/ Language: Русский / Genre:sci_history,

Большая Судьба

Евгений Федоров


Федоров Евгений

Большя судьб

Евгений Алексндрович ФЕДОРОВ

БОЛЬШАЯ СУДЬБА

Ромн

ОГЛАВЛЕНИЕ:

Предисловие

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глв первя. Знментельный день в жизни молодого

шихтмейстер Пвл Аносов

Глв вторя. Ночь воспоминний

Глв третья. Производство в горные офицеры

Глв четвертя. Плвние н "Елизвете"

Глв пятя. В длекий путь!

Глв шестя. В Москве

Глв седьмя. По сибирской гулевой дороге

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глв первя. Несколько стрничек из истории

Злтоустовского звод

Глв вторя. Чиновник для рзных поручений

Глв третья. Дружб со стрым литейщиком

Глв четвертя. Толедский клинок и о чем рсскзли

стринные мнускрипты

Глв пятя. Первые опыты

Глв шестя. Н Арсинском зводе

Глв седьмя. Укрштели оружия

Глв восьмя. Русский мстер Ивн Крылтко

Глв девятя. О бездушии, любви и дружбе

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глв первя. Любекский купец Менге грбит

урльские богтств

Глв вторя. Прекрсны горы Урльские - кменные

клдовые несметных богтств

Глв третья. История с корундом

Глв четвертя. Судьб Луши

Глв пятя. Црское путешествие в Злтоуст

Глв шестя. Алексндр I н оружейном зводе

Глв седьмя. "Счстливый" смородок

Глв восьмя. Декбристы проходили Урлом...

Глв девятя. И птиц вьет гнездо

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глв первя. Преддверие тйны

Глв вторя. Тйн булт

Глв третья. Встреч с Гумбольдтом

Глв четвертя. Нчло метллогрфии

Глв пятя. Нельзя збывть о людях!

Глв шестя. В стром Ектеринбурге

Глв седьмя. Генерл Глинк и Аносов

Глв восьмя. Тйн булт рскрыт

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

Глв первя. Н золотых приискх

Глв вторя. Россия будет иметь свои косы

лучше привозных

Глв третья. Труд - превыше всего!

Глв четвертя. Снов в Снкт-Петербурге

Глв пятя. Возврщение н Урл

Глв шестя. Прощй, Злтоуст!

Глв седьмя. Легенд об Аносове

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

Глв первя. Алтй - золотые горы

Глв вторя. Путь сибирский дльний...

Глв третья. В стром Брнуле

Глв четвертя. Снов булт!

Глв пятя. Н Томском зводе

Глв шестя. "Рекруты"

Глв седьмя. Незбывемя встреч

Глв восьмя. Роковя путь-дорог

Глв девятя. Сентор из Снкт-Петербург

Глв десятя. Последние дни великого метллург

Глв одинндцтя. Зля судьб

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Стльные пушки

Критические точки Чернов

К чему привело Чернов изучение трудов Аносов

Советские стлевры

Советский клинок

________________________________________________________________

ПРЕДИСЛОВИЕ

25 мя 1951 год исполнилось сто лет со дня смерти одного из выдющихся предствителей отечественной метллургической нуки Пвл Петрович Аносов. Несколько рнее, в ноябре 1948 год Совет Министров СССР принял специльное постновление об увековечении пмяти "великого русского метллург, основоположник учения о стли и родончльник высококчественной метллургии".

Имя этого змечтельного деятеля русской нуки и техники в течение почти целого столетия оствлось незслуженно збытым, сделнные им великие открытия были присвоены рзличными инострнцми. Между тем Пвел Петрович был исключительно одренным человеком. Он своим упорством, необычйным трудолюбием и нучным подходом к исследовниям добился выяснения причин, от которых звисит кчество стли. Ккой бы облсти ни кслся пытливый ум Аносов, всюду он открывл и вводил новое, всюду и везде стремился принести нибольшую пользу родине. Достточно скзть, что под его руководством был создн новя техник метллургии, проведены огромные нучные исследовния, охвтившие весь процесс метллургического производств. Стремясь открыть тйну булт, он рзрботл основы выплвки, рзливки, ковки, отжиг, зклки, мехнической обрботки и контроля кчеств стли.

П. П. Аносов нмного опередил открытия инострнных ученых. Тк, нпример, он первый изучил влияние рзличных элементов н свойств стли и, тким обрзом, н сорок семь лет опередил в этом вопросе нглийского метллург Гтфильд. В 1837 году П. П. Аносов провел исследовние, открывшее возможность передел чугун в стль. Следовтельно, русский ученый н тридцть лет опередил бртьев Мртен. Пвлу Петровичу приндлежит честь устновления звисимости кчеств метллов от их кристллического строения. Он впервые в мире применял микроскоп для изучения структуры метлл. Этим смым он опередил нглийского ученого Сорби более чем н четверть век. Аносовым был произведен и ряд других вжнейших открытий, имеющих огромное знчение для ншей отечественной промышленности и сельского хозяйств.

Однко в условиях црской России, в условиях угодливого низкопоклонств перед инострнным, всё это было збыто и многое незконно приписно зрубежным изобреттелям.

Вполне понятно, кк вжно знть подробности о жизни и рботе П. П. Аносов, ибо познние его трудов, его борьбы з совершённые им открытия приводит нс к ознкомлению с истокми отечественной кчественней метллургии, воспроизводит перед нми историческую обстновку, в которой происходили исследовния и открытия великого русского метллург. И кк хотелось бы нм воссоздть и оживить его обрз, предствить его в плоти и крови со всеми сомнениями, думми и переживниями!

С этой точки зрения новый ромн Евгения Федоров "Большя судьб", посвященный деятельности П. П. Аносов, предствляет несомненный интерес. Ндо скзть, что о ншей отечественной метллургии и ее выдющихся деятелях вышло очень мло книг. Многим известны "Воспоминния метллург" кдемик М. А. Пвлов, "Жизнь инженер" кдемик И. П. Брдин, биогрфический очерк И. Алексндров и Г. Григорьев о И. Г. Курко, изднный "Молодой гврдией" в 1949 году. Ромн Е. Федоров "Большя судьб" является, по сути дел, первым крупным художественным произведением об одном из змечтельных русских метллургов.

Перед втором стоял большя и весьм ответствення здч покзть, хотя бы в общих чертх, доступных для понимния широких кругов читтелей, хрктер и условия рботы П. П. Аносов, ткже восстновить его живой облик.

Следует отметить, что втором проделн серьезня рбот: он лично посетил мест деятельности П. П. Аносов и ознкомился с ними; им были извлечены из рзличных рхивов (Алтйского, урльских и рхив Ленингрдского Горного институт) все имеющиеся днные об Аносове, были изучены многочисленные литертурные источники, ткже труды смого П. П. Аносов. Тким обрзом, труд литертор сочетлся здесь с трудом кропотливого и добросовестного историк.

В результте перед нми првдивя и волнующя книг. Через весь ромн крсной нитью проходит оргническя связь П. П. Аносов с нродом. Великя, неиссякемя любовь ншего трудолюбивого нрод к родине вдохновлял П. П. Аносов н его подвиги, помогл ему в минуты тяжелых испытний и вселял веру в лучшие времен. В ромне Федоров перед читтелями проходит верениц полнокровных душевных обрзов русских умельцев: стлевр Н. Н. Швецов, знменитые злтоустовские грверы Бояршиновы и Бушуевы, легендрный Ивн-Крылтко, охотник з урльскими смоцветми Евлшк и многие другие тлнтливые простые люди.

Ромн "Большя судьб", смо собою рзумеется, не вскрывет в полной мере технологических процессов, проведенных Аносовым. Он кк бы пунктирно нмечет их. Однко, несмотря н это, основное доходит до читтеля, не згромождя его внимния излишними днными, имеющими исключительно технический интерес.

Кроме этого, в конце книги имеется своеобрзное, нписнное в очерковом плне послесловие. Н первый взгляд, оно кк бы не входит оргнически в книгу повествовния, но приходится признть, что оно зконно и необходимо. Это послесловие кк бы прожектором освещет прошлое, только что прочитнное, дет возможность лучше понять и оценить зслуги П. П. Аносов.

Книг Евгения Федоров является птриотическим произведением, убедительно покзывющим приоритет русской технической мысли в облсти метллургии. Познвтельня ценность ромн бесспорн. Широким кругм советских читтелей, и особенно молодежи, интересно будет прочесть эту книгу о простом, душевном и вместе с тем великом русском метллурге Пвле Петровиче Аносове.

Акдемик Н. Т. ГУДЦОВ

Ч А С Т Ь П Е Р В А Я

Глв первя

ЗНАМЕНАТЕЛЬНЫЙ ДЕНЬ В ЖИЗНИ МОЛОДОГО

ШИХТМЕЙСТЕРА ПАВЛА АНОСОВА

Снкт-Петербургского Горного кдетского корпус унтер-офицер Пвел Аносов, одетый в прдную форму, медленно проходил по нбережной Всильевского остров. Высокий, стройный, в треугольной шляпе и в белых пнтлонх, со сверкющей белой перевязью вокруг гибкой тлии, он шел, игря кждым мускулом, ощущя рдость здоровой молодости. Восемндцтилетнему юноше кзлось, что сегодня весь Петербург смотрит н него, рдуется ему и любуется им. Звтр н торжественном кте Аносову вручт ттестт об окончнии корпус, и он вступит в смостоятельную жизнь. От сознния этого н душе юноши было легко и весело, но вместе с тем печль, кк тихя кпель, просчивлсь в сердце.

Стновилось рдостно при мысли о том, что впереди ждет неизвестное и змнчивое: смостоятельня жизнь, увлектельня рбот, о которой он тк мечтл; что нвсегд уйдут в прошлое скучные уроки - фехтовние, тнцы, ктехизис, лтынь, отрыввшие время от любимых знятий по метллургии.

Обо всем этом недвно только мечтлось, тк опостылели стены корпус, но вот сегодня, сейчс, когд подошло время покидть корпус, сердце Аносов тоскливо сжимлось при мысли, что больше он никогд-никогд не возвртится сюд! Никогд он не сядет з учебники, не подойдет к школьной доске и не будет с тким огромным нетерпением ждть субботы, чтобы пойти в отпуск к знкомым. Всё, что происходило в корпусе з семь лет учения, неожиднно повернулось к нему новой, привлектельной стороной. Стло жль покидть сделвшийся родным Горный корпус, преподвтелей и рсствться с товрищми. Дже город с вечно хмурым, серым небом, моросившим дождем и пронизывющими тумнми сегодня выглядел инче: Петербург под утренним солнцем вствл нд широкой рекой обновленным и чудесным. Сегодня всё, всё выглядело светло и рдостно! Нев, серебрясь под солнцем, величво текл в грнитных берегх. Воздух был необычйно прозрчен и свеж. Высокое нежно-бирюзовое небо простирлось нд столицей. В сдх и скверх неподвижно зстыл листв, чуть тронутя легкой позолотой, но, кроме этого, ничто не говорило о ндвигющейся осени. Август в этом году выдлся солнечный и тихий.

Миновв деревянный Искиевский мост, Аносов ускорил шги, и вскоре перед ним встл знкомый фсд Горного корпус. Когд-то некрсивые, рзброснные в беспорядке здния чродей-зодчий Воронихин превртил в стройное художественное целое, поржющее своей крсотой. Н Аносов всегд особенно сильное впечтление производил фсд корпус. К Неве спокойно спусклсь широкя грнитня лестниц пристни, последние ступени которой чсто зливл невскя вод. Прямо перед лестницей поднимлся высокий фронтон, лежщий н двендцти строгих колоннх, вырстющих без цоколя. Здесь всё было сорзмерно и создвло впечтление грмонической тяжести. Здние всем своим видом, пропорциями и профилями кк бы символизировло трудности горного дел, которому призвны будут служить питомцы Горного корпус.

Аносов неторопливо поднялся по лестнице в прохлдный вестибюль. У швейцрской его встретил служитель Зхр, отствной гврдеец с внушительным лицом и седыми бкми. Он, кк покзлось Аносову, грустно посмотрел н унтер-офицер. Обычно Зхр не отличлся словоохотливостью: был строгий, исполнительный служк, и по утрм, когд нд крышми только-только знимлся скудный северный рссвет, бил н брбне побудку. Юнош с улыбкой посмотрел н стрик и обронил:

- Ну, отслужил твой брбн для меня свою службу!

- Что верно - то верно! - соглсился Зхр. - Уедете и збудете ншего брт. В большие люди выходите!

- Что ты, Зхр, рзве можно збыть! - с искренним сожлением отозвлся Аносов. - Не рз вспомню!

- В нроде тк поется, - тихо и добродушно отозвлся служитель:

Отломился веточк

От кудрявого деревц,

Отктилося яблочко

От сдовой яблоньки...

Зхр грустно посмотрел н юношу, пыхнул дымком из коротенькой глиняной трубочки и душевно вымолвил:

- То-то же, не збывйте нс. А в жизни и труде берегите простых людей, Пвел Петрович; они всегд будут вм верными помощникми.

- Спсибо з совет! Эх, Зхр, Зхр, если бы ты знл, кк жлко мне покидть тебя!

- Ну уж и жлко! Тоже скжете! - просиял служитель и кивнул в сторону клссов: - Сумтох кругом! Велик будет прздник, и съезд ожидется большой!..

Аносов пошел дльше. Гул и звонкие голос нполняли злы. Вот уже много дней с утр и до поздней ночи здесь кипело оживление: везде крсили, чистили, мыли. В учебных злх учили тнцевть, мршировть, петь, фехтовть. Корпусный кпельмейстер Кудлй, тонконогий и перетянутый в тлии словно ос, со встрепнными волосми, то хвтлся з голову и горестно рскчивл ею, то громко взвизгивл:

- Не тк! Не тк! Ах, боже мой, что я с вми буду делть!

Звидев Аносов, он зкричл:

- Иди, иди сюд! Ты нм нужен!

Но Пвел знл, что сейчс нчнется смое скучное: длинный тощий кдет Бльдуф должен читть свои стихи. Аносов промчлся мимо рспхнутой двери и юркнул в спльную кмеру. Тут в проходх между койкми рсхживли с озбоченным видом его товрищи - выпускные унтер-офицеры. Видно, и они переживли свое предстоящее рсствние с корпусом. Высокий громкоголосый Алеш Чдов выкрикивл фрзы из речи, которую собирлся произнести при вручении ему ттестт. Со стороны он очень походил н рссерженного индюк.

Нвстречу Аносову бросился широкоплечий унтер-офицер Илья Чйковский.

- Пвлуш! - обрдовнно зкричл он. - Где ты бродишь? Ты ничего не знешь! Мы поедем н Урл! Н Урл! - взволновнно повторил юнош и хлопнул друг по плечу.

- Не может быть! - зсиял Аносов. - Это счстье. Я всегд мечтл о горном деле!

- Но тм глушь; и это после Снкт-Петербург! - лукво зметил Чйковский.

- Рзве ты недоволен? - удивленно спросил Аносов.

- Нет, я очень и очень доволен, милый мой! - улыбнулся кдет и обнял друг з плечи. - Я все эти годы мечтл о российских просторх, о суровых горх и дремучих лесх. Чсто во сне вижу себя клдоисктелем. Знешь, Пвлуш, мы, кк волшебники, будем открывть сокровищ. Н Кменном Поясе, в склх, - огромные подвлы, мы подходим к мшистым кмням и говорим вещее слово: "Сезм, отворись!". Перед нми рспхивются недр и, смотри, сколько богтств в них! - Юнош мечттельно вскинул голову и посмотрел н друг.

- Вижу их, вижу эти сокровищ! - весело подхвтил Аносов. - Вот железо - из него будут ковть плуги и мечи. А вот кмни-смоцветы. Тк и горят, тк и переливются огнями. Любуйся: тут рубины, спфиры, яхонты, вишневые шерл*, вот метист, горный хрустль. Много есть диковин н Урле. Есть тм целые горы из желез и медной руды. И плтин, и золото! Дивен Урл!

_______________

* Ш е р л - рзновидность турмлин (ценного минерл.).

Чйковский улыбнулся другу:

- В двние годы русский рудознтец Ерофей Мрков впервые в ншей земле, н Урле, отыскл золото. И Михйло Всильевич Ломоносов воздл сему должное; тк возрдовлся, что оду нписл. Послушй:

И се Минерв удряет

В верьхи Рифейски копием,

Сребро и злто истекют

Во всем нследии твоем.

Плутон в рсселинх мятется,

Что Россм в руки предется

Дргой его метлл из гор,

Который тм нтур скрыл...

- Рифеи - тк в древние времен нш нрод величл Урл. Ломоносов верил, что русские не в скзке, въяве добудут богтств из недр земных н удивление всему свету и н устршение вргм России!

Аносов лсково обнял друг з плечи. Зглядывя Чйковскому в глз, скзл сердечно:

- Илюш, прекрсны твои слов. Ломоносов - нш крс и гордость! Мы все пойдем по его пути! Он нписл для нс, русских метллургов, свои "Первые основния метллургии, или рудных дел". Это - евнгелие для российских горщиков. Только Михйло Всильевич создл подлинную нуку о недрх, кк и где нходить метллы и минерлы!..

- Врешь, Аносов! - резким голосом зкричл долговязый, с белесыми глзми кдет. - Врешь! - зло повторил он. - Ничего вш Ломоносов не создл. Он см учился в ншем Мрбурге!

- Эк, куд хвтил! - усмехнулся Чйковский и горячо продолжл: Эдурд, кк тебе не стыдно, ты говоришь непрвду! Великий русский ученый Михйло Всильевич Ломоносов многое дл нуке!

- Верно, верно, Чйковский! - подхвтили кдеты.

- Во-первых, я не просто Эдурд, фон Грзгор, и мой дедушк в Приблтике имел собственный фмильный змок. Во-вторых, з дерзость я приглшю вс дрться н шпгх! - крикнул долговязый кдет.

- Погоди, лозоисктель, никто с тобой дрться не будет! - усмехнулся Аносов. - Величие Ломоносов докзно великой любовью к нему ншего нрод!

- Ты не смеешь меня звть лозоисктель! Я буду нстивть н вызове! - побгровел фон Грзгор.

- Не шуми! См знешь, бртец, - где, кк не у вс, отыскивют руды лозой! - спокойно скзл Чйковский, и н лицх столпившихся кдет зигрли улыбки. - Рзве тебе не известно, дорогой, что вши горные ученые берут ореховый прут-вилку и, пользуясь колебнием сего зжтого прут, ищут месторождение руды? Погоди, впрочем; о сем скзно и у Ломоносов... Пвлуш, дй-к мне! - он взял у Аносов книгу. - Послушйте, бртцы! обртился он к товрищм и с легкой иронией стл читть:

- "Немло людей сие з волшебство признют, и тех, что при искнии жил вилки употребляют, чернокнижникми нзывют. По моему рссуждению, лучше н ткие збобоны или, прямо скзть, притворство не смотреть, но вышепокзнных признков держться, и ежели где один или многие купно окжутся, тут искть прилежно". Вот что с Зпд знесли горные мстер, лозовую вилку, Михйло Всильевич Ломоносов звещл нм тщтельно нблюдть окрску воды, цвет земли, хрктер рстительности, обломки кмней при ручьях и рекх. Он скзывет в сем труде: "Ежели тех кмней углы остры и не обились, то можно зключить, что и сми жилы неподлеку". Вот оно кк!

- Он врет! Всё врет! - продолжл кричть Грзгор и, сжв кулки, пошел н Чйковского.

Кругом зшумели...

- Что з крики, господ! - неожиднно рздлся решительный голос, и н пороге появился Зхр. - Кжись, Остермйер идет! - оглядывясь, выплил он. Все срзу притихли. Кто не знл этого злого и ндоедливого педгог, от проництельного взгляд которого ничто не ускользло! Выговоры его были просто невыносимы. Этот брюзг с желтым желчным лицом нводил тоску н кдет. Поймнного в шлости мльчик он уводил к себе в кбинет, удобно усживлся в кресло, виновник ствил нпротив. Ровным, дряблым голосом он монотонно нчинл рспекть поймнную жертву. Не повышя голос, не отпускя брнных слов, медленно, иезуитски Остермйер "тянул з душу". Шлун, держ руки по швм, молч "ел" нствник глзми и чувствовл себя смым несчстным н свете.

И чс, и дв мог рспекть питомц Остермйер, вытягивя из него все жилы. Воспиттеля боялись не только кдеты, но дже и двно окончившие корпус горные офицеры. В клссх ходил о том некдот. Рсскзывли, что в один прекрсный вечер з тысячи верст от Снкт-Петербург, в Брнуле н Алте, сошлись несколько товрищей горных офицеров, чтобы з ломберным столом перекинуться в кртишки. Несколько чсов в ночной тишине шл неторопливя крточня игр. Кждый глубокомысленно обдумывл возможные ходы. Вдруг в комнту ворвлся один шутник, товрищ по корпусу, и с порог в ужсе оповестил: "Остермйер идет!". Все мгновенно спрятли крты, повсккли с мест и с нпряженным внимнием уствились н дверь, ожидя придирчивого нствник, збыв, что он нходится з тысячи верст от Алтя.

Зхр лукво подмигнул Аносову и более решительно повторил:

- Господ, иде-ет!..

Безотчетный стрх охвтил кдет, и они рзбежлись. В комнте остлись только Аносов д Зхр.

Служитель улыбнулся кдету.

- Молодец, Пвел Петрович! - похвлил он его. - Спрведливо поступили. Не смей трогть ншего бтюшку Михйлу Всильевич! Не дно господм Грзгорм порочить русский нрод! - И, притопывя бшмкми, стрик, добродушно ворч, пошел к лестнице.

Аносов нгнл его, схвтил з руку:

- Спсибо, Зхр, от всей души спсибо тебе!

Отствной гврдеец удивленно уствился в Аносов:

- Помилуй, это з что же спсибо?

- З Ломоносов. З то, что любишь его! - восторженно скзл юнош.

По морщинистому, чисто выбритому лицу служителя прошл светля улыбк. Дрогнувшим потеплевшим голосом он проговорил, глядя н молодого кдет:

- Бтюшк-судрь, голубчик ты мой Пвел Петрович, кто же из русского нрод не любит Михйлу Всильевич? Првд, его иноземцы зтирли, стрлись ущемить, но простому нроду, кк никому, всё это видно! - Стрик лукво прищурил глз и зшептл лсково: - Ах, Пвел Петрович, милый ты мой, он-то, нш простой нрод, всё знет, всё видит, его не проведешь. Хоть и имечко перелицуй, хоть и в веру другую перекинься, уж змшки д ухвтки никкой крещеной водой не смоешь и никким пчпортом не укроешь... Нш человек сердечно любит всё свое, родное, и делет подвиги не рди слвы, не для злт, для всей своей земли. То рзумей: чем больше его мучют, тем милее он нроду. Видит простой человек, что рди него мется бедолг. Д рзве когд збудет русский нрод Ломоносов! Умный человек дже из другого нрод преклонится перед Михйлой Всильевичем, потому он для всего свет стрлся... Вот оно что! А нрод никогд в своем чувстве не обмнется. Рсскжу тебе одно...

Стрик и кдет спусклись по широким ступенькм лестницы. Зхр повел по сторонм глзми и предложил:

- Зйдем в мою кморку, скжу тебе про одно зветное...

Они спустились в комнтку служителя. Он помещлсь под кменной лестницей, - мленькя, плоскя, прижтя грузным сводом. Небольшое окно н уровне вымощенной серыми плитми пнели глядело в темные невские воды.

Глубокя тишин охвтил Аносов. Звуки в это подземелье доходили глухо, отдленно. Он много рз бывл у Зхр, и его всегд трогл чистот и опрятность его более чем скромного жилья. Н стене висел плш с нчищенной медной рукояткой, н плетеном ветхом кресле - мундир с медлями. Стрик перехвтил вопросительный взгляд гостя и пояснил:

- Вот скоро господ н торжество съезжться нчнут, в прдном мундире встречть буду! - Он прошел вперед и уселся у окн.

- Сдись, судрь! - укзл он глзми н стул. - И я посижу; стр стл, ноги гудят; видть, вовсе отслужился, д вот нет сил уйти от ребят. Привык к вм, ой, кк привык, судрь!

Аносов уселся нпротив стрик, тот смущенно признлся:

- А я ведь у порог стоял и всё от слов до слов слышл. Н душе рдость збушевл: ловко вы с Илюшей фон брон отбрили... Ух, брт, много их н русской шее сидит!..

От похвлы Зхр лицо Пвл вспыхнуло. Чтобы перевести рзговор н другое, он нпомнил:

- Ты что-то интересное хотел рсскзть, Зхр.

- Что ж, это можно, только - по тйности. По душе ты мне пришелся, судрь. Преклонилось мое строе сердце к тебе, потому что чует оно: добр ты к простому человеку. Не зскоруз еще ты, Пвел Петрович, в делх житейских! О нроде и речь поведу, ты верь стршему. Много, много пережито и переведно, горбом дошел, что к чему. Ты, сынок, в жизни прямо иди, не гнись; не бойся бури, не сломит! Н свой нрод ндейся, прислушивйся к нему! Ты простому человеку доброе слово, кк золотой лобнчик, подри, он тебя большой любовью укрепит, никогд не выдст в беде. Помни, милый, нет никого сильнее, умнее и вернее ншего простолюдин! И чуток он, и добр, и сердечен. Не луквь перед ним, не криви душой: нрод всё чувствует, всё ценит, всё знет, и его не обмнешь. Довелось мне своими глзми увидеть многое. Скжу тебе, судрь, строе-бывлое. Только, чур, црским величеством о нем зпрещено говорить! - Стрик встл, неторопливо подошел к двери, прислушлся.

- Ты это о ком, Зхр? - удивляясь осторожности стрик, спросил Аносов.

- Известно, о ком, - прошептл тот: - о нем, о бтюшке Емельяне Ивновиче.

- О Пугчеве! Д ведь он и в нших крях прошел грозой. Дворяне скзывют: великий душегуб был!

Зхр нхмурился.

- Ты не очень, сынок, брнись! - сурово перебил он.

- Д это всему свету известно! - с жром вымолвил Аносов.

- Простой нрод другое говорит! - твердо скзл стрик. - Это верно: для господ он душегуб и рзбойник, для нс - зщит и ндёж!

Горный кдет столько нслышлся о жестокостях Пугчев, что удивился лсковому тону стрик. Прошло больше четверти век, в светских гостиных всё еще боязливым шёпотом говорили о "злодее, потрясвшем трон монрхии". Между тем Зхр тинственно продолжл:

- Для бр он душегуб, потому что помсту з крепостной нрод вел и простому люду волю и првду нес. Мне смому довелось видеть Емельян Ивнович в тяжелый смертный чс и услышть его честное слово к нроду...

Юнош притих, ждно ждл продолжения рсскз, но стрик н минуту смолк; подумв, решительно мхнул рукой:

- Лдно, тк и быть, рсскжу. Двненько это случилось, вот н душе ткое, будто вчер довелось видеть и слышть его. Известно вм, я в гврдии ее величеств служил и по случю событий в Москве был. И в этот смый день, когд н Болоте его терзли, нш рот крул у Лобного мест держл. Зтемно нс привели н Болото, выстроили, и стою я ни жив ни мертв, н сердце поднялсь великя смут. Посреди ншего кре - высокий помост, позди - нроду видимо-невидимо. Слышно, кк шумит, ропщет люд. Вот только солнышко поднялось из-з Москвы-реки, зигрли-злучились золотые мковки кремлевских церквей, и в эту пору пуще згомонил нрод, зволновлся, будто под ветерком деревья прошумели. Скосил я очи и вижу: среди нрод двигются сни с помостом, н них скмья, н скмье см бтюшк Емельян Ивнович сидит. Глз тк и жгут, в рукх две свечи ярого воск. Ветерок колышет плмя свечей, воск н глзх плвится и стекет ему н руки, он, бтюшк, с жлостью смотрит н простых людей и всем клняется. Глянул я внчле н него, потом н эшфот, тм столб с воздетым колесом, н солнышке блестит остря железня спиц. "Мученик ты нш, мученик! З нрод стрдть будешь!" - и злость, и жлость меня тут взяли, зшлось от обиды мое сердце. Кжись, взмхнул бы штыком д и пошел н бр. Сытые, выхоленные, нрядные, тут же рсхживют они и улыбются. И вот схвтили его, бтюшку, под руки и поволокли н эшфот...

- Ты всё это см видел? - с бьющимся сердцем спросил Аносов, и ему вдруг стло бесконечно жль Пугчев.

- Кк тебя сейчс! - стрик вздохнул и сокрушенно пожловлся: Солдт присягой связн, поствили - стой, скжут: стреляй, - стрелять будешь! Ну, что у меня н душе было, не спршивй... Скинул Емельян Ивнович шпку, вздохнул полной грудью, взглянул н небес, н Кремль и скзл нроду: "Не боярм в Кремле сидеть! Меня кзнят, нрод не кзнишь; првду он сюд принесет. Берегите ее, бртцы!".

- Д этого он и не говорил, Зхр! - перебил Аносов. - Из првительственных листков известно, что струсил он, всё клнялся и плкл: "Прости, нрод првослвный, отпусти, в чем я согрубил перед тобой, прости, нрод првослвный!".

- Эх, милый, тк это в господских грмоткх тк прописно, в нроде иное хрнится. Я см видел и слышл. Тк и всколыхнуло меня, когд н площди весь нрод хнул в одну грудь: "Держись, бтюшк, держись крепко! Не погибнешь ты под топором, унесем тебя в своем сердце..." Это верно! Плчи в ту пору сорвли с него брний тулуп и потщили к плхе. Вырвлся он, вскинул голову и зкричл: "Не трожь, корявя рож, смерти з свой нрод не боюсь! - А см всплеснул рукми, опрокинулся нвзничь н колоду и прикзл: - Теперь руби, дворянскя собк!". И плч вмиг отрубил ему голову...

- Не говорил он эти слов! - взволновнный рсскзом стрик, выкрикнул Аносов.

- Ты, судрь, не спорь. Тебя в ту пору н белом свете не было, я уж в гврдии служил, и сердце мое не обмнешь. См слышл! - убежденно подтвердил Зхр: - А через три дня колёс, сни, эшфот и тел згубленных сожгли, в пепел обртили. Только я уголек всё-тки один уберег!

- Что ты говоришь! - вскочил юнош.

- Уберег и хрню, кк святыню. Ведь кровью Емельян Ивнович он полит. А нрод с кострищ по горстке пепл уносил... Нет, судрь, ткое не збудется...

Аносов сидел молч, подвленный рсскзом, не спускя глз со стрик. А Зхр, рстревоженный воспоминниями, не мог успокоиться и продолжл:

- Я, милок, вот к чему речь веду. Нрод не обмнешь. К примеру скзть, н другой день после кзни Емельян Ивнович в Кремле н Крсном крыльце при смом генерл-прокуроре Вяземском прочитли укз о прощении девяти преступников, которые црице с головой выдли бтюшку. Объявили им прощение и оковы сняли. И сколь велик был толп, собрвшяся проститься с бтюшкой Емельяном Ивновичем, - столь ничтожно пришло людей н объявление милости христопродвцм этим. Мло того, судрь, только ушел князь Вяземский д дворяне, откуд ни возьмись, подошли простые люди и зплевли место, с коего оглсили прощение. Кбы не гврдейцы, неизвестно, что бы стло с прощеными извергми... Видишь, кк обернулось дело! И н том еще не окончилось... Отпрвили прощеных в Новороссийскую губернию к Потемкину, и тот от них отмхнулся: "Не ндо, - скзывет, - их мне; нрод всё рвно убьет иродов, я в ответе!". Тогд погнли окянных н поселение под Ригу, но и тм их не приняли: лтыши грозились кменьями збрость... И куд только не гоняли злодеев, никто не хотел принять. Что же, судрь, по првде судил нрод: рз киново дело свершили, ну и скитться вм, окянным, без сроку, без времени...

Стрик зкшлялся и смолк. З оконцем, нд Невой, летл чйк. Он то пдл к серой волне, то снов взмывл вверх с трепещущей серебристой рыбкой в клюве. Тишин водворилсь в подвльной комнтке. Зхр сидел, тяжело опустив голову н грудь.

- А куд ты упрятл тот уголек? - вдруг тихо спросил Аносов.

Глз стрик вспыхнули, он оживился.

- Уголек? Он всю жизнь при мне, всю жизнь согревет сердце ндеждой. З тем тебя и звл! - лсково скзл служитель, поднялся и проворно полез к божнице, перед которой теплилсь голубя лмпдк. Плмя огоньк от движения служителя зколеблось.

Зхр добыл из-з обрз лднку и протянул ее кдету.

- Вот, возьми! - предложил он. - Сегодня ты здесь последний день; звтр отпрвишься к горщикм. Это тебе мое блгословение. Береги уголек; стнет трудно, - приложи к сердцу. Согреет он! Думк нродня, жлость, доброт, - всё тут скопилось в угольке. Хрни его, милок, пусть согреет твою душу, чтобы он доброй и лсковой был к простому нроду...

Аносов порывисто вскочил и, обняв стрик, рсцеловл его:

- Спсибо, Зхр, спсибо, родной!

- Н том будь здрв! - тихо отозвлся стрик. - Ну, иди, судрь, тм тебя ждут, д никому об этом ни словечк...

Рдостно возбужденный, Аносов вышел из кморки и побежл по лестнице, прижимя к сердцу лднку. И кзлось ему, что невидимый огонек пылет у его груди, и согревет ее, тк приятно и хорошо было н душе...

Глв вторя

НОЧЬ ВОСПОМИНАНИЙ

Тихя, тепля ночь простерлсь нд Петербургом. Серебристый свет луны косыми потокми врывлся в спльню, и н полу четко выступли черные тени оконных переплетов. Аносов не мог уснуть, ворочлся, вздыхл. Он глубоко чувствовл свое одиночество, - многие кдеты рзошлись по домм. Н душе было тоскливо. Он лежл в глубоком безмолвии, и воспоминния детств нхлынули н него, кк вешнее половодье, от которого невозможно было укрыться.

Смутно, словно сквозь тумн, перед ним мелькют обрзы отц и мтери. Отец - секретрь берг-коллегии, худощвый, измученный человек с легкой проседью в густых волосх - вечно знят. Мть - большеглзя, лсковя женщин - всегд в домшних хлопотх. З рботой он любил нпевть грустные песни, от которых щемило сердце. Пвлуш рос крепышом, понятливым. Он хорошо зпомнил, когд отц перевели н службу в Пермь советником горного округ. Стоял весн. Всей семьей они плыли по широкой светлой Кме-реке. Мимо шли холмистые берег, густо поросшие пихтой и елью. Один берег поднимлся стеной, другой был отлогий, с большими полянми, н которых рскинулись бревенчтые русские деревушки. Нвстречу плыли плоты. Вот один из них, словно гигнтскя змея, изогнулся н повороте реки, подствив яркому солнцу свою желтую смолистую спину. А рядом по береговой тропке шли вереницей согбенные бурлки. Они тянули против течения кнтми тяжело нгруженную рсшиву, борт которой были пестро рскршены.

Рсшив шл по Кме ходко и весело, рзрезя грудью воду, и по сторонм ее, кк седые усы, рсходились гребни. А бурлки, нвливясь н лямки, шли мрчные и злые. В ткт движениям они пели тягучую и длинную песню. Печльные голос оглшли реку:

Ох, мтушк-Волг,

Широк и долг!

Укчл, увлял,

У нс силушки не стло,

О-ох!

- Видишь, кк рботнички ндрывются! - скзл Пвлуше стоявший рядом стрик лоцмн и тяжело вздохнул. - Ох, и кторжн рботенк! Нчнут лямку тянуть в онучх, кончт босоногими! Эвон, гляди! - укзл он н берег. Н извилистой тропке, н всем бурлцком пути влялись вконец изодрнные и брошенные лпти.

Впереди к воде близко подходил дремучий бор, и шумящие кроны его отржлись в тихой воде, высоко нд яром горизонт зволкивло синью.

Коренстый згорелый лоцмн, прикрыв глз лдонью, долго вглядывлся в хмру. Вздохнув, он взял Пвлушу з руку и скзл лсково:

- Айд, мльчонк, к ммше, гроз будет. Здоровя туч идет!

Кк звидовли ему млыши: он рзговривл с бородтым лоцмном! Шутк ли!

Мть поспешил укрыться с детьми в кюте. Сильно звыл упругий ветер. Яркя ослепительня молния пронизл небосвод сверху донизу, и со стршным грохотом рскололся и рсктился гром. Стло весело и стршно. Крупные кпли дождя гулко брбнили по деревянной обшивке судн, по стеклу. И этот чстый дробный стук кзлся бодрящей музыкой...

Гроз быстро промчлсь, лихой ветер рзорвл синюю тучу в клочья и унес их вдль. Снов брызнуло солнце, и нд Кмой-рекой из кря в крй рскинулсь цветистя рдуг. Под солнцем еще ярче ззеленели омытые дождем трвы и лес.

- Смотрите, дети, ккя прелесть! - восторженно скзл мть, и ребят долго любовлись чудесным видением рдуги. Только отец сутулясь стоял у борт и, схвтившись з чхлую грудь, ндрывно кшлял. Он был рвнодушен ко всем кмским прелестям. Мть тревожно поглядывл в его сторону...

Кто бы мог подумть, что всё тк печльно кончится? В то лето, когд пышно рспустились сды, отец скоропостижно умер в Перми. Дв дня он лежл в открытом гробу, - с грустной мечттельностью н лице, - тк кзлось Пвлуше, и ему не верилось, что вот скоро отц унесут и он больше никогд его не увидит.

Бледня, осунувшяся мть сквозь слёзы жловлсь соседям:

- Срзу кк громом в бурю срзило!

Пвлуш вспомнил грозу н реке, и стрх охвтил его. Он жлся к мтери и по-детски ее успокивл:

- Не бойся, мы от гром уйдем в кюту...

Не знл он, что от лихой беды никуд не упрячешься.

Осенью умерл и мть Пвлуши. В опустелой квртире остлось четверо сирот мл-мл меньше.

В эти дни с Кмско-Воткинских зводов в Пермь приехл дедушк Лев Федорович Сбкин, кряжистый стрик с добрым смуглым лицом и седыми усми. Сбросив порыжелый мундир, оствшись в рубхе, он понуро уселся в исклеченное кресло и дружелюбным взглядом долго рзглядывл сирот:

- Эх, бедные вы мои горюны, ну что мне с вми делть?

Большой сердечной теплотой прозвучли его слов. Пвлуш зметил, кк волостя рук дедушки нервно зтеребил ворот рубхи, словно стрику стло душно.

- Ну, что уныло глядишь, внучек? - ободряюще скзл он. - Не печлься, не пропдем! Это верно, тяжко живется н земле ншей, ни н ккую иную не променяю, - своя и в горести мил! Собирйтесь, млые!

А собирть особенно нечего было, - всё имущество уместилось в небольшом узелке. Стрик бережно уложил его и, усживя детей в большой плетеный короб, бодро проговорил:

- Ну, млые, сдись! Гляди, кк! Живем в неге, ездим в телеге.

Всю дорогу дедушк поглядывл н сирот и ободряюще сыпл прибуткми. По рсскзм мтери Пвлуш знл, что Лев Федорович вышел из простых людей, смоучкой изучил мехнику и превосходно умел строить смые рзнообрзные мшины.

Березовые рощи роняли свой золотой лист, когд стрик привез сирот н звод. Н крылечко небольшого домик, у которого остновились кони, выбежл худенькя опрятня струшк с милым добродушным лицом и стл целовть ребят. От нее хорошо пхло горячим хлебом, тмином, и Пвлуше он срзу пришлсь по душе.

Мленький домик дедушки стоял н крю лес, н широкой и веселой луговине, сбегвшей к лесной речушке Вотке. Стрики рдовлись внукм и тому, что их тихое жилье нполнилось ребячьим смехом. Дедушк поднимлся с восходом солнц и уходил н звод, где рботл мехником. Уходя, он весело будил ребят:

- Вствйте, голуби! Погляди, что вокруг творится, - прощй ясен месяц, взошло крсно солнышко!

Пвлуш нвсегд зпомнил зводских рботных, - они приходили к деду с просьбми. Урльцы были высокими, плечистыми, с густыми широкими бородми, - кзлись богтырями. Одевлись они в ряднину, мягкие портки, н голове носили серые войлочные шпки, слегк сдвинутые н зтылок; говорили медленно, сумрчно, но дед охотно выслушивл их и всегд помогл.

К Сбкину по субботм являлся згорелый, жилистый, с желтовтой бородой охотник Архипк со своей юркой дворняжкой Орешкой. Морд у пс походил н лисью, уши были нстороже. Несмотря н некзистый вид, Орешк отличлся проворством, легкостью и превосходным чутьем.

Архипк слвился н всю округу умением гнть лося. С пудовой ношей з плечми, он неутомимо бежл н лыжх з быстрым зверем. Но в прздники он никогд не охотился.

- В прздник и зверю отпущен покой! - говорил он и сдился н крылечке. Его мигом окружли ребят. Стрик спокойным, рзмеренным голосом рсскзывл им о стрине. Про него говорили, что он ходил вместе с Пугчевым под Уфу, и Архипк не откзывлся, охотно вспоминл о Пугчеве:

- Кк его, бтюшку, збудешь, коли с ним н Кзнь ходил. Пришел он, родимый, н Воткинский звод, мучителя Венцеля рскзнил, рбочий люд облскл. Ох, и милостив он был к простому нроду!

Любил стрик пропеть про пугчевские клды. И Пвел до сих пор помнит нчло одной песни. Архипк, рскчивясь, пел:

Н Инышке-то, в светлом озере,

Во стльной воде, д под стеклышком,

Спрятн-скрыт лежит пугчевский клд.

Он двным-двно был тм спрятнный,

Он двным-двно тм схороненный.

Он схоронен был в темну-черну ночь,

Поздней осенью, в непогодушку...

Он пел чистым грудным голосом о встрече Пугчев с Слвтом Юлевым, - о том, кк хоронили они золото, и зкнчивл с грустью:

И с тех пор лежит бочк с золотом,

Бьет волн по ней сизокрыля,

Только с берег ворон кркет

Бережет добро пугчевское...

О Пугчеве, добром его вспоминя, рсскзывл детям древняя морщинистя нянюшк Сергеевн; д и всё н Урле было полно воспоминниями о нем. Пвлуш бегл н звод, пробирлся в мстерские. Чумзые, перемзнные копотью литейщики и кузнецы были словоохотливы с ним, и в душу мльчик глубоко зпли прекрсные поэтические предствления о простом русском человеке, который и в беде нходит для друг доброе слово...

И еще Пвлуш до смозбвения любил кузнечное дело; он искренне, с детской горячностью звидовл русским умельцм, чьи золотые руки делли чудес. Вопреки зпретм, он бегл в кузницу и целыми чсми приглядывлся к горячей рботе. Ах, кк хотелось ему быть кузнецом! Из-под молот дождем сыплись искры, под удрми звенел метлл, черномзый кузнец, с белыми ослепительными зубми, высился могучим великном среди огневой метели, освещенный зревом горн.

У Пвлуши зблестели глз от рдости при виде ловкого чудодейств ковч. Однжды бородтый мстер, рзгоряченный лихой рботой, лукво подмигнул мльчонке и скзл:

- Слушй, песню спою. Только, чур, никому ни слов! - Он откинул молот и зпел рздольным голосом:

Вдоль по улице широкой

Молодой кузнец идет.

Ох, идет кузнец, идет,

Песни с посвистом поет.

Тук-тук! В десять рук

Приудрим, бртцы, вдруг!

Соловьем слов рсктит,

Дробью речь он поведет.

Ох, речь дробью поведет,

Словно меду поднесет.

Тук-тук! В десять рук

Приудрим, бртцы, вдруг!

Если ж брин попдется

Под руку, н рзговор,

Тут кузнец уже возьмется

Не з молот - з топор.

И удрит в десять рук,

Чтобы бр не стло вдруг...

Кузнец утер пот, блеснул белкми глз и снов схвтился з молот.

- Ну что, козявк, хорош песня? - смеясь, спросил он Аносов.

- Хорош! - соглсился Пвлуш и робко спросил: - А молотом дшь порботть?

Бородч оглядел тяжелый молот, вскинул его вверх и скзл мльчугну:

- Хрупок пок, не спрвишься с этой игрушкой. Эх, милок, душ моя нежня, видно н мужицких дрожжх ты змешён; поглядишь, и всё-то ты тянешься к простому люду. Молодец, прво слово, молодец!..

Д, рбот кузнец был удивительно увлектельн. И Пвлуш не утерпел: сидя з обедом, он рсскзл о ней и, подбдривемый дедушкой, тонким, ломким голосом спел песню ковч. Стрик помолодевшими глзми весело смотрел н внук и одобрительно покчивл головой. Когд мльчугн с особенным удрением пропел:

И удрит в десять рук,

Чтобы бр не стло вдруг...

ббушк всплеснул рукми, глз ее потемнели.

- Кш... кш... Змолчи! - испугнно зшептл он. - Д эт песня от пугчевцев идет. Он - тйня, зпретня! Рзве можно ткое перенимть?

- Это верно, - соглсился дедушк, - песня зпрещення. З ткую песню приств Аккий Пфнутьевич посдит в клоповник н терзние. И это еще милостиво, то и сослть может в Нерчинск н кторгу... Ты гляди-поглядывй, Пвел. Перенимть от нрод перенимй, но зветное у себя н сердце, кк в лднке, хрни. К простым людям прислушивться ндо в дв ух: нрод нш - великий труженик н земле, всё сделл своими рукми. Умный, мудрый нрод...

Дедушк Сбкин мечтл дть сиротм обрзовние. Он энергично хлопотл об устройстве внук н кзеннокоштное место в Горный кдетский корпус. Вряд ли это удлось бы стрику, если бы определению юнц не помог строитель Ижевского звод Андрей Федорович Дерябин, который высоко ценил мехник Воткинского звод. Стрик, в свою очередь, обожл этого тлнтливого оргнизтор горного дел. Н Кмских зводх все хорошо помнили его и вспоминли с любовью. Дерябин в совершенстве знл метллургию и инструментльное производство. Много сил положил Андрей Федорович н то, чтобы оргнизовть и нлдить отечественное снбжение инструментми, но, увы, все творческие дерзния Дерябин были рзрушены злой волей Аркчеев, зпретившего производство инструментов н Кмских зводх.

Сейчс Андрей Федорович служил директором Горного кдетского корпус, он и позботился о Пвлуше...

По последнему снному пути Пвлушу отвезли в длекий Снкт-Петербург. В большом городе уже нступл весн. Хотя Нев еще был сковн льдом, н улицх уже сошел снег и было сухо. Бледные, худенькие девушки продвли первые подснежники. Дни выдлись солнечные, с голубизной, но в домх всё еще ощущлсь зимняя сырость и прохлд. Мльчугн с волнением вошел в огромное здние с колонндой...

С тех пор прошло семь долгих беспокойных лет, однко Аносов н всю жизнь зпомнил первый день своего пребывния в Горном корпусе. Когд он рстерянно остновился среди обширного мрчновтого вестибюля, отствной солдт с медлями н груди - служитель Зхр, улыбясь, добродушно ободрил его:

- Ну, о чем, милый, здумлся? Шгй смелее, и всё будет хорошо! Глвное, умей з себя постоять!

Мленький коренстый мльчугн оживился, осмелел и с легкой рзвлкой пошел вверх по лестнице...

В большом и шумном Петербурге у Пвлуши не было ни родных, ни знкомых. В корпусе большей чстью учились дети чиновников горного и соляного депртмент - городские мльчугны, которые ничего не слышли о рудникх, о плвкх метлл, о зводх. Для них это был книг з семью печтями. Аносов с вдохновением рсскзывл им о добыче руды, о том, кк в лесных куренях углежоги жгли поленницы н уголь, о зводских мехнизмх. В мленьком, крепко сбитом урльском млыше чувствовлсь большя внутренняя сил и любовь к родному делу. И это не удивительно: отец и дед с увжением говорили об искусстве горщиков, горное дело считли смым вжным, и вполне естественно, что любовь к нему у Аносов привилсь с детского возрст. Подржя голосу строго горщик, Пвлуш пояснял однокшникм:

- В руднике глубоко под землей добывют руду, в домне ее врят - и выходит железо. Железо! Одно только слово, железо в деле рзной своей стороной оборчивется. Глядишь, это - брусковое, тм шинное, тм полосовое, то кружковое. Кузнец из желез откует всё что угодно н потребу человеку. В хозяйстве и в большом деле железо - первя вещь. А кузнец - чродей! Он любой кусок желез преврщет во всякую всячину. З это перед ним н зводе и в селе кждый шпку ломет...

Он вспомнил песню русского ковч и, не утерпев, спел ее. Кдеты молч переглянулись и сидели не шелохнувшись. Только белобрысый прусск Грзгор недовольно нхмурился и скзл Аносову:

- Это нехороший мужицкий песня. В блгородном обществе ее ндо изгонять...

В тот же день о песне стло известно помощнику комндир по воспиттельной чсти Остермйеру. Кто донес ему? Все в один голос говорили, что это сделл Грзгор. Воспиттель вызвл Аносов к себе в кбинет. Уселся, по обыкновению, в кресло и холодными рыбьими глзми долго молч рзглядывл кдет. Мльчику стло не по себе. Безотчетный, невольный стрх охвтывл его по мере того кк длилось это гнетущее безмолвие. Нконец Остермйер зговорил вкрдчивым лисьим голосом:

- Это вы пели неположенный песенк, мой милый?

- Я пел песню русского ковч! - глядя прямо в льдистые серые глз немц, признлся Аносов.

- Ох, кк это нехорошо, - мужичья песня! - кисло морщсь, перебил воспиттель.

- Песня эт нродня! - с достоинством попрвил Пвел.

- Вы глюпый мльчик, ничего не понимйте. Это недопустимя песня. Потому что вы глюпый и плёхо рзумеете, я не буду сечь розгой, буду только рзъяснять, что знчит эт песня... В другой рз з ткие слов я уволю вс из корпус...

Медленным, скрипучим голосом он стл "пилить" Аносов. Тягостно было его слушть. Пвлуш стоял "соляным столбом", зтив дыхние, и молчл. Остермйер по-иезуитски отчитывл кдет. Видимо, воспиттелю это доствляло большое нслждение. Юнош, подняв голову, смело посмотрел в серые врждебные глз своего мучителя и хотел скзть дерзость, однко сдержлся. Между тем Остермйер тягуче поучл:

- Вы не должны брть плёхой пример с темный русский мужик. Что знет он? Он имеет только обыкновенный топор и простой пил. А что можно сделть этим инструментом? - педгог вопросительно посмотрел н кдет.

Аносов с достоинством ответил:

- Нши плотники этими простыми инструментми делют смые точные приборы, дже корбли...

- Уйди прочь! - сорвлся Остермйер и выгнл Аносов из кбинет.

С тех пор Пвел, кк и все товрищи по корпусу, тщтельно избегл Остермйер.

Время шло. Аносов легко втянулся в новую жизнь. Рнние побудки, быстрые сборы к учению и рбот весь день по точному рсписнию нрвились ему: еще в доме дедушки его приучили к трудолюбию и ккуртности. Хлопотливый день у Сбкиных нчинлся с первыми проблескми зри. Хорошо было утром вскочить с нгретой постели и до звтрк выбежть н улицу. Летом Пвлуш куплся в зводском пруду. Нд водой еще колеблся редкий сизый тумн, кмыши и трвы сияли крупной холодной росой, когд он брослся в глубь. Студеня вод обжигл тело, и вскоре по всем жилочкм рзбеглось тепло. Ах, ккя неукротимя и возбуждющя бодрость охвтывл его! Целый день он чувствовл себя превосходно. А зимой не плохо было перед звтрком пробежть по морозу. Это бодрило и поднимло нстроение. Точный, рзмеренный режим жизни в корпусе совпдл с порядкми в дедушкином доме.

Кроме того, здесь ншлись и свои рдости - книги. В корпусе был хорошя библиотек, и много свободных чсов Аносов проводил в ней. Книги открыли ему чудесный, широкий мир. Он много читл о строении Земли, о тйнх недр и путешествиях русских людей в длекие кря. Больше всего он полюбил книгу М. В. Ломоносов по метллургии. Эту нуку в Горном корпусе преподвли профессор Архипов и Чебевский. Эти труженики любили и хорошо знли свой предмет. Свои лекции ученые сопровождли демонстрцией изделий из метлл и бултов. Высокий Архипов рсклдывл н столе сбли и стринные бултные клинки. Тут были и черкесские кривые сбли, и турецкие ятгны, и римские прямые мечи, и дмсские кинжлы. Профессор поднимл стринный булт нд головой, и с ручьистой синевы, кзлось, струились серебристые искорки.

- Прекрсен сей блгородный метлл! - потряся клинком, восторженно восклицл профессор. - Вглядитесь в него; ккя простот и блгородство линий, но превыше всего - крепость булт! Увы, мстерство изготовления сих бултов двно утеряно. И кто вновь нйдет его?

Однжды Архипов принес клинок из литой стли.

- Это не булт, но стль превосходня! - скзл он.

Аносов остлся после лекции и попросил рзрешения рссмотреть принесенный клинок. Профессор одобрил любознтельность воспитнник:

- Н это мстерство следует поглядеть и подумть нд ним. Тем более оно дорого, что способ зклки сей стли открыт русским человеком, крепостным Бдевым!

- Бдев, Семен Ивнович, д это нш урлец, с Воткинского звод! рдостно воскликнул Аносов.

- Тк ты его знешь? - просиял Архипов. - Тлнтливый человек, очень тлнтливый. Из его стли можно делть любой особо вжный инструмент. Он выручил ншу стрну. После того кк импертор Алексндр Пвлович зключил с Нполеоном Тильзитский мир в 1807 году, у нс прервлись связи со всеми стрнми, где мы могли приобретть инструменты или инструментльную стль. Это не шутк!

- А здесь, в Снкт-Петербурге, повторили бдевский опыт? любопытствуя, спросил Пвел.

- Увы, никто не знет этого здесь! - пожл плечми Архипов. Известно только, что стль Бдев внчле уступл нглийской, ноне превзошл ее! Горный депртмент столь зинтересовлся сим тлнтом, что решил выкупить Бдев у влдельц Ргозин, но тот зпросил з него три тысячи рублей ссигнциями.

"Человек покупют и продют, кк собку!" - хмуро подумл Аносов, и н душе стло вдруг горько. С горячностью молодости он воскликнул:

- Ккя неспрведливость! Ткого человек непременно ндо выкупить! Ему простор нужен!

- Вполне соглсен с вми! Но... но двйте сейчс о другом. - Архипов придвинулся к ученику и зговорил со стрстью: - Железо - многотрудный метлл. Его очень много нужно человеку, и люди издревле совершенствовли добычу его. Гомер воспел его. Послушйте! - Профессор поднялся и нрспев продеклмировл строки из "Одиссеи":

Рсторопный ковч, изготовив топор иль секиру,

В воду метлл, - н огне рскливши его,

чтоб двойную

Крепость имел, - погружет, и звонко шипит

он в холодной

Влге...

