, между прочим, тоже фигура сомнительная. У тебя есть гарантии, что его представители прибудут в точку встречи и заплатят за груз?

– Я тебе гарантирую.

– Вот видишь. Все основывается на взаимном доверии. Так что не забивай себе голову, лучше давай еще раз проверим готовность наших транспортов. Операция начнется утром. Где передаем товар?

– На тот случай, если придется разойтись?

– Естественно. Или ты мне больше не доверяешь?

– Доверяю. – Тан пристально посмотрел на Неволдо и добавил: – Передача груза в системе третьего Омикрона. Ровно через сутки. Корабль покупателей будет иметь маркер принадлежности к торговому флоту планеты Кассия. Вот код для точного взаимного опознания. – Ли передал Эрику микрочип. – Если придется разойтись, ждем друг друга не более трех часов. Это условие покупателя. При любом исходе встречаемся на двенадцатом Омикроне, там нет власти корпораций.

– Вот это уже дело, – довольно усмехнулся Эрик, пряча микрочип в нагрудный карман. – Не дрейфь, все пройдет как надо. Вот увидишь.

* * *

Система Элио.

Главное разведывательное управление ВКС Конфедерации Солнц.

Зал тактических совещаний.

Над столицей Элио занималось утро. Свет солнца проникал и сюда, на глубину двухсот метров, краски восхода играли бликами на черных глянцевитых кожухах сложных кибернетических устройств, огромные экраны (часть которых как раз и передавала на подземный уровень панораму восхода) занимали всю свободную площадь стен, куполом звездного неба смыкались над головой, вызывая у неподготовленного человека чувство головокружения.

Сложная мозаика из сотен видеотрансляций, проходящих в режиме реального времени, отражала ситуационную обстановку в различных звездных системах Конфедеративного Содружества, сигналы следящих устройств попадали сюда с минимальной задержкой, составляющей всего две секунды для самых удаленных уголков Конфедерации.

Отдельная группа обособленных, тонких, кажущихся полупрозрачными стереоэкранов выдвигалась из пола, образуя второй информационный периметр, который задействовался по мере необходимости и служил для вывода информации с сотен аппаратов разведки, незримо присутствующих в колонизированных людьми системах, не присоединившихся к Конфедерации Солнц.

...Бесшумно скользнули в стороны несколько сегментов потолка, и в зал опустилась прозрачная транспортная кабина.

Три человека вышли из нее и молча направились к расположенному в центре зала тактическому комплексу, представляющему собой ряд глубоких комфортабельных кресел, расположенных по периметру модулей аппаратуры, управляющей глобальной информационной системой.

Глава разведуправления генерал Уилфред Стангмаер занял установленное особняком кресло, адмирал Андрей Сергеевич Нефедов и полковник Степан Алексеевич Углич устроились напротив. Степан Алексеевич, как младший по званию, тут же переключил экраны: исчезла панорама восхода, некоторые изображения, транслируемые через станции ГЧ[5] из разных уголков Обитаемой Галактики, поменялись местами, от пола, оттеняя рисунок созвездий, поднялись четыре дополнительных информационных планшета.

– Приступим, господа. – Стангмаер даже не взглянул на поднявшиеся информы, он сидел, глядя перед собой, пальцы рук генерала, сцепленные в замок, выдавали внутреннее напряжение. – Докладывай, Степан Алексеевич.

Полковник Углич коснулся нескольких сенсоров на расположенной перед ним небольшой панели управления, вызывая на информационные экраны заранее подготовленные видеоизображения.

– За последние сутки действиями КРК[6] обнаружены три потерянные колонии. В ходе сбора предварительной информации подтвердилось, что эти миры подвергались оккупации Земным Альянсом в период Первой Галактической.

– По каким признакам сделан вывод? – прервал подчиненного генерал Стангмаер. Уилфред не выносил простой констатации фактов, его разум требовал полной, исчерпывающей информации.

– Сканирующие комплексы «Аметист» корабля «Стремительный» зафиксировали девяносто два объекта в зоне околопланетных орбит четвертого спутника звезды Х-785-А по универсальному каталогу. Анализ обнаруженных сигнатур дает положительную идентификацию. Часть спутниковой группировки является объектами стационарной планетарной обороны, структура характерна для защитных сооружений Альянса.

– А две другие системы?

– Они расположены в непосредственной близости от Х-785-А. На орбитах населенных миров также зафиксированы спутниковые группировки, но меньшей численности. Кроме того, за период наблюдения средства обнаружения фрегатов «Орион» и «Анубис» отследили точки гиперсферного всплытия. За истекшие сутки между системами перемещались восемь космических кораблей класса «транспорт» и «штурмовой носитель».

– «Нибелунги»?[7]

– Да. Однако я не склонен считать, что они по-прежнему эксплуатируются как боевые единицы. Никаких признаков военных действий в космосе не зафиксировано. Анализ энергетической активности космических кораблей, их курсы, отсутствие истребителей сопровождения позволяют сделать вывод о наличии торговых маршрутов между бывшими колониями Альянса.

Уилфред кивнул.

– Могу добавить, – вставил реплику адмирал Нефедов, – силами патрульного крейсера «Немезида» в данном секторе двое суток назад завершена зачистка системы Х-794-С. На пригодной для жизни планете ликвидирована инфраструктура технических наземных космопортов и связанных с ними ремонтных баз. Планета полностью освобождена от боевых механоформ, сейчас «Немезида» осуществляет разгрузку трофейной техники. Первая партия кибермеханизмов и программных модулей «Одиночка» доставлена на склады РТВ Элио два часа назад.

Генерал Стангмаер выслушал дополнения и кивнул, без энтузиазма глядя на сформированную тактической системой карту расположения звездных систем. Усилия флота Конфедерации дали очередные результаты: одна планета зачищена и готова принять колонистов, три вновь открыты, но с ними придется разбираться, там уже существуют достаточно развитые цивилизации, поддерживающие межзвездную торговлю, следовательно, с ними необходимо устанавливать контакт, после чего Совет Безопасности Миров будет проводить дальнейшую политику в их отношении.

Они либо захотят присоединиться к Конфедерации, либо отмежуются, объявив о своей независимости. И в одном, и в другом случае Уилфред видел новый очаг напряженности, возникший на границе освоенного космоса.

К полудню он должен подготовить ежедневный доклад президенту Конфедерации, где нужно не только отразить факты, но и дать предварительные рекомендации относительно вновь открытых миров.

* * *

Полдень.

Личный кабинет президента Конфедерации Солнц Генри Райта...

– Господин президент, я считаю, что передача материалов по вновь открытым мирам в Совет Безопасности преждевременна.

– Почему? – Генри Райт, девятый президент Конфедеративного Содружества, прошелся по мягкому пылепоглощающему ковру, остановился у огромного виртуального окна и переспросил, глядя на величественную панораму Раворграда – столицы десятков обитаемых систем: – В чем причина, Уилфред? Ты сам только что доложил: отслеженные перемещения космических кораблей между системами носят торговый характер. Техника Альянса, как я понял, приспособлена для мирной эксплуатации, к тому же с момента окончания войны прошло три столетия. По известным мне закономерностям, период рецидивов давно пройден, вся потенциально опасная техника уже проявила себя и нейтрализована обитателями планет. В чем причина для беспокойства?

– Конфедерация разбухает с каждым годом, – ответил Стангмаер, хотя понимал, что тема скользкая и фактически запретная. – Мы открываем все новые и новые миры, потерянные в эпоху Великого Исхода либо колонизированные Альянсом в ходе войны. Ситуация во многих недавно присоединившихся к Конфедерации системах не выглядит стабильной. Возрос процент экспорта запрещенных технологий, окраинные миры становятся прибежищем разного рода преступников, скрывающихся от правосудия. Кроме того, все открытые на протяжении двух последних лет колонии входят в известный нам по архивам «Круг возмездия» – я неоднократно предупреждал вас о его существовании. В конце войны Альянс строил свои резервные планетарные базы на большом удалении от театров боевых действий, стремясь замкнуть колонии в кольцо, откуда, в случае поражения Солнечной системы, предполагалось нанести ответный удар...

– Который не состоялся, Уилфред, – мягко прервал генерала Генри Райт.

– Да, удар не последовал, но мы не имеем представления ни об истинном числе этих резервных баз, ни об их оснащении. Я внимательно изучал материалы, касающиеся последних разработок Альянса. Земное правительство проигрывало развязанную им же войну и ради достижения перелома было готово пойти на любые меры. Подумайте, господин президент, прошло три столетия, а мы до сих пор зачищаем планеты от опаснейших видов боевой техники, реализованной на базе искусственных интеллектов.

– Ближе к теме, Уилфред.

– Каждый вновь открытый мир должен проходить карантин, – твердо заявил Стангмаер. – Период наблюдения с внедрением разведгрупп поможет предотвратить возможные неожиданности, свести к минимуму риск военных рецидивов. Я настаиваю: прежде чем устанавливать дипломатические отношения, идти на контакт с новыми планетными цивилизациями, а тем более вводить звездные системы в состав Содружества, их нужно тщательно изучить...

– Помилуйте, Уилфред, вы предлагаете мне выйти на трибуну Совета Безопасности и заявить, что «Закон о правах Разумных Существ» отныне будет действовать избирательно? Потом мне, наверное, следует добавить, что с этой самой минуты дети станут отвечать за поступки своих родителей, а мы вновь открываем фильтрационные лагеря, как при адмирале Воронцове, но уже в масштабах звездных систем?

Уилфред Стангмаер насупился. Он мог лишь возражать президенту, но не приказывать ему. Позиция Генри Райта общеизвестна, и к голосу здравого смысла тот прислушивался неохотно...

Подтверждая невеселые мысли генерала, президент, так и не дождавшись комментариев, вновь заговорил ровным менторским тоном:

– По-моему, действия Содружества вполне понятны и обоснованны. Мы открываем новые миры, устанавливаем с ними политический контакт и даем право выбора: присоединяться к нам или нет. Для тех систем, что входят в состав Конфедерации, и без того предусмотрена жестко регламентированная процедура изъятия любой техники времен Галактической войны. Это условие соблюдалось и соблюдается. Я прекрасно понимаю специфику работы вашего ведомства, но, пожалуйста, не путайте внешнюю разведку с внешней политикой.

– Боюсь, что вы не до конца понимаете всю сложность ситуации, господин президент, – не в силах промолчать, произнес Стангмаер. – Ваша популярность растет, новые миры, несомненно, способствуют расцвету межзвездной торговли, нам действительно необходим постоянный приток ресурсов с Окраины, но, осмелюсь еще раз напомнить: в канун поражения Альянс уже стер для себя все моральные ограничения, перешел к принципу абсолютной вседозволенности, когда для достижения конечной цели были хороши любые средства. Мы знаем сотни примеров применения технологий и изделий двойного, а то и тройного предназначения. Внешне они могут выглядеть вполне безобидно, но таят в себе потенциальную угрозу. Точное описание всех разработок военно-промышленного комплекса Земного Альянса не найдено до сих пор, данные по дислокации и специализации секретных баз исчезли еще перед капитуляцией Земли. И, исходя из этого, я повторю: чем дальше мы вторгаемся в сектора неисследованного космоса, тем больше риск, что скоропалительное присоединение очередной планетной цивилизации окажется бомбой замедленного действия.

– Я учту ваши замечания, Уилфред, – ледяным тоном произнес Генри Райт, давая понять, что тема исчерпана. – Проявляя подозрительность, мы оттолкнем от себя многие миры, что приведет в конечном итоге к образованию независимых или, хуже того, – враждебных союзов. Мне просто не позволят довести ситуацию до такого состояния.

– В таком случае мне нечего добавить, господин президент.

Глава 2

Система Эрихайм.

Вторая планета

Хмурые небеса к полудню затянуло тучами. Дождь, моросивший с самого утра, усилился, теперь он падал сплошной стеной, ухудшая видимость.

Капитан Немершев, чей взвод застрял на подступах к укрепрайону, пребывал в скверном расположении духа: разведка сработала отвратительно, на борту крейсера ему обрисовали приемлемый расклад сил, сообщив, что полуразрушенную базу Альянса охраняют только патрули пехотных андроидов да стационарные узлы обороны, часть из которых не подавала признаков энергетической активности.

На деле все обернулось неприятностями.

Ловушка захлопнулась, как только спецподразделение по борьбе с кибермеханизмами вошло в сектор руин, оставшихся на месте разрушенного временем и брошенного обитателями городка.

Тишина оказалась обманчивой, стоило бойцам взвода пересечь незримую черту, как системы сканирования боевых скафандров буквально захлебнулись, выдавая данные по внезапно активировавшимся системам противника.

Капитан мгновенно остановил продвижение, и первый ураганный обстрел его бойцы встретили в укрытиях, никто не пострадал, но двое были блокированы серьезными завалами, а расположенная за руинами города база показала зубы, продемонстрировав, что зачистка не будет такой простой, как предполагали разведданные.

Капитан переместился от одного разбитого оконного проема к другому. Постоянная смена позиций, несмотря на современную экипировку, являлась хорошей привычкой, выработанной опытом многих боевых высадок.

Усилившийся дождь сулил передышку, огневой контакт с противником был прерван, лишь изредка по руинам городка били одиночные ракетные запуски да пара бродячих минометов «DL-37»[8], появлявшаяся то на левом, то на правом фланге, тревожила непредсказуемыми залпами: двухсотмиллиметровые реактивные мины крушили стены зданий, оставляя глубокие воронки.

– Ноль семь, на связь!

– Слушаю.

– Спишь? Опять маркеры «тридцать седьмых» в твоем секторе! Сними их, пока беды не наделали!

– Они держат дистанцию, – спокойно ответил один из двух снайперов группы. – Бьют из-за укрытий. Используют складки местности. Мне их не достать.

– Понял. Следи, жди удобный момент. – Немершев был зол, но контролировал свои эмоции. В принципе он мог обойтись и без лишних напоминаний, ребята во взводе опытные, и покажись бродячие минометы хоть на секунду в зоне эффективного огня снайперской пары, уже дымились бы на каком-нибудь пригорке...

Решение, капитан,—Немершев по привычке мысленно беседовал сам с собой. —Тянешь время.

Узелок тугой, враз не разрубишь. В двух километрах – отлитые в стеклобетоне капониры батареи «Фалангеров», тяжелые серв-машины готовы к повторному массированному залпу, их тяжелые ракеты способны достичь зоны низких орбит, поэтому крейсер «Фаргос» вынужденно отошел на почтительное удаление от планеты. По флангам «Фалангеров» страхуют два звена «Хоплитов», тоже не слабый противник, плюс андроиды пехотной поддержки и стационарные батареи самой базы.

Начинать действовать нужно сейчас, пока ливень блокирует лазерные установки легких серв-машин.

На связь внезапно вышел «Фаргос»:

– Как обстановка, капитан?

– Застряли.

– Дождик помогает?

– Да, бойцы меняют позиции, готовимся. А что, ливень – ваша работа?

– Стараемся, Вадим. Пока – чем можем. На метеоракеты «Фалангеры» не отреагировали, уже хорошо. Если оттянешь взвод на безопасную дистанцию, – накроем базу с дальних орбит.

– Нет, не пойдет, – отклонил предложение Немершев. – У меня после ракетного обстрела двое бойцов под завалами. Пока их вытащу, потеряю время и инициативу.

– Твое решение?

– Буду атаковать. Двумя группами по флангам. Сколько продержится завеса дождя?

– Час гарантированно.

– Штурмовики готовы?

– Уже в шахтах.

– Хорошо. Как только блокирую «Фалангеров», дам знать. Фиксируйте сигнатуры[9], те огневые точки, что обозначили мне как статичные, на самом деле активно работают. Там три генератора плазмы плюс ракетные батареи. Их надо подавить.

– Сделаем. Постарайся их расшевелить, пусть обозначат себя, будем бить точечными запусками, без рассеивания по площадям, твоих ребят не заденем.

– Все равно осторожнее. О каждом запуске предупреждайте. Радиус поражения немаленький.

– Отошел бы ты.

– Сказал – не могу. Мы сейчас в зоне рассеивания тяжелых ракет крейсера. Где гарантия, что «Хоплиты» андроиды и не поднимутся в атаку, пока я откапываю бойцов? Если такое случится, нас сомнут, и орбитальная поддержка только навредит. Нет. Я их «помечу», чтобы штурмовики отработали без помех.

– Добро. Полагаюсь на твой опыт, Вадим.

* * *

Зачистка карантинных миров – дело трудное, но необходимое.

Никто не хотел повторения эпизодов Первой Галактической, поэтому анклавы самодостаточных машин, оставшихся в наследство от того страшного противостояния, нужно уничтожать, но тут не подходят удары с орбиты: во-первых, сигнатуры часто бывают ложными, и результат бомбометания, как правило, неудовлетворителен, а применять ядерные боезаряды – значит погубить все живое, превратить целые регионы пригодных для колонизации планет в мертвую и опасную пустыню. К тому же всегда существовал шанс, что в недрах обнаруженных укрепрайонов сохранилась стратегически важная информация, которой так остро не хватало штабу Флота для точного планирования операций и понимания системы расположения резервных баз Альянса.

Нет, сыты мы по горло и орбитальными бомбардировками, и радиоактивными пустошами,– подумалось Немершеву. Он взглянул на посеченную осколками, умытую дождем зелень проросшего в руинах кустарника. Последнее дело: губить природу кислородных планет ради уничтожения десятка серв-машин. Не в первый раз. Справимся.

* * *

Дождь поливал как из ведра, косые струи, сминаемые ветром в тяжелую, мятущуюся завесу, предохраняли перегруппировавшихся бойцов от лазерных разрядов и некоторых систем обнаружения, давая минимальное преимущество в скрытности.

Справа вновь зачастили отсветы от неприцельного «тревожащего» огня «DL-37», среди построек давно покинутого людьми города взметнулись несколько разрывов, и вновь все стихло, только шелестел дождь да слышалось собственное дыхание.

– Первая пара, за мной, группа прикрытия: занять позиции для ракетных запусков, снайперам, сопровождать продвижение.

Пять фигур в бронескафандрах растворились среди дождя.

С капитаном Немершевым остались двое: Кирилл Вронин и Лео Рапшар.

– Эмиттеры?

– Готовы, командир.

– Вперед. Ставим четыре генератора в заданных точках.

Группа скрылась за пеленой дождя.

* * *

Два снайпера взвода расположились в руинах. С одной стороны, их позиции казались ненадежными, наивысшие точки полуразрушенных зданий, куда они вскарабкались еще час назад, грозили рухнуть от любого близкого попадания, но оно могло оказаться только шальным, как, например, неприцельный залп бродячих минометных установок. Самих снайперов скрывали маскирующие поля, а произведенные ими выстрелы многократно дублировались заблаговременно размещенными в других точках устройствами имитации.

Благодаря современным системам сканирующих комплексов оба снайпера могли без труда отслеживать перемещение командира взвода и двух сопровождавших его бойцов.

* * *

Первый эмиттер установили без проблем, всего в полукилометре от позиции «Фалангеров», дальше пошло сложнее, действовать пришлось на открытом участке местности, расчищенном машинами для обеспечения эффективных секторов обстрела на подступах к базе.

– Седьмой – первому. Вижу трех пехотных дройдов. Выдвигаются к вам. Следом начал движение «Хоплит».

Со стороны руин раздался приглушенный хлопок, затем еще один, синхронно с ними сработали имитаторы выстрела, словно в данный момент среди зданий города действовали не два снайпера, а как минимум два десятка десантников.

Капсулы с наномашинами, выпущенные из подствольных гранатометов, бесшумно раскрылись над позициями серв-машин, микрочастицы высокотехнологичной пыли мгновенно образовали локальную сеть, данные от которой принимали все бойцы взвода.

Сигнатуры сервомеханизмов тут же стали четкими, исчезла всякая двусмысленность. Не прошло и двух секунд после раскрытия капсул, как появившиеся в опасной близости от группы капитана Немершева пехотные дройды с глухим стуком рухнули на землю, – снайперские «ИМ-177» били беззвучно, но попадания разрывных зарядов с начинкой из магнитного порошка поражали кибермеханизмы с первого раза.

В ответ с позиции «Фалангеров» по ложным целям ушел рой тактических ракет. Два здания в центре города покрылись отсветами разрывов, в то время как группа капитана Немершева уже устанавливала третий эмиттер.

Все... Остался один.

Вадим развернулся, страхуя бойцов; сквозь завесу дождя медленно продавливалась сигнатура легкой серв-машины. «Хоплит» был вооружен лазерами вместо стандартного набора кинетических орудий, и проливной дождь не позволял ему огрызнуться в ответ на выстрелы снайперов. В данный момент сервомеханизм, оснащенный модулем искусственного интеллекта, вел активное сканирование, пытаясь обозначить цели для стационарных огневых точек бункерной зоны.

– Готово, командир... – голос Вронина показался Немершеву прерывистым от участившегося дыхания.

– Отходим. В укрытие. – Капитан вслед за двумя бойцами метнулся к ложбине между двумя выпирающими из-под земли стеклобетонными укреплениями. Они находились всего в ста метрах от передовой линии стационарной обороны.

Обнажившиеся из-под земли сооружения являлись монолитными фундаментами, видимо, строительство базы не было завершено к моменту капитуляции Земного Альянса. Судя по площади фундаментных блоков, здесь предполагалось разместить батареи тяжелых комплексов противокосмической обороны.

Укрывшись за мощными отливками из стеклобетона, Вадим вышел на связь.

– Орбита, здесь первый.

– Слышу тебя, капитан.

– Я установил эмиттеры. Минутная готовность. Начинаю разведку боем.

– Понял тебя. На подлете три ракеты класса «космос—земля». Идут в режиме дрейфа[10]. Позиция надежная?

– Выдержит.

– Тогда с богом. Активация автоматическая, по пеленгу сигнатур. После удара по огневым точкам жди штурмовики.

– Хорошо, мы начинаем.

* * *

Благодаря облаку нанопыли, рассеянному порывами ветра над площадью передовых укреплений, все оставшиеся в черте города бойцы получали точные координаты целей. Сейчас каждый из них, установив и запрограммировав одноразовую ракетную установку, менял позицию, чтобы произвести залп из ОРК[11].

...Пять тактических ракет, оснащенных системами фантом-генераторов, синхронно ударили в сторону укрепрайона. Маскирующие устройства имитировали запуск иного класса: на сканерах следящих систем древней базы тут же появились данные о пяти кассетных боеголовках, стартовавших с пилонов боевых машин космодесанта.

Создание иллюзии было необходимо для разведки системы тяжелых вооружений, которая до сих пор не проявляла активности. Одновременно с залпом лейтенант Вронин включил цепочку эмиттеров.

Вовремя.

Три разряда плазмогенераторов ударили в сторону руин населенного пункта, но похожие на шаровые молнии плазмоиды практически сразу после запуска начали отклоняться от заданной траектории: эмиттеры электромагнитного поля гасили энергию ионизированного газа, деформируя и разрушая структуру плазменного сгустка. Со стороны зрелище могло потрясти самого искушенного наблюдателя: три ярко-фиолетовых сгустка задрожали, теряя очертания, замедляясь, пока на третьей секунде их полета не произошло разрушение устойчивой структуры. Плазмоиды взорвались на высоте пятидесяти метров от земли, так и не преодолев внезапно возникшую преграду. Окрестности озарил мертвенный свет тройной вспышки, вдоль земли метнулись сполохи, похожие на северное сияние, вслед которому рванули не выдержавшие напряжения эмиттеры, порождая губительный для кибернетических систем электромагнитный импульс.

В следующий миг, пока шла перезагрузка резервных систем боевых скафандров бойцов группы Немершева, пять ракет достигли своих целей, выбивая многометровые султаны раскисшей под дождем почвы, а над зоной внезапного, яростного огневого контакта, в пределах стратосферы второй планеты Эрихайма, уже разделялись головные части трех, получивших явное указание на цель ракет, загодя запущенных с борта крейсера «Фаргос».

...Немершев едва пришел в себя после катастрофического разрушения плазменных сгустков, как сквозь хмарь дождя прорвались отсветы от десятков ощутимо поколебавших землю разрывов, – разделившиеся боеголовки накрыли площадь в пять квадратных километров, уничтожив плазмогенераторы, обрушившись на позиции обездвиженных электромагнитным импульсом «Фалангеров» и сровняв с землей две батареи ПРО, попытавшиеся противодействовать уничтожению целей.

– Вадим, штурмовики на подлете.

– Понял. – Немершев привстал. – Снайперам, маркировать «Хоплитов».

Короткий рывок до капониров, где ворочались, пытаясь справиться с последствиями сбоя систем, пять серв-машин класса «Фалангер», занял меньше минуты. Оказавшись на вершине стеклобетонного бруствера, Вадим и сопровождавшие его бойцы выстрелили специальными сигнальными устройствами в корпуса многотонных исполинов и тут же метнулись прочь.

Разрывая дождливые небеса, над землей катился высокочастотный вой пикирующих в конусе атаки штурмовиков.

Еще секунда, и сокрушительные ракетные залпы подняли тонны земли, перемешанной с обломками сервомеханизмов.

– Никому не высовываться!

Два звена штурмовиков пронеслись над дымящимися руинами внешних укреплений бункерной зоны и исчезли из вида, разворачиваясь для повторной атаки.

– Внимание, орбита, говорит Первый. Отработали на «отлично». Можно выдвигаться к планете. «Фалангеры» уничтожены, батареи ПРО разрушены. Мы начинаем проникновение после второго захода штурмовиков.

* * *

Вход в подземную часть бункерной зоны пришлось подрывать: массивные створы модульных ворот не реагировали на прямое подключение питания к системам их привода.

Когда отгремел взрыв, капитан Немершев вышел на связь с подразделением:

– Снайперам оставаться на месте. Остальным приступить к разборке завалов. Старшим – Горюнов. Мы идем внутрь, контрольное время возвращения – час. Связь может оборваться.

Обычное дело. Привычная, успевшая стать будничнойработа.

Сразу за взорванным шлюзом открывалось сумеречное пространство разветвленной системы тоннелей. Одни уходили вглубь, под уклоном, другие образовывали структуру первого уровня базы.

На проекционных забралах гермошлемов система анализа чертила условную схему коммуникаций, постоянно пополняя ее новыми деталями и отметками.

Перевернутый, сорванный с креплений мощным взрывом бронепластиковый бастион. Разбитая турель стационарного лазера. Хруст сорванной со стен пластиковой облицовки, обнаженный каркас, сквозь ребра которого проложены кабели питания.

Тишина. Глубокая, вязкая, обманчивая, готовая в любую секунду огрызнуться залпом уцелевших подсистем охраны уровня.

Они двигались медленно, поддерживая постоянные каналы взаимного обмена данными.

– Четвертый сектор, энергетическая активность! – Голос лейтенанта Вронина продублировал показания сканеров.

Пять сигнатур. Приближаются. Тоннель достаточно широк для продвижения серв-машин.

– Рассредоточиться. – Немершев мгновенно нашел укрытие за выступом перевернутого бронепластикового бастиона.

– Командир, головная сигнатура принадлежит «Хоплиту».

– Вижу. Отсекайте дройдов поддержки.

Вадим поднял правую руку с закрепленной на ней ракетной установкой штатного ОРК. На внутренней поверхности проекционного забрала тут же открылось виртуальное оперативное окно системы точного наведения. За три столетия, минувших после войны, техническое оснащение десантных подразделений значительно усовершенствовалось, теперь встреча бойца с легкой сорокапятитонной серв-машиной уже не грозила человеку фатальными последствиями. Тяжелые боевые скафандры с трехслойным бронированием и антилазерным покрытием, совмещенным с фототропным маскирующим составом, выдерживали прямое попадание пятидесятимиллиметровых снарядов штатных орудий «Хоплита». Конечно, подставляться под прицельный огонь даже в такой экипировке Немершев не собирался. Он точно знал, где расположены наиболее уязвимые места серв-машины, кроме того, специально разработанные боевые части тактических ракет, невзирая на скромный калибр, обладали огромной разрушительной силой. Независимые системы распознавания и преследования цели позволяли вести огонь с больших дистанций или в условиях сложной геометрии препятствий, когда цель находилась вне пределов прямой видимости.

– Кирилл, подстрахуй.

Лейтенант Вронин тут же отреагировал, выстрелив в глубины наклонного тоннеля капсулой с наномашинами.

Как только в глубине коммуникаций включилась локальная сеть, образованная нанопылью, Вадим выпустил первую ракету. Теперь он отлично видел находящегося в полукилометре за изломом магистрального прохода «Хоплита» и мог действовать спокойно, зная, что Вронин страхует запуск на случай промаха.

В отличие от боевой части ракеты, серв-машина не могла поражать цели, находясь вне зоны прямого контакта. Ни снаряд, ни лазерный луч не способны огибать препятствия.

Три выпущенные с секундным интервалом тактические ракеты, завывая, ушли в широкий зев тоннеля. Их траектории напоминали пересекающиеся синусоиды, а дополнительные двигатели ориентации позволяли плавно огибать препятствия, следуя поворотам тоннеля.

Оружейные пилоны серв-машины огрызнулись разрядами когерентного излучения, но постоянно маневрирующие боеголовки уклонились от зенитного огня, ударив в три заранее рассчитанные точки: первая изуродовала и сорвала бронированный кожух поворотной платформы «Хоплита», вторая поразила его главный сервомоторный узел, третья ударила в рубку, прожигая броню с расчетом на уничтожение кристалломодуля «Одиночка».

Немершев констатировал попадания и, оставаясь за укрытием, приказал:

– Лео, разберись с дройдами.

Лейтенант Рапшар выпустил две ракеты со шрапнельной начинкой, и спустя пару секунд в глубине тоннеля полыхнули еще два взрыва.

– Вперед!

Первым в наклонный проход выдвинулся Рапшар. Данные от сканеров его экипировки дополняли картину, транслируемую значительно поредевшим облаком нанопыли: поврежденный «Хоплит» застыл за поворотом тоннеля без признаков функциональности, вокруг были разбросаны изрешеченные фрагменты андроидных механизмов.

Порядок, командир.

Вадим уже перезарядил ОРК и привстал, готовясь последовать за лейтенантом, когда внезапно резервный аларм-процессор систем сканирования выдал злобный предупреждающий сигнал.

– Лео, назад!

Приказ Немершева хоть и опоздал на доли секунды, но все же спас Рапшару жизнь, – лейтенант машинально подчинился внезапному окрику, отпрянув назад, и лазерный залп, произведенный «Хоплитом», ударил не в грудь и голову, а лишь задел плечо и правую руку, изуродовав разряженные пусковые тубусы ракетной установки.

– Фрайг, зацепило...

Немершев видел, по данным телеметрии, что один луч все же нашел уязвимое место в локтевом соединении сегментов брони.

– Лео, не двигайся! Замри!

Лазеры «Хоплита», смонтированные вместо традиционных подвесных орудий, вновь разрядились, используя угол поворота независимых сервомоторов оружейной подвески. Теперь серв-машина пыталась выжечь десять сантиметров стеклобетона, образующих выступ с амбразурой, на повороте тоннеля, за который успел отпрянуть Рапшар.

Вадим мгновенно сообразил, что сервомеханизм имеет нестандартную конфигурацию оборудования. Ракета, выпущенная по традиционной точке внутреннего крепления ядра кибернетической системы, лишь впустую пожгла броню, модуль «Одиночка» не пострадал, он находился в другом месте и продолжал руководить действиями серв-машины.

– Кирилл, выведи Лео с линии огня!

«Хоплит» с разрушенным сервомотором не мог двигаться, превратившись в стационарную огневую точку, но, учитывая ограниченное пространство тоннеля, он представлял серьезную опасность. Независимые приводы оружейных пилонов обладали достаточным углом поворота подвески, чтобы блокировать огнем дальнейшее продвижение группы.

Атаковать в лоб бессмысленно. Вадим догнал Вронина и помог ему оттащить Рапшара за поворот тоннеля.

– Как ты?

– Жить буду... Локтевой активатор заклинило.

– Самого зацепило?

– Слегка.

– Кирилл, вызови модуль эвакуации.

– А ты?

– Я попробую пройти по другому тоннелю. Поворотная платформа «Хоплита» разбита. Зайду ему в тыл.

Вронин не ответил, лишь кивнул, хотя это движение осталось почти незамеченным из-за жестких сочленений гермошлема с плечевыми пластинами брони.

* * *

Все оказалось намного сложнее, чем предполагало командование при планировании операции.

На минус четвертый уровень подземных коммуникаций взвод капитана Немершева пробился лишь спустя тридцать два часа изнурительной зачистки подземелий.

Ниже располагался только реактор, погасить который являлось основной задачей прорыва через бункерную зону. Оставшись без стационарного энергопитания, охранные системы проработают еще некоторое время на автономных накопителях, но общая участь комплекса укреплений будет предрешена.

Отправив группу к реактору, Вадим, безмерно уставший, вместе с Врониным принялся за осмотр помещений четвертого уровня.

Вопреки его опасениям тут располагались не ангары боевой техники, а склады.

Огромные помещения, вырезанные в монолите материковой породы, были пусты. Лишь в двух складах им попалось нечто любопытное. В одном они обнаружили штабели консервационных контейнеров, в которых оказались тщательно упакованные для длительного хранения андроиды серии «Хьюго-БД12».

Учитывая то, что база на Эрихайме не была достроена и датировалась последним годом Галактической войны, наличие тут бытовых сервомеханизмов, которыми комплектовались колониальные транспорты эпохи Первого Рывка, показалось более чем странным.

На Элио разберутся,– подумал Вадим, передав по сети, образованной все теми же наномашинами, сведения о неожиданной находке.

В следующем помещении их ожидал еще один сюрприз. В огромном помещении на специальных постаментах были установлены четыре массивных контейнера. Сканирование содержимого внезапно натолкнулось на мощную экранировку, под внешним слоем пластика находилось еще как минимум два корпуса защитных оболочек, одна из которых препятствовала работе сканирующих устройств.

Что заключено внутри трехметровых обтекаемых капсул, к которым тянулись кабели стационарного энергопитания, оставалось только гадать.

Вскрывать контейнеры, чтобы выяснить их содержимое, Немершев не стал. Для этого есть специалисты на базе РТВ Элио, а он свое дело сделал.

Усталость, которую уже не могли подавить инъекции стимулирующих препаратов, порождала знакомое чувство безразличия.

– Земля, Первый на связи, – вызвал он временный лагерь, организованный для приема грузов. – У нас четыре непонятных контейнера. Сканеры не могут определить их содержимое. Нужен эвакуатор с запасом энергии.

Все, – подумалось Вадиму. – С Эрихаймом, похоже, закончили.

Хотелось одного: освободить тело от бронированной скорлупы боевого скафандра, принять душ и по-человечески выспаться.

Он даже не подозревал, что в одном из загадочных контейнеров скрывается нечто, способное в корне изменить его жизнь.

* * *

Система Элио. Тремя сутками позже...

Над столицей Элио – Раворградом парила теплая летняя ночь.

Супермегаполис, похожий на исполинскую подкову, нисходил к маслянистым водам залива Эйкон[12] уступами жилых массивов. В трехстах километрах в стороне от главного города Конфедерации Солнц располагались стартопосадочные поля и здания двух космопортов. Пространство между ними и Раворградом выглядело с высоты как хорошо спланированный, тщательно ухоженный газон, площадью в тысячи гектаров, где на фоне зелени четко выделялись ленты скоростных магистралей, соединяющих столицу и космические врата планеты Элио.

Здесь ни днем, ни ночью не останавливалось движение, да и сам Раворград круглосуточно бурлил: жизнь не утихала ни на минуту, и только величественные Раворы[13], пламенеющие на мелководье залива, гордо и величаво возносились к небесам, как символ некоей незыблемости, синтеза биосфер, сохранившийся с той далекой поры, когда первые люди ступили на эту землю с борта колониального транспорта «Кривич»[14].

Совсем иная картина наблюдалась сразу за стеклобетонными равнинами посадочных полей: там располагалась военная база, огороженная высоким бетонным забором. Она могла сравниться по своей площади с двумя космическими портами, но имела совершенно иную структуру, – все здания здесь были либо одноэтажными постройками с толстыми стенами, либо вовсе находились под землей, в так называемой «бункерной зоне». Дело в том, что база РТВ[15] располагалась точно в зоне подлета и снижения космических кораблей, которые регулярно проносились над приземистыми постройками, сотрясая толстые стены отзвуками работы планетарных двигателей.

Такое расположение диктовалось наличием на базе РТВ двух собственных стартопосадочных мест, предназначенных для приема опасных грузов.

Очередной корабль прибыл глубоко за полночь.

Он двигался как призрак, без надсадного рева планетарных двигателей, снижаясь в конусе посадочного луча.

Грузовой армейский транспорт снижался по пологой траектории; над территорией посадочного поля он притормозил и, погасив горизонтальную скорость, начал так же беззвучно опускаться, скользя между исполинскими, изогнутыми в виде подков, электромагнитами удержания.

Система окончательной посадки преследовала двоякую цель: во-первых, бездействующие двигатели космического корабля не производили шума, способного потревожить расположенный не так далеко город, во-вторых, незримые электромагнитные поля, проникая сквозь обшивку, дезактивировали любые устройства, находящиеся в грузовых отсеках войскового транспорта.

Мера предосторожности не излишняя, учитывая то, что на базу РТВ доставлялись (для последующей утилизации) кибернетические системы, собранные спецподразделениями при зачистке карантинных планет.

Люди на борту совершающего посадку корабля терпеливо ждали окончания автоматизированной процедуры.

Наконец легкий толчок и приглушенный лязг, сопровождаемый особенно четко слышимым в тишине гудением включившихся силовых амортизаторов, возвестил об успешной посадке.

Капитан Немершев, сопровождавший груз, подмигнул молодому пилоту:

– Привыкнешь со временем, – произнес он. – В первый раз всегда жутковато.

Лейтенант Хайтон старался держаться бодро, но все равно на его побледневших щеках проступили пунцовые пятна. Снижаться из зоны околопланетных орбит без включения двигателей, полагаясь только на наземную аппаратуру, ему пришлось впервые.

Штатное расписание требовало присутствия на борту трех человек – пилота, навигатора и сопровождающего груз старшего офицера. Бывали случаи, когда наземная автоматика давала сбой, и тогда только действия экипажа могли предотвратить катастрофические последствия.

Свет в рубке стал ярче. Заработали бортовые системы, включились экраны обзора.

– Борт-17, доложите обстановку, – пришел приказ по внешней связи.

Ганс Хайтон посмотрел на отчет внутренних систем.

– Борт-17 на связи. Докладывает первый пилот, лейтенант Хайтон. Системы реактивировались, грузовые отсеки запечатаны. Готовы к дальнейшим докировочным процедурам и передаче груза.

– Пять минут, лейтенант. Сейчас охладим обшивку.

Ганс взглянул на экраны. Ограждение базы РТВ не могло заслонить величественный вид на огромный мегаполис, царящий над равниной. Уступчатые пирамидальные постройки, устремленные к небесам, сливались с мраком ночи, но щедрая иллюминация все же подсвечивала их, а расстояние скрадывало детали, превращая столицу Конфедерации Солнц в призрак мегаполиса, парящий в воздухе. По крайней мере так казалось со стороны.

– Почему база расположена так близко от города? – Ганс покосился на капитана Немершева.

– Наследие войны, – скупо ответил Вадим, но, заметив недоумение на лице Хайтона, пояснил: – Во время Первой Галактической Раворград был значительно меньше, а на территории базы РТВ располагался парк боевой техники. Дальше, как сам видишь, начинается горный массив. Соседство города, космопорта и военной базы в ту пору являлось необходимостью, а после окончания войны перепланировывать существующую структуру не стали, лишь защитили выросший мегаполис суспензорными установками. Очень красочное, скажу тебе, зрелище. Я не раз наблюдал за посадкой крупных кораблей, которые не удержать буксировочным лучом.

