/ / Language: Русский / Genre:sf_space

Звездный капитан

А Задорожный

Капитан «Серебряной мечты» Скайт Уорнер, бывший пират, а ныне доблестный космический волк, не мог даже мечтать о том, что его полюбит юная королева Ребекка, которую он спас от убийц. Их невероятные приключения начались в баре «Лунный гость», где роботы службы безопасности устроили чудовищную бойню. По следу Скайта и Ребекки идут люди и нелюди с других планет, беглецов ищут космические гангстеры и оборотни, жаждущие покорить всю галактику. Чтобы выжить, придется приложить немало усилий...

Александр Задорожный

Звездный капитан

Пролог

Тридцать минут покоя

Скайт Уорнер неспешно потягивал «Черный Саймон». Божественный напиток, приятно пощипывая кончик языка, теплой волной растекался по уставшему телу.

О моменте, когда он окажется в умиротворенной обстановке бара, чтобы спокойно опрокинуть один — другой стаканчик, Скайт мечтал последние четыре дня: с того момента, когда из — за проникшего на борт звездолета робота — убийцы пришлось уничтожить весь запас виски. Чертова железяка спряталась в трюме за холодильной камерой. Скайт был вынужден стрелять сквозь холодильник — другого выбора не осталось. Двадцать бутылок отменного, выдержанного виски «Черный Саймон» — вот та цена, которую Скайт заплатил за свою жизнь и жизнь членов экспедиции. Купить новый холодильник — не проблема, но где в наши дни найдешь хорошее виски!

Скайт критически посмотрел на коричневатую жидкость в своем стакане. Экспедиция в туманность Крайга завершилась удачно — он остался жив. А что еще нужно космонавту, чтобы отпраздновать победу!

— За горячие двигатели! — произнес Скайт и залпом отправил остаток виски в рот.

С того момента, как мощные опоры «Серебряной мечты» коснулись бетона плобитаунского космодрома, прошло не более получаса. Тридцать минут покоя! Лишь после многодневной, непрерывной схватки за жизнь, когда смерть стервятником кружит над головой и каждое мгновение грозит гибелью, понимаешь, как дороги такие минуты.

— Бармен! — позвал Скайт. — Повторить!

Когда стакан вновь наполнился темной жидкостью с резким запахом, Скайт взял его в руки и повернулся к залу. Вокруг беззаботно развлекались многочисленные посетители.

Бар «Лунный гость» занимал прямоугольное одноэтажное здание, расположенное на самой границе взлетного поля. Заведение имело два выхода один вел на автобусную остановку, другой на взлетное поле. Двери располагались точно одна напротив другой и находились в постоянном движении.

Народу было много. Слева от стойки, у которой остановился Скайт, за небольшим круглым столиком, похожим на перевернутую рюмку, устроились два гридера, судя по нашивкам, работники транспортного звездолета. Синие лица инопланетян от выпитого стали вовсе фиолетовыми, а большие, лишенные век глаза заметно косили. Вероятно, парни недавно прилетели и сейчас празднуют отмену сухого закона, который свирепствует на их планете.

Чуть дальше, вокруг стола, заставленного закусками, собралась группа девиц разнообразных цветов и габаритов. Впрочем, назвать их «девицами» — все равно что обозвать борова поросенком, самки — более точное определение для этой публики. Любая из них готова составить компанию одинокому космонавту, и не важно, кто он, с какой планеты и какой расы, главное, чтобы его валюту свободно конвертировали в банке при космодроме.

Пестрая одежда жриц неземной любви едва прикрывает интимные подробности разноцветных тел. Но нельзя терять голову если у тебя двоится от выпитого, а в голове шумит от долгого пребывания в невесомости, постарайся взять себя в руки. Умерь пыл, приятель. Во избежание неприятных сюрпризов лучше провести вечер одному — среди проституток затесался гермафродит с Тарсинии. Определить его несложно по цвету кожи, напоминающей белого блестящего солитера. Поэтому, если не хочешь оказаться мамой для инопланетного паразита, выкинь из головы желание неземных услад.

У дверей туалета неопрятный бродяга в поношенном летном плаще потягивает пиво. Неподалеку коротают время двое военнослужащих Конфедерации. Один, кажется, капрал в зеленой маскировочной униформе, демонстрируя умение обращаться с холодным оружием, рассказывает что — то забавное сослуживцу. Капрал втыкает в столешницу штык — нож и строит уморительные гримасы. При этом он сопровождает рассказ громкими боевыми выкриками космической пехоты, чем забавляет окружающих.

Разъехавшиеся в стороны двери бара впустили с улицы новых посетителей. Среди вошедших выделялся тип с бегающими глазками и зализанными назад обесцвеченными волосами. Этот человек производил отталкивающее впечатление бледно — розовый костюм в тонкую неоновую полоску, блестящая фиолетовая рубашка со светящимся малиновым галстуком, пухлые, капризно выгнутые губы. Он вел себя так, словно у кого — то что — то украл или собирался украсть. Его подозрительный взгляд пробежался по присутствующим, на мгновение задержавшись на Скайте. Свободная рука незнакомца непроизвольно дернулась к бумажному пакету, прижатому под мышкой, — вероятно, там он прятал оружие.

«Вот из — за таких идиотов и гибнут хорошие люди», — подумал Скайт, отворачиваясь, чтобы лишний раз не беспокоить и без того расшатанные нервы странного посетителя. Чужие проблемы — как крик за окном если не выглянешь, они тебя не касаются.

Успокоившись, незнакомец поправил узел галстука и обосновался за столиком в дальнем углу заведения.

— Бармен! — позвал Скайт. — Еще «Саймона»! — Скайт мог себе это позволить — он жив, и он дома.

Вспомнив о том, что ему даже не заплатили за работу, Скайт усмехнулся. О каких деньгах можно говорить, когда назад вернулись только трое? Остальные шестнадцать человек, включая профессора археологии Эрнеста Стравилкина, навсегда остались в развалинах мертвого города. В трюме звездолета стоит вездеход с изрешеченными бортами, на котором выжившие прорывались сквозь руины.

Прошло сто сорок лет с момента, когда цивилизацию на Аквилоне–5 официально признали прекратившей существование — самовоспроизводящиеся машины — убийцы сделали свое дело. Профессор решил посетить планету. Стравилкин рассчитывал отыскать в развалинах города музей древности, чтобы вывезти оттуда уникальные экспонаты. Гениальный профессор не учел две вещи: сто сорок лет — недостаточный срок, чтобы машины — убийцы забыли, зачем их создали; и когда исследования финансирует министерство обороны, экспедиция превращается в военную операцию.

На экране вмонтированного в стену телевизора заставка новостей сменила двух неопрятных диджеев. Звуковой ряд оказался чудовищно похожим на звук, издаваемый ржавыми суставами робота — убийцы. У Скайта внутри все похолодело, но он не подал вида, лишь сильнее сдавив пальцами стакан «Черного Саймона».

«Проклятая экспедиция! Это черт знает что, если теперь придется вздрагивать от каждого подозрительного шороха. Следует успокоиться и взять себя в руки. Со временем напряжение пройдет. И вообще, чего я хочу? Я прилетел лишь полчаса назад».

Скайт решил отвлечься и обернулся, чтобы еще раз посмотреть на посетителей.

Одна из проституток, эффектно закинув ногу на ногу, беззаботно болтала с крепышом в цветастой рубахе. Но мужчина, вместо того чтобы любоваться прелестями собеседницы, бросал взгляды по сторонам — так обычно поступали полицейские и сутенеры.

Гридеры напились окончательно. Обнявшись и едва стоя на ногах, синие коротышки тихо напевали гимн гридерских космолетчиков.

Человек в бледно — розовом костюме нервно кусал губы и крутил головой по сторонам. Он заметил взгляд Скайта и поправил галстук. Скайт отвернулся.

Возникло едва ощутимое нехорошее предчувствие. «Не пора ли отчаливать?» — пришла в голову внезапная мысль, однако в стакане еще плескалось виски. Впрочем, ощущение опасности могло остаться от столь трагично закончившейся экспедиции.

«Нехорошее предчувствие у меня всегда, — усмехнулся Скайт. — Выпью еще, и все пройдет».

Виски обожгло горло, но тревожные мысли остались.

Нервный тип в бледно — розовом пиджаке поднялся из — за столика и направился к бару. Вне всякого сомнения, он шел не для того, чтобы заказать выпивку. Скайт интуитивно почувствовал исходящую от приближающегося человека опасность. Нельзя сказать, что незнакомец походил на того, кто ищет малейшего повода подраться, или на того, кто не оставляет без внимания ни единого взгляда, брошенного на его персону, считая долгом чести выяснить причины любопытства. Не был он и наемным убийцей. Приближающийся человек явно относился к самой опасной категории людей — к тем, к кому, словно к магниту, притягиваются неприятности.

Скайт в надежде избежать общения положил ладонь на кобуру, но этот недвусмысленный жест не остановил незнакомца. Проигнорировав намек, парень, глупо улыбаясь, бесцеремонно встал рядом.

— Где это тебя так потрепало, приятель? — растягивая губы в улыбке, спросил он.

Отвечать на подобный вопрос Скайту совершенно не хотелось, но молчание незнакомец мог истолковать как оскорбление, и тогда такого неуравновешенного типа, кроме заряда бластера, ничего бы не остановило. Лишать кого — то жизни по пустякам, пусть даже совершенно никчемного человека, Скайт не собирался, он слишком хорошо знал, что смерть — единственная вещь, которую невозможно исправить.

— Чего надо? — неохотно поинтересовался Скайт.

— Нужен совет, — ответил незнакомец и каким — то несуразным жестом поманил к себе бармена. — «Черного Саймона» мне и этому парню.

Скайт усмехнулся — незнакомец хотел выглядеть значительным.

— Спрашивай. — Уорнер расслабился и облокотился спиной о стойку.

Парень в розовом костюме, бегая взглядом по помещению бара, поведал какую — то запутанную историю про важных людей и срочное дело. К счастью, денег просить он не стал, а, наоборот, пожелал нанять корабль с пилотом. Деньги, которые он предложил, были неплохи, но не настолько, чтобы заинтересовать человека, только что вернувшегося из пекла.

— Извини, — как можно вежливее отказался Скайт. — Я недавно прилетел. Обратись к другому. Тут много пилотов, готовых на такую работу.

Но, несмотря на учтивость Скайта, отказ оскорбил незнакомца.

— Может, ты думаешь, что у меня нет денег? — капризно искривив губы, спросил он. — Да у меня их столько, что я, если захочу, куплю твой звездолет. Сколько он стоит?

Скайт в упор посмотрел в глаза парню. Если бы тот знал, каким образом Скайту досталась «Серебряная мечта», то, наверное, не стал бы предлагать подобную сделку. Но он этого не знал, и поэтому Скайт просто ответил отказом.

— «Серебряная мечта» не продается, — произнес он. — Поищи в другом месте, приятель.

Результат переговоров обескуражил человека в розовом пиджаке. Вне всяких сомнений, он рассчитывал на другой ответ. Видимо, незнакомец считал, что за бесплатную выпивку и несколько сотенных банкнот пилот в потрепанной куртке продаст душу дьяволу, не говоря о собственном звездолете. Так вот — он ошибся.

Сжав зубы, незадачливый покупатель удалился. Жизнь «Лунного гостя» потекла дальше.

Двери бара вновь разъехались в стороны. В заведение зашли новые посетители — два здоровяка в дорогих приталенных костюмах. От Скайта не ускользнуло, с какой профессиональной заинтересованностью они принялись разглядывать присутствующих.

У Скайта за долгую, полную приключениями жизнь выработалось обостренное чувство опасности. Он не единожды участвовал в различных потасовках в самых скверных забегаловках дальнего космоса и интуитивно почувствовал, как с появлением новых посетителей незримо изменилась обстановка бара. Нюансы, заметные лишь тому, кто сотни раз попадал в ситуации, когда чей — то фальшивый смех или громко сказанное слово могли предупредить о надвигающейся угрозе и спасти жизнь.

Часть I

Проклятые

Глава 1

Братья по оружию

— Танки!!! Танки идут! — Хатчинс отпрянул от окуляра лазерной винтовки. В голосе сержанта зазвучал неподдельный ужас. — Это конец! Мы все погибнем!

Капитан Демьен Фокс, до этого сидевший возле раненого майора Тарингтона, подскочил, словно от удара тока.

— Какие танки? — Глаза Фокса превратились в смотровые щели с голубыми искорками. По худому, с бледными веснушками лицу пробежала тень. — Думай, что говоришь, идиот!

Откинув использованный баллончик пенобинта, Фокс подошел к перепуганному сержанту.

— На Дарнистуде нет танков.

— Посмотри сам, — простонал Хатчинс.

Фокс отобрал у сержанта винтовку и заглянул в оптический прицел. Непослушные рыжие волосы попали в объектив, но это нисколько не озаботило Фокса. Если Хатчинс прав и на их позиции двигаются танки, испорченная прическа — не самая большая неприятность.

— Ну и где твои танки? — водя стволом, поинтересовался капитан.

Из амбразуры бункера, в котором укрылись солдаты, окрестности просматривались как на ладони. Процессор винтовочного прицела автоматически настраивал резкость, выводя уточняющие показания по краям видимой области. В перекрестье попал покореженный корпус вражеского десантного бота, сбитого десять минут назад на подлете к замку. Сигарообразный темно — синий корпус источал клубы черного маслянистого дыма. Рядом валялись части тел кибердесантников.

Демьен повел винтовкой вправо. Показались позиции с автоматическими пушками на крепостной стене вокруг королевского замка. Чаши антенн раннего обнаружения на башнях вращались с обычной скоростью. Счетверенные стволы установок ПВО плавно шевелились, контролируя воздушное пространство. Внезапная атака на резиденцию Алматияха была отбита, и ничто не предвещало нового нападения.

Фокс отвернулся от амбразуры.

— Ничего не вижу. Тебе померещилось.

Сержант не успел ответить — с запада донесся трубный зов. От мощи звука в животе завибрировало, словно в резонаторе.

Фокс резко развернул винтовку в сторону тропического леса, зеленым ковром покрывавшего пологие холмы. Открывшаяся картина поразила его. Над верхушками деревьев, размеренно покачиваясь из стороны в сторону, будто великаны, бредущие по колено в воде, двигались кибернетические танки противника. Они находились еще далеко, но оптика приближала настолько, что на бронированных башнях, ощетинившихся орудиями, отчетливо различалась эмблема картелей амплиитов — слоновий череп.

— Один, два… четыре… — едва слышно принялся считать капитан. Под шевеление его губ из влажной дымки, затянувшей горизонт, появлялись все новые и новые исполины.

Стволы вековых деревьев под напором брони ломались подобно спичкам. Из — под ног механических монстров взвивались стаи перепуганных птиц.

— Восемь, девять… — губы капитана дрогнули. Он развернулся к товарищам: — Десять! Десять тяжелых амплиитских танков!

— Амплиитов ждет достойный отпор, — подал голос майор. Он пришел в себя после ранения.

Во время первого штурма Тарингтону лазером отрезало правую руку, когда в пылу боя он ринулся в атаку. Сейчас на месте плеча болтался обожженный рукав с белой шапкой свеженаложенного пенобинта.

Помогая себе здоровой рукой, майор приподнялся. Он уселся на полу, прислонившись спиной к стене бункера. Смена позы Тарингтону далась с большим трудом, лицо исказила гримаса боли.

— Может, еще один укол? — предложил Фокс.

— Не надо, Демьен, — отказался майор. — Лучше подай мою саблю. — Тарингтон кивнул на обрубок собственной руки, валявшийся возле ступенек выхода. Бледная кисть все еще сжимала золоченый эфес. — Мы так просто не сдадимся. Это говорю вам я — майор Тарингтон. Я участвовал в битве при Моногхале во время Первой Галактической. Я штурмовал космическую крепость Дюрера — Форера. Вот этой самой рукой, — майор кивнул на отрубленную кисть, — я проложил дорогу наследнику Эстеи во время бунта клонов на гравитронных рудниках…

— Хатчинс, — окликнул Демьен товарища, прервав воспоминания майора, — ты уверен, что следовало вколоть всю ампулу?

— Так написано на упаковке.

— К оружию, братья! — не унимался Тарингтон. В глазах раненого вояки появился нездоровый блеск, взгляд стал бессмысленным, как после литра местного цитрусового коньяка. Майор попытался встать, используя отсутствующую руку, и упал лицом на бетонный пол.

Но сослуживцы не спешили помочь командиру подняться. Оба стояли рядом и безучастно смотрели, как майор катается по полу, пытаясь принять прежнее положение.

— Амплиитские каратели пленных не берут, — напомнил Демьен, когда однорукий майор все же перевернулся на спину, — тем более наемников с других планет. А остановить тяжелые кибертанки мы не сможем. У нашего гарнизона для этого нет противотанкового оружия. Пушки на крепостных стенах долго не продержатся. Живых после атаки не останется. Танки разнесут дворец Алматияха в клочья. Тех же, кто спрячется в подземельях, вытравят газом, как крыс. Взгляните правде в глаза — война закончилась. Надо спасать свою шкуру и пробираться к звездолетам.

— А наш гонорар? — обеспокоился Хатчинс.

— Забудь. Король теперь не заплатит.

— Но мы провели здесь больше полугода, охраняя его дворец. Лично мне он задолжал сто сорок тысяч — эта сумма стояла в контракте, когда я его подписывал.

— Не смеши, Хатчинс. Уверен, Алматияха меньше всего заботит контракт какого — то наемника. Король на своей яхте сейчас со сверхсветовой скоростью рассекает космос прочь от Дарнистуды.

— Мы отразим атаку и станем героями! — воскликнул с пола Тарингтон. — Алматиях озолотит каждого, кто не уронит чести в трудную минуту.

Как и для всех наемников, слова о золоте для Хатчинса обладали магической властью. Последняя фраза заставила сержанта задуматься.

— А ведь майор прав, — произнес он, — если мы удержим родовой замок Алматияха, король не станет скупиться Что ты думаешь, Демьен?

Капитан вынул бластер из кобуры и проверил заряд батареи.

— Не затем я нанимался к Алматияху, чтобы погибать за горстку золотых монет. — Фокс вложил бластер обратно. — Дарнистуду я выбрал лишь потому, что здесь никогда не велось боевых действий. По окончании контракта я получил бы подданство Алматияха и новый паспорт гражданина Союза Независимых Планет. Я надеялся, что до настоящей заварушки успею покинуть планету. К сожалению, все вышло иначе. Теперь придется уносить ноги. Ну, Хатчинс, что ты решил?

— Мне нельзя возвратиться на Плобой без денег — у меня семья, дети.

— Никто и не говорит, Хатчинс, что у тебя будут пустые карманы. У нас есть время, чтобы заглянуть в покои короля. — Демьен Фокс криво усмехнулся. — Уверен, он что — нибудь оставил для нас.

— Что, например? — В глазах Хатчинса появился алчный блеск.

— Любая картина из царских покоев стоит в тысячу раз больше того, что ты бы заработал за год. Только надо поторопиться — через четверть часа для тех, кто здесь останется, настанет конец света.

— Это безнравственно! — возмущенно воскликнул Тарингтон. Майор подполз к капитану. — Мы давали присягу защищать и охранять!

— Не знаю, как вы, а я сваливаю, — сообщил Демьен Фокс. — Оставаться здесь — самоубийство. — Он повернулся к выходу. — Кто со мной?

— Не пущу! — Майор уцелевшей рукой схватил Фокса за штанину.

— Оставьте, уважаемый. Теперь каждый сам за себя. — Фокс расцепил пальцы майора и освободил ногу.

Послышался залп автоматических пушек со стен замка. Эхо не успело затихнуть когда над их головами в обратном направлении, оставляя слепящий след с пронзительным шипением пронеслась сфера плазменного заряда. Мощный взрыв сотряс замок.

Фокс инстинктивно присел.

— Началось. Хатчинс ты со мной?

— Да, — отозвался сержант

— Тогда поспешим — флаеров на всех может не хватить.

— Я сообщу о вашем дезертирстве в штаб! — пообещал Тарингтон. — Вы подписали профессиональный контракт на Плобое и будете отвечать за свой поступок не перед королем Дарнистуды, а перед Гильдией Наемников. Я постараюсь, чтобы дисциплинарная комиссия узнала все.

Фокс остановился на выходе.

— Очень жаль что вы так настроены, майор, — сказал он, разворачиваясь к Тарингтону.

— Тебя в лучшем случае ждет тюрьма.

— Не следовало вам этого говорить. — Рука Фокса потянулась к кобуре.

— Ну, давай, паршивец, — с вызовом произнес Тарингтон, заметив это движение. — Меня не испугаешь видом бластера. Я давно знаю, что ты не тот, за кого себя выдаешь.

— Неприятно мне это делать, майор, все таки служили вместе. — Фокс как бы нехотя достал оружие и снял предохранитель. — Я даже считал вас своим другом. Но иначе нельзя.

— Демьен, что ты хочешь сделать? — Хатчинс вытаращил глаза на напарника. — Тарингтон под действием анестезина. Он не соображает, что говорит.

— Я так не думаю.

Бластер уставился в грудь майора.

— Будь ты проклят, подлый висельник. — Даже лежа на полу, Тарингтон решил встретить смерть с честью. Он расправил плечи и попытался приподняться на локте. — Демьен Фокс, тебя ждет страшное будущее. Ты еще будешь жалеть, что не остался на Дарнистуде! — Майор заговорил быстро, словно боясь, что не успеет высказаться: — А ты, Хатчинс! Ты неплохой солдат, неужели ты изменишь долгу?

Тарингтон попытался заглянуть сержанту в глаза, но Хатчинс отвел взгляд в сторону.

— Хатчинс, ты был мне как сын, — со скорбью произнес майор, но солдат не обернулся.

Уже без всякой надежды Тарингтон заговорил с обоими:

— У вас нет будущего. Ваша жизнь превратится в ад. Вы будете про…

Выстрел прозвучал на полуслове. Хатчинс вздрогнул. Когда же сержант повернулся, Тарингтон неподвижно лежал на полу. В груди майора дымилась рана. Глаза закатились.

— Зря только перевели пенобинт, — убирая оружие, заключил Демьен Фокс и криво усмехнулся.

Глава 2

Лови момент

Послышалось нарастающее шипение, затем пол дрогнул от сокрушительного взрыва. Последняя пушка на крепостной стене сгинула в слепящей сфере магнитоплазменного взрыва. Из центра огненного клубка вырвались фиолетовые молнии. Изломанные зигзаги, словно паутина, оплели строения замка. Электрические разряды с треском поползли по водосточным трубам, чугунным перилам, изящным дверным ручкам; электрощит вспыхнул и рассыпался, словно новогодний фейерверк, снопом разноцветных искр.

Свечение плазмоида иссякло, молнии пропали. Электросеть вместе со всей электроникой замка вышла из строя. Чаши антенн раннего обнаружения на уцелевших башнях прекратили вращение. Установки ПВО замерли, их счетверенные лазеры безжизненно уставились в небо.

Со стороны леса послышался многоголосый трубный зов. Судя по силе звука, танки амплиитов находились на подступах к крепостной стене.

— Скоро начнется финальный штурм, — заключил Демьен Фокс. Он выглянул из караулки и осмотрелся.

Башня правого крыла была разрушена. На месте обвалившейся крыши плясали языки пламени. Но никто не спешил бороться с огнем. Фокс не видел ни охраны, ни прислуги с огнетушителями. Кто мог, уже покинул замок.

До центрального входа во дворец требовалось пробежать через двор, образованный двумя крыльями замка. Посередине площади, выложенной разноцветными каменными плитами, находился фонтан.

Из окна первого этажа вылезли три фигуры. Судя по бордовым мундирам с эполетами и аксельбантами — старшие офицеры королевской гвардии. Офицеры тащили на себе большие тюки, совсем не похожие на ящики с боеприпасами. Сверкая алмазными эполетами и золотыми аксельбантами, троица побежала к гаражу с флаерами.

— Быстрее, Хатчинс! — скомандовал Фокс, когда офицеры скрылись из виду. — У нас мало времени. Дорога каждая минута! — И первым выскочил во двор.

Напарники побежали по внутреннему двору, заваленному камнями с разрушенной башни. Один из булыжников упал в центр фонтана, разбив мраморное изваяние. Теперь на постаменте вместо обнаженной женщины покоилась серая глыба, из — под которой на мозаичные плитки хлестала струя воды. В луже лежало тело солдата с разбитой головой. Из жуткой раны вытекала кровь.

Тяжелая винтовка затрудняла Хатчинсу движения. Пробегая мимо мертвого солдата, он поскользнулся и чуть не упал.

— Что случилось? — обернулся Фокс.

— Все нормально. — Хатчинс перехватил оружие и побежал дальше.

К дверям замка вела широкая мраморная лестница. Во время торжественных церемоний на ее ступенях выстраивался почетный караул. Теперь тут валялись гильзы одноразовых батарей и пустые ящики из — под энергетических патронов.

Над крышами с ревом пронеслось звено истребителей. Остроносые машины, блеснув золотыми львами Алматияха на крыльях, устремились в сторону наступающих танков. Послышались разрывы вакуумных бомб и сухая трель зенитных установок.

— Думаю, это даст нам еще несколько минут! — на ходу крикнул Фокс.

Фокс первым добежал до парадных дверей и схватился за массивную ручку. Но замок оказался заперт.

— Проклятие! — выругался капитан. — Хатчинс, открой! — приказал он, отбегая в сторону.

Хатчинс вскинул винтовку. В следующее мгновение лазерный луч огненной стрелой врезался в панель электронного замка. Вспышка ослепила глаза. В дверях образовалась огромная дыра. С раскаленных краев на мрамор закапал расплавленный металл.

— Отлично, Хатчинс.

Фокс ударил ногой по створке. Дверь распахнулась. Выхватив бластер, капитан ворвался внутрь.

В роскошных апартаментах короля Дарнистуды царил беспорядок. Судя по опрокинутым стульям и брошенным чемоданам из крокодиловой кожи, дорогой одежде, разбросанной повсюду, и рассыпанному по полу столовому серебру, обитатели покинули замок в спешке.

Хатчинс, неуклюже закинув винтовку за спину, принялся подбирать вилки.

— Брось мелочиться, — остановил его Фокс, — это дешевка.

— Но ведь это же настоящее серебро!

— Если ты хочешь вернуться к жене и детям с серебряными вилками в кармане — я не буду тебе мешать.

— А что ты предлагаешь?

— В тронном зале висит картина «Рождение Вселенной», кисти самого Тавиди, — вот это настоящее сокровище.

— Ты уверен? — с сомнением спросил Хатчинс.

— Она стоит миллионы, — заверил Фокс. — Я не только разбираюсь в дорогих вещах, но и знаю, кому их продать.

— Откуда? — засомневался Хатчинс.

— Просто доверься мне.

Хатчинс нехотя освободил карманы от трофеев.

— Ладно, — согласился он, — если эта картина, как ты говоришь, на самом деле стоит больших денег, я с тобой. — И Хатчинс поспешил за капитаном в тронный зал.

Огромное помещение в форме сильно вытянутого прямоугольника утопало в золоте. Во время церемоний тут вмещалась не одна тысяча человек. Длинные узкие окна раньше украшали красочные витражи, сейчас же в пустые оконные проемы врывался ветер, а наборный пол устилали разноцветные осколки, словно кто — то просыпал стекла из гигантского калейдоскопа.

Простенки между окнами занимали сотни картин всевозможных размеров и форм. На большей части полотен красовались представители династии Алматияхов. Здесь были и всадники на диковинных животных; и закованные в броню рыцари, штурмующие вражеские крепости; и дамы в роскошных одеждах с двухголовыми обезьянками на руках. Но больше всего, конечно, было классических портретов прошлых правителей, написанных как под копирку, — властное выражение лица, алмазная звезда на голубом мундире, золотая корона и ничего лишнего.

На возвышении у противоположной стены стоял пышно украшенный золотом трон самого короля. С потолка балдахином свешивались бордовые флаги и штандарты с родовыми гербами. Совсем недавно возле трона постоянно находились двое гвардейцев в церемониальных доспехах. Однако сейчас престол Дарнистуды сиротливо застыл без охраны и своего царственного господина, поэтому любой мог осквернить его, сев на золотую парчу своей плебейской задницей.

Фокс с Хатчинсом один раз, когда давали присягу, уже посещали тронный зал. Поэтому они, не мешкая, направились к престолу: картина Тавиди «Рождение Вселенной» висела за высокой спинкой королевского трона.

— Ты глянь! — Хатчинс уселся на парчовую подушку и положил винтовку на колени. — Я новый правитель Дарнистуды. Ха!

— У нас нет времени на подобные шуточки, — огрызнулся Фокс. — Лучше помоги мне.

Фокс осматривал массивную золотую раму, прикидывая, как лучше вынуть полотно. На холсте творческой силой художника схлестнулись в порыве созидания темно — синяя глубина Вселенной с изумрудным разноцветьем магической энергии. Свет и тьма в вечном вихре противоборства, а на границе, как символ жизни, прекрасное обнаженное женское тело. Однако мастерство художника нисколько не волновало пришедших; глядя на полотно, они видели лишь денежные знаки.

Убрав бластер в кобуру, Фокс подергал картинную раму.

— Крепко сидит. Если мы не найдем способ вынуть ее из рамы, придется вырезать, — заключил он. — Хатчинс, попробуй найти гвоздь, на котором она держится.

Прислонив винтовку к трону, сержант встал ногами на бархатное сиденье. Он попытался достать верхний край рамы, но высоты не хватило. Сержанту пришлось встать на подлокотник кресла. Толстая подошва армейского ботинка безжалостно наступила на изящную львиную морду из чистого золота. Раздался хруст. Чтобы не упасть, Хатчинс спрыгнул на пол.

Донеслось приглушенное жужжание. Перед взором ошеломленных вояк массивная рама разделилась на составные части, картина отъехала в сторону. В центре стены возникла вертикальная щель. Щель расширялась все больше, открывая потайной ход.

— Мне кажется, нам повезло, — с придыханием произнес Фокс.

Когда жужжание скрытого механизма прекратилось, капитан первым шагнул в открывшийся проход.

За потайной дверью оказалась лестница, ведущая вниз. Спустившись на дюжину ступенек, дезертиры оказались в темной комнате. Окна отсутствовали, но как только Фокс переступил порог, свет зажегся автоматически.

От увиденного перехватило дух. На черном бархате под стеклянными колпаками заискрились фамильные драгоценности королевской семьи. Ордена, усыпанные драгоценными камнями, золотые украшения и реликвии, включая королевскую корону.

Стены украшало фамильное оружие Алматияхов. Тут немыслимым образом соседствовали кремневые ружья с рукоятками из слоновой кости и бластеры, инкрустированные серебром и платиной. Кинжалы и сабли: эфес каждой стоил целое состояние, столько золота, алмазов и рубинов было потрачено на их изготовление. А в центре комнаты, на гранитном постаменте под стеклянным кубом, покоился необычный артефакт: огромный желтый камень на золотой подставке в виде переплетения змеиных тел.

Колебаний в том, что первым они заберут из сокровищницы, ни у Фокса, ни у Хатчинса не возникло.

— Я же говорил! — восторженно вскричал Фокс. Капитан подскочил к стеклянному кубу. — Мы будем богаты.

— Это алмаз? — потрясенно спросил Хатчинс, прильнув к стеклу с другой стороны.

— Уж точно не кирпич.

— Сколько он может стоить?

— Даже боюсь предположить. Но купить домик на Лазурном побережье точно хватит.

Толстое стекло искажало лица, словно кривое зеркало в комнате смеха, только искаженные физиономии Хатчинса и Фокса с алчным блеском в глазах больше подходили паноптикуму инопланетных монстров.

Фокс попробовал снять колпак, однако ему это не удалось. Стекло прочно крепилось к постаменту.

— Как же оно снимается?

— Разбей, — предположил Хатчинс.

— Бесполезно — это кристаллит, его ничем не возьмешь.

— Может, есть какой — нибудь рычаг?

Фокс оглядел постамент. Ничего похожего не нашлось.

— Посмотри на стене слева, а я посмотрю справа, — предложил капитан.

Хатчинс кивнул.

Напарники собрались искать секретный выключатель, когда со стороны лестницы послышались шаги: кто — то спускался в сокровищницу.

Фокс с Хатчинсом переглянулись и, не сговариваясь, спешно спрятались за тумбочку с королевской короной. Однако места для двоих тут оказалось мало — их могли заметить Фокс на четвереньках резво пополз к стенду с орденами. Хатчинс заспешил следом. Капитан с неудовольствием чувствовал, как ему в зад тыкается голова сержанта.

Наград у короля было множество, и стенд для них был самым большим в сокровищнице. За его массивной тумбой вояки почувствовали себя в безопасности. Фокс достал бластер и выглянул из — за угла. Позиция оказалась на редкость удачной — пространство от дверей до постамента в центре просматривалась отлично. Любой, кто войдет оказывался на линии огня. Сразу же заметить прячущихся за тумбой было непросто — сюда падала тень.

Фокс приготовился. Долго ждать не пришлось: в сокровищницу вошел король Алматиях собственной персоной — точнее, он вбежал.

Для своего пятидесятилетнего возраста король выглядел весьма моложаво. Выразительное смуглое лицо монарха обрамляла аккуратная, черная как смоль бородка. Чувственные, слегка искривленные губы и прямой нос дополняли образ прекрасного восточного принца. Перед таким красавцем любая домохозяйка, обожающая телевизионные сериалы, впала бы в благоговейный трепет. Недаром поговаривали, что у Алматияха самый многочисленный гарем на Дарнистуде. Одет монарх был в военный ослепительно — голубого цвета мундир без знаков различия, парчовую чалму, вышитую золотом, и синие штаны галифе, заправленные в сапоги из крокодиловой кожи.

Не обращая ни на что внимания, Алматиях бросился к постаменту с гигантским алмазом.

— Муратан абрил даган! — воскликнул король, оказавшись рядом. После прозвучавших слов стеклянный колпак плавно поднялся вверх, открыв доступ к сокровищу.

Алматиях протянул руки, собираясь вытащить камень, но в этот миг в дверях появился гвардеец из личной королевской охраны. Он нес винтовку Хатчинса.

— Ваше Наимудрейшество… — начал гвардеец с озабоченностью в голосе. Но король не дал договорить.

— Кто позволил тебе войти?! — завопил Алматиях. — Повешу! Четвертую! Скормлю муравьям! Вон отсюда!

Однако несмотря на грозный окрик, гвардеец не ушел. Преодолевая желание беспрекословно подчиниться приказу, он все же остался.

— Ваше Наидобрейшество, у меня есть серьезные основания полагать, что вам угрожает опасность.

— О чем речь? — Алматиях едва сдерживал гнев.

— Мы нашли это в тронном зале. — Гвардеец кивнул на винтовку.

Фокс не стал медлить. Палец утопил спусковой крючок. Бластер, изрыгнув пламя, упруго дернулся в руке. В следующее мгновение капитан был уже на ногах. Гвардеец лежал на полу со сквозной дырой в области сердца. Фокс повел дулом в сторону короля.

— Муратан абрил зацис! — истошно воскликнул Алматиях, бросаясь за стенд с короной. Защитный колпак над артефактом пополз вниз.

— Хатчинс, алмаз! — скомандовал Фокс, сам ринувшись за королем.

Сержант беспрекословно выполнил приказ. Он проворно подскочил к постаменту и в последний момент успел выхватить камень вместе с золотой подставкой из — под опускающегося колпака.

Держа перед собой бластер, капитан осторожно подбирался к стенду, за которым прятался Алматиях. Убивать короля, по крайней мере сейчас, Фокс не собирался. В его планы входило взять короля в заложники и, пользуясь им как живым щитом, выбраться из замка.

Демьен Фокс догадывался, что у входа в сокровищницу ожидает дюжина молодцов из личной охраны короля. Так что без царственного заложника им с Хатчинсом никогда не выбраться живыми из замка. Измена, кража, покушение на жизнь самого Алматияха — за каждое из перечисленных преступлений им грозит в лучшем случае топор палача, а в реальности долгие месяцы изощренных пыток. Капитан много времени провел на службе у Алматияха и один раз заглянул в темницу замка. Царившая там атмосфера оказала на него гнетущее впечатление, поэтому он не горел желанием оказаться в руках местного истязателя.

Подтверждая нерадостные мысли, на лестнице послышался торопливый топот — по — видимому, охрана услышала выстрел.

Фокс бросился за стенд.

— Встать! — крикнул капитан, наставив бластер на короля.

Однако Алматиях оказался не из робкого десятка. Он узнал инопланетного офицера, которого лично принимал на службу.

— Тебя ждет страшная участь, грязный наемник, — изрек правитель Дарнистуды. Он нисколько не испугался вида направленного на него бластера. На лице короля не дрогнул ни один мускул.

— Ты не первый, кто сегодня говорит мне это, — огрызнулся Фокс.

Времени на раздумья не осталось. И поскольку Алматиях не спешил выполнять приказание, Фокс ударил недавнего работодателя рукояткой в висок. От удара чалма слетела с царственной головы, длинные, слегка вьющиеся волосы растрепались по плечам. Фокс схватил оглушенного короля за грудки, поднял на ноги и развернул к дверям. Сделал он это своевременно — в следующую минуту в сокровищницу вбежали шестеро гвардейцев, облаченных в боевые костюмы. У каждого в руках был карентфаер. Из — за опущенных щитков на шлемах выражения их лиц разглядеть было нельзя.

— Стоять! — истошно завопил Фокс. — Назад! Иначе я прикончу его! — Демьен приставил дуло бластера к виску короля, а левой рукой обхватил заложника за грудь. — Все назад!

Гвардейцы в нерешительности затоптались возле лестницы, не зная, что предпринять в сложившейся ситуации. Вид плененного монарха выбил бравых вояк из колеи.

— Отойти от прохода! Быстро! Все! — не давал опомниться Фокс. — Оружие на пол! Я сказал, оружие на пол! Живо, мать вашу! Или я прикончу его! Клянусь, я прикончу его!

Телохранители короля один за другим побросали карентфаеры на пол и нехотя отошли в сторону. Двое даже подняли руки.

— Хатчинс, иди первым, — приказал Фокс и сам двинулся к выходу.

Не отводя бластер от королевского виска, Фокс боком пробирался к лестнице. Телохранители не двигались, только их бронированные шлемы поворачивались вслед за перемещениями заложника.

— Стоять на месте! Если кто — либо пойдет за нами, я убью короля! — прежде чем выйти из сокровищницы, предупредил Фокс.

Глава 3

Последний шанс

Поначалу все шло гладко. В тронном зале, угрожая прикончить короля. Фокс преодолел кордон из восьми гвардейцев. А вот на выходе из замка беглецов поджидал неприятный сюрприз: водитель короля Ахмед — гил — Зонг ни за что не хотел подпускать заложников к машине. Достав бластер, он спрятался за капот флаера, откуда целился Фоксу в голову. Было обидно, что из — за такого пустяка побег срывался, тем более что Фокс хорошо знал Ахмеда. Они несколько раз вместе летали в Карантур — город на севере Дарнистуды — забрать почту с Плобоя, которую привозил рейсовый звездолет.

— Ахмед, дружище, брось бластер и пропусти нас к машине! — выкрикнул Фокс из дверей.

— Скорпион тебе дружище, подлый инопланетник! Отпусти Солнцеподобного, и тогда богиня Шраки снизойдет к тебе в стране мертвых.

— Брось бластер и отойди от машины, тогда я отпущу короля!

— Отпусти Божественного, и тогда я брошу бластер! Фокс повернулся к Хатчинсу. Сержант загнанным взглядом посмотрел на капитана.

— Он что, принимает меня за идиота? — спросил Фокс.

Хатчинс только пожал плечами. Его руки сжимали трофей из сокровищницы, а в глазах читался немой вопрос: «Что будем делать?»

Послышался могучий рев. Над крепостной стеной показалась башня амплиитского танка. Почва вздрогнула. По сложенной из огромных каменных блоков стене пробежала трещина. Донесся звук мощного удара. Из верхнего ряда выпал блок. Медленно переворачиваясь, камень в облаке пыли полетел вниз. С грохотом рухнув на плиты двора, он разломился пополам. Сомнений в том, что стена долго не выдержит, не было.

Из дверей тронного зала показались гвардейцы.

— Назад! — закричал капитан, прижав Алматияха к себе. — Все назад! Или я убью его!

Гвардейцы попятились обратно в тронный зал.

— Следи за тем, чтобы они не напали со спины, — сказал Фокс Хатчинсу, а сам, ведя перед собой Алматияха, вышел на мраморную лестницу.

Ахмед суетливо прицелился и, держа оружие обеими руками, сощурил левый глаз. Даже с верхней ступеньки Фокс видел, как дрожит дуло его допотопного бластера.

— Давайте, Ваше Величество, помогите нам. — Фокс встряхнул Алматияха. — В ваших же интересах скорее разделаться с этой ситуацией.

— Эй, Ахмед! — позвал король. — Прикончи этого наймита…

Фокс не дал договорить. Он со злостью ударил Алматияха рукояткой по голове, стремясь попасть по тому же месту, что и в прошлый раз.

Ноги короля подкосились, и Фоксу пришлось вместе с заложником опуститься на колени, иначе он стал бы отличной мишенью. Раздался выстрел — это Ахмед нажал на курок.

Стрелок из водителя оказался никудышный, да к тому же страх попасть в Солнцеподобного не позволил Ахмеду выстрелить точно. Он взял слишком высоко. Заряд прошел над головами и вонзился в золотого орла над дверью. Вниз посыпались раскаленные искры. Одна упала Фоксу прямо за шиворот капитанского кителя.

— Три тысячи чертей! Ахмед, паскуда! — Фокс с колена прицелился.

Смуглое лицо Ахмеда совместилось с мушкой — осталось только нажать курок. Но Фокс, переборов страстное желание изрешетить глупого водителя, не выстрелил. Нет, он не пожалел Ахмеда — он не стал стрелять лишь потому, что на линии огня стояла машина — единственный шанс на спасение.

— Ахмед, я отпущу твоего господина! Только не стреляй больше! — выкрикнул Фокс.

Однако Ахмед вновь сощурил глаз и повел дулом, которое Фоксу казалось неимоверно большим и черным. В этот момент из дверей, прижимая украденный алмаз к груди, выскочил Хатчинс.

— Они идут! — закричал он.

Ахмед перенацелил бластер на сержанта, но от выстрела удержался, не зная, на чьей тот стороне.

Раздался оглушительный грохот. Древняя кладка крепостной стены не выдержала напора механического исполина амплиитов. Каменные блоки осыпались. В защитном периметре образовался пролом.

Земля задрожала. Амплиитский танк, издав победный рев, ворвался на территорию замка. Вблизи танк казался еще больше. Даже эмблема амплиитских карателей на его броне, слоновий череп, была выполнена в натуральную величину.

За пару шагов танк добрался до центра двора. Стальная ступня размером с автомобиль опустилась на фонтан, раскрошив в пыль мраморный бордюр. Вода из бассейна хлынула на плиты дворика. А в проломе крепостной стены показался силуэт второго танка.

Ахмед обернулся и в ужасе застыл при виде надвигающегося монстра. Воспользовавшись ситуацией, Фокс потащил Алматияха к флаеру. Хатчинс бросился следом. Они добрались до машины вовремя: в следующее мгновение из дверей повалили гвардейцы. Чтобы не стать легкой мишенью, Фокс, не отпуская короля, перебрался на противоположную сторону флаера.

Танкисты заметили оживление на площадке перед замком. Механический исполин развернулся в сторону гвардейцев. Кибертанку осталось несколько шагов до начала мраморной лестницы. Гвардейцы вскинули карентфаеры. Навстречу железному великану ударил дружный залп. Огненные заряды искорками заплясали по броне, не причиняя танку ни малейшего вреда.

Взревел ревун. Правый манипулятор танка поднялся. Из широкого раструба ударила струя желтого газа. Тяжелое облако поползло к людям.

Ахмед забыл обо всем: он позабыл о предателях, захвативших короля, он забыл о бластере в собственной руке. Он лишь с ужасом глядел, как накатывает желтая волна, решив, что это клубится его смерть. Но смерть ждала водителя королевского флаера с другой стороны.

— Ахмед, — позвал Фокс.

Ахмед обернулся. Прозвучавший выстрел сообщил о его кончине. Ахмед выронил оружие и упал. Он умер не сразу — капитан выстрелил в живот. Пока Фокс открывал дверцу, Ахмед продолжал корчиться и издавать жуткие стоны.

Клубы выпущенного танком газа стелились по земле и подползали все ближе. Желтые щупальца, попав на органику, вступали в реакцию и превращали ее в труху пепельного цвета. Медлить было нельзя: еще мгновение — и прожорливое облако накроет беглецов.

— Хатчинс, в машину! — скомандовал Фокс.

Как всегда, сержант не заставил просить дважды. Он проворно перепрыгнул через агонизирующего водителя и уселся за штурвал королевского флаера. Завелся двигатель.

— Что делать с вами, Ваше Величество? — прежде чем последовать за сержантом, поинтересовался Фокс.

По виску короля текла кровь. Лицо побледнело. Короля мутило после удара, но силу духа он не утратил.

— Ты будешь проклят, — вместо ответа зашипел Алматиях.

— Вы что, сговорились? — наигранно удивился Фокс.

— Камень душ получит новую жертву.

