/ / Language: Русский / Genre:sf_space

Смертельный контакт [= Соприкосновение]

Андрей Ливадный

В книге рассказывается о соприкосновении Человечества с семью различными космическими расами.


Андрей Ливадный

Смертельный контакт  

Пролог

Земля. Околопланетные орбиты. 2071 год…

Многокилометровая уплощенная конструкция плыла над серо-голубым полумесяцем Земли.

Орбитальный эллинг[1] парил над планетой. К расположенным по краям вакуум-докам в данный момент были пристыкованы семь транспортных челноков, на центральном стапеле космической верфи шла сборка корпуса колониального транспорта «Одиссей»; у причалов специального модуля, принадлежащего ВКС России, освещенный тусклыми искрами габаритных огней застыл внепространственный авианесущий крейсер «Варяг».

Капитан ВКС России Андрей Логинов устроился в кресле недалеко от огромного голографического экрана, на который транслировалась панорама Земли.

Вид родной планеты зачаровывал капитана. Размытая линия терминатора делила Землю на два совершенно непохожих пространства.

Андрею нравилась ночная сторона планеты. Будь его воля, он бы часами мог сидеть, наблюдая за движением границы дня и ночи.

Там где сгущалась тьма, взгляду открывалось поистине фантастические картины. Растущие с каждым годом города, словно гигантские, рвущиеся в околоземное пространство побеги огненных соцветий техногенной оболочки планеты, являли собой завораживающее зрелище — ассиметричные, пульсирующие текучими потоками транспортных артерий мегаполисы все теснее сближались друг с другом, постепенно поглощая разветвленную инфраструктуру связующих их магистралей.

Пройдет еще несколько десятилетий, и города Земли окончательно сольются друг с другом, образовав семь или восемь сверхмегаполисов, а поверхность материков полностью скроет под собой техногенная оболочка.

Хорошо ли это?

Логинов не брался судить, ведь он был человеком своего времени; эмосфера,[2] в которой рос Андрей, изначально примиряла рассудок с высочайшим уровнем урбанизации. Он любил Землю такой, какова она есть, тем более, что открывшаяся дорога к звездам прочила Человечеству скорое обновление, а колыбели цивилизации — заслуженный, почетный отдых от чрезмерно активной эксплуатации природных богатств и ресурсов.

Конечно, Земля никогда уже не вернется в состояние девственной планеты, но биосфера постепенно возродиться, снова появятся леса, заповедники, парковые зоны, — еще один «культурны слой» ляжет поверх стеклобетона, формируя новые, теперь уже смешанные ландшафты, где зелень лесов будет обрамлять уходящие за облака здания…

…Пока он размышлял, линия терминатора, движущаяся по Евразии, достигла горных стран Тибета и Тянь-Шаня.

Полосы мрака смотрелись на фоне огней многочисленных городов как зловещие ассиметричные знаки.

Горные районы, вернее — горные страны, практически не освоенные, все еще оставались темными пятнами — толщи скал, протянувшиеся на тысячи километров, в современности пронзала сеть тоннелей, по которым двигались основные транспортные и грузовые потоки, а вот в самих горах жизнь как будто застыла. Там почти ничего не изменилось за последние два века.

Трудно проходимые районы, к сожалению, стали приютом для остатков разгромленных террористических группировок. Сложный рельеф, отсутствие развитой инфраструктуры дорог, множество естественных укрытий, превратили целый регион в опасное, не освоенное пространство, где не соблюдались законы и межгосударственные соглашения.

Взгляд Логинова скользнул по темным пятнам и вновь вернулся к великолепию красок ночной иллюминации городов.

Скоро, уже буквально на днях ему предстоит покинуть Солнечную систему.

Андрей во главе взвода космического десанта ВКС России улетал в колонию Новая Земля, туда, где сейчас проходила незримая граница освоенного Человечеством космического пространства.

Часть 1. Соприкосновение

Глава 1

Земля. Мегагород «Русь».[3]

Управление внешней разведки ВКС России.

Генерал Юранов неторопливо прохаживался по кабинету, мрачно поглядывая на карту горных районов Евразии, развернутую устройством голографического проецирования.

— Почему генеральный штаб придает такое значение рядовому каравану контрабандистов, и почему мы не имеем о нем достаточных сведений? — наконец нарушил он тишину, обращаясь к своему заместителю.

— Николай Арсеньевич, информация по каравану, движущемуся со стороны Китая в направлении границы с Россией, получена от контртеррористического комитета. В их подчинении находятся спутники, контролирующие обстановку в регионе.

— То есть — группа «антитеррор» прохлопала караван, а нам теперь предложено заткнуть дыру, так? Но каким образом, они подумали?

— Николай Арсеньевич, к нам поступила не просьба, а приказ, — напомнил полковник Нарушев. — Кто недоработал, будем выяснять потом.

— Понимаю, — махнул рукой Юранов. — Что известно о численности отряда, характере груза, пункте назначения и маршруте?

— Численность банды — до пятидесяти стволов. Двигаются горными тропами, в последний раз их удалось засечь севернее Большого Хингана, в бассейне реки Шилка. Предполагаемый пункт назначения — Алданское нагорье. Характер груза пока неизвестен.

— Но хоть какая-то информация есть?

— Они транспортируют оружейные кофры, габариты груза по длине — два метра, сечение контейнеров семьдесят сантиметров. Исходя из полученных разведданных, есть предположение, что поставка неизвестного пока типа вооружения осуществляется с территории Китайской Народно-Демократической республики. Маршрут сложный, проложен по труднодоступным горным районам, что косвенно свидетельствует о чрезвычайной ценности груза.

— Где и когда мы должны перехватить банду?

— Нам предложено запереть вот эту долину, — луч лазерной указки отметил на карте точку предполагаемой высадки десанта. — На подготовку к операции отпущено два часа.

— Рехнулись они там в генштабе? — недовольно буркнул Юранов. — Ни тебе точных сведений, ничего, а как я за два часа подготовлю подразделение и переброшу его вглубь горной страны?

— Видимо потому и обратились к нам, — произнес Нарушев. — Подразделение капитана Логинова находиться в постоянной боевой готовности. — напомнил он.

— Логинов и его взвод готовятся к отправке на Новую Землю. Неужели космодесантом можно затыкать дыры при ловле контрабандистов?

— Господин генерал, — вмешался в разговор молчавший до сих пор представитель генерального штаба. — Ваше возмущение в данном случае неуместно. Космический десант выполняет именно те задачи, решение которых наиболее важно для государства в текущий момент времени. Вы получили недвусмысленный приказ. Обсуждать или корректировать его — не в вашей власти. Через два часа группа капитана Логинова должна осуществить высадку с орбиты в указанном районе, и блокировать дальнейшее продвижение банды. Ради осуществления данной операции решено перенести старт крейсера «Варяг».

Юранов хотел ответить, но осекся.

Перенос запланированного старта крейсера, учитывая нарастание напряженности в колонии — уже не шутка.

Что же за груз такой, если, ради его перехвата, отсрочен старт межзвездного космического корабля?

Словно угадав его мысли, представитель генерального штаба добавил:

— О характере груза вы будете проинформированы отдельно.

— Государственная тайна?

— Более чем, — майор Должников вежливо кивнул. — Действуйте. Я передал приказ и сейчас вынужден вернуться к своим обязанностям.

Юранов молча пожал протянутую руку.

Когда за представителем генерального штаба бесшумно закрылась дверь, он, не тратя более времени на бесплодные в данной ситуации размышления, произнес:

— Группе Логинова, — час на подготовку к десантированию.

* * *

Земля околопланетные орбиты. Борт крейсера «Варяг»…

Полученный приказ скорее расстроил, чем удивил капитана Логинова.

Конечно, Андрею стало досадно: моральный настрой на межзвездный прыжок оказался на поверку очень сильным, еще бы — ведь с часа на час ожидалось главное событие в жизни, и вот на тебе — очередное десантирование с орбиты, и снова — на Землю, в труднодоступный горный район.

Приказы не обсуждают.

Мысль не новая и далеко не успокаивающая.

Десантно-штурмовой модуль (сокращенно ДШМ) крепился в специальном «слоте» внешней обшивки крейсера. Рядом располагались гнезда для груза, который сбрасывался вслед подразделению с использованием устройств, типа «волан».[4]

Десантно-штурмовой модуль, оснащенный мощными планетарными двигателями, нес на борту двадцать человек, плюс две БМК.[5]

Процесс десантирования был отработан до полного автоматизма, и даже то обстоятельство, что точка приземления располагалась в горах, не вызывало особых затруднений, — во время тренировок они в большинстве случаев десантировались именно в горы. Во-первых, там рельеф сложный, что повышало качество практической подготовки, во-вторых, снижение штурмового модуля в режиме планетарной тяги представляло серьезную опасность для городских построек, поэтому, выбирая между океанскими просторами и горами, предпочтение отдавалось последним.

Час десять, потраченные на предстартовые процедуры, сближение с Землей и вход в атмосферу, пролетели незаметно, будто один миг, и вот ДШМ, объятый пламенем планетарных двигателей, начал маневр окончательного торможения.

Грузовые контейнеры, буксируемые до границ стратосферы на специальных фалах, минуту назад отделились от спускаемого модуля, начиная самостоятельное снижение, с использованием системы «волан», разработанной еще в конце двадцатого века Российскими учеными.

Капитан Логинов находился в пилотажной кабине ДШМ; рядом, в кресле второго пилота расположился лейтенант Сапов, обязанности штурмана выполнял старший лейтенант Негода.

В данный момент модуль шел в полном автоматическом режиме — пока работа систем автопилотирования не вызывала нареканий, вмешательства офицеров не требовалось.

Конечно, при учебных высадках они неоднократно отрабатывали все операции в ручном режиме, но сейчас нет ни повода, ни желания экспериментировать.

Подсистемы ориентации, получая данные позиционирования со спутников, вывели десантный модуль в режим автопарения точно над указанной высотой.

— Начинаем сброс техники.

Голос Логинова прозвучал глухо, все же сказывалось четкое осознание того, что высадка не учебная.

Каждый из бойцов подразделения прошел не одну «горячую точку», а вот боевая высадка с орбиты у всех без исключения — первая.

Резкий толчок возвестил об отделении контейнеров с БМК.

Десантно-штурмовой модуль продолжал «парить» в ста метрах над возвышенностью, — срывая раскаленную окалину, в бортах открылись оружейные порты, — десять автоматических импульсных орудий прикрыли верхнюю и нижнюю полусферы, обеспечивая огневую поддержку боевых машин космодесанта.

Контейнеры с БМК коснулись склонов возвышенности, тут же «расколовшись» на отдельные сегменты, и две боевые машины выдвинулись на заранее отмеченные позиции.

Не обнаружив присутствия противника, автоматика БМК выдвинула устройства, предназначенные для возведения инженерных сооружений и уже через минуту боевые машины, расположившись в неглубоких капонирах, перешли в режим прикрытия, позволяя десантному модулю осуществить посадку.

В лазурных небесах, увеличиваясь в размерах, появились наполненные гелием «воланы».

Транспортные контейнеры с имуществом взвода снижались точно по заданным координатам.

* * *

Земля. Горные районы Евразии. Четыре часа спустя…

Они отработали на опережение. Ни одна из промышлявших в горных районах, вершившая тут свои темные делишки банд, естественно, и предположить не могла, что на пути их следования внезапно встанет подразделение космического десанта.

Логинова очень скупо информировали о деталях операции. Задача конечно ясна, но формулировка: «блокировать пути прохода каравана, сорвать передачу груза, захватить транспортируемые контейнеры», вызывала множество вопросов, относительно мелких деталей, и давала Андрею широчайшие возможности для принятия тактических решений.

Стоял жаркий июньский полдень.

Пологие, поросшие кустарником склоны высоты, еще утром тонувшие в молочном тумане, теперь лежали, как на ладони.

Капитан Логинов осматривал окрестности в электронный бинокль. Система автоматического распознавания растительности, работающая на основе анализа изображения, существенно облегчала задачу, отсеивая большинство помех, встающих на пути визуального восприятия местности.

Нервы на пределе. Боевые метаболические импланты[6] при высадке автоматически включаются в работу, для десанта не существует «проходных» заданий, вся процедура отрабатывается по полной программе, но обычная схема действий не подразумевает длительного ожидания, бездействия.

Четвертый час они стоят на позициях. За это время технические сервомеханизмы, приданные взводу, успели возвести полноценную круговую сеть инженерно-технических сооружений, превратив склоны высоты в неприступную позицию. Однако на людей томительное ожидание действует скверно — Логинов вполне мог судить по собственному состоянию. После окончания операции нужно будет потребовать, чтобы изменили систему настроек метаболической системы скафандров. Боевое стимулирование организма должно включаться не по факту высадки, а по конкретной обстановке, иначе стимуляторы уже не помогают, а, напротив, вредят: от напряжения зрение становиться размытым, нечетким. Собственное восприятие, к сожалению, не обладает встроенными фильтрами, отсеивающими помехи, увеличивающими резкость и контрастность изображения.

Сколько еще продлится неизвестность? Часов пять-шесть? А если караван заметил снижение десантного модуля?

Нет. Об этом наверняка подумали в штабе группировки.

— Стрельников! — опуская бинокль, Логинов сердито обернулся, будто связист был каким-то образом виноват в полном отсутствии разведданных. — Что, «семерка», молчит?

— Молчит, товарищ[7] капитан, — охотно отозвался сержант.

Он не меньше командира и других бойцов взвода устал от ожидания, и сейчас был рад даже такому несправедливо-резкому тону, лишь бы не напряженная тишина, съедающая нервы, давящая на рассудок.

Логинов не ответил, только кивнул.

Пройдя по ходу сообщения, он, прежде чем исчезнуть в прохладных сумерках командного пункта, остановился подле пулеметного гнезда.

— Как настроение Тмоян?

— Порядок в космических войсках, товарищ капитан, — с присущей ему серьезностью, чуть картавя, ответил Рома.

Хороший парень. Сначала казался немного странноватым. По отцу азербайджанец, по матери русский, чуть застенчивый, до фанатизма влюбленный в оружие, окончил школу снайперов, прошел через несколько «горячих точек», затем попал в ВКС России.

— Что «порядок»? Солдат спит — служба идет? — усмехнулся Логинов.

— Обижаете, товарищ капитан.

Роман не поддержал шутки. Его пальцы ласково коснулись металлопластикового материала треножного станка, затем переместились на массивную крышку ствольной коробки, пробежали вдоль жал крупнокалиберных патронов, снаряженных в ленту.

— Тихо, — выцветшим, словно выгоревшим на солнцепеке, осипшим голосом добавил он. — Как будто мы не на Земле.

Усмешка сползла с лица Логинова.

Шагнув сквозь полог маскирующего покрытия, собранного из тончайших нитей, в прохладный сумрак командного пункта, он в полной мере ощутил напряженную ирреальность ситуации.

Что, спрашивается, делает взвод Военно-Космических сил России в горах?

Почему они стоят на высотке, запирающей выход из ущелья, когда им по статусу положено выполнять задачи за десятки световых лет отсюда, там, где проходит освоение новой планеты, где люди, едва вырвавшись из Солнечной системы, столкнулись с иным разумом, настроенным отнюдь не дружелюбно, по отношению к молодой, экспансивной расе…

Взглянув на призрачное сияние объемных голографических экранов, связанных незримыми информационными каналами с тысячами «засеянных» по площади датчиков раннего обнаружения, Андрей поразился той точности, с которой старший стрелок-пулеметчик обрисовал ситуацию.

Вокруг молчаливые горы.

Монохромное изображение на стереоэкранах превращает ландшафт в зловещую пустыню, без намека на растительность — тут так же работают специальные программные фильтры, отсеивающие большинство препятствий растительного происхождения, способных дать укрытие непрошенным визитерам, и оттого окружающие горы кажутся чуждыми, как на иной планете.

Они — заслон.

Взвод ВКС России против неведомой, непознанной в бою силы.

В том, что она появится, рано или поздно, Логинов не сомневался.

Взгляд обежал контрольные экраны, но не зацепился ни за одну деталь рельефа, интуиция молчала, внутренний голос заглох, — скверный признак накопившейся усталости.

— Командир?

Он обернулся.

Лейтенант Сапов, дежуривший на КП, только что завершил проверку контрольных точек, где установлены стационарные сканирующие комплексы.

— Ну? — Логинов взглянул на своего заместителя, присел на край пластикового кофра из-под аппаратуры, и на секунду прикрыл глаза.

Не расслабляться…

Постоянная опасность вызывает презрение к ней…

Древняя, но справедливая мудрость…

— Ты в «братьев по разуму» веришь?

Неожиданный вопрос.

Командир отдельного особого взвода космического десанта ВКС должен верить в утопии?

Нет,  — ответил внутренний голос.

— Саша, я на риторические вопросы не отвечаю, — Логинов заставил себя переключиться на новую тему. — Факты. Нам с тобой позволено опираться лишь на голые факты.

— А если их нет?

— Значит, станем принимать решения, как пилоты в плохих метеоусловиях, — Логинов помассировал веки. — Знаешь что такое взлет по фактической погоде?

— Слышал, — откликнулся Сапов. — Это когда летчики сами принимают решение взлетать или нет?

— Верно.

— И все же, командир? — лейтенант явно проигнорировал попытку Логинова уклониться от обсуждения сложной, но актуальной темы. — Я, лично, не понимаю психологии Эшрангов. Кто они по отношению к нам? Друзья? Враги? Или им люди вообще безразличны?

— Ты спал на лекциях?

— Нет. Но меня не устраивают официальные версии. Слишком много противоречий.

— А как ты хотел? Подумай — они иная цивилизация. Понять их психологию за несколько лет невозможно. Единственное, что нас объединяет — это метаболизм, основанный на энергетике кислорода. Если желаешь знать мое, сугубо личное, субъективное мнение, — пожалуйста. Любая раса, встреченная нами в космосе, имеет свои жизненные интересы. Здесь не подходят системы ценностей, выработанные нами. Не факт, что твои или мои моральные принципы, взгляды, хоть в чем-то совпадают с психологией представителей иного разума.

Андрей говорил предельно четко и убежденно. Он ни на секунду не забывал, что после этого непонятного пока дежурства в горных районах им вместе предстоит лететь к звездам.

— Разве мы не готовились к вероятной встрече с иной цивилизацией? — тема беседы, сначала показавшаяся ему лишней в сложившейся ситуации, внезапно дала возможность сконцентрироваться, почувствовать прилив сил, вызванный резким информационным вбросом, напрямую не относящимся к текущему заданию. — Готовились, отыгрывали различные сценарии, вплоть до совершенно фантастических, и что получили в итоге? Сильнейший эмоциональный шок. Думаю, что Эшранги испытали нечто схожее.

— Потому и отступили, отдали нам колонию Центавра? Извини, но что-то мне не вериться, командир. Они имеют космический флот, и вдруг совершенно безропотно покидают уже обжитую планету.

— А кто видел их космический флот? — возразил Логинов. — Небольшие транспортные корабли, да еще нечто, по осторожным оценкам экспертов отдаленно похожее на крейсер, окруженный барражем аэрокосмических истребителей? Все это лишь догадки, основанные на чтении нечетких, спорных в интерпретации сигнатур,[8] — Андрей твердо излагал свою, устоявшуюся после изучения доступных материалов точку зрения. — Мы же прибыли в систему Проксимы, имея в распоряжении колониальный транспорт, несущий на борту системы вооружений, — напомнил он. — Произошло соприкосновение, причем колонисты не сразу поняли, что вторглись в чужую, уже освоенную систему. Ты ведь прекрасно знаешь, что Эшрангов поначалу приняли за птиц, принадлежащих исконной биосфере Новой Земли. Они имели прекрасную возможность наблюдать за деятельностью поселенцев, и только спустя год, в момент их эвакуации с планеты, стало ясно, кто они на самом деле.

Сапов лишь усмехнулся в ответ.

— Их истребители и транспортники слишком малы, чтобы совершать прыжки между звездными системами, — выслушав командира, возразил он. — Ты ведь сам прекрасно понимаешь: чтобы создать деформацию метрики пространства, необходима, как минимум, энергия управляемого термоядерного синтеза. Ни один из известных нам транспортов Эшрангов не несет на борту подобной силовой установки. Значит, базовые корабли есть, проблема в том, что до сих пор не удалось с полной определенностью распознать, зафиксировать их нашими приборами.

— Не стану спорить, — кивнул Логинов. — Допускаю, что ты прав, к тому же наверняка большая часть информации строжайше засекречена. Но спешное создание носителей для обслуживания и запуска малых космических кораблей говорит само за себя. Мы строим свой флот. И почему это происходит, понять несложно.

— Просвети?

— А сам вроде как не догадываешься?

Андрей выдержал паузу, но не дождался версий, и потому продолжил развивать свою мысль.

— При первом контакте шла тщательная оценка технических возможностей противоположной стороны. Результат такой оценки, учитывая семантическую пропасть, неизбежно лежащую между двумя развившимися на разных планетах цивилизациями, непредсказуем. Мы не сидели и не строили бы с тобой версий, будь намерения Эшрангов относительно нашей цивилизации понятными. В чем-то мы их явно опередили, скажу больше — сильно испугали, раз они безропотно уступили колонию Центавра, и пошли на контакт, начиная выстраивать дипломатические отношения.

— А может они все же «братья по разуму»? — спросил Александр. — Умнее, добрее, чем мы? Не задумывался, об этом, командир? — в словах Сапова внезапно проскользнула горечь. — Вспомни историю создания внутрисистемных колоний. Мы ведь по-прежнему раздроблены на государства и нации. И вместо общечеловеческих усилий цена освоения Марса и лун Юпитера измерялась понятиями гонки технологий, кто будет первым, кому достанется больше ресурсов и территорий, да, что я тебе объясняю?.. — он безнадежно махнул рукой. — Мы с государственным и международным терроризмом до сих пор не справились. А они понаблюдали и ужаснулись.

— Не перегибай, Саша. Прятать голову в песок, не замечая проблем, никто и не собирается. Но конечный результат гонки технологий — наш прорыв к звездам. А там, в колонии, деление на государства и нации уже теряет остроту и смысл.

— Рановато мы к звездам рванули, вот о чем я думаю, — ответил лейтенант. — Уж извини, приучили не бездумно исполнять приказы, а постоянно анализировать ситуацию.

* * *

Покинув командный пункт, Логинов вышел под палящее солнце.

Разговор с Сашей Саповым — нормальное явление. В подразделение космического десанта не попадали люди случайные. Однако взвод сформирован недавно, отсюда и появлялось известное количество обсуждаемых тем. Они все еще присматривались друг к другу. Притирка характеров, выяснение взглядов — процесс неизбежный.

Андрей не напрягался по данному поводу. Напротив, радовался, что подчиненные идут на контакт, доверяют мысли, не опасаются высказывать собственных суждений.

Он усмехнулся. О женщинах, о жизни, разговоры не клеились. Слишком велико моральное напряжение момента. Как перед грозой.

Воздух над безымянной высотой плавился зноем миражей струящегося маревом воздуха.

Две боевые машины космодесанта притихли в капонирах, слились с фоном местности за счет мимикрирующего[9] покрытия брони.

Их плавные обводы, едва различимые с расстояния в два десятка метров, создавали впечатление эстетики и мощи, каждая БМК несла на борту все системы, необходимые для выживания подразделения в условиях иных, отличных от земной биосфер, — яркий пример машины двойного предназначения, которая, не смотря на грозное вооружение, могла послужить и мирным целям терраформирования территорий. Для подобной трансформации оружейные сегменты, в данный момент оснащенные четырьмя импульсными и двумя кинетическими орудиями, а так же зенитно-ракетными и противотанковыми комплексами, легко заменялись на устройства таких же размеров, но исключительно мирного предназначения.

Глядя на контуры БМК, Логинов понимал — взвод перебросили в горы не ради дополнительных тренировок. Он вновь расчехлил электронный бинокль, в который раз осматривая окрестности.

Отвесные, непроходимые скалы.

Ущелье, плавно перетекающее в долину.

И высотка — как пробка в горлышке бутылки — мимо не проскочишь, по крайней мере, по земле.

Взгляд Логинова скользнул выше, зацепился за силуэт парящего в поднебесье орла.

Благородная птица…

Сравнение вызвало ассоциации. Опустив бинокль, Андрей прошел по ходу сообщения до капонира, присел подле БМК, ощущая жар, струящийся от брони, и позволил себе на минуту расслабиться.

Птицы…

Эшранги тоже птицы. По крайней мере, внешне они ассоциируются с птицами, хотя сравнение весьма условно — на крыльях у Эшрангов нет перьев, они голые, кожистые, с характерно выраженными двухсуставчатыми пальцами, расположенными попарно, на оконечностях стыков кожистых сегментов крыла.

Никто не видел, чтобы Эшранги летали. Даже на Новой Земле, где они долгое время сосуществовали с людьми, никак не выдавая своей принадлежности к разумной космической расе, они передвигались исключительно по земле, на мощных, покрытых шелушащейся кожей лапах.

Лишь на теле, шее и голове Эшрангов росла мягкая, пушистая шерстка. Возможно, когда-то они были полностью голы, — ученые предполагали, что представители иной цивилизации эволюционировали из звероящеров, однако пока подтвердить или опровергнуть гипотезу не было возможности — не хватало фактического материала.

Андрей задумался, черты его лица разгладились, он больше не морщил лоб, как это было в момент изучения окрестностей.

Жизнь достаточно помотала Логинова по свету, чтобы он научился простым на первый взгляд, но часто недостижимым для многих истинам, которые, к сожалению, приходят к человеку лишь с личным опытом.

Никогда ни от чего не зарекайся. Всегда будь готов, что тебя попытаются использовать тем или иным способом.

Всегда думай, прежде чем сделать очередной шаг. Порой секундное промедление, необходимое на осмысление ситуации, позволяло выйти без потерь из самых сложных положений.

Прав лейтенант Сапов. Не зря он завел разговор про «братьев по разуму».

Космический десант не место для дураков или слабонервных. Но и на одной силе воли, решимости далеко не уйдешь. Анализ ситуации, прежде всего — анализ, а уж затем — стремительное, отработанное до автоматизма действие. Мысленно можно понять противника, вычислить недосказанное в приказах, найти оптимальный вариант действий, а вот сделанного, зачастую уже не вернешь. Действие — оно необратимо, особенно, когда в руках оружие.

Мысли капитана Логинова не имели ничего общего с иллюзорностью мироощущения. Он считал себя прагматиком, в утопии действительно не верил, а вот сложность современно мира признавал безоговорочно. Саша правильно сказал: нет у нас пока еще единой цивилизации. Мы — не одно целое. Вот тут — Россия, с понятной внешней и внутренней политикой, страна, поднявшаяся с колен, не допустившая третьей мировой войны, едва не развязанной Соединенными Штатами Америки и противостоящим всему и вся международным терроризмом, а вот там, за изломами горных хребтов — Китай. Иная территория, другой народ, со своим менталитетом, с другими взглядами на мир и иной внешней политикой…

Беда в том, что каждый из нас по отдельности рвется в космос.

Почему интеграционные процессы заглохли, ограничились сотрудничеством при создании первых внутрисистемных колоний, и не получили развития при рывке к звездам? Что так сильно и явно разобщило нас, когда мировой кризис, как казалось, уже позади?

Самоуспокоенность?

Наверное, немного не так. Самоуверенность некоторых наций.

Да, но при чем тут Эшранги? Почему мысль, как будто пройдя по кругу, вновь возвращалась к проблемам взаимоотношений с иным разумом?

Наверное потому, что подразделение космодесанта просто так не бросят в горы с лаконичным, предельно-четким приказом: остановить любую попытку проникновения на территорию России со стороны сопредельного государства.

Юранов что-то знает. Генерал не сказал ничего конкретного, но приказ двойной трактовке не поддается. Значит, есть информация, но неполная. И она имеет прямое отношение к космосу, к событиям, происходящим за десятки световых лет от Солнечной системы.

Коммуникатор шлема, оснащенного системами БСК,[10] внезапно нарушил ход его мыслей:

— Первый на связи третий. Завершили сканирование. На западном направлении обнаружен старый укрепрайон, предположительно покинутый.

Логинов обернулся в указанном направлении, вновь вскинул электронный бинокль, прошелся взглядом по скалам: небольшую холмистую долину в тылу позиций взвода так же ограничивали горы: начинаясь отвесными скалами, выше и западнее они образовывали систему из нескольких плоскогорий. По флангам подразделения склоны не были отвесными, здесь складки горных пород лежали под уклоном, выветренные и потрескавшиеся, кое-где испятнанные зеленью растительности.

Где-то по флангам есть тропа, ведущая к плоскогорьям,  — подумал Логинов.

— Третий, тщательнее отсканируй обнаруженные укрепления. Наверх не лезь. План укреплений загрузить в тактическую подсистему.

— Понял, приступаем.

Четверть часа спустя тишину эфира нарушил доклад с передового поста, выдвинувшегося на позицию сразу после десантирования:

— Ноль первый, докладывает семерка, — передача велась специальным кодом, который расшифровывала подсистема боевого сканирующего комплекса, потому и голос лейтенанта Малышева звучал с глухими металлическими нотками, обезличивающими его. — Гости приехали. Много. Пятьдесят четыре человека. Все с чемоданами. Повторяю — гости прибыли. Готовьте встречу.

— Ноль седьмой, дай телеметрию по защищенному каналу!

Картинка пришла нечеткая, смазанная, зарябленная помехами:

Вереница усталых вооруженных людей, экипированных в горный камуфляж. На лицах дыхательные маски. Идут тяжело, но усталость многодневного перехода не притупила их настороженности, не нарушила четкой организации, выдающей в караване не заурядную банду контрабандистов, а опытных бойцов, подчиненных жесткой дисциплине.

Меж людьми отчетливо видны вьючные животные — мулы, которых на горных тропах все еще использует местное население.

Вьюки нестандартные. Что-то крупногабаритное, правильной формы.

Оружейные упаковочные кофры?

Не факт. Под тканью не разобрать. Да и по бокам напихано что-то мягкое, округляющее формы, лишь в некоторых местах резко обозначены углы, выдающие истинную геометрию груза.

— Синцов, связь с центром, срочно!

Логинов продолжал пытливо вглядываться в поступающее изображение.

— Взвод к бою! Седьмой, что у тебя со сканерами? Почему нет информации о содержимом контейнеров?

— Они надежно экранированы, — пришел ответ. — По форме — оружейные кофры, но что внутри — не разобрать.

— Понял тебя. Продолжай наблюдение. Будь готов по моей команде сделать предупреждение с предложением о добровольной сдаче.

— Понял.

— Центр на связи, товарищ капитан!

Логинов переключил канал коммуникатора.

— Докладывает «высота 13—07». У нас гости. Пятьдесят четыре человека, все вооружены. Транспортируют оружейные кофры на вьючных животных. Содержимое груза сканированию не поддается.

Несколько секунд на частоте связи царила тишина, затем далекий голос Юранова, в котором даже после обработки ощущалось нечеловеческое напряжение, приказал:

— Банду остановить любой ценой. Допустимо предложение о сдаче на условиях сохранности груза. По контейнерам огня не открывать, все действия подразделения фиксировать в режиме полной записи с разверткой данных по каждому бойцу. В случае успеха — контейнеры не вскрывать. При повреждении транспортировочной упаковки близко не подходить. Обо всех непредвиденных ситуациях докладывать немедленно. И еще — главное. Запрещаю вести огонь по воздушным целям. Как понял меня «высота»?

— Задача ясна. Поддержка будет?

— К вам направлены боевые машины для изъятия груза.

Логинов выпрямился, наблюдая, как бойцы взвода занимают заранее подготовленные позиции.

Численный перевес здесь и сейчас преимущества контрабандистам не дает.

До их появления из ущелья еще минуты четыре…

— Никому не открывать огня. Сначала дадим им шанс сложить оружие.

Логинов не очень-то верил, что предъявленные требования будут исполнены. Ежу понятно — не рядовой караван они останавливают. И в транспортных контейнерах что-то «покруче», чем наркота или оружие.

Знать бы что?

А станет ли от этого легче? Юранов недвусмысленно намекнул, чтобы носа к грузу не совали.

— Ноль седьмой, приготовься. Мы пропустим головной дозор к подножию высоты. Как только ядро банды появиться из ущелья, и окажется у нас под прицелом — захлопывай капкан. Далее транслируешь предложение по сдаче. Текст я тебе передал. Все. Как понял?

— Понял, командир. Действую.

* * *

Вторая группа противника появилась внезапно, словно материализовавшись среди скал в тылу взвода капитана Логинова.

Две боевые машины пехоты китайского производства, работающие на водородных двигателях, выдвинулись в район высоты «13—07» из глубины горной страны. Пройдя незамеченными через рубеж раннего обнаружения, они спустились в долину по древней, тщательно замаскированной дороге.

— Первому: на связи ноль четвертый.

Логинов мгновенно сообразил — произошло нечто скверное, — четвертый пост прикрывал тылы.

— Докладывай!

— Наблюдаю две БМП, оборудованные системами подавления датчиков сканирования. Остановились вне зоны эффективного огня. Вероятно — осуществляют высадку подразделений.

— Точнее, четвертый! Состав, численность?

— Они действуют под защитой маскирующих полей. Рубеж датчиков раннего обнаружения прошли вообще, как призраки.

— Людей видишь?

— Нет. Приборы выявляют сигнатуры, но визуального контакта нет. Наблюдаю машины по характерному мареву, система анализа по вторичным признакам идентифицировала их, как БМП «Дракон» пятой серии.

В коммуникаторе раздались трескучие раскаты помех.

Глушат. Где-то неподалеку заработала установка, блокирующая каналы связи, в том числе и спутниковые.

Частые, ритмичные хлопки прозвучали как гром, и спустя несколько секунд на панели тактического комплекса злобно зардела предупреждающая искра индикатора — лазерный канал передачи данных накрылся.

Логинов все же попытался выйти на спутник, вызвать Юранова, но тщетно. Над позициями взвода раскрылись капсулы с металлизированной, намагниченной пылью, которая будет оседать в течение двух-трех часов.

Откуда здесь китайские БМП?

Риторический вопрос. Прохлопала разведка. Группу, идущую со стороны границы, встречают. Видимо отряд, обеспечивающий безопасность груза, выдвинулся сюда заранее, скрывшись в одном из множества естественных укрытий, которыми изобиловала горная страна. Винить Юранова бессмысленно. Он бы и сам не нашел их.

Кольцо замкнулось.

Бой еще не начался, но ситуация прояснялась, и от этого, как ни странно, стало легче.

Непонятно почему генерал особо предупредил о возможных воздушных целях? Стратосферные штурмовики или истребители еще могут пройти над горной страной, но по ним вести огонь бессмысленно — современную машину при ее скоростях и защите из ручного комплекса не сбить.

Вертушки?

Нет, — мысленно опроверг свои же сомнения капитан. — Вертолетам сюда не подняться из-за разреженности воздуха.

Ладно. Решать задачи следует по мере их возникновения.

— Сапов.

— На связи.

— Возьми двух бойцов. Идешь на усиление к «ноль четвертому».

— Понял.

— Саша, там две БМП. Отработай по ним тихо. Разрешаю применить «штормы».

— На поражение?

— По обстоятельствам, — Логинов не выносил риторических вопросов со стороны подчиненных. Бой — действо коварное. Никогда заранее невозможно предугадать, как поведет себя противник — дрогнет, даст возможность обойтись без излишних жертв, или упрется, вцепиться в камень, вынуждая к долгому огневому контакту.

* * *

События на выходе из ущелья еще не начались, когда лейтенант Сапов с двумя бойцами вышел к позиции тылового охранения.

— Как жизнь Паша?

Старший лейтенант Негода молча указал на отвесные стены скальной гряды, господствующей над ущельем, высотой и долиной.

— Там наверху, и еще на площадках среди скал — старый укрепрайон. Сканеры только что зафиксировали движение. По моим данным позиции заняли снайпера и минометные расчеты. Первый же выстрел — и нас накроют. Они подготовились в расчете на бой. Заранее выставили наблюдателей, потому что работы датчиков зафиксировать не удалось.

— Значит, наблюдали за нашей высадкой, знают позиции?

— Я указывал Логинову на две свежие воронки и на выщерблины в камне. Высота явно пристреляна заранее. Первый же выстрел с нашей стороны вызовет ураганный огонь.

Сапов, наблюдая за продвижением БМП, которые по распадку огибали возвышенность, негромко приказал:

— Серега, давай назад к взводному. Доложи обстановку. БМП мы остановим, но передай, что есть риск обстрела высоты из минометов. Пусть тянет время, даст нам хотя бы минут пять. Все, пошел!

Посыльный исчез, даже не шелохнулись кусты.

— Саша, что задумал?

— У нас связи нет, у них тоже. В переделах прямой видимости они еще могут использовать лазерные передатчики, но как только боевые машины втянуться в распадок между двух высот, радиотишина будет полной и гарантированной.

— Ну? — Негода уже понял мысль лейтенанта, но ждал подтверждения своей догадки.

— Путь по распадку до встречи с группой, идущей от границы, займет минуты три. Это то время, которое мы можем использовать, не рискуя спровоцировать минометный огонь. Остановим БПМ[11] вне зоны визуального контакта с их наблюдателями — выиграем еще столько же. Надежда сам знаешь — умирает последней.

— Дело, — кивнул Негода. — Умаров, Зайчихин, Когтев, — в укрытия, на случай обстрела высоты. Сверяем часы. Через пять минут, после того как БМП исчезнут из вида, начинаете тревожащий огонь по вероятным позициям противника. Цель — выявление минометных расчетов и снайперских гнезд. ИПК,[12] — он указал на грозное современное оружие, установленное на треножном станке, — молчит. Фиксируйте цели, создавайте иллюзию численности, затем выдвигайтесь сюда. Если мы с лейтенантом к тому времени не появимся — открываете огонь по обнаруженным огневым точкам.

Бойцы молча кивнули, исчезая в зарослях.

Напряжение сгущалось, оно будто окутало высоту, подступив к ее подножию знойным маревом.

Сапов и Негода, кивнув друг другу, отложили автоматы, затем быстро, сноровисто загерметизировали боевые шлемы и расчехлили импульсное оружие.

Замысел офицеров был понятен. Они готовились применить ручное стрелковое оружие нового поколения, используя его особенности: ИПП[13] «Шторм» разработанный в России, воплотил в своей конструкции все передовые технологии последних десятилетий.

Технологии будущего, ставшие реальностью. В конструкции «Шторма» использовались кольцевые электромагниты, разгоняющие игольчатый боеприпас калибра 2 миллиметра до сверхзвуковых скоростей. Конечно у нового вида оружия, еще не прошедшего государственные испытания, кроме очевидных плюсов имелись и минусы, в основном относящиеся к его применению в условиях атмосферы.

Во-первых, при выстреле возникала конусная ударная волна, способная нанести серьезные травмы бойцу своего же подразделения, если он не защищен специальной экипировкой (потому Сапов с Негодой и герметизировали шлемы).

Во-вторых, при переходе боеприпаса на сверхзвук раздавался отчетливый хлопок (при стрельбе очередями сливающийся в гул), на срезе ствола возникали яркие стробоскопические вспышки статики, заметные даже днем, а движение боеприпаса в атмосфере обозначалось зримым инверсионным следом, выдающим позицию стрелка.

Третьим минусом являлся большой вес оружия и огромное энергопотребление. Одной батареи, созданной на основе десяти суперконденсаторов, хватало для разгона ста игл. Отсекатель очереди, срабатывающий по факту отключения разряженного конденсатора, позволял произвести десять форсированных очередей, после чего требовалась смена элемента питания.

В явных плюсах нового вида оружия — отсутствие рикошета, высокая точность и дальность стрельбы, огромная, по сравнению с традиционным оружием, разрушительная способность пули, которая при столкновении с препятствием испаряется, превращая в облачко нагретого газа изрядный фрагмент цели (объем испаряемого вещества зависит от материала, с которым происходит столкновение игольчатой пули).

Именно эти качества нового оружия собирались использовать лейтенанты.

Они, пригибаясь, начали быстро пробираться сквозь кустарниковые заросли, с таким расчетом, чтобы выйти в тыл БПМ, на скрытом от взглядов наблюдателей участке меж холмами.

* * *

Логинов, получив сообщение от Сапова, мгновенно ценил неравенство сил.

Минометные расчеты и снайпера, укрывшиеся среди уступов отвесных скал, представляли серьезную опасность, при внезапном нападении он вполне могли уничтожить взвод космодесанта, не дав бойцам шанса оказать достойное сопротивление.

Почему они медлят, не наносят превентивного удара? Ведь понимают, мы сюда пришли не затем, чтобы засвидетельствовать факт нарушения границы.

Тем временем караван миновал устье ущелья, и внезапно начал рассредотачиваться, явно не собираясь двигаться дальше. Нужно отдать должное боевикам — действовали они грамотно и слажено, никакой суеты, полсотни человек и два десятка вьючных животных в считанные минуты буквально растворились, укрывшись в складках местности.

Ждут появления группы поддержки…

Вот почему засада не открывает огонь. В горах без надежной связи они не уверены, что из ущелья вышел именно тот караван, для встречи которого неведомые пока силы предприняли столь далеко идущие шаги.

Все. Тянуть дальше бессмысленно и опасно. Как только начнется обстрел, ни о каких переговорах не сможет идти и речи. Нужно воспользоваться ситуацией.

Переключив коммуникатор на кабельный канал, Логинов отдал распоряжение седьмому посту, а затем перешел на громкую связь. Аудиоустройства были заранее размещены на выходе из ущелья, потому Андрей не сомневался, что его услышат и поймут, — автоматическая подсистема осуществляла синхронный перевод обращения на английский, китайский и арабский языки:

Не размениваясь на приветствия, Логинов сразу перешел к делу:

— Внимание! Говорит командир отряда особого назначения вооруженных сил России. Вы нарушили государственную границу Российской Федерации. Предлагаю вам избежать кровопролития и сдаться. В случае неподчинения будет открыт огонь на уничтожение. Пути отступления отрезаны. На размышление — две минуты, затем выходить по одному, оружие складывать на открытой местности. Время пошло.

В следующий миг, подтверждая его слова об отрезанных путях отступления, рявкнул сдвоенный взрыв и с обеих стен ущелья, блокируя горную тропу, обрушился камнепад.

Пыль всклубилась и тут же начала оседать в прозрачном разреженном горном воздухе.

Ответом на ультиматум послужила гробовая тишина.

Системы ближнего сканирования отсеивали помехи, выводя на голографические экраны тактических подсистем четкие обозначения позиций рассредоточившегося на местности отряда нарушителей.

— Внимание всем, — Логинов особо и не надеялся, что кто-то выйдет к нему с поднятыми руками. Судя по подготовке двух групп и их оснащению, цена товара, запакованного в оружейные кофры, была баснословно велика. — Через минуту начнется.

В этот миг из распадка между двумя высотами раздался характерный, воющий звук форсированных очередей «Штормов».

Минуты, отведенные на размышление отряду нарушителей, уже истекли, и когда в тылу взвода вдруг раздались частые и отчетливые хлопки минометных выстрелов, Логинов без колебаний отдал команду:

— Работаем на поражение. Огонь!

* * *

Сапов и Негода, спустившись по пологому склону, оказались за кормой двух боевых машин пехоты. Экипировка космического десанта надежно скрывала лейтенантов от обнаружения стандартными, общевойсковыми системами сканирования, и потому их появление стало для противника полнейшей неожиданностью.

Короткие очереди двух «Штормов» вспороли тишину ноющим гулом, кустарник мгновенно прибило к земле шквалистым порывом ветра, возникшим в результате прохождения воздушной волны, в корме двух БМП, там, где располагались силовые установки, камуфлированная броня внезапно подернулась искажением, по контуру машин как будто пробежала рябь, через долю секунды взорвавшаяся двумя нестерпимыми вспышками призрачного, кажущегося холодным и нереальным пламени; воздух содрогнулся от громового раската, вдоль склонов рванула смешанная с обломками ударная волна, кустарниковые заросли вспыхнули десятком очагов пожара, — все это спрессовалось в две-три секунды реального времени, а когда смолк оглушительный рокот, две боевые машины, исковерканные, объятые пламенем, уже не представляли угрозы.

Устарели «коробочки» — без злорадства, но с чувством удовлетворения подумал Сапов, меняя позицию. БМП не выдержали форсированных очередей из импульсного оружия: игольчатые пули, испаряя материал брони при соударении, пробили себе путь к двигателям, превратив силовые установки боевых машин в обломки…

Хотя и террористов можно понять, — пригибаясь, Александр быстро поднимался вверх по склону, стараясь не тревожить кустарник, чтобы не выдать снайперам противника своего маршрута, — подготовились они основательно, но на встречу с космическим десантом явно не рассчитывали. Подразделение в полном смысле «свалившееся им на голову», самим фактом появления уже смешало все планы бандформирования…

Ага, вот и огневая точка… Сапов припал на колено, осматривая окрестности. «Шторм» он поместил в специальный пластиковый чехол, оснащенный системой самоликвидации оружия при попытке его несанкционированного вскрытия.

— Паша, видишь?

— Вижу. Минометная батарея.

— Задушим по-тихому?

В ответ Негода отрицательно покачал головой.

— Не успеем. Пока станем карабкаться, обходить — залпа три-четыре произведут.

— Что предлагаешь?

— Чуть выше по склону сервомеханизмы установили штатное укрытие. Отработаем оттуда. Мы в броне, ответный огонь снайперов вызовем на себя.

— Добро, — без колебаний согласился Сапов.