Ганс попытался представить себе картину, о которой говорил капитан, но не смог зримо вообразить, как суспензорное поле, работу которого он видел лишь в локальном варианте, когда перекрывались небольшие площади пробоин в обшивке корабля, может встать стеной, поднимаясь на несколько километров, чтобы уберечь мегаполис от воздушной волны и нестерпимого грохота, возникающих при работе планетарных двигателей. Наверное, зрелище действительно впечатляющее.

Вообще Элио, в представлении молодого офицера, казалась загадочным, великолепным и манящим миром, – все же столица Конфедерации, одна из первых колоний Великого Исхода...

– У нас будут целые сутки, чтобы побывать в Раворграде, – неожиданно заявил молчавший до этого навигатор.

– Серьезно?

– Вполне. Пока Вадим Петрович сдает груз, я, так и быть, проведу для тебя экскурсию.

– А кто нам разрешит покидать территорию базы?

– Капитан и разрешит. – Криган хитро подмигнул Немершеву. – Как, капитан?

– Да без проблем, – усмехнулся тот. – Условия ты знаешь. Крепких напитков не употреблять, вести себя достойно и вернуться к шестнадцати ноль-ноль завтрашнего дня.

Эл Криган обернулся к Хайтону, подняв большой палец, как бы говоря: капитан – наш парень. Другой бы заставил мариноваться в отсеках, ожидая окончания разгрузки и разрешения на старт, но Немершев был боевым офицером, служба на «Фаргосе» отнюдь не являлась синекурой, и он понимал: когда еще судьба вновь приведет их на Элио? Он бы сам охотно присоединился к младшим офицерам, но тут уж ничего не поделаешь, груз сдавать ему.

Пока они разговаривали, обшивка транспортного корабля достаточно остыла, и посадочная плита внезапно дрогнула, медленно, с ощутимой вибрацией проседая вниз, в глубины бункерной зоны, где располагались основные коммуникации базы РТВ планеты Элио.

На работающих экранах обзора промелькнули габаритные огни исполинского лифтового ствола, затем появились своды зала, по которым были проложены тысячи разнообразных кабелей, но через несколько секунд потолок помещения, куда опускался корабль, исчез в дымке, посадочная плита еще раз ощутимо вздрогнула и прекратила движение.

– Минус пятьдесят метров. Не слабо, – прокомментировал Криган показания приборов.

Хайтон с любопытством осмотрелся.

В стенах огромного ангара через равные промежутки располагались массивные, плотно сомкнутые в данный момент модульные ворота. Судя по их габаритам, через расположенные за ними тоннели вполне могли продвигаться не только погрузочные механизмы, но и серв-машины.

– Все, приехали. – Вадим Немершев отстегнул страховочные ремни и встал. – Пилотажные системы отключить, и можете быть свободны. О пропусках я договорюсь.

– Помощь точно не нужна, командир? – на всякий случай переспросил Криган.

– Разберусь. Отдыхайте. Покажи Гансу Раворград, только помни – опоздаете к старту, получите взыскание. И остальные экипажи подведете.

– Не подведем. – Навигатор встал и, обернувшись к Хайтону, произнес: – Пошли переодеваться.

* * *

Отправив подчиненных и договорившись с дежурным офицером базы о пропусках, Вадим прошел в грузовые отсеки.

Транспортный корабль уже подключили к стационарному питанию, и в отсеках горел яркий свет.

Открыв первый парковочный бокс специальным, имевшимся только у него электронным ключом, капитан Немершев оказался перед исполинской фигурой серв-машины. Застывший в захватах крепежных ферм «Хоплит» выглядел устрашающе: чуть согнутые ступоходы придавали его облику дополнительный штрих, словно боевая машина приготовилась к прыжку. На фоне массивных активаторов шагающего привода, закрытых покореженными в бою бронированными кожухами, ажурные крепежные фермы выглядели хрупкими и несерьезными. Удержать серв-машину во время полета они могли, а вот остановить«Хоплит», вздумай тот освободиться из плена, – вряд ли.

Впрочем, капитан уже давно не испытывал трепета перед реликтами отгремевшей войны. Десять лет службы в подразделении по борьбе с сервомеханизмами, постоянные операции по зачистке карантинных миров давно стерли ощущение новизны, ежедневный смертельный риск превратился в работу, которая постепенно трансформировалась в понятие «смысл жизни».

Если учитывать, что в боевых подразделениях Флота год службы засчитывался за два, Немершеву оставалось служить не так уж и много, и он все чаще задумывался над тем, что станет делать, когда придется оставить флот?

Ответа он пока не находил.

В коротком коридоре транспортного корабля появились два знакомых техника с базы РТВ.

– Вадим, привет! Давненько тебя не видели. Как сам?

– Нормально. – Капитан широко улыбнулся, пожимая протянутые руки.

Лейтенант Шелтон посмотрел на зловещую фигуру «Хоплита».

– Очередная головоломка? – интуитивно предположил он.

– Да. Неизвестная модификация. В полевых условиях отследить расположение модуля «Одиночка» не удалось. Придется вам повозиться.

– Брали активным? – уточнил второй техник базы Дэвид Ленгли.

– Еще как брали... – Немершев слегка помрачнел. – Двух бойцов отправил в госпиталь.

– Откуда машина?

– С Эрихайма. Бывший форпост Альянса, – ответил капитан.

– И что, сейчас он активен?

– Уже нет. Зачистили по полной, но и повозились изрядно.

Шелтон тем времен осмотрел «Хоплит». Комплектация серв-машины действительно отличалась от стандарта, даже беглый внешний осмотр выявил ряд усовершенствований. Например, полное отсутствие кинетического вооружения. Вместо импульсных орудий «Хоплит» был оснащен сборками лазеров, мегаватт по пятьдесят каждая. Барабаны с вращающимися излучающими трубками позволяли серв-машине вести плотный эффективный огонь на средних дистанциях, не заботясь о боекомплекте. Единственным недостатком такой компоновки справедливо считался сильный перегрев от форсированной работы реактора. С избытком тепла обычные теплообменники справиться не могли, но никаких дополнительных элементов охлаждения Шелтон не видел.

– Интересная машина. Говоришь, что модуль «Одиночки» найти так и не смогли?

– Да. Конфигурация киберсистемы нестандартная. Большинство положенных соединений отсутствует. Кабели энергопитания идут только к механическим устройствам. Все элементы бортовой сети имеют автономные накопители и устройства беспроводного обмена данными. Отыскать ядро системы мы, конечно, могли бы, но разбирать машину «по винтику» в полевых условиях – занятие неблагодарное.

– Правильно решили. Мы с ним разберемся, можешь не сомневаться. Не такие еще попадались.

– Ладно, давайте к делу. Кроме «Хоплита» у меня еще три десятка обезвреженных «Одиночек», плюс полсотни дройдов модификации «Хьюго».

– БД-12? – искренне удивился Ленгли. – На планете существовала колония?

– Нет, колонии там не обнаружено. Искали со всем тщанием, но без результатов. Да и у дройдов странная модификация, не бытовая колониальная модель и не пехотная поддержка. Такое ощущение, что там, на базе, заменили личный состав на кибермеханизмы, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

– Чем глубже под землю, тем больше интересного, да?.. – иронично-философски заметил Шелтон. – Начнем выгрузку с «Хоплита». Его реактор обезврежен?

– Нет, только погашен.

– Скверно, капитан. Как бы наш ископаемый монстр не начал проявлять нежелательную инициативу. Программное обеспечение на месте, лазеры на пилонах – это уже бардак, если не преступная халатность.

– Ладно, полегче! – оборвал его Вадим. – Видишь, во что превращен его сервомоторный узел?

– Проехали. – Шелтон примирительно поднял руки. – Разберемся. – Он включил коммуникатор. – Десятая бригада в ангар. Четвертый сектор, тревога. Мне нужны электромагнитные станнеры для крупного объекта и эвакуатор.

– Вот это другой разговор. По существу, – усмехнулся Вадим.

– А что, капитан, правду говорят о прибытии «Фаргоса»?

– Да, – кивнул Немершев. – Ты разве не слышал о недавнем нападении на конвой войсковых транспортов?

– Слышал. Каперы вроде бы отхватили несколько внешних контейнеров и смылись.

– Вот именно. Конвои решили пока не проводить, до полного выяснения всех обстоятельств нападения. Потому пришлось остатки техники вывозить в грузовых отсеках «Фаргоса».

– Понятно... Ага, а вот и наша группа поддержки. Сейчас мы твоего «Хоплита» спеленаем, как положено...

* * *

Вечер 13 июля 2943 года...

Планета Элио.

Окраина Раворграда, районы малоэтажных застроек...

Пригороды Раворграда изобиловали зеленью. Огромный мегаполис возвышался над двухэтажными коттеджами, утопающими под кронами деревьев лесопарковой зоны, как брызжущий разноцветьем феерических огней драгоценный камень, тщательно ограненный и изысканно освещенный, с тем чтобы выгодно продемонстрировать свое великолепие.

Жизнь в мегаполисе бурлила, била через край, выплескиваясь в небеса сотнями лазерных реклам, пригород же, напротив, глох в тишине, здесь селились люди, ценящие уединение и покой. Нужно сказать, что на Элио за тишину приходилось платить, поэтому обитатели аккуратных домиков с живыми изгородями и обязательными табличками «Рrivate» у входа на территорию частных владений в основном представляли политическую и бизнес-элиту главной планеты Конфедерации.

Только здесь можно было встретить раритетные или, напротив, наиболее современные модели андроидов. Одних отличала некоторая угловатость форм, наличие малоподвижной пеноплоти, – антикварные «Хьюго БД-12» относились к эпохе Великого Исхода, именно такими машинами комплектовались все без исключения колониальные транспорты. Позже, после окончания войны, их запретили из-за наличия трех степеней программной свободы[16] и интегрированных модулей искусственного интеллекта, но затем, после ввода технических ограничений на эксплуатацию, андроиды, помогавшие выжить первым поколениям колонистов, были «амнистированы».

Современные модели человекоподобных машин практически не отличались от людей. Пеноплоть на их лицах обладала способностью к мимике, искусственные кожные покровы имели характерную для человека температуру, но на внешних признаках сходство заканчивалось, по своей внутренней структуре дройды, выполнявшие обязанности прислуги, являлись чистыми сервомеханизмами, исполнительными, функциональными, никогда и ни при каких обстоятельствах не выходящими за рамки заложенных в них программ.

* * *

...Джимми Райбен, доверенное лицо сенатора планеты Кьюиг, ложился рано. Обычно свет в окнах его дома гас ровно в одиннадцать вечера, лишь в холле за тонированными дверями из стеклопластика оставалось дежурное освещение.

Этим вечером привычный распорядок дня был нарушен. День выдался тяжелым, насыщенным деловыми встречами, и Джимми решил лечь пораньше, изменив своей привычке просматривать перед сном последний вечерний выпуск галактических новостей.

Улегшись в постель, он мысленным приказом затемнил окно, закрыл глаза, предвкушая долгожданный отдых, но сознание еще не успело погрузиться в пучину грез, как вдруг, нарушая зыбкое состояние дремы, в рассудок ворвался недвусмысленный тревожный сигнал: сработала система охраны.

Проклятье... – Райбен, не открывая глаз, мысленно вышел на связь с кибернетической системой, контролирующей все функции автоматики, начиная от бытового обслуживания до охраны частного владения. В распоряжении «Кимпс-73» находились два десятка стационарных комплексов различного предназначения и пять андроидов, выполняющих работы по дому, ухаживающих за территорией, иногда (во время приема гостей) прислуживающих за столом.

В чем дело?– раздраженно подумал Джимми. Его мысль была мгновенно считана специальным устройством импланта, распознана, преобразована в понятный для кибернетической системы код и передана через устройство беспроводного обмена данными в качестве запроса.

Ответ пришел незамедлительно.

Вместо долгожданного сновидения мистер Райбен увидел изображение с расположенного на фасаде дома видеодатчика.

По улице поселка, виляя из стороны в сторону, стремительно продвигался шикарный флайкар с открытым верхом. В салоне сидели две молодые особы лет двадцати пяти. Автопилот флайкара явно не функционировал, и подруги забавлялись, с хохотом и визгом отбирая друг у друга манипулятор ручного управления.

Райбен открыл глаза.

Если сейчас раздастся треск ломаемой живой изгороди, он не поленится и сделает все, чтобы две молодые особы провели остаток ночи в полицейском управлении.

Бессмысленно злясь на кибернетическую систему, неспособную предпринять без его ведома никакие радикальные действия, он накинул халат и спустился в холл.

На улице уже не раздавался заливистый, показавшийся Джимми немного истеричным смех, видимо, «Гранд-Элиот» благополучно миновал поселок и теперь мчался по одной из скоростных магистралей в сторону космопорта.

Райбен на всякий случай просмотрел отчет системы, еще раз обратив внимание на нездоровое, чрезмерно бурное веселье двух симпатичных молодых особ, укоризненно покачав при этом головой.

Хотя его раздражение все еще не угасло, Джимми усмехнулся краешком губ, внезапно вспомнив свои студенческие годы. Это сейчас он превратился в полноватого вальяжного чиновника, а раньше... Что греха таить, баловался и эреснийской травкой,[17] и другой легкой «дурью».

И все-таки это не дело, – подумал Райбен. – Ведь ясно указано: транзитный проезд через населенные пункты запрещен. Для этого есть проложенные в удалении скоростные автомагистрали, так нет, дай им покуражиться, повыпендриваться среди частных владений... Обязательно с утра свяжусь с управлением, пусть поставят на въезде дополнительный пост. А то половина населения Раворграда потянется «на природу», нарушая покой почтенных граждан...

Джимми включил сферовизор, посмотрел последние пять минут галактических новостей, чувствуя, что сон окончательно ушел.

Рано утром ему надлежало быть в Совете Безопасности Миров, грядущий день обещал мало приятного, запланированное заседание конфликтной комиссии по вопросам спорных колоний могло затянуться до позднего вечера, и выспаться нужно обязательно, иначе скверное самочувствие может повлиять на ход непростого диалога.

С такими мыслями Джимми Райбен выпил снотворное, поднялся в спальную комнату, но уснуть ему удалось минут на десять, не более.

На этот раз сигнал тревоги, проникший в сознание даже через действие успокоительного препарата, оказался столь силен, что Райбен резко сел в кровати, ощущая, как ледяной пот струится по телу.

– Фрайг побери!.. – сквозь зубы прорычал он. – Что происходит?!

На панели интеркома зажегся трепетный огонек индикации, и мягкий голос кибернетической домохозяйки сообщил:

– Прошу прощения, сэр. Чрезвычайная ситуация. Вторжение на частную территорию, нападение, умышленная порча имущества. Наряд полиции уже вызван. Копы прибудут через две минуты.

– Толком объясни, что случилось? Опять эти девки?

– Источник вторжения не определен, сэр.

Райбен с обреченным вздохом встал, вновь накинув халат.

Теперь помимо полиции нужно вызывать еще и техников, – подумал он, выходя из спальни. – Не определить источник вторжения, когда дом буквально напичкан электроникой, – это уже явный сбой системы.

Выйдя на узкий внутренний балкон, он взглянул вниз и остолбенел.

Входные двери из бронированного стеклопластика были разбиты вдребезги. На пороге лежал андроид – раритетная модель системы «Хьюго», за которую он выложил приличную сумму в антикварном магазине.

Некоторое время Джимми стоял, словно оглушенный, потом, спохватившись, затребовал данные по остальным дройдам.

Ответ домашней киберсистемы подействовал на него, как ледяной душ, изгоняя остатки сонной одури и пробуждая холодную ярость.

Разрушены... Все пять андроидов разрушены... Как подобное могло произойти?! Почему я ничего не слышал, какого фрайга охранные датчики так поздно подняли тревогу?!

На улице без завывания сирены появились проблесковые маячки полицейского флайбота.

Райбен спустился по лестнице, перешагнул через распластавшийся у порога корпус изуродованного андроида и в полнейшем замешательстве вышел навстречу блюстителям порядка.

– Что произошло, сэр? – Старший патрульной группы со знаками различия лейтенанта шел ему навстречу по гравийной дорожке, на всякий случай удерживая правую руку на оружии.

– Это вы сейчас будете объяснять мне, что случилось! – раздраженно ответил Райбен. – Для чего я плачу управлению полиции, ставлю свой дом на охрану?! Чтобы просыпаться среди ночи и видеть вот это?! – Голос Джимми Райбена вдруг сорвался на визг. – Дьяволы Элио, моя система охраны докладывает, что все дройды уничтожены, а источник вторжения не определен! Офицер, – он ткнул указательным пальцем в грудь лейтенанта, – вы ответите за это! Знаете, сколько стоит андроид серии «Хьюго»?!

– Мы сейчас во всем разберемся.

– Надеюсь на это, – саркастически произнес помощник сенатора, демонстративно развернувшись, чтобы вернуться в дом.

* * *

Лейтенант Дейв Гримур, осмотрев место происшествия, пришел в состояние легкого шока.

Сканеры охранного комплекса как будто ослепли, данные системы указывали, что они не работали в момент совершения преступления, последний файл отчета, составленный перед необъяснимым отключением, демонстрировал изображение пустынных подступов к строению, такой же пустой холл, хуже того, ни в одном из спектров сканирования не было зафиксировано посторонних сигнатур, на записи присутствовали лишь сигналы, излучаемые андроидами, которые в тот момент еще были целы и занимались мелкими хозяйственными работами.

Далее следовал полный провал: какие-либо данные отсутствовали на протяжении семи минут, а когда комплекс охраны включился вновь, то в усадьбе и на территории дома сканерами были зафиксированы затухающие сигнатуры изувеченных бытовых машин, а ядро кибернетической сети находилось в состоянии самотестирования после явного сбоя и еще минуту не реагировало на тревожные показания датчиков.

Ладно бы в деле присутствовали только технические неполадки, но лейтенант, осмотрев первую из пяти пострадавших человекоподобных машин, тут же понял, что технические неполадки в системе – еще не самое удручающее обстоятельство.

Внимательно изучив следы, Дейв Гримур пришел к выводу, что андроида кто-то приподнял, с силой швырнув в двери особняка, затем по корпусу человекоподобной машины было нанесено несколько ударов тупым предметом, от которого остались вмятины на сорванном грудном кожухе. Видимо, от сокрушительных ударов механизм на несколько секунд отключился вследствие динамического шока. Этих мгновений хватило злоумышленнику, чтобы вырвать из открывшейся за сорванным кожухом полости ядро системы и превратить его в крошево из осколков бронепластика, элементов вычислительных устройств, разбитых (или раздавленных) модулей памяти и с особым тщанием уничтоженных нейромодулей.

Учитывая древность модели, ее явную историческую ценность, налицо был как минимум акт вандализма.

С другой стороны, после осмотра четырех похожих механизмов, уже не подлежащих восстановлению или реставрации, у лейтенанта Гримура промелькнула мысль о маньяке, – он не видел никакого смысла в варварском уничтожении древних дройдов. Ладно если бы их попытались украсть, но нет, машины были изувечены...

Надо вызывать экспертов и подкрепление, – решил он, стараясь пока что не попадаться на глаза разгневанному помощнику сенатора.

* * *

Вадим задержался на базе РТВ до одиннадцати часов вечера. Сдав груз и заполнив все необходимые документы, он решил, что его личное присутствие при проверке доставленных кибермеханизмов вовсе необязательно, и, получив пропуск, взял служебную машину, чтобы провести остаток ночи в мегаполисе.

Его остановил патруль в пригородах Раворграда.

– Лейтенант Ромеро, – представился старший временного поста, – ваши документы, пожалуйста.

– Капитан Немершев, подразделение по борьбе с кибермеханизмами, – представился Вадим, протягивая через приспущенное ветровое стекло взятого на базе РТВ флайкара свое удостоверение с впаянным в пластик микрочипом.

Илфрид Ромеро находился в скверном расположении духа. Во-первых, его подняли среди ночи и отправили сюда, не объясняя причин, во-вторых, приказ о задержании и досмотре всех машин исходил не от прямого начальства, а от следователя по особо важным делам, полковника Штиммеля, которого Ромеро не выносил за туповатость и надменность. Им приходилось несколько раз «пересекаться» в схожих ситуациях, но сотрудничество ограничивалось сухими, надменными приказами (часть из которых казалась Илфриду нелепыми). Он понимал, что следователь старается использовать приданных ему людей на черновой работе, нисколько не сообразуясь с их профессиональными качествами.

Считав данные со статкарточки, лейтенант насторожился. Как он успел выяснить (по своим каналам, минуя прямое обращение к руководившему операцией Штиммелю), в расположенном неподалеку поселке кто-то вломился в особняк помощника сенатора планеты Кьюиг и изувечил несколько дорогостоящих человекоподобных машин. Единственная ориентировка, которую ему дали, касалась двух молодых женщин, проследовавших незадолго до инцидента в сторону космопорта.

Как понял лейтенант, кибермеханизмы были изувечены быстро и профессионально, при этом попутно злоумышленник блокировал охранную систему. Такое не под силу двум перебравшим подружкам, колесящим по округе в открытом «Гранд-Элиоте», а вот капитан, следовавший в сторону Раворграда на флайкаре с армейскими маркерами, показался ему весьма подозрительным. И специализация что надо – подразделение по борьбе с роботами.

– Извините, капитан, я вынужден вас задержать. Совершено преступление.

– Надолго? – хмуро осведомился Вадим, которому совершенно не понравилось происходящее.

– Сейчас я свяжусь с начальством, – сухо ответил офицер, отойдя к слабо светящейся в темноте разметке обочины.

* * *

Минуту спустя лейтенант Ромеро вернулся, протянул Немершеву удостоверение и произнес:

– Вам придется проследовать за мной. Полковник Штиммель желает лично задать вам несколько вопросов.

Вадим не стал возражать. Возможно, действительно случилось что-то серьезное. Ну а если его задержали необоснованно, он всегда может подать рапорт по команде.

В любом случае, встретиться со своими подчиненными в условленном месте он уже не успевал, поэтому решил не сопротивляться, добровольно последовав за лейтенантом.

* * *

Через некоторое время они свернули с автобана и въехали на территорию пригородного поселка. Взгляд Вадима сразу же отметил необычное оживление подле двухэтажного особняка.

Не имея привычки гадать, Немершев внимательно смотрел по сторонам, стараясь не упустить ни одной детали происходящего.

Лейтенант Ромеро провел его за живую изгородь.

Подле ярко освещенного входа на осколках разбитых сдвижных дверей лежал андроид. Капитан не стал подходить ближе, вняв предостерегающему жесту лейтенанта, но ему и отсюда все было видно... Интересный случай.

Из дома вышли двое. По-видимому, хозяин особняка и следователь. Оба остановились, заметив вновь прибывших, при этом Райбен недружелюбно смерил капитана Немершева полным злой растерянности взглядом и отвернулся, а следователь, очередной раз перешагнув через андроида, направился к ним.

– Ромеро, вы свободны. Возвращайтесь на свой пост. И не забывайте докладывать обо всем подозрительном.

Лейтенант молча развернулся и исчез за живой изгородью. Видимо, отношения со следователем у него не складывались.

Дождавшись, пока патрульная машина отъедет от дома, человек в штатском, наконец, заговорил, протягивая руку:

– Извините, что пришлось задержать вас, капитан. Полковник Штиммель – представился он, – особый следственный отдел.

Вадим пожал протянутую руку и спросил:

– Проблемы, полковник?

– Как видите. Мои специалисты еще в пути, а я, – он понизил голос, – я вынужден оправдываться перед помощником сенатора, потому что не могу толком объяснить ни себе, ни ему, что тут произошло.

– Значит, я не подозреваемый? – усмехнулся Вадим.

– Считайте себя добровольным консультантом, договорились? Вы ведь из подразделения по борьбе с сервомеханизмами, верно?

– Верно.

– Я представлю вас господину Райбену.

Немершев кивнул.

Что-то здесь не так... – подумалось ему. Штиммель не производил впечатления тупицы, который обращается за помощью к случайно оказавшемуся поблизости специалисту. Если рассуждать здраво, то Вадим на его месте дождался бы собственных экспертов.

Скорее всего он все же подозревает меня. И пытается проверить свои подозрения самым незатейливым способом.

– Это ваш долгожданный специалист? – буркнул Джимми Райбен.

– Капитан специализируется на сложных делах, связанных с киберсистемами, – уклончиво ответил Штиммель. – Что вы нам скажете, Вадим Петрович?

Немершев присел на корточки подле изуродованного дройда.

– Я, между прочим, заплатил за эту колониальную модель солидные деньги. Сейчас отыскать роботов серии «Хьюго» очень сложно.

Вадим внимательно осмотрел сбитый ударами грудной кожух, затем перевел взгляд на разбитые кристаллосхемы, и, безошибочно узнав некоторые маркировки микрочипов, понял, что дело скорее всего примет совсем скверный оборот.

Как поступить? Следователь и хозяин особняка особого оптимизма в плане конструктивного сотрудничества не вызывали. Вадим припомнил, что существуют определенные инструкции относительно действий в подобных ситуациях, но он привык больше полагаться на логику и интуицию, вот только опыта работы в густонаселенных районах у него было маловато. Вид нескольких микрочипов, которые никак не соотносились со схемами бытового андроида, обязывали его как минимум сообщить о случившемся на «Фаргос» и связаться с управлением разведки штаба флота. Однако прежде неплохо бы до конца разобраться в ситуации...

Продолжая внимательно рассматривать фрагменты бытовой машины, Вадим поднял голову и спросил, взглянув на Джимми Райбена:

– Вы помните, где и когда приобрели данного андроида?

– Естественно, – раздраженно фыркнул Райбен.

– Тогда советую вам подать иск к владельцам антикварного магазина. Это не «Хьюго-БД12».

– То есть... как?

– Очень просто, господин Райбен. Вам подсунули похожую модель: опасную, более позднюю версию. Если говорить конкретно – перед нами боевой сервомеханизм пехотной поддержки времен Первой Галактической. Пехотный дройд, которому просто отключили большинство опций и установили дополнительный программный блок. Эти механизмы крайне опасны, – Вадим указал на обломки микрочипов, вставленных в гнезда по периметру «позвоночника». – Боевые модули на месте, они могли включиться в любой момент.

– И что? – выражение лица Джимми Райбена было словно у обиженного ребенка, которому вместо желанной игрушки подсунули дешевый муляж. Слова капитана относительно потенциальной опасности его «бытовых механизмов» помощник сенатора, по-видимому, пропустил мимо ушей.

– Вы бы не проснулись, – скупо осведомил его Вадим.

– Вы... Вы хотите сказать, что готовилось покушение?! – Джимми Райбен смертельно побледнел. – Поэтому отключилась охранная система?

Вадим посмотрел на полковника Штиммеля, вопросительно приподняв бровь.

Тот, конечно, понял, что совершил глупость, допустив на место преступления постороннего человека, но менять что-либо теперь было уже поздно, и Штиммель лишь мрачно кивнул, подтверждая, что помощник сенатора говорит правду.

– На минуту, полковник.

Они отошли в сторону.

– Дело серьезное. – Вадим не стал ходить вокруг да около. – Вы хотели проверить меня на причастность?

– Да, – после секундной паузы кивнул Штиммель.

– Слово офицера, я здесь ни при чем. У меня железное алиби. Десяток сотрудников базы РТВ подтвердят, что я находился там и всего полчаса назад покинул пределы периметра, закончив дела и выписав пропуск.

– Надеюсь, вы не станете распространять полученную информацию?

– Не беспокойтесь, через сутки меня уже не будет на Элио. Мы зашли в систему, только чтобы передать раненых и отправить предназначенный для утилизации груз на базу РТВ.

– Да, я слышал о прибытии крейсера «Фаргос». Мои извинения, капитан.

– Ни к чему. Но я готов остаться и помочь. Ведь перед нами не единичный экземпляр уничтоженного кибермеханизма, верно?

– Вам сказал Ромеро?

– Нет. Но если действительно готовилось покушение, у боевой машины должен быть напарник. Один как минимум.

– Как вы сказали? Напарник?

– Напарник, дублер, называйте, как хотите. Так я прав или нет?

– У господина Райбена имелось пять бытовых машин, и все они уничтожены. – Видимо, Штиммель решил принять предложенную помощь. – Ни одна камера наблюдения не зафиксировала произошедшие события. Тревога включилась, когда все андроиды уже были изувечены. Тот, кто это сделал, не оставил следов, только обломки.

– Есть конкретные подозреваемые?

– Нет, – покачал головой Штиммель. – За несколько минут до нападения по территории поселка проехал «Гранд-Элиот» двести пятнадцатой серии. В нем находились две молодые особы. Их зафиксировали системы наблюдения.

– Вы исключаете их?

– Помилуйте, капитан, они были навеселе, и вообще, как вы это себе представляете? Все удары нанесены с нечеловеческой силой.

– И точностью, – добавил Вадим, обративший внимание на вмятины в кожухах, которые соответствовали местам креплений внутренних замков. – Где остальные дройды?

– В кустах подле дома. Пошли, покажу.

* * *

Осмотр четырех сервомеханизмов не добавил ясности. Поначалу Немершев предполагал, что у одного из пехотных дройдов до времени включились боевые программы, и тот начал действовать, отключив охранную систему и уничтожая все вероятные источники сопротивления, но положение разбитых корпусов, одинаковый характер повреждений говорили в пользу внешней силы. Пока Вадим осматривал уничтоженные системные блоки, Штиммель угрюмо стоял в стороне.

Капитан первым делом проверил пеноплоть на руках машин. Никаких характерных ссадин или повреждений. Ночное происшествие казалось ему все более запутанным и загадочным, особенно после того, как он, перевернув одного из андроидов, внезапно увидел надпись на его спине:

«Предатель».

Даже без анализатора Вадим смог определить – надпись нанесена недавно при помощи... обыкновенной губной помады.

– Полковник.

Штиммель несколько секунд смотрел на надпись, потом, видимо, осознав природу ее происхождения, невнятно выругался.

– Вам придется объявить этих девушек в розыск. А мне было бы неплохо получить доступ к системе охраны.

– Зачем?

– Нужно понять, как заблокировали сеть. Потасовка между андроидами исключена. Здесь действовал кто-то извне. Есть два варианта: либо это доброжелатель, предотвративший покушение на господина Райбена, но пожелавший остаться инкогнито, либо...

– Договаривайте, капитан.

– Мне нужно взглянуть на процессы, происходившие в локальной сети.

– Хорошо. Пойдемте в дом. Но потом вы сообщите мне все версии,капитан?

– Безусловно.

* * *

Осмотр локальной сети дал Немершеву нужную информацию, а именно, способ отключения системы охраны и изображения двух молодых девушек, которые он скачал в устройство временного хранения данных своего импланта.

Отключившись от кибернетической системы особняка, он взглядом предложил Штиммелю выйти на улицу.

– Ну что, капитан?

– Сеть была блокирована извне. Взлом занял несколько мгновений. Скажите, полковник, для вас лично чем обернется эта история?

– В смысле?

– В смысле скандальных последствий.

– Да, скандала не избежать. Сенатор Кьюига не оставит без внимания...

– ...попытку покушения на его помощника, – завершил начатую полковником мысль Вадим. – Это дело вы не раскроете никогда. На мой взгляд, оно несет отпечаток иррациональности. Никакого покушения не планировалось. В этом я убежден. Есть только один неоспоримый факт – продажа боевых дройдов под видом антикварной модели «Хьюго». Все остальное слишком туманно и неопределенно. Мне показалось, что господин Райбен ухватился за идею о покушении. Он здорово трусит, но в то же время такая мысль ему льстит. Я проверил по базе данных магазин, через который проданы сервомеханизмы. Он вот уже полгода не существует. Фирма закрылась. Если вы сотрете губную помаду со спины номера пятого, то уже к утру окажетесь в героях, раскрыв целый заговор. Об этом будут много говорить и писать, но никто не найдет реальных зацепок. Чтобы версия о преждевременной активации боевых программ одного из дройдов выглядела правдоподобно, возьмите любой обломок и сдерите пеноплоть на фалангах пальцев у двух, или лучше у трех машин. Получится, что они уничтожили друг друга.

– А на самом деле?

– На самом деле я не могу сказать, как именно все произошло. Расследование явно выше компетенции полицейского управления. Я доложу все обстоятельства дела своему начальству. Будет проведена тщательная проверка, но для ее успеха нужна версия, которая заставит преступника поверить, что он не распознан.

– Значит, никакой подготовки к покушению не было? – переспросил Штиммель, до которого с трудом доходила логика капитана Немершева.

Вадим нахмурился. Сколько еще будет тупить полицейский чин? Сказать ему правду нельзя: во-первых, не поймет, во-вторых, не поверит, в-третьих, Немершев уже не имел права разбрасываться полученной информацией.

– Я вижу здесь акт вандализма, – произнес он, формируя для полковника более или менее убедительную версию. – Акт вандализма, – повторил Немершев, – который совершил человек, – поступок явно спонтанный, не подготовленный заранее, но способ нейтрализации системы охраны говорит, что наш злоумышленник неординарная, одаренная личность.

– Не понимаю...

– Вы слышали когда-нибудь такое понятие, как зомби-сеть?[18]

– Нет.

– Тогда кратко поясню. Существует целый ряд программных вирусов, которые внедряются в кибернетические системы, но не разрушают их, не наносят вреда, однако зараженные системы могут быть использованы злоумышленниками для атак на другие сетевые узлы, сбора информации и так далее. При этом пользователи зараженных компьютеров или кибернетических систем даже не подозревают о действиях, совершаемых от их имени.

– Вы нашли здесь нечто аналогичное?

– Зомби-сеть была организована в рамках компьютерных систем поселка, вирус внедрен через устройство беспроводной связи, возможно, с импланта человека. Атака последовала незамедлительно, что привело к зависанию охранной сети в особняке господина Райбена, дав преступнику приблизительно пять минут на расправу с андроидами. При этом я совершенно не вижу логики нападения. Плюс надпись, сделанная губной помадой, не забывайте о ней. – Вадим многозначительно усмехнулся и перешел в атаку: – Мои слова вы к делу не подошьете, зомби-сеть уже самоликвидировалась, вирус подчистил все следы воздействия, и к приезду вашей группы любые доказательства исчезнут.

– Хотите сказать, что пока сенатор Кьюига станет раздувать шумиху вокруг «покушения», я буду вынужден говорить о гипотетическом маньяке, уничтожившем пять человекоподобных машин, причем главными подозреваемыми, следуя фактам, нужно признать двух молодых леди? – До полковника, наконец, начала доходить вся незавидность ситуации, в которую он попал.

– Именно так, – кивнул Немершев. – Будет очень некрасиво. Вы испортите себе репутацию и ничего не докажете.

– Значит, предлагаете поддержать вопли Райбена о покушении?

– Да. Сотрите надпись, сдерите пеноплоть, организуйте облаву по адресу фирмы, продавшей андроидов. Все закончится достаточно быстро, без нанесения ущерба вашей репутации. А я вам гарантирую, что специальный отдел штаба флота тем временем проведет собственное расследование.

– Я узнаю о его результатах?

– Вероятно, нет, – покачал головой Немершев. – Разведка флота не станет делиться информацией. Человек, действовавший тут, крайне опасен. Он, несомненно, болен, но при этом обладает уникальными знаниями и способностями. Его нужно нейтрализовать как можно быстрее.

– А разве человек мог нанести такие удары? – с сомнением переспросил Штиммель.

– Мог. Если у него кибернетические протезы, – ответил Вадим. – Если все еще сомневаетесь относительно меня, свяжитесь с базой РТВ и командиром крейсера «Фаргос». Только поторопитесь с решением, похоже, ваша оперативная группа на въезде в поселок.

Штиммель размышлял недолго. Собственная карьера и репутация в кругах политической элиты волновали его больше других аспектов этого странного дела.

– Помогите мне содрать пеноплоть в нужных местах, – попросил он Немершева.

Глава 3

Разведывательное управление штаба флота.

Утро 13 июля 2943 года...

Уилфред Стангмаер просматривал сводку происшествий, которую обычно получал по утрам вместе с отчетами от различных подчиненных ему служб.

Откинувшись в кресле, генерал, как могло показаться, дремал, полуприкрыв глаза, но на самом деле его рассудок напряженно работал, анализируя разнообразные сведения, поступающие через имплант с терминала информационной системы.

Нарушая тишину, прозвучал негромкий предупреждающий сигнал, вслед которому голос электронного секретаря сообщил о посетителе:

– Прибыл капитан Немершев, сэр.

Уилфред открыл глаза, поменял позу.

– Пусть заходит.

Дверь кабинета неслышно скользнула в сторону.

Стангмаер выслушал уставное приветствие, затем жестом указал капитану на кресло:

– Присаживайтесь, Вадим Петрович. Удивлены вызовом?

– Нет, – ответил Немершев. – Но личной встречи не ожидал, признаюсь.

– На то есть причины. – Генерал дождался, пока из открывшейся в полу между креслами ниши поднимется столик с двумя чашками кофе. – Просмотрел ваш рапорт, капитан. Вы никогда не задумывались о переходе на более интересную работу?

– Нет, – ответил Вадим. – Меня устраивает и должность, и боевой коллектив, в котором я служу.

– Похвально. Но тем не менее сегодня ночью вы проявили себя с лучшей стороны, не только как специалист по борьбе с кибернетическими механизмами, но и как оперативник. Мне доложили содержание вашей беседы с полковником Штиммелем. Нужно сказать, ни один из моих сотрудников не смог бы справиться лучше. Вы отвели следствие в нужное русло и сразу же передали сигнал о нештатной ситуации командиру «Фаргоса». Он, в свою очередь, связался с моим ведомством.

– Я действовал по обстановке, – ответил Немершев.

– Почему вы решили направить следствие в определенном направлении?

– Это долго обосновывать, – сдержанно ответил Вадим. – Тот человек, что изувечил дройдов, действовал дерзко, решительно и профессионально. Не хочу ставить под сомнение способности полковника Штиммеля и его экспертов, но все, обнаруженное мной на месте преступления, требует участия в расследовании специалистов узкой квалификации. Учитывая, что потерпевший – известное лицо, связанное с политическими кругами, я понял, что происшествие неизбежно получит широкую огласку. Кто бы в дальнейшем ни занимался данным делом, правдивая информация в прессе принесет лишь вред, заставит преступника насторожиться.

– Значит, вы сразу отвергли версию подготовки покушения? – заинтересованно уточнил генерал. – На что вы опирались в своих выводах?

– Во-первых, версия покушения была предложена самим Джимми Райбеном, как только он услышал словосочетание «боевой андроид». Но она не показалась мне достоверной. Осмотрев разбитые системные блоки машин, я обратил внимание полковника Штиммеля на наличие боевых чипов, но не стал уточнять их специализацию. На самом деле ядро системы, где хранятся базовые программы, даже в разбитом виде не выглядело «свежим». Я могу отличить недавнюю сборку от древней. Налицо мошенничество. Господину Райбену подсунули боевых дройдов, которые действительно созданы на базе модели «Хьюго», но они не представляли той степени угрозы, которая примерещилась помощнику сенатора. Я просто не стал разубеждать его, дав возможность поверить в выдвинутую им же самим версию.

– Хорошо, капитан, давайте теперь выясним, что произошло на самом деле. Не скрою, в районе происшествия поработали и специалисты моего ведомства. Они не нашли никаких следов зомби-сети.

– И не могли найти.

– Вирус, о котором вы сообщили полковнику Штиммелю, существовал? – прищурясь, осведомился генерал Стангмаер.

– Нет, – спокойно ответил Немершев.