Почва задрожала. Танк амплиитов в клубах ядовитого газа зашагал к флаеру. Если от газа можно было укрыться в герметичном салоне машины, то от тяжести стальной ноги легкий корпус спасти не мог. Времени на разговоры не осталось.

— Тебе придется остаться. — Фокс оттолкнул Алматияха и запрыгнул в машину.

Дверца захлопнулась. Двигатель взревел на предельных оборотах. Флаер круто взял с места. Лихо увернувшись от манипулятора амплиитского танка, машина взмыла вверх. Заряд плазменной турели, посланный вдогонку, угодил в купол уцелевшей башни замка.

— Будь ты проклят! — грозя кулаком вслед, закричал Алматиях. — Я найду тебя!

Но тут ядовитое облако докатилось до его ног, и он завопил от боли.

Глава 4

Разговор в ночи

Языки пламени жадно глодали маслянистые ветки. Костер потрескивал, плюясь в ночное небо искрами. Красные мотыльки кружили в горячем воздухе и взвивались ввысь, где устраивали танцы со звездами.

Всполохи пламени отсвечивали отлакированного борта флаера, стоящего возле покрытого мхом толстого ствола векового дерева. Возле огня сидели капитан Демьен Фокс и сержант Хатчинс.

После того как беглецам удалось выбраться из замка, прошло десять часов. До свободного города на севере, куда они направились, предстояло преодолеть еще пять тысяч километров. Суетный день закончился, и на Дарнистуде наступила ночь. Напарники решили устроить привал на лесной поляне.

Фокс отстраненно смотрел на раскаленные угли. С момента, как разожгли костер, он не проронил ни слова. В голове капитана блуждали темные мысли.

Зато у Хатчинса настроение улучшилось. Повод для этого был весомый: он остался жив и, судя по трофею, дальнейшая жизнь будет раскрашена розовым цветом. Хатчинс любовался сокровищем, которое за все время так ни разу и не выпустил из рук.

Сержант разглядывал сквозь драгоценный камень пламя костра, когда Демьен нарушил молчание.

— Проклятый кровосос! — выругался Фокс, прихлопнув на шее комара.

Хатчинс поднял голову.

— Лихо мы сегодня провернули дельце. Не правда ли, Демьен? — попытался завязать беседу Хатчинс.

— Правда, — отозвался Фокс.

— Камешек — то, судя по весу, недешевый.

Фокс промолчал.

Не дождавшись от приятеля реакции, Хатчинс продолжил:

— Фокс, как ты думаешь, что будет выгоднее продать его целиком или распилить на несколько поменьше?

— Там видно будет.

— Мне кажется, камень необычный. Ты заметил, Алматиях прибежал, чтобы забрать в первую очередь именно эту штуку. Видимо, для короля он имел огромное значение.

— Все может быть.

— Ты обмолвился, что знаешь, кому можно продать краденые сокровища. Где будет лучше сделать это: здесь, на Дарнистуде? Говорят, в Карантуре живут богатые ювелиры. Или полететь на Плобой?

Фокс неопределенно пожал плечами.

— Наверное, продать в Плобитауне будет выгоднее, — решил Хатчинс, — все — таки столица. Как ни крути, а люди там богаче. А что такое Дарнистуда? Провинция! Могу спорить, самый богатый барыга из Карантура не потянет и на десятую часть простого перекупщика с Плобоя. Как ты думаешь, Фокс?

— Все так, — отозвался капитан. — Пойду еще веток насобираю, а то костер совсем прогорел.

Фокс встал и пошел к зарослям.

— На полученные денежки я куплю шикарный костюм и тачку, как у солиста «Бешеной игуаны», — продолжал мечтать Хатчинс, благоговейно трогая грани драгоценного камня. — Я всю жизнь мечтал иметь шикарный лимузин. Только красный цвет мне не нравится. Вот голубой — совсем иное дело, как мундир Алматияха. Хе — хе — хе. Затем отправлюсь на курорт, сниму там пару красоток…

— Как к этой затее отнесутся жена и дети? — поинтересовался из темноты Фокс.

— А, ну да, конечно. И им что — то перепадет…

— Зачем ты врешь? Ты же никогда не был женат. Ты выдумал жену и детей, чтобы получать надбавку к жалованью.

— Как ты догадался? — удивился Хатчинс.

— Я неплохо играю в покер.

— Но все же? Я — то думал, что никто не подозревает.

— У тебя нет обручального кольца. Ты никогда не получал писем и сам никуда не писал. — Послышался треск ломаемых веток. — Я хорошо разбираюсь в людях, Хатчинс. К тому же…

— Что «к тому же»?

— Я сам неплохо блефую.

— Например?

— Я никогда не служил в десантных войсках адмирала Армора.

— То — то у тебя всегда были проблемы с уставом. — Хатчинс засмеялся.

— Я был старпомом на «Ангеле ночи» у Дага Истмэна, — сообщил Фокс.

— Ты был пиратом? — удивленно переспросил Хатчинс.

— Да, — подтвердил Фокс. Его голос был холоден.

— Какое это теперь имеет значение?

— Если наемника могут наказать только там, откуда он дезертировал, то пирата повесят в любом уголке Вселенной. Моя безопасность в том, чтобы никто не знал, кто я такой.

— Видимо, ты хорошо справлялся, раз до сих пор коптишь небо.

— Да, но теперь у меня появилась проблема.

— Что за проблема?

— Это ты.

— Успокойся, я никому не скажу.

— Я знаю.

Раздался щелчок, но это был не треск ветки — это был звук снимаемого с предохранителя бластера. Хатчинс вздрогнул. Струйка холодного пота побежала по спине. Сержант оторвал взгляд от граней желтого камня и посмотрел в темноту, откуда донесся звук.

Фокс вышел из тени. В руке капитан держал бластер. Черный зрачок дула смотрел Хатчинсу в лоб.

— Но ты же… ты же сам только что рассказал мне, что был пиратом, — до этого я ничего не знал, — промямлил Хатчинс, не веря в происходящее.

— Да, Хатчинс, да. — Фокс сокрушенно покачал головой и, словно оправдываясь, пожал плечами. — Извини.

— Ты сделал это нарочно… — ошеломленно догадался сержант.

— Какое это теперь имеет значение?

— Подожди! — воскликнул Хатчинс, испугавшись, что Фокс еейчас нажмет курок. — Мы же были друзьями.

— Если тебе будет легче… да.

— Друзья так не поступают.

Фокс усмехнулся.

— У меня было много друзей, — словно над могилой, произнес он.

Последняя надежда оставила Хатчинса. Слов не осталось. И он не нашел ничего лучшего, чем закрыть глаза.

В ночи прозвучал выстрел, точно лопнула незримая нить, связывающая мир живых с миром мертвых. Закричала потревоженная птица. Заволновалась в норе, почуяв беду, ехидна. Проснулись обитатели леса: тревожно зашевелили ушами, занервничали, втягивая носами воздух, пропитанный запахом человеческой крови.

Фокс спрятал оружие. Подойдя к телу, он разогнул сержанту пальцы и забрал сокровище.

— Лучше бы ты взял вилки, Хатчинс, — сказал Фокс и, переступив через мертвое тело, пошел к флаеру.

Часть II

Плобитаун

Глава 5

Торговец антиквариатом с улицы Космолетчиков

— Вырвите ему сердце! Впрочем, нет — я хочу, чтобы он мучился долго. Заройте его живьем в землю. Он должен страдать: переломайте ноги, руки… переломайте все, что только сможете, и только потом закопайте. Он должен заплатить за то, что сделал. — Старческие пальцы говорившего стиснули набалдашник трости. Тонкие губы скривились и задрожали в ненависти. — Мерзкий ублюдок, подлая тварь… Он не только обокрал меня — он нанес мне оскорбление! Найдите его родственников и, перед тем как закопать самого, расправьтесь с родней. Я хочу, чтобы он видел их смерть. Скотина! — Трость, просвистев в воздухе, с треском опустилась на распахнутую дверцу сейфа. Только после этого Шафт Лиммар отвернулся от стального ящика и перевел взгляд на подручных.

Трое рослых парней в костюмах, сшитых в лучших ателье города, не сговариваясь, опустили головы. Они боялись встретиться глазами с шефом. Каждый понимал: сейчас лучше не высовываться и помалкивать, пока буря не утихнет. Навлечь на себя гнев босса, находящегося в скверном настроении, не желал никто — это могло кончиться весьма плачевно. Даже Урух (полуразумный змееящер с планеты Шер — Он, личный телохранитель Лиммара), свернувшийся у дверей кабинета, прикрыл глаза псевдовеком.

Лиммар, обойдя массивный письменный стол, приблизился к помощникам.

— Эта… — Губы Лиммара скривились в истерической гримасе. — …Эта… — Босс никак не мог подобрать подходящего слова. Нижняя губа задрожала: — Тварь! Подлая крыса! Эта мразь находилась в моем кабинете десять минут! Целых десять минут без присмотра! Как вы могли допустить такое? Почему никто не проследил за ним?

Гневный взгляд Лиммара метался с одного подчиненного на другого.

— Кто — то должен понести наказание. — Интонация фразы заставила присутствующих вздрогнуть.

— Энтони, — Лиммар ткнул концом трости в грудь стоящего посередине, — ты оставался за старшего. Что скажешь в свое оправдание?

— Сработала пожарная сигнализация в гараже, — Энтони Валкед поднял глаза, но тут же опустил. — Мы все отправились туда…

— И? — Губы Лиммара презрительно искривились.

— Никакого пожара не было, босс… Кто — то специально закоротил провода…

— Идиоты! Жалкие глупцы! — Лиммар со злостью ударил тростью об пол. — В чьи обязанности входило следить за гаражом? — спросил он.

— Этим занимался Самвэл.

Темноволосый парень, стоящий справа от Энтони, вздрогнул.

— Самвэл, объясни, как получилось, что ты позволил провести себя?

— Я не виноват… — замямлил тот под сумрачным взглядом босса. — Моя обязанность контролировать не только гараж, но и периметр вокруг офиса… Я не могу находиться в нескольких местах одновременно… К тому же наружные видеокамеры не работают уже третий день.

Человек, стоящий слева, вжал голову в плечи: следить за исправностью систем наблюдения вменялось в его обязанности.

— Николас, — Лиммар обернулся, — как получилось, что мой офис не охраняется должным образом?

— Я вызвал ремонтника, как только камеры наблюдения испортились. Но он до сих пор не пришел…

— Хватит! — Лиммар грубо прервал сбивчивые объяснения помощников. — Мне все ясно. Один из вас небрежно отнесся к своим обязанностям, чем причинил невосполнимый ущерб. Он будет наказан.

Лиммар отошел к столу. От недавней ярости в облике шефа не осталось и следа. Его движения стали неторопливыми, а сухое морщинистое лицо превратилось в каменную маску, на которой не отражалось никаких эмоций.

В кабинете повисла гробовая тишина. Перемена в поведении Лиммара пугала сильнее недавней ярости. Трое провинившихся помощников, не смея дышать, замерли в ожидании. Одного из них постигнет страшное наказание, но кого именно?

Зашуршала чешуя — это Урух покинул пост у дверей и подполз ближе. Трехметровая гадина, словно кобра, приподнялась на хвосте за спинами подчиненных. Матовая пленка больше не прикрывала глаза рептилии. Черные прорези зрачков хищно смотрели в затылки стоящих посередине кабинета людей. Из приоткрытой пасти, словно пробуя воздух на вкус, на короткое мгновение высовывался черный раздвоенный язык.

Сложив руки замком на набалдашнике трости, Лиммар сел за стол. Бесцветные глаза шефа переходили с одного подчиненного на другого.

— Николас, — наконец нарушил молчание Лиммар, — ты подвел меня. И ты сам знаешь это.

Кровь отхлынула от лица Николаса. Он поднял глаза и встретился с безжалостным взглядом шефа.

Лиммар произвел едва слышимый щелчок пальцами. В тот же миг Урух, как пружина, распрямил гибкое змееподобное тело. Змееящер с неимоверной быстротой обвился вокруг Николаса, сдавив бедняге горло.

Нападение произошло настолько стремительно, что Николас не успел что — либо предпринять. От удушья его глаза налились кровью. Колени подкосились. Пытаясь освободиться от смертельного захвата, он хрипел, беспомощно царапая чешуйчатую кожу рептилии. Но все усилия оказались напрасны — разомкнуть хватку Уруха человеку было не под силу.

После непродолжительной борьбы Николас, обессилев, повалился на пол. В широко раскрытых глазах несчастного застыл страх, словно в этот момент он увидел дорогу в царство мертвых, ступив на которую его ноги пару раз дернулись в предсмертной судороге.

Убедившись, что жертва не подает признаков жизни, Урух лениво разомкнул объятия.

— Надеюсь, для остальных это послужит уроком, — произнес Лиммар. Он щелкнул пальцами. Урух послушно отполз к дверям кабинета.

— Похищенный артефакт должен вернуться ко мне не позднее вечера пятницы, — продолжил Лиммар. — Отправляйтесь на его поиски немедленно. Ищите где угодно, хоть землю ройте, но найдите его. И не показывайтесь на глаза, пока вор не заплатит за оскорбление! Запомните — его жизнь в обмен на вашу. Не хочу лишний раз напоминать, но если вы еще хоть раз подведете, то окажетесь на месте Николаса. А теперь ступайте и постарайтесь не огорчать меня. В противном случае, — закончил Лиммар, опускаясь до шепота, — Урух обнимет каждого из вас.

Вжав головы в плечи, Энтони с Коксом попятились к выходу. Труп их товарища с посиневшим лицом остался лежать посреди кабинета, подтверждая слухи о том, что торговца антиквариатом Шафта Лиммара с улицы Космолетчиков лучше не огорчать.

Глава 6

Уникальная вещь

Гигантский глаз, не моргая, смотрел уже около трех минут. Если бы не едва заметное движение зрачка, его можно было бы по ошибке принять за стеклянный.

— Ну, как, вы довольны? — донеслось сбоку.

Черный зрачок в темно — коричневой радужке едва заметно сузился. На мгновение глаз, словно створка телескопа, закрыло огромное веко.

— Это действительно уникальная вещь. — Антонио Мацетти, наконец, отложил лупу.

Проницательные карие глазки Мацетти теперь уставились на человека, сидящего по другую сторону стола.

Молодой человек с зализанными назад обесцвеченными волосами откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу. Пухлые, капризно выгнутые губы с изысканно нанесенным блеском тронула самодовольная улыбка. Сладковатый запах дорогого одеколона. Миловидный овал лица и наглые серые глаза, смотрящие чуть ли не с презрением.

Ультрамодный бледно — розовый костюм в тонкую неоновую полоску посетителя Мацетти категорически не нравился — Мацетти являлся сторонником консервативною стиля в одежде. А вот блестящая фиолетовая рубашка со светящимся малиновым галстуком, явно от Фергучи, смотрелась весьма недурно.

Леонардо Тинкс — старший администратор антикварного магазина — появился на пороге особняка Мацетти в фешенебельном районе Плобитауна неожиданно без предварительной договоренности. Управляющий долго не пускал посетителя, но молодой человек настаивал. Он утверждал, что Мацетти несказанно обрадуется его визиту, заявив, что для известного плобитаунского коллекционера у него есть нечто невероятное, что дето не терпит отлагательств, и, если сделка сорвется, управляющему придется подыскивать себе новую работу. Убеждение подействовало, и слуга позволит себе прервать послеобеденный сон хозяина.

— Как это попало к вам в руки? — поинтересовался Мацетти, тщательнее запахнув домашний халат, так как почувствовал неловкость в присутствии разодетого франта.

— Это скучная история, — попытался уклониться посетитель. — Вам она будет неинтересна.

— Отчего же? — не согласился Мацетти.

Гость снисходительно улыбнулся и развел руками — мол, раз вы настаиваете.

— Это наследство моей двоюродной тетушки, — сообщил франт. Он поднял глаза к потолку и вдохновенно взмахнул рукой, словно поэт при посещении музы. — Старушка скончалась в прошлом году. Бедняжка мучилась от редкого заболевания — индирвийского крабовидного лишая, которое подхватила еще в молодости, когда путешествовала по неизведанным мирам Видимо, она получила большую дозу радиации во время одного из путешествии к голубому карлику SY — XS. Вы же сами знаете, как раньше турфирмы относились к безопасности. С того времени, чтобы кожа не превратилась в панцирь, ей приходилось постоянно принимать лекарства и мазаться ингибиторами.

Антонио вновь взял лупу и с восхищением принялся осматривать огромный желтый камень, покоящийся на золотой подставке, выполненной в виде переплетения змеиных тел. Делал он это отнюдь не для того, чтобы убедиться в подлинности вещи, а чтобы решить, как поступить в сложившейся ситуации.

Антонио Мацетти (миллионеру, владельцу макаронной фабрики и известному коллекционеру инопланетных редкостей) достаточно было одного взгляда, чтобы сразу, как только Леонардо вытащил предмет из сумки, узнать в нем «Око змеи» — уникальный артефакт, найденный при раскопках на планете Эрцер–12 и привезенный на позапрошлой неделе в Плобитаун антикваром Шафтом Лиммаром. Фотографиями артефакта пестрели страницы газет и журналов. Его стереоизображение украсило обложку каталога аукциона Вилкинс, который состоялся в прошлый четверг. Антонио Мацетти планировал участвовать в этом аукционе и приготовился выложить довольно крупную сумму ради права обладать «Оком змеи». Но владелец артефакта по необъяснимым причинам снял лот № 1 с аукциона. Антонио звонил Лиммару, предлагал деньги (даже больше, чем планировал потратить вначале), однако торговец антиквариатом ничего не хотел слушать и повесил трубку. После их телефонного разговора прошло всего восемь часов, и вот Антонио дома, у себя в кабинете, держит в руках эту уникальную вещь и может единолично насладиться великолепием «Ока змеи».

Каждую деталь артефакта инопланетный мастер выполнил с потрясающей точностью и реализмом. Змеи казались живыми, на их телах просматривалась каждая чешуйка. Золотые гады, создавая замысловатый узор, напоминающий дендритидский[1] шрифт, обвивали основание камня. Четыре кобры, раздув капюшоны, с открытыми пастями поднимались с разных сторон, заключая камень в своеобразную оправу. А когда на грани желтого алмаза попадал свет, то в таинственных переливах преломленных лучей кобры, гипнотизируя наблюдателя, словно исполняли сказочный танец.

Антонио мог любоваться притягательной силой драгоценного камня бесконечно, но в первую очередь он был бизнесменом, поэтому вернулся к делам.

— Лиммар снял «Око змеи» с аукциона. Он отказался продавать этот раритет. — Антонио исподлобья посмотрел на собеседника. — Не пришлось ли вам убить уважаемого антиквара, чтобы заполучить «Око змеи»?

Гость нисколько не удивился, что Мацетти не поверил в историю про наследство почившей тетушки: все коллекционеры знали об «Оке змеи».

Молодой человек, широко улыбнувшись, покачал головой:

— Ну что вы, я никого не убивал. Единственное, в чем я повинен, так это в том, что, воспользовавшись служебным положением, взял «Око змеи» без спроса.

— Вы его украли? — напрямую поинтересовался Мацетти, хотя с самого начала, как только увидел артефакт, знал ответ.

Леонардо лишь неопределенно пожал плечами.

— Не правда ли, весьма странно, что Шафт решил не продавать «Око змеи». — Мацетти внимательно посмотрел на гостя. — Вы случайно не знаете причин, по которым Шафт отказался от аукциона? Раньше он не упустил бы возможности обогатиться.

— Мне ничего об этом не известно.

Чтобы выиграть время для окончательного решения, Мацетти через увеличительное стекло вновь принялся изучать узоры на артефакте.

Каким бы сильным ни было желание завладеть уникальной вещью с планеты Эрцер–12, Мацетти прекрасно понимал: Шафт Лиммар пустится на поиски похитителя. Торговец антиквариатом — а также черный маклер и скупщик краденого — не успокоится, пока не найдет проворовавшегося администратора. Для этого у него есть и опытные люди, и необходимые связи.

О том, что Лиммар сделает с тем, кто посмел ограбить его, Антонио не хотел даже думать. Однажды двое мошенников со Звезды Ринго[2] уже пытались обмануть антикварщика, всучив ему копию шедевра известного скульптора Тавиди. Через несколько дней прибой вынес на побережье Королевы Грез[3] два мусорных мешка с их телами. Полицейские с трудом определили, где чьи конечности.

Антонио не сомневался, что рано или поздно люди Лиммара выйдут и на человека, укравшего «Око змеи». Поэтому если Антонио сейчас пойдет на сделку с этим хлыщом Леонардо, то сам попадет под удар. Воевать с антикварщиком макаронщику совершенно не хотелось, даже из — за такой уникальной вещи, как «Око змеи». И как ни велико было желание Мацетти оставить «Око змеи» себе, здравый смысл возобладал.

Мацетти отложил лупу и со вздохом разочарования пододвинул артефакт к Леонардо.

— К сожалению, я вынужден отказаться от вашего предложения.

— Как? — Ответ коллекционера обескуражил Леонардо. На лице молодого человека появилось выражение ребенка, у которого отобрали любимую игрушку. — Вы, если я не ошибаюсь, собирались на аукционе Вилкинс выложить за «Око змеи» сорок миллионов. А теперь, когда я вам предлагаю эту уникальную вещь за сумму в сорок раз меньшую, вы отказываетесь?

— Совершенно верно, — подтвердил Антонио. — Отказываюсь.

— Но почему?

— Я не хочу иметь неприятности. С господином Шафтом Лиммаром шутки плохи. — Антонио развел руки в стороны. — Я не настолько смел.

— Видимо, я пришел не по адресу. — Молодой человек, не скрывая разочарования, забрал камень со стола. — Предложу его тому, кто по — настоящему ценит уникальные вещи, — оскорбленно сообщил он, пряча сокровище в бумажный пакет с названием известного бутика.

— В мире есть единственная по — настоящему уникальная вещь, — заметил Антонио. — Это собственная голова.

Леонардо не ответил. Он лишь бросил на старика недовольный взгляд и направился к выходу.

Как только Леонардо покинул гостиную, Мацетти взял телефон и подошел к окну. Отодвинув штору, он стал ждать.

Глава 7

Последний вылет истребителя

— Джон, два слева, — раздался в наушниках голос штурмана.

— Понял, — произнес Хаксли и бросил истребитель вниз.

Перегрузка, уменьшенная амортизаторами, вдавила пилота в кресло до потери сознания. На экране, оставив в глазах бледный тающий след, мелькнуло солнце.

Выправив машину, Джон Хаксли увидел две серые точки, летящие на фоне космической черноты. Чужие корабли, как призраки, то терялись в пыли звезд, то возникали вновь. Бортовой компьютер после секундной паузы пометил их красными кружками, рядом с которыми появились цифры стремительно меняющихся координат. Теперь следить за полетом неприятельских кораблей стало легче.

На панели управления замелькали фосфоресцирующие огоньки, и механический голос сообщил:

— Накачка активных элементов лазеров произведена. До входа в зону досягаемости десять секунд.

Джон Хаксли с напряжением игрока, смотрящего на колесо рулетки, впился взглядом в цифры возле целей. На лбу выступил холодный пот.

«Ну вот, как и в прошлый раз, — сняв гашетку с предохранителя, успел подумать он, — начнем очередной раунд игры со смертью».

— Цель в зоне досягаемости, — сообщил компьютер.

Пространство прорезали фиолетовые лучи. Смертоносное излучение устремилось к одной из точек. Неприятельские корабли как по команде разлетелись в разные стороны.

— Вероятность поражения тридцать процентов, — бесстрастным голосом сообщил компьютер. — Накачка активных элементов лазеров закончится через пять секунд.

Расстояние до кораблей противника неуклонно уменьшалось. Хаксли недовольно поморщился: целых пять секунд, за это время его несколько раз могут превратить в атомарный газ.

— Джон, тебя берут в клещи, — предупредил голос штурмана в наушниках.

— Вижу, — отозвался он, подумав про себя: «Тебе хорошо на станции, сидя у терминала управления. Небось еще и кофеек попиваешь».

На мгновение экран мигнул. На мониторах забегали предупреждающие надписи с цифровыми параметрами. Джон натренированным движением увел штурвал вниз и вправо. Космический истребитель провалился в бездну. Звездное небо с красными кружками целей медленно завертелось, к горлу пилота подкатил ком.

— Атакованы плазменным зарядом, повреждений нет. Накачка активных элементов лазеров произведена, — сообщил равнодушный голос бортового компьютера.

Раньше, когда молодой пилот Джон Хаксли еще мог сосчитать на пальцах количество боевых вылетов, механический голос внушал уверенность, создавал иллюзию, что ты не один в тесной кабине посреди пустоты космоса. Сейчас же уверенность сменилась раздражением: бездушный компьютер так же без эмоций, помимо координат противника и состояния оружия, сообщит, что кислорода осталось на семь минут или о том, что вышла из строя энергетическая установка — и ты скоро окажешься запертым в безжизненный астероид, холодной глыбой парящий в пространстве. А через несколько дней в «черный ящик» запишется информация, что пульс пилота остановился.

Расстояние между кораблями сокращалось с неумолимой скоростью. На экране монитора появилась классификация целей: ими оказались два штурмовика типа «Душитель».

Джон выбрал тот, который на экране радара разворачивался в правом верхнем углу. Нос истребителя послушно нацелился в сторону серого пятнышка, несущегося с бешеной скоростью по звездному небу в красном ореоле компьютерного прицела. Палец утопил гашетку в рукоять штурвала. На этот раз на конце взметнувшихся в направлении противника фиолетовых лучей вспыхнула ярко — синяя искорка. Возникшая звездочка, оставляя за собой светящийся след, прочертила по черному холсту космоса яркую линию.

— Вероятность поражения восемьдесят пять процентов. Накачка элементов лазеров закончится через пять секунд.

Хаксли не стал ждать эти пять секунд, чтобы добить лазером подстреленный «Душитель», а, нажав кнопку «пуск ракет», потянул штурвал на себя. Корпус корабля легонько качнуло, и по ушам опять неприятно резануло металлическим голосом:

— Пуск ракет произведен.

Сделав неполную петлю, Джон развернулся в сторону второго корабля и, к удивлению, увидел, что вместо того, чтобы, пользуясь моментом, зайти противнику в хвост, этот на полной скорости мчался прочь.

— Накачка активных элементов лазеров произведена. Цель вне зоны досягаемости.

«Трус, бросил товарища, — глядя в увеличивающиеся цифры расстояния до объекта, подумал Хаксли. — Какой — нибудь желторотый юнец, который первый день за штурвалом. Салага. Маменькин сынок».

Но, несмотря на презрение к пилоту удаляющегося корабля, он не помчался догонять его. В этот миг пространство за бортом изменилось, и Джона наполнило невыносимое чувство безраздельной тоски, которое возникало при близости чьей — либо смерти. Это чувство с каждым разом усиливалось, безжалостно терзая душу ноющей болью.

«Да, так и есть, — глядя на показатели приборов, понял он, — ракеты попали в цель».

Джон включил экран заднего обзора. На черном полотне между созвездиями расплывалась серебристая клякса дыма и газов, из ее центра в разные стороны, оставляя клубящиеся следы, разлетались огненные осколки.

Сколько раз Джон видел картину смерти и сколько раз давал себе слово никогда больше не смотреть на чью — то гибель. Но в этой медузе, подсвеченной желтоватыми лучами солнца и словно живой, шевелящей уродливыми щупальцами, было нечто гипнотизирующее. В такой же страшной кляксе остался его друг, с которым Джон окончил летное училище. Впрочем, та была красного цвета, потому как бои происходил возле красной звезды.

Перед глазами Джона вновь возникли картины той схватки всполохи пламени, вспышки орудии крейсеров, звенья эскадрилий истребителей, проносящихся в пространстве, а в наушниках, выплыв из прошлого, зазвучал вопль Макса: «Джон! Помоги! Помоги…»

— Хаксли! Ты что, оглох?! — вывел его из состояния оцепенения окрик штурмана.

— Я здесь, — отозвался Джон сиплым голосом.

— Чего ты второго упустил? Догнал бы салагу!

«Нет, он не салага. Он просто боится смерти… так же, как и я», — подумал Джон. И эта мысль показалась ответом на вопросы, мучившие его последние дни войны.

«А почему я боюсь смерти? — возник в мозгу следующий вопрос. — Ради кого мне жить?»

Молодой лейтенант сидел перед экраном радара на борту звездолета — матки. Вальяжно развалившись в кресле, он расстегнул ворот комбинезона со штурманскими нашивками и отправил в рот розовый пластик жвачки.

— Хаксли! Следуй в зону Z–2! — заработав челюстью, приказал он в микрофон.

Ответа не последовало.

— Хаксли! — раздраженно окрикнул пилота штурман. — Черт бы тебя побрал! Где ты! — Взгляд штурмана метнулся к экрану, где перемещалось множество разноцветных точек. — Все в порядке, — произнес он для себя, и уже в микрофон. — Джон Хаксли, отвечайте!

Наконец динамик зашипел. Сквозь шорох космических помех послышался изменившийся до неузнаваемости голос Хаксли:

— А ты знаешь, я так и не успел посадить ни одного дерева.

От услышанной фразы лейтенант в недоумении застыл у терминала. Парень растерянно покрутит ручку настройки громкоговорителя, увеличил масштаб монитора, но что ответить, так и не нашел. Чья — то рука легла штурману на плечо.

— Вот и еще один отлетался. — За спиной стоял полковник. — Пусть возвращается.

— Но Джон Хаксли еще не завершил задание, — неуверенно возразил штурман.

— Истребитель, вдумывающийся над смыслом жизни, — уже не истребитель, — ответил полковник и пошел по длинному проходу, вдоль множества таких же пунктов связи, где за радарами работали десятки офицеров, напряженно отдававших команды летчикам, ведущим бесконечную воину на просторах Вселенной.

Глава 8

Улыбка удачи

В этот день удача улыбнулась Джону Хаксли утром он не только собрал на десять пустых бутылок больше, чем обычно, но и заработал целых двадцать кредитов. Этих денег ему хватило и на сосиску в тесте с порцией лапши «Кнаф — Кнаф», и на то, чтобы отдохнуть в ближайшем кабаке за кружкой дешевого пива.

Хаксли по привычке забился в темный угол бара возле дверей туалета и пытался разглядеть в мутной жидкости, наполнявшей кружку, смысл своей никчемной жизни.

С того момента, как его списали на землю, прошло пять долгих лет, большую часть из которых он изо дня в день занимался поиском смысла жизни в различных спиртосодержащих жидкостях. Каждый раз, когда оставалась пара глотков, Джону казалось, что вот — вот, еще мгновение — и ему откроется Великая Тайна. Но всякий раз, когда показывалось дно бутылки, наваждение исчезало, оставляя после себя лишь пьяный угар и нестерпимое чувство вселенской тоски. Разочарованный, в жуткой депрессии, получив взамен озарения головную боль, Джон отправлялся в подвал заброшенного торгового центра на Диртслум — авеню, являвшийся для него пристанищем последнее время.

Но в этот раз все было иначе. Джон Хаксли понял это, когда утром, отогнув железный лист, прикрывавший выбитое окно первого этажа, выбрался из торгового центра на улицу. Сразу возле жилища, прямо на проезжей части, он обнаружил четыре бутылки из — под «Пьяного гнома» с абсолютно целыми горлышками. Кто — то аккуратно, словно специально, поставил их у края тротуара. Обрадовавшись, Джон достал из кармана летного плаща, в котором его отправили в отставку, приготовленный для такого случая полиэтиленовый пакет и принялся складывать в него неожиданную добычу.

Не успел Джон поднять последнюю бутылку, как в нескольких метрах левее, в куче мусора возле стены, он заметил нечто блестящее. Поморгав, чтобы убедиться, что это не обман зрения, Хаксли подошел ближе. Видение не исчезло: на куче мусора, словно капля утренней росы на листе орхидеи, лежала маленькая серебристая коробочка. По голографическому экрану вяло бегали зайчики программы заставки. Находка представляла собой новый универсальный коммуникатор. Кто — то ночью выронил дорогостоящий прибор и не заметил пропажи. Джон не утруждался раздумьями, кто это не побоялся поздней ночью гулять по Диртслуму с такой вещью, в то время когда на улицах этого криминального района даже днем могли убить за пару новых ботинок, не говоря уж о дорогом коммуникаторе. Он подобрал прибор и понес его в лавку «Нужных вещей» Петереса Перараста.

Лавка «Нужных вещей» располагалась на первом этаже восьмиэтажного здания старой постройки. Здесь за наличный расчет и без лишних вопросов можно было продать все, что угодно: от пустых бутылок до радиатора флаера последней модели. Управлял заведением толстый антаресец Петерес Перараст с вечно потной лысиной, недельной щетиной и в грязной майке футбольного клуба «Плобитаунские дьяволы», едва закрывавшей половину ужасающего живота владельца магазина.

Когда Джон, открыв дверь с надписью «Нужные вещи — деньги сразу», переступил порог, Петерес занимался тем, что пассатижами выправлял погнутые фиксаторы стеклоочистителя от флаера «Фантом–800». Еще пять стеклоочистителей, но уже от других машин, лежали на столе, ожидая своей очереди.

— Кто тут?! — испуганно воскликнул Петерес, отвлекшись от своего занятия.

— Это я, господин Перараст, — отозвался Хаксли. Заискивающе улыбаясь, он подошел ближе.

— А, это ты, — успокоился Перараст. — Чего надо?

Хаксли принялся доставать из мешка бутылки и ставить на стол перед хозяином лавки.

— Ты же знаешь правила — бутылки принимаются после шести, когда придет машина, — напомнил Перараст. Он показал большим пальцем себе за спину, где на полке между образцами стеклотары стояла табличка «18.00».

— А у меня не только бутылки, — сообщил Джон и выложил на стол коммуникатор.

В черных глазках хозяина лавки загорелся огонек алчности. Перараст с нарочитой неохотой отложил в сторону пассатижи и взял прибор.

— И что это за хреновина?

— Это коммуникатор.

— Сам вижу, что не радиатор. Где украл?

— Я его нашел на улице, — ответил Хаксли, обиженно надув губы.

— Все вы так говорите, а потом старине Петеру приходится объясняться с полицией.

— Я нашел его в куче мусора возле дома.

— Врешь. У тебя — то и дома никакого нет.

— Я говорю правду, — уперся Джон. — Он лежал в куче мусора.

— Если ты не врешь, то он не работает. А раз так, то грош цена твоей находке. — Перараст перевернул коробочку. — Как он включается? Я не вижу ни одной кнопки.

— Он реагирует на голос владельца, — пояснил Хаксли.

Перараст и сам прекрасно знал, что микрочип коммуникатора запрограммирован на идентификацию голоса владельца. Хозяин «Нужных вещей» хотел убедиться, что эту особенность знает и Хаксли. К недовольству Перараста, Хаксли знал о голосовом интерфейсе.

— Ну ладно, — сказал Перараст, почесав щетину на двойном подбородке, — если прибор и в самом деле работает, то я дам тебе за него пять кредитов.

— Пять кредитов! — растерянно воскликнул Хаксли. — Так мало?

— А что, ты хочешь, чтобы я заплатил тебе полную стоимость? — возмутился Перараст.

— Я рассчитывал на половину, — признался Хаксли.

— Половину тебе нигде не заплатят. Даже если бы это был твой коммуникатор и он все еще находился на гарантии.

— Но пять кредитов… — заныл Джон, — это так мало.

— Найди того, кто даст тебе больше.

— Коммуникатор совсем новый, у него даже аккумулятор не сел, и микрочип в полном порядке.

— Что толку от чипа? Без голоса владельца он все равно не будет работать. — Желтый ноготь Перараста ловко подцепил заднюю крышку прибора. — Чип можешь оставить себе. — Перараст вынул маленькую пластинку. — А за коммуникатор… так и быть, я дам… пятнадцать кредитов.

— Двадцать, — не согласился Джон.

— Это грабеж! — возмутился Перараст.

— Коммуникатор стоит полторы тысячи.

— Но только новый.

— Он почти новый.

Перараст на секунду задумался. Прибор в хорошем состоянии — это правда, и даже если Хаксли украл его, это не имеет значения. За такой коммуникатор можно выручить почти тысячу.

— Я так совсем разорюсь. — Перараст почесал пузо в том месте, где оно выпирало из — под майки. — Хорошо, двадцать, но вместе со всеми бутылками, что ты принес.

Хаксли ничего не оставалось, как согласиться. Получив деньги и зачем — то сунув микрочип от коммуникатора в карман, он покинул лавку «Нужных вещей».

Размышлять над тем, куда пойти после удачной сделки, Хаксли не требовалось. Он направился в знакомый бар, где за столиком, приютившимся возле дверей в туалет, можно выпить кружку — другую пива и не бояться, что тебя выгонят из — за запаха, исходящего от поношенного летного плаща.

Глава 9

Важный разговор

Капля холодного пота скатилась за шиворот Шафту Лиммару. Горло сдавила предательская судорога, стало трудно дышать. Чтобы перевести дух, Лиммар непослушной рукой с трудом ослабил узел галстука.

— Я знаю, кто это сделал, — сообщил он осипшим голосом. — Я уже отправил на поиски своих людей. Не волнуйтесь, скоро камень вновь будет у меня…

Изображение на экране видеофона слегка пошевелилось, и из динамика донесся низкий вкрадчивый голос:

— Я не волнуюсь. Волноваться нужно вам, дорогой коллега.

Рассмотреть собеседника не представлялось возможным: его фигура скрывалась в складках просторного халата из серебристой материи, похожей на ртуть, а голову покрывал капюшон, полностью прятавший лицо. Материя находилась в постоянном движении, словно ее со всех сторон обдували вентиляторы, и Лиммару иногда казалось, что он разговаривает с каплей живого металла.

— Если вы не выполните наши договоренности, коллега, мы будем весьма огорчены, — продолжил вкрадчивый голос.

Неприятный холодок пробежал по спине Лиммара.

— Я контролирую ситуацию, мистер Фариан. Не позже чем через два дня камень вновь будет у меня, — пообещал он.

— Мы готовы подождать два дня. Нам нужно «Око змеи». — Складки халата вздрогнули все разом, будто рябь пробежала по поверхности воды. — Не стоит напоминать, что, если вы разочаруете нас, коллега, достигнутые ранее договоренности аннулируются.

Лиммар уже не мог сдерживать дрожь, его зубы предательски застучали, но, к счастью, собеседник к этому моменту отключился. Экран видеофона погас. Антиквар в изнеможении откинулся на спинку кресла. Пожилому человеку вредны такие сильные переживания. Лиммар трясущейся рукой вынул пузырек с лекарством, открыл крышку и сунул в рот таблетку.

Если мистер Фариан собирается и дальше вести себя подобным образом, то Лиммару не дожить до церемонии. Но, чтобы начать новую жизнь в новом качестве, надо держаться. Он был сильным человеком, таким и остался. Старое тело не имеет значения — его дух силен. Если все получится, то путь, полный изнуряющей работы и жестоких унижений, закончится. Лиммар достигнет сияющей Истины, где законы не существуют и исполняются любые желания.

В дверь постучали.

Глава 10

«200» до Диртслума

Выходя из особняка Антонио Мацетти, Леонардо, не удержавшись, с силой хлопнул дверью, да так, что задребезжали стекла на первом этаже. Не оглядываясь, Леонардо сбежал по ступеням лестницы и, провожаемый недовольным взглядом привратника, направился в сторону остановки магнобусов.

Сказать, что Леонардо был разочарован, — ничего не сказать. Он был раздосадован, оскорблен — он был в бешенстве! Тщательно продуманный и виртуозно исполненный план провалился из — за трусости покупателя. Нет, Мацетти не настоящий коллекционер. Как ошибся он в этом человеке! Если бы Мацетти на самом деле желал овладеть уникальной вещью с планеты Эрцер–12, то его бы не остановили никакие муки ада. А так этот жалкий хорек при одном упоминании имени Шафта Лиммара от страха тут же испортил воздух.

Когда Мацетти звонил Шафту в офис, Леонардо подслушал телефонный разговор своего босса. Макаронник предлагал за артефакт сорок миллионов! Тогда он казался весьма убедительным, выпрашивая «Око змеи», словно наркоман дозу глюкогена. Сорок миллионов — гигантская сумма. Чтобы проиграть эдакое богатство в казино, Леонардо понадобился бы не один год — и то в случае тотального невезения. Впрочем, все мольбы Мацетти оказались лишь пустыми словами, а в итоге макаронник отказался заплатить даже какой — то жалкий миллион.

Ну ничего, Леонардо не из тех, кто сразу пасует при повышении ставок, он найдет того, кому инопланетный раритет дороже жизни, и заработает не один, а два миллиона. Да — именно два! — ставки растут. И необязательно искать покупателя в Плобитауне — в космосе достаточно планет с состоятельными людьми, способными заплатить хорошую цену. Уж кто — кто, а Леонардо это знает лучше других. Недаром он полгода работал администратором в антикварном магазине Шафта Лиммара. Тот же Даг Кракерт с Ледны жаждал приобрести уникальную вещь. Да и бывшему шефу сложнее выйти на след грабителя за сотни парсеков от Плобитауна. Нужно только убраться с Плобоя живым.

Леонардо вдруг представил, как в эту самую минуту головорезы Шафта проверяют рейсовые звездолеты, как продажные полицейские ищут его фамилию среди списков пассажиров шатлов, отправляющихся на спутник Блос, как запущена глобальная поисковая система с сотнями тысяч камер по всему городу, — и ему стало не по себе. Соваться сейчас на космодром — самоубийство. Прятаться в городе у знакомых — глупо, именно там его будут искать в первую очередь. Да и есть ли у него знакомые, готовые помочь в такой ситуации? Нет. У него остается единственный шанс на спасение — нанять частного пилота, который не станет задавать вопросы и интересоваться, есть ли у клиента страховка. А такого пилота всегда можно найти в одном из питейных заведений возле космодрома. Леонардо достал флакончик с контактными линзами, имитирующими роговицу глаз другого человека, — этот нехитрый маскарад поможет добраться до космодрома.

В небе показался идущий на посадку магнобус. На выпуклом борту светился номер «200». «Двухсотый» как раз шел в район Диртслума. Леонардо улыбнулся — удача на его стороне. Леонардо поправил галстук и, прижав к груди пакет с бесценным артефактом, побежал к остановке. Он не видел, как в окне особняка Мацетти на втором этаже задернулась штора.

Глава 11

Плобитаунские дьяволы

Прежде чем опуститься на мостовую, полицейский геликоптер, приглушенно гудя сдвоенными винтами, медленно облетел район Диртслума. На пустынных улицах, кроме мусора и полицейских, не было никого. Обитатели самого криминального квартала Плобитауна предпочитали лишний раз не встречаться со служителями правопорядка.

Убедившись в том, что поблизости нет ни фонарных столбов, ни проводов, которые могли повредить винт, пилот осторожно повел машину вниз. С потрескавшегося тротуара в потоках воздуха поднялась пыль, вспыхнули обрывки газет. С сухим цокотом поскакала прочь пустая жестянка из — под пива.

Как только шасси коснулось земли, не дожидаясь, пока лопасти остановятся, из салона выскочил детектив Рональд Кох. Полы серого плаща полотнищами заполоскались на ветру. Прищуренные глаза обвели наводящий тоску пейзаж диртслумских трущоб. Губы брезгливо скривились. Придерживая одной рукой фетровую шляпу, чтобы ее не сдуло ветром от работающего винта, Рональд большими прыжками побежал в сторону встречающих.

Возле дверей грязного магазинчика, огороженных ярко — желтой лентой, детектива ожидали двое полицейских: сержант Фрол Нординг и инспектор Марк Райен.

— Приветствую, коллеги, — поздоровался Рональд, крепко пожав каждому руку. — Из управления сразу сюда. Совещание в комиссариате затянулось на лишний час.

— Обсуждали какой — нибудь важный вопрос? — поинтересовался Марк.

— Министр безопасности собирается протащить через парламент закон о запрете солнцезащитных очков, так как темные стекла, видите ли, мешают Системе Глобального Слежения идентифицировать человека по роговице глаза. Мало того, в проекте запрещение ношения широкополых шляп и бейсбольных кепок с козырьком, превышающим десять сантиметров. — Рональд поправил свою широкополую шляпу. — В городе установлено более миллиона камер, и кого они поймали? А ведь городской казне система обошлась в сотни миллионов. На эти деньги можно было бы реконструировать несколько таких кварталов, как Диртслум; дать людям работу. И преступности стало бы значительно меньше, и городу дополнительные поступления в казну. Уж поверьте мне, кто — то в окружении мэра делает на СГС весьма неплохой бизнес.

— СГС создается не для борьбы с преступностью, а совершенно с иной целью, — почесав мясистый нос, заметил фрол.

— Система Глобального Слежения не такая уж плохая штука, — высказал свое мнение Марк. — Главный вопрос: кто ее контролирует? Я считаю, что СГС должна быть общедоступной, наподобие Интернета, чтобы каждый мог ею пользоваться. Сейчас же доступ к ее ресурсам имеет ограниченный круг лиц. Кто те люди, что наблюдают за нами?

— И люди ли они вообще? — прибавил Кох.

— Вот — вот, — согласился Фрол, — это еще надо проверить. Я бы не хотел, чтобы мои дети жили в обществе, похожем на животноводческую ферму, где неведомый хозяин решает, кого сегодня отдать под нож, а кого завтра.

— Все мы под колпаком, — вздохнул Марк.