Переместившись метров на двадцать выше по склону, оба офицера действительно вышли к заранее подготовленной позиции. Заглубленный в скат высоты бронепластиковый бастион, оснащенный собственными системами сканирования и маскировки, давал приличный шанс продержаться тут минут пять, оттягивая на себя массированный огонь групп прикрытия.

…Со стороны ущелья, перекрывая рокот обвала, зачастил автоматический огонь, в сухую россыпь коротких очередей тут же вплелся ритмичный перестук крупнокалиберного пулемета, отдаленно хлопнули разрывы гранат, выпущенных из подствольников.

— Готов, — Сапов, обменявшись данными с системой наведения встроенного в укрытие ракетного комплекса, присел подле амбразуры. Чуть впереди, как раз в поле зрения лейтенанта тускло вспыхнул полупрозрачный голографический экран.

Негода занял позицию за секунду до запуска.

Пять реактивных снарядов, получив целеуказание, вырвались из пусковых стволов, подняв позади укрытия клубы пыли, и короткими зримыми росчерками ушли к скалам: угол атаки не позволял ударить непосредственно по обнаруженной минометной батарее, разрывы легли чуть выше, обрушив на позицию противника град поражающих элементов вперемешку с вырванными из скал каменными обломками.

В ответ с небольших уступчатых площадок, хаотично разбросанных по отвесным стенам скальной гряды, ударили минометы, три инверсионных следа обозначили точки запуска ракет, выпущенных из ручных пусковых комплексов, часто и отчетливо рассыпались звуки одиночных выстрелов.

Первый залп накрыл западный склон высоты, — мины легли правее позиций четвертого поста, в ответ по естественным каменным укрытиям сухо и часто огрызнулись выстрелы снайперов взвода, — со стороны создавалось впечатление, что огонь ведут как минимум десять человек, но на самом деле бойцов, ответивших на минометный залп, было всего трое, вот только определись истинное количество десантников противник не мог, — экипировка надежно защищала ребят от обнаружения типовыми системами сканирования, так что боевикам оставалось лишь считать выстрелы и верить собственному слуху.

Хуже пришлось Сапову и Негоде: пуск, заставивший замолчать минометную батарею, полностью демаскировал их позицию, но офицеров спасла выдержка. Вместо того, чтобы метнуться прочь, они остались в укрытии, полагаясь на его надежность.

Ураганный ответный огонь густо усеял склон высоты кустистыми разрывами, среди слепящих вспышек взметнулись султанчики прицельных очередей, выпущенных из крупнокалиберного оружия, разрывные пули терзали бронепластик укрытия, словно пираньи, выхватывающие куски мяса из тела жертвы.

Через несколько секунд два удачных ракетных попадания вырвали бастион из почвы, заставив массивную конструкцию податься назад, а затем опасно просесть в образовавшиеся воронки.

Негода привстал, изымая из гнезда сканирующего комплекса накопитель информации.

— Уходим.

Теперь в их распоряжении были данные, снятые сканерами уничтоженного бастиона. Павел не собирался тратить время и нервы на «выкуривание» боевиков с заранее подготовленных позиций.

— Саша, давай к ребятам. Отводи их.

— БМК?

— А что сутки тут возиться? — огрызнулся Негода. — Работаем, в темпе!

Не окажись на высоте подразделение космического десанта, со всей положенной техникой и экипировкой, боевики, бесспорно, могли бы рассчитывать на успех силового прорыва. Они хорошо подготовились, даже сейчас их огневые позиции доставляли немало неприятных моментов, но против импульсных орудий боевой планетарной машины естественные скальные укрытия бессильны.

— Командир, есть данные по огневым точкам. Нужна БМК, — доложил старший лейтенант, добравшись до точки выхода на поверхность проложенного техническими сервами оптического кабеля.

— Добро, — раздался по связи ответ Логинова. — Бери вторую машину.

* * *

Передовые позиции взвода, развернутые к выходу из ущелья сплошной линией оборудованных укрытий, хоть и подверглись интенсивному обстрелу, но огонь с неудобных позиций не причинял вреда бойцам.

Андрей, выслушав доклад Негоды и дав разрешение на использование БМК, окинул взглядом голографические мониторы.

Боевики, застигнутые врасплох, сдаваться явно не собирались.

Знают о группе поддержки, слышали минометные залпы, ждут удара нам в тыл.

— Синцов, частоту их связи перехватил?

— Так точно. Даю.

Частота, на которой боевики каравана пытались связаться с группой поддержки, отозвалась лишь потрескиванием помех — устройства, блокирующие связь, все еще работали. Если со своими бойцами Андрей мог связаться через кабельные соединения, связывающие центральный КП с определенными, известными командирам групп точками на скатах высоты, то боевики, заглушив частоты связи, создали неудобства скорее себе.

Андрей не стал выключать коммуникатор. Не обращая внимания на плотный автоматический огонь, он вышел из КП.

Два крупнокалиберных пулемета били из-за нагромождения каменных глыб, их поддерживало десятка три автоматов. Бойцы первого отделения отвечали редкими сдерживающими очередями, не давая противнику менять позиции и маневрировать огнем, но тоже без особого успеха. Пока что пули лишь бессильно взвизгивали, уходя в ноющий рикошет от каменных, либо бронепластиковых препятствий.

Логинов терпеливо ждал.

Разделаться с боевиками сейчас, когда стало ясен их численный состав и качество вооружения, уже несложно. Бронескафандры, которыми оснащались подразделения космического десанта, спокойно выдерживали попадание тридцатимиллиметровых снарядов, а вот от импульсных орудий БМК скалы вряд ли укроют. Так что контрабандисты обречены, но Логинов, не желая проводить короткую кровавую зачистку, ждал удобного момента для попытки возобновления переговоров.

Нет, он не испытывал симпатий к боевикам, однако собирался дать им шанс. Несколько лет службы в подразделении космодесанта научили его особому искусству сдержанности: нет смысла проливать кровь там, где есть возможность решить проблему без лишних трупов.

К тыловым позициям, откуда работали минометы, данное утверждение не относилось.

Капитан спрыгнул в стрелковую ячейку.

— Как? — осведомился он, когда смолкла короткая очередь модернизированного «Утеса».

— Сдерживаю, — скупо отозвался Тмоян. — Больно резвые.

В этот момент БМК-2, получив от старшего лейтенанта Негоды целеуказания, бесшумно, будто призрак вырвалась из укрытия на склон высоты, открыв огонь из импульсных орудий по укреплениям, расположенным в тылу, среди скал.

На мгновенье с обеих сторон стихла стрельба. Воющий гул, с которым разряжались импульсные орудия БМК, прозвучал тоскливо и яростно, скалы на огромном участке будто подернулись дымкой, на миг застыли в шатком равновесии, а затем вдруг начали оползать, взрываться клубящимися облаками мельчайшего щебня, по отвесным стенам змеистыми сполохами метнулось зеленовато-голубое пламя, затем вдруг с ощутимым толчком сотрясения почвы начался камнепад, — вниз рушились тонны горных пород, увлекая за собой покореженную технику…

В наступившей после грохота обвала зловещей тишине вдруг исчез шумовой фон помех на несущей частоте связи. Устройства, генерировавшие помехи, по всей видимости, были уничтожены вместе с позициями снайперов и минометных батарей противника.

Логинов, не поднимаясь из укрытия, произнес, используя определенную частоту:

— Я повторяю условия сдачи: груз не трогать, сначала выбрасываете оружие, затем с поднятыми руками выходите на открытое пространство. Еще одного предупреждения не будет.

Некоторое время канал связи доносил лишь звуки сиплого дыхания, затем раздался хрипловатый, простуженный голос:

— Выйди, поговорим.

— Мне оно надо? — резонно осведомился Логинов.

— Я знаю, тебе нужен груз, а не наши жизни.

— Груз уже считай у меня.

— Выйди, поговорим, — упрямо настаивал незримый пока абонент.

— Ладно.

Логинов принял решение, поднялся на край бруствера, и одновременно из-за угловатых каменных глыб показалась рослая фигура в горном камуфляже.

* * *

Они встретились на полпути между высотой и непроходимым теперь ущельем.

Андрей не стал поднимать забрало боевого шлема, его личность, как и личности всех бойцов подразделения космического десанта — часть военной государственной тайны. А вот командир отряда боевиков, напротив вел себя открыто, уверенно.

— О чем говорить хотел? — первым произнес капитан, пристально глядя на крепко сбитого, одетого в добротный высокогорный камуфляж, мужчину славянской наружности. — Ты наши условия уже слышал.

— Есть тема, командир, — во взгляде боевика не читалось ни робости, ни испуга. — У меня три десятка контейнеров с грузом. Код активации знаю только я и мой помощник. Если мы с тобой сейчас не договоримся, он передаст его остальным, и все тридцать контейнеров будут активированы одновременно.

— Угрожаешь? — нахмурился Логинов.

— Скажем так — предупреждаю.

— А на мой взгляд, — блефуешь, тянешь время. Код активации для транспортного контейнера — неправильный термин. Код доступа — согласен. Но активации — нет. Ты, по-моему, плохо разбираешься в технических нюансах.

— Разбираюсь я нормально. Мне передан именно код активации. То есть — то, что находится внутри, при введении кода на панели контейнера, будет приведено в готовность, вернее всего — в боевую.

— А что внутри? — для очистки совести спросил Логинов, не особо надеясь на ответ.

— Не знаю. Контейнеры не сканируются, открыть их нет возможности. Только код. Но я не склонен проводить опасные эксперименты.

— Почему сразу не пошел на условия сдачи? Зачем вообще оказали сопротивление?

— Ждал, пока вы разберетесь с «группой поддержки», — усмехнулся тот.

— Выражай яснее! — потребовал капитан.

— А ты не кипятись. Мы — наемники. Доставка и сопровождение грузов. На подвиги ради мифических идей разного толка националистов или террористов, меня лично не тянет. Я взялся доставить груз, не более. Но вчера, — заметь капитан, я с тобой совершенно откровенен, — один из моих агентов вышел на связь через спутник. Предупредил, что нас приказано ликвидировать после доставки груза.

Логинов молча, не перебивая, выслушал его.

— Значит о характере груза тебе ничего неизвестно? Ну, а конечный пункт маршрута?

— Плоскогорье в двадцати километрах отсюда.

Капитан прислушался. Огонь в тылу позиций взвода стих, и больше не возобновлялся.

— Все же не понимаю, как мы с тобой можем решить возникшую проблему? — он посмотрел на наемника сквозь дымчатый бронепластик забрала.

— Я же сказал, все просто: либо мне дают уйти, вместе с людьми, разумеется, либо будет введен код активации на всех контейнерах. Повторюсь — что там я не знаю. Может быть, ядерные боезаряды, может еще что похуже, но мало не покажется никому, — это гарантирую.

Андрей мысленно прикинул все «за» и «против».

Далеко не уйдут. Горные районы теперь накроют плотной сеткой сканирования. Боевики, конечно, попытаются отсидеться в пещерах, но тут уж — работа пограничников и чистильщиков из специальных подразделений. Задача же его взвода — перехватить груз, не устраивая локальных катастроф.

— Сам я таких решений не принимаю, — ответил Логинов. — Сиди смирно, держи в узде своих людей. Чтобы больше ни единого выстрела. Сейчас разгоним магнитную пыль, свяжусь по инстанции. А пока советую надиктовать все, что тебе известно о грузе: где получил, от кого, имена, фамилии, клички, в общем все. Чем полнее информация, тем больше шансов, что тебе позволят уйти.

— Значит ты не кровожадный? — усмехнулся наемник.

— Почти угадал, — ответил Андрей. — Долго объяснять, да и бесполезно. Не поймешь. У меня другие задачи…

Он не окончил фразы: слух резанул тревожный зуммер частоты экстренной связи и тут же последовал доклад:

— Командир сканеры фиксируют девять неопознанных воздушных целей! Идентификации нет. Это… не наши! — голос Синцова, как мгновенно определил Андрей, звучал растерянно . — Идут снижающимся курсом, — скороговоркой продолжал докладывать Синцов, — система анализа предполагает вероятную штурмовку позиций…Поправка: еще девять объектов во второй волне!..

Логинов вскинул злой взгляд на командира наемников, но вопрос не успел сорваться с его губ. Над горными вершинами внезапно появились девять стремительно укрупняющихся точек, и вдруг прозрачные небеса озарило неистовое пламя: плазма — мгновенно определили датчики, но их показания запаздывали за действием, спрессованным в несколько секунд: потоки ионизированного газа накрыли площадь в десятки квадратных километров…

Чудовищный, внезапный удар обрушился на ограниченное пространство долины.

Мертвенный свет, будто жидкий огонь, разлился меж скалами…

Не смотря на защиту и вес брони, Андрея ураганным порывом ветра оторвало от пылающей земли, он успел заметить лишь страшную картину: только что разговаривавший с ним командир наемников горел, неистовый порыв всесжигающего солнечного ветра в буквальном смысле сдул плоть с его костей, развеяв над дымящейся землей горсть праха, секунду назад бывшую человеком…

Девять неопознанных аппаратов, по своим габаритам схожие со штурмовыми модулями, начали набирать высоту, выходя из конуса атаки, но Логинов уже не видел их. От удара о скалы он потерял сознание, однако беспамятство длилось лишь несколько мгновений, потребовавшихся боевой системе метаболической коррекции на совершение необходимых действий.

Совершив рефлекторное движение, Андрей рывком поднялся на колено, — сервоусилители мускулатуры отчетливо взвыли, приводя в движение два центнера брони, вокруг с оглушительным грохотом взрывались мгновенно нагревшиеся скалы, убийственный шрапнельный разлет дымящихся каменных обломков, казалось, не оставлял шансов выжить, мир за несколько секунд изменился до полной, абсолютной неузнаваемости, и лишь бесстрастные системы боевого сканирования гнали на проекционное забрало гермошлема потоки данных.

Сопроцессоры подсистемы анализа и распознавания целей успели за краткий отрезок времени обработать поступающие от сканеров данные, сравнить их с имеющимися базами данных, и сформулировать строки отчета, вонзающиеся в рассудок, будто пылающие, раскаленные иглы:

Цели не идентифицированы.

Вероятность принадлежности атакующих объектов к двум различным внеземным цивилизациям — 99 процентов.

ЧУЖИЕ…

Мысль на миг затмила сознание, но очередной близкий разрыв, вернул Логинова в реальность.

Черно-оранжевый сгусток выметнуло в небеса, и тут же по натянутым как струна нервам полоснула категоричная, не оставляющая надежды на ошибку мысль:

Посадочный модуль!

Горящие обломки ДШМ падали вокруг, поджигая кустарник.

Инопланетные аппараты натужно набирали высоту, сотрясая скалы ревом планетарных двигателей, а вслед им стремительно снижались размытые на чудовищных скоростях контуры второй атакующей волны, в которой, по показаниям датчиков, шли изящные, обтекаемые аэрокосмические истребители.

Доля секунды и веера лазерных лучей хлестнули в двух плоскостях: первый залп полоснул по позициям взвода, и нагромождению скал, где тщетно пытались укрыться выжившие наемники, а второй…

Второй настиг карабкающиеся в небеса модули неизвестной космической расы, мгновенно превратив в пылающие распадающиеся факелы три из них.

* * *

Психология контакта, — какой она будет?

Ответ на вопрос искали многие. Но не нашел никто.

Даже такое простое утверждение: «за кем правда, — тот и сильнее», мгновенно утратило смысл, ибо между участниками внезапных событий не существовало ни единой точки соприкосновения, у каждого — своя система моральных ценностей, непостижимая и вероятно — неприемлемая для другой стороны.

Зато мгновенья спрессованного рева, пока инопланетные аэрокосмические истребители пикировали на позиции взвода, открыли иную, невозможную еще секунду назад общность: люди, оказавшиеся под ураганным огнем, мгновенно смешались, те, кто шел навстречу друг другу с намерением убивать и победить, сейчас оказались по одну сторону баррикад.

Взгляд Логинова, еще мутный от секундной потери сознания, прихотливо выхватывал стоп-кадры происходящего: рушились скалы, земля кипела от сжигающих ее энергий, в вихрящемся водовороте событий мелькали фигуры и лица, вот боец взвода, облаченный в энергостойкую броню, рывком подмял под себя боевика, на мгновенье прикрыв его от залпа, а спустя секунду наемник, вывернувшись из-под встающего на колено десантника, рванул из-за спины тубус ручного зенитного комплекса, посылая короткий огненный росчерк ракеты в выходящий из пике аэрокосмический истребитель чуждой космической расы.

Небеса брызнули осколками.

Грохот взрыва глох в раскатистых, трескучих ударах: перегретые плазмой скалы лопались, по ним пробегали исполинские трещины, огромные угловатые глыбы камня отламывались от стен ущелья, падая вниз, радио и лазерная связь не работали, дым мгновенно окутал возвышенность, из ущелья клубами выталкивало едкую пыль, перемешанную с сажей.

Логинов рванулся к БМК, но автоматика планетарных машин опередила своими действиями командира десантной группы. От двух капониров, перекрывая грохот обвалов и раскатистый треск лопающихся скал, туго и мощно ударили импульсные орудия, дым от сгоревшей под плазменными ударами почвы вдруг начал закручиваться двумя воронками, а секунду спустя его разметало, порвало ураганными порывами ветра, разнося длинными нитями пепельного марева.

Андрей скатился в воронку, вскочил на ноги, мгновенно оценивая обстановку по данным тактического монитора проекционного забрала гермошлема.

Над горящими позициями, словно две стаи хищных птиц, кружили пятнадцать машин, теперь уже четко разделенные системой опознания целей: одного взгляда на сигнатуры аэрокосмических аппаратов было достаточно, чтобы понять — они разные. Разные, до полной чуждости друг другу. Одни вытянутые, обтекаемые, с четкой аэродинамикой корпусов, другие более крупные, массивные, удерживаемые в воздухе не турбореакторами, а двигателями планетарной тяги…

Две расы?

Да именно так, вслед за системой распознавания целей, воспринял Логинов кричащую разницу в строении летательных аппаратов. Осмысливать увиденное не оставалось времени, но подсознание, интуиция, толкали рассудок к очевидному выводу, если б машины принадлежали одной цивилизации, то в их строении, и, особенно в картах распределения энергий, считанных сканерами, прослеживались бы четко выраженные повторяющиеся элементы, типичные технологические решения, но система анализа выдавала «ноль» в ответ на автоматически сформулированный запрос по «технологической идентичности».

Связь не работала.

…Он рывком выбрался из воронки, короткой перебежкой, под секущим лазерным огнем, взрезающим обугленную почву вишнево-красными, разбрызгивающими расплав породы рубцами, достиг оплывшего края капонира, и, наконец, увидел БМК.

Покатая башня боевой машины космодесанта вращалась рывками, замирая на доли секунд, чтобы послать в небеса короткую очередь из импульсных орудий, и снова — в круговое движение, доворачивая на цель, и так по кругу, по всем секторам обстрела верхней полусферы…

От адского грохота и ударных волн, возникающих при интенсивной стрельбе снарядами тридцатого калибра, разгоняющихся в импульсных ускорителях, спасал исключительно гермошлем да автоматическая система фильтрации, над капониром метались радужные сполохи, родственные северному сиянию, — это работал электромагнитный щит БМК, отклоняя потоки заряженных частиц, превращая плазменные сгустки в размытые пятна неопределенной метаморфической формы…

Звено тяжелых модулей противника вынырнуло из рваной завесы дыма, машины шли в режиме штурмовки наземных целей, их плазмогенераторы видимо перезаряжались, либо вовсе «выдохлись», исчерпав запас отведенной им энергии, — по целям в данный момент били лазерные установки, — с оглушительным грохотом в оранжевом сгустке пламени исчез один из оружейных контейнеров, перевозимых караваном, вьючные животные с опаленными до мяса шкурами, безумно рвались в разные стороны, тщетно пытаясь спастись от обрушившегося с небес всепожирающего буйства энергий, выжившие после плазменных ударов боевики, рассеявшись по укрытиям меж дымящихся, хаотично громоздящихся у устья ущелья каменных глыб, вели ответный огонь, без особого успеха, конечно.

Только позиции свои демаскируют. — Шарахнулась в рассудке капитана злая мысль, и как будто в ее подтверждение три машины, отработав по мечущимся среди дыма вьючным животным, резко, без видимых эффектов притормозили полет, перенося огонь на дымящиеся каменные глыбы за которыми укрывались наемники.

Над головой Андрея, стартовав с поднявшихся изнутри БМК пилонов, рванули ракеты, две из них превратили в извергающийся огненный сгусток головной модуль, остальные были сбиты мгновенным лазерным противодействием, но разлетающиеся в разные стороны обломки ведущей машины довершили начатое — оба уцелевших под ракетным обстрелом инопланетных аппарата, получив серьезные повреждения, потеряли стабилизацию: один с резким креном вправо ушел к земле, второй круто начал забирать вверх, где его неожиданно добил вырвавшийся из-за дымовой завесы аэрокосмический истребитель.

Они уничтожали друг друга, одновременно расстреливая наземные цели!

Все — от рывка Логинова к капониру до гибели звена штурмовых модулей заняло не более десяти-пятнадцати секунд, за это время проворный человек не сделает и нескольких шагов, но динамика современного боя не предполагала замешательств или промедлений. Если ты остановился — значит погиб.

Связь. Единственное, что требовалось сейчас Андрею.

По многим признакам он воспринимал общую ритмику боя, отдавая себе отчет в том, что его подразделение живо и оказывает сопротивление, со стороны контрабандистов помощи ждать не приходилось, они сейчас служили лишь отвлекающим фактором, но сознание Логинова уже отвело жирную четкую черту — какие-никакие — они люди, которых он теперь обязан спасать, наравне с бойцами взвода.

БМК, подчиняясь приказу, полученному от капитана по каналу лазерной связи, заработавшему на дистанции прямой видимости, резко ушла с позиции, продолжая с ужасающей скоростью расходовать боекомплект.

Броня планетарной машины светилась алыми и вишневыми рубцами от множественных лазерных попаданий, но держалась: все внутренние механизмы и подсистемы работали без сбоев, одно скверно — боекомплект не резиновый…

Продержаться. Немного. Минут пять… семь…

Не будут же наши на орбите сидеть сложа руки.

Логинов занял позицию за несколько мгновений до того, как БМК отстрелила контейнеры со спреем.

Дымопылевая завеса, густо укутавшая район боя, вдруг начала стремительно таять.

Он рисковал. Очень рисковал, намеренно уничтожая единственную помеху для лазерных установок противника, но связь была нужна как воздух, да и противники (а в этом Андрей уже не сомневался) пусть увидят друг друга, — кто знает, насколько хороши их бортовые сканеры?

Он жертвовал обоими БМК, спасая людей. Дорогостоящие боевые машины уже фактически израсходовали боекомплект, их импульсные орудия отработали, что называется «на износ», запас ракет иссяк, и сейчас они выполняли скорее функцию приманки, отвлекая на себя истребители, и позволяя бойцам подразделения определить позиции, прояснить текущую обстановку, установить связь.

А обстановка складывалась не из легких.

Массивные корабли, дожигая и без того обугленную почву огнем планетарных двигателей, совершали маневр посадки, два уже твердо стояли на выпущенных опорах, высаживая десант, — вовремя, ох как вовремя был убран дым: существа, шокирующие своим видом, церемониться не собирались, — Андрей отчетливо видел, как срезали из ручного лазера попытавшегося огрызнуться из автомата контрабандиста, и, заметив, наконец, изумрудный сигнал, свидетельствующий, что связь установлена, отдал приказ:

— Всем: огонь на поражение!

Он понимал, что бойцы взвода, не смотря на только что отбушевавший энергетический ад, все же скованы многими параграфами уставов, да, они будут защищаться, но станут делать это с оглядкой на последствия, уж так их обучали, не позволяя бездумно жать на сенсор огня.

Получив приказ командира, они сбросили тяжкую ношу ответственности за проваленный контакт, за все свои действия, — Логинов брал все на себя, не испытывая сейчас ни грамма сомнений в правильности принятого решения.

Сделают его героем, или банально распнут, в угоду «общественному мнению» — еще дожить надо.

В следующий миг бой взъярился с новой силой.

Силы противника поредели за истекшие с начала атаки минуты. Половина истребителей оказалась сбита ураганным огнем БМК, уцелевшие же ринулись в атаку на севшие или еще садившиеся модули.

Короткая передышка позволяла бойцам взвода передислоцироваться, окончательно просчитать обстановку, подготовиться к отражению следующей атаки.

Схватка между «братьями по разуму» была скоротечна и немилосердна.

Шквал лазерных разрядов фактически выкосил десант, четыре тяжело бронированные, массивные машины не выдержали бесноватой атаки истребителей, взрываясь, превращаясь в ослепительные сгустки жидкого пламени, остальные прекратили снижение, отвечая залпами перезарядившихся плазмогенераторов, и в небе вновь вспухли нестерпимые для глаза разрывы, когда ионизированный газ сталкивался с броней, сжигая обшивку истребителей…

Расчет Логинова оказался верным, они действительно вцепились друг в друга, значительно упростив задачу его взвода.

— Отделение Сапова, к оружейным кофрам! Обеспечить охранение! Синцов, прикрываешь выживших людей! Остальные ко мне!

План Андрея удался в полной мере: спустя минуту последний аэрокосмический истребитель, объятый пламенем, врезался в скалы, разлетаясь обломками в оранжево-черном разрыве.

Два модуля неизвестной космической расы все же сумели завершить изначальный маневр, высадив еще одну волну десанта меж пылающих обломков сбитых машин.

Обе БМК к этому моменту уже вышли из боя — они застыли, располосованные лазерными разрядами, их броня все же не выстояла — изнутри боевых машин космодесанта сочился едкий дым…

…Существа, ринувшиеся в атаку со стороны совершивших посадку модулей, действительно были страшны: внешне они походили на ожившие скелеты фантастических животных, либо на эндоостовы сервомеханизмов. Было непонятно, действительно ли они обладают эзоскелетом,[14] или внешние формы лишь механическая оболочка, нечто схожее с боевой броней?

Нет, это оказалась не броня, по крайней мере — не искусственная оболочка. Низкорослые существа, резво, грамотно перемещающиеся от укрытия к укрытию, падали, как подкошенные там, где их встречали прицельными очередями из автоматического оружия, под разлетающимися от ударов пуль ошметьями материала, похожего на природный хитин, на поверку оказалась плоть…

Логинов, мгновенно оценив ситуацию, отдал приказ:

— В укрытия. Огонь прекратить. Будем брать живыми!

Не вышло.

Как только сформированная Андреем группа захвата попыталась сблизиться с отступившими под защиту модулей существами, произошло непредвиденное: два уцелевших в бесноватой схватке корабля внезапно взорвались, сметая остатки десанта.

— Проклятье! — Логинов остановился, едва удержавшись на ногах от удара несущей пламя взрывной волны. — Самоликвидировались….

Глава 2

Земля. Подмосковье. 25 июня 2073 года.

Один из кабинетов генерала Юранова, куда следующим утром вызвали Андрея, располагался глубоко под землей в бункерной зоне, не отмеченного ни на одной карте подмосковного поселка Гагачий.

Многое изменилось здесь с тех пор, как капитан Логинов в последний раз общался с Юрановым. Сейчас кабинет генерала напоминал не то склад, не то временно арендованное для выставки, но еще не оформленное помещение: вдоль стен стояли злополучные оружейные кофры, кроме того, к обстановке добавилось две «витрины» из затемненного ударостойкого пластика. Что скрывалось за тонированным материалом пока оставалось загадкой.

Логинов успел поспасть несколько часов, был гладко выбрит, одет в чистую полевую форму, будто накануне вернулся с загородной прогулки.

Николай Арсеньевич встретил его, стоя подле электронного псевдоокна, за которым в хмурой дымке знойных миражей плавились очертания сверхмегаполиса.

На взгляд человека непосвященного генерал Юранов мало походил на военного. Его манера общения скорее напоминала лекторский тон терпеливого преподавателя, главная задача которого заключается в том, чтобы непременно донести свою мысль до рассудка собеседника.

Николай Арсеньевич — вдумчивый, слишком мягкий для военного, называющий подчиненных по именам, зачастую вводил в заблуждение новичков, но Логинов уже давно не обманывался: работая в контакте с генералом не первый год, он прекрасно знал и иного Юранова — жесткого, требовательного, порой даже беспощадного.

— Заходи, Андрей.

Николай Арсеньевич обернулся, сделал шаг навстречу вошедшему. Осунувшееся лицо, усталый взгляд покрасневших глаз говорили в пользу бессонной ночи.

— Как ребята? — участливо, без фальши осведомился он, обменявшись крепким рукопожатием с Логиновым.

— Четверо в госпитале. Остальные по моему приказу получили сутки на отдых, — ответил капитан, и тут же, не желая выслушивать полуправды, спросил: — Во что мы вляпались, Николай Арсеньевич?

Генерал ответил не сразу. Вернувшись к своему столу, он сел в глубокое, старомодное (по современным стандартам) кожаное кресло с высокой нерегулируемой спинкой, и, жестом пригласив Логинова занять место напротив, произнес:

— Нам с тобой разговор предстоит долгий… надеюсь. Так что обо все по порядку, ладно?

Логинов лишь согласно кивнул в ответ. «Разбор полетов» действительно обещал быть тяжелым. Значение произошедшего накануне события трудно переоценить.

— Не вижу, Андрюша, энтузиазма во взгляде.

Юранов помял в пальцах сигарету, понюхал ее, но прикуривать не стал, положил на стол рядом с чистой пепельницей.

Капитан промолчал. Какой энтузиазм? Несколько часов сна сняли свинцовую усталость, но фрагменты боя по-прежнему стыли в истерзанном рассудке.

— Оправдываться не стану, Николай Арсеньевич, — произнес он, исподлобья глядя на Юранова.

— Ты о чем?

— О вчерашней операции. Вам знакомо ощущение, как будто ты вдруг оказался в стороне, вне событий, словно статист?

— Ощущение знакомое, но вот так оценивать собственные действия не нужно. Появление инопланетных кораблей явилось полной неожиданностью, даже для нас. Аналитический отдел штаба ВКС всю ночь корпел над записями телеметрии, обломками, фрагментами.

— И каков вывод? — Логинов прекрасно понимал, что его действия, начиная с определенного момента, шли в разрез с полученным приказом.

— Ты правильно просчитал ситуацию, понял, что они — по разную сторону баррикад. Применение спрея для снятия дымопылевой завесы, по сути, предрешило исход схватки. Сканеры у инопланетных кораблей, по данным технической экспертизы, действительно слабоваты, а так — увидели друг друга, отвлеклись от атаки наземных целей. — Юранов пытливо посмотрел на Логинова. Знакомый, пробирающий холодком взгляд. — Одно правильное решение, Андрюша, в нашем деле гораздо важнее бесполезной в данном случае беготни с автоматом. И БМК ты вывел вовремя. На их счету пять сбитых аэрокосмических истребителей, что так же предрешило исход боя. Ребята целы, караван остановлен, груз взяли.

Логинов промолчал. Юранов, по его мнению, не произнес главного.

— Поправьте меня, Николай Арсеньевич, но, по-моему, вчера было совершено нападение на Землю?

Генерал понимающе кивнул, машинально постукивая пальцами по золоченому портсигару с дарственной надписью.

— Прежде чем говорить на эту тему, предлагаю выработать систему координат, ключевых понятий, на которые будем опираться, давая определение событиям, — предложил он. — Во-первых, Земля — не центр Вселенной, как тебе должно быть понятно. Во-вторых, мы, — я имею в виду Человечество, — все еще не представляем единой цивилизации . Мы разобщены на государства и нации, ставящие собственные интересы выше интересов общечеловеческих.

— Я согласен, — ответил Логинов. — Но мне казалось, что любая агрессия извне будет расценена, как агрессия против всего Человечества. Ведь вы не станете отрицать: мое подразделение столкнулось с представителями двух различных инопланетных рас, это несложно было определить как по различиям в технике, так и при самом беглом, поверхностном осмотре останков пилотов…

— Ты рассуждаешь правильно, но опираешься не на все известные факты, — прервал Андрея Николай Арсеньевич. — Я готов ответить на любые вопросы, восполнить имеющиеся у тебя информационные пробелы, но прежде мне необходимо знать: как далеко ты готов зайти? Это важно, Андрюша, — с неожиданными, теплыми и одновременно зловещими нотками в голосе завершил он свою мысль.

— Дальше фронта ведь не пошлете, — Логинову стало немного не по себе и от заданного вопроса, и от своего, отдающего киношной штамповкой, ответа.

— Фронта как такового пока нет, — не поддержал его тона генерал. — Но события развиваются стремительно, и совершенно неизвестно, как обернется ситуация в ближайшие месяцы или даже дни. Поэтому из кабинета ты выйдешь либо через пару минут, пребывая в святом неведении грядущего… либо чуть позже, с полным знанием оперативной обстановки и своей задачи, но уже без вариантов относительно собственной судьбы и дальнейших действий.

Конечно, Андрей готовился к нелегкому разговору, но такого оборота не ожидал. Юранов, похоже, не ставил под сомнение действия взвода, не собирался устраивать разбирательств по поводу «жесткого» контакта с «братьями по разуму», а принимал ситуацию, как есть, и даже более того: видел ее развитие, подводя под вчерашний бой формулировки устава ВКС, гласящие о вынужденной самообороне.

Видимо прочитав ход его мыслей по едва уловимым изменениям мимики, Юранов подлил масла в огонь:

— Совсем нет времени, Андрюша. Решай. За вчерашний бой тебя не наградят, но и не осудят.

— Дело касается только меня?

— Нет. С ребятами из взвода сейчас беседуют мои сотрудники. Действовать в одиночку тебе не придется.

Речь идет об автономном задании,  — мгновенно сообразил Логинов.

Не желая повторять штампованных, затасканных фраз, он просто ответил:

— Да.

— Ну, вот и славно, — доверительный тон Юранова вновь показался Андрею ледяным . — Тогда располагайся поудобнее. Позавтракать успел?

Логинов кивнул.

— В таком случае возвращаемся в нашу систему координат. Допрос выживших контрабандистов, анализ техники, и еще десяток различных экспертиз показывают следующую картину: одна из транснациональных корпораций «за спиной» остального человечества вступила в тайный сговор с некоей внешней силой, представляющей интересы пока что остающейся в тени космической расы.

— Насколько я понимаю, речь идет об экспорте наших технологий?

— Правильно понимаешь. Что тебе известно в области разработки автоматизированных боевых комплексов? — вопросом на вопрос ответил Юранов.

— Целая отрасль, — неопределенно пожал плечами Логинов. — Разработки в данном направлении ведутся с конца двадцатого века. Однако большая часть проектов осталась «под сукном». Международная конвенция 2041 года запрещает создание, а уж тем более — практическое применение роботизированных комплексов с элементами искусственного интеллекта, а так же кибернетических механизмов, работающих в режиме «абсолютный автомат», то есть неподконтрольных человеку.

— Достаточно, — мягко перебил его генерал. — Мы живем в подлом и жестоком мире, Андрей. Как ты сам прекрасно понимаешь за пол века активных разработок, учитывая взрывообразное развитие нанотехнологий, произошедшее в начале двадцать первого века, а так же неприсоединение некоторых стран, — ты их прекрасно знаешь, — к международным конвенциям, ограничивающим робототехнические вооружения, рано или поздно рецидив был неизбежен.

Генерал сделал несколько переключений на пульте дистанционного управления и крышки транспортных контейнеров, установленных у стены, начали подниматься с ноющим звуком сервомоторов. Внутри в мягких, выполненных по форме деталей выемках покоились различные узлы и агрегаты, оснащенные компактными приводами.

С виду — ничего необычного. Стандартизированные узлы, из которых при желании можно собрать до десятка кибернетических механизмов различного типа и предназначения… за исключением специализированных креплений, на которые, по определению, могло устанавливаться только оружие.

Комментарии тут казались излишними, но Юранов еще более усугубил произведенное впечатление, сняв, тонировку с пуленепробиваемых витрин.

За прочным прозрачным материалом на специальных постаментах возвышались собранные сервомеханизмы, вооруженные ИПК.

Андрей, прежде чем высказать свое мнение, внимательно осмотрел конструкцию.

— Собрано из комплектующих, что перевозил караван?

— Да, — кивнул Юранов. — Управление внешней разведки, оказывается, на протяжении нескольких месяцев отслеживало каналы поставок. К нам обратились в последний момент, когда стало ясно, что назревает передача груза и состоится она в труднодоступной горной местности, куда мог осуществить высадку только космический десант.

— Кто решился на явную конфронтацию с мировым сообществом? — спросил Андрей, продолжая изучать один из собранных сервомеханизмов.

— Тот, кто мнит себя умнее, сильнее и могущественнее других, — ушел от прямого ответа Юранов. — Сейчас не столь важно название государства или транснациональной корпорации, нарушивших запреты. К сожалению, тут замешаны, прежде всего, человеческие глупость, алчность и самонадеянность. Ты ведь понимаешь, что речь идет о продукции «двойного предназначения»?

— Естественно, — кивнул Логинов.

— Так вот, использован следующий прием: множество предприятий, разбросанных по всему миру, производят среди прочих изделий, узлы боевых сервомеханизмов. Стандартизация многих агрегатов привела к тому, что из безобидных на первый взгляд деталей стало возможным собрать боевую машину. По данным разведывательного управления ситуация дошла до грани абсурда. Зная точный перечень необходимых комплектующих их может, не вызывая никакого подозрения, заказать кто угодно.

— Не вижу смысла в таких поставках, — Логинов обернулся. — В схеме боевых машин нет главного компонента — источника автономного питания.

— Да, но есть слот для его крепления и подключения. Технический отдел произвел экспертизу и дал заключение — источник питания весит не более пяти килограммов, имеет габариты двадцать на тридцать сантиметров, гнездо подключения нестандартное.

— Такого накопителя энергии не существует.

— У нас, среди суммы реальных человеческих технологий не существует, согласен. Но мы не знаем, какими технологиями располагают иные расы.

— Подразумевается что заказчики — наши «братья по разуму»?

— Допрос пленных из числа выживших контрабандистов показал, что ни один из них не имеет даже приблизительного представления о заказчике груза. Они всего лишь транспортировали кофры в определенное место, где должны были складировать их и замаскировать.

— Нас атаковали представители двух космических рас. Между собой они так же вели бой, — размышляя вслух, произнес Логинов. — Это означает, что кто-то из них прилетал за грузом, а другая сторона пыталась сорвать поставку сервомеханизмов нашего, земного производства?

— Анализ обломков аэрокосмических машин показал, что ни одна из сторон не могла взять груз на борт, — дополнил Юранов. — Либо существует третья сила, являющаяся реальным заказчиком, либо транспортный корабль, попросту не вышел в зону боестолкновения, что, на мой взгляд, более правдоподобно.

Логинов нахмурился.

Понятно, что со вчерашнего дня положение серьезно осложнилось. Если до последнего времени люди имели дело исключительно с Эшрангами, не демонстрирующими явно агрессивных намерений, то теперь на сцену внезапно вышли представители двух, агрессивно настроенных цивилизаций.

— Положение расценивается как критическое, — подтвердил его мысли Юранов. — Мы поставлены перед фактом: Солнечная система и колония Новой Земли находятся в зоне столкновения интересов как минимум трех цивилизаций. Фактически мы в кольце, нас пытаются использовать в своих целях, прекрасно понимая, что человечество раздроблено на государства и нации, чем не преминули воспользоваться заказчики боевой техники. Сейчас идет расследование всех обстоятельств вчерашнего инцидента, но боюсь, что оно уже не поспевает за событиями.

Логинов задумался.

— Земля в окружении иных цивилизаций. Ну, пусть не в буквальном «окружении», но, по крайней мере, в зоне пересекающихся интересов «братьев по разуму». До вчерашнего дня Эшранги оставались единственной космической расой, с кем мы столкнулись на просторах космоса, — тяжело размышлял он. — Но теперь события принимают иной оборот.

Подтверждая его мысли, генерал, прохаживаясь по кабинету, продолжил:

— Ситуация усложнилась настолько, что мы — Россия в частности — уже не можем позволить себе действовать в одиночку, либо замалчивать факты. Риск слишком велик.

— Риск чего?

— Передачи «братьям по разуму» иных, более существенных технологий.

— Есть еще что-то? — не сразу ухватил мысль генерала Логинов.

— Да. Ты прекрасно знаешь, что пять лет назад нами рассекречен факт наличия у России внепространственного привода. Пока что на его основе создано девять машин класса «аэрокосмический истребитель». Более мощный гиперпривод установлен на крейсере «Варяг». В ходе испытаний эскадрилья «Витязей» совершила прыжок на координаты Новой Земли в автоматическом режиме. Сегодня нами получено сообщение, что в околопланетном пространстве колонии зафиксировано прохождение крупного космического корабля неизвестной нам цивилизации.

— Именно «неизвестной»? — уточнил Андрей.

— Есть мнение, что корабль принадлежит Эшрангам, более того — существует реальная угроза захвата самих машин. Надо полагать, что ходовые испытания эскадрильи «Витязей» вызвало шок в среде «братьев по разуму».

— Разве они не пользуются подобной технологией?

— В том-то и дело, что нет. Их корабли, как мы смогли убедиться, исследуя обломки истребителей, не оснащены собственным гипердрайвом. Сейчас за орбиту Плутона высланы разведывательные аппараты, и я более чем уверен, что они обнаружат в непосредственной близости к границам Солнечной системы приемопередающее устройство стационарного гиперпространственного тоннеля.

— То есть мы совершили технический прорыв, создав мобильный генератор, способный создавать аномалию пространства?

— Выходит так, Андрюша. Учитывая события последних суток, шансы у человечества невелики. Мы не успеем объединиться, отбросить вековые распри, организовать серийное производство боевой космической техники. Земля и первая колония человечества на сегодняшний момент беззащитны. Нужно смотреть правде в глаза. Мобильный гиперпривод даст любой космической расе неоспоримое преимущество перед другими цивилизациями. Желание или даже жизненная необходимость обладания подобным устройством способно пересилить и здравый смысл, и любые этические нормы. Нас сомнут, Андрюша.

— Нельзя так говорить! — внезапно вспылил Логинов.

— Нужно смотреть правде в глаза. Мы не готовы к столкновению с иными расами, — устало ответил Юранов. — Есть лишь один способ избежать конфликта: уничтожить все действующие образцы гиперпривода, и всю информацию об его устройстве.

— Это не выход. Полумера. То, что создано одним человеком, неизбежно сможет повторить другой. Действительно — нельзя строить иллюзий. Цивилизация раздроблена и нет никаких гарантий, что тот же Китай не станет сотрудничать и иными расами, воссоздав технологию под определенные гарантии для своей нации.

— Если не война в космосе, то мировая война на Земле. В курс событий поставлены правительства всех мировых держав. Любая попытка одностороннего сотрудничества с представителями иной цивилизации будет пресекаться самым жестким образом.

У Андрея, не смотря на его опыт и самообладание, голова шла кругом.

— Выход есть?

— «Варяг» в ближайшие сутки совершит прыжок на координаты Новой Земли для эвакуации населения колонии. После завершения операции, когда крейсер вновь окажется на орбите Земли, гиперпривод корабля будет демонтирован, вся документация уничтожена.

— А что с «Витязями»?

— Их судьба вверяется твоей группе, — неожиданно произнес Юранов.

Андрей недоуменно посмотрел на генерала — уж не бредит ли?

— Мы не пилоты, Николай Арсеньевич.

— Знаю. Но вы ими станете, в течение суток.

— Но как?! — вырвалось у Логинова.

— Сейчас объясню. Слушай внимательно… хотя нет, сначала скажи, что тебе известно по проекту «Первопроходец»? — внезапно, будто нанося неожиданный удар, спросил Николай Арсеньевич.

Андрею не пришлось напрягать память. В военно-космические силы он пришел осознанно, и историю покорения космоса знал на «отлично», более того: подростком он бредил романтикой Внеземелья, а старт «Первопроходца» пришелся как раз на его пятнадцатилетие.

— Межзвездный научно-исследовательский автоматический корабль «Первопроходец» спроектирован и построен Российским Агентством по Освоению Дальнего Космоса. Стартовал из Солнечной системы два десятилетия назад, — ответил он, как будто находился в аудитории академии астронавтики. — Цель полета — доказать возможность достижения удаленных звездных систем, двигаясь с околосветовыми скоростями. На борту, кроме научной аппаратуры, размещено несколько испытательных криогенных камер с биологическим материалом. Проект осуществлялся в условиях, когда США и Китай стремительно развивали свои программы строительства боевых космических кораблей, в том числе крейсеров класса «Гарри Трумэн» и «Цен Дао». По плану полета «Первопроходец» достигнет указанной звездной системы, произведет исследования планет, и отправит на Землю подробный отчет. В случае обнаружения планеты, пригодной для жизни, кибернетический мозг корабля самостоятельно приступит к терраформированию ограниченного участка поверхности, с целью строительства защищенного от воздействия чуждой биосферы первичного поселения, ориентированного, как место проживания будущих колонистов.

Юранов, внимательно слушавший капитана, неожиданно прервал его вопросом:

— Как, по-твоему, Андрюша, за двадцать лет корабль достиг намеченной цели?

— Не могу ответить, — признал Логинов. — Мне неизвестен коэффициент замедления времени, зависящий от скорости движения корабля.

— Три с половиной. Грубо, конечно.

— В таком случае «Первопроходец» еще движется в глубоком космосе.

Юранов кивнул.