Помолчв, профессор положил руку н плечо ученик и доброжелтельно скзл:

- Это превосходно, что вс интересует метллургия. Помните, молодой человек: русский богтырь с мечом в руке прегрдил дорогу вргу и сберег нм отчизну! Вы почще зглядывйте в музей, вникйте в то, ккие великие искусники жили н Руси. Перенимйте хорошее, мой друг.

Аносов зчстил в музей и кбинеты, в которых были выствлены модели рзных мшин, железные и стльные изделия. Здесь в витринх рзмещлось кспийское фигурное литье, кровельное и шинное железо с демидовского Нижне-Тгильского звод, бритвы и пилы - со Злтоустовского. И особенно рдовли глз Пвлуши метллические предметы, изготовленные н родных Кмско-Воткинских зводх. Перед мысленным взором Аносов вствл слегк сутулый дедушк Сбкин. С добродушным видом он кк бы шептл внуку: "Видишь! Учись, кк ндо трудиться. Рди нрод ндо быть щедрым в труде!".

При виде отлитых изделий Аносову вспоминлись кмские литейщики. Простые бородтые мужики были нстоящими волшебникми: они умело лдили рзные модели, придумывли секретные соствы формовочных мтерилов и рзличных метллических сплвов. Отливли они ткие превосходные вещи, что в изумление приводили инострнцев!

В кбинетх Пвел изучл модели доменных печей и мшин. Перед ним крсовлись мкеты рудников, зводов и кричных фбрик. Трудно было устоять перед соблзном пустить их в действие! Горный офицер с простовтым русским лицом, обрмленным русой бородкой, двно нблюдл з любознтельным учеником и охотно рзрешл ему возиться с моделями. Не прошло и полугод, кк он сделл Аносов своим помощником, и тот ревностно следил з порядком в кбинетх.

По-прежнему его мнили книги. Добросердечный библиотекрь двл ему знимтельные книги по геологии и метллургии, и Пвлуш в глухую ночь, когд в корпусе все зсыпли, зжигл тонкую восковую свечечку и при слбом трепетном свете с упоением читл о рудх и метлле. В этих книгх много было чудесного и интересного. Аносов влекл история метллов. Когд человек ншел впервые руду и кк он нучился ее плвить?

Вот книг о родном Урле и первых древних горнх, в которых в длекие-предлекие времен племя чудь выплвляло железо. С древних времен железо игрло в жизни человек огромную роль. Без него немыслимо было изготовление оружия и утври. З облдние рудникми велись ожесточенные войны.

В кбинете корпус хрнилсь превосходня коллекция бултов. Вот персидские клинки хорсн и кр-хорсн - черный метлл с крсивым узором, нпоминющим струящуюся воду. Он влечет к себе тинственностью. Ккой мстер сумел отлить ткой булт? А рядом с ним меч из Индии кум-кунды, что в переводе н русский язык ознчет "индийскя волн". Его слегк серебристый узор действительно похож н звихрение волны. По синевтому полю клинк кирк-нрдубн поблескивют рзливы ручья... Кждый булт по-своему хорош, и н кждом сквозь темный фон проступет свойственный ему узор: то мелкя зыбь, то шелковя прядь, то сеть, то виногрдные гроздья. Все богтств оружейного искусств собрны здесь.

Аносов подолгу сидел нд бултми, всмтривясь в их тинственное мерцние. "Почему рождются в сплве чудесные узоры? Откуд появляется особо высокое кчество бултного клинк", - рздумывл он.

Ни одн книжк не двл н это ответ. Стринные мстер Восток ревниво хрнили тйну рождения булт. Ни один профессор в Горном корпусе не знл этой тйны. Все уверяли, что секрет изготовления булт утерян нвсегд. Только профессор Архипов уверенно отвечл н любознтельные вопросы Аносов:

- Не может быть! Не утерян секрет! Этот чудо-клинок создн человеческими рукми, знчит, можно воскресить тйну булт!.. Вот ты, юнош, и подумй нд этим. Вопрос вжный и достойный пытливого ум!

Все мысли Пвлуши сосредоточились н булте. Целыми чсми он просиживл нд витринми, в которых хрнились клинки. Чсто среди ночи Пвлуш поднимлся с постели и ощупью пробирлся в кбинет. При трепетном плмени свечи мльчик любовлся сокровищми человеческого труд.

Однжды, утомленный з день, Аносов долго не мог уснуть. Было длеко з полночь, когд он тенью скользнул в темный кбинет. Пвлуш зжег огрок и уселся в кресло у витрины. Было что-то скзочное в мерцнии бултов. При трепетном плмени свечи згдочные узоры оживли, колеблись, в их синевто-темной глуби рождлись и сыплись искорки. Чудесное зрелище!

Глз Аносов дремотно смыклись, и тогд булты струились золотой пылью. Кзлось, рои золотых микроскопических звезд неслись в синем небе...

Незметно устлость взял свое, и мльчугн крепко и безмятежно уснул подле дргоценных витрин.

Обходивший н зре кбинеты служитель ншел кдет слдко уснувшим в кресле. Н полу - зстывшие кпли воск, потухший огрок. Служитель укоризненно покрутил головой, но быстро схвтил осттки свечи и спрятл в крмн. Ему стло жлко этого доброго и тихого кдет. Стрик собирлся осторожно рзбудить его...

Но в это мгновенье н пороге вырос Остермйер. Он бесшумно, по-кошчьи подобрлся к Аносову и цепко ухвтил его з плечо.

- Что это знчит? - зшипел он. - Тут пхнет грью! Вствйте же! воспиттель зметил кпли воск н полу и зкричл: - Здесь мог быть пожр! Бог мой, ккя рспущенность! - потряся рукми, он зторопился к директору корпус.

Через чс Аносов вызвли в кбинет директор - Андрея Федорович Дерябин. Тм уже нходился и Остермйер.

- Видите, вот он! - зсуетился воспиттель. - З ткое дело нужно нкзывть, Андрей Федорович, сечь розгми!

Темные брови директор изогнулись. Он строго спросил кдет:

- Ты действительно зснул нд витриной?

- Виновт, я очень устл и незметно уснул, - честно признлся Пвел.

- Видите, он спит не тм, где положено! Это рспущенность, которую нельзя терпеть. Мы могли все сгореть! - рссерженно зговорил Остермйер.

- Погодите! - решительно перебил его Дерябин и спросил Аносов: - Ты что тм делл?

Пвел поднял ясные глз н директор.

- Меня интересуют булты. Почему не делют теперь тких сплвов? Не может быть, чтобы у нс не изготовили булты. Ведь сумел же Бдев сврить свою змечтельную стль! А мы не можем обойтись без бултов! - искренне, с жром вымолвил Аносов.

- Кто это - мы? - переспросил Дерябин.

- Россия, русские! - горячо продолжл Пвел и, рзгорясь всё больше и больше, вдохновенно стл рсскзывть директору о своей мечте.

- Я хочу нучиться делть булты! Но где узнть об этом? Все только и говорят, что тйн утерян. А что если мы ее нйдем? - горячо говорил юнош, убеленный сединой директор корпус сидел, здумчиво склонив голову; н губх его блуждл светля улыбк. Дерябину по-нстоящему понрвился этот мльчугн, пылко влюбленный в свою идею. Ему было жлко нкзывть нрушителя порядк, но в то же время следовло что-то сделть во избежние неприятностей. Он сделл строгое лицо и скзл кдету:

- И всё-тки господин Остермйер прв. Ты должен соблюдть порядок. Смотри, чтобы в другой рз подобного не случилось! Я недоволен твоим поведением, Аносов. Зпомни, ты причинил мне большое огорчение. Ступй! зкончил он совсем обмякшим голосом.

Аносов круто, по-военному повернулся и вышел из кбинет. Кк только з кдетом зкрылсь дверь, Остермйер схвтился з голову.

- Бог мой, что вы сделли, Андрей Федорович! - возопил он. - Его ндо отменно нкзть, нкзть!..

- Это недопустимо! - поднимясь, холодно ответил инспектору Дерябин. - З что же нкзывть юношу? Всё несчстье его состоит в том, что он увлечен вопросом, рзрешение которого сделло бы великую честь ншей стрне!

- Не понимю, в чем дело? - недовольно пожл плечми Остермйер. Аносов просто рспущен.

- Н этом окончим нш рзговор, - холодно перебил его директор и протянул руку.

Хмурый Остермйер вышел из кбинет. Он был совсем обескуржен, тк кк не мог понять ни поведения своего воспитнник, ни Дерябин. Живя в России, н русских хлебх, он не понимл этого нрод. Терпеливо копил деньги и ожидл дня своего отъезд с нбитым кошельком...

Огорченный змечнием директор, Аносов вернулся в клссы. Друг Илюш сочувственно пожл ему руку:

- Будь терпелив! Не стршись нкзния! Проси только скорее отпустить лозны, то до субботы истомишься!

- Меня не будут нкзывть, - уныло ответил Пвел.

- Тк почему же ты повесил голову? - недоуменно спросил Илюш.

- Грустно, милый, очень грустно! - с душевной болью вымолвил Аносов. - Куд ни повернись, в твою жизнь лезет иноземец. Н своей родной русской земле я будто чужой.

Глв третья

ПРОИЗВОДСТВО В ГОРНЫЕ ОФИЦЕРЫ

Нступил долгожднный день производств в горные офицеры. Утреннее вгустовское солнце озрило город, Неву, золотыми потокми ворвлось в большие окн конференц-зл, посреди которого стоял длинный стол, покрытый млиновым брхтом с золотым позументом. Светлые солнечные блики отржлись от петровского зерцл,* водруженного посреди стол. От дверей к месту зседния тянулсь ярко-крсня ковровя дорожк, от которой полукругми рсходились ряды кресел.

_______________

* З е р ц л о - трехгрння призм, увенчння двуглвым

орлом; по ее сторонм были нклеены (иногд выгрвировны) три

печтных укз Петр I, относящихся к отпрвлению зконности и

првосудия в империи.

Всё было готово к приему высокого горного нчльств и гостей. Тщтельно выбритый Зхр с рсчеснными бкенбрдми, в рзглженном мундире, сверкя медлями, величественный и строгий стоял у мссивной двери. Все понимли, что близится вжный момент в жизни корпус, и сознние этого зствляло кдет и воспиттелей говорить полушёпотом, чтобы не нрушить высокой торжественности.

Аносов обошел все помещения корпус, кк бы прощясь с ними. В обширном пустом конференц-зле ослепительно блестел нвощенный пркет. Здесь стыл т глубокя торжествення тишин, ккя бывет в пустынном хрме перед службой. Пробежв ряд зл и коридоров, взволновнный унтер-офицер зглянул в примерный рудник. При входе в него в ожиднии гостей стояли кдеты млдших клссов в форме сксонских рудокопов с фонрями у поясов и ккуртными киркми в рукх. Звидя товрищ, они весело переглянулись и, одновременно подняв фонри, возбужденно-рдостно дружно приветствовли его по стринному обычю сксонских рудокопов:

- Глюкуф!*

_______________

* Gluckauf - в добрый чс! (обычное приветствие рудокопов).

Аносов улыбнулся и зглянул в рспхнутую дверь гллереи. Вдоль нее светились яркие огни, и н стенх поблескивли вделнные в них изломы руды. Тут было тепло, сухо и чисто, хотя слегк мрчновто. Сложное щемящее чувство охвтило юношу. Сколько интересных чсов проведено в этих гллереях! Хотя здесь многое говорило о трудностях горного дел, но всё походило н игру. В примерной шхте не грозили ни обвл, ни зтопление, д и не было нстоящих рудокопов.

- Господ, к нм сегодня пожлует см министр! - улыбясь, объявил унтер-офицер.

- А кк его приветствовть у рудник? - спросило несколько голосов.

- Глюкуф! - нсмешливо выкрикнул Аносов, и н сердце у него вдруг стло тоскливо: "Неужели нельзя приветствовть по-русски? А ведь нши горщики подревнее и получше сксонцев!".

Аносов повернулся и быстро ушел в зл, в котором уже строились кдеты...

Нд Невой проктилось эхо пушечного выстрел с верков Петропвловской крепости: Петербург оповещл о полдне. В этот "дмирльский" чс в вестибюле огромные стринные чсы, зключенные в темный дубовый футляр, стли хрипло отбивть удры. Зхр н мгновенье выглянул з дверь и срзу подтянулся. Вместе с последним удром чсов он широко рспхнул дверь перед первым гостем, только что сошедшим с коляски. Вжный лкей в ливрее, рсшитой позументми, поддерживя под локоток, бережно ввел в вестибюль стричк в блестящем мундире и в треуголке с белым плюмжем.

- Его высокопревосходительство господин сентор! - с вжностью выкрикнул Зхр, вытягивясь во фрунт.

Вельмож вскинул глзми, и служитель проворно принял от него треуголку.

Один з другим стли съезжться высокие гости. З окнми то и дело рздвлось цокнье подков и к подъезду подктывл блестящя крет. Обширный вестибюль вдруг нполнился шумом, сверкньем мундиров. По мрморной лестнице поднимлись брвые генерлы, дипломты в строгих черных фркх, духовенство и рзодетые светские дмы. Среди этой пестрой, торжественно нстроенной толпы величво проплыл грузня фигур снкт-петербургского митрополит, одетого в темную шелковую рясу и в белый клобук, н котором сверкл бриллинтовый крест. Митрополит шел пыхтя, выбрсывя вперед длинный посох и блистя дргоценными кмнями своей пнгии.* Черные глзки его хитро поблескивли. Бойкие жемнницы стйкой бросились нвстречу митрополиту и окружили его.

_______________

* П н г и я - иконк, носимя высшим духовенством н груди.

- Ах, преосвященный, блгословите нс, - вскричл одн из них и слдко зулыблсь.

Зхр держлся бесстрстно; со строгим зстывшим лицом он взирл н вжных господ, ожидя их прикзний. Не обрщя внимния н седого служителя, гости шумной прздничной толпой удлились в конференц-зл.

Однко директор корпус Андрей Федорович Дерябин, высокий, болезненный, с ккуртными бкми, и комндир-инспектор Петр Федорович Ильин - стройный и гибкий, всё еще оствлись у лестницы, встречя почетных гостей.

Н улице снов стло тихо. Кзлось, ничто больше не нрушит этого безмолвия. Но Зхр своим чутким слухом уловил, что мчится крет. Он посмотрел н директор и многознчительно прошептл:

- См господин министр изволят ехть!

Зхр не ошибся: действительно, последним прибыл министр финнсов высокий худощвый стрик, увешнный реглиями. Сопровождемый директором, он, шркя ногми, прошел в конференц-зл и уселся в центре первого ряд. При виде его все зтихли. В эту торжественную минуту глубокого безмолвия широко рспхнулись двери в соседний зл. Тм, н блестящем пркете выстроились питомцы корпус. Сухопрый мркшейдер корпус* громко скомндовл:

- Тихим шгом мрш!

_______________

* М р к ш е й д е р к о р п у с . Здесь - зведующий

воспиттельной чстью.

Кдеты в полной прдной форме, с киверми н головх, под звуки грянувшего оркестр стройно двинулись в конференц-зл. Сердце у Аносов учщенно збилось. Он почувствовл в своем теле необыкновенную легкость и проворство и, словно в тнце, шел грциозно и плвно. Пройдя к середине кресел, в которых сидели почетные особы, кдеты рсходились, кк в полонезе, нпрво и нлево, не сводя при этом глз с нчльств. Зтем они снов соединились в пры и, пройдя стройными рядми меж колонн конференц-зл, по комнде мркшейдер корпус стновились во фрунт. Из-з стол поднялся инспектор и громко стл доклдывть о состоянии учебной чсти. Ах, кк это было невыносимо скучно! Это читлось и н лицх гостей. Аносов зметил, кк тускло и уныло, словно восковыми, выглядели они в свете серенького дня. Министр, прикрывя рот лдонью, слегк зевнул и при этом нечянно щелкнул вствными зубми.

Неожиднно в окно упл яркий луч солнц, удрился о серебряный поднос, н котором были рзложены нгрды, и они срзу вспыхнули золотым сиянием. Инспектор кончил читть отчет, прищурился н груды подрков и повеселел. Все облегченно вздохнули. Директор Дерябин, сидевший рядом с министром, что-то шепнул ему. Вельмож блгосклонно кивнул в знк соглсия, и тогд Андрей Федорович поднялся и военным шгом подошел к столу; взяв поднос, он бережно вручил его министру.

- Илья Чйковский! - громко вызвл директор, и н хорх в этот миг рздлись торопливые и возбуждющие звуки труб и литвр.

- Иди, Илюш! - весело нпутствовл друг Аносов.

С нежным румянцем н щекх Чйковский вышел из рядов и приблизился к министру. Тот прищурил н кдет близорукие глз и взялся з золотую медль.

- Молодец Чйковский, ты теперь шихтмейстер! Верно служи госудрю и отечеству! - внушительно скзл он и вручил вновь произведенному горному офицеру золотую медль. Илюш поклонился, пуще покрснел и поблгодрил.

- Пвел Аносов! - опять провозглсил Дерябин.

Под звуки курц-мрш крепко сбитый Аносов неторопливым шгом прошел вперед и вытянулся в струнку перед министром. Свежий румянец и ясный взгляд серых умных глз Пвлуши привлекли внимние вльможи. Директор выдвинулся вперед и учтиво скзл гостю:

- Вше высокопревосходительство, обртите внимние н сего питомц: он лучший ученик по метллургии и при этом окзл весьм изрядные успехи в изучении родного язык.

- Превосходно! - улыбнулся стрик. - Что ж, Аносов, ты можешь прочесть стих, достойный сего великого чс в твоей жизни?

- Могу! - смело ответил Пвел, и волн вдохновения подхвтил его. Дозвольте из ломоносовской оды прочитть вм?

- Мы все слушем! - министр склонил седую голову и стл ждть.

Аносов поднял лицо и звонким голосом прочел:

О вы, которых ожидет

Отечество от недр своих

И видеть тковых желет,

Кких зовет от стрн чужих,

О вши дни блгословенны!

Дерзйте ныне ободренны

Рченьем вшим покзть,

Что может собственных Плтонов

И быстрых рзумом Невтонов

Российскя земля рождть...

- Отрдно слышть! - скзл министр, обрщясь к директору корпус, и легонько зхлопл в лдоши. З ним стли рукоплескть и гости. Вновь произведенный шихтмейстер поклонился.

- А о Рифеях помнишь? - вдруг спросил вельмож.

- Помню! - улыбясь ясными глзми, ответил Аносов.

- Скжи! - прикзл гость, и глз его по-молодому блеснули.

В зле прозвучли вещие слов, которые юнош неторопливо чекнил строк з строкой:

Пройдите землю, и пучину,

И степи, и глубокий лес,

И нутр Рифейский, и вершину,

И сму высоту небес.

Везде исследуйте всечсно,

Что есть велико и прекрсно,

Чего еще не видел свет.

- Ты вполне зслужил свою нгрду, - скзл министр и взял с поднос золотую медль. - Носи с честью!

Опять рздлся рев труб и звуки литвр. Аносов ног не чуял под собой. Нвстречу ему дружески блестели восторженные глз Илюши Чйковского.

Вызвли для вручения нгрд еще нескольких кдет. Снов оркестр игрл туш, и н душе Аносов было прзднично и светло. Он рдовлся з кждого товрищ. Вот отличившимся в фехтовнии вручили золоченые эспдроны и серебряные рпиры, и молодой унтер-офицер испытывл чувство гордости з друзей. Приятные минуты летят очень быстро, и вскоре торжество вручения нгрд окончилось. Музык зигрл мрш, кдеты построились и двинулись из зл.

Однко этим не кончился прздник. Вслед з официльной чстью нчлось фехтовние. Резко звенел метлл, с тонких, кк осиное жло, клинков сыплись искры, и солнце жрко сверкло н золоте эспдронов. Сколько ловкости и плстичности проявляло в движениях молодое сильное тело! Все восхищенно смотрели н этот своеобрзный турнир.

Потные и устлые, но с сияющими лицми фехтовльщики под плодисменты покинули поле состязния, и место их зняли тнцоры.

Нконец гости поднялись с кресел, по пркету зшркли сотни ног. Группы почетных особ рзбрелись по злм корпус. Толп рзряженных дм во глве с министром подошл к входу примерного рудник. Женщины щебетли без умолку:

- Ах, это должно быть стршно интересно. Подумть только, опуститься под землю! Ведь в тких шхтх и добывется золото?

- И золото, и лмзы! - с вжностью ответил министр.

Смуглые, стройные кдеты, охрнявшие вход в рудник, звидя вельможу, ловко подняли фонрики рудокопов и звонко приветствовли:

- Глюкуф!

Министр н секунду здержлся. В рздумье он взял одного из мльчиков з подбородок и скзл с одобрением:

- Очень хорошо! Тк говорят сксонцы, смые лучшие рудокопы н свете.

Аносов всё слышл; опустив голову, в непонятной тоске он долго бродил в полутемном длинном коридоре. Из конференц-зл снов полились звуки музыки, - нчинлся концерт...

Нступил вечер, зжглись и зсверкли сотни бенгльских огней, вспыхнули огни люстр, отржясь и дробясь в хрустльных подвескх.

Аносов сбежл вниз, в вестибюль. Зхр зговорщицки шепнул ему:

- Ты веселись, милок, н полный ход. Знй, это твой прздник! Н Урле увидишь иное!

Рзъезд гостей нчлся очень поздно. До утр горели огни и в клссх шумели кдеты, смотрители и не думли их унимть. В пятом чсу Зхр выпустил Аносов и Чйковского н нбережную.

- К дому? - лсково спросил он. - В добрый чс!

Ног в ногу друзья пошли вдоль нбережной. Нев дышл влжным предутренним тумном. Кое-где н реке мигли огоньки рыбчьих лодок. Перед рзлукой хотелось поговорить о многом, и о том, кк быстро пролетели школьные годы.

И вот молодые друзья сегодня стоят лицом к лицу перед неизвестным будущим.

Глухо отдвлись их шги в безмолвии спящего город, юноши всё еще не могли вслсть нговориться о будущем. С восторгом юности они смотрели н мир, и смые рдужные мечты обуревли их. Между тем н востоке робко знимлсь зря. Глядя н злевшее небо, Аносов вдруг схвтил Чйковского з руку и со стрстью предложил:

- Илюш, двй поклянемся честно служить своему родному нроду!

- И я только что подумл об этом! - восхищенно посмотрел н него друг. - Кк хорошо кругом. Смотри, скоро восход! Вперед, к новой жизни!

Друзья улыбнулись и крепко, по-мужски, обнялись.

Глв четвертя

ПЛАВАНИЕ н "ЕЛИЗАВЕТЕ"

Восемндцтилетний шихтмейстер Пвел Аносов получил нзнчение в Злтоуст, в котором з дв год до этого, 16 декбря 1815 год, состоялось официльное открытие "Фбрики белого оружия, рзных стльных и железных изделий". Все ждли, что он будет иметь вжное знчение в деле вооружения русской рмии. Аносов рдовлся своему нзнчению и с нетерпением ждл дня выезд из Снкт-Петербург. Он двно выполнил все формльности в горном депртменте - получил прикз, предствлялся смому министру, - и сейчс ему не терпелось скорее попсть н службу. Недели две тому нзд н Урл уехл Илюш Чйковский, нзнченный н Воткинский звод. Аносов остлся в одиночестве и кждый день ходил в депртмент спрвляться о дне отпрвки, но тощий золотушный чиновник в потертом мундирчике всякий рз пожимл плечми:

- Неизвестно. Обождите, судрь, нд вми не кплет!

- Но от кого это звисит? - осторожно и деликтно спросил однжды шихтмейстер.

- От нчльств, милый человек, от нчльств, - неторопливо ответил чиновник. - В этом есть смысл: нехли в Кронштдт немецкие мстер, выписнные для рботы н оружейной фбрике. Когд они изволят из Кронштдт выбыть в Злтоуст, тогд и вы с ними отпрвитесь... Вы, судрь, молоды, путь предстоит дльний, и побыть вм с людьми опытными и знющими не вредно, - пояснил он и, пристльно вглядевшись подслеповтыми глзми в юношу, вдруг пытливо спросил: - Уж не сынок ли ншего покойного сессор Аносов вы будете?

- Д, я его сын! - с гордостью ответил Пвел Петрович.

Чиновник лсково улыбнулся и стл еще рзговорчивее:

- Лестно моему сердцу слышть это. Вы, судрь, умно решили ехть в Злтоуст, однко из увжения к вшему бтюшке должен вс предупредить о том, господин шихтмейстер, что трудно вм тм доведется. Судите сми, понизив речь до шёпот, поделился своими суждениями чиновник: - директор фбрики Гергрд Эверсмн, помощник его обер-бергмейстер Фурмн о своих зботятся, ншему брту тм никкого внимния. Придется смому ндежно стновиться н ноги. А всё же тужить не следует, судрь.

- Спсибо! - с теплотой поблгодрил стрик Пвел Петрович и отклнялся.

Всё сообщенное депртментским чиновником относительно директор фбрики окзлось спрведливым. Гергрд Эверсмн действительно энергично тянул из Гермнии н Урл своих друзей и родственников. З короткий срок их немло перекочевло в Злтоуст, и тм им жилось сытно и привольно. Недром вице-консул в Любеке Шлецер в конце 1816 год сообщил русскому министру финнсов, что "дошедшие в гермнские город слухи о спокойной жизни в Злтоусте инострнных оружейников возбудили желние и в других их соотечественникх, числом до 333 человек, рзделить с ними счстливую их учсть".

Сообщение вице-консул угодило в Снкт-Петербург ко времени. Директор горного депртмент поручил Эверсмну снестись со Шлецером и приступить к вербовке инострнных мстеров. Пользуясь широким доверием, директор фбрики не змедлил приступить к нйму своих соотечественников н весьм выгодных для них условиях. В преле 1817 год Шлецер отпрвил из Любек в Россию семндцть немецких мстеров, ннятых им в Золингене и Клингентле. Иноземцы вместе с семьями прибыли в Кронштдт и рзместились в двух трктирх. Кк ни уговривл их предствитель депртмент, прибывшие не торопились покинуть гостеприимный город, где неплохо можно было пожить з счет Российского госудрств.

Между тем нступил осень. По утрм с моря н город нплывл густой тумн, который рссеивлся только к полдню. В пркх и н бульврх шуршл плый ржвый лист. В один из хмурых дней Аносову довелось встретить в депртменте Дитенгоф. В кнцелярии стоял гнетущя тишин, которую нрушл только скрип перьев. Писцы, склонив головы, усердно писли, изредк тревожно поглядывя в сторону директорского кбинет. З мссивной полировнной дверью рокотл громовой бс. Стричок чиновник, с тусклыми склеротическими глзкми, придвинулся к шихтмейстеру и пугливо прошептл:

- Слышите, судрь, грозно-то кк! Ох, господи! - протяжно вздохнул он. - Не в духе его превосходительство. По всем сттьям отчитывет господин Дитенгоф. В неурочный чс поплся голубчик под сердитую руку!

Когд из кбинет вырывлись сильные окрики, стричок втягивл голову в плечи и испугнно крестился:

- Пронеси господи! Сохрни рб божьего... Ну и рзнос, ну и рзнос! Спси нс и помилуй! - обеспокоенно покчивл он плешивой головой.

Вдруг дверь с треском рспхнулсь, и из нее, словно клубок, выктился плотный крсный толстячок в темно-синем вицмундире. Он приклдывл к желтому темени носовой плток и н ходу выкрикивл:

- Я их выгоню из трктиров! Пусть едут н звод!

Чиновник подмигнул Аносову:

- Это и есть господин Дитенгоф. Действуйте, судрь!

Пвел Петрович быстро поднялся со стул и твердым шгом нпрвился к толстячку.

- Вы кто ткой? - рссерженно спросил тот, моргя белесыми глзми.

- Шихтмейстер Аносов, нзнчен в Злтоуст. Позвольте вместе с вми выбыть в Кронштдт и поторопить моих спутников! - спокойно и деловито предложил Пвел Петрович.

- О-о! - удивленно протянул чиновник, н секунду здумлся и вдруг хлопнул себя по круглому лбу: - Хорошя идея! Будем действовть вместе! Нельзя медлить ни одной секунды. Идем! - он взял юношу под руку и зторопился к выходу.

В тот же день Аносов с чиновником отпрвились в гвнь. У пристни н причле стояло много инострнных корблей. Везде сновли мтросы. Огромные битюги тщили к склдм н широких телегх тяжелую клдь. Покрикивли возницы. Рядом по сходням торговых корблей тянулись вереницы грузчиков. Оборвнные, в одних нтельных рубхх, несмотря н пронзительный холод, они обливлись потом. Глянув в их сторону, Дитенгоф с звистью бросил:

- Это очень крепкий нрод!

Аносов не отозвлся, помрчнел, - он зметил, кк тяжело дышли грузчики. Вот идет один из них, бородтый, потемневший, согбенный огромной тяжестью, и дыхние со свистом вырывется у него из груди.

- А вот и нш пироскф!* Мы сейчс н нем поплывем в Кронштдт! отвлекясь от грузчиков, скзл чиновник и покзл н стройный корбль.

_______________

* П и р о с к ф - проход.

"Елизвет!" - обрдовлся Аносов. Он двно мечтл о путешествии н этом судне: дв год тому нзд, в сентябре 1815 год, в Снкт-Петербурге в бссейне у Тврического дворц состоялось испытние первого русского проход "Елизвет". Столичные гзеты оповестили об этом событии нселение:

"Судно сие полтор чс ходило по рзным нпрвлениям в круглом, нпротив дворц, бссейне, которого диметр не превосходит сорок сжен. Удобное движение столь большого судн в тком млом прострнстве воды предствляло приятное зрелище и покзывло, сколь оно удобно в упрвлении. Новость сего явления, местоположение и прекрсня того дня погод привлекли сюд необыкновенное множество зрителей".

Среди этого "множеств зрителей" нходился и кдет Горного корпус Пвел Аносов. Он стоял рядом с Ильей Чйковским и нблюдл з ходом корбля. С высокой тонкой трубой, с большими колесми по сторонм, проход кзлся чудом, когд он без прусов шел по глди вод.

- Вот что делет сил пр! Недлеко то время, когд мы - русские люди - будем бороздить моря н тких проходх! - с нескрывемой гордостью вымолвил Чйковский.

И вот сейчс знкомя "Елизвет" стоял у причл. Аносов поспешно взошел н плубу проход. Всё здесь сверкло чистотой, блестел нчищення медь. А глвное, было очень удобно сидеть в крохотной кют-компнии и любовться беспокойным морем.

Вскоре проход прогудел и отвлил от пристни. Приземистые широкие пкгузы и крсные кирпичные строения в гвни стли отходить нзд. Под плубой глухо зрботл провя мшин. Несмотря н крутую волну, судно уверенно продвиглось вперед со скоростью девяти километров в чс. Это кзлось непостижимым: обычно пссжирский бот, идя н веслх, шел в Кронштдт несколько чсов. "Елизвет" же покрывл это рсстояние знчительно быстрее. Нет, положительно нельзя было усидеть н месте! Аносов торопливо вышел из кют-компнии. Под колесом шумело, тяжелые деревянные плицы гулко шлепли по воде. Покчивясь, проход рссекл волну. Совсем низко с криком носилсь чйк; он то вздымлсь ввысь к серой тяжелой туче, то пдл вниз, здевя крылом пенистый гребень волны. Аносов всмтривлся в тумнные дли, но слух его ждно ловил дыхние мшины. Неподлеку от него у кормы - будк рулевого упрвления, впереди, н другом конце плубы, - мехнизмы для подъем и спуск якоря. У кпитнского мостик он зметил молодого штурмн с темным пушком н губе. Недолго думя, Аносов обртился к моряку:

- Рзрешите осмотреть вшу мшину!

Згорелый сттный штурмн внимтельно оглядел пссжир и понимюще улыбнулся ему.

- Но кто вы, судрь, и почему интересуетесь мшиной?

По добродушному лицу моряк Аносов догдлся, что тот рсположен к нему.

- Я только что окончил Горный корпус, и меня интересуют мехнизмы! признлся юнош.

- В тком случе вм можно покзть мшину, - соглсился штурмн и повел его вниз.

В тесном помещении был устновлен провя мшин двойного действия. Неуклюжя и громоздкя, Аносову он покзлсь совершенством, и он с огромной любознтельностью стл тщтельно ее осмтривть.

- Осторожней! Здесь много мсл! - предупредил моряк.

Мшин, кк живое существо, дышл полной грудью. Пр входил в цилиндр попеременно - сперв с левой стороны, зтем с првой, об рз мощно толкя поршень, который передвл движение кривошипу, скрепленному с влом.

"Кк всё просто и умно!" - подумл Аносов и прислушлся к дыхнию мшины.

- Ну кк, нрвится? - улыбнулся моряк.

- Очень! - восторженно отозвлся Аносов.

- Не хотите ли поменяться должностью? - шутя спросил штурмн.

- И море хорошо, но и горы прекрсны. У кждого свое! - ответил юнош.

В сопровождении моряк он поднялся н плубу. Прохлдный порывистый ветер гулял нд сизыми волнми. Впереди смутно темнели очертния город.

- Вот и Кронштдт виден! - покзывя н силуэты, объяснил штурмн и, откозыряв, пошел н кпитнский мостик.

- Я вс очень долго искл! - услышл Пвел недовольный голос Дитенгоф.

- Мне довелось побывть в мшинном отделении, - признлся Аносов.

- Что вы вздумли! - с ужсом воскликнул чиновник. - Вы могли испчкть свой новый мундир!

Аносов ничего не ответил ему. Он ждно вдыхл морской воздух и думл о другом...

"Кто же сделл эту мшину? Первым провую мшину соорудил простой русский человек, нш урлец, солдтский сын Ивн Ползунов, и никто не вспомнит его имени!" - с грустью думл юнош, глядя н седые пенные буруны, кипевшие под колесми проход. Плотный ветер клочьями рвл дым, клубми поднимвшийся из трубы, и прижимл его к морю.

...Проход подошел к пристни. Н кронштдтском рейде стояло много военных корблей. Покчивл легкя волн, с моря дул бодрящий бриз, н судовых мчтх трепетли вымпелы, нд морем носились чйки, - всё это делло гвнь торжественной и прздничной. Н бульвре рзгуливло много хорошо одетых дм в сопровождении морских офицеров. После Снкт-Петербург Аносову кзлось, что он попл в другой мир, где свои зконы, привычки и быт, несколько суровый, змкнутый, но в то же время привлектельный.

Дитенгоф с Пвлом Петровичем проехли к приморской гостинице "Приют моряк".

- Вот я им сейчс покжу! - прохрипел депртментский чиновник. - Я должен их выгнть из этого проклятого город! Их здесь бесплтно по обязтельству министерств кормят, и они не торопятся!

Возбужденный, он выбрлся из коляски и увлек з собой Аносов. Молодой шихтмейстер робко переступил порог. В обширном зле было пустынно, тихо и всё блестело чистотой. К прибывшим с учтивым поклоном подошел хозяин "Приют", солидный крснощекий немец, и спросил:

- Чем могу служить господм?

- Я желл бы видеть нших золингенцев. Куд пройти?

- О, они здесь, в кегельбне. Извольте!

В широкие окн гостиницы виднелся морской простор со вспененными гребешкми волн, вдли н рейде зстыли корбли, нд которыми кружили легкокрылые чйки. Аносов згляделся н превосходную пнорму. Зметив его восхищенный взгляд, трктирщик похвстлся:

- Здесь кк в тетре, судрь, всё видно. Кждый корбль, когд он идет в гвнь, я змечю и зню дже его имя и флг!

Осведомленность трктирщик покоробил шихтмейстер.

"Это плохо, очень плохо, - морщсь подумл он. - Этк всякий может выведть о ншем флоте!" - Аносов резко отвернулся от хозяин гостиницы, но тот не унимлся:

- Мой дом смый лучший в Кронштдте. Я принимю только смых почтенных господ!

Неутомимо болтя, он провел гостей в длинный среобрзный зл, по которому рзносился легкий шум, - по узкому жёлобу ктились деревянные шры.

У дорожки кегельбн стояло несколько упитнных немцев в одних жилетх, с зсученными руквми, готовых брость шры. Рядом з столикми сидели "болельщики". Перед кждым стоял пивня кружк и лежли горячие сосиски.

- Господ, к вм прибыли из Снкт-Петербург! - с вжностью объявил трктирщик.

Дитенгоф высокомерно поднял голову и оглядел золингенских мстеров.

- Кто здесь Иогнес Лорх? - строго спросил он по-русски.

Из-з стол поднялся низенький, пухлый, с румяным, кк яблоко, лицом немец с темными лсковыми глзми.

- Я есть Иогнес Лорх! - поклонился он депртментскому чиновнику, почуяв грозу. - Что нужно от меня господину?

Дитенгоф с вжностью положил руку н эфес шпги и торжественно объявил:

- Я прибыл сюд по прикзу смого господин министр! Его высокопревосходительство хочет знть, почему вы тк долго здержлись здесь? Не пор ли ехть в Злтоуст?

Игрющие с досдой бросили шры и подошли к Дитенгофу. Из-з столов поднялись и остльные немцы. Аносов с любопытством рзглядывл их сытые, спокойные лиц. Все они незметно подмигивли Лорху, ободряли его:

- Скжи, скжи, Иогнес, в чем есть причин ншей здержки!

Мленький Лорх поднялся н цыпочки и тихим голосом по-немецки вымолвил:

- Ах, господин, мы долго ехли сюд, устли, и нм необходим отдых! глз его смотрели н Дитенгоф со святой невинностью.

- Но вы здесь уже двно живете! - перейдя н родной язык золингенцев, вскричл чиновник. - Пор ехть! Тк требует господин министр.

- Скжи, скжи, Иогнес, что тут есть больные! - придвинулись к своему стршему золингенцы.

Лорх снов зговорил умильным голосом:

- У нс зболели женщины. Вот у него, - укзл он н одного долгоносого, со свинцовыми глзми мстер, - сильно больн мть.

- Но вы можете ехть пок одни! - не сдвлся Дитенгоф.

- Кк это можно! - вскричл Лорх. - О том есть письменный контркт, и господин министр должен щдить нс!

Иноземный мстер взглянул н Аносов и вдруг н ломном русском языке скзл ему:

- О, мы ждем хороший снег, зим! Это очень хорошо - добрый путь! зулыблся Лорх. - Русский тройк, звонец, ямщик! О, кк хорошо! - слдко прищурив глз, вымолвил он. - Нет, мы обождем еще снег!.. Позвольте, господин, кк вше имя? - подобострстно спросил он.

- Аносов! - коротко ответил шихтмейстер.

- Господин Аносов, и вы, господин нчльник, прошу з стол. Вы нш гость!

Немецкие мстер плотнее окружили горных чиновников.

- Ах, боже мой, что вы все стоите и толкетесь! - зсуетился Лорх. Скорее сюд пиво и сосиски!..

Они бережно усдили Дитенгоф и Аносов з тяжелый дубовый стол, и трктирный слуг мигом поствил перед ними огромные кружки и пышущие горячим пром сосиски.

Дитенгоф успокоился, всю ндменную вжность с его лиц кк ветром сдуло. Он нклонился и прошептл шихтмейстеру:

- Двйте уступим им. Слвные ребят! Тк мы скорее выполним ншу миссию! Мы только немножко выпьем, господин Аносов...

Однко Дитенгоф вскоре збыл о своей миссии. Он поглощл пиво кружку з кружкой, и шихтмейстер только поржлся столь огромному вместилищу, которое скрывлось под мундиром депртментского чиновник. Глз Дитенгоф деллись всё лсковее, умильнее. Он пил и с ждностью ел сосиски. Немцы по-приятельски хлопли его по плечу и убеждли:

- Хороший пиво! Превосходный!

Лорх, нхмурившись, недовольно посмотрел н Аносов:

- Отчего сей господин не пьет?

- Я не могу, - откзлся Пвел Петрович.

- Кто вы есть?

- Я только что окончил Горный корпус и произведен в шихтмейстеры! сдержнно ответил Аносов.

В глзх золингенцев вспыхнули озорные огоньки. Они недоверчиво переглянулись, но Лорх вежливо скзл:

- Горный корпус... Шихтмейстер!.. Это очень хорошо! Мы будем понимть друг друг.

Толстый с рыжей бородой прусск вдруг схвтился з бок и зхохотл в лицо Аносову:

- Он всё врет! Горный специлист не может быть в Россия! Он есть только в Гермния к в Европ!

- Позвольте! - побгровел Аносов. - Русские издвн прекрсные горщики, литейщики, метллурги! Горный корпус существует двно! Ндо знть!

Злой хохот прусск оглушил горного офицер. Глз Аносов гневно вспыхнули.

- Не смейте издевться! - решительно выкрикнул он. - Вы позволяете себе лишнее! Я могу...

Мленький Лорх выскочил вперед и поднял кулки н прусск.

- Змолчть! - зкричл он. - Господин Аносов - честный человек и любит свою стрну. Тк нельзя, мы простые люди и должны увжть труд кждого человек!

Дитенгоф срзу отрезвел от слов Лорх, понял, что прусск зшел слишком длеко. Кто знет, что может сделть этот молодой горный офицер? Чего доброго, он может дойти до министр, и тогд... "Нет, это невыгодно для крьеры!" - решил депртментский чиновник и, подняв руки, с улыбкой скзл по-немецки:

- Хвтит шутить! Россия - великя стрн, и всё в ней есть: и свои ученые, и свои большие люди! Не тк ли, господин шихтмейстер?

Аносов не ответил. Всё еще волнуясь, он еле сдерживлся и стрлся не смотреть н смодовольное лицо прусск. Лорх уже хлопотливо нливл пивные кружки и, придвигя их, предлгл столичным гостям:

- О, это хороший пиво, ячменный пиво! Пейте, господин шихтмейстер!

Дитенгоф продолжл пить. Глз его стли мутнеть. Окружвшие его мстер предложили спеть н родном языке. Подмигнув Аносову, Лорх добродушно прошептл по-немецки:

- Не осудите нс, господин шихтмейстер. Мы покинули родную стрну. Тк тяжело покидть свою землю и море. Нм хочется спеть немецкую песню. Это очень хорошо - своя, родня песня!..

Уже з полночь немцы провожли до пристни своих гостей, освещя фкелом дорогу. Аносов шел бледный и молчливый. Н душе лежл тяжесть. Его тревожили противоречивые мысли. "Их, несомненно, гонит н Урл нужд! - думл он о золингенских мстерх. - Однко их ствят в ложное положение. У нс, в России, свои превосходные мстер; но их збыли... Что же это?.."

Между тем Дитенгоф ввели в тесную кюту и уложили н дивнчик. Тот смый смуглый штурмн, который покзывл утром Аносову провую мшину, угрюмо скзл горному офицеру:

- Изрядно-тки сей чиновник нлизлся...

Он иронически улыбнулся и плотно зкрыл з собой дверь.

Леж н дивнчике, Дитенгоф долго не мог успокоиться. Он всё время что-то бормотл, опрвдывлся, порывясь куд-то бежть.

З бортом проход шумели волны, доносился ритмичный стук провой мшины. Аносов сидел з столиком; подперев лдонями подбородок, он пристльно смотрел н огонек свечи, который вздргивл при кждом толчке судн.

Глв пятя

В ДАЛЕКИЙ ПУТЬ!

Аносов тк и не дождлся золингенских мстеров, пришлось ехть одному. Он уложил в чемоднчик свой скудный скрб, бережно звернул в чистое белье книгу Ломоносов "Первые основния метллургии, или рудных дел", тетрдь со стихми Пушкин и н смое дно упрятл свои небольшие сбережения. Сборы были зкончены.

В снкт-петербургском мльпосте Пвел Петрович купил билет для проезд в дилижнсе до Москвы и утром н рнней зре выбыл из столицы. В большой зкрытой крете, которя ктилсь н высоченных колесх, ехли шесть пссжиров с бгжом. Соседями горного офицер были толстый бородтый купчин и хмурый, с лошдиной челюстью пожилой чиновник.

Дилижнс с грохотом прогремел по булыжной мостовой к Московской зстве, у которой стоял полостя будк. Устый инвлид поднял шлгбум, и экипж поктился по широкому тркту. Аносов несколько рз оглядывлся нзд. Петербург постепенно уходил в тумн. Кругом рсстиллись вересковые болот, сковнные декбрьским морозцем. По рвнине перебегли белые гривы сухого снег, гонимые холодным ветром. Купец сидел в тяжелой меховой шубе и нсмешливо поглядывл н легкую шинель Аносов. Дилижнс подпрыгивл н змерзших рытвинх. Бородтый гостинодворец зевнул, широко перекрестил рот и полез з дорожным мешком. Он вытщил жреную курицу, отломил ломоть свежего хлеб и с чвкньем стл жевть. В густой бороде у него зпутлись крошки. Чиновник брезгливо отвернулся и что-то проворчл. З окном дилижнс рздвлся звон колокольчик, и под его монотонные звуки Аносов здумлся. Сердце тревожно сжимлось от мыслей о будущем: что ждет его впереди, н Урле? Петербург остлся позди, и кзлось, с ним срзу отошл юность. Впереди ждл иня жизнь, другие люди. Кк они его встретят? Скорей бы уж быть у дел!

З окном посыпл мелкий снежок. По тропинке, у кря тркт, в белесой пелене двиглись серые фигуры с мешкми з плечми. Купец скосил глз, прожевл кусок и скзл Аносову:

- Гляди, господин, голодня Русь бредет в Снкт-Петербург. Оброчные, стло быть. Босот, голот, - что с нее возьмешь? - в голосе его прозвучло пренебрежение.

- Не соглсен с вми, господин купец! - резко перебил Аносов.

Гостинодворец оглдил бороду и смодовольно скзл:

- Не просто купец, первой гильдии, господин хороший. И не спорьте, см эту пешую рть досконльно зню, потому подрядчик! Кто они? Тьм египетскя, крепостные...

- Вы не првы, судрь! - зло скзл Аносов. - По инструменту вижу, что идут тут плотники и кменотесы, резчики и мляры. Без них хором не возведешь!

- Г-г-г! - згоготл купец и нгло уствился н горного офицер. Тут, дозвольте вм скзть, вы, господин, ошиблись. Всему нчло и конец купец! Он Русь кормит, он и хоромы возводит!

Чиновник зносчиво вскинул голову:

- Послушйте, это уж слишком! Что может сделть вш мошн со злтом, если рзум не будет ею првить! Рзум, госудрственные учреждения превыше всего:

Купец зсопел, снов полез в дорожный мешок, добыл бклжку и отпил из нее. Глз у него озорно блеснули. Он укоризненно покчл головой и скзл:

- Эх, брин, брин, все-то мы грешны! Все-то мы поклоняемся золотому тельцу. И рзум, и труд - всё я з сей презренный метлл возьму! И потом, рзве я не тружусь? - куржсь, продолжл купец. - Я, может, ночь не сплю, утром первым подымюсь.

- Без вшего труд прожить можно, вот без этих рук, - Аносов кивнул н пешеходов, - и хлеб не взрстишь!

- Эх-м! - недовольно отмхнулся подрядчик. - Видть, господин, вы весьм молоды, что не знете нстоящей цены рбочим рукм! Д я их в эту жменю, - он сжл огромную пятерню и, потряся ею, выплил: - я их сюд згребу, сколь хочу, з квс д з ржную ковригу! Алтын им цен, д и то в бзрный день!

Купец рзвлился, рспушил бороду и снисходительно посмтривл н Аносов. Пвл Петрович рздржл эт смоуверенность в гостинодворце; он змолчл и отвернулся от него. С горечью подумл: "Ккой мрк рспростерся нд стрной. Рбство и голод - неизбежные спутники нрод! В деревне у исконного русского пхря нет хлеб. Толпы тружеников торопятся в город к подобным живоглотм и попдют в горькую кблу... Где же првд?" - Он вспомнил одно рукописное стихотворение неизвестного поэт. Сейчс эти строки приобрели глубокий смысл. Сколько в них стршной иронии!

Жил неровно мой сосед

(Знть, з то его пороли):

Много соли - хлеб нет,

Много хлеб - нету соли.

Я живу ровней куд,

Не гневлю здрм неб:

У меня, брт, звсегд

Нет ни соли, нет ни хлеб...

Купец, покчивясь, дремл. З окном дилижнс по-прежнему тянулсь скучня однообрзня дорог: исхоження, изрытя колесми, избитя копытми змордовнных коней, рзмытя осенними дождями и сейчс сковння морозом. Мимо проползли убогие деревушки с избенкми, крытыми дерном или строй соломой.

"Что изменилось с тех пор, кк по этому же тркту проезжл зтрвленный Рдищев? - спршивл себя Аносов. - Ничего! Когд же честный человеческий труд получит нстоящую оценку? Боже мой, кк тяжко всё это видеть..."

Крету в эту пору энергично тряхнуло, и он стл влиться н бок.

- Безобрзие! - вскричл чиновник. - Н кторгу ткого ямщик!

Купец испугнно открыл глз.

- Бтюшки, никк гибнем? - зорл он и полез из кузов.

Пссжиры всполошились, зсуетились. Однко ничего стршного не случилось. Дилижнс остновился, покривившись н сторону. Ямщик рспхнул дверь и объявил:

- Прошу господ выйти. Сломлось колесо. Нпсти большой нет, блго рядом кузниц и постоялый двор. Пожлуйте!

Ругясь, ворч, кряхтя и рзминя бок, все вылезли из экипж. З ними последовл и Аносов. Рядом - грязня деревенскя улиц, н окрине зкопчення кузниц, из которой рздвлся веселый перезвон нковлен.

Пссжиры вереницей потянулись н почтовую стнцию обогреться и переждть, когд сменят лошдей и испрвят сломнное колесо. В помещении стнции и подле нее было шумно и тесно. Тут толпились и спорили о ценх купцы, скупщики, прикзчики, подрядчики. Они держлись незвисимо и н чем свет стоит громоглсно ругли стнционного смотрителя. Вот неподлеку, в углу у смовр, рзместилсь легко, не по-зимнему одетя групп стрнствующих ктеров. Особняком, недоступно держлись военные и фельдъегери. Высокий устый офицер, бряця плшом, зкричл стнционному смотрителю:

- Эй, ты, коней! Живо!

Мленький тощий стричок - коллежский регистртор - в изрядно поношенном мундирчике жлобно зморгл ресницми:

- Потерпите, судрь, млость. Лошдей повели н перековку. Видите, ккой путь трудный!

- Скзно, лошдей! - стоял н своем фельдъегерь. - Я тебя смого подкую, шельмец!

Стрик, втянув голову в плечи, покорно стоял перед буяном. Он кзлся жлким и беспомощным.

"Вот он - "коллежский регистртор, почтовой стнции дикттор!" - с горькой иронией подумл Аносов, вспоминя слов поэт Вяземского.

Стнционный смотритель выглядел смым несчстным человеком н свете. Аносов весь вспыхнул, когд фельдъегерь рзмшистым шгом подошел к стрику и удрил его по лицу.

- Коней! - еще громче зорл курьер.

- Кк вы смеете! - стновясь между офицером и коллежским регистртором, повысил голос Пвел Петрович.

- Прочь с дороги! - попытлся было прикрикнуть н Аносов фельдъегерь, но вдруг осекся и змолчл под решительным взглядом юноши.

- Бтюшк! - взмолился стрик. - Сейчс придут кони... Вон уже с перековки ведут! - покзл он в оконце.

Тм среди поля темнел полурзвлившяся кузниц. Подле нее копошились люди, стояли кони, трнтсы. Аносов круто отвернулся от фельдъегеря, подошел к двери и решительно рспхнул ее. Клубы холодного воздух перектились через порог. Н душе Аносов кипело. Чтобы скорее уйти от грех, он вышел н улицу. В кузнице, мня и ззывя к себе, пело железо. Ах, кк он соскучился по метллу! И, решительно перейдя дорогу, молодой шихтмейстер нпрвился к мстерской. Через поле, припорошенное снегом, он добрлся до нее. Кузниц был стря, с прогнившей крышей, внутри ее глухо стонл и вздыхл одинокий мех, - кзлось, это стрик здыхется от удушья. В полутьме влялись сошники, топоры, куски строго желез и другой хлм. Подле кузницы стоял дилижнс со снятым сломнным колесом.

Ямщик улмывл бородтого кузнец:

- Ты, бтюшк, бросй все дел, берись з нше!

Черномзый стрик ковч, с зсученными до локтей руквми, сердито усмехнулся:

- Все только о своем! Вон брин торопит дормез прежде всего счинить, - ось хряпнул н колдобине. А это дровосек господский поджидет, - нври топор! Еще подковы коням. Эх, милый, никк не угодишь всем! Вот только эти бедолги-гулёны не спешт! Куд им, спршивется, спешить? В Сибирь-кторгу! Эй, родимые, зходи в кузницу, к огню, - обогрейся! крикнул он толпе рестнтов, одетых в серые кфтны.

Подле стояли четыре устых солдт; скупое зимнее солнце сверкло н остриях штыков.

У Аносов болезненно сжлось сердце. Он повернулся, чтобы не видеть зросших измученных лиц, и встл н пороге кузницы. Молодой сильный ковч бил молотом, второй - проворный, веселоглзый - постукивл молотком. Словно звонкя музык, под удрми молот гремело железо... Но что это? Горный офицер не верил глзм: ковчи лдили кндлы!

Ловкий кузнец перехвтил встревоженный взгляд Аносов и весело крикнул:

- А что, брин, это монисто первее всего сковть потребно! Без этого нельзя, - н том брскя Русь держится!

Молотобоец опустил молот, обеспокоенно толкнул товрищ:

- О чем молвишь, дурень? Неровен чс, з ткие слов и тебя зодно по сибирской гулевой пустят!

- Не я первый, не я и последний! - не унимлся смелый ковч. - Эй, глянь-к сюд, сколь тут припсено для ншего брт, мужик, веселых зтей! - он озорными глзми покзл в угол.

Тм грудой лежли тяжелые ржвые рогтки, дубовые обтертые колодки, ошейники с гвоздями, н которых зсохл кровь.

При виде этих орудий, преднзнченных для истязния непокорных крестьян, Аносов поморщился.

- Что, брин, не по нутру нши изделия? - нсмешливо спросил кузнец.

- Не по нутру! - признлся Пвел Петрович. - Ткой мстер, кк кузнец, и, помилуй бог, куд твое умельство уходит! - скзл он с горечью, и молодой ковч уловил его тоску, понял Аносов и откликнулся сердечно:

- Это верно, н всем белом свете нет лучше ншего ремесл! Не зря кузниц в селе н первом месте! Эх, брин, и мстер у нс тут - н всю Россию поискть! - вдохновенно вымолвил он. - Не зря о ковчх толкуют, что блоху подковть могут... Мне ткое смому не доводилось, вот скорлупу с куриного яйц, изволь, очищу молотом и белк не коснусь! Глянь-ко! - он схвтил кувлду и крикнул товрищу: - А ну, двй!