– В таком случае, как отключили систему охраны?

– Зомби-сеть была создана без внедрения вируса. Вы располагаете записью событий?

– Естественно.

– Мы можем просмотреть ее?

– С вашими комментариями, капитан. – Уилфред отдал мысленный приказ, и в кабинете заработало устройство голографического воспроизведения. Элитный пригородный поселок возник, как по мановению волшебной силы, – стены, обстановка кабинета, – все исчезло, а наблюдатели, не вставая с кресел, как бы парили над панорамой местности.

Вдали, у въезда в населенный пункт, показался приближающийся свет фар. Дома в голографической проекции выглядели полупрозрачными, внутри отображались тепловые контуры людей, работающие цепи энергопитания и каналы обмена данными.

Вадим сразу понял, что его вызов предваряла кропотливая работа по сбору данных, такую модель можно получить только в том случае, если на руках есть записи со всех кибернетических систем поселка, плюс данные спутникового контроля.

Интересно, зачем он меня вызвал? – подумал Вадим, покосившись на Стангмаера. – Здесь же все видно как на ладони...

«Гранд-Элиот» с открытым верхом, петляя, медленно полз по улице. Две молодые особы были явно навеселе, они дурачились, забавляясь с ручным управлением. Флайкар, который, судя по номеру, был арендован в Раворграде, едва не цеплял живые изгороди домов.

Машина проехала по центральной улице, затем свет габаритных огней начал удаляться в сторону скоростной магистрали, ведущей к космопорту.

– Никакой передачи данных, ни одна кибернетическая система не принимала информацию, капитан, – заметил Уилфред.

– Сейчас начнется, – сухо произнес Вадим.

Действительно, габаритные огни «Гранд-Элиота» еще виднелись вдали, будто машина остановилась перед самым поворотом на автобан, а в схеме энергетических и информационных потоков поселка вдруг наметился растущий всплеск активности.

– Обратите внимание, господин генерал, люди в большинстве спят. А их импланты передают указания кибернетическим сетям.

Действительно, процесс нарастал в геометрической прогрессии, провоцируя небывалый всплеск активности. Спящие хозяева особняков, сами того не подозревая, отдавали мысленные инструкции киберсистемам, пока те, в свою очередь, не вывели населенный пункт на пик энергопотребления. Затем порог допустимой нагрузки был превышен, и автоматически сработала защита на ближайшей подстанции...

Окрестности моментально поглотил мрак, к тому же спутник, с которого шло наблюдение, уходил из эффективной зоны сканирования, и голографическая проекция стала смазанной, нечеткой.

– Дальше ничего невозможно разобрать, – раздался голос Стангмаера. – Источники бесперебойного питания не сработали. К моменту отключения энергоподачи они были истощены. Причина – прямая команда, отданная с имплантов людей. Хозяева особняков приказали переключить наиболее энергоемкие процессы на резервное питание сразу, как только заработала зомби-сеть. Вы были абсолютно правы, капитан, точно назвав способ воздействия.

– Я понял причину технических неисправностей, просмотрев отчет системы на терминале домашней сети Джимми Райбена, – произнес капитан. – Додумать остальное не составило труда. В домах не работала тревожная сигнализация, все жители спали, никто ничего не видел, следовательно, все команды кибернетическим системам отдавались с соблюдением процедуры доступа. Файл отчета зафиксировал распоряжения, которые отдал помощник сенатора, самолично вырубив собственную домашнюю сеть. Думаю, вы просмотрели аналогичные отчеты, полученные из других особняков?

– Да. И меня тревожат те семь минут, что населенный пункт пребывал во мраке. За это время кто-то уничтожил пятерых андроидов и спокойно удалился. Энергоподача была восстановлена, но включившиеся системы уже не зафиксировали постороннее присутствие на территории поселка.

– И все же мы знаем, кто это сделал, – произнес Немершев.

– Надпись на кожухе дройда?

– Я скопировал детальное изображение в память своего импланта и передал его вместе с остальными материалами на «Фаргос». Что показала графологическая экспертиза?

– Почерк каллиграфический, несмотря на неровную поверхность. Рука твердая, надпись сделана с равномерным нажимом. В качестве «маркера» использован косметический карандаш для губ производства фирмы «Эдем». Все вроде бы указывает на двух молодых женщин. Но я не представляю, как сумели они воздействовать на разум спящих людей, а затем изувечить пятерых дройдов.

– Воздействие на разум осуществлялось через импланты, – пояснил Немершев. – Нужно искать «дыры» в программном обеспечении вживляемых устройств, позволившие передавать инструкции в рассудок спящих людей. Что касается андроидов, я уже говорил, подобное в состоянии совершить человек с кибернетическими протезами рук. И еще, господин генерал. Девушек могли элементарно подставить. Я, к сожалению, не психолог, но вам не кажется, что цель в конкретном случае не оправдывает затраченные для ее достижения средства? Вырубить все системы охраны, обесточить населенный пункт ради того, чтобы изувечить пять бытовых машин?

– Не бытовых, а боевых, – уточнил Стангмаер. – Думаю, объект нападения играет исключительную роль в понимании мотивов преступника. Преступник действовал холодно и расчетливо, и в то же время нанесенные андроидам повреждения свидетельствуют о состоянии аффекта.

– Да, я согласен. – Немершев сделал глоток остывшего кофе, понимая, что совместный просмотр записи событий – всего лишь прелюдия к гораздо более важному разговору.

Он не ошибся. Стангмаер выключил голографическую проекцию и произнес:

– Капитан, я вызвал вас не для того, чтобы еще раз получить подтверждение тем выводам, что сделаны аналитиками особого отдела. На самом деле вы прекрасно понимаете, что ситуация не просто неординарная, она катастрофическая. Взглянем на саму суть случившегося. Перед нами факт: существует технология прямого воздействия на рассудок человека через имплант. По каким причинам она была так опрометчиво продемонстрирована этой ночью – гадать не возьмусь, но угрозу невозможно преувеличить. Мы не знаем, кто станет следующим объектом воздействия, ведь до сих пор стандартные импланты считались вполне надежными. Теперь у меня нет никакой гарантии, что, к примеру, президент Конфедерации или кто-то из политиков высшего эшелона власти не попадет под подобное воздействие.

Вадим внимательно слушал генерала, хотя суть проблемы он понял еще ночью, потому и стал импровизировать, чтобы увести официальное следствие в нужном направлении.

– Мы должны действовать немедленно, но для подобного рода операций нужно задействовать минимум посвященных, иначе утечка информации неизбежна. Один маленький просочившийся в прессу слух о ненадежности существующей конструкции импланта возымеет эффект разорвавшейся бомбы.

Стангмаер встал, прошелся по кабинету и сказал, обернувшись к Вадиму:

– Поэтому каждый посвященный автоматически становится участником спецоперации. Вы мобилизованы разведывательным управлением штаба флота. Это понятно?

Вадим кивнул.

– Отлично, – Стангмаер вернулся к рабочему столу и взял микрочип. – Здесь задание. Чип самоликвидирующийся. В общих чертах дело обстоит следующим образом – две молодые женщины успели покинуть Элио до начала глобальной проверки. Нами установлено, что они незаконно проникли на планету, воспользовавшись фальшивыми удостоверениями личности. Их настоящие имена неизвестны, мы знаем только, что они прибыли в коммерческую орбитальную зону на транспорте класса «Элизабет-Альфа». Данный корабль зарегистрирован на Окраине и уже сутки числится в угоне. Занятная цепочка у нас складывается, не находите?

Немершев решил выслушать до конца, пока воздержавшись от комментариев.

– Специалистам навигационного отдела флота удалось отследить линии напряженности аномалии космоса, вдоль которых совершил прыжок интересующий нас транспорт, – продолжил Стангмаер. – Данные подтверждены средствами скрытого наблюдения в системе всплытия. Это Зороастра, капитан. Чувствуете, как все складывается одно к одному?

– Да, – ответил Вадим. О планете Зороастра, не входящей в состав Конфедерации Солнц, он был наслышан.

– Ваша кандидатура как нельзя лучше подходит для выполнения задания. На Зороастре есть своя служба корпоративной безопасности, кстати сказать, весьма неплохая. Многих оперативников управления разведки они знают в лицо. Вы же из другого ведомства. К тому же имеете опыт борьбы с кибермеханизмами. Сейчас для нас исключительно важно отыскать этих молодых особ и точно определить: люди они или нет.

– Существует подозрение, что они киборги?

– Да. В известной степени это бы прояснило ситуацию. К тому же нам необходимо знать, с кем они будут контактировать на Зороастре. Если тут замешаны специалисты преступной планеты, мне придется доложить обо всем президенту и требовать санкций для нанесения превентивного удара. Вся сложность заключается в том, что мы ничего не можем утверждать наверняка. Нужна точная, проверенная информация. Но на планету не допускается провоз каких-либо компьютерных систем, если они – не биомеханические протезы. Даже кибстеки и те приходится сдавать на контроль.

– То есть работать придется без специального оборудования?

– Да, капитан. Сканеры и прочие устройства исключены. Потому я остановил свой выбор на вас. Знаю, вы не разведчик, но отличить киборга от человека сможете и без дополнительной аппаратуры?

– Смогу. – Немершев, наконец, полностью понял, что хочет от него генерал. – Когда я вылетаю?

– Немедленно. Легенда, специальное оборудование, которое поможет вам ее запомнить, – все подготовлено. Нами уже организован частный туристический рейс через сектора Окраины, чтобы не вызвать подозрений. С легендой ознакомитесь в пути, данные по контактам на Зороастре – в чипе. Запоминайте хорошенько, капитан, чип самоликвидируется после первого прочтения. Вопросы ко мне есть?

– Задача в принципе понятна. Как действовать, если я установлю, что они люди, а их импланты не содержат дополнительных модулей?

– Передадите информацию и вернетесь на Элио. Действовать непосредственно на Зороастре вам придется, если будет точно установлено, что они киборги. К сожалению, это пока что наша единственная нить. Вас, безусловно, будут прикрывать, капитан, но если выяснится, что они – машины, поступайте по обстановке. Нейтрализовать и доставить на Элио для исследования. Любой ценой. Приказ понятен?

– Да.

– Тогда не теряйте времени.

* * *

Пространство гиперсферы. Пятью часами позже...

...Система Зороастры была расположена в глубине освоенного людьми участка спирального рукава Галактики, но, несмотря на это, в окрестностях звезды располагалось очень мало проторенных гиперсферных трасс.

Если взглянуть на объемную карту галактических коммуникаций, то можно было подумать, что большинство людей сторонится одноименной со звездой планеты.

По сути, это соответствовало реальному положению вещей.

Планета-Без-Закона – так по-другому называли данный мир.

О Зороастре ходили жуткие слухи, но, в основном, они не являлись истиной или содержали лишь малую ее часть.

Поначалу Зороастру населяли выходцы, или, точнее сказать, изгнанники с Грюнверка.

Около двухсот лет назад биосфера планеты представляла собой сонмище смертельно опасных для человека животных и растительных форм жизни. Первыми поселенцами, ступившими на поверхность враждебного мира, стали ученые-экзобиологи, бежавшие с исторической родины, где их научные взгляды и методы воздействия на окружающую среду не только не были признаны, но подверглись гонениям.

Название планеты родилось сразу. Существовала историческая запись в бортовом журнале колониального транспорта, в которой капитан корабля утверждал, что если взять все известные ему живые формы, умертвить их, а затем тщательно перемешать и возродить в качестве тупых и кровожадных зомби, то получится приблизительное сходство с самой безвредной тварью этой адской планеты.

Однако ученые-поселенцы не боялись враждебной биосферы. Наоборот, они жаждали доказать, что их методы способны трансформировать этот ад в нечто пригодное для человека, не выжигая при этом под корень исконные формы жизни.

Нужно отметить, что на этом этапе они преуспели. В течение жизни нескольких поколений биосфера планеты изменилась до полной неузнаваемости. Там, где сотню лет назад человек подвергался постоянному риску быть разорванным на куски, отравленным либо инфицированным, теперь правнуки первых поселенцев чувствовали себя если не в абсолютной, то уже в относительной безопасности.

Исконная жизнь сохранилась практически повсюду, но теперь она несла не агрессию, а вполне конкретную, ощутимую пользу. Дело в том, что становление Зороастры происходило в условиях полной изоляции от остальных миров Обитаемой Галактики. Поселенцы испытывали острейшую нужду в технике, но не имели при этом никакой промышленной базы. Вполне естественно, что в такой ситуации изгои-экзобиологи нашли простой и очевидный для себя выход.

Местные монстры один за другим превращались ими в необходимые машины. Это можно было признать чудом, если наблюдать процесс изнутри и постепенно. Но два транспортных корабля безымянной торговой компании, случайно посетившие планету после ее двухсотлетней изоляции, принесли весть о чудовищном, извращенном во всех отношениях мире, реальность которого превосходит любой фантасмагорический бред.

Людям свойственно бояться всего отталкивающего, непонятного, прятать свой страх под личиной надменности и презрения.

Так началась изоляция Зороастры в цивилизованном мире. Но не в мире преступном.

Планета по-прежнему остро нуждалась в технологиях, инструментах, промышленных роботах и космических кораблях – короче, во всем, чего не могла произвести или вырастить сама.

Населению Зороастры было абсолютно все равно, кто доставит столь необходимые товары. Им даже импонировали люди, которые удивлялись, восхищались, пугались, но не выказывали своего презрения к ним.

Вполне естественно, что контрабандная торговля расцвела на этой планете с невероятной скоростью. Отсюда шел экспорт таких чудовищных ксеноморфов и живых машин, что практически девяносто девять процентов из них не получали официального разрешения на ввоз в другие миры.

Однако это не останавливало предприимчивых контрабандистов, открывших для себя новый источник доходов.

Теневой бизнес расширялся, захватывая все новые и новые звездные системы.

Правительства десятков планет, поначалу просто выражавших свою озабоченность, увидели в этом серьезную угрозу. Зороастра стремительно и неумолимо становилась криминальным центром Галактики. Сюда бежали бандиты и изгои, авантюристы и помешанные, непризнанные гении и военные преступники.

Однако несмотря на перечисленные выше факты, планета не могла быть подвергнута зачистке со стороны не так давно образовавшейся Конфедерации Солнц. Во-первых, Зороастра не вошла в состав Содружества и, следовательно, не подчинялась его законам, во-вторых, пока в Обитаемой Галактике зрело недоумение и негодование, Планета-Без-Закона успела при посредничестве промышленных корпораций Окраины создать мощную систему противокосмической обороны, взломать которую (по имеющимся разведданным) можно было бы, лишь пожертвовав целым флотом.

Все сведения относительно Зороастры Вадим почерпнул из переданного ему генералом Стангмаером микрочипа, который действительно самоуничтожился, как только данные были прочитаны.

Благодаря информации, которую постоянно собирала разведка флота, Немершев знал, откуда следует начинать поиск. Исконные жители Зороастры были людьми богатыми, практически каждый гражданин планеты имел собственное производство, связанное с исследованиями в области экзобиологии, генетики и кибернетических систем. Гостей планеты, как правило, не пускали дальше обширной и совершенно безопасной гостинично-парковой зоны, где среди фешенебельных отелей располагались офисы и представительства всех существующих на Зороастре фирм.

Таким образом, приезжие получали возможность совершать интересующие их сделки, не нарушая права частной собственности на территории, принадлежащие гражданам независимой планеты.

К сожалению, у капитана Немершева не оказалось иных сведений о двух интересующих его женщинах, кроме их четких снимков, сделанных камерами наблюдения, да опознавательных кодов «Элизабет-Альфы» – довольно старой модели грузопассажирского корабля, разработанной еще до начала войны в колониях.

По официальной версии он прилетел на Зороастру как турист. На самом деле в Обитаемой Галактике оказалось немало любопытных, желающих попасть на преступную планету ради новых впечатлений, а власти «закрытого» для галактического сообщества мира не препятствовали развитию туристического бизнеса, создав в упомянутой зоне экзотические парки, представляющие флору и фауну планеты в сравнении – одни территории были населены ужасающими монстрами, другие демонстрировали туристам укрощенную человеком природу, по-прежнему экзотическую, но уже безопасную для жизни.

* * *

На поверхность планеты Немершева доставил челночный корабль местной аэрокосмической компании.

Он ожидал, что сразу за чертой таможенного контроля его встретит та самая экзобиологическая жизнь, о которой в Галактике ходило столько противоречивых слухов, но ошибся: опрятный город, выстроенный властями Зороастры для посещающих планету иностранцев, практически ничем не отличался от других виденных Вадимом гостиничных зон, например, практически вся поверхность планеты Дион – знаменитого галактического курорта – была отдана именно такой застройке, где жилые, развлекательные и бизнес-комплексы прятались среди благоухающей зелени парков.

Теперь он понимал, что большинство прилетающих на Зороастру людей никогда не видели ни истинного облика, ни настоящей природы планеты.

В космическом порту ему пришлось пройти тщательную, хотя и ненавязчивую процедуру проверки. Стангмаер был прав: провезти на территорию планеты какое-либо спецоборудование было попросту нереально. Теперь Вадиму стало до конца ясно, почему выбор генерала пал именно на него.

Дело было не только в уникальном практическом опыте Вадима, но также в его феноменальной памяти и конструктивных особенностях импланта, способного к мысленному программированию для выполнения некоторых, мягко говоря, нестандартных задач.

Оказавшись у себя в номере, Немершев, прежде всего, убедился, что в нем присутствует стандартный компьютерный терминал, имеющий соединение с сетью.

Проверив помещения на предмет устройств скрытого наблюдения, Вадим заблокировал несколько обнаруженных комплексных датчиков, позволив им передавать нейтральную информацию о спящем после долгого изнурительного перелета человеке, а сам, не распаковывая багаж, уселся в кресло перед компьютером.

Легкость, с которой он проделывал сложные манипуляции с хорошо защищенными от стороннего воздействия электронными системами, объяснялась просто: десять лет его жизнь в большинстве случаев зависела от того, как быстро и насколько безошибочно разум сумеет определить конфигурацию противостоящей ему кибернетической системы и выработает адекватные средства борьбы с ней. Часто на подобное противостояние отпускались секунды, все программы воздействия капитан Немершев составлял мысленно, а его имплант, оснащенный модулем трансляции[19], мгновенно устанавливал контакт с атакуемой системой, получал отклик, определял язык программирования, и дальше следовала молниеносная атака, которой руководил рассудок Вадима.

Опыт тысяч подобных схваток помогал ему выжить самому и сохранить своих людей в самых безвыходных ситуациях, при зачистках планет, переполненных боевой техникой времен Первой Галактической.

Сегодняшняя задача казалась ему намного более простой, чем виртуальный поединок с искусственными интеллектами «Одиночек».

Сеть, пусть самая совершенная и защищенная, по определению имеет уязвимые места, особенно когда защищающие ее программы вступают в единоборство с человеческим рассудком.

Вадиму понадобилось четверть часа, чтобы выйти из локальной сети гостиничного комплекса, соединиться с базами данных космического порта, получить нужную информацию, а затем проверить карты памяти десятка автоматических флайкаров.

В результате, когда он отключился от сети, в распоряжении Немершева имелась вся необходимая информация.

Две интересующие его молодые особы действительно прибыли на Зороастру вчера вечером. Автоматическое такси отвезло их в отель «Астара», причем везде они платили наличными, не используя кредитных карт. Имена, под которыми они зарегистрировались, явно были вымышленными, поэтому Вадим мысленно продолжал называть их «незнакомками».

Сканеры космопорта не обнаружили никаких кибернетических компонентов в строении их тел, разумеется, кроме стандартных для всех жителей цивилизованных планет имплантов.

Впрочем, Вадим не строил иллюзий. Он знал, что сканеры можно обмануть. Окончательное суждение он мог вынести только после личного контакта с подозреваемыми.

Его интересовал один факт: прежде чем попасть в отель, автоматический флайкар доставил их в офис медицинского учреждения, оказывающего услуги жителям иных миров.

Зачем незнакомки обратились туда, для Вадима осталось загадкой, но он взял это на заметку, решив наведаться в клинику и попытаться выяснить, что за услуги там оказывают.

Теперь он знал достаточно, чтобы перейти к непосредственной проверке, но тут Немершева ожидали некоторые непредвиденные трудности.

Дело в том, что, несмотря на лестное мнение, высказанное генералом Стангмаером, Вадим не мог похвастаться навыками оперативника.

На самом деле он был очень далек от образа разведчика. Его стихией являлись кибернетические системы, а десять лет, проведенных на борту крейсера «Фаргос», среди мужского коллектива, где не задерживались случайные люди, а взаимоотношения строились на основе полного взаимного доверия между бойцами и их командиром, наложили неизгладимый отпечаток на его мировоззрение.

Он привык жить и мыслить предельно честно, ведь малейшая фальшь могла обернуться в бою непоправимыми последствиями. Кроме того, опыт общения с женщинами у капитана Немершева был, мягко говоря, скромным.

Осмыслив ситуацию, он решил, что единственным выходом для него будет посещение отеля «Астара». В остальном сориентируюсь на месте, – решил он.

Времени до вечера у него оставалось достаточно, и Немершев, не откладывая, отправился в медицинское учреждение, куда заезжали девушки сразу же после прибытия на Зороастру.

* * *

Визит в клинку «Астгард» не принес ему желаемой информации, но отнял почти все свободное время.

Как оказалось, частное медицинское заведение специализировалось на комплексной диагностике организма пациентов, выявлении различных заболеваний на самых ранних стадиях развития. Здесь предлагали провести полное обследование посредством «не имеющей аналогов в обитаемой Галактике аппаратуры».

Вадим понял, что, если он сейчас развернется и уйдет, это будет выглядеть подозрительно. Посмотрев на часы, Немершев решил, что может позволить себе согласиться на обследование, хотя сомнений в собственном здоровье у него не возникало: ежегодные медицинские комиссии, которые проходили бойцы и офицеры специальных подразделений, отличались строгостью.

Вытерпев утомительные процедуры и выложив за них немалую сумму, Вадим, наконец, вышел в холл клиники, где к нему тут же подошел один из сотрудников:

– Сэр, результаты обследования будут готовы через два часа. Вы можете подождать или...

– Нет, ждать я не могу, – ответил Вадим.

– В таком случае мы доставим все материалы исследований в ваш номер. Позволите узнать, где вы остановились?

– Да, конечно. – Вадим назвал адрес отеля и с облегчением распрощался с вежливым сотрудником.

Ему предстоял трудный в психологическом плане вечер, и сейчас он менее всего задумывался о результатах произведенного обследования.

Остановив автоматический флайкар, Немершев уселся на заднее сиденье и назвал адрес:

– Отель «Астара», пожалуйста.

* * *

Отыскать двух девушек пусть в огромном, но компьютеризированномгостиничном комплексе для капитана не составило особого труда.

Он нашел их в одном из ресторанных залов, где чарующе играла негромкая музыка, меж столиков сновали дройды-официанты, а в центре на свободном пространстве, забыв о проблемах и невзгодах, кружились несколько пар.

Вадим был напряжен, он чувствовал себя неуютно, генерал Стангмаер явно ошибся, поручив Немершеву задание, несвойственное его наклонностям.

Вадим действительно злился, находясь не в своей тарелке. Следить, выискивать, подглядывать – все это вызывало внутренний протест, и только чрезвычайная важность происшествия на Элио удерживала его в рамках отданного приказа.

В одном старый лис Уилфред не ошибался – Вадим мог отличить киборга от человека по сотне признаков, большинство из которых невозможно с точностью описать в учебных пособиях, – это безошибочное понимание приходит с годами, оно – дитя опыта и зачастую зиждется на интуиции.

Однако, чтобы судить наверняка, ему нужно было сблизиться с двумя девушками, сократить дистанцию хотя бы до нескольких метров, а еще лучше – оказаться за их столиком...

Не проблема для хорошо подготовленного «шаркуна» – так в среде офицеров называли людей из светской разведки, но невероятно трудно для Вадима. Мало того, что он не умел убедительно лгать, еще и опыт общения с противоположным полом у капитана был мизерным.

Он даже растерялся на миг, чего не случалось уже очень давно.

...Заняв столик неподалеку от девушек, он сделал заказ, заставив себя успокоиться и мыслить здраво.

Некоторое время Немершев исподволь наблюдал за двумя подругами, безошибочно установив лишь один факт – это те самые особы, которых запечатлели камеры наружного наблюдения на Элио. У Немершева была фотографическая память на лица, и здесь ошибка исключалась. Одного он не мог взять в толк, – как два хрупких создания, кажущиеся немного нереальными в идеально подогнанных по фигурам вечерних платьях, могли так хладнокровно и беспощадно подчинить своей воле разум двух десятков ничего не подозревающих жителей поселка, а затем устроить разгром в усадьбе мистера Райбена, искалечив голыми руками пять сервомеханизмов?

Подобная двойственность восприятия здорово напрягала Немершева. Одна картинка, извлеченная из сознания, никак не хотела накладываться на другую, он терял драгоценные минуты, не зная, как приступить к активной проверке.

В конечном итоге его совершенно неожиданно выручила музыка.

Плавные звуки Эригонского вальса поплыли в тишине, они казались такими же чистыми и хрустальными, как прозрачный лед знаменитых пещер, куда сквозь панцирь ледника проникал скупой свет, распадаясь на спектральные полосы...

Вадиму всегда казалось немного странным, что суровая природа Эригона, напитанная зловещей красотой, могла вдохновить кого-то на такое чистое, пронзительное произведение.

Что-то отозвалось, встрепенулось в душе, магия музыки сняла напряжение, он встал и сделал шаг в направлении столика, за которым, тихо переговариваясь, сидели девушки.

В эту минуту он почему-то не вспомнил, что никогда не учился танцевать: музыка как будто подхватила его, даруя Вадиму единственный шанс понять: кто они такие, не солгав при этом, не покривив душой.

Ему понравилась та девушка, что сидела вполоборота к нему, он некоторое время исподволь наблюдал за ней, удивляясь совершенно незнакомым чувствам, что глухо заворочались в груди, и вот он уже рядом, протягивает руку в непринужденном жесте со словами:

– Вы позволите, мисс?

Она медленно повернула голову, обожгла Вадима взглядом, он успел заметить в глубине ее зрачков две льдинки, которые вдруг растаяли, и девушка кивнула, вероятно, сделав это машинально, неожиданно не только для подруги, но и для самой себя.

Ее пальцы коснулись ладони Вадима, он едва удержал внезапную дрожь и повел ее к центру зала, чувствуя, что совершает чистое безумие, – ведь он никогда не умел танцевать, но, видимо, предельное напряжение моральных сил и чарующие звуки Эригонского вальса сыграли с ним неуместную шутку...

Девушка казалась Вадиму хрупкой и прекрасной, как прозрачный лед, вдохновивший неизвестного композитора на величайшее творение своего времени...

Несколько минут они не могли проронить ни слова, затем Вадим, чувствуя, что начинает пьянеть от незнакомых, обрушившихся на него ощущений, спросил, склонившись к незнакомке:

– Как вас зовут?

Она ответила, не поднимая взгляда:

– Лори...

Чарующие звуки вальса, бледный бархат кожи ее обнаженных плеч, тихий, чуть дрогнувший голос – все кричало: она не могла, это ошибка, я чувствую, как глухо стучит в ее груди сердце, как прерывистое дыхание не может успокоиться, и понимаю, что в эти минуты произошло что-то важное, не находящее выражения в словах...

Она человек.

Почему Вадим так радовался, что все подозрения Уилфреда Стангмаера оказались беспочвенными?

– Вы... не представились... Так нехорошо.

– Извините... Вадим, Вадим Немершев...

Звуки вальса начали стихать, но чудо уже свершилось.

Вадим не представлял, что мир способен перевернуться вот так, вдруг, за несколько минут поменяв все знаки в восприятии, став хрустальным, звонким и пронзительным, как последние ноты волшебной мелодии.

Все пары уже разошлись, а они стояли, замерев, невольно притягивая к себе взгляды присутствующих, потом, словно очнувшись, они вздрогнули, Лори потупилась, на ее щеках внезапно выступил румянец, а Вадим повел ее к столику, стараясь идти медленно, словно пытался продлить, превратить в вечность ощущение ее трепетных пальцев в своей ладони.

Наваждение схлынуло.

Он наклонился к Лори, хотел что-то шепнуть ей на ухо, но не смог, перехватило дыхание.

Она встретилась с ним взглядом и тихо произнесла:

– Спасибо. Это было... прекрасно.

Вадим понимал, что должен уйти. Он вернулся за свой столик, унося едва уловимый аромат ее духов, понимая, что уже не забудет этих минут внезапного безумия.

Не забудет никогда.

Он был слишком глубоко погружен в себя, а сейчас словно очнулся от наваждения и, оглядевшись вокруг, увидел совершенно иной мир. Его не волновал тот факт, что этот зал – лишь декорация, призванная скрыть истинный облик планеты Зороастра, мысли текли в совершенно ином направлении, душа, долгие годы дремавшая под гнетом рационального рассудка, встрепенулась, ожила, наполняя данность иными красками, не имеющими ничего общего со вспышками лазера или бликами на забрале боевого гермошлема.

Неужели, пройдя через запредельные испытания, он должен был услышать звуки вальса, зазвучавшие в унисон потаенным порывам души, увидеть, почувствовать рядом с собой женщину, такую же притихшую, растерянную, как и он сам, будто в ее жизни этот вальс тоже внезапно стал чем-то значимым, таким же переломным, как и для него...

Разве такое может происходить наяву?

* * *

Вадиму понадобилось две или три минуты, чтобы справиться с так внезапно нахлынувшими чувствами, но за этот краткий промежуток времени случилось многое, к примеру, две девушки успели обменяться несколькими тихими, но значительными фразами:

– С ума сошла, Лори? Что ты себе позволяешь?

Они встретились взглядами так, будто скрестились два холодных серо-стальных клинка.

– А что я сделала, Эльза?

– Ты не можешь вот так доверять незнакомому человеку!..

– Я просто согласилась подарить ему танец, – пожала плечами Лори. – Не понимаю, с чего ты взбесилась.

Эльза нахмурилась. Еще не хватало, чтобы к их проблемам добавилось легкое помешательство подруги.

– Лори, он опасен, запомни это.

– Почему?

– Я сканировала его имплант.

– И? Что он думал обо мне?

– Я не смогла распознать ни одной мысли. Его имплант не сканируется!..

Лори машинально прикусила губу.

Что это может означать? Неужели он из какого-то специального подразделения?

Внезапно защипало в носу, к горлу подкатил комок. Нет, такая несправедливость просто не может произойти.

А разве все, что случилось с нами, справедливо?

На ее вопрос, заданный самой себе, ответила Эльза:

– Нет никакой гарантии, что он не следил за нами. Мы не можем позволить себе такую роскошь, как проявление чувств.

– Ну что ты разошлась? Мы уже вне территории, подконтрольной Конфедерации. Ты не думаешь, что он родом отсюда? Зороастра – весьма странная планета, здесь, насколько мне известно, в быту масса нестандартных технологий. Преступный мир, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Не забыла?

– Нет, не забыла. Но сейчас незаметно встаем и уходим. Более того, мы улетаем.

– Ты преувеличиваешь вероятную опасность. Перестань, Эльза, это уже похоже на манию преследования. Нам ведь назначен прием на завтрашнее утро.

– Ничего. Повременим. Неделю-другую придется переждать подальше от этого места.

– Ты просто сходишь с ума. Тебе мерещатся враги за каждым углом.

– Может быть. Зато я останусь сама собой, а не попаду на операционный стол в лабораториях Конфедерации или того хуже – теневых дельцов Зороастры. При здравом размышлении после всего, что я тут увидела, завтрашнее посещение исследовательского центра уже не кажется мне хорошей идеей.

– Даже так? – Лори нахмурилась. – Пожалуй, твои последние слова – весомый аргумент. Преступная планета, запрещенные технологии... Боюсь, ты права – ни один самый высокий гонорар не может гарантировать нашу безопасность. Местные дельцы – они же исследователи, – могут посчитать, что в нас сокрыто гораздо больше, чем деньги.

– Хорошо, что ты поняла это.

– Вот только не надо приплетать сюда мой танец, ладно?

– Осторожно, Лори. Он опять смотрит на нас.

– Я разберусь с этим. Уходи. Встретимся в номере, а там решим, как действовать дальше.

– Хорошо. Только не делай глупостей.

– Не беспокойся.

* * *

Вадим увидел, что к его столику идет Лори.

Он собирался с духом, чтобы подойти к ней, и вот внезапно она сама сделала шаг навстречу.

– Уже уходите? – Немершев заметил, как зал ресторана покинула ее подруга.

– Да, к сожалению. Быть может, вы оставите мне свои координаты? – она не кокетничала, спрашивала вполне серьезно, даже, наверное, слишком серьезно...

– Конечно, – Вадим взглянул на ее запястье и не увидел на нем кибстека.

– Куда мне сбросить данные?

– Ой, извините... Забыла кибстек. Как жаль...

– Мы можем встретиться?

– Не знаю. У нас завтра сложный день. Боюсь, мы будем заняты.

– Не беда. Я собрался задержаться тут на некоторое время. А что, если я просто запишу свой номер коммуникатора? – внезапно осенило его. – Конечно, архаичный способ...

– Это даже романтично, – она улыбнулась. – Давайте так и поступим. Я позвоню вам, как только улажу свои дела.

– Обещаете?

– Обещаю. – Лори взяла салфетку, на которой Вадим записал межпланетный номер своего коммуникатора. – Я буду ждать.

– Я тоже.

* * *

Он вернулся в номер, не зная, как расценивать события последнего часа. С одной стороны, он выполнил задание, – теперь, возвратившись на Элио, он мог с уверенностью доложить генералу Стангмаеру, что Лори и ее подруга – люди.

Будь они киборгами, Вадим обязательно понял бы это. А человеку попросту не по силам за несколько минут голыми руками изувечить пять сервомеханизмов.

«Девушки по стечению обстоятельств оказались не в том месте и не в то время, – подумалось ему. – Разведотделу флота придется искать иную версию событий».

За окном гостиничного номера уже властвовала глубокая ночь.

Вадим разделся, зашел в душ, включил воду и за ее шумом не услышал, как тихо приоткрылась отпертая универсальным ключом дверь его номера.

* * *

Лори вошла в свой номер, когда Эльза уже собрала их вещи.

– Ну, как?

– Он не с Зороастры, – она протянула подруге салфетку. – Вот номер его мобильного коммуникатора.

– Отлично, потом проверим. А сейчас давай уходить. Нам еще добираться до космопорта. Я вызвала автоматическое такси.

* * *

Вадим вышел из душа, хотел подойти к окну, чтобы взглянуть на панораму ночной Зороастры, когда острое чувство тревоги кольнуло рассудок.

Он начал резко разворачиваться, но не успел завершить начатое движение – сокрушительный, точно рассчитанный удар в одно мгновенье погасил его сознание.

Глава 4

Элио. Кабинет генерала Стангмаера...

– Историки современности часто отождествляют Землю и Альянс, но такой подход неверен, по крайней мере для заключительного этапа Галактической войны, – сухо сформулировал свою мысль Стангмаер, неторопливо прохаживаясь по кабинету, вдоль длинного стола для совещаний, за которым сейчас сидел всего один человек – его заместитель по оперативной работе адмирал Нефедов. – Прародина к тридцатым годам двадцать седьмого века опустела, и Альянс действовал на большом удалении от Солнечной системы.

– Да, но почему тогда именно падение Земли ознаменовало конец активной фазы боевых действий и привело к капитуляции всего Альянса? – возразил ему Андрей Сергеевич.

Уилфред неопределенно пожал плечами.

– Война была проиграна задолго до вторжения Флота Колоний в границы Солнечной системы, – ответил он. – Согласен, в две тысячи шестьсот тридцать пятом году основные силы Альянса вновь сконцентрировались в системе прародины, но нельзя заблуждаться, считая, что руководство боевыми операциями осуществлялось с Земли.

Уилфред явно хотел подвести собеседника к определенной мысли, которую не торопился озвучивать.

– Временная концентрация сил, перемещение флотов с периферии к центру? – Нефедов размышлял вслух. – Мне не совсем понятно, почему командование Альянса пошло на подобный шаг? К чему нарываться на последнюю битву, идти на поводу у противника? Не случись концентрации основных флотов Альянса в границах Солнечной системы, война бы продолжалась еще лет десять как минимум.

– Верно. И победителями в ней оказались бы машины. – Стангмаер остановился, тяжело оперся руками о стол и добавил, подавшись к своему заместителю: – Это очень хорошо понимал адмирал Табанов. Именно по его приказу в Солнечную систему были стянуты основные силы Альянса. Он не пошел на поводу у противника, но умело разыграл свою собственную комбинацию. Он искусственно создал предпосылки к поражению и капитуляции, пожертвовав при этом многим. Я часто задаю вопрос: ради чего он намеренно проиграл войну?

– Чтобы спасти людей от полного взаимного истребления? – предположил Нефедов.

– Наверное, так. Иного смысла в его поступках просто нет. Табанов начал войну лейтенантом, прошел через все этапы чудовищного противостояния. Он лучше других понимал, а быть может, знал наверняка, где именно была пройдена черта невозвращения, когда стратегическое планирование десятков, сотен проводимых одновременно боевых операций, на многих пространственных фронтах, стало ускользать из-под контроля людей. На заключительном этапе войны силами Альянса руководили отнюдь не адмиралы. Война людей незаметно трансформировалась в войну машин, а для кибернетических систем защита Земли не являлась первостепенной задачей. Если «Линию Хаммера» построили по прямому приказу человека, то внешнее кольцо стратегических опорных пунктов создано машинами. Они выбрали оптимальную долгосрочную стратегию и успешно реализовывали ее. Не вмешайся в планы кибернетических систем человеческий фактор в лице адмирала Табанова, машины, рассредоточив свои силы за границами освоенного на тот момент космоса, постепенно сжимали бы кольцо, нанося удары, ужесточая блокаду, действуя одновременно с тысяч различных направлений, избегая доказавших свою несостоятельность тотальных сражений, распыляя силы Флота Колоний, пока не задушили бы последний оплот сопротивления людей. Мрачная картина, но последние открытия подтверждают: все шло к тому. Мы до сих пор не знаем мест дислокации большинства баз внешнего кольца, три столетия не прекращаются локальные стычки с отдельными анклавами машин.

Сотни тысяч, если не миллионы, модулей «Одиночка» по-прежнему ждут своего часа. Табанов, вероятно, разрушил глобальную сеть, координировавшую действия отдельных серв-соединений. Этим он дал шанс поколению выживших находить и зачищать планеты, колонизированные уже не людьми, а машинами. Однако последние события наводят меня на мысль, что и такой вариант был предусмотрен искусственными интеллектами, вышедшими из-под контроля людей.

– Господин генерал, вы серьезно считаете, что нам по-прежнему угрожает призрак той войны?

– Знал бы ты, Андрей Сергеевич, сколько головной боли доставляют мне эти гипотетические базы, расположение которых до сих пор неизвестно. А тут еще с Окраины пошел поток сервомеханизмов серии «Хьюго», якобы выпускаемых в системе Норман. Контрольная закупка показала, что они полностью идентичны андроидам, хранившимся на складах Эрихайма, и что еще хуже – совпадают с машинами, уничтоженными в усадьбе господина Райбена. Это уже не случайности, а часть плана по внедрению на послевоенные планеты техники двойного предназначения. Норман – бывшая база Альянса, на территории которой по непроверенным пока данным живут люди. Я не нахожу разумным возобновление производства андроидов серии «Хьюго», если все действия не укладываются в рамки определенной операции, некоего акта возмездия, призванного обратить историю вспять и вновь выпустить на оперативный простор тысячи машин, дремлющих в ожидании приказа.