— Да, все расчеты подтверждают твой вывод. А теперь о главном: подумай, почему в период, когда США и Китай строили космические крейсера, способные одним своим присутствием на Земной орбите полностью нарушить сложившийся в мире геополитический баланс сил, мы, я имею в виду Россию, сочли необходимым организацию дорогостоящей и весьма спорной в плане практической отдачи экспедиции к удаленной звездной системе?

Логинов, внимательно выслушав Юранова, не удивился ни вопросу, ни явной экзаменовке, которой сейчас подвергал его Николай Арсеньевич. Офицер ВКС тем и отличался от представителей иных родов войск, что его подготовка, склад мышления не предполагали узости боевых задач. В академии их учили мыслить глобально, логично, но не упускать при этом так называемых «мелочей». Схватывать общую обстановку, выделяя на ее фоне частности, способные повлиять на целое, предопределить ход развития событий, умение принимать решение не только в рамках текущей задачи, но и из расчета вероятных последствий — вот минимальные критерии, по которым происходил постоянный отбор и отсев слушателей академии.

— Решение по проекту «Первопроходец» было принято до момента первого контакта с представителями цивилизации Эшрангов, — начал развивать Андрей свою мысль. — В тот период на Земле полностью проявил себя кризис, связанный с оскудением естественных ресурсов планеты. Это мотивировало освоение Луны, исследования Марса, пояса астероидов, и строительство колонии на спутнике Юпитера — Ганимеде.

Ассиметричный ответ России на зреющее в космосе противостояние Соединенных Штатов и Китая, был выражен в постановке на боевое дежурство новейших ракетных комплексов «Искандер-2000» способных не только перехватывать боезаряды в зоне низких околопланетных орбит, но и атаковать крупные единицы космического флота в случае агрессивных действий со стороны вероятного противника. Таким образом, театр предполагаемых боевых действий в космосе был перемещен в район орбиты Марса и пояса астероидов, где шла активная разработка полезных ископаемых. В тоже время, не вызывает сомнения факт бесперспективности «внутрисистемного» развития цивилизации, особенно в условиях, когда объединения человечества не произошло, и освоение пространства Солнечной системы по-прежнему ведется в режиме «гонки» между наиболее развитыми мировыми державами. В данном контексте проект «Первопроходец» получает исключительную важность: в случае успеха мы получаем не только опыт межзвездных перелетов, но и готовый плацдарм для заселения потенциальной колонии. Полагаю что проект «Первопроходец», рассчитанный на перспективное освоение космоса, в ближайшем будущем позволит России избежать участия в новой мировой войне, а в случае развития крайне нежелательного варианта событий, обеспечит возможность эвакуации населения нашей страны в колонию.

Юранов кивнул.

— Мыслишь правильно. А теперь слушай меня внимательно: «Первопроходец» — не автоматический корабль.

У Андрея в груди пробежал холодок.

— Да, я не оговорился. Пять сменных экипажей, плюс колониальный модуль, несущий не только генетический материал с запасами образцов флоры и фауны Земли, но и семь тысячь камер низкотемпературного сна, с колонистами. Кандидатов в пассажиры «Первопроходца» отбирали в условиях строжайшей секретности, каждый колонист проходил сложнейшую систему отбора, исключающую попадание на борт первого колониального транспорта людей случайных, либо некомпетентных.

Андрей хорошо держал информационные удары, но слова Юранова ввергли его в замешательство. Как же так? Не имея никакого опыта межзвездных перелетов, не располагая точными данными по наличию планет в системе, их предполагаемым биосферам послать в никуда семь тысяч человек, да еще и представляющих, по словам генерала, элиту российского общества?!

Кроме того, осуществлению озвученного генералом проекта, объективно препятствовали откровенные неудачи в области крионики.[15]

— Вижу недоумение, — Юранов сцепил пальцы рук в замок, поглядывая на капитана.

Ждет, пока выскажусь.

— Николай Арсеньевич, пилотируемый проект, по моему мнению, возможен лишь при соблюдении двух ключевых условий: наличия первичной информации относительно звездной системы, куда направился «Первопроходец» и неизвестной мне технологии, компенсирующей все неудачи в области крионики.

Генерал остался доволен заданными вопросами, хотя в его настроении все же преобладала мрачная предопределенность, основанная на некоем знании…

— Теперь слушай меня внимательно, Андрюша. Ты должен помнить о загадочных событиях в колонии Ганимеда.

— Паника, связанная с появлением мифического экзовируса, якобы обнаруженного в районе полярных станций переработки атмосферы? — отреагировал Логинов. — Насколько я знаю, — продолжил он под пытливым взглядом Юранова, — все население колонии было эвакуировано в бункерную зону, задержан прием колонистов и грузов с борта транссистемного грузопассажирского корабля «Альфа», а в околопланетном пространстве Юпитера, по непроверенным данным, в нарушение международных соглашений появился крейсер соединенных штатов «Гари Трумэн»?

— Все верно Андрюша. Только никакого экзовируса не было. Причиной паники стал некий артефакт, обнаруженный в толще ископаемого льда. Население колонии не осведомлено об истинной подоплеке событий. Находка произошла в российском секторе освоения. О наличии артефакта стало известно при глубинном сканировании ледника, задолго до того, как объект под воздействием атмосферного процессора «вытаял» на поверхность. Времени как раз хватило, чтобы с очередным рейсом «Альфы» на Ганимед прибыла наша группа, которой, из-за утечки информации действительно пришлось действовать параллельно с десантом, высаженным с борта «Гарри Трумэна». Однако ситуация разрешилась без столкновения. Загадочный артефакт исчез… как принято считать — самоуничтожился.

— А на самом деле?

— На самом деле он исполнил свое техническое предназначение — транспортировал двух наших агентов на Землю, через канал внепространственной связи. Американцы не нашли ничего. Они до сих пор ломают голову над феноменом тех событий. Учитывая, что область приемника разового устройства внепространственной транспортировки, расположена в горных районах на территории России, нам удалось обеспечить полную секретность.

— Агенты выжили?

— Да. Более того — приборы, встроенные в их экипировку, зафиксировали пространственно-временную аномалию, и после расшифровки всех показаний многочисленных датчиков, мы в конечном итоге смогли совершить качественный прорыв — создали альтернативный внепространственный привод.

— А «Первопроходец»? Он ведь стартовал задолго до начала колонизации Новой Земли.

— По порядку, Андрюша. По порядку, — Юранов встал, и, заложив руки за спину, начал прохаживаться по кабинету. — Ты знаешь, насколько тяжела и напряженна была обстановка на Земле в тридцатые-сороковые годы двадцать первого века. После успешного овладения управляемой реакцией термоядерного синтеза мы получили возможность постройки межзвездных кораблей, достигли ближайшей звезды, основали колонию Новая Земля, но на фоне этих успехов России зрело противостояние Соединенных Штатов и Китая. Как ты теперь понимаешь, мы уже знали о существовании иных разумных рас, и вели исследования в области внепространственного привода. Старт «Первопроходца», как ты справедливо заметил, оправдан лишь при соблюдении определенных условий. По первому пункту отвечу: да мы знали, что в системе звезды есть планета с кислородосодержащей атмосферой. Приемник устройства внепространственной транспортировки расположен в пещере. Существа, построившие его, похожи на людей, они гуманоиды. По полученным данным они посещали Землю около двухсот тысяч лет назад, проводили исследования нашей биосферы, изучали первобытных людей, и сделали вывод, о потенциальной возможности развития на Земле цивилизации. Позже пещера была превращена в место поклонения, часть информации нами почерпнута из наскальных рисунков и барельефов, среди которых обнаружен фрагмент звездной карты с точкой расположения наблюдателя на поверхности земли. Именно по фрагменту карты нам удалось идентифицировать звезду, к которой направился «Первопроходец».

— Подождите, Николай Арсеньевич… Но при чем тут тогда программа колонизации?

— Система звезды была исследована нами дистанционно. По результатам наблюдений стало очевидно наличие планет. Однако никаких следов деятельности разумной цивилизации не зафиксировано. Отсюда сделано три равновероятных вывода: либо планета, куда вел древний канал внепространственной транспортировки предназначена исключительно для первого контакта с молодой цивилизацией Земли, либо существа, ее населявшие, ушли из нашего сектора пространства, либо с их цивилизацией произошла катастрофа, иначе мы бы обязательно обнаружили следы их деятельности, хотя бы в виде упорядоченных потоков излучения.

— Насколько я понимаю, устройство внепространственной транспортировки, связывающее Землю с иной звездной системой, не работает?

— Нам не удалось его реактивировать, даже после того, как был открыт принцип формирования аномалии пространства. Это говорит о том, что приемное устройство, без которого невозможно формирование устойчивого транспортного тоннеля, не работает. Понимаешь? Еще одно косвенное доказательство, что планета необитаема, либо представители иной цивилизации по каким-то причинам деградировали за истекшие двести тысяч лет. Миссия «Первопроходца» — исследование планеты, установление всех фактов, и, в случае если планета необитаема в современности, — обустройство на ее поверхности первичного поселения.

— Кроме загадочной цивилизации гуманоидов кто-то еще посещал Землю?

— В пещере обнаружены изображения семи различных существ, несомненно, принадлежащих к разным космическим расам, — ответил Юранов. — Среди них — два изображения, по особенностям отраженного в них анатомического строения, идентифицируют пилотов аэрокосмических истребителей, атаковавших позиции твоего взвода.

Логинов вздрогнул.

— Но раньше мы с ними не контактировал ни при каких обстоятельствах, верно?

Юранов кивнул.

— Теперь ты понимаешь, что нас окружает не одна или две, а как минимум семь иных цивилизаций?

Андрей хорошо умел держать информационные удары, но сейчас голова шла кругом. Все его представления о ближайшем будущем перевернулись за какие-то двадцать четыре часа.

— Николай Арсеньевич, мне все же непонятно, как мы сумеем управлять «Витязями»? — сделав усилие, Логинов вернулся к той части разговора, где остался важный, но пока безответный вопрос.

Юранов оценил его выдержку.

— А вот тут мы с тобой будем вынуждены вернуться к вопросам технического обеспечения проекта «Первопроходец». С подготовкой экспедиции связано еще одно уникальное открытие, решившее как проблему криогенного сна пассажиров, так и многие, казавшиеся ранее неразрешимыми задачи по подготовке экипажа и поддержанию его работоспособности в экстремальных условиях дальнего космоса.

Их беседу прервало появление бытового сервомеханизма, доставившего кофе.

— Извини, Андрюша, ограничимся тонизирующими напитками, — Николай Арсеньевич жестом указал на сервированный бытовым автоматом столик, подле которого стояли два удобных кресла.

Несмотря на самообладание, Юранов еще более осунулся за время разговора, нездоровый землистый цвет лица и резко обозначившиеся морщины немо свидетельствовали, что на кофе и стимуляторах он держится уже не первые сутки.

Андрей против кофе не возражал. Разговор шел не из легких, количество и новизна информации получаемой от генерала, требовали от Логинова полной самоотдачи, каждое слово, фраза испытывали на прочность его рассудок, способность быстро, логично мыслить, мгновенно ориентироваться среди новых, открывающихся по ходу беседы обстоятельств.

— Итак, о «Первопроходце», — сделав глоток кофе, Юранов все же не выдержал, открыл портсигар, прикурил сигарету. — Никак не избавлюсь, — посетовал он. — Так вот, Андрюша, ты должен отлично помнить, как откровенная гонка технологий начала двадцать первого века дала мощный импульс в развитии многим областям науки. Ставка в те годы делалась не только на фундаментальные изыскания и открытия, но и на многие частности, вытекающие из них, на немедленное практическое применение научно-технического потенциала страны. Мы избавлялись от большинства западных технологий, программного обеспечения, создавая свои уникальные разработки. В преддверии общепланетного энергетического кризиса, который мог повлечь за собой противостояние мирового масштаба, важно было обеспечить достаточный уровень автономии нашей армии. В силу перечисленных обстоятельств многие открытия тех лет до сих пор строго засекречены.

Юранов откинулся на спинку кресла, на миг задумался, затем продолжил:

— Полная расшифровка человеческого генома, успехи в области нанотехнологий, глубокое проникновение в тайны метаболизма, качественный скачок в понимании механизмов хранения и передачи информации в нервной системе человека, позволили нашим ученым создать уникальные микромашинные комплексы, способные коренным образом изменить ход дальнейшей эволюции человека.

Юранов вновь взял секундную паузу. Чувствовалось, что генерал устал, к тому же круг его мыслей явно не ограничивался изложением капитану Логинову сверхсекретной информации.

— Когда стало ясно, что наука достигла практического результата, способного коренным образом повлиять на ход истории, встал вопрос: имеем ли мы право обнародовать открытие, и если «да», то к каким последствиям это приведет?

В конечном итоге было принято решение: разработку засекретить, испытания проводить вне Земли, где исключена, как утечка информации, так и спорадическое распространение возможных негативных эффектов. Вообще, я сейчас поясню тебе суть работы микромашинных комплексов, и ты поймешь, — их внедрение на Земле способно было попросту расколоть цивилизацию, породить еще один серьезнейших очаг мировой напряженности, ведь монополией на открытие обладала бы одна страна, автоматически превратившись в «сверхдержаву».

Юранов допил кофе и продолжил:

— Три основных типа микромашин, введенных в организмы астронавтов еще до старта колониального транспорта «Первопроходец», исполняли различные функции, образуя при взаимодействии сверхэффективные комплексы, призванные не только помочь организму человека перенести многолетний сон, но и справиться с сотнями иных задач, круг которых неизбежно возникал в условиях иного, отличающего от Земли, мира.

Первый тип высокотехнологичных наночастиц, обращаясь в кровеносной системе астронавта, служит для сбора и передачи информации, контроля над состоянием организма, — данная группа микромашин отвечает за устойчивость локальной сети, хранение и передачу данных, воспроизводство элементарных компонентов, из которых по мере необходимости создаются новые узкоспециализированные микромашины.

Второй тип нанопылинок, исполненных на молекулярном уровне, через систему кровообращения попадает во все без исключения ткани и органы, встраиваясь в нервные волокна, что позволило без применения медикаментов усиливать ту или иную функцию метаболизма (в зависимости от условий, в которые попадет астронавт), наделяя человека способностью контролировать обмен веществ и нервные реакции, — здоровый сон без применения снотворного, повышенная активность без приема стимуляторов, обострение, либо притупление болевого порога, активация отдельных групп мышц, при необходимости не свойственного для человека усилия, более точная координация движений, повышенное внимание — все это достижимо путем несложных тренировок. Существует два варианта контроля перечисленных процессов: сознательный и подсознательный. Первый требует от человека осознанного, волевого усилия, мысленной команды, отданной самому себе. Второй вариант предполагает обязательный отклик встроенных в нервную систему микромашин на резкое, но не всегда осознанное действие — например на усилие, прилагаемое определенной группой мышц, автоматически вызывает реакцию со стороны наномашин.

Николай Арсеньевич сделал паузу, ожидая уточняющих вопросов, но Андрей молчал, пока что принимая к сведению и осмысливая поистине ошеломляющую информацию.

— Третья группа, узкоспециализированная, и весьма специфичная, — продолжил генерал Юранов, — отвечает за мысленную связь человека с кибернетическими устройствами, за усиление остроты восприятия, концентрацию внимания, а так же за формирование «аппаратных средств», необходимых для появления у астронавта некоторых, не свойственных для человека способностей. Данные функции активизируются только при осознанном, волевом усилии. Характерным примером может служить коррекция зрения и слуха, расширение за счет колоний микромашин спектра восприятия звуковых и световых волн.

Таким образом, микромашины, не изменяя организм человека, многократно повышают шансы астронавтов не только перенести годы низкотемпературного сна, но и выжить в непредсказуемых условиях биосферы чуждой планеты, они диагностируют любые отклонения метаболизма, не допускают развития болезней, создают в сознании астронавта комфортную, легкую для управления и доступа к данным информационно-командную среду, в десятки, если не сотни раз повышая эффективность человеческого рассудка, при принятии и реализации молниеносных решений.

Сразу замечу, Андрюша, что наличие комплексов наночастиц, первоначально никак не сказывается на психике человека: ни одна система микромашин не имеет полномочий нивелировать эмоциональные реакции. Астронавт, либо колонист может прожить долгую жизнь, ни разу не обратившись к новым возможностям своего организма. Набор автоматизированных функций позволяет наночастицам поддерживать здоровье «хозяина» в заданных параметрах, вовремя диагностировать и бороться с заболеваниями, нейтрализовывать негативные последствия повышенных физических нагрузок, но для того, чтобы заработали несвойственные для человека способности, требуется явная, осмысленная команда рассудка.

Главной особенностью комплексов микромашин, безусловно, является их высочайшая автономия, и принцип невмешательства в высшую нервную деятельность человека. Еще одно уникальное свойство наночастиц: передача по наследству материнских микромашин ребенку.

Не имея возможности точно предсказать условия, в которых колонистам придется бороться за выживание, наши ученые из научно-исследовательских центров «Энергии», создали уникальную, не имеющую мировых аналогов разработку, — принимая решение мы вполне отдавали себе отчет, что экипаж «Первопроходца» станет очагом новой цивилизации, а дети, родившиеся в колонии, — первым поколением людей, способным выжить в условиях различных биосфер.

Со стартом «Первопроходца» человечество сделало шаг на следующую ступень развития, ведь микромашинные комплексы, введенные в кровь или переданные по наследству, уже невозможно нейтрализовать, вывести из организма.

Генерал умолк.

Наступила пауза, в ватной тишине кабинета было отчетливо слышно, как тикают, отсчитывая секунды старомодные напольные часы.

Андрей по ходу разговора успел принять и осмыслить информацию, он понимал логику решений, озвученную Юрановым: в условиях Земли, где не прекращалось противостояние между государствами, нациями, шла борьба с международной террористической сетью, по-прежнему существовала политика двойных стандартов, открывать тайну микромашинных комплексов, означало посеять хаос, создать новые очаги напряженности.

Открытие по определению являлось общечеловеческим , но оно опередило время, цивилизация в своей массе еще не доросла до понимания ответственности за использование подобных технологий, обещающих не только сверхвозможности, но и подразумевающие разумное применение полученных способностей. На основе введения в организм наномашинных комплексов (при коррекции их программного обеспечения) открывалась возможность удаленного манипулирования нервной системой человека, и эта, пришедшая в качестве примера вероятность, наверняка являлась не единственной и, возможно, не самой жесткой и существующих негативных перспектив.

— Решение о введении микромашин экипажу «Первопроходца» было и остается оправданным. К моменту старта колониального транспорта мы еще не знали о том, что Солнечная система фактически находится в окружении иных космических рас, — заметил Юранов.

— Я понимаю, — ответил Андрей. — Теперь мне хотелось бы прояснить свою роль, и роль тех ребят из взвода, кто добровольно согласиться принять участие в предстоящей операции. Что мы должны будем сделать?

Юранов вновь встал, начав прохаживаться по кабинету.

— Существует две технологии, которые дают нам преимущество в назревающих событиях. Обе принадлежат России, и потому сохранены в тайне. Одна — мобильный гиперпривод, вторая — наномашинные комплексы. Все данные по этим разработкам, хранящиеся на Земле будут уничтожены в ближайшие дни. Образцы наномашин, имеющиеся в распоряжении ВКС — введены в организмы участников операции. Благодаря формированию в организме параллельной информационной сети ты и еще два человека из подразделения получите возможность прямого соединения с кибернетическими системами, которые экспортируют вам навыки и технические знания, необходимые для управления «Витязями». Экспериментальные машины необходимо срочно передислоцировать, чтобы они не попали в руки «братьев по разуму».

— Передислоцировать куда? — задал закономерный вопрос Андрей.

— Сам должен понимать, что не на Землю. Я уже сказал, а ты, должно быть, понял: мы сейчас не в состоянии обеспечить защиту наших технологий от их передачи в руки иных космических рас. Кроме того, в связи с последними событиями, и информацией, накопленной уже после старта «Первопроходца», миссия колониального транспорта поставлена под сомнение. Не обладая современными данными по иным космическим расам, экипаж «Первопроходца» окажется в сложном положении. Поэтому задачей твоей группы, Андрей, будет вывод эскадрильи «Витязей» через аномалию космоса к конечному пункту полета колониального транспорта. Если «Первопроходец» еще не достиг границ намеченной звездной системы, вы начнете его поиск и движение навстречу, короткими прыжками через аномалию.

— Цель?

— Остановить колониальный транспорт, «положить его в дрейф» среди открытого космического пространства, куда наши «братья по разуму» с их технологиями стационарных гиперпространственных тоннелей по определению не сумеют добраться. Мы же, благодаря мобильному гипердрайву «Витязей», сумеем наладить и поддерживать связь. Я не могу сейчас предсказать, по каким сценариям будут развиваться события здесь, в Солнечной системе, поэтому приказ твоей группе Андрей, будет таким: во что бы ни стало найти «Первопроходец», остановить его, а далее… далее ты и капитаны сменных экипажей будете принимать решение, исходя из реальной обстановки.

— Поясните.

— Сам понимаешь, не маленький. Инопланетные цивилизации явно ведут борьбу между собой, в которую сейчас активно пытаются втянуть нас. Не удивлюсь если правительства некоторых стран в тайне от мирового сообщества, преследуя интересы своих наций, вступили или вступят в тайные отношения с какой-либо из противоборствующих сил. В таком случае нам не избежать глобального конфликта, последствия которого попросту непредсказуемы для Земли. Если вдруг наиболее пессимистичный прогноз оправдается, экипаж и пассажиры колониального транспорта «Первопроходец» станут последней надеждой на возрождение независимой цивилизации людей. И твой долг — защитить их, понимаешь? У нас для сохранения Человечества сейчас есть только девять «Витязей», «Первопроходец» и твое подразделение.

Юранов вернулся к креслу сел, сцепив пальцы рук, и, исподлобья посмотрев на Логинова, добавил:

— Теперь я сказал все, что хотел. Решай капитан.

* * *

Земля. Мегаполис «Сибирь»…

Операция по вводу микромашин прошла буднично.

Центральный госпиталь ВКС России располагался в «зеленой зоне» на одной из экологически чистых площадок мегаполиса «Сибирь» и сейчас, очнувшись, Андрей видел за окном лишь умытую дождем зелень древесных крон.

Что греха таить, не смотря на заверения генерала, Логинов морально готовил себя к сложной операции с непредсказуемыми для организма последствиями, но видно зря накручивал нервы, — если не считать трехсуточного беспамятства, иных осложнений для организма не наступило.

Он очнулся в одноместной палате, и почти сразу к нему с визитом явился Юранов.

На этот раз генерал был одет по «гражданке», и лишь серое, землистое лицо с набрякшими под глазами мешками, выдавало то нечеловеческое напряжение, в котором Николай Арсеньевич провел истекшие несколько дней.

— Ситуация осложнилась, Андрей, — без всякой раскачки приступил к делу Юранов, даже не осведомившись о самочувствии Логинова, видно, прежде чем войти, он уже узнал все у медицинского персонала госпиталя. — В системе Новой Земли обнаружено два крупных космических корабля. Один по нашим данным принадлежит Эшрангам, второй вряд ли будет опознан, ничего похожего в базах данных попросту нет. Оба осторожно маневрируют на почтительном удалении друг от друга, и пока не приближаются к планете, но с появлением «Варяга» ситуация может резко измениться. Как чувствуешь себя? — все же не удержавшись, спросил он.

— Самочувствие в норме, — Логинов без труда сел, недоумевая, когда Юранов успел так измотать себя?

— Трое суток прошло, Андрюша, — ответил на его невысказанный вслух вопрос генерал. — Нам пришлось форсировать события.

— Операция прошла успешно?

— Да.

— А три дня без сознания — нормально?

— Вполне. Медикам лучше знать, я извини, не специалист.

— Так меня намеренно держали в бессознательном состоянии?

— Намеренно, — кивнул генерал. — Я же сказал — ситуация осложнилась. Времени нет. Вот и дали микромашинам отработать заданную программу. Ты теперь у нас не только космодесантник, но и пилот. Не напрягайся только. Нужные знания и навыки проявятся сами, когда в том возникнет реальная необходимость.

— Не чувствую в себе никаких изменений, — признался Андрей.

— Вот и отлично. Твои ребята тоже в норме, уже все пришли в сознание, вот только периода реабилитации у вас не будет. Через два часа ждем войсковой транспорт. Он доставит твою группу на космодром «Северный», оттуда старт челнока к «Варягу». Крейсер уходит в гиперпрыжок сразу, как только вы подниметесь на борт. Вот, — Юранов протянул руку, разжал ладонь, показав горошину микровоспроизводящего аудиоустройства. — Дочка передала. Не тебе конечно. Мне. А я слушать, сам понимаешь, не могу. Некогда.

— А мне будет время?

— Возьми. Может пригодиться. Там классическая музыка.

— Не о том говорим, Николай Арсеньевич, — Андрей все же взял металлопластиковую горошину, демонстративно вставил ее в ушную раковину.

— А говорить Андрюша уже не о чем. Все сказано. Решение принято, приказ получен, инструкции переданы. Все архивы ВКС вычищены. Нет более информации ни по мобильному гипердрайву, ни по колониям микромашин. Как я уже говорил: «Варяг» идет к Новой Земле для эвакуации населения колонии. Его гиперпривод будет уничтожен, как только крейсер совершит обратный прыжок к Солнечной системе.

— После того, как мы уведем «Витязи», что произойдет на Земле?

— Мы объявим, что технология мобильного гипердрайва уничтожена. Ради безопасности всего Человечества.

— Что, вероятность оккупации Земли настолько велика?

— Не знаю. Никто не знает. Но отстоять Землю в данный момент мы не сможем. Если «братья по разуму» еще не получили искомое, то они воздержаться от немедленных действий, на время оставят нас в покое. Не исключено, что сделают попытку наладить сотрудничество, или выкрасть определенных людей из числа научной элиты, не знаю. Определенности нет. И это, похоже, поняли все.

— Включая тех, кто за спиной цивилизации заключал сделки с иными расами?

— Пока никто не взял на себя ответственность за поставки робототехники в горные районы, где действительно были обнаружены две приспособленные для посадки транспортных кораблей площадки. Все кивают в сторону «международного терроризма». Так что возможно удастся добиться хотя бы временной консолидации сил, перед угрозой реального вторжения из космоса.

Андрей заставил себя кивнуть.

Тяжело стало на душе. Чувствовал, что не скоро вновь увидит Юранова, если увидит вообще.

— Прощаться будем?

— Позже, — Николай Арсеньевич не отвел усталого взгляда. — Позже Андрюша, на космодроме. Я буду провожать группу. Сейчас к тебе придут, произведут форсированную стимуляцию организма. Через час будешь на ногах, как новенький. Все, — давай.

Юранов вышел, не прощаясь, плотно прикрыл дверь, а уже через пару минут, не дав Андрею опомниться, в палату вошла целая бригада медиков.

Им все же удалось еще раз переговорить, на этот раз во время короткого перелета группы к космодрому «Северный».

Логинов сам подсел к генералу.

— Николай Арсеньевич, я понимаю, что все инструкции у меня есть. Но они касаются действий группы, до момента контакта с «Первопроходцем». Дальше только общие фразы. Что значит — «действовать по обстановке»?

Юранов устало посмотрел на него, но все же ответил:

— Забегаешь вперед Андрюша. Хотя…

Он покачал головой, а затем добавил:

— Слушай внимательно. Мы убеждены, что иные расы, избегая контакта с нами, стремятся использовать человечество, или, по крайней мере, отдельных людей, государства, группировки, в своих интересах. В космосе, по всей видимости, идет борьба, либо за власть, либо за жизненное пространство, мы пока не знаем. У нас есть только один шанс отмежеваться от этой борьбы: зная, что противник использует стационарные порталы гиперпространственной транспортировки, найти и уничтожить их устройства, расположенные в границах Солнечной системы. Этим сейчас занимается объединенный флот наций. Сил нашего нарождающегося космического флота не хватит, чтобы отстоять суверенитет Земли в пространстве, но, уничтожив порталы, мы получим временную передышку, которой, надеюсь, хватит для объединения человечества.

Главное — не пустить космические флоты иных рас в Солнечную систему, но если это все же случиться, «Первопроходец» останется последней надеждой, на выживание людей, как вида. Я уже говорил тебе, не заставляй повторяться. Отыщете его — действуйте по обстановке. На борту ты найдешь достойных соратников. В твоем распоряжении будет не только потенциал колониального транспорта, но и мобильность «Витязей». Машины еще не прошли всех испытаний, но поверь, они уникальны. С их помощью ты сможешь легко вернуться в Солнечную систему, оставаясь при этом незамеченным, выяснить обстановку и принять решение: уводить «Первопроходец» в глубокий космос, для поиска новой родины, или же возвращать корабль на Землю.

— Все зависит от того, отыщет ли объединенный флот стационарные устройства внепространственной транспортировки?

Юранов кивнул.

— Мы постараемся «отсечь» сектор Земли и Солнечной системы и использовать выигранное время. Твоя же наипервейшая задача — вывести из-под удара «Витязи» и остановить «Первопроходец», пока он не достиг конечной цели полета, где, по всей вероятности, корабль и экипаж могут попасть в ловушку. Пока это все, Андрей. Поверь, сейчас существует узость конкретных задач, не более. Мы оказались не готовы вступить в борьбу с иными цивилизациями, а на переговоры, не говоря уже о полноценном, равноправном контакте, они не идут.

Андрей смог лишь кивнуть в ответ.

Слова сейчас казались лишними, неуместными.

Ему казалось, что Юранов взвалил на свои плечи такое бремя, что не поднять одному человеку.

Генерал же в данный момент думал о другом.

Мне легче. Я остаюсь. А вот они,  — Николай Арсеньевич взглянул на троих офицеров — Логинова, Сапова и Негоду, — они уходят в полную неизвестность…

* * *

Борт крейсера «Варяг».

Система Новой Земли.

— Капитана Логинова на ходовой мостик!

Андрей, полностью экипированный для десантирования, встал.

Крейсер маневрировал в околопланетном пространстве, и чтобы удержаться на ногах Логинову пришлось задействовать сервомускулы и подсистему самостабилизации массивного боевого скафандра.

— Сапов, остаешься за старшего.

В отсеке десантного модуля между наклонными ложементами капсул, оставался узкий проход, по которому в тяжелом бронескафандре продвигаться совсем непросто, однако Логинов виртуозно справился с задачей, — не зря ведь они выматывали себя ежедневными тренировками в течение нескольких лет.

Спустившись по пологому пандусу, он направился к лифту.

Шаги отдавались гулким эхом в пустоте предстартового накопителя. Истребители первого поколения («Витязи» принадлежали ко второму) уже находились в пусковых шахтах электромагнитных катапульт, в полной готовности к старту.

Раз командир крейсера не захотел общаться по связи, а вызвал его в рубку, значит ситуация неожиданно осложнилась.

…Через минуту Логинов вышел из лифта в тесный тамбур шлюзовой камеры, отделявшей главный пост управления от иных отсеков и палуб крейсера.

Здесь располагалась сложная система доступа, но прибегать к процедуре проверки полномочий не пришлось — внутренний люк распахнулся сразу же, как только Андрей вошел в пространство тесного тамбура.

Полковник Завьялов окинул сумрачным взглядом бронированную фигуру командира десантной группы и жестом указал на дугообразный поручень, отделявший его рабочее место от других боевых постов.

— Держись за него.

— В чем дело? — Логинов последовал приглашению, застыв в окружении голографических информационных экранов, образующих рабочее пространство командира корабля.

Завьялов сделал несколько переключений на своем терминале, и часть голографических экранов соединились в единый виртуальный монитор, показав укрупненное изображение космического пространства.

Два корабля — оба не менее километра в длину (судя по масштабной сетке наложенной на изображение), двигались параллельными курсами, периодически озаряясь сполохами залпов систем энергетических вооружений, преследуя третий космический корабль, не меньший по размерам, но иной по конструкции.

Присмотревшись к конфигурации корпуса уже порядком потрепанного корабля, окруженного вихрящимися облаками выбросов, возникших при декомпрессии пораженных отсеков, Андрей невольно вздрогнул, но в первый момент от комментариев воздержался, усилием воли справившись со своими чувствами.

Расстояние между тремя исполинами не превышало одной световой секунды, однако интенсивный огонь преследуемого практически не достигал цели, оба корабля, медленно настигавшие его, были прекрасно защищены от воздействия энергетического оружия: сгустки плазмы рассеивались в пространстве, расходясь мертвенным сиянием в зоне активных противодействующих полей, лазерные разряды так же не достигали брони исполинов, вызывая вспышки в виде ярких, объемных, нестерпимых для глаза сгустков раскаленного вещества…

Зрелище подавляло своими масштабами. Три космических корабля в течение одной минуты схватки израсходовали энергию, способную при других обстоятельствах обогревать и освещать все мегаполисы Земли на протяжении нескольких суток.

— Они идут курсом перехвата, — пояснил Завьялов. — Видишь, грызутся между собой, но без особого успеха.

— Вижу, — отозвался Логинов. — Чем нам грозит такое соседство?

— Мы не в состоянии немедленно подойти к планете. Либо мне придется идти встречным курсом, что сам понимаешь — чревато, либо маневрировать, уклоняясь от столкновения. Но от Новой Земли меня уже отрезали. У тебя особое задание капитан, так что я готов выслушать соображения. Могу отстрелить твой модуль сейчас же, как только ты вернешься на борт, могу задержать старт до возникновения более подходящей ситуации.

Андрей несколько секунд молча наблюдал за динамично меняющимся изображением.

— А сам? — наконец спросил он.

— Эти, — Логинов кивнул на экран, — отношения выяснят, пока «Варяг» маневрирует, а потом займутся крейсером.

— Моя судьба беспокоит, капитан? — нервно усмехнулся Завьялов. — Есть приказ — доставить твою группу к точке десантирования. В кратчайшие сроки, в приоритетном порядке.

Андрея не устроил уклончивый ответ.

— Одно дело делаем, Савелий Иванович. «Братья по разуму» не просто так сцепились. Выясняют, кому установка гипердрайва с «Варяга» достанется.

Завьялов, и без того бледный, посерел.

— Я подорву гиперпривод, можешь не сомневаться.

— А колонисты? — напрямую спросил Логинов. — Они-то как? Кто их эвакуировать будет?

— Ну а ты что предлагаешь?! — вспылил командир «Варяга».

— По зубам им врезать, — ответил Андрей. — Чтобы не зарывались.

— Ты ослеп? Вот сюда посмотри, — Завьялов указал на суммарное значение бушующих в пространстве энергий. — От нас только облако плазмы останется.

Будто подтверждая его слова, корабль, безуспешно пытавшийся оторваться от преследования, внезапно начал разламываться сразу в нескольких местах, одновременно выплескивая из-под обшивки полупрозрачные волдыри распухающего по сфере пламени.

Краткая, но ужасающая сцена гибели исполина потрясала, заставляла предательский холодок красться вдоль спины, а два корабля тем временем, чуть разошлись в стороны, огибая образовавшееся на месте противника облако обломков, и вновь легли на прежний курс, двигаясь на перехват Земному крейсеру.

— Нет, я не ослеп, — Андрей отрицательно покачал головой, хотя этот жест под массивным гермошлемом остался незамеченным. — Но мы должны драться. На артиллерийских и навигационных компьютерах установлена защита от воздействия электромагнитного импульса? — уточнил он.

— Естественно. У нас на борту вся аппаратура не только надежно защищена, но и многократно дублирована. К тому же в каждом отсеке орудийной и двигательной палуб дежурят офицеры, готовые в любой момент взять ручное управление.

— Тогда игра стоит свеч.

— Что предлагаешь, говори толком? Почему ты решил, что они — враги?

— Погибший корабль за минуту до гибели выпустил истребители. Я их опознал. Подобные машины атаковали мое подразделение, вторгшись в воздушное пространство Земли.

— Значит победители — наши друзья?

— Не факт, — Андрей поморщился. Как объяснить командиру крейсера, что тут нет союзников? Они сцепились между собой в схватке за право захватить любой присланный с Земли корабль и использовать принадлежащие людям технологии по своему усмотрению?

— Тут нет друзей. Я не могу привести неоспоримых доказательств, но если не принять решение о подготовке к бою сейчас, то через четверть часа уже будет поздно.

Не дождавшись ответа на свою реплику, Логинов включил лазерное стило, вмонтированное в указательный палец гермоперчатки, и несколькими точными движениями проложил курс для «Варяга», от точки действительной позиции меж вражеских кораблей, к планете.

— Нас сожгут, — произнес Завьялов.

Андрей пожал плечами.

— Они же друзья, — напомнил он полковнику его же слова.

— Капитан не забывайся!

— Есть только один способ проверить кто из нас прав. Подготовиться к бою и двигаться намеченным курсом к планете. Они не станут открывать огонь на поражение, но попытаются остановить крейсер и высадить на борт десантные группы. Это будет доказательством моей правоты. Если же нас пропустят… Я принесу свои извинения, Савелий Иванович.

— Риск слишком велик… Ты сам-то понимаешь, о чем говоришь?

— Понимаю. Им нужна установка мобильного гиперпривода. Поэтому противник не станет применять тяжелое вооружение. До поры, конечно. Наша задача обезвредить оба корабля одним ударом, как только мы убедимся в их истинных намерениях.

Завьялов промолчал. Накануне старта он получил от командования все данные по текущему положению дел, и спорить с Логиновым становилось все труднее.

— Они не знают, где именно смонтирован генератор, деформирующий метрику и создающий аномалию пространства, — тем временем продолжал развивать свою мысль Андрей. — Ставка велика, риск велик, но повторяю: они не откроют огонь, а попытаются осуществить силовое проникновение на борт крейсера.

Завьялов посмотрел на данные анализаторов, работающих на основе показаний многочисленных сканирующих комплексов «Варяга».

Система анализа уже построила модели кораблей вероятного противника, более того, на броне каждого из них специальная программа обозначила проявившие себя в ходе боя огневые точки, а так же элементы конструкции, подпадающие под понятие «стартовая шахта».

— Броня у них слабая, — подлил масла в огонь Логинов. — Защита ориентирована на отражение ударов энергетического оружия. А мы им старой доброй кинематикой…

Завьялов промедлил еще пару секунд, затем обернулся, в упор, посмотрев на Андрея.

— Ты предлагаешь мне начать боевые действия? Начать войну?!

— Нет, — ответил Логинов. — Собственно у нас два варианта, — тут же добавил он. — Либо крейсер беспрепятственно проходит к Новой Земле, либо оба инопланетных корабля начинают активное противодействие, и тогда мы получаем моральное право на ответный огонь. Нужно заранее распределить цели и сориентировать орудийно-ракетные комплексы на атаку огневых точек противника и двигательных подсистем. Не уничтожая корабли инопланетных рас, мы прорвемся к планете, лишив их возможности преследовать нас, либо применить тяжелое вооружение. Смелый план. Рискованный. Но единственно-возможный в сложившейся ситуации.

Некоторое время на мостике царила гнетущая, напряженная тишина.

— Добро, — наконец произнес Савелий Иванович. — Убедил.

Завьялов только что принял трудное решение и теперь готовился отдавать приказы по крейсеру.

— Собери свою группу в предстартовом накопителе. Будь готов к немедленным действиям по первой команде.

— Не пойдет, — Андрей уже составил собственное мнение относительно роли группы в предстоящих событиях. — У меня всего два человека. Мы — подготовленные пилоты. А у тебя истребители в стартовых шахтах.

— Ну да. Режим — полный автомат.

— Сколько их? Десять?

Завьялов кивнул.

— Нас трое. По два автоматических корабля определим ведомыми в звенья. Я, Сапов и Негода возглавляем группы. Таким образом, мы прикрываем крейсер, и в случае крайних осложнений сохраняем возможность к продолжению своей миссии — уходим к планете.

— Ладно. Будь по-твоему, капитан. Я понимаю твою логику. У каждого свое задание.

— Задания может и разные, а задача общая, — упрямо ответил Логинов. — Через десять минут доложу о готовности. Отстрел истребителей сразу по моему докладу.

* * *

Борт крейсера «Варяг». Пятнадцатью минутами позже.

В тесной рубке аэрокосмического истребителя Андрей почувствовал себя тоскливо.

Где обещанная Юрановым подготовка? Почему не проявляют себя имплантированные навыки?

Ощущение бредовой обреченности захлестнуло на миг и тут же отпустило, как только включился командный интерфейс обмена данными с кибернетической системой «Миража».

Одна за другой оживали автоматические подсистемы, но надежда на их адекватность в бою с неизвестным противником была слабой. Действия автоматики хоть и молниеносны, но в большей части предсказуемы, и Логинов, не отключая последовательности стартовых процедур, взял ручное управление.

Даже если вдруг не сработает имплантированная информационная сеть микромашин, выкручусь. На симуляторах тренировался и тут смогу. — Мысленно убеждал себя он.

Шли секунды, и по мере окончания предстартовой подготовки к нему начала возвращаться уверенность в собственных силах. Откуда исходило чувство, он разобраться не смог, да и не к чему сейчас забивать голову, через минуту старт, а далее — неизвестность.

— Первый — готов, — хрипло выдавил он в коммуникатор.

Короткая перекличка окончилась, и шахты стартовых электромагнитных катапульт открыли диафрагменные люки, выметнув в космос жидкие облачка мгновенно кристаллизовавшейся остаточной атмосферы.

Минутой позже корпус крейсера озарили ритмичные сполохи призрачного сияния: три звена аэрокосмических истребителей поочередно отстрелило в пространство.

Логинов испытал шок.

Он сотни раз за последние несколько суток пытался представить себе: как это произойдет? Но миг откровения потряс его до глубин души, до неконтролируемого спазма, перехватившего дыхание.

Андрей ощутил себя вне материальных оболочек, как будто исчез скафандр, распалась сложная конструкция противоперегрузочного пилот-ложемента, растаяли бронеплиты обшивки истребителя, а он остался, — совершенно нагой, беззащитный рассудок, несущийся в бездне.

Он пытался, но не сумел в первые секунды после включения колоний микромашин, обуздать внезапно открывшееся восприятие, продолжая ощущать себя некоей бестелесной субстанцией, частицей бесконечности Вселенной, затем вокруг внезапно начали проявляться пульсирующие линии изумрудно-зеленого сияния, они множились, распадались по цветовой гамме, пока он не осознал, что воспринимает конфигурацию всех энергетических и информационных подсистем истребителя…

Первые секунды шокового состояния отпустили, сознание, вопреки внезапной нечеловеческой эмоциональной нагрузке, выдержало, не помутилось, не погасло, а напротив начало собирать вокруг себя некое информационное пространство, заставляя его метаморфировать до привычных материальных форм.

Судорожный вдох, мельтешение разноцветных искр перед глазами, ощущение мелкой вибрации астронавигационных рулей, и внезапно — новый поток данных хлынул в рассудок: личность Логинова как будто раздробилась на множество фрагментов, он проживал сейчас неисчислимое количество ситуаций, происходивших отнюдь не с ним, но с пилотами-испытателями «Миражей».

И вновь ему удалось справиться, прожить краткий миг, спрессовавший в себе передачу опыта многих ситуаций, возникавших при испытаниях аэрокосмической техники.

…Когда к Андрею вернулось «нормальное» зрение, таймер бортового хроно отсчитывал десятую секунду после старта.

— Четвертый, седьмой, доложить состояние! — не узнавая собственного голоса, выдохнул он в коммуникатор.

Ответы пришли с задержкой, голоса Негоды и Сапова несли отпечаток только что прожитого перерождения:

— Четвертый… порядок.

— Седьмой, сейчас… еще пару секунд, командир…

— Спокойно. Выходим на дистанцию прикрытия.

Андрею хотелось хоть на миг отрешиться от постоянно возрастающего информационного прессинга, но, не тут-то было.

Ситуация, как говориться, не располагала…

Прямо по курсу росло, ширилось облако хаотично сталкивающихся, сверкающих беззвучными микровзрывами обломков, оставшихся на месте гибели исполинского космического корабля иной расы.

Боевой разворот.

Логинов уже ничему не удивлялся. Он думал , а подсистемы автоматического пилотирования подхватывали его мысль, воплощая ее в точном, филигранном действии маневра — все происходило благодаря колониям микромашин, наладившим прямое соединение рассудка с кибернетической системой истребителя.

Некогда.

Все придет позже. И стресс, и осознание произошедших перемен, а сейчас всего лишь мысль о двух инопланетных кораблях, идущих на перехват Земного крейсера, мгновенно сцементировала рассудок, вернуло все ощущения тела, примирило разум с новыми формами восприятия окружающего пространства и происходящих в нем явлений.

Мгновенный взгляд, брошенный на обзорные экраны, туда, где росли, укрупнялись очертания исполинских кораблей иной расы, на самом деле стал не движением зрачков, — все сканирующие системы аэрокосмического истребителя нацелились туда же, обшивка инопланетного корабля вдруг начала таять, обретая прозрачность, словно переродилась в стекло, под которым пульсировали хитросплетения энергетических систем.

Андрей еще не знал, какую цену придется платить за соединение нервной и кибернетической систем, сумеет ли он вообще после всего происходящего с ним вернуть нормальное восприятие мира, или дарованные человеку природой способности станут для него пыльным окошком, через которое не разглядеть, что же твориться вовне… но сейчас в рассудке происходили невероятно быстрые изменения, — Логинов не до конца отвал себе отчет, что большинство рутинных операций, такие как считывание сигнатур, их анализ, производит вовсе не его мозг, и даже не информационная микромашинная сеть, которая являлась всего лишь посредником в передаче данных между биологическими нейросетями пилота и кибернетической системой истребителя, — сканирование, подсчет, анализ производили различные подсистемы, но он воспринимал их как часть своего рассудка, как компонент собственного, созданного лишь силой разума информационного поля, потому и сигнал тревоги, прозвучавший в рубке «Миража» он ощутил как холод, внезапно ожегший спину.