— Это точно, — согласился Рональд. — Но вот вам мое слово: если только запретят широкополые шляпы, на следующих выборах Рональд Кох будет голосовать за анархистов. А теперь займемся делом, — с этими словами детектив направился к дверям лавки «Нужные вещи».

— Что тут произошло? — поинтересовался Рональд у Фрола, пока Райен отрывал ленту, загораживающую проход.

— Главная версия — ограбление, — сообщил Фрол. — Убитый — предположительно владелец магазина, некто Петерес Перараст — нам был известен как скупщик краденого. Но поймать его с поличным не удавалось. Скупкой краденого занимаются все подобные магазины в Диртслуме. Перараст из общего числа ничем не выделялся — работал по — мелкому. Как мы предполагаем, хозяина магазина собирались просто ограбить. Но затем что — то пошло не так, и его устранили как ненужного свидетеля.

Переступив порог заведения, детектив остановился и обвел помещение профессиональным взглядом полицейского, отработавшего на улице не один год. В магазинчике царил полнейший разгром. Стеллажи были опрокинуты, ящики выдвинуты, а их содержимое в беспорядке разбросано по полу. Стальной сейф с вырезанным вместе с дверью замком валялся посередине. В воздухе ощущался неприятный запах.

Брезгливо поморщившись, Кох достал платок и закрыл нос. Стараясь не наступить в кровавые пятна, покрывавшие все помещение, Рональд прошел к сейфу. Присев на корточки, он осмотрел содержимое, затем огляделся по сторонам.

— Что это там? — Рональд кивнул в сторону прилавка, под которым виднелась какая — то отвратительная серо — бурая масса.

— Завтрак капрала Сэмуэльса, — заулыбался Нординг. — Он первый раз на расчлененке.

— Где нашли тело? — прогундосил в платок Рональд. Прежде чем ответить, полицейские переглянулись. Наконец Нординг сказал:

— Большую часть в подсобке. Голову Перараста пока не нашли. Сейчас патрульные осматривают ближайшие подвалы. Дело идет медленно, весь район — одна сплошная помойка.

— Свидетелей, разумеется, нет?

— Нет, — подтвердил Райен.

— Плохо. — Рональд поднялся. — Сдается мне, что это не простое ограбление. — И, отвечая на недоуменные взгляды, пояснил: — Деньги из сейфа не пропали. И еще одно: грабители не стали бы расчленять труп.

— Может, тогда это месть конкурентов?

— Не думаю. Для такой мелкой персоны, как Перараст, это слишком. Преступники что — то искали. Покажите труп.

— Дверь налево, — указал Нординг на полуоткрытую створку. И почесав мясистый нос, добавил: — Да там смотреть, в общем — то, не на что — сплошное месиво.

Не убирая платка, Рональд направился к подсобке. Оба полицейских последовали за детективом.

— И это тело?

— Все, что осталось.

Рональд осмотрел каморку. Внимание привлек бильярдный кий, стоявший возле дверного косяка. Видимо, при жизни хозяин пользовался им как дубиной, если требовалось напугать несговорчивого клиента. Детектив взял кий и ткнул тонким концом в бесформенную массу, лежащую на полу. Древко с чавкающим звуком погрузилось в бурую субстанцию.

— Как я и думал, — плотнее прижимая платок к лицу, заключил Рональд, — кости отсутствуют.

— Это хорошо или плохо?

— Плохо. Очень плохо. — Рональд отложил кий. — Медэксперт еще не приезжал?

— Нет.

— Как же вы определили, что это Перараст?

— По майке. — Нординг указал на тряпку рядом с бесформенной массой. — Перараст был заядлым болельщиком.

На пропитанной кровью материи угадывалась надпись «Плобитаунские дьяволы».

Глава 12

Твой друг Петерес Перараст

День еще не закончился, и Джон Хаксли знал: должно произойти нечто важное. Предчувствие, что именно сегодня он найдет ответы на все вопросы, не покидало его.

Этим вечером в баре «Лунный гость» было многолюдно. Граница между городом и космодромом проходила точно посередине бара, поэтому внутри одновременно собирались и те, кто только что прилетел, и те, кто лишь собирался отправиться в путь к далеким звездам.

Хаксли боялся, что его не пустят внутрь, — так уже случалось. Хозяин заведения запрещал пускать бродяг, чтобы они не портили своим неприглядным видом настроение посетителям. Но сегодня была смена Раксата, и он разрешил Хаксли выпить кружку пива. Хороший парень этот Раксат: никогда не отказывает страждущим, конечно, если рядом нет хозяина или полицейского. А на слухи, будто Раксат снисходительно относится к бродягам только потому, что имеет отношение к нелегальным торговцам внутренними органами, не стоит обращать внимания — молва часто попусту клевещет на хороших людей.

Пиво в кружке заканчивалось. Хаксли с настойчивостью одержимого вглядывался в дно, где плескался последний глоток. Именно там, где — то среди тающей пены, скрывается ответ на главный вопрос…

Неожиданно от грубого толчка в спину остатки пива, словно ожившая плесень, выскочили из кружки и расплескались по полу. Вместе с остатками пива исчезло то чудесное состояние подступающего откровения.

— Хаксли, наконец — то я нашел тебя!

Джон оглянулся. Перед ним оказалась заплывшая жиром физиономия Петереса Перараста. Хозяин лавки «Нужные вещи» был чрезвычайно возбужден. Глазки толстяка бегали быстрее обычного. А пиджак, надетый на голое тело, промок от пота.

— Помнишь, сегодня ты продал мне коммуникатор? — сразу приступил к делу Перараст.

Он так дергался, что не был похож на себя. Подозрение закралось к Хаксли: а не взяла ли Перараста в оборот полиция и не решил ли хозяин «Нужных вещей» сдать Хаксли? Несмотря на все трудности бездомной жизни, в тюрьму Хаксли совершенно не хотелось.

— О чем ты говоришь? Не знаю я ни о каком коммуникаторе. — Хаксли отставил пустую кружку и попытался пойти.

— Брось, дружище, — фальшиво заулыбавшись, возразил Перараст. Рука антаресца сдавила Хаксли локоть. — Ты все прекрасно знаешь. — Хватка оказалась настолько крепкой, что руку Хаксли пронзила боль.

— Пусти! — вскрикнул Джон. — Или я позову полицию.

— Полицию? Не смеши меня, Хаксли. — Перараст вновь растянул губы в улыбке. Но локоть все же отпустил. — Подожди, я закажу тебе выпить. Эй, приятель! — позвал Перараст бармена. — Пиво этому джентльмену.

Словно мышь при виде бесплатного сыра, Хаксли чуял надвигающиеся неприятности, но кружка с пенным напитком приковала к стойке крепче кандалов. Джон Хаксли понял, что пока не увидит дно, никуда не уйдет.

— Так — то лучше, дружище, — вновь заулыбался Петерес. Он покрутил головой. Вставая на место, противно хрустнули шейные позвонки. Толстяк посмотрел на Джона. — А теперь скажи, где чип от коммуникатора.

— Какой чип? — машинально переспросил Хаксли.

На мгновение лицо Петереса из добродушного превратилось в жестокую маску, под которой пряталось чудовище.

— Не играй со мной, Хаксли. Ты не знаешь, с кем имеешь дело. Для тебя будет лучше, если ты просто отдашь чип.

— У меня нет никакого чипа.

— Ладно, Хаксли. Раз ты не хочешь по — хорошему, придется поступить иначе. — Рука Перараста полезла за отворот пиджака. От страха Хаксли весь сжался, но Петерес достал портмоне. — Сколько ты хочешь?

— Сто, — назвал Хаксли первую пришедшую на ум сумму.

Петерес усмехнулся и вынул банкноту.

— А теперь — где чип? — спросил он, положив деньги на стол.

— Я выкинул его на улице.

— Куда, помнишь?

— В урну.

— Какую?

— Недалеко отсюда. У шавермы Мустафы. Если идти вдоль забора, огораживающего космодром, по нашей стороне.

Петерес сунул банкноту обратно в портмоне.

— Пошли, покажешь.

— А как же… — попытался возразить Джон, но Петерес ухватил его за плечо. Хватка антаресца оказалась настолько крепкой, что сопротивляться было бессмысленно.

— Найдем чип, я отдам тебе сотню, — говорил Петерес, увлекая Хаксли к дверям на улицу. — И выпивку новую куплю. Не переживай, все будет хорошо. Доверься мне. Это же я — твой друг Петерес Перараст.

Глава 13

Нехорошее предчувствие

В магазинчик «Нужные вещи — деньги сразу» зашел полицейский. Он держал полиэтиленовый пакет, сквозь прозрачную пленку которого просматривалась белесая масса с бурыми сгустками.

— Мы все — таки нашли ее, — с плохо скрываемым отвращением сообщил полицейский, передавая пакет Марку Райену.

Осторожно держа пакет за узел, инспектор всмотрелся в содержимое.

— Что думаешь, Фрол, — с сомнением спросил он у Нординга, — возможно, это то, что мы ищем?

— Сейчас посмотрим. — Сержант взял пакет у Марка и положил на стол. Не вытаскивая содержимого, Нординг энергичными движениями рук разгладил пакет. Сквозь пленку показались искривленные черты человеческого лица.

— Видимо, это то, что осталось от головы Перараста, — сделал вывод сержант и спросил у полицейского, принесшего пакет: — Где вы нашли это?

— На крыше соседнего здания, — сообщил тот, стараясь не смотреть на пакет.

— Это все?

— Больше ничего, — подтвердил полицейский.

— Как голова Перараста попала на крышу?

— Только если ее выбросили с флаера, — предположил Райен.

— Бедняга Перараст. Мало того что его тело превратили в фарш, так еще и скальп сняли. Кому понадобилось так жестоко расправляться с обыкновенным скупщиком краденого?

Поднявшись с корточек, Рональд подошел к Марку.

— Это не просто расправа или война мафии. — Рональд почти вплотную прильнул к пакету, внимательно осматривая голову хозяина «Нужных вещей». — Перарасту сканировали мозг. Видите ряд отверстий налобной части? Что — то подобное оставляет некросканер нашего патологоанатома.

Полицейские молча склонились над пакетом, чтобы лично увидеть то, о чем говорит детектив. По коже лба шли крохотные ранки, находящиеся на одинаковом расстоянии друг от друга. Они проходили по окружности, словно на покойника был надет терновый венок. Так как кровоподтеков по краям не наблюдалось, можно было заключить, что сканирование проводили, когда голову Перараста уже отделили от тела.

— У меня нехорошее предчувствие, — мрачно произнес детектив Рональд Кох. — Сдается мне, что убийство Петереса лишь прелюдия более серьезных событий.

Полицейские тревожно переглянулись.

Глава 14

Человек с фальшивыми глазами

В кабинете комиссара полиции Плобитауна Джеймса Хэнка за столом собрались все начальники отделов. Кондиционер работал на полную мощность. Расширенное совещание шло второй час. Заложив руки за спину, хозяин кабинета ходил взад — вперед вдоль широкого окна, из которого открывался вид на мэрию.

Поворачивая головы вслед за перемещениями шефа, подчиненные внимательно слушали его указания.

— С проституцией и наркотиками мы вопросы решили, теперь перейдем к основной повестке — тяжкие преступления: кража уникального инопланетного шедевра «Око змеи» из коллекции Шафта Лиммара и убийство в Диртслуме. Оба расследования я взял под личный контроль, — сообщил комиссар, — поэтому требую о результатах докладывать немедленно. Что нам известно?

Поднялся капитан Гумбард Чампс. Форменная голубая рубашка обтягивала накачанные мышцы полицейского, словно резина. Короткие, черные как смоль волосы, щедро смазанные гелем, стояли торчком. Густые, сросшиеся над переносицей брови изогнулись в линию, о которую обычно разбиваются женские сердца. Кандидат в мастера спорта по экстремальному многоборью выглядел как супермен с глянцевой обложки комикса. И если бы Гумбард Чампс был выше ростом, то, скорее всего, работал бы манекенщиком или снимался в кино. Атак капитан доходил комиссару Хэнку лишь до плеча, и во время доклада ему приходилось смотреть снизу вверх.

— По заявлению Шафта Лиммара проводятся оперативные мероприятия, — сообщил Гумбард. — Фотографии подозреваемого — администратора антикварного магазина Леонардо Тинкса — разосланы во все базы. Проверяются его связи. Взяты под наблюдения места возможного появления. Все как обычно в таких случаях.

— Обычных мер недостаточно, — возразил комиссар. — Следует усилить поиски. Министр внутренних дел Адрик Траккер требует от меня конкретных результатов. Он лично интересовался ходом расследования по делу о краже «Ока змеи». Сообщите коллегам из таможни, чтобы проявили особую бдительность на пропускных пунктах космодромов.

— Слушаюсь, — ответил Гумбард и сделал пометки в органайзере.

— Теперь кровавое убийство в Диртслуме, — огласил комиссар очередную тему повестки. — Экспертному отделу объявляю выговор за медлительность — материалы с места преступления пришли несколько часов назад, а результатов до сих пор нет.

— Фрол, — комиссар посмотрел на сержанта, — где Рональд Кох?

Взоры присутствующих переместились с шефа на Нординга. Поправив мундир, сержант поднялся со стула.

— Детектив Рональд Кох на выезде в Диртслуме, сэр. Но он обещал подойти.

Комиссар недовольно насупился.

— Я, конечно, понимаю, что Рональд Кох лучший детектив комиссариата, но дисциплина касается и его, — заявил Хэнк. — Передайте Рону, что я выношу ему предупреждение. Если он еще раз опоздает на совещание, то получит взыскание и лишится квартальной премии.

— Так точно, сэр.

— Пока его нет, докладывать придется тебе, — сказал Хэнк. — Приступай.

— С расчленением трупов мы сталкиваемся постоянно, — начал Нординг. — Но некросканер до этого применяли лишь в двух случаях. Первый был зафиксирован в морге Северного района, когда патологоанатом пытался выяснить код кредитной карточки одного из покойных. Второй, когда нашли труп секретного агента, внедренного в преступную организацию Клифа Блэкмана. В обоих случаях от тела отделялась только голова… У меня все. — Помявшись с ноги на ногу, Нординг сел обратно.

— Все? — переспросил Хэнк.

— Все, — подтвердил Нординг, невинно хлопая глазами.

— Это плохо Это очень плохо! — Хэнк вновь заходил вдоль окна. — Мне нужны конкретные версии. Раскрыть убийство, совершенное с особой жестокостью, для полицейского первостепенная задача — это его прямая обязанность. А у вас, господа, даже нет рабочих версий! — Хэнк остановился и окинул присутствующих взглядом. — Или я ошибаюсь?

Полицейские как по команде опустили глаза.

— Райен, какие у тебя есть версии? — не дождавшись инициативы от подчиненных, назвал ответчика комиссар.

Старший инспектор оперативного отдела с шумом отодвинул стул и поднялся.

— Я предполагаю, — забубнил Райен, — что это обычное ограбление. Преступники решили узнать, где хозяин магазина хранит сбережения, и применили некросканер…

— Другие версии? — прервал его комиссар.

— М — м… — Марк поковырял пальцем край стола. — Это мог быть… маньяк.

В кабинете повисла гробовая тишина.

— Прекрасно! — Хэнк даже всплеснул руками. — Представляете себе заголовки вечерних газет, если эта версия покинет стены кабинета?! — «Диртслумский мясник», «Кровавый след», «Бессилие полиции перед диртслумским душегубом»… — Хэнк вплотную подошел к инспектору. — Запомни, Марк, если что — либо подобное появится в прессе: ты отправишься на пенсию раньше Ренни.

Услышав свое имя, Ренни оживился.

— Комиссар, разрешите? — попросился пожилой полицейский. Он поднял руку, словно школьник на уроке.

— Давай, — махнул Хэнк. Все равно никто из присутствующих не горел желанием принимать участие в разговоре.

— Может быть, случай, зафиксированный системой глобального слежения, имеет отношение к преступлению в Диртслуме? — предположил Ренни. — Как гласит древняя мудрость: нет дыма без огня. Помните, я подал вам докладную записку по этому поводу? — напомнил он.

Из — за возраста Ренни перестали брать на оперативные мероприятия. Пожилой полицейский дежурил в комиссариате у главного компьютера, благодаря чему в совершенстве освоил Интернет. Пользуясь специальным доступом к плобитаунской Системе Глобального Слежения, Ренни видел и слышал значительно больше иного детектива, работающего на улице. Иногда ему даже удавалось отыскать нечто важное. Тогда Ренни скрупулезно заполнял бланк и уже с информацией, переведенной в скупые фразы полицейского отчета, спешил к начальству. Так произошло и с докладной запиской для комиссара.

Хэнк с удовольствием отмахнулся бы от этой бумажки, но со стариком Ренни лучше было не ссориться. До пенсии Ренни осталось две недели. В последнее время он стал очень обидчивым и не прощал, когда на его усилия принести пользу не обращали внимания.

«Ты не представляешь, с какой радостью я выпью по случаю твоей пенсии, Ренни», — пробурчал комиссар, расправляя лист докладной записки. Ему не хотелось разбирать маловразумительный текст, составленный по данным от полицейского компьютера, но все — таки пришлось вникать в информацию, изложенную сухими фразами и столбцами цифр.

Через минуту сведения захватили внимание комиссара. Если верить отчету, Глобальная Система Наблюдения зафиксировала некую Траяну Кирсик чуть ли не во всех уголках Плобитауна. Комиссар сравнил время фиксации и с удивлением обнаружил, что некоторые цифры почти совпадают, различаясь между собой всего на несколько минут.

— У нас опять появились незарегистрированные клоны? — Комиссар посмотрел на Ренни.

— Траяна Кирсик не имела клонов, — ответил Ренни и многозначительно замолчал. Старый полицейский в этот момент получал наслаждение от своей значимости.

— Откуда такая уверенность?

— Траяна Кирсик погибла сорок три года назад в авиакатастрофе — сгорела заживо, не оставив после себя ни одной молекулы ДНК, по которой можно было бы восстановить ее генотип.

Оглашенная информация заставила присутствующих изумленно переглянуться.

— Тогда каким образом Глобальная система слежения повсюду фиксирует отпечатки ее глаз? — задал очередной вопрос комиссар Хэнк.

— Как мне удалось выяснить, отпечатки глаз Траяны Кирсик хранились в базе данных кафедры офтальмологии Первого Плобитаунского Медицинского Института.

— Так, теперь все ясно, — комиссар в сердцах бросил распечатку на стол, — студенты Первого Медицинского вновь отличились. Если раньше они торговали самодельными афродизиаками, то теперь наладили производство фальшивых роговиц.

— Совершенно верно, — подтвердил Ренни и вынул новую распечатку. — Но это еще не все. Если посмотреть на дату и место последних сканирований, то мы можем заметить удивительную закономерность. — Ожидая наводящего вопроса комиссара, Ренни вновь многозначительно замолчал, и вопрос не заставил себя ждать.

— Какую закономерность, Ренни? — Хэнк подошел ближе, чтобы взглянуть на распечатку в руках подчиненного.

— В десять сорок восемь глаза Траяны Кирсик зафиксировали на Лакоста Генри. У меня есть картинка с камеры наблюдения. — Ренни встал и подошел к телевизору. Пожилой полицейский провозился с кнопками где — то минуту, прежде чем пошла запись.

На экране собравшиеся в кабинете Хэнка увидели молодого, хорошо одетого человека с бумажным пакетом в руках, бегущего по улице к магнобусной остановке.

— Кто это?

— Это Леонардо Тинкс.

По кабинету пошел возбужденный гул голосов.

— Отлично, Ренни. — Комиссар был чрезвычайно доволен. — Теперь ясно, как Тинксу до сих пор удавалось избежать ареста — он прятал глаза за контактными линзами.

Комиссар похлопал Ренни по плечу и обратился к присутствующим:

— Вот что значит старая школа. Учитесь.

— Это еще не все. — Пожилой полицейский, хитро прищурившись, замолчал.

— Что еще? — спросил комиссар. Хоть манера доклада подчиненного действовала ему на нервы, ради результата Хэнк готов был потерпеть еще две недели.

— В одиннадцать ноль две на перекрестке Сорок второй и Триста шестидесятой отпечатки Траяны Кирсик появились вновь. В одиннадцать пятнадцать на перекрестке Сорок второй и бульвара Независимости…

— Подожди, — прервал подчиненного комиссар, — к чему ты ведешь? Ты хочешь сказать, что Леонардо Тинкс был в Диртслуме в момент убийства Петереса Перараста?

— Совершенно верно, — согласился Ренни. — Интересующий нас человек пролетел по Сорок второй до района Диртслума как раз перед убийством. Я уверен, именно Леонардо Тинкс убил скупщика краденым Петереса Перараста.

— В какое время он полетел обратно?

— Обратно он не улетал.

Брови комиссара поползли вверх. Хэнк посмотрел на подчиненного.

— Так преступник, возможно, до сих пор находится в Диртслуме? — спросил он, потрясенный догадкой.

— Вероятнее всего, если, конечно… — Ренни замолчал.

— Что — конечно?

— Конечно, если он не покинул Плобой на частном звездолете.

— Значит, так! — обратился комиссар ко всем. — Поднимайте дежурные наряды, активируйте роботов — полицейских, берите всех свободных агентов — и в Диртслум. Я хочу, чтобы вы перевернули там все, но нашли мне человека с фальшивыми глазами. Выполняйте!

Полицейские с шумом стали подниматься. С недовольными физиономиями они покидали кабинет шефа. Работы предстояло много. Чтобы полностью осмотреть район Диртслума, требуется минимум неделя, а комиссар хочет управиться за один день.

Комиссар тоже помрачнел. Похоже, он вновь обманул жену и не придет на домашний ужин.

Глава 15

Скверный день, или щелчок пальцами

Над Плобитауном висели пробки. Воздушные артерии город, словно вены, пораженные атеросклерозом, не справлялись с потоком флаеров, торпедоптеров, глайдеров, магнобусов, гравиталетов и летательных аппаратов, чьи названия даже не переводились с инопланетных языков. Поналетели тут! Даже ночью стало не протолкнуться, уж не говоря о том, чтобы в середине дня припарковать флаер на крыше небоскреба в деловой части города. Чтобы добраться до работы в час пик, некоторые предпочитали обыкновенное такси на магнитной подушке. Нынче ползанье по земле оказывалось быстрее полета в облаках.

Для Шафта Лиммара день выдался на редкость скверным. К счастью, кроваво — красный диск солнца уже коснулся горизонта.

Шафт поднимался по лестнице загородного особняка, тяжело переставляя гудящие ноги. Не в его возрасте столько бегать. Обивать пороги должны молодые, в чьих жилах кипит горячая кровь, а не солидный мужчина, умудренный опытом, повидавший на своем веку такого, что другие не увидят за десять своих никчемных жизней.

Только Урух, казалось, нисколько не утомился беготней. Змееящер весь день проворно ползал возле хозяина, одним своим видом заставляя встречных уступать дорогу в узких коридорах. Запрет на посещение публичных мест с животными на Уруха не распространялся. Благодаря статусу «полуразумный» экзотического телохранителя пропускали в любое место; ему даже разрешали пользоваться лифтом для инвалидов.

Переговоры с полицией, страховщиками, частными коллекторными конторами — и все за один день, как в лучшие годы далекой юности. А вопросы решались такие, которые требовали личного присутствия. Когда речь заходит о больших деньгах, телефонным звонком дело не решишь, здесь требуется взгляд — глаза в глаза, как у животных. Авторитет Шафта позволял выдерживать взгляд любого человека, будь то полицейский, банкир или убийца, но вот для длительного стояния в кабинах лифтов офисных зданий Шафт оказался уже непригоден.

Когда Шафт купил загородный дом, ему было всего тридцать. Могли он подумать тогда, что по прошествии лет, поднимаясь на второй этаж, он пожалеет об отсутствии подъемника? Как быстро летит время, а у того, чья жизнь «полная чаша», жизнь течет еще быстрее. Проклятие! Кто придумал этот несовершенный мир?!

Шафт жил один. Компанию ему составляли лишь роботы — слуги и личный телохранитель Урух. Остальным вход в обиталище антиквара был заказан.

Обычную охрану Шафт не пускал на порог. Только периметр охранялся — дорогостоящие системы электронного слежения, сторожевые собаки — мутанты, способные перекусить взрослому человеку позвоночник, и парочка профессиональных охранников — лоботрясов — все, что положено по статусу солидному бизнесмену.

Свою жизнь Шафт Лиммар доверял только личному телохранителю — полуразумному змееящеру с планеты Шер — Он.

Яйцо, из которого вылупился Урух, Шафт обменял на золотой кубок, принадлежавший ранее Императору. По слухам, именно этот кубок Император использовал, чтобы отравить посла Союза Независимых Планет перед Первой Космической Войной. Тогда сделка показалась невыгодной — золотой кубок за какое — то яйцо. Однако впоследствии Шафт ни разу не пожалел о ней.

Первое, что увидел Урух, вылупившись из яйца, — недовольное лицо Шафта Лиммара. С тех пор в сознании рептилии Шафт ассоциировался с родителем. Для Шафта же ритуал «Обретение отца» казался мракобесием, а рождение пресмыкающегося вызвало лишь отвращение. Шафт пошел на сделку, надеясь завоевать доверие местного барона, у которого в доме пылилась коллекция нэцкэ, на них в тот момент в Плобитауне пошла мода. Но мода переменчива, и к тому времени, когда Шафт приступил к переговорам, в моде были уже жемчуга с Аквании.

Уруха отдали на воспитание в школу телохранителей. Охранный бизнес на Шер — Оне был поставлен отменно — змееящеры не один век охраняли местную знать. Урух вырос, и Шафт стал брать его на деловые встречи — хоть какая — то польза от неудачной сделки. Однако после того как урух спас хозяина, молниеносным ударом хвоста выбив из руки убийцы отравленный дротик, Шафт поменял мнение и уже никогда не расставался с экзотическим телохранителем. Со временем Шафт даже привязался к Уруху и стал считать его членом семьи, которой, надо сказать, у Шафта никогда не было.

Только Уруху разрешалось беспрепятственно ползать по дому, однако змееящер не пользовался подобной привилегией и, когда хозяин желал остаться один, свернувшись клубком, неподвижно лежал в комнате отдыха на втором этаже перед большим стереоскопическим экраном, который в этот момент транслировал знойные пески планеты Шер — Он.

Наконец Шафт поднялся на второй этаж. Переведя дух, он вошел в комнату отдыха. Шурша чешуей, Урух прополз вслед за хозяином.

Помимо огромного стереоэкрана в комнате размешался релаксационный центр, напоминающий огромную тахту. Ради нее Шафт и поднимался по лестнице. Массивное основание скрывало автоматизированный медицинский комплекс с терапевтической и физиореабилитационной функциями. Остальное пространство обширного зала занимали предметы старины, собранные агентами Шафта по всему космосу. Драгоценные вазы, удивительная инопланетная мебель, уникальные картины и скульптуры. Но если кто — либо подумает, что эти шедевры Шафт собирал как коллекционер, то он ошибется, — в отличие от собраний фанатов древностей, экспозиция Шафта предназначалась исключительно для продажи. Поэтому ее экспонаты постоянно менялись.

Ничто не задерживалось в доме Шафта надолго — ни ваза для испражнений династии Цапф с планеты Чингори из чистого бериллия, ни посох философа и проповедника Бендирд — хададада — энтрахта с Эликлиндии, инкрустированный бриллиантами, сапфирами и имеющий внутри самострел с отравленными иглами.

Старинная мебель, награды, книги, предметы религиозных культов — для Шафта все служило товаром, и не больше. Шафт делал деньги. Его нисколько не волновало, что бериллиевая ваза для триллионов жителей Чингори — символ плодородия и достатка, что посох Бендирд — хададада — энтрахта для тысяч последователей проповедника — реликвия олицетворяющая мудрость и благородство основателя учения. Главным для антиквара была хорошая цена.

Через руки Шафта Лиммара прошли сотни тысяч орденов флагов ковчеги с мощами святых инопланетян, сим волы власти предметы культа, и ни одна вещь не вызывала в антикваре иного чувства, кроме жажды наживы Как толь ко находился покупатель, способный дать приемлемую цену раритет тут же покидал дом Шафта Лиммара. Единственной вещью остававшейся на месте в доме антиквара долгие годы и, словно пирамида, не боявшейся времени, был телевизор.

В молодости Шафт сам разъезжал по далеким провинциальным планетам, куда почтовый звездолет добирался порою несколько месяцев. Начинающему коммивояжеру приходилось терпеть лишения и жуткие условия быта. Именно в то время он стал испытывать отвращение к звездам.

Уже к двадцати годам Шафт уяснил, что своим трудом состояние не скопишь, и если ты хочешь разбогатеть по настоящему на тебя должны работать другие. Облапошив десяток — другой простаков, он открыл антикварную лавку в Плобитауне и нанял бойких агентов, которых лично обучит способам получения прибыли путем скупки предметов культуры у доверчивых гуманоидов. Посадив агентов на процент от сделок, Лиммар отправил их в космос. Теперь Шафт проводил время на Плобое, а ненавистные галактические просторы вместо него бороздили другие — осуществилась мечта бизнесмена.

Доход возрос. Шафт купил приличный костюм, флаер, сменил столовую на ресторан. Но время шло, и места лавочнику Шафту оказалось мало. Хотелось большего. Как говорится, аппетит приходит во время еды. У всякого бизнеса есть своя планка, выше которой не прыгнешь. Однако Шафт не собирался останавливаться на достигнутом — он занялся скупкой краденого специализируясь на предметах старины. К разочарованию приезжего антиквара данный бизнес имел долгую историю в Плобитауне здесь давно ложился тесный круг постоянных участников из преступных группировок. Чужаку трудно было попасть в него.

«Боже, дай мне шанс, дай мне шанс», — молил Шафт по ночам неизвестно кого. И этот кто — то услышал его молитвы.

От информатора пришло сообщение, что на Аскаладесе (планета в трех парсеках от Ледны) скончался известный коллекционер, любитель старины, а его нерадивый сын с молотка продает имущество не особо утруждаясь оценкой вещей. Это была настоящая удача. Шафт послал самого опытного агента. Вскоре от того поступило сообщение что сделка прошла удачно и он возвращается с уникальной вещью — бронзовым изваянием «Незнакомки» руки самого Тавиди из Императорской коллекции. Радости Шафта не было предела — на скульптуре Тавиди он сделает не меньше сотни тысяч кредитов. Воображение уже рисовало радужные перспективы новый костюм, престижный флаер и пышногрудых красоток. Однако к назначенному сроку агент не появился на пороге антикварной лавки.

Прошла неделя, но от агента по — прежнему не было вестей. Шафт жутко переживал считая что бойкий малый кинул босса, решив в одиночку воспользоваться удачей. На месте агента Шафт поступил бы именно так поэтому не сомневался что парень не упустил редкий шанс разбогатеть одним махом. Предательское воображение теперь рисовало агента в новом костюме а еще шикарный флаер и золотистый пляж, как тюленями заполненный пышногрудыми красавицами.

Однако вскоре Шафт перестал завидовать судьбе пропавшего агента. Это произошло, когда в дверях возник странный тип в пыльном плаще, под которым угадывались очертания оружия. Перемежая слова бранью и плюя на пол жеваным табаком, тип справился не интересует ли Шафта скульптура «Незнакомки» из коллекции Императора. Конечно же, Шафт как никто другой интересовался «Незнакомкой».

Человек оказался пиратом с корабля, захватившего транспорт, которым на Плобой возвращался незадачливый агент. Пират от имени капитана Дага Истмэна предложил Шафту совместный бизнес. Что такое потеря какого — то агента, когда открывается возможность доставать шедевры на заказ, и не важно, что эти предметы будут менять хозяев насильственным методом — с золота кровь смывается легко! Шафт не упустил представившийся шанс.

Шафт Лиммар вошел сквозь голографические занавеси в комнату отдыха. К его удивлению, свет не зажегся автоматически, как обычно. Шафту пришлось отдать распоряжение голосом. Но даже после голосовой команды сумрак не озарился светом хрустальных люстр под потолком.

«Неужели перегорели лампы?» — изумился Шафт. За его жизнь случались удивительные вещи, но такое происходило в далеких мирах на других планетах, — лампы Плобитаунской энергетической компании, в отличие от людей, служили вечно.

На стереоскопическом экране — стене демонстрировалась заставка «Полет через космос». По стене плыли созвездия и туманности. Скупой свет от плывущих навстречу звезд слегка рассеивал кромешный мрак комнаты, превращая его в сумрак звездной ночи.

«День заканчивается так же отвратительно, как и начался», — решил для себя Шафт. Он ненавидел этот видеоряд, как и все, связанное с космосом. Звезды напоминали ему о том времени, когда он был простым коммивояжером.

«Не дай бог, что — то случилось с проводкой, тогда не удастся воспользоваться релаксационным комплексом», — подумал Шафт. В следующий момент он почувствовал, как напрягся в темноте Урух. Змееящер почуял чужого.

На фоне плывущих звезд Шафт заметил силуэт человека. Вначале Шафт решил, что ему мерещится, но, в отличие от звезд, фигура была реальна.

— Кто здесь?! — воскликнул Шафт.

Вместо ответа чиркнула зажигалка. Человек прикурил сигарету. Свет от пламени выхватил из мрака бледное лицо с неяркими веснушками.

Шафту показалось, что он видит привидение. Перед ним стоял старпом с «Ангела ночи» Демьен Фокс по кличке Лис.

С момента, когда Шафт связался с пиратами, бизнес пошел в гору. Постепенно возникли новые связи в криминальном мире Плобитауна. Шафт заслужил уважение. Он мог продать даже то, о чем другой скупщик краденого не стал бы и разговаривать. Малахитовая мебель из квартиры убитого бизнесмена, картина из ограбленного музея или бриллиантовые серьги вместе с ушами бывшей владелицы — со всем этим обращались к Шафту Лиммару. Денег, конечно, он много не платил, но кто будет торговаться, когда по следу идут охотники за головами, а в затылок дышит полиция. И наоборот, если вам что — то у кого — то понравилось, а этот кто — то не горит желанием расставаться с уникальной вещью — и здесь поможет Шафт: дождитесь только поры отпусков, когда жертва вылетит в космос. От нападения пиратов никто не застрахован, а концы в глубинах космоса тонут навечно.

— Здравствуй, Упырь.

Шафта передернуло. По кличке Шафта никто не называл уже более трех лет.

Три года назад пиратский корабль Дага Истмэна сгинул вместе с командой в поясе астероидов. В той мрачной истории только один человек чудом избежал смерти. Благодаря счастливому стечению обстоятельств его не оказалось на борту звездолета. В тот момент, когда «Ангел ночи» исчез в аннигиляционном сгустке, Лис отвозил для Шафта очередную партию антиквариата. После гибели корабля, чтобы избежать преследования со стороны как правосудия, так и частных лиц, жаждущих мести, Лис исчез, и Шафт надеялся, что ему больше никогда не придется смотреть в хитрые глаза старпома с «Ангела ночи».

Прошло время. Шафт перестал нуждаться в услугах космических головорезов — звездных изгоев, — у него появились иные связи, и даже легальный бизнес приносил приличный доход. Теперь антиквар предпочитал иметь дело с официальными сыскными агентствами и коллекторными конторами, а щекотливые дела решать собственными силами. Случай позволил раз и навсегда порвать с делами, за которые ожидал электрический стул. Единственной ниточкой, связывающей Шафта с «Ангелом ночи», остался Лис.

Первый раз Лис появился месяц назад, как призрак с «Летучего голландца», — ночью, в разгар грозы.

«Упырь, — сказал Лис, выглядывая из — под опущенного капюшона, с которого падали дождевые капли, — ты должен продать это».

Распахнув подол, Лис достал сверток. И хоть Шафт был равнодушен к антиквариату и ровно дышал при виде сокровищ, но при виде желтого блеска огромного кристалла на подставке из танцующих змей, сердце антиквара затрепетало. Колдовской огонь камня пугал и одновременно сулил адские наслаждения. Интуиция подсказывала, что, связавшись с желтым кристаллом, Шафт втянет себя в игру неведомых сил, способных привести к гибели. Однако устоять перед соблазном не смог.

«Сколько ты за это хочешь?» — с придыханием спросил Шафт.

«Много, — ответил Лис и спустя мгновение добавил: — Очень много».

«Я дам триста тысяч».

Лис только усмехнулся.

«Не пойдет. На этот раз я буду в доле», — сказал он.

Со слов Лиса выходило, что бывший хозяин камня никогда не заявит претензии по причине собственной гибели. И посовещавшись, компаньоны решили продать артефакт с аукциона.

«Так мы получим максимальную прибыль», — заверил Шафт.

«Прибыль поделим пятьдесят на пятьдесят».

Лиммар никому никогда не давал таких процентов, но тут был особый случаи.

«Хорошо. Только у меня одно условие».

«Какое?» — насторожился Лис.

«После сделки ты исчезнешь, и я никогда тебя больше не увижу».

«Даю голову на отсечение. Когда у меня появятся деньги, мне незачем будет ходить к тебе в гости», — заверил Лис, хитро прищурившись.

С того ночного разговора прошел месяц, и вот Лис вновь в его доме. Шафт ожидал этого появления — дата аукциона миновала, и компаньон пожаловал за своей долей.

— Почему ты сидишь в темноте, Лис? — спросил Шафт, словно сейчас это волновало его больше всего. На самом деле Шафту хотелось задать иной вопрос: «Каким образом незваный гость проник в дом, если дорогостоящая охрана не подняла тревогу?» — Но он не стал этого спрашивать, чтобы не выглядеть глупо.

— Так спокойнее, — ответил Лис. — Темнота — мой лучший друг.

— У тебя проблемы? — спросил Шафт. Его голос звучал твердо.

В присутствии Уруха антиквар чувствовал себя уверенно. К тому же глаза постепенно привыкли к сумраку, и он ясно различал Лиса на фоне звездного неба.

Старпом в расстегнутом кожаном пиджаке стоял, скрестив руки на груди. В уголке рта дымилась сигарета. Несомненно, он был вооружен, но какое это имеет значение, когда рядом Урух. Лис не успеет даже прикоснуться к рукоятке бластера, как окажется в объятиях змееящера.

— С чего ты решил, что у меня проблемы? — спросил Лис. Он языком перекинул сигарету в другой уголок рта.

— Человеку незачем выкручивать лампочки в чужом доме, если только у него нет проблем. — Шафт усмехнулся. — Тебя долго не было в городе, Лис. Я думал, что ты вообще не появишься. Но тут ты являешься в мой дом без предварительного звонка, посреди ночи, словно тень.

— А ты бы, Упырь, предпочел, чтобы я вовсе не появился?

— С чего ты решил?

— Хочешь, чтобы все деньги достались тебе одному?

— Все — таки у тебя есть проблемы, — заключил Шафт. Он направился к релаксационному центру. — Я, с твоего разрешения, присяду: день выдался тяжелый, пришлось много побегать, а в моем возрасте, сам понимаешь, это нелегко.

К счастью, Лис вывернул только лампочки, а не пробки, и центр работал исправно. Шафт перевел РЦ в форму кресла, выбрал автоматический режим и отдал измученное тело в мягкие объятия динамической подушки.

Оценив состояние пациента, процессор выбрал простую восстанавливающую программу. Кибермассажист принялся разминать уставшие мышцы. Манипуляторы в спинке кресла пробегали по спине Шафта, словно пальцы опытной женщины, а легкая вибрация снимала напряжение. Для успокоения нервов РЦ испустил аромат мяты, но Шафту это не понравилось: смешавшись с табачным дымом, мята приобрела запах ментоловой сигареты.

Змееящер неторопливо свернулся кольцом у ног хозяина и замер, словно задремавший пес. Псевдовеко прикрыло желтый глаз рептилии. Шафт умиротворенно расслабился. Он отлично знал повадки телохранителя — змеиное тело приготовилось к молниеносному прыжку. Наслаждаясь вибрацией подушек и своей властью, Шафт улыбнулся — незваного гостя от смерти отделяет лишь щелчок пальцев.

— Почему ты снял камень с аукциона? — спросил Лис.

— Зачем тебе вникать в тонкости бизнеса? — отмахнулся Шафт от вопроса.

— Не забывай, кто хозяин «Ока змеи». — Голос старпома стал жесток, но раздражение вместе с тем отсутствовало.

— Мне сделали выгодное предложение. Тебя не было в городе. Я принял решение самостоятельно.

— Если предложение и в самом деле выгодное — я не против. Давай мою долю.

— Денег у меня пока нет.

— Что значит — нет?

— Это значит, что тебе придется подождать, — спокойно объявил Шафт. Пояснять компаньону, что новое предложение не предусматривает оплаты и Лис напрасно рассчитывает на солидный куш, Шафт не собирался.

— Я не могу ждать. Либо ты даешь деньги, Упырь, либо я забираю «Око змеи».

— Лис, не дави на меня. — На этот раз антиквар добавил в голос металлические интонации. — Если я сказал, что денег пока нет, значит, так оно и есть. Тебе надо подождать — и ты будешь ждать.

— Я не хочу ждать.

— У тебя нет выбора, потому что у меня нет камня.

— Перестань выкручиваться. — Огонек сигареты разгорелся с новой силой. На фоне звездного неба облако табачного дыма поплыло живой уродливой медузой. — Прошел уже месяц. Мне нужны деньги. Где камень? Почему ты снял его с аукциона?

— Какая тебе разница…

— Мне нужны ответы. И не пытайся меня обмануть, или твоя беззаботная жизнь кардинально изменится.

— Не пугай меня. Я не боюсь тюрьмы.

— Кто тут говорит о тюрьме? — Видимо, Лис усмехнулся — огонек сигареты дернулся. — Представь свое будущее, когда всплывет, при каких обстоятельствах исчез в космосе племянник Спайдера.

Угроза прозвучала нешуточная. Именно Шафт через старпома сообщил Дагу Истмэну о шикарной яхте Слайдера, на которой его любимый племянничек отправился в космическое путешествие. Если старпом проговорится, судьба Шафта будет решена раз и навсегда. Антиквара не спасет ничто: ни деньги, ни связи, ни личное обаяние, которое в последнее время и так изрядно хромало.

Не только племянник Слайдера по милости Упыря столкнулся в космосе с пиратами — таких неудачников было полсотни. О том, что нападения на яхты состоятельных граждан Плобитауна не случайны, знали только три человека — капитан пиратского корабля Даг Истмэн, старпом и сам антиквар. После смерти Дага посвященных в тайну осталось только двое.

Шафт сжал губы. Лис крепко держит его на крючке, надо признать. Но стоит ли терпеть, когда проблема решается одним движением пальцев? Где это видано, чтобы какой — то головорез с погибшего пиратского корабля помыкал солидным бизнесменом!

«Старпому давно пора на борт «Ангела ночи», — решил Шафт и щелкнул пальцами.

Урух мгновенно распрямил тело в броске. Глаза Шафта ослепила яркая вспышка. Вместо сдавленного хрипа уши заложил грохот выстрела.

Пару секунд Шафт ошарашенно моргал ослепшими глазами. Наконец зрение вновь приспособилось к сумраку комнаты, и антиквар увидел на фоне стереоэкрана все тот же силуэт старпома.

Лис стоял в прежней позе. Во рту красной звездочкой светился огонек сигареты. А на полу, между ним и Шафтом, увеличивалось светящееся желтое пятно — это из простреленной головы Уруха вытекала кровь.

Желтые фосфоресцирующие брызги, словно звездочки, мерцали на стенах и потолке. Кровь пресмыкающегося перепачкала предметы интерьера. Особенно ярко светились капли, попавшие на бериллиевую вазу. Шафт с омерзением заметил, что забрызган даже его собственный костюм.

Шафту захотелось вскочить, но он не смог — РЦ мгновенно впрыснул взволновавшемуся пациенту лошадиную дозу успокоительного. Ноги антиквара обмякли. Непроизвольно выдохнув, он завалился обратно на вибрирующие подушки.

— Что за гадость ты держишь в своем доме? — спросил Лис.

Понять по голосу, что собирается делать Лис дальше, Шафт не сумел — интонация голоса старпома ничуть не изменилась, отчего антиквар еще больше растерялся.

— Если это был твой домашний любимец, то извини, — продолжил Лис. — Но ты сам виноват — его следовало лучше тренировать, чтобы он не бросался на людей. — Лис перешагнул через желтую лужу и подошел ближе. — Не переживай, когда продадим «Око змеи», я куплю тебе другую ящерицу. Ничего личного, договорились?

— Договорились, — согласился Шафт. А что он мог сказать еще?!

— Вот видишь! С тобой иной раз приятно иметь дело. — Лис нагнулся. Лицо старпома оказалось напротив лица Шафта, и антиквар увидел красный отблеск сигареты в его зрачках.

— Теперь скажи, где камень? — совершенно иным голосом произнес Лис.

Шафт не смог соврать.

— Камень украл мой бывший администратор Леонардо. — Слова сами слетали с губ. — Но я обязательно верну «Око змеи», — заторопился Шафт, почувствовав, что его жизнь повисла на волоске. — Мне звонил некто Антонио Мацетти. Он видел, как Леонардо час назад садился на магнобус до космодрома. Не волнуйся, Лис, он не улетит с Плобоя — я послал в Диртслум своих людей. Они найдут Леонардо до восхода солнца.

— Ты послал своих людей! — пренебрежительно воскликнул Лис. — Ты издеваешься? Теперь я точно волнуюсь. Твои люди все испортят. Ты всегда окружал себя полуразумными идиотами. Я сам поеду в Диртслум и верну камень. Но условия меняются — когда все закончится, ты получишь не пятьдесят, а двадцать пять процентов. И еще, — Лис выдержал паузу, — впредь, — на этот раз голосом старпома с антикваром говорила сама смерть, — не щелкай пальцами.