– Но модифицированные бытовые дройды могут стать лишь пятой колонной, исполнителями разовых террористических или диверсионных актов. Это, конечно, огромная опасность, но количество замаскированных боевых машин слишком мало, чтобы представлять угрозу хотя бы одной произвольно избранной планете.

– Нельзя недооценивать противника, – мрачно предостерег своего заместителя генерал Стангмаер. – Нельзя забывать о произошедшем здесь, на Элио. Модифицированные дройды – лишь часть плана, согласен, а главную скрипку в нем должны сыграть те, кто сумел воздействовать на разум людей через импланты.

– Нужно послать разведывательные группы на Норман.

– Рано. Я не уверен, что планетой управляют люди. Если там расположен командный центр, координирующий действия машин в рамках некоей «Операции возмездия», мы рискуем запустить лавину событий раньше срока. В последние дни меня не покидает ощущение, что мир готов взорваться, а мы, сидя на пороховой бочке, не видим, с какой стороны горит фитиль. Почему молчит Немершев? Куда он пропал?!

– Мы ищем его.

– Долго. Очень долго! Куда подевались наши подозреваемые?

– Они покинули Зороастру одновременно с исчезновением капитана Немершева. Как я уже докладывал, Вадим вышел на прямой контакт с ними. К сожалению, он не успел передать результаты проверки.

– Выяснили, куда они направились теперь?

– Гиперсферный курс ведет к системе Саргона. Это недалеко от Эрихайма, Нормана и Карлоса.

– Что мы знаем о Саргоне?

– Колония времен Великого Исхода.

– Подготовьте разведывательную группу для внедрения на Саргон. Если Немершев в ближайшие дни не будет найден, начинаем операцию по захвату беглянок своими силами.

– Господин генерал, разрешите вопрос?

– Ну?

– Почему так важен Немершев?

– Этого я тебе не скажу, Андрей Сергеевич, извини. Меньше знаешь – крепче спишь. Только не думай, что он мой протеже.

– Ладно. В таком случае позволите еще пару соображений?

– Давай.

– Я считаю, что есть повод для беспокойства, но непосредственной угрозы все же не существует. Даже если предположить наличие некоего командного центра и существование плана по внедрению на послевоенные планеты диверсионных групп, я не могу ответить на вопрос: почему они начали действовать только сейчас, спустя три века по окончании войны?

– Не знаю, – откровенно ответил Стангмаер. – Есть мысли?

– Есть. Своими действиями на Эрихайме мы разбудили и спровоцировали некую силу. Скорее всего вы правы, это искусственный интеллект. Логично предположить, что существовал особый план на случай уничтожения централизованного командования Альянса. Но я полагаю, что проект не был завершен, формирование пятой колонны только начиналось, когда адмирал Табанов своими действиями разрушил планы машин и сознательно привел Альянс к поражению. Мы должны искать командный центр. Он расположен либо на Эрихайме, либо в границах ближайших систем. Сейчас искусственный интеллект попытается восстановить все фазы проекта и начнет сбор разведывательной информации о существующей послевоенной цивилизации. Это дает нам некоторую фору во времени.

– Мы не можем позволить себе изучать ситуацию в развитии, – мрачно подытожил Стангмаер, выслушав мнение Нефедова. – Это чревато непредвиденными последствиями. Нужно вторично исследовать Эрихайм, одновременно продолжая поиск ускользнувших от нас киборгов. Группу на Саргон подготовить и отправить в течение ближайших дней. Все, Андрей Сергеевич, исполняй. Доложишь по готовности, а я буду думать, как нам развязать этот узел...

* * *

Зороастра. Клиника «Астгард»...

Вадим приходил в себя медленно.

Сознание как будто по миллиметру выкарабкивалось из бездны небытия, он не слышал звуков, не воспринимал света, лишь мысли, тяжелые, тягучие, непоследовательные, давали ему понять, что организм борется, возвращая себе право мыслить, двигаться, осязать, видеть...

Слишком тяжелые последствия для удара по голове...

Рассудок пытался связать ткань непрерывности если не ощущений, то мыслей, и постепенно ему это удалось.

Вадим вспомнил свое прибытие на Зороастру, задание, танец с Лори, даже имя ее подруги, услышанное вскользь.

Лори и Эльза.

Почему он сейчас думал о них? Потому что их образы связаны с последними мыслями перед черным провалом беспамятства? Потому что они – его задание?

Нет. Он думал о них в поисках ответа – кто нанес ему неожиданный, оглушающий, явно профессиональный удар?

Это была не Лори и не Эльза. Сделанный вывод основывался на конкретном знании – будь за его спиной кто-то из девушек, он бы обязательно зафиксировал излучение импланта, обернулся бы несколькими секундами ранее и предотвратил удар.

Тот, кто прокрался в номер, не был имплантирован!..

Вадим испытал некоторое облегчение, хотя в его неопределенном положении глупо и неправильно было цепляться за чувства – какая разница сейчас, кто это сделал, вопрос в другом: где я, чего от меня хотят и как отсюда выбраться?

Не в силах управлять собственным телом, он сосредоточился на мыслях, и это помогло, в какой-то момент барьер окружающей его черноты начал распадаться, возвращалось сенсорное восприятие мира, мрак превратился в сумрак, до слуха начали долетать первые звуки, безошибочно идентифицированные рассудком, как характерные шумы от работы разнообразных комплексов аппаратуры.

Спустя некоторое время ему удалось чуть приоткрыть глаза.

Он уже вполне владел собственным сознанием и действовал крайне осторожно – в помещении могли находиться посторонние, которым нельзя выдать свое возвращение в мир.

Его плотно смеженные веки едва заметно дрогнули, позволяя взгляду проникнуть через ресницы.

Так и есть. Похоже на больничную палату. Вокруг блоки аппаратуры поддержания жизни, плюс терминалы неизвестного предназначения. У изголовья, вне поля зрения, тихо и равномерно попискивает невидимый прибор.

Я пациент или пленник?

Он слегка напряг мышцы и тут же получил ответ: лодыжки, запястья и грудь были не просто зафиксированы – скованы специальными захватами.

Возможно, это лишь мера предосторожности?

Нет. Придется исходить из наихудшего варианта.

Имплант.

Отклик пришел немедленно. Устройство работало и находилось под контролем рассудка.

Если я пленник, почему такая беспечность со стороны охраны? Уверены, что введенные препараты гарантируют бессознательное состояние?

Да, наверное, так. Те, кто пленил его, не могли знать ни о методиках тренировок спецподразделений по борьбе с сервомеханизмами, ни о потенциальных возможностях специмпланта. Противостояние с любой машиной, вне зависимости от того, является она носителем искусственного интеллекта или нет, требовало не только физической, но и ментальной самоотдачи, говоря проще: в большинстве случаев исход поединка предопределялся противостоянием человеческого рассудка и кибернетической системы. В результате мозг Вадима на протяжении многих лет подвергался специальным тренировкам, в том числе он умел защитить себя от воздействия большинства препаратов, ведь машина в ходе поединка могла перехватить управление системой жизнеобеспечения бронескафандра и попросту «выключить» сознание человека.

Некоторое время Вадим лежал, используя свой имплант как приемник, находясь в режиме пассивного сканирования, он ничем не выдавал себя, но получал информацию о работающих вокруг устройствах.

Микромодули, связанные прямым нейросенсорным контактом с рассудком Немершева, передавали ему гораздо больше информации, чем зрение, осязание или слух.

Мысленный взгляд постепенно исследовал помещение, затем проник через стены, и, наконец, внимание Вадима сосредоточилось на весьма специфическом источнике энергетической активности: он воспринимал излучение рекламной вывески.

Сосредоточившись, Немершев смог прочитать буквы, складывающиеся в два слова:

«Клиника Астгард».

Та самая клиника, в которой он накануне был вынужден пройти обследование!

Мысль заработала с предельной ясностью.

Обследование. Зороастра. Планета, где торгуют запрещенными био– и кибертехнологиями.

Только сейчас Вадим понял, какую непростительную ошибку допустил, согласившись на обследование. Ему нужно было развернуться и уйти, пообещав заглянуть в другой раз, а он... что тут говорить, повел себя как полный дилетант... Хотя что они могли обнаружить при обследовании? Разве что их заинтересовал необычный имплант Вадима, но неужели это достаточный повод, чтобы действовать столь грубо?

Немершев понял – мысль свернула не в ту сторону. Скорее всего мотивы хозяев клиники останутся для него тайной, сейчас главным было выбраться отсюда, дать знать, что жив, передать информацию относительно Лори и Эльзы.

Концентрация внимания на определенной проблеме помогла. Он чувствовал, как организм постепенно приходит в норму, методика метаболической самокоррекции являлась одной из основных дисциплин в курсе спецподготовки.

К тому моменту, как прикрепленные к телу датчики начали подавать сигналы тревоги, привлекая внимание персонала к изменившемуся состоянию «пациента», Немершев уже был готов действовать. Он определил, что на улице ночь, отыскал, проанализировав наполняющие палату излучения, где расположены устройства слежения, и теперь лежал, полностью расслабив мышцы, в ожидании того, кто и как отреагирует на поднятую автоматикой тревогу.

Он рассчитывал, что в здании находятся несколько охранников и дежурный врач, но когда отворилась дверь палаты, Вадим не смог зафиксировать излучение импланта вошедшего.

Не меняя позы, по-прежнему демонстрируя полную расслабленность, Вадим чуть приоткрыл глаза и увидел... Существо, внешне похожее на огромную, почти двухметрового роста ящерицу!..

Животное походило на миниатюрную копию тираннозавра – оно опиралось на задние лапы и мощный хвост, две передние конечности выглядели отнюдь не рудиментарными, а брюхо диковинного существа опоясывал ремень с силовой кобурой, из которой торчала рукоять импульсной «Гюрзы».

Немершев понял, что перед ним одно из творений генных инженеров Зороастры, – ночной охранник клиники. Но что может сделать превращенное в биоробота животное, когда тревожные датчики на терминалах требовали присутствия квалифицированного специалиста из числа людей?

Ага... вот и он.

Человек в стерильной униформе подошел к диагностическому ложу и склонился над Немершевым, внимательно глядя на показания того самого, невидимого для Вадима прибора, расположенного в изголовье.

Все. Более удобного момента не будет.

Он знал свои физические возможности, потому действовал только одной рукой.

Мгновенное напряжение мышц, усиленное локальным ускорением метаболизма, привело к тому, что металлопластиковый захват, удерживающий правую руку, с хрустом лопнул, разлетевшись на несколько фрагментов, а освободившиеся пальцы Вадима тут же сомкнулись на горле дежурного медика, не дав ему ни опомниться, ни толком испугаться.

– Сними захваты и прикажи охраннику убираться. Пусть положит «Гюрзу» на пол и уходит.

Несколько секунд тишины, затем Вадим услышал хриплый сдавленный голос:

– Я не могу... говорить...

– Еще секунда промедления, и действительно не сможешь. – Хватка Вадима была железной. – Я тебя задушу.

Вместо ответа он уловил работу передатчиков импланта.

Ящер что-то прорычал, но выполнил приказ: вытащив оружие из захватов силовой кобуры, он положил его на пол и вышел из палаты.

– Куда ты его отправил?

– В дальнее крыло здания.

– Поднимет тревогу – убью. Разблокируй захваты.

Ремни, перехлестывающие грудь Вадима, ослабли, три захвата – на левом запястье и лодыжках – открылись с характерными щелчком, и Немершев тут же с силой отшвырнул от себя худощавого медика, мгновенно скатился с койки, точно рассчитанным движением успев схватить импульсный пистолет и направить его в лоб «дежурному», который, разразившись проклятиями, пытался выбраться из-под рухнувшего шкафа с различным инструментарием.

– Кто еще из персонала находится в здании? – не давая ему опомниться, спросил Вадим, поднимаясь на ноги. Тяжеловато, но ничего. Настоящие последствия экстренной мобилизации всех жизненных сил наступят не раньше чем через час.

– Только я и охранник. Больше никого. Клянусь!

– Зачем меня захватили?

– Я не знаю! Поверьте, я не знаю!

– Где взять одежду?

– Я могу дать свою... Вам подойдет по размеру.

– Мне не нужен твой халат.

– Я понимаю. Я дам ту, в которой приехал на работу.

– Приехал? Кодон активации от машины тоже одолжишь?

– Да...

– Пошли, – ствол «Гюрзы» не уперся медику между лопаток, Вадим был хорошо тренирован и знал, какую дистанцию следует держать, чтобы избежать неприятных неожиданностей. – Двигаешься только по прямой. Если нужно свернуть или войти в комнату, предупреждаешь за несколько шагов. Понял?

Дождавшись судорожного кивка, он добавил:

– Вперед.

* * *

Через десять минут Немершев покинул здание клиники.

На парковочной площадке в этот час стоял всего один флайкар, к которому действительно подошел конфискованный у дежурного медика кодон активации.

Теперь у Вадима была только одна задача – успеть добраться до адреса, который был дан ему на случай крайних осложнений.

Его миссия на Зороастре, так или иначе, могла считаться оконченной, – все остальное, включая эвакуацию с планеты, теперь забота людей генерала Стангмаера.

От него требовалось только одно – сохранить силы и сознание, пока перед ним не откроется спасительная дверь.

* * *

Планета Элио.

Центральный клинический госпиталь флота.

Неделю спустя...

Реабилитация.

Для капитана Немершева это было тяжелейшим ударом.

Никто не мог ему помочь, ни психологи, ни иные специалисты, все, что произошло с ним в течение нескольких суток, заняло непонятное место в душе. С одной стороны, саднило, как глубокая рана, с другой – вызывало сложные, неоднозначные чувства.

Тяжелее всего он переносил тестирование и вежливые, закамуфлированные под беседы с психологами допросы. С Зороастры Вадима эвакуировали действительно не в лучшем физическом и моральном состоянии, но теперь он оправился и откровенно не понимал, почему ему упорно отказывают во встрече с генералом Стангмаером и зачем вообще держат в реабилитационном отделении центрального госпиталя ВКС, когда он здоров?

Немершев не мог обвинить окружающих в откровенномнедоверии, – все, о чем он докладывал, не подвергалось прямому сомнению, но трактовалось несколько иначе, чем предполагал он сам.

* * *

Очередное собеседование с доктором Хорнетом отличалось от предыдущих встреч лишь измененными формулировками вопросов:

– Вадим Петрович, вы уверены, что некоторые поступки были вызваны вашим волеизъявлением?

Немершев устало посмотрел на собеседника.

– Сколько можно муссировать одну и ту же тему? – устало и раздраженно спросил он.

– Не настаиваю на немедленном ответе. Вы можете обдумать вопрос, прежде чем...

К фрайгу! Он все труднее выносил затянувшуюся моральную пытку. Его упорно подводили к мысли, что внезапно вспыхнувшие в душе чувства были навязаны ему извне, хотя техническая экспертиза недвусмысленно показывала: устройства обмена данными его импланта не содержат сведений о стороннем влиянии на рассудок.

В конце концов, конструкция его импланта принципиально отличалась от стандартной, общепринятой. И доктор Хорнет был осведомлен об этом не хуже, чем он сам. Ни одна машина, ни один искусственный интеллект не мог вот так запросто добраться до рассудка Немершева, иначе на протяжении десяти лет службы он бы раз за разом проваливал задания.

– Док, вы бывали когда-нибудь на планетарных зачистках? – вопросом на вопрос ответил Вадим, нарушив затянувшуюся паузу.

– Нет. Какое это имеет значение? – Хорнет, как обычно, вел себя сдержанно.

– Огромное, – Вадим, в отличие от доктора, уже не мог скрыть раздражение. – Вы специалист, или как? Неужели мне нужно снова и снова напоминать вам о таком явлении, как встречные излучения? Сколько раз я сталкивался с машинами, чьи искусственные нейросети содержали матрицы сознания погибших пилотов?

Вопрос как будто повис в воздухе.

– Ну, вам виднее, капитан, – наконец ответил Хорнет.

– Именно, – Немершев продолжал злиться, хотя понимал, что эмоции сейчас могут только навредить. – Они тысячи раз пытались получить доступ к моему рассудку, ведь для большинства боевых машин понятие «нейросенсорный контакт» имеет первостепенное значение. У сотен уничтоженных мною кибермеханизмов имелось больше оснований и технических средств воздействия на системы импланта, чем у Лори. Повторяю: не она вырубила меня, и метод воздействия в данном случае был физический, а не ментальный! Я устал. Устал повторять одно и то же. Вы сомневаетесь, перепроверяете, я терпеливо сносил все процедуры тестирований и допросов, но теперь говорю: хватит! Либо выносите свой вердикт, либо...

– Почему вы злитесь и нервничаете?

– Потому что меня все это достало. Вы копаетесь в моей душе, видимо, не до конца поверив, что она есть. Ищете рациональное среди чувств. Это, в конце концов, мой личный внутренний мир!

– Успокойтесь, капитан.

– Я спокоен. Только не пытайтесь и дальше давить на меня. Я не изменю своего мнения и не запутаюсь в показаниях. Лори и Эльза – люди. Они не намеревались воздействовать на меня. Провал операции обусловлен другой ошибкой, – я позволил обследовать себя в клинике, куда записались на прием обе девушки. У вас достаточно материалов для приговора.

– Здесь не трибунал, и, между прочим, я не представляю интересы отдела внутренних расследований, – возразил доктор Хорнет. – Меня интересует ваше состояние, ну и попутно мы исследуем всю доступную информацию по последним событиям.

– Вы копаете не в том направлении. Замкнулись на понятии «машина» и совершаете одну ошибку за другой. Смените термины. Лори и Эльза – люди.

– Вы уже неоднократно заявляли об этом.

– А вы не прислушались к моему мнению. Все, что отличает машину от человека – это способность сомневаться. Не только просчитывать ситуацию, а еще и переживатьее! По-моему, все очевидно. Я изначально не был уверен, что Лори и Эльза именно те, кого мы искали, и высказывал свои сомнения...

– Да, капитан, я знаю об этом, успокойтесь. Но поймите – моя обязанность выяснить: насколько вы были свободны в своих поступках и чувствах. Понимаю, вам нелегко. Но и нам, – он сделал широкий жест, как бы обозначая круг сотрудников, причастных к текущему проекту, – сложно с уверенностью судить о возможностях машин неизвестной конструкции. А от нас требуют сделать выводы, дать конкретные оценки степени потенциальной угрозы...

– Степень потенциальной угрозы на самом деле велика, – взяв себя в руки, ответил ему Немершев. – Свидетельство тому – инцидент на Элио.

– Хорошо, Вадим Петрович. Давайте остановимся на сегодня. Достаточно. Мы действительно начинаем повторяться.

– Ходить по кругу, – мрачно уточнил Немершев.

– Отдыхайте. – Хорнет пропустил мимо ушей последнее замечание. – Кстати, у отдела внутренних расследований нет претензий к вам.

– Спасибо, док. Хоть здесь успокоили.

* * *

На следующее утро он не встретился с Хорнетом, как обычно бывало на протяжении последней недели.

Новость о том, что его «выписывают», Вадим встретил спокойно. Все имеет свое начало и свое завершение. Это был трудный, но неизбежный этап.

* * *

Покинув стены госпиталя, Немершев еще несколько часов провел на базе ВКС, вынужденно следуя формальностям, хотя в душе он стремился как можно быстрее расстаться с военным городком. Может быть, после пребывания «под следствием» он до конца не верил, что его вот так спокойно отпустят. Что-то если не надломилось внутри, то серьезно сдвинулось, произошла невольная переоценка не только событий, но и собственных устремлений.

Вадим чувствовал себя неуютно, но старался не показывать этого. В конце концов, он ведь не собирался расставаться со службой? Или собирался, но еще не мог признаться в этом перед самим собой?

А что изменилось? Отношение флота ко мне или мое отношение к флоту?

Тяжелый вопрос.

Десять лет... Огромный пласт жизни... Он впервые смотрел на себя будто со стороны, только сейчас задумавшись над тем, в каком напряжении прошли эти годы.

...Покончив с формальностями, Вадим получил документы и, бегло просмотрев личные данные, считанные с возвращенной ему статкарточки, понял, что временно выведен в резерв флота, при этом ему на счет перечислена сумма, которая, по мнению командования, должна была обеспечить длительный период реабилитации.

Немершев воспринял это без ложных обид, хотя из размытых формулировок оставалось непонятно, отстранили его от командования взводом окончательно, или действительно дают время оправиться от потрясений, разобраться в себе. «И я разберусь», – твердо решил Вадим.

Перепутье. Он покинул военный городок, не унося камня за пазухой, но через КПП прошел быстрым шагом, едва кивнув на прощание незнакомому офицеру.

Номер мобильного коммуникатора лейтенанта Вронина он набрал машинально, не надеясь на ответ, потому что не знал, где сейчас находится «Фаргос». В последний раз он разговаривал с Кириллом неделю назад, едва очнувшись, после «эвакуации» с Зороастры. Тогда ему удалось воспользоваться стационарным устройством ГЧ-связи, – первый же разговор с доктором Хорнетом пробудил в душе Вадима целую бурю противоречивых эмоций, и он, чувствуя, что события начинают развиваться по какому-то дикому, непонятному сценарию, совершил спонтанный, рискованный поступок, воспользовавшись своими знаниями и способностями, чтобы выйти на контакт с лейтенантом Врониным и попросить его об одной услуге...

На этот раз Вадим вызывал Кирилла без опасений – кто мог запретить ему сделать звонок на мобильный коммуникатор своего боевого товарища?

К его удивлению, ответ пришел быстро.

– Привет, командир! – Вронин искренне обрадовался, услышав голос Немершева.

– Ты на Элио?

– Да.

– Узнал, о чем я просил тебя?

– Узнал.

– Тогда давай, буду рад тебя видеть. Где, во сколько?

Они договорились встретиться через час.

Убирая коммуникатор, Вадим посмотрел на ясное лазурное небо, вдохнул полной грудью и вдруг почувствовал, что свободен.

Нет, он не собирался скомкать и выбросить из памяти события последних недель, – он на уровне подсознания чувствовал, что, поступив так, не обретет ни покой, ни уверенность в себе, – выбросив часть, лишишься и целого. Обидеться, закомплексовать, замкнуться в себе просто, но сколько потом потребуется времени и сил, чтобы расколоть скорлупу предвзятости?

Тем более что встреча с Лори не прошла для него на уровне ощущений срыва боевой операции, либо того хуже – романтической интрижки.

В этом смысле все выглядело очень сложно для Вадима.

Всего лишь один танец. Незабываемый Эригонский вальс.

Он практически ничего не знал о Лори, но вспоминал о ней, находя придуманные им самим слова и чувства, которые поднимались в ответ на мысли из глубин замкнувшейся, по инерции продолжающей обороняться души. Он берег эти образы и мысли, не позволяя психологам прикоснуться к ним. Берег, как тлеющий уголек, который успел подернуться пеплом, но еще не угас.

Одного Вадим не понимал совершенно: почему с ним обошлись, как с винтиком огромной бездушной машины? Да, его вытащили с Зороастры, не бросили, но потом... Что означает предоставление практически бессрочного отпуска «до особого распоряжения», как говорилось в документах? Почему к его мнению не пожелали прислушаться? Или все же прислушались, но не сообщили об этом?

Нужно было решать, что делать дальше...

* * *

Лейтенант Вронин ждал его в небольшом уютном кафе на окраине Раворграда.

Они молча, крепко пожали друг другу руку, присели за столик и, только дождавшись, пока андроид-официант принесет заказ и удалится, встретились взглядами.

Немершев верно понял тон Кирилла во время разговора по коммуникатору. Тот был рад видеть и слышать командира, но что-то не давало лейтенанту покоя.

– Ну? – Вадим приподнял бровь. – Докладывай.

– Не знаю, командир, с чего начать.

– С начала.

Вронин отпил из бокала, воздержавшись от разного рода жестов или тостов.

– Короче, дела такие. Ты временно отстранен от командования взводом.

– Не удивил. Кто вместо меня?

– Я.

Немершев кивнул. Теперь ему стала понятна осведомленность и одновременно двойственность положения, в которое попал галактлейтенант.

– Не вижу в этом ничего страшного, – первым нарушил он возникшую паузу.

– Командир, – Кирилл не стал ходить вокруг да около. – Скажи, разные слухи, касающиеся твоей последней «командировки», это правда?

– Смотря какие слухи. Я их не распускал, не до того было, – усмехнулся Вадим.

– Говорят, ты вычислил двух киборгов... Девушек. И что ты... ну, будем говорить прямо: неравнодушен к одной из них?

Вадим непроизвольно поморщился.

– Почему тебя это волнует? – спросил он, поднимая взгляд.

– Не из больного любопытства, – ответил Вронин. – Просто скажи: да или нет?

– Темнишь, лейтенант, – неодобрительно покачал головой Немершев. – Да, было. И сейчас, наверное, еще не прошло... – внезапно добавил он. – Только я уже сто раз повторял: эти девушки – люди.

Глаза Кирилла потемнели.

– Ты просил меня узнать о судьбе транспортного корабля с определенными маркерами. Я достал нужную информацию. По соседству с Эрихаймом недавно открыты три колонии: одна времен Великого Исхода, две другие изначально являлись базами Альянса. Сейчас о них вскользь упоминают в прессе, – все как-то туманно, размыто, словно информация намеренно искажается. Речь, естественно, идет об их вероятном присоединении к Конфедерации, но точных данных – что представляют собой планетные цивилизации, никто не дает. Именно туда из системы Зороастра, на координаты звездной системы Саргон совершил гиперсферный прыжок транспорт класса «Элизабет-Альфа». Бортовые маркеры совпадают.

– Спасибо, Кирилл. Ты мне очень помог.

Вронин внимательно посмотрел на Немершева. От Вадима не ускользнуло, что в душе лейтенанта идет какая-то борьба.

– Погоди, командир. Это не все. Тебя не интересует источник слухов?

– Чтобы набить морду? – Вадим усмехнулся. – Мне, Кирилл, сейчас не до того.

– Понимаю. И все же выслушай меня внимательно. Я тоже не вчера родился. Тебя заперли в госпитале, якобы на реабилитацию, а нас вдруг начали усиленно готовить, постоянно тренируя по новой, не совсем внятной методике, потом с нами на занятиях по курсу мнемонической защиты вдруг оказывается группа из четырех офицеров. Они из ведомства Стангмаера. Занимались по ускоренной программе. Одновременно осваивали новые аппаратные модули своих имплантов. Один из них проговорился, что их готовят для акции зачистки, мол, придется прибить двух киберхагов.

– В первый раз слышу такой термин, – насторожился Вадим.

– Я тоже. Старший в группе – капитан Доргаев. Мне он не понравился. Неприятный тип. И слишком много болтает для разведчика.

– Например?

– Например, о том, что два киберхага развели на Зороастре крутого спеца из нашего подразделения. Намек был более чем прозрачный.

– И ты решил копнуть?

Вронин кивнул, наполняя бокалы.

– Ты не ошибся, командир. Обе девушки – люди, – он отпил маленький глоток и добавил: – Только искусственные люди. Или, по-другому, —киберхаги.

Немершев все больше мрачнел, слушая Вронина.

– Так, Кирилл, давай по порядку. Откуда сведения?

– Из разведуправления флота.

– Ты влез в их сеть?!

Вронин пожал плечами.

– Слушать будешь?

– Буду.

– Тогда не перебивай вопросами. Скажу все, что узнал. У Стангмаера сейчас только предположения, косвенно подтвержденные расшифровкой записей сканеров космопорта Элио. Предположительно «Киберхаг» – этот термин был почерпнут из архивов Альянса – один из самых долгосрочных исследовательских проектов времен войны. Он длился пятнадцать лет и по документам привел к нулевому результату. По частично сохранившейся документации можно судить, что работы велись над созданием точной копии человека с применением искусственно созданных биоматериалов. Техническое задание включало условие – киберхаг должен проходить через любой сканирующий комплекс, не вызывая тревоги. И еще, у них переменное сознание. С одной стороны – обычный человек, но стоит включиться боевым программам... – Кирилл усмехнулся. – Дальше идет область чистых догадок, командир. Никто не знает, на что они способны. По документам проект загнулся. Где были расположены производства и лаборатории – неизвестно. Но подробный анализ файлов сканирования выявил у двух девушек, посетивших Элио и скрывшихся после этого в системе Зороастра, очень странную аномалию – их мышцы имели включения из лайкороновых нитей. А это – усилитель мускулатуры, созданный на основе искусственных биоматериалов.

Вадим молча выслушал Вронина. На душе было ой как тяжело, но вида он не подал, только спросил, сухо, негромко:

– Что управляет их сознанием?

– Неизвестно. В руки Стангмаеру попали лишь общие требования к техническому заданию. Никакой конкретики.

– Отдаешь себе отчет, как рисковал?

– Отдаю, – глаза Кирилла блеснули. – А ты не рисковал, когда не раз спасал мою жизнь? Так что не будем. Я ведь знаю, ты не остановишься. Потому и полез.

– Значит, они пустили по их следу «волкодавов»? Как эти парни в деле?

– В деле я их не видел. Конечно, опыт силовых операций у них есть. Явно не мальчики. Реакция хорошая, крыша на месте, впечатление отморозков не произвели. Особый отдел, чистильщики. Не знаю я специфики их подготовки, но в компьютерных системах разбираются. Не на нашем уровне, конечно. Многие из элементарных приемов явились для них откровением.

– Что за новации в их имплантах?

– Смена программ. Дыры в обеспечении залатали, плюс пара стандартных блокираторов удаленного доступа.

– Значит, группа зачистки, говоришь?.. – Немершев все больше мрачнел. – Ты с ними хорошо познакомился? Ребята нормальные? Ну, не считая их командира, этого Доргаева...

– Знаешь, Вадим, у нас и у разведки понятие «нормальный» немного разнятся.

– Ладно, поставим вопрос по-другому: спасать их стоит?

– Спасать?

– А ты как думал, Кирилл? Если добытые тобой сведения – правда, и экспериментальная модель искусственного человека была создана, разведка флота только погубит своих людей. Силовые акции тут неприменимы.

– А как же быть? – нахмурился Кирилл.

– Я тебе ответил на вопрос. Когда ты просил сказать «да» или «нет». Надеюсь, ты меня правильно понял.

– Сам попробуешь разобраться?

– Ясное дело, к Стангмаеру не побегу. Хватит, поработал в контакте с его ведомством. У меня отпуск, ты случаем не знаешь, до какого времени?

– Я так полагаю, пока те ребята не «зачистят» объекты.

– Значит, надолго. И с рецидивами, – Немершев произнес эти слова сумрачно, без тени иронии. – Спасибо, Кирилл. Ты мне очень помог.

– Планируешь возвратиться во взвод?

– Человек только предполагает. Располагают нами в данный момент иные силы. Посмотрим, как все сложится, – не стал зарекаться Вадим. – Если удачно – вернусь. Исчезну – значит, не судьба.

– Постой, что значит «исчезну»?!

– Не напрягайся. Я в последнее время не загадываю далеко вперед. Попробую решить вопрос, хотя бы в рамках «узкого» эпизода.

– Помощь нужна?

– Справлюсь. У тебя все равно отпуск еще не скоро. Ты и так помог, Кирилл.

* * *

Он постоянно думал о ней.

Образ Лори притаился в душе, прижился в ней, прошел некоторую трансформацию, став чуточку размытым и в то же время грустно-идеализированным.

Кто из нас не стремится сохранить в душе хотя бы призрак мечты, чего-то близкого, несостоявшегося, упущенного и вспугнутого?

Вадим поначалу терялся, не понимая, как ему поступить с памятью о произошедшем, ведь в момент встречи ни он, ни она не знали друг о друге ровным счетом ничего.

Всего лишь тот волшебный танец...

Одно Вадим понимал со щемящей очевидностью: не было ни капли фальши или лжи в их внезапно вспыхнувшей взаимной симпатии.

Он не жалел о случившемся, не пытался усмотреть коварство злого рока в последовательности событий, ведь не будь он тем, кем был, они бы попросту никогда не встретились.

Вопрос о дальнейших действиях перед ним уже не возникал. Если, покидая территорию базы ВКС, он еще смутно представлял свои действия, но уже задумывался над тем, какими способами искать ускользнувшую из его жизни Лори, то после разговора с Кириллом Врониным все сомнения отпали. Информация, так своевременно полученная от друга, помогла быстро сориентироваться и уже не испытывать сомнений в принятии решения.

В отличие от Стангмаера Вадим был намерен отыскать Лори, поговорить с ней, взглянуть ей в глаза, прежде чем судить, кто она на самом деле.

Конечно, учитывая последовательность происходящего, Немершев являлся заинтересованным лицом, не мог позволить себе встать «над событиями», да и не хотел этого. У начальника разведывательного управления своя правда, свои критерии, и Вадим не собирался их осуждать. В данном случае он оказался ближе к реальности, чем генерал Стангмаер.

Что толкнуло капитана на подобный шаг? Почему его волновала судьба двух человеческих подобий, созданных в лабораториях Альянса исключительно ради продолжения войны?

В этом и заключался трудный, но осознанный выбор Немершева: он являлся одним из немногих людей, кому понятие «искусственный разум» было знакомо отнюдь не понаслышке, более того, у Вадима имелись свои взгляды на данный вопрос и собственные критерии оценок. Он был твердо убежден, что между искусственным интеллектом и человеком лежит пропасть. Многие не различали тонкостей, особенно когда биокибернетические технологии существенно расширили границы понятий, дав машинам элементы плоти, а человеку кибернетические расширители мироощущения.

Как тут разобраться, кто есть кто, если между двумя крайностями лежат примеры заимствования матриц сознания? Война стерла грань дозволенного, люди шагнули за нее, и теперь каждый случай приходилось рассматривать в отдельности. Многим такая разборчивостьбыла попросту ни к чему. Немершев же постепенно сформировал собственный взгляд на проблему и, как следствие, делил носителей искусственного рассудка на несколько категорий. Прежде всего, он не строил иллюзий относительно чистого «машинного разума».

Сложные самообучающиеся системы были созданы задолго до войны. Примером тому может служить удачная, проверенная временем и суровыми испытаниями колониальных проектов модель андроида, известная как «Хьюго-БД12». Оснащенные искусственными нейросетями машины этого класса, общаясь с человеком, запоминали его реакции на события: слова, движения, мимику, после чего воспроизводили их с определенной степенью достоверности, что, в свою очередь, привело к возникновению устойчивого мифа об адекватности сознания человека и наиболее продвинутых моделей андроидов.

На самом деле это не так.

Вадим на личном опыте неоднократно убеждался: чтобы кибернетическая система была способна реагировать на ситуацию подходящим по смыслу сочетанием слов или действием, отражающим чувства и эмоции, присущие человеку, для этого она должна быть... человеком. Не больше и не меньше.

Большинство кибернетических систем, самообучаясь человеческим реакциям в процессе общения со своими создателями, всего лишь приближаются к прототипу, но не становятся равнозначными ему. Самообучившаяся программа не может мыслить точно так, как мыслит человек, и потому считать сложную искусственную систему аналогом или подобием человеческого рассудка нельзя[20].

Машина, каким бы сложным ИИ она ни обладала, никогда не научится чувствовать.

У нее неизбежно сформируются свои уникальные реакции на события, и потому отличить машину от человека можно всегда. По крайней мере Немершев был в этом полностью уверен.

Многолетний опыт подсказывал ему – Лори не имитировала чувства. Она ощущала их.

Но если это так, мог ли он остаться в стороне от событий, уехать куда-нибудь в отпуск, забыть о ней, выбросить проблему из головы?

Нет.

Эх, Кирилл... Не слишком ли легко ты добыл столь необходимую мне информацию?

Возможно, тебе позволилиее узнать? Элементарно подтолкнули меня в спину?

А даже если и так... Кто еще способен справиться с проблемой? Но одного не учел генерал Стангмаер, – Вадим твердо знал, что если Лори и ее подруга окажутся людьми, пусть искусственно созданными, но людьми, – он встанет на их защиту.

Глава 5

Окраина. Сутки спустя...

Легко ли попасть на вновь открытые планеты?

Вадим не строил иллюзий по поводу сложности поставленной перед собой задачи. На цивилизованных мирах, образующих Конфедеративное Содружество, ему вряд ли удалось бы отыскать подходящий транспорт, осуществляющий рейсы в сектора пространства, традиционно считающиеся опасными.

Логичнее всего действовать через миры Окраины.

Таким образом, путь капитана Немершева лежал через скопление Омикрона, включавшего в себя двенадцать обитаемых систем, где он мог рассчитывать на получение необходимой информации.

Ближайший коммерческий рейс, на который ему удалось достать билет, отправлялся от орбитальных комплексов Элио через два часа, и Вадим решил, что так будет лучше, – официально он числился в отпуске, никто не запрещал ему покидать пределы Центральных Миров, но все могло измениться, к тому же откладывать задуманное он не любил.

...Седьмой Омикрон встретил его кипучей, суетливой, бьющей через край жизнью. Как и на других мирах Окраины, процедура доступа на территорию планеты отличалась демократичностью, а сам космопорт, возводимый за счет средств Центральных Миров Конфедерации, находился в стадии затянувшегося незавершенного строительства.

В детстве Вадим, как и многие мальчишки, мечтал вовсе не о карьере военного. Он грезил невероятными приключениями, ему хотелось стать исследователем, первооткрывателем, искать новые миры, пройти по следам неуправляемых рывков через аномалию космоса и найти потерянные колониальные транспорты времен Великого Исхода, или, как еще называли ту далекую эпоху, – Первого Рывка.

Юношеские мечты не угасли, они, как выяснилось, лишь дремали под тонкой скорлупой отчуждения, морального вакуума, который образовался в душе в силу специфики рода занятий.

Десять лет жизни, посвященные борьбе с реликтовыми кибернетическими механизмами, не оставили ощущение приключения. Вадим стал прагматиком, научился трезвому образу мышления и сам не заметил, как замкнулся в себе, воспринимая лишь ограниченный мир интересов, связанных непосредственно со службой.

Иначе и быть не могло. Он рисковал не только своей жизнью, но и жизнями подчиненных, а потому не имел права на ошибку. Но, оказывается, все относительно, и в душе галакткапитана Немершева еще не угасла искорка авантюризма, она лишь ждала своего часа, чтобы стать ярче, явственнее, вновь осветить и согреть мечты далекой юности.

Эти мысли пришли к нему внезапно, пока он стоял, глядя на панораму строящегося космического порта, вдыхая свежий воздух, доносивший запахи неведомой жизни, впитывая ощущение свободы и одновременно проникаясь мятежным, пытливым, ищущим духом колонии, расположенной на границе с неизведанным.

Он испытывал в эти минуты неловкое чувство раздвоения, словно все, чем он жил до этого, внезапно превратилось в прошлое, к которому уже не будет возврата.

«Почему? Что во мне изменилось?»

Разве его чувства и мысли являлись предательством по отношению к друзьям, подчиненным?

«Нет», – ответил себе Вадим. Он прекрасно понимал: с его уходом взвод не станет слабее. Не потому, что сам он был плох, не нужен, а в силу прямо противоположных причин, – за десять лет он успел вырастить, воспитать преемников, которым давно следовало уступить дорогу. Взять того же Кирилла Вронина. Явно засиделся в лейтенантах...

«А как же я? – промелькнула мысль. – На штабную работу?»

Такая перспектива не устраивала Вадима. Он уже не раз отказывался от подобных предложений. Специфика службы в подразделении особого назначения диктовала напряженный ритм жизни, он не мыслил себя без космоса, вне отношений, сложившихся на борту патрульного крейсера Конфедерации.

Именно в силу этих причин он так тяжело переживал случившееся.