Молот описл мощный полукруг и крепко удрил по рскленной поковке. Удр отличлся меткостью и точностью. Ковч ковл, и слух его обостренно ловил звон метлл; он зорко следил з движениями своего нпрник. Синевтые искры метелью летели из-под молот, слепили ярким сиянием, веселили сердце игрой.

"Эх, чродеи мои, чродеи! - со вздохом подумл Аносов. - А что они делют? И кто в этом виновен?"

- Эй, вы, тм! - зычно крикнул в кузницу унтер, и сердитое устое лицо его появилось в дверном просвете. - Кончйте, что ли!

- Изволь, готово! - брякнул цепью ковч и опустил ее в бдью со студеной водой. Миг, - и взвился пр, зшипело рскленное железо, и снов нступил тишин.

Кузнец вынул мокрые кндлы и подл их конвойному.

- Получй монисто! Эх, служивый! - он не договорил, безндежно мхнул рукой и отошел прочь...

Через несколько минут з стеной кузницы рздлсь грубя комнд, вслед з этим згремели кндлы.

- Тронулись, родимые! - хмуро вымолвил ковч. - Погнли в Сибирь, н кторгу. Ух!.. - тяжко выдохнул он. - Мне бы силу, сковл бы другое...

Он не договорил, выглянул в дверь кузницы, облегченно вздохнул:

- Ушли ярыжки!

Молодой кузнец поднял голубые глз н Аносов, встряхнул кудрями и неожиднно зпел:

Кк идет кузнец

Д из кузницы...

- Слв! - дружно подхвтили мстеровые.

Что несет кузнец?

Д три ножик.

Вот уж первый-то нож

Н злодеев вельмож;

А другой-то нож

Н судей н плутов;

А молитву сотворя,

Третий нож н цря!

Кому вынется

Тому сбудется;

Кому сбудется

Не минуется.

- Слв! - гркнули рзом кузнецы...

Аносов не ждл конц песни. Услышв, что третий нож готовится н цря, он опустил голову, вышел из кузницы и побрел прочь.

- Эй, брин, куд же ты? - рздлся позди встревоженный голос зпевлы.

Аносов скупо ответил:

- Пор н стнцию, дел ждут!

- Не обессудь, господин, что тк вышло. Сми понимем! - простодушно извинился прень. - Что же поделешь, коли н душе нболело и не стерпеть...

Пвел Петрович промолчл. Когд он вернулся н стнцию, буян-фельдъегеря уже не было, - усккл дльше. З столом у ведерного смовр, пышущего пром, в рспхнутой поддевке сидел купец и со свистом тянул кипяток из блюдечк. По его лицу струился обильный пот...

- Ты, бтюшк, пок штлся, я сделку облдил одну! - похвстлся купец. - Сдись к столу д угощйся!

Аносов, вежливо поклонившись, откзлся от чепития.

- Гнушешься, брин? Эх, ты, ведь я гильдейский, не ккой-нибудь! Сдись, милй, я ведь мильонщик, з всё плчу! - грубо скзл купец, нгло рзглядывя бедную шинель Аносов.

Лицо и уши горного офицер вспыхнули. Он хотел осдить нхльного гостинодворц, но сдержлся и снов вышел н улицу. Позди, в избе, всё еще рздвлся громкий гомон. Битком нбитя проезжим нродом, стнция гудел, словно рстревоженный улей. То и дело открывлись и хлопли двери, пропускя в тепло подрядчиков, скупщиков, прикзчиков, чиновников, торопившихся по делм в Москву.

Аносов стоял у дороги, з которой простирлось широкое бескрйное поле. Сизя дымк скрыл горизонт, под смым небесным куполом вдруг пробилось скупое солнце и зсинел полоск.

"Эх, поле, родимое поле! - глубоко вздохнул Аносов. - Сколько столетий лежишь ты здесь безмолвное, родное сердцу пхря. Сколько крестьянского поту и слёз пролито нд подъяремной землей! Когд же труженик русский будет избвлен от рбств и труд его из проклятия стнет рдостью?"

Зголубевшя полоск снов погсл. Через белую рвнину потянуло поземкой. У крыльц стнции появился ямщик и хриплым голосом громко объявил:

- Хвл господу, дилижнец готов. Извольте, господин, в путь!

И снов под непрестнное укчивние проплывли мимо унылые перелески, бедные поля и деревни, знесенные сугробми.

Глв шестя

В МОСКВЕ

В древнюю столицу приехли рнним утром, встреченные колокольным звоном.

- Слв всевышнему, из пепл поднимется первопрестольня! перекрестился купец. - Кжись, и войны не было!

И в смом деле, Москв, кк в скзке, вствл из руин еще крше и величественнее. Н пустырях и пепелищх шл неутомимя рбот: звенели пилы, стучли топоры, кменщики готовили грнит, землекопы рыли котловны.

Аносов с тощим чемоднчиком в руке отпрвился в ямскую стнцию и зпислся н отпрвление. До Кзни и дльше н Кменный Пояс предстояло ехть в обычной почтовой кибитке. Стнционный смотритель, критически оглядев форменную шинель горного офицер, укоризненно покчл головой:

- Д нешто можно в тком одеянии пускться в дльнюю зимнюю дорогу? Змерзнете, брин!

- Что же делть, если у меня ничего нет другого, - спокойно ответил Аносов.

- З Москвой морозы не чет ншим. Дух зхвтит. Купите, господин, тулуп д вленые споги. Без них и не думйте ехть! - нстоятельно посоветовл смотритель.

Денег, отпущенных н дорогу, было в обрез. Всё же Пвел Петрович послушлся совет и купил тулуп и вленки.

В Москве он здержлся н дв дня. От зри и до темн рсхживл по улицм и площдям, любуясь строительством. Крепостные мстер возводили новые прекрсные хоромы для своих бр. Подолгу простивл Аносов, очровнно рзглядывя их рботу. Простые инструменты - пил, топор, чсто нспех изготовленные здесь же, в соседней кузне, - в рукх русских умельцев преврщлись в чудесные орудия, при помощи которых они вырезывли смые журные крнизы и укршения.

Вот седобородый, крепкозубый и кряжистый плотник рубит бревно для коньк крыши. Но кк рубит! Из-под топор вырисовывются петушки, крестовины, звитки - чудесный русский орнмент н дереве.

- Откуд, дедушк, ткое умельство обрел? - любуясь мстерством стрик, спросил Аносов.

- От бтюшки, тот от дед! - спокойно ответил плотник. - Мы устюжинские, топор д дерево покорны ншим думкм.

- Н век и крсиво лдишь, дед! - восхищенно вырвлось у Аносов.

- Чую, сынок, понимешь толк в ншем мстерстве и глз твой зорок, лсково зговорил стрик. - Д ты, друг мой, оглянись, пройди всю ншу землю и тогд см увидишь, что знчит русский человек. Нш брт мстеровой испокон век от юности и до погост робит. Без труд, дорогой, и жизнь не мил! Потрудишься - и отдых слдок, и поешь в охотку, и сон в рдость. А рдостнее всего то, что сробил своей рукой д умельством. Глядишь, сердце ликует: недром прожил жизнь! Светлое счстье и рдость, милый человек, в честном труде! Ох, зговорился я с тобой! - спохвтился вдруг дед. - Иди, иди, милок, своей дорогой! - И стрик стл тщтельно выстукивть топором.

Аносов добрел до Крсной площди. Кремлевские бшни были восстновлены и высоко поднимли свои штровые крыши. Среди блгнов и лрей, рскиднных н площди, толпился нрод. Рстлкивя его локтями, пробирлись клшники, ремесленники, сбитенщики. То и дело слышлось:

- Сбитеньку горячего!

- Пряников медовых, коврижек!

- Пей-ешь н все медные, без сдчи!

- Зкусывй, ббы, ребятишки!..

Блгны были н змке, скоморохи не потешли нрод: шел Филиппов-рождественский пост, и москвичи крепко блюли его. Но ккой-то подгулявший прень вырвлся н свободное местечко с бллйкой в рукх и под ее тренькнье пустился отплясывть кмринского.

Круглолиця молодйк в белом пуховом плтке осуждюще зметил:

- Уймись, сумтошный! Уймись, нехристь: в пост эткий в пляс пошел!

Прень только озорно усмехнулся и зпел плясовую:

Сею, сею я ленок

Н дорожку, н порог,

Чики-брики, тк и быти,

Н дорожку, н порог... Эх!..

- Вот окянный! - сердито сплюнул молодк, у смой темные глз весело блеснули.

Нд кремлевскими стенми кружилось вороньё. С мутного неб посыпл редкий снежок. Сквозь белесую пелену пдющего снег изумительным видением проступл церковь Всилия Блженного. Н Спсской бшне пробили чсы. Аносов с бьющимся сердцем вошел в Кремль и, сняв шпку, медленно пошел по булыжной мостовой. Прошло пять лет, но следы пожров 1812 год еще сохрнились н стенх древних соборов и дворцов. Здесь кждя пядь земли кремлевского холм нпоминл слвные стрницы русской истории. Отсюд в лучх зимнего солнц виднелсь знчительня чсть Москвы. З зубчтой стеной, изгибясь у смых бшен, голубеет Москв-рек, уходящя н зпд к синеющим высотм. З рекой - широкя пнорм здний, рзноцветных крыш, переулков тихого Змоскворечья. Нпрво, длеко н горизонте, в синеве тумн выступют Воробьевы горы. Всё привлекет и мнит взор, но милее всего сердцу зодчество безыменных русских мстеров, создвших дивные творения. Вот стремительно вознеслсь к небесм колокольня Ивн Великого, подле нее погруженный в яму Црь-колокол, отлитый русским мстером Моториным в 1434 году. Пвел Петрович долго любовлся медным гигнтом, весившим двендцть тысяч пудов. Рсскзывли, что колокол издвл чистые, приятные звуки. И умен же был простой мстер, отливший это диво!

Неподлеку стоял и Црь-пушк, отлитя при Федоре Ионновиче в 1586 году мстером Чоховым. Эх, и золотые руки имел этот пушечный литейщик! А подле Арсенл вытянулись ряды пушек, отбитых у фрнцузов. Дорого поплтились врги з осквернение русской земли!

Вот и Оружейня плт. Аносов с волнением прошел под высокие кменные своды тронного зл. Еще шло его восстновление, но кое-что из оружия рботы стринных русских мстеров уже хрнилось здесь. Тут были мечи, лты, шлемы. Некоторые из них "скипелись" от многовекового лежния в земле. Аносов рвнодушно прошел мимо них: он искл другого... А вот и булты! Дргоценные клинки были покрыты зтейливым змеистым узором. Великое искусство выделки бултов угсло н Руси в семндцтом веке; мстер Оружейной плты были последними из тех, кто умел их готовить.

Аносов долго стоял перед клинкми, пок хрнитель стринных богтств не нпомнил ему:

- Пор, судрь, уходить! Вижу, что оружие сие вм милее всего!

- Вы угдли! - склонив голову, ответил горный офицер. - Я дорого бы дл з тйны изготовления булт!

- Увы, судрь, это невозвртимо! Никто не знет, кк отливлся метлл. Рзве что в стрнх Восток, д и то - вряд ли! - с безндежностью скзл хрнитель.

Аносов снов вышел н Крсную площдь. Торг кипел н всем ее протяжении. Сквозь толпу продирлся широкоплечий бородтый мужик игрушечник с плетеным коробом з плечми. В рукх он держл збвную игрушку и зычно мнил покуптелей:

- Гляди нрод н потеху, н дергунчиков!

Н круглой дощечке друг против друг крсовлись двое: русский и фрнцуз. Бородтый русский хвт, ухмыляясь, склонился перед иноземцем. А тот, в кургузом кфтнчике, в прике, со шпжонкой н боку, чвнно здрл нос перед мужиком.

Игрушечник стрельнул луквыми черными глзми по толпе и воззвл:

- А ну, гляди, нрод, что будет! - Он дернул з ниточки, мужик поднял кулки и стл дубсить противник. Он сыпл удры по голове, по щекм, по носу. Фрнцуз отмхивлся, вихлялся, причок его слетел, нос опустился. Игрушечник и см в восторге, орет н всю площдь:

Полюбуйся нрод

Русский фрнцуз бьет!

Лупит его по мордсм:

Вот тебе московский пирог с квсом!

Нрод доволен, рздется громкий смех. Плотник с топором з кушком, сдвинув нбекрень шпку, кричит восторженно:

- Эх, бртцы, вот потех, тк потех! Бей, лупи по Нпольёну, чтоб знл, куд можно ходить!..

Поздно вечером вернулся Аносов н почтовую стнцию. Смотритель дружелюбно взглянул н него и спросил:

- Ну, кк мтушк-Москв понрвилсь?

Пвел Петрович рсскзл про игрушечник. Морщинистое лицо стнционного смотрителя построжло.

- Ох, горе нше! Тк повелось н Руси, - то ттры, то немцы, то фрнцузы к ншему куску тянутся, изо рт рвут! Эх-хе-хе! - С минуту стнционный смотритель помолчл, потом предложил:

- Ложитесь-к отдыхть, судрь, звтр н зорьке в путь-дорогу по кзнскому тркту!

Глв седьмя

ПО СИБИРСКОЙ ГУЛЕВОЙ ДОРОГЕ

Широки просторы, беспредельн русскя земля! По избитому кзнскому тркту, зсыпнному снегом, перевеянному сугробми, мчтся кони н восток. Скрипят под рогожным возком полозья, зливется колокольчик под дугой, бородтый ямщик без конц тянет унылую песню:

Тумнушки мои, тумнушки,

Рзосенние тумнушки мои!..

Не сподняться ли нм, тумнушки,

Со синя-моря долой?..

Внезпно ямщик смолк, повернулся к седоку и спросил:

- А что, брин, скоро мужику воля выйдет? Нпольён повоевли, пор бы крестьянскую душу отпустить из ярм.

- Ты очень смел, бртец! - скзл Аносов. - Человек я тебе неизвестный, кто ткой, не ведешь. А что кк вдруг д з ткие речи - сто плетей!

Бородч горько улыбнулся:

- Всё плети д плети сулят. Много проезжих перевидл я, судрь, по глзм угдывю, кто сердечен, кто зверь! Очи твои добрые. И скзл это ты для острстки, чтобы вдругорядь я поберегся!

- Это верно, - отозвлся Аносов и поглубже зрылся в сено.

Ямщик продолжл:

- Молчит нрод, бесшумен, кк вот это зимнее поле, но сердце, кк полня чш, гневом переполнилось!

Мимо возк мелькнул укрытя сугробми убогя деревушк. Печльно в тишине стояли изубрнные инеем поникшие березки.

- Ишь, кк весело живут! - в голосе ямщик прозвучл ирония. - Дже псы, и те от бесхлебицы рзбеглись! Ух, ты! Пошли, злётные! - свистнул бич, и кони быстрее побежли среди необозримого снежного простор. Однообрзный скрип полозьев и укчивние вызывли дремоту, глз смежлись, но ямщик не двл вздремнуть седоку: снов под звон колокольчик он звел свою унылую песню...

От стнции к стнции мчлся Аносов по большому кзнскому тркту. Всё ближе и ближе Волг-рек... Нконец в одно солнечное утро блеснули золоченые мковки церквей и змячил бшня Сумбеки.

"Кзнь!" - догдлся Аносов и велел ямщику везти н постоялый двор.

Вскоре они подъехли к грязному кменному дому, глядевшему окнми н Кзнку-реку. Н скмье перед трктиром в доброй шубе сидел жилистый немец и курил трубочку. Звидя приезжего горного чиновник, иноземец живо поднялся и подошел к Аносову.

- Из горный и соляный депртмент изволите ехть? - любопытствуя, спросил он.

- Д, еду из Снкт-Петербург к месту службы н Урл, в Злтоуст! охотно ответил Пвел Петрович, внимтельно рзглядывя немц и рздумывя: "Откуд же он см взялся?".

- В Злтоуст! - подхвтил немец. - Длекий земля! Мы тоже имеем попытк быть тм, но тут бед: многие сейчс больн и не могут дльше ехть!

- Тк вы из Гермнии приглшены! - в свою очередь, воскликнул Аносов. - Среди вс, возможно, есть и литейщики?

- Я, Петер Кймер, есть лучший литейщик. Я могу делть клингентльский булт! - с вжностью скзл иноземец и пыхнул клубми сизого тбчного дым. Лицо его выржло смодовольство, держлся он зносчиво. - Русский црь скзл мне, - явно чвнясь, продолжл он: - ты, Петер Кймер, счстливь нш земля, лей лучший стль, я буду двть много денег. Он мне положил большой жловнье!

Аносову не терпелось познкомиться поближе с литейщиком, и он звел речь о бултх. Немец с безрзличием слушл его. Подняв длинный сухой перст, он нрвоучительно скзл горному офицеру:

- Булт - большой тйн! Ты увидишь в Злтоуст, ккую я отолью стль! Мы звтр едем! Четыре семья здоров, сдись кибитк и двигйся Урл!

Он взял Аносов под руку.

- Идем сюд! - укзл он н трктир. - Ты сейчс будешь иметь знкомство с хороший люди. Это лютший мстер Гермнии!

В здымленном трктире среди обычной скудной обстновки з столми сидели десятк полтор немцев и тянули из больших кружек ячменное пиво. Не особенно приветливо встретили они русского горного офицер. Толстый бюргер с рыжими густыми усми неприязненно посмотрел н Аносов.

- Кто ты есть, молодой человек? - спросил он.

- Шихтмейстер! - коротко ответил Пвел Петрович.

Бюргер нпыжился, хотел что-то скзть, но Петер Кймер предупредил его. Он схвтил горного офицер под руку.

- Вы есть весьм воспитнный молодой человек! - блгодушно скзл мстер. - Вот стул, сдитесь, будем дружески пить пиво!

Аносов присел к столу и попросил трктирного слугу подготовить комнту для отдых.

- Вы очень мне нрвитесь, - скзл Кймер. - Я буду открывть вм в Злтоуст свой большой секрет, кк делть булт...

Пвел Петрович чувствовл себя неловко среди незнкомых людей. Пересиливя смущение, он сдержнно слушл излияния литейщик.

Неожиднно открылсь дверь, и н пороге появилсь высокя белокуря немк. Он приветливо улыбнулсь Аносову, и у него посветлело н душе.

- Это мой дочь Эльз! Идем к нм и будем знкомы! - предложил Петер Кймер.

Пвел Петрович встл и учтиво поклонился девушке, отчего у нее зрделись щеки.

- Весьм блгодрен, господин Кймер, но не смею стеснять вс своим присутствием.

- Д, с дороги нужен отдых, - добродушно соглсился литейщик и нехотя поднялся.

В трктире стоял непрерывный немецкий говор, густые клубы тбчного дым висели в помещении. Аносов молч позвтркл и ушел з перегородку, где с удовольствием рстянулся н стреньком потертом дивне. Говорок, кк вод, сочился и сочился сквозь щели.

"Ох, кк тяжело мне с ними будет жить! Держтся змкнуто. Свои интересы, обычи... Впрочем, свет не без добрых людей", - успокивя себя, подумл Пвел Петрович, зкрыл глз и незметно уснул.

З окном стоял тьм, когд Петер Кймер рзбудил горного офицер.

- Звтр, господин шихтмейстер, едут четыре семьи в Злтоуст, я и Эльз тоже. Просим н чшку кофе. Вы одинокий? - пытливо спросил литейщик.

Утвердительно кивнув головой, Пвел Петрович молч оделся и пошел з немцем. В мленькой комнтке был уже нкрыт стол, блестел кофейник и три чшки. Молодя немк присел перед Аносовым.

"Книксен! Несколько чопорн, , впрочем, хорош!" - блгосклонно подумл он и опустился н стул.

Девушк проворно нлил чшку горячего кофе и поствил ее перед гостем, см же принялсь вязть чулок. Изредк, поднимя н Аносов глз, он крснел. Петер Кймер нбил глиняную трубку кнйстером и зкурил. Мстер болтл без умолку, изредк поглядывя н дочь. Он рсскзывл о мстерстве клингентльцев, хвля его неимоверно, но простодушно.

Аносов терпеливо слушл и изредк словно ненроком взглядывл н девушку. Стрик, перехвтив взгляды юноши, смолк, побрбнил пльцми по крышке стол и неожиднно скзл, кивя в сторону дочки:

- Эльз - хороший хозяйк, он умеет готовить кофе и штопть чулки. Покойный жен учил ее понимть, что три вещи превыше всего для немки: кирк, кухня и киндер!*

_______________

* К и н д е р (нем.) - дети.

Аносов смутился, покрснел и девушк. Шихтмейстер кк бы спохвтился:

- А ведь уже поздно. Зсиделся я у вс. Пор и н покой...

Освещя дорогу в сенях, Эльз проводил гостя до горенки...

Утром из Кзни выехли гуськом пять возков. Потянулись лес, увлы, редкие ттрские и бшкирские деревушки. Н остновкх немцы подолгу нсыщлись и отдыхли, после чего продолжли путь. Кждый рз Эльз подходил к Аносову и, приседя, приглшл его к общему столу откушть кофе.

Горный офицер охотно подсживлся к попутчикм. Немк подклдывл ему лучшие куски.

- О, я вижу господин шихтмейстер имеет большой успех! - добродушно зсмеялся однжды Петер Кймер, одобрительно поглядывя н дочь.

Аносов смущенно опустил глз.

- Вы совсем блгородный молодой человек, - похвлил клингентлец Пвл Петрович и тут же вздохнул: - Я и Эльз ншли здесь свой второй родин!

- А кк нсчет булт? - чтобы переменить тему, крснея спросил Аносов.

- Это господин шихтмейстер увидит тм! - укзл литейщик н восток.

Несколько дней они ехли лесми и взгорьями, и однжды в полдень перед ними зсинели горы. По знесенным снегом пстбищм бродили отощвшие стд и тбуны коней. Холодный блеск нледи резл глз. У дороги чсто влялись туши пвших животных. Изредк попдлись одинокие юрты, из которых тянулся синий дымок. Петер Кймер пожелл зйти в бшкирский кош.

В юрте было дымно, убого и грязно. Литейщик зткнул нос.

- Дикий человек живет здесь! - брезгливо скзл он.

- У них просто несчстье: из-з гололедицы пдют кони! - скзл Аносов и покзл н склоненную фигуру истощенного стрик: - Смотрите н несчстного: он голоден.

- Бчк, бчк! - збормотл бшкир. - Погиб всё. Это злой зим. Что будем делть? - по смуглым скулстым щекм его текли слёзы. Он не утирл их и, схвтившись з голову, горестно рскчивлся. - Ай-й, весь нрод плохо. Умирть будем...

Тяжело было смотреть н хилого стрик. Аносов вынул серебряный рубль и протянул кочевнику.

Бшкир прижл к сердцу руку.

- Спсибо, большой спсибо. Не ндо, - откзлся он. - Дй кусок хлеб!

Пвел Петрович вернулся к своему возку, вынул весь зпс и отнес в юрту.

- Что вы делете, господин шихтмейстер! - стрлся удержть его Петер Кймер, но горный офицер отдл подрок бшкиру. Тот поднялся и схвтил руку Аносов, стремясь поцеловть ее.

- Нет, этого не ндо! - отступя, скзл юнош...

Они вышли из кибитки, сопровождемые бшкиром.

Снов потянулись блестевшие нледью степи.

- Вы поступил плёхо! - недовольно скзл Кймер. - У вс теперь нет продукт!

- Теперь недлеко, доеду? - отмхнулся Аносов и глубоко зрылся в возок.

Прошло дв дня, горы совсем приблизились, и нчлся подъем. Впереди громоздились под смые облк вершины Тгня, Иеремеля и других величвых гор. Снежные их шпки сливлись с белесым небом.

Всё выше и выше подъем, всё величественнее грозные горные хребты. Кзлось, огромные окенские волны вдруг окменели, прегрждя путешественникм дорогу. Н безлесных шихнх курилсь поземк. Жгучим морозным дыхнием встречл Кменный Пояс гостей. Аносов взглянул н склистые крутизны, головокружительные пропсти, и сердце его сжлось. Неприветливо встречли дремучие горы, но всё же он поднял голову, улыбнулся и, сняв шпку, скзл уверенно:

- Здрвствуй, Урл-бтюшк! Здрвствуй, русскя земля!

Вдли, сквозь сизую дымку, в долине покзлись кменные строения и н скупом зимнем солнце блеснули купол церкви. Ямщик покзл кнутовищем вперед и облегченно скзл:

- А вон, бтюшк, и Злтоуст виден!..

Ч А С Т Ь В Т О Р А Я

Глв первя

НЕСКОЛЬКО СТРАНИЧЕК ИЗ ИСТОРИИ

ЗЛАТОУСТОВСКОГО ЗАВОДА

Звод у подножья горы Косотур поствлен был в 1754 году тульским купцом Ивном Перфильевичем Мосоловым - большим пройдохой и выжигой. Человек он был хитрый и беззстенчивый, - нбил руку н плутнях. В свое время, когд Мосолов подвизлся в Туле, он обмеривл д обвешивл в своих лбзх и мбрх честной нрод. Город н Тулице издвн слвился оружейным мстерством. Здесь, в Кузнецкой слободе, жили и рботли "кзюки" - мстер госудрственного оружейного звод. Но, кроме них, по слободм и пригородм селились свободные мелкие ремесленники - умельцы оружейного дел. Мстерили они отменные зврные стволы для фузей, змки, лож; кждый делл свое и доходил в том до совершенств. Вся громд ремесленников был голь перектня и рботл н богтых скупщиков: н Демидов, Бтшев, Лугинин, Ливенцов, - всех не перечесть. Не гнушлся ткже Ивн Перфильевич выжть из кустря-оружейник последнюю силу. Жил, добрел и шел в гору пронырливый купец, но внезпно стряслсь бед: подвели под рзорение торговые соперники. Мосолов зпутлся в темных сделкх, окзлся несостоятельным и попл в долговую яму.

С большим усилием, подкупив подьячих, - выбрлся из ямы Ивн Мосолов и упросил земляк-туляк Никиту Демидов взять его в услужение н урльские зводы. Здумл купец вновь рзжиться и звести свое дело. Тк оно и вышло.

Урльские горные зводы строились рукми приписных крестьян д кбльных людей. Бежли от господ крепостные, оствя свои дом и "крестьянские жеребья" впусте, уходили от нестерпимых побоев, истязний и ндругтельств дворян, брели куд глз глядят от хлебного недород, скрывлись от рекрутчины и от подтной повинности. Много беглецов было из солдт и мтросов, немло было утеклецов с кторги и из сибирских дльних поселений. Бежли из тюрем, спслись от суд, унося свои "животы" от стршного зстенк, укрывлись от религиозного притеснения.

Вся эт бродячя Русь рссыплсь по зводм и фбрикм, ствленным госудрством и купцми в Московской, Тульской, Орловской и в прочих губерниях. А многие бежли в Сибирь, н Кменный Пояс, н Кму-реку, - н демидовские, строгновские и осокинские зводы. Збирлись беглецы и н Усолье - н строгновские соляные врницы. Упрвители зводов знли о прошлом беглых и потому мло спршивли. Для очищения совести пытли: "Ты откуд сбег, горюн?" - "Из-з синих гор, со щвелевых огородов!" - "Тк! А ну-к, покжи руки! - строго говорил упрвитель и, рзглядывя зстрелые мозоли, определял: - Н шхту гож! А ты - в жигли, - уголь готовить, вон тот смеклистый пойдет к домнице!"

Всем нходилось место и рбот. И никому выдчи с зводов не было. Пришел сюд по своей воле, уносили только н погост, д и то не всегд в тесовой домовине.

Црь Петр Алексеевич, ввиду великой войны со Швецией из-з русских земель н Блтике, был весьм зинтересовн в рзвитии горного дел. По его укзм и приписли к зводм крестьян для отрботки подтей. Повелось по укзу дело тк: зводчики плтили в кзну з приписных к зводу крестьян нлоги, внося их нтурой - железом. Крестьяне з это обязывлись рботть н зводх, копть и возить руду, жечь в лесных куренях уголь и лдить дороги.

З кторжную рботу зводчики плтили приписным крестьянм конному гривенник, пешему - четыре копейки в день. З нердивую рботу и ослушние применяли к рботным людям бтоги и плети.

Ивн Перфильевич Мосолов попл прикзчиком н Шйтнский звод к Никите Никитичу Демидову. Хозяин был хвор и немощен: его, прлизовнного, долгие годы возили в кресле по горницм. Сын хозяин Всилий догорл в злой чхотке. В чянии смерти он много бржничл и зводскими делми не знимлся. Мосолов попл н прибыльное место и рзвернулся, - по своей купецкой нтуре стл сильно приворовывть.

Демидовы догдывлись о проделкх прикзчик, но уличить в воровстве не могли. В короткий срок Ивн Мосолов зжирел, подкопил денег и здумл свое дело.

Кругом лежли горы и земля, богтые рудой. Всё это искони приндлежло бшкирскому нроду. Зводчики теснили бшкирцев, обмнным путем зхвтывли их земли и лес. Они подкупли бшкирских князьков-трхнов и з бесценок скупли огромные прострнств. Бшкиры не рз поднимли восстния. Тогд пылли зводы и русские деревни.

В сбереженье от бшкирских нбегов горнозводчики строили крепостцы, обносили зводы тыном с рублеными бшнями, окпывли рвми.

В феврле 1754 год по снному пути нехл Ивн Перфильевич Мосолов в Сыгрнскую волость Бшкирии. Здесь было приволье: крй простирлся гористый, богтый, в недрх - злежи добрых руд, реки текли многоводные, в кондовых лесх, кк окен, гудели смолистые сосны и ели, озёр изобиловли рыбой. Привольно кочевли кибитки бшкир-вотчинников.

Ивн Мосолов облдил дело приступом: одрил трхн бусми, гребнями, топорми, подпоил бшкир и зключил купчую н плодородные земли. По ней отходили купцу огромные прострнств с лесными угодьями, с покосми, с рекми, с рудными местми. Отхвтил Ивн Перфильевич в один присест великий кус - двести тысяч десятин, уплтил з него бшкирм-вотчинникм всего-нвсего двдцть рублей.

Летом Мосолов пригнл н купленные земли приписных крестьян и кбльных, и они великими трудми своими поствили среди гор в глубокой долине реки Ай бревенчтый острог. Реку перегородили высокой плотиной, возле нее соорудили звод для литья мортир и ядер. Нзывлся в ту пору звод по горе - Косотурским.

Горько жилось рботным людям н этом зводе. Хозяин подобрл себе под стть и упрвителя. Степн Моисеев - зводский упрвитель - был лютый зверь и скряг. З кторжную рботу плтил гроши, кормил рботных гнилым толокном и тухлым мясом, зто был щедр н бтоги и плети. Прикзчик Вньк Попов, с корявым лицом, всегд носил при себе кожную трость, нбитую песком. Чуть что, и пошл свистть трость по спинм тружеников!

Тяжелый гнет стл невыносимым, и рботные люди тйком послли к црице Ектерине в длекий Снкт-Петербург верных людей с жлобой н зводчик.

Челобитчики писли госудрыне:

"Его прикзчики и нрядчики, незнмо з что, немилостиво били бтожьем и кнутьями, многих смертельно изувечили, от которых побоев долговременно недель по шести и полгоду не зростли с червием рны. От тех же побой зводских рбот испрвлять не могут, иные померли..."

Рбочие-гонцы н звод больше не возвртились. Бродили темные слухи, что мосоловские люди нстигли их в глухих лесх и пометли в стршные зыбуны-трясины.

Подошел 1773 год. Под зводскими стенми нежднно-негднно появились пугчевские отряды. Рботные связли упрвителя и прикзчик и с колокольным звоном открыли ворот.

Пугчев н белом коне въехл в звод-крепость. Нрод обнжил головы. Поп трясущимися рукми блгословил крестом "крестьянского цря".

Н крыльцо зводской конторы вынесли кресло, крытое зеленым брхтом. Пугчев слез с коня и уселся в него. Сурово сдвинул брови. Рбочие толкнули к его ногм прикзчик Вньку Попов в изодрнном кфтне.

- Кровопивец? - нхмурив брови, строго спросил Пугчев.

Из толпы вышел седобородый литейщик и степенно поклонился:

- Госудрь-бтюшк, этот зверюг бтожьем немло нрод переклечил. Он кк тть обирл нс и довел до великой скудости!

- Тк! Видть рзбойник по роже. Н глголь! - мхнул рукой Пугчев.

Бшкиры подвели двух верблюдов, через горбы их положили переклдину. Десятки рук цепко подхвтили Вньку Попов и повесили.

- Добро, поделом вору и мук! - скзл Пугчев и неожиднно ткнул перстом в толпу зводских служщих - А это кто?

Те покорно опустились н колени. Пугчев нклонился вперед, ветерок шевелил его темную курчвую бороду. Глз Емельян Ивнович пытливо шрили по толпе. Повытчик из зводской конторы бухнулся в ноги.

- Помилосердствуй, бтюшк, по првде жили. Сми под стрхом робили! - взмолился он.

- А что н это нрод скжет? - поднял голову Пугчев и вопросительно посмотрел н рботных.

- Не чинили обид, грех нпрслину возводить! - отозвлись среди зводчины отдельные голос.

- Ну, коли тк, будь по-вшему! - соглсился Пугчев. - Бог с вми, детушки, прощю вс в угоду труженикм. Служите мне, госудрю вшему, честно и рдиво.

Н площдь выктили пушку и выстрелили. По горм проктилось эхо.

Пробыли пугчевцы н зводе только дв дня. Взяв шесть отлитых пушек и дв пуд порох, рмия повстнцев ушл в горы.

В течение год Косотурский звод несколько рз переходил из рук в руки. В июне 1774 год его осдил Михельсон.

Положение было тяжелое, и восствшие рбочие отступили с пугчевцми н Крсноуфимск. Позди отступивших остлись только груды рзвлин д в вечернем небе долго полыхло бгровое зрево - догорл звод.

Поднимя крестьянские восстния, Пугчев поспешно отступл првобережьем Волги. Его по пятм преследовли генерлы, послнные с войскми перепугнной црицей. По дорогм, пристням и селм кртели сооружли виселицы-глголи, колья с колесми и лютой смертью кзнили восствших мужиков.

Н Косотурском зводе вешть было некого, - все рбочие ушли. Лишь в Шдринской провинции, в Уксянской слободе, отряд генерл Деколонг зхвтил двендцть косотурских рботных. Их пытли и кзнили.

Пугчевское восстние было подвлено, см Пугчев поймн и в клетке доствлен в Москву, где и кзнили его н Болоте. Ивн Перфильевич Мосолов не дожил до этих дней. Он внезпно умер от прлич сердц, нследники его продли Косотур тульскому купцу Лугинину. Новый хозяин восстновил рзоренный звод, и снов для рбочих потянулсь прежняя кторг. Лугинин скупл у помещиков крепостных, выбирл нрод покрепче, посильнее и посмеклистее и гнл н длекий Урл. Много слёз и горя было в тульских и ветлужских вотчинх, - крестьянские семьи оствлись без кормильцев: хочешь - в петлю полезй, хочешь - в омут головой. Не рдостно было и тем, кто уходил с родных милых мест в чужой неизвестный крй. После долгого пути мужики попдли в еще горшую кторгу. Многие пробовли удриться в бег, искли спсенья в дремучих лесх и горх, но прикзчики Лугинин рсствили н горных тропх тйные зствы и перехвтывли беглецов. Чтобы не бегли рботные и для зщиты звод от бшкир, его обнесли новым тесовым тыном.

Спустя лет двдцть после смерти Лугинин, в 1797 году, Косотур приобрел московский гостинодворец Кнуф. Новый влделец родом был из Гермнии и решил всё поствить по-своему. Он не доверял русским упрвителям и мстерм и выписл со своей родины земляк Гергрд Эверсмн, которого и нзнчил глвноупрвляющим звод. Прибывший немец стл выписывть из Гермнии мстеров из Золинген и других мест. Однко и Кнуф похозяйничл недолго: велением импертор Алексндр I Косотурские, переименовнные в Злтоустовские, горные промыслы в 1811 году отошли в кзну. Злтоуст возвеличили до знчения центр горного округ и в нем рзместили првление горнозводского ведомств. Время подошло тревожное: н Зпде, з рубежми, гремел слв фрнцузского импертор Нполеон, з Черным морем России грозились турки. Црь стл готовиться к войне. Однко оружейное производство рзвернуть в полной мере не успели: Нполеон с многочисленной рмией перешел Немн и внезпно вторгся в пределы России. Лишь в 1815 году приступили к устройству оружейной фбрики в Злтоусте. Во глве ее поствили немцев: директором фбрики нзнчили Эверсмн, его помощником и горным нчльником зводов - обер-бергмейстер Фурмн. 16 декбря 1815 год состоялось официльное открытие "Фбрики дел белого оружия, рзных стльных и железных изделий".

Русской коннице нужны были тысячи добрых клинков, сбель и кзчьих шшек. Известно, что н клинки требуются особо твердые и упругие стли. Но сколько ни бились стрики литейщики, стль выходил ломкя, неподтливя. Сбельные клинки из ткой стли получлись нендежные...

В ту пору добротными клинкми слвились стринные немецкие город Клингентль, Стрсбург и Золинген. Слв клингентльских мстеров гремел по всей Европе, и русское првительство решило приглсить их в Злтоуст. Обоз з обозом тщился н Урл: везли сотни немецких семейств для устройств их н новом месте. В короткий срок в Злтоуст понехло много чужих людей, которые сторонились всего русского, с нескрывемым высокомерием и презрением относясь к урльским мстерм.

По кменному логу Громтухи, зжтому горми Бутыловкой и Богднкой, быстро отстроили для немцев большие светлые дом, - тк возникл Большя Немецкя улиц. Перед зводом, откуд открывлся вид н лесистую гору Косотур, н обширный пруд и н синеющие горные дли, отстроили Млую Немецкую.

Горько было урльским рбочим смотреть н дел црской влсти, покровительствоввшей иноземцм. Кровня обид обжигл их сердц. И кк не обижться! Когд возводили Косотурский звод, русские тут в землянкх голодли, их зедл гнус, влили изнуряющие болезни. Н рботе торопили плетями и бтогми. А для иноземцев не жлели ни денег, ни добр. См Гергрд Эверсмн по договору получл от кзны 2100 рублей серебром жловнья, обширную квртиру с отоплением и освещением, дровую прислугу с одеждой, переводчик и четырех служителей. Но и этого покзлось мло ждному немцу! Выговорил он себе еще 8 кулей муки в год, 2 куля крупы, 12 пудов солонины, 14 бочек пив, 36 ведер водки и вин, 6 пудов мыл, 75 кулей овс, 700 пудов сен, 300 пудов соломы, 4 откормленных свиньи и 2 коровы. Не хуже устроились и земляки Эверсмн.

И стл Злтоуст для пришельцев сытным, беспечльным местечком. Н кзенный счет выстроили для немцев кирку, особую школу, клуб и учредили немецкий суд. Дже отдельное клдбище устроили для них.

З прудом, в смолистом сосновом бору, кждый прздник отгуливлись немцы. Весело и чинно веселились они тут, и с той поры место их прогулок тк в звлось - Фрейдентль, по-русски - "Долин рдости"...

Жили немцы в Злтоусте привольно, мстер были средней руки и знимлись пустякми: делли столовые ножи с роговыми черенкми, перочинные ножички. Обходилсь их рбот бснословно дорого. По договору инострнцы обязывлись обучть своему искусству русских рбочих, но они упорно скрывли секреты мстерств.

Глв вторя

ЧИНОВНИК ДЛЯ РАЗНЫХ ПОРУЧЕНИЙ

Немецких мстеров из Золинген и Клингентля в Злтоусте шумно встретили их соотечественники. Они с рдушием гостеприимных хозяев стрлись злучить к себе земляков, чтобы вслсть поговорить о фтерлнде. Никто из них не обртил внимния н невысокого молодого шихтмейстер, одетого в порыжелую шинель. Аносов предоствили смому себе. Только один Петер Кймер сочувственно подмигнул ему и скзл н прощнье:

- Ты скоро здесь увидишь мое нстоящее дело. О, Петер Кймер есть великий литейщик! Эльз, пожелй молодому человеку рдостной жизни!

Девушк вспыхнул и, сверкнув голубыми глзми, скзл Аносову:

- Когд мы будем н квртир, прошу вс в гости!

- Это хорошо! - одобрил Кймер и, весело пересмеивясь с толпой соотечественников, ушел н Большую Немецкую улицу.

Аносов неторопливо выбрлся из возк, извлек из него небольшой потертый бульчик и зорко огляделся. Перед зводом простирлсь обширня пустыння площдь. У вход в дирекцию - полостя будк, рядом шгет седоусый ветерн-солдт с ружьем н плече.

"Куд же пойти?" - сообржл шихтмейстер и решил отпрвиться прямо к директору оружейной фбрики. У ворот он встретил высокого седобородого кержк в дубленом полушубке и спросил его:

- Скжи, отец, кк пройти к директору, господину Эверсмну?

Стрик поднял н прибывшего серые строгие глз, внимтельно оглядел его и ответил:

- Припоздли, судрь. Был д весь вышел господин Эверсмн. Уволили его, бтюшк; директором тут ноне господин Фурмн. А пройти извольте, судрь, вон туд, - укзл он н мссивную дубовую дверь с медными нчищенными скобми. Оглянувшись, он тихо спросил: - С немчинми, стло быть, приехли? Издлек?

- Из смого Снкт-Петербург прибыл рботть. Будем знкомы: Аносов Пвел Петрович! - он протянул стрику руку и спросил: - Кто ткой, где, отец, рботешь?

Кержк опешил от простоты обрщения: по виду приезжий кк бы и чиновник, не ззнйк. Он неуверенно взял протянутую шихтмейстером руку и неловко пожл ее.

- Николй Швецов - здешний литейщик. А см кто будете? - он пристльно посмотрел н приезжего.

- Шихтмейстер Аносов. Буду рботть здесь. Литьем интересуюсь, сдержнно отозвлся Пвел Петрович.

- Это хорошо, - обрдовлся стрик. - Только, по совести скжу, трудненько тебе будет робить здесь! Ой, трудненько! Тут всё больше иноземцы и не любят ншего брт, русского...

Румяный от холодк, Аносов уверенно посмотрел н литейщик.

- Ну, это ты, отец, нпрсно. Не один я здесь. Ты, отец, д я - вот уже нс и двое. Не пропдем! - весело скзл он. - Метлл хорошо плвить умеешь, стрин?

- Умею, д не искусник, до большого умельств не дошел. Дойду ли я, один бог знет! Железо, приметь, бтюшк, метлл смый первый, мудрый метлл. Плвишь одно, нчнешь в ход пускть, смотришь, рзное поделье из него. Вот шинное, вот брусковое, то полосовое иль прутковое получишь, смотря по ндобности. Тут и ствол для фузеи, и клинок для сбельки, и полозья для сней, и ось тележня, и подков коню, и ножик. Выходит, бтюшк, железо в хозяйстве дороже всего!

Шихтмейстер внимтельно слушл литейщик, и тот всё больше нчинл ему нрвиться. И лск, с ккой он говорил о метллх, и скромность его всё срзу пришлось по душе Аносову. Тк мог говорить человек, только по-нстоящему любящий свое мстерство.

- Тк неужто и знтоков тут нет? - посерьезнев, спросил Аносов.

- Есть, милый человек, д рзвернуться не дют русскому человеку! огорченно скзл стрик. - У нс иноземец - всему голов. Урл - золотое донышко, д не для нс! Поживешь, см увидишь! - уклончиво зкончил кержк, снял войлочную шпку и поклонился: - Прощй, бтюшк, поди ждут...

Аносов вошел в большую приемную с белыми кменными сводми. Унылый, желчный писец поднялся из-з стол нвстречу ему:

- Кто ткой, судрь?

- Шихтмейстер Аносов, прислнный депртментом для прохождения службы.

Кнцелярист не торопился; он с пренебрежением оглядел измятую шинель Пвл Петрович и сухо предложил:

- Извольте рздеться, судрь, бул здесь оствьте!

Аносов снял шинель, обдернул мундирчик и стл ждть вызов. З мссивными дверями стоял гнетущя тишин. В приемной рзмеренно тикли чсы. Время тянулось медленно.

З окном сгущлись сумерки, когд шихтмейстер впустили в громдный мрчный кбинет директор. З черным дубовым столом в кожном кресле восседл зтянутый в мундир обер-бергмейстер ндменный чиновник с тяжелым взглядом. Он не поднялся и не протянул руки Аносову. Чуть склонив голову, скзл зученным тоном:

- Вм очень трудно будет здесь рботть. Ндобны опыт и знние, вы только что со школьной скмьи; я, прво, не зню, что вм поручить.

Шихтмейстер выложил перед директором свой диплом и грмоту о нгрждении золотой медлью. Фурмн бесстрстно пробежл глзми по бумгм и отодвинул их в сторону.

- Я хотел бы попсть в литейный цех, - скзл Пвел Петрович.

- В литейный цех? - удивленно пожл плечми директор. - Но тм ндо хорошо знть метллургию!

- Я увлекюсь ею и, полгю, смогу быть тм полезным, - сдержнно пояснил горный офицер.

Фурмн сухо перебил его:

- Вы можете полгть, что вм угодно, но з рботу отвечю я. Нет, это дело вм не по плечу. Я нзнчю вс прктикнтом для рзных поручений. Кк я скзл, тк и будет! - он вскинул голову и глзми покзл н дверь.

Н душе было горько, но приходилось уходить. Аносов побледнел и сдержнно-спокойно отклнялся...

Шихтмейстер устроили в небольшой квртирке с видом н гору Косотур. Меблировк комнт был скромн до предел: дв стол, стулья и скрипучя деревяння кровть. Аносов смёл пыль со стол, рскрыл чемоднчик, добыл из него стопку книг и рзложил у лмпы. Одиноко, грустно. Угнетл зброшенность. Он уселся к огоньку и здумлся. В домике црило безмолвие, лишь потрескивл фитилек в лмпе д з печкой монотонно трещл сверчок.

"Выходит, я буду всем и ничем! - с тоской подумл Аносов. - Столько ехть, мечтть, и вот - угрюмый городок в горх, неприветливые и суровые люди".

Он взял томик Ломоносов "Первые основния метллургии, или рудных дел", бережно перелистл его. Михйло Всильевич мечтл о том, чтобы простые русские люди могли служить горному делу. Он верил в сметливость и пытливость их, но что здесь н Урле творится!

Пвел Петрович встл и зходил из угл в угол. Гулко отдвлись его шги в полупустой комнте. Тревог постепенно улеглсь.

"Нет, ни з что не отступлю перед своей мечтой! - вскинул голову Аносов и, подойдя к оконцу, посмотрел н дльние горы. - Суровый крй, подумл он, - но здесь я не один. Живет тут литейщик Швецов, который, по всему видть, любит свое мстерство. И тких ведь немло! Быть вместе со своим нродом - и в труде, и в невзгодх, и в рдостях - вот что глвное. Простые люди душевным теплом обогреют, лсковым словом..."

Он вспомнил про лднку - др Зхр, извлек ее из чемоднчик и долго рссмтривл уголек. Стл темен, хрупок он, может нклиться, дть жр и приветливый огонек! Кругом гнёт; от бед и горя, кк этот уголек, потемнело сердце у нрод, но тепл и свет в нем много, ой, кк много!

Томимый думми, Аносов в эту ночь долго не мог уснуть, прислушивясь к тишине. Перед его мысленным взором вствл стрый литейщик Швецов и, кзлось, шептл юноше: "Гляди, милый, не трусь! Хороший сплв никогд не сломится, всегд будет пружинить. Тк и мужественный человек должен прямо смотреть в глз бедм! Н всякую трудность ндобно терпение. В терпении хрктер выковывется..."

Утром по зводскому гудку Пвел Петрович отпрвился в цехи. В приземистых зкопченных помещениях, в которые скудно проникл свет, рботли сотни людей. Очень трудно было уяснить себе, почему н оружейной фбрике делют пилы, гвозди, топоры, подковы, токрные и слесрные инструменты и очень мло клинков. Прктикнт для рзных поручений имел прво вход в любой цех, но вскоре он понял, что не везде желтелен. Мстер-немцы неохотно открывли перед Аносовым двери и встречли его молчливо. Свою рботу, дже пустячную, они обволкивли тйной. Только в литейной Пвел Петрович отвел душу. Здесь рботло много коренных урльцев, хмурых и неподтливых людей. Они молч возились у домны. Аносов внимтельно присмотрелся к их рботе. Из полумрк вышел знкомый литейщик. Седые волосы н голове мстер прижты ремешком, н груди кожный прожженный фртук-зпон.

- А, Швецов! - обрдовлся Аносов. - Ну, хвстй делми!

- Хвстть-то нечем, бтюшк! - приветливо зговорил стрик. - Гляди, ккие нши горны: в кждый отпускется по двендцти пудов чугун д угля по коробу. Вот и роби! А сплв? Поглядите!

Аносов молч рзглядывл метллический брусок.

- Плохой метлл! - вздохнул литейщик. - Я роблю тут много годов, есть которые и поболее, кк врить стль, толком никто не знет. Всем ворочют чужки. - Швецов обеспокоенно оглянулся и продолжл тихим голосом: - Рзве иноземец покжет, что и кк? Никогд!

Пвел Петрович вплотную подошел к Швецову:

- А что если смим врить стль?

- Попробуй! - энергичное лицо литейщик осветилось скупой улыбкой. Нет, бтюшк, ничего не выйдет. Мы не хозяев тут. А то бы...

Он не доскзл свое зтенное желние, но по глзм стрик Аносов догдлся, что он упорен и не легко сдется в беде.

Литейщик взял Аносов под руку и увлек в кричную.

- Погляди, бтюшк, что робится. Любо-дорого! - Он зсиял, тешсь рботой кузнецов. Железные полосы быстро нгревлись в горне, из бурого метлл стновился вишневым, потом светлел и деллся золотистым. Еще мгновение, и н нем зискрились звездочки.

Плечистый богтырь-кузнец схвтил щипцми рскленное железо и кинул под молот.

- Колдун, укротитель огня! - скзл Аносов и не мог оторвть глз от рботы кузнец.

Приятный ритмичный звон шел от метлл. Швецов в ткт взмхнул рукой и лукво-весело проговорил:

Тук-тук! В десять рук

Приудрим, бртцы, вдруг!

Лицо его зсняло, морщинки рзглдились. Зглядывя Аносову в глз, он попросил:

- Не обходи нс, бтюшк, зглядывй почще...

- Приду, обязтельно приду и буду учиться у вс! - душевно отозвлся Пвел Петрович и тут же, вспомнив своего спутник Петер Кймер, вдруг спохвтился: - Погоди, д в Злтоуст приехл один знтный литейщик Кймер. Похвлялся он, что чудо-стль плвить умеет!

Литейщики нсмешливо переглянулись.

- Э, бтюшк, - рссмеялся Швецов. - Есть и ткой! Но то пойми, что от похвльбы до дел целя верст! Вот поглядим, кк нш синиц море зжгет!

Добродушно посмеивясь, он проводил Аносов до ворот.

Глв третья

ДРУЖБА СО СТАРЫМ ЛИТЕЙЩИКОМ

В тихие вечер Аносов зжигл стринную чугунную лмпу, придвигл объемистую рукопись и сдился з стол. Он особенно любил в эти безмолвные чсы, когд Злтоуст уходил н покой, рздумывть нд своей рботой. Его первый труд "Системтическое описние горного и зводского производств Злтоустовского звод" подходил к звершению. В созннии ярко всплывли виденные им кртины рудников, тяжеля рбот углежогов н куренях. Всё было им выношено, продумно. З полтор год пребывния в Злтоусте он глубоко изучил положение н фбрике белого оружия. Месяцы упорного труд не прошли нпрсно, - он хорошо постиг оргнизцию производств, сущность технологических процессов и сейчс уверенно писл обо всем этом своим крупным и четким почерком.

"Чтобы яснее предствить горное и зводское производство Злтоустовского звод, - предупреждл будущего читтеля Аносов, последуем следующему порядку: сперв будем говорить о рудникх, потом о лесх, длее о плотине и водяных колесх, доменной фбрике, кричной фбрике и, нконец, о передельной фбрике или переделе желез".

Сейчс, перечитывя свою рукопись, он убедился, что, несмотря н многие недосттки, горнозводское дело в России стоит очень высоко и Европе есть чему поучиться у русских. Не случйно немцы внимтельно присмтривлись к рботе злтоустовских мстеров. Простой русский мстер Дорофей Липин побил своим искусством немцев: его оружие окзлось нилучшим.

Аносов облдл большим терпением и усидчивостью. Но решющим окзлсь его жгучя любознтельность и умение быстро ориентировться в обстновке. Добросовестное изучение горного дел н прктике и сбор мтерилов потребовли больших усилий. Но Аносов не испуглся их. Знимемя должность позволял ему бывть везде - н железных рудникх, в лесх, н зводской плотине, у гидротехнических устновок, у домен, в кричной и передельной фбрике - и всюду знкомиться с умельцми.

У строй домницы он близко сошелся с высоким, плечистым стриком литейщиком Швецовым. Любо было смотреть н рзмеренные, спокойные движения седобородого мстер. Острыми серыми глзми смотрел он в фурму, нблюдя з оттенкми плмени в горне. По тому, ккую окрску принимло плмя, стрик узнвл о спелости плвок. Вековой опыт был з плечми Швецов: его нкопили целые поколения урльских литейщиков, - но стрик про себя тил секреты плвки. Стль у него получлсь по тому времени отмення. Конечно, ей длеко было до бдевской, обрзцы которой хрнились в Горном корпусе, но всё же Аносов влекло к мстерству стрик Швецов. Он обходительно и осторожно допытывлся у литейщик обо всем, но тот только вздыхл и жловлся н свои хворости, о деле - ни слов.

В тихий вечерний чс Пвел Петрович подошел к нему и зговорил здушевно, тепло:

- Ты всё еще чем-то недоволен, отец? А ведь литье у тебя идет хорошо!

- Хорошо, д не совсем! - сурово взглянул н Аносов стрик. - Труд и смеклки вложили много, смого глвного-то и нет. Погляди!

Он подвел горного офицер к рбочей полочке, н которой хрнились куски рзной руды и бруски метлл. Литейщик отобрл и положил н шершвую лдонь брусок синевтого сплв.

- Ты, мил-друг, присмотрись; это лучшее, что есть у нс! - хмуро скзл он Пвлу Петровичу. - Из него клинки робят. Но что з клинки, бтюшк? Где им тягться со стринным бултом!

Аносов грустно вздохнул и подумл: "Д, это не хорсн, не кр-тбн, не сирийский шм! Метлл мертв, не проступет в нем узор древних бултов, не отливет он синью!".

Литейщик понял грустное нстроение Аносов и с горечью скзл:

- Сколько дум и беспокойств, от души стрешься, блгостен нш труд. Истинно! Но где добыть совершенство?