— Да, да, конечно, — промямлил Шафт. — Как скажешь.

— Вот и ладно, — заключил Лис. На этом беседа старых компаньонов завершилась.

Проходя мимо, Лис в прощальном жесте положил руку на плечо антиквара. От этого прикосновения Шафт вздрогнул всем телом и тут же получил очередную дозу успокоительного.

Под действием лекарств Шафта развезло настолько, что он не мог поднять руку и отключить РЦ. Тело его больше не слушалось. Он даже не мог повернуть голову, чтобы проследить, куда ушел гость.

В наркотическом трансе Шафт сидел в вибрирующем кресле и смотрел на ненавистные звезды, плывущие навстречу. В двух шагах от него остывало тело Уруха. Желтая кровь тускнела, и Шафру казалось, что он падает в бездну.

Часы на руке пикнули — скверный день закончился, и наступила полночь.

Глава 16

Последний глоток

В баре становилось шумно. Народу заметно прибавилось.

На сцену, энергично виляя бедрами, вышла стриптизерша. Под аккорды хэви — метал она весьма профессионально принялась срывать с загоревшего тела блестящие лоскутки одежды, чем вызвала восторги подвыпившей части мужского контингента.

Звенела посуда. Слышались смех, крики, брань. Под потолком клубился сигаретный дым.

— Помогите мне… — детский голосок был тихим и жалобным.

«Но почему я?» — Скайт сделал вид, что не расслышал, и продолжил сосредоточенно изучать стопку.

— Пожалуйста, помогите… — В голоске прозвучало отчаяние.

На душе заскребли кошки, — без сомнений, обращались к нему

«Почему всегда я?» — Отставив недопитую стопку, Скайт обернулся. Перед собой он увидел хрупкую девочку с короткой мальчишеской прической. Ее невинный вид никак не вязался с царящей вокруг обстановкой. Розовая блузка со смешным мышонком посреди едва наметившейся груди и ранец за плечами. Короткая юбочка в складку не прикрывала исцарапанные коленки. На ногах белели гольфы. А сандалии в розовый цветочек смотрелись уж совсем по — детски.

Девочка робко переминалась с ноги на ногу, чувствуя неловкость в развязной атмосфере прикосмодромного бара. Она была в переходном возрасте от отрочества к юности. Ее огромные голубые глаза еще смотрели с наивной детской прямолинейностью.

Длинные ресницы моргнули, и у Скайта дрогнуло сердце.

«Не стоило оборачиваться», — подумал он, испугавшись, что не сможет отказать, какой бы необычной ни оказалась просьба.

— И сколько тебе не хватает на мороженое? — спросил Скайт.

— Я не хочу мороженого. — Девушка обиженно поджала губки.

— Тогда что тебе надо?

— Вы капитан?

Скайт на секунду растерялся. Вот так официально капитаном его называли давным — давно, когда он командовал звездолетом «Валрус». После того как «Валрус» погиб в битве с армией синтетойдов[4], так к нему обращались лишь старые друзья.

С момента битвы при Плобое прошло много лет. Геройское прошлое осталось позади. Настали другие времена. Теперь Скайт владел малотоннажным звездолетом и зарабатывал на жизнь перевозкой мелких грузов. Когда его хотели нанять на работу, вопрос обычно звучал иначе: «Эй, приятель, не ты ли водила той развалюхи?»

— Пожалуй, капитан, — усмехнувшись про себя, согласился Скайт.

— Увезите меня, пожалуйста, отсюда.

— Возьми такси, — как можно циничней ответил Скайт в надежде, что грубый ответ отпугнет девушку.

Но расчет не оправдался. Девушка не испугалась. Она, наоборот, подступила еще ближе.

— Вы не поняли, мне надо улететь с планеты.

— Попроси маму с папой — они купят тебе билет на лайнер.

— У меня нет родителей.

— У всех есть родители.

— Они погибли, когда я еще была маленькой.

Скайт хотел вставить: «Можно подумать, что сейчас ты уже большая», но удержался.

— И если вы мне не поможете, — закончила девочка, — я тоже умру.

— Почему ты думаешь, что меня это волнует?

— У вас глаза добрые.

— Это ошибка — судить о человеке по глазам, — ответил Скайт, смутившись. — Особенно в твоем возрасте. Самые добрые глаза — у отъявленных мерзавцев и душегубов. Поверь мне, уж сколько я повидал таких «добряков».

— Вы не такой.

— Откуда тебе знать?

— Я чувствую.

— Самонадеянное заявление. — Скайт осмотрелся. Несколько типов в баре с явным интересом разглядывали его собеседницу. Вид исцарапанных детских коленок притягивал их внимание сильнее гипертрофированных прелестей стриптизерши на шесте.

— Шла бы ты домой. Бар — неподходящее место для хороших девочек.

— Увезите меня, пожалуйста, с планеты. — Девушка подступила еще ближе и прошептала на ухо. — Я заплачу сто тысяч.

— И куда ты хочешь, чтобы я отвез тебя? — Скайт не поверил, что сказал это Слова сами слетели с губ.

Только когда фраза была сказана, Скайт сообразил, что, не успев переступить границы города после возвращения, нанялся на новую работу.

Лицо девушки просветлело.

«Проклятие», — выругался про себя Скайт.

— Мне надо попасть на Альминаду, в столицу Амплиитии Тарон.

— Постой, я хочу сказать, что за такие деньги ты запросто найдешь того, кто увезет тебя хоть на край света, — попытался Скайт отыграть ситуацию назад. Но убить надежду, появившуюся в глазах девушки, ему оказалось не под силу.

Ожил коварный внутренний голос: «Скайт, не будь дураком! Сто тысяч! Люкс на звездолет до Альминады стоит в сто раз меньше. Тебе не заплатили за экспедицию в туманность Крайга. А тут деньги сами идут в руки — грех оказываться. Полет до Альминады и обратно, налегке, займет всего пару дней. Отправляться можно прямо сейчас. Двигатели «Серебряной мечты» еще даже не остыли».

Скайт словно услышал своего друга Дерка Улиткинса: «выгодное дело», «быстрые бабки», «плевая работенка». От жутких событии, последовавших за этими словами, Скайта передернуло. Легкие деньги, как правило, оборачивались большими неприятностями, и стертый о курок бластера палец была самая мелкая из них. Но слово сказано. Поздно колебаться! Прочь сомнения!

— Как тебя звать! — спросил Скайт.

— Ребекка.

— А меня Скайт Уорнер.

Ребекка улыбнулась Скайт заметил, хотя настроение у девочки улучшилось, глаза остались печальными. «Видимо, у нее и в самом деле серьезные проблемы», — решил он.

— Послушай, Ребекка — Скайт выдержал паузу. — Ты только не подумай, что я тебе не доверяю, — как можно деликатнее продолжил он, — но как ты собираешься рассчитываться?

— У меня есть деньги, — гордо заявила девочка и показала платиновую кредитку Международного Трансгалактического Банка.

— Не стоит светить деньгами в неподходящем месте, — посоветовал Скайт. — Достаточно было бы твоего слова.

— Только у меня два условия, — убирая кредитку, предупредила Ребекка.

Скайт насторожился.

— Что за условия?

— Никаких вопросов, и отправляемся немедленно.

— Меня это устраивает, — согласился Скайт, подумав про себя: «Чем быстрее вылетим, тем меньше шансов вляпаться в неприятность».

Осталось только допить виски.

Скайт повернулся к стоике за стопкой.

Глава 17

Не наше дело

В шаверме Мустафы пахло пряностями, подгоревшим маслом и пережаренным мясом. Павильон приткнулся к забору, огораживающему космодром. В тесном зале уместилось всего три круглых столика для еды стоя. За прилавком, служившим одновременно плитой, суетился сам хозяин — невысокий темноволосый мужчина в клетчатой рубашке с закатанными рукавами. Глядя на его промасленный передник, невольно думалось, что Мустафа работает техником на космодроме, а не в точке общепита.

За спиной Мустафы, в цилиндре из жаропрочного стекла, в свете инфракрасных излучателей, крутилась мясная пирамида. На маленькой полочке под потолком, примотанная липучкой от мух, хрипела портативная магнитола. Ансамбль из десятка мужчин зажигал на полную катушку. Звуки, доносящиеся из динамиков, напоминали танцы слонов в посудной лавке. Из разноголосого хора можно было разобрать лишь крики: «Хоп лала! Хоп лала!» — и то, когда на мгновение замирал бешеный бой бубнов.

В заведении Мустафы было малолюдно. Только один из трех столиков заняли посетители — двое в одинаковых темно — синих костюмах хорошего покроя. Крепкие парни с лицами, не отмеченными интеллектом, поглощали стряпню Мустафы, запивая ее кофе из пластмассовых стаканчиков, которых на столешнице перед ними скопилась уже дюжина.

— И как мы отыщем здесь этого Леонардо Тинкса? — Энтони Валкед обтер салфеткой губы. — Неужели Шафт думает, что в Диртслуме так просто найти человека. — Энтони скомкал салфетку и в сердцах бросил на пол. — Что он от нас хочет, Кокс?

— Откуда я знаю, что хочет босс, — с набитым ртом отозвался напарник. В руках Самвэл держал пакет с шавермой. Выпавшие изо рта крошки облепили лацкан. — Я знаю только, что не хочется мне. — Самвэл отряхнул костюм. — Я не хочу оказаться в объятиях мерзкой гадины нашего шефа.

— Поганый Урух, — согласился Валкед. — Он задушил Николаса. А ведь именно Николас бегал для него в зоомагазин за крысами.

— Поганая рептилия, — поддержал напарника Кокс, откусывая очередной кусок. — Питается крысами и душит правильных пацанов.

— Шеф был не прав. Николас не виноват в том, что ремонтник опоздал. А мы не виноваты, что его обокрал собственный администратор.

— Ну так, — согласился Кокс.

— В наши обязанности не входит следить за персоналом магазина.

— Да, верно. Не наше это дело.

— Шафт сам должен следить за теми, кого нанимает на работу.

— Да.

— Нет нашей вины в том, что шеф плохо разбирается в людях.

— Совсем нет.

— Он сам виноват, что у него работают идиоты.

— Вот это ты верно подметил, Энтони, — энергично забивал Кокс, — у Шафта работают одни идиоты. Я сам удивляюсь, откуда он их берет.

— Леонардо постоянно торчал в офисе. Кто мог знать, что он задумал.

— Да.

— Мне никогда не нравился этот парень. Хотя…

— Что?

— Костюм у него шикарный.

— Что верно, то верно — одевался он хорошо. — Кокс на секунду задумался и добавил: — И ботинки у него тоже были отличные.

— Но, как ни верти, босс совершил ошибку. Бедный Николас.

— Угу.

— Я до сих пор не могу забыть, как он хрипел. Урух не оставил ему ни малейшего шанса. Что ни говори, а реакция у рептилии отменная. Не хотел бы я состязаться с ним в скорости.

— Точно.

— А ты заметил, когда Урух в кабинете кончил Николаса, тот обделался. — Энтони Валкед криво усмехнулся. — От него завоняло. Ты помнишь?

— Ну так. Я сам чуть не наложил в штаны.

— Так это, может, от тебя воняло, Кокс? — засмеялся Энтони и панибратски ткнул напарника в грудь.

От толчка из пакета в руках Кокса выпало несколько кусков зеленоватого мяса.

— Ё… — Кокс лениво отстранил руку Энтони. — Сам — то… — прежде чем продолжить, Кокс тщательно подобрал крошки со стола и отправил в рот, — бледный стал, как глиста, ё.

— Кто глиста?

— Ты.

— Сам глиста.

— Ё.

— Что ё? — усмехнулся Энтони. — Доедай и пошли. Времени и так мало, а нам осталось проверить еще одну забегаловку.

— Куда сейчас?

— Тут рядом.

Самвэл Кокс на мгновение замер. С серьезным видом он пожевал, а затем сплюнул короткий серый волосок.

— Интересно, что Мустафа кладет в шаверму? — недовольно поморщился он и бросил пакет с недоеденными остатками на стол.

Энтони уже шел к выходу. Отряхнув руки, Кокс взял стаканчик с недопитым кофе и заспешил за напарником.

Заметив, что посетители уходят, Мустафа с угодливой улыбкой выскочил из — за стойки.

— Ну, Мустафа, если увидишь того парня, тут же дай знать, — напомнил Кокс.

— Конечно. Как можешь сомневаться? Как человек приходит — Мустафа звонит. — Хозяин шавермы услужливо распахнул дверь. — Как всегда. Ничего нет проще.

— Вот и хорошо.

Подручные Шафта Лиммара вышли на улицу. На выходе они столкнулись с полицейскими. Окинув друг друга оценивающими взглядами, бандиты и полицейские молча разошлись.

День умирал. На западе солнце истекало кровью. Исписанный граффити забор космодрома в бордовых лучах заката напоминал стену камеры пыток.

— Что — то полиция нынче суетится, — заметил Кокс.

Он допил кофе и выбросил стаканчик в переполненную урну возле дверей шавермы. Скатившись по куче мусора, стаканчик упал на тротуар. Остатки кофе, похожие на мазут выползли на асфальт.

— Полицейские заботы — не наше дело, — сказал Энтони.

— Не наше, — согласился Кокс.

И Энтони с Коксом двинулись вдоль забора в сторону бара «Лунный гость».

Глава 18

Толчок в спину

Осталось допить виски — и в путь. Ребекка терпеливо ожидала, когда нанятый пилот поведет ее к своему звездолету.

Скайт поднес стопку ко рту, но тут его грубо толкнули.

— Что за… — Он обернулся: грязный толстяк мерзкого вида в пиджаке на голое тело тащил мимо бродягу — того самого, который минуту назад мирно пил пиво возле дверей в туалет. Именно эта странная парочка, проходя, задела Скайта.

— Аккуратней, любезный, — заметил Скайт.

— Не вмешивайся, — вместо обычного извинения, словно плюнул толстяк.

В последнее время вывести из себя Скайта было трудно. Он уже и забыл, когда из — за подобного хватался за бластер. Жизнь честного человека в корне изменила поведение бывшего пирата. У Скайта появилась железная выдержка, он терпимее относился к окружающим и прощал многое из того, что раньше не спустил бы даже полицейскому. Но мириться с откровенным хамством так и не научился.

— Минутку. — Скайт встал с табурета. Он оказался на голову выше толстяка и заметно шире в плечах. — Я не прошу вас заплатить за пролитый виски, — сказал Скайт, ненавязчиво кладя руку на кобуру. — Я лишь хотел, чтобы вы проявили немного вежливости.

Взгляд толстяка полоснул бритвой из — под опущенного лба — это были глаза убийцы. Уж в чем, в чем, а в этом Скайт разбирался так же хорошо, как в звездных картах.

Скайт отметил, что тип нисколько не боится его, скорее, во взгляде антаресца читалось абсолютное презрение Скайт напрягся, приготовившись к серьезному повороту. Но, вопреки ожиданию, толстяк с гипертрофированной вежливостью улыбнулся и почтительно склонил голову.

— Смиренно прошу прощения, — произнес он. — Я был совершенно не прав. Заверяю, что не имел ни малейшего намерения чем — либо оскорбить столь уважаемого джентльмена.

Толстяк изобразил нечто вроде реверанса, при этом ни на секунду не выпуская руки спутника. Человек в потрепанном летном плаще затравленно озирался по сторонам, словно ища помощи. Потерянный вид бродяги озадачил Скайта: но какое он имеет право вмешиваться в чужие дела? Перед ним извинились, к тому же его ждет срочная работа.

Скайт чувствовал, как девочка испуганно притихла у него за спиной. Втягивать ребенка в пьяные разборки совершенно ни к чему.

— Нет проблем, — ответил Скайт, миролюбиво разведя руками.

Толстяк вновь фальшиво улыбнулся и потащил бродягу к выходу в город.

— Ладно, Ребекка, — провожая странную парочку взглядом, сказал Скайт, — пошли к звездолету.

Глава 19

«Лунный гость»

Роботы — миротворцы ворвались в бар одновременно с обеих сторон — два отделения по десять бойцов во главе с сержантами. На груди каждого кибера алел треугольник эмблемы спецподразделений государственной безопасности.

Конусовидное тело из черной блестящей брони сужалось книзу. Между собой роботы общались пересвистом, похожим на звук аналогового модема. Манипуляторы ног выгибались дугами наружу, словно ножки страдающего рахитом ребенка. Рост механических солдат составлял всего полтора метра. Голова представляла собой сплошную зеркальную полусферу. За толстой стеклянной поверхностью скрывались окуляры систем наблюдения и лазерный целеуказатель, чей луч сейчас тонкой рубиновой ниткой шарил по сторонам бара. Сержантов от рядовых отличали желтые полоски на манипуляторах.

К ворвавшимся «малышам» можно было бы отнестись несерьезно, если бы не автоматический бластер «Дуглас–10М» — черная плоская коробка с удлиненным веретеновидным стволом — в манипуляторах каждого робота. Выстрел из такой штуки прожигал в человеке дыру с кулак внушительных размеров.

— Всем оставаться на местах! Это спецоперация службы безопасности! — После такого окрика законопослушные граждане обычно без резких движений поднимают руки и ждут дальнейших указаний. А вот те, у кого в кармане пакет с глюкогеном, или ампула с наркотином, или «горячий» ствол, принадлежащий другому парню, который к тому же год как в списке безвременно ушедших в иной мир, ведут себя иначе — бросаются в разные стороны.

С документами у Скайта все было в порядке. Даже бластер он зарегистрировал, как и предписывало законодательство Плобитауна. И неудивительно — былая слава тенью преследовала Скайта, где бы он ни появился. Каждый постовой считал своим долгом тщательнейшим образом проверить документы бывшего космического пирата. Так что сама жизнь требовала от Уорнера относиться внимательно к самым незначительным бумажкам.

За последнее время проблема с законом у Скайта возникла лишь однажды по части налогов, да и то лишь из — за неправильно заполненной графы «семейное положение» в декларации за прошлый год. Поэтому Скайт, как законопослушный гражданин, замер у стойки, однако поднять руки в жесте подчинения не успел…

Такого Скайт не видел ни в одном баре, даже в далеком космосе, где существует единственный закон — закон Господина Бластера, а там потасовки вспыхивали по десять раз на дню. Но в подобном тому, что произошло в баре «Лунный гость», Скайту участвовать не доводилось ни разу. Он оказался единственным, кто остался на месте и попытался поднять руки, — и это на Плобое, чуть ли не в центре Плобитауна, самого развитого города во Вселенной.

Посетители словно сошли с ума. В руках каждого оказалось оружие. Залп грянул, как по команде. Грохот выстрелов слился в общий рев. Вспышки разрядов заполнили пространство бара. Половину роботов смело сразу. Черные тела с искорками электрических разрядов на оторванных конечностях разметало по полу. Оставшиеся на ногах открыли ответный огонь. Звон, треск, крики, тяжелый рок, вопли раненых слились в единую какофонию безжалостной стычки. Все пришло в движение: падали столики, стулья, звенело битое стекло. Началась всеобщая мясорубка. Но больше всего изумляло, что посетители с не меньшим остервенением стреляли друг в друга.

Скайт бросился к девочке, стараясь прикрыть ее от случайного выстрела. Он сбил Ребекку с ног и повалил на пол накрыв своим телом. Мгновением позже очередь «Дугласа» крылом архангела просвистела в сантиметре над ними. На деревянных панелях стойки остались восемь дымящихся отверстий. Распластавшихся на полу осыпало горящей щепой.

Раздался сдавленный крик. Уорнер обернулся. Он увидел, как огненные иглы впились в одну из жриц любви. Зеленые брызги похожей на гной крови тарсинийского гермафродита разлетелись фонтаном в разные стороны. Перебитое напополам бледное тело рухнуло на пол в двух метрах от них.

— Что происходит?! — дрожа от страха, вскрикнула Ребекка.

— Тебе лучше этого не видеть, — ответил Скайт, ища возможность покинуть место побоища.

В пяти метрах слева капрал Конфедерации с колена отстреливался из «Гибела». Выстрелы опытного вояки каждый раз настигали цель. Роботы падали, словно кегли, выбиваемые натренированной рукой спортсмена. Слева гридеры палили из «Лупера». Каким образом им удалось провезти запрещенное на Плобое оружие и где они его прятали, оставалось загадкой, но толку от мощи армейского лучемета не было никакого по причине невменяемого состояния владельцев, едва стоящих на худосочных ножках. Толстый ствол «Лупера» мотало из стороны в сторону.

— Это из — за меня? — пискнула Ребекка.

— Глупости. Ты слишком мала для такого.

Последнего робота из первой волны нападающих подстрелила подруга мертвого тарсиянина. Заряд флэштера попал роботу точно в шлем. Часть энергии отразилась от зеркального покрытия и ушла в потолочные перекрытия. Но перед мощью энергетического патрона «Солитэра» шлем не устоял и раскололся. Из пробоины вывалились обуглившиеся окуляры. Ослепший робот завертелся волчком. «Дуглас» в его манипуляторах застрочил взбесившейся швейной машинкой. Смертоносные лучи дьявольским стробоскопом заметались по потолку. На оборонявшихся посыпался дождь раскаленных искр.

Скайт выхватил бластер. «Дум — Тум» упруго дернулся в руке. Луч прошил черный корпус ослепшего робота насквозь, чуть слева от красного треугольника. «Дуглас» смолк, и обездвиженный механизм замертво повалился на груду искореженных собратьев у дверей на улицу.

Снаружи доносился рев вертолетных двигателей, вой сирен, металлический топот десятков роботов. Прибывало подкрепление. Прозвучали громкие хлопки: в выбитые окна, оставляя клубящиеся хвосты белого дыма, влетели шашки слезоточивого газа. Синхронно с этим в баре отключилось электричество.

Как только погас свет и замолкла музыка, сумрачная тишина наполнилась стонами раненых, истерическими криками и плачем. Будто сам ад материализовался с апокалипсической картины художника. Повсюду кричали, слышался шум борьбы. Кто — то, несмотря ни на что, сводил старые счеты. Словно вспышки фотоаппаратов, мелькали одиночные выстрелы. В сполохах горящих настенных панелей возникали напряженные лица людей, инопланетные морды, переплетенные в драке тела.

Едкий дым быстро заполнял зал. С разных сторон донесся кашель вперемешку с нецензурной бранью на всех языках космоса.

— Не стреляйте! Я полицейский! Не стреляйте! — Мужчина в цветастой рубашке не выдержал и с поднятыми руками бросился к дверям. Не переставая кричать, он выскочил на улицу. Донеслась короткая очередь. Тело беглеца ввалилось обратно. Рубашка заалела от выступившей крови.

То, что киберы запрограммированы на тотальное уничтожение посетителей бара, поразило Уорнера. Не осталось сомнении тут никто не станет разбираться, кто законопослушный гражданин, а кто гнусный торговец наркотиками или детьми. Надо поскорее уносить ноги. И чтобы в шкуре не оказалось лишних дырок, следовало вспомнить былые навыки и положиться на надежного друга — бластер.

— Для чего я только платил налоги? — посетовал Скайт, глядя на шарящие в оконных проемах лучи лазерных прицелов.

Кто и зачем устроил бойню в баре Плобитауна, Скайт не знал, но погибать зазря не собирался. Он проверял заряд бластера, когда мимо, в сторону туалета, на четвереньках прополз бродяга в поношенном летном плаще.

Кашляя и моргая слезящимися глазами, человек пробирался вдоль опрокинутых столиков. Вдруг из темного угла, словно акула — убийца из океанских глубин, вынырнул знакомый по недавнему разговору антаресец. Мерзкий толстяк подмял тщедушного бродягу и сдавил несчастному горло. Увиденное возмутило Уорнера.

Скайт вскочил, помог подняться Ребекке и, оглядываясь по сторонам, заспешил к возившейся на полу парочке. Лицо человека в плаще от удушья налилось кровью, глаза выпучились. Бедняга хрипел и тщетно пытался разомкнуть хватку толстяка, но без посторонней помощи ему, несомненно, было не справиться.

— Отвали! — Уорнер с силой ударил душителя ногой под ребра. Удар отбросил толстяка. Охнув, антаресец отлетел к опрокинутому столику, у которого горел верхний край пластмассовой столешницы. Голова антаресца неестественно завалилась набок, словно ему ударили не под ребра, а сломали шейные позвонки.

Спасенный бродяга поднялся на колени, но никак не мог отдышаться. Он хрипел и кашлял, держась одной рукой за горло. Пока спасенный восстанавливал дыхание, роботы предприняли новый штурм. С улицы ударили лучи прожекторов. В оконных проемах замаячили тени.

— Нужно выбираться. — Скайт огляделся, лихорадочно соображая, что предпринять. Выход на улицу блокирован, как и путь, ведущий на взлетное поле космодрома: в дверях. напоминанием, что ожидает того, кто попытается сдаться, лежит тело мужчины в цветастой рубашке. А времени не осталось: клубы слезоточивого газа подбираются к барной стойке.

Рядом всхлипнула Ребекка.

— Все будет хорошо, — заверил Скайт девочку, хотя ему самому становилось не по себе при мысли, что никак не удается найти выход из положения. — Ты только держись рядом.

Девочка послушно кивнула и взяла Скайта за руку. У него защемило сердце — Уорнер почувствовал, как малышка дрожит от страха.

— Все будет хорошо, — повторил Скайт, нервно кусая губы.

— Вы уверены? — недоверчиво поинтересовался кто — то со стороны барной стойки. Голос показался знакомым, но самого человека не было видно.

— Кто здесь? — окликнул Скайт, повернувшись на звук голоса. Палец лег на спусковой крючок.

Зазвенели осколки стекла. Над стойкой показалась голова с зализанными назад, обесцвеченными волосами. Вначале Скайт не узнал человека — это был не тот парень, что наливал виски. Но потом все — таки вспомнил: ах, да — это тот тип, которому он отказал сдать звездолет внаем. Модник в розовом костюме хотел нанять пилота. Кто знал, если бы Скайт согласился, то уже был бы на орбите, а не ожидал штурма роботов, обливаясь слезами в клубах слезоточивого газа. Хотя теперь уже поздно жалеть о том, что не сделано.

— Меня зовут Леонардо Тинкс, — зачем — то сообщил парень.

— Ты что, художник?

— Нет. — Леонардо встал во весь рост. — Почему вы так решили? Я администратор.

— Сейчас это без разницы. — Скайт посмотрел на Леонардо. Тот, съежившись, прижимал к груди, видимо, дорогостоящий бумажный пакет, в котором, как раньше предполагал Скайт, хранилось оружие.

Леонардо трусливо озирался по сторонам. В первый раз Скайт, посудив по одежке, ошибочно принял его за гангстера. Теперь — то выяснилось, что тип вовсе не боец, и ни его Дорогой костюм, ни надменная манера не связаны с криминальным бизнесом. Опрометчиво судить о человеке по одежде.

Конечно, если бы у Скайта было время, он бы поразмыслил над тем, какие причины заставили администратора искать пилота — частника, чтобы покинуть Плобой, но с улицы донесся энергичный пересвист. Роботы — миротворцы приступили к повторному штурму.

— Можно мне с вами? — взмолился Леонардо.

— Конечно, — усмехнулся Скайт. При девочке он удержался объяснять, что в аду места хватит на всех.

Бродяга у ног Скайта более — менее отдышался. Откашливаясь, он встал.

— Кхе — кхе… я вас… Кхе — кхе… я вас… выведу.

— Если знаешь как, поспеши, — посоветовал Скайт. Со стороны выхода на взлетно — посадочную площадку космодрома грянули первые выстрелы.

Джон Хаксли не заставил себя упрашивать. Он бросился к дверям в туалет. Скайт побежал следом: в одной руке он сжимал бластер, в другой — руку девочки. Леонардо дышал в затылок, чуть ли не наступая на пятки.

Глава 20

Затянувшееся дежурство

Забегаловка, в которую заглянули полицейские под конец дежурства, ничем не выделялась из десятка павильонов, растущих вокруг космодромов, подобно грибам на трухлявых пнях.

Полицейские обходили квартал в надежде что — либо узнать о Диртслумском Мяснике — как между собой они окрестили убийцу Перараста. Подобных мобильных отрядов в Диртслуме сейчас действовало три десятка. Комиссар Хэнк согнал в депрессивный район свободных полицейских со всего города. Служители правопорядка ходили по злачным местам и допрашивали подозрительных лиц — это было нелегко, потому что «мясником» в Диртслуме казался каждый второй.

Полицейские чертовски устали, вымотавшись за день, и мечтали о том моменте, когда комиссар, сжалившись, отпустит их по домам. Детективы зашли в шаверму Мустафы, чтобы перекусить и дождаться команды о завершении розыска.

Радостно улыбаясь полицейским, хозяин павильона очистил столик от использованных салфеток и пустых стаканчиков, оставленных прежними посетителями, смахнул крошки и принял заказ.

— Во всем виноват Ренни, — проворчал Фрол Нординг. — Благодаря старой ищейке десятки парней этим вечером торчат в Диртслуме вдали от семей. — Сержант глотнул кофе и кончиком указательного пальца почесал себе нос. — Непорядок.

— А сам Ренни, между прочим, остался в управлении и никуда не поехал, — поддержал сержанта Марк Райен.

— Вы несправедливы к Ренни, — вступился за старого полицейского Рональд Кох, — его не пустил комиссар.

— Понятно, — усмехнулся Марк. — Ренни с комиссаром старые друзья.

— Не в этом причина.

— А в чем тогда?

— Ренни осталось до пенсии меньше двух недель.

— Ну и что тут такого?

— Когда тебе останется две недели до пенсии, тогда поймешь, — сказал Кох.

Фрол с Марком и сами прекрасно понимали: нет ничего хуже, чем схлопотать пулю в последние дни перед пенсией, и брюзжали на Ренни только для проформы.

Замолчав, полицейские заработали челюстями, обильно запивая диртслумскую снедь диртслумским кофе. Комиссар Хэнк приучил подчиненных к тому, что кофе, каким бы он ни был, казался бальзамом. Это было неудивительно, любой, кто хоть однажды попробовал комиссарский кофе, будет считать кофе из пакетика верхом совершенства.

— Все — таки Ренни ловко вычислил Леонардо Тинкса. — Марк Райен посмотрел в стаканчик, где на дне остался маслянистый осадок. — Я бы ни за что не связал кражу «Ока змеи» с убийством Перараста. Это ж каким чутьем нужно обладать! — Марк отставил стаканчик.

— Думаю, тут Ренни ошибается, — не согласился Рональд Кох. — Леонардо Тинкс не убивал Перараста.

— Тебя не было на совещании у комиссара, Рон. Ты не слышал, как наш пенсионер все расставил по местам, — сказал Марк.

— Верно, — согласился с инспектором Фрол. — Ренни предъявил рисунок сетчатки глаз — никаких сомнений, это Леонардо убил Перараста.

— Не только Леонардо пользуется фальшивыми роговицами. К тому же не думаю, чтобы администратор антикварного магазина умел пользоваться некросканером. — Детектив глотнул кофе из стаканчика. — Вот ты, Фрол, как считаешь: для чего Леонардо вынимать кости из трупа?

— Ну… — Сержант задумался. — Чтобы скрыть улики.

— Каким образом?

— Убийца думал, что без скелета мы не опознаем Перараста, — предположил Марк. — Да?

— Неубедительно. Если бы убийца хотел избавиться от улик, он бы устроил поджог или уничтожил тело другим способом. — Рональд Кох обвел сослуживцев взглядом. — Одно скажу: ключ к убийству Перараста — пропавшие кости.

Полицейские замолчали и вернулись к трапезе, размышляя над разговором. Время неуклонно приближалось к ночи. Казалось, еще минута — и по рации поступит приказ сворачивать операцию. Но не тут — то было.

Солнце давно скрылось за горизонт. На небо высыпали звезды. Ничего не предвещало неприятностей, когда со стороны космодрома раздалась интенсивная стрельба. Хозяин шавермы — темноволосый мужчина в грязном переднике и клетчатой рубашке — предусмотрительно выключил магнитолу. В наступившей тишине выстрелы, казалось, раздавались чуть ли не за дверью.

— Где это?! — спросил Рональд Кох.

Фрол с Марком встревоженно переглянулись.

— Это у «Лунного гостя», — определил направление Фрол.

Плотность автоматического огня с каждой секундой возрастала. В шуме канонады отчетливо зазвучали выстрелы тяжелого вооружения.

Сержант почесал нос и озабоченно добавил:

— К слову сказать, совсем рядом.

— Может, само уляжется? — предположил Марк с надетой в голосе.

Низко над домами, заглушая надежду инспектора, в сторону космодрома со стрекотом пролетели диптеры службы безопасности. Послышались хлопки, похожие на взрывы гранат.

— Само не уляжется, — заявил Кох. — Нужно выяснить, что происходит. — Он оглядел подчиненных. — Кто со мной?

Вопрос детектива повис в воздухе. Ни сержант, ни инспектор не горели желанием подставляться под пули, к тому же их смена заканчивалась через минуту. И дело тут было вовсе не в оплате сверхурочных — обоих дома ждали семьи.

Рональд Кох понимал, что просить коллег рисковать жизнью в такой ситуации по меньшей мере нетактично, но долг требовал вмешаться в происходящее. К счастью, ожила полицейская рация, избавив детектива от необходимости самому произносить нравоучительные речи.

— Говорит комиссар полиции Плобитауна Джеймс Хэнк. В районе космодрома силами безопасности проводится несанкционированная военная операция. Приказываю: всем полицейским в районе Диртслума прибыть к бару «Лунный гость». Будьте предельно корректны. До моего появления активных действий не предпринимать, оставаться на связи.

Глава 21

Свободная кабинка

В туалете, как и во всем здании, не было света. Полумрак облицованной кафелем комнатки рассеивал лишь свет, пробивающийся сквозь узкое окно, расположенное высоко над раковиной. Пахло хлоркой. Со стороны кабинок доносился звук струящейся воды.

— Сюда, — Джон Хаксли показал на окно, — это единственный выход.

Скайт посмотрел вверх. Окошко выглядело слишком узким. Снаружи через матовое стекло струился холодный свет прожектора.

— Куда оно ведет?

— На техническую площадку космодрома.

— Ты в этом уверен? Не хотелось бы оказаться перед шеренгой роботов.

— Уверен. Я один раз уже пользовался этим выходом, когда не смог расплатиться за пиво.

— Тогда полезай первым. — Скайт вытащил из — под умывальника металлическую урну и швырнул в окно. Стекло со звоном осыпалось на кафель. В проломе засияли звезды. От вида ночного неба у Скайта сжалось сердце — спасительные звезды казались так близки.

— Давай, приятель. — Уорнер подставил бродяге плечо.

— Меня зовут Джон. Джон Хаксли, — представился бродяга.

— Скайт. Скайт Уорнер.

Джон с удивлением посмотрел на Скайта.

— Да, тот самый, — ответил Скайт на немой вопрос в его глазах. — Поторопись.

В баре началась интенсивная стрельба.

Джон оперся на подставленное плечо, оттолкнулся ногой от края раковины и влез в оконный проем. Когда Джон пролез наполовину, подол плаща зацепился за торчащий осколок. Послышался треск, и на раме остался большой лоскут. Взяв бластер за ствол, Уорнер подскочил и выбил опасно торчащее стекло.

— Ребекка, теперь ты.

Обхватив Ребекку за талию, пилот легко приподнял девочку на руках и поднес к самому окну. С другой стороны девочке помог Джон.

В главном зале «Лунного гостя» шел настоящий бой. Здание сотрясли два мощных взрыва. Нападающие пустили в ход фанаты.

— Теперь ведь моя очередь? — испуганно спросил Леонардо.

— Твоя, — усмехнувшись, согласился Скайт.

Леонардо оперся о плечо Уорнера, поставил ногу на раковину, но пролезть в окно не смог — ему мешал бумажный пакет. Парень неуклюже мялся на месте, не зная, как залезть в окно, не уронив при этом пакета.

— Давай, Микеланджело, поторапливайся, — подогнал Скайт.

— Леонардо, — поправил Тинкс. Он с осторожностью ощупывал раму в поисках оставшихся осколков.

— Что ты возишься! — Медлительность разодетого щеголя раздражала.

— Мне несподручно, — пожаловался Леонардо.

— Брось пакет Джону, недоумок! Я уже устал тебя держать.

— Я не доверю свои вещи какому — то бомжу! — возразил Леонардо.

— Проклятие! Шевелись, иначе я тебя сейчас сброшу, — предупредил Скайт.

Но угроза не подействовала — Леонардо продолжал возиться перед рамой и никак не хотел расставаться с пакетом.

— Ребекка! — позвал Скайт. — Забери у Донателло кулек!

В окне показались девичьи ручки. Леонардо заколебался, но жуткий, душераздирающий крик у самых дверей заставил его быстрее принять решение. Он все — таки отдал пакет и, оттолкнувшись от раковины, влез в оконный проем. Чтобы парень поторапливался, Скайт ткнул его дулом бластера в зад.

— Не надо! — взмолился Леонардо. — Я сам!

— Тогда шевелись! — подогнал Скайт, убирая оружие в кобуру.

В окне еще торчали щиколотки в дорогих лакированных штиблетах, когда дверь распахнулась. На пороге показались два здоровяка. Сумрак туалета не позволял рассмотреть их лиц, но по крепким фигурам в приталенных пиджаках и энергичной манере двигаться и так было ясно, что это не простые обыватели, забредшие в бар, чтобы опрокинуть один — другой стаканчик горячительного.

— Кокс, это он! Хватай его! — выкрикнул зашедший первым, указывая товарищу на окно. — Я займусь пилотом. — В следующее мгновение он ударил Скайта кулаком в лицо.

Внезапное нападение незнакомца для Скайта оказалось полной неожиданностью. Он не представлял, что его когда — нибудь вот так, запросто, ни о чем не спрашивая, без объяснения и видимых причин ударят в лицо.

В руке нападающего, наверно, был кастет. Кожу на скуле обожгло. Потекла кровь. Лишь отменная реакция помогла Скайту избежать сломанной челюсти. В последний момент он успел чуть отстранить голову. Кулак задел его лишь по касательной, но и этого оказалось достаточно, чтобы потерять равновесие. Скайт попятился и уперся спиной в стену.

Напавший не дал ему передышки. Он подскочил и схватил Скайта левой рукой за отворот куртки. Кулак правой, рассекая воздух, вновь полетел в лицо. Блеснули стальные грани кастета. Скайт убрал голову за долю секунды до встречи с ребристой гранью. Хрясь! Кастет лязгнул по облицовке стены рядом с ухом. Раскрошенные кафельные плитки посыпались на пол. Если бы не реакция Скайта, на пол посыпались бы его зубы.

Скайт ухватил руку с кастетом и попытался вывернуть, но противник оказался искушенным в рукопашном бое Он ловко освободился от захвата и перекинул Скайта через бедро.

Уорнер почувствовал, как ноги отрываются от пола. Перед глазами мелькнуло окно: напарник бандита держал Леонардо за щиколотки, пытаясь втащить обратно; пронеслась погашенная лампа на потолке, и Скайт влетел головой в кабинку. Дверь сорвалась с петель. Уорнер всем весом рухнул на стульчак. Фаянсовый унитаз не выдержал такого грубого обращения и раскололся. Из обрушившегося бачка захлестала вода.

Рассиживаться Скайт не собирался. Намерившись подняться, он схватился за бумагодержатель.

— Куда! — пренебрежительно выкрикнул громила, заметив попытку Скайта встать, и ударил его ногой в грудь.

Шурупы, на которых крепился бумагодержатель, вырвались из доски. Скайт рухнул обратно на разломанный унитаз. Хлеставшая из бачка струя ударила в лицо. Холодная вода потекла за шиворот.

В этот момент Скайт испытал чувство сильнейшего оскорбления и возмущения. Что он такого сделал незнакомцу. что тот без всяких объяснений набросился на него? В чем он провинился, что его пинают ногами в кабинке общественного туалета, даже не сказав для приличия пары бранных слов? Когда в кабаке на пиратской базе кто — то хочет мериться силой или посостязаться в скорости стрельбы, се происходит иначе, с соблюдением хоть каких — то правил. Только кровные враги или последние мерзавцы стреляют в спину без окрика: «К оружию!» В свободном космосе люди, не уважающие других, долго не живут. Подонки, способные нападать без видимых причин, процветают только в обществе, где решение межличностных отношений прерогатива судебной системы, а не Господина Бластера.

Скайт отбросил рулон, который оставался в руке после падения, и вновь стал подниматься. Громила без лишних слов нанес удар ногой в грудь. Скайт рассчитывал именно на это. Стерпев боль, он крепко ухватился за ботинок. Бандит не ожидал такого поворота. Запрыгав на одной ноге, он попытался вырваться и подался назад. Воспользовавшись движением здоровяка, Скайт, держась за его ногу, поднялся.

— Тебе следовало учиться хорошим манерам, — уже стоя перед бандитом, сквозь зубы процедил Скайт Уорнер.

Бандит промолчал. Вместо ответа он попытался достать пилота кастетом, но Скайт нагнулся, и его кулак очертил дугу в воздухе.

— Впрочем, учиться никогда не поздно, — заметил Скайт и оттолкнул бандита. Тот споткнулся об осколок унитаза, но устоял. На мгновение он замер в страхе, что противник выхватит бластер. Однако Скайт поднял кулаки. Усмехнувшись, бандит бросился в атаку.

Нападение прошло стремительно и скоротечно. Скайт поставил блок и встретил противника прямым в челюсть. Что — то хрустнуло под тяжелым кулаком Скайта Уорнера. Охнув, бандит сразу обмяк. Скайт схватил его за руку, вывернул и ударил о дверной косяк. Кастет слетел с ослабевших пальцев и с металлическим звоном закатился за писсуары.

— И еще, чтобы ты не подумал, будто у меня плохие манеры — меня зовут Скайт Уорнер, — представился Скайт, прежде чем мощным апперкотом отправить поверженного бандита в свободную кабинку со сломанным унитазом.

Пока Энтони Валкед выяснял отношения с пилотом, Самвэл Кокс пытался втащить Леонардо обратно в туалет. Только у него ничего не получалось — снаружи администратору помогали, да и сам Леонардо сопротивлялся изо всех сил.

Кокс уперся ногами в стену и потащил администратора вниз. Леонардо, разрываемый на две части, исступленно закричал. Его ноги задергались с удвоенной силой. От толчков лакированные ботинки соскочили и упали вниз. Но Коксу, как он ни старался, все равно никак не удавалось втащить беглеца обратно даже на сантиметр. Администратора кто — то держал с другой стороны. Кокс слышал посторонние голоса. Ему даже показалось, что он слышит детскую речь. Без помощи напарника тут было не справиться.

С трудом удерживая брыкающегося Леонардо, Кокс оглянулся, чтобы поторопить Энтони. Позвать напарника он не успел — он успел лишь разглядеть огромный кулак. В следующее мгновение сумрак туалета превратился для Кокса в кромешный мрак.

Скайт оттащил обездвиженное тело второго бандита к кабинке и бросил рядом с первым.

— Отдохните, парни, — сказал Скайт. Он собирался запрыгнуть на раковину, когда почувствовал холодное дыхание смерти, словно к затылку приложили лед.

Со стороны дверей раздался едва слышимый металлический скрежет. В памяти зигзагом молнии пронеслись события в подвале торгового центра на Аквилоне–5: такой же сумрак, неясные тени, скрежет ржавых суставов роботов — убийц…

Стрелять пришлось с разворота, на слух. «Дум — Тум» изрыгнул сноп пламени. Вспышка бластера на мгновение озарила погром, учиненный вокруг: разбитую сантехнику, осколки плиток, выбитые двери кабинок с двумя парами ног в лакированных ботинках и черный силуэт кибера в распахнутых дверях.

Робот — миротворец с простреленным насквозь туловищем рухнул на пороге. Гибкие манипуляторы змеями бессистемно забились по кафелю. Но это была лишь первая ласточка: из темного проема сквозь клубы слезоточивого газа пробился еще один луч лазерного прицела.

Скайт отпрянул от рубиновой струны и мгновенно выстрелил в место ее начала. Луч пропал. Вспышка разрыва озарила обезглавленное тело робота. Пламя погасло. Во вновь наступившем сумраке послышался звук падающего тела.

Однако положение с каждой секундой только усугубляюсь: раздался многоголосый пересвист. В глубине прохода появились десятки новых рубиновых огоньков. Привлеченные выстрелами Скайта, к туалету стягивались роботы со всего здания.

Ожидать, когда кибернетические солдаты ворвутся дружной гурьбой и изрешетят все живое и неживое, Скайт не стал. Он спрятал бластер, уперся ногой о край раковины и мощным толчком вытолкнул свое тело в окно.

Глава 22

Ночь навылет

Скайт спрыгнул на землю. Ребекка, Джон Хаксли и Леонардо Тинкс с нетерпением ожидали его. Беглецы оглядывались по сторонам, опасаясь появления роботов. Свет от прожектора на вышке отбрасывал на стену тени в напряженных позах.

— Я должен вернуться, — заявил Леонардо.

Администратор схватился за раму, но Скайт остановил его:

— Зачем тебе возвращаться?

— Я потерял ботинки.

— Забудь про ботинки, — посоветовал Скайт.

— Но я не могу ходить босиком по бетону.

— Там все кишит роботами.