«Я ничего не смогу вернуть». – Мысль все еще ранила, но уже не несла ноток фатализма. Он все отчетливее понимал: прошлое необратимо, но настоящее и будущее еще не предопределены.

* * *

Жизнь на любой планете Окраины первоначально сосредоточена вокруг космического порта. Отсюда начинают свой рост поселения, здесь неровно бьется сердце колонии, все административные, материальные и человеческие ресурсы сконцентрированы в зонах первичного терраформирования.

На карте космопорт и прилегающие территории, как правило, имеют четкую границу, вне которой простирается враждебная человеку биосфера. Плотность застройки внутри периметра биологической защиты велика, но здания не превышают нескольких этажей, и потому порт выглядит массивно, фундаментально, он господствует над асимметрично разрастающимися кварталами поселения, как символ безудержной экспансии человечества.

Это не высокие слова, так оно и есть на самом деле.

Молодые колонии Окраины могут сколько угодно культивировать идеи планетных суверенитетов, но на практике жители пограничных миров больше всего опасаются внезапной изоляции от остальной части человечества. Настоящие космополиты живут именно тут. У них еще не сформировались консервативные привычки, они, конечно, дорожат созданным, но понимают, осознанно или интуитивно, что могут в один миг потерять все, случись в колонии глобальная катастрофа (а такое происходит часто), и единственной надеждой на спасение останется канал гиперсферной частоты – тонкая, незримая, неосязаемая нить, вливающаяся в общечеловеческую сеть Интерстар, связующую отдельные цивилизации.

Немершев думал, что его встретят настороженно, но ошибся. Он часто слышал мнение, что граждан Центральных Миров недолюбливают на Окраине, и был удивлен, когда понял, что это не так.

Здесь все было намного проще и понятнее, чем рисовала галактическая пресса.

– Добрый день, – офицер сил внутренней безопасности смотрел на него дружелюбно, без дежурной улыбки, но и без предубеждения. – Надолго к нам?

– Как получится, – пожал плечами Вадим, протягивая свое удостоверение личности.

– В первый раз на Окраине?

Немершев был вынужден кивнуть. «Удивительно, – подумалось ему, – я ведь действительно в первый раз прилетел в молодую колонию, хотя вся жизнь посвящена дальнему космосу. Парадокс». Он усмехнулся собственным мыслям.

– Многие летят сюда с предубеждением, – произнес офицер, вводя данные со статкарточки в кибернетическую систему. – Но мы хорошо понимаем свои жизненные интересы. – Он вернул Вадиму удостоверение личности и разблокировал турникет. – Добро пожаловать.

Это все? Проверка окончена?

– Офицер, вы даже не поинтересовались целью моего прилета.

– Я нелюбопытен. Если могу чем-то помочь, спрашивайте.

Немершев на секунду задумался, а потом решил, что нет смысла заниматься сомнительными поисками, когда можно получить предварительную информацию.

– У меня действительно есть вопрос. Где я могу найти опытных пилотов, которые хорошо знают навигацию сектора?

– Это несложно. Капитаны и владельцы частных кораблей обычно собираются в барах. Там заключается большинство сделок. Пусть вас не смущает слово «бар», на самом деле это нечто вроде клубов, своеобразный аналог коммерческих зон.

– Спасибо.

Вадим прошел через турникет и, кивнув дружелюбному офицеру, отыскал взглядом указатель направлений.

* * *

Помещения космопорта в этот час выглядели полупустыми, но стоило Вадиму перешагнуть порог «клуба», как он тут же погрузился в весьма своеобразную атмосферу, действительно имевшую мало общего с низкосортным заведением.

Сюда приходили не для того, чтобы напиться или бездумно скоротать время. Несколько смежных залов блистали великолепием местной экзотики, площадки танцполов пустовали, музыка не грохотала, а лилась, гармонично сочетаясь с меняющимися пейзажами на огромных настенных экранах.

Людей было много, одни сидели за столиками, другие группировались у стойки, их облик был живописен, Вадим невольно отметил, что не видит привычного отпечатка корпоративности, и это выражалось не только в одежде. Он попытался понять, какие чувства вызывает у него смесь экзотики, индивидуальности и некоей деловой атмосферы, царящей в клубе.

Однозначное мнение составить не удалось. Чтобы немного освоиться, он отыскал взглядом свободное место у ближайшей стойки.

Ждать бармена не пришлось, он тут же обратил внимание на незнакомца и протянул ему тонкий электронный планшет со списком напитков, но не стал проявлять назойливого любопытства.

Немершев смог по достоинству оценить сдержанность, не имеющую ничего общего с напускным равнодушием.

Странно, он ожидал встретить в колонии совершенно иную атмосферу.

«А что я ждал увидеть здесь? Разгул человеческих страстей? Интересно, а как должен выражаться этот пресловутый „разгул“?»

Средства массовой информации явно драматизировали ситуацию на Окраине. Вадим поймал себя на стереотипном мышлении, которое никак не сочеталось с действительной обстановкой.

Что ж... Еще один жизненный урок. Не суди и не судим будешь. Даже список предложенных барменом напитков включал в себя помимо местных экзотических названий вполне приемлемый для Вадима стандартный набор. Он заказал себе Диахр[21], зная, что по вкусу сможет отличить подделку.

Минут через десять бармен вновь обратил внимание на Немершева. Народа у стойки поубавилось, многие ушли, заняв освободившиеся столики неподалеку, и он, протирая бокалы, обратился к Вадиму:

– Еще Диахра?

– Пожалуй, – галакткапитан двинул по стойке пустой бокал. – Мне казалось, что Диахр не растет нигде, кроме Флиреда.

– Верно, – кивнул бармен. – Нам привозят концентрат именно оттуда.

– Но это как минимум семь смен ведущих горизонталей гиперсферы, – заметил Вадим. – Не далековато?

– Неплохо разбираетесь в навигации. Хотите знать, есть ли на планете корабли, способные выйти к Флиреду без промежуточных всплытий?[22]

Вадим посмотрел на плотно сбитого, уже немолодого бармена. Тот явно работал тут не из нужды. Да и бурное прошлое можно было прочесть на его лице, покрытом бронзовым загаром, оттеняющим несколько заметных шрамов. Наверняка бывший пилот. Такой загар не заработаешь, прозябая на планете.

– Да, мне интересно. – Немершев взял вторую порцию Диахра и протянул бармену сложенную купюру банка «Галактика-Центр», с таким расчетом, чтобы тот не сразу смог различить ее номинал. Он знал, что наличные в ходу на Окраине, и заранее позаботился о некоторой сумме, чтобы не рассчитываться при помощи карточки. Меньше следов, плюс невольное уважение со стороны жителей окраинных планет.

– Пилоты у нас отличные, а корабли – не чета торговым и даже войсковым транспортам, – бармен вернулся к поднятой Вадимом теме, неуловимым, профессиональным жестом спрятав банкноту. – Сюда еще не добрались корпорации[23], так что свободная торговля процветает, а у независимых пилотов свои принципы ведения бизнеса. Мы летаем не на старых развалюхах, как это принято считать. Корабли, конечно, не новые, но каждый, – в глазах пожилого пилота мелькнули искорки гордости, – собран по индивидуальному проекту. Торговля – не такое простое дело. Чаще бывает выгоднее сменить семь ведущих горизонталей, чем покупать товар у посредников. Мы летаем везде, где можно торговать и получать прибыль.

Собственно, это Вадим и хотел услышать.

– А если у меня есть интерес к определенному сектору пространства?

– Думаю, не проблема. Как далеко?

– PQ-212.

Он не ошибся, бармен был пилотом. Он даже не задумался, прежде чем произнести:

– Всего три прыжка. По меркам Окраины – это недалеко. Думаю, найдется с десяток ребят, постоянно бывающих там. Нужно доставить груз, как я понял?

– Нет. Я хочу попасть на одну из планет сектора. Но прежде было бы неплохо поговорить с кем-то, кто бывал там не так давно.

– Сейчас устрою.

Очевидно, суммы, отданной за Диахр, с лихвой хватило, чтобы получить не только отменный напиток, но и заручиться расположением пожилого пилота.

Немершев сидел вполоборота к залу и видел, как к стойке направился молодой человек. Низкорослый, коренастый, с грубыми чертами лица, явно уроженец Эригона, планеты с суровым климатом и высокой гравитацией.

– Знакомьтесь. Это Соул. Рекомендую, – бармен оставил их, переместившись к дальней части стойки, где появились новые посетители.

– Привет, – Соул сел, облокотился о полированную древесину (роскошь по меркам центральных миров) и выжидательно взглянул на Немершева.

– Меня зовут Вадим. Мне нужна справка по соседним с Эрихаймом системам.

– Бизнес?

– Пока не знаю. Слышал, что там выгодно торговать. Решил проверить.

– И правильно, – Соул оценивающе окинул взглядом Немершева. – Я был в этом секторе около месяца назад.

– И как?

– Там идет война. Поэтому спрос на товары весьма узок. Оружие, пищевые концентраты, некоторые виды экипировки. Большие партии грузов мы туда не возим, планеты не контактировали до последнего времени с Конфедерацией, и торговля носит меновый характер. А вывозить оттуда практически нечего. Кроме андроидов, разумеется. Прекрасные бытовые машины серии «Хьюго», одна беда – в центральных мирах они запрещены к ввозу, а на Окраине особого спроса на них нет. Не доросли мы еще до моды на человеческие подобия, а рабочей силы и без того хватает.

– Андроиды «Хьюго»? – Вадиму даже не пришлось изображать заинтересованность. – Не думал, что они до сих пор выпускаются.

– Только на одной планете, насколько мне известно. Там вообще между соседними мирами идет непонятная война. Три системы расположены близко друг к другу, но на самом деле это не скопление. Просто они долго находились в изоляции и поддерживали контакт только между собой.

– Это колонии Первого Рывка?

– Только одна. Две другие, насколько я знаю, были колонизованы силами Альянса. Там до сих пор полно боевой техники.

– И что они не поделили?

– Темная история. Да и люди там странные. Друг с другом бьются насмерть, а к пришельцам относятся неизменно радушно. Производят андроидов и не используют их в боях, а отправляют на экспорт. Между собой грызутся из-за чисто местной и достаточно древней истории. Одна планета технически развита, две другие даже не имеют собственных космических кораблей. Раньше они, как я знаю, жили мирно. Но на моем веку там уже шла война. С Нормана на два других мира хлынул поток поселенцев, это сильно не понравилось местным, хотя свободных территорий навалом.

– Значит, колониальный конфликт?

– Можно назвать и так. Ума не приложу, что они делят. На Нормане тоже хватает незаселенных территорий, хотя условия жизни там скверные, планета молодая, горячая. Но лично по мне, чем воевать, запустили бы схему терраформирования...

– А андроидов производят в колонии Первого Рывка? – прервал его вопросом Вадим.

– Нет. Машины собирают все на том же Нормане. Саргон – вот мир, колонизированный раньше других. Там сейчас осталось очень мало людей. На Карлосе чуть больше, но эта планета – бывший форпост Альянса.

– Как и Норман?

– Нет, – Соул немного тянул гласные, демонстрируя настоящий эригонский акцент. – На Нормане целая сеть крупных военных баз времен Первой Галактической. А Карлос так, опорный пункт, не более того.

– Вижу, вы превосходно разбираетесь в картографии и истории сектора. Таких сведений нет даже в архивах Конфедерации. Я наводил справки, но практически ничего не смог узнать. Меня интересуют возможные поставки андроидов модели «Хьюго». Это может стать очень выгодным предприятием. У меня есть свои каналы реализации, через антикварные магазины.

В глазах Соула промелькнул интерес. Арифметика была проста – андроидов можно выменять на пищевые концентраты. Имея стабильный канал реализации древней модели бытовых машин, можно заработать огромные деньги всего за несколько рейсов.

– В чем загвоздка?

– Я не привык действовать вслепую, – ответил Немершев. – Мне нужно все увидеть самому. Возьмете пассажиром? Не бесплатно, естественно.

– Да не проблема. Только с орбиты мало что можно понять.

– А я высажусь на планету. Как часто вы там появляетесь?

– Ну, раз в месяц летаю стабильно.

– Вот и отлично. Я посмотрю, как можно организовать бизнес, если случится оказия, слетаю на соседние миры, а после вы меня заберете. Я оплачу оба рейса как пассажир. Идет?

– Да я же сказал: не проблема. Мне лишние деньги не помешают. В цене сойдемся, много не сдеру. Вот только народ там... непонятный. Жалеть потом не придется?

– Разберусь. – Вадим ободряюще улыбнулся. – Зато, если сумею наладить контакт с производителями, мне понадобится надежный, знающий человек для рейсов между Окраиной и Норманом. Да, кстати, я слышал, там недавно пропал торговый транспорт.

– Вот чего не знаю, того не знаю, – развел руками Соул. – Врать не буду.

– Ладно. Пойдем за столик, потолкуем о цене.

* * *

Поиск усложнялся. С одной стороны, покладистость и опыт Соула снимали множество вопросов, но информация, полученная от него, настораживала. Разветвленная сеть военных баз Альянса на Нормане, плюс странное, настораживающее обстоятельство: андроидов серии «Хьюго» производили там, где, по идее, такое производство не могло существовать в принципе. Вадим бы еще понял, занимайся этим колонисты, чьи предки в далекую эпоху Великого Исхода осваивали планету с помощью подобных машин, но при чем здесь военные базы Альянса?

Нелогично. Немершев не мог припомнить случая, чтобы на военных базах производили бытовую технику. Может быть, речь идет о пехотных модификациях, созданных на основе древней модели?

Нет, Соул не такой простак, он бы отличил пехотного дройда от знаменитых «Хьюго-БД12». Торговец с его опытом просто обязан различать подобные нюансы. Да и на Элио Вадим собственными глазами видел дройдов серии «Хьюго»... с интегрированными боевыми модулями, отключенными и в то же время способными реактивироваться в любой момент, например, по внешней команде. Кстати, такую же модель они обнаружили на складах подвергшейся зачистке базы Эрихайма... Интересное совпадение.

Вопросов по системе Норман много, но исходя из информации, полученной от Кирилла Вронина, интересующий Вадима транспорт ушел к системе Саргона.

Немершев в задумчивости сидел перед терминалом компьютера в гостиничном номере космопорта.

Саргон. Не было никакой достоверной информации по данному миру.

Поискать в сети Интерстар?

Вадим знал, что большинство колоний эпохи Великого Исхода получали название, созвучное с названием колониального транспорта, с борта которого осуществлялась высадка на планету. К примеру, Кассия была колонизирована с борта «Кассиопеи».

«Можно попробовать», – подумал он, задавая кибернетической системе алгоритм поиска.

Ответ пришел достаточно быстро.

«Жаль, что я не представился Соулу историком, помешанным на эпохе Первого Рывка. Тогда можно было бы договориться о высадке на интересующую меня планету».

После получения дополнительных сведений Вадим справедливо опасался действовать через Норман, понимая, что там не все чисто: система военно-промышленных баз – это не шутка, даже спустя три столетия. И конфликт достаточно странный.

Надо подумать.

Он развернулся к голографическому монитору.

«Колониальный транспорт „Саргон“. Дата постройки 2231 год. Стартовал из Солнечной системы в 2232 году. Невозвращенец. Сведения о судьбе экипажа и колонистов отсутствуют».

Вот даже как... Значит, планета Саргон была повторно открыта военно-космическими силами Альянса и сразу засекречена, поскольку сведения о ней не попали в архивы. Интересно. Конечно, если название колониального транспорта и планеты не случайное совпадение.

Вадим внезапно подумал: нужно найти убедительный повод, чтобы предварить высадку на Норман посещением Саргона.

Он взял мобильный коммуникатор и набрал номер.

– Соул?

– Да, слушаю.

– Это Вадим. Узнал?

– Ну конечно. Что случилось?

– Слушай, такое дело. Ты собирался только на Норман?

– Почему же? Я обычно облетаю все планеты. Одними дройдами корабль не загрузишь.

– А как ты относишься к здоровой конкуренции?

– В смысле?

– Какая из планет основной заказчик вооружений?

– Традиционно я продаю большие партии оружия на Саргоне. К конкуренции отношусь недобро.

– Ладно. А как тебе такой вариант: мой знакомый может поставлять партии вооружений оптом. А ты реализуешь их на Саргоне. Война там, как я понял, завершится не скоро, верно?

– Не по коммуникатору, – предостерег Вадима пилот. – Я подумаю. Встретимся вечером в баре.

– Договорились.

* * *

Система Саргон. Трое суток спустя...

Светило Саргона едва взошло над далекой линией горизонта, когда спускаемый грузовой модуль завершил предстартовые процедуры и вновь взмыл в небеса.

На месте его посадки остался круг выжженной почвы, чуть поодаль стоял вездеход-внедорожник. Крепкая, надежная модель флайкара колониального образца обладала повышенной проходимостью, оснащалась необходимым минимумом аппаратуры для поддержания герметичности внутри кабины, и в то же время «Дизверт-680» сочетал в себе такие качества, как комфорт, высокую грузоподъемность и приятную для глаза аэродинамику форм.

Вадим не поскупился, заплатив Соулу за машину и небольшую партию оружия, предназначенную якобы для продажи.

От свободного торговца он почерпнул массу полезных сведений о населявших Саргон людях, что для капитана Немершева имело ценность неоспоримо большую, чем истраченные суммы. Он старательно изображал из себя эдакого бизнесмена с Центральных Миров, богатого, но еще не лишенного толики романтизма и смелости. Соул остался доволен. Вообще торговец произвел на Вадима самое благоприятное впечатление.

Условившись о точках встречи на разных планетах сектора (Вадим не знал, куда занесет его судьба в поисках Лори), они попрощались. Немершев оставался на Саргоне, якобы для изучения рынка сбыта и самой возможности встречных поставок «артефактов» времен посадки колониального транспорта, которые, по его словам, пользовались огромным спросом в антикварных салонах Элио.

Он не лгал Соулу и в то же время ограждал себя от излишних вопросов, без труда получая необходимую, а если разобраться, то жизненно важную для него информацию.

Сейчас, проводив взглядом стартовавший модуль, он включил бортовой компьютер «Дизверта» и несколько минут, пока шло самотестирование цепей управления, просматривал электронную навигационную карту. Система спутникового позиционирования работала исправно. На орбите Саргона обращались несколько десятков искусственных аппаратов, оставшихся еще со времен Первой Галактической. Часть из них до сих пор функционировала, и Немершев, зная стандартные коды связи, использовавшиеся в ту далекую пору для активации навигационного контроля, без труда «подружил» бортовой компьютер внедорожника с несколькими спутниками.

Глядя на карту, он думал о многом.

Впереди лежал нелегкий путь. Его поиски могли показаться кому-то безнадежными, заранее обреченными на провал, ведь он не знал ничего, кроме имен Лори и Эльзы, да сведений о том, что их корабль совершил прыжок на координаты системы Саргона.

С другой стороны, Вадим по личному опыту знал – невыполнимых задач нет. Десять лет службы в спецподразделении, множество тяжелейших планетарных зачисток, сотни разведывательных рейсов в режиме жесткого автономного поиска дали ему богатый опыт подобных операций.

Прежде всего, он попытался поставить себя на место Лори и Эльзы. Это оказалось непросто, учитывая весьма поверхностное знакомство с ними. Был ли выбор системы Саргона случайным, или они имели определенную информацию о данной планете?

«Скорее всего они прилетели сюда с конкретной целью», – считал Немершев. Он искал в их поступках логику, не делая скидок на пол и возраст. Несомненно, обе девушки прошли жесткий курс насильственного виртуального обучения, если не сказать – программирования, и их действия вольно или невольно будут подчинены рациональному началу.

Сейчас, размышляя над проблемами поиска, Вадим, насколько мог, пытался предугадать именно логику их поведения.

Итак, они наверняка осведомлены о существовании военных баз в соседних системах.

Почему для бегства были избраны координаты Саргона?

Очень важный вопрос, от ответа на который зависит линия поведения, направление поиска.

«Итак, – рассуждал Вадим, – на Нормане сосредоточены военно-промышленные производства, Карлос всего лишь форпост, а Саргон – вторичная колония, созданная на базе древнего поселения. В период войны планета служила в лучшем случае сырьевым придатком промышленности Нормана, потомки колонистов не смогли оказать сопротивления силам Альянса, что согласуется со словами Соула, охарактеризовавшего цивилизацию планеты как аграрную, не сумевшую сохранить большинство знаний и технологий, доставленных сюда на борту колониального транспорта».

Вывод, сделанный Вадимом, лишний раз подтверждал предположение, что у Лори и Эльзы, кем бы они ни были, верх над имплантированными в рассудок задачами войны взял разум. Отсюда растерянность и порожденная ею осторожность.

Они, судя по всему, мало знают о самих себе. Видимо, попытка выяснить собственную сущность толкнула их на рискованное посещение Зороастры, но исследование по каким-то причинам не состоялось. Конечно, источником сведений о проекте «Киберхаг» могли стать военно-промышленные комплексы планеты Норман, но лезть в пекло они не пожелали, проявив разумную, с точки зрения Вадима, осторожность. При такой постановке вопроса выбор дальнейшего пути очевиден. Оказавшись на Саргоне – мире, населенном людьми, они получали возможность раствориться среди жителей цокольного этажа мегаполиса[24], оставшегося со времен посадки колониального транспорта, и исподволь собирать информацию, необходимую для принятия дальнейших решений.

Чем больше Вадим думал над заданным себе вопросом, тем прочнее утверждался в мнении, что Лори и Эльза до сих пор находятся тут.

Если рассуждать здраво, то они посадили корабль в стороне от очагов цивилизации, надежно спрятали его и только затем, не привлекая внимания, стали пробираться к Цоколю.

Почему туда?

Ну, это естественно – древнее сооружение наверняка полузаброшено, однако в его недрах сохранились и кибернетические сети, и самодостаточные аварийные комплексы. Немершев повидал несколько десятков таких несостоявшихся мегаполисов и мог судить о надежности автоматических систем стандартных построек времен Великого Исхода, основываясь на личном опыте и впечатлениях.

Там и только там они могут найти временное убежище плюс необходимую аппаратуру для биологических исследований и кибернетического тестирования. Смысл их выбора очевиден. Укрыться, получить и систематизировать данные, разобраться в себе и окружающей действительности и только на основе полученных данных принимать какие-то далеко идущие решения.

...Через пару минут, когда все системы «Дизверта» прошли тест и доложили о готовности, Вадим, сверившись с показаниями «НАВАКСа»[25], проложил курс, позволив автопилоту начать движение.

Его путь вел на юг, к месту исторической посадки колониального транспорта «Саргон».

* * *

Природа планеты радовала взгляд.

Немершеву не часто приходилось бывать на мирах, переживших войну, но не превращенных ею в техногенную пустыню.

Здесь не велись бои, об этом немо свидетельствовал вековой лес, через который в нужном направлении вела едва приметная древняя дорога, когда-то проложенная по широкой просеке, а сейчас порядком заросшая. В лесу было сумеречно. Земные виды хвойных растений соседствовали с широколиственными деревьями неизвестного Вадиму вида, он наблюдал результат многовекового синтеза двух биосфер, – редчайший случай, когда формы жизни различных планет соседствуют друг с другом, образуя гибридную экосистему.

Кое-где из-под опавших листьев, хвои и мха колеса внедорожника обнажали пожелтевший от времени стеклобетон. Этот материал нехарактерен для колоний Первого Рывка, значит, дорогу через лес проложили во времена войны. Такое наблюдение заставило Вадима проявлять больше осторожности. Дорогу не прокладывают просто так, она, как правило, соединяет между собой объекты инфраструктуры, в данном случае военной, и лесная чаща могла таить множество непредсказуемых сюрпризов.

Увеличив радиус действия сканирующего комплекса, Вадим не выключил автопилот, – при появлении неожиданных препятствий автоматика справится с управлением, а вот у него руки и разум должны быть свободны для мгновенного противодействия. Конечно, кибернетическая система внедорожника далека от совершенства боевых автопилотов, но с элементарными операциями вождения справится.

Он проверил экипировку, поправил дыхательную маску защитного костюма, протянул руку и машинальным движением активировал питание лежавшего между передними сиденьями короткоствольного штурмового автомата системы Ганса Гервета.

Дорога тянулась мрачная, унылая, по последним наблюдениям, лес уже не казался Вадиму таким безмятежным и привлекательным, напротив, чаща деревьев приобрела неуловимый зловещий оттенок. Пока что ему не попадались относительно свежие свидетельства каких-либо инцидентов, связанных с реликтовыми кибермеханизмами, но и дорога не производила впечатления часто используемой магистрали, так что тишина оставалась обманчивой, настороженной.

* * *

Предчувствие не обмануло капитана Немершева: спустя полчаса внедорожник внезапно выехал на свежую прогалину, образованную поваленными деревьями.

Исполинские стволы упали в разных направлениях, лишь по случайности не перегородив дорогу, некоторые были выворочены с корнем, иные расщеплены, сломаны на высоте двух-пяти метров, листва и хвоя успели почернеть, дорогу устилали срубленные осколками ветви, взгляд постоянно фиксировал множество характерных пулевых отметин, автопилот машины нервно взвизгнул предупреждающим сигналом, обнаружив под слоем ветвей хаотично разбросанные воронки.

«Дизверт» притормозил, затем остановился.

Сканирующий комплекс продолжал обшаривать лес потоками излучений, кое-где на электронной карте локального участка лесного массива алыми засечками проступили скопления металла, но активных сигнатур сканерам обнаружить не удалось.

Событие произошло достаточно давно, может, год, а быть может, и несколько лет назад.

Немершев решил осмотреть прогалину. Следовало понять, с какими видами боевой техники он может столкнуться.

Покинув салон, он ступил на хрусткий ковер ветвей, упруго проминающихся под ногами.

Первый же поваленный ствол дерева поведал ему о многом. Кора была содрана, потемневшая древесина лохматилась щепой, выбитой попаданиями пуль. Он сразу определил, что тут использовалось стрелковое оружие двух эпох, некоторые отметины принадлежали шариковым боеприпасам от импульсных винтовок, иные же были оставлены попаданием классических пуль, очевидно от «АРГ-8» – основного типа стрелкового оружия, которым оснащались колониальные транспорты.

Значит, здесь машины сошлись в схватке с людьми... Вадим сориентировался по показаниям кибстека, направившись к ближайшему, зафиксированному сканерами «Дизверта» скоплению металла.

Как он и ожидал, поверх ветвей, прижатый упавшим стволом дерева, на земле лежал изрешеченный пулями человекоподобный сервомеханизм. По логике вещей Немершев ожидал увидеть пехотного дройда из состава механизированных серв-соединений Альянса, но ошибся.

«Хьюго-БД12»!

Вот это неожиданность!

Хотя «Хьюго» ли это?

Вадим присел на корточки, внимательно осматривая андроида. Да, вне сомнений модель «Хьюго», даже порванная пулями пеноплоть по цвету и фактуре соответствует. То, что в руках бытового андроида оказалось оружие, Вадима не удивило. Всем известно, что машины данной серии обладали тремя степенями программной свободы. На третьем уровне бытовой сервомеханизм значительно расширял список исполняемых задач, становился жестко привязан к определенному человеку, которого воспринимал как своего хозяина, и мог применять оружие, защищая его.

Однако в конечностях дройда оказалась вовсе не «АРГ-8», а «ИМ-12», в то время как отверстия в корпусе – следствие попаданий классических боеприпасов.

Интересно получается. Андроид не защищал людей, а напал на них? Почему? Или тут сошлись в бою две группы людей при поддержке принадлежавших им дройдов?

Это нужно выяснить.

Вадим отложил автомат и точными движениями освободил от фиксаторов неприметную вставку на одном из кожухов машины.

Перед ним открылась панель программатора, с которой человек, хозяин андроида, мог вручную задать желаемый уровень программной свободы для сервомеханизма.

Осмотр панели убедил Вадима в ее полной нефункциональности.

Бутафория.

Другой на его месте не заметил бы подделки, но капитан Немершев не мог пропустить некоторые детали, свидетельствующие о том, что с данной панели управления вообще невозможно задать ни одной программной последовательности. Пришлось смотреть дальше: он вскрыл грудной кожух машины, под которым скрывался главный сервомоторный узел и ядро системы, заключенное в сферу из дымчатого бронепластика.

Пули, изрешетившие дройда, превратили аппаратную архитектуру в осколки, но и по ним Вадим смог установить наличие незначительных, незаметных для неискушенного человека изменений, внесенных в принципиальную схему кибернетического механизма.

Лишние микрочипы, вставленные в резервные гнезда, не имели вообще никакой маркировки, с уверенностью судить об их истинном предназначении можно было бы только после лабораторного исследования, но многолетний опыт подсказывал Немершеву: все это неспроста. Он не верил в совпадения. Подобную картину он уже наблюдал на Элио, а перед этим еще в ряде случаев, когда приходилось обезвреживать незаконно модернизированных андроидов, которых хозяева использовали как вооруженных телохранителей. Во всех случаях модули с нештатными боевыми программами устанавливались в резервные слоты.

Зачем? Зачем колонистам модернизировать дройдов, которые и без того могли быть использованы в качестве боевых единиц, по крайней мере в тех случаях, когда их хозяевам грозила непосредственная опасность? Хороший вопрос. Запреты и фобии, порожденные Галактической войной, на Саргон не распространялись, и Вадим не находил разумного объяснения увиденному.

Либо я неправильно трактую все, что тут произошло, – подумал он, приступая к более тщательному осмотру прогалины.

Четверть часа спустя перед ним начала проясняться картина боестолкновения. Он осмотрел еще несколько андроидов, но изучение их останков не дало ему новой информации. Зато в стороне от скоплений металлокерамики Вадим внезапно сделал очень важное и одновременно зловещее открытие, заставившее его задуматься.

Конечно, приступая к детальному осмотру места давнего боестолкновения, Немершев не исключал, что помимо кибернетических устройств здесь могут находиться и останки людей, но действительность преподнесла ему неожиданный сюрприз.

Он на самом деле наткнулся на останки, но они не принадлежали человеку!

Первый скелет Вадим обнаружил у дороги. Ему на миг стало жутко – существо сидело, прислонившись спиной к вывороченному с корнем дереву... Немершев заметил тусклую желтизну черепа, на котором еще угадывались фрагменты разложившейся плоти.

Он подошел ближе.

Открывшаяся взгляду картина на миг заставила его усомниться в здравости собственного рассудка. Если бы не показания специального сканера, он бы сказал, что видит человеческий скелет с явными следами некогда живой плоти. Однако выяснилось, что материал костей и черепа (после взятия и анализа пробы) хоть и имел органическую основу, но все же являлся искусственно созданным. Именно сочетание двух материй, столь нехарактерное для человека или механических человеческих подобий, породило прокравшийся вдоль спины Вадима холодок.

Дальнейшее сканирование лишь усугубило ощущение нереальности: с расстояния в несколько метров приборы упорно утверждали, что скелет принадлежит человеку! Но Вадим уже знал, что это не так!

Преодолев эмоции, он вновь подошел ближе.

Устройство дистанционного анализа данных по-прежнему не находило различий между исследуемым остовом и человеческим скелетом.

Это значит, что ни один стандартный сканер любого космопорта не сможет заметить разницу?

Столь совершенная маскировка мгновенно породила в рассудке цепочку далеко идущих и не слишком приятных рассуждений.

Присев, Вадим внимательно осмотрел останки.

Явно не механизм. Нет сервоприводов, не видно кибернетических компонентов.... Еще одна бросившаяся в глаза странность – кожные покровы не сохранились, а вот ткань мускулов была разбросана вокруг – видимо, здесь пытался поживиться какой-то зверь, обглодавший скелет, но не сожравший плоть, а лишь разбросавший ее в радиусе нескольких метров.

Наверное, хищник был не один. Вадим с трудом мог представить, что происходило тут некоторое время назад.

Он активировал портативный анализатор и снова взял несколько проб.

Ответ не добавил ясности, а лишь усугубил впечатление.

Неизвестное органическое вещество биосинтетической природы.

Почему анализатор выдал столь туманный ответ? Вадим мог допустить, что память прибора не содержит конкретной органической формулы, но откуда тогда вывод о биосинтетической природе материала?

Просмотрев подробные данные, он понял, на чем основывалась система анализа. Формула органического соединения действительно была неизвестна, но в ее основе лежал лайкорон – материал, не существующий в природе, получаемый только в лабораторных условиях путем выращиваниятканей на основе особых генетических образцов, созданных искусственно.

Эти данные заставили его задуматься. Он попробовал представить себе облик существа и пришел к выводу: оно будет неотличимо от человека. Анатомическое строение, по всей вероятности, соответствовало, значит, при наличии собственной температуры тела и живых кожных покровов, данное создание можно назвать не машиной, но искусственным человеком?

Требовалось понять: что руководило действиями этого существа? Биологический мозг или кибернетическое ядро, спрятанное под защитой черепной коробки из металлокерамического сплава?

Вадиму не оставалось ничего иного, кроме вскрытия. Он находился в состоянии информационного шока, уйти отсюда, не разобравшись в деталях внезапно сделанного открытия, было выше его сил, да и противоречило здравому смыслу.

* * *

Черепная коробка скрывала разложившиеся останки нервных тканей. Немершев не чувствовал запаха, но инстинктивно представил его, с трудом подавив внезапный, сжавший горло спазм.

Преодолев дурноту, Вадим проявил упорство и был вознагражден еще одним ошеломляющим открытием: сканер зафиксировал примерно три десятка микроскопических модулей, едва различимых невооруженным глазом. Они были имплантированы в биологический мозг.

Немершев отошел на несколько шагов и отвернулся, с трудом подавив в себе желание сорвать дыхательную маску, чтобы иметь возможность вдохнуть полной грудью.

Все, что он увидел, плохо укладывалось в рамки его жизненного опыта, не находило аналогов среди известных технологий.

Он нашел нечто неизвестное: останки принадлежали не машине, но и не человеку.

Искусственный скелет, биосинтетическая мускулатура, живые кожные покровы, наличие внутренних органов, живой мозг с имплантированными контроллерами...

Биоробот?

Или все-таки искусственный человек? А быть может, перед ним останки киберхага?

Можно сколько угодно разбираться в строении неведомого существа, но пока не станет ясно, как формировалась его личность и была ли она вообще, вопрос – биоробот это, киберхаг или искусственный человек, – не получит ответа.

Сейчас Вадиму оставалось только одно – собрать максимум данных, не пренебрегая ни одной мелочью, способной пролить свет на происходившие тут около года назад события.

* * *

На скрупулезное исследование прогалины ушло несколько часов, но в результате Немершев смог составить достаточно ясную картину событий.

Теперь Вадим уже не сомневался, что приподнял завесу тайны, ключ к которой ему только предстоит отыскать. Первое, что он понял, – нападавшими были люди. Они устроили засаду, разместив на деревьях вдоль участка дороги взрывные устройства. Андроиды, которые по логике должны были выступать на стороне людей, являлись их противниками, они составляли смешанную группу, в которую входило десять кибермеханизмов и пять загадочных человекоподобных существ.

Их уничтожили безжалостно и, вероятно, с большими потерями. Количество отметин, оставленных шариковыми пулями, выпущенными из импульсного оружия, свидетельствовало, что, несмотря на внезапность нападения, передвигавшийся по дороге отряд оказал яростное сопротивление.

Глава 6

Планета Саргон. Восемь часов спустя...

Близился вечер, когда «Дизверт», двигаясь по древней дороге, миновал редколесье и оказался на границе двух пространств: лесной массив остался позади, сразу за опушкой начинались терраформированные территории, очевидно, в прошлом здесь располагались сельскохозяйственные угодья, о чем свидетельствовали старые разрушенные временем постройки.

Вадим подумал, что неплохо было бы осмотреть заброшенные здания до захода солнца, ему требовалось больше информации о людях, населявших колонию, ведь вскоре ему придется встретиться с ними, а он практически ничего не знал о нравах местной цивилизации. В этом мог существенно помочь осмотр древней агротехнической фермы. Немершева интересовали любые свидетельства, способные пролить свет на историю Саргона. Капитан подозревал, что современный конфликт имеет исторические корни, связанные с тяжелым наследием Галактической войны. К тому же следовало оценить уровень технического оснащения поселенцев.

Свернув в сторону построек, он вскоре выехал на единственную улицу небольшого поселка. Он ожидал увидеть подле домов старую технику, но ошибся. Типовые двухэтажные коттеджи, обнесенные высокими оградами из бетонных блоков, выглядели нежилыми: выбитые стеклопакеты в окнах, сорванная пластиковая черепица, трещины в стенах, местами разрушенные блоки оград – все говорило о том, что поселение покинуто давно.

Он остановил машину возле крайнего дома. Ворота, ведущие во двор, были приоткрыты. Вадим боком протиснулся в полуметровую щель между массивными створами, почему-то не удивляясь излишней на первый взгляд фундаментальности ограды, – после увиденного в лесу он ожидал чего-то подобного, однако, окинув взглядом пустой двор, не нашел видимых признаков поспешного бегства людей или, наоборот, свидетельств долгого противостояния.

Тишина, запустение, отсутствие обычных для покинутого населенного пункта свидетельств былой жизни настораживали.

Ко входу в дом вела массивная бетонная лестница в пять ступеней, без перил. Металлическая дверь поддалась не сразу, Вадиму пришлось прилагать усилия, прежде чем она скрипнула, нехотя открываясь; протяжный звук прихваченных коррозией петель нарушил вечернюю тишину, прозвучав громко и жалобно.

Оказавшись внутри, Немершев понял, что зря рассчитывал найти тут признаки внезапно остановившейся жизни. Комнаты были пусты, ни мебели, ни элементов информационной структуры, ни случайно забытых вещей, только голые стены да осколки битого стекла.

Создавалось впечатление, что люди покинули поселок организованно, увозя с собой все, что представляло хотя бы минимальную ценность.

Плановая эвакуация?

Голые стены с ободранной облицовкой и пустыми каналами для кабелей не могли однозначно ответить на этот вопрос. Демонтаж энергетических и информационных коммуникаций даже при эвакуации казался мерой излишней. Может быть, позже, после ухода населения, здесь поработали мародеры?

Непохоже. Аппаратура демонтирована аккуратно, на полу при самом тщательном осмотре он не заметил даже случайно оброненного винтика.

Осмотрев дом, Вадим вышел на улицу. С крыльца открывался вид на такие же пустынные дворы соседних строений, где также не наблюдалось следов бегства или поспешной эвакуации, только принесенная ветром пожухлая листва, скапливавшаяся не один год, вносила в серое уныние потрескавшегося бетона скупое разнообразие красок.

Он внимательно изучал доступные взгляду окрестности, решая, как поступить дальше, когда внезапно почувствовал легкий холодок, проскользнувший вдоль спины.

Для тревоги, конечно, имелись причины. Интуитивное ощущение опасности, проскользнувшее легким ознобом, заставило Вадима машинально присесть, и пуля, с глухим ударом выбившая несколько кубических сантиметров бетона на уровне головы стоящего человека, бессильно ушла в визгливый рикошет.

Несмотря на внезапность, он точно определил направление стрельбы. Оказывается, сонное запустение брошенного поселка ничуть не успокаивало его, напротив, Вадим подсознательно ждал какого-то подвоха и не ошибся.

Несколькими секундами позже он уже стоял под стеной, вне поля зрения таинственного стрелка.

Сердцебиение участилось, а вот ощущение пристального взгляда со стороны исчезло.

Вадим соединился со сканирующим комплексом «Дизверта». Аппаратура зафиксировала выстрел, подтвердив направление и дистанцию огня.

Стрелка надо брать. Кем бы он ни был, машиной или человеком.

Немершев наметил безопасный маршрут, ведущий к цели под прикрытием высоких бетонных заборов.