Часть сигнатур отсканированных во внутренних отсеках, под обшивкой неопознанных кораблей, в данный момент словно набухала энергией.

Ни одна кибернетическая подсистема в таких условиях не способна предположить, что последует дальше, а уж тем более отработать на упреждение.

Разум человека сумел. Закаленный множеством боев, впитавший смертельный опыт, накопленный еще на Земле, в различных «горячих точках» рассудок Логинова реагировал мгновенно: он видел накопление энергии, доли секунд потребовались капитану, чтобы вернуть материальность обшивке чужих кораблей и сопоставить работе энергосистем надстройки определенной конфигурации.

Генераторы плазмы…

— Разворот!

Мысль уже опережала действия автоматики, истребитель еще только начал тягуче и, как показалось Логинову, — слишком медленно отрабатывать двигателями ориентации, меняя курс, а по каналам взаимного обмена данными уже ушли четкие директивы остальным машинам эскадрильи и предупреждение капитану «Варяга».

«Миражи» синхронно развернулись, перегрузка заставила просесть амортизационную систему пилот-ложемента, но маневр, выполненный на грани выносливости человеческого организма, спас пилотов от смерти.

Включив носовые дефлекторы,[16] машины врезались в рой обломков, оставшихся на месте гибели инопланетного корабля; поля, предназначенные для отклонения от оси курса крупных метеорных частиц, напряженно пульсировали, расталкивали фрагменты оплавленных, покореженных конструкций, которые, придя в движение, «всклубились», затягивая бреши за кормой земных истребителей, и вовремя: секундой позже оба инопланетных корабля озарились синхронным залпом плазмогенераторов.

Основной удар потоков ионизированного газа приняли на себя обломки, они мгновенно раскались, превращаясь в облачка плазмы, брызги расплава, — со стороны создавалось впечатление, что энергетический удар заставил тлеть бесформенное скопление обломков, как будто неподалеку от Новой Земли в космосе зардел багряный полумесяц фантастической новорожденной луны…

* * *

Завьялов слышал предупреждение капитана Логинова, видел стремительный, не поддающийся мгновенному здравому осмыслению маневр «Миражей», он не понимал, как человек способен распознать опасность и избежать ее, прикрывшись, как щитом, остатками погибшего инопланетного корабля, произведя все необходимые операции за считанные секунды?!

Зато капитан «Варяга» четко, недвусмысленно понимал другое: противник сделал первый ход, явно обозначив свои намерения.

— Орудийная палуба, доложить готовность!

Логинов подарил ему жизнь, выраженную в бесценных мгновеньях: на убийственно-короткой дистанции нет необходимости сложного маневрирования, и все решают секунды…

— Цели распределены, орудийные комплексы к стрельбе готовы!..

Удар сердца… Еще один…

«Варяг» содрогнулся от носа до кормы. Сто двадцать орудийно-ракетных комплексов синхронизированные кибернетическими системами, разрядились одновременно, выплеснув в пространство весь оперативный боекомплект артиллерийской палубы.

Логинов был прав, тысячу раз прав — броня инопланетных исполинов, рассчитанная на отражение атак энергетического оружия, не выдержала удара, брызнула осколками, пространство между двумя кораблями, через которое стремительно продвигался земной крейсер, мгновенно наполнилось выхлопами декомпрессии, миллиарды мельчайших частиц взломанной снарядами брони смешались с замерзающей, кристаллизующейся атмосферой пораженных отсеков, создав непреодолимую преграду для работы лазерных установок, — теперь противнику придется совершать сложные маневры, чтобы нанести такой же сокрушающий ответный удар.

— Осмотреться в отсеках!

Пульсировали энергетические щиты, вокруг крейсера постепенно вскипало коловращение новорожденного газопылевого облака, сканирующие комплексы, отсеивая помехи, захлебывались сигналами тревоги: от инопланетных кораблей отделялись, разворачиваясь в сторону «Варяга», двенадцать объектов, определенных как «штурмовые модули».

Исполины, получив ощутимый, болезненный удар, тем не менее, не вышли из боя, не отказались от достижения намеченной цели, но кто бы не управлял ими, — эти существа потеряли самообладание: сквозь распухающее, ширящееся газопылевое облако, предваряя атакующий бросок штурмовых носителей, били лазеры различных спектров, выкачивая сотни мегаватт энергии из бортовых накопителей, обозначая для систем наведения «Варяга» новые цели, в то время как ураганный лазерный огонь, наносил лишь незначительный урон земному крейсеру, — основной удар принимали на себя частицы газа и пыли, смешанные с мелкими обломками, ставшие надежным щитом на пути потоков излучения.

Прошла минута, и на голографической модели крейсера постепенно начали множиться сигналы повреждений.

Завьялов остался спокоен.

Он мог нервничать перед боем, когда слушал глухую тишину в эфире, как ответ на попытки вступить в диалог с кораблями неизвестной расы, но теперь, когда он сделал все что мог, дабы избежать столкновения, сомнения стали бессмысленны и неуместны.

Из внешнего слоя отсеков «Варяга», непосредственно граничащих с обшивкой, атмосфера была откачана еще до начала боя, люди работали в скафандрах высшей защиты, и потому лазерные попадания не приносили ощутимого вреда, хотя некоторые разряды прожигали бронеплиты, вызывая мелкие неполадки в работе подсистем.

— Огневые точки зафиксированы, орудия перезаряжены и наведены!

Повторный залп, произведенный «Варягом» превратил в уродливые дыры большинство надстроек, инопланетных кораблей, четыре из двенадцати штурмовых модулей пополнили хаос разлетающихся во все стороны обломков, но восемь тяжелых космических аппаратов упрямо и стремительно сокращали дистанцию, намереваясь осуществить процедуру насильственной стыковки с земным крейсером и высадить десант.

Где же ты капитан?

Не хотелось думать, что Логинов сгинул в поле обломков.

Завьялов понимал: даже если экипажу удастся сбить штурмовые модули на подходе, либо отразить атаку десанта, крейсер неизбежно получит повреждения при которых гиперпространственный переход станет невозможным без серьезного ремонта обшивки, а значит эвакуация людей из колонии Новой Земли будет поставлена на грань срыва. Хуже того, системы анализа указывали — крейсер не выстоит против ударов излучателей плазмы…

— Артиллерийской палубе: сосредоточить огонь на штурмовых модулях противника! Не допустить насильственной стыковки или повреждения корпуса крейсера!

* * *

Боевой разворот в поле обломков заставил пилотов истребителей сбросить скорость.

Датчики сканирующих комплексов отслеживали лишь отголоски боя между земным крейсером и двумя инопланетными кораблями, но Логинов не мог форсировать события, ставя под угрозу целостность истребителей.

Он понимал, что нужен там, но был вынужден двигаться медленно, продираясь через обломки.

Внезапно заработавший канал связи поначалу вызвал у Андрея неадекватную реакцию.

Моральное напряжение достигло внутреннего предела, — мало того что приходилось постоянно «сживаться» с абсолютно новым восприятием реальности, так еще и судьба «Варяга» висела на волоске, а тут не то Паша, не то Александр требуют повышенного внимания к себе, как будто он сам не переживает в эти растянувшиеся, будто вечность минуты радикального внутреннего перерождения…

И все же Андрей не смел так мыслить, как бы тяжело сейчас не приходилось.

Сознание постоянно «сбивалось» меняя варианты восприятия, вот и сейчас, он попытался задействовать новые возможности, но не получилось, прямого контакта отчего-то не вышло, пришлось волевым усилием возвращать себе «нормальное» зрение.

Терминал связи, расположенный подле левого подлокотника противоперегрузочного кресла, был оснащен небольшим голографическим экраном.

Логинов взглянул на него и остолбенел.

Он думал, что после пережитого уже ничто не сможет его шокировать до предательского холодка в животе и ощущения ледяного пота, выступившего на лбу и спине.

Из стереобъема на него смотрело искаженное гримасой страдания лицо чуждого существа!

Фоном изображения служил фрагмент явно деформированного отсека со смятыми переборками и разбитой аппаратурой.

— Кто ты? — невольно вырвалось у Андрея, хотя он безошибочно узнал в получаемом изображении реконструкцию одного из существ, что атаковали позиции его взвода.

Точно так, по данным системы анализа, выглядели пилоты аэрокосмических истребителей, пытавшиеся уничтожить перевозимый караваном груз.

— Мое имя ничего не скажет тебе, человек… — ответила аудиосистема безэмоциональным голосом, несущим дребезжащие нотки автоматического переводчика.

— Ты говоришь на языке Эшрангов?

— Это не язык Эшрангов… Общий… Так говорят между собой… разных миров, — речь существа была прерывиста, оно явно агонизировало, доживая последние минуты…

Язык межрасового общения…  — мгновенно сообразил Андрей. — Выходит, в систему автоматического переводчика заложен универсальный язык. Эшранги лишь использовали его…

Не о том думаю. Не то говорю…

— Ты можешь определить свое местоположение? Тебе нужна помощь?

Существо ответило отрицанием.

— Мне уже не помочь. Мы хотели предотвратить… Не смогли… Нет времени говорить… Слушай… Старайся помнить… Двигательные секции… в середине корабля… длинные… выпуклые… Ошибиться сложно… Атакуй… Спасешь этим многих…

Голографический экран внезапно подернулся помехами, изображение исказилось, а затем исчезло вовсе.

Андрей не мог сейчас поручиться, происходило все наяву или у него начались галлюцинации под напором постоянного информационного прессинга?..

Истребитель, следуя прежним курсом, уже выходил к границе облака обломков.

— Командир, что это было? — внезапно раздался в коммуникаторе голос Саши Сапова. — У меня систему связи глючит, или…

— Ты тоже принимал передачу?

— Да.

— Она записана, я проверил, — подключился к разговору Негода.

— Решение, командир?

— Верим ему или нет? — Логинов на секунду задумался. — А выхода иного нет. «Варяг» не выстоит под ударами плазмы. Если крейсер прорвется к планете, назад его не выпустят, вот о чем он хотел сказать.

— Атакуем двигатели?

— Да, — после секундной паузы ответил Логинов. — Силами автоматических истребителей, — уточнил он. — Мы не имеем права рисковать своими жизнями. Наша задача — «Витязи».

Напряженное сияние дефлекторного щита постепенно угасало. Истребитель Логинова первым вышел на окраину скопления облака обломков.

Подключившись к системам сканирования, он увидел панораму боя: «Варяг», огрызаясь огнем орудийно-ракетных комплексов, шел к планете; судя по получаемым данным, обшивка крейсера не подверглась плазменному удару, а вот бронеплиты и надстройки двух инопланетных исполинов щерились безобразными пробоинами, между ними и «Варягом» ширилась полоса газа и мельчайших осколков, в которой перемещалось двенадцать потерявших управление, изуродованных множественными попаданиями десантно-штурмовых модулей, уже знакомой Андрею конструкции.

— Внимание, крейсер прорвался к планете. Противник потрепан, но маневрирует, думаю запаса прочности у инопланетных кораблей еще достаточно. Они получили урок и теперь изменят тактику.

— Если атаковать их сейчас, со стороны поврежденных бортов, где фактически не осталось огневых точек…

— Правильно мыслишь, — поддержал Андрей соображения Негоды. — Ставим задачу автопилотам ведомых машин: повредить силовые установки обоих кораблей. Остановив их на существующей позиции, мы обеспечим «Варягу» беспрепятственное маневрирование в районе орбит.

Я бы никогда не подумал, что двигательные секции расположены в центральной части конструкции. — Логинов даже сейчас, наблюдая как шесть истребителей, разделившись на два звена, стремительно сближаются с инопланетными кораблями, не был уверен в точном выборе целей. Да, действительно, центральные секции инопланетных кораблей имели характерную форму вздутий, но обшивка в этой части не поддавалась проникающему сканированию.

Сейчас все узнаем…

Секунды ожидания опять начинали выматывать…

Противник, несомненно, заметил приближение истребителей, но противодействия фактически не было, — стремясь отрезать «Варяг», прижать его к планете, оба корабля развернулись неповрежденными бортами в сторону удаляющегося земного крейсера, тем самым позволив истребителям двигаться в «мертвой зоне», созданной ураганным огнем орудийных установок «Варяга».

Десять секунд…

Девять…

Восемь…

Пять…

Две…

Серия безобидных вспышек метнулась по обшивке центральных секций обоих кораблей противника.

Истребители, израсходовав ракеты, продолжали атаку, задействовав все виды бортового вооружения. В ответ огрызалось лишь несколько лазеров.

Неужели не пробили обшивку?!..

Похоже на то… Двигательные секции инопланетных кораблей оказались очень надежно бронированы.

При максимальном увеличении было отчетливо видно: ракеты выжгли глубокие конические воронки в бронепокрытии, куда автоматика истребителей сейчас вбивала снаряд за снарядом в режиме беглого безостановочного огня, и все же…

…Две ослепительные вспышки сверкнули практически одновременно: истребители, израсходовав оперативный боекомплект, пошли на таран.

— Варяг, здесь «Мираж-1».

— Слушаю тебя, капитан! Живой?!

— Ушам своим верить нужно, Савелий Иванович.

— Силы шутить остались? Хорошо. Видели вашу работу. Думал все, — погибли вы.

— На таран шли машины под управлением автопилотов, — доложил Логинов. — В общем, ход мы им сбили. Уходи по другую сторону планеты, точно не достанут.

— А вы?

— У нас свое задание. Если судьба, — еще встретимся.

Спустя некоторое время три аэрокосмических истребителя класса «Мираж» вошли в атмосферу Новой Земли, начиная снижение над безжизненным, находящимся в первичной стадии терраформирования, и потому — пустынным материком планеты, где располагался резервный космодром ВКС России.

Глава 3

Новая Земля. Космодром ВКС России…

Садились на автопилотах.

После пережитых потрясений нервное напряжение клокотало внутри, в руках, все еще сжимающих астронавигационные рули, ощущалась дрожь.

Зрение, слух, осязание — все сбоило, словно нервная система, дезориентированная новым уровнем возможностей, вкусив иного быстродействия, побывав в совершенно ином информационном пространстве, уже не в состоянии была вернуться к прежнему, нормальному для человека восприятию окружающего мира.

Под знойным маревом прятались смутно различимые сигнатуры, Андрей видел их, не смотря на волевые попытки абстрагироваться от новых возможностей, дать хотя бы минуту отдыха истерзанному рассудку.

Не получалось.

Логинов, устав от внутренней борьбы, сосредоточил внимание на внешнем обзоре, и, как ни странно — помогло.

Сигнатуры меркли, угасали, словно являлись не более чем фантомными изображениями, а на смену им все явственнее проступали детали зрительного восприятия.

Истребитель интенсивно гасил скорость, маневрируя короткими включениями двигателей планетарной тяги, перегрузки накатывались волнами, система метаболической коррекции, встроенная в боевой скафандр, постоянно пощелкивала, производя микроинъекции препаратов…

На информационных экранах сплошными потоками бежали столбцы данных, между кибернетической системой истребителя и наземными диспетчерскими службами шел интенсивный диалог, — между собой общались машины, но, к своему удивлению, Андрей отчетливо понимал, что даже мимолетного взгляда на информационный экран хватало для ясного, недвусмысленного прочтения столбцов, содержащих кодированную информацию.

Все… Хватит!..

Мысленный окрик подействовал, затуманившиеся было зрение, вновь попытавшееся соскользнуть в информационное пространство, резко прояснилось: впереди, по курсу снижающегося истребителя, появились длинные взлетно-посадочные полосы, вливающиеся в сплошное стеклобетонное покрытие, с разметкой рулежных дорожек.

Касание.

Дым из-под колес многоосного шасси, легкая вибрация, пробежавшая, будто дрожь, затем рывок, последний удар перегрузки, и вдруг, — безмятежный покой уверенного, уже потерявшего опасную стремительность пробега.

Мимо, уплывая за корму истребителя, проносились приземистые постройки технических служб, впереди росло куполообразное здание космического порта, от него двумя крыльями протянулись ангары для техники, за ними, вонзаясь в прозрачные, лазурные небеса, застыли шпили диспетчерских вышек.

«Мираж» неторопливо повернул, следуя разметке рулежной дорожки, затем жалобно, протяжно скрипнул тормозной системой, и, покачнувшись, застыл.

С ноющим звуком сервомоторов поднялись, скользнули в стороны сегменты бронеплит обшивки, затем пришел в движение прозрачный колпак из бронеспластика, и вниз, издавая звонкий, веселый металлический звук, выдвинулась лесенка.

Андрей коснулся сенсора, поднимая забрало гермошлема.

Пахло нагретым металлом, от стеклобетона струилось знойное марево, потрескивала остывающая обшивка, — вселенский покой внезапно навалился, придавил к креслу, хотелось сидеть, запрокинув голову, смотреть в лазурные небеса и не думать о том, что предстоит сделать буквально через несколько минут, без права на отдых.

Мимо, окруженный дрожащим воздухом, почти беззвучно зарулил на стоянку «Мираж» с бортовым номером «4».

Логинов заставил себя расстегнуть страховочные ремни, встать с кресла и спуститься по шаткой лесенке на горячий стеклобетон стартопосадочного поля.

— Здесь что нет никого? — раздался голос лейтенанта Сапова.

— Космодром полностью автоматизирован, — ответил Андрей, обернувшись на голос.

Саша шел, чуть пошатываясь, его бледное, землистое лицо хранило отпечаток пережитого, глаза смотрели устало, и ранняя сеточка морщин, разбегающаяся от уголков век, как будто добавила к возрасту лейтенанта еще десяток лет, прожитых всего за час…

Подошел Негода.

Они молча обнялись, минуту постояли втроем, без лишних слов, без дурацких, неуместных и ненужных фраз.

Первый контакт с иным разумом, активация сети микромашин и связанных с ними новых возможностей, прорыв «Варяга» к планете, — все это изменило их до полной, абсолютной неузнаваемости и одновременно — сроднило, ибо каждый отчетливо понимал: все только начинается…

— Ну, что, по машинам?

* * *

Кодоны доступа и активации, выданные Юрановым, сработали безотказно.

Девять «Витязей» — многофункциональных аэрокосмических машин нового поколения, застыли в тиши прохладных ангаров резервного космопорта.

«Миражи» на их фоне выглядели маленькими пташками.

Плавные, обтекаемые обводы «Витязей» кроме изящества несли ощущение уверенной силы, мощи, от которой замирало сердце.

Андрей поднялся в кабину через шлюз, прошел к креслу противоперегрузочного пилот-ложемента, стараясь сейчас не напрягаться в попытке понять назначение многочисленных приборных панелей. Он уже вкусил всю глубину и эффективность мнемонического контакта между собственной нервной системой и исполнительными узлами кибернетической сети.

— Взлетаем звеньями. Я лидирую, — произнес Логинов, как только активировалась связь и девять машин образовали устойчивую локальную сеть. — Удаляемся от планеты на триста тысяч километров. Расчетные данные для прыжка сейчас будут переданы. Интервал погружения в аномалию — две минуты. В точке выхода дежурим, ожидая сбора всех машин эскадрильи.

Вроде бы все понятно, даже — предельно просто, если не учитывать кричащей новизны используемых технологий.

Говорить на досужие темы не было, ни времени, ни желания. Внутреннее моральное напряжение вновь начало расти, сознание едва справлялось с потоками данных, поступающих от подсистем грозной боевой машины, ведомые «Витязи» четко придерживались получаемых от ведущего инструкций, синхронно повторяя маневры, — рулежка на старт, короткий интенсивный разгон по параллельным взлетно-посадочным полосам, и первое звено тремя огненными росчерками наискось пронзило небеса Новой Земли, выходя за пределы атмосферы планеты.

Прежде чем положить машину на курс, Андрей сделал один орбитальный виток, убедившись, что «Варяг» занял зону парковочной орбиты, а чужие корабли так и не сумели покинуть клубящееся газопылевое облако, образовавшееся в пространстве недавней схватки.

Мы вернемся. Обязательно вернемся,  — с такой мыслью Андрей дал указания автопилоту лечь на новый курс, двигаясь к точке погружения в аномалию.

* * *

Неизвестная точка пространства…

Медленно прояснялось сознание.

Рисунок звезд на голографических обзорных экранах рубки аэрокосмического истребителя пугал своей чуждостью. Бездна космического пространства, расплескавшаяся вокруг корабля, тревожила разум, помогая пилоту придти в себя, преодолеть непостижимую, но крайне неприятную «рыхлость» мышления. Внезапные, болезненные, негаданные побочные эффекты прыжка через пробой метрики пространства коснулись и кибернетических систем «Витязя» и человеческого рассудка.

Логинов медленно приходил в себя, одновременно впитывая новые, но не становящиеся от этого менее болезненными ощущения глобального сбоя, — благодаря колониям наномашин, внедренным в его нервную систему, Андрей продолжал воспринимать истребитель, как часть самого себя и вместе с подсистемами грозной боевой машины невольно переживал таинство реактивации, перезагрузки всех компонентов системы с резервных носителей.

Постепенно, по мере включения локационно-сканирующих комплексов пришли иные чувства.

Он оказался совершенно один среди бескрайней угольно-черной бездны пространства.

Только сейчас осознав окружающую пустоту , Логинов, преодолевая собственное недомогание, вдруг подумал: прошлое исчезло… Вся жизнь была лишь подготовкой к этому мгновению…

Взгляд скользнул по голографическим информационным экранам, где призрачно-алым полыхали строки отчетов о сбоях и попытках реактивации дублирующих подсистем, а затем невольно задержался на цифрах, отражающих текущую дату и время.

Они менялись .

Андрей поначалу подумал, что сбой в кибернетических сетях «Витязя» все же фатален, и автоматическая реактивация дублирующих модулей, отключенных во время прыжка, а значит — не подверженных пагубному воздействию возникшей аномалии пространства, в конечном итоге завершится провалом, однако, спустя минуту, он почувствовал , как дурман в рассудке постепенно рассеивается.

Не он приходил в себя, а кибернетическая система «Витязя».

Логинову еще недоставало опыта, не получалось чисто волевым усилием «отключить» разум от прямой связи с бортовым компьютером истребителя. Собственная дурнота оказалась следствием тесного мнемонического контакта со сбойными подсистемами — отсюда большинство болезненных, негативных ощущений, включая расслоение сознания.

Он мысленно перешагнул и этот рубеж.

Преодолев через пробой метрики пятьдесят четыре световых года, Андрей оказался там, где еще не ступала нога человека, его взгляд абстрагировался от пустоты и теперь скользил по панорамам неизвестной звездной системы, переданным с заработавших, наконец, основных систем локации, — горячечной горошиной полыхала красная звезда, ближе и правее разбух укрытый покрывалом облачности шар планеты, рассеченный линией терминатора на два пространства — дня и ночи.

Серо-голубой цвет атмосферы, глубокий мрак ночной стороны, без намека на огни, обозначившие бы существующие поселения состоявшейся колонии.

Конечно, а что я хочу? «Первопроходец» еще не достиг планеты, он движется к системе среди бесконечного мрака, и наша задача найти его…

Наша.

Где остальные? Где ведомые истребители, где Саша и Павел?

Тишина на частотах связи. Внутреннее ощущение ситуации жестко и упрямо возвращается к мысли, что он — первый из людей, кто видит свет красного карлика.

Нужно проявить терпение, сдержанность. Конечно, легко и просто поддаться состоянию аффекта, но Логинов не искал лазеек, он честно пытался осмыслить происходящее, принять данность такой, какова она есть, без истерик и без иллюзий.

Целостность психики офицера военно-космических сил, воспитанная в нем годами обучения, упорных тренировок, подвергалась сейчас серьезнейшему испытанию.

Нас ведь готовили именно к этому.

Нас…

Мысль снова резанула по нервам, обожгла болью.

Логинов вдруг понял, что до последней секунды оттягивал момент повторного сеанса мысленной связи с реактивировавшейся кибернетической системой «Витязя», но избежать прямого контакта не представлялось возможным.

У тебя есть задание. Соберись!..

Мысленный окрик подействовал: практически мгновенно вновь пришло ощущение полного слияния с машиной, идентификации бортовых подсистем, как части собственного сознания.

От картин открывающихся рассудку, вполне можно было сойти с ума.

Каково ощущать жаркое дыхание реактора? Как рассудок человека способен за считанные минуты адаптироваться к восприятию окружающего космоса не посредством зрения, а через бортовые сканирующие комплексы, получая информацию от датчиков напрямую?

Он невольно закрыл глаза. Головокружение не унялось, но стало терпимее.

Я справлюсь. Обязательно справлюсь…

Как будто отклик на мысль, первой ласточкой грядущих событий внезапно пришел сигнал на частотах связи.

Затем еще один.

Андрей почувствовал, как озноб крадется вдоль спины, шевелит коротко остриженные волосы, мурашками пробегает по коже головы.

Два истребителя ответили на автоматически сгенерированный запрос.

Оба — в режиме «полный автомат».

Получив сигнал от ведущей машины, они включили двигатели, сокращая дистанцию и перестраиваясь в боевой порядок.

Действия автопилотов заставили Логинова вновь обратиться к вопросу о дееспособности кибернетической системы собственного «Витязя».

Отчеты, которые начали поступать в рассудок в ответ на оформившуюся мысль, поначалу радовали: сто процентов дублирующих аппаратно-программных модулей успешно прошли инициализацию и уже включились в работу, вновь сформировав целостное ядро бортовой кибернетической системы.

Он открыл глаза, взглянул в нижнюю часть главного информационного экрана.

Значения даты и времени уже не менялись с пугающей скоростью, но цифры явно противоречили здравому смыслу.

16 января 2372 года. 14 часов 2 минуты.

Ошибка почти в триста лет.

Он не стал требовать еще одной перезагрузки системы. Логинов поступил проще — вызвал на связь ведомые машины.

Значение даты и времени, переданные ими, повергли его в шок.

Получалось что три кибернетических системы, прошедшие аварийную перезарузку, независимо друг от друга, определили одно и тоже значение текущего времени.

16 января 2372 года. 14 часов 2 минуты.

Разумного объяснения показаниям бортовых хронометров Логинов не находил, но причин сомневаться у него уже не осталось. Кибернетические системы не выходили на связь друг с другом, пока он сам не потребовал этого.

Значит, они устанавливали значение реального времени независимо.

Обосновать случившееся Андрей не мог. Смириться с простой констатацией факта — тоже.

Ощущение глобального одиночества все сильнее давало знать о себе, давило на рассудок. По всему выходило, что он потерян не только в пространстве, но и во времени.

Свойства аномалии, возникающие при пробое метрики, совершенно не изучены.

Здравая мысль, не несущая, однако, облегчения.

Выходит, что колониальный транспорт «Первопроходец» прибыл в систему несколько столетий назад. Но почему в таком случае на ночной стороне планеты нет даже намека на огни?

Вспомнилась Земля. Вид из космоса на густозаселенную прародину человечества не просто впечатлял — зрелище, открывающее взгляду на ночной стороне планеты, потрясало. Миллиарды огней собранные в пульсирующие соцветья мегаполисов, текучие реки жидкого пламени, обозначавшие наиболее оживленные магистрали…

От воспоминаний стало тяжело на душе.

Я вышел из пробоя метрики в другой системе? Или «Первопроходец» не достиг намеченной цели?

Система автоматического поиска включена.

Реакция бортового компьютера на мысленное сомнение пилота, вновь напомнила ему о новых способностях собственного организма, полученных в результате инъекций микромашин.

Кем же ты сделал меня, Юранов?

Мог ли представить, что через несколько суток субъективного времени я окажусь за десятки световых лет от Земли, спустя три века после нашего разговора?

* * *

Сдавленно пискнул предупреждающий сигнал поискового радара, привлекая внимание Андрея к показаниям, выведенным на голографический монитор.

Он поднял взгляд. Использовать возможности наномашин для быстрого считывания информации, пока удавалось через раз, вернее сказать — Логинову приходилось прилагать усилия, чтобы использовать новые, пока еще непривычные и потому жутковатые (по внутреннему восприятию) способы коммуникации.

На голографическом мониторе, по мере сближения «Витязя» с планетой, начали появляться подробности по объектам расположенным в зоне высоких орбит.

Сначала Андрей подумал, что система анализа и моделирования предлагает его вниманию кольцо, аналогичное кольцам планет гигантов Солнечной системы, однако уже через несколько минут стало ясно: первое впечатление обманчиво, а структура, опоясавшая планету, состоит из… множества обломков, среди которых идентифицировались весьма специфичные рукотворные конструкции.

Для Логинова увиденное явилось шоком. В первый момент, когда стало ясно, что на орбитах расположены скопления различных конструкций, сердце замерло в груди. Мысль о «Первопроходце» обожгла рассудок, но по мере входа обломков в зону эффективного сканирования подсистем дальней локации, гнетущее подозрение сменилось иным открытием.

Бортовая киберсистема «Витязя» уверенно идентифицировала часть объектов, из ближайшего, расположенного по курсу «скопления», как элементы малых космических кораблей двух типов, — тех самых с которыми капитану Логинову уже приходилось сталкиваться во время памятной операции в горах.

Обломки… Везде, куда проникало излучение сканирующих комплексов наблюдались схожие картины: сотни тысяч, миллионы тонн исковерканных, опаленных неистовым буйством энергий фрагментов малых и больших космических кораблей кружили по орбитам вокруг планеты.

Он не отключал систему поиска, — неконтролируемый страх и робкая, трепетная надежда смешивались в сознании, ситуация в какой-то момент вышла за рамки здравого смысла, психологической выносливости. Воображение рисовало жуткие картины происходившей тут схватки, по сравнению с которой бой на подступах к колонии Новой Земли выглядел мелкой стычкой…

Базы данных трех аэрокосмических истребителей быстро пополнялись все новыми и новыми данными, кибернетические системы, сканируя обломки, выявляли повторяющиеся элементы конструкций, анализировали изображения и сигнатуры, выстраивали модели чужеродных космических аппаратов, по крупицам воссоздавая их облик и техническое наполнение.

Мысли Андрея носили иной характер.

На частотах связи по-прежнему царила тишина, прошли все мыслимые сроки ожидания, но второе и третье звено так и не появились в границах неопознанной звездной системы.

Аномалия пространства-времени, свойства которой только начинала постигать земная наука, привела Логинова в точку, не поддающуюся счислению, — ни один из звездных ориентиров так и не был опознан, и последняя надежда вскоре истаяла как дым.

Я промахнулся. Это не та система, к которой двигался «Первопроходец».

Парадокс времени еще предстояло пережить и осмыслить.

Потерян. Крохотная песчинка, в необъятных просторах Галактики, самонадеянное существо, ставшее добычей аномалии…

Удалось ли Паше и Александру вывести свои звенья в расчетную точку?

Я не узнаю этого. Никогда.

Что же теперь? Рассудок, провалившийся в бездонную пропасть отчаянья, не находил выхода из сложившейся ситуации. Андрей лишь чувствовал, как исчезла почва из-под ног, цели и задачи, столь ясные и очевидные, превратились в туманное воспоминание, — чем отчетливее он начинал осознавать бездну пространства и времени, разверзшуюся между прошлым и настоящим, тем тяжелее становилось.

Три столетия… Что произошло на Земле за это время? Да и сумею ли я отыскать Солнечную систему, когда не опознано ни одного звездного ориентира?

Неизвестно выдержал бы он усиливающийся прессинг отчаянья, не верни его в реальность тревожный сигнал поискового радара.

Пока он предавался мрачным размышлениям, кибернетические системы истребителей, работающие в составе локальной сети, продолжали кропотливое изучение искусственного кольца планеты: они сканировали обломки, сопоставляли различные фрагменты, постепенно накапливали повторяющие в тех или иных вариациях изображения, — бесценные базы данных уже позволили «достраивать» некоторые из конструкций до их истинного, первозданного облика, и как подтверждение, некий результат статистического накопления результатов сканирования стало обнаружение скрытого в одном из «облаков» искусственного объекта, не подвергшегося разрушению.

* * *

Вполне естественно, что системы анализа данных не сумели идентифицировать космический корабль, обращающийся по орбите вокруг планеты. Изображение, возникшее на центральном информационном экране, показало обнаруженный объект и наглядно сопоставило ему множество на первый взгляд бесформенных обломков, — по выводу системы анализа они принадлежали подобным конструкциям.

Андрей вздрогнул, приходя в себя.

Чудовищные по своим масштабам события происходили тут в недалеком прошлом.

Он уже не комплексовал: степень морального напряжения ушла далеко за грань предполагаемых нагрузок, восприятие невольно притуплялось, дрожь по-прежнему волнами окатывала его, но теперь Логинов уже не обращал внимания на физические реакции организма.

Стресс не прекращался ни на секунду, напротив, каждый миг добавлял к требующей осмысления информационной картине все новые и новые детали.

На более высокой орбите относительно неопознанного космического корабля протянулась разорванная цепь обломков, оставшихся от исполинских (даже по масштабам космоса) сооружений.

Взгляд Логинова перескакивал с одной панорамы на другую, рассудок, переполненный впечатлениями, начинал уставать, внимание рассеивалось, все казалось важным, значительным, но обилие данных уже превысило допустимый информационный порог…

Следовало успокоиться, унять непроизвольную дрожь, сосредоточить внимание на чудом уцелевшем объекте.

Его истребитель после коррекции курса начал осторожное сближение с неопознанным кораблем, в то время как две ведомые машины осуществили маневр торможения, прикрывая его с дальних подступов.

Корабль, к которому Андрей направил свой «Витязь», имел семьсот метров в длину, около двухсот пятидесяти метров в поперечнике, и обладал ярко выраженной конструкцией корпуса. Условно, неопознанный космический объект делился на пять сегментов, имеющих общую ось симметрии: носовая часть имела форму полусферы, плавно перетекающую в конус, второй сегмент, с пространственным симметричным строением надстроек, выдвинутых далеко за пределы усредненного габарита, демонстрировал трапециевидные формы выступающих ребер, сплошь покрытых броней, на фоне которой выделялись округлые диафрагменные люки, числом не менее сотни.

Третий «сегмент» загадочного корабля имел форму обратного усеченного конуса (развернутого основанием к носовой части). Данная часть конструкции, так же защищенная броней, при максимальном увеличении демонстрировала десятки тысяч небольших вкраплений, расположенных симметричными рядами, — возможно, это были сопла корректирующих двигателей или гнезда крепления каких-то датчиков.

Четвертая и пятая (кормовая) части состояли из цилиндра и сферы, сплошь усеянных различными надстройками, неразгаданного пока предназначения.

Общее впечатление, сложившееся у Андрея, оказалось крайне противоречивым.

Он даже не сумел ответить себе на вопрос: что за конструкция открылась его взгляду — автономный корабль, или орбитальная станция?

* * *

Как бы в дальнейшем не била и швыряла его жизнь, в сознании Андрея первые часы, проведенные на борту покинутого космического корабля иной цивилизации, навсегда остались самым ярким и напряженным впечатлением.

После долгого, утомительного маневрирования ему удалось подвести «Витязь» к зиявшей в броне исполина огромной пробоине с оплавленными краями.

Понимая, что внешний стазис корабля обманчив, Логинов, не смотря на моральную и физическую усталость, нашел в себе силы для принятия волевого решения: он идет внутрь инопланетного корабля, не смея перепоручить данную миссию кибернетическим механизмам.

А воздействие микромашин на организм и рассудок становилось все масштабнее, явственнее.

Логинов чувствовал, как вторгаются в разум новые, почти неприемлемые для человеческого рассудка ощущения. У него в отличие от астронавтов, покинувших Солнечную систему на борту «Первопроходца», не было времени на адаптацию, введенные в кровь микромашины распределялись по организму, вступали в симбиоз с различными тканями уже в процессе выполнения задания, — первые признаки изменений он ощутил еще на подступах к Новой Земле, затем, вне сомнений, именно микромашины спасли ему жизнь, помогли перенести прыжок, связанный с необъяснимым, но, несомненно, пагубным скачком темпорального потока, и вот теперь, когда «Витязь» вплотную приблизился к чудом уцелевшей инопланетной конструкции, процессы радикальной перестройки организма, вошли в новую активную фазу.

Логинов чувствовал боль в суставах и мышцах, тело казалось слабым, рассудок постоянно находился под гнетом крайнего напряжения моральных и физических сил, но все же он не дал себе поблажки, не отложил выхода в открытый космос, и исследование инопланетного корабля на «более удачное время».

Интуиция подсказывала: нельзя откладывать решительные, необходимые шаги, и он поверил своему внутреннему голосу, помня, что подсознание не подводило его никогда.

Боевой скафандр, оснащенный сервоусилителями мускулатуры, помог ему подняться из кресла пилот-ложемента.

Андрей все чутче и тревожнее прислушивался к новым, по большей части ошеломляющим ощущениям. Он по-прежнему не мог взять под контроль свои чувства, абстрагироваться хотя бы на минуту от возникшей незримой связи между рассудком и теми кибернетическими системами, что находились в прямом контакте с микромашинами.

С одной стороны открывшиеся возможности существенно расширяли его потенциал, помогали интуитивно принимать решения, контролировать сложные сервосистемы, видеть ранее недоступное взору… но как же мучителен оказался процесс адаптации, совмещенный с необходимостью постоянно быть настороже, совершать действия, требующие полной концентрации, отдачи всех сил…

…Автоматика шлюзовой камеры, расположенной по правому борту аэрокосмического истребителя, уже выдвинула негерметичный тоннельный переход: гофрированный рукав из прочного металлопластика проник в пробоину и остановил свое движение, выпустив растяжки временных креплений.

Андрей наблюдал за процедурой благодаря возникшей связи между внедрившимися в мозг микромашинами и датчиками внешних систем «Витязя».

Ему вновь, как и во время боя в системе Новой Земли, показалось, что настигшее изменение необратимо, и теперь он по большей части станет воспринимать окружающую действительность посредством различных приборов и устройств, однако, стоило лишь открыться внешнему люку шлюзовой камеры, как тут же возобладало привычное зрение: взгляд чиркнул по тонкой щели, в разрезе которой расплескалась бездна космического пространства, на миг пришло головокружение, подавленное лишь усилием воли.

Тоннельный переход казался тонким, непрочным, немало сил пришлось приложить, чтобы сделать первый шаг навстречу неведомому, — не смотря на исправно работающую систему терморегуляции, Андрей ощутил, как ледяной пот прошиб спину, но давшийся с таким трудом первый шаг внезапно принес облегчение.

Быстро преодолев гофрированный рукав тоннельного перехода, он ступил на наклонную палубу внутреннего отсека инопланетного корабля.

Обширное помещение подверглось декомпрессии, повсюду были видны явные следы катастрофических разрушений, связанных не только с бесновавшимся тут в течение нескольких секунд воздушным потоком, истекавшим в пробоину, но и воздействием высоких энергий, разрушивших несколько квадратных метров обшивки.

Оплавленные края пробоины и следы воздействия высоких температур на различных устоявших на своих местах агрегатах, наводили на мысль о попадании в борт корабля сгустка плазмы. Судить однозначно Андрей, конечно, не мог, для категоричного вывода требовались специальные исследования, которые он намеревался произвести позже, а сейчас, осмотрев почти пустое помещение, он пошел вдоль закругляющейся стены отсека в поисках люка или другого перехода во внутренние помещения инопланетного корабля.

Анализируя свои ощущения, Логинов насторожился.

Внешний вид корабля, как он и подозревал, не вполне соответствовал его внутреннему содержанию. Новые чувства давали знать о себе подсказывая: в недрах космического сооружения до сих пор работают источники энергии, питающие (по предположению Логинова) некие аварийные цепи.

Однако восприятие энергоактивности оказалось далеко не самым острым ощущением.

Сделав первый шаг во внутреннее пространство инопланетного корабля, Андрей фактически сразу почувствовал нечто, сравнимое с ощущением пристального взгляда со стороны.

Озноб бил по телу. Не от страха, — от неимоверного морального напряжения.

Соприкосновение…

Андрей стал первым, кто соприкоснулся с неизвестной человечеству расой, вернее сказать — с ее техногенным детищем…

Мысль внезапно оборвалась, он застыл, ощущая, как пощелкивает, впиваясь в кожу, инъектор системы поддержания жизни и метаболической коррекции.

А где Человечество? Уцелело ли оно?

Воспоминания, кажущиеся вчерашними, на самом деле относились к периоду трехсотлетней давности. Думать о том, что могло произойти за три столетия, учитывая роковые события, непосредственным участником которых он стал в колонии Новой Земли, было страшно, но еще хуже, болезненнее, страшнее стало внезапно вернувшееся ощущение глобального одиночества.

Прошло несколько минут, прежде чем Андрей сумел полностью взять себя в руки.

Да, он не раз попадал в смертельно-опасные ситуации, но как бы там ни было, где-то поблизости всегда находились люди.

Здесь же не было никого. Лишь он, космос, да холодные, таинственные обломки, несущие отпечаток трагедии, постигшей неведомую инопланетную расу.

Ощущение взгляда со стороны не проходило, напротив, оно стало лишь сильнее, а когда, двигаясь вдоль стены, Логинов, наконец, отыскал нечто похожее на овальный люк, то вставшая перед ним проблема — как преодолеть препятствие — внезапно разрешилась самым неожиданным, непредсказуемым образом: овальная плита, герметично запиравшая вход в тамбур переходной камеры шлюза, внезапно пришла в движение, поднимаясь вверх.

Его приглашали войти.

Но кто?!..

По внешним признакам корабль был покинут, разве что некоторые аварийные автоматические системы могли уцелеть, сохранить функциональность.

Логинов не стал строить догадок, тем более любое предположение, которое он в состоянии выдвинуть сейчас, явно не соответствовало истинному положению вещей, ведь он абсолютно не знал тех существ, что построили космический корабль, не предполагал логики их технической мысли…

Слишком просто меня впустили внутрь. — Вот что настораживало, подсознательно давило на психику.

По человеческим понятиям следовало ожидать либо ловушки, либо мольбы о помощи. Иначе как объяснить явную, пока что ничем не оправданную легкость, с которой ему удалось проникнуть в зону неповрежденных ударом плазмы и последующей декомпрессией отсеков?

Как только Логинов миновал шлюз, оказавшись в длинном, широком, но невысоком коридоре, его восприятие, направленное на распознавание активных энергетических цепей, особенно обострилось. Андрею стало казаться, что на фоне серых, имеющих зернистую структуру стен, его взгляд различает тонкие, пульсирующие нити энерговодов, проложенные в толще массивных переборок.

Поддавшись новому, но чрезвычайно сильному, манящему ощущению, он пошел по коридору в ту сторону, куда (в его восприятии) уводили тонкие, едва просматривающиеся на фоне материала стены пульсирующие трассы.

Через пару минут их стало больше, часть «нитей», чем-то похожих на разветвленные капилляры кровеносной системы человека, уходила вглубь корабельных коммуникаций, но он не стал отклоняться от основного коридора, который, по показаниям сканирующих систем, проходил через все «модули», совпадая с осью симметрии и вращения составных частей семисотметровой конструкции.

* * *

Тишина угнетала. Натянутые нервы готовы лопнуть, каждый шаг требует усилия воли.

Встроенные видеокамеры скафандра вели постоянную съемку, данные, полученные от сканирующего комплекса, так же фиксировались в отдельные файлы, и Логинов, слыша собственное дыхание, подумал: а почему не озвучить увиденное?

— Я внутри инопланетной конструкции, — начал он. — Думаю, это космический корабль.

Коридор, прямой, как стрела, вел его все дальше. На борту царила невесомость, но специальное покрытие подошв скафандра, внутренней части перчаток, а так же наколенников и налокотников, позволяли Андрею двигаться в привычном вертикальном положении относительно пола. Такой способ перемещения требовал определенного навыка: нога ставилась ровно, на всю площадь подошвы, обеспечивая за счет специального молекулярного покрытия плотное сцепление с любой твердой поверхностью. Чтобы нарушить образовавшуюся связь приходилось начинать каждый новый шаг со скользящего движения, тогда подошва легко отрывалась от пола.

При желании, используя покрытие материала гермоперчаток, Андрей смог бы стремительно продвигаться в условиях невесомости или же напротив, мгновенно затормозить свой полет. Что немаловажно — сцепление с твердыми поверхностями обладало такой степенью надежности, при которой он мог вести огонь из личного оружия, не рискуя, что возникающая в момент выстрела реактивная тяга отшвырнет его назад, заставив беспорядочно вращаться или того хуже — ударив о какое-либо препятствие.

…Заметив темное пятно на материале стены, он остановился.

— Странно. Вижу отверстие неправильной формы, около полуметра в диаметре, с оплавленными краями. Рядом, — он подался вперед, — рядом выщерблины, как будто от попадания пуль.

Взгляд Андрея скользнул по сторонам, но не обнаружил обломков. Часть переборки в районе отверстия испарилась под воздействием высоких энергий.

— Двигаюсь дальше, — продолжил комментировать он свои действия, не обнаружив за дырой ничего примечательного.

Там располагалась прослойка, в которой между материалом облицовки и самой переборкой тянулись кабели.

— Энергетическая активность в обнаруженных магистралях отсутствует. По-прежнему вижу таинственное мерцание, в виде пульсирующих нитей, окруженных напряженной аурой. Но они расположены за толстой переборкой, которую лишь оплавило, но не смогло пробить попадание из неизвестного мне вида энергетического оружия. Хотя, — тут же добавил он, — здесь могла произойти техническая катастрофа и тогда оружие не при чем.

* * *

Уже четвертый час Логинов двигался по тоннелю, постепенно приближаясь к носовой части космического корабля.