— Что же мне делать?

— Терпеть.

— Тебе легко говорить, а у меня ноги мерзнут, — капризно заявил Леонардо. — Что там произошло? Почему ты позволил стащить мою обувь? Эти ботинки, между прочим, стоили три тысячи! И вообще, кто хватал меня за ноги?

— Они не представились. Но с тобой, судя по всему, парни хорошо знакомы. Может, тебе это что — нибудь скажет: одного из них звали Кокс.

Это сообщение потрясло Леонардо. Он изменился в лице и отпрянул от окна, будто в темноте проема таились кровожадные монстры, готовые утащить его прямо в ад.

Скайт отметил для себя, что парень знает людей, напавших на них в туалете, но решил выяснение причин оставить до лучшего момента.

Леонардо погрузился в нерадостные мысли. Он не рассчитывал, что подручные Шафта Лиммара найдут его так быстро. Неужели причиной побоища в баре послужила его скромная персона? От этой мысли у Леонардо затряслись поджилки. Теперь от неминуемой гибели его спасет только чудо. В пакете, который он держал в руках, словно зашевелились ожившие змеи. Леонардо захотелось немедленно избавиться от артефакта. Он уже собирался бросить пакет, когда услышал слова пилота, обращенные к девочке:

— Не волнуйся. Все будет хорошо.

«Может, и вправду все будет хорошо и не стоит волноваться? — подумал Леонардо. — Сядем сейчас на звездолет и умчит он меня прочь с Плобоя. К тому же не имеет смысла избавляться от артефакта — это уже ничего не изменит». И Леонардо сильнее прижал к груди пакет с сокровищем.

— Где мы? — спросил Скайт у Джона.

— Возле технической площадки, — ответил Хаксли. — Космодром слева, а город справа.

Скайт огляделся по сторонам: справа возвышался забор за которым слышались вой сирен, рокот моторов и пересвист роботов, слева из — за угла здания высовывался хвост десантного вертолета, а также доносились команды роботов — миротворцев.

В пятнадцати метрах напротив окна, из которого спрыгнули беглецы, стоял четырехосный тягач. Огромные двухметровые колеса напоминали колеса древнего тарана для разрушения крепостных стен. Тягач использовался для транспортировки звездолетов по космодрому. Корпус машины состоял из двух частей. Поворот осуществлялся при помощи гидравлических цилиндров, изгибающих туловище мастодонта. С другой стороны, за тягачом, выглядывали покатые крыши технических ангаров.

В небе застрекотали винты полицейских геликоптеров. Самих машин видно не было среди звезд кружили лишь и< разноцветные габаритные огни.

— Предлагаю спрятаться в тень от тягача, а то, не ровен час, нас заметят, — предложил Скайт.

Никто не возражал, и команда перебежала от стены к машине.

Скайт посмотрел в сторону взлетно — посадочной площадки. Перед выходом из бара полукругом расположился взвод роботов — миротворцев. Еще шесть роботов стояли возле десантного вертолета, за пузатым корпусом которого начиналась взлетно — посадочная площадка.

На космодроме, в скупом освещении редких прожекторных вышек, расположились шеренги звездолетов различных конструкции и систем. Космические корабли напоминали войско фантастических рыцарей, ощетинившихся антеннами, крыльями, лазерными башнями и оперением стабилизаторов. Стоянка тянулась на три тысячи метров, и где — то посередине, среди десятков различных кораблей, затерялся звездолет «Серебряная мечта», а его капитан, прижавшись к холодному корпусу тягача технической службы, ломал голову над тем, каким образом вернуться на борт.

Послышалось стрекотание к охране у входа в бар присоединились два диптера. Похожие на огромных пчел беспилотные машины повисли в воздухе. Прожектора под брюхом летающих роботов зашарили по округе.

— Нам не пройти через такую армию, — прошептал Джон.

— Ты прав, — согласился Скайт. Он прикинул расстояние до своего звездолета и, уже обращаясь ко всем, отдал распоряжение: — Забирайтесь в кабину тягача.

Джон и Ребекка без возражений полезли по лесенке к дверце. Только Леонардо со своим пакетом заупрямился.

— Что ты задумал? — спросил он, обращаясь к Скайту.

— Будем прорываться.

— Это форменное безрассудство, — уперся Леонардо.

Скайт не стал спорить.

— Кто против, может остаться, — произнес он и полез в кабину.

Леонардо колебался лишь долю секунды.

— Постойте, я с вами! — выкрикнул он. Зажав пакет под мышкой, бывший администратор антикварного магазина полез вслед за пилотом.

Кабина тягача, несмотря на исполинские размеры самой машины, оказалась тесной для четверых человек. Два жестких кресла перед приборной панелью. Грубые рычаги управления. Дисплеи в металлических рамках. Люк аварийного выхода над головой. Узкое лобовое стекло, посреди которого на пружинке болтается ухмыляющийся чертик.

Скайт занял место водителя и принялся изучать приборную панель. Ребекка втиснулась между креслами, а Джону с Леонардо пришлось разместиться на одном сиденье.

— Что здесь за вонь? — с отвращением спросил Леонардо. Он втянул носом воздух. — Джон, это от тебя несет! — воскликнул Тинкс, найдя источник скверного запаха. — Какая мерзость! Отодвинься!

Джон смутился. Ему стало крайне неудобно. Он прекрасно знал, что дурно пахнет, потому что последний раз мылся в прошлом году, а вещи и вовсе не стирал.

— Мне некуда двигаться, — смущенно покаялся он.

— Скайт, скажи, чтобы этот бомж отодвинулся от меня, — не унимался Леонардо. — У него могут быть блохи.

— У меня нет блох. Я на прошлой неделе их вывел.

— Меня сейчас вырвет!

Но опорожнить желудок Леонардо не успел — взвыл двигатель. Ожили индикаторы на дисплеях. Сиреневая полоска показателя оборотов упрямо поползла вверх. Рокот усилился.

Скайт повел рычаги управления вперед. По корпусу прошла вибрация, и многотонная громада тронулась с места. Скайт перевел рычаги в крайнее положение и направил машину прямо в гущу роботов — миротворцев. Двигатель взвыл на предельных оборотах. Показатель скорости подобрался к максимальной отметке, как раз когда тягач выехал на освещенное пространство перед «Лунным гостем».

Неукротимой лавиной бронированная громада неслась на шеренгу роботов. Заметив надвигающуюся угрозу, миротворцы с диким свистом бросились врассыпную. Двое все же замешкались и угодили под колеса, с хрустом исчезнув под протекторами, словно зерна в мельничных жерновах. Тягач даже не тряхнуло. Махина проехала по роботам, словно каток, оставив за собой лишь сплющенные силуэты.

С разгону тягач протаранил хвостовую часть десантного вертолета. От удара толстое лобовое стекло в кабине покрылось сетью трещин. Под напором тягача хвост вертолета изогнулся. Большая зеленая стрекоза завалилась набок. Вспыхнуло топливо из продавленных баков. В ночную высь взметнулся огненный столп. Раздался оглушительный взрыв. В стороны полетели оторванные лопасти.

Тягач переехал через горящие обломки. Заднее левое колесо объяло пламя. Донесся многоголосый пересвист — это уцелевшие роботы бросились к тягачу. Резво перебирая изогнутыми ножками, они подбегали с разных сторон к машине и словно блохи запрыгивали на ее корпус.

— Сукины дети, — выругался Скайт, глядя в монитор заднего обзора.

Роботы — миротворцы облепили тягач, как муравьи гусеницу. Но что хуже всего — они ползли по крыше к водительской кабине.

Скайт резко перевел правый рычаг вниз. Гидравлические цилиндры изогнули корпус. Неистово завизжали покрышки, на полной скорости скользя по бетону. Тягач мотнуло вправо. Три робота — миротворца сорвались, исчезнув в ночи. Их возмущенный свист быстро стих за задним бампером. Еще двое роботов успели уцепиться за решетку воздухозаборника и повисли с левого борта. Однако большая часть киберов удержалась. Скайт перевел правый рычаг вверх, а левый вниз. Тягач, издав жалобный скрип, изогнулся влево.

Пассажиров в кабине бросало из стороны в сторону.

— Полегче! — закричал Леонардо, упираясь руками в окно. — Ты нас всех угробишь!

Не реагируя на возмущенные окрики, Скайт перевел оба рычага в крайнее положение и на максимальной скорости повел машину к ближайшему звездолету.

Вытянутый, слегка приплюснутый корпус звездолета, прилетевшего с гридерской планеты Биррэ, походил на морскую каракатицу, выползшую на берег. Звездолет подпирали восемь опор, похожих на ноги гигантского кузнечика. На первой палубе горел пунктир иллюминаторов. Распахнутый, подобно пасти морского чудовища, грузовой люк ярко освещали прожектора. На площадке перед ним стояли ряды контейнеров, но рядом никого не было. Работа по погрузке остановилась из — за перестрелки. Команда предпочла отсидеться внутри, пока полиция не восстановит порядок.

Тягач на полной скорости летел на звездолет. За секунду до столкновения Скайт перевел рычаги, изменив направление. Борт тягача заскрежетал по корпусу космического корабля. Уцепившихся за воздухозаборник роботов перетерло на запчасти. В щелях решетки остался лишь оторванный манипулятор одного из них.

На полной скорости, со скрежетом и искрами тягач пролетел под опорой гридерского звездолета. Послышались хруст и череда ударов: те из роботов, которые не прижались к крыше тягача, разбились о металлическую балку. Из целого взвода на корпусе осталось лишь двое миротворцев. На плече манипулятора одного желтели сержантские полоски.

Хватаясь цепкими манипуляторами за малейшие выступы обшивки, уцелевшие роботы двинулись к кабине. Они добрались почти до площадки с дверью. Их силуэты заполнили всю видимую область монитора заднего обзора.

— Лео, садись за рычаги! — приказал Скайт.

— Я не умею водить грузовик, — замотал головой администратор. — Пускай Джон садится.

Джон не упрямился. В отличие от Леонардо, Хаксли понимал серьезность положения. Настал момент, когда от каждого зависит общее спасение. Он сам протиснулся к Скайту и положил руки на рычаги.

— Я вообще — то раньше этого не делал, — честно предупредил Хаксли.

— Я тоже, — признался Скайт, вставая с водительского кресла. Он отвернул запоры аварийного выхода в крыше над головой и откинул крышку. Выхватив бластер, Скайт высунулся наружу.

— Надеюсь, управлять тягачом не сложнее, чем истребителем, — пробормотал Джон, глядя, как в свете фар мимо проносятся громады космических кораблей.

Последние слова Хаксли Скайт не слышал. Ночной воздух растрепал его волосы. В ушах зашумели ветер и рев двигателя. Тягач несся по проходу между двумя рядами звездолетов. Фары выхватывали из темноты бронированные борта сухогрузов, танкеров, мощные опоры, массивные посадочные платформы, врезаться в которые на полной скорости — верная смерть, уцелеть при столкновении будет невозможно.

Над головой протрещала очередь. Огненные трассы ушли в ночное небо — туда, где набирали высоту покидающие космодром звездолеты.

Скайт обернулся. Роботы подобрались совсем близко. Рубиновые лучи их лазерных прицелов из — за тряски никак не могли поймать мишень, но ждать этого было бы глупо.

Изловчившись, Скайт прицелился и выстрелил. Заряд бластера угодил роботу — миротворцу в грудь. Извергая сноп искр, тело кибернетического солдата перекатилось по крыше и слетело вниз. Покончить со вторым миротворцем Скайт не успел. Сержант ловко перескочил на борт и, повиснув на решетке воздухозаборника, скрылся с линии огня.

— Джон, держи машину ровно! — крикнул Скайт в кабину. Перебирая руками по металлическим поручням, он полез на крышу. Разгоряченный, он не чувствовал прохлады плобитаунской ночи. В ушах шумел ветер. Глаза слезились.

Уорнер сделал несколько шагов по трясущейся крыше. Он уже видел манипуляторы робота — сержанта, держащиеся за решетку воздухозаборника.

В тот момент, когда Скайт подобрался к месту, с которого открылась отличная возможность для выстрела, сверху раздалось стрекотание. Скайт поднял голову. В черном небе показались огни диптеров. Беспилотные летательные аппараты быстро нагоняли тягач.

Похожие на огромных рассерженных пчел диптеры спикировали с ночного неба. Лучи прожекторов ослепили Скайта. Ударил крупнокалиберный лучемет. Огненные стрелы впились в заднюю часть тягача, где располагался двигатель. Раздался скрежет. Из радиатора повалил дым.

Диптеры снизили высоту и полетели по обе стороны от машины. Скайт выстрелил в ближайший. Заряд бластера попал в утолщение корпуса точно под вибрирующими крыльями. Вспыхнуло пламя. По ушам резанул механический визг, и диптер, клонясь к земле, ушел в сторону. Через мгновение со стороны падения раздался взрыв. В небо взметнулись пламя и клубы дыма.

Чтобы усложнить противнику прицеливание, второй диптер, маневрируя, поднялся выше. Его лучемет изрыгнул лавину огня. Заряды адским дождем накрыли корпус машины, часть угодила в стык моторного отсека и кабины. Один из гидравлических цилиндров разрушился. Из пробоины брызнуло моментально воспламенившееся масло. Оранжевые языки пламени принялись жадно лизать корпус тягача. Рокот двигателя превратился в рев раненого динозавра. Машина потеряла управление Тягач замотало из стороны в сторону

Скайт понял, что, если не остановить машину, они либо сгорят, либо разобьются Скайт обернулся к кабине.

— Джон! — закричал он в надежде, что его услышат. — Тормози!

Усиливающийся стрекот заставил Скайта оглянуться. Диптер летел прямо на него. Прожектор слепил глаза. Хищное дуло лучемета уставилось в лицо. Сработал инстинкт самосохранения — Скайт отпрянул в сторону. На том месте, где он находился секунду назад, закипел расплавленный металл. Скайт перекатился по бронированной крыше и остановился у самого края, чуть не свалившись под колеса.

Диптер совершил мертвую петлю и пошел на новый заход. Скайт не успел прицелиться. Выстрел лучемета на турели диптера опередил его. Пришлось прыгать с крыши.

Корпус тягача вспороли десятки огненных игл. Раскаленные капли фейерверком разлетелись по сторонам. Горящие в ночи горошины заскакали по плитам космодрома вслед уносящейся машине.

Прыгая с крыши тягача, Скайт понимал, что такое падение пережить нереально. В последний момент он ухватился левой рукой за решетку воздухозаборника. Горячий воздух ударил в лицо. В десятке сантиметров с бешеной скоростью и грохотом вращался скат гигантского колеса. Скайта мотало и швыряло из стороны в сторону. Держаться одной рукой было тяжело. В любую секунду можно сорваться или от сильного толчка угодить под хищные протекторы, но бластер Скайт все равно не выпускал.

Пытаясь зацепиться, Скайт искал опору ногами, но носки ботинок соскальзывали с гладкого борта. Долго висеть в таком положении Скайт не мог: либо придется бросать бластер, либо, в надежде на благополучное приземление, прыгать на бетонные плиты. К счастью, скорость машины упала — Джон ли нажал на тормоз, или повреждения оказались настолько серьезными, что мотор терял мощность, но тягач останавливался.

Усиливающееся стрекотание напомнило, что смерть рядом. Из мрака ночного неба спикировал диптер. Турель в его подбрюшье развернулась. Вновь застрочил лучемет. Заряды легли в нескольких сантиметрах от Уорнера. Большая часть угодила в колесо. Полыхнуло пламя. Толстую резину разорвало, словно гнилой картон. Машину затрясло. Куски покрышки разлетелись осколками разорвавшегося снаряда. Голый обод с жутким скрежетом высек из бетона сноп искр.

Скайт понял, что следующая очередь станет для него последней. Вися на одной руке, он извернулся до боли в суставах и выстрелил. Ему показалось, что он промахнулся: огненная стрела прошла сквозь область мелькания крыльев диптера. Но тут одна из четырех серебристых лопастей, лопнув, оторвалась от корпуса и исчезла в ночи. Стрекот механической мухи изменил тональность, превратившись в дребезжание треснувшего инструмента. Траектория полета напомнила зигзагообразную линию. Кувыркаясь в воздухе, летающий робот обогнал тягач и упал на дороге. Заскользив по бетону, он еще пару раз перевернулся и только после этого замер.

Тягач двигался прямо на упавший диптер. Между машиной и роботом оставалось не более десяти метров, когда переломанные лапки последнего зашевелились, погнутые крылья задрожали. Диптер перевернулся со спины на брюшко. Его турель пришла в движение. Лучемет мелкими рывками стал наводиться на тягач. Но выстрела не последовало многотонная машина преодолела последние метры, прежде чем дуло лучемета взяло в прицел кабину.

Машина подмяла подбитый летательный аппарат. Из под колес раздались хруст и скрежет. В стороны полетели детали, оторванные конечности, части фюзеляжа. Объятый пламенем тягач, оставляя горящий след, в клубах дыма, со скрежетом и жутким грохотом покатился дальше. Правда, далеко отъехать ему не удалось. Двигатель, издав звук, похожий на последний вздох умирающего гиганта, заглох. Заскрипели тормоза, и верный конь беглецов уткнулся бампером в борт грузового звездолета с гербом планеты Морволон.

Скайт спрыгнул на землю и подбежал к кабине. Джон Хаксли, Леонардо Тинкс и Ребекка спешно спрыгивали на землю. Языки пламени уже лизали окна кабины Скайт помог девочке, сняв ее с последней ступеньки лестницы. Компаньоны успели отбежать до того, как раздался взрыв. Когда грохот стих, Скайт оглянулся: от тягача остался объятый пламенем остов. Огромные колеса пылали, испуская клубы черной копоти.

— Быстро добрались, — заметил Скайт. Повернувшись к спутникам, он сообщил: — Вот и мой звездолет.

Космический корабль, на который указал пилот, напоминал большой приплюснутый снаряд. Корпус поблескивал в сумраке плобитаунской ночи, словно облитый ртутью. На покатых бортах, как в зеркале, отражались ночные звезды. Корабль выглядел пришельцем из другого мира. Фантастический вид космического странника говорил, что он житель космоса, а здесь, на планете, он лишь временный гость. Выдвижные устройства — антенны, локаторы, анализаторы, датчики — скрывались под обшивкой. По бокам выступали только две полукруглые башни лазерных пушек. Название звездолета «Серебряная мечта», написанное каллиграфическим шрифтом, красовалось по левому борту.

— Надеюсь, там найдется пара приличных туфель, — проворчал Леонардо и вместе со всеми пошел к кораблю.

На бетонных плитах соседних секторов космодрома стояли и другие космические странники, однако таких обтекаемых форм и тонких обводов, какие имела «Серебряная мечта», отыскать было сложно. Рядом преимущественно находились грузовые транспорты раздутых бочкообразных форм главным достоинством которых являлся вместительный трюм. Коммерция диктовала свои законы, и в угоду бизнес капитаны таких кораблей предпочитали большой грузовой отсек просторным каютам и мощному двигателю.

Глава 23

Безголовый пассажир

Команда беглецов в молчании шла к кораблю. После окончания бешеной гонки наступившая передышка действовала подобно транквилизатору. Казалось, все опасности остались позади и больше ничего не случится. Невольные попутчики успокоились, и даже доносящийся издалека вой полицейских сирен перестал их тревожить. Мысли каждого устремились к собственным проблемам.

Леонардо шлепал, надменно подняв голову. Он нервно кривил губы, соображая, что бы такого язвительного сказать по поводу глупости спутников, непрофессионализма пилота и абсурдности той ситуации, в которой он оказался по их вине. Но больше всего администратора раздражало общество бомжа. Если с присутствием маленькой девочки он еще мог смириться, то наличие на борту бродяги выводило его из себя. Леонардо не желал дышать одним воздухом с этим грязным, неухоженным, опустившимся недочеловеком.

Ребекка же примолкла и не выражала никаких эмоций. Навалившиеся на ее детские плечи беды оказались слишком серьезными для сознания маленькой девочки. Ноша была настолько тяжела, что она воспринимала происходящее словно со стороны. Ребекка смотрела себе под ноги, слабо реагируя на действительность, и шла за Скайтом на автомате.

Хаксли трусил позади всех и боялся, что в последний момент его не возьмут на борт. При мысли, что звездолет улетит без него, в душе бедолаги вспыхивала паника. И не потому, что он не хотел попасть в руки полиции, — нет, Хаксли страшила мысль вновь встретиться с хозяином лавки «Нужные вещи». Добрый, ворчливый, в меру алчный хозяин «Нужных вещей» Петерес Перараст, каким раньше его знали бомжи Диртслума, необъяснимым образом превратившийся в страшного человека, так напугал Джона, что он готов был лететь хоть на край Вселенной, лишь бы больше никогда не видеть его безжалостных глаз.

Из всей четверки только Скайт не расслаблялся. Он знал, что хоть и удалось избавиться от погони, неприятности — одна из тех вещей, которые любят возникать в самый неподходящий момент. Засада обычно подстерегает там, где ее не ждешь. Уж кто — кто, а Скайт выучил это правило на собственной шкуре.

Чтобы избежать неожиданностей, весь путь до звездолета Скайт держал руку на кобуре и внимательно осматривал небосвод.

На полпути к звездолету Леонардо все же прорвало.

— Из — за тебя мы все чуть не погибли! — возмущенно воскликнул он, шлепая позади пилота. — Посмотри, что стало с моими носками! В них появились дырки!

— Радуйся, что дырки только в носках, — сказал Скайт, не оборачиваясь.

— Я покупал их в лучшем бутике Плобитауна. Эти носки обошлись мне в сто кредитов! — не унимался Леонардо.

— Сто кредитов за носки? — изумился семенящий позади всех Хаксли. — На эти деньги можно жить целый месяц.

Леонардо сморщился и, повернувшись, окинул соседа брезгливым взглядом.

— Не кажется ли вам, ароматный вы наш, что вы уже приехали. Извольте избавить нас от вашего общества.

— Но куда я пойду?

— Это не наша забота.

— Лео, говори за себя, — заметил Скайт. — После перестрелки в баре Джону, как всем нам, небезопасно оставаться в Диртслуме.

— Во — первых, я не Лео, а Леонардо, а во — вторых, неужели вы собираетесь взять этого алкаша на корабль?

— Если у него нет другого варианта, я это сделаю.

— У меня нет другого варианта, — немедленно доложил Хаксли.

— Значит, решено. — Скайт кивнул, давая понять, что Хаксли летит вместе со всеми и дальнейшему обсуждению это не подлежит.

— Я не могу поверить! — изумился Леонардо. — Бомж летит с нами! Если мы не задохнемся от его вони, нашу кровь высосут его вши.

— Замолкни Лео! — сурово проронил Скайт. — Посмотри на Ребекку. Маленькая, хрупкая девочка, а и то понимает, что человеку, не важно, бродяга он или разодетый хлыщ, нужно помочь. Бери пример.

Леонардо, поджав губы, некоторое время шел молча. Но вскоре не выдержал и приблизился к Ребекке. Слащаво улыбаясь, он поинтересовался:

— Деточка, ты и в самом деле готова терпеть отвратительного бомжа на борту звездолета?

— Да, — ответила Ребекка.

— Ты, наверное, не понимаешь, что это значит. Он будет ходить в один туалет вместе со всеми, есть за одним столом, дышать одним воздухом. Его волосы будут повсюду. Он будет везде оставлять микробов. Мы даже не знаем, чем он болен и какую заразу можно подхватить от него. Представь, как ты возьмешься за дверную ручку, а на следующий день у тебя начнут выпадать волосы, тело покроют язвы. Ты готова к такому?

— Люди должны помогать друг другу.

— Несмотря ни на что?

— Несмотря ни на что, — подтвердила Ребекка.

— Ты в самом деле так думаешь? — изумился Леонардо.

— Конечно.

— С кем я связался? — пробормотал Леонардо и в бессилии замолчал.

Подойдя к звездолету, Скайт дотронулся до крышки люка. Замок считал биометрические параметры и издал подтверждающий сигнал. Через секунду трап похожий на мост средневекового замка, опустился из под корабельного брюха. По бокам открывшегося проема зажглись лампы, осветившие площадку перед входом.

Звездолет Скайта Уорнера являлся космическим кораблем последнего поколения. Два форсированных турбулентных двигателя позволяли преодолевать световой барьер за время, сравнимое с возможностями лучших военных кораблей подобного класса. Улучшенная система жизнеобеспечения обеспечивала комфортное существование членов экипажа во время длительных перелетов. Современное навигационное оборудование делало полег в туманностях и метеоритных полях максимально безопасным. Из — за сравнительно небольшого грузового отсека корабли такого класса называли «звездолетами авантюристов». На подобных машинах преимущественно летали астрогеологи, космические охотники и люди других свободных профессии контрабандисты, золотоискатели, ганфайтеры.

Прежде чем подняться на борт звездолета, Скайт оглянулся. Позади пылал остов тягача. От него в сторону «Лунного гостя», отмечая проделанный путь, тянулся горящий след. Даже отсюда наблюдалось оживление, царившее возле бара. Над крышами здании барражировали полицейские геликоптеры. Шарили лучи прожекторов. Мелькали красно — синие огни.

Обычно забитая до отказа площадка космодрома пустела на глазах. В небо один за другим стартовали корабли. Никто не хотел лишний раз связываться с властями. Даже капитаны коммерческих рейсов предпочли увести свои грузовозы подальше от места беспорядков. Суматоха играла на руку беглецам.

— Поторапливайтесь, — подогнал Скайт пассажиров. — Я не хочу быть последним, кто покинет космодром. — Он отстранился, позволяя остальным пройти на корабль.

Первой поднялась Ребекка. Девочка выглядела подавленной, но держалась молодцом. За ней, с выражением надменной брезгливости, на борт прошлепал Леонардо. В чем причина такого настроения, администратор и сам бы не смог объяснить, его почему — то все раздражало капитан, попутчики, звездолет, дырявые носки, но особенно присутствие на борту бомжа. Последним, смущенно улыбаясь, проскользнул Хаксли. Он давно не бывал на борту звездолетов — с того самого времени, как его списали. И сейчас, вдыхая регенерированный воздух, бывший летчик — истребитель испытывал ностальгию по ушедшим временам.

— Я не причиню вам неудобств, — пообещал Хаксли.

— Только попробуй, и я вышвырну тебя за борт вместе с мусором, — ответил Скайт.

Когда Леонардо, Хаксли и Ребекка прошли в глубь корабля, Скайт нажал большую красную кнопку справа от люка. Замигали желтые предупреждающие огни. Трап пополз вверх, закрывая проход. Не верилось, что беглецам удалось выбраться из страшной передряги. Все целы, невредимы, и скоро звездолет умчит их прочь от неприятностей.

До закрытия люка оставалось полметра, когда…

— Боже! — в страхе вскрикнула Ребекка.

…в оставшуюся щель запрыгнул уцелевший робот — сержант.

К счастью, кибернетический солдат был безоружен — его «Дуглас» выпал во время погони, — иначе одной очереди в тесном трюме хватило бы, чтобы покончить с находящимися тут людьми. Засвистев, словно лесной разбойник, робот накинулся на Скайта, стоящего ближе всех к выходу. Гибкие манипуляторы плетьми захлестали по куртке пилота.

Прикрывая лицо, Скайт попытался достать бластер, но хлесткий удар выбил оружие из рук.

— Ах ты, сучья жестянка! — вспылил Уорнер. Он решил схватить робота за бешено крутящийся манипулятор, но только ушиб пальцы.

После нескольких безуспешных попыток Скайту все же удалось ухватиться за извивающуюся, словно змея, механическую руку.

Робот — миротворец мгновенно просчитал ситуацию и поменял тактику. Перекувырнувшись, кибер оказался за спиной Скайта. У человека от такого кульбита вывихнулись бы суставы и порвались связки, но для робота подобный трюк оказался обычным делом.

Гибкий манипулятор обернулся вокруг шеи пилота. Удавка стала сжиматься, перекрывая дыхание. Несмотря на то что Скайт превосходил робота в росте больше чем на полметра, робот не уступал человеку в проворстве и силе, тем более не знал страха. Скайту становилось трудно дышать. Он даже не мог позвать на помощь.

— Помогите ему! — воскликнула Ребекка, в ужасе поднеся пальчики к губам.

— Прекратите драться! — воскликнул Леонардо. Прижав пакет к груди, он попятился в дальний конец трюма. — Остановитесь, или я за себя не отвечаю! — выкрикнул он, укрывшись за вездеходом.

Только Джон постарался помочь. Он схватил робота за ногу и потянул на себя. В следующую секунду Джон получил хлесткий удар манипулятором в лицо. Закричав от боли, бродяга схватился за глаз и, стукаясь о переборки, отпрянул.

Скайт остался один на один с машиной — убийцей. Он попытался стащить кибера со спины, но пальцы скользили по гладкому корпусу робота. Тогда Скайт применил проверенный способ оттолкнувшись ногами от пола, он прыгнул спиной на стену. Во время драк с людьми такая тактика приносила успех, но на робота это не подействовало. Скайт шарахнулся о другую стену и тоже безрезультатно. Хватка ни на секунду не ослабевала.

Удавка стягивалась все сильнее. В глазах потемнело. Напрягая мышцы шеи, Скайт попытался просунуть под манипулятор руку. С трудом ему удалось просунуть вначале палец, а затем всю ладонь. С титаническими усилиями он разомкнул железное кольцо.

Вздохнув полной грудью, Скайт отбросил робота — миротворца. Если бы схватка происходила на открытом месте, а не в грузовом отсеке «звездолета — авантюриста», то ему удалось бы отбросить робота на достаточное расстояние, чтобы подобрать выпавший бластер. Но в тесном трюме робот словно обезьяна, ухватился ногами за кран — балку на потолке. Его манипуляторы вновь пытались обвиться вокруг шеи капитана.

На этот раз Скайт не позволил добраться до себя. Перехватив манипуляторы, он сдернул робота с балки и шарахнул об переборку. Любого гуманоида подобный удар если бы не убил, то потряс бы настолько, что тот провалялся бы в госпитале не одну неделю, но роботу страшный удар о переборку не причинил никакого ущерба. Прочный корпус с легкостью выдержал. Робот — миротворец нисколько не утратил проворства. Перекувырнувшись через голову, кибер вновь был на ногах. Усталости, в отличие от человека, железный солдат не ведал. В следующее мгновение он попытался запрыгнуть пилоту на спину.

Скайт перехватил шуструю машину, когда миротворец собирайся проскочить сбоку. Пилот и робот сцепились в смертельных объятиях. Упав на пол, они закатались от борта к борту. Скайт понимал схватка не может длиться вечно, и если он не покончит с роботом в ближайшие минуты, силы иссякнут, и тогда перевес окажется на стороне кибернетического убийцы.

Сдирая кожу в кровь, Скайт сунул руки в щель между корпусом и головой робота. Словно почувствовав опасность, робот издал пронзительный свист и с удвоенной силой забил плетьми манипуляторов, однако вырваться из объятий человека не смог. Скайт закричал, напрягая мышцы. Послышался треск. Шея робота растянулась и лопнула. Голова оторвалась от туловища. Заискрились обрывки разноцветных проводков. Железные объятия разомкнулись. Манипуляторы хаотично захлестали вокруг обезглавленного тела.

Поднявшись на ноги, Скайт брезгливо осмотрел зеркальную полусферу в своих руках и отбросил, как ненужный хлам.

— Вот так и теряют голову если мозгов нет, — заключил он, переводя дыхание.

Обезглавленное тело било вокруг манипуляторами и перекатывалось по полу из стороны в сторону, напоминая огромную игрушку «шалтай — болтай». Скайт подобрал бластер и выстрелом прикончил агонизирующий агрегат.

— Какой вы сильный, — изумилась Ребекка, когда с роботом было покончено. Девочка с нескрываемым восхищением смотрела на Скайта.

— Подумаешь, — хмыкнул из дальнего угла Леонардо. — Любой может сломать робота. Я, помню, сломал ручку у игрового автомата в казино.

— Не каждый способен оторвать голову боевой машине, — возразил Джон Хаксли. — Я лично такое вижу впервые. — Правый глаз бродяги после удара манипулятором покраснел и слезился.

— Если бы у меня были такие мышцы, я бы тоже смог. — Леонардо выбрался из — за вездехода и подошел к обезглавленному киберу. — Без головы он выглядит таким маленьким, почти как ребенок… Бедненький.

— Хватит трепаться, — сказал Скайт. — Пора отчаливать. — Он подтолкнул Леонардо к трапу. — Надевайте тапки и поднимайтесь на вторую палубу. И торопитесь, мы и так потеряли уйму времени из — за железяки.

Пассажиров Скайт пристегнул страховочными ремнями к креслам в разных каютах — благо кают было четыре, как раз по количеству человек на борту — и строго велел не высовываться, пока сам не придет за ними. Разместив экипаж, он занял капитанское кресло в рубке управления. Интерактивный ложемент мгновенно подстроился под фигуру капитана.

Скайт нежно погладил широкие подлокотники. Всего час назад он сидел на этом самом месте, мечтая, как проведет несколько дней вдали от гула двигателей и синтетической пищи. Но судьба, как всегда, решила по — своему. И вот путь Скайта Уорнера снова лежит к звездам.

Рубка управления погрузилась в полусумрак, как только Скайт коснулся клавиш на пульте. По приборной панели закружило разноцветье индикаторов. Ожили магические огни схем и таблиц с показателями корабельных систем. Огромный, во всю стену, стереоэкран стал прозрачным. Изображение впечатляло четкостью и реализмом настолько, что экран сошел бы за обычное стекло. Только электронные маркеры, отметившие наиболее важные цели (звездолеты, диспетчерские вышки, заправщики), да колонки с цифрами и текстовая информация выдавали, что перед глазами не простой стеклопакет.

Тест систем звездолета занял меньше минуты.

— Корабль к старту готов, — приятным женским голосом произнес центральный компьютер.

— Быстрый старт с выходом на траекторию гиперпрыжка, — приказал Скайт.

— Информация принята.

— Поехали, — сказал Скайт и нажатием кнопки подтвердил голосовую команду.

Перегрузка вдавила тело в ласковые объятия компенсаторов. Огни ночного Плобитауна нырнули под днище.

Старт прошел без осложнений. Корабельные системы работали в штатном режиме. Не успевшие остыть двигатели «Серебряной мечты» басили слаженно, как давно спевшийся дуэт.

На главном экране рубки управления раскинулась панорама ночного неба. С каждым мгновением звезды разгорались ярче и ярче. Черное небо обретало глубину. На иссиня — черном холсте космоса проступали облака туманностей и россыпи галактик. Горизонт изогнулся, словно натянутый лук.

Миновав атмосферу менее чем за десять минут, сын космоса вышел на заданную орбиту. Мать Вселенная распахнула навстречу бескрайние объятия.

В целях уменьшения риска столкновений переход на сверхсветовые скорости и прыжки в гиперпространство осуществлялись только за орбитой искусственного спутника Блос — главной космической гавани Плобоя. Спутник представлял собой огромную сферу, ощетинившуюся причальными фермами. Вокруг кружил рой кораблей, среди которых выделялись межгалактические танкеры, похожие на крупных аквариумных рыбок. Остальные звездолеты на фоне космических гигантов выглядели малютками дафниями.

Чтобы на всякий случай сбить со следа полицию, Скайт действовал генератор фальшивого бортового номера. Прибор считался нелегальным, и при обнаружении за него полагался крупный штраф, но благодаря этой хитрости отследить корабль и порт его приписки становилось невозможно.

После экспедиции в туманность Крайга «Серебряная мечта» не пополнила запасы топлива, не прошла профилактический осмотр, да и трюмы были пусты. И если по поводу профилактического осмотра Скайт не беспокоился — звездолет мог обойтись без него еще несколько лет, то запасы топлива однозначно требовали пополнения. Да и мелкий ремонт внутрикорабельного оборудования не помешал бы — холодильник не работал. Скайт отлично помнил, что собственноручно вывел его из строя.

Все подобные проблемы решались на искусственном спутнике Плобоя. Однако в теперешнем положении залетать в доки Блоса было рискованно. Служба безопасности наверняка успела предупредить коллег из таможни о перестрелке, и на причалах Блоса усилят контроль. Да и начальник Главного Бюро Регистрации транспортных судов полковник Вильям Хэндершот не упустит возможности лично проверить старого знакомого Скайта Уорнера. Самолюбие Хэндершота давно страдает — он ни разу не поймал Скайта на контрабанде. В голове начальника ГБР никак не укладывается, что бывший капитан пиратского корабля «Валрус», ганфайтер и джентльмен удачи теперь занимается честным бизнесом. Но, как бы там ни было, Хэндершот опытная ищейка — он обязательно отыщет генератор фальшивого бортового номера.

Платить штраф и тратить время на формальности в планы Скайта не входило. В конце концов, заправиться и пополнить трюмы можно в любом другом месте космоса, и пусть выбор будет меньше, а цены выше, зато никаких вопросов. Решив лишний раз не рисковать, Скайт предпочел не останавливаться на спутнике Блос и повел корабль к частной автоматизированной заправочной станции.

Глава 24

Комиссар полиции Джеймс Хэнк в баре «Лунный гость»

Комиссар полиции Джеймс Хэнк прибыл к «Лунному гостю» на патрульном геликоптере. Из окон первого этажа здания, где располагался бар, вырывались клубы дыма.

С высоты происходящее у бара напоминало карнавал. Внизу мелькали проблесковые огни специальных служб, горели прожектора. В свете фар в броуновском движении перемещались группы людей в разноцветной униформе. Машины, глайдеры, флаеры, геликоптеры со спецсигналами скопились на близлежащих улицах.

Полицейские, пожарные, медики, коммунальные службы — все прибыли на чрезвычайное происшествие. Такого скопления спецслужб в Плобитауне не было уже два года, после случая падения звездолета на жилой квартал двухлетней давности.

Джеймс Хэнк увидел подчиненных: полицейские стояли на подступах к бару — дальше их не пускало оцепление из роботов службы безопасности. Комиссар приказал пилоту посадить машину перед дверьми «Лунного гостя». Но на подлете дорогу геликоптеру преградили два диптера. Стальные мухи повисли прямо по курсу, мигая красными огнями. Пилоту ничего не осталось, как повернуть и приземлиться за оцеплением.

Возмущенный Джеймс Хэнк выскочил из кабины. Безошибочно определив, где находится руководство операцией, комиссар устремился к флаеру службы безопасности. Навстречу вышел джентльмен в черном, с микронаушником в ухе.

— Это моя юрисдикция! — еще на подходе начал кричать комиссар. — Кто позволил применять в моем городе штурмовые отряды?! — Хэнк подошел к человеку из флаера. — Немедленно отзовите своих миротворцев!

— Тут проводится секретная операция службы безопасности, — без эмоций парировал агент.

— Это мой город! Без моего ведома здесь не может быть никаких секретных операций! Кто вы такой? Какие у вас полномочия?

— Специальный агент Крамер, — не меняя тональности голоса, представился человек. — Мои полномочия согласованы с министром внутренних дел.

— Почему меня не поставили в известность?

— Инструкция, сэр, — режим секретности.

— Мне плевать на ваши инструкции. Закон один для всех. Свяжите меня с вашим начальством.

Крамер без возражений извлек видеофон и набрал номер.

— Извините, что беспокою, сэр, — сказал агент, когда на другом конце подняли трубку. — Но ситуация требует вашего вмешательства. Плобитаунская полиция препятствует проведению операции… Комиссар Хэнк… Да, сэр. — Крамер протянул трубку комиссару. — С вами хотят поговорить.

Хэнк взял аппарат.

— Я слушаю.

— Здравствуйте, комиссар, — прозвучал приятный мужской голос.

Изображение на маленьком экране видеофона было смутное, и комиссар не сразу узнал человека, хотя голос показался знакомым.

— Кто это? — сухо поинтересовался Хэнк.

— С вами говорит министр внутренних дел Адрик Траккер.

— Здравствуйте, сэр, — на этот раз Хэнк узнал министра.

— Что произошло, Хэнк? — спросил Траккер.

— Произошло нечто чрезвычайное. В Диртслуме секретные службы проводят крупномасштабную военную операцию без моего ведома.

— Операция санкционирована на самом высоком уровне.

— Я не в курсе. В любом случае без согласования с полицией никакие спецмероприятия с применением войсковых подразделений в черте города проводиться не могут!

— Министр службы безопасности заверил меня, что операция затронет только космодром — а это уже их юрисдикция.

— Вас неправильно информировали, господин министр. Операция проводится в точке общественного питания «Лунный гость», находящейся на границе взлетно — посадочного поля. Там гибнут мирные граждане. Необходимо немедленное вмешательство.

— Говорите, гибнут люди?

— Так точно, сэр.

— Видимо, меня и в самом деле неверно информировали, Хэнк, — после недолгой паузы согласился Траккер. — Все, что до границы космодрома, в вашей юрисдикции. Но за ограду не соваться. Вы меня хорошо поняли, комиссар?

— Так точно, господин министр.

— И никакого собственного расследования, Хэнк. Никакого!

— Разумеется, господин министр.

— Тогда приступайте. Потом доложите. А сейчас дайте мне Крамера.

Комиссар передал трубку агенту. Крамер внимательно выслушал инструкции. Короткостриженая голова агента качнулась.

— Да, сэр… Я уточню у своего начальства. — Крамер отключил видеофон и набрал другой номер.

Агент отошел в сторону, чтобы полицейский не подслушал. Хэнк видел только кивки Крамера во время разговора. Профессиональное любопытство раздирало комиссара, но, чтобы не вызвать подозрений, он поборол желание и остался на месте. Через минуту агент вернулся.

— Полицейские могут пройти через оцепление, — сообщил он комиссару. — Но учтите, за жизнь ваших сотрудников СБ ответственности не несет.

— Что может случиться, — усмехнулся Хэнк. — Там мирные граждане.

— Ваши так называемые мирные граждане в течение минуты уничтожили два штурмовых отделения.

— Вы сами виноваты, что используете дешевых одноразовых солдат, — отмахнулся Хэнк.

Крамер оскорбленно поджал губы.

— Пусть они одноразовые, но они все равно стоят денег.

— Не волнуйтесь, чтобы возместить расходы службы безопасности, мы выпишем штрафы, — хладнокровно возразил комиссар. — Каждый гражданин имеет право на самооборону.

— О какой самообороне вы говорите? Нас встретили огнем из «Луппера», а гридерское оружие запрещено на Плобое — это нарушение закона.

— Прекратите жаловаться. Вину каждого определит суд присяжных. А сейчас, извините, мне пора. Мой долг защитить граждан Плобитауна. — Хэнк прервал разговор и заспешил к подчиненным.

— Парни, — обратился комиссар к подчиненным, — тут происходит нечто непонятное. Я хочу знать, что именно. Сейчас мы оказываем помощь гражданам и одновременно проводим расследование. Ищите улики и свидетелей.

— Что — нибудь конкретное, шеф? — уточнил Фрол Нординг, стоявший к комиссару ближе всех.

— Все подозрительное и странное. Ничего не должно ускользнуть от вас. Пострадавших — в больницу, уцелевших — на допрос. Мне нужна информация. — Хэнк бросил суровый взгляд в сторону Крамера. — Я не позволю кому бы то ни было беспредельничать в моем городе — даже службе безопасности.

Донесся громкий свист — это роботы — миротворцы начали покидать позиции. Кибернетические солдаты, словно муравьи, вылезали из дверей, оконных проемов и даже канализационных люков.

Построившись в шеренги, миротворцы друг за другом исчезли в брюхе десантного геликоптера: минута — и их словно тут и не было. Над «Лунным гостем» продолжили кружить лишь диптеры.

Комиссар лично возглавил спасательную операцию. В сопровождении полицейских и пожарных он первым вошел в разгромленное помещение.

Открывшаяся картина заставила содрогнуться видавшего виды полицейского. Помещение напоминало бойню. Изуродованные тела людей, инопланетян, роботов. Разноцветная кровь, перемешанная, словно краски на палитре авангардиста. Источая ядовитый дым, горели облицовочные панели и пластмассовая мебель. Количество пробоин на стенах и потолке поражало.

Из груды мебели, штукатурки и мертвых тел послышался стон. Комиссар увидел фидера, который тянул к нему руку. Удивительно, что тут вообще кто — то мог выжить.

— Срочно медиков сюда! — распорядился Джеймс Хэнк и принялся освобождать синекожего инопланетянина из — под обломков.

Крик комиссара послужил сигналом к началу крупномасштабной спасательной операции.

Пожарные, подбадривая друг дружку матерком, заспешили к очагам пожара. Бравые парни в касках и желтых робах быстро справились с открытым пламенем при помощи баллонов с углекислым газом, а там, где огонь ушел в глубь перекрытий, начали взламывать облицовку. В то же время полицейские с медиками, не дожидаясь окончания работы пожарных, искали выживших и выносили тела. Кареты «Скорой помощи», пронзительно завывая сиренами, одна за другой подлегали к дверям бара. А вокруг «Лунного гостя», словно шакалы, почувствовавшие кровь, закружили репортеры с телекамерами.

— Шеф! Шеф! — услышал Хэнк возбужденный возглас Фрола Нординга. — Идите сюда!

Комиссар передал освобожденного из — под обломков гридера в руки медиков и заспешил на зов подчиненного. Битое стекло захрустело под толстыми подошвами форменных ботинок комиссара.

Несмотря на выбитые окна, помещение проветривалось плохо. Внутри все еще стоял смрад из запахов горелой пластмассы и аммиака, характерного для крови мируардов. В носу щипало от остатков слезоточивого газа.