«Зайду в тыл. Хотя, если стрелял кибермеханизм, маневры вряд ли помогут. Машины не промахиваются... – напомнил себе Вадим. – Но что тут делать человеку?» – подумал он, рывком пересекая единственный открытый участок на пути к цели.

Выстрела на этот раз не последовало.

* * *

Несколькими минутами позже Немершев оказался у цели.

Как и предполагала компьютерная модель поселка, созданная по данным сканирования кибернетической системой «Дизверта», таинственный стрелок затаился на втором этаже одного из типовых строений.

Опять бетонный забор, такой же серый, безликий, как и все остальные, слишком высокий, чтобы нормально вписываться в первоначальную архитектуру опрятного коттеджного поселка, но все же недостаточно мощный, чтобы послужить серьезной преградой для кибернетических механизмов.

Впрочем, оценив обстановку, Немершеву пришлось изменить первоначальное мнение. Андроид, конечно, без труда поднимется на трехметровую высоту, но спокойно перемахнуть через гребень забора не сможет – поверху располагались системы датчиков, на этот раз вполне исправные, излучающие в различных диапазонах сканирования. Вспомнив широкий пустынный двор, Вадим понял: у стрелка, затаившегося в доме, есть все шансы доставить непрошеному гостю кучу неприятностей.

Знать бы точно: человек там или машина?

Рискнуть? Все равно, кто бы там ни был, он знает о моем приближении.

Немершев прошел вдоль забора до самых ворот, которые оказались плотно сомкнутыми.

Множество внезапно заработавших сканеров создали плотную засветку, встречное излучение блокировало работу систем обнаружения, интегрированных в экипировку Вадима.

Оценив ситуацию, он на миг задумался. Если перед ним не случайная позиция, а постоянное убежище, почему при наличии систем раннего обнаружения на периметр элементарно не установили несколько автоматических турелей?

Нет в наличии? Или все же дом необитаем? Откуда в таком случае обилие сканеров?

Пришлось рисковать. Иного выхода он не видел. Окрестности стремительно погружались в плотные серые тона подкравшегося вечера, и стрелок, невзирая на обилие датчиков, наверняка контролирует ситуацию визуально.

Немершев заметил щель под воротами. Сантиметров пять, не более. Достаточно, – он извлек из клапана экипировки два одинаковых на вид шарика небольшого размера. На самом деле под тускло-серыми оболочками были заключены два разных устройства – генератор электромагнитного импульса и светотермический заряд. Одно гарантированно воздействует на кибермеханизм, второе на время ослепит человека.

Метнув обе микрогранаты в щель под воротами, Вадим мысленно отсчитал три секунды и начал вскарабкиваться на стену, пользуясь молекулярным составом, нанесенным на ладони специальных перчаток. Автомат он вынужденно закинул на спину.

До края забора оставалось полметра, когда во дворе полыхнул сдвоенный взрыв. Вокруг на секунду стало светло, как днем, предметы и постройки отбросили резкие черные тени.

Он привычным, отработанным до полного автоматизма движением перекинул тело через гребень забора, сгруппировался и, мягко приземлившись на ноги, тут же перекатился в сторону, с таким расчетом, чтобы уйти с линии огня, блокировав направление выстрела стенами дома. Стрелку теперь придется по пояс высунуться в окно, чтобы открыть себе сектор обстрела.

Выждав пару секунд, Вадим, прижимаясь к стене, медленно, бесшумно двинулся к дверям.

Вот и крыльцо.

Немершев приготовился рывком открыть дверь, когда за его спиной внезапно раздался отчетливый голос:

– Не двигайся!

Проклятье... Он сместил палец на сенсорную гашетку автомата. Посмотрим, у кого лучше реакция...

Уже начав резко разворачиваться, одновременно смещаясь вбок, Вадим услышал сухой щелчок выстрела, боковым зрением успел зафиксировать облачко бетонной пыли, выбитое из стены на том месте, где он только что стоял, и, наконец, увидел таинственного стрелка.

Старушка... Сгорбленная старушка, одетая в непонятные лохмотья, божий одуванчик с импульсной винтовкой в руках!..

Вид противника мгновенно спутал все планы. Вместо короткой автоматной очереди он сделал прямо противоположное, – продолжая смещаться, резко нырнул за угол дома, прижавшись к стене под аккомпанемент второго выстрела, оставившего глубокую выщербину в сером бетоне.

Старушка стреляла строго в голову, но ее реакция все же запаздывала почти на секунду.

– Бабушка... – Вадим понимал, что данный узел нужно развязывать языком, а не рвать зубами. – Я, между прочим, просто проезжал мимо!..

Тишина.

– Ну да. А мне откуда знать?

– Чем же тебя люди так обидели?

– Докажи, что ты человек.

– А кто же я? Разве не видно?

– Не видно. Может, и человек. А может, киберхаг. Был бы человеком – не ехал бы из леса.

– Ну, ситуации разные бывают. Что, если я не из вашего мира? Торговать прилетел... Откуда я знал, что из леса у вас появляться не принято?

Киберхаг...Оброненное ею слово звенело в рассудке.

– Может быть, повременим со стрельбой? Разве непонятно, что я человек?! Какие нужны доказательства?!

– Оружие брось. И выходи медленно.

– А если откажусь? – Вадим не мог поручиться, что старушка в своем уме. Где гарантия, что она не всадит в него пулю?

– Тогда один из нас умрет.

Проклятье...

– Нет, так не пойдет. Я говорю и действую, как человек. Разве это незаметно?

– Они тоже прикидываются людьми. Пока не отсканирую тебя, не поверю.

Нормально. Против экспресс-сканирования Немершев не возражал, но...

– Сканер есть?

– Да.

– Тогда встречное предложение: бросаем оружие одновременно. Идет?

– Надеешься на свое проворство, киберхаг?

– А что, слишком самонадеянно? – Вадим поймал себя на том, что начинает заводиться.

– Посмотрим, – голос пожилой женщины стал скрипучим. – Я согласна. Бросаем оружие.

Вадим молча отшвырнул автомат, дождался глухого лязга ударившейся о бетонное покрытие двора импульсной винтовки и сделал шаг, выходя на открытое пространство.

* * *

Она приближалась медленно, настороженно.

Седые волосы, собранные в узелок нехитрой прически, выбившаяся прядь, морщинистое лицо, лихорадочный блеск в глубоко запавших глазах, сгорбленная фигура, – облик старушки никак не сочетался с ее образом действий. Немершев поймал себя на мысли, что в людном городе прошел бы мимо, не заметив ее в толчее. Однако здесь, в безлюдном регионе, восприятие резко менялось. Судя по всему, они являлись единственными представителями рода человеческого на многие километры вокруг...

Что же творится на планете, если...

– Спрашиваешь себя, почему я так убого одета? – Теперь она смотрела на него твердым, холодным, оценивающим взглядом.

Нет, она не безумна. По крайней мере самоконтроль ей не чужд...

– Действительно, почему? – Вадима, откровенно говоря, интересовали совсем другие вопросы, но не поддержать разговор было бы глупо.

Онине очень умны. Часто оценивают человека по внешности. А внешность обманчива.

Старушка подошла совсем близко, в ее руке действительно был сканер, а не импульсный пистолет, как опасался Вадим.

Древний прибор. Наверняка малоэффективный. Как бы она ни приняла мой имплант за недопустимое расширение рассудка...

Женщина подняла сканер, удерживая его на уровне подбородка Вадима, чуть под углом, чтобы зона охвата сканирующего излучения проходила через его голову, несколько секунд пытливо всматривалась в крошечный дисплей, а затем вдруг вздохнула, опуская прибор.

– Ты не киберхаг. Извини, что чуть не убила, – она наклонилась, поднимая импульсную винтовку с оптико-электронным комплексом снайперской стрельбы, и добавила: – Меня зовут Хельга. Пойдем в дом, нечего торчать на улице.

– Как ты определила, что я не киберхаг?

– Сканер не зафиксировал излучения микромодулей, – скупо ответила Хельга. – Поторопись, находиться на улице опасно.

Вадим молча подобрал автомат, решив не отказываться от настойчивого предложения. Во-первых, ему было любопытно. Во-вторых, Хельга могла дать ему столь необходимую информацию. Ну и, в-третьих, бросать пожилую женщину один на один с ее проблемами было бы для капитана Немершева неправильно, с точки зрения жизненных принципов.

– Меня зовут Вадим. Теперь, когда все недоразумения сняты, можно спросить: почему ты в меня стреляла?

– Ты что, действительно не из нашего мира? – спросила она, отпирая двери дома.

– Я же сказал.

– Да, дела... – она толкнула дверь, но, прежде чем войти в дом, на секунду задержалась, окинув окрестности беглым, но пристальным взглядом. – Кто ж тебя, горемыку, так подставил?

– В смысле? – не понял Вадим.

– В прямом. Разве можно высаживать человека на территории нелюдей? – последнее слово она прошипела, вложив в него неизмеримую долю ненависти и презрения. – Что, через космопорт никак? Или от тебя хотели избавиться?

– Не думаю, – ответил Вадим, с интересом осматриваясь вокруг.

Дом явно оставался жилым на протяжении многих лет, внутри было чисто, присутствовала кое-какая мебель, проводка и компьютерные терминалы не демонтированы.

Пока он осваивался, Хельга подошла к панели управления домашней киберсистемой и касанием сенсора опустила массивные бронежалюзи. Автоматически включился свет, на двух вмонтированных в стену резервных дисплеях появилось изображение, передаваемое с видеодатчиков периметра.

– Пойду переоденусь. Подожди тут и ничего не трогай.

Вадим кивнул. События принимали все более неожиданную окраску. Подъезжая к поселку, он и помыслить не мог, что здесь возможна столь удивительная встреча. Хельга показалась ему не просто странной, сначала он решил, что старушка не в своем уме, потом у него проскользнуло запоздалое подозрение, но и оно не выдерживало критики...

Немершев сел в старое, местами потертое кресло. Кибернетических систем Хельга не опасалась. Если бы у нее была серьезно нарушена психика, то фобия распространилась бы на все машины без исключения. Она же боялась и ненавидела конкретную модель, обозначенную термином «киберхаг».

Сделать интуитивный вывод оказалось несложно, в памяти были свежи воспоминания об увиденном в лесу. «Хотя спешить не следует», – мысленно одернул себя Вадим.

С шелестом скользнула по направляющим дверь, и в гостиной появилась Хельга.

Да, первое впечатление ой как обманчиво! Лохмотья старили ее, сейчас перед Вадимом возник совершенно иной образ, – почему-то вспомнилась виденная по сферовизору реклама, где добрая, заботливая бабушка наливает внукам синтетическое молоко.

Однако стоило им встретиться взглядами, как глупые ассоциации тут же исчезли.

Глаза Хельги остались прежними: в них читался глубокий холод, не ощущалось тепла, но взгляд не отталкивал, он как будто пронзал насквозь.

– Есть хочешь? – без лишних церемоний спросила она.

Вадим отрицательно качнул головой. Он не знал, как может подействовать на его организм местная пища, и экспериментировать не собирался.

– Я сыт, спасибо.

– А я голодна, – она, вопреки ожиданию Вадима, не стала обращаться к панели управления бытовым кибернетическим комплексом, просто открыла небольшую упаковку и выщелкнула из нее несколько капсул.

– Пищевой концентрат?

Хельга кивнула.

– Я знаю, у тебя куча вопросов. Но почему я должна отвечать на них?

– Не настаиваю, – пожал плечами Вадим. – Хотя не стану скрывать, информация мне не помешает.

– Ты действительно торговец?

– Не совсем, – Вадим запомнил ее проницательный взгляд и решил не рисковать. – Я свободный человек. Путешествую по разным мирам. Иногда на самом деле торгую.

– Странный ты. Может, и впрямь с другого мира... Я думала – киберхаг, но ошиблась. Хотя раньше интуиция меня не подводила.

– А кто такие «киберхаги»?

– Не знаешь?

– Нет. Наверное, если бы знал, то остерегся. Здесь что, вот так запросто можно получить пулю в голову?

– Пуля не худшее из существующих зол, – произнесла Хельга. – Ладно, я, видимо, должна перед тобой извиниться. Действительно могла убить. – Она вдруг умолкла и некоторое время сидела, глядя в одну точку. – Будет лучше, если расскажу... – казалось, она разговаривает в данный момент сама с собой. – Тебе ведь тоже может встретиться киберхаг...

– Вы живете тут? В поселке? Почему люди покинули его?

– Хочешь обращаться ко мне на «вы»?

– Машинально вырвалось.

– Не нужно. Я начинаю ощущать себя старой. Просто – Хельга, договорились? Не люблю вспоминать о возрасте, – она говорила короткими, отрывистыми фразами. – Нет, живу я не тут. В городе. Когда-то это – она обвела неопределенным жестом окружающую обстановку, – было моим домом. Потом появились машины... Чужие машины, вслед им пришли киберхаги, и все рухнуло... Только тогда мы еще не знали об этом...

– Давно?

– Что давно?

– Когда это случилось?

– Много лет назад. Не скажу точно. Потеряла счет.

– Машины напали на вас?

– Нет. Они появлялись и исчезали. Сначала мы думали, что дройды приходят с какого-то законсервированного и утерянного склада, даже пытались найти его, но безрезультатно. А киберхагов мы тогда еще не умели распознавать. Они совсем как люди. Только без души.

– А что им было нужно?

– Наши жизни.

– Не понимаю... – Вадим с трудом вникал в туманную, обрывочную информацию. Он боялся, что Хельга может пуститься в пространные воспоминания, не относящиеся к сути интересующей его проблемы, и потому задавал встречные вопросы, чтобы удерживать разговор в нужном русле.

– Они охотники за рассудком. – Хельга нервно поежилась. – Все, у кого есть импланты, попадают под их власть. Рано или поздно, но попадают.

– Они воздействуют на рассудок человека?! Через имплант, я правильно понял?..

– Да, – глаза пожилой женщины потемнели. – Не знаю, не спрашивай, почему это происходит. Техническая сторона мне неизвестна. Зато я знаю другое... – Она вдруг замолчала и отвернулась.

Вадим на этот раз воздержался от наводящих вопросов.

– Я безумна... – тихо произнесла Хельга. – Безумна, понимаешь? Они пытались украсть мой рассудок, но что-то не получилось... С тех пор память и разум временами изменяют мне. Все становится блеклым, нечетким, я сама не знаю, что делаю... Потом сознание возвращается. Знаешь, как это страшно? Понимать, что у тебя никого нет, что ты сам почти бездушная кукла...

– Поэтому ты приходишь сюда? – спросил Вадим, не зная, как можно ободрить или утешить Хельгу.

– Да. Я прихожу в этот дом... Не хочу, но прихожу, когда сознание становится расплывчатым, рыхлым. Потом рассудок проясняется, тогда я беру оружие мужа и брожу по окрестностям. Иногда мне везет... Но чаще – нет. Встретить киберхагов стало сложно. Люди наконец прозрели и истребляют их, где только могут.

– Я слышал, что в твоем мире идет война. Это война людей и машин?

– Да. Кто тебе рассказал?

– Знакомый торговец. Он привез меня на вашу планету. Значит, киберхаги и человекоподобные сервомеханизмы вторглись к вам с Нормана?

– Да. Но я впервые услышала об этом недавно. Раньше мы считали, что их гнездо где-то тут, в лесах. Никто не думал, что они с другого мира.

– Хельга, а ты знаешь, зачем они это делают?

– Они не люди. Им незнакома жалость. Машины в оболочке из плоти.

– Странно все это. – Вадим понял, что сидит не меняя позы, словно его заморозили в кресле. Мышцы спины одеревенели от напряжения.

– Что странно? – Хельга повернула голову, пристально посмотрев ему в глаза.

– Я знаю машины. Мне совершенно непонятно, зачем им понадобилось лишать людей рассудка. В этом нет присущей киберсистемам логики...

– Логики? – она хрипло рассмеялась. – А много ли ее в нашей жизни? Я тоже не понимала – зачем и за что? За что убили мою семью? За что сделали меня вдовой, да еще и умалишенной? Мне очень хотелось найти ответ... Очень... – повторила она. – Я даже пошла учиться. Поборола свой страх перед машинами и получила специальность техника. Пока была молодой, припадки случались редко. Я искала, но так и не нашла ответ. Потом мне все отлилось сполна. Пришла бессонница. Я стала нервной, провалы в сознании случались все чаще, я потеряла счет времени и уже не могла вспомнить, сколько мне лет. Даже сейчас за спиной толпятся призраки. Они спрашивают: «Почему?» Но ответа им нет.

– А что говорят в колонии?

– Ничего, – покачала головой Хельга. – Город живет своей жизнью. Новое поколение уже выросло, оно не помнит прежних времен. Для них война – нечто само собой разумеющееся, данность...

Сбивчивый рассказ Хельги оглушил Вадима.

Многое оставалось непонятным, ему казалось, что, выслушав ее, он не приблизился к ответу на вопросы, а, напротив, еще больше отдалился от истины, словно заблудившийся путник, пытающийся найти дорогу в глухом лесу. Минуту назад он еще видел тропку, но теперь – нет; повсюду, куда ни посмотри, лишь чаща, одинаково непроходимая со всех сторон.

– У них нет души... Нет воли к жизни, разума, воспоминаний... – Хельга говорила, не обращая внимания на глубоко задумавшегося Вадима, ей нужно было высказаться, выплеснуть копившееся внутри безумие... Видимо, в городе никто не хотел ее слушать. Потому и приходила сюда, в период помутнения рассудка, ноги сами несли ее в родной дом, где оживали воспоминания, и очнувшаяся ярость давала выход безысходности, даруя смысл существования в короткие моменты возвращения в реальность...

– Ты пыталась их понять?

Хельга вскинула голову.

– Пыталась. Я не всегда была такой, как сейчас. Этот дом набит разной аппаратурой. Мне пришлось взять в помощники двух андроидов. Они демонтировали с других коттеджей все оборудование, проводку, – каждый винтик пошел в дело. Машины не знают усталости. Я поставила им задачу, и спустя некоторое время мой дом превратился в крепость, набитую разными устройствами. Но я ничего не добилась этим, разве что создала для себя иллюзию безопасности. Киберхага невозможно обнаружить или изучить дистанционно. А живыми они не сдаются.

– Ты пробовала?

– Не раз. Они сражаются, пока не всадишь пулю им в голову. Только так можно остановить киберхага. А после этого изучать уже нечего.

– А в городе? Люди, живущие там, пытались изучить противника?

– Не знаю. Спроси у них. Они иногда делятся со мной куском хлеба, но не своими мыслями.

Немершев кивнул:

– Обязательно спрошу. – Он думал, что делать дальше, как помочь Хельге, потому что бросить ее, зная, что в приступе ярости или в припадке безумия она покинет защищенный дом и пойдет на свою страшную охоту, он не мог. В чем-то Вадим умел быть жестким и рассудительным, но не жестоким. Он прекрасно понимал, что из ее рассказа следует сделать очевидный вывод: техническое оснащение колонии не дотягивает до минимально необходимого уровня. Их сканеры слабы, аппаратура непригодна для специальных дистанционных исследований.

Много загадок, противоречий, неточностей. Он получил информацию, но не продвинулся ни на шаг в понимании сути процессов.

«Возможно, в городе мне удастся узнать больше, но как быть с Хельгой? Согласится ли она покинуть заброшенный поселок?

А что, если не говорить ей напрямую о своих намерениях? Может быть, я смогу увезти ее отсюда, не прибегая к бессмысленным уговорам?»

– Хельга, ты поможешь мне?

– В чем?

– Я хочу попасть в город.

– Так поезжай. С пути не собьешься, дорога туда ведет только одна.

– А ты не составишь мне компанию?

– Зачем? Мне и тут неплохо.

– Я опасаюсь ехать один. После всего, что ты рассказала...

– Ты испугался? Мне показалось, что ты не из трусливых.

– Нет, ты не поняла меня. Я боюсь... ошибиться. Ведь киберхага не отличить от человека, пока он не начнет действовать, верно?

– Отличить можно. Но нужен опыт и наблюдательность.

– Если я убью человека, мне этого не простят. А если подпущу к себе киберхага, он заберет мой разум... – Вадим выразительно коснулся мягкой заглушки, закрывающей имплант. Знать о том, что он защищен от сторонних воздействий, Хельге вовсе необязательно.

«Хотя с чего я взял, что в городе ей будет лучше, чем тут?»

– Да, выбор у тебя небогатый, – внезапно согласилась она. – Почему бы тебе попросту не возвратиться к себе на родину?

– Я не могу. Откуда было знать, что тут все так сложно? Корабль вернется за мной только через месяц. Я рассчитывал за это время повидать новый мир, заключить сделку с живущими тут людьми. А видишь, как все вышло...

* * *

– Ты говоришь, убить киберхага можно, только попав в голову?

– Да.

– А выстрел в сердце не помогает?

– Тебе сложно понять. Стрелять нужно только в голову, иначе зря израсходуешь боеприпасы. Пули не останавливают их. Я видела своими глазами и не раз, они сражаются даже изрешеченные. Жуткое зрелище. Одного, был случай, заблокировали в городе, он укрылся в здании и отстреливался. Потом выяснилось, что снайперы попали в него раз десять, он истекал кровью, но продолжал сопротивляться. Держался почти двое суток. Потом, когда ему все же разнесли башку, я приходила смотреть на тело. Оно усохло, будто у человека, голодавшего целый месяц, но раны уже не кровоточили, они успели зарубцеваться за это время. Теперь тебе ясно?

– Примерно, – уклонился от прямого ответа Вадим.

Ясно ему было лишь одно – он столкнулся с технологией, аналогов которой не знали и не могли предугадать в самых жестоких и пессимистичных прогнозах, относящихся к наследию Галактической войны.

Объективная информация, достаточно скупая, все же не оставляла сомнений, что таинственные «киберхаги» – результат запредельно жестоких, перешагнувших все нормы этики и здравого смысла опытов, проводимых в тайных исследовательских центрах Земного Альянса.

Немершеву казалось, что он попал в иную реальность, а может быть, видит кошмарный сон или смотрит дурной фильм на тему мифического древнего зла, неосторожно разбуженного и вырвавшегося на волю.

Угроза, после сделанного в лесу открытия и последующего общения с Хельгой, внезапно обрела материальные черты, переместившись из области смутных догадок в реальную плоскость.

Здесь, на пространстве недавно открытой колонии, потерянной во времена Великого Исхода, шла жестокая борьба, в которой не просто гибли люди – они сходили с ума, срывались в пучину безумия и ненависти, и только чудо (как теперь казалось Вадиму) спасало остальные планеты от неожиданного вторжения.

Он слишком хорошо понимал, что могут натворить точные копии человека, обладающие заранее запрограммированным навыком взлома имплантов. Как могла возникнуть подобная ситуация? Почему биологические машины, спроектированные три века назад, оказались способны влиять на современные устройства, имплантируемые людям?

Ответ был прост. Война, отбушевавшая на просторах Обитаемого Космоса, довела конструкцию имплантов до той стадии совершенства, что за три столетия после ее завершения люди не сумели придумать ничего более продвинутого, чем схема, которая была разработана военно-промышленным комплексом Альянса.

Сразу после войны никому и в голову не приходило, что нужно менять программы. В Галактике оставалось огромное количество техники военных лет, использование которой было бы немыслимо без посредничества совместимых имплантов. Потом, когда начала возрождаться промышленность, появились новые образцы планетарной и космической техники, ее проектировали с оглядкой на устройства дистанционного доступа и управления, с которыми жили и работали несколько послевоенных поколений.

Конечно, люди не останутся беззащитными. Благодаря инциденту на Элио, меры будут приняты. Существуют дополнительные программные модули, которые устранят обнаруженные «дыры», без радикальной перестройки существующей архитектуры имплантов. Хорошо, если генерал Стангмаер сможет убедительно доказать необходимость такой модернизации, и решение примут на соответственно высоком уровне. Тогда обновление программ можно провести без лишнего шума, в короткие сроки, не поднимая паники, используя сеть Интерстар для передачи и автоматической инсталляции новых программных модулей. Все пройдет быстро и безболезненно, вопрос лишь в том, сколько времени и усилий понадобится для выработки и принятия столь радикального, ответственного решения?

«Рано ты списал себя в запас, капитан. Все не так просто, как виделось. Сунулся, теперь расхлебывай, на полпути уже не остановишься».

...Вадим покосился на Хельгу.

Она задремала. Дорога, проложенная несколько веков назад, ровно стелилась под колеса, «Дизверт» стремительно пожирал километр за километром, приближаясь к самому сердцу колонии – месту исторической посадки транспорта «Саргон», где машинами был возведен так называемый «Цоколь», огромный фундамент для будущего города.

* * *

Система спутникового позиционирования указывала, что до города осталось около ста километров.

Хельга вздрогнула и беспокойно заворочалась во сне.

Вадим посмотрел на нее. Жуткая судьба, поведанная языком коротких, но емких фраз, вызывала сострадание, собственные обиды и невзгоды, казавшиеся такими значимыми, вдруг утратили остроту, как будто стушевались на фоне ее откровения...

А сострадал ли он?

Несомненно. Но Немершев не мог полностью отдаться во власть чувств, привычка к самоконтролю не исчезла, к тому же он, впитав боль Хельги, оттолкнул ненависть, не дав ей проникнуть в рассудок и прочно обосноваться там. Поддаться напору эмоций легко, труднее будет справиться с ними...

Мысли постепенно перекинулись на Стангмаера.

Понимал ли тот реальную степень угрозы?

Нет, – ответил себе Вадим. Генерал не осведомлен о ее масштабах. Он не знает, что инцидент на Элио – лишь частность, отголосок глобальных событий, происходящих тут. Хотя Вронин недвусмысленно намекнул, что группа, проходившая курс ускоренной подготовки на базе их подразделения, направляется сюда, в колонию Саргона.

Не слишком ли осведомленным оказался Вронин?– вновь спросил себя Вадим.

Немершев не был профессиональным разведчиком, но постоянная конфронтация с кибернетическими системами учит логике, и сейчас, переосмысливая события, предшествующие его появлению тут, он вдруг ясно увидел ту натяжку, которую не смог ощутить, действуя под давлением эмоций.

Действительно, не слишком ли легко Вронин раздобыл интересующую его информацию? Неужели Стангмаер не в состоянии обеспечить надлежащий режим секретности? И разве управление внешней разведки выпустило бы Немершева из поля зрения, позволив так запросто покинуть границы системы Элио?

Слишком гладко все сложилось. – Запоздалая мысль отдавала досадой, но изменить ход свершившихся событий Вадим уже не мог. Он лишь удивился выдержке Стангмаера и его вере.

Генерал рассчитывал на меня. Он предвидел реакцию на события и лишь слегка подкорректировал ситуацию, обратив мое своеволие в свою пользу. Знал, что я не сбегу, а попытаюсь разобраться. Не с этой ли целью лейтенанту Вронину столь явно раскрыли маршрут и задачу группы, посланной на Саргон?

Не для зачистки они сюда прибыли.

* * *

Размышления Немершева прервал дорожный знак.

Еще через километр показался второй, за ним в свет фар попал предупреждающий щит с надписью:

«Зона контроля. Внимание, при нарушении разметки огонь открывается без предупреждения».

Вадим перешел на ручное управление и притормозил, внимательно следя за указателями.

Впереди ночной мрак редел, там все явственнее проступало бледное зарево огней большого города.

На дорожном покрытии действительно появилась разметка, стрелы, нанесенные флюоресцирующим составом, пока что указывали прямо.

Еще через десять километров впереди уже явственно просматривались отдельные огни, обозначившие громаду древнего Цоколя. Дорога вела к огромным воротам, но метрах в трехстах от них рдели предупреждающие сигналы, и ясно читалась огромная надпись «Стоп!», нанесенная поперек магистрали.

Вадим сбросил скорость и остановил «Дизверт» у черты.

Некоторое время он сидел, пытаясь рассмотреть, что происходит около ворот, но мало преуспел: массивные створы оставались неподвижны, верхняя часть Цоколя скрывалась в сумерках, которые сгущались вне освещенного фарами пространства.

Голос, внезапно раздавшийся из расположенной где-то поблизости системы громкой связи, заставил Хельгу вздрогнуть и проснуться:

– Пассажирам выйти из машины. Руки держать на виду. К вам направляется группа сканирования.

– Выходим, – Вадим ободряюще улыбнулся Хельге.

Она несколько раз моргнула, потом молча выбралась из машины и, только вдохнув прохладный ночной воздух, произнесла:

– Немного от меня было проку. Мог бы и сам доехать.

– Так спокойнее, – отделался шуткой Вадим.

Хельга промолчала.

Внезапно появившаяся в поле зрения «группа сканирования» оставила ее равнодушной, а вот Вадим был откровенно удивлен.

К ним приближались несколько животных, похожих на крупных сторожевых псов. Вместо ошейников у них были сканеры, закрепленные на специальной системе из нескольких ремешков.

Двойная проверка. Обитатели города, явно наученные горьким опытом многолетнего противостояния, научились не доверять приборам, полагаясь не только на электронику, но и на инстинкты прирученных животных.

«Интересно, – подумал Вадим, – как эти „песики“ отличают человека от киберхага? По запаху?»

Он с опаской покосился на двух представителей местной фауны, потом перевел взгляд на Хельгу, но та стояла спокойно, терпеливо ожидая завершения осмотра. Видимо, подобная процедура давно стала для нее рутинным явлением.

Наконец минут через пять, после того как четвероногие стражи обнюхали машину, салон и багажник, раздался тот же голос:

– Можете подъезжать. Мы открываем ворота. Двигайтесь медленно, чтобы мы могли видеть, что следом за вами никто не идет.

– Почему они не поинтересовались, откуда я? – спросил Немершев, вернувшись к «Дизверту». – Или у вас навалом таких машин?

– Машин много. Разные, – скупо ответила Хельга. – А ты защитникам неинтересен. Любому человеку открыт доступ в город. У нас не принято спрашивать, откуда ты взялся.

– Даже после вторжения?

– Не понимаю. – Хельга нахмурилась. – Ты не киберхаг, и этим все сказано. Что еще нужно?

– Ничего, – Вадим понял, что избрал не лучшую тему. – Я просто поинтересовался.

– Странный ты... – она искоса взглянула на Вадима. – А в твоем мире недостаточно быть человеком? Нужно что-то еще?

На этот раз промолчать пришлось Вадиму. Благо он мог сделать вид, что сосредоточился на ручном управлении.

* * *

Город встретил их сумраком улиц. Фонари городского освещения не работали, лишь на больших перекрестках было светло, улицы же тонули во тьме, которую изредка разгонял сиротливый свет из окон.

– Куда ехать? Здесь есть гостиница, или что-то в этом роде?

– Я не понимаю тебя. – Хельга слегка пожала плечами. – Что такое «гостиница»?

– Место, где останавливаются приезжие.

– У нас так не принято. Много домов пустует. Ты можешь выбрать любую незанятую квартиру. Только нужно смотреть, чтобы дом не был разрушен, иначе не будет воды и электричества.

– Понял. А как насчет еды?

– Синтезаторы продуктов установлены в каждом доме. По одному на этаж.

* * *

Когда Вадим проснулся, Хельги в квартире уже не было.

Она не оставила ему даже короткой записки, но Немершев не удивился и не стал досадовать, в конце концов кто он для нее? Сын, брат? Случайный человек, не более.

Главное, я привез ее в город, здесь она по крайней мере может получить необходимую помощь в случае внезапного обострения психического расстройства.

Позавтракав, он сразу же занялся делом: активировав древний компьютерный терминал, вошел в сеть города, но дальше его ждало разочарование – доступных ресурсов оказалось немного, вся информация, к которой он смог получить доступ, относилась к периоду вековой давности.

Негусто.

Связь с техническими службами Цоколя установить не удалось, и причиной тому являлась не блокировка прав доступа, а тривиальные обрывы информационных каналов. Очевидно, за техническим состоянием коммуникаций никто не следил. Знакомая ситуация. Большинство колоний времен Великого Исхода прошли путь деградации, утраты знаний. В этом повинны многие факторы. Новые поколения, рожденные в колонии, не всегда представляли себе те задачи и способы их решения, что ставили перед собой их предки. Реальность колонизируемого мира была для них данностью, они не так остро ощущали враждебность окружающего, сознание этих поколений концентрировалось не на проблемах глобальных проектов, а на личном выживании. Отсюда пагубное пренебрежение знаниями, утрата многих представлений о мире, неадекватное восприятие существующих и продолжающих функционировать в автоматическом режиме систем Цоколя.

Общая тенденция, справедливая для большинства колоний, по данным статистики, выводила следующую закономерность – уже в четвертом поколении люди (при наличии терраформированных территорий) начинали покидать город, их не интересовало незавершенное строительство первого жилого уровня, значимыми казались уже не общеколониальные проекты, а личные замыслы и перспективы.

Стихийное возникновение автономных поселений, ориентированных на ведение сельского хозяйства, сыграло недобрую шутку со многими планетными цивилизациями. Люди начинали расселяться по доступным территориям, город пустел, строительство останавливалось, но поддержание баланса между преобразованными территориями и исконной биосферой планеты, как правило, требует многовековых планомерных усилий, и печальным итогом индивидуализма в большинстве случаев являлось внезапное наступление со стороны исконной жизни, коллапс колонии, бегство людей из периферийных поселений, подвергающихся усиливающемуся прессингу экзобиологических форм.

Таким образом большинство населения колоний вновь оказывалось в городе, но теперь, утратив часть знаний, потеряв представление о изначальной сути проводимых преобразований, они не могли, а во многих случаях и не пытались реанимировать колониальные амбиции своих предков.

Самодостаточные автоматические системы Цоколя исправно поставляли на первый жилой уровень энергию, тепло и воду, в большинстве автоматизированных поселений, как на Саргоне, сохранились системы синтеза пищевых концентратов, люди пользовались этими благами, не задумываясь, откуда что берется.

Недра технических уровней мегаполиса становились чем-то зловещим, загадочным, мелкие неполадки, возникающие в глубинах Цоколя, часто внушали страх, люди избегали рискованных, сомнительных экскурсов в глубь автоматизированных уровней, окончательно формируя неодолимый барьер между своим сознанием и функционированием сложных комплексов поддержания жизни.

В этом плане колония Саргона не являлась исключением из правил.

Размышления не мешали Немершеву работать. Он прибыл не с пустыми руками, в распоряжении Вадима был не только многолетний опыт поиска и исследований потерянных колоний, но и выработанные в ходе таких изысканий программы, способные если не восстановить глобальную сеть унифицированного Цоколя, то по крайней мере востребовать все его имеющиеся на сегодняшний день возможности.

К сожалению, компьютерные сети оказались в плачевном состоянии. Большинство доступных в прошлом соединений не отвечало вообще, к примеру, не было связи ни с одним из низлежащих технических уровней, отсутствовали данные по статистике населения и распределению жителей между существующими кварталами, зато Вадиму удалось выяснить, что часть кибернетических систем, расположенных по периметру Цоколя, вполне исправна.

Уже что-то...

Несколько часов потребовалось Немершеву, чтобы разобраться в существующих соединениях и получить доступ к современным базам данных. Как он и предполагал, некоторая часть компьютерных мощностей была восстановлена недавно. По сведениям из сети получалось, что периметр города контролируют датчики локационных комплексов, собранных кустарным способом из комплектующих, сохранивших свою функциональность на протяжении веков забвения.

Это наводило на мысль, что данные, полученные штабом флота, мягко говоря – недостоверны. По предварительной информации три звездные системы сектора поддерживали торговые отношения, образуя чуть ли не союз. Но стоило понять, каких титанических усилий от современных жителей Саргона потребовали работы по воссозданию контролирующей периметр компьютерной сети, чтобы задать себе вопрос: почему вдруг оказались востребованы и даже жизненно важны утраченные знания?

Вторжение. Люди защищали город, постепенно понимая, что без компьютерных систем обнаружения они попросту не удержат ситуацию под контролем. В свете таких предположений информация о некоем «торговом» союзе и исключительно мирном использовании переоборудованных штурмовых носителей не выдерживала критики.

Здесь шла война, и ее инициаторы всеми средствами пытались скрыть данный факт.

На что они рассчитывали? И зачем пришельцам из другого мира понадобились не такие уж обширные жизненные пространства Саргона? Да и они ли им требовались? – спросил себя Вадим, вспомнив заброшенный, пустующий поселок.

Вопросов не убывало, а, напротив, прибавлялось.

Немершев закурил, просматривая новые данные, которые удалось получить, взломав нехитрые коды доступа к недавно восстановленным системам.

Ага, архивы, пронумерованные по датам местного летосчисления. Суточные записи сканирования? Скорее всего.

Углубившись в изучение баз данных, Вадим вскоре понял, что архивы содержат записи за последние две недели. Придется довольствоваться тем, что есть. Если полагаться на информацию, полученную от Вронина, то получалось, что группа специального назначения могла появиться тут приблизительно дней десять назад.

«Итак, меня интересуют четыре человека, словесные портреты которых известны. Группой или поодиночке они должны проникнуть в город. Придется просматривать все данные, ничего не поделаешь...»

* * *

Семь часов понадобилось Вадиму, чтобы найти искомые записи и определить место сбора группы.

Посмотрев на карту города, Немершев потянулся до характерного хруста в суставах. В двух кварталах отсюда. Конечно, если они не сменили точку дислокации.

Проверить можно двумя способами: либо организовать наблюдение, либо пойти на контакт.

Я прилетел сюда с определенной целью. Нужны ли мне свидетели? Особенно из состава разведгруппы, присланной для зачистки?

Знают ли они о существовании большого количества киберхагов? Если да, то что им удалось выяснить? Как это повлияло на их планы? Приступили они к выполнению задания или нет?

Количество заданных себе вопросов склоняло ко второму варианту действий. Если командир разведгруппы имеет четкие инструкции на мой счет, следует выяснить это сразу, и здесь простое наблюдение ничего не даст.

Нужно попытаться установить с ними связь. В конечном итоге, я мало чем рискую. Вряд ли даже подготовленные разведчики смогут эффективно соперничать с офицером антикибернетического подразделения, когда речь идет о поиске в условиях древних коммуникаций. Отыскать двух девушек, скрывшихся в недрах заброшенного Цоколя, – задача крайне сложная. Ее можно решить только одним способом: в процессе продвижения по лабиринтам технических уровней постоянно снимать оперативную информацию с уцелевших систем слежения, реанимировать локальные сети уровней, а это потребует навыков взлома. Если командир мобильной группы здравомыслящий человек, мы найдем общий язык, если же нет, то ему придется искать уже не две, а три «иголки» в мрачных недрах Цоколя.

Приняв решение, Вадим не стал откладывать его реализацию.

* * *

Покинув приютившую его квартиру, Вадим решил прогуляться пешком, оставив внедорожник во дворе пустующего дома.

Два квартала, размеченные по масштабам первого уровня мегаполиса, расстояние не близкое, но он хотел осмотреться, не привлекая повышенного внимания со стороны местных жителей.

Днем город выглядел более приветливо, чем в сумерках. Хотя большинство возведенных машинами построек носили следы разрушений от времени, кое-где были видны застекленные окна явно обитаемых квартир, да и на улице в этот час двигалось немало людей и машин.

Город жил. Люди спешили по своим делам, проезжая часть использовалась по назначению, – за время получасовой пешей прогулки Вадиму повстречалось десятка два флайкаров и вездеходов самых разных конструкций.