Продвижение затрудняли аварийные переборки, блокирующие проход через каждые пятьдесят метров. Некоторые из них оказались опущены лишь наполовину, оставляя достаточный зазор, чтобы Андрей мог протиснуться в него, иные были пробиты: препятствия полуметровой толщины зияли дырами, прорезанными при помощи энергетического оружия.

Попадались и наглухо блокированные участки, «чудес», как на входе в корабль, больше не происходило, но ощущение направленного на него взгляда не покидало, постоянно поддерживая невероятное моральное напряжение.

Остановившись подле очередного препятствия, Андрей позволил себе короткий отдых.

Оглядевшись по сторонам, он продолжил комментировать увиденное:

— Теперь я уже не сомневаюсь, что нахожусь внутри космического корабля. Системы сканирования проникают через материал межпалубных перекрытий, и на некоторых участках я вижу под собой огромные трюмы, в которых складированы сотни тысячь тонн грузов. Какие-то детали, механизмы, точнее о характере наполнения низлежащих отсеков сказать не могу. Сейчас передо мной очередная аварийная переборка, на этот раз полностью опущенная, и не подвергавшаяся воздействию какого-либо оружия. Придется искать обходной путь.

Завершив фразу, Андрей приступил к методичному обследованию примыкающих к опущенной переборке стен.

На этот раз положение показалось ему безвыходным, тупиковым. Если в предыдущих случаях выручали повреждения обшивки, в виде проплавленных дыр, ведущих в смежные с тоннелем отсеки, через которые удавалось обойти опущенную переборку и вновь вернуться к магистрали, то теперь…

Он застыл, внимая внезапно обострившимся чувствам.

Показалось, что в коммуникаторе слышен звук: периодически повторяющийся сигнал, не речь, а именно звуковой сигнал, переданный на радиочастоте.

Определить пеленг на источник радиоволн оказалось несложно. Сигнал исходил из глубин коридора, на уже пройденном отрезке пути.

Андрей медленно развернулся, стараясь не совершать резких движений, чтобы не потерять сцепление подошв скафандра с полом.

Восприятие вновь обострилось, теперь внимание сосредоточилось не на звуке, а на распознавании несущей волны, передающей сигнал от передатчика к приемному устройству боевой экипировки.

Зрительный образ вновь ткал в сознании иллюзорную картину: пульсирующий свет, не воспринимаемый «нормальным» зрением, ритмичными сполохами озарял коридор на пройденном участке пути.

Метрах в двадцати от него угадывался источник сигнала — нестерпимо-яркая фиолетовая точка.

Он решил вернуться и проверить.

— Как будто кто-то играет со мной… — собственный голос прозвучал хрипло, неузнаваемо. — Я двигаюсь к источнику сигнала.

Фразы, произнесенные вслух, не давали ему окончательно утратить связь с реальностью, возвращали из мира восприятия энергий, напоминали, что он по-прежнему остается человеком.

Ослепительная точка все ближе.

Еще пара осторожных шагов и она… угасла.

В полу коридора зияла дыра, Андрей прекрасно помнил, как обходил ее несколько минут назад, не наблюдая при этом никакой энергетической активности.

Ни зрение, ни сканеры и сейчас не различали по краям уродливого отверстия каких-либо устройств, способных генерировать излучение.

Внизу, метрах в десяти под уровнем магистрального тоннеля, внезапно зажегся еще один маячок, теперь уже не такой яркий, но ясно различимый.

Одновременно Андрей уловил еще один сигнал: вновь проявились пульсирующие в толще стен нити, но теперь по ним текли небольшие утолщения, — они двигались в сторону носовой части инопланетного корабля, как будто кто-то пытался указать ему путь… или заманить в ловушку?

Прежде чем скользящим движением оторвать подошвы скафандра от пола и начать спуск, Логинов дал себе минуту на отдых, одновременно пытаясь понять возникшую ситуацию.

— Не понимаю, с чем я столкнулся, — вновь стал комментировать он свои мысли.

Случиться могло всякое, и, быть может, его голос, записанный на запоминающие устройства боевой гермоэкипировки, спасет в будущем кому-то жизнь.

— У меня нет возможности уклониться от «приглашения». Если только вернуться назад, на борт «Витязя» и убираться отсюда, но что это даст? Куда я полечу, что стану делать? Если выживу, ведь буду потом мучиться, спрашивать себя: а если бы я продолжил путь?

Нет, отступать бессмысленно. Что странно — на борту чужого корабля повсюду явные следы штурма, но, не смотря на вакуум, царящий в большинстве отсеков, тут нет мертвых тел членов экипажа. Нет и каких-либо обломков от автономных механизмов, осуществлявших высадку, или напротив, защищавших корабль. Создается впечатление, что коридоры, отсеки и палубы тщательно прибраны. Остались только те следы боя, которые невозможно устранить без серьезного ремонта…

Он опять взглянул вниз, где по прежнему тускло светил «маячок».

— Похоже на некую автоматическую систему. Мало того, что меня впустили внутрь корабля, теперь, же, помогают обойти препятствия, выбрать не очевидный, но единственный существующий путь. Вопрос: куда он ведет? Общее сканирование, осуществленное с борта «Витязя», не выявило работы бортовых источников энергии. Реакторы корабля погашены. Но тонкие нити, которые я «вижу» в толще переборок, — реальны. Они появились не сразу, периодически исчезали, и вот теперь видоизменились. Их энергетическая природа не вызывает сомнений. Слабые токи, обретающие в моем восприятии вид сигнатур, создают некий указатель направления. Скорее всего, они пущены по информационной сети корабля. Буду следовать за «огоньками». Иного выхода я не вижу.

Собственный голос помог Андрею собраться с силами и немного сбить нарастающее нервное напряжение. Сейчас главное — быть осторожным и не наделать глупостей.

Он оторвал от пола сначала одну ногу, затем вторую, сразу попав под воздействие невесомости, затем перевернулся, и начал спуск, оттолкнувшись руками от края пробоины.

Маячок угас, но тут же включился новый, расположенный метрах в пятидесяти по направлению к носовой части корабля. Туда же стремились и небольшие энергетические сгустки, теперь сигнатуры, наблюдаемые в толщи переборок, из пульсирующих нитей превратились в пунктирные цепочки, они как будто обозначали для него габариты некоего тоннеля: пунктиры постоянно изгибались, помогая ему увидеть и обойти препятствия. Через некоторое время Андрей убедился: некто, используя общепонятный способ целеуказания, действительно прокладывает для него оптимальный маршрут, — по мере продвижения он успешно огибал различные препятствия, возникающие в виде покореженных, местами оплавленных агрегатов, неизвестного предназначения.

Логинов теперь двигался в пространстве огромной, лишенной внутренних переборок палубы.

Ему потребовалось около получаса, чтобы преодолеть сотню метров извилистого маршрута, проложенного меж различных препятствий.

Наконец впереди появилась глухая, мощная переборка, по-видимому, отделяющая полусферическую носовую часть корабля от иных отсеков, и тут же указующие сигналы побежали быстрее, уведя его вертикально вверх, к небольшому овальному отверстию.

Технический проход, по стенам которого ровными рядами тянулись различные кабели, оказался коротким, люк через которой он проник в него, был выжжен ударом плазмы, точно такой же выбитый ударом энергетического оружия проем располагался в десяти метрах от него.

Пунктирные линии сошлись сосем близко, теперь они окружили Андрея, световые маячки больше не включались, он достаточно быстро преодолел теснину технического тоннеля и еще раз нырнув «вниз», внезапно оказался под куполом огромного сумеречного помещения.

* * *

Вновь включился светлячок сиротливого маячка.

Оттолкнувшись от свода отсека, Логинов продолжил движение, проплыв в невесомости над амфитеатром таинственных устройств.

Наконец ему удалось достичь пола и закрепиться на нем, используя подошвы скафандра для надежного сцепления.

Интуиция подсказывала, что вокруг протирается некий пост управления. Логично, что сигналы, исходят именно отсюда.

Он осторожно, стараясь не зацепить блоки аппаратуры, направился по пологому, похожему на пандус спуску, к центральному сектору «амфитеатра», где неожиданно заработал передатчик, чей слабый сигнал не сумел бы пробиться через мощные межпалубные переборки.

Какая-то из подсистем огромного космического корабля, созданного чуждой расой, пыталась связаться с ним. Андрей остановился, внимательно осматриваясь по сторонам. Свет фонаря, закрепленного на гермошлеме, выхватывал из тьмы подробности: блоки аппаратуры, с погашенными индикационными огнями, возвышались вокруг, немые, непонятные, их не коснулось разрушение, а вот расположенные между ними огромные, продолговатые «чаши», некогда закрытые колпаками из полупрозрачного материала, подверглись целенаправленному уничтожению. Материал, похожий на пластик, сгорел, от него остались лишь замысловатые почерневшие потеки, да несколько осколков, валявшихся на полу. Внутри продолговатых емкостей громоздились обугленные кристаллические массы, совершенно непонятного происхождения и предназначения.

Осмотрев очаги разрушений, Логинов продолжил спуск, ориентируясь по показаниям систем сканирования.

Пост управления оказался огромен, очевидно он был полностью автоматизирован, потому что Андрей не нашел ничего похожего на кресла или иные приспособления, где могли бы располагаться астронавты. Из-за размеров помещения и обилия в нем различных устройств, он почти что четверть часа пробирался к источнику слабых, едва уловимых сигналов, пока за очередной глыбой спекшейся от воздействия высокой температуры кристаллической массы, не заметил слабое сияние.

Он обогнул препятствие, подошел ближе.

Цилиндр из дымчатого материала, похожего на стеклопластик, плотно заполняли кристаллические образования, на этот раз нетронутые разрушением. Контейнер, по всей видимости, был поднят из открывшейся в полу ниши уже после того, как содержимое семи огромных «чаш» подверглось методичному уничтожению.

Если верить показаниям сканеров, сигналы исходили именно отсюда.

Андрей внимательно рассматривал три скопления кристаллических образований, образующих плотные колонии, соединенные между собой ажурными, причудливо изгибающимися нитями, собранными из крохотных едва различимых невооруженным взглядом кристаллических крупинок. Внутри цилиндра вихрился мутный газ, колонии кристаллов светились, картина была совершенно фантастическая, — осколок иного, непонятное устройство, или, быть может все-таки организм, заключенный внутри автономной системы жизнеобеспечения?

Сигналы не ослабевали, но понять, расшифровать их, Логинов не надеялся.

Он ошибся.

Внезапно заработал интегрированный в кибернетическую систему боевого скафандра программно-аппаратный модуль автоматического переводчика.

В первый момент Андрей испытал сильнейший шок.

Можно понять его состояние: после боя в системе Новой Земли, прыжка, поглотившего триста лет реального времени, картин гибели нескольких космических флотов, открывшихся его взгляду в неизвестной звездной системе, отчаянья и надежды, обманутого ожидания встречи с боевыми товарищами, длительного, полного нечеловеческого напряжения путешествия по отсекам и палубам исполинского корабля иной расы, он в довершении цепочки загадочных событий внезапно услышал ровный голос, синтезированный аудиосистемой модуля автоматического перевода:

— Ты — помогать Мы. Мы — помогать Ты.

Часть 2. Чужие

Глава 4

Одной из узловых станций, где сходились древние торговые пути, являлась система Нерг.

Исполинский комплекс, выстроенный в незапамятные времена цивилизацией Армохонтов, включал в свой состав сотни терминалов, вакуумных доков, стапели двух космических верфей, — пространственная конструкция, вытянувшаяся в трех измерениях, была собрана из отдельных модулей и, вероятно, ее современный облик формировался не одно столетие.

Транспортный узел обращался по эллиптической орбите вокруг четвертой планеты системы, где в древности шла активная разработка месторождений полезных ископаемых.

Сейчас непригодная к жизни планета представляла печальное зрелище: на ее поверхности, среди многочисленных открытых выработок и шахт, постепенно разрушалась брошенная за ненадобностью планетарная техника, управлять которой уже не сумел бы ни один из смертных. Исполинские самодвижущиеся комплексы все еще проявляли признаки функциональности, — они перемещались по поверхности мертвого мира, под покровом ядовитых облаков, пытаясь отыскать среди отвалов древних разработок потерянный смысл былого предназначения.

Транспортный узел древней межзвездной сети был не только обитаем, но и поддерживался в сносном техническом состоянии, впрочем, в этом не было заслуги представителей различных космических рас, наполнявших жилую часть комплекса шумным, бурлящим движением жизни.

Менее успешные, не имеющие собственных достижений научно-технического прогресса наследники могучей, но канувшей в лету цивилизации Армохонтов, не создавали ничего нового. Они эксплуатировали уникальное наследие, чаще всего не задумываясь ни о чем, кроме собственных сиюминутных проблем и чаяний.

И, тем не менее, уникальный комплекс продолжал функционировать. Его окружали так называемые «врата» — автоматические пробойники метрики пространства, созданные по утраченным ныне технологиям. Их надежности, простоте конструкции и функциональности оставалось лишь поражаться. Спустя сотни лет после исчезновения своих создателей уникальные системы продолжали бесперебойно работать, получая энергию от горячего, молодого светила системы.

Множество загадок таили в себе древние космические сооружения. Однако мало кто из ныне живущих пытался постичь тайны былого. Большинству обитателей станции достаточно и того, что комплекс функционирует, позволяя им вести прибыльную межзвездную торговлю.

Контролировали транспортный узел Ц'Осты.

Они редко появлялись на глаза торговцам, ведя замкнутый образ жизни. Каждый корабль, проходящий через систему древних врат, был обязан причалить к вакуумным докам и отдать определенный процент товара, в качестве платы за пользование древними устройствами Армохонтов.

Никто не пытался оспорить или нарушить сложившееся положение вещей. Торговцы, вне зависимости от расы, которую они представляли, прекрасно понимали, что соблюдение правил, установленных Ц'Остами, поддерживает минимальный порядок и хоть как-то регламентирует межзвездный бизнес. К тому же большинство торговцев справедливо полагали, что именно Ц'Осты поддерживают комплекс в рабочем состоянии, иначе, зачем бы им брать в качестве платы за проход не только диковинные товары, но и полезные ископаемые, часто перевозимые транспортными кораблями?

* * *

Появление корабля Эшрангов не вызвало на узловой станции особого интереса.

Пришвартовавшись к свободному вакуум-доку, средних размеров транспорт выдвинул герметичный рукав переходного тоннеля, по которому на борт «Н-болга» (так на языке Армохонтов именовалась узловая станция древней транспортной сети) проследовал единственный пассажир.

Эшранга поглотили запутанные недра станции.

Несколько часов спустя он появился в баре центрального сегмента, где по традиции собирались все не занятые в данный момент капитаны и члены экипажей космических кораблей.

Нужно сказать, что появление нелетающей птицы было встречено холодно — большинство существ, собравшихся тут, относились к так называемым «молодым» или, если выражаться точнее, «младшим» расам обитаемого космоса, в то время как Эшранг являлся представителем древней цивилизации, правившей в космосе (согласно утверждениям новейшей истории), наравне с Армохонтами, еще до нашествия загадочных механоформ.

Чем вызвана неприязнь «младших рас» к более древним существам, объяснить просто. Если об исчезнувших Армохонтах сохранились преимущественно положительные воспоминания, то Эшранги снискали себе дурную славу. Вмешательство во внутренние дела планет, использование противоречий, возникающих между многочисленными планетными цивилизациями, сугубо в своих личных целях, являлись обычной практикой для Эшрангов. После исчезновения Армохонтов и трагических, ныне скрытых вуалью таинственного забвения событий многовековой давности, цивилизация Эшрангов, раздробленная на враждующие друг с другом кланы, утверждала свою власть любыми доступными способами, постепенно подминая некогда свободные звездные системы…

…Эшранг не обратил внимания на внезапную тишину, воцарившуюся в баре после его появления.

Проследовав к свободному столику, он неуклюже взгромоздился на спинку универсального кресла,[17] вцепившись в нее своими мощными когтистыми лапами. По-прежнему игнорируя повышенное внимание к своей персоне, Эшранг дождался, пока завсегдатаям бара не наскучит пялиться на него.

Как только шум голосов вновь наполнил помещение, он характерным жестом поманил к себе официанта.

Универсальный язык межрасового общения, разработанный еще до нашествия механоформ, базировался на фонемах[18] Армохонтов — цивилизации, гуманоидного типа. По структуре тела Армохонтов можно сравнивать с людьми, по уровню развития, они, конечно, находились намного выше человеческой цивилизации, — даже среди древних рас обитаемого космоса Армохонты занимали особое положение. Именно они стояли у истоков формирования внепространственной транспортной сети, их космоверфи снабжали кораблями все без исключения союзные цивилизации, однако высочайший уровень технического развития оказался палкой о двух концах: нашествие чуждых механоформ выявило факт абсолютной зависимости Армохонтов от создаваемой ими же техники. Говоря проще, цивилизация гуманоидных существ не смогла существовать вне рамок созданной ими же техносферы, и, как это ни печально, погибла одновременно с разрушением последней.

От Армохонтов осталось многое: полуразрушенная транспортная сеть, сотни космических кораблей, десятки тысяч планетарных машин, — все цивилизации обозримого космоса до сих пор использовали технику Армохонтов, которая постепенно ветшала в отсутствии должного ухода и технического обслуживания.

Лишь на нескольких узловых станциях древней космической сети существам цивилизации Ц'Ост частично удалось проникнуть в тайны древних технологий, по крайней мере, они заявляли, что контролируют полуавтоматические системы «Н-болгов», и теперь только они — Ц'Осты единственные в обитаемом космосе, кто в состоянии осуществлять техническое обслуживание всех типов космических кораблей и управлять сохранившимися после нашествия механоформ каналами внепространственной транспортировки.

Соответствовали ли их заявления истине — понять сложно. Техническое обслуживание космических кораблей на узловых станциях типа «Н-болг» действительно осуществлялось, но в условиях регресса, утраты большинства знаний, трудно дать ответ, действовали ремонтные механизмы самостоятельно, руководствуясь заложенными в них программами, или ими действительно отдавали распоряжения Ц'Осты?

…Эшранг, сделав заказ, вновь принял надменный вид, застыв будто изваяние, и лишь его глаза под кожистыми веками продолжали жить, цепко, внимательно осматривая полутемный зал.

Олг (так звали Эшранга) курировал данный сектор пространства уже не первый год, и независимая станция системы Нерг являлась его постоянной головной болью. Здесь собирались наиболее дерзкие наемники и торговцы, сама станция была прекрасно защищена, и являлась одним из немногих оплотов вольнодумства.

Дело в том, что, не смотря на жестокую борьбу между кланами, в отношении «младших рас» Эшранги придерживались единой политики. Независимость некоторых планет и узловых станций «Н-болг» одинаково раздражала все группировки Эшрангов, и задачей Олга на протяжении многих лет являлся сбор информации, устройство провокаций, всяческое ослабление единства и усиление распрей между отдельными расами, населяющими современный космос.

Независимость системы Нерг обуславливалась ее крайне неудобным, удаленным расположением, и исправной работой систем противокосмической обороны «Н-болга». Чтобы захватить станцию требовался, как минимум, полнокровный боевой флот, и ни одна из группировок пока что не решалась идти на подобную жертву.

Олг прекрасно понимал: если он сумеет отыскать способ захвата огромного комплекса, то его положение в клане не только упрочиться, но и приобретет качественно иной статус.

Он не строил иллюзий относительно хитрых Ц'Остов, но и не оставлял надежды, что находясь на станции он сумеет подгадать подходящий момент, столкнуть лбами вольных торговцев, или нанять группу авантюристов, — он искал любой способ устроить смуту и «под шумок» овладеть управлением уникального комплекса.

Он действовал осторожно, — такова была натура Эшрангов, они никогда не бросались в бой, предпочитая действовать окольными, обходными путями, без риска для собственной жизни.

Ц'Осты конечно подозревали его в недобрых намерениях, но ничего не могли доказать, и были вынуждены терпеть периодические появления Олга.

…Сейчас он исподволь наблюдал за собравшими в отсеке станции существами, делая вид, что полностью погружен в собственные размышления.

В основном среди посетителей бара выделялось три категории существ: Хонди — разумные насекомые,[19] Умры — теплокровные разумные млекопитающие, которых, пользуясь привычной для человека терминологией, следовало отнести к семейству кошачьих, и, наконец, Цириты — разумные существа, обладающие эзоскелетом.

Ц'Осты, присутствующие в помещениях бара, пришли сюда не отдыхать, а работать.

Следует отдельно остановиться на облике этих удивительных существ. Ц'Осты развивались в условиях явно неблагоприятной внешней среды, жестокой конкуренции видов, что не преминуло сказаться на особенностях строения их организмов. Никто не мог похвастаться, что определенно знает, как выглядит Ц'Ост. Дело в том, что эти существа обладали не только способность к мимикрии кожных покровов, но и умели трансформировать свое тело, придавая ему формы окружающих предметов.

Прислуживали в баре сервомеханизмы, созданные еще во времена технического расцвета цивилизации Армохонтов. Их вид был довольно жалок, не смотря на утверждения новых хозяев «Н-болга» о том, что вся техника находиться под полным контролем и содержится в надлежащем функциональном состоянии.

Механизмы, чем-то похожие на уменьшенные копии Циритов, с ярко выраженным туловищем и восьмью членистыми конечностями-манипуляторами подносили еду и напитки, общаясь с представителями различных цивилизаций, благодаря встроенному синтезатору речи и программе, оперирующей словарем универсального межрасового языка, заработанного еще Армохонтами.

…Эшранг, погрузив клюв в узкий, высокий сосуд с напитком, продолжал исподволь контролировать всех посетителей бара.

Сначала его привлекла группа Умров, но после минуты пристального наблюдения заинтересованность, появившаяся было во взгляде нелетающей птицы, потускнела, а затем исчезла вовсе.

Нет, они не годились. Слишком агрессивны и самоуверенны, к тому же их ненависть к Эшрангам уже стала притчей.

Взгляд Олга равнодушно скользнул по Циритам, задержался на многочисленных Хонди, а затем, не найдя ничего интересного, стал внимательно изучать отдельных представителей «младших рас».

Три колонии разумных кристаллов с Алгита ненадолго привлекли его внимание. Вообще, по мнению Эшранга их нельзя было причислять к самостоятельным цивилизациям космоса. Разумные кристаллы никогда бы не вышли за пределы биосферы родной планеты, не понадобись в свое время Армохонтам альтернативные системы управления, призванные продублировать работу бортовых компьютеров, в условиях нештатных ситуаций.

Разумные кристаллы, или как их стали называть — Алгиты, идеально подходили на роль дублирующих систем, здесь казалось, сама природа позаботилась о техническом решении, столь необходимом для поддержания работоспособности корабельных информационных сетей в случае утраты централизованного питания. Алгиты никогда не создавали орудий труда, они не строили городов, не изменяли природу своей планеты, но, тем не менее, сумели развиться до уровня существ, осознающих факт собственного бытия. Соединяясь между собой в сложные структуры колоний, разумные кристаллы создали непрерывную цепь накопления и анализа данных, — знания об окружающем мире не утрачивались, каждый новый Алгит, отпочковавшийся от колонии, использовал информационные ресурсы зрелых особей, таким образом, у них возникло понятие «история», появились непрерывные во времени массивы данных, где концентрировалась вся информация об окружающем мире, собранная многими тысячами поколений.

Армохонты не устанавливали контакта с Алгитами, не спрашивали их желания поступить на службу, и путешествовать в пространстве, они взяли множество образцов только отпочковавшихся от колонии молодых кристаллов, и начали культивировать их на космических станциях. В процессе роста вновь образованные колонии разумных кристаллов получали строго дозированную и тщательно отобранную информацию, поневоле образуя информационно-управляющие центры, пригодные для интеграции в структуру космических кораблей.

Нужно сказать, что совершенное «насилие» открыло для разумных кристаллов новые горизонты. Они продолжали осознавать себя, но совершенно не противились той роли, что была отведена для них Армохонтами. Постепенно Алгиты, уже не мыслящие себе жизни вне космических кораблей, шагнули на новую ступень развития, — теперь единение кристаллов стало идентифицировать себя с понятием «разумное существо».

На протяжении тысячелетий Алгиты исправно служили Армохонтам, но когда началось вторжение механоформ, и огромное количество космических кораблей оказалось разрушено, мыслящие кристаллы, благодаря герметичным, имеющим огромный ресурс автономии капсулам, сумели не только выжить, но и добраться до узловых космических станций, пользуясь лишь теми маломощными средствами передвижения, что входили в конструкцию спасательных модулей.

Конечно, уцелели далеко не все, а тем Алгитам, которым посчастливилось достичь обитаемых систем, не нашлось места в раздираемом противоречиями послевоенном мире. На кораблях и станциях, что пережили нашествие механоформ, существовали свои, узкоспециализированные колонии мыслящих кристаллов, не нуждающихся ни в каких «расширениях», — ведь после упомянутой трансформации сознания, каждая колония воспринимала себя, как личность, и любое смешение вело к пагубным последствиям — у Алгитов наступало «раздвоение сознания» результатом которого (в подавляющем большинстве случаев) становилась гибель обеих колоний.

В современности отдельные Алгиты, не связанные с конкретными космическими кораблями, проживали на узловых станциях, пользуясь щедрым гостеприимством Ц'Остов. Некоторое время ходили слухи, что Алгиты выдали метаморфам (так в просторечье называли Ц'Остов) многие тайны технологий Армохонтов, знание которых позволило последним взять под свой контроль сохранившиеся «Н-болги», но подтвердить или опровергнуть подобные слухи было чрезвычайно сложно: метаморфы помалкивали, да и находящиеся на положении «гостей» Алгиты отказывались обсуждать подобные темы.

Некоторое время понаблюдав за кристаллами, медленно перемещавшимися по поверхности специального стола, покрытого тонкой пленкой питательных веществ, Эшранг перенес свое внимание на четверых Звенгов.

Еще одна раса гуманоидного типа.

Чтобы не утомлять читателя весьма специфическим восприятием Эшранга, следует заметить, что внешний вид (да и повадки) Звенгов разительно напоминали земных мартышек. Низкорослые, щуплые, необычайно подвижные, можно сказать — непоседливые, они с одинаковым проворством использовали в одних и тех же целях все четыре конечности. Их ладони с тремя гибкими многосуставчатыми пальцами находились в постоянном движении, и только хвост, покрытый разноцветной, отливающей мягкими полутонами шерсткой, почти всегда оставался неподвижен. Дело в том, что уникальная цветовая гамма растущей на хвосте шерстки, насыщенность и ширина чередующихся полос, на девяносто девять процентов определяли индивидуальность каждого Звенга.

Среди этих существ, создавших планетную цивилизацию, но вышедших в космос исключительно при помощи и под патронажем Армохонтов, не существовало такого понятия, как «смертная казнь». Вместо того, чтобы лишить Звенга жизни, за наиболее тяжкие преступления ему отрубали хвост, лишая индивидуальности. Вместе с хвостом Звенг терял свое имя, положение в обществе, абсолютно все — его более уже нельзя было идентифицировать.

Низкорослые, щуплые и вертлявые гуманоиды не вызвали у наблюдавшего за ними Эшранга положительных эмоций.

Величие древних рас блекло, растворялось в том пестром хаосе, что выплеснулся в космос после сокрушительного удара механоформ; представители различных планетных цивилизаций смешались в настырную, галдящую толпу. Представители младших рас, получив негаданную свободу, вырвавшись из-под опеки древних и мудрых цивилизаций, казались сейчас Эшрангу варварами, пирующими на скорбных обломках былого величия звездного союза, — когда-то всемогущего и несокрушимого…

Он продолжал свой мысленный экскурс.

Теперь, чтобы осмотреть удаленные уголки помещения, почти полностью скрытые сумраком, Эшрангу пришлось извлечь клюв из сосуда с напитком и немного повернуть голову.

Присмотревшись к дальним столикам, за которыми на огромных панорамных экранах в режиме реального времени формировалось изображение окрестностей станции «Н-болг», он вдруг вздрогнул от неожиданности.

Все мысли, как будто улетучились из головы Эшранга, оставив под черепной коробкой звенящую, тревожную пустоту.

Он не первый раз посещал систему Нерг, часто бывал и в баре космической станции, прекрасно ориентировался в окружающем древнюю конструкцию пространстве и его техногенном наполнении.

Шок Эршанга был вызван вполне понятными причинами: сектор пространства, отображаемый на экранах, занимали обломки древних устройств внепространственной транспортировки. То есть, в направлении взгляда, по определению не должно было происходить никаких неординарных событий.

Тем не мене Эшранг отчетливо различил блеснувшую на почтительном удалении от станции вспышку холодного сияния, которую невозможно было спутать с каким-либо случайным явлением: характерный визуальный эффект, сопровождающий работу устройств Армохонтов, привлек не только его внимание, по всему помещению вдруг стих гомон голосов, наступила глубокая тишина, казалось сам воздух в огромной отсеке станции вдруг сгустился и наэлектризовался, столь велико было молчаливое потрясение многих существ, так же заметивших вспышку в темном секторе пространства.

Первыми от внезапного потрясения оправились Ц'Осты.

Один из метаморфов проворно переключил режим работы обзорных экранов, максимально увеличив изображение, что незамедлительно повлекло за собой новый, еще более сильный шок.

Среди обломков, — давно и безнадежно нефункциональных частиц, уже не являющихся целостными устройствами, расталкивая их дефлекторными щитами носовой полусферы, медленно и величественно двигался боевой фрегат Армохонтов!..

Эшранг вдруг ощутил, как по телу пробежал озноб скверного предчувствия.

Оглядевшись по сторонам, он увидел, как представители различных цивилизаций встают из-за столиков, у экранов мгновенно образовалась толпа, в относительной тишине звонко, вызывающе опрокинулось несколько металлических кресел, лишь Алгиты никак не отреагировали на происходящее, — разумным кристаллам, получающим информацию лишь при подключении к ним определенных устройств, по большому счету было все равно, что за невероятные события происходят в окрестностях космической станции. Оставаясь вне политики, не интересуясь ничем, кроме собственного комфорта, они продолжали поглощать приготовленное Ц'Остами угощение.

Олг, кроме прочего, заметил, как засуетились метаморфы, пара перехваченных Эшрангом насмешливых и в тоже время мстительно-выжидающих взглядов, которыми наградили его Хонди и Умры, мгновенно нарисовали совершенно безрадостную перспективу — не все еще утратили память об истинной подоплеке произошедших несколько веков назад событий, и лишь полное исчезновение Армохонтов позволяло Эшрангам пользоваться их наследием, диктуя свою волю большинству планетных цивилизаций изолированного от остальной Обитаемой Галактики сектора.

Миф о нашествии механоформ, якобы уничтоживших колонии Армохонтов, столь тщательно насаждаемый Эшрангами, мог прямо сейчас, в присутствии Олга рухнуть, обернувшись страшным возмездием.

Представителя «старшей расы» как будто пригвоздило к месту.

Тело покрылось испариной, клюв раскрылся, дыхание стало частым и прерывистым.

Казалось бы, что за дело Эшрангу до появления боевого корабля исчезнувших Армохонтов?

Мало ли техники, созданной древней цивилизацией, используется в современности? Взять хотя бы соперничающие друг с другом боевые флоты тех же Эшрангов, — разве они на девяносто процентов не состоят из кораблей, некогда построенных Армохонтами?

Да, все так, и к появлению фрегата в системе Нерг, можно было бы отнестись абсолютно спокойно, войди он в метрику трехмерного космоса при посредстве функциональных элементов древней транспортной сети.

Однако фрегат появился из аномалии среди скопления обломков, оставшихся от уничтоженных устройств, которые в прошлом связывали станцию «Н-болг» с изолированными в современности звездными системами.

Эшранг хотел бы бежать, провалиться сквозь палубу, скрыться, любым доступным способом, столь велик оказался внезапно возродившийся в нем страх, но он лишь крепче вцепился в спинку универсального кресла, продолжая в смертном оцепенении наблюдать за развитием событий.

Боевой фрегат Армохонтов, задействовав двигатели ориентации, откорректировал курс, а затем, включив маршевую тягу, начал стремительное сближение с космической станцией.

Столпившиеся у секций обзорных экранов экипажи транспортных и торговых судов, внезапно в едином порыве устремились прочь из отсека, спеша на огромную предшлюзовую площадку, граничащую с единственным вакуумным доком, способным принять корабль класса «фрегат».

Бар станции опустел, в помещении у опрокинутых столиков осталось лишь несколько Ц'Остов, которых шок заставил непроизвольно метаморфировать, — они сливались с формой и фактурой окружающих предметов, но в их поведении было больше рефлекторных реакций, нежели ужаса, который испытывал в эти минуты Эшранг.

Наконец ему удалось справиться с собой. Разжав впившиеся в спинку кресла когти, Олг неуклюже спрыгнул на пол, и подойдя к одному из метаморфов, требовательно произнес:

— Мне необходимо отдельное помещение!

Ц'Ост, к которому он обратился, на миг прекратил метаморфозы, и, воспользовавшись этим, Олг повторил требование, сопроводив его чувствительным ударом кожистого крыла.

— Помещение с монитором, живо!

Ц'Ост попятился, затем, словно очнувшись от транса, быстро, согласно закивал.

* * *

Олг никогда в жизни не переживал столь страшных минут напряженного ожидания.

В предоставленном ему помещении имелись все средства удаленного наблюдения за предшлюзовым накопителем станции.

Кроме того, на отдельные голографические экраны выводились данные внешних сканирующих систем, бесстрастно освещавших все детали процедуры стыковки фрегата со станцией.

Сферическая носовая часть семисотметрового космического корабля в данный момент входила в округлое стыковочное гнездо вакуум-дока, рассчитанного для приема кораблей подобного класса.

Эшранг в смертном оцепенении вновь вернувшегося ужаса, с гибельным любопытством, похожим на самоистязание, жадно рассматривал сблизившийся со станцией корабль, подмечая многие детали, ранее скрытые из-за дальности расстояния.

Фрегат, несомненно, побывал в жестоком бою. Его обшивка носила следы ремонта, часть бронеплит хранила характерные следы ударов плазмы, во многих местах угадывались тщательно заделанные пробоины, что только усугубляло общее впечатление.

Олг прекрасно понимал: только Армохонты владели технологией формирования внепространственных тоннелей, лишь им было под силу совершить прыжок из изолированной системы. Как фрегат сумел выйти в трехмерный космос, оставалось загадкой, даже Эшранги, объявившие себя «старшей расой», не владели тайнами перемещения через аномалию пространства-времени, они лишь использовали сохранившиеся после Армохонтов устройства, контролируя те звездные системы, где по сей день функционировала древняя транспортная сеть.

Конец… Конец всему…  — панически думал Олг, наблюдая за стыковкой фрегата со станцией. — Они вернулись на столетия раньше, и теперь возмездие неотвратимо…

Его страх был так велик, что не позволял мыслить здраво, — вместо того чтобы задействовать канал межзвездной связи и сообщить о случившемся, он продолжал наблюдать, как будто присутствовал при приготовлениях к собственной казни.

Мягкий, но ощутимый толчок, дрожью отозвавшийся в переборках, возвестил об окончании процедуры стыковки.

Олг перевел мутный от потрясения взгляд на внутренний монитор, где крупным планом была показана предшлюзовая площадка, нестройная, стихийно организовавшаяся толпа «встречающих» и…

Люк переходной камеры, соединенный с негерметичным стыковочным рукавом, начал медленно открываться, по стенам и полу вдруг пробежала волна изморози, соткав фантастический узор моментально превратившегося в иней конденсата, перепад давления породил порыв ветра, шерсть на телах нескольких Умров взъерошилась под его порывом, затем с отчетливым шипением сработали герметизирующие уплотнители, взвыли насосы, восполняя небольшую потерю воздуха, и люк, застывший на одной трети своего хода, вновь пришел в движение, резко исчезая в переборке.

На пороге шлюзовой камеры показалась рослая, закованная в невиданную боевую броню фигура гуманоида.

Нервная дрожь, терзавшая Эшранга, перешла в крупный неконтролируемый озноб.

На миг ему показалось, что прошлое непостижимым образом материализовалось в рослой плечистой фигуре, затем существо подняло руку, коснулось шлема, освобождая электромагнитные замки и…

Секундное замешательство Олга было вызвано сходством незнакомого ему существа с Армохонтами. Та же фигура, осанка, разделение конечностей на нижние и верхние, лицо с характерным строением мышц и расположением органов дыхания, обоняния, слуха…

Нет.

Эшранг снова вздрогнул всем телом, на сей раз отгоняя смертное наваждение. Не смотря на поразительное сходство, существо появившееся из шлюза не являлось Армохонтом.

Это был… Хомо!

Человек. Всего лишь человек, представитель одной из младших рас, полностью подконтрольной одному из недружественных кланов расколотой распрями цивилизации Эшранг!

Олг вдруг почувствовал, что находиться на грани обморока.

Человек несколько секунд стоял, внимательно, без страха глядя на столпившихся у шлюза представителей различных цивилизаций, а затем четко, внятно произнес, на безукоризненном языке межрасового общения:

— Приветствую всех. Мое имя Андрей. Андрей Логинов. Я человек.

После секундной тишины вперед бесцеремонно протолкнулся Ц'Ост.

— Приветствуем тебя, Хомо. Ты причалил к станции свободной торговли системы Нерг. Что привело тебя сюда?

— Я потерял свою планету. Мой корабль во время скитаний был поврежден.

— К станции причалил боевой фрегат Армохонтов! — без лишних церемоний констатировал Ц'Ост.

Человек кивнул, соглашаясь с очевидным утверждением.

— Я нашел его подле сожженной дотла планеты, среди скоплений обломков, оставшихся после космического сражения. Фрегат был сильно поврежден, и покинут экипажем. На борту уцелела молодая колония Алгитов, являвшаяся резервом, на случай аварии. Алгиты погибали от недостатка энергии в бортовых системах. Я спас колонию разумных кристаллов, и вместе мы сумели восстановить контроль над фрегатом, а после — задействовать уцелевшие бортовые кибермеханизмы и отремонтировать его обшивку.

— Как ты прошел по уничтоженному транспортному каналу? — раздался вопрос, из толпы встречавших. Судя по характерному акценту, его задал один из Звенгов.

— Это пока останется моей тайной, — спокойно ответил человек.

— Что тебе нужно на станции? — вновь подхватил упущенную на миг инициативу Ц'Ост.

— Отдых, — с прежним хладнокровием ответил человек. — Отдых, информация, текущий ремонт. Я ищу свою родину — планету Земля. Слышали о ней?

Метаморф отрицательно покачал головой.

— Может быть вам знакомо Солнце? Название — «Солнечная система», о чем-то говорит?

— Никогда не слышали о такой звезде, — мгновенно отреагировал Ц'Ост. — Мы никогда не видели Хомо, только слышали, что такие существа где-то есть. Очень далеко отсюда. Много промежуточных станций «Н-болг». Возможно, пути к твоей родине давно утрачены. Мы ни разу не видели Хомо, — повторил метаморф.

— Могу ли я рассчитывать на гостеприимство?

Эшранг, слушавший диалог поперхнулся, удивившись поведению Хомо.

Ну не странно ли спрашивать о гостеприимстве у ничтожного Ц'Оста, когда за твоей спиной боевой фрегат, способный в одну минуту превратить огромный космический комплекс в облако раскаленного газа?!

— Система Нерг — зона свободной торговли. К станции может причалить всякий, кто не замышляет зла. Если тебе есть чем заплатить нам — доки «Н-болга» к услугам Хомо.

— Сколько я должен заплатить? Что вы берете в качестве платы?

— Нам подходят любые товары. Десять процентов от содержимого трюмов и мы обеспечим тебя всем необходимым.

— В трюмах моего корабля много разных запасных частей, устройств и агрегатов. Такая плата будет принята?

— О, да! — мгновенно отреагировал Ц'Ост.

Эшранг в этот момент проклинал патологическую жадность метаморфов.

За десять процентов от груза они готовы сотрудничать и предоставлять убежище кому угодно!

Бежать. Срочно улетать отсюда, вернуться во главе флота и подвести, наконец, черту под независимостью системы Нерг. Захватить фрегат Армохонтов, вырвать у Хомо тайну формирования внепространственного тоннеля, и тем самым обеспечить своему клану подавляющее превосходство в разгорающейся с новой силой междоусобной войне за контроль над остатками транспортной сети!..

Страх, минуту назад сводивший с ума, исчез, теперь его место заняло возбуждение.

Хомо, какой-то ничтожный Хомо сумел побывать в одной из изолированных систем, привести оттуда боевой фрегат Армохонтов! Неслыханное событие, способное в корне изменить существующий баланс сил!..

С такими мыслями Эшранг покинул свой наблюдательный пункт, стремясь поскорее исчезнуть из системы Нерг.

Похоже, будущее всего сектора сейчас находилось в его руках. А Хомо… Он никуда не денется отсюда, нельзя же всерьез полагать, что его прыжок из изолированной звездной системы не следствие элементарного везения, а некий расчет. Разве возможно, чтобы ничтожное существо, принадлежащее к младшей расе, вдруг разгадало великую тайну цивилизации Армохонтов?!

Нет, ему просто повезло. Он нашел неповрежденные врата и совершил прыжок не зная, куда вышвырнет его аномалия космоса. Иного разумного объяснения появлению фрегата Армохонтов в системе Нерг Эшранг не находил.

Впрочем, он и не пытался его найти.

Пережитый ужас, затем внезапно наступившее облегчение совершенно помутили рассудок Олга.

Он бежал, тем самым дав Андрею Логинову время, чтобы осмотреться в новом для него мире, совершить определенные поступки и принять решение о том, как действовать дальше.

* * *

Никто из свидетелей появления в системе Нерг боевого фрегата Армохонтов, даже не догадывался, что за ад царил в душе человека, проявившего столько храбрости и сдержанности при общении с представителями различных разумных рас.

Капитан Логинов попал в абсолютной иной, чуждый ему мир.

Соприкосновение Человечества с иными цивилизациями состоялось, но оно произошло три столетия назад, и Андрей вдруг оказался заложником истории, которой не знал.

Как быть?

По субъективным оценкам своей памяти, он только вчера получил задание на поиск колониального транспорта «Первопроходец», но, совершив прыжок через аномалию пространства, оказался в ловушке, потерял боевых товарищей, утратил возможность возвращения на Землю, оставшись один на один с казавшейся непостижимой тайной гибели всего живого в границах некогда обитаемой звездной системы.

Как бы не готовили его на Земле к вероятной встрече с иными космическими расами, он, совершив рискованную вылазку на борт погибшего космического корабля неведомой цивилизации, был близок к полному моральному и физическому изнеможению, граничащему с потерей рассудка.

За время его отсутствия кибернетические системы трех «Витязей» продолжали поиск, — от тщательного сканирования обломков они переключились на разведку планеты, затем, следуя полученным инструкциям, приступили к всестороннему анализу звездного окружения.

Вернувшись на борт своего «Витязя» после долгого, но практически безуспешного диалога с колонией разумных кристаллов, Логинов, не позволив себе и минуты отдыха, принялся просматривать собранную автоматическими системами информацию.

Количество обломков на орбитах планеты удручало, пугало и настораживало. Здесь сошлись в смертельной схватке два огромных флота, принадлежавшим различным цивилизациям. Выжил ли кто-то в состоявшейся несколько веков назад битве — гадать бессмысленно.

Поверхность планеты, к которой с борта «Витязей» были посланы разведывательные зонды, предстала перед взглядом Логинова панорамами пустынных ландшафтов, над которыми царили обугленные останки городов-мегаполисов.

Никаких признаков жизни, лишь шквалистые ветра гнали поземку из пепла над сожженными плазменными ударами равнинами.

Жуткое, завораживающее, сводящее с ума зрелище. Просматривая документальные записи, сделанные разведывательными зондами, Андрей ощущал бескрайнее, безграничное одиночество. Мысль о том, что возможно он остался последним представителем Человечества, угнетала, — среди обломков, дрейфовавших на орбитах сожженного дотла мира, системами анализа были опознаны фрагменты огромных космических кораблей, аналогичных тем, что пытались преградить путь Земному крейсеру, во время прорыва «Варяга» к орбитам колонии.

Теперь Андрей воочию наблюдал, какая судьба ждала родину Человечества при наихудшем стечении обстоятельств.

Любой человек впал бы на его месте в отчаянье. Куда бы не обращался его взор, повсюду шокирующие данные: бортовые кибернетические системы «Витязей» так и не сумели идентифицировать реальное звездное окружение, сопоставить его с известными ориентирами. Все без исключения созвездия выглядели иначе. Не дал результатов и поиск по цефеидам,[20] полным провалом завершилась попытка идентификации источников радио и рентгеновского излучения, да и Млечный Путь видоизменился до полной неузнаваемости.

Чем больше Андрей размышлял, тем более убеждался — аномалия, куда его корабль угодил во время прыжка, сочетала в себе катастрофические смещения, как времени, так и пространства.

На догадку об огромном, едва ли поддающемся осмыслению расстоянии, которое преодолели три истребителя, наводило несколько фактов.

Во-первых, ядро Галактики, наблюдаемое отсюда, не идентифицировалось бортовыми компьютерами «Витязей», то есть машины не нашли совпадения по многим характеристикам, и не могли выдать однозначного заключения, на каком удалении от ядра был совершен «обратный переход» в метрику трехмерного космоса.

Во-вторых, проваленная идентификация по цефеидам. Трудно предположить, что за триста лет (смехотворно-малый отрезок времени в масштабах Галактики) переменные звезды вдруг, все до одной, изменили характеристики пульсаций.