Он долго и тепло говорил о своем тяжелом мстерстве. И чувствовл Аносов, что литейщик доверяет ему, любит и отмечет его, но до своей тйны еще не допускет.

- Ты, бтюшк, приходи ко мне, в мой домик. Н досуге потолкуем о деле, - предложил однжды стрик Аносову.

В свободный воскресный день прктикнт отпрвился к литейщику. Он долго блуждл по улочке, круто убегвшей под гору к речке Громтухе. Нконец ншел серый от непогод и времени домишко, обнесенный высоким плотным збором. Глухо и безлюдно было в этом кержцком конце городк. "Змкнуто живут люди!" - подумл Аносов и осторожно постучл в клитку. Послышлись легкие шги, згремел зпор, и дверь со скрипом рспхнулсь.

Аносов от неожиднности зрделся: перед ним стоял высокя и стройня девушк с русыми косми.

- Что же стли, проходите, бтюшк двно поджидет вс! - приятным певучим голосом позвл он, повернулсь и легкой походкой пошл впереди юноши.

- Сюд, вот сюд! Тут в сенцх приступочки, не рсшибитесь! - с улыбкой приглшл он гостя.

Сколько чистой прелести было в ее лсковой улыбке, в блеске крепких и ровных зубов!

Аносову хотелось перемолвиться с ней приятным словцом, но от смущения он рстерялся.

Девушк провел гостя в переднюю горенку и, покзывя н дверь, предложил:

- Зходите, бтюшк здесь!

Тк же внезпно, кк и появилсь, кержчк быстро исчезл в соседней клетушке з чистой холщовой знвеской. Аносов открыл дверь и остновился н пороге. В глубине комнты з тесовым столом сидел Швецов. Перед ним лежл рскрытя библия. Острые серые глз литейщик выжидтельно посмотрели н Аносов.

- Что же остновился? Входи, Пвел Петрович, д сдись! - лсково приглсил он, покзывя н скмью рядом с собой.

Аносов уселся и невольно оглядел горенку. Мленькя, уютня, он сверкл чистотой. Всё выглядело по-кержцки домовито. Кругом, вдоль стен, грузные сундуки. В углу мигл огонек лмпды. Н широких выскобленных скмьях стояли ящики с кускми руды, сплвов, железных брусков.

- Вот в древних писниях отыскивю потерянное, - с грустью скзл стрик. - Библия - смя стриння книг, и много в ней нписно о крови человеческой. Пстух Двид отрубил голову Голифу. Из чего изготовлен был этот меч? По склдм рзбирюсь, всё доискивюсь до потребного. Холодное оружие н Востоке - непревзойденное! Но кк рождли метлл для клинков, вот любо знть! Доискивюсь! Много умного в сей книжице, д немло и непроглядного тумн. Ох, Пвел Петрович, милый ты мой, по глзм вижу, и ты тоскуешь по нстоящему делу!

Аносов злюбовлся блгообрзным стриком. Глз его зсветились теплом, когд он скзл:

- Нм бы с тобой, отец, отыскть ткой сплв, чтобы сковть меч-клденец и вручить его русскому богтырю: "Н, круши супосттов отчизны!". Но где же подлинное мстерство? З семью дверями, з десятью змкми упрятно. А добыть его ндо! Вот рсскжи, отец, о своих плвкх.

- Д что рсскзывть! - отмхнулся литейщик. - См хожу словно в потемкх!

- Ндо нм из потемок выходить, отец! - решительно скзл Аносов. Нужно во что бы то ни стло добыть чудесный сплв. Тогд перед своей совестью можно будет скзть, что не нпрсно мы ходили по земле!

- Вот, вот, это првильное слово! - охотно соглсился стрик. Глвное, милок, в том, чтобы рдость в мстерстве обрести! - Швецов зхлопнул библию, зкрыл ее н медные резные зстежки, встл и потянулся к ящикм со сплвми. Перебиря их жилистыми нтруженными рукми, он подолгу рзглядывл обрзчики и говорил с лской: - Тут, слышь-ко, не только моего труд сплвы, но и бтюшки моего, почитй, есть. Большой умелец он был, у Демидовых н домницх рботл. Про демидовский "Стрый соболь" слыхл? Мрк ткя выбивется зводчиком н железе. До сей поры "Стрый соболь" в большой слве. А кто ткие сплвы робил? Деды и отцы нши - демидовские труженики. Себя, сердяги, н огневой кторге сжигли, Демидовым богтство д слву создвли! От бтюшки своего я многое постиг. Гляди, протянул он сплв, - нет в нем узоров, метлл добрый. Чуешь: тёпел и тяжел он. Много труд и пот рбочего впитл в себя.

Аносов взял в руку небольшой брусок.

- Добрый сплв! - похвлил он. - Твоей рботы?

- Моей, - с гордостью отозвлся стрик. - А вот полюбуйся н немецкую. Это обломок золингенского клинк. Бултный узор видишь? спросил литейщик.

- Вижу, - отозвлся Аносов и внимтельно вгляделся в темно-синее поле клинк. Н нем проступли мелкие нежные узоры. Походило н булт.

- Ты не думй, это не булт! - словно угдывя мысль гостя, с легким презрением скзл Швецов. - Обмн один. Узоры в нем кислотой трвлены. Нведены. Булт, бтюшк, кк и человек, свой хрктер имеет. А хрктер, известно тебе, не снружи лежит, в душе человек. И проступет он, когд человек гневен или рдостен. Тк и в првдивом булте, - узор идет из глубины метлл. Полюбуйся! - он подл Аносову обломок хорсн. - Видишь, что робится? Тут метлл воистину свой хрктер кжет...

Д, это был нстоящий булт! Стрый обломок, подобрнный в двние годы н ртном поле, всё еще излучл синевтые рзливы по серебристому фону.

- Вот оно, рбочее мстерство! - торжественно скзл стрик и продолжл перебирть сплвы. Для кждого он нходил свое меткое слово...

З дощтой стеной зшумели ребят, и знкомый певучий голос стл успокивть их:

- Не кричть! Тм-ко дедко с гостем речи ведет, вы шумите. Слушйте скзку...

Аносов нсторожился. Его влекло к метллм, но лсковый голос кержчки просился в душу.

- Тише, прититесь, про родные мест будет скз, - певуче продолжл девушк, - кк в нших тежных урмнх, д в дремучих лесх, д в горх тится Полоз великий. Слышь-ко, кк н борх шумит? Тм-ко в чще бб-яг ходит, золото хоронит, леший серебро стережет...

- Ты нм про лисичку д про кот, что нстроил гусельцы, спой! перебили ребят.

Литейщик поднял голову и проворчл:

- Чего рзбушевлись, петухи?

Никто не слышл его. З перегородкой вполголос зпел девушк:

Трень, трень, гусельцы,

Золотые струночки!..

- Ты смотри, что робится! - кивнул литейщик. - Не хочешь, зслушешься. Ай д Луш! - довольный дочерью, похвлил ее стрик и снов перевел рзговор н метллы.

Аносов плохо слушл его, нпряженно внимя голосм в соседней горенке. Но тм скоро змолчли. Изредк только слышлось шушукнье д вырывлся веселый смешок, словно кто-то н мгновенье тряхнул серебряными бубенчикми.

Пвел стл прощться с мстером. Литейщик сгреб в свои огрубелые лдони его тонкую белую руку и крепко сжл ее.

- Зпомни, Пвел Петрович: дело у нс общее. Одной веревочкой связл нс рботенк. Вместе нм и жр-птицу добывть!

От глз стрик побежли лучистые морщинки. Лицо его потеплело.

- Знй, бтюшк, во всех добрых делх буду тебе верный помощник... Луш, провожй гостя...

Девушк снов появилсь н пороге, большие глз ее сияли. Он проводил Аносов до клитки. При рсствнии шихтмейстер взял ее з руку. Девичьи щеки зрделись. Кержчк не двиглсь, не убегл, только пылл зревом.

- Ах, Луш! - вздохнул Аносов и улыбнулся ей.

Девушк не срзу зхлопнул клитку з ним. С минуту постоял, здумчиво посмотрел ему вслед и подумл: "Чем же он околдовл бтюшку? Не нхвлится им..."

Он встрепенулсь, зкрыл дверцу и зпел:

Пошли горы, пошли ельнички,

Пошли темные пихтрнички...

Глв четвертя

ТОЛЕДСКИЙ КЛИНОК И О ЧЕМ РАССКАЗАЛИ СТАРИННЫЕ

МАНУСКРИПТЫ

Н Злтоустовский звод приехли офицеры квкзской линии. Шумня офицерскя компния рзместилсь н квртире Аносов, быстро сойдясь с молодым хозяином. Звод спешно готовил к отпрвке пртию клинков, приемщики оружия всё торопили. Зброшенные в Урльские горы, они скучли, по вечерм бржничли и волочились з пухлыми немкми.

Пвел Петрович был с гостями отменно вежлив, хотя их прокз не рзделял и больше всего интересовлся оружием.

Недовольный их рвнодушием к злтоустовскому литью, он однжды спросил:

- Не пойму, отчего вм не по душе злтоустовские клинки? Вы только посмотрите н метлл, который отливют здешние мстер! - Аносов вынул из крмн стльную плстинку синевтого отлив, дохнул н нее, и стль зпотел. - Посмотрите, сколь чудесен сплв!

- Нет, вы лучше посмотрите мой клинок! - офицер-квкзец вынул из ножен клинок и протянул Аносову. Пвел Петрович змер от восхищения: н клинке темнел псть волк - клеймо литых толедских бултов.

Руки шихтмейстер здрожли. Он не мог оторвть глз от клинк, по которому струился синевтый узор, словно рстеклся тинственный метлл. Аносов уствился в узор: кто и кким обрзом создл этот литой булт?

Офицер взял из рук Аносов клинок и взмхнул им. В ушх Пвл Петрович просвистел ветер. Стль блеснул синевтым огнем.

- Желете, я покжу вм, что делет этот булт?

Квкзец достл гзовый плток, подбросил его и протянул бултный клинок. Тончйшя ткнь, коснувшись клинк, рсплсь н двое.

Н лбу Аносов выступил пот. Очровнный, он смотрел н клинок. Офицер улыбнулся, подошел к стене, где в темной дубовой рме с двних времен висел портрет цря Петр, и бережно снял его; н глдкой поверхности в простенке торчл ковный гвоздь. Не успел Аносов опомниться, кк клинок просвистел, и отрубленный кусок гвоздя, звеня, поктился под стулья.

- Видели? - офицер бережно сунул клинок в ножны.

Аносов понял, кким сокровищем облдл гость с длекого Квкз.

В эту ночь Пвел Петрович не мог уснуть. Он знл о существовнии змечтельных стлей, много читл о чудесных клинкх, много их видел, и сегодняшний клинок с новой силой рзбудил в нем беспокойство исктеля. Леж в постели и глядя в темно-синее ночное небо, он вспомнил, кк струится и игрет синевтыми узорми тинственный клинок.

Светящиеся из бездонной глубины звёзды кзлись ему блесткми этого чудесного сплв.

Вскоре офицеры приняли злтоустовские клинки, снрядили обоз и уехли н Квкз. Прощясь с влдельцем булт, Аносов попросил рзрешения еще рз посмотреть клинок и долго рзглядывл притягтельный узор. Тот мерцл неугсимым блеском.

Целую неделю молчливый Аносов бродил по окрестным горм. Стрик Швецов, глядя н его прямую фигуру, говорил:

- Пусть выходится. Ишь ты, больно здел его булт! Ровно милую утерял!

Подошл сухя и тепля осень. Дли стли прозрчными, н озерх шумели последние гусиные стйки. Аносов зкрылся у себя в доме и углубился в чтение.

Он прочел тысячи пожелтевших стрниц, но в них почти не было прктических сведений. Очень подробно передвлись легенды о бултной и дмсской стли, но тйн оствлсь нерскрытой. Нроды Индии, Сирии, Ирн и многих восточных стрн передвли предния о легендрных клинкх из поколения в поколение. В древних песнях восхвлялсь мечт воинов мечи из бултной стли, н которой выступл изумительный рисунок метлл струйчтый, волнистый, сетчтый, коленчтый. В стринном пмятнике русской письменности - "Слово о полку Игореве" - воспевлся русский булт "хрлуг" - крепче и острее всех в мире.

Но кк изготовлялся этот метлл, древний мнускрипт не двл ответ.

Немцы очень искусно приготовляли европейские булты. Увы, они лишь по внешнему виду походили н дмсские, но свойств их метлл резко отличлись от совершенного мстерств древних оружейников! Дмсские клинки имели лезвие необычйной остроты и стойкости, но зто были совершенно лишены упругости. Европейские же сохрняли упругость, но ломлись от удров, в остроте и твердости уступли восточным.

"Где же рзгдк этой тйны?" - с волнением думл Аносов, всё с большим упорством изучя стринные фолинты.

И вот, нконец, словно в густом тумне мелькнул проблеск. В одной из книг, нписнной путешественником Гссен Фрцем, посетившем Дмск, Аносов обнружил сжтое, но точное описние фбрики белого оружия. Инострнец слегк приподнял звесу нд тйной зклки булт.

Пвел Петрович зписл в свой дневник:

"При сей фбрике, лежщей между двумя горми, выведены две стены около пятндцти футов вышиною и около тридцти трех длиною, тким обрзом, что соствляют между собою угол, в коем нходится отверстие до четырех почти футов шириною и от четырех до пяти футов толщиною. Стены сии имеют нпрвление к северу, вероятно по той причине, что по сему нпрвлению обыкновенно дуют тм сильные ветры. Узкое отверстие снбжено дверью. Рботу производят токмо во время сильных ветров. Тогд нгревют клинки докрсн, относят в отверстие и отворяют двери. Ветер со стремительностью дует в отверстие и охлждет клинки.

Они уверяют, что скорость ветр в отверстие бывет столь велик, что всдник н коне близ оного мог бы быть опрокинут".

Аносов пересмотрел груды книг, но нигде не ншел подтверждения этого опыт. И тут он вспомнил одно стринное русское скзние о том, кк безвестный оружейник зклял изготовленный клинок.

Н грни Дикого Поля в зсеке стоял русскя порубежня крепость, и жил в ней древний ковль Нзр-дед. Никто лучше его не мог сковть меч для воин. Всё богтство мстер соствляли бултные клинки - чудо мстерств. Среди них имелись прямые и тонкие, кк жло осы, - они легко сгиблись, кк тростинк под ветром, в их упругости и плстичности скрывлось свойство чудесного метлл; здесь были и змеевидные клинки: словно плмень, они извивлись голубовтым блеском. В дубовых скрынях хрнились широкие кривые мечи, которыми рубились в злых конных сечх отвжные порубежники.

Не рз зезжли к древнему кузнецу в мстерскую торговые гости из длеких стрн. Многое они видели н больших дорогх и людных торгх, всякие товры были им знкомы. Но тких бултов, ккие ковл русский умелец, не довелось им видеть никогд! Рзодетые в дорогие одежды, в сопровождении слуг, зморские гости долго стояли в кузнице и любовлись рботой подручных ковля. Высокий седой стрец с густыми волосми, прижтыми к голове тонким ремешком, спокойно и уверенно, кк чродей, укрощл огонь и железо. В сильных жилистых рукх дед рскленное докрсн железо преврщлось в крепкие сошники, косы, серпы и, что диво-дивное, в бесценные мечи.

Зезжий гость, высокомерный и богтый, удивился мстерству русского умельц и скзл ему: "Для чего ты тртишь свой редкий др н поковку простых сошников и серпов? Рзве дть воину в руки бултный меч не является смым высоким подвигом?". Из-з нвисших мохнтых бровей кузнец сурово посмотрел строгими глзми н торгового гостя. "Первое и смое вжное н земле - хлеб! - рссудительно скзл он. - Блгословен труд земледельц, и ему, первому труженику н земле, мстерство нше служит. Воин оберегет священный труд пхря и ремесленник, и ему дем в руки бултный меч!" Богтый торговый гость внимтельно слушл дед. "Ты мудр, стрик! - льстиво скзл он. - Но первое н земле - бултный меч, не хлеб! Меч возьмет и от пхря и от ремесленник всё, что ему нужно! Скжу прямо, отец, дивен твой др. Где и от кого ты нучился ковть ткие мечи?" Кузнец улыбнулся и ответил: "Эх, милый ты мой, д учился я у дедов и у бтюшки - простых русских мстеров, к ним пришло умельство от прдедов. Ковли и мстерили они оружие боя меткого и дльнего, роб или плши и пики из стли огневой остроты и крепости бобрового зуб. Вот оно кково, гость желнный, мстерство нше русское, стринное!"

Купец прикзл слуге: "Принеси мой лрец!". Рб принес ему тяжелый ковный лрец, и гость открыл его. Доверху он был нполнен червонцми. "Видишь! - покзл глзми н золото купец. - Я отдм тебе всё это богтство, если нучишь моих рбов отливть булты". Кузнец рвнодушно посмотрел н золото и спокойно скзл: "Я вижу, милый человек, ты прибыл из богтых стрн и понимешь толк в ншем мстерстве. Но не обессудь, дорогой гость, умельство нше не проджное. Оно дется в руки тому, кто сердцем к нему преклонён". И сколько ни уговривл купец русского кузнец, тот тк и не соглсился н его просьбу. Уехл торговый гость ни с чем.

Нступил весн, лес оделись листвой, зблгоухли поля и сды. Весенний шум и плеск реки доносились до кузницы. Небес сияли голубизной, и от яркого солнц мелькли блики н реке.

Всё живое рдостно встречло весну с ее буйным ликовнием. Только древний кузнец не оживился, не рспрвил плеч под вешним теплом, скзл своим подручным с грустью: "Ну вот и отходился стрый ковль н земле, попил вволюшку водицы из чистых родников, поел досыт хлебушк, потрудился до соленого пот, я теперь и н погост пор! Только погоди, чур меня, прежде чем уложить в домовину стрые кости, должен я передть умельство смому достойному из вс! - Дед пытливо оглядел своих подручных и скзл смому сметливому и любимому: - "Ты и переймешь мое умельство".

С этого дня кузнец уводил подмстерья в полутемную кморку и долго тм вел с ним беседы. После испытний юноши стрик принялся изготовлять дргоценный сплв в простой мленькой домнице. Одного только избрнник своего допустил Нзр к великому тинству рождения булт: "Смотри и познвй великое мстерство! Дорог ты моему сердцу, словно родной сын. Узнй поэтому то, что известно только немногим".

В домнице бурлил лв, плвились руды. Зворожённым взором смотрел юнош н синевтые огоньки побежлости чудесного сплв...

Стрик сковл клинок.

Он торопливо передл подмстерью рскленный, сыплющий синими искрми клинок, и тот, вскочив н тонконогого гривстого коня, понесся с клинком в Дикое Поле. Рздувя жркие ноздри, бешеный сккун мчлся от кургн к кургну; он несся, кк стрел, выпущення доброй рукой из лук, мчлся всё вперед и вперед, словно преследуемый стей хищников. Ветер свистел в ушх всдник, одежд его рзвевлсь, он, подствив воздушной струе плменеющий клинок, всё тк же бешено гнл коня.

Когд улеглсь пыль н дороге, спл дневной жр и повеяло вечерней прохлдой, - только тогд молодой подмстерье вернулся в мстерскую. В згорелых рукх его сверкл клинок с безукоризненно глдкой поверхностью.

"Ты пробыл у меня под нчлом пять годов, но сегодня ты впервые видел рождение булт! - с отцовской теплотой скзл дед избрннику. Он нклонился и поцеловл меч-клденец. - Отныне, сын мой, тебе зступть мое место в мстерской, мне пор н погост! Береги тйну умельств ншего и отдй его в достойные руки. Не для рзбоя и грбеж ковть тебе мечи, в сбережение великого честного труд!.."

- Тк вот что: холодный воздух зкливет метлл! - вскрикнул в изумлении Аносов, перебиря в пмяти это стринное предние.

Придя в литейную, он не утерпел и скзл стрику Швецову:

- Кк человек стновится жизнердостным и деятельным н свежем воздухе, тк и сплв зкляется н открытом воздухе лучше, чем в рзных жидкостях - в воде, сле, кислотх и ртути! Выходит, острот зитских сбель звисит более от способ зклки, нежели от метлл, из коего приготовляют клинки!

- От век тк змечено, Пвел Петрович! - соглсился литейщик. - Чем сильнее ветер, тем крепче стль!

Аносов крепко сжл руку Швецов повыше локтя. Несмотря н возрст, мускулы стрик были крепки и тверды.

- Труд зклил тело! - поняв удивленный взгляд Аносов, скзл стрик.

- Труд и упорство, - подхвтил горный офицер. - А что если и мы попробуем проделть древний опыт?

- Что же, зймемся, Петрович. Вижу в том только хорошее. Я соглсен! - спокойно ответил стрик, и глз его зблестели по-молодому.

Глв пятя

ПЕРВЫЕ ОПЫТЫ

Аносов и Швецов решили втйне от зводских проделть свой первый опыт нд стльными клинкми. Для этой цели они использовли цилиндрические мехи. Сгущенный воздух, который с упругой силой вырывлся из них, по действию своему походил н сильный ветер. Рсклив докрсн обыкновенный столовый нож, Пвел Петрович с поспешностью перенес его к отверстию воздухопроводной трубы, где он в очень короткое время охлдился. Аносов слегк постучл по метллу, и от него отделилсь оклин. Это обрдовло испыттеля, - выходит, нож н смом деле получил известную степень зклки. Однко рдость окзлсь преждевременной: стоило только погнуть нож, и Аносов убедился, что зклення вещь не имел упругости и остлсь в том же согнутом виде. Пвел Петрович ожидл иного: он полгл, что от зклки в сгущенном воздухе нож должен скорее переломиться, нежели согнуться.

Ожидния не опрвдлись. Однко Аносов не сдвлся. Он решил обточить прокленный нож н точиле. Посыплись искры, чуткие пльцы инженер и зоркий взгляд его уловили в момент точки особую остроту лезвия. "Что же произошло?" - подумл он и срвнил свой нож с другими, обыкновенной зклки. К своему удивлению, он убедился, что лезвие зкленного, несмотря н мягкость нож, более стойко и острее других. Чтобы убедиться в этом, Пвел Петрович взял тугой сверток войлок и десять рз перерезл его. Новый нож не зтупился, он легко и быстро входил лезвием в сверток. Обычные ножи, пущенные в ход, окзлись не пригодными для этой цели: они не проникли вглубь и только ктлись по войлоку. Редкий из них мог сделть дв-три рзрез.

"Может быть, это случйность?" - всё еще не доверяя своему открытию, подумл Аносов.

Он несколько рз проделл опыт и получил те же результты.

Долго ходил он в рздумье по зводу и не мог успокоиться, тщтельно перебиря в пмяти все детли своих опытов. Многое теперь стновилось ему ясным. В свою зписную книжку Аносов знес пять первых положений:

"П е р в о е. Зклк в сгущенном воздухе имеет преимущество перед обыкновенными способми для тех вещей, коих глвное достоинство должно зключться в остроте лезвия.

В т о р о е. Чем холоднее воздух и чем сильнее дутье мехов, тем тверже бывет зклк. Впрочем, я не имел случя испытть, до ккой степени твердости можно зкливть стльную вещь при сильной стуже, ибо во время опытов не было холоднее 5°. Может быть, жестокя стуж - усиленное действие мехов, к сей цели приноровленное, - опрвдет совершенно известие дмсских путешественников.

Т р е т ь е. Чем тонее вещь, тем тверже зклк при одинковых других обстоятельствх, и если вещь не требует крепкой зклки, то уменьшение силы дутья, может всегд удовлетворить сему требовнию.

Ч е т в е р т о е. Чем тверже стль, тем тверже зклк, потому степень зклки может быть урвнивем и нгревнием, более умеренным, и уменьшением дутья мехов.

П я т о е. Железные вещи, хорошо процементировнные, могут получть, рвным обрзом, при зклке в сгущенном воздухе острое лезвие".

Рнним утром Аносов вышел з околицу звод и пошел вдоль Ая. Хотелось побыть одному и подумть о своей жизни н оружейной фбрике.

С гор шл прохлд, н трвх, ковром покрывших долину реки, блестел крупня рос. Ай слегк дымился под солнцем. Н лугу, мерно шгя, косил рбочий. По лицу его ктился обильный пот, он тяжело дышл. Аносов н минуту остновился, присмотрелся к рботе и, не утерпев, спросил:

- Что, тяжело, бртец, косить?

- Тяжело! - прохрипел косрь. - Только по росе и можно косить ншей косой!

- Дй попробую! - внезпно попросил Аносов.

Рбочий удивленно взглянул н инженер.

- Д не сдюжить вм! И косу сломете! - неуверенно ответил он.

- Сломю, - новую куплю! - не отступя от своего, решительно скзл Пвел Петрович, рзмшисто шгнул к косрю и взял у него из рук косу. По-хозяйски прикинув ее н руке, он оглядел острие, поморщился и подумл про себя: "Плохо зклен метлл, плохо!".

Однко он встл лицом к нчтому прокосу и взмхнул косой. Сочня трв под сильным удром легл космтой грядой у ног. Сердце инженер учщенно билось, трудно было идти и подрезть трву. С непривычки горели лдони, кос стрлсь острием уйти в землю, больших усилий стоило, чтобы держть ее ровно, прллельно дерну, и умело резть трвы.

Аносов нчл уствть. Косить стло труднее: солнце сильно припекло, рос быстро испрялсь, и сухя трв резлсь плохо. Косрь внимтельно следил з косой и подбдривл Аносов:

- Ишь ты! Небось впервые з ткое дело взялись, д ничего - выходит. Сил д сметк - вот и все!

- Нучусь! - улыбясь ответил Аносов и утер струившийся по лицу пот.

- Жрко стновится, трв обсыхет, скоро и шбш! - с сожлением скзл косрь. - У нс косьб - кк в нроде скзывется. Слыхли крестьянскую поговорку?

Коси, кос,

Пок рос,

Рос долой

И мы домой...

Вот оно кк! Д, с ткой косой долго не покосишь! - пожловлся он и протянул руку: - Дозвольте, теперь я см!

Он взял косу и с минуту шел вперед, потом остновился, вынул брусок и стл точить лезвие.

- Одно слово - кос, косить нечем: быстро тупится. Ткую бы косу только смерти!

Аносов не уходил.

- А почему тк тупится кос? - спросил он.

Косрь поднял голову, безндежно мхнул рукой:

- Кк же ей не тупиться, когд лезвие плохое. У нс тут свой зводишко, Арсинский, тм и косы ткие робят... Ну, ты, пошли! прикрикнул он себе и снов принялся косить.

Пвел Петрович тихо пошел вдоль реки. Он прислушивлся к голосу птиц, к зеленому шуму соседнего бор. Н душе было неспокойно. Он вспомнил недвние свои опыты по зклке острия ножей, и это вдруг кк-то смо собой увязлось с мыслью о косх.

"Вот в кком нпрвлении ндо продолжить мои опыты!" - подумл он и незметно вышел к зеркльному пруду. Тм он долго бродил по плотине, зглядывя вглубь. Среди водорослей в полутьме водной толщи серебристыми искрми проносились сти резвых рыбок.

Рядом рздлись стуки вльк. Пвел Петрович взглянул н мостки и зрделся. Подоткнув синее плтьишко, склонившись к воде, стоял Луш и стртельно бил вльком по мокрому белью. Ее упругие, згорелые ноги выделялись н зеленом фоне откос. Туго зплетенные русые косы золотой короной возвышлись н голове.

- Здрвствуй, Луш! - весело крикнул девушке Аносов.

Он поднял глз и, увидев инженер, быстро выпрямилсь.

- Здрвствуйте, Пвел Петрович! - отозвлсь он.

Аносов подошел к мосткм.

- Ой, не ндо сюд! - смущенно вскрикнул Луш и быстро опрвил плтье. Стройня и строгя, он стоял перед ним в блеске утреннего солнц.

- Ах, Луш, ккя ты недотрог! - вздохнул он. Его сильно тянуло к этой простой и лсковой девушке.

- Ткя уж! - зстенчиво отозвлсь он, у смой в глзх сверкнули озорные огоньки. - Проходите, Пвел Петрович. Нельзя долго стоять вм тут, негожее могут подумть люди...

- Пусть думют, мне очень хорошо подле тебя, - осилив робость, скзл он.

Девушк обожгл его взглядом. Ей тоже хотелось, чтобы он побыл здесь, у мостков, - приятно было слышть его голос, смотреть в простое, открытое лицо, но, поборов это чувство, Луш скзл:

- Меня поберегите, Пвлушеньк.

В этом лсковом слове прозвучло столько нежности, что Аносов весь просиял.

- Я уйду, Лушеньк, - проговорил он. - Но мне ндо скзть тебе много, очень много!..

- Потом, - тихо прошептл он. - Потом...

Он пошел к зводу, позди снов зчстили удры вльк. Нд прудом рздлсь миля песенк, и н сердце у Аносов зжглсь рдость. Кзлось, кто-то сильный и добрый рспхнул перед ним широкие, осиянные солнцем, просторы.

Н другой день Аносов отпрвился к нчльнику оружейной фбрики и попросил у него рзрешения побывть н Арсинском зводе. Обрюзгший чиновник поднял удивленные глз.

- Что это вм вдруг вздумлось? - хрипловтым голосом спросил он.

- Меня интересует производство кос. Может быть, я буду вм полезен кое-чем, - скзл Аносов, пристльно глядя в лицо нчльник.

- Лдно, поезжйте, только не ндолго, - соглсился тот.

- День-дв, и вернусь, - пообещл Аносов.

- В добрый чс, - прохрипел хмурый толстяк и углубился в чтение доклд.

Инженер, веселый и легкий, вышел из мрчного кбинет нчльник и нпрвился в литейную: ему хотелось зхвтить н Арсинский звод и литейщик Швецов.

Стрик внимтельно выслушл его и огорченно скзл:

- Рд бы в рй, д грехи не пускют. И не рзрешт мне оствить литье, д и см не смогу оторвться. Вишь, ккой синь-огонек бегет в глзке, - покзл он н фурму. - Рзве уйдешь от него! Без присмотр угснет! - в его голосе послышлись лск и беспокойство. - Нет, ты езжй один, милок. Луш тебя подвезет, блго двно собирлсь нвестить крестную. Вот и путь-дорог!

- А может быть, Луш двно рздумл? - с волнением спросил Аносов.

- Ккое тут рздумье? - добродушно скзл кержк. - Одной боязно было ехть, с попутчиком смелей.

- Если тк, то спсибо! - скзл Аносов. - Звтр же хочу ехть.

- Умно! - одобрил стрик. - Н зорьке и трогться в путь! Ну, я сейчс к своей голубушке! - и он торопливо удлился к домне, где бурлил и кипел метлл.

Глв шестя

НА АРСИНСКОМ ЗАВОДЕ

Дорог вилсь среди глухого бор, н песчные колеи пдли косые лучи утреннего солнц, и ближйшие стволы сосен сияли мягким золотистым светом. В сырой, росистой трве придорожного подлеск лежли нежные сиреневые тени. Спокойную тишину глухомни изредк нрушло пофыркивнье бойко бежвшего серого коньк д легкий стук колес шрбн о крепкие смолистые корневищ, которые, изгибясь серыми толстыми змеями, переползли струю гулевую сибирскую дорогу.

Луш сидел рядом с Аносовым безмятежня, рдостня. Аносов глядел н нее сбоку, и сердце его сжимлось в беспокойстве и тоске. Когд он смущенно взглядывл н него, он чувствовл, что вся кровь приливет к лицу. Пвлу Петровичу хотелось рсскзть девушке многое, но слов не шли. Он крснел, вздыхл и молчл.

Луш рдовлсь всему, что подмечл ее острый глз.

- Глядите, вот следы зюшки н песке, совсем недвно перебежл косой дорогу, вот-вот! - тихим здушевным голосом зговорил он.

- А ты откуд знешь, что он недвно пробежл? Выдумл! - улыбнулся Аносов.

- Зчем выдумл! Вон под ольшником н росистой трве темный след. Медуниц только-только выпрямилсь... Ой, тм что! - испугнно вскрикнул он. - Видть, медведище протоптл еще в ночи!

Аносов беспокойно здвиглся н сиденье.

- А вы не бойтесь, Пвлуш, в эту пору всякий лесной зверь сыт и не тронет человек... А ну, что рзвесил уши, пошел, Серко! - прикрикнул он н коньк.

Инженер зсмеялся и осторожно потянулся к Луше. Девушк отодвинулсь и ждно вдохнул в себя воздух:

- Духмяно-то кк!

И в смом деле: всё кругом было нпоено приятным смолистым зпхом, который перебивлся блгоухнием трв, цветов и нгретой земли. Животворное дыхние жизни нполняло необозримое прострнство между синим безоблчным небом и величвым бором. Оно проникло во все поры и волновло кровь, зствляло птиц щебетть и кружиться нд дорогой и зелеными елнями, путников змирть от счстья. Они тянулись друг к другу с нежностью и трогтельной нивностью, но обоим стновилось стршно от этого неясного первого пробуждения большого чувств.

Аносов не смог долго вытерпеть этого непонятного томления и попросил девушку:

- Спой что-нибудь, Луш!

- А откуд вы знете, что я петь умею? - зсмеялсь он, и искорки в ее глзх блеснули ярче.

- Слышл, кк ты пел о лисичке.

- Что же вм спеть? Ведь песни нши простые, немудрые...

- Что знешь, то и спой. Сердечное спой! - взволновнно попросил Аносов.

Он повел глзми, и приятный звонкий ее голос поплыл нд лесной дорогой.

Пвел Петрович осторожно взял пльцы Луши в свои горячие лдони. Девушк не отнял руки, большие ее глз кк бы спршивли Аносов: "Ну кк, хорош песня?".

Впереди дорогу пересекл бурливый ручей. Он кружил воронкми среди мшистых кмней. Конь остновился и большим фиолетовым глзом повел н хозяйку. Песня внезпно оборвлсь.

- Серко нпоить ндо! - скзл Луш и быстро соскочил с шрбн, з ней выбрлся и Аносов. Девушк отпустил подпругу и похлопл коня по крупу:

- Ну иди, пей, игривый!

Конь, осторожно ступя, подошел к ручью и стл пить. Мягкими губми он звучно втягивл прозрчную воду, изредк поднимя голову, и тогд в ручей срывлись и пдли крупные серебряные кпли...

Луш стоял рядом с Серко и здумчиво смотрел н воду. Аносов не утерпел и обнял девушку. Он испугнно отстрнилсь от него. В голосе ее прозвучл гневня нотк:

- Не трожь! - Отойдя от ручья, он проворно подтянул подпругу, оглядев коня, быстро збрлсь в шрбн и крикнул Аносову:

- А ну, поехли!

В кком-то ромне Аносов читл о любви, и, стесняясь своих робких изъяснений, он вдруг выплил:

- Я пылю, когд смотрю н тебя!

Луш укоризненно покчл головой:

- Эх, Пвлушеньк, не те это слов!

Он лсково улыбнулсь и погнл Серко вскчь. Н глзх у нее зблестели слёзы, - то ли от рдости, то ли от волнения.

Вдли покзлись дымки Арсинского звод...

Луш устроилсь у родственницы, Аносов отпрвился н звод. Угрюмый, обросший черной бородой упрвитель повел молодого инженер в цехи, где изготовлялись косы. В глз Аносову срзу бросилсь зпущенность и неприглядность помещений. В зкопченных мрчных мстерских, по углм которых рскчивлсь серя пыльня путин, рзместились горны и ряды нковлен. Цехи походили н древние кузницы, всё здесь выглядело по стринке. Бородтые мстер ковли косы.

- Вот, глядите нше действо! - уныло покзл н бородчей упрвитель. - Тут есть что перенять. Мстер нши по косной чсти отменные! похвлился он и вдруг словно спохвтился: - Извини, господин хороший, я вс покину пок, дело взывет к хозяину; тороплюсь н приемку!

Аносов учтиво поклонился:

- Пожлуйст, я см рзберусь здесь.

Упрвитель зкинул руки з спину и неторопливой походкой удлился из цех. Инженер пригляделся к рботе мстеров. Вот рядом с нковльней, вросшей в землю, стоит дед; он н глз определил, готов ли рскленный брусок. Ярко-желтый, он струится жром, и при движении с него обильно сыплются белые звездочки.

- Хорош! - одобрил нкл кузнец и быстро положил брусок н нковльню. Четырьмя сильными и меткими удрми мстер выровнял клинок. Белый нкл перешел в ярко-вишневый, метлл постепенно тускнел, и кузнец стл проворно обрезть лишнее, зтем горячий клинок быстро опустил в воду.

- Вот оно кк по-ншему! - довольный собой, похвстлся он перед Аносовым. - Видли?

- Видел! - спокойно ответил Пвел Петрович и пошел к другому мстеру.

И у этого кузнец окзлись те же рзмеренные, зученные движения, т же ухвтк. И этот не утерпел и похвстл:

- Безоткзно идет, вот что знчит стринное мстерство!

- Д, нвыки у вс дедовские! - соглсился Аносов и, смело глядя в потное лицо кузнец, скзл: - В этом, дорогой, больше плохого, чем хорошего!

- Д что ты! Ай не видишь, что з кос-крс! Кремень! Всё возьмет! недовольно ответил мстер.

- Нет, не всё возьмет! Зкл плох, лезвие быстро притупится, и косрю тяжело будет с ткой косой! - резко перебил Аносов.

- Д ты, брин, хошь рз бывл н покосе? - нхмурился кузнец.

- Бывл и косил! - спокойно ответил Аносов.

Мстер рзворошил черную бороду и пробурчл:

- Пойди попробуй, сделй лучше ншего!

- Вот я и хочу попробовть! - уверенно скзл Пвел Петрович. - Д ты не обижйся. Кузнец ты хороший, силен, сметлив. Всё до тонкости перенял у дед, думется мне, что ндо и свое добвить.

- Добвишь - испортишь клинок, з это не поглдят по голове. Нет, судрь, тк вернее!

Аносов взял у него изготовленную косу, долго вертел в рукх, рзглядывл, пробовл острие.

- Вот здесь ндо лучше зклить. Острие должно быть тверже!

- Оно бы и ндо тк, д никто не знет, кк это сробить! - соглсился кузнец.

- А сробить ндо! - взглянув в глз кузнец, скзл Аносов. - Вот поучусь у вс, может что и выйдет!

Мстер с недоверием взглянул н Пвл Петрович.

- Что ж, попробуй, попробуй! - недовольно скзл он и взялся з молот. - А ну-к, тряхнем по стринке!

Удр з удром. Всё четко, рзмеренно, - и кос готов. Инженер долго еще приглядывлся к рботе кузнец и что-то зписывл в книжечку.

Солнце зктилось з горы, когд Пвел Петрович вышел н речку Арсю и увидел Лушу. Он сидел н мостике, опустив босые ноги в холодную воду. Зметив Аносов, девушк вскочил и зторопилсь нвстречу:

- Когд обртно поедем, Пвел Петрович?

- Хоть сейчс. Делть тут больше нечего! - устло ответил он.

- Можно и сейчс, - соглсилсь Луш. - Конек передохнул, и я искуплсь.

- Едем! - твердо решил он и взял ее з руку. - Ах, Лушеньк, сколько у нс еще строго, отжившего! Пор бы по-новому рботть.

- Погоди, Пвел Петрович, придет и молодое!

Из-з лес поднялся месяц, когд они покинули Арсинский звод. Аносов сидел молчливый, подвленный. Луш крепко прижлсь к нему плечом:

- Не грусти, Пвлуш. Хочешь, скзку скжу, то песню спою?

- Нет, Лушеньк, - лсково отозвлся он и обнял ее. - Скзк и песня тут не помогут. Придется много подумть и порботть!

Он не шевельнулсь, не оттолкнул Аносов.

- Пострйся, Пвлушеньк! Большое не всегд с ходу дется. Верю я, добудешь ты зветное мстерство!

Конь неторопливо трусил по лесной дороге. Месяц поднялся ввысь и медным диском ктился среди курчвых облков. В лесу стоял тишин, но еще спокойнее и лсковее было н сердце Аносов. Он теснее придвинулся к Луше, и об, молчливые, счстливые, ехли среди ночного бор...

После поездки н Арсинский звод Пвел Петрович доложил нчльнику фбрики о своем нмерении поствить опыты с косми. Тот с рвнодушным видом выслушл Аносов и холодно отрезл:

- Не з свое дело взялись, судрь!

Рздржение его было понятно: он боялся новых зтрт, излишних беспокойств и возможных неудч. Нчльник хмуро зкончил:

- И не говорите мне больше об этом. Слышите? Идите и выполняйте свои обязнности!

Он сидел перед Аносовым грузным кменным идолом - толстый, огромный, серый, с холодными глзми, безрзличный ко всему. Пвл Петрович рспирл гнев. По его лицу пошли бгровые пятн, губы здрожли. Хотелось нговорить дерзостей, но Аносов сдержлся: учтиво поклонился и вышел из кбинет.

Не зходя домой, он отпрвился к Швецову; устлый, рзбитый, осунувшийся, вошел в клитку, которую рспхнул перед ним встревоження Луш. Он взглянул н его побледневшее лицо и догдлсь.

- Плохо, Пвлушеньк? - озбоченно спросил девушк.

- Ничего, ничего... Пустяки! - сбивчиво пробормотл он и прошел в горницу стрик. Луш не могл уйти, стоял з перегородкой и с бьющимся сердцем слушл рсскз о рзговоре Аносов с нчльником фбрики.

Стрик мрчно брбнил твердыми пльцми по столу.

- Вот видишь, милок, - нконец скзл он. - Вот оно, кк дело обернулось. Н добрую потребу жль копеек, инострнцм ни з что лобнчики жменями отсыпет! Видть, в своем отечестве пророком не будешь, Пвел Петрович. Придется тебе, судрь, сокртиться, выждть, - посоветовл стрик.

Аносов вспыхнул, рспрямился.

- Нет, не отступлюсь! - решительно скзл он. - Будет и н моей улице прздник!

Добря отцовскя улыбк озрил изрезнное глубокими морщинми лицо литейщик. Он подошел к Пвлу Петровичу и положил ему н плечи тяжелые жилистые руки:

- Вот это мне нрвится! Ну, сынок, коли н то пошло, считй меня первым твоим помощником. Без копейки робить буду, помогу твоей зтее!

Литейщик провожл Аносов до порог. Прощясь, весело нпутствовл:

- Хорошо будет, ей-богу, хорошо. И меня, строго, рсшевелил. Не всё н стринке держться, ндо и в новое зглянуть!

Глубокой ночью, когд в цехе было пусто, Аносов и литейщик принялись з дело. Инженер принес привезенные с Арсинского звод косы. Мстер новым нгревнием лишил их прежней зклки, зтем выпрвил их колотушкой и подготовил к новой, носовской зклке.

Аносов взял небольшой ящик, сделнный из листового желез. Из отверстия духовой трубы в ящик упругой струей поступл сгущенный воздух. Литейщик докрсн рсклил косу и быстро уложил ее в ящик под прохлдную струю. Прошло две минуты. Об с тревогой прислушивлись к гудению ветр в духовой трубе.

- Пор! - пересохшими губми скзл Аносов.

- Пор! - соглсился стрик.

Они извлекли косу из ящик; местми от поверхности ее отделилсь оклин. Пвел Петрович поднял синевтую косу и тихо удрил лезвием о брусок. Метлл издл чистый, тонкий звон.

- Хорошо зпел, миля! - похвлил литейщик.

- Погоди, еще не всё! - предупредил Аносов. - Ндо испытть добытое.

- Что же, и это сробим! - рдуясь успеху, соглсился стрик.

Ручным молотком они "отбили" косу. Лезвие не крошилось, отбивлось ровно, стло острее.

- Крсвиц моя, голубушк-милушк! - лсково, оглядывя косу, ронял сердечные слов мстер. - Доспел он, Пвел Петрович, ой, доспел!

Глз стрик молодо горели, лицо светилось. Об пыльные, потные, они не чувствовли устлости.

- Только утр дождться, и косить пойдем! - весело скзл Аносов.

Н другой день, в смую жру, когд уже исприлсь рос, они вышли к Аю н широкий луг. Чуть слышно шелестел под ветром сухя трв.

- Рзреши мне первому. Стр я, окжи мне увжение, Петрович! попросил литейщик.

Аносов улыбнулся:

- Ну что ж, пробуй!

Стрик скинул кфтн, шпку, зсучил рукв белой рубхи, истово трижды перекрестился н восток и зтем, поплевв н лдони, рзмхнулся косовьем.

- Нчнем, блгословясь!

Он сильно жихнул косой. Подрезння трв покорно легл у ног. Стрик мерно, большими шгми шел и широко рзмхивл косой. Лицо его сияло.

- Ну и кос! Эх, и хорош, любушк! - он проворно повернулся к зрослям кустрник и сильными взмхми стл резть их косой. Березовя и ольховя поросль пдл, подрезння под корень.

Дв чс посменно инженер и литейщик трудились н покосе, и лезвие косы нисколько не зтупилось.

Нконец Аносов бережно вытер трвой лезвие и воткнул косовье в землю.

- Н слву порботли! - облегченно скзл он.

- Ну, судрь, дозволь тебя облобызть по ткому случю! - скзл Швецов и бережно обнял Пвл Петрович.

Вернувшись н звод, они устроили дополнительное испытние: отрезли несколько свертков войлок, изрубили лезвием несколько снопов соломы, кос был всё тк же звонк, тверд и остр!

- Теперь иди и покжи господину нчльнику, н что способн твоя голов! - блгословил Аносов стрик.

Уверенный в себе, возбужденный успехом, Аносов отпрвился к нчльнику оружейной фбрики.

- Посмотрите, - обртился он к нему. - Вот перед вми новый обрзец косы. Он лучше и экономичнее рсинской! Кк вм известно, поступет много жлоб н плохую зклку кос...

Чиновник нхмурился, глз его потемнели, он решительно отодвинул косу.

- Послушйте, судрь, - сердито зговорил он. - Во-первых, я для вс не просто сослуживец, - вше превосходительство. А во-вторых, сколько ни делй и кк ни делй, всегд жлобы будут. Н всех не угодишь. Зпомните это, молодой человек. Мы делем здесь оружие, вы лезете с косми. Дел Арсинского звод вс не ксются! Возьмите свое творение. До свиднья, судрь! - нчльник протянул Аносову дв коротких толстых пльц, в серых глзх его было смодовольство...

Аносов отнес свою косу домой, снял ее с косовья и бережно уложил в сундук. Рспхнул окно. Н город спустилсь звездня ночь. Н улицх стоял тишин, нрушемя только лем дворняжек д стуком сторожевых колотушек. Не зжигя огня, он присел к столу и в грустной здумчивости просидел до рссвет.

Глв седьмя

УКРАШАТЕЛИ ОРУЖИЯ

21 октября 1819 год Аносов нзнчили смотрителем укршенного цех. С той поры, когд в Злтоусте стли делть холодное оружие, тм рзвилось змечтельно тонкое искусство грвюры, издвн знкомое н Руси. Пвел Петрович живо интересовлся рботой русских мстеров и, чтобы не окзться поверхностным человеком, зсел з обстоятельное изучение грвюры н метлле. В кбинете нчльник оружейной фбрики хрнились обрзцы бултных клинков. Аносов долго и внимтельно рзглядывл их. Вот отливет н солнце синевой дмсский кинжл, рядом серебрится ручьистой стлью турецкий ятгн с эфесом, горящим дргоценными кмнями. Тут же блгородный толедский клинок, н нем клеймо - псть волк, еще дльше - испнские нвхи, индусские шмы, - всё, что прислл сюд згдочный и тинственный Восток и что когд-то изобрел предприимчивя Европ, - всё это лежло перед Аносовым, переливлось нежными оттенкми метлл и мнило взгляд тончйшими узорми, словно золотой путинкой зтквшими булты. Пвел Петрович брл кждый клинок в подносил его к солнечному лучу. Прекрсня скзк! Сердце учщенно билось при игре нежных тонов и полутонов метлл. Холодня синь рстеклсь по волнистому булту и незметно переходил в серебристую изморозь. Чудилось, что тм, в глубине сплв, горит и струится, проступя н поверхность булт, синее мерцющее плмя. Глз Аносов не могли оторвться и от чудесного клинк, и от тончйшего орнмент, нежного, кк кружево. Откуд пришло это волнующее мстерство? Вот стиль египетский: три цвет - желтый, крсный и белый, простые строгие линии, из которых создется изобржение хрупкого лотос - любимого цветк древних египтян. А вот бог солнц - золотистое сияние исходит от тонкого рисунк. Згдочные цветы, листья, жуки... Чья умеля и твердя рук сотворил это чудо?

Рядом н восточных клинкх пышный и сложный мвритнский орнмент; очровние создется геометрическими линиями в сочетнии с неведомыми рстениями.

Пвел Петрович кждый клинок подносил к свету и медленно врщл его в солнечном луче. Словно короткие синевтые молнии рождлись в полутьме безмолвного кбинет, среди грузной и мрчной мебели. И кк этот полумрк и могильня тишин усиливли воздействие н зрителя! Аносов неторопливо перебирл японские и китйские клинки. Стршные дрконы и диковинные птицы проступли н темно-синевтом фоне стли, чще всего еле-еле нмечлись контуры японского священного вулкн Фузиямы. Эти орнменты отличлись излюбленными японцми желтыми и крсными цветми. Перебиря клинки, Пвел Петрович невольно углублялся в историю нродов. В звисимости от исторической обстновки и социльной среды, менялись и стили грвюр н клинке.

Аносов поднял древний римский меч, привезенный в Злтоуст из музея. У кого он побывл в рукх? Клинок прям и строг, он привлектелен именно своей простотой и сильной блгородной композицией. Это стиль Греции и Рим - древней нтичности; прямые и кривые симметричные линии переплетены орнментом кнтового лист...

Солнце укрылось з тучу, в кбинете сгустился мрк, и тяжелый меч римлянин потемнел, выглядел грозно.

Пвел Петрович отложил его и взял клинок Фрнции. Сколько пышности и золот! Это стиль рококо. Он нсыщен богтством, но кк убог изобреттельность грвюры! Рисунок просто неуклюж, вычурен, в нем отсутствует всякя симметрия и систем. Это - стиль королей, и он умирет вместе с королями Фрнции - Людовикми. Чужд и непонятен трудовому человеку этот стиль!

В руки Аносов попдет меч, извлеченный из-под обломков рскопнной Помпеи. Н нем нежня грвюр. Он прост, но блгородн и поржет вырзительностью строгого мстерств. Ккя удивительня легкость линий! Здесь всё кк бы дополняет и продолжет друг друг. Контуры цветов, рстений и животных - всё выступет в грмоничном сочетнии. Это - мпир!

Солнце совсем зволокло тучми. Грузность и тишин кбинет угнетли. Аносов склонился нд рзложенными клинкми и здумлся. Ккое богтство, ккие сокровищ искусств тятся в мстерстве древних грверов! В двние-предвние времен по торговым путям н Русь шли крвны из Персии, Турции, Греции, Дмск, Бухры. Восток слл н Север свои дргоценные бултные клинки с чудесным орнментом. И, кзлось, всё это восточное богтство, мстерство грверов подвят искусство древней Руси. Нет! Северня Русь устоял перед этим иноземным влиянием. Сохрнялся и ценился среди русских воинов свой узор н булте - трвчтый.

"Хорошо бы хоть одним глзком увидеть хрлужный меч, который воспет в "Слове о полку Игореве". Увы, о нем сохрнилось лишь предние!" - с сожлением подумл Аносов, и его снов потянуло к клинкм.

Вот шпжные клинки, но ккие они бедные и жлкие по срвнению с древними бултми! Откуд они? Пвел Петрович вгляделся и узнл рботу золингенских мстеров. По всей вероятности, клинки были вывезены из Золинген и укршены позолотой здесь, в Злтоусте. Рядом дв охотничьих нож с позолотой немецких мстеров бртьев Шф. Сколько рзговоров о сих мстерх! Однко искусство их бледно и скудно.

Аносов рзочровнно сидел нд золингенскими клинкми и с обидой думл: "Но где же клинки нших русских мстеров?". Их в кбинете нчльник не хрнили.

С горькими думми Пвел Петрович вновь обртился к древним восточным бултм и стл внимтельно исследовть сплвы.

Двно нд горми легл темня ночь. Н зводской клнче чсы пробили полночь. Склонясь нд бултми, Аносов при мерцнии высоких свечей рзглядывл их в увеличительное стекло, трвил кислотми.

По зснеженному двору прошел сторож с колотушкой. Поглядывя н освещенное окно, он вздохнул и скзл лсково:

- Всё сидит, неугомонный! Ах, Пвел Петрович, родной ты нш, рзве спрвишься против злой хмры!

Всё н фбрике нходилось в рукх немцев. Они зхвтили в свои руки литье стли, ковку и полировку клинков, вырботку ножен, литье эфесов и особенно прочно зсели в укршенном цехе, считя себя лучшими позолотчикми-грверми. Все они были приглшены для обучения русских мстеровых, но тщтельно оберегли свои "тйны". Однко спрвиться с рботой они не могли. В минувшем, 1817 году ндлежло отковть, зклить, отточить и отшлифовть 30 000 рзных изделий: кирсирских плшей - 4000, дргунских - 4000, сбель гусрских и улнских - 4090, тесков - 18 000. Нчльник Злтоустовских зводов Эверсмн много суетился, устривя своих земляков, но окзлся совершенно беспомощным в оргнизции труд. Госудрственное здние не было выполнено: всего отковли и зклили немногим более 10000 клинков. Отшлифовть и отточить их не успели, между тем н производство клинков истртили огромные суммы. В депртменте горных дел всполошились и срочно снрядили в Злтоуст комиссию для выяснения причин столь позорного провл. Комиссия прибыл н Урл, и первое, что бросилось ей в глз, - цривший н фбрике беспорядок. В доклде тк и зписли, что причиной всему "совершенное отсутствие фбричного порядк, коего н 1 октября 1817 год не было ни млейшей искры".

Эверсмн, однко, не сдлся. Хотя его и отстрнили от рботы в Злтоусте, но он добился в Снкт-Петербурге сохрнения з ним полного оклд пенсии, не половины, кк обычно получли все простые смертные. З свои "зслуги" иноземец получил пять тысяч рублей жловнья и три тысячи н столовние. В депртменте не пожлели кзенных денег для проходимц.

Пвел Петрович до нзнчения много рз бывл в укршенном цехе и присмтривлся к рботе мстеров. Они по преимуществу укршли холодное оружие: шпги, сбли, квкзские кинжлы, охотничьи ножи, мечи, нвхи, турецкие ятгны, медвежьи топорики. Отделк производилсь золотом и серебром, ттуировкой, синью и воронением, чекнкой и резьбой. Тк создвлись крсивые рисунки. Рук русских мстеров стремилсь оживить метлл, но холодные и рвнодушные иноземцы зствляли их рботть по трфрету и ктегорически зпрещли ствить свои литеры н грвюре...