Здание, где обосновалась группа капитана Доргаева, выглядело необитаемым. Немершев вычислил его достаточно просто – при помощи установленной в «Дизверте» системы «НАВАКС», получающей данные с нескольких древних спутников. Отследив и проанализировав количество действующих на поверхности Цоколя сканирующих комплексов, Вадим нашел только два очага постоянной информационно-энергетической активности, расположенных внутри периметра следящих электронных устройств. Одно аномальное пятно располагалось ближе к северной окраине и было соединено со сканерами, контролирующими окраины города десятками недавно проложенных информационных каналов. Скорее всего там располагался штаб сил самообороны, а вот второй источник постоянных, но не так ярко выраженных сканирующих излучений позиционировался с одиноко стоящим среди руин многоэтажным зданием.

Очень удобный наблюдательный пункт.

Вадим прошел мимо недостроенной «высотки», пытаясь определить точное расположение сканеров. Меньше всего ему хотелось вступить в силовой конфликт с бойцами охранения. «Не за этим пришел», – мысленно напомнил себе Вадим, преодолевая мальчишеский соблазн внести помехи в системы сканирования и, обойдя посты наблюдения, нанести неожиданный визит людям Стангмаера.

«Нет, взаимопонимания это не добавит. Глупо», – упрекнул он себя.

Он уже прошел мимо здания, когда один из прохожих, поравнявшись с ним, вдруг внятно произнес:

– Почему не зашел на огонек, капитан? Мы тебя ждали.

Вадим, не делая резких движений, остановился, готовясь к любым неожиданностям, но плотно сбитый, крепкий парень в длинной, порядком поношенной, надетой поверх выцветшего комбинезона куртке, весело подмигнул ему, протягивая руку:

– Глеб Доргаев. Не напрягайся, мы действительно заждались.

* * *

Наблюдательный пункт располагался на верхнем этаже недостроенного высотного здания.

– Знакомься, капитан: лейтенант Ричард Дуглас, сержант Коул и наш компьютерный техник Сергей Набоков, можно просто – Серж.

Вадим поочередно поздоровался с бойцами группы Доргаева.

– Значит, ждали меня? – спросил он у Глеба, когда они отошли к краю строительной площадки, откуда открывался вид почти на всю панораму первого уровня несостоявшегося мегаполиса.

– Ждали. В прямое подчинение к тебе не входим, но рекомендовано сотрудничать.

– В вопросе ликвидации двух киберхагов?

– Ну, это тебе решать – ликвидировать их или нет.

– Почему мне?

– Приказ. Я замыслов начальства не разумею. Сказано, что ты прибудешь и примешь решение. Почему – не объяснили. А в остальном – наши дорожки расходятся.

– Информация по объектам есть? – Вадим заставил себя произнести слово «объект». Он пока не мог составить определенное мнение, насколько можно доверять капитану.

– Сложа руки мы, конечно, не сидели, но и на рожон не лезли, – ответил Доргаев. – Транспорт «Элизабет-Альфа» обнаружен примерно в ста километрах южнее города. Замаскирован, покинут.

– Есть предположения, где сейчас Лори и Эльза?

– Они в городе, если быть точнее: в недрах Цоколя на минус четвертом уровне в секторе биологических лабораторий. Ими реактивирована часть исследовательского оборудования. Единственный выход из сектора на поверхность находится как раз неподалеку отсюда. Все другие переходы перекрыты либо аварийными переборками, либо обвалами. Мы все проверили очень осторожно, с минимальным участием сканеров, чтобы не вызвать ответную реакцию. Никаких устройств сигнализации не ставили.

– Правильно сделали. Значит, ты уверен, Глеб, они до сих пор там?

– Визуальное наблюдение ведется круглосуточно. Они, конечно, могут обмануть сканеры, но не человеческий глаз. Что ты намерен делать?

– Спущусь к ним.

Доргаев пнул небольшой камушек и спросил:

– А если не вернешься?

Вадим понимал, что капитан был обязан спросить, а он должен ответить.

– Тогда – зачистка. Но я вернусь. Можешь не сомневаться.

– Хорошо. Препятствовать не буду. Контрольное время ожидания?

– Сутки.

– Ладно, капитан, – Глеб прищурился, глядя в сторону горизонта. – Твое решение. Ну-ка, взгляни, – внезапно попросил он, – у меня что-то со зрением или там какие-то точки в небе?

Немершев посмотрел в указанную сторону.

– Включи-ка сканеры. А лучше пусть твой техник свяжется с киберсистемой моей машины, сейчас дам код доступа. Сдается мне, это не птицы...

Часть вторая

Киберхаг

Глава 7

Колония Саргона

То, что происходило на самом деле, не могло даже пригрезиться ни генералу Стангмаеру, ни кому-либо другому...

...Мрачные, давно забытые людьми недра Цоколя.

Уровни подземного города, куда уже сотни лет не ступала нога человека. Мир постепенно ветшающей аппаратуры, часть которой неожиданно оказалась востребована по своему прямому предназначению.

Лори сидела в глубоком кресле подле комплекса диагностической аппаратуры и смотрела на виртуальную модель собственного организма.

Ты сама хотела этого. Сама...– нашептывало подсознание, а взгляд холодел, замерзал, останавливаясь на кричащих подробностях голографической модели.

Беспощадная память хранила все иллюзии прошлого, а взгляд невольно сравнивал мечту с реальностью: лайкороновые мышцы... скрытые внутри полых костей усилители мускулатуры, микропроцессоры, чипы запоминающих устройств, анализаторы, сенсоры, все смешано в ее новом совершенномтеле, спрятано под оболочкой живой плоти, замаскировано так, что большинство сканирующих устройств определило бы Лори как человека, но теперь она точно знала, что является изделием.

«Сплошной эрзац.

Ты хотела этого! Хотела!..

Осталась ли я женщиной?»

Безответный вопрос. Никто и ничего не объяснял ей. Она провела в состоянии небытия целую вечность – три столетия, выжила, вернее, родилась заново, сумела очнуться, чтобы узнать, насколько изменился мир, понять чудовищную разницу между наивным предвкушением чуда, порожденным лживыми обещаниями, и тем, что произошло с нею на самом деле.

«Кто я? Биосинтетическая кукла, послушная чьей-то воле, или все-таки искусственный человек?»

Ответ крылся в поступках. Поступках, которые она страшилась совершать, в эмоциях, которые держала полузадушенными, сжатыми в кулак воли.

«Чья это воля? Моя? Или это лишь программы, имитирующие поведение человека, основанные на моем сознании, которое умудрились перенести на биосинтетический носитель?»

В том мире, который она покидала в надежде на новую жизнь, властвовал холод, вокруг царил моральный вакуум, словно все уже умерли, а время остановилось. Она боялась, что вся жизнь пройдет, как один затянувшийся миг серости, страха, одиночества. Именно эти обстоятельства толкнули ее на роковой, но сделанный добровольно шаг...

«Так. Успокойся. Вспомни, что обещали разработчики? Я – новый вид человека, неотличимый от своего биологического прототипа, но более совершенный.

Хорошо. Это лишь обещания, слова, посулы... а что получилось на самом деле?»

Лори вспомнила вспышку холодной ярости, свои рефлекторные действия – там, в пещере, на безвестной планете, и снова испугалась тех, продемонстрированных в буквальном смысле «на автомате» навыков, которых не ведала раньше.

Ей вдруг вспомнилось все от начала и до конца – как словно заново родилась в ледяном мраке и... побежала от самой себя, от собственного страха, от сотен безответных вопросов...

* * *

Эрлиза.

Двое суток спустя после нападения на конвой.

Боевой режим...

Она очнулась.

Человек, пришедший в себя после длительного криогенного сна да еще находящийся внутри не сумевшего открыться «саркофага», был бы напуган, беспомощен вследствие естественной слабости мышц, отсутствия надлежащего тонуса организма, но Лори не ощущала никаких признаков недомогания.

Более того, в ее рассудке не присутствовало ни одной панической мысли. Эмоции как будто все еще спали, в то время как разум заработал четко, мгновенно погрузившись в логику текущего момента.

Закрытая криогенная камера с истощенными источниками автономного питания не могла далее исполнять свои функции. Значит, мое пробуждение явилось экстренной, вынужденной мерой.

Равнодушная мысль. Скорее констатация факта, чем переживание.

Нужно действовать.

Несмотря на специальное антисканирующее покрытие защитного контейнера, она, пользуясь внутренними системами индивидуального криогенного модуля, могла воспринимать некоторые проявления окружающего мира.

Например, Лори отчетливо слышала речь:

– Неволдо, фрайг тебя раздери, ну, наконец-то!

Звук приближающихся шагов, переданный внешними микрофонами, позволил ей сделать несколько важных выводов. Судя по отчетливому эху, контейнер с криогенной камерой находился в замкнутом пространстве, скорее всего естественного происхождения. В пещере имелась пригодная для дыхания атмосфера, иначе люди, вынужденные облачиться в скафандры, не смогли бы свободно разговаривать друг с другом.

– Ли, почему ты не появился в точке встречи? – Второй голос принадлежал человеку, которого звали Неволдо. Впрочем, его имя или фамилия являлись второстепенными данными.

– Мой корабль зацепило. Я не смог уйти в рассчитанный заранее прыжок. Попадание лазера повредило секцию гипердрайва. Честно говоря, вообще не думал, что смогу вырваться из системы Элио, но резервный генератор, к счастью, не пострадал. Пришлось погружаться по координатам Эрлизы, других вариантов не было.

– Ты хвост за собой не притащил? – осведомился Неволдо.

– Нет, Эрик, все нормально. Ты же знаешь конфедератов, они бы церемониться не стали. Но прошло уже двое суток, сюда никто не сунулся, значит, не смогли вычислить.

– Вероятно, ты прав. Как парни? Все вернулись?

– Шестеро из восьми, – ответил Ли и тут же сменил тему: – Ты встретился с покупателем?

– Да. Сдал груз оптом, как и договаривались. Два миллиона наличными!

– Теперь мы богаты?!

– Это точно, клянусь змеедами Прокуса! Я знал, что ты выкрутишься, и, между прочим, договорился о второй партии груза. Они будут ждать корабль через неделю, в другой точке пространства.

– Отличные новости, Эрик! Мы действительно сможем начать новую жизнь! Рассчитаемся с парнями и свалим с Окраины!

Она внимательно слушала диалог, одновременно отпирая внутренние замки, предусмотренные на случай экстренной ситуации. Внешняя оболочка при этом откроется от усилия, приложенного к верхней части криогенного модуля.

Ни одной посторонней мысли. Она не торопилась действовать. Микрофоны, кроме человеческих голосов, передавали звук сервомоторов.

Андроиды, – на слух определила Лори, зафиксировав направления, с которых доносились звуки. – Трое.

Сбор данных являлся сейчас первостепенной задачей.

Ее терпение было вознаграждено.

– Слушай, Ли, а какого фрайга здесь делают боевые машины?

– Я активировал их. Проверенные модели, надежные. Мой личный неприкосновенный запас. Ждать было не слишком уютно.

– Думаешь, они спасли бы тебя от конфедератов?

– От конфедератов нет, а вот от излишней назойливости наших бравых пилотов они меня оградили.

– Что, уже приходили за деньгами?

– А как ты думал? Мы им должны по сто тысяч.

– Отдадим. Они рисковали.

– Естественно. Но пока ты не появился, денег у меня не было. Пришлось подстраховаться, на тот случай, если у кого-нибудь сдадут нервы.

– Ладно, расслабься, теперь все в порядке. Сейчас рассчитаемся, а там продадим вторую часть груза – и все, прощай, Окраина!

Лори уперлась руками в колпак криогенного модуля и приложила к нему усилие, услышав, как с треском лопнула внешняя пластиковая оболочка.

...Неволдо обернулся на шум.

«Что за...» – завершить мысль он не успел: один из двух расположенных неподалеку контейнеров вдруг раскололся по линии шва, и пластиковая крышка отлетела в сторону, открывая взгляду массивный бронированный колпак, который медленно поднимался под напором неведомой силы.

Еще несколько секунд, и он встал на фиксаторы.

– Проклятье!.. – вырвался у Ли Тана изумленный возглас. – Это же криогенный модуль!

Кто бы мог подумать, что пластиковая оболочка контейнеров, через которую не проникало излучение сканеров, на самом деле окажется такой хрупкой!

В следующий миг внезапная оторопь перешла в откровенный ступор.

Из криогенного модуля поднялась молодая женщина. Неволдо и Тан многое повидали на своем веку, но в этот момент они не сумели адекватно отреагировать на внезапную ситуацию. Слишком быстро все происходило и казалось... нереальным.

Три сотни лет. Человек не может провести столько времени в условиях низкотемпературного сна.

Лори на несколько мгновений застыла, не обращая никакого внимания на собственную наготу. Она вступила в короткую, яростную, понятную только ей схватку с тремя кибернетическими механизмами, попытавшись взломать их системы через порты удаленного доступа, но атака не увенчалась успехом. Либо механизмы имели серьезную защиту, либо у Лори не оказалось адекватных их программному обеспечению средств взлома.

Она мгновенно изменила тактику, действуя холодно, расчетливо и стремительно.

...Без видимых усилий восставшая из низкотемпературной усыпальницы незнакомка оказалась рядом с Неволдо, одной рукой сжав его горло, другой выхватив оружие Эрика, которым тот даже не попытался воспользоваться. От неожиданности он не мог преодолеть сковавший рассудок ужас, она же, не ослабляя захвата согнутой в локте руки, мгновенно скользнула ему за спину, прикрываясь, как щитом, и тут же внятно произнесла:

– Останови их.

Эрик только хватал ртом загустевший воздух. Он не мог выдавить из себя ни звука.

В пещере сухо прозвучали три одиночных выстрела.

Все произошло в считаные секунды, реакции андроидов не хватило, чтобы защитить своих хозяев. Пули остановили их, попав в уязвимые места, и тут же холодный ствол импульсного пистолета переместился к виску Тана:

– Одежду.

Ли понял: если он промедлит, она выстрелит без колебаний.

Он даже не смог выругаться в ответ на унизительное требование, страх разлился по телу волной бесконтрольной дрожи, трясущимися руками, мысленно ненавидя себя за внезапную рабскую покорность, он начал стягивать одежду, пока не остался лишь в нижнем белье.

Она ударила его пистолетной рукояткой по голове.

Сознание Тана взорвалось фейерверком искр и погасло.

Эрик почувствовал, как его начало трясти.

Холодный срез электромагнитного компенсатора коснулся его виска.

– Мне нужна информация.

– Какая?.. – хрипло выдавил он, не узнавая собственного голоса.

– Назови мне дату. Реальное время?

– Две тысячи... девятьсот... сорок третий...

– Назови ближайший форпост Земного Альянса.

– Война завершилась три века назад! Альянс капитулировал! Его больше не существует!..

– Не ори. Говори внятно. Я слышала термин «Конфедерация». Что ты знаешь о ней?

Неволдо успел прочувствовать всю абсурдность ситуации. Он отвечал машинально, изнывая от осознания своей беспомощности, не в силах сопротивляться, потому что рассудок терзала одна мысль: она выстрелит. Он не понимал, откуда у него появилась такая безоговорочная уверенность, но он заговорил, быстро и кратко излагая основные сведения о Конфедеративном Содружестве.

– Как я могу попасть на Элио? – выслушав его, спросила Лори. Полученная информация частично отвечала заложенному в ее сознание заданию. То, что планета Элио теперь стала столицей союза миров, не играло решающей роли. Она должна попасть туда и вернуться с разведывательными данными в условленную точку.

– Как мне попасть на Элио? – повторила Лори вопрос.

Неволдо абсолютно утратил волю. Он говорил такие вещи, о которых молчал бы даже на допросе, попади он в руки конфедератов:

– Есть свободная коммерческая зона. Туда может прилететь кто угодно. Она расположена на орбитальных станциях Элио...

– Дальше? Как попасть на планету? Какие нужны документы? Где их можно достать или приобрести?

– На станции... Я пользуюсь услугами одного человека. Его зовут Зик. Обычно сидит в баре. Он изготавливает статкарточки...

– Это надежный документ?

– Да!

– Коды доступа к твоему кораблю?

– Ты не запомнишь их!..

– Запомню.

– Я не знаю всех кодов!

– Вспоминай, – холодно посоветовала Лори.

– Не помню. Я пользуюсь карточкой, только ввожу пароли при активации системы. Остальные полномочия доступа подтверждаются с электронного носителя.

– Передай его мне. И назови пароли.

Он попытался вырваться, но не смог. Ее рука крепче сжала его горло, заставив выпучить глаза и беспомощно хватать ртом воздух.

– Я скажу! – Сознание Неволдо помутилось от ужаса. Он не понимал, почему испытывает практически животный страх.

– Можешь не называть пароли, – она крепче сжала руку. – Я их уже знаю.

Эрик захрипел. Через секунду его тело обмякло, ноги подкосились, и он грузно осел на пол.

Позволив ему упасть, Лори проверила пульс, изъяла несколько карточек, мельком взглянула на кейс с наличными и, более не обращая внимания на два бессознательных тела, направилась ко второму контейнеру, который стоял рядом с ее криогенным модулем.

Взломав пластиковую обшивку, она склонилась над небольшой контрольной панелью и, сняв показания системы, поняла, что ждать осталось около четырех часов. Вторая криогенная камера также находилась в режиме аварийного пробуждения.

Такого промедления боевой режим не предполагал. Единственное, что могла сделать Лори для своей напарницы, – это передать запоминающим устройствам обслуживающей криогенную камеру киберсистемы все сведения, которые ей удалось собрать за краткий период бодрствования.

Пока шла передача данных, Лори успела одеться и отыскать комплект гермоэкипировки.

Ее заданием являлась разведка системы Элио. Эту задачу заложили в рассудок Лори три века назад, но срок давности не имел для нее значения.

Она по-прежнему не испытывала никаких чувств: надежно связав двух контрабандистов, Лори подобрала валяющуюся на полу импульсную винтовку и покинула пещеру, направляясь к транспортному кораблю класса «Элизабет-Альфа».

По счастью, снаружи царила глубокая ночь, и никто не встал на ее пути.

* * *

Смена режимов произошла внезапно.

Если говорить об ощущениях, то Лори показалось, что она получила внезапный оглушающий удар по голове.

Вернулись чувства. Она словно вторично очнулась от беспамятства, только теперь все виделось совершенно иначе, ей вдруг стало дурно от осознания всего, что произошло с момента пробуждения в криогенном модуле.

По телу ледяными волнами гуляла дрожь.

Она все еще не пришла в себя после пробуждения от многовекового сна, внезапных событий и бегства, когда автопилот угнанной «Элизабет-Альфы» вывел небольшой грузопассажирский корабль из пространства гиперсферы в метрику трехмерного космоса.

Лори приходилось прилагать усилия, чтобы адекватно реагировать на происходящее.

Что я делаю? Зачем я бежала?

Запоздалое сожаление не могло ничего изменить. Она видела, как приближаются, растут огромные орбитальные сооружения, закрывающие вид на серо-голубой шар планеты, однако ее растерянность никак не отражалась на действиях системы автоматического пилотирования.

Корабль начал автоматический маневр сближения с одним из орбитальных доков, на информационном дисплее появились пояснения, касающиеся исполняемых действий:

«Коммерческая зона парковочных орбит системы Элио. Получено разрешение на стыковку».

Почему все так происходит?– Лори в замешательстве наблюдала, как растут, укрупняются отдельные элементы конструкций орбитального комплекса. Ей казалось, что она спит и видит сон.

Вокруг сновали сотни небольших кораблей, несколько крупных космических судов неподвижно висели в пространстве, ожидая своей очереди на парковку.

Почему меня не проверяют?

Рассудок Лори застрял в прошлом, все, что она помнила, касалось войны, но сейчас вокруг кипела совершенно иная жизнь со своими законами, которых она не знала.

Ее попытка хоть как-то осмыслить происходящее привела к внезапному включению канала обмена данными между имплантированными кибернетическими устройствами и системой космического корабля.

Лори в первый момент не поняла, откуда в ее сознании вдруг появились четкие недвусмысленные пояснения относительно правил, действующих в коммерческой зоне. Оказывается, у каждой цивилизованной планеты, входящей в Конфедерацию Солнц, есть свободный сектор, где может швартоваться любой космический корабль с зарегистрированными опознавательными маркерами. От пристального внимания служб контроля ее спасло то обстоятельство, что трюмы и несколько пассажирских кают корабля были пусты, о чем автоматика «Элизабет-Альфы» уведомила систему регистрации. По умолчании цель визита обозначалась одной фразой: «Закупка экспортной продукции». При такой формулировке пилот получал возможность совершать сделки в специальной зоне, не пересекая границ суверенной планеты.

За те несколько секунд, что понадобились Лори для получения и осмысления информации, автопилот корабля начал процедуру стыковки.

Судя по принятым данным, она могла свободно перемещаться по сегменту орбитальной станции, совершать сделки, пользоваться гостиничным комплексом и услугами коммерческой верфи.

Единственное, что она понимала сейчас со всей очевидностью: ее пребывание в ином мире – не сон. Очнувшийся здравый смысл подсказывал, что стартовать сразу после процедуры стыковки нельзя, это вызовет подозрения, значит, нужно провести на станции хотя бы несколько часов.

А вдруг на меня обратят внимание? Или сканеры внутренней системы безопасности коммерческого сектора определят, что я... не человек?

Не покидать корабль?

Но это тоже может вызвать подозрения.

Лори не знала, как себя вести, она растерялась, в то же время напряженно контролируя свое внутреннее состояние, – меньше всего ей хотелось повторения инцидента, произошедшего помимо ее воли в приспособленной под склад пещере на неизвестной планете.

Там все обошлось... по крайней мере для меня, но тут ошибка в поведении будет иметь самые пагубные последствия.

Пока в ее рассудке проносились эти мысли, автопилот завершил процедуру стыковки, и подле шлюза корабля зажегся зеленый индикационный сигнал.

* * *

Смена мироощущения походила на полусознательный бред.

Зачем я прилетела сюда? Что со мной случилось? Что делать теперь?

Нужно покинуть угнанный корабль.– Мысль, порожденная инстинктом самосохранения, подстегнула, заставила встать и направиться к шлюзовому отсеку.

Все происходило как в тумане или в тяжелом, бредовом сне. Исчезла цель, пропала кристальная ясность мышления. Даже ощущение времени потерялось, словно ее окружила безликая вечность...

...Очнулась Лори в баре орбитальной станции – она инстинктивно выбрала наиболее безопасное место, где на нее меньше всего станут обращать внимание.

В голове метались тоскливые мысли.

«Меня создали ради достижения конкретной цели, – тяжко размышляла Лори, сев за свободный столик, так, чтобы видеть вход. – Никто не рассчитывал, что я смогу провести в состоянии сверхглубокого сна три столетия, а потом очнусь. Или рассчитывали? Сколько еще программных ловушек скрыто в моем сознании? Если я один раз рефлекторно отреагировала на угрозу, потеряв всякий контроль над собственным телом, где гарантия, что это не будет повторяться вновь и вновь, под диктатом скрытых, не осознаваемых мною программ?»

Криогенный сон. Она ухватилась за промелькнувшую мысль, словно утопающий за соломинку. Зачем машине низкотемпературный сон? Значит, лайкорон все же биологическая ткань?

Не факт. Нет сведений, все подробности технологического процесса – тайна для изделия.

Она вдруг почувствовала, что на глаза навернулись слезы. Верить ли чувствам? Слишком силен страх, рожденный в момент спонтанных, неконтролируемых действий. Она могла бы убить двух оторопевших мужчин, но ведь остановилась, не сделала этого.

Мысль внезапно метнулась в другом направлении.

«Голод. Я ощущаю голод. Значит, мне, как любому человеку, нужна пища.

Вкусовые ощущения остались. Я дышу. У меня наверняка есть все внутренние органы. Разумеется, если, конечно, они не имитация».

Лори машинально поманила рукой официанта.

Старый, видавший виды андроид подошел к столику и учтиво спросил:

– Что желаете заказать, мэм?

Знал бы ты, кто я на самом деле...

Лори хотела заказать что-нибудь из еды, но внезапно она передумала.

– Кофе и сигареты.

Дройд не выказал никаких эмоций по поводу заказа. Он попытался уточнить, какие сигареты она предпочитает, но Лори, и без того напряженная до предела, отослала его не терпящим возражений жестом.

– Любые.

* * *

Следующее роковое событие произошло, когда андроид уже принес заказ, и она, немного расслабившись, закурила, откинулась на спинку не очень удобного кресла и сделала несколько глотков кофе, удивляясь и одновременно радуясь, что ощущает его вкус.

Кофе был паршивым. Сигареты тоже.

Я чувствую...

Мысль оборвалась, когда в дымном сумраке бара, несмотря на продолжавшую грохотать музыку, вдруг (в субъективном восприятии Лори) наступила звонкая тишина, все замерло. Но на самом деле вокруг продолжалась прежняя суета, – это она, внезапно почувствовав нечто необычное, мгновенно напряглась, и, как следствие, – ее разум перешел на иной уровень быстродействия.

Дым сигареты застыл в неподвижном воздухе витиеватым сизым узором.

Медленно, тягучеоткрывалась дверь, звон старомодного колокольчика звучал долго и надсадно, словно кто-то записал этот звук заранее и теперь замедлил его воспроизведение.

Лори поняла – сейчас через порог бара переступит такое же существо, как сама она.

Непостижимым для себя образом она почувствовала это, и невыносимо замедлившееся время, подстегнутое острым, пронзительным предчувствием, вновь сорвалось в прежнем беге секунд: дверь наконец распахнулась, колокольчик сдавленно звякнул, и на пороге появилась молодая симпатичная женщина.

Их взгляды встретились, несмотря на сизые пласты дыма, мечущиеся отсветы лазерного шоу, и...

Незнакомка все прочитала во взгляде Лори и прямиком направилась к ее столику. Она выглядела такой же молодой, симпатичной и... напряженно растерянной.

Они не проронили ни звука, но однозначно поняли, кто есть кто.

За сильнейшими переживаниями Лори попросту забыла о второй криогенной камере, где на момент старта «Элизабет-Альфы» шли процессы пробуждения ее напарницы.

– Привет, Лори...

Она постаралась вести себя спокойно.

– Привет.

– Почему не дождалась моего пробуждения? – Голос Эльзы прозвучал глухо, в нем ощущались интонации, но не страха и растерянности, как это было у Лори, а скорее нотки напряженного вызова, готовности ответить ударом на удар, грубостью на грубость, неадекватностью на попытку непонимания.

Лори некоторое время молчала.

– Я не знала, насколько будет успешен процесс пробуждения, – наконец произнесла она.

– Логично, – согласилась Эльза. – Все прошло нормально. А теперь давай-ка разберемся в наших отношениях и ответим одна другой на пару вопросов. Ты сейчас в боевом режиме? Ощущаешь мнемоническое давление со стороны программ?

– Нет. Я словно очнулась... перед самой стыковкой со станцией.

– А там, в пещере?

– Я действовала спонтанно. До сих пор не могу прийти в себя.

– Понимаю. – Эльза усмехнулась. – Я тоже думала, что крыша съедет, когда в первый раз пришла в себя после трансформации.

– Так ты... – Лори запнулась, пытаясь подобрать нужное слово.

– Да. Я уже провела некоторое время в новой ипостаси. Имела возможность довести себя до грани срыва, после чего вновь угодила в криогенную камеру. Поэтому, получив второй шанс, я решила пока не задаваться глобальными вопросами. Тем более что та пещера совсем не похожа на лабораторный комплекс. Можешь относиться к моим словам как угодно, но я быстро сообразила: многое изменилось с тех пор, как я впервые осознала себя в новом качестве.

– И что нам делать теперь?

– Может, попробуем плюнуть на все и просто немного поживем? – Эльза откинулась в кресле, продолжая сверлить Лори немигающим взглядом. – Я последовала за тобой вовсе не ради выполнения задания. У меня, к счастью, боевой режим не включился. – Она немного помолчала, а затем добавила: – Чего нам теперь бояться? Давай посмотрим на обстоятельства с другой стороны, поищем в них что-то положительное?

– Не уверена, что у меня получится.

– Тогда давай просто отметим нашу встречу. А заодно узнаем, сохранилось ли в нас что-то человеческое? Например, мне любопытно, смогу ли я напиться?

Черный юмор Эльзы пришелся Лори не по душе, она сейчас менее всего была склонна к опасным экспериментам, но ее подругу, видимо, не заботили последствия. Она хотела хотя бы попытаться жить. И точка.

У Лори в тот момент не нашлось сил на бесполезные препирательства.

* * *

Эльза оказалась интересной и умной собеседницей.

Некоторое время они все еще испытывали взаимную настороженность, но после нескольких бокалов игристого напитка с незнакомым названием обе девушки словно оттаяли.

Дымный сумрак помещения отступал на второй план, а вместе с гнетущей обстановкой низкопошибного заведения, казалось, отступают проблемы.

Лори не могла поверить, что химические соединения по-прежнему способны оказывать влияние на ее организм, чувство было странным, сознание словно раздваивалось, часть рассудка по-прежнему оставалась ясной, немного настороженной, внимательной к мелочам, а другая часть, напротив, тонула в сладкой дымке легкого дурмана.

Сложное ощущение. Непривычное, как и новые средства восприятия мира. Лори, например, уже не вздрагивала, когда ее взгляд внезапно менял диапазоны видения, мгновенно сканируя окружающее пространство в спектре определенных волн, – сейчас это пугающее качество казалось даже забавным.

– Так значит, ты сразу все поняла и тут же бросилась искать меня?

– Со мной занимались, – доверительно сообщила Эльза. – Учили пользоваться новыми способностями. Но я психовала и не хотела быть «хорошей девочкой». А выходит, ни один урок не пропал зря. Нужно было поспать лет триста, только и всего. – Она вдруг расхохоталась и машинально поправила прядь волос.

– Я убила кого-нибудь? – внезапно спросила Лори, вновь с дрожью вспомнив свои импульсивные действия там, в пещере.

– Нет. Только напугала, до смерти... Я таких перепуганных глаз у мужиков отроду не видела.

– Скажи, ты понимала, к чему тебя готовили? – Лори не могла полностью отрешиться от снедавших ее вопросов.

– Сама не знаю. Учили быть человеком. И при этом пользоваться новыми возможностями организма, не выдавая своим поведением, что ты уже не совсем человек. Пару раз здорово гоняли на виртуальном полигоне. Проверяли боевые рефлексы. Те самые, что ты продемонстрировала в пещере. Только в мою программу входила еще стрельба из всех видов оружия и дистанционный взлом кибернетических устройств.

– Значит, и я умею то же самое?

– Наверное, – пожала плечами Эльза. – Хочешь попробовать?

– Нет.

– Тогда давай поговорим о чем-нибудь другом. Например, не о подготовке, а о реальном положении дел. Ты вот сорвалась, угнала корабль, прилетела сюда, а что дальше? Подумала?

Лори отрицательно покачала головой.

– Я вижу. Ты чем, к примеру, собиралась платить за тот же кофе и сигареты?

Лори растерялась. Действительно, ведь Эльза права...

– Я позаботилась об этом. – Эльза взглядом указала на кейс, который принесла с собой. – Два миллиона, наличными. Этого хватит, чтобы купить себе новую жизнь. Поверь. Я успела подумать о многом, пока летела сюда.

– Кстати, на чем?

– Не заметила разве, что на плоскогорье стояли еще несколько небольших кораблей?

Лори кивнула.

– Не верится, что все происходит наяву, – негромко произнесла она, опасливо покосившись на кейс с деньгами, но тут же одернула себя, стараясь не привлекать пристального внимания со стороны посетителей бара. После всего случившегося она не могла с точностью предсказать: сможет ли при возникновении внезапной, нежелательной ситуации обуздать притаившееся в рассудке второе «я»?

– Тебе нужно, прежде всего, успокоиться. Расслабься, – посоветовала Эльза. – Все не так плохо. – Она говорила, не повышая голоса, но Лори прекрасно слышала ее, несмотря на громкую музыку.

Что это? Еще одна способность, дарованная ей вместе с новым телом?

– Заметила? – Эльза едва заметно усмехнулась, глядя на Лори через прозрачное стекло бокала. – Ты не можешь читать по губам, неверная мысль.

Мысль?

– Именно. Наши импланты настроены для взаимной передачи данных.

Лори подавленно промолчала в ответ. Ей никак не удавалось справиться с нервным напряжением, одно открытие следовало за другим, не давая расслабиться, постоянно пробуждая новые и новые вопросы, а вместе с ними тщетные попытки разобраться, провоцирующие внезапный отклик внутренних систем.

Почему Эльза так спокойно относится ко всему?

Ты меня слышишь?

– Слышу. Я свой кризис уже пережила. Было время и подумать, и получить некоторые ответы.

– Только некоторые?

– К сожалению, да. Теперь уже поздно – людей, которые нас создали, давно нет в живых.

– А люди ли они?

Вопрос вырвался непроизвольно, сам собой, но от него стало еще холоднее, неприятнее на душе.

Испытывать чувства – уже огромное облегчение. Как же она не понимала этого раньше? Стремилась стать похожей на окружавшие ее машины, уподобиться им, – разве не абсурдное стремление?

Нет, тогда оно не казалось абсурдным. Это сейчас, на волне непонимания своей новой сущности, она впервые мысленно оспаривала собственную мечту.

Хотя разве к этому я стремилась?

Эльза укоризненно посмотрела на нее.

– Слишком много мыслей. Постарайся контролировать себя. Не выплескивай все через имплант, это может выдать нас. Неизвестно, как изменилась техника за три столетия.

– Я постараюсь.

Эльза внезапно обернулась, посмотрев куда-то в сумрак.

Она пыталась понять, может ли ее новая подруга взять верх над теми процессами, что протекали в сознании, а в итоге неожиданно для себя «услышала» слабые, прорывающиеся будто издалека мысли совершенно незнакомого ей человека.

Это и заставило Эльзу обернуться.

Она сравнила полученный образ с доступной взгляду обстановкой, вновь цепко ухватив обрывок посторонней мысли.

Человек, сидящий через два столика от них, угрюмо пил, не обращая внимания на происходящее вокруг. Он полностью погрузился в собственные размышления, видимо, даже не подозревая, что его имплант излучает слабые сигналы, которые сумела воспринять и распознать Эльза.

Она так заинтересовалась этим неожиданным наблюдением, что невольно сосредоточилась на восприятии, и мысль постороннего человека внезапно стала чуть четче, понятнее. Бар космической станции, конечно, не лучшее место для экспериментов, но Эльза искала ответ приблизительно на те же вопросы, что и Лори, только делала это более взвешенно, прагматично.

Сейчас, сумев воспринять более четкий образ, она невольно сконцентрировалась на нем, и ее сознание обрело кристальную ясность мышления, словно внутри включилась неведомая подсистема, связанная с источником технических данных.

Не желая останавливать внезапно начавшийся процесс, Эльза, которой происходящее было внове, машинально прикрыла глаза, чтобы лучше воспринимать образ, появившийся перед внутренним взором.

Молодой парень, что угрюмо напивался, пытаясь заглушить дурное расположение духа, по-прежнему ничего не замечал. Схемы, появившиеся перед мысленным взглядом девушки, оказались принципиальными схемами имплантов, одна, как поняла Эльза, была почерпнута из ее собственной памяти, вторая только что отсканирована.

Заработавший модуль технической оценки позволял ей без труда ориентироваться в, казалось бы, новых для разума областях знания, она сумела удержать себя в руках и достаточно быстро разобралась в том наглядном сравнении, что предлагалось ее рассудку.

Это, должно быть, исключительно важно...– подумалось ей. Схемы имплантов не исчезали, напротив, они стали доступнее, понятнее, одна являлась известной заранее, но и вторая, полученная от вживленных сканирующих систем, не отличалась особой оригинальностью. Если исключить незначительные усовершенствования, то схема импланта, предназначенного для удаленного доступа к бытовым кибернетическим системам и комфортного для человека мысленногоуправления ими, не претерпела за триста лет радикальных изменений. Принцип работы вживляемого еще при рождении аппаратного расширителя человеческих возможностей остался прежним.

«Поразительно. У меня есть средства для восприятия данных, передаваемых имплантом человека. Я слышу фон, неэкранированное излучение мыслей, которые система импланта автоматически преобразует в машинный код! Другим людям подобное восприятие, по всей видимости, недоступно, а машинам нет до него никакого дела, ведь фон едва заметный, он не несет четких приказов, да и права доступа к каждой отдельной взятой киберсистеме ограничены. Очевидно, что подобный фон просто игнорируется. Тогда почему я воспринимаю его?»

Она внимательнее присмотрелась к схеме импланта, и та послушно видоизменилась, отвечая на внутреннее требование. Ее память внесла коррективы, и теперь Эльза видела третью, отличающуюся от двух предыдущих схему – это был ееимплант, в котором присутствовали дополнительные устройства, опознанные ею как усилители, связанные с микропередатчиками.

Усилитель, генератор, дополнительные программные модули...

Что еще я умею?

Нас создавали с какой-то целью. Альтруизмом во время войны никто не страдал. Все было подчинено задачам затянувшегося противостояния Земли и Колоний.

Эльза почувствовала холодок от своей машинальной реакции. Она вдруг поняла, что намеренно провоцирует совершенно незнакомого ей человека, пытаясь внушить ему определенные мысли.

Он нервничает. Не продал сегодня ни одной статкарточки, а утром надо возвращать долг...

Парень вдруг обеспокоенно поднял голову, огляделся, словно почувствовал на себе пристальный взгляд со стороны. Она к тому времени уже отвернулась, но продолжала воспринимать смутные образы, обретающие четкость, по мере того как парень трезвел, испытывая непонятную, усиливающуюся тревогу.

Наконец он не выдержал, встал, прошел несколько метров, затем вдруг обернулся, словно вспомнил что-то очень важное.

– Не возражаете? – он вопросительно посмотрел на Эльзу. Она кивнула, испытывая жгучее любопытство, непонятную оторопь и внезапную, подкатившую к горлу дурноту, словно только что отдала очень много сил на реализацию своих скрытых способностей.

– Первый раз на станции? – Голос парня звучал хрипло, глаза бегали по сторонам, но уйти он не мог, этот момент Эльза почувствовала уверенно.

Лори лишь зябко поежилась, она явно не хотела принимать участия в спонтанно начатом эксперименте, и Эльзе пришлось брать инициативу в свои руки.

«В конечном счете, должна я узнать, что происходит? Глупо останавливаться».

Никто в баре не проявлял к ним внимания, пока она сама не спровоцировала его.

Эльза откинулась в кресле и ответила:

– Да, мы здесь впервые. Хотели попасть на Элио, но... не судьба.

– Меня зовут Зик, – парень перестал дергаться. – Могу помочь. – Он деланно улыбнулся.

Эльза вовсе не собиралась посещать Элио. Пять минут назад у нее и в мыслях не было ничего похожего. Забрать перепуганную, так и не пришедшую в себя Лори и убираться отсюда подальше...

– Чем же ты можешь помочь? Мы с Окраины. Кто нас пустит?

Кадык Зика нервно дернулся. Парень сглотнул. Сейчас в нем здравый смысл боролся с жадностью.

– Все можно устроить. За деньги, – он понизил голос.

Противный тип. Сейчас начнет воровато оглядываться.

Точно. Зачем я только...

– Ну? – он достал из внутреннего кармана куртки плоский, умещающийся на ладони кибернетический модуль с прорезью в корпусе.

– Фальшивые удостоверения личности? – осведомилась Эльза, пренебрежительно посмотрев на парня.

– Кто сказал, что они фальшивые? Настоящие. Только биометрические данные не введены.

– Гарантируешь?

– Я себе не враг. Это мой бизнес.

Биометрические данные...Эльза зашла слишком далеко в своем экспромте. Им следовало немедленно уходить, под любым предлогом, но она замешкалась, из глубин памяти внезапно появился образ сотрудника лаборатории, отвечавшего за ее «адаптацию».