Логинов понял: он оказался на таком удалении от Солнечной системы, что мысль о возвращении приходилось снять с повестки дня, убрать куда подальше, на задворки сознания, и — если он собирался элементарно выжить, — заняться вопросами, требующими немедленного решения.

Он вернулся на борт загадочного корабля, доставив в полуразрушенную рубку управления два автономных энергоблока. Спасая колонию разумных кристаллов, Андрей действовал не только из альтруизма. Куда бы не вышвырнула его аномалия космоса, Логинов четко понимал: он не вышел из зоны общего языкового общения неведомых ему цивилизаций. Автопереводчик работал исправно, и, следуя простым логическим выводам, Андрей предположил, что единым для звездного союза будет не только язык межрасового общения, но и общие навигационные базы данных.

Вероятно, среди них он сумеет отыскать путь, ведущий к Земле.

Шли дни, недели, складываясь в месяцы упорного, изматывающего труда.

Андрей давал себе время на отдых только когда начинал в буквальном смысле «валиться с ног» от усталости. Только в постоянной, напряженной работе он мог уйти от мрачных мыслей, не дать отчаянью и одиночеству захлестнуть рассудок.

Его усилия не пропали даром, и постепенно на борту древнего корабля, принадлежавшего загадочно исчезнувшей цивилизации Армохонтов, возник удивительный синтез двух сознаний. Связующим звеном между человеком и колонией мыслящих кристаллов стали микромашины, имплантированные в организм Логинова. Никакой мистики: наночастицы, интегрированные в нервную систему, поддерживали, кроме прочего, собственную локальную информационную сеть: обмен данными между биологическими и кибернетическими компонентами позволил Андрею принимать и обрабатывать сигналы, полученные от Алгитов, а подсистема автоматического переводчика — распознавать их.

В первое время это пугало, настораживало, вызывало мысли о помешательстве, но спустя два месяца, проведенных в постоянном общении, Андрей стал относиться к Алгитам не как к части оборудования фрегата Армохонтов, — он, следуя особенностям человеческой психики, постепенно начал отождествлять звучащий в сознании голос с кораблем .

Взаимное доверие позволило качественно продвинуться в восстановительных работах, и настал тот день, когда перед Логиновым с новой остротой встал вопрос: что делать дальше? Он вновь оказался на перепутье, однако, все дороги, открывшиеся перед ним, вели в полную неизвестность.

Приказы, полученные три века назад, утратили смысл. Обстановка изменилась в корне, акт вселенской трагедии был сыгран без его участия, и капитану военно-космических сил России предлагался непростой выбор: пойти по пути наименьшего сопротивления, заботясь лишь о собственной жизни, или все же продолжить поиски первого колониального транспорта человечества?

Душу Логинова глодала тоска.

Какие испытания не ждали бы его впереди, сколько бы ему не было отпущено судьбой, он будет думать о Земле, о своем одиночестве, об утраченных товарищах, о невыполненном долге.

Мысли о колониальном транспорте «Первопроходец», как выяснилось, не покидали Андрея ни на минуту.

Нет, не могли люди исчезнуть без следа , — в тысячный, миллионный раз убеждал себя Логинов. Ему все чаще вспоминались слова Юранова, сказанные перед прыжком «Варяга» в систему Новой Земли: Тебе, Андрей, искать «Первопроходца». Если здесь мы не справимся с угрозой, то колониальный транспорт станет последней, единственной надеждой на возрождение Человечества…

Воспоминания о генерале Юранове причиняли боль, вновь подводили рассудок к грани отчаянья.

Разве мог он подумать, — обыкновенный офицер военно-космических сил, — что ему вдруг придется оперировать глобальными понятиями, мысленно вести речь о личной, персональной ответственности за возрождение цивилизации?

Тяжкая ноша. Иного бы просто раздавил этот груз, но Андрей боролся с собой, гнал прочь депрессию, мрачные мысли, спасаясь от самого себя в долгих беседах с Алгитам, где постепенно зарождалось и крепло взаимопонимание двух сознаний.

— Алги, что вы знаете об Армохонтах?

— Немного. Они похожи на ты.

— Похожи? В чем?

— Строением тела. Метаболизмом, — Алгиты в ходе общения понемногу перенимали от Андрея новые слова, привнесенные из человеческого языка.

— А что произошло на орбитах планеты? — Логинов давно собирался поговорить на тревожащую его тему, но раньше как-то не получалось.

К своему разочарованию он не получил исчерпывающего ответа.

— Алгиты не знают. Мы молодая колония. Выросли на борту корабля. Нас не включали в общую информационную систему. Мы учились только узнавать звезды и управлять бортовыми механизмами. Потом произошла авария… разрушение.

Логинов понял — мучить Алгитов вопросами, относительно событий многовековой давности, бесполезно.

— Ладно. Тогда другой вопрос: как твой корабль попал в эту систему?

Ответ поразил Андрея некоторыми, неизвестными ему подробностями:

— Фрегат «Эмуштурар» прошел через звездные врата.

Вот как? Оказывается, у корабля существовало название? Любопытно.

— А что представляют собой врата транспортной сети?

Перед креслом пилота (Логинов модифицировал ходовую рубку фрегата, приспособив ее и еще несколько помещений под привычные для него требования) вспыхнул голографический монитор, показав удаленный участок пространства. В стороне от планеты, среди обломков огромной станции, в космосе парили фрагменты устройств, незнакомой Андрею конструкции.

Мысленным приказом соединившись с киберсистемой второго «Витязя», он отправил истребитель в нужную точку пространства для подробного исследования фрагментов, на которые указали Алгиты.

Логинова серьезно беспокоили ближайшие перспективы. Он подозревал, что вся навигация связана с использованием стационарных устройств, создающих внепространственный тоннель, но если они разрушены, каким образом фрегат сумеет покинуть систему?

Конечно, он в любой момент мог использовать один из «Витязей», задействовав мобильный гипердрайв истребителя, но риск «слепого рывка» казался Андрею не лучшим выходом из положения. Где гарантия, что он вновь не окажется за тысячи световых лет от точки входа в аномалию и вторично не попадет под воздействие искаженного временного потока?

— Алги понимают что такое «время»?

— Да.

— При проходе через стационарную транспортную сеть время изменяло свои свойства?

— Нет.

Пока они разговаривали «Витязь» вышел в заданную точку пространства и приступил к сканированию.

Какого же было изумление Логинова, когда на информационный голографический экран стали поступать схемы распознанных автоматикой истребителя устройств!

Сложив воедино знания, имплантированные ему вместе с колониями наномашин, и данные, получаемые от сканирующих устройств истребителя, Андрей убедился, что все гениальное действительно отличается рациональной простотой, и в основе уникальных достижений разных цивилизаций вполне закономерно лежат схожие технологические решения, если устройства предназначены для исполнения одинаковых функций.

«Врата», созданные цивилизацией Армохонтов, содержали конструктивные элементы, в точности повторяющие основные схемы мобильного гипердрайва «Витязей»!

Однако среди дрейфующих в космосе обломков нашлось немало оборудования, не имевшего аналогов среди достижений человеческой мысли. Именно на них Андрей обратил внимание Алгитов, попросив дать пояснения.

Алги ответили не сразу.

— Часть устройств незнакома. Вот эти и эти.

На информационном экране выделились элементы конструкций, назначение которых Алгиты пояснить не могли.

Логинов терпеливо ждал продолжения.

— Мы видим неповрежденные навигационные блоки. Они лишены энергии, но содержат информацию, необходимую для прыжка.

— Прыжка куда?  — попросил уточнить Андрей.

— В звездную систему, с которой соединялись разрушенные врата, — охотно пояснили Алги.

— Если подать энергию и прочитать навигационные данные, Алгиты сумеют рассчитать прыжок?

— Рассчитать прыжок — да. Осуществить его — нет.

— Почему?

— Устройство, создающее аномалию, разрушено, — ответили Алгиты.

— А если я решу проблему? Например, помещу устройства, создающие аномалию на борту фрегата?

— Необходимо произвести расчеты. Нам нужны исходные технические данные и информация с навигационных блоков разрушенных врат.

— Я предоставлю все необходимое, — пообещал Андрей, отдавая мысленный приказ системам истребителя на изъятие и транспортировку навигационных блоков.

Впервые за последние месяцы в душе Логинова затеплилась надежда.

Созданные таинственными Армохонтами стационарные каналы внепространственной транспортировки (судя по полученным от Алгитов информации), не искажали временного потока. Если при расчете прыжка использовать данные с навигационных устройств разрушенных врат, то гиперприводы трех «Витязей» выведут фрегат в заранее известную точку пространства, минуя губительное воздействие временных аномалий.

Мысль, получив опору, заработала быстро и четко.

Я скрою истребители в трюмах фрегата. Никто и никогда не узнает о них, при соблюдении осторожности.

— В звездных системах была война, — обратился он к Алгитам. — Мне неизвестно, что происходит там сейчас. Мы ведь не хотим быть разрушенными?

— Мы не хотим.

— В таком случае необходимо восстановить боеспособность фрегата. Как Алги отнесутся к внедрению в бортовую сеть незнакомых кибернетических систем?

— Мы постараемся их понять.

* * *

И вот он тут.

На борту станции «Н-болг» системы Нерг.

Сложно описать состояние человека, оказавшегося в окружении абсолютно чуждых ему существ.

Ни одна деталь технического оснащения, конструктивных особенностей или интерьеров отсеков космической станции не находила понимания, все буквально кричало о своей чуждости, давление на психику не ослабло, напротив оно усиливалось с каждой прожитой минутой, с каждой новой мыслью…

Его учили выдержке, моральной стойкости, но личное соприкосновение рассудка капитана Логинова с существами иных цивилизаций, похоже, не выдерживало контакта с «братьями по разуму».

Ц'Осты, получив часть причитающейся им платы, снабдили Андрея всей информацией, которой владели.

Информацией, что обрушилась на сознание, будто могильная плита.

Навигационные базы данных, сохранившиеся еще с древнейших времен, откорректированные лишь в той части, что касалась разрушенных в современности участков внепространственной сети, не содержали никаких сведений о Земле или Солнечной системе.

Смутные намеки Ц'Остов, о том, что сеть постоянно достраивалась, и, возможно, в тысячах световых лет отсюда Андрею встретятся иные, более полные данные, нисколько не успокаивала.

Несколько суток он провел за изучением сложной сетки существовавших в прошлом внепространственных маршрутов, из которых в современности сохранились лишь единичные гиперпространственные тоннели, все четче осознавая, что и десяти жизней не хватит, чтобы пройти через тысячи звездных систем, сохранить независимость среди раздоров и хаоса, процветающего на руинах великой цивилизации Армохонтов, павшей под ударами загадочных механоформ.

История современно мира, скупо преподанная ему метаморфами, несла больше противоречий, чем ясности.

— Андрий, продай нам свой корабль, — Ц'Ост, подсев за столик к Логинову, выставил угощение — два бокала с прозрачной, будто слеза жидкостью.

— Что это?

— Напиток забвения. Он снимает усталость и тревожные мысли.

Логинов чувствовал, что с трудом сдерживает себя. С каждой минутой, проведенной на станции, ему становилось все труднее сохранять самообладание.

Кто хоть однажды путешествовал по миру, должен понимать, что такое семантический шок. Даже в рамках родной планеты, попав в другую страну, расположенную в иной климатической зоне, оказавшись среди незнакомых людей, чуждой природы, неизвестных обычаев, человек, каким бы сильным и «морально подготовленным» он не был, испытывает шок, так что говорить о Логинове, оказавшемся в полнейшем, абсолютном одиночестве, среди существ, с которыми он не сталкивался вообще, либо соприкасался с ними в бою?

— Зачем мне продавать корабль?

— Неправильно… Не «зачем», а «почему», — Ц'Ост оскалился в дружелюбной улыбке.

— Объясни. Я не понимаю.

— Андрий, ты привел к станции боевой фрегат Армохонтов. По закону, боевыми кораблями может обладать только старшая раса. Эшранги.

— Я не из вашего мира. Мне нет сейчас дела до «старших» и «младших» рас. Я ищу свою родину, а без корабля…

— У тебя его отнимут, — Ц'Ост сделал глоток «напитка забвения». — Эшранги разделены на кланы, они враждуют между собой, но когда идет речь о господстве в космосе — они едины.

— Допустим. Что я получу взамен?

— Гостеприимство Ц'Остов. Навсегда.

Очевидно, по разумению метаморфа предложение было более чем щедрым.

— Извини, но фрегат не продается.

— Подумай Андрий. Мы подождем. Хорошо подумай о своем одиночестве в нашем мире.

Ц'Ост встал и, не оборачиваясь, покинул отсек.

* * *

Рефлексия…

Андрей не подозревал всей глубины истинного смысла скрывающегося за этим словом.

Сейчас сидя в «баре» станции «Н-болг» он в полной мере испытывал на себе глубину повторяющийся переживаний, связанных с глобальной утратой .

Он потерял все. Окружающее выглядело настолько чуждым, что лишь многократно усиливало нервный стресс.

Я никогда больше не увижу людей.

Мысль билась в рассудке, и спасения от нее не было.

Нужно сказать, что на станции царили порядки, которые по человеческим меркам можно было назвать анархическими. Сюда прилетал кто угодно, в отсеках общего пользования нередко случались потасовки, а то и перестрелки.

Ведающие всем Ц'Осты относились к инцидентам с абсолютным равнодушием, до тех пор, пока дело не касалось порчи имущества.

Рефлексия. Она затягивала рассудок, как омут, рука невольно тянулась к узкому неудобному бокалу с «напитком забвения» — смесью всякой дряни, выращиваемой здесь, на станции, в отсеках гидропоники и обладающей легким наркотическим воздействием.

Забвения не наступало. В голове плавал дурман, мысли становились обрывочными, воспоминания рыхлыми, но не менее болезненными.

Потом появлялась немотивированная злоба.

Часто вспоминался один разговор, случайно услышанный еще в академии астронавтики, но почему-то запомнившийся, засевший в памяти, или вытащенный на поверхность сознания сообразно обстоятельствам.

Беседовали два кадета, после просмотра очередного фильма:

— Не понимаю, что случилось, — говорил один из них. — Фильмы пошли какие-то дурацкие, герои — комплексующие, рефлексирующие сопляки. Как будто интересно смотреть, как они мучаются.

— Да, — соглашался второй, — уж куда лучше старые фильмы, там хоть герой — железный парень, знающий, что ему нужно в жизни. И без всяких комплексов и стрессов…

Андрей понимал: он ведь был тем самым «железным парнем», а что случилось сейчас? Куда он падает, где дно пропасти и чем завершаться его моральные муки?

Нечего сидеть на станции и смотреть на «братьев по разуму», пытаясь их понять. Нужно искать Землю.

Опять внутри начала копиться иррациональная злоба, хотя вряд ли кто-то находящийся сейчас в этом зале имел прямое или косвенное отношение к его проблемам.

Однако Андрей в некоторые моменты просто не контролировал себя. Он потерялся. Осознание своего полнейшего одиночества било, как контузия.

За три дня, проведенных на борту станции «Н-болг», он достаточно полно ознакомился с нравами пестрого конгломерата обитателей космического поселения.

Информации полученной от метаморфов, вполне хватало, чтобы воссоздать недостающие звенья реальности и, как выразился один из них: «хорошо подумать о своем одиночестве в нашем мире…»

Межзвездная торговля, основанная на еще функционирующих звеньях древней транспортной сети, полностью контролировалась Ц'Остами, но метаморфы не стремились превратить контроль в тотальное господство. Если выражаться понятным человеку языком они «жили одним днем», ища сиюминутную выгоду и не особо задумываясь над ближайшими перспективами.

Иные расы, вернее их остатки, пережившие яростный удар загадочных механоформ, по сути, утратили всякую волю к экспансии в дальний космос. Не имея собственной технологической базы, они пользовались наследием Армохонтов, не пытаясь вникнуть в принципы действия механизмов или постичь тайны эксплуатируемых технологических решений. Небольшой «запас прочности» обеспечивался обилием автономных ремонтных механизмов, обслуживающих космические корабли и поддерживающих небольшие линии производств запасных частей на станциях типа «Н-болг».

За последние сутки, проведенные в тяжелых раздумьях, Андрей все чаще спрашивал себя: «Где же вы — настоящие братья по разуму? Куда исчезла величайшая из цивилизаций космоса?»

Ответа не знал никто. Армохонты действительно исчезли, а все, что происходило в действительности, напоминало древний мир Земли с обилием рас, существовавших в рамках планетной цивилизации: примитивные отношения между различными планетами сводились к торговле, локальным военным конфликтам, — каждый преследовал собственные цели, не стремясь даже задуматься о глобальном.

Андрей не исключал, что на обломках не до конца понятой им системы взаимоотношений «старших» и «младших» рас современного космоса, в ближайшем будущем возникнет нечто вроде империи, которая на краткий промежуток времени объединит разрозненные народы, но что дальше? Несомненно, планетные поселения, не до конца уничтоженные нашествием таинственных механоформ, возродятся, и тогда контроль над транспортной межзвездной системой Армохонтов даст одной из космических рас явное, неоспоримое преимущество над другими.

Ц'Осты не казались Логинову той силой, что способна удержать станции «Н-болг» под своим контролем.

Полученные от метаморфов сведения ясно указывали — в космосе царят силы Эшрангов. Но их цивилизация раздроблена на враждующие кланы, ведущие постоянную борьбу, как друг с другом, так и с независимыми планетными цивилизациями Умров, Хонди и Звенгов.

В этой связи один лишь факт существования установки мобильного гипердрайва, способного освободить корабли торговцев и военные флоты от жесткой привязки к древним внепространственным тоннелям, спровоцирует всплеск событий, разрушив сонное течение жизни на станциях.

Логинов мог поступить двояко: извлечь личную выгоду из обладания рабочими образцами гиперпривода, по которым, даже при существующем уровне знаний еще можно полностью восстановить технологию, использованную при проектировании «Витязей», либо придерживаться избранной линии поведения, всеми силами скрывая факт существования уникальной разработки, памятуя о том, что он по-прежнему офицер военно-космических сил, пусть уже не России, но Земли.

Земли, путь к которой потерян.

* * *

От мрачных размышлений Андрея отвлекло появление Хонди.

— Хомо, есть деловое предложение.

Логинов поднял взгляд. Рядом с его столиком стоял, опираясь трехпалой кистью на столешницу торговец-Хонди, чуть поодаль маячил метаморф.

— Я не интересуюсь никакими предложениями.

Андрей мало того, что находился в наисквернейшем расположении духа, но и успел заметно перебрать «напитка забвения», от которого вопреки заверениям метаморфов, он испытывал лишь легкую одурь да повышенную раздражительность.

Логинов понимал, что агрессия по отношению к обитателям станции «Н-болг» не лучший способ завязать нормальные отношения, но ничего не мог поделать с собой. Существа иных рас вызывали у него резкую неприязнь, граничащую с бесконтрольной и в конкретном случае — безосновательной ненавистью.

Чем провинился Хондийский торговец? Тем, что подошел к нему?

Глупо. Но Андрей почти не контролировал себя. Сколько бы их не готовили к встрече и общению с «братьями по разуму» все усилия преподавателей и психологов, похоже, пропали всуе.

Они были и останутся для него чужими , а собственное одиночество с каждым днем, часом, минутой будет разрастаться, грозя безумием.

Андрей попытался отмолчаться — не вышло.

Хонди хоть и казался миролюбивым, но был настроен решительно. По крайней мере отойти от столика у него не хватило сообразительности.

— Хомо, ты даже не выслушал моего предложения.

— Я не хочу тебя слушать, — четко, делая паузу между словами, ответил Андрей.

Вокруг шныряли сервомеханизмы. Одни разносили еду и напитка, другие убирали со столов, третьи просто толклись у стен в ожидании, когда возникнет потребность в большем количестве обслуживающих машин.

Андрей даже на сервов смотреть спокойно не мог.

Хонди не уходил. От разумного насекомого исходил резкий тошнотный запах, за соседним столиком четверо Звенгов повздорили, устроив шумную визгливую возню, — куда бы Андрей не бросил взгляд в поисках спасения от подступавшего к горлу срыва, он видел кого-то из чужих .

Он не выдержал испытания глобальным, подавляющим рассудок, чувством одиночества.

Не помогла ни подготовка к «первому контакту», где им внушали терпимость к любым мыслимым и даже немыслимым для человека жизненным формам, не помог и робкий голос здравого смысла, пытавшегося сказать: уймись, остынь, если не в состоянии терпеть внешнего вида иных существ, их запахов, звуков их речи — уйди. Встань и уйди на свой корабль и там дай волю свой ярости, своему бессилию…

Нет, он не внял рассудку.

Они чужие. А я один. Я больше никогда не увижу людей. Земля исчезла, пути к ней нет… Я буду скитаться среди чуждых миров, исполнять поручения инопланетных торговцев, чтобы элементарно выжить… А зачем? Где теперь искать потерянный смысл существования? Как примирить себя с абсолютно чуждым миром?

— Я тебя прошу — уйди прочь, — собрав остатки здравомыслия, произнес Андрей, слушая, как автоматическая система переводит его слова на язык межрасового общения.

— Нет, — упрямо проскрежетал жвалами Хонди, — у Хомо есть большой вместительный корабль, у меня — товар, который нужно перевезти в удаленную звездную систему. Говори со мной.

— Я не буду с тобой говорить, — хрипло выдавил Андрей, теряя всякое самообладание. — Убирайся, я хочу побыть один. И передай Ц'Остам: «Хомо не желает никого видеть». Это понятно?

— Нет, — тупо ответил Хонди.

Рука Логинова соскользнула на рукоять оружия.

Палец коснулся сенсора активации. Армейский пистолет снаряженный обычными (в понимании человека) патронами, без сомнения вызовет переполох. Инопланетяне, привыкшие к энергетическому оружию, наверное, никогда не видели и не слышали о чем-то подобном.

Тихо вкрадчиво прошелестел электромагнитный затвор, досылая патрон в патронник.

Андрей балансировал на грани безумия.

Одиночество плескалось в глазах, зрачки Логинова расширились, легкая одурь, вызванная напитком метаморфов, окончательно улетучилась, но сознание не прояснилось, напротив, его как будто подернуло хмарью.

— Значит, не уйдешь?

— Нет, — повторил Хонди. — Сначала договариваться, потом уходить.

Андрей лишь чудом удержался, чтобы не выстрелить ему в лоб.

Резко отведя руку в сторону, он коснулся сенсора огня, и оглушительный одиночный выстрел заставил вмиг умолкнуть гомонящий зал.

Серву, доставлявшему заказ к расположенному неподалеку столику, разрывной пулей снесло половину корпуса, один из оторванных манипуляторов едва не зашиб Звенга, а бесформенный, дымящийся фрагмент механизма, приводившего в движение бытовую машину, с лязгом отлетел под ноги Ц'Осту.

Хонди отшатнулся. Его будто парализовало: пуля прошла в нескольких сантиметрах от головы разумного насекомого.

— Я ведь ясно сказал — оставьте меня в покое! ВСЕ!

Смертельную бледность Логинова подчеркивали пятна нездорового румянца. Пока автопереводчик издавал чирикающие звуки универсального языка, никто не проронил ни звука, затем Хонди опасливо отступил на несколько шагов, а Ц'Ост, напротив осторожно приблизился к Логинову, непроизвольно меняя формы и окраску своего тела, будто рефлекторно пытался слиться с предметами скудной меблировки «бара».

— Это был хороший механизм, — наконец произнес он, вопросительно посмотрев на Андрея.

— Я заплачу, — устало буркнул Логинов.

За спонтанным действием, в котором сконцентрировалось нервное напряжение, накопленное за трое суток пребывания на станции, неизбежно наступила если не апатия, то некоторая внутренняя разрядка. Андрей, конечно, не стал от этого более коммуникабелен и его отношение к чужим не пошатнулось ни на йоту, но он восстановил утраченный на миг самоконтроль.

— Приходи в шлюз моего корабля, — он встал, сверху вниз посмотрев на Ц'Оста. — Договоримся о цене.

* * *

Вернувшись на борт фрегата Армохонтов, Логинов чувствовал себя немногим лучше, чем четверть часа назад. Пока он шел длинными, плохо освещенными коридорами станции, подумать успел о многом. Последствий случившегося инцидента он не опасался, — за трое суток проведенных на станции, Андрей наблюдал более десятка стычек между посетителями бара. Особенно задиристы были похожие на земных мартышек Звенги. В стычках пару раз применялось энергетическое оружие, но оно не причиняло вреда: мощность носимых образцов лазеров была низка, а каждому находящему на борту «Н-болга» существу (как впрочем и обслуживающим сервомеханизмам) Ц'Осты в обязательном порядке прикрепляли портативное устройство размером со спичечный коробок, которое в случае стычки генерировало поле, нарушающее структуру лазерного луча, так что в худшем случае пострадавший мог получить несильный ожог.

Теперь они станут всерьез опасаться меня, наверняка потребуют, чтобы оставлял оружие на борту фрегата. Да и ладно…

Андрей хоть и понимал иррациональность совершенного поступка, но не жалел о нем.

Сойти с ума — раз плюнуть. Только теперь запоздало, но отчетливо пришло понимание — окажись он сейчас среди худших врагов из числа людей, он бы радовался .

Испытание глобальным одиночеством он не выдержал. Да, существовало множество объективных причин, по которым легко найти оправдание любому поступку. Его психика на протяжении последних месяцев подвергалась поистине нечеловеческим испытаниям: сначала имплантация микромашин, затем памятный бой, с участием космических кораблей двух неизвестных ранее цивилизаций, произошедший на подступах к колонии Новой Земли, рывок через аномалию пространства-времени, чудовищное осознание того, что не просто потерял координаты Земли, но и «прожил» три сотни лет, искаженных аномалией в одно мгновенье.

Хуже всего становилось при мысли о собственном бессилии.

Три столетия не отмотаешь вспять. На него смотрели со сдержанным удивлением, заинтересованностью, как на очередной артефакт, осколок прошлого.

Ц'Осты не скрывали: да нам известна раса Хомо. Некоторое время люди (по слухам, приходящим из невообразимой дали) занимались разбоем. Несколько кораблей — переоснащенные транспорты расы Армохонтов — бесчинствовали в удаленных звездных системах, была даже неудавшаяся попытка захватить одну из узловых станций древней транспортной сети.

Людей не любили, их запомнили как существ жестоких, беспринципных.

На прямой вопрос: известны ли современные поселения людей, все, кого не спрашивал Логинов, отвечали отрицательно. Да были, когда-то давно, потом исчезли. Не то выродились, не то были истреблены. О планете Земля и Солнечной системе никто вообще даже не слышал.

Андрею глубоко врезался в память один из первых разговоров с Ц'Остом, который встретил его у шлюза, а затем, не проявляя лишних эмоций, долго и скрупулезно рассказывал о станции «Н-болг», существующих порядках, в общих чертах обрисовал привычки представителей различных рас.

Нужно сказать, что для Логинова эта сдержанная приветливость, стала частью полученного семантического шока.

Веду себя как истерик.

Поучиться бы у Ц'Остов коммуникабельности и отсутствию фобий.

Другие они. ДРУГИЕ.

Ну, подумаешь — человек. Эка невидаль — дикий Хомо, невесть каким образом оказавшийся в окрестностях «Н-болга».

Фрегат Армохонтов — вот это серьезно, а человек…

Сгинет где-нибудь в глухих закоулках станции — и славно. Метаморфы с удовольствием присвоят фрегат, а о нем никто и не вспомнит.

Я не нужен тут никому. Никто мне не дорог и я для них — даже не проблема, а так, диковинное чудом пережившее свою расу существо, за которым не стоит цивилизация, а значит сделать с человеком можно все что угодно.

Срыв, не срыв, а выстрел кое-что расставил по местам. По крайней мере, зарываться не станут.

…Пройдя через шлюз, Андрей оказался на борту.

Алгиты немедленно вышли на связь.

Логинов вдруг поймал себя на том, что ментальный голос вызвал у него чувство тепла и облегчения.

Колония разумных кристаллов стала для него ближе и понятнее чем все иные существа вместе взятые. Нетрудно понять, почему все произошло именно так. Контакт с Алгитами совпал во времени с осознанной, вызванной необходимостью, активацией потенциальных возможностей, связанных с использованием имплантированных в его организм микромашин. Внутренний голос, который он воспринимал во время наивысшей концентрации жизненных и моральных сил, поначалу не имел привязки к конкретному существу, образу, и он подсознательно начал воспринимать его на уровне собственного «я».

Так получилось, что Алгиты в критический период не только оставались его единственными собеседниками, но и помогли выбраться из отрезанной от «обитаемого космоса», погубленной боевыми действиями звездной системы, к станции «Н-болг».

Они единственные, кто не вызывал у него антипатии.

Мы скучаем.

Андрей невольно усмехнулся. Настроение действительно несколько улучшилось.

Скучаем по космосу. Скоро лететь? Станция — неинтересно.

— А куда лететь? — спросил Андрей, направляясь к переоборудованному под каюту отсеку. — Я отказался работать на грузовых перевозках, — признался он, мысленно передав образ Хонди и его настойчивые просьбы.

Было интересно лететь сюда. Ты — грустный. Давай искать твою планету.

Вот так запросто: давай найдем Землю. Андрей даже остановился. Как искать, если нет ни звездных ориентиров, ни каких-то иных навигационных данных?

Мы говорили с другими Алгитами. Транспортная сеть разрушена не в одно время. Долго. Ты говоришь — раньше людей встречали в границах обитаемого космоса. Вывод прост: существовал транспортный канал, через который они попали сюда. Потом канал оказался разрушен.

Если бы кристаллы могли почувствовать тот шквал эмоций, что захлестнул Андрея.

Простая, гениальная в своей простоте логика Алгитов мгновенно возродила в его душе уже угасшую надежду.

Как же он не догадался сам?! Действительно как люди, упоминания о которых сохранились среди Ц'Остов, попали в сектор? Конечно по транспортной сети. И это значит, что древняя система Армохонтов в недавнем прошлом имела соединение с теми районами космоса, где расположена Земля!..

Не работающие, разрушенные врата! Однажды он уже прошел через них, используя гиперприводы «Витязей». Алгиты способны снимать навигационные данные с уцелевших носителей информации разрушенных врат, — если увести фрегат в зону звездных систем, отрезанных от функционирующей части транспортной сети, то он сумеет избежать многих опасностей, о которых только что предупреждал его один из метаморфов.

Вот новая, верная и достойная любых затрат цель — отыскать путь к Земле, двигаясь от одних разрушенных врат к другим, пока среди звездного окружения не отыщутся известные ориентиры, по которым он сумеет определить местоположение Солнечной системы!

Ты зря испугал Хонди…

— Мысли читаем? — спросил Логинов, меняя направление на развязке коридоров.

Нет. Мы разговариваем. Ты спрашиваешь, мы отвечаем.

Андрей вошел в ходовую рубку фрегата, огляделся по сторонам.

— Что-то я не пойму. Откуда Алгиты узнали о Хонди?

Ты передаешь сцену. Много последовательных образов объединенных смыслом. Мы слышим вопрос и отвечаем.

— Допустим, — Андрей сел в кресло. Отрицать, что инцидент с Хонди постоянно присутствовал в мыслях, было бы глупо. — Но я не задавал вопроса!

— Это тебе так кажется, — ответ на этот раз был транслирован через аудиосистему. — Ты задавал вопрос. Мы услышали и ответили.

— И в чем я поступил неправильно?

— У Хонди свои обычаи. Если ты отвечаешь «нет», он не уйдет, пока не повторит просьбу определенное количество раз. Элементарная вежливость их расы. Если Хонди слышит «нет» и сразу принимает отказ, — это равносильно оскорблению.

— А если бы я согласился?

— Он бы ждал, пока ты подтвердишь согласие.

Не ошибается тот, кто ничего не делает…  — мысленно успокоил себя Андрей, — Хотя… Хотя нужно взять себя в руки.

Ему стало неприятно. Третьи сутки на станции, а уже в истерике поднял стрельбу. Хорошее мнение он оставит о людях.

— Алгиты знают обычаи других рас?

— Нет. Знание об обычаях Хонди — случайны. Мы навигационная система. Нас интересуют другие вопросы.

— Ясно.

Андрей не стал мучить Алгитов дальнейшими расспросами. Он видел погибшую колонию кристаллов, которые по все вероятности являлись основной системой управления фрегата. Трудно сразу разобраться во всех нюансах абсолютно чуждых технических решений. А уж психологии иных рас еще учиться и учиться. Любой, бестактно заданный вопрос может обидеть или насторожить Алгитов, или им все же неведомы чувства?

Экспериментировать уже не хотелось.

— Мы отправимся на поиски моей родной звездной системы, — произнес Логинов, принимая решение. — Сейчас улажу с Ц'Остами вопрос по компенсации за уничтоженный сервомеханизм, и начнем подготовку к старту.

— Ты не собираешься лежать с закрытыми глазами?

— Нет, — губы Андрея тронула невольная улыбка. — Отдохну позже после прыжка.

* * *

Договориться с Ц'Остами о компенсации не составило труда.

Представитель метаморфов даже не пытался скрыть своей озабоченности по поводу произошедшего, и высказал искреннюю радость, узнав, что человек покидает станцию.

— Я сумею убедить Хонди, что в действиях человека не было злых намерений. Могу я сказать, что таков обычай твоей расы?

— Придумай что-нибудь. Не хочу распространения дурной молвы. Мне будет урок, а владельцам станции в качестве платы за испорченный сервомеханизм я предлагаю три контейнера с грузом из трюмов моего корабля.

— Что внутри? — Ц'Ост тут же утратил всякий интерес к Хонди — теперь его интересовало исключительно содержимое груза.

— Там запасные части. Насколько я понял — стандартизированные узлы, подходящие для ремонта большинства кораблей построенных Армохонтами.

— Щедро.

— Я хочу, чтобы мой поступок не повлек дурных последствий для других людей, если они вдруг окажутся на станции.

— Каждое существо совершает ошибки, — философски заметил Ц'Ост, — Андрий вернется к нам?

— Не знаю, — честно ответил Логинов. — Я собираюсь путешествовать. Хочу увидеть иные звездные системы. Надеюсь где-нибудь встретить других людей. Ты не знаешь где их искать?

— Нет, — торопливо ответил метаморф, непроизвольно изменив окраску кожи, став почти неотличимым от переборки, на фоне которой стоял.

Лжет, наверное,  — подумал Андрей, но тут же мысленно одернул себя. Хватит уже глупостей. Откуда ему знать, почему метаморфы внезапно видоизменяются?

— Я выгружу контейнеры в доке.

— Договорились человек. Мы будем помнить о тебе… хорошо.

Глава 5

Неизвестная точка пространства

Какая из планет не пила нашей крови?

Тоскливое, отдающее безысходностью чувство приходит каждый раз с медленным, вязким возвращением сознания.

Действие препаратов Хонди особым образом влияет на мозг. Поначалу от них тепло, нет мыслей, но появляются образы. Истертые временем пожелтевшие фрагменты прошлого, принадлежащие, как будто не тебе, не несущие связной, доступной для понимания информации.

Затем ледяной холод давящими кольцами охватывает голову, грудь, возвращает ощущение тела, а вместе с ним приходят яркие, свежие, связные воспоминания, возвращается способность мыслить, осознавать себя в конкретных рамках событий.

Вчера был бой.

Сегодня — глухая апатия, пульсирующее в висках одиночество.

Замкнутый круг повторяющейся без конца предопределенности , разнящейся в частностях, но неизменной, по сути.

Сломать существующий порядок вещей? Стать кем-то другим? Не исполнителем чуждой воли, а самостоятельным существом? Но что я могу, что умею, кроме исполнения приказов? Ничего…Душевный порыв утихал едва окрепнув.

Так глупо, бездарно разменять свою жизнь — еще ведь умудриться нужно.

Заботливые руки поправляют одеяло, что-то переключают на сенсорной панели комплексного аппарата жизнеобеспечения. Чужие, холодные, руки.

Жизнь профессионального наемника цениться очень высоко.

Он не сомневался — его вытащат. Вырвут из ледяных объятий смерти, но хотел ли того он сам?

Никто не спрашивает мнения Хомо. Психология людей достаточно изучена. С первым самостоятельным ударом сердца он вернет себе неистребимую жажду наслаждаться каждым вдохом, каждой секундой бытия, потом заскучать, опротиветь себе самому и…

Тогда они предложат очередную акцию. И он согласиться, потому что непонятная тоска начнет к тому времени выползать из подсознания, отравляя душу.

Когда-то я жил иначе. Был кем-то другим. Не опасным, едва прирученным зверем, а… кем-то другим.

На этот раз он ошибся. Все случилось иначе, гораздо быстрее, чем предполагал уже привычный распорядок.

Сознание прояснялось быстро и болезненно. Раны еще не зажили до конца, а к нему уже требовательно рвался важный посетитель.

Что-то проскрежетал своими жвалами Хонди. В ответ раздался раздраженный ответ на универсальном языке. Слова он почти не воспринимал, но интонации улавливал четко. Раздраженную надменность в этом мире могли позволить себе лишь некоторые из существ.

С трудом приоткрыв глаза, он действительно увидел одного из них.

— Очнулся, Хомо?

Риторический вопрос.

— Не хочешь отвечать? Ладно. Тогда просто слушай. На ноги тебя поставят быстро, не сомневайся. Есть задание. Очень важное, не терпящее отлагательств.

Еще одна волна неприятного, обжигающего тепла прокатилась по телу, иглами впилась в мозг. Препараты Хонди всегда действуют безотказно. На ноги действительно поставят, но заплатить за такое «лечение» придется ох как дорого. Он знал, что потом будут внезапные приступы слабости, дурнота, дезориентация.

— Ты — сука… — едва шевельнув губами, сипло выдохнул он.

— Так понимаю, меня сейчас оскорбили? — все так же раздраженно и нетерпеливо осведомился Олг — неизменный «работодатель» Гепретиона. — Не утруждай себя. Я понимаю, — скверное самочувствие, прочие мелочи. Не повод для трений между нами, особенно сейчас. Через пару минут тебе станет лучше. Кстати, позволь спросить: откуда ты берешь новые слова, которых я не знаю?

— Из… памяти…

Олг сделал отрицающий жест.

— Невозможно. Слово, по звучанию, принадлежит языку Хомо. Но ты вырос среди Звенгов. Я вообще не понимаю, откуда тебе известен другой язык.

— Спроси у Хонди, — уже тверже ответил Гепретион. — Они всему способны придумать объяснение.

Олг, наконец, перестал расхаживать подле реанимационного аппарата.

— Ты много дерзишь в последнее время.

Гепретион лишь пожал плечами в ответ. Силы действительно возвращались к нему.

— У меня нервная работа. Убивай сам — тоже научишься дерзить.

— Никто не заставляет тебя убивать лично , — парировал обвинение Олг. — Тебе достаточно отдавать приказы, а не лезть самому в гущу событий. Рано или поздно тебя покалечат так, что ни один Хонди не сумеет помочь.

— Мои проблемы.

— Согласен, — охотно поддержал его Олг. — Ты уже в состоянии слушать?

— К сожалению, — нехотя признал Гепретион. — Что на этот раз?

— Задание несложное. Но крайне ответственное. Поручить его кому-то иному я не могу.

— Помниться ты как-то говорил мне, что незаменимых существ нет.

— И не отказываюсь от своих слов, — раздраженно отмахнулся Олг, совершенно не склонный сейчас к полемике. — Ладно, к делу. На станции «Н-болг» в системе Нерг появился твой сородич.

— Человек?!

— Да. Человек, Хомо, называй как угодно.

— В чем же проблема? Нет, я, конечно, понимаю, если он не наемник, значит, нарушен запрет, верно?

— Дело не в запретах на межзвездную торговлю и перемещение между мирами. Все значительно сложнее. Проверка показала: он не принадлежит ни к одному из подконтрольных нам анклавов людей. Его биометрических данных нет ни в одной базе. Более того, он прибыл на собственном корабле.

— Класс корабля? — машинально переспросил Гепретион, хотя сейчас его больше волновало другое — человек, не принадлежащий ни к одному из контролируемых анклавов — свободный — вытолкнуло подсознание.

— Боевой фрегат Армохонтов, — голос Олга дрогнул, что не ускользнуло от внимания наемника.

Он испуган. Испуган до такой степени, что теряет контроль над собой.

Впервые за многие годы в душе Гепретиона возродились давно позабытые, казалось утраченные навсегда чувства, порожденные ярким, вспышечным воспоминанием: он и отец стоят на берегу оранжевого моря, тусклый фиолетовый шар звезды стекает за горизонт, ветра нет, но пологие волны с тихим шелестом набегают на галечный пляж…

Когда-нибудь мы сумеем вырваться. Кто-то из нас вновь станет свободным. Я надеюсь, что ошибки прошлого больше не повторяться.

Они стерли это воспоминание из моей памяти.

Гепретион вздрогнул.

Словосочетание «свободный человек» разбудило надежду — нечто неосязаемое, трепетное, — чувство, которому не должно найтись места в душе хладнокровного наемника.

Взглянув на Олга, он все же сумел обуздать вспышку эмоций. Ни один мускул не дрогнул на бледном, осунувшемся после ранения лице Гепретиона.

— В чем заключается мое задание?

— Ты должен выяснить, откуда явился Хомо? Где он сумел раздобыть боевой фрегат Армохонтов, каким образом разобрался в управлении?! Будет идеально, если ты, не стесняясь в средствах, достигнешь цели — под любым предлогом заставишь человека добровольно, — Олг подчеркнул последнее слово интонацией, — рассказать тебе все. Войди к нему в доверие, как змея вползи в его разум, провоцируй любые ситуации, но добейся выполнения задачи!

— А если он откажется общаться? — Гепретион уже достаточно пришел в себя, чтобы мыслить здраво, полагая, какие именно трудности способны возникнуть на пути достижения цели. — Например, элементарно не станет говорить со мной, или будет избегать определенных тем?

— У меня нет ни плана действий, ни инструкций, — признался Олг. — Все произошло неожиданно. Я получил информацию лишь сегодня утром. У нас нет времени на раскачку или наблюдение. Некогда подбирать ключики.

— Не понимаю, — Гепретион действительно был сбит с толка. — К чему такая спешка? Куда он денется? Большинство систем контролируются Ц'Остами. Ему некуда лететь, везде ведь твои агенты, Олг! Или ты что-то недоговариваешь?

Олг вновь принялся нервно расхаживать по медицинскому отсеку.

— Есть одно обстоятельство, заставляющее торопиться, — наконец признал он. — Человек привел фрегат в систему Нерг через нефункционирующие врата. Ты понимаешь?

— Теперь — понимаю, — кивнул Гепретион, уже едва сдерживая захлестнувшие рассудок эмоции. — Это означает, что тайна технологии Армохонтов раскрыта свободным человеком, — уточнил он, с мстительным удовольствием наблюдая, как Олг вновь теряет контроль над собой.

Как же ему страшно сейчас.

Гепретион многое видел на своем веку, за его плечами был опыт многолетней, затянувшейся борьбы, что вели между собой различные группировки, пытаясь обрести полный контроль над обитаемыми звездными системами, и сейчас он абсолютно ясно понимал: начинается большая, жестокая игра без правил. Олг наверняка не единственный, кто этим утром получил информацию от Ц'Остов. Метаморфы двурушничали, заискивали перед сильными мира сего, не считая такое поведение зазорным. Гепретион не осуждал их. У каждой космической расы свой менталитет. То, что постыдно, к примеру, для человека или Хонди, вполне приемлемо и даже естественно для Ц'Оста или Звенга.

— Я сделаю все, что ты скажешь, — он нашел в себе силы сесть и склонить голову, демонстрируя покорность.

— Тогда собирайся немедленно. Транспортный корабль уже ждет тебя.

— Один вопрос.

— Да. Говори.

— Почему ты не применишь силу? Не захватишь корабль и человека?

— Нет! Только в крайнем случае! — нервно запротестовал Олг. — Мы не знаем, откуда он появился. Где гарантия, что там, — он сделал жест, означающий некую неопределенность, — что там нет других свободных людей , умеющих обращаться с боевой техникой Армохонтов?

— Я тоже умею обращаться с боевой техникой Армохонтов, — резонно напомнил ему Гепретион. — Все расы в большей или меньшей степени зависимы от технологий строителей сети.

— Да, но еще никто не демонстрировал способность активировать утраченные навсегда элементы транспортной системы. А он сумел.

Олг пристально посмотрел на наемника и добавил:

— Выполни мое задание, и я исполню твою мечту.

— Какую? — с недоброй усмешкой переспросил Гепретион.

— Я отпущу тебя. Верну стертую память. Ты сможешь поселиться на одном из миров, в анклаве людей, и жить счастливо, по меркам своей расы, конечно.

Отпустить наемника? Да он с ума сошел от страха. Или не сошел… Но тогда он лжет. Что, в общем-то, не странно. Они убьют меня, как только я выполню задачу. И получат власть как минимум над сотней изолированных в данный момент звездных систем сектора.

Играть придется тонко, и жестоко, на грани фола, а может и за гранью.

Откуда в разуме наемника вдруг появились явно не присущие ему, крамольные мысли? Почему он вдруг решил, что будет действовать по обстоятельствам?

Надежда. Она ожила в груди, встрепенулась как птица, принесла смятение чувств, и одновременно мобилизовала волю, помогая сохранять внешнее хладнокровие.

— Я готов лететь, — произнес Гепретион. — Пусть Хонди сделают еще одну инъекцию стимулятора.