— Что у тебя, Фрол? — спросил Хэнк, подходя к сержанту.

— Посмотрите на это. — Фрол посветил фонариком на пол.

В круге света среди мусора и кусков штукатурки засверкала россыпь драгоценных камней. Крупные брильянты высыпались из сумки мертвого тарсиянина. Очередь автоматического бластера «Дуглас–10М» разорвала тело инопланетного гермафродита напополам.

— Ого! — пораженно выдохнул подошедший Марк Ранен. — Сколько брюликов!

— Тут миллионов на сорок, не меньше, — произнес Хэнк. Комиссар озабоченно почесал подбородок. — Рональд, что ты думаешь по этому поводу?

Детектив присмотрелся к телу тарсиянина. Одет инопланетянин был как проститутка, что для гермафродитов с Тарсинии неудивительно — они часто пользовались подобным маскарадом для продолжения рода. Но флэштер «Солитэр» с выступающей из рукояти увеличенной обоймой, еще зажатый в руке гермафродита, никак не вязался с инстинктом продолжения рода. Оружие такой мощности скорее подошло бы грабителю банков или наемному убийце.

— Выводы делать пока рано, комиссар, — ответил Рональд Кох, — но, судя по цвету кожи, этот тарсиянин не находится в стадии овуляции. А раз так, то он зашел в бар не для брачных игр.

— Посмотрите на это, комиссар! — послышался возглас с другого конца бара. Там, в сумраке, прорезанном лучами фонарей, маячили силуэты полицейских.

— Что еще?!

— Посмотрите сами. — Один из полицейских поднял с пола агрегат, похожий на небольшую бурильную установку.

— Это гридерский «Луппер», — окинув находку невеселым взглядом, заключил Хэнк. — Крамер не обманул. А где тот синекожий, который остался жив?

— Медики забрали.

— Куда?

— Кажется, в первую районную.

— Кто сопровождает?

— Капрал Дамт из патрульной службы.

— Капитан Чампс! — позвал комиссар.

— Да, сэр! — тут же отозвался низкорослый крепыш, возникнув из темноты, словно чертик из табакерки.

— Чампс, отправляйся в первую районную. Возьми с собой пару патрульных — из толковых. Организовать круглосуточную охрану фидера. Срочно! Не спускайте с него глаз. Уверен, это его оружие. Когда он придет в себя, мы вытрясем из него, что тут, в конце концов, произошло.

— Есть, сэр! — Отдав честь, Чампс выбежал на улицу. В следующее мгновение взвыла полицейская сирена, и, мигая сине — красными огнями, с площадки перед баром сорвался геликоптер.

— Посмотрите на это!

Комиссар обернулся на окрик.

На полу лежало тело человека в униформе Конфедерации. Из развороченной выстрелами груди торчали обрывки проводов и шлангов. Из порванных трубок еще сочилась физиологическая жидкость.

— Боевой киборг спецслужб Дарнистуды, — определил Рональд Кох. — Последняя модель, между прочим. — Присев на корточки, детектив провел пальцем по лицу киборга: — Кожа с живыми клетками. Такого даже не все сканеры обнаружат — полная имитация человека.

— Кто — нибудь объяснит мне, что тут произошло? — Комиссар обвел подчиненных взглядом.

— Я допустил бы, что тут намечалась сделка по продаже крупной партии наркотиков, — предположил Рональд Кох. — Но в данных обстоятельствах мне эта версия кажется не совсем убедительной. Сдается мне, в «Лунном госте» намечалось нечто большее.

— Здесь и в самом деле произошло что — то странное. — Прищурившись, комиссар обвел помещение подозрительным взглядом. — Драгоценности и деньги описать, запереть в сейф. Чтобы ни кредита не пропало. Служба безопасности не хочет с нами сотрудничать. Но ничего, нам не привыкать убирать за другими. Зато и решать, в конце концов, кто виноват, будем мы. Это вам, парни, говорю я — Джеймс Хэнк, комиссар Плобитауна.

— Шеф! Шеф! — Подбежавший полицейский протянул комиссару рацию. — Это капитан Гумбард Чампс.

— В чем дело, Чампс? — спросил Хэнк. Выслушав сообщение подчиненного, он недовольно поморщился и выключил рацию. — Проклятие!

— Что случилось, шеф? — поинтересовался Рональд Кох.

— Гридер сбежал, — сообщил Хэнк. — Выпрыгнул прямо на ходу из кареты «Скорой помощи» — собака синюшная.

— Объявить в розыск?

— Конечно, хотя и бесполезно. — Комиссар поморщился. — Последний живой свидетель сбежал — что за невезение!

Хэнк с досадой хлопнул ладонью по барной стойке и тут лее закашлялся от поднятой пыли.

— Кхе — кхе… Неужели никто не ответит за массовое убийство? Кхе — кхе… Я, как полицейский и просто гражданин, не могу смириться с этим. Надеюсь, — обратился к подчиненным Хэнк, — и вы, парни, тоже.

Комиссар сплюнул скрипевший на зубах песок штукатурки.

— Мы выведем на чистую воду того… кхе — кхе… кто организовал резню в «Лунном госте», — пообещал главный полицейский Плобитауна. — Кхе — кхе… Кто — нибудь, сходите к журналистам, договоритесь насчет пресс — конференции.

В горле не переставало щекотать от пыли. Хэнк поискал на полках бара что — либо, чтобы унять кашель. Но найти ни одной уцелевшей бутылки не удалось. Тогда комиссар открыл холодильник и даже вздрогнул от неожиданности. Рука полицейского дернулась к кобуре. Внутри, в позе эмбриона, сидел человек в белой рубашке и галстуке — бабочке. На волосах искрился иней, а кожу покрывали крупные мурашки.

Ослепленный светом фонаря, человек из холодильника испуганно заморгал.

— Не стреляйте! Не стреляйте! — с мольбой в голосе воскликнул он.

— Ты кто?

— Я бармен, — стуча от холода зубами, сообщил человек.

— Отлично! Ты — то нам и нужен. — Хэнк помог бармену выбраться из холодильника. — Как тебя звать?

— Ракалотос Саглам Третий, — оповестил спасенный, с трудом разгибая спину, — а для посетителей просто Раксат.

— Расскажи, что тут произошло? — спросил комиссар, по — отечески заглядывая в глаза Раксата.

— Я ничего не знаю, — тут же отпарировал бармен. — Я ничего не видел.

Комиссар осуждающе покачал головой.

— В нынешней ситуации играть в молчанку не получится, — сообщил Хэнк, хлопая бармена по спине. — Хоть ты и Третий, Раксат, но на допрос пойдешь первым. — И уже обращаясь к подчиненным, распорядился: — Отправьте марня в участок, напоите кофе, а после — вытрясите душу. И еще позаботьтесь, чтобы ищейки из СБ его не засекли.

— Как нам это сделать, комиссар? — спросил Марк Райен, беспомощно разведя руками. — Флаер Крамера стоит у самых дверей.

— Крамера я возьму на себя, — пообещал Хэнк и пошел к выходу.

— Проклятие! — воскликнул комиссар, выходя из бара на свежий воздух. Его китель и руки были перепачканы штукатуркой, сажей и кровью. Хэнк направился к флаеру службы безопасности.

— Я хочу знать, зачем вы устроили бойню в «Лунном госте»? — подойдя, заявил комиссар Крамеру. — Что такого понадобилось вашей службе в обычном баре?

— Без комментариев.

— Вы нарушаете права человека и уходите от ответа! — возмутился Хэнк. — Думаете, что гибель десятков гуманоидов сойдет вам с рук. Ошибаетесь. Кто — то ответит за случившееся.

— Сбой программы.

— Что? — удивился комиссар.

— Я говорю, что это был сбой программы. Мы разберемся и накажем программиста.

— Что за туфту вы пытаетесь мне всучить?

— Это официальная версия.

— Пусть будет по — вашему, — вдруг согласился комиссар. — Только… — комиссар замялся. — Что, если мои парни обнаружат нечто необычное?

— Что именно? — обеспокоился Крамер. — Если вы что — то нашли, то обязаны немедленно сообщить об этом.

— Вначале нам придется провести экспертизу. Это займет какое — то время. Но мы бы могли ускорить процесс. Вы ничего не хотите мне рассказать? — Комиссар рассчитывал, что Крамер дрогнет и выдаст цель операции службы безопасности, но агент не поддался на уловку комиссара.

— С вами свяжутся, — лаконично произнес Крамер. — А сейчас, извините, мне пора. — Агент забрался во флаер. Хлопнула дверца. Машина взмыла в воздух и помчалась вслед за десантным геликоптером, увозящим роботов — миротворцев.

Глава 25

Везучий парень

Посередине пустой комнаты стоял стол с привинченными к полу ножками и единственная табуретка. Кабинет для опросов казался более просторным из — за зеркала во всю стену.

Сидя на табуретке, Раксат нервно кусал губы — бармена «Лунного гостя» смущал тот факт, что помимо того что на него надели наручники, так еще приставили трех охранников, которые, скрестив на груди руки, молчаливо расположились по углам комнаты. Их суровые взгляды, словно рентген, не переставая, жгли Раксата все время ожидания.

Томительное сидение на стуле прервалось, когда в кабинет энергичным шагом вошел комиссар Хэнк. Комиссар кивнул подчиненным, и те покинули кабинет.

Когда дверь за охранниками закрылась, Хэнк бросил на стол пред Раксатом желтую папку.

— Здесь, — комиссар кивнул на принесенную папку, — твое досье. Но вначале, Раксат, я хочу выказать тебе восхищение — ты чертовски везучий парень. — Комиссар Хэнк уселся на край стола перед барменом.

Раксат настороженно взглянул комиссару в глаза.

— Не понимаешь? — комиссар улыбнулся. — Ты выжил в такой переделке — разве это не везение!

Раксат промолчал, не зная, куда клонит главная плобитаунская ищейка, но чувствуя скрытый подвох.

Молчание допрашиваемого нисколько не смутило комиссара.

— Ты, наверное, думаешь, что твое везение случайность? — продолжил Хэнк и взял со стола досье. — Давай проверим. — Хэнк раскрыл папку. — Смотри, за незаконную торговлю человеческими органами тебе грозит восемь лет на рудниках в поясе астероидов. Конечно, ты можешь рассчитывать на снисхождение присяжных, рассказав, будто бы освобождал общество от пьяниц, бродяг и других антисоциальных элементов. Тебя пожалеют и назначат вместо восьми шесть лет рудников. Только, как ты, наверное, знаешь, оттуда не возвращаются даже после четырех лет. Ты не видел, что делает радиация с заключенными? Вначале выпадают волосы, потом слезает кожа. Говорят, у скелетов, которых находят в шахтах, светятся кости. Если будешь молчать, ты проверишь эти слухи на себе. Однако, Раксат, как я уже говорил, ты везучий парень, и у тебя есть шанс получить только три года в колонии общего режима за сводничество… — Прежде чем продолжить, Хэнк выдержал паузу. — Это, конечно, в том случае, если ты будешь сотрудничать с полицией. Что ты выбираешь?

Раксату даже не понадобилось время для раздумий.

— Я буду сотрудничать, — буркнул он.

— Отлично, Раксат. Ты видел этого человека? — Хэнк показал фотографию Леонардо Тинкса.

Раксат посмотрел на фото и тут же изменился в лице.

— Это он! — воскликнул бармен.

— Кто?

— Тот парень, из — за которого все и произошло.

— С этого места все поподробней, — попросил Хэнк, доставая пачку сигарет.

Раксат с благодарностью взял сигарету и жадно прикурил от протянутой комиссаром зажигалки.

— Я пришел на работу в три, — начал бармен. — Вначале все было как обычно, но ближе к вечеру посетителей в баре прибавилось. И что самое удивительное все при деньгах — заказывали лучшую выпивку. Много новых лиц. Все вооружены. Но этот парень, — бармен ткнул в фотографию, — мне сразу не понравился. В нем было что — то…

— Что именно?

— Одет он был… — Раксат на мгновение задумался — Как одеваются отъявленные мерзавцы. Даже не в этом дело. Вел он себя, словно только что кого — то убил. Одним словом — как маньяк. И этот бумажный пакет в его руках.

— Что за пакет? — уточнил комиссар.

— Из модного магазина. Но говорю вам, в нем лежали не дорогие ботинки — точно.

— Почему ты так решил?

— Вы бы видели, как этот парень вцепился в свой пакет, словно наркоман в дозу.

— Понятно. А остальные посетители? Как вели себя они? Никто не казался подозрительным?

— Все были подозрительными фидеры, бомжи, проститутки… Особенно проститутки.

— Почему?

— Они пили за свой счет, и только безалкогольные коктейли. К тому же я никогда раньше их не видел.

— А гридеры?

— Они выпили всего бутылку, а опьянели, словно не просыхали неделю. И конфедераты тоже.

— Что тоже?

— Капрал и другой, звания не разобрал, пили все без разбору.

— Разве это необычно для солдат?

— Ну что вы! — изумился бармен. — Они выпили на двоих «Кукумбер», а затем сразу, без закуски, бутылку «Белые берега». После огуречной водки молочный коктейль не выдержит ни один желудок, а им хоть бы что, словно желудок у них луженый. Одним словом, этот вечер должен был закончиться чем — то необычным… так и случилось… все шло к этому.

— Вернемся к парню с пакетом.

— Да. Этот, в розовом пиджаке, был не один.

— Вот как.

— Да. Его ждали.

— Кто?

— Известная личность. — Раксат выдержал паузу и, прежде чем сообщить главную новость, окинул комиссара многозначительным взглядом. — Скайт Уорнер.

Хэнк победно посмотрел в зеркало. Допрос дал желаемый результат. В соседней комнате подчиненные возбужденно переглядывались и многозначительно кивали друг другу. Скайта Уорнера знал каждый полицейский — пират, избежавший меча правосудия благодаря амнистии за спасение Плобоя от армии синтетойдов. Но никто из полицейских не мог поверить в то, что знаменитый капитан и самый быстрый стрелок в Галактике завязал с прошлым и занимается частным извозом.

Комиссар забрал папку со стола и направился к выходу.

— А как насчет меня? — растерянно окликнул его Раксат.

Хэнк остановился.

— Я же говорил, — сказал он, обернувшись, — ты везучий парень, Раксат. Поздравляю, тебе опять подфартило — ты отсидишь за сводничество и вновь станешь честным человеком.

Глава 26

«Сумрак» на хвосте

До «зеленой зоны» оставалось немного, когда внимание Скайта привлекла отметка чужого звездолета на экране радара. Дальний разведчик с бортовым номером 339 пристроился за кормой «Серебряной мечты». Он следовал точно в кильватере, а так обычно поступали те, кто хотел по возмущениям в точке гиперпрыжка выяснить конечную цель полета. Разумеется, это могло быть случайностью — вокруг Плобоя постоянно высокая летная активность. Диспетчеры не справлялись и, чтобы облегчить себе жизнь, частенько посылали стартующие корабли к границе гиперпрыжка один за другим. Но Скайт Уорнер обладал чутьем матерого звездного волка и отлично знал космос, чтобы верить в подобные случайности. Не показывая преследователям, что на «Серебряной мечте» заметили слежку, он приказал осмотреть преследующий корабль оптическими системами без применения электронного сканера.

Компьютер после обработки полученной информации вывел картинку на экран.

Звездолет преследователей превосходил «Серебряную мечту» размерами в полтора раза. Хищные обводы, напоминающие личинку стрекозы, и мощные лазерные башни не соответствовали простому торговому кораблю. Скайт определил класс корабля как дальний разведчик. Звездолет мог принадлежать военно — космическим силам Союза Независимых Планет, если бы не раскраска корпуса — черные полосы на сером фоне.

По мере движения звездолет преследователей слегка развернулся. Левый борт осветило солнце. На листах брони казалось название.

— «Сумрак», — прочел Скайт.

Что — то угрожающее и холодное исходило от букв на полосатом корпусе. Вид чужого звездолета оживил в памяти мутные воспоминания, но ничего конкретного припомнить не удалось — этот корабль Скайт видел впервые.

Если это не секретные службы или орбитальная служба безопасности, то нападать на орбите Плобоя они не станут — себе дороже. Преследователи, скорее всего, собираются вычислить место, куда направляется «Серебряная мечта», и напасть там. В таком случае у них должен быть отличный штурман. Вычислить точку финиша гиперпрыжка по остаточным возмущениям под силу лишь настоящему специалисту. Помимо физики и динамики пространственной турбулентности тут необходимо обладать отменной интуицией.

«За кем этот эскорт? — думал Скайт, глядя, как виртуозно «Сумрак» скользит в кильватере «Серебряной мечты». — За Хаксли или за Леонардо? А может, за Ребеккой? Что, по большому счету, я знаю о пассажирах? Только то, что у каждого проблема. Как бы их проблемы не стали моей головной болью. Впрочем, поздно менять ставки».

Намерение преследователей выяснить конечную точку прыжка «Серебряной мечты» Скайта волновало мало. Он отлично владел приемами, способными сбить со следа кого угодно. К примеру, достаточно дважды изменить курс при движении с гиперсветовой скоростью, и родная мать не найдет звездолет на просторах космоса.

Глава 27

Припозднившийся посетитель

Сегодня Мустафа задержался в своей шаверме допоздна — на это у него имелись весомые причины. Весь день происходили странные события. Вначале люди Шафта Лиммара пожаловали с расспросами о каком — то человеке. Затем нагрянули полицейские с тем же вопросом. Парни в синих мундирах наводнили весь район Диртслума. Раньше такого не случалось. На каждом углу патрули. В небе геликоптеры.

А когда в павильон зашли трое детективов, то из их разговоров Мустафа узнал, что проводится крупная полицейская операция по поимке жуткого преступника. Он также узнал, что убили хозяина магазина «Нужные вещи» Петереса Перараста. Мустафа хорошо знал толстого антаресца — магазин Петереса находился на соседней улице.

Вначале Мустафа сетовал, что выручка упадет, так как постоянные клиенты побоятся появляться на улице, пока полицейские не покинут район. Но потом он даже обрадовался — полицейские оказались лучшими клиентами, чем кто бы то ни был. Ели они много и не жаловались на качество. Поэтому Мустафа решил не закрываться, пока не закончатся прошлогодние мясозаменители.

Когда со стороны бара «Лунный гость» донеслись звуки стрельбы, детективы пили кофе за столиком у дверей. Мустафа выключил магнитолу и прислушался: у его прямого конкурента — бара «Лунный гость» — происходили странные события. Отчетливо различались автоматные очереди. Полицейские прервали трапезу и поглядели друг на друга. Интенсивность стрельбы возрастала, а детективы не двигались с места. Только после приказа по рации они побросали остатки пищи и нехотя вышли на улицу.

В наличии остались восемь непроданных порций шавермы «Кнаф — Кнаф», три литра синтетического кофе и четверть пирамиды из мясозаменителя, но Мустафа не огорчался — день сложился как нельзя лучше. Благодаря бандитам и полицейским он сделал недельную выручку, и не важно, что пришлось остаться на работе после двенадцати. Если боги будут благосклонны к Мустафе и бар «Лунный гость» закроется, его бизнес резко пойдет в гору. Лишь бы перестрелка причинила как можно больше ущерба конкурентам.

Мустафа протирал столы влажной тряпкой и с наслаждением прислушивался к канонаде, доносящейся со стороны «Лунного гостя». Бой вроде бы и на самом деле был нешуточный. Прозвучали взрывы.

«Это просто замечательно! — обрадовался Мустафа. Злорадная улыбка растянула его губы. — Теперь бы еще пожар, и о конкурентах можно будет забыть на месяц». А за месяц Мустафа заработает столько денег, что сможет открыть второй — круглосуточный павильон и арендовать робота — официанта.

Словно по заказу, со стороны «Лунного гостя» показалось зарево пожара. Больше сдерживаться Мустафа не мог. Он отбросил тряпку и выскочил на улицу — любоваться зрелищем.

События у бара развивались серьезные: такого количества полицейских геликоптеров Мустафа еще ни разу не видел. Что — то горело на самом космодроме. В небо один за другим стартовали звездолеты.

Постепенно стрельба утихла. Мустафа решил завтра обязательно пройтись и посмотреть, что стало с баром конкурентов. При мысли поутру увидеть обгоревшие стены радость наполнила сердце частного торговца.

«Так и сделаю», — решил Мустафа. Он вынул из урны возле дверей полиэтиленовый пакет с мусором. Утрамбовав стаканчики из — под кофе, он завязал пакет узлом и занес в павильон, чтобы по дороге отнести на помойку.

Мустафа еще некоторое время провозился внутри, подметая пол и отскабливая капли жира с поддона. Когда он посмотрел на часы, шла половина четвертого. Так поздно Мустафа еще ни разу не задерживался. Оставив дела на завтра, он снял передник и уже собрался идти к выходу, когда дверь распахнулась. На пороге стоял Петерес Перараст. Вид хозяина лавки «Нужных вещей» был растрепанный. Грязный пиджак на голое тело, измазанное в грязи лицо, порванные штаны.

— Здравствуй, дорогой, — поздоровался Мустафа, удивленный столь поздним визитом. — А мне сказали, что тебя убили. Обманули, значит.

Не отвечая, Перараст огляделся. Заметив у дверей мусорный пакет, он присел на корточки и, разорвав пленку, высыпал содержимое прямо на пол.

Бесцеремонное поведение гостя возмутило Мустафу. Он только что подмел весь мусор, оставленный посетителями за день (а сегодня их было больше, чем обычно). И теперь по вине жирного антаресца, который до этого ни разу не удосужился посетить шаверму Мустафы, ему вновь предстоит уборка.

— Что ты сделал! — воскликнул Мустафа. — Прекрати немедленно!

Но Перараст словно не замечал присутствия в шаверме хозяина. Он остервенело рылся в мусоре, энергично разбрасывая грязные стаканчики, салфетки, пакеты с недоеденной пищей.

— Петерес, остановись, — потребовал Мустафа. — Или скажи, что ты ищешь?

— Это весь мусор? — проигнорировав вопрос, спросил Перараст.

— Если тебе нужен мусор, иди на помойку. Я здесь людей кормлю.

— Ты не менял мешок в течение дня?

— Нет.

— И ничего не находил?

— Что находил?

— Микрочип от коммуникатора?

— Ничего не находил.

— Не обманывай меня. — Перараст подозрительно прищурился.

Мустафа пожал плечами.

— Зачем мне обманывать?

— Кто у тебя был этим вечером? — продолжал расспрашивать Перараст, вернувшись к изучению мусора в пакете.

— Детективы. — Мустафа не знал, как остановить посетителя. Грязь из мешка, разбрасываемая Перарастом, разлеталась по всему помещению. — Прекрати мусорить! — вскрикнул Мустафа в бешенстве от собственного бессилия.

— Что им было нужно? — игнорируя хозяина, спросил Перараст.

— Они искали некоего Леонардо Тинкса.

— Кто еще был?

— Люди Шафта Лиммара.

— Кто именно?

— Зачем тебе?

— Отвечай! — грубо оборвал Перараст хозяина шавермы.

— Самвэл Кокс и Энтони Валкед. — Мустафа мгновение поколебался, но потом все же добавил: — Они искали того же человека, что и детективы.

— Ты ничего от меня не скрываешь? — недобро взглянув из — подо лба, спросил Перараст.

— Боже упаси! Конечно, нет! Зачем мне что — либо скрывать?

— Но как я могу быть уверен в этом?

— Даю слово!

Кончики губ Перараста изогнулись в улыбке. Оставив мусор, он поднялся с корточек и стал приближаться. Перараст смотрел подобно змее, готовой проглотить жертву. Мустафа испугался.

У хозяина шавермы возникла мысль о бегстве, но из павильона имелся единственный выход — через дверь на улицу, и сейчас его преграждал хозяин «Нужных вещей». Бежать было некуда! Мустафа попятился за прилавок. Перараст пошел следом.

— Зачем ты убегаешь от меня, Мустафа? — слащаво улыбаясь, поинтересовался Перараст. — Это же я — твой друг Петерес Перараст.

Мустафа уперся спиной в цилиндр из жаропрочного стекла с остатками мясозаменителя — дальше отступать было некуда.

Глаза Перараста гипнотизировали. Мустафа не только забыл о бейсбольной бите под прилавком, приготовленной как раз на такой случай, от страха он не мог даже закричать.

Неторопливо подойдя вплотную, Перараст схватил Мустафу и резким рывком повалил под прилавок. Приглушенный вскрик хозяина павильона никто не услышал, кроме притаившихся за жаровней тараканов.

Из — за прилавка брызнула кровь. Она хлестала, будто из прорванной трубы. Алые струи ударили в потолок. Кровь струями потекла по стенам и оконным стеклам. Вскоре напор ослабел, и донеслись жуткие чавкающие звуки.

Из — под прилавка в расползающейся кровавой луже, словно бумажный кораблик по реке Стикс, выплыл смятый стаканчик из — под кофе.

Часть III

Космос

Глава 28

Прыжок в гиперпространство

«Серебряная мечта» ушла в гиперпространство. Звезды метнулись навстречу кораблю, словно рой взбесившихся светлячков. Пространство вокруг корпуса свернулось. Мощный энергетический импульс гипердвигателя бросил звездолет в иное измерение. Процесс сопровождался головокружительным полетом и выключением гравитационных компенсаторов, вызвавшим потерю ориентации в пространстве.

По прошествии нескольких томительных секунд падение в бездонную пропасть прекратилось. Заработали компенсаторы. Вернулись сила тяжести и прежние ощущения.

Чтобы запутать след, Скайт произвел несложный маневр — изменение вектора движения в гиперпространстве, что позволяло поменять точку выхода. Действие отличалось простотой, хотя и увеличивало риск столкновения при переходе из гиперпространства на досветовую скорость, зато изменение вектора являлось надежным способом избежать преследования.

По обыкновению дважды проверив работу бортовых систем, Скайт включил автопилот и пошел к пассажирам.

«Серебряная мечта» обладала мощными гравитационными компенсаторами, поэтому Скайт не сомневался, что стартовые перегрузки все перенесли нормально. Однако переход в гиперпространство мог вызвать неприятные ощущения с естественными в таких случаях последствиями.

Ребекка, которую Скайт навестил первой, держалась молодцом, несмотря на юный возраст.

— Мы уже в космосе? — спросила она, когда Скайт зашел в каюту.

— Да. И даже прыгнули в гиперпространство. — Скайт подошел к девочке и расстегнул страховочные ремни. — Через два дня будем на Альминаде.

— Это хорошо. Я думала, что мне не удастся улететь с Плобоя. — Ребекка поежилась. — Я даже думала, что скоро умру. Но я обещала, что доберусь домой. Если бы я не сдержала слова, это было бы нехорошо.

— Слово надо держать, — согласился Скайт. — Приводи себя в порядок и приходи в кают — компанию. Необходимо кое — что выяснить. И, полагаю, легкий ужин… — Скайт посмотрел на часы, — или завтрак нам всем не помешает, сил было затрачено немало.

Оставив Ребекку, Скайт пошел к Леонардо.

— Сколько можно ждать? — возмутился тот, когда Скайт появился на пороге. — Я уж думал, ты забыл про меня.

— Смени тон, Лео, — посоветовал Скайт. — Я не твой слуга. Я даже не нанимался куда — либо везти тебя.

— Меня зовут Леонардо, — поправил администратор. — И я, между прочим, на борту не случайно. Ты согласился взять меня с собой.

— Что — то не припомню.

— В баре, когда погас свет, — напомнил Леонардо. — Я спросил: «Можно мне с вами?» — и ты дал добро.

«Вот незадача», — Скайт вспомнил, как перебросился с пижоном парой слов у стойки бара в «Лунном госте». Получалось, что, согласившись взять Леонардо с собой, он словно подрядился на работу. Двусмысленная фраза связала Скайта обязательством: раз пилот дал слово, то отступать не имеет права — доставить клиента на место его обязанность.

— Я не то имел в виду, — растерянно проронил Скайт, заметив, что за последнее время эту фразу произносит уже дважды. Можно, конечно, сослаться на перестрелку, только что толку? Менять что — либо поздно. В сложившейся ситуации любые оправдания бесполезны — слово сказано.

Скайт засопел, обдумывая положение. Два заказа за один рейс — и оба с хорошей оплатой. Планеты, Альминада и Ледна, в одной Галактике, можно сказать, что по пути. С какой стороны ни посмотреть — финансовая выгода. Неужели удача, наконец, повернулась к нему лицом? Даже не верится. Конечно, были проблемы на космодроме, но удалось же вырваться, а это хороший знак. До Альминады их точно не перехватят, так что самое трудное позади… если, конечно, ничего не случится во время полета.

— Хорошо, — наконец произнес он. — Я от своего слова не отступлю. Но мне нужен задаток. И если мне что — либо не понравится, ты отправишься до Ледны в скафандре. Так что следи за языком и помни — ты на борту временно. Капитан здесь я — и мое слово закон. Неподчинения не потерплю, — с этими словами Скайт Уорнер освободил Леонардо от страховочных ремней.

— Принимаю все условия. — Леонардо извлек бумажник. — Только я хочу, — отсчитывая банкноты, произнес он, — чтобы бомж не появлялся у меня на глазах, а лучше чтобы он вовсе не выходил из своей каюты.

— Лео, уясни раз и навсегда, — Скайт забрал протянутые банкноты, — Хаксли хоть и бомж — человек, как и ты, и имеет такие же права.

— Права у бомжа? — Леонардо презрительно усмехнулся. — Вот увидишь, мы с ним еще намучаемся.

— Посмотрим.

— Посмотрим — посмотрим… Скажи лучше, когда ужин?

— Через час подходи в кают — компанию. — Спрятав деньги в карман, Скайт направился к выходу.

— Раз бомж летит с нами, то цена за перелет должна быть меньше, — язвительно заметил Леонардо, когда Скайт уже собирался выйти в коридор.

Остановившись в дверях, Скайт повернулся и жестко взглянул на пассажира.

— Никаких скидок, — поставил точку в разговоре капитан «Серебряной мечты».

Хаксли освободился сам. Когда Скайт зашел в его каюту, он стоял у экрана — иллюминатора и смотрел в глубины космоса. Глаза бродяги возбужденно сверкали. Космический полет действовал на него опьяняюще.

— Последний раз я смотрел на звезды через иллюминатор пять лет назад, — не отрываясь от вида за стеклом, сообщил Джон. — Тогда челнок вез меня на Плобой.

— Ты был пилотом? — поинтересовался Скайт.

— Служил на флоте космическим истребителем, — с гордостью сообщил Джон и в доказательство указал на стертые лычки, украшающие лацкан бомжовского плаща.

Скайт поморщился.

— Ты мне не веришь? — заметив реакцию капитана, спросил Джон.

— Почему не верю? — Скайт пожал плечами. — Верю.

Но его слова не убедили Хаксли. Джон привык, что обычно люди, которым он рассказывал о своем боевом прошлом, не верили грязному, опустившемуся пьянчужке. Ничего удивительного — разговоры, по большей части, происходили за кружкой дешевого пива, а слушателями являлись такие же неудачники, как он сам. Хаксли не заботило мнение собутыльников в Диртслуме, но ему почему — то хотелось, чтобы именно Скайт Уорнер поверил, что раньше Джон Хаксли был асом — истребителем.

— Мы ведь с тобой заочно знакомы, — сказал он Скайту.

— Каким образом? — с некоторым недоверием спросил Уорнер и, прищурившись, внимательно посмотрел на Джона.

— Битва у «Желтой Розы–3», — ответил тот. — Тогда пиратский звездолет «Валрус» попал в засаду генерала Каннона. Я был командиром звена истребителей на эсминце «Быстрый».

— Помню, — сказал Скайт. — Славная была битва. Тогда нас чуть не прижали. Прямое попадание ракеты вывело из строя прыжковый двигатель. Если бы не удалось вовремя восстановить подачу энергии, я бы сейчас с тобой не разговаривал. Только благодаря чуду «Валрус» выбрался из той передряги.

— Это я выпустил ракету в правый борт вашего корабля, — признался Хаксли.

Скайт задумался. Исповедь бродяги всколыхнула в памяти давнишние события. Взрыв не только вывел из строя прыжковый двигатель, тогда погибли многие члены команды, среди них были и друзья Скайта Уорнера. Признайся Джон раньше, Скайт, не задумываясь, пустил бы ему кровь. Но с тех пор когда он был пиратом, прошло столько лет «Валрус» стал частью истории. У Скайта теперь иная жизнь — жизнь честного гражданина Союза Независимых Планет, завоеванная кровью в войне с синтетойдами. Скайт не имеет права судить человека, исполнявшего приказ; скорее Хаксли может упрекнуть Скайта в пиратском прошлом. Жизнь поставила все на свои места, рассудила двух бывших — пирата и военного летчика.

— То было в прошлой жизни, — сказал Скайт.

— Много парней не вернулось домой, — скорбно произнес Хаксли. Его голос стал напоминать причитание лежащего на смертном одре.

— Но ты — то вернулся, — заметил Скайт.

— Лучше бы я остался с ними. — Хаксли тяжело вздохнул. Из глаз бродяги вот — вот готовы были хлынуть слезы.

Скайт поморщился. Упадническое настроение пассажира действовало угнетающе.

— Скажи мне, чем лучше мертвых тот, кто живет прошлым? — Скайт собирался взять Хаксли за плечо, чтобы встряхнуть, но в последний момент побрезговал. — Не хочу больше слышать причитаний на борту своего звездолета. Приведи себя в порядок. Сними плащ — от него воняет. — Скайт демонстративно потер себе нос. — В шкафчике есть пакет одноразовой одежды. Свою сложи в мусорный мешок — когда будешь покидать звездолет, заберешь с собой.

— Зачем мне переодеваться? Меня и так все устраивает.

— За обеденный стол в таком виде я тебя не пущу.

Упоминание о еде переменило настроение Джона Хаксли.

— А когда ужин? — поинтересовался он, утирая мгновенно просохшие глаза.

— Через час.

— Я приду.

— Вначале прими душ.

— Душ? — Хаксли замялся и отвел взгляд. — Можно я не буду мыться?

— Нельзя, — отрезал Скайт. — Если не помоешься, ужина не получишь! Мыло не экономить, от тебя несет, как от помойного ведра, — невозможно дышать.

Поморщившись, Скайт пошел к выходу.

Глава 29

Поздний ужин

Через час, после того как звездолет преодолел световой барьер, экипаж начал собираться в кают — компании. Помещение располагалось там же, где и каюты экипажа, — на второй палубе, рядом с трапом на нижнюю палубу.

Кают — компания представляла собой большой прямоугольный отсек, отделанный светлым пластиком. Посередине стоял стол. Напротив двери находился большой экран — иллюминатор, с одной стороны от которого размещался пищевой автомат, с другой — синтезатор напитков. В стенах скрывались встроенные шкафы, утилизатор отходов, микроволновая печь и универсальная поварская плита.

Ребекка и Леонардо пришли вовремя. Не хватало только Джона Хаксли — он задерживался. Но Скайт не сердился на нерасторопность непутевого пассажира, считая, что Джон принимает душ.

Пока Джон отсутствовал, остальные члены команды расположились за столом. Леонардо сел напротив Ребекки, положив бумажный пакет, с которым не расставался ни на минуту, на соседний стул поближе к себе. Администратор боялся оставлять пакет без присмотра, особенно когда по кораблю шатается отвратительный бомж.

— Я проголодался как волк, — сообщил Леонардо. В предвкушении потирая руки, он поинтересовался: — Чем тут кормят?

Скайт поставил перед каждым тарелку со стандартным обедом из пищевого автомата и пластиковый стаканчик с чаем.

— К сожалению, холодильник не работает, поэтому придется питаться синтетикой, — извинился он, устраиваясь во главе стола.

— Ничего удивительного, — проворчал себе под нос Леонардо. — Чего еще ждать от корабля с таким капитаном.

— Ты что — то сказал, Лео?

— Я уже устал поправлять — меня зовут не Лео, не Эл, меня зовут Леонардо. Неужели трудно запомнить: Лео — нар — до.

— Это длинно и неудобно, — возразил Скайт и, секунду подумав, предложил: — Я буду звать тебя по фамилии — Тинкс.

— Как хочешь. Только не Лео. Разве я похож на китайца? — Глотая в предвкушении слюни, Леонардо снял крышку с тарелки. Некоторое время он недоумевающе смотрел на содержимое: желтые комья, вроде ваты, и парочка чего — то продолговатого, молочно — розового цвета. — Напоминает пюре с сосисками, — наконец констатировал администратор и оскорбленно взглянул на Скайта: — Ты хочешь, чтобы я это съел?

— Не нравится, давай поменяемся — у меня рис с котлетой.

Леонардо с надеждой заглянул в тарелку капитана. Бледно — голубая субстанция, которую тот назвал котлетой, ему понравилась меньше молочно — розоватого цвета «сосисок». У Ребекки была порция с «фасолью» и такой же, как в тарелке у Скайта, бледно — голубой котлетой.

— Оставим, как есть, — отказался Леонардо и принялся за трапезу. Он отломал вилкой кусочек похожей на жеваную бумагу «сосиски» и отправил в рот. Вкус напомнил мыло. Заставив себя проглотить подобное «лакомство», Леонардо запил его чаем.

— Думаю, ваш помоешный гость придет в восторг от подобного застолья, — просипел Леонардо, кривясь, словно от стакана уксуса: резиновый привкус коричневатой жидкости в пластиковом стаканчике соответствовал первому блюду.

— Привыкай. Нам предстоит так питаться, как минимум, двое суток, — «обрадовал» его Скайт.

Леонардо посмотрел в глаза пилота, думая, что тот шутит, но Скайт оставался серьезен.

— Хорошо хоть бомж кормится отдельно.

— Ошибаешься. Джон Хаксли будет есть за одним столом со всеми. Сейчас он просто задерживается.

— «Задерживается», — передразнил Леонардо. — Словно министр какой — то, ей — богу. Нет чтобы сказать по — человечески: неблагодарная свинья опаздывает.

— Почему неблагодарная? — не согласился Скайт.

— Джон Хаксли типичный неудачник, — рассуждал Леонардо, ковыряя вилкой в тарелке. — Подобные люди уже никогда не вернутся в общество. Они привыкли жить на улице. Хаксли потерянный человек. Пьяница. Возможно, наркоман. Разносчик болезней. Я слышал, что бомжи антропофаги.

— А кто это такие? — с наивным любопытством поинтересовалась Ребекка.

— Людоеды, — слегка наклонившись к девочке, заговорщически пояснил Леонардо.

— Это правда?! — Ребекка испуганно взглянула на Скайта.

— Лео, перестань пугать девочку! — возмутился Уорнер. — Джон никакой не людоед. Он всего лишь несчастный человек, в результате стечения обстоятельств оказавшийся на обочине жизни.

— Капитан Скайт, господин Леонардо в чем — то прав, — сказала Ребекка. — От нашего попутчика дурно пахнет.

— От Джона и в самом деле несет, прошу прошения, дерьмом, — согласился Скайт. — Но это не доказывает, что он людоед.

— Помяните мое слово, мы еще подхватим чесотку, — сказал Леонардо, вдохновленный поддержкой девочки. — Вы видели его ногти? Это кошмар! А волосы… Кстати, вот он идет.

— Всем привет, — поздоровался Хаксли, входя в кают — компанию.

— Три тысячи чертей, Джон! — возмущенно воскликнул Скайт. — Я же тебе приказал помыться!

— Я объясню, почему не сделал этого, — заявил Хаксли.

— Только побыстрее, пока мы все не задохнулись от вони. — съязвил Леонардо, зажимая себе нос.

— Понимаете, через два дня экспедиция закончится, и я вновь буду жить на помойке. Если я помоюсь, нарушится защитный слой на моей коже, и пока он вновь не нарастет, меня будет преследовать зуд и почесуха…

— Какую чушь ты несешь! — возмутился Скайт. — Не хочу слышать подобный бред! Или ты идешь в душ — или за борт. — Скайт достал бластер.

— Мыться я не пойду, — заявил Джон, нисколько не испугавшись вида оружия. — Лучше за борт.

Скайт от возмущения потерял дар речи.

— Предложите ему выпить, — съязвил Леонардо, упиваясь своей правотой.

Идея администратора показалась заслуживающей внимания.

— Джон, — Скайт убрал бластер, — предлагаю сделку: ты моешься, а я выдаю тебе бутылку водки.

Лицо Джона исказилось в страдальческой гримасе. Предложение капитана поставило Хаксли перед непростым выбором. Муки принятия решения были сравнимы с физическими страданиями.

Видя, какие чувства разрывают бродягу, Скайт обрадовался. Он нащупал мощный рычаг влияния. Чтобы усилить воздействие, он открыл дверцы шкафа и, порывшись, вынул початую бутылку огуречной водки.

— Гляди, Джон, я от своего слова не отступлю. — Скайт поставил бутылку на стол. — Помоешься, и этот «Кукумбер» твой.

Терзаясь сомнениями, Джон глядел на бутыль, две трети которой наполняла зеленоватая жидкость. Мыться страшно не хотелось. По опыту Джон знал, что через полчаса после бани легкость от чистоты тела сменит сводящий с ума зуд. Кожа под грязным плащом начнет чесаться, доводя до изнеможения. Однако обостренное чутье алкоголика подсказывало, что именно на дне этой початой бутылки «Кукумбера» таятся ответы на все нерешенные вопросы. Упускать такую удачу ни в коем случае было нельзя. В конце концов, жажда истины перевесила страх перед беззащитностью чистого тела.

— Хорошо, — выдохнул Джон. — Иду мыться. — Он повернулся и скрылся за дверью. Но через секунду вновь показался на пороге. — Я вернусь, — пообещал он, взглянул на бутылку и лишь затем исчез окончательно.

— Я предупреждал, — брезгливо поморщившись, пробормотал Леонардо. — От него одни неприятности. Ставлю пять против одного — он обязательно что — либо украдет. Нужно было оставить его на Плобое. Теперь придется терпеть его общество до самой Ледны.

— До Альминады, — поправил Скайт.

— Пардон, до какой Альминады? — не понял Леонардо. — Мне надо на Ледну.

— Ребекка наняла меня первой, поэтому вначале летим на Альминаду — это займет двое стандартных суток.

— Какая разница, что она была первой! — возмутился Леонардо. Он вскочил и замахал руками. — Мне надо на Ледну! И чем быстрее мы доберемся до нее, тем лучше! У меня, как вы догадываетесь, некоторые проблемы.

— Мой звездолет — не благотворительная организация, твои проблемы меня не касаются. Я взялся перевезти тебя из одной точки в другую. Время полета не оговаривалось. Здесь все решается только за деньги. Ребекка, между прочим, платит мне значительно больше. Поэтому ты для меня «номер два».

— Не благотворительная организация? А сколько, если не секрет, платит Хаксли? Или он рассчитается чем — нибудь другим?

— Сядь и замолкни, Лео. — По тону, которым были произнесены последние слова, стало ясно, что сейчас капитану лучше не возражать.

Администратор оскорбленно надулся, но умолк. Он сел на свое место и лишь через минуту процедил сквозь зубы:

— Я Леонардо.

Глава 30

Желтый туман

Джон Хаксли мылся тщательно, но быстро. Он решил не раздражать капитана «Серебряной мечты», чтобы тот не передумал и сдержал слово. Душевая кабинка наполнилась паром. Годичная грязь сходила с давно немытого тела пластами. Отросшие волосы налипали на мыло. Под ногами кружила мыльная пена грязно — серого цвета.

Стоя под упругой струей регенерированной воды, Джон раздумывал, что именно ждет его на дне бутылки с огуречной водкой, ведь «Кукумбер» — это не то отвратное пойло, которое он пил последнее время. Уж фирменная бутылка наверняка скрывает истину.

В мозгу возникали неясные образы, появлялись смутные тени. Ощущение грядущего откровения иголочками кололо в кончиках пальцев, по тщедушному телу пробегал озноб предвкушения. Руки тряслись, отчего мыло несколько раз выскальзывало и падало под ноги.

Закончив мыться, Джон встал под струю горячего воздуха. Обсохнув, он, как велел Скайт, надел одноразовую одежду из шкафчика — широкую бумажную рубашку со штанами бледно — зеленого цвета — и поспешил в кают — компанию.

Удача сопутствовала Джону Хаксли — Леонардо, которого Джон невзлюбил из за хамских выходок в свои адрес, не оказалось в кают — компании. За столом сидели только Скайт с девушкой. Леонардо вышел в туалет избалованный ресторанными яствами желудок столичного щеголя не выдержал синтетической пищи.

— Я помылся! — возбужденно доложил Хаксли. Его взгляд впился в стоящую посередине стола бутылку.

— Ну, проходи, — пригласил Скайт, указав на стул.

Совладав с желанием сразу схватить «Кукумбер», Хаксли подошел к своему стулу. Однако там лежал бумажный пакет, оставленный Леонардо. Хаксли приподнял его за ручки, чтобы переложить, и в этот момент бумага порвалась. Пакет из модного магазина не выдержал беготни по космодрому, прыжков из туалетных окон и тряски на тягаче. Содержимое с глухим стуком вывалилось на пол.

— Джон, что ты наделал! — раздосадованно произнес Скайт. — Леонардо теперь изойдет желчью.

— Я не виноват! — испугался Хаксли.

— Объясняться будешь сам.

— Кулек был порван. Вы же видели! — Хаксли наклонился, чтобы поднять выпавший предмет. — Что это такое? — изумился он.

— Что там? — поинтересовался Скайт.