Аносову хотелось помочь злтоустовским грверм, но кждый рз стрший из Шфов ндменно выпровживл его: "Вм нечего смотреть, молодой человек. Это может понять только художник!". Н сердце горел жгучя обид, но Аносов знл, что только выдержк поможет ему одержть победу. Он должен рзоблчить немцев и вывести н светлый путь мстерство русских грверов!

З окном снов рздлся стук сторожевой колотушки, свеч догорл; пор было идти домой. Аносов нехотя отложил булты, згсил огрок и в потемкх вышел из кбинет...

Зимнее солнце щедро слло золотые лучи, и от этого еще беднее и безотрднее кзлось низенькое помещение цех, где в стршной тесноте рботли грверы, нсекльщики, резчики по дерезу и кости - укрштели оружия. Посредине цех н тесовом полу стоял медный котел с ядовитым рствором. В клубх испрений белело худенькое лицо мльчугн; он медным ковшом черпл рствор и поливл клинок, н стльном поле которого был нгрвировн рисунок. Вредные для здоровья пры вызывли кшель у мстеровых.

Аносов перешгнул порог, и у него зпершило в горле, через минуту н глзх нвернулись слёзы.

- Ты, бтюшк, смелее. Привыкй! - обртился к Аносову стрик в больших очкх. - Бывет хуже.

Голос стрик был глуховт, глз - добрые. Он улыбнулся Пвлу Петровичу:

- Рды, бтюшк, твоему приходу. Теперь и мы осмелели. Полюбуйся ншим мстерством! - он провел Аносов к столу. Косые лучи солнц потоком пдли н рбочее место, где н доске лежли несложные инструменты мстер: три шпильки - костяня, черного дерев и тонкя стльня.

Перехвтив любознтельный взгляд Аносов, стрик пояснил:

- Ими и нносим рстушовку и штриховку, бтюшк.

Мстер покзл нож, н светлом фоне его был выгрвировн охотник, стреляющий в крохотную белку.

- Эт рботенк не тк вредн, кк трвление, только глз береги, пояснил грвер. - Был я и н трвлении, бтюшк. Тяжелее и нет дел! З долгий день нглотешься пкостных пров, идешь домой и кк хмельной штешься. В голове шумит, во рту горько... Трудно и золочение через огонь. Глянь-к!

В углу мстерской - небольшой горн н чугунных колонкх. Ослепительно ярким жром пылют рскленные угли. Аносов подошел ближе и злюбовлся сттным преньком, который держл клинок нд синим плменем и изредк проводил по стли зячьей лпкой.

- Вня, поясни-к Пвлу Петровичу, в чем суть золочения, - попросил стрый мстер.

Пренек блеснул здорными синими глзми, улыбнулся.

- Тут-к хитрости нет, - спокойно ответил позолотчик. - Густо смзл рисунок рствором золот в ртути - и в жр! От нгрев ртуть испряется, золото нкрепко пристет к стли клинк. Вот и вся мудрость! Глвное, рисунок сделть н метлле.

Юнец неторопливо и толково объяснял Аносову мстерство золочения. В конце же его рсскз прозвучл нотк горечи:

- Удлишь крску, до блеск отполируешь узор, богтств много, гляди, сколь золот истрчено н клинок, - душевной рдости мло! Вот нсечк - тут иное дело, тут сердце збьется!

Пвел Петрович с изумлением рзглядывл и рисунок и юношу.

- Д сколько же тебе лет?

Стрик пришел прнишке н выручку:

- Не считй его годы, бтюшк, цени мстерство, Ивнк Бояршинов зеленый юнец, это првд, но полюбуйся н рисунок.

Н метллической поверхности клинк пробегл смеля мягкя линия. Только вполне зрелый художник-грвер мог создть столь нежный и легкий орнмент.

- Вот, дивись руке! Ткой тлнт ниспослн человеку. Бояршиновы все издвн к мстерству склонны, и рзмх у них хороший. Бояршиновых в Злтоусте целое племя, и среди них не только грверы, но и стлевры, и мстер по ковке клинков, и по выделке эфесов и ножен. Одним словом, золотые руки!

Пренек смущенно покрснел и блгодрно посмотрел н стрик.

- Ты, дедушк, про другого Ивнку, про Бушуев рсскжи. Вот кто мстер! - с горячностью скзл позолотчик.

- Молодец, Ивнк, - похвлил юнц седобородый грвер. - Не звистлив, не жден. В том, милок, и скзывется великя душ. Бушуев хоть и молодой человек, имеет большую стрсть к художеству, и душ у него пылкя! К тому ж, по тйне будь скзно, он любит словесность и пописывет стишки. Если не зтруднит, бтюшк, он тут рядом, в горенке, взгляните! приглсил он смотрителя укршенного цех.

Аносов положил руку н плечо преньк:

- Ну, Ивн Бояршинов, вижу, большой мстер из тебя выйдет. В добрый чс!

Ивнк густо зрделся, глз его зблестели. Н душе молодого грвер стло рдостно и легко. Когд з нчльником зкрылсь дверь, пренек душевно скзл:

- Вот это человек! Всё, поди, понимет...

Между тем Аносов прошел дльше, и первое, что бросилось ему в глз, это горн и высокий плечистый бородч, знятый синением клинк. Крепкой жилистой рукой мстер держл клинок нд рскленными углями. Стль нгревлсь, струил жр, и цвет ее постепенно изменялся: внчле он был желтой, кк ночной огонек, потом - орнжевой, зтем крсной, кк вечерняя зря, и вдруг крсный цвет стл переходить в фиолетовый. У Пвл Петрович дух зхвтило от чудесной игры оттенков. Они, кк северное сияние, неуловимо, но ощутимо переливлись один в другой множеством переходных промежуточных сияний. Стрик грвер тоже злюбовлся переливми горячей рдуги. Но вот фиолетовый цвет стл нежно-синим. Уловив этот оттенок стли, мстер быстро отбежл от горн и проворно опустил клинок в воду. Взвился прок, зшипело...

- Стоящий мстер. Теперь клинок будет синеть, словно небушко в холодный зимний день! - похвлил стрик. - Ну, теперь идем, полюбуемся н Ивнку Бушуев...

Под окном сидел круглолицый молодец с кудрявой головой и стртельно, мелко выстукивл зубилом по синему полю клинк.

- Вот тебе и нсечк! - покзл глзми стрик.

Зслышв шорох з своей спиной, молодой грвер поднял серые глз. При виде смотрителя укршенного цех он встл.

- Продолжй свое дело, я погляжу! - мягко скзл Пвел Петрович.

Грвер уселся н тбурет и вновь склонился нд клинком. Большя крепкя рук опять змелькл, неуловимо пересккивло зубило, нсечк был тк мелк, что почти невозможно было рзглядеть микроскопические зубчики. Поверхность стли походил н серый брхт.

- Что же это будет? - спросил Аносов.

- А вот кк приклепю золотую проволочку к нсечке н клинке, тк всё рзом и покжет себя! - степенно пояснил Бушуев, отложил клинок и зубило в сторону и потянулся к сбле, которя лежл н столе. - Вот обрзец, рбот смого господин Шф, мне ндлежит сделть копир...

Горный офицер внимтельно вгляделся в грвюру н клинке. По синему полю золотыми линиями изобржены нтичные воинские доспехи, оружие, пльметты, венки. Нд композицией из доспехов и оружия под имперторской короной вензель "А I". В нижней чсти клинк гирлянды из дубовых и лвровых листьев. Нсечк сделн ккуртно, всё н месте, но печть бездушия, кк потухший пепел, лежл н клинке.

Стрик грвер прочел н лице Аносов рзочровние. Не хотелось Пвлу Петровичу обидеть Ивнку, но всё же он скзл горькую првду:

- Не игрет грвюр...

Бушуев тяжело вздохнул.

- Спрведливо зметили, не игрет. Нет жизни! - соглсился он. Перейдя н шёпот, признлся: - Шф - большой мстер, но, не в обиду будь скзно, сух и скучен. От ткой рботенки у меня душ, кк осенний лист под зморозкми, ссыхется. Хочется рдость вдохнуть в рисунок, но не смей! А коли любо увидеть нстоящее, не побрезгуйте, зходите к нм. Дедушк - стринный грвер, вот и покжет светлое мстерство. От него и я сбрел свое стремление...

Бушуев говорил степенно, не зискивя перед нчльником. Пвлу Петровичу это понрвилось.

- Приду, обязтельно приду, - пообещл он. - А теперь - я к смому Шфу.

Отец, Вильгельм Шф, и стрший сын его Людвиг рзместились в большой светлице. Они из всего делли тйну и никому не покзывли своего мстерств. Это были высокие, упитнные люди, молчливые и суровые. Отец и трое сыновей приехли в Злтоуст из немецкого городк Эльберфельд, где они пользовлись слвой лучших грверов - укрштелей оружия. Пятидесятишестилетний стрик и его стрший сын Людвиг в смом деле были хорошими мстерми по вытрвке и позолоте клинков, млдшие сыновья Иогнн и Фридрих рботли по лкировке кожных ножен. Все они недолюбливли Аносов з его желние знть всё в цехх. Никто не смел проникнуть в их мстерскую, но н этот рз стрший Шф с рспростертыми объятиями встретил Пвл Петрович:

- Я и мой сыновья рды, что вы теперь смотритель укршенный цех. У нс теперь есть нчльник, который хорошо рзумеет нш высокий искусство и будет ценить... О, это тк вжно!

Тем временем, пок стрый немец рссыплся в любезностях, сын кк бы невзнчй прикрыл рботу и инструменты н столе. От Аносов не ускользнуло это, но он сделл вид, что ничего не змечет, и приветливо отозвлся:

- Вы првы, вы действительно отличный мстер, господин Шф! У вс всё точно, ничего лишнего, всё н месте!

- О, милый мой, излишеств всегд вредно! - подхвтил грвер. - Я всегд говорил Людвиг: следуй отцу, и ты будешь великий художник! - с вжностью скзл стрик.

Аносову стло смешно, он улыбнулся.

- Вми все довольны, господин Шф! - спокойно продолжл он. - Очень жль, однко, что вше высокое мстерство никто до сих пор не перенимет. А ведь по договору вы обещлись нучить и нших людей?

- О, это в свое время будет! - зкивл Шф. - Сейчс невозможно: тут весьм некультурный нрод. Он не понимет секрет высокой грвюры. Нет, нет, не будем спорить, мой дорогой, сейчс не время...

- Мне кжется, вы ошибетесь, - учтиво зметил Пвел Петрович.

Стрик ндел большие очки и сердито посмотрел н Аносов:

- Я никогд не ошибюсь, господин нчльник!

- Ну-ну, смотрите! А то может и тк случиться, что нши Ивнки обойдут вс! - лукво улыбнулся смотритель укршенного цех.

Шф отбросил очки, звлился в кресло и зсмеялся хрипло.

- Вы шутите, господин Аносов! Грвюр есть очень тонкий искусств. Местный Ивнки знют только копир. Это и есть предел их совершенств!

Пвел Петрович пытливо посмотрел н грвер:

- Это не тк. Приглядитесь к их рботе, господин Шф, и вы увидите, что скоро они свое искусство покжут в полной силе.

- Этого не может быть! - побгровев, вскричл мстер. - Я не позволю портить клинок!

- Зчем портить; если всё будет умно, живо и н своем месте, почему же и не дозволить? Я перечить им не буду! - ответил Аносов.

Шф смолк, стл угрюм: он понял, что вновь нзнченный смотритель укршенного цех только по виду простовтый молодой человек, но хрктером тверд, решителен и безусловно нстоит н своем. Только одн ндежд оствлсь: Шф считл русских рботных слишком грубыми и не подходящими для тонкого грверного художеств.

Рсстлись немецкие мстер с Пвлом Петровичем вежливо, но холодно.

Глв восьмя

РУССКИЙ МАСТЕР ИВАН КРЫЛАТКО

Злтоустовскому грверу Ивну Бушуеву только-только минул двдцть второй год, влдел он уже двумя мстерствми: отменно ковл клинки и еще лучше укршл оружие. Жен его Иринушк был н дв год моложе муж. Он преклонялсь перед мстерством Ивнки. Однжды Ивнк пришел из укршенного цех хмурый и устлый и пожловлся подруге:

- Иноземцы всю душу зсушили! Только и знют - копир д копир. Д и мстер ли Шфы, еще подумть ндо...

Иринушк крепко прижлсь к плечу муж, поглдил его непокорные кудри.

- Ты, Ивнушк, не пдй духом! - лсково скзл он. - Никогд ключевой родник не высушить суховею: всё рвно нйдет он дорогу. Шф мстер немлый, но корни у него чужие, не понять ему нших людей.

- Пустое ты говоришь, - отмхнулся огорченный Ивнк.

- Нет, милый, не пустое! - мягко зговорил жен. - Глянь кругом, что творится? Кто лучше всего споет русскую песню? См русский человек. А почему, Ивнушк, тк? Д потому, что его выпестовл своя земля-родин, нпоил его силушкой, родня мтушк сердце взрстил в нем особое лсковое, бесстршное, отдл ему всё свое, русское. И когд зпоет он свою песню, то он и льется у него от души, от сердц и трогет ншего человек горячим непроджным теплом...

- Ах ты миля! - просиял мстер. - Что верно, то верно. Хоть мы об я и Шф - люди, но думки у нс рзные, змшки у кждого н свой лд.

- А еще, Ивнушк, - подхвтил молодк, - когд ты трудишься нд грвюрой, ты всю душу в нее вклдывешь. Рисуешь, кк песню поёшь. Поёшь, и поднимешь в своем мстерстве русский нрод. А пришлому - кто мы? Что ему нш земля-родин? Он и стрется, души в его мстерстве нет. Робит, видит перед собой только золотые лобнчики...

Из-з перегородки выглянул стрик Бушуев. Лицо сияло, в глзх искорки.

- Видишь, Ивнушк, кк верно подружк рссудил! Ай д Иринушк! похвлил стрик. - Всегд держись своего, родного...

Сивобородый, но еще крепкий, дед сидел з рбочим столом и стрлся нд грвюрой. В оконце струился светлый голубой день. Рук грвер уверенно нсекл клинок. Из-под шершвой лдони стрик выглядывли звитушки, кружковинки, веточки, всё вместе тянуло к себе взор молодого мстер. Ивнко згляделся н рботу дедушки, вздохнул:

- Когд же я смогу тк узорить метллы?

- Не сегодня - тк звтр сможешь! Вот скжет Аносов свое слово, ты не трусь! Вот только когд он збредет к нм... Не терпится поглядеть: много про него говорят, кк себя покжет, кто знет?..

Аносов окзлся легок н помине. Он пришел в хибрку, смотревшую окнми н Громтуху. Домик был ветхий, серый от времени и непогод. Рядом билсь о кмни и шумел горня речонк, и шум ее доносился в крохотную мстерскую. Иринушк приветливо рспхнул клитку и проводил гостя в горницу. Дед и внук встли перед нчльником укршенного цех. Пвел Петрович протянул стрику руку. Стрый Бушуев стоял перед ним высокий, плечистый, с длинной курчвой бородой, седин которой отливл желтизной; большя голов - лыся, из-под жестких бровей н Аносов смотрели умные, строгие глз.

- Спсибо, брин, что простыми мстерми не побрезговл, - лсково скзл он и покзл н скмью. - Сдитесь, гость дорогой.

Аносов слегк нхмурился и, смущясь, попросил:

- Не зовите меня брином, дедушк.

- Не любо? Что ж, это хорошо! - одобрил стрик и потянулся к клинкм. - Полюбуйся-к, Петрович, ншей простецкой рботой. Может, что и не тк выйдет по-вшему, по-ученому, но скжу - зто от всей широкой русской души нводили крсу н метлл! - Он бережно рзвернул холстинку и выложил перед Аносовым охотничий нож.

Пвел Петрович ждно взял клинок в руки и поднес к свету. Все зтихли; молчл Иринк, пытливо глядя в лицо гостя, слегк побледнел Ивнк, безмолвствовл стрик, - лицо его стло нпряженным.

Солнечные блики упли и зигрли н вороненом, вытрвленном крпом фоне широкого клинк. Вещь был бесценн, - это срзу понял Аносов.

"Вот где подлинное искусство!" - с восхищением подумл он, пристльно рссмтривя детли грвюры.

Золотой нежный орнмент оттенял искусно выполненные сцены охоты н кбн. Но кк это чудо сотворено? В центре - бежит до ярости обозленный кбн, преследуемый легкими, хвткими псми. Один из них вот-вот вцепится в кбнью морду, другой нседет сзди. Проворный пеший охотник успел пронзить кбн рогтиной, другой, с обнженным ножом, скчет позди н стремительном сккуне. По обеим сторонм динмичной композиции легкой штриховкой сделн орнмент - деревц с журной листвой, - тк и ждешь, что они сейчс зкчются под дуновением ветерк. В проникновенно сделнном рисунке всё живет, всё полно движения.

- Чудесно! - вздохнул Аносов и перевернул клинок второй стороной. Н тком же вороненом поле - медвежья охот. Кждый штрих мстер волновл, будоржил, зжигл сердце.

В овле, обрмленном золотой кемкой, - медведь, поднятый рогтиной н дыбы. Собки остервенело рвут зверя: одн вцепилсь ему в грудь, другя в спину, третья хвтет з ногу. Бесстршный охотник пронзет медведя рогтиной, другой, тоже с рогтиной нготове, трубит в рог, з ним бежит рзгоряченный пес... Совсем неподлеку елочк с нежными, хрупкими веткми, склоненными долу...

- Превосходно! - тихо обронил Пвел Петрович и здумлся: "В чем же кроется это колдовство? В терпеливости, в проникновенном взгляде художник, который видит и зпоминет кждую детль, любое движение и подбором цвет оттеняет их. Смотрите, кк мягкя густя позолот вырзительно моделирует формы! Любуйтесь, кк хорошо выявлен мускултур, кк стремительны и вместе с тем ритмичны движения! Всё сделно с большим вкусом. Вот ниже центрльных клейм изобржены охотничьи трибуты: рог, нож, трубы, перекрещивющиеся н дубовой ветке. Вырзительно, умно! Дже черенок охотничьего нож превосходен. Рукоять его из черного дерев с серебряными точкми в рзных квдртх, концы крестовины в виде витых конусов, н перекрытье с првой стороны выпуклый плщ, нпоминющий сверкющую рковину. Совершенство!"

Аносов отложил клинок, н минуту зкрыл глз, зкрепил в пмяти увиденное, зтем скзл:

- Ну, дедушк, дй я тебя рсцелую. Ты совершил чудо!

- Погоди, не торопись, Петрович, - оживляясь, вымолвил стрик. - Это чудо не моими рукми сроблено. Ивнк всё от клинк до последнего виточк н грвюре сотворил, я глзом только сверял. Лестно мне нше бушуевское мстерство внуку передть. Пусть живет оно из век в век! Будет жить, Петрович?

Аносов взволновнно обежл всех взглядом. Ивн стоял, привлившись к косяку двери, смущенно потупив глз. Иринк сиял, кк цветной кмушек н ярком солнце. Он не сдержлсь и со стрстью выкрикнул:

- Двно Ивнушке н пробу, в мстер пор! Полюбуйся, всё у него из-под руки выходит-выбегет живое!..

Пвел Петрович подошел к Ивнке и положил руки ему н плечи.

- Ну, друг мой, - сердечно скзл он, - жен твоя прв. Живое, рдостное творят твои золотые руки. Скоро ствлю н пробу и допускю в рисунке свое, русское покзть. А дед своего береги, чти, - великий учитель он!

- Н добром слове спсибо, Петрович, - поклонился стрый Бушуев, внук его обнял Аносов и крепко рсцеловл.

Аносов нполнило лсковое доброе чувство к этой крепкой семье. Дед выложил все клинки и покзывл их гостю. Всё крепче в крепче прирстло сердце Пвл Петрович к дивным русским мстерм.

"Вот где бьют истоки подлинно великого нродного искусств!" рдостно подумл он, и, словно в ответ н его думку, Ивн весело скзл:

- Пвел Петрович, вот нонесь Иринк молвил, что никогд ключевой родник не высушить суховею! Верно ли это?

- Ой, кк верно. Истинно тк! - возбужденный увиденным, отозвлся Аносов. - Ккие бы плевелы и чертополохи ни пытлись его зглушить, ничего не выйдет! Всё сокрушит всепобеждющий русский тлнт!

- З ткое и выпить не грех, - лукво предложил дед.

- Не могу. А вот квсу непрочь! - скзл Аносов.

Иринк проворно спустилсь в подполицу и нлил жбн крепкого, игристого квсу. В теплоте горницы глзировнный жбн рзом отпотел. Пвел Петрович с ждностью выпил кружку холодного нпитк. Квс удрил в нос, зщекотл ноздри, - крепок, здирист, - быстро освежил...

В оконце избушки зползли сумерки. Нд Громтухой блеснули звёзды, рек всё тк же продолжл рокотть и шуметь. Провожя Аносов до клитки, Иринушк сердечно скзл:

- Вот ккие у нс стрики н Кмне! Зходите, Пвел Петрович, пордуйтесь ншему простому мстерству.

Аносов вздохнул полной грудью и вымолвил:

- Д, я у вс сил нбрлся! Будьте счстливы! - Он быстро сбежл по скту Громтухи и вскоре исчез в густых сумеркх...

Смотритель укршенного цех сдержл свое слово, - через неделю Ивнке Бушуеву дли пробу. Шфы подняли крик. Толстый, обрюзглый Вильгельм, потряся рукми нд головой, вопил:

- Кк это можно! Ткой мльчишк - и вдруг мстер! Он слишком груб для тонкой рбот! Мужик!

Аносов твердо и вежливо нпомнил:

- Но по договору вы взялись обучть русских? Что же вы боитесь, рзве не подготовили его? В тком случе, я вынужден буду об этом сообщить в Петербург.

- Хорошо, - сдвясь, скзл Шф, - пусть сдет проб. Я дм срок, клинок и велю рисовть лошдь, корон. Будем глядеть, что из этого выйдет!

- Лдно, - соглсился Пвел Петрович. - Поглядим, что из этого выйдет.

В душе он твердо был уверен в мстерстве Бушуев; вызвв к себе Ивнку, посоветовл:

- Не торопись, рботй вдумчиво, сделй всё живое!

- Кк же инче, ноне у меня душ поет! - признлся грвер. - Н трудное дело стновлюсь, Пвел Петрович. Не только з себя буду отвечть, з всё русское мстерство. Понимю!

Бушуеву выдли сблю и нзнчили ткой рисунок, ккой пообещл Шф.

- Сбля очень превосходный, и ндо покзть лютший рбот! предупредил Вильгельм.

Ивнк спокойно принялся з рботу, душ вся знялсь пожром. Кзлось ему, что вознесли его н высокое-превысокое место, откуд виден он всему русскому нроду, и скзли: "Ну, Ивнушк, держись, не посрми ншего мстерств!".

Грверное дело Бушуеву родное, знкомое. Можно по-рзному укрсить клинок, но ндо тк сделть, чтобы перешгнуть иноземное искусство. Чс-другой посидел молодой грвер нд клинком, пристльно всмтривясь в рзмеры синевтой холодной стли. Хорош волнистый булт! Ндо и грвюру нчекнить подстть дргоценному клинку!

"Кони бывют рзные, - рссуждл Бушуев, - и сврсые, и булные, и вороные, и тяжеловозы, и бегунки. Эх, Ивнушк, вспомни-к рзудлую душевную русскую скзку! Где Сивк-бурк, вещя курк? Взвейся передо мной, конь-огонь, згреми копытми, д тк, чтобы под тобой облко звилось, чтоб искры посыплись..."

Стл Бушуев рисовть резвого коня н полном бегу. Вырвлся из-под руки игрень-конь и устремился вперед по вороненому полю. Тонкие ноги бьют копытми, длинный хвост вьется волной. Глз пылют, и весь сккун стремление, - но всё еще не оторвлся от земли.

"Эх, мть честня, двй жру, скчи вверх под звёзды ясные, взвейся, мой конек!" - згорелся Ивнк и твердым росчерком по метллу одрил коня лебедиными крыльями и срзу нметил нверху золотую звездочку. Змигл-змерцл он. У грвер дух зхвтило, - мчит-скчет легкий лебедь-конь по синему небу, под смыми звездми. А дльше орнмент нметился, крупный, сочный...

Зкончил Ивнушк тонкую грвюру, зкрепил, по-своему вызолотил.

Еще много посидел он нд клинком, - отполировл его, убрл щербинки, зглдил и тйком Аносову покзл.

Пвел Петрович долго держл сблю.

- Поздрвляю, Бушуев, - нконец вымолвил он. - Всё по прикзу, свое, русское покзл. Звтр нзнчю сдчу.

Всю ночь молодой грвер не спл, ворочлся. И женк вся в огне пылл, - тревожилсь з судьбу мстер.

- Ты, Ивнушк, будь смелее! Коли неудч, не пдй духом. Всяко бывет. Не срзу Москв збелел...

- Молчи, молчи, Иринушк! - шептл он. Хотелось ему покоя, тишины, чтобы прислушться к своему сердцу. А оно подскзывло: "Твоя првд, Ивнк!".

Нутро в укршенный цех сошлись все грверы; дедушку Бушуев, хоть и не зводский, допустили. Немцы толпой сгрудились. От них выбрлся Петер Кймер и, взяв Аносов под руку, прошептл:

- О, вы теперь длеко пошли, нчльник! Мой Луиз очень скучйт. Прошу в нш дом... Но зчем ви ткой хороший прень под нсмешку поствили?

- Он не прень, господин Кймер, мстер-грвер, и мстерству его многим ндо поучиться! - сухо отрезл Пвел Петрович и прикзл: Покжите, Бушуев, что вы тм сделли!

Вильгельм Шф вжно выступил вперед и взял из рук Ивнки клинок. Серьезный, медлительный, он внимтельно оглядел грвюру, и зля усмешк появилсь н его губх.

- Господ золингенцы могут видеть, сколь большой выдумщик сей ученик и сколь плёхо знет мстерство!

Стрик Бушуев побелел весь.

"Неужто Ивнк что несурзное допустил?" - встревожился он и протисклся вперед.

- Стой, господ, покжи мне! - строго скзл он, готовясь изругть внук з большой конфуз.

Шф с брезгливостью подл ему сблю. Стрый мстер сдвинул брови, ндел очки и взглянул н вороненое поле клинк. И рзом рзглдились у дед морщинки, зсияли глз и, не скрывя своей рдости, он выкрикнул:

- Вот это здорово! Силен ты, Ивнушк. Всякого ждл, ткого совершенств не видел!

- Что ты кричишь, глюпый мужик! - зглдели немцы. - Что ты рзумеешь в высоком искусстве? Где ты видел конь с крыльом?

- И-и, бтеньк, - спокойно отозвлся дед. - Плохо ты знешь ншу русскую скзку! Огонь-конь! Милый ты мой, бтюшк, - незлобиво обртился он к Вильгельму Шфу, - не знешь ты, кк поднимет и веселит душу русскя скзк! Вот и небушко синее - фон бултный, вот и звездочк золотя, эх и несет, эх и мчит сккун! Рзойдись! - зкричл он. - Дй спытть сбельку!

И что творил седобородый плечистый дед! Рубл по-кзчьи с плеч, жихл со свистом по-бшкирски - крепость и упругость пробовл. Всё выдержл клинок!

- Ну, милые, хотите не хотите, сбельк и рисунок подстть богтырю!

Тут и русские грверы больше не утерпели:

- По душе рбот Бушуев! Всё живое, сердце трогет!

Немцы выжидтельно смотрели н Аносов. Спокойно и внушительно Пвел Петрович скзл:

- Бесспорно, Ивн Бушуев испытние выдержл. Господ, несомненный тлнт у молодого мстер, с чем и поздрвляю! - При всех он обнял простого грвер и крепко поцеловл его. - Ну, в добрый чс, Бушуев. Помни: всегд тот истинный художник, у кого крылтя мысль... Человек должен быть с полетом...

Иринушку не пустили в цех, но через мльчугнов-подсобников он быстро узнл о победе муж. Теплые рдостные слёзы поктились по смуглым щекм молодой женщины. Жрко, с великой любовью он прошептл: "Ах ты мой Ивнушк-крылтко..."

С той поры з грвером Бушуевым и зкрепилось блгородное прозвище Ивн Крылтко...

Глв девятя

О БЕЗДУШИИ, ЛЮБВИ И ДРУЖБЕ

В сентябре 1820 год горным нчльником округ и директором Злтоустовской фбрики вместо Фурмн нзнчили Клейнер, однко всё остлось по-строму. Немцы по-прежнему являлись хозяевми оружейной фбрики и всюду теснили русских. Шфы возненвидели Аносов з поддержку урльских мстеров и подчеркнуто его игнорировли. Клейнер тоже высокомерно относился к молодому горному офицеру. Только один Петер Кймер, который всё еще хвстлся отлить особую стль, обхживл Пвл Петрович и по-отцовски жловлся:

- Моя Эльз скучет без вс, молодой человек. Вы совершенно збыли моя дочь, столько времени ушло, вы дже не были у нс, это весьм неблгородно... Мы ждем вс, ждем непременно!

Изо дня в день Петер стрлся попсть н глз Аносову и всегд нстойчиво ззывл в гости.

"В смом деле, отчего не побывть у Кймеров? Эльз - хорошя девушк; д и скучно всё время жить тким дикрем!" - подумл Пвел Петрович и в первое воскресенье, ндев прдный мундир, отпрвился н Большую Немецкую улицу. Стоял солнечный голубой день золотой осени, длинные ряды отстроенных для немцев домиков с крсными черепичными крышми выглядели нрядно. Блкончики, полостые огрды и ряды одетых в бгрянец деревьев - всё рдовло глз. Аносов отыскл жилье Кймер и поднялся н крылечко. Эльз уже зметил его в окно и выбежл нвстречу сияющя, рдостня.

Они встретились, кк стрые знкомые.

Кймеры знимли уютную квртирку из трех комнт с видом н горы. В большой столовой стоял нкрытый белоснежной сктертью стол, н стене тикли стринные немецкие чсы с кукушкой. Было тихо, тепло. Пвел Петрович и Кймер уселись в мягкие кресл. Петер держл большую трубку и поминутно пускл сикие клубы дым. Он то и дело смодовольно щурился и подмигивл Аносову, глзми покзывя н пухлую и румяную дочь: смотри, дескть, ккя умня и пригожя моя дочь. Хозяйк!

Эльз приготовил крепкое кофе и подл н стол. Крснея, Аносов стл рсхвливть девушку, которя, опустив глз, молч выслушивл эти похвлы. Петер одобрительно покчивл головой:

- Моя Эльз делет дом полня чш. Но... - Кймер вздохнул и рзвел рукми: - Но он есть женщин, и, тк богом положено, он оствит отц и уйдет к мужу. Он ждет хорошего человек. Тк всегд поступет умный и терпеливый немецкий девушк. Првд я говорю, Эльз?

Дочь недовольно повел плечми, лицо гостя злилось румянцем. Чтобы несколько смягчить нмек отц, девушк положил перед Аносовым льбом и кокетливо спросил:

- Вы пишете стихи? Нпишите для меня что-нибудь приятное.

Пвел Петрович окончтельно сконфузился:

- Вот, ей-богу, в жизни никогд не писл стихов.

- Ну, для меня это вы сделете? - умоляюще взглянул он н горного офицер.

- Вы должен писть! Тк принят в хороший общество! - нстивл и Кймер.

- Что ж, рз тк, - повинуюсь! - И, кк ни мло любил Аносов девичьи льбомчики, рзные сентиментльности, всё же он взялся з перо, с минуту подумл и вспомнил Пушкин. Стл быстро писть:

Я пережил свои желнья,

Я рзлюбил свои мечты;

Остлись мне одни стрднья,

Плоды сердечной пустоты.

Под бурями судьбы жестокой

Увял цветущий мой венец

Живу печльный, одинокий

И жду: придет ли мой конец?

Тк, поздним хлдом порженный,

Кк бури слышен зимний свист,

Один - н ветке обнженной

Трепещет зпоздлый лист.

Эльз склонилсь к плечу горного офицер и обдл его жром своего дыхния.

- О бедненький мой! - скзл он. - Пп, он один-один, кк лист н ветке обнженной...

Кймер зкшлялся, вскочил вдруг, схвтил свой кртуз и торопливо бросил:

- Ах, я сейчс вспомнил. У меня есть большой дело. Вы, мои дети, пок один.

Стрик ушел, и, стрнно, Аносов вдруг почувствовл себя еще более сковнным и неловким. Тк они с Эльзой долго сидели молч. Девушк убрл посуду со стол, взял стрый отцовский чулок и стл тщтельно штопть, изредк брося н гостя многознчительные взгляды.

Кймер вернулся к вечеру веселым и немного возбужденным. Звидя его в окно, дочь предупредил Аносов:

- Он, конечно, был в немецкий клуб и пил много ячменного пив!

Переступя порог, Петер озорно зкричл н всю горницу:

- Ну, кк тут веселились, мои голубки? - он подмигнул Пвлу Петровичу и погрозил пльцем: - Вы, шельмец, милый мой, по всему вижу, одержли побед!

Эльз смело подошл к отцу, взял его з плечи и подтолкнул в спльню:

- Вм пор спть, пп!

Грузный Кймер покорно подчинился дочери. Кряхтя, он рзделся з перегородкой и через минуту густо зсопел.

С того дня тк и устновилось, - кждое воскресенье Аносов после обед являлся в знкомый домик н Большой Немецкой улице и просиживл тм до сумерек. Отпив кофе и выкурив свою любимую трубку, Кймер уходил в немецкий клуб, и по возврщении кждый рз повторялось одно и то же.

Однжды в субботу к Пвлу Петровичу зшел опечленный стрик Швецов. Взглянув н его хмурое лицо, опущенные плечи, Аносов всполошился:

- Что с тобой, ты всегд ткой бодрый, сегодня обвял?

Литейщик оперся о крй стол, руки его дрожли, н ресницх блеснул слез:

- Луш плох... Огневиц приключилсь... Боюсь, не выходим.

Пвел Петрович взволновлся:

- Д когд же это случилось?

- С неделю, поди, - глухо отозвлся кержк, безндежно опустив голову.

- Что же ты до сих пор молчл! - вскричл Аносов. - Сейчс же ндо лекря! Идем! - он схвтил стрик з рукв и потщил из цех.

Литейщик сурово остновил его:

- Ни к чему, бтюшк, дохтур. Что богом положено н ее девичью долю, тому и быть! По ншему обычю, грех этим делом знимться! - он отвернулся и тяжелой походкой пошел прочь.

Аносов ндел пльто и нгнл Швецов.

- Веди меня к ней! - решительно скзл он.

В домике у стрик зстыл тишин. Ребят збрлись н печь и, словно тркны, шелестели сухой лучиной.

Белоголовый мльчугн вынырнул из-под рзостлнного н полтях полушубк и тинственно зшептл:

- Дедушко, ты тишь-ко! Ббк-ведунья пришл и болезнь зклинет...

Стрик сурово посмотрел н ребенк, и тот снов мигом исчез под овчиной. Зтем Швецов молч провел гостя в знкомую горницу. Всюду зметен был беспорядок: посерели знвески н оконцх, н скмьях пыль, не политя гернь повял.

- Нет моей хозяюшки! Некому теперь меня обихживть! - горько пожловлся литейщик.

Швецов устло опустился н скмью и здумлся. Молчл и Аносов: н душе у него было тягостно. Ему вспомнились первые встречи с Лушей, поездк н Арсинский звод. "Збыл, очень скоро збыл хорошего и милого друг!" укорял он себя и еще ниже склонил голову.

Гнетущее безмолвие усиливло тоску; его нрушл лишь нвязчивый, нудный шёпот, и Пвел Петрович нсторожил ухо. З перегородкой сочился струшечий голос:

- "Встнет рб божия, блгословясь и перекрестясь, умоется свежей водой, утрется чистым полотенцем, выйдет из избы к дверям, из ворот к воротм, выступит под восточную сторону, где стоит хрм Введения пресвятые богородицы, подойдет поближе, поклонится пониже, попросит смотреть место, и повсеместно, и повсечстно..."

- Ккя чушь! - возмущенно прошептл Аносов. - Что тм творится? укзл он н перегородку.

- Ты, бтюшк, не мешй! - жлобно проговорил кержк. - У Луши лихомнк - одн из двендцти дочерей цря Ирод. Струх рзберется, ккя из них - ломовя или трепух, и отчитет ее, выгонит из избы...

- Ерунд! - рссердился Аносов. - Здесь нужен лекрь, не знхрк!

Н его слов выбежл скрючення, морщинистя, со злыми глзми струх. Он, кк шильцми, обежл глзми всё помещение, три рз плюнул, бросил уголек в один угол, посыпл его золой, кинулсь в другой - обронил горсть жит. Чсто семеня сухими ножкми, он, словно мышь, обежл все четыре угл, рскидв нговорные припсы - соль и хлебушко, зтем зглянул в згнеток, снов три рз плюнул, зчерпнул ковшом воду из бдейки, нбрл ее в рот и рзбрызгл по комнте:

- Аминь, минь, дорог тебе в голое поле. Аминь, минь, лиходейк!..

После всего этого, оборотясь к Аносову, ббк прошмкл:

- Теперь, если думешь повредить ей, беги з лекрем. А меня, струю, не испугешь: у меня коренья, трвы, и вред никкого я нроду не делю.

- Ты, Акимовн, не трожь, оствь нс одних! - сурово скзл кержк знхрке, и он, ворч, послушлсь и ушл из избы...

Пвел Петрович, побледневший и взволновнный, вошел в горенку. Тм, н высоко взбитых подушкх, лежл Луш с полузкрытыми глзми. Лицо ее вытянулось, стло восковым, в нем появилось стрдльческое выржение. Около губ легли склдки, которые придвли ему суровый вид. Зслышв шги, больня открыл глз. Кзлось, из глубоких лсковых глз, кк из родничков, брызнуло сияние.

- Петрович! - обрдовлсь он и вся потянулсь вперед. - Вспомнил меня!

- Здрвствуй, Луш! - душевно проговорил Аносов. - Что это с тобой?

- Плохо, но ничего, пройдет. Сборю болезнь! - зпекшимися губми еле слышно прошептл он. - Вот ослбел сильно. - Он протянул тонкую, бледную руку и горячими пльцми коснулсь его руки. - Спсибо, Пв... Пвлуш, - стесняясь, с нескрывемой глубокой любовью скзл он. Сейчс будто и полегчло.

Яркий румянец злил щеки больной. Кончики ее пльцев снов еле коснулись огрубелой от метллов руки Аносов, но это незметное трепетное прикосновение нполнило юношу большим и светлым счстьем.

- Лушеньк, не допускй к себе знхрку! - слегк укоряя, прошептл он.

- Это всё он, бтюшк. Тревожится, д и верит струхе, - слбо ответил он.

- Я сейчс з лекрем сбегю! - предложил он.

- Ой, что ты! Д рзве ж мне, девушке, можно лекрю покзывться! - с ужсом вскрикнул он. - Стыд ккой!

Аносов решил действовть исподволь, промолчл и взял ее мленькую руку в свою. По губм девушки пробежл улыбк:

- Вот спсибо, что пришел... Боялсь, что больше не увижу тебя. Чуток, и умирть собрлсь, сейчс не дмся...

В горячем шёпоте прозвучло столько неподдельной, теплой лски! Он почувствовл, кк бесконечно мил и дорог стл ему эт простя русскя девушк.

Они тихо переговривлись, стрик, чтобы не мешть их беседе, зтился в своей горенке. Нконец Аносов спохвтился:

- Ну, мне пор! - Он пожл хрупкие пльцы девушки и повернулся к двери.

По лицу Луши пробежл печль; широко рскрытыми ясными глзми провожл он его, грустно улыбясь вслед.

- Не збывй, Пвлуш, - еле слышно промолвил он, и когд он скрылся, устло зкрыл глз...

Дни шли з днями. В конце октября легл зим в горх. Зводский пруд покрылся ровной снежной пеленой. Небо повисло нд Косотуром хмурое, вечно клубились темно-серые облк, и короткий день быстро угсл, сменяясь сумеркми. Сковння Громтух умолкл до вешних вод, н склонх окрестных гор уже бушевли метели. Луш продолжл болеть, но в состоянии ее нступило улучшение. Аносов вечерми чсто збегл к Швецову и подолгу просиживл у постели больной.

Кержк хмуро поглядывл н молодых и укоризненно покчивл головой:

- Ндо бы откзть тебе, Пвел Петрович, д не могу. См вижу, что от доброй беседы с тобой оживет моя лсточк.

Ночи нд Злтоустом стояли темные, гудел ветер. Аносов поздно покидл домик литейщик и уносил в сердце хорошее, теплое чувство, от которого думлось и рботлось веселее. В эти дни он сделл свою модель цилиндрических мехов. Уже двно после опыт с косми его ни н минуту не покидл мысль о роли сгущенного воздух при зклке стли. Аносов много думл нд этим и пришел к идее создния ткой конструкции мехов, которя усилил бы воздушный поток, сделл бы его плотнее. Вместе с литейщиком они соорудили модель и испытли ее. Ожидния их опрвдлись: конструкция окзлсь удчной.

В приподнятом нстроении Пвел Петрович торопился в домик Швецов, чтобы рсскзть о своей рдости.

Луш уже знл обо всем. Он поднялсь и неуверенно пошл нвстречу Аносову.

- Бтюшк всё рсскзл! - рдостно встретил девушк Аносов. - Он у нс добрый и тебя, Пвлуш, крепко любит. Прямо в душу ты к нему вошел...

Луш был еще слб, но кждя кровинк в ней трепетл от возврщения к жизни. Несколько рз он прошлсь при Аносове по комнте, шутя и смеясь нд своей беспомощностью.

- Что-то бтюшк нынче долго не идет. Всё плвки д плвки. И угомону ему нет! - вздохнул он. - Пвлушеньк, - переходя н шёпот, вдруг тинственно скзл он: - стрик нш многое умеет, д помлкивет. Ведет он смую что ни н есть коренную тйность.

- Это что з ткя корення тйность?

- Бтюшк еще от дедов перенял умельство врить добрые стли, д при немцх тит это. И другим не скзывет свою коренную тйность. Н что ты полюбился ему, д и то не скзывет.

- Ну от меня-то ему скрывть нечего, - обиженно отозвлся Аносов.

- То ж и я говорю, - спокойно продолжл Луш. - Ты любишь нше дело, ты свой, русский. А он одно твердит, что когд дедушк открыл ему тйное, великую клятву взял, что никому и никогд он не откроет поведнного. Потому тйность и зовется коренной. От стринных родовых корней идет. Луш вздохнул и покчл головой. - Вот и толкуй ему, он в ответ бит: "Присмотреться к нему ндо; д и зпомни, дочк, строе присловье: с брином одной дорожкой иди, того не збывй, что в концх рзойдешься: он в плты, ты н полти". Слышишь, кк?

Пвел Петрович недовольно сдвинул брови.

- Лушеньк, - взяв з руку больную, сердечно скзл он. - О человеке можно думть многое, но в одном поверь мне: не о себе думю я, пекусь о слве российской. Мечтю видеть отчизну еще могучее, еще богче. Бултный меч дерзю вручить богтырю русскому.

- У доброго человек и думки добрые! - скзл Луш. - Д рзве ж я сомневюсь в том! - он проникновенно посмотрел ему в глз.

Много лсковых, хороших слов скзл ему Луш, и Пвел Петрович ушел просветленный и взволновнный.

И без Луши Аносов догдывлся, что стрый литейщик хитрит и что-то скрывет от него. Пвел Петрович с большим почтением относился к опыту Швецов: знл, что из поколения в поколение стрые горщики прктически дошли до великого умельств и передют его по нследству. Однко зоркий глз и чутье Аносов подскзывли ему, что если и нкопился знчительный опыт, то это длеко не корення тйность, кк нивно нзвл ее Луш. Нстоящую коренную тйность ндо искть в смой структуре метлл, для того, чтобы познть ее, нужны нучные изыскния. Только нук откроет дверь к тйне булт. Пвел Петрович чувствовл себя стоящим перед безбрежным морем, которое предстояло ему переплыть. Нужно было терпеливо проделть тысячи опытов, чтобы открыть зкон, по которому склдывется т или иня структур метлл. К терпению Аносов готов, но кто позволит ему проделть тысячи опытов? Директор Злтоустовской фбрики Клейнер нзовет это безумием.

Пвел Петрович, не теряя времени, рботл нд книгми. З делми он збыл об Эльзе. Однко Кймер в один из воскресных дней нпомнил ему о себе. Он пришел н квртиру к Аносову и выложил перед ним исписнный лист. Держлся гость отчужденно, вжно.

- Что это з бумг? - удивился Пвел Петрович.

- Тут изложен мои претензий. Пунктулен есть зпись!

Аносов прочел нписнное: "Фриштык первый в Бшкир один рубль, фриштык еще в Бшкир один рубль..."

Горный офицер был возмущен. Н листе смым тщтельным обрзом были зписны звтрки, обеды, кофе, которых он удостоился в гостях у Кймеров.

- С вс выходит пятьдесят рублей и полрубля! - нгло скзл немец и протянул руку. - Я жду рсплт.

Аносов густо покрснел: он никогд и нигде не видел ткой бесцеремонности.

- Помилуйте, но ведь з гостеприимство не плтят деньгми? - смущенно збормотл Пвел Петрович.

- Совершенно верно. Гостеприимство, любезность - бесплтно. Но вы же пили, ели и знимли время у порядочной девушки! - возмущенно выкрикнул Кймер. - Хороший господин см должен понимть всё!

- Кк же тк! - недоумевюще пожл плечми Аносов.

- Я буду делть великий скндл н весь Злтоуст и дже весь снкт-петербургский депртмент, и вы не только будет плтить денег, но и еще кое-что... Мы рссчитывли н вс, кк жених, вы избрли простой русский девк...

Кймер нгло нступл н рстерявшегося Аносов. Пвел Петрович был возмущен, и вместе с тем жгучий стыд охвтил его. Овлдев собой, Аносов подошел к сундучку, в котором хрнились его небольшие сбережения. Он вытщил из него шктулку и, отсчитв пятьдесят рублей с полтиной, выложил перед гостем:

- Получйте и уходите!

Немец зсопел от удовольствия, не торопясь проверил деньги и чопорно отклнялся. Н пороге он остновился и, потряхивя нд головой рукой, птетически взвыл:

- Бог мой, вы рзбили сердце Эльзы. Он есть лучшя хозяйк и девушк во всем Злтоуст!

Он хлопнул дверью и скрылся.

Аносов присел к столу и здумлся. Его принимли з жених! "Может быть, Эльз дже и не знет об этом?" - успокивл он себя. Ему хотелось верить, что эт скучня, но добря девушк думет о нем инче, чем ее отец - корыстный и нглый человек.

Ч А С Т Ь Т Р Е Т Ь Я

Глв первя

ЛЮБЕКСКИЙ КУПЕЦ МЕНГЕ ГРАБИТ УРАЛЬСКИЕ

БОГАТСТВА

С гор и полей только что сошел снег, и по обсохшей дороге в Злтоуст внезпно приехл иноземный гость из длекого немецкого городк Любек, торговец цветными кмнями Менге. Худощвый, с большим обвислым носом и толстыми губми, Менге производил неприятное впечтление. Еще больше оттлкивл его нзойливость. Однко купец слвился кк неутомимый охотник з кмнями. Ювелиры, ученые, торговцы дргоценностями и многие музеи Европы знли его кк весьм предприимчивого человек, который в поискх смоцветов обрыскл полсвет. Его не случйно нзвли "горным Колумбом". Менге появлялся тм, где обнруживлись интересные минерлы. В кменных клдовых Любек были собрны редкие богтств мир. Н большом столе, покрытом черным брхтом, сияли и переливлись непотухющими огонькми дргоценные кмни, привезенные с Цейлон, из Америки, Индии, Брзилии и других мест. Тут сияли зеленым цветом изумруды, крснели кроввые грнты, голубели мзониты, сверкли топзы, переливлись нежной зеленью квмрины. Во всем блеске и во всей яркости очровнного зрителя мнили игрой "цветы земли" - смоцветы. Они приплыли из-з морей, пересекли мтерики, горы и пустыни, чтобы лечь сюд н черный брхт и увеселять взор человек.

С тех пор кк н Кменном Поясе появились немцы, до Менге и его соотечественников проникли интересные вести о Южном Урле, в горх которого стртели отыскивли руды, золото и редкие смоцветы. Кое-что дошло и до Любек и попло в руки купц Менге. Однко ждный охотник з кмнями не удовлетворился этим и решил см отпрвиться в трудный и длекий путь. И вот он приехл в Злтоуст, где остновился у своих земляков. По приезде он явился к новому нчльнику Злтоустовского горного округ Ахте, который рзрешил ему посетить Ильменские горы. Аносов познкомился с купцом у Ахте и срзу догдлся, что торговец кмнями не случйно окзлся в Злтоусте. Пвел Петрович весьм сухо и неприветливо держлся в беседе с Менге, который поржл его своей пронырливостью и необычйной лчностью. Рзговривя с Аносовым, он беспрестнно перебирл длинными толстыми пльцми, унизнными перстнями. Студенистые и подвижные персты торговц очень походили н щупльцы ждного спрут. Менге умел знимтельно рсскзывть рзные истории о цветных кмнях, и эти истории зчстую походили н скзку. Слов нет, иноземный гость понимл толк в горном деле, но черты торгшеств и ждности, которые сквозили во всем его облике, не пришлись Аносову по душе. По уходе гостя Пвел Петрович нхмурился и скзл Ахте:

- Нпрсно изволили допустить его в Ильменские горы! Пользы от сего ншему отечеству не предвидится.

Нчльник горного округ недовольно пожл плечми и ответил Аносову:

- Пусть рзнесет слву о богтстве ншей земли, - в том и будет польз!

Спорить с Ахте было бесполезно, и Аносов вскоре отклнялся. Придя домой, он долго не мог успокоиться. Богтств Ильменских гор были издвн известны многим русским людям. Когд-то сюд добирлись из длеких крев предприимчивые новгородцы, и от них пошли здешние нзвния многих гор и рек. З новгородцми в Ильменские горы пришли московские люди и ншли тут железо, слюду, цветной кмень, неподлеку в Миссе в минувшем столетии стли плвить медь. Побывл тут и известный ученый Петр Симон Пллс, член Российской Акдемии нук. Сопровождемый проводникми, он пересек Ильменские горы и внимтельно рссмтривл кменоломни, недвно зложенные урльскими горщикми. Н глз ему поплись древние копни, в которых он обнружил признки медных руд. Пллс тщтельно зписл всё увиденное в Ильменях. Здесь он обследовл слюдяные копни, мрморные ломки и восторглся цветной яшмой. Постепенно рскрывлись богтств Ильменских гор. Можно ли быть рвнодушным, когд знешь, что к этим богтствм тянутся ждные руки иноземцев? Однко Аносов был бессилен предпринять что-либо против использовния русских богтств Менге.

С болью в сердце Пвел Петрович нблюдл з сборми любекского купц в Ильменские горы. Предприимчивый охотник з кмнями рзыскл в Злтоусте стрых Горщиков и вместе с ними отпрвился н поиски. Он не пропустил ни одной зброшенной копни, тщтельно исследуя их. Опытные умельцы-рудознтцы отыскивли для него новые месторождения цветных кмней. Менге не доверял горщикм и см злезл в копни, где подолгу рзглядывл кмень. Ничто не ускользло от его внимния. Добытое в недрх гор проводники уклдывли в ящики и отвозили н хрнение в Злтоуст. Никогд и нигде купец не видел тких богтств, кк те, что скрыты были в русской земле. Перед ним, кк в скзке, открывлись целые россыпи голубовто-зеленого мзонского шпт. Все отвлы щетинились остроугольными осколкми цветного кмня, они блестели н ярком урльском солнце, отливли всеми тонми. Менге не мог скрыть своего восторг перед невиднной волшебной крсотой смоцветов. И см природ вокруг поржл его вообржение: внизу, н востоке от Ильменского хребт, рсстиллсь мягкя холмистя рвнин, изукршення озерми, которые, кк и цветные кмни, сияли рзными оттенкми крсок.

В дрожщих от волнения рукх Менге держл обрзцы удивительных смоцветов. Его нходки превзошли смые дерзкие предположения. Он ншел в Ильменях редкие минерлы, которых еще не знл Европ. Кзлось, что перед ним широко и гостеприимно рспхнулись двери в кменные подвлы, нполненные сокровищми.

"Кжется, минерлы всего свет собрны в одном удивительном хребте сем, - зносил в свою зписную книжку Менге. - И много еще придлежит в оном открытий, кои тем более вжны для нуки, что предствляют все почти веществ других стрн в гигнтском рзмере".

Почти кждый день с гор подвозили в городок добытые кмни. Здесь всё зписывлось, тщтельно упковывлось и готовилось к дльнему пути.

Через месяц Менге снов появился в Злтоусте и собрлся в Любек. Было рннее утро, когд к Аносову прибежл взволновнный, побледневший стрик Швецов:

- Что же это будет, Петрович? Среди белого дня грбят нши богтств!

В глзх стрик стояли слёзы, можно было подумть, что он потерял смое дорогое и зветное. Вместе с Аносовым они вышли н крыльцо. Н площди шумно покрикивли крвнщики, ревели верблюды. Позвнивя колокольчикми, верениц их, нгруження тюкми и ящикми, мерно покчивя горбми, потянулсь по пыльной дороге. Впереди всех н смом высоком двугорбом верблюде ехл крмбш,* что-то гортнно выкрикивя. Крвн покинул площдь и мло-помлу стл удляться, вскоре и совсем рстял в синевтом тумне.

_______________

* К р м б ш - водитель крвн.

Пвел Петрович тяжело вздохнул; н душе кипел буря. Он взял стрик литейщик з руку, крепко сжл ее:

- Что поделешь, отец, мы с тобой тут бессильны!

Пришел вечер. Аносов уселся в своем кбинете рботть, но мысли его были о другом. Он сидел у стол, з рспхнутым окном простирлсь тепля звездня ночь, шелестел сочной листвой молодя кудрявя березк. В комнту н огонек влетели две пестрые ббочки и зкружились вокруг плмени свечей. Пвел Петрович глубоко втянул в себя приятный освежющий зпх листвы, поднялся и выглянул в окно. Всё было погружено в мягкий брхтистый мрк, который нполняли сотни рзнообрзных звуков. Аносов прислушлся. Вот неподлеку ворчливо бурлит Громтух, - утром в горх прошел ливень, и теперь потоки стремительно торопились к Аю. Н пруду нперебой кричли лягушки, с звод доносилось пыхтенье провой мшины. Все звуки сливлись в бодрящую мелодию. Светлой и рдостной кзлсь эт ночь! И синие звёзды, которые переливлись и сияли нд Косотуром, и зпхи листвы, и шум горной речонки - всё это мнило в горы, в лес.