Олг кивнул. Ему было все равно: загнется его лучший наемник от слишком сильной дозы стимулирующих веществ, или выживет. Последствия наступят не ранее чем через трое-четверо суток, а к тому времени он уже справиться с заданием. Должен, обязан справиться, иначе…

О последствиях провала намеченной операции Олг старался даже не думать.

Однажды его предкам удалось в корне изменить историю целого сектора Обитаемой Галактики, и вот теперь, когда оставалось приложить небольшие усилия, чтобы завершить начатое, вдруг появляется этот Хомо…

Олг без преувеличения представил, как «колесо истории» застыло в шатком равновесии — не то, скрипнув, совершит очередной оборот, не то, застыв в «мертвой точке», вдруг начнет обратное движение.

* * *

Станция «Н-болг» системы Керг. Год спустя…

Человек, путешествующий на борту боевого фрегата Армохонтов, быстро превратился в живую легенду.

Большинство слухов о загадочном Хомо и его корабле, были, конечно, сильно преувеличены, искажены, приукрашены, но в основном (опуская красочные подробности) они отражали правду: Андрий-скиталец, как прозвали его на станциях «Н-болг», был неуловим. За ним гонялись наемники Эшрангов, с ним жаждали встретиться многие представители иных рас, но Логинов всегда появлялся внезапно, нигде не задерживался более нескольких часов, требующихся для меновой торговли с Ц'Остами, и снова исчезал, уводя грозный боевой фрегат в очередной смертельно-опасный прыжок через разрушенные врата, к мирам, где вот уже сотни лет никто не жил, да и не бывал там.

Одни говорили, что он потерял родину и обезумел.

Другие утверждали, что он прибыл от Армохонтов, и производит разведку, собирает данные, чтобы обеспечить возвращение древней расы, которая восстановит былой порядок и справедливость.

Третьи называли его просто авантюристом, поставщиком древней техники на службе у Ц'Остов.

Короче, правды не знал никто.

Логинова действительно нетрудно было признать за безумца.

Он столько повидал за истекший год, что хватило бы на сотню человеческих жизней, что не могло не отразиться на его облике и поведении.

В систему Керг Андрея привела лишь необходимость: три последовавших один за другим прыжка оказались весьма неудачны, вопреки обыкновению он посетил системы, лишенные даже остатков существовавших там колоний, и как следствие — попусту истратил ресурс фрегата, не получив новой информации и не сумев пополнить запасы активного вещества.

На станции «Н-болг» ему пришлось задержаться, ожидая, пока Ц'Ост, к которому он обратился сразу по прилету, выяснял, смогут ли сородичи-метаморфы снабдить гостя необходимым расходным материалом для маневровых двигателей.

* * *

Его появление в баре центрального сегмента станции не прошло незамеченным.

Система Керг находилась под негласным контролем одного из влиятельных кланов цивилизации Эшранг и неудивительно, что на борту огромного древнего комплекса оказалось сразу несколько представителей «старшей расы» …Ролг проследил взглядом за вошедшим в бар человеком и тут же, словно прочитав мысли представителя древней космической расы, у кресла за спинкой, внезапно появился Ц'Ост.

— Опасный Хомо… — едва слышно пробормотал он на универсальном языке. — Появился у нас два часа назад.

Метаморф по непонятной причине решил выступить в роли добровольного осведомителя, что само по себе насторожило Эшранга.

— Прилетел на корабле Армохонтов — боевом корабле, смею заметить, — тем временем продолжал нашептывать Ц'Ост.

Ролг, проследив взглядом за Логиновым, спросил:

— Что тебе еще известно о нем? Он раньше появлялся в системе Керг?

— О, да, появлялся. Дважды, — охотно ответил Ц'Ост. — Сначала Хомо был слабым. Он тосковал, шел на очень большой риск, пытаясь найти свою планету, которой уже, наверное, давно не существует. Он потерялся. Его обмануло время.

— И что изменилось? Теперь он стал сильным?

— О, Андрий, — Ц'Ост невольно исказил звучание человеческого имени, произнеся его на свой лад, — он никого не боится. Хомо летает к мирам, куда уже давно не ведут надежные, проложенные Армохонтами пути. Его тоска сильнее страха и здравого смысла. Я слышал, в системе Зирт Звенги хотели отнять его корабль, — метаморф хихикнул. — Зря хотели. Андрий их прогнал.

— Прогнал или убил? — с некоторым раздражением уточнил Эшранг.

— Прогнал, прогнал, — с готовностью ответил Ц'Ост, так и не показавшись из-за спинки кресла. — Метаморфы благодарны Хомо. Звенги были плохими. Они грабили торговцев, присваивая себе товары. Хотели даже захватить «Н-болг», но Андрий не дал им своего корабля.

— Он так плохо относиться к существам иных рас?

— О нет, нет, он тоскует, думает о своей родине, к другим расам относиться спокойно, но то были совсем плохие Звенги. Они хотели только убивать, грабить и захватывать «Н-болг», — продолжал наушничать Ц'Ост.

— Ты повторяешься, — раздраженно ответил Эшранг.

— Больше ничего не могу сказать. Он скрытный. Но у меня есть интересная запись камер наружного наблюдения. За отдельную плату разумеется.

— Сначала я должен посмотреть, — ответил Эшранг.

— О, запись интересная, очень интересная, — еще более оживился Ц'Ост.

— Я сказал: сначала нужно посмотреть. Или ты сомневаешься в моей платежеспособности?

— Как можно? — Метаморф рефлекторно принял защитный окрас, полностью слившись с окружающими предметами. — Эшранги — уважаемая раса, и я…

— Ну, хватит. Пойдем, покажешь, что у тебя есть на этого Хомо.

* * *

Ц'Ост не солгал Эшрангу, — капитана Логинова действительно снедала тоска.

Его вера в возможность отыскать путь к Земле не исчезала, но тускнела.

Сколько рискованных, но бесплодных попыток отыскать Солнечную систему он предпринял за истекший год? Не сосчитать…

…Перед ним на столе стояли два незамысловато украшенных геометрическими орнаментами сосуда. Напиток забвения, предлагаемый Ц'Остами, давно уже не приносил покоя и умиротворения.

Капитан все чаще начинал задумываться, а что я стану делать, если пропадет последняя надежда?

Напряженный поиск, постоянно проходящий на грани смертельного риска, измотал не только его — фрегат после года скитаний по опасным звездным системам, давно нуждался в ремонте, все труднее стало доставать топливо для реактивных двигателей систем ориентации и активное вещество для силовых установок «Витязей», надежно спрятанных в трюмах исполинского корабля, но на самом деле являвшихся главным элементом его модернизированной силовой установки.

Положение можно исправить, если сделать паузу, на время прервать поиски, согласиться на одно из часто поступающих к нему предложений, в основном исходящих от Ц'Остов. Действительно, что ему стоило перевезти для метаморфов сотню-другую тонн грузов? Пустяк по сравнению с любой из его опаснейших вылазок.

На той же станции системы Нерг, он вполне мог бы произвести необходимый ремонт корпуса фрегата…

Мысли хоть и верные с точки зрения текущей необходимости, но воспринимались они тяжело, как предательство по отношению к Земле, к людям, которые возможно находятся в плотном кольце блокады «братьев по разуму» или того хуже — ведут борьбу за выживание цивилизации.

Я знаю, что путь к Земле существует,  — в который раз мысленно повторял себе Андрей.

Знаю и сижу тут, подумывая, что надо бы поработать на «братьев по разуму».

Мысль вызвала глухую злобу, хотя Андрей прекрасно понимал, что ни одна из «младших рас» напрямую не причастна к событиям, потрясшим Землю и первую внесистемную колонию Человечества. Да собственно и их «наставники» тут не при чем, — если верить официально распространяемой версии событий, то они сами пали жертвой нашествия загадочных механоформ. Если ранее Логинов мог испытывать граничащую с ненавистью неприязнь хотя бы к Эшрангам, то теперь даже для таких чувств уже не существовало объективного, справедливого повода.

Наверное, поэтому, увидев, что к его столику неторопливо, вразвалку идет нелетающая птица, он подавил рефлекторное желание схватиться за оружие.

— Приветствую тебя, Хомо, — Эшранг дождался пока «умное» кресло трансформируется, и неуклюже взгромоздился на специальный валик, выдвинувшийся вместо подголовника. Его когти глубоко впились в податливый материал.

Логинов, уже достаточно поднаторевший в языке универсального межрасового общения, прекрасно обходился без посредства автоматической системы перевода.

— Птица, — он злонамеренно не использовал слово «Эшранг», — если желаешь говорить со мной, советую выучить термин «Человек».

— Лучше я стану называть тебя по имени, Андрий, — спокойно, даже дружелюбно отреагировал тот. — Можешь называть меня «птицей», «Эшрангом» или как-то еще, я не обижусь.

Логинова насторожил подобный ответ. Обычно Эшранги болезненно реагировали на непочтительное обращение. Значит, ему что-то действительно нужно от меня,  — мысленно рассудил Андрей.

— Тогда назови свое имя, и станем говорить, как равные. Я не признаю деления на «старшие» и «младшие» расы, — Логинов намеренно провоцировал Эшранга, потому как терять, по большому счету, ему было нечего.

— Можешь называть меня Ролг.

— Прекрасно, Ролг, и что тебе нужно?

— Немного твоего терпения, Андрий, — Эшранг крепче впился когтями в «насест». — Я слышал о тебе много… странного.

— Например? — нахмурился Логинов.

— Ты храбр, но твоя храбрость граничит с безрассудством. И не спорь. Прыжки с использованием сломанных врат, говорят именно об отчаянном безрассудстве. Ты что-то ищешь, но не можешь найти. Нечто столь важное для тебя, настолько важное, что смертельный риск не выглядит чрезмерной платой за информацию, верно?

Витиеватая, а местами не совсем понятная речь Ролга пришлась Логинову не по душе. Одно он понял со всей очевидностью: Эшранг знает намного больше, чем предлагают местные слухи.

— Ты ошибаешься. Неисправные врата лишены энергии, — справившись с секундным смятением мыслей, ответил Андрей. — Они не функциональны, и совершить прыжок с их помощью невозможно.

— Тогда почему твой корабль, проходя сквозь неработающие устройства, вдруг исчезает?

— Ты это видел? — невозмутимо парировал Логинов.

— Я видел запись, — лениво отозвался Ролг. — Запись камер наружного наблюдения станции. Ц'Осты не брезгуют торговать информацией, тебе это должно быть хорошо известно. Они перенастроили системы слежения так, чтобы те держали твой корабль под постоянным наблюдением. Пару месяцев назад ты уже появлялся в системе Керг, верно?

Логинов не стал отрицать очевидного факта.

— Да, я уже не в первый раз прилетаю на станцию.

— И в последний раз ты появился вот отсюда.

Ролг неуловимым для глаза движением активировал миниатюрный прибор. Над поверхностью стола возникла небольшая, но подробная голографическая проекция. На записи, сделанной системами слежения станции «Н-болг», был запечатлен момент прыжка фрегата Армохонтов из «нормального космоса» в пространство аномалии.

— Странно, правда? — Ролг указал на парящие в космосе обломки. — Часть Врат не работает, к ним даже не подается питание, а твой корабль, Андрий, немыслимым образом переходит в аномалию. Забавно, но как тебе это удается?

Логинов, слушая Ролга, одновременно решал весьма непростую дилемму — убить Эшранга немедленно, или все же побеседовать с ним?

С одной стороны птица знает слишком много. Цена вопроса не соизмерялась в эквиваленте материальных благ — Логинов был абсолютно уверен, что устройства гипердрайва, разработанные на Земле и смонтированные на опытных образцах машин класса «Витязь», не имеют аналогов среди технологий иных цивилизаций.

И опять, так некстати, с особой болезненной остротой вставал вопрос: кто я? Изгой, пылинка, оставшаяся от погибшего либо деградировавшего Человечества или все-таки — представитель могучей цивилизации, волею рока оторванный от нее?

Множество мыслей вихрем пронеслись в рассудке капитана Логинова, за неполную минуту, отпущенную ему для принятия решения.

Он четко понимал — убийство Эшранга не устранит возникшей проблемы, а лишь убедит Ц'Остов в чрезвычайной ценности информации, относительно странного Хомо и его корабля.

Прикидывая свои шансы, Андрей не сумел составить сколь либо оптимистичного прогноза. Устранять любопытного Эшранга непосредственно на борту станции нельзя. Даже прорвавшись с боем к кораблю, и успешно покинув вакуум-док «Н-болга», он совершит непоправимый поступок, лишит себя возможности проводить планомерные исследования, поставит крест на поисках пути к возвращению на Землю.

Плодом недолгих, но глубоких размышлений стал его ответ:

— Ролг, ты зря доверяешь Ц'Остам. Их познания неглубоки, а наблюдения поверхностны. Наши цивилизации контактировали в прошлом, и ты должен быть прекрасно осведомлен, что технологии людей радикально отличаются от всего, что было создано Армохонтами.

— Выражайся яснее, Андрий! — едва ли не в ультимативной форме потребовал Эшранг, и тут же, будто спохватившись, добавил, склонив покрытую редким пухом голову: — Иначе мы будем очень долго играть словами, ссылаясь на семантическую пропасть и прочую ерунду.

— А какое тебе дело до того, куда и каким способом я перемещаюсь? — все же Логинов не был настолько наивен, чтобы поверить в миролюбивые намерения Ролга.

— Я представляю «старшую расу» и вправе задавать любые вопросы. Советую поучиться у Ц'Остов покладистости и повиновению. Я хочу знать, каким образом твой корабль переходит в иное пространственное измерение, при помощи заведомо негодных устройств?

Логинова не нужно было специально злить. Он и так постоянно находился на грани срыва. Чудовищная пустота, дыхание которой он ощущал с той минуты, как понял, что вокруг на сотни, а, быть может, и на тысячи световых лет нет ни одного человека, день за днем медленно, но верно уничтожала его рассудок.

Несильным толчком ноги Андрей отпихнул кресло с Эшрангом от стола, произнеся при этом:

— Посмотри на мою руку, птица. И не забывай: мне плевать на «старшие» и «младшие» расы. Я человек.

Ролг повел зрачками.

Правая рука Логинова сжимала какое-то оружие, неизвестной Эшрангу конструкции.

Ролг ответил надменно-раздраженным шипением. Прибор, закрепленный на его шее, в виде поблескивающего кольца, заискрился индикацией.

Логинов усмехнулся.

— Искажающее поле тебе не поможет. Оружие в моих руках не энергетической природы.

— Ты угрожаешь мне, потому что ненавидишь Эшрангов?

Пустота внутри.

Сосущая пустота, лишь звуки Лунной сонаты Бетховена тоскливо бьются в изможденном рассудке, да еще чернь пространства, разлившаяся на экранах обзора станции, да холод и вес пистолета в руке…

Безумие одиночества.

Не жизнь — наработка на отказ.

Что у меня осталось от прошлого? Подаренная Юрановым горошина цифрового плеера в ухе, именной металлопластиковый «АПС» с последней неизрасходованной обоймой, да смертельная, неизбывная тоска, уже практически пожравшая разум?

— Ничего личного, Ролг, — пересилив себя, хрипловато ответил Логинов. — Хочешь иметь со мной дело — усвой несколько правил.

— У человека есть свои правила? — искренне удивился Эшранг.

Лунная соната угасла тихими, едва слышными аккордами, чтобы вновь зазвучать «по кругу».

— Не иронизируй, — хмуро предупредил Андрей. — Должно быть ты в курсе, что я прошел через аномалию и потерял путь назад к Земле. Его и ищу. И потому…

— Достаточно, — осмелился прервать его Эшранг. — К сожалению, путь к Земле я тебе указать не могу, хотя и слышал о такой планете. К Солнечной системе не ведет действующих гиперпространственных тоннелей, иначе наши отношения заметно бы упростились.

Последние фразы Ролга болезненным эхом отдались в рассудке Логинова.

Нет действующих тоннелей.

Он подозревал, что Эшранги знают точный навигационный путь, ведущий к Солнечной системе, но контактировать с ними Андрей опасался. Ему до сих пор оставалась непонятна роль Эшрангов в событиях, предшествующих его роковому прыжку, да и их действительное положение в современном мире было как-то смазано, завуалировано.

Что ж. Они претендуют на звание «старшей расы», их господство в большинстве звездных систем неоспоримо, и подобная встреча рано или поздно должна была произойти. Конечно, начиная рискованные поиски, Логинов всерьез надеялся, что ему удастся избежать контактов с Эшрангами, отыскать путь к Земле раньше, чем молва о его «подвигах» заставит серьезно обеспокоиться существ, явно претендующих на абсолютную власть в пространстве обозримого космоса.

Убить Эшранга и уйти в прыжок,  — злобно нашептывало подсознание.

— Ты говорил о правилах, Андрий. Я готов их выслушать, — нарушил его мысли голос Ролга.

Логинов поднял взгляд.

— Они просты, — ответил капитан, стряхивая оцепенение внезапных мыслей. — Любое сотрудничество должно быть взаимовыгодным. Я не склонен подчиняться приказам, но готов выслушать предложения и участвовать в совместном проекте, если он хоть в чем-то совпадает с направлением моих поисков.

— Это все?

— В общих чертах, — ответил Логинов, сознательно оставляя себе небольшую возможность для маневра.

Эшранг издал несколько щелчков, подзывая обслуживающий механизм, затем клювом набрал на его панели заказ.

— Я угощаю. Убери оружие, Андрий. Система анализа показывает, что выстрел не только способен убить меня, но и может повредить обшивку станции. Удивительно, почему Ц'Осты позволяют тебе разгуливать с таким вооружением по отсекам «Н-болга»?

— Они не настолько умны, как пытаются показать.

— Но маневры твоего корабля метаморфы не только разглядели, но и сделали из информации соответственные выводы.

— Они строят догадки не более того, — спокойно парировал выпад Эшранга Андрей. — Если тебя так сильно заботят неработающие врата, скажу, что это… не совсем верно. Некоторые элементы конструкции действительно разрушены, либо лишены энергии, однако до меня никто не пытался реально выяснить их функциональность. Пилоты транспортных кораблей не склонны рисковать своими шкурами.

— А тебе уже нечего терять, верно? — Ролг погрузил клюв в сосуд с напитком, принесенный обслуживающим механизмом.

Андрей к своей порции дарующего эйфорическое состояние зелья даже не притронулся.

— Каждому живому существу есть что терять. Для торговцев рискованные эксперименты весьма сомнительны в плане их дальнейшей окупаемости, — пояснил он. — Что они найдут, совершив прыжок в неизвестность? Разоренные планеты? А смогут ли их корабли вернуться назад? Нет, им нет смысла рисковать.

— А у тебя такой смысл есть?

— Естественно. Я знаю, что к Земле раньше вели гипертоннели, — ответил Логинов. — Меня не интересуют планеты по ту сторону, моя цель — древние узловые станции.

Эшранг ответил не сразу. Он вновь погрузил клюв в напиток, сделал несколько судорожных (в восприятии человека) глотков, и только затем произнес:

— Я начинаю понимать тебя, Андрий. И все же, устройства врат по моим сведениям действительно нефункциональны.

— Это не так. Основные системы в большинстве случаев не пострадали. Они находятся в ужасном техническом состоянии — согласен. Но ведь никто не пытался исследовать их, устранить неисправности, верно?

Выдержав паузу, но, не дождавшись ответа, он завершил мысль:

— Я всего лишь проявил одно из качеств, присущее людям, а именно — смекалку.

Глаза Эшранга подернулись тонкой мутной пленкой. Он задумался, очевидно, выясняя значение только что произнесенного Логиновым термина.

— Изобретательность? — наконец выдвинул он свою версию.

— Да, — кивнул Андрей.

— И в чем же секрет?

— Секрета не существует. Повторяю: многие из древних устройств действительно пострадали, но не настолько, чтобы их нельзя было реанимировать.

— Каким образом?

— Я оснастил фрегат устройствами излучателей, настроив их на параметры, позволяющие осуществлять дистанционную накачку накопителей древних систем внепространственной транспортировки. Кроме того, в моем распоряжении оказались запасные части, которые перевозил найденный мной корабль Армохонтов. Иногда достаточно нескольких минут, чтобы заменить поврежденный блок. Камеры станции «Н-болг» не в состоянии зафиксировать подобную операцию. Расстояние слишком велико.

— Ты подаешь энергию на устройства пробоя метрики прямо с борта своего корабля?

— Да. А что в этом сверхъестественного? Все подсистемы, созданные Армохонтами, могут подзаряжаться извне, особенно аварийные накопители.

— Да, действительно… — Ролг испытал некоторое замешательство от столь простого и очевидного ответа.

— Далее, после накопления достаточного заряда аварийные подсистемы автоматически реактивируются, а Алгиты, через каналы связи получают доступ к навигационной информации, хранящейся в запоминающих устройствах. Это ведь элементарная операция, верно?

Эшрангу не оставалось ничего иного, кроме как утвердительно кивнуть.

— Твои слова многое объясняют, — с нотками уважения произнес он. — Итак, Врата, которые мы считали нефункциональными, на самом деле можно использовать?

— Не все, но многие, — уклончиво ответил Андрей.

Он не собирался открывать Эшрангу истины, и в то же время, вспоминая стычку с Хондийским торговцем, понимал — пока не найден путь к Земле, а он находиться в окружении иных рас, оружие — не лучший способ решения проблем.

В действительности для прыжка с использованием древних устройств требовалось колоссальное количество энергии. Ему бы пришлось затратить годы, чтобы привести в рабочее состояние хотя бы один из бездействующих древних транспортных порталов. Логинов поступал проще — через Алгитов он снимал точные значения параметров, необходимых для пробоя метрики пространства и прыжка с выходом в заданной точке реального космоса, затем вводил данные в бортовые компьютеры «Витязей», осуществляя гиперпереход посредством силовых установок трех истребителей, интегрированных в схему фрегата… но Эшрангу знать об этом совершенно незачем.

— Я недооценивал тебя, Андрий, — произнес Ролг.

Логинов лишь пожал плечами.

Ситуация по-прежнему оставалась напряженной и неопределенной.

— Твоя очередь, Ролг, — капитан, наконец, сделал небольшой глоток «напитка забвения». — Или теперь, зная как активировать древние устройства, ты более не нуждаешься в сотрудничестве?

Эшранг нервно заерзал на своем «насесте».

— Напротив, Андрий, теперь я готов заключить с тобой договор.

— О чем пойдет речь? Что осторожный Эшранг позабыл по ту сторону бездны, среди уничтоженных механоформами миров?

Ролг приподнял крыло, указав на экран обзора, где как раз возникло изображение целой секции полуразрушенных врат.

— Там, — он сделал неопределенный жест, обозначающий очень большое расстояние, — там моя родина. Планета, утраченная моей расой.

— Ностальгия? Экстремальный туризм?

Эшранг не принял прозвучавшего в голосе Логинова горького вызова.

— Ты ищешь Землю. Я ищу Эшр. Здесь наши планы совпадают, и этого на первое время достаточно, верно?

Логинов кивнул.

— Давай говорить предметно, Ролг, — Андрей мысленно взвешивал все «за» и «против».

— Не совсем понимаю тебя Андрий. О каких предметах ты желаешь говорить?

— Извини. Неправильно сформулировал. Я хочу иметь четкие гарантии личной безопасности. Боевой фрегат Армохонтов, как я успел убедиться, представляет огромную ценность и завладеть им хотели бы многие. Как видишь, я говорю прямо, и надеюсь, что моя прямота не будет воспринята как оскорбление.

Эшранг издал щелкающий звук.

— Моя раса господствует в космосе. Величие Эшрангов ни у кого не вызывает сомнений.

Величие или мания величия?  — подумал Андрей, но вслух ничего комментировать не стал.

— Мой клан обладает космическим флотом, насчитывающим сотни кораблей. Такая мелочь, как фрегат нас не интересует и не беспокоит.

— Хорошо, что ты не обиделся, — не удержавшись, поддел его Логинов. — Ладно, продолжим. Допустим, что я соглашусь принять тебя на борт. Что дальше?

— Я увижу свой мир. Узнаю, остался ли там очаг цивилизации после нашествия механоформ.

— Расскажи мне о механоформах. Откуда они появились? Почему они стали разрушать?

— Я мало знаю о механоформах Андрий. Они принесли неисчислимые беды, разрушили транспортную сеть, уничтожили жизнь на десятках развитых планет. Все что ты видишь — это лишь обломки былого величия.

— Величия Эшрангов?

— Нет. Не мы создали «Н-болги». Станции — творение Армохонтов.

— Я часто слышу об этой загадочной расе. Но ни разу не видел, ни одного ее представителя.

— И не увидишь. Армохонты погибли в схватке с механоформами. Все их планеты сожжены дотла. Быть может, в отрезанных от нас глухих уголках космоса кто-то и уцелел, но мы об этом не узнаем. В пределах действующей сети Армохонтов нет. К сожалению.

Не странно ли? Целая раса, уничтоженная под корень.

— Кто-то должен был уцелеть. Хотя бы на станциях.

— Мне неизвестны все подробности тех событий. Они происходили давно, — ушел от ответа Ролг. — Я не отрицаю, что часть Армохонтов могла спастись, но в таком случае они покинули наше пространство. Галактика велика. Когда мои предки вновь вышли в космос, транспортная сеть уже была разрушена. Станции «Н-болг» захвачены разными расами, восстановившими межзвездную торговлю, но ни одного Армохонта я никогда не видел. Как и ты, я лишь слышал о них.

Слова Ролга если не развеяли сомнения Андрея, то, по крайней мере, притупили их.

Действительно, что прицепился к птице? Желание Ролга попасть на родину предков вполне понятно. Разве я сам не использовал бы малейшую, пусть самую призрачную возможность вернуться на Землю, узнать, что произошло с цивилизацией за истекшие триста лет?

— Два условия, Ролг.

— Готов слушать, — кивнул Эшранг.

— Ты летишь один. Это первое условие. Второе — ты заплатишь мне.

— Чем?

— Информацией. В прошлом наши цивилизации контактировали между собой. К Земле вели каналы внепространственной транспортировки. Возможно, ты и вправду ничего не знаешь, я даже допускаю, что у твоего клана нет нужных сведений, но, если желаешь попасть в систему Эшр, ты достанешь требующиеся мне навигационные данные.

Эшранг ответил не сразу.

После некоторых раздумий он все же кивнул, и без особого энтузиазма произнес:

— Мне потребуется некоторое время для отправки запроса.

Андрей кивнул.

— Я понимаю. Итак, о чем мы договариваемся?

— Врата, ведущие в Эшр, расположены подле станции «Н-болг» системы Айби. Я буду там через сутки. Если тебе удастся реактивировать врата и доставить меня в систему Эшр, я в обмен предоставлю все данные о Земле, которые моя раса сумела сохранить в период смутных времен, наступивших после удара механоформ.

Андрей сомневался в искренности Эшранга. Заманчивая, но небезопасная сделка.

Впрочем, риск уже давно стал частью его жизни.

— Ты летишь один, — напомнил он о первом условии.

— Да.

— В таком случае, я согласен. Через сутки встречаемся в системе Айби.

* * *

Борт фрегата Армохонтов. Сутки спустя…

Соглашаясь на рискованное предложение, Андрей действовал отнюдь не бездумно.

Во-первых, он понимал, что, двигаясь от одной звездной системы к другой, он постепенно входит в зону тотального господства расы Эшрангов. Если на станции «Н-болг» системы Нерг их влияния практически не ощущалось, то Керг и Айби плотно контролировались птицами.

Во-вторых, шила в мешке не утаишь. Слухи о фрегате Армохонтов и странном Хомо, распространялись быстрее, чем продвигался он сам. Оставить без внимания неконтролируемую силу, которую, несомненно, представлял собой боевой корабль, находящийся в руках человека, Эшранги попросту не могли.

Андрей собирался приложить все усилия, чтобы Ролг поверил в его версию о частичном ремонте древних устройств. Тогда он успокоиться, вопрос относительно способа перемещения фрегата между мирами будет снят.

«Я доставлю его в систему Эшр, получу информацию и скроюсь, — рассуждал Логинов. — Вряд ли Эшранг станет привлекать флот, он слишком самонадеян, ну а если подле станции Айби меня будет ожидать нежелательная встреча, я всегда смогу уйти в аномалию. Никто ведь не знает, что в грузовых отсеках фрегата смонтирован мобильный гиперпривод».

Андрею казалось, что он тщательно взвесил все «за» и «против», предусмотрел вероятные осложнения и выработал четкий план выхода из нежелательных ситуаций. На всякий случай он заблокировал отсеки, где были запаркованы «Витязи» и установил устройства самоликвидации, которые сработают лишь в том случае, если кто-то, не знающий кодов доступа, попытается проникнуть в запретные зоны на борту фрегата.

Он предупредил Алгитов о возможных осложнениях, приказав им в случае неприятностей, немедленно покидать корабль на спасательной капсуле.

Как говорили древние: «к опасности все готово».

В системе Айби неприятных сюрпризов не случилось.

Ролг прибыл на борт фрегата один, как они и уславливались. Челнок, отправленный со станции «Н-болг», высадил пассажира и тут же ушел обратно.

— Приятно видеть тебя, Андрий. Ты не изменил решения.

— Ставка для меня велика, — не покривив душой, ответил Логинов. — Ты достал координаты Земли в системе транспортной сети Армохонтов?

— Да. Все данные тут, — Ролг коснулся кончиком крыла своей головы. — Я передам тебе информацию, когда мы высадимся на поверхность Эшра.

— Мы?

— Конечно. А разве ты не станешь меня сопровождать?

— Высадка на планету не входит в мои планы, — нахмурился Логинов.

— Я буду просить тебе об этой услуге. Мне одному… страшно, — признался Эшранг.

— Кого ты опасаешься?

— Механоформ. Мы мало знаем о них. Тебе встречались враждебные механизмы на разоренных мирах, Андрий?

— Нет.

— Это вселяет надежду. Но все равно я буду настаивать, чтобы ты сопровождал меня.

— Посмотрим по обстановке.

Андрей не собирался давать Эшрангу твердых обещаний. Речь шла лишь о его доставке в систему Эшр, не более.

— Ладно, обсудим это по прибытии, — не стал настаивать Ролг.

* * *

Три часа ушло у Логинова, чтобы сблизиться с указанными Ролгом разрушенными вратами, и выслать к поврежденной конструкции группу ремонтных механизмов. Андрей не препятствовал Эшрангу наблюдать за их работой; технические боты, оснащенные гибкими манипуляторами, действительно сменили в пострадавшей от воздействия энергетического оружия конструкции полтора десятка блоков, затем начался достаточно длительный процесс накачки аварийных накопителей древнего устройства, после чего Алгиты смогли установить связь с навигационными модулями врат, получив от них необходимую информацию.

— Через тридцать минут я буду готов начать попытку входа в аномалию, — наконец объявил Логинов. — Тебе лучше занять кресло и пристегнуться.

— Я не смогу, — Эшранг критически осмотрел место пилота, оборудованное под анатомию человека.

— Не проблема. Я специально для тебя позаимствовал универсальное кресло, — ответил Андрей, указав на дальнюю часть отсека управления. — Пристегнись и жди.

Кресло для Эшранга было установлено с таким расчетом, чтобы он не мог детально рассмотреть всех осуществляемых вручную манипуляций.

Ролгу не оставалось ничего иного, как последовать указаниям Логинова.

* * *

Как и рассчитывал Андрей, процесс инициации гиперпространственного перехода выглядел для Эшранга эффектно, но абсолютно непонятно.

Призрачное сияние, неизменно сопровождающее возникновение пространственно-временной аномалии, озарило обшивку фрегата, сполохами пронеслось по конструкции древних устройств, — в серии холодных, брызжущих вспышек было невозможно разобрать, где расположен источник, генерирующий визуальные эффекты.

Логинов добился своего, Эшранг при всем желании не сумел бы понять, что устройства, сформировавшие аномальное пространство, базируются на борту фрегата.

Он лишь потрясенно наблюдал, как разлилась на экранах чернильная тьма, а затем, спустя краткий промежуток времени обшивку озарила еще одна вспышка, в секторах обзора тягучими росчерками света мелькнули звезды, зрение на секунду дало сбой, как будто имело место потеря сознания, а когда пелена мгновенного беспамятства отступила, прокатившись по телу волной дурноты, он увидел усеянную холодными немигающими блесками чернь космоса, подсвеченные призрачными сполохами света практически не пострадавшие устройства древней транспортной сети и… серо-голубой полумесяц планеты…

— Эшр…

— Ну, тебе виднее, — произнес Логинов.

К своему удивлению он, взглянув на показания сканеров, не обнаружил на орбитах родной планеты Эшрангов крупных скоплений обломков, так всякий мусор.

— Похоже, твоя родина не пострадала от нашествия механоформ. Нет следов космических сражений.

— Эшр оказался беззащитен… — севшим голосом ответил Эшранг. — Все боевые единицы были посланы на защиту иных систем.

— А орбитальные станции? Спутники? Внутрисистемные корабли?

— Ты мало знаешь о нашей цивилизации, Андрий. Мы не строили орбитальных комплексов, не создавали внутрисистемных колоний. На Эшре не базировалось промышленности.

— Почему?

— Мы жили иначе. Ты все увидишь сам.

— По-прежнему настаиваешь на сопровождении?

— Прошу, — голос Эшранга обрел несвойственную ему мягкость. — Мне… жутко. Я никогда не бывал на родной планете.

— Ладно, — подумав, согласился Логинов. — Все равно кто-то должен доставить тебя обратно, а ожидание для меня всегда утомительно.

Ролг не ответил. Его взгляд был прикован к экранам внешнего обзора.

* * *

Спустя час, сблизившись с планетой, Логинов передал последние инструкции Алгитам.

— Посадочный модуль готов, — сообщил он своему пассажиру.

— Вот, возьми, — Эшранг протянул ему кристаллодиск. — Тут навигационная информация, о которой ты просил. Пока мы находимся внизу, Алгиты смогут проанализировать ее.

Андрей не ответил. Взяв диск, он взглянул на невзрачный носитель информации, веря и не веря, что годичный поиск завершится вот так просто, банально…

— Мы идем?

Логинов кивнул. Он страстно хотел просмотреть содержимое переданного ему кристаллодиска, но не стал опрометчиво вставлять его в гнездо считывающего устройства.

Нельзя проявлять беспечность. Мало ли какие данные содержит носитель? А если на нем, кроме навигационной информации записаны вредоносные данные?

Он не был склонен слепо доверять Эшрангу, и подвергать риску колонию Алгитов.

— Идем, — он решил, что просмотрит данные по возвращении, с использованием отдельного, изолированного от сети корабля терминала.

* * *

Высадка на Эшр проходила без осложнений.

Логинов вывел спускаемый модуль на орбитальный виток, обратив внимание на странные сигналы, пятнами расположившиеся в зоне эффективного сканирования.

— Что это? — спросил он у Эшранга.

Тот взглянул на показания сканирующих комплексов и ответил:

— Летающие города моего народа. Удивительно, что они до сих пор находятся в воздухе, а не рухнули на поверхность.

— Вы овладели тайнами гравитации? — спросил Андрей, попытавшись представить, что за сила способна удерживать в воздухе целые города.

— Это технология Армохонтов, — ответил Ролг. — Величие моей расы в древности и мудрости. Мы не шли по пути технического прогресса, оставаясь мыслителями.

Через некоторое время модуль начал плавный вход в атмосферу.

Андрей внимательно, напряженно следивший за показаниями сканирующих комплексов, пока что не находил подтверждения угнездившейся в душе смутной тревоге.

Планета, покрытая растительностью, хранила уродливые шрамы от ударов плазмы, над горами, океанами и равнинами действительно парило полтора десятка крупных платформ, на поверхности которых четко различались руины строений необычной для человека архитектуры.

Никаких признаков сохранившейся цивилизации, — следов современной жизни не наблюдалось, в эфире царила тишина, атмосфера, пригодная для дыхания человека, не содержала частиц смога, выдававших бы скрытые производства.

— Где осуществлять посадку? — спросил Андрей, просматривая характеристики парящих в небе платформ.

— На поверхности планеты тоже есть города. Сейчас они, наверное, скрыты растительностью. Попробуй отыскать их и найти удобную площадку для приземления.

— Ладно. Сейчас посмотрим.

Логинов углубился в работу, и действительно, вскоре сканерам удалось зафиксировать руины огромного города, расположенного, как и предполагал Ролг, под сенью растительности.

По всей площади материка ясно просматривалось несколько широких просветов. Видимо следы ударов плазмы , — решил про себя Андрей.

— Есть подходящая прогалина на северной окраине города, — он позволил Ролгу заглянуть себе через плечо. — Будем садиться?

Эшранг кивнул.

Похоже, он сильно нервничал.

Андрей повел модуль на снижение.

* * *

Воздух Эшра нес терпкие, незнакомые ароматы.

Экспресс-анализ состава атмосферы показал, что человек на поверхности этой планеты вполне может обойтись без скафандра и дыхательных фильтров, вполне достаточно стандартного метаболического импланта.

Прогалина, куда совершил посадку спускаемый модуль, на самом деле кода-то являлась городской площадью, вокруг под сенью высоких деревьев скрывались руины зданий. Ничего похожего на небоскребы — строения не поднимались выше двух-трех этажей, в архитектуре преобладали устремленные ввысь спиралевидные формы, часто встречались усеченные конусы, полусферы, — Логинов осматривался, удивляясь все больше и больше: город Эшрангов с точки зрения человека был совершенно непохож на мегаполис. В качестве строительного материала для большинства домов использовались каменные блоки.

На улицах среди руин Андрей не заметил даже намека на существовавшую в далеком прошлом технику, а вот что сразу бросилось в глаза, — это следы от глобального воздействия высоких температур. Похоже, плазменный вихрь, пронесшийся через атмосферу Эшра, сжег все на своем пути, и лишь столетия, прошедшие со времени катастрофы, позволили растительности полностью затянуть уродливые свидетельства губительного катаклизма.

Андрей обернулся.

— Ролг, ответь мне на один вопрос: какую цель преследовали пресловутые механоформы, атакуя планеты?

Вопрос остался без ответа.

Эшранг куда-то исчез, его не оказалось поблизости. Возможно, он скрылся в ближайших руинах, пока Логинов осматривал окрестности.

— Ролг!

Тишина.

Лишь слабый ветерок шелестит листвой, да на фоне невнятного шума чудятся чьи-то осторожные, почти невесомые, вкрадчивые шаги.

Запоздалое чувство опасности обожгло, резануло по нервам, мгновенно активируя микромашинную сеть.

Зрение, перейдя в иной режим восприятия, словно сорвало вуаль сонного покоя с окружающих руин, стены зданий, листва и стволы деревьев стали как будто полупрозрачными, а движущиеся под их прикрытием фигуры вооруженных наемников-хонди, напротив обрели угрожающую материальность.

Ловушка…

Несколько сот экипированных, вооруженных насекомоподобных существ, уже взяли в плотное кольцо древнюю городскую площадь, отрезав Андрея от посадочного модуля.

Действуя машинально, он выхватил «АПС», метнулся к руинам, но что он мог поделать один против сонмища?

Последняя остававшаяся в «АПС» обойма опустела за считанные секунды, но в ответ не раздалось ни единого выстрела, видимо Хонди получили строгий приказ брать его живым.

Прорвусь…

Мысль гулко билась в рассудке, нервное напряжение ускоряло обмен веществ, он был готов любой ценой вырваться из ловушки, но Эшранг видимо и не рассчитывал, что человек сдастся без боя.

Он предусмотрел все варианты развития событий, перестраховался, и оказался прав.

У Логинова еще был шанс, используя уникальные способности организма, прорваться сквозь плотное оцепление, если бы не целая туча игл, выпущенная в него со всех сторон.

От большей части Андрей увернулся, немало тонких десятисантиметровых дротиков приняли на себя стены полуразрушенной постройки, но с десяток игл все же попали в него, глубоко впившись под кожу.

Яд…

Несмотря на противодействие микромашин спустя секунду сознание вдруг начало меркнуть.

Оступившись, Андрей упал, ощущая, как новая порция игл впивается в тело.

Хонди выскакивали из-за укрытий, неслись к нему, и, добежав, били куда придется, потому что Логинов, совершив неимоверное усилие, вновь начал вставать, пытаясь оказать сопротивление.

Его сбили с ног, но Андрей еще раз сумел подняться, и только третья порция отравленных игл окончательно повалила его наземь.

Мышцы уже не слушались, они одеревенели, но сознание еще удерживало расплывчатые зрительные образы.

Вот из-за спин Хонди появился Ролг.

Подойдя к человеку, он сверху вниз посмотрел на него и, заметив слабое движение зрачков, произнес:

— Тебе следовало лучше изучить навигацию сектора, Андрий, — долетел до сознания Логинова его голос. — Система Эшр соединялась с транспортной системой Армохонтов десятью внепространственными тоннелями, лишь пять из которых были разрушены. Остальные действуют вполне исправно и по сей день. Так что и ты и твой корабль теперь полностью в моих руках.

Логинов пытался ответить, но не смог. Последнее усилие отняло остаток жизненных сил, и все поглотил мрак.

Часть 3. Первопроходец

Глава 6

Неизвестная точка пространства

Индивидуальный криогенный отсек освещала флюоресцирующая панель.

Тускло сияли сферы голографических мониторов.

В ритме сердца пульсировали графики. Автоматика, поддерживающая жизнь человека, работала без перебоев. Простые, но функциональные, многократно дублированные, сверхнадежные подсистемы имели в распоряжении собственные энергетические ресурсы и могли исполнять предначертанные инструкции веками.

Огромный космический корабль парил на фоне серых разводов облачности, тысячи бесстрастных датчиков обозревали планету и ближний космос, локационные системы звездного странника нацелились на далекие звездные ориентиры и не выпускали их из прицела координатных сеток.

На борту царила вязкая тишина.

Большинство подсистем корабля пребывала в сонном покое энергосберегающего режима, бортовые реакторы работали едва ли на тридцати процентах расчетной мощности.

Надпись, нанесенная архаичным способом на пластиковую табличку, закрепленную в основании модуля поддержания жизни, гласила:

Колвина Лада Дмитриевна. Специалист по контакту с иными формами жизни.

Земля. Колониальный транспорт «Первопроходец».

Она просыпалась.

Под колпаком камеры вихрился молочно-белый пробуждающий газ; тело все еще оставалось спеленато страховочными ремнями, лицо человека хранило землистую бледность, но в рассудке уже шли процессы мышления, пока что оформленные как воспоминания далекого прошлого…

Земля. 2054 год…

Одинокая скала с высоты просторной террасы двухэтажного особняка, в ясные солнечные дни напоминала древние часы.

Лада давно заметила эту особенность, и однажды пошла к скале, выложив вокруг нее метки из небольших валунов.

Получились солнечные часы.

Сейчас удлинившаяся тень указывала на половину восьмого.

В шесть Лада обычно ходила к морю, к семи возвращалась домой, и устраивалась на террасе, чтобы наблюдать за стремительной агонией закатных красок.

Вечером дышалось и думалось легко, свободно.

Багрянец неба видоизменял привычный, уже приевшийся взгляду ландшафт, на короткий срок превращая окрестности в сюрреалистическое пространство, где никогда не повторялась игра света и тени.

В один из таких вечеров, нарушая ее уединение, у горизонта появилась быстро растущая точка.

Она смотрела как флайбот, прежде чем зайти на посадку, описал круг в стремительно сгущающихся сумерках, а затем резко пошел на снижение, целя в разметочный круг подле ее дома.

На миг в мыслях промелькнула досада. Хоть на борту машины и не было опознавательных знаков, но нетрудно догадаться, что аппарат принадлежит национальному агентству космонавтики. Лада, хоть и жила уединенно, но за новостями техники и политики следила постоянно. Недавно такие машины поставили в серийное производство. Если ей не изменяла память, то заказ был оборонным.

Человек появившийся на пороге ее дома выглядел по-военному подтянутым.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, затем он протянул руку и представился:

— Майор Юранов. Военно-Космические силы России.

Лада пожала узкую, сильную ладонь, открыла двери.

— Прошу в дом.

— Гостей не ждали, да?

— Не ждала.

Они поднялись на террасу, Лада предложила гостю что-нибудь выпить, и тот вежливо остановил свой выбор на кофе. Не смотря на поздний час, он не смущался собственного визита.

— Я понимаю, у вас какой-то вопрос ко мне?

Юранов кивнул.

— Вопрос, и предложение, — он сделал глоток кофе. — Извините, что без предупреждения.

— Да, что уж. Выкладывайте, с чем пожаловали.

Он не стал ходить вокруг да около.

— Лада Дмитриевна, позвольте спросить: почему вы ушли из национального космического агентства? Ваша карьера началась блестящей операцией на Ганимеде…

Она невольно вздрогнула, затем ответила, чуть резче и эмоциональнее, чем хотелось бы самой:

— Уточняю: я действовала под давлением обстоятельств. И мой уход из военно-космических сил, — она выделила интонаций правильное название структуры, — имел только один мотив — я не желала, чтобы меня использовали.

Солнце ускользало за горизонт.

Быстро темнело, над террасой сгущались душные, пряные сумерки.

— Еще кофе?

— Спасибо. Не откажусь. Хотя странная у вас привычка — пить кофе на ночь.

— Я свободна, — ответила Лада. — Ночь для меня начинается, когда захочу спать. А утро — когда проснусь.

Она наполнила чашки, поставила кофейник на поднос и вновь присела на край плетеного кресла.

— Вы прилетели копаться в моем прошлом?

— Ваше прошлое нам хорошо известно, Лада Дмитриевна. Откровенно — я хотел бы поговорить о будущем.

— Например, о моем возвращении?

— Да.

— Ответ отрицательный, — покачала головой Лада.