Он что-то говорил относительно сканеров и встроенной системы защиты, которая гарантировала...

Эльза почувствовала, как ее запястья коснулось что-то холодное, и тут же внутри у нее все замерло, оборвалось от внезапного, предельного напряжения жизненных сил.

– Порядок, – Зик держал в пальцах крохотный прибор, похожий на небольшой цилиндр. – Это портативный сканер. Можно? – Он вдруг задиристо посмотрел в глаза Эльзы.

– Давай.

Сканирование сетчатки заняло пару секунд, не больше.

– Сколько это будет стоить? – спросила Эльза, заметив, что Зик достал пластиковую заготовку с впаянным в нее микрочипом.

– Две тысячи. За каждую статкарточку.

– Что, гражданство Конфедерации продается так дешево? И никто не обращает внимания на незаконный прирост?

– А никакого прироста нет, – ответил Зик. – Я пользуюсь базой данных жителей Раворграда. Есть категория людей, никогда не покидавших планету и не собирающихся это делать в ближайшем будущем.

– Двойники?

– Да. С них не убудет, к тому же имеется и другая категория граждан, которые летают на станцию по нескольку раз в неделю. Бизнес. При таком потоке никто ничего не замечает. Нет повода сравнивать данные статистики из разных источников. Вы ведь не собираетесь поселиться на Элио? Я гарантирую только пару дней, не больше.

– Ах, вот как! – понимающе кивнула Эльза. – И много желающих?

– Хватает, – уклончиво ответил Зик. – Ну, так что?

Эльза посмотрела на Лори, взглядом давая понять – не дергайся. В конечном итоге – это проверка. Если что-то пойдет не так, мы сумеем уйти. В этом Эльза почему-то была уверена на сто процентов.

– Договорились.

– Деньги вперед.

Эльза кивнула. Она имела возможность сравнить мысли парня с его словами. Он не лгал. Статкарточки были настоящими.

* * *

– Зачем мы идем туда? Ты с ума сошла?

– Все нормально. Нам надо осваиваться в этом мире.

– Ты рискуешь. И меня заставляешь.

– Я рискую в пределах разумного. В космосе все намного хуже. Сюда мы проскочили, а если в окрестностях станции нас будет сканировать патрульный корабль? Мы должны быть хоть в чем-то уверены.

– Но не таким же способом!

– Лори, не психуй. Все прошло нормально. И у тебя, и у меня встроенная система антисканирования. Насколько она хороша, сейчас узнаем. Все, ни слова больше. – Эльза улыбнулась офицеру у турникета, над которым нависала аппаратура сканирующего комплекса.

– Поторопитесь. Челнок заканчивает процедуру шлюзования через десять минут, – не очень приветливо отреагировал офицер на ее улыбку. Он явно не выспался.

Лори поняла: спорить и препираться уже поздно.

Она глубоко вздохнула, не понимая, почему так остро воспринимает все происходящее.

«Если я киборг, откуда столько эмоций?»

Эльза уже прошла под сканерами и ждала ее по ту сторону турникета.

Лори внезапно успокоилась. Что-то мобилизовалось внутри, как только она вошла в зону действия аппаратуры и протянула офицеру свою статкарточку.

Еще одно новое чувство, как будто в груди у нее разлилось успокаивающее, дающее непонятную уверенность тепло. Она ощущала излучение сканеров, словно прикосновение, холодное, но не враждебное.

– Поспешите, – офицер вернул ей пластиковый прямоугольник. – Корабль ждать не будет. Шлюзы закроют через пять минут.

* * *

– Что мы будем делать на Элио? Тебе не страшно?

– А тебе не любопытно? – Эльза парировала вопрос. – Расслабься, наконец. Защита работает, сканеры нас не распознали.

– Знать бы еще, что именно они должны были распознать, – тихо ответила ей Лори.

– А вот это мы с тобой обязательно выясним. Только давай договоримся, сегодня больше не мучаем себя, ладно? Взгляни на все происходящее с другой стороны. Раз ты способна так глубоко переживать, что мешает использовать возможность и просто отдохнуть, почувствовать себя свободной. Ведь мы с тобой свободны, понимаешь?

– Умом понимаю. Наверное, к этому надо привыкнуть. Я ведь не приходила в себя после трансформации. Все случилось как будто вчера. – Лори опять почувствовала, что дрожит, но на этот раз быстро справилась, взяв себя в руки. – Вчера была Земля, пустые мегаполисы, начало зимы...

...Челнок с легкой вибрацией отчалил от станции.

Лори вдруг умолкла.

Их ждала иная планета, где прошло три столетия после войны.

* * *

Это была ошибка. Чудовищная, роковая ошибка с их стороны. Ни Лори, ни Эльза почему-то не вспомнили, что система Элио являлась объектом их задания.

Сбор разведывательной информации. Проверка боевых способностей. По исполнении – возвращение на базу.

Боевой режим включился, как только они покинули челнок, ступив на поверхность планеты.

Они прошли через полупустые в этот час залы для прибывающих и очутились на обширной площади с паркингом для автоматических такси.

Вдали, освещенный разноцветным заревом, высился мегаполис.

Эльза повела взглядом, сканируяокружающие постройки.

Ее внимание привлекла голографическая реклама: «Машины напрокат».

– Нам нужно транспортное средство. – Ее голос уже утратил эмоции, стал ровным и каким-то зловещим одновременно.

Лори кивнула. Внезапное включение боевого режима полностью убрало из рассудка лишние, не относящиеся к заданию мысли.

Прежде всего им следовало попасть в город.

* * *

Смена режима

Сбой наступил внезапно.

Имплантированные контроллеры продолжали генерировать нервные возбуждения, настраивая биологические нейросети на выполнение определенной боевой задачи, но ее разум, продолжая по инерции следовать указаниям руководящих программ, начал проявлять внезапную инициативу.

Два восприятия, два мироощущения некоторое время болезненно накладывались одно на другое, двойственность как внешнего, так и внутреннего мира постепенно усиливалась: личность Лори сначала робко, а потом все явственнее начала заявлять о себе, она медленно выходила из состояния наваждения, по крайней мере так она воспринимала давление боевых программ на свой рассудок.

Она не знала, что произошло с ней, не помнила ничего, кроме последнего мига трепетной надежды, которая, вопреки заверениям и обещаниям, сейчас оборачивалась тщетой.

Ей говорили, что благодаря новейшим технологиям ее рассудок будет перемещен в новое тело, где, помимо биологических, будут присутствовать и кибернетические компоненты.

На этом заканчивалась правда и начиналась ложь.

Лори помнила, что ей обещали. Она верила: люди, исстрадавшиеся на войне, наконец поняли всю бессмысленность противостояния, и ей уготована судьба стать одной из тех, кто вырвется из этого кромешного ада, чтобы улететь к далеким, еще не освоенным мирам, и там, вдали от безумия, дать начало новому поколению людей.

Все ложь.

Никакого колониального проекта не было.

Их создали ради продолжения войны любой ценой, послали, чтобы вновь раскрутить остановившийся маховик взаимоуничтожения.

Ровное полотно автобана стелилось под колеса арендованной машины.

Рядом сидела Эльза.

В чужом небе яркими россыпями серебристого света царил рисунок незнакомых созвездий.

Давление боевых программ не ослабевало, оно грозило сломать очнувшееся самосознание, и Лори запаниковала. Куда я еду? Что я успела натворить?

Тревожные воспоминания окатили горячей волной.

Она пыталась что-то сделать, но не могла. Руки крепко сжимали манипуляторы управления, глаза, не отрываясь, смотрели на дорогу, не было сил даже на то, чтобы повернуть голову и посмотреть на сидящую рядом Эльзу.

Что же делать?

Она боролась, отчаянно, но безрезультатно. Чужая, неподвластная рассудку воля полностью парализовала ее.

Боевой режим.

Как из него выйти? Что со мной сделали?

– Эльза!

Ее губы едва шевельнулись, но Лори казалось, что все силы отданы едва слышному шепоту.

– Да? В чем дело?

– Эльза... Очнись... Умоляю...

Ее обжигающий шепот подействовал на Эльзу, словно вирус, проникший в сознание через все защитные барьеры, – она несколько минут сидела молча, затем внезапно произнесла:

– Лори, у тебя сбой программ. Останови машину.

«Гранд-Элиот» с визгом притормозил, уходя к обочине.

Она почувствовала, как впился в грудь ремень безопасности.

– Эльза, прошу тебя, очнись... – Лори по-прежнему сидела в водительском кресле, неестественно выпрямившись, бледная, с заострившимися от напряжения чертами лица.

Ее шепот внезапно привел к лавинообразному росту несанкционированных боевыми модулями мыслительных процессов.

Они обе находились в состоянии полуосознанного восприятия реальности, словно им снился один и тот же кошмарный сон.

– Проклятье... Где мы? – наконец с неимоверным трудом выдавила из себя Эльза.

– Не знаю. Я никогда не бывала на других планетах, – тихо ответила Лори.

Некоторое время они сидели в оглушающей тишине.

– Боевой режим... Я не понимаю, что происходит с моим сознанием, – собравшись с силами, продолжила Лори. – Его нужно... выключить.

Тишина.

– Я не знаю... как это сделать. Впереди город, – голос Эльзы вновь зазвучал холодно и твердо. – Нам нужно ехать. Дай я сяду за руль.

– Остановись. Мы не должны никуда ехать.

– Отстегнись.

Это был приказ. Ему подчинилось тело, но не разум. Лори машинально выполнила распоряжение, но, открыв дверь, не смогла выйти, рассудок постепенно перехватывал инициативу, две силы боролись за контроль над мышцами, и в результате Лори, содрогаясь от бесконтрольной дрожи, не сумела встать: совершив неловкое движение, она споткнулась и упала на стеклобетон обочины, отделенной от проезжей части фосфоресцирующей полосой разметки.

Бред. Кошмарный бред. Я сплю, и мне все это снится.

Тщетная попытка найти компромисс. Реальность стучалась в рассудок, Лори ощущала запахи, слышала звуки, ее щека воспринимала холод и шероховатую поверхность дорожного покрытия.

Внезапно ей на помощь пришла Эльза. Она обошла машину и склонилась над Лори.

– Вставай. Нам нужно ехать.

– Я никуда... не поеду...

Что-то вторглось в ее разум, посторонняя воля, пришедшая извне, дала внезапный импульс, усиливший воздействие боевых программ.

– Поднимайся!

Лори подчинилась. Боевой режим вновь захлестнул рассудок, и искра самосознания померкла. Она встала и ответила, на этот раз отчетливо:

– Я в порядке. Это был сбой. Мы можем ехать дальше.

* * *

До города они добрались быстро и без проблем.

Инструкции боевого режима заставляли искать временное прибежище, и Эльза, игнорируя гостиничные комплексы, заставляла «Гранд-Элиот» взбираться все выше по сложной сетке городских магистралей.

...Самосознание то возвращалось к Лори, то исчезало. Это было похоже на жесточайшую, изощренную пытку, в минуты, когда удавалось мыслить самостоятельно, она понимала – ничем хорошим их посещение Элио не закончится. В лучшем случае их с Эльзой убьют, в худшем – распнут на лабораторном столе...

Элио.

Слово, постоянно активирующее спрятанные в глубинах разума программы.

Лори понимала, что есть лишь один способ освободиться от гнета навязанной воли: покинуть планету и по возможности больше не вспоминать о ней. Но как это сделать, если Эльза ведет машину с окаменевшим лицом, а у нее способность самостоятельно мыслить то возвращается, то исчезает?

В одну из минут такого «просветления» Лори, как ей показалось, нашла выход. Мысль, подстегнутая страхом, неприятием происходящего, оказалась на удивление ясной, четкой. И у меня, и у Эльзы сохранился биологический мозг. Это было понятно по легкому опьянению, испытанному в баре космопорта. Но что-то передает инструкции нейросетям, заставляя меня мыслить определенным образом. До источника инструкций мне не добраться, но ведь я могу спровоцировать сбой в приемнике данных. Если мой мозг начнет неадекватно обрабатывать инструкции, они перестанут мной управлять!

«Гранд-Элиот» в это время проезжал мимо одного из ночных клубов Раворграда.

– Останови машину. – Лори произнесла эту фразу ровным, не терпящим возражений тоном, и Эльза машинально подчинилась.

– Деньги! – потребовала Лори.

Эльза с подозрением посмотрела на нее:

– Зачем?

Лори не ответила, сама потянулась через сиденье, открыла кейс и разорвала упаковку пачки банкнот. Через секунду ее уже не было в машине.

Ее расчет мог показаться наивным, но на самом деле Лори прекрасно понимала, что делает. Она всего лишь спросила себя – почему мы с Эльзой спокойно сидели в баре космической станции и над нами ничто не тяготело?

Легкое опьянение. Вот что спасало от включения боевого режима. Вспомнить бы название напитка... Кажется, «Шарго»?

Около входа в клуб толпились группы подростков, и Лори, не рискнув входить внутрь, обратилась к ним:

– Мне нужна бутылка «Шарго». Нет, лучше две.

Один из парней посмотрел на Лори и вдруг сказал:

– Да забей ты на эту синтетическую дрянь. Вон лучше возьми у Макса эреснийской травки – натуральный продукт, и недорого.

Лори огляделась. Ага, вот на кого указывал парень.

Ей сейчас было все равно – спиртное или легкий наркотик, лишь бы избавиться от диктата боевых программ. Пока еще не поздно, пока есть моральные силы сопротивляться.

В машину она вернулась с несколькими сигаретами, тут же прикурила две и протянула одну из них Эльзе.

– Зачем? – холодно осведомилась та.

– Мы вызываем подозрение. Посмотри вокруг – все курят. – Лори сама не верила, что такое абсурдное пояснение возымеет действие на Эльзу, но, оказывается, рассудок, находящийся под гнетом программ, терял природную гибкость, сообразительность, недоверие, наконец.

Ведет себя, как взрослый ребенок...– поразилась Лори реакции подруги.

Эльза действительно огляделась, потом пожала плечами и взяла сигарету, заметив:

– Это вредно.

Ну, затянись же...

Прошла минута, другая, а «Гранд-Элиот» по-прежнему стоял на паркинге подле ночного клуба.

– Слушай, а что мы с тобой тут делаем? – внезапно спросила Эльза.

Подействовало...– Лори едва не разревелась от облегчения. У нее кружилась голова, и мир вокруг казался каким-то необычным, ярким...

* * *

Через два часа они возвращались к космопорту.

Лори сумела объяснить Эльзе, как легко провела ее.

Они от души хохотали над своими поступками, не вспоминая в эти минуты о тех жутких процессах, которые руководили их поведением некоторое время назад.

Легкое наркотическое вещество, содержащееся в эреснийском табаке, вызвало ощущение эйфории.

Все выглядело бы нелепо, карикатурно... если б не было так страшно.

Они миновали какой-то небольшой населенный пункт, и Эльза вдруг остановила машину.

Лори, плохо соображая, что происходит, с удивлением посмотрела на подругу, которая вновь словно окаменела.

– Что... случилось?

– Группа поддержки. Рядом. На сигналы не отвечают.

– Что?! – Лори чувствовала – еще несколько мгновений такого морального напряжения, что навалилось на нее вместе с возвращением эмоциональной окраски мыслей, и она запросто сойдет с ума. – Эльза, очнись! Прошло триста лет! Война закончилась! Ты слышишь меня?! Какая группа поддержки?!

– Андроиды, – спокойно ответила Эльза. – Включайся.

– Да пошла ты!.. С меня хватит! Нам надо убираться отсюда! Назад на станцию, на корабль!

– Они не отвечают на запросы. Я блокировала кибернетические системы поселка, – с этими словами Эльза вышла из машины и неестественным ровнымшагом направилась в сторону одного из домов.

Лори пришлось последовать за ней, но предотвратить тот кошмар, что произошел спустя несколько минут, она не смогла. Оказывается, у любой медали есть своя оборотная сторона. Под воздействием легкого наркотика Эльза не полностью освободилась от власти боевых программ, но привнесла в их исполнение чисто человеческую ярость. Она находилась в состоянии полного аффекта, когда, подойдя к дройду, который не отвечал на ее запросы, вдруг несколькими сокрушительными, точными ударами сбила его грудной кожух, обнажая ядро системы.

Это было безумие в чистом виде, но Лори даже не попыталась остановить подругу, понимая, что, встав на ее пути, вряд ли останется в живых...

* * *

Эльза пришла в себя только спустя несколько часов, уже на борту «Элизабет-Альфы».

– Что со мной было? – глухо застонав, спросила она, машинально ощупывая свою голову.

– Нервный срыв, – не вдаваясь в подробности жуткого погрома, ответила Лори. – Радуйся, что мы выбрались. Я узнала, где нам могут помочь. Мы летим на Зороастру.

– А что там?

– Приходи в себя, расскажу.

Лори испытывала отчаянье. Она сделала все, что могла, они выбрались из системы Элио, и теперь она вновь позволила надежде вкрасться в собственные мысли.

Информацию о Зороастре она почерпнула из бортового компьютера, принадлежавшего контрабандистам, хозяевам корабля.

Планета-Без-Закона – наверное, именно так и должно было называться место, где за деньги их смогут обследовать, не задавая лишних вопросов, и, возможно, сумеют помочь.

* * *

Все обернулось тщетой.

И вот она сидит в мрачных глубинах цокольного этажа несостоявшегося мегаполиса и смотрит на голографическую проекцию своего организма – не человек, не киборг, – одинокая, осиротевшая душа, потерявшая всякий смысл жизни, в огромном равнодушном к ее невзгодам мире...

Единственным светлым воспоминанием, не позволяющим окончательно померкнуть ее измученному рассудку, был мотив чарующего Эригонского вальса и смутный, расплывчатый образ человека, который при других обстоятельствах мог бы стать ее судьбой...

«Где он сейчас?.. Вспоминает хотя бы изредка обо мне?..»

Хотелось плакать. Навзрыд.

Лори все еще мрачно размышляла, когда в дверях лаборатории появилась Эльза.

– Что случилось? – Лори безошибочно угадала напряженное состояние подруги.

– Наверху что-то происходит. Разве не чувствуешь вибрации?

Лори прислушалась к своим ощущениям: действительно, пол и стены ритмично вздрагивали, будто наверху что-то тяжелое билось о поверхность Цоколя.

– Нужно узнать, что там творится!

– Пойдем вместе. Так будет надежнее.

Глава 8

Саргон. Наблюдательный пункт группы Доргаева

Проклятье... «Нибелунги»!

Штурмовые носители появились в пределах видимости, приближаясь к городу сразу с четырех сторон. Маневр снижения они выполнили где-то над другим полушарием планеты и теперь двигались на турбореактивной тяге в режиме атмосферного полета.

Тяжелые десантные корабли, сеявшие ужас и смерть в период Галактических войн, являлись, по мнению специалистов, наиболее продуманными и соответственно опасными боевыми единицами. Способные совершать гиперпространственные прыжки и входить в атмосферу планет, они проектировались для доставки и поддержки наземных серв-соединений, но при желании «Нибелунги» могли выступать в качестве кораблей высадки пехотных подразделений.

В любом случае их внезапное появление не сулило ничего хорошего.

Доргаев и Дуглас переглянулись. Немершев пристально следил за маневрами штурмовых носителей, пока те не стали снижаться.

– Идут без нагрузки. Серв-машин на борту нет, – произнес Вадим.

– Уверен? – Доргаев так же пристально следил за маневрами тяжелых кораблей.

– Турбореакторы используются только после высадки серв-соединений. Будь у них хотя бы частичная загрузка серв-машинами, шли бы на планетарной тяге, – ответил Немершев.

«Нибелунги» тем временем снизились до высоты пятисот метров и внезапно устремились навстречу друг другу.

– Не понимаю, что они задумали?! Будут сбрасывать десант? – Дуглас недобрым взглядом провожал приближающиеся штурмовые носители.

– Сейчас узнаем, – буркнул в ответ Глеб Доргаев. – Сдается мне, они провоцируют жителей города...

– Смысл? – спросил Немершев.

– Могу поспорить, если сейчас расспросить местное население, то выяснится, что прямых нападений, типа вот этого, еще ни разу не было.

– С чем ты это связываешь?

– Со вторичным открытием колонизированных систем. Они узнали о существовании Конфедерации, им известно об успешной зачистке Эрихайма.

– И что из этого?

– Подчищают существующие внутренние проблемы. Времени на раскачку у них больше нет. Скоро сюда придут торговцы Конфедерации, появятся различные комиссии Совета Безопасности Миров, и все тайное, так или иначе, станет явным. Любое существующее противоречие в таких условиях дает рецидив.

– Согласен... – кивнул Немершев. – Учитывая, что базы Альянса на Нормане будут зачищены в любом случае... – Он не договорил, потому что в этот момент «Нибелунги» пересекли незримую черту, – теперь они двигались в воздушном пространстве над городом, и тотчас по штурмовым носителям был нанесен удар из мобильных ракетных установок.

Частые вспышки запусков замелькали на крышах зданий, в ответ ударили лазерные установки систем ПРО. «Нибелунги» продолжали движение, огрызаясь из всех зенитных орудий нижней полусферы, причем для беспристрастного стороннего наблюдателя их действия носили строго оборонительный характер.

– На кого рассчитано это шоу? – неприязненно спросил Немершев, когда лазерные зенитные батареи штурмовых носителей без труда сбили все выпущенные по ним ракеты.

– На нас, Вадим. На борту «Нибелунгов» дураков нет. Они специально прошли над городом, провоцируя огонь. Не исключают, что тут могут присутствовать наблюдатели или дипломаты от Конфедерации. Теперь у них есть повод заявить, что, собственно, прилетели торговать, а по ним был открыт огонь. Вот увидишь...

Дальнейшие события лишь подтвердили слова Доргаева.

Вторая волна ракетных запусков была уже не такой плотной, как первая, но тем не менее часть ракет каким-то «чудом» прорвалась сквозь плотный зенитный огонь и ударила строго в район грузовой рампы штурмового носителя.

Вадим прекрасно понимал, что броня «Нибелунга» должна выдержать несколько попаданий обыкновенных зенитных ракет, не особо пострадав при этом, но все произошло ровно наоборот: как только у борта носителя полыхнули разрывы, расположенная там грузовая аппарель внезапно начала раскладываться в рабочее положение, корабль накренился из-за резкого смещения центра тяжести и начал снижаться, роняя вниз десятки фигурок.

Для непосвященного все выглядело вполне натурально. Вниз на городские здания падали андроиды. При всей скудости информации было известно, что в системе Нормана производят бытовые модели человекоподобных машин, которые являются главным продуктом экспорта планеты, а в качестве грузовых кораблей местные торговцы используют штурмовые носители, оставшиеся со времен Галактической войны.

Наверняка запись события через несколько дней «чудесным» образом появится на каналах новостей Конфедерации. «Мирные торговцы атакованы над главным поселением Саргона» – примерно так Вадим представлял заголовки информационных блоков.

– Это десант, – мрачно произнес он, уже не пытаясь сосчитать количество «выпавших» из грузового отсека «Нибелунга» андроидов.

– Ясно дело, – согласился Дуглас.

Штурмовые носители, не пытаясь изменить курс, разминулись друг с другом, имитируя внезапно прерванный маневр захода на посадку (в центральной части Цоколя располагались площадки для приема кораблей среднего тоннажа), и начали снижение.

– Они блокируют город, – прокомментировал Глеб. – Сядут на удалении в пару километров от стен Цоколя и будут вторично обстреляны, что окончательно развяжет им руки.

Вадим кивнул, соглашаясь.

– Наши действия? – спустя некоторое время спросил он, наблюдая за посадкой группы из четырех штурмовых носителей.

– Все это, конечно, шито белыми нитками, капитан, но для прессы и сенаторов сойдет. – Доргаев сплюнул. – Наша задача – сбор разведывательной информации. В межпланетные разборки нам ввязываться не с руки. В штабе не оценят подобную инициативу.

– Будешь сидеть сложа руки и наблюдать, как андроиды вычищают город?

– А они смогут? – прищурился Глеб. – Ты у нас специалист, так что давай, просвети. По моим данным, на Нормане производят машины класса «Хьюго». Модель, запрещенная к эксплуатации, но в принципе не представляющая серьезной угрозы. Чтобы они начали действовать против людей, нужны определенные условия, верно?

– Вынужден тебя разочаровать, – ответил Вадим. – Мы имеем дело с модернизированной моделью. Андроидам интегрированы дополнительные модули, содержащие боевые программы.

– Откуда информация?

– Можешь сослаться на меня как на источник. Я лично имел возможность убедиться.

– Ты был на Нормане?

– Нет. Но здесь, в окрестностях города, я видел места прошлых боестолкновений. То, что происходит на Саргоне, – не гражданская война. По моим сведениям, налицо внедрение в среду цивилизации «пятой колонны», состоящей из бытовых машин с замаскированными боевыми программными модулями. Они якобы выходят из-под контроля, но на самом деле многие годы с Нормана осуществляется планомерное вторжение на Саргон.

– Цель?

– Пока не знаю. Машины и киберхаги осуществляют геноцид здешнего населения. Это факт, установленный мной. Но разумного объяснения их действиям я не нашел. Мало информации.

– Боюсь, вскоре ты ее получишь в избытке. – Доргаев посмотрел вниз, где в ущельях улиц уже растекались волны беспорядочной перестрелки. – Процентов пятьдесят от общего числа андроидов благополучно пережили падение, – прокомментировал он. – Что они станут делать?

– Прорываться в глубины Цоколя, – ответил Вадим. – Их цель – захват управляющих систем главной силовой установки, овладение контролем над автоматикой жизнеобеспечения города. Прекратив подачу энергии, они за несколько дней возьмут Цоколь. Остановятся синтезаторы пищи, не будет воды, иссякнет энергопитание стационарных огневых точек.

– Их вышибут оттуда, – мрачно предрек Доргаев.

– Сомневаюсь, – произнес Дуглас. – Я хорошо знаю устройство типовых цоколей. Внизу лабиринт технических коридоров: идеальное пространство для сдерживания, каждый проход может быть заблокирован небольшой группой обороняющихся. Учитывая, что они организуют оборону в зоне охлаждающих контуров реакторных залов, выбить андроидов оттуда по силам только специально обученным командам. Один неверный выстрел, и город превратится в термоядерный могильник.

– Вопрос, как я понял, заключен в следующем: будем мы статистами или примем активное участие в событиях? – Немершев продолжал следить за посадкой штурмовых носителей, которые снизились в нескольких километрах от города, как и предрекал Глеб.

– Считаешь, что мы впятером сможем радикально повлиять на ситуацию?

– Сидеть сложа руки не выход, – отрезал Вадим. – Я уверен, на борту штурмовых носителей людей нет. Это эхо войны.

– Зачем им Саргон?

– Базы на Нормане будут вычищены. Машины понимают это не хуже нас с тобой.

– И что? Какая разница? Им не скрыться на Саргоне, это же очевидно.

– Я бы согласился с тобой, Глеб, – ответил Вадим, – если бы тут не были замешаны киберхаги. Они практически неотличимы от людей и предположительно являются носителями искусственного интеллекта. Хотя относительно искусственности их сознания я не могу дать твердого, однозначного заключения. Андроиды в данном случае не больше чем инструмент достижения цели, они расходный материал и очень удобная сила, на которую при случае легко списать все человеческие жертвы.

– Я правильно тебя понял: Саргон необходим не машинам, а этим таинственным «киберхагам»?

– Да.

– Это меняет ситуацию. Если мы сможем доказать наличие тут биологических роботов.

– Для штаба флота будет достаточно разведданных, подтверждающих, что сегодняшнее событие – тщательно спланированная провокация. Если мы убедительно докажем, что дройды являются носителями боевых программ, а населению Саргона грозит физическое уничтожение, сюда будут посланы силы немедленного реагирования.

– Дело за малым. Спуститься в недра Цоколя и по-тихому стреножить пару десятков машин, правильно?

– Другого выхода я не вижу, – ответил Вадим. – Иначе нам останется лишь засвидетельствовать гибель колонии.

* * *

– Хороший план, – буркнул Доргаев. – Однако придется повременить. Пока не узнаем, что предпримут силы вторжения. Если здесь начнется штурм, спускаться в недра Цоколя не имеет смысла.

– Я считаю, немедленного штурма не будет, – возразил ему Вадим. – Иначе спектакль с поврежденным грузовым отсеком не имел бы смысла.

– И все же давай задержимся на некоторое время, – Глеб обернулся: – Дуглас, спустись вниз, подготовь снаряжение. Мы с Вадимом подойдем минут через тридцать.

Когда Ричард покинул наблюдательную площадку, Доргаев подошел к Немершеву, присел на широкий парапет, окаймлявший периметр крыши, и спросил:

– Ты сам-то что думаешь, капитан? Только откровенно. К чему эта возня? Дюжина штурмовых носителей могла превратить городской уровень в руины за полчаса.

– Не за этим они сюда прилетели, – ответил Вадим, продолжая наблюдать за зоной посадки четырех «Нибелунгов».

– Ну, должен же быть в их действиях какой-то смысл!..

– Должен, – согласился Немершев. – Но мы его пока не видим... Ясно одно, им нужен Цоколь. Цоколь без населения. При этом... – он осекся, потому что в этот момент от зоны посадки четырех штурмовых носителей показалась группа из трех человек. Подняв электронный бинокль, Вадим смог рассмотреть, что они не вооружены, одеты в гражданское, у одного в руках белая тряпка – переживший века и войны символ, означающий попытку к переговорам. – Вот тебе следующий шаг...

– Не понимаю. На что они рассчитывают?

– Думаю, это смертники.

– Почему?

– Они не люди. Киберхаги. Но на записи событий никто не заметит подмены.

– Смысл, Вадим?!

– Жители города ненавидят киберхагов. Они не станут разговаривать с ними. Тот, кто отправил «делегацию», точно знает, что произойдет.

– А как защитники Цоколя отличат искусственного человека от настоящего?

– У них своя система. Тебя разве не проверяли с помощью местных животных?

– Проверяли. Но этого недостаточно, чтобы утверждать наверняка, что перед тобой не человек!

– Для них достаточно.

* * *

Несколько минут спустя навстречу делегации выскочила целая свора скваргов, – так на местном наречии называли прирученных животных, издали действительно напоминающих непородистых собак. Те с хрипом рванулись вперед, мгновенно замыкая парламентеров в кольцо, не давая им двигаться дальше. Ситуация развивалась стремительно, по заранее предопределенному сценарию: нервное поведение животных, которые со злобным рыком начали бросаться на остановившихся «людей», не оставляло сомнений, что к стенам города приблизились киберхаги.

Для защитников реакция животных действительно оказалась достаточным поводом к решительным действиям: сиплая очередь крупнокалиберного импульсного пулемета хлестнула со стены, двое парламентеров упали как подкошенные, третий попытался рвануться назад, но вторая очередь настигла его, положив вместе с киберхагом несколько наиболее рьяных скваргов.

Если человеческие подобия погибали молча, то животные огласили сторожкую тишину громким предсмертным воем.

Жуткая картина. Нельзя сказать, что Немершев и Доргаев не видели смерти на своем веку, но происходящее на их глазах воспринималось тяжело, с внутренним надрывом, словно оба точно знали, какую цену придется заплатить защитникам Цоколя за две очереди импульсного пулемета.

Самое скверное, что их не покидало чувство предопределенности событий.

– Вот что, Глеб, – Вадим был зол и расстроен. – Нужно действовать. Иначе мы так и останемся статистами.

– Минуту. – Доргаев указал в сторону «Нибелунгов». – Посмотри, что они затеяли?

Немершев снова поднял электронный бинокль.

Вокруг штурмовых носителей наметилось явное движение. Если издалека наблюдалось только непонятное шевеление, то мощный прибор сразу же показал подробности: около сотни специализированных десантных ботов вгрызались в землю, поднимая тучи пыли, они буквально на глазах строили временные укрепления, двигая массы земли, возводя брустверы, обозначившие контур капониров, одновременно с этим штурмовые носители развернули в боевое положение генераторы короткоживущей плазмы и включили системы автопарения, чтобы дать возможность землеройным механизмам выбрать грунт под днищами кораблей.

– Они не собираются атаковать город немедленно, – произнес Доргаев. – Осада?

– Продолжение провокации, – ответил Вадим. – Они будут ждать, изображая мелкий вынужденный ремонт, пока у защитников не сдадут нервы.

– В смысле?

– Психология жителей Цоколя вполне предсказуема. Они люто ненавидят киберхагов. Долго ли они смогут усидеть в стенах города?

– Да, я заметил, народ тут суровый, неприветливый.

– Вот именно. Защитники не станут сидеть сложа руки. Они наверняка предпримут вылазку этой же ночью. Как сам понимаешь, под прицелом плазмогенераторов любая пехотная операция обречена на провал.

– Может, попробовать поговорить с ними?

– Тебя не станут слушать. Ты чужак, и этим все сказано.

– Ладно, – Глеб сжал кулаки. – А как тебе такая мысль: мы не идем в недра Цоколя, а экипируемся и сами предпринимаем диверсионный рейд?

– Цель?

– Подорвем «Нибелунгов». Разблокируем город хотя бы с одной стороны, а заодно выясним, кто там дергает за ниточки, сидя под защитой брони. Боевые скафандры есть, современный «хамелеон» датчики носителей распознают разве что с дистанции в пять-шесть метров.

– Нет, – Вадим посмотрел на Доргаева и пояснил: – Глеб, я вовсе не уверен, что киберхаги – это чистое зло. Боюсь, что у меня нет прямых доказательств, но действовать нужно крайне осторожно. Пока мы не выясним всех обстоятельств...

– Не понимаю тебя, капитан, – насупился Доргаев. – По-моему, смерть угрожает прежде всего людям!

– Не торопись, – повторил Немершев, – у нас есть шанс предотвратить столкновение.

– Каким образом?

– Колониальный транспорт «Саргон» был построен на спаде Великого Исхода. Это проверенная информация.

– Ну и что? Есть разница?

– Есть. В базовом техническом оснащении колониального проекта.

– Говори яснее. Я не склонен гадать.

– К моменту постройки «Саргона» уже был известен принцип работы суспензорного поля.

– Ты считаешь, в конструкции Цоколя есть эмиттеры?

– Уверен. Я наводил справки, прежде чем прилететь сюда. Техническая информация по поздним колониальным проектам сейчас общедоступна. Суспензорная защита впервые была применена именно на борту колониальных транспортов.

– Почему тогда защитники Цоколя не воспользуются ею?

– Они не знают о существовании экстренной системы изоляции. Вернее, потомки колонистов прочно забыли о ней. Они многое принимают как есть, не пытаясь разобраться, каким образом функционируют системы Цоколя. Неизбежный процесс регресса в изолированных колониях.

– Наша задача усложняется?

– Не вижу иного выхода, – ответил Вадим. – Мы можем отсрочить столкновение, если запустим систему экстренной защиты поселения. Но для этого потребуется нейтрализовать десантную группу сервомеханизмов и перехватить контроль над энергопитанием.

Глеб хотел что-то ответить, но осекся.

– Вадим, смотри! Вниз!

Из безобразного пролома в перекрытии Цоколя, неподалеку от здания, где располагался наблюдательный пункт, появились две человеческие фигуры.

– Бинокль! – потребовал Вадим.

Это были они – Лори и Эльза.

– Глеб, продолжай наблюдение. Никому не дергаться! Я сам!..

Прежде чем ринуться вниз, он все же обернулся, бросив молниеносный взгляд на Доргаева.

Капитан лишь пожал плечами и сделал знак: действуй, недвусмысленно подтверждая, что данный вопрос исключительно в компетенции Немершева.

Прав я был. Не для зачистки их сюда прислал Стангмаер...

* * *

Он успел догнать и перехватить их в полукилометре от того места, где Лори и Эльза выбрались на поверхность Цоколя.

Над городом все еще кружил подбитый «Нибелунг», на улицах шла перестрелка, пару раз ударили взрывы...

– Лори, остановись!

Она медленно обернулась.

Сначала по коже побежали мурашки, потом на долю секунды помутилось сознание.

Это был он.

Вадим сбился с дыхания, пока спускался с двенадцатого этажа высотного здания и догонял их, поэтому его голос звучал прерывисто:

– Нам надо... поговорить...

– Не слушай его! – Эльза вдруг выступила вперед, заслоняя собой подругу. – Не о чем нам разговаривать!

Немершев холодно посмотрел на нее и ответил:

– Эльза, это касается и тебя тоже.

Она фыркнула:

– Нам не о чем говорить, ясно?

– Нет, постой! – Лори внезапно проявила характер. – Как ты оказался на Саргоне?

– Искал. Тебя.

Ее глаза вдруг влажно блеснули.

– Зачем?

Как ответить на этот вопрос? Как вести себя, когда она уже наверняка узнала правду? Что значат слова, когда вокруг беснуется трескотня автоматных очередей?

Над головой с воем пронесся «Нибелунг» и, снижаясь, ушел к северной окраине Цоколя.

– Лори, ты очень нужна мне. Поверь!.. Я знаю, кто ты. Знаю, на что способна. Слова тут бессильны. Но, может быть, ты поверишь мыслям?

Она вздрогнула, когда Вадим сделал единственное, что мог предпринять в данной ситуации, – снял блокировку своего импланта.

Она вобрала, ощутила ауру его мыслей, не вторгаясь в разум, но будто осязаяего...

– Ты действительно искал меня?.. – В ее голосе прозвучала растерянность, надежда и еще что-то, также не поддающееся словам.

– Да. Как частное лицо. Не по приказу.

– Да не слушай ты его! – вновь попыталась вмешаться Эльза, но ее слова прозвучали совсем неубедительно, ведь она тоже воспринимала ауру мыслей, но уже двух внезапно раскрывшихся навстречу друг другу рассудков.

– Это безумие... – с обреченностью в голосе прошептала Лори.

– Да, безумие, – ответил Вадим. – Безумие бежать в надежде спастись. Город окружен, и его жители обречены. Мы можем хотя бы поговорить, пока здесь не началась резня?

– Кто напал на город? – сухо осведомилась Эльза.

– Киберхаги. Такие же искусственные люди, как ты и Лори.

Его слова повисли в гнетущей тишине, нарушаемой лишь удаляющимся треском автоматных очередей.

– Хорошо. Мы поговорим с тобой. Хотя не понимаю, к чему могут привести слова.

– Мы не враги, Эльза. Ни ты, ни Лори не совершили ничего непоправимого. Пока не совершили. И у нас есть о чем поговорить. Я многое узнал о Саргоне и киберхагах. Поверь, информация достойна обсуждения – возможно, взаимопонимание между нами сможет остановить кровопролитие.

– Я же сказала – пошли. Или где мы будем говорить?

– Здесь недалеко. Только воспринимайте все спокойно, с точки зрения здравого смысла, хорошо?

Он так и не включил блокировку импланта.

* * *

– Итак, что здесь происходит? – резко спросила Эльза, когда они поднялись на площадку двенадцатого этажа, откуда невооруженным глазом были видны позиции окруживших город «Нибелунгов».

– Вадим, позволь, я введу девушек в курс дела? – внезапно предложил Глеб.

– Давай. Только все без утайки. И о базах на Нормане, и о положении дел на Саргоне.

* * *

За десять минут, которые потребовались Доргаеву на сухое, но информативное изложение обобщения известных событий, обстановка вокруг города не изменилась, только стрельба на улицах стихла.

Когда Глеб закончил, Эльза лишь криво усмехнулась.

В отличие от Лори, она не строила иллюзий, не цеплялась за призрачные надежды.

– Может, мы с Лори и не совершили ничего непоправимого, но десять лет геноцида на Саргоне не спрячешь. Такое не прощают. Нас с Лори репрессируют общим списком с теми, кто...