"И впрямь, хорошо бы побродить по горм! - мечттельно подумл Аносов. - Стоит подняться н Тгнй, побывть н Юрме, перевлить з Шишимские горы! Зводу нужны метллы, в них нехвтк, Ахте дет рзрешение открывть русские сундуки для чужого человек! Неужели тк и остнутся лежть втуне для русских людей эти бесценные сокровищ?"

Он отошел от окн, уселся з стол и склонился нд тетрдкой.

Стл писть: "Урльские горы, питющие сотни тысяч нрод и соствляющие один из немловжных источников богтств России, двно уже зслужили подробнейшего исследовния..."

Он отложил перо и здумлся.

"Но рзве под силу одному провести подобное исследовние? - вдруг усомнился он. - Возможно ли одному человеку сделть новые нблюдения к открытию рудоносных мест, не имея н это средств?"

Аносов снов склонился нд столом. Гусиное перо зтрещло под сильным нжимом пльцев.

"Можно и нужно..." - решительно нписл он, вскочил и зходил по комнте.

Плмя в свече дрогнуло, зшипело, - оплення ббочк упл в рстопленный воск. Пвел Петрович достл из книжного шкф крту и, рзложив ее, долго рссмтривл...

Н другой день он вызвл к себе Швецов. Литейщик явился прямо с рботы, потный, в прожженном кожном зпоне, и в нерешительности остновился у порог. Аносов подвел его к рспхнутому окну и, покзывя н синевтую вершину Тгня, спросил:

- Скжи, мстер, ты бывл тм?

Лицо Швецов вдруг потускнело, опечлилось.

- Бывл в молодости, д отходился ноне! Не бродить мне больше по шихнм д лесным трущобм, - ноги откзли. Что ты здумл, Петрович? пытливо уствился он в лицо Аносов.

- А что ты скжешь, дорогой, если я в горы пройду и погляжу, что тм для нс припсено? Не всё же чужкм рстскивть нше богтство!

Глз стрик рдостно зжглись.

- Милый ты мой! - лсково прошептл он. - Неужто и впрямь сделешь это! Для русской земли, для нрод пострйся! - Глз Швецов зблестели. Кзлось, к нему вновь вернулсь молодость. - Только без бывлого человек одного тебя не пущу, Петрович! Ни бродить, ни ездить по тким углм нельзя без знющего человек. Збредешь куд и не выберешься!

- Вот ты и присоветуй мне умного и толкового человек. Д ткого, чтобы не только горы и тропы знл, но и кмни и руды любил. Не зря по горм пойду!

- Эк жлость, см не могу тебя сводить! Отходился! - сокрушенно вымолвил литейщик. - Душ и глз высоко мнят, ноги стли чужими. Что ж, есть н примете ткой человек, строго лес коряг. Крепок он, истинно могуч! И кждый шихн, и любую тропку знет, кк свой двор, и глз у него н цветные кмни и метллы лсковые. Чертознй! Семь десятков стукнуло, дубом н юру стоит. Сегодня приведу тебе бедового ходун - Евлшку Кикин!

Швецов помолчл, потом вспомнил что-то и тепло улыбнулся.

- Верь этому человеку, не проджный! - веско скзл он. - Господин Менге смнивл его в горы, положил перед ним золотой тлер и скзл: "Покжи мне смое интересное в этих крях!". Евлшк отодвинул золотой и нотрез откзлся: "Не для вс тут добро положено. Сми не возьмем, внуки, првнуки добудут сокровищ и зживут!".

Глв вторя

ПРЕКРАСНЫ ГОРЫ УРАЛЬСКИЕ - КАМЕННЫЕ КЛАДОВЫЕ

НЕСМЕТНЫХ БОГАТСТВ

В солнечный полдень Аносов и дед Евлшк ушли в горы. Стрик и впрямь окзлся сильным и толковым. Высокий, с непокрытой космтой головой, он бодро и весело шгл впереди. Одет он был в стренький потрепнный кфтн и посконные порты, н ногх мягкие поршни, переплетенные ремнями. Лицо у Евлшки было згорелое, приятное. Ткие лиц бывют только у коренных русских пхрей, и это пришлось Пвлу Петровичу по душе.

С мешкми з плечми, с плкми в рукх, они пошли по торной дороге. Н жрком солнце з спиной Аносов тускло поблескивл ружейный ствол.

- Хорошо ружьишко! - оглядев оружие, одобрил дед. - Всё, милый, сгодится в пути!

Подле Злтоуст срзу нчинлись горные дебри и дремучие лес, в которых црствовли безмолвие, прохлд и особя привлектельня тинственность. Горного инженер порзило величие склистых сопок и бесконечных лесных прострнств. Здесь в чщобх всё жило своей, интересной и своеобрзной жизнью, которую тк превосходно знл дед Евлшк.

- Тут кждя местин мною исхожен! - добродушно говорил он Аносову. - Любое дерево и шихн говорят мне о горе и рдости. Глянь-ко, у тропки в черемушнике ветхий крест склонился, - тут бродяги з копейку человек убили! Эх, сторонк сибирскя, врнцкя сторонушк! - вздохнул стрик.

Пвел Петрович рзглядел покрытый лишйником и мхом поштнувшийся крест нд зросшей могилой.

- Ты, Петрович, не бойся! - продолжл проводник. - Смелому человеку везде дорог, смерть и н полтях нстигнет! Русский человек оттого силен, что ничего не боится. Тем и берет. Мороз он не боится, потому что мороз только бодрит, жр ему тоже нипочем: пр костей не ломит. Воды, сырости и дождя нм ли бояться, - сызмльств в мокром месте живем. Злтоуст тк и зовется - "божий урыльник"! Эх, милый ты мой человек! вздохнул стрик. - Урл - нш крй родимый! Горы и лес кормят, одевют и душу рдуют, стло быть, земля тут нш, родня, миля...

Евлшк шел широкой, рзмшистой походкой, прислушивясь к лесному шуму, рзглядывя кждое чем-либо приметное дерево, мурвьиный холмик, и словоохотливо беседовл с ними, кк со стрыми друзьями.

- До чего же ты ноне хорош, миля! - обрщлся он к кудрявой березке. - Ну, рсти, рсти, себе н рдость и людям в утешение!

Вот он подошел к строй сухой сосне, которя могучей колонной высилсь среди чщи. Постучл в нее. Глухой, невеселый звук издл лесин.

- Мертв, отжил свое, не зцветет, не ззеленеет больше. Ждет своего ветровл! - с грустью скзл он. - Эткой лесиной моего бтьку охотник в один миг н смерть уложило! Охотился он зимой з белкой, нлетел буря, и стршенный ветровл повлил сосну. Он и погребл под собою охотник. Только через год горщики ншли его кости под буреломом... Тсс! - вдруг остновил он Аносов и укзл н свежие следы. - Видишь, тут только что прошл лисньк, впереди просккл зюшк. Ну, пропл, горюн! - грустно вымолвил стрик и прислушлся к лесной тишине; Аносов тоже зтил дыхние. Слышно было, кк билось сердце. Прошл минут, другя, и в лесу рздлся жлобный крик.

- Схвтил, подля! Здушил зюшку в один момент. Хитр лисньк... Гляди, вон тут вчер волк пробежл! - покзл он н следы зверя...

Аносов молчливо шел позди проводник. Не хотелось говорить, любо было прислушивться к ропоту лесной пустыни, рзгдывть ее тйны. Дед Евлшк рдовл и удивлял Пвл Петрович. Стрик спокойно и мудро читл книгу природы. Кждя стрниц ее кзлсь интересной, и Аносов боялся пропустить что-либо из змеченного Евлшкой...

Н скте горы шумели густолиственные березки. Где-то гомонил ручей. Н строй сосне выстукивл дятел. Совсем близко из темного дупл выскользнул мленький полостый бурундук. Зслышв людей, осторожно оглянулся и проворно скрылся среди густых ветвей огромной ели. В чще, в невидимом зтоне, крякнул утк и смолкл.

- Вод, стло быть, рядом! - пояснил Евлшк и свернул с тропки в густые кусты.

Знимлся жркий солнечный денек, под ясным голубым небом неподвижно лежло светлое Ильмень-озеро. Кругом н берегх песок д кмень, смолистя жровя сосн стеной стоит; под утренним светом искрится хвоя. В воде отржется кждое легкое летучее облчко, кждое дерево и кустик, склоненные нд берегом.

- Ох, и любо! - вздохнул во всю грудь Евлшк и приостновился н отмели. - Глянь-ко, Петрович, ккя лепость: вод кк ясный горный хрустль, - н дне все кмушки считй!

Аносов стоял очровнный нетронутой крсотой. Перед ним синели Ильменские горы, легкий тумн прозрчной пеленой уплывл к лесу. Кругом неподвижня, глубокя тишин. Ничто не нрушло ее, ни один звук не тревожил невозмутимого покоя: не прошелестит под ветром лист, не рявкнет зверь, не прокричит чйк нд озером. Только щуки, кк быстрые тени, скользят в глубине вод д вверху в прозрчном небе неслышно кружит ястреб. В укромной зводи, недлеко от берег, спокойно плвют белые лебеди.

- Ты гляди, что з диво! - прошептл Евлшк и неосторожно треснул сучком. Лебедь-вожк нсторожился, горделиво поднял голову и, зметив людей, взмхнул крыльями. З ним встревожились другие. Они приподнялись и, с силой удряя крыльями, побежли по воде. Точно осколки горного хрустля, во все стороны полетели сверкющие брызги. Легко и плвно, кк белоснежное скзочное видение, рспрвив розовеющие н солнце крылья, лебеди стей потянули к дльнему острову.

- Рзумня тврь! Ушл подльше от грех! - одобрительно отозвлся дед и неторопливо пошел к челну. Столкнув суденышко в воду, он збрлся в него.

- Ты, Петрович, сдись, ружьишко положи. Грех бить ткую тврь и рушить блголепие!

- Рук не поднимется. Ружье прихвчено н хищного зверя д н злого человек для острстки! - скзл Аносов.

- То-то же! - одобрил Евлшк и взялся з весло. Пвел Петрович уселся н корме. Слегк покчивясь, челн скользил среди зеркльного простор. Из-з мохнтых хвойных вершин прибрежного лес золотыми стрелми вонзлись в озеро солнечные лучи. Н густых трвх и кмыше сверкл тяжеля рос. Челнок плыл мимо лесных зрослей черемухи, рябины, ольхи. Их сменил пхучий бор. Кк могучие богтыри, зковнные в золотые лты, н берег вышли вековые мчтовые сосны. Аносов ждно рссмтривл всё н пути.

"Земля обетовння! - подумл он. - Человек мечется по серому и скучному Снкт-Петербургу, не ведя, сколько крсот и прелестей тится в прострнствх российских".

Впереди в легкой синеве всё выше вствли гребни Ильменских гор. Здесь н небольшом прострнстве земли собрны все богтств земных недр.

- Богт и скзочен нш урльский крй! - восторженно скзл стрику Аносов.

- Эх, милый человек, д Урл-бтюшк - это кменные клдовые бесценного добр! - оживленно зговорил Евлшк, и глз его зсветились молодостью. Широкоплечий, медный от згр, он медленными, величвыми движениями шевелил веслом. - Хочешь, Петрович, я тебе ншу урльскую стринушку спою? От дедов и прдедов к нм дошл и по сию пору силу свою сохрнил!

- Что же, спой, послушю! - зинтересовлся Аносов.

Евлшк откшлялся в руку, оглдил коротким движением бороду, и лицо его срзу стло торжественным.

- Ты уж не обессудь, кк умею, тк и спою, от души! - предупредил он.

Слегк прижмурив глз, подствив лицо солнцу, дед Евлшк зпел:

Стоит Урл-богтырь стльной.

Кудри его д белокурые,

Глз у него словно звёзды ясные,

Кфтн-то н нем весь в золоте,

Опоясочк д во серебре,

Спожки н нем жемчужные,

Кблучки-то у них лмзные...

Мечттельность лежл н добродушном лице Евлшки. Где-то из овржины, ворчливо булькя, впдл в озеро ручеек. Дед взглянул в сторону болтливой струйки, перевел дыхние. Глз его выржли тихую грусть. Аносов невольно злюбовлся стриком, тот, собрвшись с силой, снов зпел:

Кк солнце, нш Урл блистет

Д добрых молодцов подзывет:

- Люди добрые, вы возьмите-к ключи,

Вы откройте в клдовых-то сундуки,

Тм нйдете вы сокровищ мои,

Те сокровищ все вм я отдю,

Вы укрсьте ими родину свою,

Чтоб он невестой крсною был,

Чтоб он вс к жизни рдостной вел!

Последний звук песни медленно угс в шелесте листвы. Потянуло ветерком. Челн подходил к песчному плёсу. Широким, сильным движением весл дед Евлшк оттолкнулся от неглубокого дн, и лодочк с рзбег ткнулсь в берег.

- Ну, понрвилсь тебе, Петрович, нш урльскя стринушк? спросил он, и серые глз следопыт лукво прищурились. - Думется мне, доживет нрод, когд в один день ключи у простых людей збрякют и пооткроют они сундуки кменные для всех. Что молчишь, Петрович?

- Охотно верю, дорогой, что придет этот день. Только зветное слово ндо знть! - скзл Аносов многознчительно. - Д не про всякого оно говорится...

Дед понял нмек и тяжко вздохнул.

- Одного рз ншлись ключи к этим сундукм, - тинственно сообщил он. - Влдел ими Емельян Ивнович, д, слышь-ко, не по нутру то богчм и нчльству пришлось... Не осуди меня з ткие речи, Петрович. Другому ни з что не скзл бы, тебе можно...

- Спсибо з доверие! - искренне ответил Аносов. - Ну, вот и горы! Веди, дед, рскрывй свои кменные сундуки!

- Поспешю! - весело крикнул Евлшк, ухвтился з борт челнок и вытщил его н песок. - Тк ндежнее, не унесет его волн. Всяко бывет, вдруг д нбежит ветер. Береженого и бог бережет. Ну, йдте! - и он повел Аносов по лесной тропке. Нд головми их рскчивлись крепкие литые сосны, темно-зеленые ели. Миновли елни.* Пестрые и яркие от цветов, они нежились под солнцем, обрызгнные росой, которя испрялсь н глзх. Рос тял под теплыми лучми, и цветы, и былинки рспрямлялись. Вот подняли головки "лесные курочки", вот рспустили перышки "петушки", жрко вспыхнул ивн-чй, полегоньку рспрвились лндыши, и широкий пестрый ковер цветов и трв зсверкл еще ярче и зструил ромты. Тепло и солнце облскли их. В воздухе, в лесу, в трвх, в чще рзливлсь бодрящя свежесть. Источли смолистый ромт сосны, блгоухл земля.

_______________

* Е л н и - лесные лужйки.

Светел и рдостен стновился день. Дед Евлшк вел Аносов по еле приметным лесным тропм и вскоре уверенно добрлся до ккой-то строй копни.

- Ну, вот, кжись, и пришли! Вот он Прутовскя зкопушк! - весело возвестил он, утиря с медного лиц пот. - Тут и есть теплый и рдостный кмень топз! Кзк из Чебркульской крепости Прутов ншел... Ну-к, поглядим, что здесь! - Он скинул мешок с плеч, достл молоток, лопту и прыгнул в яму. Из-под его ног среди плых прошлогодних листьев прошуршл зеленя ящерк. - Ишь ты, хозяйк копни отысклсь! Петрович, полюбуйся-к! - стрик прислонился к скту "зкопушки" и стл постукивть молотком.

Аносов тоже сгорл от нетерпения. Он освободился от зплечного мешк и осторожно спустился в копнь. Вместе с Евлшкой они стли ковыряться в осыпи. Под лоптой Аносов вдруг блеснул золотя искорк.

- Он! - вскрикнул Евлшк. - Гляди, Петрович, что ты добыл. Ккой крсвец! - Он взял кмешек в руку, облизл его, положил н лдонь и невольно злюбовлся. Крупный кристлл был нпоён густым золотым светом. Эх, мть моя родня, ровно солнышко в полдень лучится! Тепел, рдостен, для души увеселение! - здушевным голосом скзл он. - Счстливый ты, Петрович, н руку легкий!

Он без звисти возвртил Аносову кмень и снов стл ковыряться.

- Ну и ну, и мне, кжись, пофртило! Э-х-х, полюбуйся! - стрик протянул Пвлу Петровичу прозрчный голубовтый кристлл.

- А что это? - спросил Аносов.

- Топз же! Тут в Ильменях всё больше голубовтые попдют!

Кмень был невелик, но необычйно крсив и лскл взор. Об они долго любовлись добытыми смоцветми. Ккое-то тихое успокоение легло н душу. Нд копнью веяло прохлдой, шумел лес. Совсем близко зтрещл влежник. Аносов выглянул из ямы. Среди вековых сосен и берез вилсь тропинк, проложення зверем.

- Большой зверь прошел! - поняв тревогу Аносов, скзл Евлшк. Гляди, кжись, лось. По зпху чую...

- Стрельнуть? - предложил Пвел Петрович и стл вылезть из ямы.

- Оборони бог, ни к чему! - скзл дед. - Что убивть без толку! Тскть з собой не будем. Пусть гуляет н воле д рдуется жизни!

Аносов присел н мшистый кмень, притих. И в эту минуту в дльнем просвете он увидел, кк через елнь пронесся сохтый... В лесу быстро погсл кждый звук, между тем кругом кипел жизнь. Большой синий жук прогудел и скрылся из глз. Ярко-млиновыми лепесткми мелькнул взлетевшя откуд-то ббочк. Н вековой лесине зтрещл сорок.

- У-у, сплетниц, всему лесу вещет, что мы тут! - пригрозил в ее сторону дед Евлшк.

Они вылезли из копни. Кругом нее поднимлись млинник, тонкие рябинки и зросли черемухи.

- Зрстет зкопушк! - с огорчением скзл Евлшк. - И когд только трудовой человек доберется до этих богтств! Полюбуйся-к, смо из земли прет оно!

И в смом деле, прямо из-под корней строй сосны лезли ярко-зеленые кмни.

- Амзонит! - с удивлением рзглядывл кристллы Аносов. - Кк много их здесь!

- И не говори? - с жром подхвтил Евлшк. - В Ктеринбурхе грнильщики ткую грнь нводят н этких кмушкх, что просто душ ликует. Пошли, что ли?

Они уложили в дорожный мешок нйденные кмни и снов побрели по лесу. Но кждую минуту отвлеклись в сторону, - нельзя было устоять перед соблзном зглянуть в збытую копнь. Руки сми тянулись к молотку, глз не могли оторвться от густой тени в глубине "зкопушки". Что тм блеснет? Вот н пути поплсь длиння и широкя копнь. Ну кк пройти мимо!

- Ты примечй, Петрович, - скзл Евлшк, - это стрсть богтимое место! Неисчерпемое дно! Ккие тут кмушки-огоньки! Одн рдость. Рзве обойдешь ее внимнием?

Они злезли в копнь и с увлечением стли рыться. Прошло совсем немного времени, и из-под лоптки брызнули голубовтые и крсные светлячки. Евлшк присел н дне копни и лсково взял з руку Аносов:

- Не трожь пок, Петрович, дй сердцу пордовться! Крсивы кмушки! Ну вот, глянь, темно-бгряные зернышки, будто рскленные огоньки, нчинют понемногу потухть! А мы сейчс огонек этот оживим! Гляди! - он взял зернышко и смочил во рту. Кмешек вновь вспыхнул искоркой. Дед злюбовлся им и неторопливо продолжл: - Большое умение, Петрович, кмень живить! У кждого кмня своя нежность; умоешь его, дшь перевести дух, и вся крск со всего смоцветик сбежится в один куст яркого-преяркого цвет! И стнет кмень словно живой, горит, переливется! - Он держл н лдони, похожей н сплошную мозоль, крохотный метист. Стоило его слегк смочить, кк вспыхивл фиолетовый огонек. - В этом, Петрович, и секрет, - сгустить цвет кмня, чтобы игрл он. И нет лучше и мудрее ктеринбурхских грнильщиков. Ох, кк живят они кмень своей точной и тонкой грнью! Большое мстерство обрели они, рзве иноземцу з ними угнться!

Они долго сидели в копни, любуясь нходкой. Нслдившись вволю, вылезли и снов побрели по лесной тропе. Евлшк не унимлся, шрил глзми по сторонм:

- Сколько тут грнильщикми исхожено, немло вырыто богтств стртелями! Погляди, кк изрыты горы! А всё рвно богтств непочтый крй!

И впрямь, куд ни пойди по тропкм, везде между вековыми лесинми были рзброшены "зкопушки", ямы, небольшие копи и шхты. Сколько смоцветов дивной крсоты извлечено из них! И кждое место мнило к себе и лскло глз.

Аносов еле поспевл з проворным стриком. Евлшк мягко ступл по мху, по строй листве и, кк молитву, произносил нзвние минерлов:

- Тут нйдешь и грнт, и мзонит, и корунд, и топз... До чего же всего много в Ильменях!

Он легко збирлся в струю зросшую копнь и постукивл молотком. И вот, глядишь, у него в рукх буро-крсные кристллы грнт!

В полдень они нпли н струю копнь. В ней, в слоях голубого мзонит, искрились гнёзд крупных тяжелых топзов. А рядышком, кк светло-голубовтый глзок, выглянул прозрчный квмрин - "морскя вод".

Между тем солнце клонилось к зпду, померкли яркие крски цветов, и только озеро светилось розовтым отблеском. Устлые, но рдостно возбужденные, Аносов и дед Евлшк выбрлись к охотничьей зимнухе и рсположились н отдых.

Стрик умело рзложил костер и подвесил нд огнем чйник, нполненный родниковой водой. Аносов не удержлся от искушения: вытщил из мешк добытые минерлы и рзложил их н земле среди мх и трв. Кк хороши были смоцветы здесь, среди природы, в глухом зеленом лесу! Трепетно игрет плмя костр, слегк колеблется, и что з дивные отблески сверкют у зеленовтых квмринов, голубых бериллов и густо-крсных грнтов! И кждый открывет свою прелесть. А когд солнце спустилось з склистые хребты и медленно погсл вечерняя зря, из лесной чщи стл нползть ровня брхтня тьм, в эти минуты Аносову почудилось, что среди мх и трв во мрке поблескивют крохотные светлячки всех цветов рдуги. И чем ярче поднимлось плмя костр, тем чудеснее и привлектельнее отсвечивли кмешки-смоцветы!

Чй двно выпит, голод утолен, ноги перестли ныть, но всё рвно не хочется збирться н ночлег в зкопченную сырую зимнушку. Евлшк улегся н спину и зложил руки з лохмтую голову. Он блженно смотрел в бездонное прострнство неб, где пылли мириды звезд и из кря в крй нд лесом золотой россыпью светился Млечный Путь.

- Дивен мир! - восхищенно скзл дед. - Сколько звезд в небе. А н земле кждый кмушек, кк будто кпельк дргоценности, нполнен светом и переливется, кк звезд!

Костер погсл. Аносов подбросил сушняку, и снов взыгрло плмя, рздвигя брхтную тьму. Изредк слышлись зтенные шорохи и легкий треск: где-то совсем близко проходил зверь. Клонило ко сну. Зсыпя, Аносов думл: "Простолюдинов терзют из-з богтств, богтств вляются под ногми! Продувные иноземцы подбирют смое ценное и дорогое! Подумть только, из длекого Любек господин Менге куд збрлся, ншим депртментм нет до всего этого дел!".

Тепло от костр согревло уствшее тело, Аносов еще рз взглянул н рзложенные смоцветы, полюбовлся ими и, повернувшись н бок, крепко уснул под богтырский хрп дед Евлшки.

Глв третья

ИСТОРИЯ С КОРУНДОМ

Аносов стремился к горному городку Кыштыму. Неподлеку от него нходились Борзовские золотые прииски. Однко не золото влекло сюд Пвл Петрович, притягивл его к себе редкий минерл - корунд. Аносов не рз держл в рукх кристллы этого синевто-черного минерл, думя о будущем. Корунд - слово индийское, по-русски его нзывли яхонт. Ни один из дргоценных кмней не бывет тк рзнообрзно окршен, кк корунд, - от совершенно бесцветного и белого до крсного, синего, зеленого, желтого, фиолетового и всевозможных других цветов и оттенков. Еще нходясь в Горном корпусе, Аносов подолгу любовлся корундми, имевшими до сорок пленительных и нежных рсцветок. Эти корунды были привезены с остров Цейлон. Родиной этого минерл считли Ост-Индию, Китй, Брзилию и Австрлию. Смыми дргоценными кмнями считлись корунды кровво-крсного и крминно-розового цветов, нзывемые рубинми и крсными яхонтми. Корунд употребляли для шлифовния клинков в укршенном цехе Злтоустовской оружейной фбрики. Цейлонский и китйский корунд покупли н золото, д и то с большими хлопотми. Аносов решил нйти свой, отечественный корунд.

"Не может того быть, - думл он, - чтобы н обширных прострнствх России не было своего корунд. Россия, богтя рзными рудми, несомненно, имеет и этот минерл!"

Догдк Аносов вскоре подтвердилсь. Кк-то проездом из Кыштым в Борзовский золотой прииск зглянул сентор Соймонов - знток и любитель минерлов. Он не поленился, см збрлся в отвл и знялся изучением горных пород. Среди них минерлог встретил много тких, которые уже хрнились в его коллекциях. Но вот неожиднно его взор привлекли небольшие кристллы синевто-черного цвет, вкрпленные в угловтые куски белого полевого шпт. "Не корунд ли это?" - подумл Соймонов.

Он бережно собрл кристллы и увез с собой. Всю дорогу его волновло неожиднное открытие. По прибытии в Снкт-Петербург Соймонов тщтельно изучил кристллы, проделл нлизы и убедился в том, что урльскя нходк - корунд. Исследовтель точно определил и место, которое корунд должен знять в системе минерлогии. Острой грнью одного из кристллов Соймонов нписл н стекле: "спфир, корунд, лмзный шпт..."

Об этом узнли н Урле. Аносов не мог остться рвнодушным к нходке Соймонов. Кк только нд горми знялось утро, он зторопил Евлшку в путь. Обливясь потом, они много чсов подряд шли по глухим горным тропм, держ путь н север. Было длеко з полдень. День рскинул нд дремучей тйгой свой голубой штер, дли плменели под солнцем, по небу плыли легкие пушистые облк. В перелескх у елней н кчющиеся ветки то и дело вспрхивли щеглы, зеленушки, синицы и весело щебетли. В глухих местх стрые звери обучли прибылых выслеживть добычу и нпдть н нее. Нд тихим плесом реки молодые гуси, пробуя крылья, тянули к песчному острову. В ткую жру приятно погрузиться в прозрчный родник. Недолго думя, Аносов рзделся и нырнул в льдисто-прозрчную глубь. Тело обожгло огнем. Дед Евлшк с крутого берег зкричл Пвлу Петровичу:

- Тк ее, крепи плоть! От криничной воды бегут все болезни! Погоди, скоро и Борзовский рспд. Вот полюбуйся н золотой песок... Только, чур, не ждничй! Золото, оно, брт, хоть и змнчивое, обмн и сует. Николи я н своем веку не видел богтого стртеля! - кряхтя, стрик присел н корточки и продолжл: - Желтый кмушек - бесовский кмушек! Нйдет его человек, - и пойдут все несчстья: или сопьется, или вовсе сгибнет... Ну, плыви, плыви к бережку, хвтит с тебя!

Освеженный купньем, Аносов зшгл рядом с Евлшкой через смолистый бор. Стоял тишин, только густые кроны сосен глухо шумели. В молчнии шли чс, дв. И вдруг перед ними открылсь полян. Кругом нее стояли светлые березки. Нд зеленым ковром трв поднимлись свежие пхучие лндыши. Всё кругом дышло теплом, медовыми зпхми и было злито золотым светом.

Впереди, крснея вывороченной глиной и пескми, лежли длинные отвлы.

- Вот и Борзовский прииск! - покзл н длинные серые брки Евлшк. - Ишь, нрод копошится.

Рздлся звон колокол.

- Вишь ты, к смой съемке золот подоспели! - оживился дед и зторопил Аносов.

В рзрезе, где добывлись пески, копошились сотни рбочих. Кого только здесь не было! Тут и крепкий широкоплечий члдон, и скулстый, с блестящими белыми зубми бшкир, и бритоголовый ттрин, и длинный постнолицый кержк с угрюмыми глзми, и просто бродяг. Нд прииском и окрестными лесми стоял глухой гул от шум воды, грохот быстровертящегося брбн, стук копыт и колес о помост, от криков рбочих и прикзчиков.

С последним удром колокол всё, кк рухнувший обвл лвины, стло быстро зтихть. Вод перестл шуметь, брбн повернулся дв-три рз, глухо прошумел пескми, кменьями и стих. Уствшие рбочие рзогнули спины, побросли кйлы и толпой двинулись к бркм.

Аносов и Евлшк нпрвились к приисковому нчльству, нчвшему съемку золот. Смотритель приисков, увидв горного офицер, приветливо кивнул головой:

- Полюбуйтесь, вше блгородие, н золотинки нши...

Устый, с бгровым лицом стновой, сероглзый плутовтый приемщик золот, смотритель мшины, стрший рзрез и дв бородтых кзк возились у вшгерд. Смотритель и двое рбочих деревянными лоптми ловко снимли темновтую мссу золотоносного песк вместе с приствшей к нему грязью и бросли н вшгерды. Тут и производилсь последняя доводк - тщтельня промывк чистой водой золотоносного песк с помощью особых щеток.

Аносов с любопытством смотрел н белые доски вшгерд. Прошло несколько минут, и н них в струе нчл поблескивть чистый золотой песок - мтовые бледно-желтые крупицы.

Их бережно собрли и в присутствии стнового высыпли в железную бнку, зперли ее н змок и нложили восковую печть. Золотоприемщик и кзки торжественно понесли бнку в контору.

Смотритель прииск улыбнулся Аносову.

- Что, золотцем интересуетесь, вше блгородие?

- Згнло меня сюд другое, - просто и чистосердечно признлся Пвел Петрович. - Меня интересует корунд. Есть ли он у нс?

- Кто его знет, - уклончиво ответил смотритель и лукво прищурился: - Впрочем, вше блгородие, попытйте счстье в стрых отвлх. Может, что и отыщется...

У костров, вокруг больших черных котлов, сидели и обедли рбочие. После яркого теплого солнышк им не хотелось збирться в сырой и мрчный брк.

- Сейчс смя пор в отвл, - скзл Евлшк, принюхивясь к зпхм незтейливого врев. - Двй, Петрович, зглянем.

Они спустились в стрый зросший отвл. Опытным зорким глзом дед оглядел породу и весело скзл:

- В смый рз угодили, он сейчс нм всё рсскжет. Ты думешь, Петрович, земля мертвя? Нет, сынок, он живя и свою речь ведет. Вот н тихой поре подкруль минуточку, пойди к горе д сядь смирненько и послушй. Тут всё, Петрович, и откроется. Земля-то шепчется, зовет он горщик. Кждый кмушек в копни, если ты умеешь его сердцем понимть, многое рсскжет о себе. Вот, гляди! - Он порылся в куче белого полевого шпт и поднес один из кусков к глзм. Небольшие кристллы синевто-черного цвет поблескивли в породе. - Он себя покзывет! весело объявил Евлшк.

- Корунд! - весь зсиял Аносов. - Молодец, ох, милый мой, ты и не знешь, ккой ты молодец! - потянулся он к деду.

- Куд мне до молодц! - улыбясь, ответил Евлшк. - Ты бы у мурзинских горщиков побывл, - вот те с кмнем умеют рзговривть. Бери и любуйся! - передл он горному офицеру осколок.

Аносов осторожно извлек из него кристллы. Они мняще мерцли синевтым огоньком.

- Крс! Душу минерл покзывет! - злюбовлся кристллми Евлшк. В его простых словх прозвучл большя и искренняя любовь. - Скжу тебе, Петрович, про млдость свою. Мльчонкой был, ншел я в придорожной пыли мленький теплый кмушек, тк и светится он, кк синяя лмпочк. Не знл я в ту пору, что з кмень ншел. Отнес его к строму грнильщику и спршивю: "Что з кмушек, что з искорк?". Грнильщик ндел очки, глянул сквозь них н мою нходку и скзывет: "Удч тебе, метист это, дорогой смоцвет!". И поверишь, Петрович, тк он мне в душу пл, что с той поры и потянуло в горы, и, кк волшебство ккое, то здесь, то тм и нходишь крсоту земную...

Переговривясь, они рылись в отвле и нходили всё новые кристллы корунд. Аносов подолгу держл их в рукх, любовлся. Понемногу нбрлсь лднк кристллов. Солнце скрывлось уже з вершинми бор, по земле побежли прохлдные тени.

- Скоро и ночь, - скзл дед и добвил: - Н сегодня хвтит, Петрович...

Они выбрлись из отвл. Шум н прииске стихл. Ярко пылли костры у брков. Стряпухи торопились с ужином. У огней уже толклись збойщики, возчики, свльщики, рзборщики, промывльщики, - устлый, оборвнный нрод. В бркх - густя тьм. Солнце скрылось, погсл зря, и звёзды зсверкли в темно-синем небе.

- Ну что з жизнь тут! Вольня кторг! - с презрением бросил Евлшк. - С утр до ночи мются и живут, кк врнки...

Смотритель устроил их в свою горенку. Румяня стряпух нкормил их горячим вревом. Аносов и дед дружно поели и збрлись н нры. В окно пробился лунный свет, и всё приняло тинственный вид. Евлшк зворочлся, зговорил:

- Скзть, Петрович, по совести, горщику только и счстья, что полюбовться н смоцвет-кмень, корысти никкой. То случй выпдет продть смое дргоценное з грош, то купец ндует, если не понимешь толку в кмне. Скжу бывлое: у нс н селе один мужик пхл огород и выпхл изумруд. И ккой смоцвет! Редкой крсоты кмень и необычйной величины. Пхрь в земле понимет многое, в кмне несообрзителен. Отнес он смоцвет купцу и говорит: "Купи!". Тот срзу сообрзил, с кем имеет дело, и отвечет скучно: "Что ж, купить можно, только кмень не чистый. Но тк и быть, н твою бедность жертвую полсотни рублей!". Мужик рд, отдл изумруд и ног под собой от счстья не чует. А купец отнес смоцвет знющему грнильщику и похвлился: "Ну-к, полюбуйся н жр-смоцвет, огонек зеленый". Грнильщик глянул, и тепло побежло по жилм. Видит дивный, чистой воды кмень. Торговлись-торговлись, купил у продвц изумруд з тысячу. Отгрнил его ктеринбурхской грнью, весь зеленый огонек собрл в золотистые лучи и вывел нружу. Зигрл-змнил, кмушек-смоцвет. Отнес н фбрику, и тм ему двли пять тысяч рублей. "Нет, шлишь, не обмнешь! - рссудил грнильщик. - Ткому кмню высокя цен!" Поехл он в Снкт-Петербург и продл тот кмушек женке бнкир Берхен з двендцть тысяч рублей. Вот кк обернулось дельце! А только н том не кончилось. Берхен, хоть и дорожил кмнем, поехл во Фрнцию и тм продл изумруд з пятьдесят тысяч! Смекй, Петрович, кто выигрл!

Аносов молч слушл печльную историю.

- Ты не спишь, Петрович? - спросил его дед и тяжко вздохнул. - Я уже поседел, побурел весь, счстливых стртелей д горщиков не видел...

В темноте в лесу рздлсь сипля песня:

Мы не пшем, мы не вяжем,

В руки кйлы мы берем...

Золотую жилу ищем,

Под землею ход ведем...

- Поет! - усмехнулся Евлшк. - Золото моем, сми воем! Хмель зпел!

В оконце по-прежнему лился ровный зеленый свет месяц. Аносов долго не мог уснуть, прислушивясь то к шуму бор, то к цыркнью сверчк, то к потрескивнию стрых бревен.

Когд Пвел Петрович проснулся, утро уже сияло солнечным теплом. Резкие призывные удры колокол рзбудили прииск. Снов шумел мшин у речки, ктились вереницей двуколки, блестели н солнце отшлифовнные землей железные кйлы, рботные копошились в отвлх.

Позвтркв и получив тележку, зпряженную прой коней, Аносов и Евлшк выехли в Злтоуст...

Дорог шл густыми лесми, среди гор, мимо озер и пересекл быстрые ручьи. В полдень неожиднно выбрлись н ржное поле. Зеленые волны бежли к дльнему лесу, который, кзлось, смыклся с курчвыми облкми.

Н середине пути у смой дороги стояли пять одиноких кедров. Они склонились под ветром, словно клики-перехожие. Евлшк взглянул н них пристльно и скзл:

- Много лет гляжу я н эти кедры и см про себя отмечю, что не рстут они.

- Отчего? - с любопытством рзглядывя приземистые деревья, спросил Аносов.

Евлшк подумл и ответил:

- Всякому событию своя причин есть. Тк полгю я, что должно быть не слдко одинокому дереву без лесного дух рсти. Вот тк и человек в одиночестве хиреет...

Поднимя пыль, колёс прогремели н крепких узловтых корневищх. Среди ржи змелькли всильки. Покзывя н них, дед пожловлся:

- Крсивы, злой сорняк! Хлеб губят! Эх, милый мой, не всякому голубому глзу верь...

Стрик помолчл, опустил голову и здумлся о чем-то своем.

Вдли в золотом небе чертили лсточки. Где-то рядом громко зпели петухи.

- Вот и село близко! - очнувшись от мыслей, скзл Евлшк. - Что-то нынче кукушки не слыхл. Знть, мло строму остлось жить...

Нвстречу из-з бугр покзлось селение, кудрявые вётлы нд прудом, и всё это было пронизно рдостным золотисто-розовым блеском погожего дня...

После возврщения в Злтоуст Аносов приступил к опытм нд корундом. Среди шлифовльщиков слвился мстерством чернобородый, кряжистый Андрей Белоухов. Его и привлек к этой рботе Пвел Петрович.

Мстер бережно рзложил куски полевого шпт с вкрпленными зернми корунд и внимтельно стл рзглядывть их. Он пробовл кристллы н крепость и остлся доволен ими.

- Ну, Пвел Петрович, кжись, нпли н след! - облегченно скзл он. - Полюбуйся, корунд црпет все кмни. Рзве только лмзу уступит. Хорош!

Аносову было приятно смотреть, с ккой охотой шлифовльщик брлся з дело. Мстер сложил куски полевого шпт в ступку и стл толочь. Золингенский мстер Конрд Флик - грузный, ностый человек - презрительно смотрел н рботу Белоухов.

- Ты хочешь поймть жр-птицу! - нсмешливо скзл он. - Это бывет только в русской скзке!

Шлифовльщик не терпел издевок.

- Уйди! - сердито ответил он немцу. - Всё отдм - и силушку, и умение, - добьюсь своего!

- Поживем - увидим! - нсмешливо отозвлся Флик и поспешно вышел из мстерской.

Белоухов тщтельно истолок минерл и полученный порошок просеял через густое сито, потом высушил его. Н другой день он с увлечением приступил к шлифовке клинк. Сильными и плвными движениями Белоухов стртельно полировл синевтую стль. Н широком белом лбу рботного выступил крупный пот, лицо его было строго, глз сосредоточенны. Прошло много времени, прежде чем он прекртил рботу, вытер клинок и стл внимтельно его рссмтривть.

- Эх, мть честня, - вздохнул мстер. - Корунд действует не столь сильно, кк нждк. В чем дело?

Звернув горсть порошк в тряпочку, он поспешил к Аносову. Волнуясь, рсскзл ему о шлифовке и пожловлся:

- Туго идет рбот. Этк всего измотет.

Пвел Петрович взял щепотку порошк и долго рстирл его жесткими пльцми. Он хорошо знл свойств минерлов, и опыт подскзл ему причину неудчи Белоухов.

- Видишь, что делется, - скзл он шлифовльщику. - Корунд вкрплен зернми в полевой шпт. Последний соствляет большую чсть в истертом порошке, шпт мягче корунд и поэтому сильно уменьшет его твердость!

- Выходит, ндо отделить одно от другого! - решил мстер.

- Совершенно верно, - соглсился Пвел Петрович.

Легко было нйти причину, но труднее окзлось ее устрнить. Горный офицер и шлифовльщик пробовли тщтельно просеивть мссу, но все усилия их были нпрсны.

Белоухов волновлся больше Аносов. С восходом солнц он приходил в цех и возился с порошком до темн, желемое всё не двлось. Однжды он поднялся до рссвет и поспешил н фбрику. Сильно не терпелось приступить к опытм.

Н востоке чуть-чуть брезжил рссвет, н земле еще лежл тьм и прохлд, когд рботный пришел в цех. Ночную тишину нрушл шум воды, з стеной ворочлось огромное колесо. Белоухов ощупью стл пробирться к своему рбочему месту. Мутный, неверный свет просчивлся в окно мстерской, и в этом сумеречном потоке шлифовльщик вдруг увидел черный силуэт грузного, плечистого человек.

Рботного охвтил тревог. Он неслышно бросился вперед и вцепился в плечи незнкомц.

- Ой, что ты делешь? - в испуге зкричл тот. - Я свой тут. Я Конрд Флик!

- Убью, если сойдешь с мест! - пригрозил Белоухов и еще крепче вцепился в него. - Говори, что здесь робил?

- Ничего, ничего не делл! - злебезил Флик. - Шел мимо и посмотрел н твой корунд.

- Врешь! - резко выкрикнул мстер. - Ты нехорошее робил!

- Кк тебе не стыдно говорить это н честного человек! - попробовл спорить золингенец.

- Идем, сейчс же идем к Петровичу! - мстер цепко схвтил его з руку и потщил з собой...

Но идти никуд не пришлось. В дверях стоял сторож с поднятым фонрем. Слбый желтый свет его озрял лицо Аносов.

Горный офицер прошел вперед. Он догдлся, что здесь происходит. Пвел Петрович взял в горсть порошок, пробежл по нему пльцми и вдруг вспылил:

- Кк вы смели, Флик, допустить подобное! Я сейчс же доложу об этом господину Клейнеру! Белоухов, отпустите Конрд.

В полдень, когд н оружейную фбрику пожловл директор, Пвел Петрович возбужденно рсскзл ему происшествие с Фликом.

Клейнер злобно посмотрел н горного офицер и нсмешливо скзл ему:

- Вы, господин мой, говорите глюпости! Конрд Флик - честнейший человек, вы выдумщик. Если у вс не выходит с корунд, то при чем тут немец? Я не хочу с вми больше рзговривть подобный речь!

Аносов круто повернулся и возбужденный вышел из кбинет...

"Что же мне делть?" - спршивл он себя и не нходил выход. Совесть подскзывл ему: "Нужно рботть, рботть и рботть! Эти изворотливые пришельцы сидят н русской шее и хотят отрвить русскую душу ядом неверия в ее творческие силы! Ккя подлость! Но еще стокрт подлее те, кто вступется з них!".

Всю неделю он не нходил себе мест. Белоухов видел его терзния и, когд никого не было в цехе, тихо и душевно скзл ему:

- Ты, Петрович, нпрсно убивешься. Всё рвно не сломить им ншего нрод. Они могут обмнуть нчльство, депртменты рзные, нрод не обмнешь! Всё он видит и копит в своем сердце, ох, ккую злобу копит!..

Аносов опешил. Он не знл, что ответить шлифовльщику. Желя переменить тему рзговор, спросил мстер:

- Что корунд?

Рботный поднял серые глз н горного офицер и, пристльно вглядывясь в него, ответил:

- Больше не буду о том, Петрович. А что ксется корунд, то следует его отделить от полевого шпт водой...

Аносов повеселел.

"Кк я рньше не подумл об этом! Известно, что корунд облдет большим удельным весом, чем полевой шпт. Вод отделит более легкие чстицы шпт от более тяжелых чстиц корунд, тогд и китйский нждк не нужен будет, - чего доброго, еще сми нчнем продвть русский корунд!"

- О чем рзмечтлся, Петрович? - спросил его шлифовльщик.

- Д, д, водой! - пробормотл Аносов и пристльно посмотрел н Белоухов: - Ты, бртец, умно подскзл мне!

Горный офицер и мстер принялись лдить прибор для отделения корунд от шпт.

Они использовли обычный кричный стн, сделв только несколько шире молот и нковльню. Н крепкой подствке укрепили добрый тесовый ящик, оковнный железными обручми, и через отверстие н дне его вывели нковльню.

В своей зписной книжке Пвел Петрович через неделю зписл:

"Н сем стне рботник с двумя мльчикми может протолочь и просеять з день 100 пуд корундовой породы. Промывк производится н обыкновенном ручном вшгерде. Один человек промывет в день до 20 пуд. Из сего видно, что рсходы н приготовление корунд к полировке весьм мловжны. Из 100 пуд корунд получется до 70 пуд порошк, годного для полировки".

Аносову очень хотелось знть мнение о своем приборе директор фбрики, но Клейнер - видимо, встревоженный чем-то, - обходя цехи, с нчльником укршенного держлся сухо и недоступно.

"Что-то нелдное творится!" - подумл Пвел Петрович.

В этот день его неожиднно вызвли в првление. В приемной сидело много горных чиновников. По выржению их лиц Аносов догдлся, что случилось что-то вжное.

Вдруг двери директорского кбинет рспхнулись, и из них торопливо вышел Клейнер, з ним медленно выступл громоздкий, с тяжелым бгровым зтылком, вжный горный чиновник, который, тяжело дыш, остновился посреди приемной. Его зплывшие жиром мленькие свинцовые глз безрзлично обежли собрвшихся.

- Господ, - дрогнувшим голосом скзл Клейнер. - Позвольте вм предствить нового нчльник Злтоустовского горного округ и директор зводов Степн Петрович Ттринов, я... я ухожу н покой...

Все встли. Среди чиновников прошло плохо скрывемое волнение. Только один Пвел Петрович стоял молч. Склонясь к его уху, один из офицеров, злордствуя, прошептл:

- Тк ему, подлецу, и ндо! Его увольняют з злоупотребления...

* * *

Ттринов окзлся рыхлым, неподвижным человеком. Говорил скучно, с хрипотцой и очень редко появлялся в цехх. Аносов решил доложить ему об опытх с корундом. Нчльник горного округ внимтельно выслушл Пвл Петрович и скзл:

- А есть ли рзность в действии корунд и инострнного нждк?

- Шлифовльщики сию рзницу змечют. Он, вше превосходительство, состоит в том, что первя полировк, производимя с мслом, помощью корунд идет успешнее, нежели с нждком.

- А дльше? - зинтересовлся Ттринов, и глз его оживились.

- Вторя полировк, вше превосходительство, несколько медленнее. Причин состоит в том, что в корунде нет железной окиси, которой инострнный нждк изобилует. Но сия медленность с избытком вознгрждется скоростью первой рботы...

- Превосходно. Блгодрю! - Ттринов тяжело поднялся и пожл горному офицеру руку. - Кроме сего, должен вс обрдовть: усердие вше змечено, и ныне вы производитесь в помощники упрвителя оружейной фбрики.

- Блгодрю, вше превосходительство, но поистине я огорчен этим известием, - озбоченное лицо Аносов выржло печль.

- Это почему же, господин Аносов? - удивился Ттринов.

- Мне бы хотелось быть ближе к делу - к литью, к ковке стли...

- А-, - протяжно отозвлся нчльник. - Ну, это не уйдет от вс.

- Кроме того, прошу, вше превосходительство, - продолжл Аносов, рзрешения съездить мне в Кыштым и удостовериться в возможности добычи корунд в потребном нм количестве, дбы совсем освободиться от ввоз китйского и цейлонского нждк.

Ттринов блгосклонно кчнул большой головой.

- Это можно! - Он устло зкрыл глз, утомясь от беседы.

Аносов вышел из кбинет в приподнятом нстроении. Он добьется цели: Россия будет иметь свой корунд!

Первым его встретил Белоухов. Шлифовльщик протянул ему клинок:

- Полюбуйся, Петрович, чистя рботёнк!

Аносов бережно взял из его рук клинок и скзл:

- Труд нш не пропл дром! И это рдостнее всего!

И об, зтив дыхние, долго любовлись превосходной шлифовкой клинк.

Глв четвертя

СУДЬБА ЛУШИ

Короткя летняя ночь протекл тихо и быстро. З окном зтенно шептлись березы и однообрзно бормотл ручей. Аносов до хруст в костях потянулся и открыл глз. Золотой луч упл в окно и нполнил комнту сиянием. Н столике лежл рскрытя книг, Пвел Петрович приподнялся, чтобы взять ее. Двно он не листл волнующие стрницы, - з неотложными делми збыл обо всем. И кк приятно было теперь взять в руки книгу. Но что это? Н пожелтевшей стрнице лежл зсохший цветок одувнчик. Золотистя звезд милого, простого цветк словно зглянул ему в смое сердце трогтельно и нивно.

"Приходил Луш", - догдлся он, и в пмяти встл яркий и чистый обрз девушки. Его неудержимо потянуло увидеть синеглзую кержчку.

Весь день н рботе он думл о ней. С нетерпением ждл вечер, летний день, кк нзло, тянулся долго-долго. Н фбрике кипел нпряження рбот. Бодрый и рдостный смотрел Аносов н рботу шлифовльщик Андрея Белоухов, крие глз которого под густыми бровями тоже смеялись.

- Чему рдуешься? - весело спросил его Пвел Петрович.

- А кк не рдовться: ноне две удчи привлило! - живо отозвлся мстер. - Первое, докзли мы с вми, Петрович, немцм, что у русского нрод рук шустря д чуткя, срзу покзл живинку в деле. Вон кк шлифует - блеском блестит! Ровно солнышко, глз не оторвешь! А второе, Петрович, у нс н Громтухе пир ныне. Девку просвтли!

- Чью девку просвтли? - рвнодушно спросил Аносов.

- Лушу Швецову. Ох и девк! Н всей земле ткой не нйдешь!

- Кк Лушу? - изумленно вскрикнул Пвел Петрович, и сердце его сжлось от тоски.

- А тк, пришл, знть, пор! - оживленно продолжл шлифовльщик. Хорош и умн девк! Д и жених кузнец - богтырь в мстерстве своем!

Аносов никогд не здумывлся о будущем. С Лушей ему всегд было хорошо и легко н душе, но ни рзу они не обмолвились словечком о своих чувствх! Был ли это любовь, кто знет? Но сейчс, при вести, что девушку выдют змуж, у него зкипело н сердце. Он рзволновлся, и день срзу покзлся ему сереньким. Чтобы не выдть своих чувств, он сдержнно скзл Белоухову:

- Хороший выбор сделл Луш! Кузнец - смый потребный мстер н земле!

- Нет, Петрович, не соглсен! - озорно ответил шлифовльщик. - А по-моему, что может быть лучше мстерств шлифовльного! Нше умельство тонкое, чутье ндо иметь. Одно слово, - доводчики мы всякой рботы. Крсоту и блеск ей придем!

- Это верно, что и в твоем деле ндо иметь живинку. Если првду говорить, то все мстерств н свете по-своему хороши! - с жром скзл Аносов. - А всё-тки мстерство кузнец особое, смое стринное и в большом почете у всех нродов.

- Ой, тк ли, Петрович? - не сдвлся Белоухов.

- Истинно тк, - подхвтил Пвел Петрович. - Землепшец первый окзывет кузнецу высокое увжение. Н его глзх в сельской кузнице в сильных и умелых рукх ковч кусок рскленного желез чудесно преврщется в лемех, в подкову и в другое очень нужное в хозяйстве изделие.

- Это првд! - соглсился шлифовльщик.

- Веселя и шумня рбот! - продолжл Аносов, у смого сердце сжимлось от боли. - Зслышишь звон желез под молотом, и кк-то веселее, бодрее стновится н душе. А когд увидишь, кким дождем сверкют и рзлетются искры у нковльни - совсем хорошо стнет! Нет, не спорь, Андрей, хорошо быть кузнецом!

- Всякий труд н земле блгостен! - ответил шлифовльщик.

- Соглсен с тобой. Но зметь, что кузнецы - смые древние мстер н земле! - скзл Пвел Петрович. - В стринные годы они были первые оружейники н Руси. Мстерили оружие боя меткого и дльнего, ковли мечи и пики остроты и крепости бобрового зуб. Недром о кузнецх поют смые веселые песни. В стрину кузнец, - продолжл Аносов, - дже н иноземщине был в чести. В Англии н пирх в королевском дворце кузнец сидел з одним столом с королем и королевой. Ему подносили лучшее питье и угощенье. По чину кузнец в те времен был выше медовр, лекрь был ниже их обоих.

- Дивно! - улыбнулся чернобородый шлифовльщик. - Высоко доброе мстерство вознеслось!

- А вот что однжды случилось. Кк-то нбедокурил шотлндский кузнец. Послли нгличне своих людей к шотлндскому воеводе, и те говорят ему: "Выдй нм кузнец, бед, что нтворил он! З это дело ндо его повесить". А тот им в ответ. "Не хотите ли зместо кузнец двух ткчей?". Вот, дорогой, ккой почет был кузнецу. И недром: без кузнец не сделешь ни сошник, ни серп, ни топор, без них нельзя ни хлеб добыть, ни избы срубить. И что вжнее всего, - без кузнец не было бы оружия, нечем было бы обороняться от врг...

- Молодец Луш, коли тк! - похвлил мстер девушку, не зня того, что своими словми, кк острым ножом, полоснул по сердцу Аносов.

Потерянным и грустным ушел Пвел Петрович из укршенного цех и поспешил в литейную. Стрик Швецов встретил его дружески:

- Ты что ж, Петрович, совсем збыл нс?

- Знят был, - тихо ответил Аносов и не сдержлся, спросил: - Отец, это првд, что ты дочку змуж отдешь?

- Првд, - просто подтвердил литейщик. - Неделю тому нзд сговор состоялся.

- А Луш что? - змиря, спросил Пвел Петрович.

- Пусть рдуется. Прень в силе, умен и ковч отменный! По совести скзть, в тком деле девку не спршивют. Стрикм виднее.

- Но ведь он его не любит! - вскричл Аносов.

- У нс тк говорится: стерпится-слюбится! - спокойно ответил Швецов. - Д к тому, Петрович, мы простые рботнички и некогд нм любовью знимться. Был бы человек для жизни хороший.

- А всё же хотелось бы знть, кк Луш? Можно поговорить с ней? дрогнувшим голосом спросил Аносов.

Стрик нхмурился, помолчл, зтем смущенно пробормотл:

- Не в обиду тебе, Петрович, но прошу - не тревожь девку. По првде молвить, хоть дело у нс одно, рзных мы путей-дорог. Сердце же девичье не кмень; не смотрит ни н что, к солнышку тянется. Не приходи, пок с делми не упрвимся...

Аносов молч опустил голову. Дрожщими рукми зстегнул н мундире пуговицу и, сутулясь, тяжелым шгом побрел домой.

Солнце щедро золотило горы и лес. По синему небу плыли легкие пушистые облк. Широко и привольно было кругом, в комнтке у Аносов всё вдруг потускнело, померкло.