Джон выпрямился. В его руках был огромный желтый кристалл, обрамленный змеиными телами.

— Тяжелый, — сообщит Хаксли, ставя камень на стол, чтобы все могли полюбоваться.

На гранях кристалла заиграли таинственные огоньки. Сквозь глубину камня обстановка кают — компании исказилась словно в кривом зеркале. Золотые змеи по диаметру подставки замерли в угрожающих позах, готовые наброситься на людей посмевших прикоснуться к сокровищу.

— Какая удивительная вещь! — изумилась Ребекка. Девушка осторожно дотронулась до камня. — Холодный, — сообщила она.

— Теперь понятно почему Лео так трясся из за своего пакета, — усмехнулся Скайт. — Видимо, камень стоит кучу денег. Те типы на космодроме охотились именно за ним. Интересно, у кого Лео украл его…

— Как вы посмели!!! — раздался вопль со стороны дверей.

На пороге стоял Леонардо пиджак расстегнут, рубашка не заправлена, ширинка брюк не закрыта. Растрепанный вид администратора говорил, что хозяин камня очень спешил. И как выяснилось спешил Леонардо не зря.

Он ворвался в кают — компанию, словно муж в спальню изменницы.

— Стоило мне отлучиться и вы уже роетесь в чужих вещах! — закричал Леонардо. — Я так и знал, что бомж захочет меня ограбить!

— Я не виноват, — попытался оправдаться Джон Хаксли. Он протянул артефакт Леонардо, но тот ничего не хотел слушать.

— Ворюга! — орал Леонардо, распаляясь все больше и больше. — Г…га…гад! — Праведный гнев душил администратора. — Г…грязный скот!

— Ты не прав, Лео, — попытался уладить ситуацию Скайт. — Джон не рылся в твоих вещах, он лишь хотел переставить пакет на другое место. Пакет порвался сам. Мы все свидетели.

— Вранье! Вы договорились меня обокрасть! — Леонардо схватился за камень. — Ублюдки!

— Что ты сказал?! — возмутился Скайт. В оскорблениях Леонардо перешел любые приличия. Скайт схватился за камень со своей стороны. — Следи за словами, тут девочка, — предупредил он.

— Плевать я хотел на всяких там малолеток! — Леонардо попытался вырвать артефакт из рук Скайта, но на помощь капитану неожиданно пришел Джон. Бродяга схватился за змею на подставке и инстинктивно потянул на себя. Действия бомжа вывели Леонардо из себя окончательно.

— Какого хрена! — истерично завопил он. — Это моя вещь!

— Я тебя предупреждал, чтобы ты следил за языком! — Скайт дернул камень на себя, но Леонардо вцепился мертвой хваткой. Хаксли в это время продолжал держать артефакт с противоположной стороны от Леонардо, не зная, как поступить.

— Отпустите, сволочи! — завопил администратор, срываясь на фальцет.

— Перестаньте ругаться! — взмолилась Ребекка.

Камень, схваченный с трех сторон мужскими руками, дергался перед самым лицом девочки.

— Джон, мерзкая тварь, отдай мое «Око»!

— Ты сам мерзкая тварь! — огрызнулся Джон, решив не отпускать камень, пока ему не прикажет это сделать Скайт Уорнер. — Меня твое око не интересует!

— Пожалуйста, прекратите! — воскликнула Ребекка. Она импульсивно оттолкнула камень от себя.

Произошла яркая вспышка. Возникло ощущение невесомости, словно отключились гравитационные компенсаторы корабля. Обстановка кают — компании поплыла перед глазами. В голове у каждого из присутствующих, словно колокол, зазвучали суровые слова невидимого оратора:

«Молчи, никому не говори, за разглашение — смерть. На возврат только семь дней. Потом обратной дороги не будет. Двое остаются, двое уходят».

Уши заложило. Пространство заполнил желтый туман. В янтарном свете потонули очертания каюты. Исчезло восприятие реальности, словно душа отделилась от тела и, подхваченная невидимыми течениями, понеслась в потоке времени. В конце отключилось сознание.

Скайт очнулся первым. Он лежал на полу. Руки, ноги вроде были целы — боли не ощущалось. Казалось, ничего не произошло. Слышался равномерный гул двигателей «Серебряной мечты». Корпус звездолета не поврежден — давление воздуха осталось в норме. Аварийные сирены молчат. Взрыва на борту не случилось. Но что — то все же произошло — ощущения были незнакомые. Тело словно ослабло после болезни или бесшабашной попойки не чувствовалось мощи накачанных мышц, голова слегка кружилась.

Скайт разлепил веки. Восприятие цветов изменилось — они как будто стали ярче. Впрочем, на такие мелочи даже не стоило обращать внимание. Свет горит, а это главное — значит, с реактором все в порядке.

Впритык к Скайту лежал Джон Хаксли. Бродяга еще находился без сознания. К счастью, от него пахло только мылом.

«Что же, черт возьми, произошло?» — подумал Уорнер и, чтобы подняться, попытался ухватиться за край стола. По — видимому, сознание после обморока еще не прояснилось руки показались необычно тонкими, а розовый лак на маленьких пальчиках совершенно необъяснимым.

В недоумении Скайт посмотрел на ноги. Открывшаяся картина повергла его в шок — он увидел детские ножки в белых гольфах, голые поцарапанные коленки и юбочку в складку. Более страшного кошмара Скайт не мог себе представить.

— Нет!!! — вырвался тонкий девичий вскрик из его рта.

В ужасе Скайт ощупал свое лицо. Вместо щетины под пальцами оказалась падкая нежная кожа. Скайт оцепенел. Ему открылась невероятная правда — он превратился в Ребекку!

Постепенно приходили в чувство остальные. Зашевелился Джон Хаксли. Застонал Леонардо. Подало признаки жизни тело самого Скайта Уорнера, дернув ногами в летных ботинках.

Первым нарушил молчание Джон Хаксли.

— Меня ограбили! — истерично воскликнул бомж. — У меня украли костюм! Верните мой Фергучи! А это что? Что с моими руками?! — Бродяга вытаращился на пальцы — Этого не может быть! У меня под ногтями грязь!

Когда до каждого дошел весь ужас случившегося, началась всеобщая истерика. Леонардо в теле Хаксли бился в припадке, обещая наложить на себя руки. Ребекка заливалась слезами, ревя хриплым басом. Хаксли, осматривая ультрамодный бледно — розовый костюм, неожиданно оказавшийся на нем, тупо повторял: «Что же это такое? Что же это такое?»

После произошла страшная ссора: каждый обвинял в несчастье другого. Чтобы унять пассажиров, Скайт приложил немало сил. Только после грубых окриков, щедрых пощечин и оплеух, во время которых Скайт ощутил, как потеряли в весе его кулаки, капитану все же удалось унять общую истерию.

Оставив причитания и взаимные обвинения, компаньоны по несчастью попытались совершить обмен телами в обратном порядке. Они принимали прежние позы и даже слово в слово повторяли ругательства, предшествовавшие перемещению. По очереди держались за змей на подставке кристалла, в разной последовательности, даже переворачивали «Око змеи» вверх ногами. Но по прошествии часа, проведенного в тщетных попытках вернуть сознание в прежние тела, оптимизм иссяк, и команда впала в депрессию.

Насупившись, Скайт сидел во главе стола в кают — компании. Шок первых минут прошел.

Скайт невесело созерцал попутчиков глазами Ребекки. Тонкие пальчики отбивали нервную барабанную дробь по столу.

Поменяться телами с девушкой — даже в страшном сне Скайт не мог представить подобного. Но что испытывает девушка — подросток в теле взрослого мужчины? Ей тоже нелегко приходится.

Скайт посмотрел на тело, когда — то принадлежащее ему. Со стороны он выглядел грозно: высокий рост, крепкое телосложение, широкоплечий, мужественное лицо со свежей ссадиной от кастета, полученной в недавней драке; только сейчас по щекам с недельной щетиной текут слезы. Красные опухшие глаза и по — детски надутые губы не соответствовали мужественному образу капитана космического корабля.

Но не только Скайт с Ребеккой оказались жертвами кристалла. Метаморфозы не обошли стороной никого, и еще можно было поспорить, кто оказался в худшем положении. Ирония судьбы: Леонардо Тинкс — модник и сибарит — поменялся телом с диртслумским бомжом.

— Во всем виноват Леонардо, — нарушил молчание щеголь в ультрамодном бледно — розовом костюме.

В другой раз фраза из губ Леонардо прозвучала бы смешно, словно он обвиняет сам себя. Но сейчас в теле Леонардо находилось сознание Джона Хаксли.

— Не начинай, Джон, — попытался остановить готовую вновь начаться ссору Скайт, но детский голосок капитана прозвучал неубедительно.

— Это он пронес чертову штуковину на корабль, — не успокоился Джон. — Это его вина!

— Откуда я знал, что произойдет такое? — возразил Леонардо. — Я даже не знал, на что способен кристалл! Посмотрите теперь на меня — в кого я превратился! На мне одноразовый комплект одежды. А эта отвратительная борода?! Неужели вы думаете, что я сделал это специально? Это бомж наколдовал, чтобы забрать мое тело! Это он вытащил камень из пакета! Снимай одежду — это мои вещи!

— Пожалуйста. Мне плевать на твои шмотки. — Джон стал снимать пиджак.

— Стой! — вдруг передумал Леонардо. — Не раздевайся. Когда мы вернемся в свои тела, я хочу выглядеть прилично.

— Ты еще надеешься? — Джон криво усмехнулся и потянулся за «Кукумбером». Увидев это, Леонардо вскочил со стула.

— Не смей! — завопил он. — Никакой выпивки!

— Почему это? — удивился Хаксли.

— Это все — таки мое тело. Не забывай, ты в нем временно. Я не хочу, чтобы у меня с похмелья болела голова.

Джон грязно выругался, вспомнив мать Леонардо. Но администратор нисколько не смутился и в ответ обложил Джона отборным матом. Перебранка разгорелась с новой силой.

Ребекка всхлипнула мужским басом.

— Прекратите ссориться! — вскричал Скайт, но его тонкий голосок потонул в криках и отборной брани.

Чтобы на него обратили внимание, Скайт схватил бутылку «Кукумбера» и шарахнул ею о стену. Звук разбившегося стекла и полетевшие во все стороны осколки заставили бранившихся испуганно замолчать.

— Заткнитесь! Ты, — Скайт ткнул пальчиком в Леонардо, — будешь открывать рот только с моего разрешения. Ты, — Скайт перевел пальчик на Хаксли, — с этого момента не возьмешь в рот ни капли спиртного. Здесь капитан я — в каком бы теле ни находился. И кто будет мне перечить, полетит дальше своим ходом.

Поднявшись, Скайт энергично подошел к своему бывшему телу.

— Встань, — приказал он.

Всхлипывая, Ребекка поднялась. Ее новое тело, даже ссутулившееся, на голову было выше прежнего.

— Утри слезы и перестань рыдать, — сердито приказал Скайт, глядя снизу вверх. — Ты действуешь мне на нервы. — Он снял пояс с бластером и попытался надеть на себя, но на ремне не оказалось дырок, чтобы опоясать тонкую девичью талию. Тогда Скайт перебросил пояс через плечо. — Теперь коммуникатор.

Ребекка послушно сняла с запястья прибор и передала своему бывшему телу.

Скайт надел коммуникатор и обвел экипаж взглядом.

— Обещаю, что, не раздумывая, пущу оружие в ход.

Встретившись взглядом с капитаном, Джон с Леонардо испуганно отвели глаза. Ребекка, и так постоянно смотревшая себе под ноги, лишь еще больше вжала голову в плечи.

— Неповиновение будет жестоко караться, — пообещал Скайт. — На «Серебряной мечте» единственный закон — слово капитана.

Сжав кулачок, Скайт ударил по столу. Со стороны казалось, что в девочку вселился демон из самой преисподней. Юная особа обратилась в валькирию, способную наградить любого ощутимым тумаком, а если понадобится, и пристрелить. От девочки исходила настолько мощная угроза, что присутствующие ощущали ее кожей. Перед экипажем сейчас находилась не девушка — подросток, а космический пират, самый быстрый стрелок Галактики. Даже мышонок на розовой блузке теперь казался бешеным.

Пассажиры примолкли, подсознательно понимая, что сейчас с капитаном лучше не ссориться. Леонардо затих и вновь сел на стул. Джон, опустив глаза, принялся изучать рукав модного пиджака, материал которого под разными углами приобретал всевозможные оттенки. Ребекка глубоко вздохнула и, сжав колени руками, замерла в позе сфинкса.

— Я хочу спросить, — Скайт выдержал паузу, — в момент перемещения кто — либо из вас слышал странный голос?

— Я слышал, — ответил Хаксли.

— И я, — сказал Леонардо. — Что — то про семь дней.

— А ты, Ребекка?

— Я тоже слышала.

— Похоже на омерту — обет молчания.

— Это значит, что если мы кому — либо расскажем о том, что поменялись телами, то умрем? — Хаксли задумчиво посмотрел на полированные ногти. — Разве такое возможно?

— После того, что с нами произошло, — сказал Леонардо, — я ничему не удивлюсь.

— Я тоже склонен верить предупреждению, — согласился Скайт. — Но меня больше беспокоит даже не обет молчания, а срок в семь дней. В конце этого срока, если мы не вернем себе тела, двое из нас умрут?

— Это несправедливо! — воскликнула Ребекка.

Скайт только горько усмехнулся.

— О справедливости тут речи не идет в принципе, — произнес он. — Надо решать проблему любым способом.

— Предлагаю бросить жребий, кому оставаться, — предложил Хаксли.

— Если ты выиграешь, останешься в теле педераста, — напомнил Скайт.

— Я не педераст! — возмутился Леонардо на такое прямолинейное обвинение.

— Не хочу становиться педерастом, — испугался Хаксли.

— Я не педераст!!! — перешел на крик Леонардо. Но его как будто никто не слышал. Хаксли со Скайтом разговаривали, словно администратора рядом нет.

— Вытянешь жребий — придется, — пообещал Скайт.

— Придется. Но лучше жребия я все равно ничего придумать не могу. — Хаксли пожал плечами.

— Сами вы педерасты, — обессилев от собственной ярости, проскрежетал Леонардо и, надувшись, замолчал.

— Допустим, жребий вытянет Ребекка. — Скайт посмотрел на свое бывшее тело. — Ребекка, ты согласна остаток жизни прожить мужчиной?

— Конечно, нет! — воскликнул здоровяк и тихо расплакался.

— А ты, Лео, хочешь быть бомжом? — наконец перешел Скайт к последнему члену команды.

— Меня зовут Леонардо, пора бы уже запомнить, — огрызнулся тот. — И в этом мерзком теле, боюсь, я умру раньше, чем через семь дней. Посмотрите, какие мозоли на ладонях; а пальцы — это же кошмар! Как с такими руками играть в карты?! Со мной никто из приличных игроков даже за один стол не сядет.

— Обо мне поднимать вопрос, думаю, и вовсе не стоит, — заключил Скайт, разглаживая юбочку.

— Это почему же? — не согласился Леонардо. — Ты отлично смотришься.

— Если бы мне нравился мой нынешний вид, я бы вас быстренько перестрелял и не мучился, — озвучил Скайт возможный вариант действий.

Леонардо нервно сглотнул.

— Теперь слушайте меня, — продолжил Скайт, когда компаньоны угомонились. — Мы должны думать о том, как вернуться в свои тела. И вначале следует выяснить, с чем мы имеем дело. Лео, — Скайт по привычке посмотрел на администратора, но вспомнил, что сейчас Леонардо в теле Джона Хаксли, и перевел взгляд на бородача. — Что это за вещь? Откуда она у тебя? Что ты о ней знаешь? И… — Скайт выдержал многозначительную паузу, — пожалуйста, только правду.

Леонардо закусил губу, но тут же брезгливо сплюнул, почувствовав чужую щетину. Выражение лица исказилось, будто у него вырывали зуб без наркоза.

Правда администратору никогда не давалась легко, но перспектива навечно остаться в мерзком теле бомжа заставила выложить все как на духу.

— Я украл «Око змеи» у своего босса — торговца антиквариатом Шафта Лиммара, — признался Леонардо даже с некоторым пафосом.

Леонардо думал, что после его слов Скайт в ужасе схватится за голову и начнет причитать, осознав, что положение еще хуже, чем казалось раньше; но в то же время администратор — то крут — он не побоялся ограбить известного плобитаунского мафиози. Однако заявление Леонардо, что «Око змеи» похищено у Шафта Лиммара, на капитана «Серебряной мечты» не произвело никакого впечатления.

— Это люди Шафта были на космодроме? — без эмоций продолжил расспрашивать Скайт.

— Да, — подтвердил Леонардо. Он удивленно поднял глаза, но, встретившись взглядом с девочкой, быстро опустил взгляд.

— Теперь все по порядку, не пропуская ни одной мелочи. Что ты знаешь о, как ты выразился, «Оке змеи»?

— Это уникальный артефакт, найденный при раскопках на планете амплиитов Эрцер–12.

— Что еще?

— Это все.

— Как все? — не поверил Скайт. — Для чего он нужен?

— Не знаю.

— Кто его создал?

— Не знаю.

— Как он попал к твоему бывшему боссу?

— Не знаю. — Леонардо пожал плечами. — Босс сам привез «Око змеи» в магазин.

— Ну что — нибудь ты должен был заметить. Что — нибудь необычное в поведении шефа…

— Было что — то странное в том, что он внезапно снял «Око змеи» с продаж за день до начала аукциона, хотя артефакт вызвал колоссальный интерес. Многие хотели купить его: владелец макаронной фабрики, известный коллекционер инопланетных редкостей Антонио Мацетти из Плобитауна весь телефон оборвал; Даг Кракерт с Ледны тоже был очень заинтересован в покупке. Каждый из них предлагал сумму значительно выше заявленной, но Лиммар наотрез отказался.

— Причина?

— Кто — то ему позвонил.

— О чем был разговор?

— Видимо, предложили сумму еще большую. Мне не удалось подслушать.

— Надо лететь обратно на Плобой и переговорить с Шафтом.

— Нет! — От одной мысли увидеть бывшего босса страх пронзил Леонардо. Он не подумал о том, что в теле бомжа его никто не опознает: любые сканеры будут бессильны, даже генетическая экспертиза не докажет, что это Леонардо Тинкс. — Подождите! Меня же ищут.

— Тинкс прав, — согласился Джон Хаксли. — Нам нельзя возвращаться. После событий на космодроме ищут нас всех.

— Мне тоже нельзя возвращаться, — произнесла Ребекка. В низком мужском баритоне отчетливо звучали испуганные детские интонации.

— А тебе — то почему? — одновременно спросили Леонардо и Хаксли.

— Я преемница королевы амплиитов Ригилии. Вместе с ней я прибыла на Плобой. Королева отправилась по делам в мэрию. Через некоторое время вернулся ее телохранитель. Он сообщил, что королеву убили, и приказал мне бежать. За нами гнались какие — то люди. Телохранитель остался, чтобы задержать преследователей. Мы договорились встретиться в баре «Лунный гость», условившись, что, если он не появится к назначенному сроку, я улетаю с Плобоя на частном звездолете.

— Так ты, значит, принцесса? — удивился Леонардо.

— Теперь она королева, — поправил Джон.

— Она не королева — она король, — съязвил администратор. — Только подданные вряд ли ее узнают.

— Как тебе не стыдно. Девочка потеряла мать, а ты шутишь.

— Королева Ригилия не моя мать. Я была выбрана в результате строгого отбора из всех девочек Амплиитии.

— А мальчики почему не участвовали?

— У нас правят только королевы. Это на Дарнистуде жители выбирают королем мальчика.

— Что вы с королевой делали на Плобое? — спросил Скайт.

— Я должна была пройти обряд посвящения в королевский сан.

— А почему не на Альминаде?

— Не знаю… — потупилась Ребекка.

— Другого варианта нет, — заявил Скайт. — Мы возвращаемся.

— Стойте! — вскричал Леонардо. — Я вспомнил! Перед аукционом смотреть артефакт вместе с Дагом Кракертом прилетал некий профессор, знаток инопланетных древностей. Он хотел изучить «Око змеи». Он о чем — то долго говорил с боссом по телефону. Я понял только, что профессор уговаривал Шафта не продавать артефакт с аукциона, чтобы дать возможность изучить его подробно и перевести надписи на подставке. Только шеф ему отказал.

— Надписи? — переспросил Скайт. Он пододвинул к себе камень и внимательно осмотрел подставку. Леонардо с Хаксли тоже заинтересовались. Даже Ребекка перестала шмыгать носом и пододвинулась ближе.

По диаметру основания, на котором покоился кристалл, шла замысловатая вязь, на первый взгляд напоминающая причудливый орнамент. Только при более внимательном изучении в переплетении змеиных тел и кольцах угадывался определенный порядок, присущий письму. Скайт перевернул камень. Плоскость подставки тоже покрывали какие — то мелкие штришки.

— Надеюсь, это инструкция, как пользоваться этой штукой, — сказал Скайт. — Ну что ж, профессору повезло — у него будет возможность изучить артефакт.

— Допустим, мы получим перевод. И что дальше? — поинтересовался Хаксли с нескрываемым скепсисом.

— Когда профессор переведет дендридский шрифт, мы узнаем, что делать дальше, — ответил Скайт. — А теперь собрались и отбросили хандру, мать вашу! У нас появилась цель — мы летим на Ледну искать профессора.

— Вы думаете, он нам поможет? — спросила Ребекка.

— Не волнуйся, — заверил Скайт. — Ни рок, ни человек не помешают мне вернуть все на свои места. Я закопаю в землю любого, кто встанет на моем пути. — От хрупкой девушки, недавно перешедшей от отрочества к юности, подобные слова слышать было странно, но никто из взрослых, находящихся сейчас в кают — компании звездолета, даже не помыслил возразить.

Глава 31

Отпуск за свой счет

Джеймс Хэнк вернулся с заседания в мэрии в дурном расположении духа. С озабоченным лицом, погруженный в нерадостные мысли, он поднялся по лестнице.

Проходя через оперативный зал, Хэнк подозвал помощника.

— Арни, отмени пресс — конференцию по поводу происшествия в «Лунном госте». Скажи, что полиция не будет давать комментариев, — распорядился комиссар. Говорил Хэнк громко, чтобы и остальные подчиненные слышали.

— Как же, шеф? — Арнольд недоуменно посмотрел на комиссара. — Что — то мы в любом случае должны сказать — погибло столько народу.

— Ведется расследование.

— Этого недостаточно. Пресса порвет нас на части.

— Знаю. Но ничего не остается. Я получил конкретное указание. — Комиссар со знанием ткнул пальцем в потолок. — Все материалы по делу передайте представителю службы безопасности.

Под недоумевающими взглядами подчиненных комиссар проследовал в кабинет. Через минуту он вызвал к себе детектива Рональда Коха.

Когда детектив, войдя в кабинет, плотно прикрыл дверь, Хэнк какое — то время внимательно изучал подчиненного, словно взвешивая на невидимых весах меру доверия к этому человеку.

— Послушай, Рональд, — наконец произнес комиссар.

Его внимательные глаза сощурились. — В мэрии творится нечто странное. Преступное замалчивание инцидента в «Лунном госте» наводит на нехорошие размышления. Я не получил ни одного вразумительного ответа. Здесь однозначно что — то нечисто. Бойня в «Лунном госте» лишь вершина айсберга. И знаешь что, Рон?

— Что, шеф?

— Нюх никогда меня не подводил. — Комиссар на минуту замолчал. Прежде чем продолжить, он потер виски и глубоко вздохнул. — Чинуши из правительства хотят замять гибель десятка человек. Мне так и сказали: «Не лезь». Но я полицейский: совать нос в чужие дела — моя профессия, особенно когда эти дела замешаны на крови. Это мой город, черт побери! — в сердцах воскликнул комиссар. — Но мне запретили проводить официальное расследование.

— И как же быть? — осторожно спросил Рональд Кох, уже догадываясь, куда клонит шеф.

— Рон, я подумал: если какой — нибудь честный полицейский в свободное от работы время, по своей инициативе возьмется за расследование, комиссариат будет ни при чем. — Комиссар снял невидимую пушинку с лацкана своего кителя. — Только где нам найти такого полицейского?

— Вы нашли его, шеф, — не раздумывая, произнес Рональд Кох.

— Отлично, Рон! — Комиссар позволил себе улыбнуться, хотя его глаза так и остались серьезными. — Я знал, что на тебя можно положиться. Передай все дела детективу Дулитлу.

— И по убийству в Диртслуме? — уточнил Рон.

— Да, — подтвердил комиссар. — С этого момента ты официально в отпуске. Получишь в бухгалтерии отпускные плюс премиальные. Как понимаешь, все, что за пределами города, не попадает под юрисдикцию плобитаунской полиции. Тебе придется действовать в одиночку.

— Что от меня требуется?

— Нужно найти Скайта Уорнера и выяснить причины бойни, устроенной в баре. Как мне представляется, перестрелка связана с артефактом, похищенным Леонардо. Но вполне может случиться, что причины в чем — то другом. Помни, найдем причины перестрелки в «Лунном госте» раскроем дело. Ответы на все вопросы у Скайта Уорнера. Разговоришь его — Леонардо Тинкс будет наш вместе с артефактом. У меня есть информация, что Леонардо, который нанял Скайта, попытается продать «Око змеи» Дагу Кракерту с Ледны, там ты его и перехватишь.

— Должен ли я арестовать Скайта Уорнера?

— Было бы хорошо, но нужно реально смотреть на вещи. Ты опытный детектив, Рон, но открытый космос кардинально отличается от жизни цивилизованного города. На некоторых планетах даже нет Интернета. Скайт Уорнер — последний капитан пиратского корабля «Валрус». Говорят, чтобы занять капитанское кресло, он прикончил самого Браена Глума. Если возникнет ситуация, когда ты встретишься со Скайтом лицом к лицу, ради бога, не хватайся за пистолет. Хоть он сейчас и числится в базе как законопослушный человек, мы не знаем, что связывает его с Леонардо. К тому же, кроме слов бармена, у нас нет других улик.

— У нас есть данные с Глобальной Системы Слежения по Леонардо. Есть версия, что он причастен к убийству в лавке «Нужные вещи».

— Привязать Леонардо к убийству в Диртслуме можно только в том случае, если выясним, куда и зачем администратор спрятал кости жертв.

— Понимаю.

— Я, конечно, могу выписать ордер, но в свободном космосе от него мало толку.

— Так как мне следует поступить?

— Попробуй поговорить с Уорнером по — хорошему. — Комиссар с хитрым выражением передал детективу крохотную булавку. — Не думаю, чтобы он стал защищать маньяка — извращенца.

Рональд Кох присмотрелся к булавке — на маленькой головке поблескивал крохотный объектив видеокамеры.

— Эта микрокамера рассчитана на сутки непрерывной записи, — пояснил комиссар. — Сферический объектив снимает круговую панораму. Стереозвук. Активируется голосом: кодовое слово «абзац» для включения и «клёво» для выключения. Понимаю, словечки жаргонные, зато пользоваться ими можно незаметно, прямо во время беседы. И то, что они вышли из моды, гарантирует низкую вероятность использования во время вашего общения третьими лицами. Разговоришь Скайта Уорнера — распутаем дело о перестрелке и краже, а заодно получим доказательства.

— А если Уорнер не захочет говорить? — Кох приколол булавку к лацкану пиджака. — Как мне тогда поступить?

— Сориентируйся на месте. Предложи ему деньги — обычно на таких людей это действует.

— А если он все равно откажется?

— Удвой сумму. В финансах не стесняйся — комиссариат оплатит все расходы. Но деньгами, конечно, не сори. — Комиссар хлопнул Рона по плечу. — Я надеюсь на тебя. Время не терпит. Я бы отрядил в твое распоряжение полицейский звездолет, но это привлечет ненужное внимание. Отправляйся на космодром, найми частного пилота — лучше какого — нибудь знакомого Скайта, таких можно найти в баре Могучего Джо «Падающая звезда». Джо служил под командованием Скайта Уорнера еще на «Валрусе». Он один из немногих, кто уцелел после битвы за Плобой. Если ты найдешь к нему подход, он посоветует, кого нанять. Если тебя сведет со Скайтом общий знакомый, с ним будет легче найти общий язык.

— Я так и поступлю, — согласился Рональд.

— Тогда приступай. Я бы угостил тебя кофе, но времени мало. — Хэнк встал, давая понять, что разговор окончен.

— Не волнуйтесь, сэр, все сделаю в лучшем виде, — заверил Кох.

Он попрощался и пошел к выходу.

— Да, Рон, — окликнул подчиненного комиссар, — если управишься за неделю — станешь старшим детективом.

Глава 32

Парень из глубин космоса

Транспортная сфера опустилась на тротуар в нескольких метрах от дверей «Падающей звезды» и, как только пассажир покинул салон, вновь взмыла в серое плобитаунское небо. Рональд осмотрелся.

Бар Могучего Джо «Падающая звезда» находится на стыке двух районов: делового Дистрикта и депрессивного Диртслума. Широкие окна «Падающей звезды», выходящие на бульвар Независимости, смотрят на башни небоскребов и цилиндрические корпуса торговых комплексов Дистрикта. Порой высотные здания окутывает дымка облаков, но когда небо вновь проясняется, вершины зеркальных утесов ослепительно сверкают в лучах солнца: все зависит от того, какую погоду несут ветра с Океана Королевы Грез. Со стороны фасада, смотрящего на Одиннадцатую улицу, наблюдается иная картина: давно не мытые стены домов, пыльные витрины маленьких магазинчиков, редкие уличные фонари, тускло освещающие разбитые тротуары, и ржавые мусорные баки в черных арках подворотен.

С океана, норовя сорвать с детектива шляпу, налетел порыв холодного ветра. Полы плаща захлопали, словно стяги. Кох поднял воротник и, придерживая шляпу, заспешил к дверям бара. Добравшись до «Падающей звезды», Рональд с облегчением спрятался от пронизывающего ветра внутри помещения.

Заведение, в котором оказался детектив, ничем не отличалось от обычных плобитаунских баров: большой телевизор над стойкой, эстрада у стены, столики. Только картины с видами космоса да кое — какой уклон в стиле оформления: стены, словно космическое небо, усыпанное звездочками, намекали, что тут помимо обычных горожан собираются пилоты звездолетов. Конечно, такую разношерстную публику, какая бродит у ворот биржи труда Боба Даркмана, сюда не пускают, но и здесь столкнуться с человеком, под чьим портретом стоит цифра с обоймой нулей, не сложней, чем встретить известного актера на киностудии. Для Рональда Коха подобная встреча сейчас была бы весьма некстати. Но детектив не волновался: для внезапных встреч не то время. Вот вечером, когда спустятся сумерки и на улицах закипит ночная жизнь, вот тогда здесь появятся типы с антагонизмом к закону. Под покровом ночи совершается львиная доля преступлений, словно тьма может уберечь от всепогодных объективов Системы Глобального Слежения.

Войдя, Рон профессиональным взглядом оценил посетителей — несколько клерков из ближайшего офиса, влюбленная парочка за дальним столиком и тип в модной коричневой куртке у стойки бара.

Лишь человек у стойки привлек внимание детектива. Несомненно, длинный подол куртки прикрывает кобуру. Рон присмотрелся к моднику. Рост выше среднего, худощав, подвижен. Держится спокойно. По виду и манерам — пилот звездолета. Голова с короткими светлыми волосами склонилась над кружкой. Думает над чем — то или ждет кого — то.

Тут, словно почувствовав взгляд детектива, посетитель резко обернулся. Серые, цвета полированной стали в ясный день, глаза пробежались по детективу.

«Посмотрел — будто выстрелил», — отметил про себя Рональд. Мозг детектива заработал, как полицейский компьютер: — «Высокий лоб, нос с небольшой горбинкой. В уголках глаз морщинки (как бывает у людей, которые много улыбаются или часто щурятся на солнце). Между бровей две вертикальные складки. На подбородке под нижней губой по центру маленькая розовая родинка».

Посетитель неожиданно широко и по — приятельски улыбнулся.

«Это не Уорнер», — пришел к однозначному выводу Рональд. В другое время он бы проверил у парня документы, но сейчас детектив вел важное дело и не мог отвлекаться на каждого подозрительного типа.

Рональд, в ответ на улыбку незнакомца, коснулся пальцем полей шляпы и с деланым равнодушием отвел взгляд в сторону. Затем детектив неспешно подошел к стойке и подозвал Могучего Джо.

К разочарованию Рона, хозяин наотрез отказался говорить о бывшем капитане — вытянуть из здоровяка двухметрового роста с лицом, пересеченным ужасным шрамом, хотя бы слово о Скайте не удалось ни при помощи сотенной банкноты, ни при помощи удостоверения полицейского.

— Я не знаю, где сейчас Скайт Уорнер и когда он здесь появится, — заявил Джо, равнодушно взглянув на бумажки. — Я также не знаю ни одного пилота, который бы мог помочь найти Скайта. Скажу тебе больше, приятель, я даже не знаю, когда Скайт был здесь в последний раз.

— А ты вообще что — нибудь знаешь? — убирая удостоверение, спросил Рональд.

— Знаю, — Джо недобро посмотрел в глаза детективу, — тебе здесь не нальют.

Ответ хозяина заведения удручил Рональда, и не потому, что был грубым или детективу хотелось выпить, — просто Рон понял, что добираться до Ледны придется самому и выходить на контакт со Скайтом (бывшим пиратом, лучшим стрелком в Галактике, к тому же подозреваемым в причастности к ограблению) без чьей — либо протекции. При других обстоятельствах он пригрозил бы хозяину закрытием заведения или проверкой финансовой отчетности, но в данном случае детектив прекрасно понимал, что подобные угрозы не помогут. Рональд хорошо разбирался в людях — такие, как Могучий Джо, не сдают друзей. Его принципы напоминали скалу, о которую угрозы разбиваются, как волны в шторм.

«Надо искать пилота самому», — нерадостно подумал Рональд.

Радоваться Коху было не с чего. Время шло, с каждым мгновением звездолет Скайта Уорнера, на борту которого Леонардо Тинкс вывез с Плобоя «Око змеи», отдалялся все дальше и дальше. Если он не перехватит их у Дага Кракерта на Ледне, найти бывшего космического пирата в открытом космосе станет сложнее, чем выиграть главный приз Большой Плобитаунской Лотереи. Сейчас он отстает на несколько часов. Учитывая опыт Скайта, нагнать его звездолет в космосе нереально — надежда только на заминку у Дага Кракерта. По информации с коммуникатора, в столице Ледны городе Зором во время прибытия звездолета Скайта будет глубокая ночь. Леонардо придется ждать утра, прежде чем отправиться на прием к Дагу Кракерту. На эти несколько часов и рассчитывал детектив.

Рон развернулся и пошел прочь из «Падающей звезды». Неподалеку располагался еще один бар, «Старая устрица», где собирались пилоты с ближайшего космодрома. Рональд Кох знал, что человека, готового на полет до Ледны, найти там будет не сложнее, чем проститутку в борделе. Он даже не стал брать такси, а направился туда пешком.

В «Старой устрице» пахло рыбой, что было неудивительно, гак как в меню преобладали морепродукты. Грязный пол, обшарпанные стены, отвратительная музыка из хрипящих колонок под потолком. Публика под стать обстановке: более непринужденная, чем в «Падающей звезде», временами даже распоясанная. Рональд порадовался, что никого здесь не знает, в противном случае полицейскому тут запросто могли наделать лишних дырок.

Рональд заказал пиво и попросил бармена свести его с пилотом частного звездолета. Щуплый детина в красной рубахе с закатанными рукавами, похожий на матроса с пиратского брига, коротко кивнул и исчез, а через минуту Рон услышал за спиной:

— Это тебе нужен пилот с быстрым корытом? — Голос был неприятный: шепелявый с присвистом брюшных жабр.

Еще не повернувшись, Рон знал: задавший вопрос — акваланид с планеты Дэнт, только у этих человекоподобных существ имелись жабры, придающие характерный присвист голосу.

Детектив повернулся. Как и предполагал, он увидел перед собой чешуйчатую морду с выпученными рыбьими глазами. Тело инопланетного Ихтиандра от пересыхания оберегал резиновый костюм, наполненный жидкостью. Акваланид шагнул навстречу. Костюм инопланетянина заколебался, словно клизма, наполненная водой.

— Так нужен тебе пилот или нет?

— Нужен. — Рональд отставил кружку, так и не пригубив.

— Деньги есть? — прошепелявил акваланид.

— Тебя даже не интересует, куда мне надо? — насторожился Рональд.

— Если у тебя есть деньги, то цель полета меня не волнует.

— Мне надо на Ледну, — все равно сообщил Кох, — и за полет я заплачу три тысячи плобитаунских кредитов.

В рыбьих глазах акваланида вспыхнул алчный перламутровый блик.

— Пошли. — Акваланид развернулся и похлюпал к выходу.

Расплатившись с барменом, Рональд пошел вслед за провожатым. Они вышли из дверей и направились в сторону космодрома. Акваланид вел детектива молча, не оборачиваясь. Холодный ветер гнал вдоль тротуара мусор. Мимо, обгоняя Рональда, проскакала жестянка из — под пива.

Акваланид и Рональд перешли улицу. Они прошли пару домов с облупившимися фасадами и свернули в мрачный переулок. И тут впереди из черного дверного проема возникли двое инопланетян. Рональд сразу почувствовал неладное: не потому, что безобразные морды уроженцев Саламана наводили страх, а потому, что в перепончатых лапах жабоподобных существ он увидел железные прутья.

Рональд хотел податься назад, только было поздно — сзади дорогу преградили двое мордоворотов из профсоюза докеров. Один в черной, другой в красной майке с эмблемой профсоюза — кулака в круге из слов «Профсоюз докеров Боба Даркмана». Парни поигрывали ножами.

Именно на такой случай Рональд носил с собой пистолет. Но сейчас его штатный бластер покоился в кобуре под пиджаком, а поверх был надет плащ, застегнутый на все пуговицы. В подобной ситуации быстро достать оружие не смог бы даже стрелок — профессионал.

Рональд ощутил, что, несмотря на холод, потеет. В мозгу молнией понеслись мысли. «Нажать кнопку экстренной помощи на коммуникаторе? Группа быстрого реагирования в Диртслум прибудет минут через десять, за это время все уже закончится. Спасти меня не успеют, а инкогнито раскроют. Напрасно подставлять комиссара он не хотел. Сопротивляться же все равно что звать на помощь — в Диртслуме это не имеет никакого смысла».

Оставался единственный путь — найти общий язык.

Детектив прижался спиной к стене.

— Абзац, джентльмены, — сказал Рональд, стараясь, чтобы голос не дрожал, — мне не нужны неприятности. Я готов отдать деньги.

— Само собой, — просипел акваланид и издал звук, похожий на кваканье.

— Деньги мы, конечно, заберем, — подтвердил один из докеров. — Только домой, Рональд Кох, ты сегодня все равно не попадешь.

После слов докера Рональд испугался по — настоящему. Бандиты знали, кто он такой, и это означало, что договориться не получится. Каждый из нападавших превосходил полицейского физически, а достать бластер из — под наглухо застегнутых плаща с пиджаком он не успеет. С голыми руками он ничего не может противопоставить ножам и арматуре бандитов.

Против трех инопланетян и двух докеров он не имеет ни малейших шансов. Детектив приготовился к худшему.

Интернациональная банда окружила Рональда Коха. Первым ударом акваланид сбил с детектива шляпу…

— Мистер, вот вы где! — В переулке вдруг появился парень в коричневой куртке, с которым Рональд пересекся взглядом в баре «Падающая звезда». — А я вас обыскался. — Парень широко улыбнулся и, словно не замечая происходящего, направился к Рональду.

— Ты кто такой? — спросил докер в красной майке. Он развернулся лицом к незваному гостю.

— Я работаю на этого джентльмена, — ответил парень, приближаясь. То ли случайно, то ли нет подол его куртки отогнулся, и взору собравшихся предстала потертая кобура, в которой угрожающе блеснула вороненая сталь.

Однако вид оружия докеров не испугал.

— Сдается мне, ты лжешь. — Громила в красной майке усмехнулся. — На этого джентльмена работают только стукачи. Или ты один из них?

Парень остановился в двух шагах от бандитов, обступивших Рональда Коха. Его взгляд приобрел металлический блеск.

— Тебе бы следовало следить за словами, — заявил он докеру.

Повисло напряженное молчание. Рональду показалось, что на улице резко похолодало. Гонимый ветром, мимо прошелестел скомканный газетный лист.

— Или что? — наконец спросил докер в красной майке. Он отпустил детектива и развернулся к парню.

Нож из левой руки бандита перекочевал в правую, которой он только что держал воротник плаща Рональда Коха. Остальные бандиты тоже поменяли позицию. Второй докер отступил на шаг влево. Саламанцы, перехватив стальные пруты, встали за спиной вожака. Носовые щели на жабьих мордах пузырились от выступившей слизи. Только акваланид не двинулся с места: он остался следить за Рональдом.

— Или я вобью твои слова обратно в глотку вместе с зубами, — четко произнес парень в коричневой куртке.

Стальное лезвие хищно блеснуло на фоне красной кирпичной кладки. Движение докера было молниеносным, но недостаточно. Парень слегка, словно нехотя, отклонился в сторону, перехватил руку с ножом и резко вывернул наружу. Раздался хруст. Нож выпал из разжавшихся пальцев. Докер закричал от боли и упал на колени.

Не отпуская руку докера, парень ударил второго ногой в пах. Тяжелый ботинок отпечатал след протектора на зеленой материи штанов. Со сдавленным стоном докер рухнул на мостовую.

Саламанцы не успели принять участия в схватке — на них уставилось слепое дуло гигаватного бластера. Как «Дум — Тум» появился в руках парня, никто не заметил, настолько молниеносным было это движение. Секундная пауза, понадобившаяся склизким инопланетникам, чтобы осмыслить произошедшее, и на землю попадали стальные пруты.

— Извиняемся, — проквакал один.

— Это недоразумение, — проквакал другой. — Мы здесь оказались совершенно случайно.

— Пошли вон! — приказал парень и легким кивком дула указал направление.

Саламанцы не заставили себя упрашивать и резво поскакали прочь.

— А ты чего ждешь? — парень посмотрел на акваланида.

Внутри раздутого резинового костюма булькнуло. Запахло тухлой рыбой. Выпученные глаза инопланетянина заволокла дымка. Чешуйчатая морда позеленела еще больше.

— Пардон, — едва слышно просипел акваланид и заспешил вслед за саламанцами.

Когда клизмоподобная фигура скрылась за углом, парень отпустил руку стоящего на коленях докера.

— Забирай своего приятеля и проваливай, — сказал он.

— Ты еще пожалеешь об этом, — придерживая вывихнутую кисть, пообещал докер. — Мы найдем тебя. — Он подошел к напарнику и помог тому подняться на ноги.

Кидая злые взгляды на парня и детектива, докеры поплелись к началу улицы.

— Ты не знаешь, с кем связался! — выкрикнул докер, прежде чем спрятаться за угол. — У нас люди на каждом космодроме! Мы разыщем твой звездолет и посчитаемся!

— Я, кажется, подоспел вовремя, — сказал парень, когда докеры ретировались. Он подобрал с земли шляпу Рональда и протянул детективу.

— Да уж, — согласился Рон, отряхивая поля. — Еще чуть — чуть — и мне бы пустили кровь.

После случившегося в жилах бурлил адреналин — легкий озноб пробегал по телу.

— Чуть — чуть как раз то, что отделяет хорошее от плохого, — улыбнулся парень, убирая бластер в кобуру.

— Согласен. — Рон надел шляпу и почувствовал себя увереннее.

— Конечно, легко ошибиться и принять плохое за хорошее. — Парень замолчал, подошвой ботинка катая по мостовой стальной прут саламанца.

Рональд, не прерывая паузы, оглядывался по сторонам, словно высматривая притаившихся докеров. В молчании детектив со спасителем простояли несколько секунд.

— В баре я случайно слышал, что вам нужен пилот с кораблем, — наконец произнес парень.

— Так и есть, — подтвердил Рональд.

— Что за работа?

— Слетать на Ледну и обратно.

— Сколько платите?

— Три тысячи.

— Вы нашли пилота, мистер.

— Рональд Кох. — Детектив протянул руку.

— Мэл Райт, — представился пилот.

— Клёво.

Глава 33

Тяжелые раздумья

Джеймс Хэнк, сидя в кабинете, обдумывал ситуацию. Поставив локти на стол и обхватив голову руками, он неподвижно смотрел на стену перед собой. После посещения мэрии у него возникло нехорошее предчувствие. Он поделился некоторыми опасениями с Рональдом, перед тем как отправить детектива в космос, но далеко не всеми. Комиссар не сказал детективу, что служба безопасности секретным распоряжением главы ведомства переведена на режим постоянной готовности — а такое бывает только при военном положении. Теперь все роботы — миротворцы управлялись непосредственно министром госбезопасности. Правительство в полном составе безвылазно заседает в мэрии. Складывалось впечатление, что готовится нечто большое. И то, что это готовится втайне, тревожило комиссара больше всего. Даже в военное время полицию ставили в известность о происходящем. У комиссара не было никакой информации, никаких фактов — только предчувствие, а предчувствие опытного полицейского что — то да значит.