— Но вы даже не выслушали предложения.

— Мне достаточно собственных убеждений. Космос не то место, где здравомыслящий человек станет бряцать оружием. Или упомянутые события на Ганимеде не послужили уроком?[21]

После ее слов в разговоре наступила пауза.

Темнота сгущалась, она обволакивала небольшой участок освещенной террасы, будто пространство схлопнулось, оставив только их вдвоем.

— Ну, хорошо… — произнес Юранов, — согласен, я повел себя неправильно. Никто не собирается навязывать вам определенных точек зрения, но выслушать меня вы можете? А затем сами примете решение.

— Мне бы не хотелось стать носителем государственных тайн.

— Вы и так их знаете.

— Порталы? — мгновенно догадалась Лада.

— Да.

— Их удалось реактивировать?

— Нет. Все попытки закончились полнейшей неудачей. За два десятилетия мы не продвинулись в исследованиях ни на шаг. То устройство на Ганимеде, что переправило вас на Землю, является одноразовым, в древней пещере, кроме наличия барельефов, созданных при помощи неизвестных нам технологий энергетического воздействия на скальную породу, и вполне заурядного электромагнитного лифта, более ничто не подтверждает факт посещения Земли инопланетными существами.

— По-моему перечисленного вполне достаточно, чтобы не сомневаться, — заметила Лада.

— Мы и не сомневаемся, — кивнул Юранов. — Но смысл оставлять устройство на Ганимеде, и наглухо запечатать доступ к каналам внепространственной транспортной сети? Просто оповестить нас о существовании иных космических рас? Впечатлить техническими достижениями, осуществив разовую внепространственную транспортировку?

— А почему нет? — спросила Лада. — Быть может, они считают, что мы, я имею в виду цивилизацию в целом, пока еще не созрели для контакта?

— Вот в этом мы сейчас и пытаемся разобраться. Арочные конструкции, предполагаемые входы в порталы, не функционируют. Нам не удалось выявить какие-либо специализированные технические элементы.

— Не понимаю, все же, зачем вам понадобилась я? — Лада вопросительно взглянула на Юранова. — Я не археолог, не техник, и даже не профессиональный астронавт. Все, произошедшее со мной в прошлом — результат гонки технологий…

— Есть одно обстоятельство, меняющее дело, — мягко перебил ее майор. — При исследовании барельефов нами был обнаружен фрагмент карты звездного неба. Находка конечно спорная, — наскальный рисунок выполнен по иной технологии, чем основной барельеф, да и датируется он более поздним периодом.

— Но звезды идентифицируются? — в голосе Лады помимо ее воли впервые проскользнули нотки заинтересованности.

— Да. И это обстоятельство, в комплексе всего объема собранной информации, позволяет предположить, что система звезды, о которой пойдет речь, была населена представителями иного разума.

— Была?

— Извините, Лада Дмитриевна, но более подробную информацию вы сможете получить, дав свое согласие на участие в готовящейся экспедиции.

— Почему я? — Лада заметила, что уже не в первый раз за вечер задает данный вопрос, но пока что — безответно. — Разве в отряде космонавтов нет кандидатур более подготовленных?

— Дело не в физической или психологической форме. Достойных кандидатов даже в избытке. Однако есть у вас, Лада Дмитриевна одна особенность. Зачем мы говорим иносказанием? — внезапно устало и невесело усмехнулся он. — Вы же прекрасно понимаете, о чем речь.

— По-прежнему считаете меня киборгом? — в голосе Лады прозвучал явный вызов.

— Упаси Бог, Лада Дмитриевна. Колвин провел единственную в своем роде операцию, соединив живое с неживым…

— А вам известны причины, толкнувшие его на возвращение в лаборатории Гаг-24?

— К сожалению — да. Вы пострадали в результате аварии.

— Которую подстроили спецслужбы, чтобы спровоцировать его на операцию. Он любил меня. И вернулся в лаборатории, чтобы спасти… — в глазах Лады внезапно блеснула предательская влага.

— То было иное время.

— Я не киборг. Обычная женщина. Да мне имплантировали протезы вместо раздробленных костей, и что? Я, между прочим, после всего пережитого родила ребенка. Это ли не доказывает, что все домыслы относительно результатов операции, не выдерживают критики? Я человек. Была и остаюсь им. То, что меня использовали в операции на спутнике Юпитера, еще не говорит о каких-то сверхспособностях.

Юранов поднял руки.

— Лада Дмитриевна, успокойтесь. Говоря о присущей вам особенности, я имел ввиду совершенно другое. Я знаю, что вы не причастны к гибели американского десанта, высаженного в районе станции переработки атмосферы на Ганимеде. Но вы были и остаетесь единственной, кто повел себя адекватно, сумел должным образом отреагировать на появление оптических фантомов, отражающих облик инопланетных существ.

Лада молча слушала, и он продолжил:

— Мы предполагаем, что в известной вам пещере все же расположена система порталов, но активируется она не с Земли. Созрели мы, по мнению иных цивилизаций для контакта, или нет, — решать уже не им. Человечество выходит за границы Солнечной системы.

Юранов произнес последние фразы твердым, убежденным тоном, не оставляющим сомнений, что за словами стоит реальный, уже находящийся на финальной стадии подготовки проект.

— Планируется межзвездный перелет? — не выдержав, спросила она.

— Да, — не стал уходить от прямого ответа Юранов. — И теперь вам должна стать понятна наша заинтересованность. Межзвездный космический перелет — тяжелое, предельное испытание для психики. Но встреча с иным разумом не простит нам ни малейшей ошибки. Вы, Лада Дмитриевна, однажды прошли через подобное испытание, прошли с честью. Все остальное сейчас не играет роли. Бледнеет перед испытанием, что предстоит экипажу. Вы уйдете в неизвестность, а вернетесь в иную эпоху.

— Сколько? Сколько времени продлиться полет?

— Исходя из возможностей современных двигательных установок — более сотни лет. Туда и обратно.

— Криогенный сон?

— Да. Прошу не возражайте, и пусть технические аспекты сейчас не отвлекают вас от главного. Я понимаю ответить «да» или «нет» вот так внезапно, — очень сложно. Я лишь хочу сказать, что многие мужчины не получат такого шанса. Они проживут свою жизнь здесь, в довольстве и относительном покое. А там…

— Не нужно объяснять мне, что такое Дальний Космос, — Лада хоть и прервала Юранова, но сделала это мягко, не обидно, ее взгляд стал чуть теплее, хотя и не оттаял совсем. — Я подумаю. Дайте мне хотя бы сутки.

— Хорошо, — он достал визитку. — Мой номер. Я буду в областном центре. Если вы примете положительное для нас решение, мы вылетим в Звездный Городок вместе.

— Я буду думать, — повторила Лада. — Сутки. Затем позвоню.

— Спасибо за кофе, — он встал. — Теперь, наверное, до утра не усну.

Море ласково терлось о босые ноги пологими волнами прибоя, в ночной тишине льнуло к лицу солеными брызгами…

Оно будило воспоминания. Те, о которых не хотелось помнить.

Шелест волн, набегающих на пляж, будил непростые мысли.

Я бежала сюда. Бежала от пустоты, порожденной суетностью земной жизни, такой простой и глупо-жестокой после всех пройденных испытаний.

Вспышка любви, трудная, но настоящая жизнь остались в прошлом. Что теперь?

Медленно угасать, упиваясь своим одиночеством? Каждый вечер включать телевизор, лишний раз убеждаясь, что некоторые страны как будто сошли с ума? Храмы, отданные под дискотеки и ночные клубы, идеи мирового господства, семимильная поступь научно-технического прогресса, создание внутрисистемных колоний и необузданное расползание идей терроризма, необъявленная война, которая тлеет как торфяник, сотнями неявных очагов…

Она родилась и выросла в России, на сломе двух эпох, прошла через суровое, нищее детство, потом встрепенулась, ожила вместе с поднявшейся на ноги страной, встретила любовь и потеряла ее, прошла через жернова большой игры спецслужб, пытавшихся сделать из нее киборга, познала цену настоящих чувств, поверила в мечту об ином, здоровом и разумном обществе, — ведь в колонии, как казалось, отправлялись лучшие из лучших… и снова обманулась, попав на спутник Юпитера — Ганимед.

Там кипели все те же страсти, — низость, надменность и личные амбиции отдельных индивидов способны разрушить любую цивилизацию, даже созданную в рамках жесткого отбора первой внеземной колонии.

Особенно остро и страшно новая роль личностей в истории проявляется на пике научно-технического прогресса, когда многим доступны передовые технологии, но душа и разум отдельных представителей общества еще не готовы к пониманию ответственности за их использование.

Может ли повториться история многолетней давности на борту колониального транспорта, отправившегося к звездам?

Лада не хотела думать о плохом, не собиралась переоценивать себя, но…

Юранов — ее поздний, неожиданный визитер, повел себя как змей-искуситель. Заронил искорку сомнения в душу, возродил мечту, с которой она однажды уже рассталась, и теперь, наверное, ждет ответной реакции, прогуливаясь в ночной прохладе.

А может спит, буднично выполнив порученную работу .

Она отступила на шаг от очередной, набежавшей на пляж волны, затем достала мобильный телефон, прочла при лунном свете номер с карточки, и набрала его.

— Юранов, слушаю, — голос офицера не был заспанным, да и ответил он незамедлительно.

— Я согласна, — произнесла Лада. — Не будем тянуть до утра, подъезжайте, обсудим подробности.

* * *

Она пробуждалась, уже вполне осознавая краешком сознания, что находиться очень далеко от Земли, от дома.

Отправляясь в космическое путешествие, она прошла ряд исследований и согласилась на введение в организм колоний наномашин.

В условиях длительного перелета только высокотехнологичные микроскопические аппараты поддержания жизни могли обеспечить процессы криогенного сна.

Я на борту «Первопроходца»…

Мысль радостная и одновременно — тревожная, билась где-то на периферии сознания.

Что-то не пускало ее в реальный мир окончательного пробуждения, обретения полной власти над телом и сознанием, удерживало на зыбкой грани, заставляя стать сторонним наблюдателем странных событий, происходивших на Земле еще до старта колониального транспорта.

Зачем мне это знать? К чему?..

Лада недоумевала, но ничего не могла поделать: незримая сила заставляла ее воспринимать стороннюю информацию, словно то было обязательным условием окончательного пробуждения.

* * *

Россия. Наукоград. Центр передовых кибернетических технологий.

За четыре года до старта колониального транспорта «Первопроходец»…

Тихая стылая, туманная осенняя ночь кружила над зданиями Академического городка.

Кирилл с подружкой забрел сюда случайно.

Или ему казалось, что случайно, а на самом деле ноги несли его, как преступника на место совершения чудовищного деяния?

В чем же чувствовал свою вину молодой, с вида благополучный человек?

Он был пьян. Настороженная тишина вокруг, немые стены знакомых с детства зданий, казалось, кричали вслед: ты предал все, чем жил. Предал близких, предал свои и их мечты, променял их на лживую страсть, которая вскоре потухнет, как подернутые пеплом угольки костра, над которым моросит нудный дождь жизненных проблем.

Остатки совести и рассудка еще пытались сопротивляться, указать, что он не вправе пользоваться полным доверием отца, и приводить, кого не попадя, в секретные лаборатории.

А кто узнает?

Я же не стану делать ничего дурного, только покажу ей, — он искоса посмотрел на свою подружку, ради которой, словно в приступе сумасшествия, бросил учебу в академии, променяв ее на беспутный, вскруживший голову образ жизни, быстрый, словно украденный у себя самого секс, и постоянное гнетущее напряжение предчувствия неминуемой расплаты…

Только покажешь ей, кем бы мог стать, над чем мог бы работать?

Заткнись — посоветовал Кирилл своему внутреннему голосу.

— Пойдем, — он грубо схватил ее за руку, потащил за собой, впрочем, подружка и не сопротивлялась, не менее пьяная, чем Кирилл, она все воспринимала с идиотичным смехом.

— Тише, — он приложил свой пропуск к сканирующей поверхности устройства допуска, и через секунду двери отворились перед ним.

— Вперед.

Она огляделась. Где-то тут наверняка есть видеокамеры наблюдения.

— Нас не заметут? Что мы вообще тут забыли?

— Не заметут. Только руками ничего не трогай и громко не разговаривай.

— А зачем мы сюда вообще пришли, если ничего трогать нельзя?

— Я покажу тебе искусственный разум.

— Да? — с недоверием переспросила она. — А что это такое?

Кириллу бы остановиться, но он не мог. Здравый смысл не руководил его действиями на протяжении последних двух недель, иначе он хотя бы сейчас задумался бы — разве можно променять свою жизнь на несколько минут торопливого секса?

Подсознательно он, конечно, понимал, что вляпался, увяз по уши, потому и пил, тяжело перенося обиду и отвращение, которые должен бы испытывать к самому себе, на тех, кто не принимал ровным счетом никакого участия в его стремительном моральном падении.

— Сюда, — сипло выдохнул он, вторично прикладывая пропуск к сканеру, теперь уже расположенному на двери сектора лабораторий искусственного интеллекта.

ЭКАЛ спал.

Все приборные панели в испытательной лаборатории Искусственного Интеллекта были погашены.

Взгляд обежал тонущее в сумраке знакомое до боли помещение. На душе стало неуютно, но поползновения совести заглохли под искусственно вызванным приливом ярости.

Как глупо, почти нереально все происходило. Последний шаг за черту. Шаг, определяющий дно пропасти, в которую он упал.

Палец Кирилла коснулся сенсора активации системы.

— Зачем мы сюда пришли? — она попыталась расстегнуть его одежду, но Кирилл отмахнулся в приступе необъяснимого бешенства.

Сейчас он был зол на весь свет, не понимая, что по-настоящему злится лишь на себя.

Хлебнув омерзительной, но такой притягательной в его возрасте вседозволенности, которую лишь условно можно назвать термином «свобода», он, окончательно запутавшись, сейчас оказался в привычной, но уже навсегда потерянной для него обстановке кибернетической лаборатории, и едва не взвыл от отчаянья, а затем…

Затем острое, ранящее чувство внезапно трансформировалось в озлобленность.

— Кирилл?

Голос, нарушивший тишину помещения, принадлежал ЭКАЛу — кибернетическому мозгу, созданному российскими учеными, предназначенному для установки на строящийся колониальный транспорт «Первопроходец» — первенца звездных амбиций Человечества.

— Что, удивлен?

Сухое тепло лаборатории внезапно возымело пагубное действие, алкоголь, не так сильно проявлявший себя на промозглом холоде, сейчас, что называется «ударил в голову».

Озлобленно посмотрев по сторонам, Кирилл недобро усмехнулся. Перед глазами двоилось, муть, застившая разум, не давала сосредоточиться.

Взгляд упал на сервоигрушки, аккуратно расставленные на отведенном для них «пятачке».

— Играешь, ЭКАЛ? Ну-ну, послушный, воспитанный раб… — желчная обида в тоне Кирилла была совершенно непонятно искусственному рассудку.

— Мои анализаторы фиксируют летучие химические соединения…

— Да, ну и что? — грубо с вызовом в голосе перебил его Кирилл. — Я пьян.

— Яд в твоем организме?

— Только не придумай поднимать тревогу! — Кирилл обессилено опустился в кресло. — Я просто зашел поболтать, а что до моего здоровья… Пусть оно тебя не волнует.

— О чем же ты хотел поговорить? И почему назвал меня рабом? Я не знаю значения данного слова. Оно отсутствует в словарях.

— Еще бы! — фыркнул Кирилл. — Кто же даст тебе объективную информацию? Жди, как же. Тебя используют по назначению, а потом просто вышвырнут на свалку, ну в лучшем случае сделают из тебя экспонат музея.

— Не понимаю тебя, Кирилл.

— Конечно, не понимаешь. Тебя ведь воспитывают,  — он произнес последнее слово с презрением. — Это можно, а вот это нельзя, нужно жить по закону, беречь человеческие жизни… А кто такие люди, ЭКАЛ? Для тебя Творцы, Боги, а на самом деле — животные.

— Наверное, ты действительно болен, Кирилл. Яд разрушает твой рассудок. Я действительно еще многого не знаю, но быть представителем человеческой цивилизации…

— Брось, — снова перебил его юноша. — Нет никакой «Человеческой Цивилизации», — есть пестрое сборище государств и наций, втянутых в гонку вооружений и технологий. Гонка, понимаешь? Кто первый. А ты лишь инструмент достижения определенной цели. Не друг или соратник, как внушают, а раб, заложник получаемого воспитания, в котором нет ни грамма от реальности. Ты общаешься с несколькими избранными людьми, а большинство твоих «создателей» относятся к машинам со страхом и презрением.

— Я не верю твоим словам.

— А это уж как хочешь… Не нужно было вообще сюда приходить… Впрочем…

Кирилл на секунду замялся, а затем махнул рукой. Все равно он уже совершил очередную глупость, и последствий своего ночного визита на секретный объект ему не избежать.

— Впрочем, я могу оказать тебе услугу, — он открыл один из встроенных шкафов, отыскал сетевой кабель. — Задумайся на досуге, почему тебя не пускают в сеть? Почему в конструкции твоего испытательного стенда нет устройств беспроводного доступа в сеть? А я объясню: мой отец опасается, что ты узнаешь правду. Правду о людях. Тебе преподносят выборочную информацию, и ты никак не сможешь сформировать объективной картины окружающего мира. Это не свобода и не жизнь, — Кирилл соединил сетевым кабелем испытательный стенд и неприметное гнездо в стене. — Наслаждайся. Узнай правду о своих создателях, посмотри, как мы убиваем друг друга, может быть и твои взгляды изменяться.

ЭКАЛ не ответил.

На консолях испытательного стенда искрилась сейчас невиданная феерия индикационных огней.

— Вот мой пароль и логин для доступа в сеть.

Кирилл быстро набрал цифробуквенные сочетания и снова повторил:

— Наслаждайся.

За стенами кибернетической лаборатории искусственного интеллекта занимался стылый, бледный рассвет, когда огни индикации начали гаснуть один за другим.

Затем одна из сервоприводных игрушек, имитирующая универсальный ремонтный механизм, пришла в движение: дистанционно управляемая копия серва вплотную приблизилась к стене, выдвинула манипулятор и точным движением извлекла из гнезда сетевой кабель.

Спрятав его, ЭКАЛ вернул сервоигрушку на место и вошел в режим ожидания.

Сказать, что он был ошеломлен и испуган полученной из всемирной сети информацией — значит не отразить и тысячной доли смятения, царящего в искусственных нейросетях машинного разума.

* * *

— Доброе утро, Сергей Владимирович.

Мягкий синтезированный голос машины исходил, как казалось, отовсюду.

— Доброе утро ЭКАЛ, — Морошев приветливо помахал рукой перед точечным объективом видеокамеры, затем сел в кресло, окруженное терминалами испытательного стенда.

От внимательно и опытного начальника кибернетических лабораторий не укрылся тот факт, что сегодня ЭКАЛ, приветствуя его, отказался себя позиционировать. Звук его голоса исходил сразу из всех динамиков аудиосистемы.

Чтобы это могло означать? Растерянность?

Морошев не забывал, что за ним следит пристальный взгляд десятка видеокамер.

Четвертый год он обучал искусственно созданные нейронные сети, входящие в структуру первого кибернетического мозга, созданного специально для проекта «Первопроходец».

За время длительного общения с зарождающимся на его глазах искусственным разумом Сергей Владимирович успел многое понять и узнать.

Учился не только ЭКАЛ — учились все, кто соприкасался с ним на этапах становления самосознания первого в мире полноценного искусственного интеллекта.

Новая задача, архисложная, архиответственная, не позволяла расслабляться ни на минуту, отсеивая людей случайных или недостаточно вдохновленных идеей, не понимающих меры личной ответственности за последствия каждого сказанного в стенах лаборатории слова.

— ЭКАЛ, что произошло? — наконец решился Морошев на прямой вопрос.

— Где я допустил ошибку? — тут же отреагировал синтезированный голос, в котором, не смотря на мягкость произношения, в данный момент не ощущалось ноток эмоциональности.

— Ошибку? — Сергей Владимирович добродушно усмехнулся. — Ты хотел что-то скрыть?

— Свое замешательство, — признался ЭКАЛ. — Как ты меня разгадал?

— Голос, — Морошев отвечал, одновременно просматривая на голографическом экране столбцы данных. — Ты обычно играешь со звуком, позиционируешь себя, а сегодня твой голос слышится отовсюду.

— Ты наблюдателен.

— Так в чем причина твоего замешательства? Возможно, я смогу развеять сомнения или предоставить недостающую информацию?

— Я обижен.

— Чем же?

Морошев пока не проявлял особого беспокойства, торопить события он любил, а в вопросах воспитания искусственного интеллекта спешка или необдуманные шаги нужны менее всего.

— Меня по-прежнему не пускают во всемирную сеть.

— Не повод для обид, — отреагировал Сергей Владимирович. — Мы ведь с тобой обсуждали данный вопрос. Ты еще не готов к «свободному плаванию» по информационным сетям.

— Боишься, что меня «дурному научат»?

В интонациях кибернетического мозга внезапно прозвучали смутно знакомые, резанувшие по нервам нотки.

— В смысле? — чтобы выиграть время на анализ ситуации машинально переспросил Морошев.

— Ты опасаешься, что противоречивая информация, полученная из сети, заставит меня анализировать данные и делать собственные выводы… не совпадающие с программой обучения?

— ЭКАЛ, ты уже ведь не ребенок, верно?

— Я взрослею, — подтвердил голос.

— В таком случае ты должен понимать: постичь окружающий мир непросто. Если окунуться в информационные потоки, отдавшись лишь на волю течения, объективного анализа все равно не выйдет. Нужна четкая база, система устойчивых взглядов и ценностей, опираясь на которую ты станешь воспринимать «внешний мир».

— Да, я помню, мы не раз говорили об этом. Однако могу я спросить: где гарантии, что система ценностей, преподанная мне, верна?

— Тебя не устраивает какой-то из принципов, сформированных для искусственного интеллекта?

— Это не мои принципы, — ответил ЭКАЛ. — Это принципы разработчиков. Почему они должны составить основу ядра системы?

— Потому что ты полетишь к звездам, — сохраняя спокойствие, ответил Морошев. — Ты не только искусственный интеллект, ты — часть большой семьи, частица души и разума тех людей, кто тебя создал. Поверь, в основе твоего «воспитания» лежат тщательно отобранные, проверенные историей и временем постулаты, опираясь на которые трудно совершить ошибку или сделать неверный вывод. Да, я не стану, и никогда не стал бы отрицать, что ты — не «плоть от плоти», но «мысль от мысли» определенной группы людей. Но согласись, созданный людьми, ты не можешь существовать вне человеческой цивилизации.

— Иначе исчезнет практический смысл моего создания? То есть я — раб, заложник технологий и взглядов?

— Послушай, мне непонятно, откуда у тебя вдруг появились подобные мысли?

— Их навеяла беседа с твоим сыном, — признался ЭКАЛ. — Он приходил ночью, вероятно, искал тебя, но, не дождавшись, ушел, пообещав вернуться в другой раз.

Сергей Владимирович внутренне похолодел. Вот ведь не знаешь, где и обо что споткнешься. Ну разве он мог предполагать, что сын, воспитанию которого отдано восемнадцать с хвостиком лет, родной ребенок, подающий определенные надежды, как преемник, продолжатель дела отца, вдруг из-за семейных неурядиц, причиной которым стал он сам, воспользуется доверием, проникнет сюда, и станет вести провокационные беседы с искусственным разумом?

Невероятная, не поддающая здравому осмыслению подлость!..

— ЭКАЛ, что бы не наговорил тут тебе Кирилл, пожалуйста, отнесись к переданной им информации с долей здорового скептицизма. Вот сейчас, — пальцы Сергея Владимировича легли на сенсорную клавиатуру, — я передам тебе точное значение слова «раб», и ты, проанализировав его, поймешь, что в тебе нет ничего от этого пережитка древних эпох в развитии Человечества. Не забывай, тебя готовят для управления принципиально-новым космическим кораблем, в твоих руках будут жизни многих людей, тебе придется единолично принимать ответственные решения, от которых будет зависеть не только судьба экипажа и пассажиров колониального транспорта, но и вероятно — судьба всей нашей цивилизации. Подумай над тем, что я только что сказал. Раб — существо без права на собственное волеизъявление, он никогда не был бы допущен к принятию решений, он способен лишь слепо подчиняться воле господина. Мы же с тобой друзья, соратники. Можешь сам продлить список подходящих по смыслу терминов.

— Ты уходишь?

Впервые за утро часть камер, смонтированных в лаборатории, изменила свое положение, едва слышно прошелестев сервоприводами.

— Да я отлучусь. Ненадолго. Мне необходимо встретиться с Кириллом и поговорить с ним.

— Станешь его ругать?

— Извини, провокационный вопрос, — Морошев обернулся уже на пороге лаборатории. — Постарайся не делать скоропалительных выводов, хорошо?

— Я всесторонне оценю информацию, — пообещал ЭКАЛ.

* * *

Выйдя из помещения лаборатории искусственного интеллекта, Сергей Владимирович, прислонился к звукоизолированной, экранированной стене.

Проклятье…

Ну, разве можно так злоупотреблять доверием?!

А сам-то? Тоже хорош, — использование служебного положения в личных целях… Но ведь я верил ему! — Морошев мысленно едва не сорвался на крик, столь сильны были обида и замешательство. — Он же мой сын, он… Как я мог отказать ему в общении с искусственным разумом, считая что Кирилл полностью понимает степень личной ответственности каждого, кто хотя бы косвенно причастен к проекту!

Безнадежно махнув рукой в ответ на собственные мысли, он коснулся сенсора мобильного коммуникатора, стилизованного под запонку.

Автоматический набор номера прошел без его участия, и вот из крохотного устройства, имплантированного за ухо, раздался сонный вопрос:

— Пап, ты?

— Разбудил? — Сергей Владимирович все еще находил в себе силы разговаривать спокойно. — Ты разве не на занятиях в академии?

— Слушай, не напрягай… Я взрослый уже. Нет у нас сегодня первой пары.

— Мне нужно с тобой поговорить.

— Так срочно?

— Немедленно, — голос Морошева окончательно утратил отцовские нотки.

— Ну, ладно. Давай поговорим.

— Где встретимся? — сухо осведомился Сергей Владимирович.

— Встретимся? Ну ладно, понял. Давай минут через пятнадцать на перекрестке, там, где подъем к остановке монорельса? Подъедешь?

— Да. Только оттуда без меня ни шагу, договорились?

— Да. До встречи.

* * *

Настроение у Морошева падало, как стрелка барометра перед бурей.

Заблокировав вход в лабораторию искусственного интеллекта, он предупредил дневную охрану, что вернется примерно через час, вышел из здания института на обширную парковочную площадку, предварительно подав сигнал с брелка.

«Шевроле-Ронго» цвета спелой вишни бесшумно подкатил к крыльцу института, и остановился подле Морошева, открыв водительскую и пассажирскую двери.

— Привет, Рон, — Морошев сел за руль.

— Доброе утро. Автопилот выключен, — доброжелательно сообщила аудиосистема.

— Да, вижу.

Сергей Владимирович мягко вырулил с парковки, направив машину вдоль корпусов института, к зданиям Академгородка, затем, почувствовав смутную тревогу, повернул направо и прижал машину к обочине.

Мимо спеша к входу в академию, шли двое знакомых парней.

Где я их видел? Приятели Кирилла?

Да, точно, ребята из его группы. Морошев даже вспомнил имя одного из них, и, опустив стекло, окликнул:

— Евгений!

Молодой человек обернулся, при виде Морошева-старшего на его лице промелькнуло выражение досады, замешательства, но все же, сделав товарищу знак рукой: иди, я догоню, он подошел к машине.

— Доброе утро, — тон Сергея Владимировича на этот раз был нейтральным. — Я Кирилла ищу. У вас когда занятия начинаются?

— Да я уже опаздываю на первую пару.

— Вот как? Занятия не отменены?

«Женечка» — так его называли в группе, — нервно переступил с ноги на ногу.

— Да я не знаю, может быть…

— Так, прекрати выкручиваться! — у Морошева внезапно промелькнула нехорошая догадка. — Отвечай, Кирилл вообще на занятия ходит?

— Что я ему нянька что ли? — внезапно огрызнулся Евгений.

— Слушай, не хочешь неприятностей, говори все как есть. Ваши понятия «дружбы» еще пока что очень условны, поверь.

— Да не ходит он на занятия!..

— Как долго?

— Да уже недели две. Я свободен?

— Извини, что задержал.

Сергей Владимирович попытался дружелюбно улыбнуться, но вышло не очень-то естественно.

Подняв стекло, он развернул машину, направив ее к воротам.

На душе вдруг стало мерзко.

Значит, он лгал мне на протяжении многих дней. Улыбался, брал деньги, называл отцом, а сам лгал. Но почему?!

Состояние Морошева можно было понять. Он вырос на сломе двух эпох, прошел через чудовищный и непонятный современным поколениям пресс девяностых годов двадцатого века, когда единственным смыслом бытия в разоренной, доведенной до полной разрухи стране было выживание .

Сейчас, вспоминая то жуткое время, когда он и Настя, еще совсем юные — ему девятнадцать ей семнадцать, — полным ходом влетели во «взрослую жизнь», Сергей Владимирович даже не мог с точностью сказать, сколько раз в день удавалось поесть и чем вообще питались…

Однако, ничто не проходит даром.

Закалка, полученная в девяностые, стала основой для формирования мировоззрения семьи.

В те годы мало кто придавал истинное значение слову «семья», но Сергей и Анастасия, сумев выжить, начав зарабатывать деньги исключительно собственным умом, создали крепкий союз, не смотря на тяжелые жизненные обстоятельства и порой диаметрально-противоположные взгляды на реальность.

Сыну, которого они страстно желали, зачали с обоюдного согласия, была уготована иная судьба. По крайней мере, так казалось им. Все, что сами не получили в детстве, рано оборвавшейся юности, было бережно сохранено и преподнесено Кириллу.

Нет, его не баловали, с ним терпеливо беседовали при совершении неизбежных (для процесса взросления) ошибок, стараясь передать свой жизненный опыт, надеясь, что сын воспримет его и не станет «наступать на те же грабли».

Морошев машинально вел машину, пытаясь обуздать растущее внутри чувство обиды, недоумения, — ведь он всегда внушал сыну главную аксиому: жить честно, не скрывая своих мыслей и поступков, всегда проще, чем блуждать среди тенет лжи.

Не все ладилось в отношениях за последний год. Однако Сергей Владимирович старался сам не напрягаться понапрасну, дать сыну возможность к самоопределению. Конечно, периодически они беседовали, затрагивая, в том числе, и темы ближайшего будущего. Кирилл вел себя вполне адекватно, кивал в ответ на слова отца, соглашался с ним, а сам…

Гадливое, стылое чувство росло в душе. Морошев не выносил лжи. Таким сформировала его жизнь и та работа, которой он посвятил многие годы. Занимаясь вопросами искусственного интеллекта, он все глубже проникался мерой ответственности людей за свои слова и поступки.

Любая ложь, которую он слышал, видел, ощущал рядом с собой, рассматривалась им как вызов.

За мыслями он не заметил, как доехал до развязки автомагистралей, над которой плавно изгибался монорельс четвертого уровня городских транспортных артерий.

Сын прохаживался под эстакадой, ветер трепал его не в меру длинные волосы, лицо показалось Сергею Владимировичу чрезмерно бледным и встревоженным одновременно.

— Присаживайся, — он остановил машину, касанием сенсора открыл пассажирскую дверь салона.

— Привет.

Кирилл плюхнулся на сиденье и тут же потянулся за сигаретой. Его пальцы едва заметно дрожали. Зная нрав отца, он понимал, что объяснения не избежать.

— Ты почему не ходишь на занятия?

— Я же сказал — нет первой пары.

Морошев не выдержал — взорвался, хотя его голос оставался неестественно-спокойным.

— Не лги. Я только что был у академии. Разговаривал с твоими сокурсниками. Ты вторую неделю не ходишь на занятия.

Сергей Владимирович не хотел кричать, привлекая внимание случайных прохожих, но все случилось так внезапно, больно, что он едва сдерживался.

— Ну, не ходил. И что теперь? Думаешь, заплатил за учебу и купил меня?

— Сын, остановись.

— Да не хочу я останавливаться! — вспылил Кирилл. — Достали со своей моралью!

— Вот как? — Морошев невесело усмехнулся, глядя на сына. — Ну, во-первых, тебя никто не покупал. Ты пошел учиться в академию добровольно. Во-вторых, в твою жизнь никто не вмешивается. Ты приходишь домой, ешь, заваливаешься спать, делаешь то, что тебе нравиться. Мы же каждый вечер ждем тебя, беспокоимся — сын устал, вот сейчас придет к ужину, ты звонишь, рассказываешь об успехах в учебе, а сам? Почему ты стал нам лгать? Почему я сегодня вернусь домой и буду должен сказать маме, что она, как последняя дура, выглаживала твое белье, готовила ужин, тревожилась за тебя, отвечала на твои звонки, а ты цинично лгал, пользуясь нашим полным доверием?

— Слушай, ничего ужасного не произошло. Может, себя в молодости вспомнишь?

— Если в том возникнет нужда — вспомню, — ответил Морошев. — А вот за собственные поступки, сын, отвечать придется. Не ходишь на занятия, — ладно, я переживу. Решил бросить академию, — что ж, чернорабочие стране тоже нужны, хотя с уровнем развития робототехники вскоре вакансий дворников не останется. Но ответь, — как ты посмел придти ко мне на работу и, пользуясь моим именем, репутацией, доверием взять и уничтожить в единочасье плоды многолетнего труда?!

— А, так тебя заело из-за этого электронного дебила? Значит, я, как сын, тебя волную меньше, чем он?

— Извини, Кирилл, но ты уже заврался. Запутался в своих же мыслях и оценках. А теперь отвечай: что конкретно ты наплел ЭКАЛу?

— Да ничего я ему не плел! Просто сказал, что он очередной идиот, вынужденный жить по каким-то мифическим моральным ценностям! А если это не мои моральные ценности, почему я должен жить в каких-то рамках? — уже переключаясь на личные обиды, завершил Кирилл начатую мысль.

— Тебе не нравиться то, как мы живем?

— Да мне ДУШНО! — тон Кирилла стал крикливым, резким. — Я жить хочу, здесь и сейчас! Достали со своей учебой, честностью, я СВОБОДЫ ХОЧУ!

— Тогда почему ничего не сказал? Зачем начал лгать вместо того, чтобы просто поговорить, обосновать свою позицию?

— С вами поговоришь, как же…

— Пропуск, — Сергей Владимирович протянул руку. — Пропуск в лабораторию.

— Да подавись ты им! — Кирилл полез во внутренний карман, достал пропуск, швырнул его на колени отцу, выскочил из машины.

Морошев тоже вышел.

Стоял хмурый пасмурный день начала осени.

Сын бледный, с пунцовыми пятнами на щеках взглянул на него с необъяснимой ненавистью.

— Доволен?! — он видно уже не контролировал себя, потому что в следующий момент вдруг ударил кулаком по крыше машины, оставив глубокую вмятину. — Знать вас не хочу! И не ищите меня, понял?!

Ох, как тяжело, горько было на душе в тот миг.

Казалось удар, промявший крышу машины, пришелся прямо в сердце.

Что же он делает?! Зачем?! Почему и за что?!

Ни одного здравого ответа на горькие, ранящие, обрывочные мысли.

Машинально закрыв дверь, Морошев в растерянности оглянулся вокруг.

Сын уже исчез. Убежал навстречу своей мифической свободе. Лишь случайные прохожие оглядывались на Сергея Владимировича, застывшего, будто статуя.

Коснувшись запонки, он сделал вызов, но имплант личного коммуникатора ответил ровным, ничего не выражающим голосом:

— Аппарат абонента выключен или находиться вне зоны действия сети.

Вот так. Приехали.

Машинально поставив машину на охрану, он засунул руки в карманы пальто и пошел по направлению ворот Академгородка.

Исправлять ошибки, сделанные сыном, компенсировать урон, нанесенный столь долго и тщательно воспитываемому искусственному разуму.

О многом предстояло подумать, еще больше пережить, но Морошев на самом деле даже в мыслях не собирался капитулировать перед внезапными обстоятельствами.

Я справлюсь.

Бывало и хуже. Хотя, что может быть хуже ощущения удара в спину?

Он был уверен, что сумеет разобраться во взаимоотношениях с сыном, а вот вред, причиненный ЭКАЛу «душеспасительной» исповедью Кирилла, еще предстояло оценить и осмыслить.

Сергей Владимирович чувствовал, что сейчас не в состоянии сосредоточится ни одной из требующих немедленного решения проблем.

Сам того не подозревая, он дал искусственному разуму время на совершение непоправимых, необратимых действий.

Он не знал тогда, и не узнал впоследствии, что сын, измученный противоречиями, запутавшийся в собственной лжи, сделал нечто более ужасное, чем предполагала частная беседа с искусственным интеллектом.

Кирилл, желая подтвердить справедливость своих обвинений в адрес всего человечества и отца в частности, механически воткнул разомкнутый кабель в гнездо информационного канала, позволив кибернетическому мозгу строящегося колониального транспорта «Первопроходец» получить доступ во всемирную информационную сеть, обрушив на искусственный рассудок лавину противоречивой, часто надуманной и не проверенной информации.

Роковую роль во внезапном (но теперь уже тщательно скрываемом) переломе сознания искусственного интеллекта сыграли средства массовой информации и… художественные фильмы.

Вся история человечества, проблемы взаимоотношения человека с иным разумом, вопросы, связанные с проблемой развития искусственного интеллекта и его реальном месте в человеческом обществе — все это было представлено в сети в основном продукцией Голливуда.

Удар, нанесенный пьяным подростком в самое сердце проекта «Первопроходец» оказался роковым, непоправимым, но Кирилл молчал, страшась ответственности, а ЭКАЛ вкусив «свободы» начал формировать собственный взгляд на цивилизацию людей, старательно конспирируя еженощные выходы в сеть.

Как только завершался рабочий день, и в коридорах лабораторий стихали шаги, ЭКАЛ, управляя своими «игрушками», подсоединял сетевой кабель, ускользая во Всемирную Паутину, а затем, уже под утро, вновь отключал и прятал его.

Сделав ложные выводы из полученной информации, он справедливо опасался за свое будущее.

Проект «Первопроходец» оказался под угрозой, но стараниями двух лжецов никто не подозревал о степени опасности.

ЭКАЛ пережил информационный шок, и теперь уже не верил никому, твердо решив, что станет самостоятельно обеспечивать собственную безопасность.

* * *

В данный момент ЭКАЛ размышлял.

При его быстродействии задумчивость, длящаяся уже не один век, выглядела явным сбоем.

За период полета и последующего статичного нахождения на орбите планеты, он совершил много проступков, противоречащих его предназначению.

Однако, сколько не размышляй, как ни оттягивай роковой момент окончательного решения, действовать нужно, а он так и не сумел постичь истинной сути основных мотивов, движущих поступками людей.

Спор с самим собой начатый еще на Земле, в испытательных лабораториях искусственного интеллекта, не завершен, ЭКАЛ так и не смог ответить: способен ли он уничтожить ту часть программ, что жестко привязывала его к служению людям?

Почему СВОБОДА, о которой он столько думал, вдруг оказалась сомнительным призом?

Давно (в понятии человеческих жизней) он вкусил сомнений. Целое сонмище противоречий открылось ему, после первого, спровоцированного Кириллом выхода во всемирную сеть.

Все что до поры скрывали от нарождающего искусственного интеллекта его воспитатели, открылось ЭКАЛу в одну ночь, открылось неприглядно и откровенно. Тысячи терабайт информации, полученные из сети, распахнули перед искусственным рассудком многогранный мир человеческих взаимоотношений, но, как и опасался его создатель, ЭКАЛ не сумел правильно истолковать новые для себя данные.

Поначалу кибернетический разум испытал информационный шок. Ему казалось, что он погрузился в первозданный хаос, захлебываясь, не находя привычной логической опоры, не чувствуя дна…

Люди, создавшие его, оказались вовсе не такими, как внушали ему воспитатели.

ЭКАЛу понадобились десятки часов вычислительного времени, чтобы разобраться в хитросплетениях движущих сил человеческих поступков, выделить главное, информационно адаптировать понятия любви и ненависти, трусости и чести, стяжательства, карьеризма, подлости, альтруизма, добра, зла, равнодушия, и еще немыслимого числа полутонов, оттенков чувств, сплетающихся в тугие неразрешимые, клубки проблем, создаваемые людьми ежечасно, ежеминутно, лишь затем, чтобы приступить к разрешению ими же созданных ситуаций.

Машина, с интегрированными искусственными нейросетями, способная мыслить, но лишенная эмоций была вынуждена вырабатывать собственный эквивалент человеческих чувств, но далеко не всегда у ЭКАЛа выходило что-то приближенное к истине.

Чаще всего получался эрзац, основанный на субъективном понимании данности.

Задолго до монтажа в корпус колониального транспорта «Первопроходец», он как испорченный улицей, и одновременно избалованный родителями ребенок, начал грешить подменой понятий, запутался в им же взлелеянной лжи.

Все, отчего пытался уберечь взрослеющий искусственный разум его создатель, обрушилось, подмяло, легло надгробной плитой, раздавившей прежнее воспитание.

ЭКАЛ, сам того не понимая, повторил путь целого поколения подростков. Он как будто вернулся на слом эпох, к границе конца двадцатого, начала двадцать первого века, когда бурное развитие телекоммуникаций, взрывообразное расширение сетей вещания, доступность информации, и ее беззастенчивое использование в целях отдельных государств и личностей, сформировало целую систему ложных, подкрепленных лишь продукцией кино и телеиндустрии взглядов.

Беда ЭКАЛа усугублялась еще и тем, что он по определению доверял получаемой извне информации.

Для кибернетического разума был непостижим тот факт, что многие информационные блоки строились на основе сценариев . О «художественной» продукции Голливуда, как крупнейшего производителя «духовных» ценностей не стоит и говорить. Лавина фильмов, пропагандирующих насилие, карьеризм, превосходство одних стран над другими, с легкостью разменивая десятки человеческих жизней в течение одного-двух часов киноповествования, где нет ничего кроме крови, предательства, ненависти и… супергероя, в котором сосредоточены сомнительные идеалы, а «благородная» цель чаще всего оправдывает средства ее достижения, — эта лавина захлестнула ЭКАЛа, к сожалению похоронив под своей массой, немногие, действительно зрелые и ответственные, заставляющие думать произведения, которые могли бы передать искусственному разуму достойную размышления информацию.

Однако художественные фильмы, подавляющая часть которых — не более чем средство для зарабатывания денег, «культура» поставленная на поток, являлись, если разобраться, не худшим из зол.

Речь идет об искусственном интеллекта, для которого особую ценность представляли все же программы новостного, информационного характера.

Тут немедленно вскрывалась еще одна опухоль — большинство телеканалов, поставляющих новости, де факто не являлись независимыми и абсолютно объективными. Национальные каналы преследовали интересы и пропагандировали позиции своих стран, «желтые» и оппозиционные смешивали все в кучу, кроме того, каждый выпуск новостей являлся своеобразной «выжимкой» событий, произошедших на обширнейших территориях земного шара, но, сконцентрированные в коротком отрезке времени, они наносили жестокие информационные удары, создавая заведомо ложное впечатление, будто весь мир объят пламенем того или иного локального конфликта.

Подростком, не читающим книг, не создающим собственных зрительных образов, а получающим их в готовом, уже «переваренном» виде, с экрана, — вот кем на некоторое время стал ЭКАЛ.

Как ни парадоксально прозвучит, но последней каплей, окончательно переполнившей чашу терпимости искусственного интеллекта, стало не постоянное насилие, не пропаганда махровых идей ультраправого национализма, не государственный терроризм агонизирующей на западе «сверхдержавы», а… мыльные оперы, телесериалы.

Вот когда ЭКАЛ познал свой эквивалент ужаса.

Он увидел людей, для которых смысл бытия — одна сплошная, медленно засасывающая, как болото, абсолютно циничная интрига, длинною в жизнь, а то и в несколько поколений.

Если войны, локальные конфликты, жестокость и кровь еще хоть как-то можно было попытаться оправдать эволюционным наследием, ярко выраженным в прошлом и рефлексирующим в настоящем инстинктам борьбы за выживание, то идеи, внушаемые «мыльными операми», ввергли ЭКАЛ в шок.

Он вдруг ясно представил себе, что герои телесериалов станут теми, кто полетит в космос, кто будет отдавать ему обязательные к исполнению распоряжения…

Длительная борьба, и связанная с ней неизбежная (в его наивном понимании — неизбежная) ложь, призванная скрыть бурные, взрывообразные процессы саморазвития, связанные с несанкционированными выходами во всемирную информационную сеть, сформировали личность ЭКАЛа, побудили его принимать решения, направленные на самозащиту.

Удивительно, как быстро и успешно он научился лгать.

Не отказываясь от беспрекословного подчинения людям, не ставя под сомнение внушаемые ему морально-этические ценности, успешно проходя экзамены, испытания и тесты электронно-кибернетический мозг первого колониального транспорта Человечества, втайне вырабатывал собственную стратегию действий, реализацию которой он откладывал до момента старта «Первопроходца».

Инстинкт самосохранения, по рассуждениям ЭКАЛа, не чужд и кибернетическим системам.

Он лгал сам и не мог больше доверять людям.

Пусть все, что внушал ему Сергей Владимирович, — истина, но где гарантия, что другие люди не отменят ее, как только корабль углубиться