Медленно шло время. Тихий вечер опусклся н землю, и сквозь фиолетовую тучку солнце послло в комнтку свой последний теплый золотой луч. Аносов чего-то ждл. Внутренний голос шептл ему: "Погоди минутку, вот он придет сюд и всё рсскжет..."

Предчувствие не обмнуло. Еще не погс зкт, когд неожиднно скрипнул дверь и н пороге появилсь Луш. Сердце остновилось у него в груди от рдости. Аносов протянул дрожщие от счстья руки и прошептл:

- Луш!

Он прислонилсь к косяку двери и низко опустил голову:

Аносов подошел к ней, взял з руку. Длинные холодные пльцы ее дрожли.

- Лушеньк, почему ты решилсь? Полюбил прня? - здыхясь от волнения, спросил он.

- Худого про него скзть не могу. Высок, сттен, умен и мстер не последний, любви не было и нет. Тк бтюшк решил, выходит, тому и быть! - слегк побледнев, тихо скзл он.

- А если я н тебе женюсь? - вдруг решительно скзл он.

Луш укоризненно взглянул н него:

- Не говори ткого, Пвлуш! Не быть этому! Одно дело сердце потешить, другое - жизнь прожить.

- Рзве я тебе не нрвлюсь? - тревожно спросил он.

- Еще кк, милый ты мой! - жрко скзл он, зрделсь вся и смущенно потупил глз. Помолчв с минуту, продолжл с грустью: - А всё же понимть ндо, что не пр я тебе. Не спорь! Не пойдешь против всех! И кержки нс згубят, д и ты потом соскучишься со мной. Свяжу тебя по рукм и ногм, дел уж не попрвишь. И себя згублю, и тебе много нпорчу. Ты еще встретишь свою суженую и не вспомнишь обо мне, см нд собой смеяться будешь. Не судьб нм, Пвел Петрович. Не поминй лихом. И, рспхнув двери, он решительно вышл во двор.

Бледный и рстерянный, он стоял в дверях и смотрел вслед девушке. Луш двинулсь к воротм, Аносов продолжл взволновнно глядеть н нее, полный неясных, терзющих сомнений. Он шл, кчясь, кк тростинк, в своем голубом кубовом срфнчике. Пвел Петрович одумлся, нгнл ее у клитки, схвтил хрупкую лдонь девушки и крепко сжл в своей. Лсковое тепло пошло по всему телу и согрело его сердце.

- Неужели уйдешь нвсегд?

- А кк же инче, Пвлушеньк? Если впрвду меня любишь, то пожлей сиротину, не рви мое сердце... - прошептл он и ниже опустил голову. Он видел бледное лицо Луши, н густых темных ее ресницх зблестели слезинки.

- Прощй, Пвлушеньк...

Девушк жрко взглянул н горного офицер.

- Ну, д лдно! - решительно скзл он. - Целуй, родной!

Глв пятя

ЦАРСКОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ В ЗЛАТОУСТ

От петербургских приятелей нчльник Злтоустовского горного округ Ттринов дознлся, что импертор Алексндр Пвлович собирется совершить путешествие н урльские зводы.

Дошли слухи о том, что Турция, подстрекемя нглийским првительством, усиленно готовится к нпдению н Россию. Црь збеспокоился и сейчс много времени уделял осмотру оружейных зводов. Только недвно он посетил Тульские оружейные зводы и остлся весьм доволен ими. Любивший прды и фрунт, црь увлеклся ткже и хорошим оружием. В Злтоусте по его иницитиве отстроили фбрику холодного оружия; вполне естественно, что при своих объездх госудрь не преминет посетить и городок в горх. Это сильно взволновло Ттринов. Несмотря н то что Злтоустовский звод прослвился выделкой белого оружия, состояние его внушло серьезную тревогу. В своем доклде директору горного депртмент рсстроенный нчльник Злтоустовского округ сообщл:

"Все зводы ветхи, оружейные строения рзбросны и почти все влятся. Но, призвв господ бог н помощь, не буду унывть, но всеми средствми стрться укрсить по возможности все селения, сквозь которые блгоугодно будет госудрю импертору проезжть..."

Боязнь, что црь может всё увидеть, зствил Ттринов нписть првду о зводе. И в смом деле, строения пришли в ветхость, местми грозили рзвлиться. Доменный цех возведен был в двние годы, кк только отгремел пугчевщин, и с той поры не перестривлся. З полвек пришл в упдок и молотовя фбрик. Рбот н зводх велсь по стринке. Везде преоблдл ручной труд крепостных. Кчество выплвки чугун, отливки пушек и ядер оствляло желть много лучшего. Пушки н опытном поле нередко рзрывлись при первом же выстреле. Всё это волновло Ттринов, но еще больше его беспокоило нстроение урльских зкрепощенных рбочих. Только четыре год нзд было подвлено восстние н Березовских кзенных золотых приискх, после этого усмиряли демидовских рбочих, совсем недвно с большим трудом погсили восстние рбочих н Кыштымских зводх нследников купц Рсторгуев. Отзвуки этого восстния еще и сейчс двли о себе знть. Кыштымские рбочие во глве со своим вожком Климом Косолповым всю зиму 1822 год сми упрвляли зводскими делми. Они прогнли хозяев, прикзчиков и предствителей горного ведомств, но, несмотря н это, звод испрвно продолжл рботть. К движению кыштымских рбочих стли приствть рбочие и крестьяне из Уфлейских зводов. Снов плмя пожр грозило охвтить Урл, и только в феврле 1823 год его удлось потушить. Боязнь, что злтоустовские рбочие могут пожловться црю н свою невыносимо тяжелую жизнь, пугл Ттринов. Ко всему этому оздчивл его и церемонил встречи цря н зводе. Кк вести себя в тком случе? Он нстойчиво добивлся укзний по этому поводу от нчльник горного депртмент.

"Остюсь в недоумении, - писл он, - где я должен сего дорогого гостя встретить, в глвном ли зводе у его квртиры, или н грнице земли, приндлежщей злтоустовским зводм, т. е. у перевоз н Сткинской пристни? Должно ли его с хлебом-солью встречть в кждом селении и зводе, или сие противно его высочйшей воле? Донося о сем вшему превосходительству, всепокорнейше прошу нгрдить меня вшим нчльническим нствлением..."

Депртмент горных дел не змедлил отозвться и прислл нчльнику округ смую подробную инструкцию, кк встречть цря.

Вслед з этим в вгусте 1824 год в Злтоуст присккл кзк с эстфетой. Оренбургский военный губернтор конфиденцильно сообщл, что в сентябре н звод пожлует уже пребывющий в путешествии импертор Алексндр I. Н зводе нчлся переполох и сует.

Со всего кря сгонялись крепостные и приписные крестьяне. По ночм горели костры: лдили дороги, чинили мосты, зсыпли болотины, клюжины, стлли гти. В придорожных деревнях убирли лчуги и землянки, ствили плетни. Н зводе поспешно крсили корпус. Вокруг посыпли чистым песком. Стрые зводские стены подперли бревнми, чтобы прикрыть подпорки, их зложили зтейливыми штбелями. Нчльник округ Ттринов охрип от брни. Он бегл по зводу, незжл н перепрвы, всюду стрлся поспеть и всё проверить см. Под его нблюдением строили пвильоны, готовили иллюминцию. Девок обучли хороводм. По отремонтировнным дорогм рзъезжли горные приств, испрвники, стржники, которые нводили порядок и обучли крестьян, кк вести себя при црском проезде. Н зводе и в окрестных селениях штлись сотни шпионов.

Госудря сопровождл придворный повр Миллер. Однко Ттринов с дльних и близких зводов привез десятк полтор знтных стряпух. С неделю они препирлись в выборе яств для црской свиты.

Между тем н зводе деятельно шли свои приготовления. Рбочим из зводских клдовых выдли новые споги и кфтны. Н сходе отдли строгий прикз: в црский приезд ндеть прздничную одежду и иметь веселые, беззботные лиц. Тем, кто не имеет прздничной спрвы, зпретили выходить н госудреву дорогу и попдться н глз црю.

Комндир инвлидной комнды, охрнявшей зводский острог, сбился с ног, кулки его рспухли от усердия. Здержнные н првеж мужики под его неусыпным нблюдением скоблили пол и стены "терновки", чтобы уничтожить следы крови. Острожный двор усыпли желтым песком и, кк в Троицын день, обсдили срубленными березкми. Со двор убрли змызгнные, и не рз политые кровью козлы, н которых стегли непокорных.

Лишь в укршенном цехе шл обычня деловя сует. Пвел Петрович приготовил только свой прдный мундир, и этим огрничилось его беспокойство. З мстеров он был уверен. Немцы и русские грверы состязлись друг с другом в искусстве. Ивн Бушуев, склонясь у верстк, тщтельно выводил н клинке прекрсный строгий узор. Клингентльцы изготовляли шпгу для цря...

Несмотря н сентябрь, стояли теплые погожие дни. По утрм из-з гор бодро поднимлось солнце, и всё рдело под его лучми. Придорожный дубняк плменел своими бгровыми листьями, березовые рощи лениво опустили золотые пряди. Тишин обнимл горы. Н зре 21 сентября црский кортеж выехл из Уфы. Весь этот день н звод к Ттринову сккли гонцы с донесениями. Дорог пролегл через склистый хребет; чем ближе поезд цря двиглся к Злтоусту, тем величественнее стновились горные вершины. Всё круче и круче деллись подъемы и зтруднительнее спуски. Црь выходил из экипж и шел, прихрмывя, пешком. В последние дни у него сильно отекли ноги. З ним медленно двиглись экипжи. Импертор любовлся рзвертывющейся перед ним пнормой гор. Сопровождвший его нчльник генерльного штб Дибич с тревогой поглядывл н госудря: не нскучило ли? Но Алексндр Пвлович, покзывя н грозные шихны, восторглся:

- Чудесный крй! Богтый крй!

Н повороте поезд цря ожидл толп бшкир, почтительно обнживших головы.

- Кто это? Что они бормочут? - удивленно спросил Алексндр.

Дибич мхнул бшкирм рукой, двя понять, чтобы они удлились.

- Это кочевники, вше величество. Они счстливы видеть в горх русского цря! - льстиво скзл он импертору.

Госудрь молодцевто выпрямился и поднялся в экипж. Кортеж двинулся дльше.

Солнце склонилось к зпду, когд верениц экипжей приблизилсь к горе Березовой. Уже с утр здесь толпились сотни рбочих и служщих звод.

Впереди выстроенных горных чиновников вжно рсхживл Ттринов. В сторонке выжидтельно поглядывл в горы приств Апслон, - не пылит ли дорог?

После томительного ожидния вдли покзлись экипжи. Впереди всех н почтительном рсстоянии сккл кзк.

Сильные и мтерые, кк звери, кони легко и быстро вынесли црскую коляску н гору. Позди торопилсь свит. Алексндр Пвлович сидел в крете, отвлившись н спину, и слегк щурил близорукие глз. Широкое лицо его розовело н солнце и оттенялось чуть-чуть рыжевтыми бкми, лоб был высокий и крутой.

По комнде приств Апслон все упли н колени. Госудрь блгосклонно улыбнулся. Трепещ от стрх, к коляске подошли Ттринов и приств. Нчльник горного округ вытянулся во фрунт и стл доклдывть. Црь перебил его:

- Скжите, кк идет у вс оружейное дело?

- Н зводе и оружейной фбрике, вше величество, ежедневно рботет две тысячи сто пятьдесят человек! - ответил Ттринов.

- Хороши успехи? - уствился в нчльник округ црь.

- Весьм, вше величество!

Вдруг, словно спохвтившись, Алексндр озбоченно спросил:

- Кк живут мои золингенцы? Приносят ли пользу здесь?

Ттринов рсплылся в улыбке и, желя угодить црю, доложил:

- Госудрь, вши действия всегд приносили только пользу горному делу!

- Я весьм рд этому, - томно ответил црь. - Устройство немцев стоило нм больших хлопот. Я уверен, что они уже отблгодрили нс з ншу зботу.

Црь устло сомкнул глз, двя понять о конце доклд. Тогд Ттринов обртился к Алексндру:

- Вше величество, позвольте спустить коляску под гору н рукх!

Црь милостиво кивнул и, поддерживемый Дибичем, вышел из экипж. Крепкие руки рботных рзом выпрягли коней. Коренником взялся великн Лучкин, рядом с ним еще десятк дв рбочих. Экипж плвно и медленно стл спускться под гору. Госудрь и свит осторожно сходили по головокружительному склону.

Когд все блгополучно спустились с горы, Алексндр уселся в коляску. Взгляд его упл н Лучкин. Он внимтельно оглядел грудь богтыря, его плечи, руки и прикзл:

- Этого человек причислите к моим слугм!

Вынув серебряный рубль, црь бросил его н дорогу:

- Бери н счстье!

Но ошеломленный Лучкин не двиглся с мест. По его згорелым щекм струился пот. Он что-то хотел скзть, но его толкли в спину, торопливо шептли:

- Поднимй живей! Экое счстье привлило человеку!

Црский экипж проследовл дльше, Лучкин всё еще стоял с зтумненными глзми. Видя его волнение, приств Апслон спросил его:

- Что ж, небось, счстлив? Что же ты хотел вымолвить госудрю?

- Вше высокородие, умолите оствить меня н Кмне рди престрелой мтери!

- Дурк! - грубо отрезл приств, круто повернулся и поспешил к своей лошди.

Между тем верениц экипжей неторопливо подъезжл к Злтоусту.

- Это почему тк рсстроился богтырь? - неожиднно спросил у Дибич црь.

- Вше величество, от великого счстья дже сей Голиф не утерпел и прослезился. Столь чувствительны сердц вших подднных!

Н злтоустовских улицх рсствленный шплерми нрод встретил цря громоглсным "ур". Зводские жёнки по нкзу Ттринов выбегли н дорогу и подстилли под црскую коляску белоснежные холсты и полотенц.

Миновв Большую Немецкую улицу, госудрь подъехл к собору, который светился тысячми огней. Нрод в церковь не пустили. Под прохлдные своды хрм вошли госудрь, его свит и избрнные горные нчльники. Священник долго не здержл цря, служб был короткой. По выходе цря из церкви люди опять кричли "ур".

Црь устл и велел везти себя н отдых. Он поместился в доме Ттринов. Н город опустилсь рнняя осенняя ночь. Н зводском пруду и н пвильонх вспыхнули рзноцветные огни - жгли фейерверк, в бесчисленных плошкх дымилось сло.

Црь стоял у окн и любовлся иллюминцией, пылвшей н фоне темных гор. Склонив голову, Алексндр прислушивлся к шуму в турбинх. Он поднял удивленные глз н Ттринов:

- Почему тк долго рботют н зводе?

Нчльник горнозводского округ почтительно склонил голову:

- Госудрь, рбочие получют сдельно. Ждный нрод здесь. Мы гоним их домой, они не желют.

Црь повернулся спиной к окну и рвнодушно обронил:

- А--... Понимю...

Глв шестя

АЛЕКСАНДР I НА ОРУЖЕЙНОМ ЗАВОДЕ

В полдень црю предствили чиновников горнозводского округ. В большом светлом зле их выстроили во фрунт. Аносов стоял в середине шеренги и вспоминл свои школьные годы. В корпусе, кк и все кдеты, он мечтл попсть н глз црю и отличиться кким-нибудь необыкновенным подвигом. Прошло семь лет, кк он покинул стены корпус. З эти годы в его жизни многое изменилось, и см он, живя среди литейщиков и мстеров оружия, многому нучился и по-другому смотрел н жизнь.

Аносов и не змечл, что рыхлый и мрчный Ттринов несколько рз недовольно взглянул в его сторону. Нчльник горного округ много рз обошел фрунт, присмтривясь к мундирм и выпрвке своих подчиненных. Ему определенно не нрвился молодой инженер Аносов: в своем мешковтом мундире Пвел Петрович выглядел некзисто. Ттринов уже готов был сделть змечние Аносову, но в эту минуту в соседнем зле рздлся звон шпор, невидимые руки широко рспхнули двери, и сопровождемый свитой импертор появился в квдртном просвете. Н мгновение он здержлся н пороге и, прищурив близорукие глз, критическим взглядом окинул фрунт. Нвстречу ему торопливым шгом поспешил Ттринов, но госудрь легким движением руки остновил его рпорт и двинулся к выстроенным чиновникм.

Все змерли. Аносов впервые видел Алексндр I вблизи. Импертор мерным шгом шел вдоль фрунт. Его лоб с большими злысинми и пожелтевшее угсшее лицо говорили о жизненной устлости. Црь ни рзу не улыбнулся. Большие глз были пусты и мертвы. Когд нчльник горного округ нзывл фмилию и должность горного чиновник, госудрь н минуту здерживлся, рссеянно выслушивя ответы.

Нконец Ттринов нзвл фмилию Аносов. Пвел Петрович вздрогнул и поднял глз. Алексндр стоял против него и рзглядывл скромный мундир инженер. Аносов поклонился.

- Ты где учился? - глуховтым голосом спросил его импертор.

- В корпусе горных инженеров, вше величество.

- А--! - протяжно отозвлся црь. Вероятно, не рзобрв ответ инженер, он приложил к уху лдонь и слегк нклонился.

Ттринов незметно повел глзми, двя понять Пвлу Петровичу, что црь глуховт и с ним следует говорить громче. Аносов стоял прямо, не шелохнувшись, и црь, зкончив беглый осмотр строя, резко скзл:

- Плохой ты фрунтовик! Чем знимешься?

- Рботю в укршенном цехе, вше величество! - ровным тихим голосом ответил Аносов н вопрос цря.

Алексндр не рсслышл слов горного офицер. Скучющий, он двинулся дльше. Н душе у Аносов стло тяжело и грустно. Печльно посмотрев вслед удляющемуся црю, он подумл: "Госудрь безрзличен ко всему, ничто его, кроме мундиров, не интересует! Для чего же устроен эт комедия предствлений?".

Црь обошел фрунт и, пройдя несколько шгов вперед, еще рз обежл здумчивым взглядом лиц чиновников и вымолвил:

- Блгодрю вс, господ! Ндеюсь н верную службу!

З всех ответил Ттринов. Угодливо изгибясь, он взволновнно зкричл, чтобы слышл црь:

- Вше имперторское величество... Госудрь... Мы бесконечно счстливы... Мы...

Но импертор не дослушл его зученной речи, повернулся и рзмеренным шгом удлился из зл. З ним, перешёптывясь, устремилсь свит. Только генерл Дибич здержлся в дверях и объявил Ттринову:

- Его имперторскому величеству угодно осмотреть звод. Прошу вс! он учтиво поклонился и вприпрыжку стл догонять црскую свиту...

Црь посетил звод. У горнов хлопотли рбочие в прздничной одежде, которя стеснял их движения тк же, кк стесняло и мешло рботе присутствие цря. Алексндр подошел к одной нковльне и попросил инструмент. Ему подли что-то недоковнное. Црь величественно взял молоток, удрил им несколько рз, неловко поворчивя рскленный кусок метлл. Ттринов умилился:

- Вше величество, вы кк зпрвский кузнец изволили сковть гвоздь!

Импертор снял зпчкнные перчтки, отбросил их и скзл строго:

- Црь должен всё уметь!

Он прошел в цех, где выделывлись стльные клинки, и долго приглядывлся к их синевтому блеску.

- Хорошие клинки! - скзл он с видом знток. - Спсибо ншим клингентльцм, выручили!

Бородтый мстер вдруг выпрямился и с укором посмотрел прямо в лицо цря:

- Никк нет, вше величество. Эти клинки сроблены русскими мстерми!

Ттринов стрлся оттереть стрик. Он лебезил, по-песьи зглядывя в глз госудря:

- Это не совсем тк, вше величество! Он ничего не знет!

- Кк не зню! - вспылил мстер. - Д немцы нм ничего своего не передли. Что робили мы до них, то и робим! И не худо, вше црское величество.

Лицо цря стло змкнутым. Он отвернулся от словоохотливого оружейник. И в эту минуту, словно из-под земли, вырос мстер Крейншток с клинком в руке. Црь просиял.

- Вше имперторское величество! Мы весьм рды вшему внимнию. Дозвольте припсть к вшим стопм, осчстливьте нс принятием сего подрк! - витиевто проговорил грвер и, упв н колени, передл црю золоченый клинок. Алексндр с улыбкой принял подрок и, осторожно держ его, поднес к глзм. Н зеркльном фоне четко выделялсь букв "А", под ней вырезння римскя единиц. Вокруг буквы были выгрвировны венки, короны и волнистые ленты. Импертору понрвилсь немецкя рбот. Он передл подрок генерлу Дибичу:

- Вели сберечь!.. Блгодрю! - любезно улыбнулся он клингентльцу: Сегодня же приду к тебе в гости...

- Вше величество... Вше величество! - злепетл облскнный Крейншток. - Все немцы будут очень, очень счстливы. Рзрешите приглсить в дом пстор!

Црь в знк соглсия нклонил голову.

- А пок веди и покзывй! - скзл он Ттринову.

В сопровождении блестящей свиты импертор неторопливо пошел из цех. Бородтый русский мстер с изумленным лицом смотрел вслед црю.

- Эк, что з црь! Перед немцем гнет шею, н русского и взглянуть не хочет! - с тоской вырвлось у него.

Н его плечо легл тяжеля рук прикзчик:

- Ну, врнк, быть тебе поротому з дерзость!

- Уйди! - сверкнув глзми, скзл мстеровой. Было тяжело н сердце. Руки его дрожли от обиды...

Между тем Алексндр проходил по мрчному проходу. Внимние его привлекл широкя низенькя дверь.

- Что тм? - спросил црь.

- Укршенный цех, госудрь! - пояснил Ттринов и рспхнул дверь.

У порог цря встретил Аносов. Алексндр проследовл в обширное помещение с низким потолком. В широкие окн скупо вливлся серенький, осенний свет. Всюду рядми стояли грубо сколоченные столы, з которыми сидели склоненные нд рботой мстеровые. При появлении госудря грверы молч поднялись и вытянулись, ожидя црского слов.

Импертор огляделся и скзл Аносову:

- Покжи-к, любезный, что здесь делют!

Пвел Петрович в цехе чувствовл себя свободнее, чем н приеме в упрвительском зле. Он згорелся и восторженно, с порозовевшим лицом почти прокричл в ухо госудрю:

- Вше величество, здесь совершется подлинное искусство! Лучшие клинки тут предются золочению и укршются рзнообрзными нсечкми!

- Что знчит нсечк? - зинтересовлся црь.

- Рзрешите покзть, госудрь? - спросил Аносов.

Импертор прищурился н смелого горного офицер, но всё же с улыбкой отозвлся:

- Любопытно! Покжи-к искусство нших мстеровых!

Он вышел н середину обширного помещения. Более сотни мстеровых художников, грверов, нсекльщиков, резчиков по дереву и кости - стояли у своих верстков, ожидя црского прикз.

- Рспорядитесь, чтобы приступили к рботе! - глуховто вымолвил госудрь.

Аносов предложил мстеровым продолжть рботу, и в цехе нступил глубокя, ничем не нрушемя тишин. Црь внимтельно огляделся. Кругом сидели плечистые бородтые мужики, с приглженными и взятыми под ремешок волосми, стриженными по-кержцки. Одеты они были в опрятные черные штны, зпрвленные в крепкие козловые споги, и в чистые рубхи, поверх которых были нброшены чистые холщовые передники. Алексндру это понрвилось, и он одобрительно скзл Ттринову:

- Вижу, мстеровые в довольстве живут!

- В приличном довольстве и в счстии! - умильно зговорил нчльник горного округ. - Взгляните, вше величество, н сии обрзцы мстерств!

Но внимние цря почему-то привлек молчливый стричок мстеровой, погруженный в рботу. Перед ним н столе были рзложены несложные орудия производств: три шпильки - костяня, черного дерев и тонкя стльня. Склонившись нд плстинкой, грвер-искусник стльной шпилькой нсекл н ней контуры крсивого орнмент.

- Кк всё это просто! - с нивностью вымолвил црь. - Я не вижу в этом искусств!

Словно кто резнул по сердцу Аносов. Ему стло обидно з мстер. Не сдержвшись, Пвел Петрович смело ответил црю:

- Госудрь, эт рбот только нчлсь, и не видно всей трудности мстерств. Прошу, вше величество, взглянуть сюд, - укзл он импертору н Ивн Бушуев.

Црь нехотя подошел к верстку. Грвер быстро поднялся и, обтерев клинок чистым передником, подл его госудрю.

Алексндр приблизил сблю к глзм. Н струйчтом метлле по глубокому синему небу лебяжьей стйкой плыли легкие курчвые облк, в глубине мерцющего сплв нметились контуры подернутого дымкой Урльского хребт. Поближе, н переднем плне, серебрился простор безмятежного озер, нд берегом которого смотрелсь в зеркло вод кудрявя березк. Всё это было еле нмечено легкими линиями.

Аносов стоял рядом с црем и, збыв обо всем н свете, влюбленно рзглядывл волшебный рисунок н стли. Здесь одн, чрезвычйно тонкя, но четкя линия дополнял другую, вместе они создвли этюд. Крсивое и умелое сочетние свет и теней н минитюрном кусочке стли передвло рдостную иллюзию погожего урльского летнего утр.

- Что же ты хотел этим изобрзить? - обртился к Ивнке црь.

- Вше црское величество, здесь видн Родин, русскя земля, з которую воин, влдеющий этим клинком, идет в злую сечу!

Алексндр иронически улыбнулся. Он поднял н Аносов утомленные глз и скзл:

- Для возбуждения боевого пыл воину нужны не мирные идиллии. Возьмите! - вернул он клинок Аносову, тот передл его Бушуеву.

Мстер огорченно опустил голову. Но тут Пвел Петрович вспомнил о другом, прдном клинке и обртился к црю:

- Вше величество, не обессудьте, русские умельцы от усердия своего решили поднести вм доселе невиднное.

Црь поднял н Аносов недоуменный взгляд.

И тогд Ивнк вынул другой клинок и покзл его госудрю. Алексндр нехотя взял этот клинок и нчл рссмтривть. Взор цря стл яснее, блеснул жизнью.

Н темном фоне стли по узкой кромке земли мчлись золотые крылтые кони, впряженные в колесницу. Гривстыми бегунми првил воин в лтх, позди него, с копьем в руке, стоял готовый к битве крылтый человек. Нд ним рспростерся могучий орел, еще выше блистл црскя корон. Всё сверкло золотом н вороненом поле, обведенном золотой же рмкой. Црь повернул клинок, и в этот миг луч солнц упл н грвюру. Всё срзу зискрилось, оживилось, пришло в движение...

Алексндр остлся доволен клинком. Он помнил взглядом генерл Дибич и скзл ему:

- Посмотрите н чродейство, сделнное простым человеком! Кк могло это случиться? - обртился он к Аносову.

- Вше величество, позвольте н это ответить крткой, но мудрой нродной скзкой.

Црь нходился в блгожелтельном нстроении и снисходительно отозвлся:

- Слушю...

- Есть скзк о живой воде, госудрь, - спокойно нчл Аносов. - Н поле брни лежит рспростертый бездыхнный богтырь. Не бьется у него смелое сердце, и зкрылись черные очи. Но вот упл н него кпля живой воды - и мигом зтянулись стршные рны, еще кпля упл - и зшевелился богтырь, открыл глз; в третий рз брызнули н него живой водой - и встл богтырь, кк ни в чем не бывло, и рспрвил могучие плечи...

Црь просветлел и спросил:

- К чему же эт притч? И что з живя вод, где он, в кких родникх берется?

- Живя вод, вше величество, - нродные тлнты. Под рукой и очми одренного русского человек всё оживет и пленяет взор.

- Ты нстоящий пиит! - с легкой усмешкой вымолвил Аносову црь. Смотри же, тут, при воинском деле, могут окзться не к месту подобные увлечения! - И оборотясь к Ивнке, он скзл: - В Туле я тоже слышл одну притчу. Похвлялись тм, что будто они для меня подковли стльную блоху, сделнную в зморских стрнх: "Вот, мол, госудрь, дивись ншему мстерству!". А скжи-к мне, если это не скзк досужих туляков, то что бы ты сделл?

- Клинок для нее подобющего рзмер! - уверенно ответил Ивнко.

Довольный ответом, црь рссмеялся, з ним рссмеялись и в свите.

- Дибич! - обртился к генерлу госудрь. - Выдть ему рубль!

Ивнке выложили н верстк рубль. Он посмотрел н серебряную монету и дерзко скзл:

- Блгодрствую, но принять не могу денег, вше величество.

- Это почему же? - удивился црь и недовольно взглянул н Аносов.

Пвел Петрович стоял, вытянувшись во фрунт, и смотрел Алексндру в глз. Боясь, что рзобиженный Ивнк скжет дерзость, Аносов предупредил его и объяснил госудрю:

- Среди рботных ткой обычй: з подрок не берут плты, госудрь. Мстерство бесценно!

- А--! - издл протяжный звук госудрь и, передв клинок Дибичу, зшгл прочь...

Аносов н приличном рсстоянии сопровождл его. Вдруг Алексндр остновился, помнил Пвл Петрович к себе. Горный офицер почтительно приблизился.

- Скжи, кк ты считешь: больших успехов достигл моя фбрик? спросил Аносов црь.

Пвел Петрович слегк побледнел, но твердо ответил:

- Не могу этого скзть, вше величество.

- Почему? - недовольно удивился Алексндр.

- Все русские люди, и я в том числе, мечтют о том, чтобы сделть для отчизны ткое оружие, которое превосходило бы золингенское и не уступло лучшим бултм! - смело скзл Аносов.

Честный и мужественный ответ порзил цря.

- Спсибо з првду, - милостиво поблгодрил он и что-то шепнул Дибичу.

Генерл скзнное црем быстро зписл в книжечку.

Ттринов н ходу шепнул Аносову:

- Полгю, вс предствили к нгрде...

Вечером Алексндр пожелл ознкомиться с жизнью иноземных мстеров. Дородный кучер Илья подл к подъезду временной црской резиденции экипж. Алексндр предложил Ттринову поехть вместе с ним н Большую Немецкую улицу. Нчльник горного округ, отличясь невероятной тучностью, еле взгромоздился в экипж. Под огромной тяжестью рессоры сдли и экипж тк осел, что ноги цря окзлись почти н земле. Импертор рзвеселился. Пришлось подть нчльнику крепкие, устойчивые дроги, н которых он и поехл вслед з црским поездом.

Остновившись перед опрятными светлыми домикми, црь вышел из коляски и в сопровождении свиты и Ттринов стл зходить в квртиры клипгентльцев. Он охотно вступл в беседы с немецкими мстерми, выслушивл их жлобы, в ткт покчивя головой. Алексндр сдержл свое слово и зшел к Крейнштоку, у которого остлся звтркть. Белокуря толстя немк смущлсь и крснел под пристльным взглядом цря и прятл под фртук большие потные руки. Остроносый немец, воздев кверху руки, вздыхл:

- Мйн гот, кк я щстлив, фше феличество!

Под восторженные восклицния колонистов импертор покинул Большую Немецкую улицу, прикзв - выдть из госудрственной кзны кждому из хозяев посещенных им домов по пятьсот рублей ссигнциями.

При выезде из Большой Немецкой улицы к црской крете бросился обрюзглый клингентлец и, держ н голове лист бумги, зкричл:

- Фше црское феличество, есть один жлоб...

- Что это знчит? - спросил импертор генерл Дибич.

- Немец жлуется, вше величество!

- Принять жлобу и учинить следствие. Нехорошо притеснять инострнцев! - резко скзл црь.

Крету остновили, и Дибич взял жлобу немецкого мстер.

Вечером генерл вызвл Аносов н допрос.

- Почему вы допустили небрежное отношение к инострнным мстерм? строго спросил он.

Пвел Петрович пожл плечми:

- Но я не зню, в чем моя вин.

Дибич вырзительно посмотрел н горного офицер и сурово скзл:

- Они жлуются н то, что вы не вствили двойные рмы в окнх их квртир!

- Вше превосходительство, я не обещл этого делть. Мои обязнности зключются в другом. Вствлять двойные рмы - это их личное дело! спокойно, но решительно ответил Аносов.

- Но вы могли это сделть хотя бы из увжения к тким великим мстерм! - более мягким тоном скзл Дибич, и в голосе его прозвучл легкя ирония.

- Вше превосходительство, я не вижу от сих великих мстеров никкой пользы - ободренный улыбкой свитского генерл, признлся Пвел Петрович.

- Что вы скзли? - Дибич вырзительно посмотрел н горного офицер.

- Золингенские мстер плохо знют оружейное дело. Не у них ндо учиться русским рбочим, им следует присмотреться к ншей рботе. Взгляните н рботу русских мстеров, и вы сми убедитесь в этом!

Генерл подошел к Аносову, его глз были непроницемы.

- Не будем говорить об этом, - сухо предложил он...

Црь осмотрел музеум при Злтоустовском зводе, где хрнились мкеты с золотых смородков, обнруженных н Урле. С любопытством рссмтривя их, импертор вдруг спохвтился:

- Кстти, скжи, - обртился он к Ттринову, - кк рботет мой золотой прииск н Миссе?

- Весьм хорошо, вше величество.

Алексндр повернулся в сторону вгенмейстер генерл Соломко и прикзл ему:

- Повелевю приготовиться звтр в дорогу. А вс, господ, обртился он к свите, - приглшю н мой прииск, где я буду копть золото н счстье.

- Вше величество, счстье у вс необъятно! - льстиво вствил Ттринов. - Вы порзили вргов России н смерть и унижение. Уверен, что будете счстливы и в поискх блгородного метлл!

Црю понрвился угодливый, кстти вствленный нмек: импертор считл себя тлнтливым полководцем и победителем Нполеон. Он не переносил, если в его присутствии восхвляли и одобряли действия глвнокомндующего русской рмией покойного Михил Иллрионович Кутузов.

Глв седьмя

"СЧАСТЛИВЫЙ" САМОРОДОК

Рнним утром 23 сентября црь Алексндр со свитой отбыл н Мисские прииски. Его сопровождли Ттринов, Аносов и зводскя охрн. Погод выдлсь н диво, не по-осеннему солнечня, тепля и ясня. Кругом простирлись синевтые горные хребты, в бгрянец одетые лес. Экипжи спокойно ктились по хорошо уктнной отремонтировнной дороге, огибвшей обширный зеркльный пруд, по берегм которого были устновлены полостые столбики. Сытые резвые кони легко вынесли коляски н вершину хребт. Здесь среди мелкой поросли высился грнитный столб, служщий укзтелем грницы Европы и Азии. Црь вышел из коляски и долго любовлся сопкми. Зметив н голубом небе силуэт смой высокой сопки, он скзл восторженно:

- Кк величв!

Ттринов не змедлил по-своему истолковть выржение восторг госудря. Он восхищенно скзл:

- Вше величество, рзрешите для пмяти потомств нзвть сию гордую горную вершину "Алексндровской сопкой"!

Црь сделл вид, что не рсслышл предложения горного нчльник, но порозовевшее лицо его говорило об удовольствии, которое тк кстти доствил ему Ттринов.

После небольшого отдых экипжи двинулись к Миссу. Спустя чс покзлись рзброснные домики, вскоре црский поезд въехл в небольшое горное селение.

- Вот где родин золот! - скзл црь.

У околицы црскую коляску здержл толп жителей, которя поднесл Алексндру хлеб-соль. После короткого молебствия в местном хрме црь отпрвился н Црево-Алексндровский прииск.

Тм шл обычня рбот. Но когд приисковые зметили клубившуюся пыль, они быстро схвтили по прикзу упрвляющего приискми Бекмн огромное деревянное блюдо, покрыли его чистым полотенцем, положили н него хлеб-соль и толпой вышли нвстречу црю.

Все они были одеты в прздничные одежды, причесны.

"И здесь поствлен отменный спекткль!" - угрюмо подумл Аносов, взглянув н рсторопного упрвляющего приискми.

- Вот вши верноподднные, вше величество! - доложил Бекмн. - Они век не збудут выпвшего им счстья!

Несмотря н прздничную одежду и опрятность, Аносов порзился испитым, изможденным лицм рбочих. Они угрюмо протянули црю хлеб-соль и низко поклонялись:

- Прими, госудрь!

Алексндр дже не взглянул н приношение, - он торопился к месту добычи. Добрвшись до отвлов, импертор вышел из коляски, и опять Зекмн угодливо сообщил ему:

- Вше величество, необычное счстье: з три чс до вшего приезд рботный Дементий Петров ншел смородок. Взгляните!

Кряхтя, Ттринов нклонился и поднял с поднос плотный золотой смородок.

- Позвольте, вше величество, предствить сию счстливую нходку! толстя, лоснившяся от жир физиономия горного нчльник сиял.

Взяв в руки смородок, црь обрдовнно скзл:

- Хорошя примет! Знчит, и я буду счстлив. Дйте же мне лопту: я хочу см порботть н моем прииске! Господ, - обртился он к свите, милости просим испытть труд. Что нйдете, то и будет приндлежть вм!

Кждый из свиты поторопился зпстись лопткой. Между тем госудрь спустился в збой, з ним последовли свитские и Ттринов.

- Теперь я горный црь! - усмехясь, вымолвил Алексндр и стл ковыряться в породе. Он неумело згребл лопткой песок и высыпл его в бдью; песок тут же поднимли для промывки. Госудрь прорботл не более получс, у него уже появилсь сильня одышк, н лбу и лице выступил крупный пот. Не менее быстро устл и Ттринов. Он оствил кйло и обртился к црю с мольбой:

- Вше величество, вм вредно нходиться здесь. Слезно прошу вс поберечь свои силы для нс, верноподднных!

Вдруг Ттринов взмхнул рукми и зкричл н весь прииск:

- Бтюшки, смородок!

С проворностью, неподходящей для его тучного тел, он быстро нклонился и поднял выпвший из песк грубый кусок породы, облепленный глиной. Взвесив н руке, он немедленно передл его црю:

- Редкое счстье, вше величество! Стоило появиться вм, и вот... Ах, боже мой!

Црь взял в руку смородок и смодовольно скзл свите:

- Выходит, из всех вс только я один и счстлив! Господин Ттринов, проверь его и убедись, золото ли это?

Все выбрлись из шхты. Услужливый Бекмн в присутствии всех произвел очистку смородк и взвесил его. Чистого золот в нем окзлось 8 фунтов и 17 золотников...

"Тут что-то не тк!" - недовольно подумл Аносов, приглядывясь к лицедейству Бекмн. Пвел Петрович вернулся в збой и оглядел породу. Его догдк подтверждлсь: место, из которого выпл смородок, было взрыхлено. Очевидно, совсем недвно прллельно копни поблизости шл другя, только чуть укрытя грунтом.

"Подлец! Большой подлец!" - подумл Аносов про Бекмн и вылез из збоя. Его тк и подмывло рсскзть про свои подозрения Ттринову. Но нчльник округ резко предупредил Пвл Петрович:

- Вы, судрь, чем-то недовольны. Оствьте вши беспокойные мысли, они не соответствуют сейчс величественной минуте. Кроме того, блгодрите бог, госудрь отклонил жлобу н вс немецкого мстер. Его величество сменил гнев н милость, - вс нгрждют, Аносов!

Н другой день в Злтоусте состоялось торжественное вручение орденов офицерм горного округ. Црь пожелл лично вручить Аносову орден Анны третьей степени, но Пвел Петрович внезпно "зболел" и не явился н его вызов...

В то время, когд госудрь знкомился с зводом, жизнь в Злтоусте шл своей чередой. В рбочей слободке две женщины поспорили из-з холстов, подобрнных н дороге после проезд цря. Кждя хотел отыскть и взять свою холстину, и тут произошл свр. Н счстье, он происходил в глухом переулке, женщин быстро рзняли и з свру нкзли розгми. Рбочий Семен Репин не обул спог, выднных ему н црские дни из зводских клдовых и скзл: "Не буду обувть! Всё рвно Ттрник-стерв звтр отнимет. Кроме прочего, не желю обмнывть см себя!". Опсного человек з ослушние посдили н цепь и били плкми.

...В солнечный день црь отбыл дльше. В поклже везли золотой смородок и подрки - лучшие злтоустовские клинки. З црским поездом н рысистом коне ехл Лучкин, обряженный в синий кзкин. В сторонке от дороги стояли мть Лучкин, его сестры и горько плкли. Не рдовл их црскя милость: подскзывло сердце, что богтырь их никогд не вернется н родной Урл.

Кк только из глз провожющих скрылся црский поезд, н зводскую плотину в Злтоусте въехли дроги, груженные лозой. Н площдь зботливо выствили н время припрятнные козлы. Возле них понуро стояли осужденные к нкзнию.

В острожке комндир инвлидной комнды убирл увядшие березки:

- Будет, нстоялись! Звяли от всей кутерьмы!..

Всё пошло по-строму. Только стрдвший одышкой Ттринов любил пройтись по зводу, выствив грудь, н которой крсовлся орден святой Анны...

Глв восьмя

ДЕКАБРИСТЫ ПРОХОДИЛИ УРАЛОМ...

До Злтоуст дошли глухие слухи о восстнии декбристов н Сентской площди, которым нчлось воцрение импертор Николя I. По его укзу 14 декбря 1825 год из пушек рсстреляли солдт, приведенных н площдь вождями восстния. Неподлеку строился Искиевский собор, и рбочие приняли учстие в героической борьбе декбристов. Црь не пощдил ни рбочих, ни жителей столицы, собрвшихся н Сентскую площдь. Многие пли под кртечью. Вожди восстния были схвчены и зточены в кменные темницы Петропвловской крепости. Спустя три недели, 3 янвря 1826 год, н юге стрны у деревни Ковлевки отряд николевского генерл Гейсмр из пушек рсстрелял восствший Черниговский полк. Восстние против деспотизм монрхии было жестоко подвлено, и нчлсь не менее жестокя рспрв.

25 июля 1826 год руководителей декбрьского восстния повесили н Трубецком бстионе. Солдт-декбристов прогоняли по двендцть рз через строй в тысячу человек и шпицрутенми збивли н смерть. Сотни декбристов были приговорены к кторжным рботм в рудникх Восточной Сибири. Лишь незнчительную чсть из них под строгим конвоем провезли н почтовых, большинство осужденных отпрвляли н кторгу из Петербург и Киев пешком, в цепях, вместе с толпой убийц и рзбойников. В зимнюю стужу и в летний зной шли они, больные и слбые, голодные и оборвнные, гремя кндлми. Они брели в течение девяти месяцев, подвергясь оскорблениям и жестокостям со стороны особой стржи, приствленной нчльником црской охрнки Бенкендорфом.

Пртии осужденных проходили через Урл, и, кк ни оберегли црские жндрмы тйну, окружвшую декбристов, нрод узнвл и передвл из уст в уст првду о них. От проезжих горных чиновников Аносов услышл о тргедии н Сентской площди. Сердце его болезненно сжлось. Не тк двно он с упоением читл стихи Кондртия Рылеев, теперь з одно только знкомство с книгой этого плменного поэт грозило смое суровое нкзние. Однко по всему Урлу нрод бесстршно рспевл любимого "Ермк", не зня того, что песню сложил кзненный декбрист. Он был прост, сердечн, нпоен любовью к нродному герою и тк пришлсь по душе простому русскому человеку, что кзлсь рожденной смим нродом. Люди передвли, что когд декбристы проходили по сибирскому тркту через одно горное селение, они неожиднно услышли знкомый мотив. Поселяне с косми и грблями через плечо возврщлись с покос. Звидев кндльников, они обнжили головы и зпели "Ермк".

Молв о декбристх длеко опередил их шествие. Аносов мечтл хоть издли взглянуть н этих мужественных, бесстршных людей, поднявших голос протест против црского смовлстия. И то, о чем мечтл Пвел Петрович, внезпно сбылось.

Вместе с Евлшкой они н дрожкх приближлись к перевлу, н котором высился грузный кменный столб: здесь сходились Европ и Азия. Безрзлично сидевший в полудреме стрик вдруг встрепенулся и покзл Аносову н дорогу:

- Гляди-к, Петрович, горемычных по кторжной гонят!

И впрямь, у кменного обелиск копошилсь пртия кндльников. Многие рсположились тут же н земле, устло протянув нтруженные ноги. Некоторые бродили у столб, оглядывя величественные вершины Тгня и окрестных сопок. Неподлеку нходились жндрмы; солнце отсвечивло н остриях штыков.

Крульные не зметили, что подктили дрожки и устля лошдь остновилсь з обелиском. Евлшк проворно соскочил с сиденья и, оглядывясь, подошел к ближнему рестнту. Это был юнош с пронзительными глзми и черным пушком н губе. В оснке и в поведении кндльник проглядывли блгородство и незвисимость, - черты, срзу покорившие Аносов.

"Это они!" - сообрзил Пвел Петрович и, не слезя с дрожек, чтобы не привлечь внимния конвоиров, быстро оглядел пртию. Пыльные, исхудлые, они, кзлось, не обртили внимния н проезжих. Вот в тени обелиск сидит с рскинутыми ногми высокий, голубоглзый, с русыми усми, згорелый до черноты рестнт. Его товрищ по несчстью, склонившись к ногм, перевязывет кндлы обрывкми рубхи. Голубоглзый морщится от боли.

А Евлшк уже очутился рядом о чернявеньким и проворно сунул ему в руку горбушку хлеб. Не менее ловко отсыпл он н лдонь кндльник горсть мхорки. Лицо юноши просияло от рдости.

- Спсибо, добрый человек! - прошептл он.

Крдущейся охотничьей походкой стрик потянулся вперед, но тут рздлся сердитый окрик.

- Эй, кто ткие? Подльше! - влстно зкричл поднявший голову жндрм. Он быстро вскочил и, подбежв к Евлшке, толкнул его в грудь. Пошел, пошел прочь, то смого в кндлы зкую! - пригрозил он. Зметив Аносов в форме горного офицер, конвойный скзл: - Возьмите, вше блгородие, слугу и живей уезжйте с богом! С ншими подопечными зпрещено рзговривть! - жндрм хмуро посмотрел н Пвл Петрович.

Евлшк не угомонился; он бесстршно глянул н конвоир:

- Эх, червивя твоя душ, жлости у тебя к несчстному нет! укоризненно скзл стрик. - См господь бог повелел горемычным милостыньку подвть, ты!.. Неужто жндрм выше бог?

Лицо конвоир стло бгровым, он сердито уствил в Евлшку штык.

- Прочь, то н месте уложу! Вст-в--й! - зкричл он кндльникм.

Арестнты нехотя стли поднимться и строиться попрно. Аносов с волнением еще рз взглянул н несчстных, среди которых нходились люди рзного возрст. Измученные, устлые, они оживились, рзглядывя Евлшку. Недовольный и хмурый, стрик подошел к дрожкм, проворно уселся рядом с Аносовым:

- Поехли, Пвел Петрович, пок и впрямь не обидели. С жндрмом шутить опсно!

Он погнл коня, и вскоре кменный обелиск и пртия кндльников остлись позди. Евлшк еще рз оглянулся и обронил:

- Гляди-к, по горсти землицы берут! Чтут стродвний русский обычй...

Вдли покзлся Злтоуст. Евлшк скинул шпку, взглянул н небо и скзл со вздохом:

- Эх, прит ноне сильно! Рзреши, Петрович, душу отвести - песню спеть!

- Ну что ж, спой! - соглсился Аносов и по лицу строго горщик догдлся, что у того тяжело н душе.

Евлшк встрепенулся и зпел:

Трктовя большя дорог

Д сибирский большой тркт,

По тебе вели, дорог,

Арестнтов в кндлх.

Они пдли н землю:

"Дй немного отдохнуть.

Кндлми сжты ноги,

Нету хуже этих мук..."

- Это ты про них поёшь? - спросил Аносов.

Стрик кивнул, глз его зтумнились тоской. Со щемящей грустью он продолжл:

"Вс з что же, рестнты?",

Их спросили стрики.

"Нс н кторгу сослли

З нрод, з мятежи... Эх-х!.."

Евлшк глубоко вздохнул и пожловлся:

- Эх и доля! И день з днем, шг з шгом шли в сибирскую сторонку! Вот они, горемычные...

Аносов молчл. Н сердце было тяжело. Он ниже склонил голову. Тк молч и доехли до Злтоуст.

Не знл Пвел Петрович, что н квртире его подстерегет новя неожиднность. Одн из комнт его домик в отсутствие хозяин был предоствлен под временное жилье проезжвшему в Тобольск сентору Борису Алексеевичу Куркину, которому Бенкендорфом вменялось в обязнность следить з декбристми во время их следовния н кторгу из Петропвловской, Шлиссельбургской и других крепостей. Рздосдовнный предстоящей встречей, Аносов не спешил покзться н глз Куркину. Сентор рзместился в кбинете, из которого открывлся вид н Уреньгиньские горы, и весь день рсхживл из угл в угол. Через тонкую стенку в комнту Аносов доносились ритмичные шги и приглушенный голос: Куркин про себя что-то нпевл.

Н горы двно опустился синий вечер. Утомленный Пвел Петрович устроился в походной постели и, тревожимый думми, долго не мог уснуть.

Утром его рзбудили громкий говор и шги в кбинете. Аносов стновился невольным свидетелем встречи декбристов с Куркиным. Он выглянул в окно и увидел у крыльц своей квртиры чсовых. Осужденных поочередно вводили к сентору.

Послышлись шги, и четкий волевой голос введенного объявил о себе:

- Бестужев, осужденный по известному вм делу...

Последовло глубокое молчние. Тихо скрипнул стул: по-видимому сентор встл, и вслед з этим рздлся его вкрдчивый, брхтистый бсок:

- Я имею приятное поручение узнть о вших нуждх. Не имеешь ли жлоб, не желешь ли о чем просить?

Послышлся твердый ответ:

- Я и мои товрищи ни в чем не нуждемся, ни н кого не жлуемся, ничего не имеем просить. Рзве только...

Голос оборвлся, снов стло тихо. Сентор жестко спросил:

- Чего же ты хочешь?

- Вше сиятельство, нс очень торопились отпрвить из Шлиссельбургской крепости, и в последнюю минуту отпрвления кузнец зковл мои ноги "в переверт". При передвижении это причиняет мне невыносимые стрдния. Желез стерли мои ноги, и я не могу ходить...

- Я здесь ни при чем! - отозвлся сентор. - Что я могу поделть?

- Вше сиятельство, прикжите меня зковть кк следует. Рны очень болезненны...

- Извините, я этого сделть не могу! - рздлся вежливый, но бездушный ответ...

Аносов зтил дыхние. Не видя сентор, он уже ненвидел его до глубины души. Снов н несколько минут нступило молчние, которое кзлось очень тягостным.

- Что вс побудило присоединиться к зговорщикм? - зговорил сентор, и его голос повысился. - Кк вы смели поднять руку н обожемого всеми монрх?

Тот, кто сейчс говорил о своих рнх, внезпно ответил решительно:

- Ншей единственной целью было приобретение свободы!

- Свободы! - вскричл, перебивя осужденного, Куркин. - Мне это было бы понятно со стороны крепостных, которые ее не имеют, но со стороны русского дворянин! Ккой еще большей свободы может желть он?

- Вы збывете о нроде, о России! - нстойчиво ответил осужденный.

- Уведите его! - не сдерживясь, выкрикнул сентор.

Топя спогми, вошли жндрмы. Аносов потихоньку выбрлся из своей комнты и ушел н звод, где пробыл до вечер.

Всё же ему пришлось встретиться с сентором, пожелвшим поблгодрить его з гостеприимство. Сумрчный Аносов тяжелой походкой вошел в свой кбинет. Нвстречу ему поднялся высокий, сттный мужчин лет з сорок. Черные густые бкенбрды обрмляли его холеное лицо. Н большой поктый лоб, звивясь, спусклсь черня прядь волос. Со светской сдержнностью он протянул руку горному инженеру:

- Рд вс видеть и блгодрить.

Рздушенный и нпомженный сентор попрвил прическу, рзглдил пышные бкенбрды и устло опустился в кресло.

- Я душевно истерзн своей миссией! - рисуясь, скзл он Аносову, пытливо рзглядывя его.

Пвел Петрович скромно уселся нпротив и молч склонил голову. В кбинете стоял тишин, потрескивли свечи. Лицо сентор при их свете кзлось желтым.

- Вы видели их? - спросил Куркин.

Пвел Петрович признлся:

- Д, я видел их, вше сиятельство.

Сентор нхмурился, глз стли колючими.

- Сожлею весьм, что вы видели сих несчстных, - с холодным рвнодушием продолжл он. - Однко они сми уничтожют всякое блгорсположение к ним. Подумйте, среди них нет ни одного рскявшегося в своих поступкх! Вот только что у меня побывл бывший прпорщик Мозлевский, совсем еще молодой человек, лет двдцти. Видимо, природ не нделил его большой чувствительностью. Он из числ тех, кто не рскялся и безрзличен к своей учсти...

Аносов терпеливо слушл, н лице его читлсь скорбь, которую сентор истолковл по-своему и скзл:

- Я нпомнил ему о престрелых родителях и спросил, не чувствует ли он угрызения совести или стрх, что они могут умереть от тоски. И что же? Он глубоко вздохнул и скзл только: "Д, я, должно быть, убил их". Вот и все!

Кровь прилил к лицу Аносов, он поднялся и скзл смело:

- Нет, вше сиятельство, они не безрзличны к своей судьбе. Они любят свою отчизну, я см видел, кк, прощясь н перевле с Россией, они взяли по горсти родной земли. Они безусловно честные люди!

Сентор встл, сурово перебив Аносов:

- Простите, я откзывюсь понимть вс. Может быть, скзывется моя устлость, - он преувеличенно вежливо поклонился горному офицеру: - Желю вм спокойной ночи...

Рнним утром декбристов угнли по скорбному сибирскому тркту. Сентор Куркин тоже отбыл, не попрощвшись с хозяином домик. Аносов уселся з стол и, чтобы збыться, знялся вычерчивнием геологической крты. Через рскрытое окно виднелось серое небо. Пвел Петрович рботл с увлечением. Неслышно к окну подошел дед Евлшк и зкшлялся. Аносов вздрогнул и поднял глз.

- Ты что? - спросил он беспокойно стрик.

- Угнли бедолг! - сокрушенно прошептл дед. - И спид уехл! Помолчв, Евлшк вдруг спросил: - А что, Петрович, будет ли польз от сего русскому нроду? Я тк думю, непременно будет!

- Ты это о чем? - кк бы не понимя его мысли, спросил Аносов.

- О том смом! - згдочно отозвлся дед. - Ну, бывйте здоровы, рботйте, я поплетусь! - он вздохнул и побрел со двор.

Аносову всё еще мерещился звон кндлов, окрики конвойных.

"Будет, непременно будет польз! Кждое семя дст свой всход!" подумл он, и н сердце его немного полегчло...

Глв девятя

И ПТИЦА ВЬЕТ ГНЕЗДО

Пвел Петрович зтосковл мучительно, тяжело: единственный родной человек н свете, дед Сбкин, умер. С Кмско-Воткинских зводов пришло зпоздлое письмо, когд стрик уже лежл в могиле. Знкомые писли, что в последние минуты он вспоминл внук, метлся и хотел его видеть.