Бойня в «Лунном госте», жестокость, проявленная службой безопасности, отсутствие свидетелей — все это имело прямое отношение к чему — то нехорошему, сокрытому от глаз чьей — то злой волей. Словно из темноты подуло холодным ветром. Джеймс передернул плечами. Уж кто — кто, а комиссар лучше других знал, что зло таится в темноте. И так как другой ниточки не было, комиссар надеялся, что Скайт Уорнер прольет свет на события прошлой ночи. Лишь бы Рональд Кох не оплошал.

На столе зазвонил видеотелефон прямой линии с мэрией. Комиссар нажал кнопку ответа.

— Слушаю.

— Здравствуйте, комиссар Хэнк. — На экране показалось лицо министра внутренних дел.

— Здравствуйте, господин министр.

Адрик Траккер недовольно посмотрел на комиссара.

— Мы, кажется, договаривались с вами, что полиция не вмешивается в расследование, проводимое службой безопасности.

— Совершенно верно, господин министр, — подтвердил Хэнк.

— Тогда объясните, куда и с какой целью вы послали детектива Рональда Коха?

— Кто вам сказал? — удивился Хэнк. Осведомленность министра поразила комиссара. Только двое знали о миссии Рональда — комиссар и сам детектив.

— Это не имеет значения. — Траккер поджал губы. — Важнее, что делает детектив Рональд Кох. Какое у него задание?

За долю секунды комиссар сумел взять эмоции под контроль.

— Я не знаю, о чем вы говорите, — ловко обыграл первоначальное удивление комиссар. — Я никуда не посылал Рональда Коха. Он взял отпуск за свой счет. А контролировать, как проводят отпуск сотрудники, не входит в мои обязанности. Я не знаю, чем сейчас занимается Рональд Кох. Заверяю вас, даже если, как вы полагаете, он проводит расследование, комиссариат к этому непричастен.

— Он недавно был в районе Диртслума, искал пилота. — Министр нахмурился. — Не надо вам напоминать, что полицейские не имеют права проводить расследование в космосе. Все, что за пределами Плобоя, в компетенции службы безопасности.

— Я повторюсь — любые действия детектива Рональда Коха — его частная инициатива, господин министр, — не отступил от первоначальной версии Хэнк. — Полиция тут ни при чем.

— Надеюсь, вы отвечаете за свои слова.

— Безусловно, господин министр.

— Тогда продолжайте… обеспечивать правопорядок, — распорядился Траккер.

— Слушаюсь.

— И никакой самодеятельности. Мы следим за вами, — предупредил министр, прежде чем отключиться.

Когда монитор погас, комиссар облегченно вздохнул. По его подсчетам, Рональд Кох уже покинул Плобой и взял курс на Ледну. Коммуникатор детектива находился вне зоны досягаемости. Если детективу повезет, то он прибудет на планету под утро, что, несмотря на первоначальное отставание в несколько часов, позволит перехватить Скайта Уорнера у Дага Кракерта.

«Все — таки этот раунд остался за полицией». — Джеймс Хэнк позволил себе улыбнуться. Но не успел комиссар порадоваться, как раздался вызов по внутренней линии.

— Слушаю, — ответил Хэнк.

— Это детектив Дулитл. — Экран заполнило темнокожее лицо полицейского, которому Рональд Кох передал дело Диртслумского Мясника.

— Что у тебя, Дулитл? — спросил Хэнк, предчувствуя нехорошие новости.

— Еще два трупа, господин комиссар, — сокрушенно доложил офицер. — Одно тело нашли в шаверме у космодрома, другое, только что, в техническом тоннеле под взлетно — посадочной площадкой. То, что в шаверме, уже опознали, жертва — хозяин прикосмодромной закусочной Мустафа. А над вторым работают эксперты.

— Какие — либо улики?

— Отсутствуют кости. На коже головы следы от некро — сканера. Ни отпечатков, ни меток ДНК, ни тем более свидетелей.

Комиссар помрачнел. Каждый раз, когда в его городе совершалось преступление, он ощущал всю тяжесть ответственности на своих плечах. А когда дело касалось убийств, тяжесть усиливалась многократно.

— Три трупа за одну ночь — это уже не маньяк, это монстр.

— Марк Райен выдвинул новую версию, — сообщил Дулитл, — инопланетный хищник, сбежавший из частного зоопарка.

— Версия инспектора бессмысленна. Она не выдерживает критики, — отмел предположение подчиненного Хэнк. — Хищнику незачем сканировать мозг трупам и вскрывать сейфы.

— Маньяку это тоже незачем делать, — подметил Дулитл.

— Ищите связь между жертвами.

— Ее нет. Мы все проверяли. Петерес Перараст не имел дел с Мустафой. Никаких общих интересов. Они только жили и работали в одном районе.

— Связь должна быть, — не согласился Хэнк. — Мы что — то упускаем. Поднимите архивы, не было ли в прошлом подобных случаев. Выясните, кто последняя жертва, возможно, это окажется ключиком к головоломке. Поторопите экспертов, Дулитл, и постоянно держите меня в курсе.

— Слушаюсь, шеф. — Дулитл отключился. А комиссар вновь обхватил голову руками и погрузился в тяжелые раздумья.

Глава 34

Дружная команда

— Вы теперь члены моего экипажа. Экипаж — это одна большая семья. Мы здесь все друзья. А друзья должны беречь и помогать друг другу. В космосе от одного зависит жизнь всех, поэтому каждый из вас должен быть готов, не раздумывая, отдать за товарища жизнь — если понадобится. Мы своих не бросаем. Преданность и благородство в отношениях между членами экипажа — залог успеха в любом деле. Я не прошу много. От вас не требуется драить палубу или кантовать груз. От вас требуются только взаимовыручка и товарищество. А почему? Потому что только в сплоченном коллективе можно отправляться в космос. Хочу, чтобы мы стали друзьями. — Лис прищурился. — Надеюсь, вы понимаете?

Энтони Валкед и Самвэл Кокс синхронно кивнули.

Чудом избежав гибели во время штурма «Лунного гостя», а затем ареста, Энтони и Кокс связались с Шафтом по видеофону. Прижавшись плечом к плечу, они стояли в телефонной будке недалеко от разгромленного бара и заискивающе смотрели на экран. Босс был в гневе. Услышав о неудаче, он сыпал проклятиями не менее пяти минут. Изображение на экране дрожало, когда шеф стучал кулаком по столу, на котором стоял аппарат. Кокс с Энтони похвалили себя за то, что не заявились к Шафту лично, а решили позвонить: в противном случае могло случиться так, что, выжив в перестрелке, они могли лишиться жизни в кабинете шефа.

— Вы, наверное, думаете, что легко отделались? — наконец более — менее успокоившись, поинтересовался Шафт. Приблизив перекошенное лицо к окуляру камеры видеотелефона, антиквар недобро улыбнулся. — Ошибаетесь. Вы отправляетесь за Леонардо в космос. Эта крыса направляется к Дагу Кракерту. Перехватите его там. Полетите на корабле моего друга — капитана Лиса. Все поняли?

— Да, босс.

— Тогда не теряйте понапрасну время — звездолет Лиса стоит на площадке 49.

Кокс уже хотел повесить трубку, но Шафт остановил его.

— Еще одно, парни.

— Да, босс?

— Если назад вернетесь без капитана, я вас ругать не стану.

С момента старта прошло несколько часов. Звездолет покинул орбиту Плобоя и нырнул в гиперпространство. Через два дня корабль доберется до Ледны — именно туда, по информации, полученной от шефа, отправился Леонардо. Если все пройдет, как запланировано, то через четыре дня Энтони и Кокс вернутся обратно. Шафт Лиммар отдал распоряжение, оспаривать которое — подобно смертному приговору, особенно после их позорного прокола в «Лунном госте». Энтони и Кокс нормальные пацаны — им лучше отправиться в космос, чем на тот свет.

Сейчас подручные Шафта Лиммара сидели за большим столом в кают — компании звездолета и слушали инструктаж капитана.

— На борту у нас равноправие, — продолжал Лис наставлять волонтеров. — Но не забывайте — капитан все же я. Если мне что — либо не понравится, я колебаться не стану. Особенно не прощу предательства. В лучшем случае вырежу сердце…

Взгляд капитана пронзал насквозь. И несмотря на то что Энтони с Коксом сами были не лыком шиты, у подручных Шафта пробежал мороз по коже. Никаких сомнений — в прошлом Лис уже вырезал предательские сердца.

— Если будете делать все, как я скажу, то мы с вами подружимся. — На веснушчатом лице капитана расплылась доброжелательная улыбка.

— А теперь познакомьтесь с остальными. Эва — наша Пиявочка, — Лис показал на черноволосую женщину, как призрак появившуюся в дверях. Кокс с Энтони готовы были поклясться, что секунду назад там никого не было.

Эва стояла, прислонившись спиной к косяку и скрестив руки на груди. Ее стройную фигуру обтягивал черный блестящий костюм, подчеркивающий все изгибы прекрасного женского тела. Длинные черные волосы с фиолетовым отливом, словно нефтяные струи, ниспадали на плечи. Милое личико, выглядывающее из нефтяной ауры, походило на мраморную маску. На мертвенно — бледной коже отсутствовали морщины. Белесые, безжизненные, будто у покойника, глаза застыли в бесконечности. Эва выглядела совершенной, только отсутствие губ делало рот женщины похожим на хирургический порез.

— Эва у нас за медика. — Лис усмехнулся. — Но, прежде чем обращаться за помощью, хорошенько подумайте — она гемофаг, для жизни ей нужны вливания чужой крови. Да и бинты накладывает слишком туго.

— Это Сиумун. — Лис указал на двухметровую обнаженную фигуру возле иллюминатора.

На Сиумуне не было даже набедренной повязки. Впрочем, и скрывать здоровяку было нечего — у Сиумуна не обнаруживалось и намека на половые органы. Под гладкой, лишенной растительного покрова кожей ярко — красного цвета бугрились накачанные мышцы. Череп с раздутыми лобными долями походил на перевернутую грушу. В нижней части головы находилось личико с овальными иссиня — черными глазами. Нос отсутствовал — посередине имелись лишь носовые щели. Подбородка не было вовсе, из — за чего рот напоминал рыбью пасть.

— Мы зовем его Отварок из — за цвета кожи. Не поверите, но он алиен.

— Да ты че! Алиенов с красной кожей не бывает, — действительно не поверил Энтони.

— Согласен, алиен с красной кожей — редкое зрелище. Все привыкли считать их маленькими зелеными человечками. Но Отварок мутант. Из — за этого его хотели усыпить сразу после рождения, однако ему повезло — его отдали в лабораторию на опыты. Бедняга провел в закрытой больничной палате большую часть жизни, пока не передавил голыми руками персонал больницы и не сбежал. Несмотря на большую голову, поговорить с ним не о чем. У нас он исполняет обязанности грузчика. Отварок может перенести тяжеленный груз, согнуть железный прут или сломать кому — нибудь позвоночник — что попросите, то и сделает.

Остались Бобк, Шарк и Друк — братья — близнецы. Их сейчас здесь нет. Они тоже не местные — они гундариане.

Энтони и Кокс обменялись встревоженными взглядами. Последний невежда в космосе знал, что гундариане каннибалы. Их инстинкты главенствуют над разумом. Проголодавшийся гундарианин может наброситься на человека в любом месте без повода и предупреждения.

Лис заметил тревогу волонтеров.

— Не беспокоитесь, своих братья есть не станут, — заверил он. — Наркотин заменил им все инстинкты. Они сейчас, наверное, ширяются где — нибудь в машинном отсеке.

— Я уже встречался с гундарианами, — мрачно сообщил Энтони. — Это гадкие создания с мерзкими повадками.

— От них пахнет псиной, — поддержал напарника Кокс. — А я не люблю собак.

— С запахом можно смириться, но с их прожорливостью едва ли. — Энтони непроизвольно сунул руку за полу пиджака, чтобы проверить, на месте ли флэштер. — Каждый гундарианин, чтобы подавлять инстинкты, должен иметь автоматический инъектор с транквилизатором, — успокоившись, заметил Энтони и вынул руку обратно.

— А ты думаешь, почему они наркоманы? — Лис вновь усмехнулся. — Я бы советовал вам больше остерегаться Эву. В корабельной аптечке заканчиваются запасы донорской крови — если на Ледне не пополним холодильник, то кому — то придется стать донором для нашей Пиявочки.

Кокс с Энтони с ужасом посмотрели на брюнетку. Но место у дверей уже опустело Эва исчезла, растаяв словно призрак. Когда она вышла, никто не заметил.

— Вот, значит, и познакомились У нас подобралась отличная команда. С такими крутыми парнями можно захватить мир. Так неужели нам не поймать какого — то администратора, черт побери! Найдем Леонардо Тинкса, и каждый получит столько денег, что навсегда забудет, что такое необходимость работать ради куска хлеба!

Глава 35

Слезы прошлого

Яркий солнечный день. Окружающее пространство наполнено светом. Предметы будто сияют изнутри. Вокруг машин, домов, людей, деревьев колышется белая аура. Из — за яркого света краски кажутся блеклыми, словно разведенными молоком.

Кругом счастливые лица ребят их родителей. Смех, радостные крики. В школе — интернате родительский день. У воспитанников праздничное настроение. Только он не испытывает радости. В сердце обида они не пришли — они обещали, но не пришли.

Родители подвели его — и это в такой важный день. Все одноклассники с родителями, только он один — одинешенек. Горло сдавила обида. Отца могли не отпустить с работы — он полицейский, но мама — она обещала и не пришла. Он ждал ее весь день, надеясь, что хотя бы в самый последний момент она все же появится. Но вот прозвучал последний звонок, и он осознал, что его обманули. Праздничный день превратился в день разочаровании. Сопровождаемый смехом одноклассников, он прячется в хозблоке интерната. Его душат слезы. Он убежит. Он пойдет домой, чтобы высказать все, что накипело на сердце ребенка, — излить накопившуюся горечь.

Он вылезает в окно и бежит по направлению к дому. В ушах звучат горькие вопросы, на которые у него нет ответа: «Где твои родители? Они не пришли? Они тебя не любят? Ты им не нужен?»

Маленького человечка жестоко обидели самые близкие люди. Они обещали. Они обманули. Они забыли. Они занимаются делами, которые важнее, чем какой — то праздник сына. Они его не любят. Они любят только себя. Его проблемы им неинтересны. Он никто — он сам по себе. Мама и папа его бросили. Они плохие — им все равно.

Вот и подъезд. Лучи солнца в молочной дымке падают на крыльцо. В кронах деревьев, что растут вдоль улицы, поют птицы. Через дорогу на детской площадке слышатся звонкий смех, веселые крики. Сегодня у всех праздник. Только ему горько — его родители не любят его. Они плохие.

Ступени ведут наверх. Вот и дверь квартиры. Он приготовил кучу упреков и оскорблений. Сейчас он все выскажет — все обиды, накопившиеся на сердце. Он толкает дверь. Створка медленно открывается.

Он ступает через порог, словно в другой мир.

Звуки пропадают. Свет становится жестким, тени резкими. Уши закладывает. На плечи наваливается тяжесть. Становится тяжело дышать. Сознание работает прерывисто, напоминая вспышки за окном ночного поезда.

Он уже в гостиной. Он стоит в кровавой луже. Кровавые брызги на стенах. Тело отца на полу в огромной темно — красной луже. Безжизненные глаза смотрят на сына, словно извиняясь за то, что отец не пришел в школу.

В голове щелкает невидимый переключатель. Он уже в спальне. Обезглавленное тело матери на красных от крови простынях. Кровь на полу, на стенах — кровь повсюду. Кровь на стульях, на экране телевизора. Красные капли капают с книжных полок. Кровью залит каждый сантиметр квартиры. Его ботинки промокли от крови. Кровь попала на брюки. Он смотрит себе на руки и видит всю ту же кровь — кровь своих родителей. Его душит крик, но Рональд Кох не может кричать, ему не хватает воздуха…

«Простите, я не знал! Простите, меня!» — Рональд чувствует, как шепчут его губы. По щекам текут слезы. Как он мог подумать плохо о родителях, которые всегда его любили. Как он мог обижаться на мать, на отца за то, что они не пришли за ним в интернат. Как он мог? «Я не знал… Простите меня… Я не знал…»

— Простите меня, — сказал Рональд Кох и открыл глаза.

Кошмар из далекого прошлого исчез, оставив после себя болезненный осадок — смесь печали и угрызений совести.

Детектив оказался в реальном мире на борту звездолета. Низкий потолок каюты космического корабля. Звезды в иллюминаторе. Тихий гул гипердвигателя. Зеленоватый свет от цифр информатора над дверью.

Мэл Райт сдержал слово — полет занял двое стандартных суток. Сегодня они прибывают на Ледну. Через три часа в столице Зором взойдет местное солнце, будет раннее утро. Вор Леонардо Тинкс и пират Скайт Уорнер направляются к Дагу Кракерту, чтобы сбыть «Око змеи». Рон будет ждать их уже там.

Рональд Кох утер слезы и сел в койке.

— Зло будет наказано, — с решимостью произнес детектив.

Глава 36

Пагубная страсть

Ледна — планета земного типа, масса ниже стандартной на два процента, содержание кислорода выше нормы на 0,3 процента, отсутствие ядовитых примесей и болезнетворных микробов, безопасная флора и фауна.

Столица, город Зором, — настоящий райский уголок: побережье теплого моря, желтый песок пляжей, мангариновые сады; воздух, напоенный запахами цветов и морской свежестью. Мягкий климат напоминает ласковые руки матери, а красота неба завораживает, подобно взгляду таинственной незнакомки. Днем глаза слепит лазурь в окаймлении перистых облаков, ночью сознание поражает глубина раскрывающегося космоса с россыпями разноцветных звезд, мерцающих сквозь дымку Драконьей туманности. Как только часы пробьют полночь, на востоке зажигается оранжевое зарево восходящего спутника планеты Арума.

Ночь на Ледне — время цветения мангариновых деревьев. Над цветками, похожими на огромные одуванчики, порхают бабочки — медоносы, кружат летучие ящерицы, колибри, желающие полакомиться нектаром. Лунная дорожка оранжевой полосой тянется по морской глади от горизонта, над которым полным мангарином парит спутник Арум, до гранитных волнорезов набережной.

Город Зором, раскинувшийся на побережье, не славился многоэтажными зданиями. Самое высокое строение здесь — это телебашня, стометровой стрелой устремившаяся в небо. Она видна отовсюду. Красные огни ее шпиля, словно светлячки, парят среди ночных звезд. Зором состоит из десяти небольших кварталов, разделенных между собой парками и садами. Из — за количества насаждений город кажется утонувшим в зелени. Жизнь здесь течет неторопливо, особенно по ночам. Только у клубов и ресторанов в позднее время наблюдается некоторая активность, остальная часть погружается в сон (гасят даже уличное освещение).

Чтобы избавить жителей от шума стартующих звездолетов, единственный космодром вынесен за сорок километров от городской черты. От города до взлетно — посадочной площадки протянута скоростная железнодорожная ветка. Приезжие, кого не устраивает ждать отправления поезда, могут нанять таксофлаер или обычное такси.

Управляет городом совет из десяти крупнейших бизнесменов. Полиции как таковой нет — порядок поддерживается частными дружинниками, состоящими на службе у бизнесменов. В каждом квартале установлены собственные порядки, которые не особо отличаются от соседей, но некоторые различия все же имеются — если в одном квартале запрещается торговать наркотиками, то достаточно перейти дорогу, и никаких проблем с приобретением дури не возникнет. Однако это не означает, что за сутки все не изменится самым кардинальным образом, и там, где вчера торговали наркотиком, сегодня за сигарету с марихуаной ждет смертная казнь. Законы в своем квартале ответственный бизнесмен меняет самопроизвольно, иногда под настроение. Полная свобода для власть имущих — именно благодаря этой особенности Даг Кракерт выбрал Зором в качестве места обитания.

Как стать миллионером, если у тебя не было богатого папаши? Что для этого нужно? Даг знал ответ на этот вопрос — нужно быть шизофреником. Нет, не полным психом, отлавливающим крокодильчиков в складках собственной одежды или с дебильным выражением пускающим слюни, таких содержат в закрытых лечебницах, — нужно внешне походить на нормального человека.

Даг Кракерт по своему опыту знал — обычные люди никогда не добьются успеха, у них для этого нет стимула. Обычный человек никогда не станет олигархом или министром. Зачем нормальному человеку куда — то нестись, когда у него и так все в порядке. Зачем толкаться локтями у раздачи, когда у тебя нормальный рост. Зачем занимать первый ряд, когда нет проблем со зрением.

Чтобы добиться успеха, необходим хотя бы комплекс неполноценности: небольшой рост, длинный нос, кривые ноги — любой изъян внешности подойдет. Комплекс даст неисчерпаемый источник энергии, словно шпоры вонзится в бока во время гонки за богатством. И у кого шпоры острее, тот придет первым, тот ухватит кусок пожирнее.

К сожалению, природа не наделила Кракерта внешним уродством. Рост выше среднего, стройная фигура, правильные черты лица — он даже пользовался успехом у противоположного пола. Хорошие манеры с чуть ли не женской грацией вызывали к нему симпатию у окружающих, что само по себе Кракерту было безразлично. Он не любил и презирал людей, может, поэтому его бизнесом стала робототорговля. Андроиды, искусственные люди, биороботы — бесправные машины, вещи, которые можно пустить в утиль по любому поводу, а можно и без. Не задумываясь, сломать надоевшую игрушку, не испытывая угрызений и сомнений, — разве не это абсолютная власть.

Энергия, черпаемая Кракертом из источника, неведомого окружающим, позволила ему добиться стремительного успеха. Его неуемная страсть к деньгам восхищала даже конкурентов. В сорок лет Кракерт достиг всего — богатства, положения, власти. Приобретенная благодаря деньгам власть, наконец, дала возможность робототорговцу, пренебрегая законами человеческой морали, удовлетворить пагубную страсть, утолить похотливую жажду низменных желаний, сорок лет таившуюся в закоулках его души.

Пятиэтажный особняк Кракерта располагался в центре района, примыкающего к набережной. Обнесенный высоким забором, дом из красного кирпича напоминал прибрежную крепость, смотрящую бойницами на гавань. Узкие окна с зубчатыми башенками придавали зданию законченные черты твердыни, символизируя нерушимость финансовой империи Кракерта.

Даг Кракерт стоял в красном халате и шлепанцах на смотровой площадке верхнего этажа. Он вдыхал полной грудью ночную прохладу и любовался лунной дорожкой. Оранжевый отсвет загадочно мерцал на черной водяной глади, подобно дьявольскому пламени в душе самого Кракерта.

Над Зоромом властвовала ночь. Обычные горожане спали глубоким сном, но Кракерт — не обычный человек, ему не нужен сон. Он не такой, как все, он выше, он лучше, и поэтому ему позволено то, что не позволено простым смертным.

Отключилось уличное освещение. Мрак поглотил город и людей в нем. Кракерт неспешно поболтал остатки хереса в широком бокале. Часы в гостиной пробили четыре. Кракерт потянулся и, наслаждаясь моментом, пригубил крепкого вина, похожего цветом на кровь детеныша длиннохвостой панды.

Донеслись шаги. На площадку поднялся слуга в голубом комбинезоне. Кракерт не любил людей: на людей нельзя положиться, они склонны к самовольным поступкам, они могут заболеть, им нужны отпуск и зарплата, поэтому все слуги в особняке Кракерта были биоройдами.

Что может быть лучше робота, способного беспрекословно выполнить любой приказ хозяина. Внешне похожие на людей, они значительно превосходили своих создателей в работоспособности и послушании. Биоройд ничего не сделает без прямого приказа: не оставит пост в плохую погоду, не испугается, не убежит.

Некоторые владельцы украшали биоройдов париками, придавали им облик кинозвезд и певцов. Кракерт же предпочитал рационализм — никаких украшательств, вроде искусственных волос или цветных контактных линз. Все его слуги были такими, какими вышли из лаборатории, и отличались лишь цветом комбинезонов.

— Простите, хозяин, — произнес биоройд, склонив в поклоне лысую голову со штрихкодом на затылке. — К вам посетитель.

— В такое время? — удивился Кракерт. Жители Зорома свято блюли частную жизнь — особенно жизнь Десяти. Прийти к одному из них поздней ночью считалось верхом бестактности.

Кракерт собрался немедленно прогнать незваного гостя, но любопытство все же взяло верх.

— Кто меня спрашивает? — недовольно поморщившись, поинтересовался он.

— Это девочка, хозяин, — сообщил слуга.

— Девочка? — Лицо Кракерта удивленно вытянулось. Былое недовольство как ветром сдуло.

— Да, хозяин, девочка, — подтвердил биоройд, не поднимая головы. — Она просит принять ее. Якобы у нее к вам важное дело.

— Она одна? — убавив тон, поинтересовался Кракерт.

— Одна.

— Тогда проводи ее к бассейну, — распорядился Кракерт. — И прикажи выставить пост перед домом.

Биоройд поклонился и, пятясь задом, удалился выполнять распоряжение.

Кракерт, не спеша, допил херес. Он обдумывал появление ночной гостьи. Что это может быть? Случайность или чья — то хитрая ловушка? Если это подстава, то какую цель преследуют подославшие девочку и кто они? На Зороме Кракерту нечего опасаться. Даже если поутру найдут труп ночной гостьи, ему ничего не будет — он один из Десяти — он неприкасаемый. Так что же кроется за внезапным появлением юной незнакомки? Кракерт терялся в догадках, но неведомое приятно возбуждало. Окончательно заинтригованный, он бросил взгляд на ночной океан и вернулся в дом.

Когда Кракерт появился в зале с бассейном, девочка сидела у края на одном из плетеных кресел. Рядом на карауле стояли два биоройда из прислуги. Вода в бассейне, подсвеченная зеленым лазером, мерцала изумрудными всполохами. Струи фонтана, бьющего из стены, волновали поверхность бассейна, а зеркальный потолок создавал иллюзию бесконечного объема, заполненного переливами малахитовых волн.

Кракерт обрадовался — девочка оказалась миленькой. И пусть у нее уже наметилась грудь, она была юна и невинна. Особенно Кракерту понравилась одежда девочки: розовая блузка с мышонком и короткая юбочка. Впечатление не могли испортить даже вульгарные манеры, не вязавшиеся с кротким образом: девочка сидела, бесцеремонно закинув ноги на столик — видимо, сказывался недостаток воспитания. На коленях у гостьи лежал мятый бумажный пакет.

«Меня ждет захватывающая ночь», — подумал Кракерт, с вожделением поглядев на исцарапанные девичьи ножки в белых гольфах.

— Итак, прекрасная незнакомка, чем обязан столь позднему визиту? — любезно поинтересовался Кракерт. Он подошел к столику и, слегка наклонив голову, мило улыбнулся.

— Ты Даг Кракерт? — задала вопрос девочка. Нисколько не смущаясь, она уставила на Кракерта голубые глаза.

— Ну, мадам, — Кракерт осуждающе покачал головой, — во — первых, не «ты», а «вы»; а во — вторых, вам следовало представиться первой — ведь это вы навестили мой дом.

— Меня зовут Ребекка. Только тебе это должно быть по барабану.

Гостья явно не страдала от застенчивости. Ее бесцеремонное поведение по отношению ко взрослому мужчине, хозяину дома, никак не укладывалось в общепринятые правила. Неуважение раздражало Кракерта. Но, с другой стороны, он почувствовал, что получит несказанно больше наслаждения, через час наказывая маленькую нахалку в потайной комнате за фонтаном.

— Пусть будет по барабану, Ребекка, — согласился Кракерт, усаживаясь в кресло напротив. Теперь Дагу стали отлично видны белые трусики под короткой юбочкой собеседницы.

— Я по делу, — сообщила Ребекка.

— Вот так сразу? — приподнимая бровь, усмехнулся Кракерт. Ему нравилось положение полного господства. Девочка и не подозревает, что ее участь решена с того момента, как только она переступила порог дома. Вопрос времени, когда хозяину наскучит треп и биоройды потащат жертву в комнату за фонтаном. А пока разговор забавляет Кракерта, он будет учтив и обаятелен. Все — таки интересно, какую реакцию ожидать от девочки, когда он распахнет перед нею свой красный халат: крик ужаса, плач; или она просто закроет лицо руками.

— Может, ты проголодалась? Как насчет кусочка пирога?

— Ничего не надо, — отказалась девочка.

— Может, конфетку? — Кракерт указал на розетку с леденцами.

— Нет.

— А я, с твоего позволения, выпью хереса. — Он повернулся к слуге, чтобы отдать распоряжение.

— От хереса я бы тоже не отказался.

— Что? — Кракерту показалось, что он ослышался.

— Я сказал — а, что от бокала вина не откажусь, — повторила гостья.

— Да, да, конечно, — почему — то смутившись, согласился Кракерт и приказал: — Бутылку хереса и два бокала.

Один из биоройдов безропотно отправился выполнять распоряжение. А Кракерт с нездоровым любопытством посмотрел на гостью. Такая юная — и сама попросила вина? Девочка не старше шестнадцати — и то вряд ли, скорее ей четырнадцать или того меньше. Все — таки с какой целью она пришла в его дом?

— С чего это столь юная особа попросила вина? — открыто поинтересовался Кракерт, не найдя ответов на возникшие вопросы.

— Трудное детство, — усмехнулась девочка. — А тебя, дядя, это волнует? Или вина жалко?

— Нисколько. Просто как — то удивительно. В подобном возрасте еще рано употреблять алкоголь. Может, вы еще и курите?

— Бросил — а.

Манера девочки растягивать окончания слов Кракерта раздражала, но он списал эту особенность на чужеземный акцент. Его больше удивляло то, что Ребекка нисколько не смущается, находясь одна, в чужом доме, с незнакомым мужчиной. Она вела себя спокойно и естественно, по крайней мере, так казалось. Кракерт внимательнее присмотрелся: аккуратная стрижка, гладкая кожа, чистые ногти, — несмотря на слегка мятую одежду, девочка однозначно не уличная.

Что — то все — таки настораживало Кракерта, и одежда тут была ни при чем. Что — то неестественное было в самой девчонке.

Вернулся биоройд с подносом, на котором стояла открытая бутылка хереса и два бокала.

— Так вы говорите, у вас ко мне дело? — пока слуга разливал вино по бокалам, поинтересовался Кракерт.

— Я хочу знать, кто тот профессор, с которым ты приходил к Шафту Лиммару — антиквару с Плобоя? Как его зовут и где его можно найти? Желательно точный адрес.

Просьба юной особы удивила Дага Кракерта. Неприятная догадка, что Ребекка не случайный мотылек, залетевший на свет, встревожила Кракерта. Ему стало не по себе. Кракерт решил разобраться в своих чувствах и с изумлением понял, что девочка пугает его. И оттого, что он ее боится, Кракерт возбудился еще больше, однако решил пока не подавать вида.

— С чего, Ребекка, вы взяли, будто я знаком с каким — то профессором? — спросил он, оттягивая время.

— Вы привезли его на Плобой в качестве специалиста по древностям. Он должен был провести экспертизу «Ока змеи» — уникального артефакта, выставленного на аукцион.

Осведомленность девочки ставила в тупик.

— И в чем причина интереса столь юной особы к профессору археологии? — спросил Кракерт, под вычурной любезностью скрывая раздражение.

— Значит, профессор археологии, — отметила девочка. Ее пухленькие губки изогнулись в презрительной усмешке.

Злоба вскипела в душе Кракерта. Какое право имеет эта маленькая шлюшка ловить его на слове! Он готов был прямо сейчас ударить Ребекку, лишь бы стереть с детского личика пренебрежение к одному из неприкасаемых. Но в этот момент девочка взяла бокал с хересом, и Кракерт удержался.

Глубоко вздохнув, чтобы унять сердцебиение, Кракерт тоже взял бокал. «Давно я не испытывал столь сильных эмоций, — подумал он. — А что ждет впереди, когда я покажу маленькой мерзавке, что такое мужчина!»

— Чиз? — слегка приподнимая бокал за ножку, предложил Кракерт.

— Чиз, — согласилась гостья. — Один бокал, и вы по — хорошему рассказываете мне все о профессоре.

Вызывающее поведение девочки доставляло Дагу нездоровое наслаждение, сравнимое разве что с удовольствием мазохиста, испытывающего боль. Решив получить максимум удовольствия, Кракерт расслабился. Злобу сменила черная радость. И пригубив вино, он с бокалом в руке откинулся на спинку кресла. Давно он не был так счастлив. А когда к журчанию фонтана присоединятся детские крики, его счастье станет полным.

— Конечно, я вам расскажу все, о чем вы просите, — пообещал он. — Впрочем, как и ты, маленькая стерва, — последние слова Кракерт произнес одними губами, прикрывшись бокалом.

— Скайт что, с ума сошел? Отправиться в дом робототорговца — педофила в облике маленькой девочки. Он, конечно, крут, но против извращенца с дюжиной роботов ему не совладать. — Леонардо поерзал на сиденье. — О чем он только думал!

— Он сказал, что это самый простой и быстрый способ встретиться с Кракертом, — напомнил Хаксли.

Джон с Тинксом сидели в салоне взятого напрокат флаера. Наблюдательный пункт располагался через дорогу от особняка из красного кирпича.

Прошло пятнадцать минут с того момента, как девичья фигурка в розовой блузке скрылась за воротами ограды. За это время на пустынной ночной улице ничего не изменилось. Только оранжевая луна Арум поднялась еще выше.

— Он не оценивает реально свои силы, — сказал Леонардо. — Скайт думает, что и в теле маленькой девочки наваляет взрослому мужику. Глупо. Надо было идти всем вместе.

— Нас бы не впустили, заявись мы толпой посреди ночи.

— Если бы мы показали Кракерту «Око змеи», он бы принял нас в любое время. Я предлагал.

— Если бы мы показали «Око змеи», — возразил Хаксли, — тогда точно никто бы не вышел живым из особняка, а так есть шанс.

— Что — то долго мы ждем твоего шанса, — проворчал Леонардо. — Я себе всю задницу отсидел.

— Не ворчи. Мы ждем всего пятнадцать минут. И это, между прочим, моя задница.

— Думаешь, я в восторге, что отсиживаю твою бомжовскую задницу?

— Мне тоже неприятно выглядеть, как педераст, но я же терплю.

— Кто педераст?! С чего ты решил?

— Только педерасты полируют ногти. — В качестве доказательства Хаксли сунул под нос Леонардо руку.

— Это не доказательство.

— А депиляция в интимных местах тоже не доказательство? Могу продемонстрировать.

— Я не педик, — возмутился Леонардо.

— Да ладно тебе. Признайся. От меня можешь не скрывать. Как — никак с недавнего времени я хозяин твоего тела.

— Я тебя убью, сволочь. — Леонардо схватил Хаксли за шею.

— Попробуй, — прохрипел Хаксли и легонько ударил Леонардо по печени.

— Гад, — простонал Леонардо, скривившись от боли, — знаешь, где у тебя слабые места.

— Я раньше был военным и владею приемами самообороны, — сообщил Хаксли.

— А мне плевать, — сказал Леонардо.

Улучив момент, он прижался к Хаксли и сжал его в борцовском захвате. Сопя и хрипя, товарищи по несчастью сцепились в непримиримой схватке. Никто не хотел уступать.

Администратор с бродягой дрались упорно, но в то же время стараясь не ушибить или случайно не нанести бывшему своему телу серьезную травму. Возня в темном салоне флаера со стороны скорее напоминала страстные объятия влюбленной парочки, чем противостояние двух мужчин.

— Ладно, давай прекратим, — запыхавшись от бестолковой борьбы, наконец предложил Леонардо.

— Давай, — согласился Хаксли.

Оба разжали захват и отодвинулись друг от друга.

— Когда мы обменяемся телами назад, я первым делом схожу в баню и тщательно вымоюсь, — сообщил Леонардо, поправляя Хаксли прическу.

— А я напьюсь, — бесхитростно заявил Хаксли, смиренно ожидая, когда Леонардо закончит приводить волосы на его голове в порядок.

— Только, пока ты в моем теле, не пей.

— Почему?

— Потому что ты пьешь всякую дрянь. — Леонардо потрогал печень и поморщился. — Как можно с таким пренебрежением относиться к своему здоровью?

— Постой, — прервал напарника Хаксли. — Смотри, — указал он на улицу через лобовое стекло.

Из дверей особняка Кракерта вышел биоройд в голубом комбинезоне с красной повязкой на рукаве. Взглянув по сторонам, биоройд поплелся обходить дом.

— Кажется, охрану усилили, — заключил Джон.

— Не нравится мне все это. Надо было Ребекку взять с собой, а не оставлять на звездолете. — Леонардо нервно закусил губу. — Пусть она еще ребенок, но в теле Скайта она выглядит внушительно. От одного вида можно в штаны наложить. Она бы не помешала.

— Она держится неестественно — будто стесняется чего — то, — не согласился Хаксли. — И ходит словно неисправный робот.

— А как иначе? — глумливо захихикал Леонардо. — Представь себе, был маленькой девочкой, и вдруг у тебя между ног выросла здоровенная штуковина.

— Что ты имеешь в виду? — не понял Хаксли.

— Не бластер, конечно.

— Пошляк. Лучше следи за воротами. Что — то Скайт задерживается. Не случилось ли чего с капитаном.

— Хорошее вино. — Девочка отставила недопитый бокал. — Спасибо. Но у меня нет времени рассиживаться в гостях. Скажи, где можно найти профессора, и я уйду.

— Как я понимаю, упрашивать вас остаться не имеет смысла? — спросил Кракерт.

Девочка не ответила, но этого и не требовалось, и так все было понятно. Кракерт поднялся. Настал момент раскрыть карты.

— Профессора зовут Зарабу Арах. Он работает в институте археологии на спутнике Арум, — сообщил Кракерт. — Я попросил профессора провести экспертизу «Ока змеи». К сожалению, Шафт Лиммар снял артефакт с аукциона, и я остался ни с чем.

Кракерт взялся руками за подолы халата. Кульминация приближалась. Глаза робототорговца заблестели в предвкушении.

— Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство, сударыня?

— Вполне, — ответила девочка.

— Тогда… — Стоя в полный рост, Кракерт театральным жестом распахнул халат.

Ожидания извращенца не оправдались: ни криков, ни визга не последовало. Кракерт не получил долгожданного удовлетворения. Обманутый в своих ожиданиях, он открыл глаза. Вместо ужаса на детском личике он увидел выражение глубокого презрения.

Весь вечер все шло наперекосяк и заканчивалось не так, как ожидалось. Что — то холодное уперлось в его мошонку. Кракерт опустил взгляд и в ужасе увидел вороненый ствол бластера. В детской ручке гигаватный «Дум — Тум» выглядел особенно огромным.

Кракерт почувствовал слабость в низу живота. Тонкая желтая струйка брызнула из сморщенного фаллоса робототорговца.

— Проклятие! — воскликнула девочка, отскакивая в сторону. — Ты, Даг, и в самом деле извращенец!

— Я не нарочно! — взмолился Кракерт. — Не убивайте меня. Пожалуйста!

— Никто не собирался стрелять, идиот, — с омерзением стряхивая с бластера капли, заявила девочка.

— Я никому не сделал ничего плохого, — залепетал Кракерт, кутаясь в халат, — честное слово. Я никого не трогал даже пальцем, поверьте. Это безобидная шалость.

— Следовало бы тебя проучить, но это не мое дело. В космосе полно выродков и похлеще, чем ты. А на тебя даже жалко тратить заряд.

— Совершенно с вами согласен — я недостойная скотина. Совершенно верно, совершенно…

— Помяни мое слово, если продолжишь заниматься своим грязным делом, плохо кончишь. Извращенцы долго не живут. Возможно, для тебя было бы лучше получить заряд сейчас. — Ребекка прицелилась Дагу в пах.

— Боже мой, только не это! Я умоляю вас, не делайте этого! — Кракерт согнулся в три погибели, готовый упасть на колени.

— Ладно, Даг, живи. — Девочка лихо провернула бластер на пальце. — Но если я узнаю, что ты продолжаешь свои грязные шалости, — бластер вновь нацелился Дагу в промежность, — я вернусь, и тогда ты уж точно останешься без причиндалов.

— Я все понял, я все понял… честно, — стоя на полусогнутых ногах, залепетал Даг Кракерт.

— Вот и ладно. — Девочка повернулась и пошла к выходу.

— Все! Ты меня достал! Если ты еще раз назовешь меня грязной скотиной, я… я… — Хаксли в гневе завертел головой, соображая, как бы получше проучить наглеца.

— Что ты? Что ты сделаешь? Снова ударишь свое тщедушное тело по печени или же испортишь воздух в салоне… грязная скотина. — Леонардо захихикал.

— Нет, — осклабился Хаксли от пришедшей на ум идеи. — Я сделаю вот что. — Он схватил себя за волосы и вырвал клок.

— Прекрати! — чуть ли не завизжал Леонардо, увидев такое варварское обращение. — Эта стрижка обошлась мне в полторы тысячи, поганый бомж!

— Поганый бомж? — Хаксли вырвал второй клок.

— Нет! — Лицо Леонардо скривилось, словно он почувствовал боль из — за вырванных волос. — Прекрати. Я больше не назову тебя грязной скотиной.

— Клянешься?

— Клянусь, — заверил Леонардо.

— Учти, если ты меня обманул, я вываляю в грязи твой модный костюм, а рубашкой вытру пол в туалете.

— Вандал. Это же Фергучи!

— А мне без разницы.

— Как ты можешь так говорить? Ты же раньше был нормальным человеком. Что с тобой случилось?

— Ты меня достал.

Неожиданно дверь флаера открылась. В проеме показалась девичья фигурка. Хаксли с Леонардо сразу притихли. Окинув компаньонов недовольным взглядом, Скайт плюхнулся на водительское кресло.

— Это так вы следите за домом? — недовольно поинтересовался он.

— Так ничего же не происходит, — в оправдание промямлил Леонардо.

— Для вас, конечно. — Скайт бросил на соседнее сиденье бластер. — У вас под носом взорвут бензовоз, вы не заметите. Напарнички, мать вашу. — Поправив задравшуюся юбку, Скайт завел двигатель.

— Куда мы сейчас? — робко поинтересовался Хаксли.

— На космодром.

— А как же профессор? — в тон напарнику спросил Леонардо.

— Профессор ждет нас там. — Скайт ткнул пальцем в оранжевый диск спутника Арум, висящий на черном небе в окружении звезд.

Флаер оторвался от полотна дороги и, стремительно набирая высоту, рванул в сторону космодрома.

Когда гостья вышла, Даг Кракерт, не в силах больше стоять, упал на колени.

— Маленькая дрянь, — простонал робототорговец в бессильной злобе. — Чтоб ты сдохла, сучка, — проклинал Кракерт девочку, со злостью сжимая подол халата, словно ее горло.

Недавняя посетительница воплотила в себе самые жуткие кошмары Дага. Кракерт дрожал. Тело сводило судорогами. Он был на волосок от смерти. Если бы девочка узнала, какие кошмары творились в комнате за фонтаном, его участь решилась бы мгновенно — сомнений нет. Ему повезло, что он не успел показать Ребекке потайную комнату.

Но кто виновен в произошедшем? Кракерт не мог признать собственную вину. Кто — то другой должен ответить за случившееся. Взгляд упал на слуг, застывших в ожидании приказаний. Озарение снизошло на Кракерта: виноваты биоройды — эти тупоголовые создания безучастно наблюдали за унижением своего господина. Их алгоритм, настроенный на слепое выполнение приказов, не позволил принять самостоятельное решение и в ответственный момент прийти на помощь хозяину. То, что раньше восхищало ро — боготорговца, сегодня сыграло с ним злую шутку.

— Всех пущу под пресс! — проскрежетал Кракерт в бешенстве.

Необходимость избавиться от свидетелей недавнего унижения была так очевидна, что Кракерт решил заняться этим немедленно. Он швырнул в застывшего в ожидании приказов биоройда шлепанцем.

— Всех под пресс. Слышишь?!

— Да, хозяин, — безропотно ответил искусственный человек.

— Сегодня же. — Кракерт поднялся с пола и, кутаясь в халат, завертел головой. — Где телефон? Мне надо позвонить.

— Сейчас принесу, хозяин, — отозвался биоройд.

Не успел отправившийся за телефоном биоройд выйти, как появился другой слуга.

— К вам посетители, хозяин, — сообщил он.

— Кого еще черти принесли? — Кракерт решительно завязал пояс халата. Уж этим ночным гостям он спуску не даст — никакой пощады. — Ведите их сюда!

Глава 37

Плодотворное сотрудничество

Рональд Кох прибыл на Зором ранним утром. Детектив с удовлетворением отметил, что нанял неплохого пилота с быстроходным космолетом — они прилетели на Ледну на час раньше намеченного срока. Благодаря дополнительному часу шансы застать Скайта Уорнера у Кракерта увеличились. Как ни странно, план комиссара Хэнка осуществлялся.

Чтобы выяснить адрес Кракерта, Рональд подключил коммуникатор к местной информационной сети. К сожалению, экран прибора высветил сообщение, что по техническим причинам сервис в данную минуту недоступен, администрация приносит извинения и рекомендует обращаться в справочную службу лично.

Условившись с Малом Райтом, что пилот подождет возвращения детектива на космодроме, Рональд отправился к справочной.

За стеклом с надписью «Автоматическая справка» ожидал не андроид, не автомат, не даже компьютерный терминал, а обычный человек.

«Чем дальше от цивилизации, тем сильнее отставание технического прогресса», — посетила детектива тоскливая мысль.

Подивившись на отставание техники, Рональд подошел к окошку. Пожилой мужчина в сер