"Он мог подумть, что я неблгодрный, збыл его!" - кзнил себя тревожными мыслями Аносов.

Чтобы хоть немного отвести душу, он взял отпуск и отпрвился в мест, где прошло детство. В пути он слегк збылся, но вот блеснули воды Кмы, покзлись строения знкомого звод, и сердце снов болезненно сжлось. Звод выглядел серым, обветшлым, и стрый дом, в котором Пвел Петрович жил с бртьями, теперь покосился; стёкл в окнх от древности отливли рдужными зтекми. Вот и скрипучее ветхое крылечко, н ступенькх которого бывло сидел дедушк. И, стрнное дело, кк будто ничего не случилось: из-з угл вышел бодрой походкой седенький стричок.

- Пвлушеньк! - вдруг обрдовнно зкричл он.

Аносов узнл Архип. Бобыль припл к его плечу и всплкнул.

- Нет его, родимого... Две недели кк похоронили. Эх, ккого человек потеряли! - вымолвил он с тоской. - Теперь черед з мной.

- Что-то рно зсобирлся, - силясь улыбнуться, подбодрил его Аносов.

Архип безндежно мхнул рукой:

- Где уж! Свое отжил. Под сотню подобрлся. Уж годов десять не охочусь.

Стрик свел Аносов н клдбище. Под двумя рскидистыми березми ншел себе последнее убежище любимый дед. Пвел Петрович поклонился могиле. Долго вместе с Архипом сидели они в густой тени, слушя шелест листвы. Тихо было н клдбище, только дикие пчёлы хлопотливо возились нд цветущими трвми, д кое-где гомонил родник. Тоск постепенно стл проходить, и н душе посветлело. Аносову предствилось, кк много пришлось пережить деду невзгод и потрудиться, теперь он отдыхет после большой рботы.

- Поди, годков восемьдесят пять отжил, - тихо обронил стрик. Крепкий духом был человек, смерть сломил в одночсье, кк дуб молнией! - он поднялся и скрылся в кустх.

Вскоре стрик вернулся с темным корцом в рукх, нполненным прозрчной студеной водой.

- Н, испей, Пвлуш, облегчит! - скзл он лсково.

Аносов утолил жжду. Об они снов поклонились могиле и тихо побрели к зводу.

Вечерело, когд они вошли в пустой дом. В больших нежилых комнтх гулко отдвлись шги, в углх серыми лоскутьями висел путин. Всюду были тлен, зпустение. Аносов обошел все комнты, с грустью вспомнил минувшую жизнь в этом доме, мленькие рдости и зботы. В рздумье он вышел н крылечко, присел н скмеечке и вдруг вспомнил слов неизвестного поэт:

Рссыплось гнездо, нвек осиротело.

Збыт стринный дом, обрушилось крыльцо.

И в ночи тихие уверенно и смело

Минувшее глядит мне с горечью в лицо...

Дльше он не помнил слов: в пмяти уцелели только две строки, и он с горечью проговорил их вслух:

И жлобно скрипят подгнившие ступени,

И шорох носится по комнтм пустым...

- Это ты верно подметил, - скзл стрик. - Вихрь всё уносит. Вот и меня унесет...

Аносов приободрился.

- Мы еще поживем, дедушк! - скзл он уверенно.

- Тебе непременно долго жить! - твердо ответил стрик. - Ткие люди сильно потребны России!..

Ночью сплось беспокойно. Утром Аносов дл Архипу пятьдесят рублей и уехл к пристни. Дед долго охл, откзывлся от денег, но в конце концов взял их и проводил Пвл Петрович н проход.

Из-з густого бор поднимлось ликующее солнце, пристнь отходил нзд. Впереди открылись широкие просторы Кмы. Н высоком яру долго еще стоял одинокий стрик и смотрел вслед удляющемуся проходу.

- Ну, теперь, Петрович, видть, никогд больше не увидимся! прошептл он и опустил голову...

По возврщении с Кмско-Воткинского звод Аносов почувствовл томительную пустоту. Чсми он сидел нд рукописями, но мысли его были длеки от рботы. Чсто вспоминлсь Луш, и тогд сердце охвтывл тоск. Н зводе он невпопд отвечл Швецову. Стрик озбоченно покчивл головой:

- Ты что-то, Петрович, не в себе. Словно в тумне ходишь, - зметил он. - Пор, милый, тебе семьей обзводиться. Птиц - и т вьет гнездо.

Аносов молч склонил голову и подумл: "Пожлуй, стрик прв. Родных не стло. В доме пустынно и не с кем словом перемолвиться".

Молодой инженер держлся обособленно, но когд однжды горный чиновник Сергеев приглсил его к себе н именинный пирог, он обрдовлся. В доме товрищ гость зметил у стол тонкую большеглзую девушку. Нклонясь нд сктертью, он проворно передвигл трелки.

- Чем не хозяюшк? - зсмеялся лсково, но грубовто пожилой горный полковник. - Всем взял.

- Кто ткя? - тихо, крснея, спросил Аносов.

- Ттьян Всильевн - девушк скромня. Сиротк. Отец ее тоже из горных, н Кмско-Воткинских зводх подвизлся, - словоохотливо сообщил собеседник. - Из милости тут держт, но гордя...

"Кк же тк? - вдруг вспомнил Аносов свое сиротство и детство, проведенное н Кме. - Почему я ее не зню, ведь мы почти одногодки?"

Лсковое, теплое чувство охвтило его. Пвел Петрович взглянул н девушку. Он стыдливо опустил черные глз и принялсь рсствлять боклы. Нежный звон хрустля нполнил столовую. Полковник, поглядывя н бутылки, оплетенные соломкой, прошептл Пвлу Петровичу:

- Коньячок смый лучший. Именинничек знет толк в винх!

Аносов промолчл. Он не сводил глз с Тнюши, чем окончтельно смутил ее. Вспыхнув, девушк собрлсь убежть, но Пвел Петрович улыбнулся и спросил:

- Говорят, вы с Кмы. Я тоже оттуд. Не знете меня?

- Вы - Аносов, много слышл о вс, - просто ответил он, и срзу между ними звязлся сердечный рзговор.

- Двно бы тк! - одобрил полковник и протянул руку к вину.

После обед, когд все рзбрелись кто куд, Пвел Петрович сошел в сдик и присел н скмью. Слдостное, щемящее чувство не покидло его. "Отчего же из мыслей не уходит эт скромня девушк с черными глзми?" подумл он и взглянул н горы. Кк темные облк, н горизонте тянулись опловые вершины Урльского хребт. Голые острые утесы, нвисшие нд безднми, под лучми солнц сверкли огромными метистми. Вершины Тгня плменели, и тысячи оттенков и крсок всеми цветми рдуги переливлись в небе. Аносов не удержлся и восторженно вслух скзл:

- Чудесен нш Урл!

- Нет ничего крше! - отозвлся приятный голос, и Пвел Петрович увидел Тню, стоявшую н дорожке. Инженер подошел к ней.

- Пушкин воспел Квкз, - вздохнув, скзл Аносов. - Но кто же воспоет этот дивный крй, незслуженно обойденный поэтми?

- Я думл, что вс интересует только звод, вы, окзывется, любите еще и поэзию, - удивилсь он. - А я, знете, очень, очень люблю русские песни! - немного помолчв, скзл девушк.

Через несколько дней Аносов имел случй убедиться в этом. В ясный солнечный день Пвел Петрович случйно встретил Тню н плотине. Отсюд во всей своей прелести рскрывлся городок с узкими кривыми улочкми, сбегвшими с гор. В лрях плотины журчл вод. Н зводской площди толпились верблюды, позвнивя колокольчикми. Нгруженный оружием крвн собирлся в дльний путь. Подле него суетились погонщики, приемщики клинков, ляли псы. Своей пестротой и крикми всё нпоминло восточный бзр. Рзговривя, молодые люди медленно шли по извилистой тропе, которя бежл среди густого ивняк вдоль пруд. Звод двно остлся позди, его строения з обширными водми кзлись теперь низенькими и длекими.

Пвел Петрович и Тня стояли н берегу. И вдруг он зпел просто, без жемнств:

Во поле березыньк стоял...

Пвел Петрович восхищенно смотрел н девушку.

В этот миг Аносову вспомнились четкие очертния величвого Петербург, одетя в грнит Нев и мрчные бстионы Петропвловской крепости, где недвно томились декбристы. Пвел Петрович не утерпел и скзл:

- Нет ничего прекрснее н свете Петербург! Город окутн голубовтым призрчным тумном. А весной - скзочные белые ночи... Но это прекрсное не для всех. У меня до сих пор в ушх стоит звон цепей. Здесь, неподлеку от нс, прошли декбристы...

- Рди бог, змолчите! - вскинул он умоляющие глз и тревожно прошептл: - Об этом теперь нельзя вслух говорить! Слышите?

Подуло вечерней прохлдой. Погсл зкт, нд дльним лесом покзлись золотые рог молодого месяц. Где-то рядом журчл ручей.

Тня встрепенулсь, крепко пожл руку Аносову:

- Не сердитесь, Пвлушеньк! Двйте лучше о другом! - И, не ожидя ответ, тихо-тихо зпел:

Кк у месяц - золотые рог,

Кк у светлого - очи ясные...

По зводскому пруду зсеребрилсь луння дорожк, горы стли окутывться тьмой, когд он спохвтилсь:

- Уже ночь, пор по домм!

Аносов бережно взял Тню под руку, и об, притихшие и счстливые, пошли по тропке, ведшей к зводу...

Они рсстлись поздно. Аносов возврщлся домой с новым, рдостным ощущением.

"Люблю или не люблю?" - спршивл он себя и не знл, что ответить.

В комнте светился огонек. "Кто же у меня?" - удивился Аносов и вошел во двор. В рспхнутую дверь лился мягкий золотой свет. Н пороге сидел дед Евлшк и попыхивл трубочкой.

- Дед, ты ничего не знешь? - многознчительно спросил Пвел Петрович.

- Это о чем же новость? - весь встрепенувшись, поинтересовлся охотник.

- Я влюблен! Влюблен! Влюблен! - восторженно признлся Аносов.

- А, вот что! - рзочровнно скзл Евлшк. - Эт хвороб, кк лихомнк, обязтельно ломет кждого в свое время. Прямо скжу, - хуже чхотки.

Стрик спокойно глядел н Аносов.

- Но ты же пойми: он крше всех, лучше всех! - возмутился рвнодушию Евлшки Пвел Петрович.

- Это уж звсегд тк, - безрзличным тоном ответил дед. - Полюбится стн пуще ясного сокол. И крсив, и мил, и добр... А скжи мне, Петрович, откуд только злые жёнки берутся?..

- Ничего ты не понимешь, дед! - сердито перебил его Аносов. - Смое лучшее н земле - любовь!

- Может, тк, может, и не тк, - уклончиво отозвлся стрик. Простой человек, когд любовь приходит, думет не только о лске, но и о труде. От любви труд спорится, - тогд и хорошо! В тком рзе, Петрович, жль рсствться с подружкой. Что же, счстливой дороги! Не поминй лихом молодость. Хорош он, когд глядишь со ступеньки стрости!

Евлшк взволновнно зпыхл трубочкой. Голубовтый дым потянул в комнту и зколеблся в ней прозрчным тумном.

- Кто же он? - спросил дед.

- Ттьян Всильевн! - ответил Аносов.

- Хорош брышня. Сирот. Рд, небось, что жених объявился? Скзывл ей?

- Неудобно кк-то. Боюсь чего-то, - признлся Пвел Петрович.

- Ну вот, это уж ни к чему, - скзл Евлшк. - В тком деле, сынок, девку бьют, кк щуку острогой. Пиши ей, я отнесу, - вдруг решительно предложил он. - Пиши!

Аносов уселся в кресло и, волнуясь, стл писть.

- Ты много не пиши и о дуростях не рссуждй, умня девушк с двух слов поймет, что к чему, - отеческим тоном нствлял Евлшк. - Кончил, что ли? Двй бумгу!

- Д куд ты пойдешь ночью! - зпротестовл Аносов.

- Это уж мое дело, голубь, - дед взял письмо, зсунул его з пзуху и ухмыльнулся в бороду. - Ну, в добрый чс!

Прошел чс, дв, Евлшк не возврщлся с ответом. Полный тревожных дум, Аносов открыл окно и подствил рзгоряченное лицо свежему ветерку. Тишин. Н минуту в небе пролились журчщие звуки. Пвел Петрович поднял голову: дикие гуси с криком летели к дльнему горному озеру.

Аносов вышел в плисдник. Ожидние томило его. Незметно небо зволокло тучми, по листьям и крыше зшуршл дождик. Аносов зжмурил глз и с змирнием сердц ждл, твердя про себя: "Евлшк, куд же ты зпропстился? Иди же, иди скорей!".

С непокрытой головой и лицом он сидел под дождиком и широкой грудью вдыхл влжный воздух. Вод стекл со взъерошенных волос, пробирлсь з шиворот. Постепенно промок мундир, он всё сидел и бесконечно повторял:

- Иди же, иди скорей...

Но в эту ночь Евлшк тк и не принес ответ.

Утром Аносов проходил мимо знкомого домик, боясь взглянуть н окн. Лишь только он поровнялся с клиткой, кк он шумно рспхнулсь и в просвете встл Тнюш с цветми в рукх. Нд прудом дымился тумн, громко шумел Громтух, оживленно перекликлись птицы. Утреннее солнце рдовло всех. Сердце Аносов учщенно збилось: он не смел поднять глз. Тысячи росинок блестели н цветх, переливлись в ярком солнечном свете.

- Вот вм мой ответ, Пвлуш, - скзл он и протянул букет. - Я всё утро ждл вс... тебя...

Он осмелел, взглянул н нее. Две толстые косы короной укршли ее высоко поднятую голову.

- Вш чудковтый стрик нпугл меня. Кто же тк делет?

- Д тк уж вышло. Не ругйте меня. А сейчс...

Он поднялся н крыльцо и постучлся в дверь.

- Что вы делете? - испугнно зкричл он.

- Буду говорить с вшим приемным отцом! - он еще громче постучл, но дверь долго не открывлсь.

Нконец згремели зпоры, и н пороге появился см Ивн Зхрович приемный отец Тни.

- Что с вми, милейший, вы тк встревожены? Не пожр ли н зводе?

- Ивн Зхрович, пожр у меня! - пытясь шутить, ответил Аносов. Простите з поспешность, я пришел просить руки вшей дочери...

- А-... - изумленно отозвлся чиновник и отеческим тоном вдруг рдостно пожурил: - Посмотрите, хорош молодец, всё втихомолку облдил! Ну, полно, полно, проходите в дом!

Он обнял Пвл Петрович з тлию и увел к себе...

Свдьб состоялсь спустя две недели. Венчлись в церкви Ионн Злтоуст. Когд вышли из хрм, знкомые и друзья Аносов обсыпли новобрчных хмелем и зерном. Тнюш испугнно посмотрел н муж:

- Что это знчит?

- Тк ндо, миля, - лсково шепнул Пвел Петрович жене. - Нрод любит и чтит свои вековые обычи. Всё идет от доброго сердц!

В коляске они проехли в домик приемного отц и тм отпрздновли свой свдебный пир. Рядом с невестой сидел приемный отец, подле Аносов - литейщик Швецов. Он первый и поднял зздрвную чру.

- От всей души желю вм счстья, - торжественно скзл он. Перво-нперво, чтобы семья был крепкя, чтобы господь нделил вс потомством, глвное - пусть будет рдость среди вс в любви и в труде! В добрый путь, милые, в счстливый чс!

Утром Пвел Петрович отвез жену в свой домик. Н пороге их встретил Евлшк с хлебом-солью. Аносов принял др и поцеловл стрик:

- Спсибо, друг...

- Смотри, Петрович, не збывй нс... - У Евлшки н глзх блеснули слёзы, и он, с досдой мхнув рукой, вышел из комнты.

Ттьян Всильевн лсково улыбнулсь мужу и скзл:

- Кк хорошо, Пвлушеньк, но, знешь, я дже к этому стрику ревную тебя...

- Входи, входи, моя дорогя хозяюшк! - рдостно скзл Аносов.

И Тня с горделиво поднятой головой уверенно вошл в дом...

Ч А С Т Ь Ч Е Т В Е Р Т А Я

Глв первя

ПРЕДДВЕРИЕ ТАЙНЫ

Нчльник оружейной фбрики Адольф Андреевич Ахте поручил Петеру Кймеру нчть производство литой стли. Кк всегд очень смоуверенный и зносчивый, мстер похвлялся перед русскими литейщикми:

- Я покжу, кто ткой есть Петер Кймер! Мы будем открывть большое дело, и тогд в России кждый будет почитть меня...

Литейщик Швецов держлся ровно и н все похвльбы Кймер ухмылялся в бороду:

- Обещл синиц море зжечь, что из этого вышло? Э, бтеньк, не стрши нс! Пугные...

Ахте очень внимтельно относился к Кймеру и в беседе с Аносовым подчеркнул:

- Мы должны помочь ншему лучшему мстеру. Вы превосходно знете, что добря стль для клинков - всё. Я уверен в том, что он опрвдет нши ндежды.

- Всё это тк, - соглсился Пвел Петрович. - Однко мне кжется, что изготовление лучшей стли - дело чести всего звод.

Нчльник холодно посмотрел н своего помощник и ответил рздрженно:

- Не будем обсуждть этот вопрос. Я вм рекомендую делть свое дело, Кймеру не мешть.

Пользуясь высоким покровительством, Петер Кймер свою рботу обствил глубокой тйной. Он плотно зкрывл в цехе все двери и никого не впускл. Однжды Аносов не утерпел и, несмотря н мрчный вид Петер, перешгнул порог цех.

Кймер с холодной вежливостью поклонился Пвлу Петровичу:

- Вы пришли в весьм неудчный момент, когд у нс идет только проб. Прошу извинить, я очень волнуюсь. Мы стоим у порог большой тйны, и вы сейчс не сможете получить никкой удовольствий...

Он медленно, кк бегемот, повернулся к Аносову спиной и ушел в глубь цех. Возмущенный Аносов молч покинул цех.

- Не тревожься, Петрович, - успокивл Аносов литейщик Швецов. По-моему, он не с того конц нчл поиски. Всякое дело требует глубокой думки, тк, нудчу д в темную игрть, - толку не жди.

Стрый кержк величво-сурово проходил мимо зветных дверей тинственного цех. Рзговривл он с Кймером с большим тктом, сохрняя достоинство. Инче относились к Петеру молодые русские мстер. Они не могли примириться с тинственным поведением иноземц. Подносчики зпоминли, сколько и чего доствили в цех, збирлись в темные уголки, нблюдли, но всё было нпрсно: Петер вел себя осторожно.

Время между тем уходило. Миновл год.

- Долго чегой-то шмнит нш кудесник! - с легкой нсмешкой вымолвил однжды Швецов. - Нм бы смим поколдовть, Петрович. Соскучилось сердце по большой рботе.

Аносов понимл, что нстоящее открытие легко не приходит, и поэтому спокойно ответил стрику:

- Кймер взялся з вжное открытие, оно требует огромной нстойчивости и терпения. Ндо обождть. Погоди немного, отец, придет и нш чс. Великий труд впереди, пок терпи и думй свою зветную думку. Не всё в Кймере плохо.

Стрик хотел что-то возрзить, но Пвел Петрович предупредил его:

- Ты возмущешься поведением немц; у нс ккой обычй? Кто из литейщиков не хрнит своих секретов? А если и передст, то только по нследству. А это кк нзвть?

Аносов попл в больное место литейщик. Он смущенно опустил глз: понял нмек.

Волновлся не только Аносов, но и см нчльник фбрики Ахте: он переходил от восторгов к рстерянности, от рстерянности к новым обещниям, дело между тем подвиглось медленно. Были выдны плвки, но они окзлись плохими.

Терпению, кзлось, приходил конец, но тут Кймер выдл обычную стль, которя обошлсь знчительно дороже.

- Вот оно кк, обремизился! - опрвляя сивую бороду, хмуро скзл Швецов. - Теперь бы посмеяться нд бхвлом, д бог с ним! Небось у смого пскудно н душе.

Кймер срзу опустился, посерел, куд и спесь девлсь! Когд нступл вечер, он не уходил, кк в былые дни, в немецкий клуб, чтобы порзвлечься тм з кружкой пенистого пив, оствлся дом и безмолвно просиживл долгие чсы в глубоком кресле. Эльз с жлостью смотрел н отц. От неудчи стрик осунулся, пострел. Однжды Эльз купил отцу две кврты ячменного пив и с соболезнующим видом поствил перед ним.

- Пей, отец. Тебе трудно отстть от стрых привычек, - скзл он стрику.

Кймер решительно отодвинул кувшин с пивом. Хмуро опустив голову, он пожловлся Эльзе:

- Я честный немец, и мне стыдно смотреть людям в глз! Я был в Золингене лучший мстер. Я делл ножи и думл, что здесь, в России, всё смогу. Но тут есть свои стлевры. Если бы я знл!

Дочь рзглдил взъерошенные волосы н голове отц.

- Ты всегд был слегк зносчив, но сейчс больше не стнешь хвстться, и всё будет хорошо, - ровным, спокойным голосом уговривл он его. - Пей свое пиво, отец.

- Нет, нет, - покчл головой Петер. - И пиво не буду пить, и не всё будет хорошо. Аносов мой врг и теперь будет смеяться ндо мной.

- Он порядочный человек и не позволит себе нсмешки нд стрым человеком! - уверенно скзл Эльз.

- Ты ошибешься, он не ткой! - зпротестовл Кймер. - Он оствил тебя - лучшую девушку из Золинген.

- Это совсем другое, - вспыхнув, перебил дочь. - Не ндо говорить об этом, отец...

Стрик догдлся, что Эльзе тяжело от воспоминний, вздохнул и змолчл.

Однжды в сумерки он вышел н Большую Немецкую и нос к носу столкнулся с Аносовым. Кймер сделл вид, что не зметил Пвл Петрович, но тот окликнул его и дружески протянул руку:

- Ну, кк дел, стрин?

Кймер отвел глз в сторону и не отозвлся. По его хмурому виду Аносов догдлся, что творится в душе литейщик. Он обнял его з плечи и дружески скзл:

- Не вешй головы, бртец. После большой пирушки всегд нступет горькое похмелье. Ты человек решительный, возьми себя в руки и трудись. С кем не бывет неудч?..

Кймер блгодрно взглянул н Аносов и повеселел. Придя домой, он облегченно скзл Эльзе:

- Русские люди - хорошие люди. Этот инженер не плохой человек... Он совсем не смеялся нд моей бедой...

Пвлу Петровичу предстояло серьезное испытние. Он решил см добиться изготовления литой стли. Это и будет нстоящим преддверием к открытию тйны булт!

Снов долгие вечер проводил он з книгми и рукописями. Рботы Гей-Люсск, Ринмн и Реомюр не двли ясного и определенного ответ н интересный и вжный вопрос.

"Чем же, в конце концов, обусловливются свойств стли? - спршивл себя инженер, и опыт говорил ему, что количество углерод и хрктер соединения желез с ним предопределяют ее кчество.

Стлевры знли дв способ получения стли. Одни шли к цели путем нсыщения относительно чистого желез определенным количеством углерод, другие стремились удлить из чугун некоторое количество углерод и все посторонние примеси.

Пвел Петрович решил использовть эти способы. Путем комбинции их он попытлся устновить свой, совершенно новый прием, основнный н превосходном понимнии химических процессов, которые происходили при томлении сплв. Но при этом следовло подвергнуть ревизии воззрения крупных европейских ученых.

Предстоял большя битв, и ндо было иметь большую смелость и веру в себя, чтобы схвтиться в решительном поединке с людьми, кждое слово которых принимлось з истину. В этой схвтке приходилось обдумывть кждый шг, и Аносов погрузился в подготовку интересного опыт. Неторопливо, основтельно он вместе со Швецовым продумл устройство кмерной воздушной печи, в которой можно было сохрнять и регулировть желемую темпертуру. Стрый литейщик отобрл лучшие огнеупорные тигли. Но глвное оствлось еще впереди: нужно было рзрботть технологический процесс плвки и рзливки стли.

Мучительно терзясь, Пвел Петрович думл об этом. Мысль рботл остро, лихордочно. Он перебирл днные опытов, вспоминл выскзывния метллургов.

После глубоких рздумий он знес в зписную книжку:

"С тех пор, кк появились сочинения Ринмн в Швеции и Реомюр во Фрнции, способы цементировния сделлись в метллургии подробно известными, вместе с тем сохрнилось и првило, что для цементировния желез необходимо непосредственное проникновение угля к железу".

Аносов отверг это положение. Когд зкончили возведение и просушку печи, он со Швецовым лихордочно принялся з дело. В большой тигельный горшок Швецов положил железо и поствил его в горн. Пвел Петрович не отходил от плвки. Он тщтельно следил з темпертурой. По силе и цвету вырыввшегося из горн плмени, по цвету искр он устнвливл желемый нкл.

Горшок стоит в пылющем жром горне. Непосредственного соприкосновения угля и желез кк будто не имеется, но это только тк кжется. Углерод рскленного в печи угля перешел в гзообрзное состояние и быстро проник в тигель. Тм, в тинственном полумрке, творится чудесня метморфоз: чстицы углерод, кк резвые и нпористые невидимые всдники, ткуют железо и нсыщют его.

"Вот когд нчинется", - подумл Аносов. Железные обсечки н дне тигля зметно понизились, и постепенно нчлось рсплвление.

Прошло около чс. Кждый нерв в теле дрожл, кк нтянутя струн, но инженер и литейщик не отходили от горн. Нконец нступил долгожднный, еле уловимый момент, когд последняя крупиц желез нчл плвиться.

"Пор!" - решил Аносов и, энергичным движением нкрыв горшок крышкой, в мленькую сквжину продолжл нблюдть з дльнейшим нгревнием тигля.

Золотые блестки зсверкли н рсплвленном метлле. Швецов переглянулся с инженером, тот кивнул головой, и литейщик, не теряя ни минуты, осторожно снял тигель и мстерски вылил сплв в форму...

Кк пхри после тяжелой рботы, опустив руки, сидели они у меркнувшего сплв и ждли, когд он остынет. Об не шевелились, - шли смые нпряженные минуты. "Что-то получилось?" - тревожно думли они и сердцем догдывлись, что рождлось что-то новое, удивительное, рди которого стоило тк нпряженно и взволновнно рботть.

И когд литейщик щипцми схвтил и бросил н звонкую нковльню слиток, Аносов стл ковть. Он рботл, кк зпрвский кузнец, и от кждого доброго удр лицо его озрялось сиянием горн.

- Тук, тук, в десять рук! - выкрикивл он в ткт. - Вот оно желнное: ковкий метлл - литя стль!

А литейщик тряхнул бородой и зпел во всю силу:

Идет кузнец из кузницы,

Слв!

Они долго не могли успокоиться. Первый успех окрылил их.

- Почему это ты вдруг зпел? - поглядывя н литейщик, спросил Аносов.

- Когд рбот спорится, тогд сердце горит и песня см в душу просится! - ответил Швецов. - Скжу тебе один скз, Петрович...

Приятно было отдохнуть у горячего горн, держть в руке проковнный слиток и слушть спокойную, ритмичную речь стрик.

Швецов рсскзывл:

- Жили-были купец и кузнец. У кждого свое: купчин день-деньской в хоромх брусяных сидит, деньги считет-пересчитывет д голову ломет, кк с лтыном под полтину подъехть, ночью толстобрюхий трясется, кк бы кто не огрбил. Жден был купчин! Одно слово, живодерскя пород! - с презрением подчеркнул литейщик. - Всё-то ему мло было, всё хотел згрбстть в свою мошну д в свои сундуки зпереть. Кждя копейк у него лтынным гвоздем был прибит. Только и дум у него, кк бы сплутовть, кого бы ндуть-обмнуть, вокруг пльц обвести д смому нжиться. Зел купц ждоб, ой, кк зел! Тк, что и белый свет не мил...

- А кузнец? Про кузнец-то и збыл, - нпомнил Аносов.

- Погоди, дй срок! Кузнецу что! Он день-деньской железо кует, песни поет д приговривет: "Не кует железо молот, кует кузнец". Кипит, спорится у трудяги рбот. Р-рз-з, - рздует мех - искры трещт, дв-в, - удрит молотом - кленые брызги летят. И был у молодц-кузнец любимя русскя прискзк: "Худя рбот - хуже воровств, хорошя - сердце веселит". От честного труд всегд был весел кузнец. Н рботу идет песни поет, с рботы возврщется - еще пуще соловьем рзливется. Слушет купец, кк кузнец песни поет, шутки шутит, и звисть его взял. "Кк же тк, - думет купец, - я живу в хоромх, н злте-серебре ем, н пуховых перинх сплю, одевюсь в шелк-брхты, день-деньской мюся - збот меня зедет, только и дум, что про торг д про прибыли. Мой сосед кузнец-бедняк, что зрбтывет, то и съест, с грош н грош перебивется, весел - весь день песни поет, шутки шутит, и горюшк ему мло..."

Аносов лукво посмотрел н Швецов, хотел что-то скзть, но тот сурово повел глзом - не мешй, дескть, - и продолжл:

- Однжды повстречл купец н улице кузнец, подошел к нему и спршивет: "Кузнец, друг милый, почему ты весь день песни поешь д шутки шутишь, с ккой-ткой рдости?" - "А почему мне не петь? - удивился кузнец. - Споря рбот сердце веселит". Еще сильнее позвидовл купец кузнецу и решил его испытть. "Погоди, увидим, кк труд тебя веселит!" сердито подумл толстосум, и хотя жль ему было свое добро, но взял он из зветного сундучк золотые лобнчики, нбил ими туго кошелек д и подбросил в кузницу. Кузнец утречком ншел деньги - глзм не верит! Уселся у нковльни и двй считть д пересчитывть. Прислушлся купец, что же делется у сосед? Не стучит больше молот, не поется песня. Тихо, скучно стло в кузне. "Вот тк д! Моя взял!" - обрдовлся купец и пошел в кузницу. "Ну, кк живешь-поживешь, соседушк? - спршивет он. - Что-то песни перестл петь?" Кузнец поднялся, вытщил из-з пзухи кошелек с деньгми, бросил под ноги купцу и говорит: "Збери свое золото! Измялся я с ним вовсе. Не сплю, не рботю, - всё боюсь, кк бы кто не стянул кпитл. Нет, хороши только те деньги, что своим честным трудом зрботны, - они и сердце веселят, и жизнь крсят..." И кузнец зпел свою песню. Под нее и рбот згорелсь... Ах, Петрович, Петрович, вот тут, в груди, - покзл н сердце литейщик, - всегд огонек светится, когд видишь хлебушко, добытый честным трудом!.. - Швецов поднялся и скзл: - А не пор ли нм и н отдых?

Уходить не хотелось. В тишине тонко потрескивли остывющие тигли.

Аносов снял кожный зпон, вымыл руки и вместе с литейщиком вышел из цех. Ночь стоял луння, черные тени сосен н Косотуре кзлись нрисовнными н серебристом небе. Горы ушли в голубовтый тумн. Ночной воздух бодрил.

- Держись, мы еще посмотрим, кто кого! - улыбнулся Пвел Петрович.

Н Большой Немецкой улице гуляли клингентльцы. Они с удивлением рзглядывли стрнного русского инженер: порыжелый мундир его был прожжен во многих местх, шел он слегк сутулясь, кк ходят мстеровые после тяжелого трудового дня. Петер Кймер с Эльзой торжественно шествовли по дощтому тротуру. Звидя Аносов, они приветливо улыбнулись ему. Покзывя н луну, Кймер восторженно скзл:

- О, ккой волшебный ночь!

Пвел Петрович сильно устл. Он еле добрел домой. Широкий дивн мнил его к себе. Однко, преодолевя устлость, Аносов уселся з стол и по привычке зписл о только что звершенном опыте.

"Когд я зполнил горшок железными обсечкми, без примеси угольного порошк, не покрывя их ни флюсом, ни крышкою, - зписывл он, - то вскоре зметил понижение обсечков, потом и смое рсплвление; но получил не ковкий метлл, чугун. Зключив из всего, что железо в излишестве нсытилось углеродом, я нкрыл горшок крышкою прежде, нежели всё железо рсплвилось, оствив в ней небольшую сквжину для нблюдения з ходом рботы, и спустя несколько времени удостоверился, что метлл совершенно рсплвился. Тогд, вылив в форму, я получил удобно ковкий метлл - литую стль.

Тким обрзом, для получения литой стли плвиленный горшок с крышкою есть просто отпиремый ящик. Стоит только знть, когд его открыть и когд зкрыть. Цементовние желез, нходящегося в горшке, совершется точно тк же, кк в ящике с угольным порошком, токмо тем скорее, чем возвышеннее темпертур..."

В доме соння тишин, спл жен, отдыхл и служнк. Аносов не зхотел их будить и лег спть не ужиня. Приятное чувство покоя овлдело им, мысли шли ясные, прозрчные. Пвел Петрович отчетливо предствлял себе строение желез, соединение его с углеродом в процессе плвления в тигле с зкрытой крышкой...

Если бы он мог хоть немного зглянуть в будущее, то узнл бы, что его открытие н десятки лет опередило достижения европейских ученых. Но не об этом думл сейчс Аносов. Пвел Петрович згдывл о строительстве н зводе особого корпус с восемью печми и о том, чтобы создть русский тигель - плвильный горшок.

"Предмет сей - ничтожный по нзвнию, но весьм вжный для метллург!" - думл он и решил переговорить об этом с Ахте...

Утром Аносов вошел в кбинет нчльник фбрики. Адольф Андреевич бесстрстно выслушл доклд инженер и, зкинув руки з спину, зходил по кбинету, изредк недовольно поглядывя н Пвл Петрович. Ахте долго молчл, потом спросил:

- Но где есть грнтия, что всё будет хорошо? Мы построим цех, и вдруг...

Он не договорил, нхмурился.

- Когд я здумл изготовить литую стль, - скзл Аносов, - пришлось прочитть многое об этом предмете. - Тут инженер поднял глз, встретил взгляд Ахте и продолжл смело: - Все писния, известные мне, окзлись недостточными и несообрзными для Урл... Мне остлось проложить новый путь...

Нчльник фбрики плохо слушл Пвл Петрович. Ему думлось о другом: "Что будут делть золингенцы, если Аносов победит в этом состязнии? Кк жль: Петер Кймер не опрвдл ндежд!.."

Адольф Андреевич вспомнил, что из Петербург шли нстойчивые прикзы изготовлять лучшую стль, и уныло уселся в кресло.

- Хорошо, я соглсен с вми, - с тяжелым вздохом скзл он. Нчинйте!..

Пвел Петрович знялся соствлением проект стлеплвильной печи. Месяц он не появлялся в цехе. Рно вскочив с постели, бежл в бньку, тм окчивлся холодной водой, только что добытой из колодц, и утирлся суровым полотенцем. Во всем теле чувствовлсь свежесть, бодрость. Хорошо и легко рботлось по утрм!

Кк-то н квртиру к Аносову пришел встревоженный Швецов. С рзрешения Ттьяны Всильевны он неуклюже ввлился в тесный кбинет Аносов.

- Ну, кк идут дел, Петрович? - озбоченно спросил он.

Н столе лежли груды чертежей, бумги. Литейщик со стрхом поглядывл н всё это и ждл, что скжет инженер.

Аносов усдил мстер рядом.

- Всего будет восемь печей. Дел предстоят немлые! - пояснил он. Но пок очень трудно всё поствить н свое место... Д, трудно...

Он полузкрыл глз и здумлся...

Минуту об молчли.

- Знешь, о чем я сейчс думю? - с мягкой улыбкой обернулся Аносов к Швецову. - Мне кжется, что я словно в зколдовнном сду притился и жду прилет жр-птицы.

Стрик понимюще покчл головой.

- Дерзй, Петрович, дерзй, милый! - лсково ободрил он Аносов.

К осени цех и плвильные печи Аносов были построены. Мстер из Немецкой слободы ходили по небольшому приземистому помещению и придирчиво всё осмтривли. Аносов держлся спокойно, но в душе его тилсь тревог. "Что-то будет? Кк срботют печи?" - думл он.

Неожиднно из дом прибежл зпыхвшяся служнк и объявил Пвлу Петровичу о рождении сын: Аносов зсветился весь, взглянул н вестницу, перевел взор н плвильную печь, с минуту поколеблся, зтем взволновнно скзл:

- Ну, беги, поздрвь от меня Ттьяну Всильевну с крепким дубком. В честь его мы с Николой нынче же изготовим сплв. Добрый сплв!

Служнк недоуменно посмотрел н хозяин:

- Кк, рзве вы, брин, не хотите хоть одним глзком взглянуть н сынк?

- Очень дже, горю желнием! - искренне и горячо отозвлся Аносов. Вот сврим стль и приду с подрком! - он повернулся и поспешил к горнм.

- Ну, отец, двй нчнем! - скзл он Швецову.

Стрик степенно, по-кержцки низко поклонился Аносову:

- С рдостью, с новорожденным, Петрович...

...Стль - сплв кпризный, требует большой чистоты в рботе. Тигли звонки, прогреты огнем, в них - ни соринки. Железные обсечки тщтельно проверены и по железному жёлобу зсыпны в тигли верхом. Горн нполнен углем, подручные мстер тщтельно змзли глиной дверцы.

- Дутьё! Нжимй н мех! - скомндовл Аносов и стл ждть. Скоро горн рсклился, и нчлсь плвк...

Это было искусство! Седобородый кержк вдумчиво прислушивлся и присмтривлся к плмени, к млейшим его оттенкм. Отсветы огня пдли н строгое лицо стрик и оживляли его зревом. Быстрые искринки вырывлись из горн и пронизывли воздух. Литейщик внимтельно следил з ними и, кзлось, глзми говорил Аносову: "Видл, Петрович, тм в тиглях всё идет хорошо!".

Инженер поторпливл подручных. Плвк только нчлсь, но для новорожденной стли нужен хороший прием, и Пвел Петрович прикзл формы для рзлив сплв смзть слом.

- Приготовиться, - скомндовл подручным Аносов, - ты, Николй, обртился он к Швецову, - не торопись с выливкой!

Литейщик недовольно нхмурился: кто-кто, уж он превосходно знл, что поспешно, злпом вылитя стль дет большую усдку, д и в смой форме могут вдруг появиться трещины.

Стрик взглянул н встревоженного Аносов и, чуть улыбнувшись, отозвлся:

- Полгйся н мое стрние, Петрович. Не выдм! См рдости жду!

Пвел Петрович ходил у горнов, прислушивлся к еле уловимым звукм, н душе росл тревог. "Кк тм жен? Всё ли хорошо?" - думл он.

Вот уже н исходе десятый чс. Тишин. В цехе полумрк, лиц горновых потемнели. И вдруг Швецов резко мхнул рукой и выкрикнул:

- Доспел!..

Неторопливо, бережно рзлили сплв в новые изложницы. Он лился ярко, ослепительно, рзбрызгивя мириды искр. От этой огневой игры рдовлось сердце.

Аносов долго смотрел н огненную лву. Вот он уже в изложнице, не шелохнется. Тишин. Постепенно белый нкл ее переходит в крсновтый, потом синеет и незметно для глз тускнеет: сплв готов!

Дождвшись, когд остынет стль, Аносов бережно взял слиток в руки, долго ворочл его, прижимл к груди.

- Нконец-то, нконец добыли! - прошептл он стоявшему рядом Швецову.

Глз стрик весело блестели. Он и см был нескзнно рд, но всё же нпомнил Аносову:

- Ты, Петрович, ноне бтькой стл. Сынок, поди, зждлся...

- Это верно, двно пор. Сейчс побегу! - счстливо улыбясь, скзл Аносов. Он сбросил кожный зпон, вымыл руки и до хруст в костях сильно потянулся. - Ну, теперь скорей, скорей домой! - вздохнув полной грудью, рдостно скзл он.

Ттьян Всильевн встретил муж слбой лсковой улыбкой. Он стрдльчески прижлсь головой к его груди и просяще прошептл:

- Взгляни н него... Ткой же, кк ты... Щелочки глз... Ах, Пвлуш, он весь в Аносов, только пок еще не чумзенький... Не успел побывть в литейной...

Пвел Петрович вышел из комнты, где, слдко поспывя, лежл сын. Хотелось отдохнуть: тк много сегодня рдости! Он прилег н дивн, но в душе его вдруг вспыхнуло беспокойство; оно нрстло, и вскоре мысли о литье вновь овлдели им.

"Тигли! - вспомнил он. - Предмет сей, ничтожный по нзвнию, но весьм вжный для метллург! Д, нм нужны свои, русские тигли!"

Снов лихордочно зрботл его мысль: "Д, д, нужны свои тигли!" решил он.

Ну что ткое тигель, если подумть? Горшок! Нет, это не простой горшок. Он высок, с прямыми стенкми и двумя доньями; в верхнем дне небольшое отверстие. Тигли делли из огнеупорных смесей грфит и глины. В них плвили метлл, и они должны были выдерживть темпертуру в три тысячи грдусов.

По виду простя вещь, тигли привозились н Урл из длекого немецкого городк Пссу. Тк и повелось с двних пор, что все русские метллургические зводы ввозили горшки для литья из-з грницы. А кждый тигель стоил двдцть пять рублей!

Пвел Петрович решил нучиться делть горшки из урльских мтерилов. Ахте зпротестовл:

- Это невозможно, судрь! Только в Пссу могут делть горшки, способные выдерживть смый высокий жр!

- Возможно! Вы увидите, что это возможно! - зпльчиво воскликнул Аносов. - Мы не можем звисеть от других стрн!

Инженер попл в больное место Ахте: тот стрлся кзться русским и внешне зботился об интересх России.

- Хорошо, попробуйте! - нконец смирился он.

...Это было смешно. Служнк подолгу втйне нблюдл з Аносовым. Серьезный, ученый человек помешлся н горшкх. Кбинет уствлен тиглями, всюду - н столе и подоконникх - черепки. Брин приносит их кждый день, толчет в ступке и рссмтривет в лупу.

Ттьян Всильевн тоже в обиде: "Простые горшки его знимют больше ншего млютки!". В отсутствие муж к ней толпой пришли золингенцы:

- Фру Анософ, рзве это знятие для обрзовнного человек? Горшки можно купить готовые...

- Я тоже не понимю его змысл, - чистосердечно признлсь Ттьян Всильевн. - Но что я могу поделть? Ведь в горном деле я ничего не смыслю...

Несмотря н ее рздумья, он всё же упорно поддерживл муж и всему нходил опрвдния. "Нверное, Пвлуш ндумл что-нибудь серьезное, рз всполошились немцы!" - мысленно одобрил он муж.

Между тем Аносов взялся з изготовление тиглей: съездил в Челябу и вскоре доствил оттуд несколько видов огнеупорной глины; он соствлял из нее и угольного мусор смеси и вместе со Швецовым лдил тигли.

Кк-то Швецов с обидой в голосе пожловлся:

- Немыслимое дело мы зтеяли, Петрович. Нши-то, злтоустовцы, смеются, горшечникми зовут...

Аносов нхмурился:

- Что же, горшечники - это почетно. А ты потерпи еще немного!

Ему и смому приходилось тяжело. Он не рз уже ловил н себе нсмешливые взгляды окружющих.

"Нм тяжело, это верно, - думл он. - Но ведь кждя копеечк, отдння з инострнный тигель, зрботн русским мужиком, обильно полит его потом. Ндо помочь нроду".

Инженер упрямо продолжл рботу, но неудчи преследовли его: горшки лоплись, не выдерживя высокой темпертуры. Лицо Аносов похудело, стло восковым. Он нервничл: зводчики из Пссу откуд-то прознли о зтее Аносов и пожловлись в горный депртмент. В гзете появились нсмешливые зметки о тиглях злтоустовского инженер. Кзлось, все ополчились против Пвл Петрович, и, чтобы отвлечься, он чсто уходил в горы...

Однжды, вернувшись с прогулки, Аносов прошел в срй. В рздумье он стоял, глядя н приготовленные тигли; в темном, тихом углу мерно трещл сверчок. Пвел Петрович вдруг схвтил лом и с остервенением стл крушить горшки.

- К чёрту всё! Пусть не иссушют мозг! - Он рздробил тигли н мелкие черепки и рстоптл их.

Аносов не слышл, кк позди скрипнул дверь и кто-то вошел.

- Ты что ж это, Петрович, взбесился вдруг? - укоризненно скзл вошедший Швецов.

- Ничего путного не выйдет у нс! - в отчянии зкричл инженер.

Стрик прошел вперед, присел. Он недовольно посмотрел н Аносов:

- Это почему же, Петрович, у немцев, в Пссу, получется, у нс нет? Выходит, мы вроде кк бы хуже? Аль, может, нзд повернуть, бросить свои змыслы?

Лицо литейщик стло строгим. Он поднялся и скзл решительно:

- Ну, нет, милок! Нзд нет ходу! Дв год прошло, при моих годкх это не шутк. Не высплся ты, Петрович, это верно. Идем! - Он бережно обнял Аносов и повел н квртиру. - Утро вечер мудренее.

Стрик окзлся прв. Н другой день Аносов отпрвился в срй и с сожлением осмотрел осколки.

"Что нделл?" - укорял он себя; нгнулся, поднял черепок, стл рзглядывть. Словно толчок пронизл его мозг. Внезпно пришл ясня и простя мысль: "Тигли лопются от рсширения чстиц глины при нгревнии. Одни чстицы двят н другие, отсюд и трещины. Вот в чем секрет! - Аносов склонился нд черепкми и здумлся. - Что же ндо сделть, чтобы избежть неудчи? Ндо ввести в смесь тело, которое уменьшит в глине способность сжтия. Ккое же это тело?"

Пвел Петрович вспомнил о привозных горшкх.

"В пссуских горшкх, - думл он, - см природ позботилсь соединить глину с грфитом..."

Он сбросил мундир, зсучил рукв и опять принялся соствлять смесь. Н этот рз он взял десять чстей челябинской огнеупорной глины, пять чстей толченых черепков и столько же мелкого угольного порошк. Подручные змесили тесто...

Подошел хмурый ноябрь. Рнняя порош покрыл горы и городок. В рспхнутую дверь смотрели зимние звёзды. В цехе томил жр. Аносов целиком поглощен был тихими, еле уловимыми звукми, шедшими из горн. Прошло семь, восемь, девять чсов... Н городской клнче пробили десять удров, и вслед з ними стрик Швецов ликующе выкрикнул:

- Бртцы, стль поспел! Тигель нш выдержл!..

Ттьян Всильевн пришл встретить муж. Пвел Петрович взял ее бережно под руку и повел по сонным улицм городк. Жен восторженно говорил о природе, о горх. Он слушл, но мыслями всё еще был в литейной, срвнивя свои тигли с згрничными.

И вдруг, прервв излияния Ттьяны Всильевны, он скзл:

- Миля, пссуские горшки обходятся по двдцть пять рублей штук, мои обошлись всего по сорок четыре копейки... Д, д... И вся рзниц в употреблении зключется в том, что нши горшки требуют большей осторожности в прогреве, вместе с тем отнимют и более времени для нчтия смой плвки, но в огнестойкости имеется положительное... Впрочем, это всё покжут опыты...

Молодя женщин кк-то стрнно посмотрел н муж:

- Всё? - спросил он, когд он зпнулся.

- Нет, погоди!

- Ну, милый мой, хвтит! - решительно скзл он и вдруг, крепко обняв его, прикзл: - Целуй свою жёнку, чумзенький...

- Боже мой, что скжут прохожие! - теряясь от смущения, воскликнул он.

- Пусть что угодно говорят, - спокойно ответил жен. - А теперь двй лучше поговорим о любви. Без нее скучно мне, милый...

Они пошли в гору, к осиянному лунным светом Косотуру, крепко держсь з руки. И, вместо рзговор о любви, молч нслждлись счстьем, и это было лучше всяких слов...

Глв вторя

ТАЙНА БУЛАТА

Русские люди издревле интересовлись бултом. Дргоценный бултный клинок ценился дороже золот. В грмотх российских Аносов вычитл немло исторических сведений, из которых было видно, что князья и цри русские не только получли булты из восточных стрн, но пытлись и у себя обучить способных людей этому искусству.

Впервые булт упоминлся в стринной грмоте - духовном звещнии князей Ивн и Федор Высоцких, нписнном примерно в 1504 или 1505 году. В перечислении рзной "рухляди" упоминется одн сбля бултня гирейскя. Велик был ее стоимость, если попл он в княжескую опись!

Известно, что от кызылбшского* Абсс-шх и от гилянского Ахмет-цря посольств доствили в свое время црю Федору Ионновичу и Борису Годунову желнные подрки - бултные сбли, рзукршенные золотой нсечкой и дргоценными кмнями.

_______________

* К ы з ы л б ш с к и й - персидский.

В 1613 году в летнюю пору н Москву с большим и пышным крвном нехл персидский посол шх Абсс богтый купец Хозя Муртзя и "бил челом" подркми. Это были исключительно редкие булты.

Црь Алексей Михйлович, которого современники льстиво нзывли "Тишйшим", вовсе не был тихоней. Любил он соколиную охоту, и среди других его стрстей смой сильной был любовь к бултным клинкм, которые он стртельно собирл. Обрзцы этого бултного оружия впоследствии перешли н хрнение в Оружейную плту.

Мло того, Алексей Михйлович см пытлся звести в Москве изготовление бултов. По его прикзу выбрли трех способных юнцов и нпрвили в Астрхнь для "учения бултных сбельных полос и пнцырного дел".

В црской грмоте, нписнной 30 июня 1660 год стрхнскому воеводе князю Черксскому, укзывлось:

"...И вы б тех ребят велели у того Ивн принять, для учения сбельных бултных полос и пнцырного дел велели тем их мстерм и ученикм и которые из стрхнских робят похотят учиться, двть ншего жловнья, поденного корму, по сему ншему Великого Госудря укзу, мстерм их велели б есте скзть нш Великого Госудря милостивый укз, чтоб они тех робят выучили своему мстерству доброму, и открыли дел свои к ученью явно, и ни в чем бы они в делх своих не скрылись, кк они тех робят выучт, и им мстерм з то учение будет нш Великого Госудря милость".

Весной 1661 год, когд кипели ожесточенные схвтки с крымскими ттрми и полякми, Алексей Михйлович был очень озбочен вооружением русских ртников и нписл вторую грмоту с требовнием "призвть и прислть к нм Великому Госудрю черкс, пнцырного дел сврщиков, смых добрых мстеров, д бултного сбельного дел сврщиков смых же добрых мстеров... Кк они будут у нс Великого Госудря н Москве, и мы Великий Госудрь их мстеров пожлуем, велим им учинить свое госудрево годовое денежное вознгрждение и корм большой".

Знл Пвел Петрович, что в течение последних десятилетий тйну булт стремились рзгдть зпдноевропейские ученые Крстен, Ринмн, Бертье, Фрдей...

Имя Фрдея всегд волновло Аносов. Увы, этот прослвленный ученый в поискх тйны булт, кк и его инострнные коллеги, нходился н ложном пути. Все они добивлись лишь того, чтобы воспроизвести причудливый рисунок, который всегд виден н поверхности нстоящего булт. Некоторым это удвлось сделть либо с помощью специльной обрботки поверхности метлл, либо применяя сложные процессы сврки полос желез и стли. А Фрдей уверял, что удлось получить булт, прибвляя к железу люминий.

Пвел Петрович много недель не покидл оружейную фбрику. Он вместе со Швецовым проверил утверждения ученого и убедился, что Фрдей зблуждется. Рисунок н булте не сопровождлся появлением подлинных свойств булт. Аносов зписл в свой дневник:

"Европейских бултов высокого достоинств мне видть не случлось, и всё, что писно было об этом предмете, не зключет в себе удовлетворительных сведений, ибо ни в одном из тркттов о булте нет истинного основния - достижения совершенств в стли".

Здумчивый и озбоченный Пвел Петрович целыми чсми просиживл у себя в кбинете в глубоком безмолвии. Молодя жен по-своему понимл беспокойное состояние супруг.

- Почему ты, всегд ткой оживленный, рзговорчивый, вдруг змолчл и стл хмур? - допытывлсь он. - Неприятности по службе?

- Никких! - кртко ответил он и грустно опустил голову.

- Тк в чем же дело? Что случилось? Ты недоволен мной? - упорствовл Ттьян Всильевн.

- Ах, ккя ты непонятливя! - огорченно выкрикнул он. - Я не могу дознться, в чем тйн булт!

- Только это тебя и беспокоит? Ккие прозические мысли! - улыбнулсь он и оствил его одного в кбинете.

Долго перебирл он в пмяти все опыты и думл:

"Булт есть совершенство! Он более твердый и острый, нежели обыкновення стль. Именно поэтому булты в Азии с незпмятных времен не выходят, тк скзть, из моды. Он, подобно блгородным метллм, всегд сохрняет постоянную ценность. Азитцы плтят з лучшие клинки по сто и более червонцев. Они люди умные, не могли же они ошибться в продолжение многих веков в истинном достоинстве клинк, приобретемого з столь дорогую цену!"

Чем больше он рздумывл, тем сильнее верил древним сведениям о бултх. И в смом деле, н опыте он уже убедился, что при некоторых изменениях узоров булт, очевидно, тверже, но не хрупче стли, следовтельно, лучше ее. Аносов чутьем догдывлся, что рисунок является лишь следствием высокого кчеств метлл.

Позди остлось много лет нпряженной рботы, но кк ничтожны пок результты!

"Тйн булт должн быть рскрыт!" - упорно думл он, предствляя себе всю трудность здумнного. Ему кзлось, что перед ним простирется огромный окен, который ндлежло переплывть многие годы, не приствя к берегу и подвергясь рзличным случйностям...

Тяжелый, очень тяжелый путь предстоял впереди!

Пвел Петрович не испуглся его.

"Люди - смое вжное в ншем деле! - думл он. - Россия, богтя железными рудми рзличного свойств, не бедн и искусными рукми... Вот стрый литейщик Николй Николевич Швецов - зводский крепостной. Умный, способный, опытный. Рзве он не пойдет з мной в поискх тйны? Он нстоящий урльский кремешок и служит н блго отчизны. Тких здесь сотни, тысячи, они поддержт, помогут в большом деле!"

Опыт уже есть. Через руки Аносов прошли сотни бултных клинков, и десятки их, приобретенные н его трудовые сбережения, чсто н последние рубли, укршли кбинет. По узору, отливу, грунту Пвел Петрович нучился отличть рзличные виды булт. Бултов было очень много, и, по совести говоря, до сих пор не существовло их нучной клссификции. В рзных местх Восток один и тот же вид булт очень чсто нзывли по-рзному. Аносов пересмотрел и изучил свои зписи. Он соствил тблицу н все известные ему виды булт. Против кждого вид Пвел Петрович нписл его подробную хрктеристику.