/ Language: Русский / Genre:sci_history,

Тайны Подводного Каспия

Элизабет Тюдор


Тюдор Элизабет (Гасанова Лала)

Тайны подводного Каспия

Элизабет Тюдор

Тайны подводного Каспия

Посвящается светлой памяти

лауреата Государственной премии

Азербайджана, доктора архитектуры,

профессора Давуда Ага оглы Ахундова

Г л а в а 1

ВСТРЕЧА БАКУ. ЛЕТО 2166 ГОДА

Начинается Баку.

За спиною - Мардакяны.

Утро. Лето. Рано-рано.

Ветерок прилип к виску.

У машины на бегу

лихо крутятся колеса.

Лоб о солнце укололся.

Начинается Баку.

Все видавший на веку,

на одном глубоком вдохе

для сегодня, для эпохи

начинается Баку.

"Начинается Баку..."

Римма Казакова

- Добро пожаловать в Баку. К услугам приезжих в аэропорту ***

предоставлены следующие услуги... - стюардесса монотонным голосом

начала осведомлять об условиях местного аэропорта.

Речь ее была хорошо вызубрена, но мало кто в салоне вообще придавал значение этой информации. Наибольший интерес у пассажиров вызвала посадочная полоса с разноцветными большими огнями. Временами среди приезжих слышалось недовольное роптание на медлительность работы служб аэропорта. Новоприбывшие с нетерпением ожидали открытия двери салона и освобождения их после многочасового полета.

И лишь одному из пассажиров были чужды эти ощущения. То был долговязый, светловолосый мужчина лет тридцати с отпечатком проницательности и ума на бледном лице. Его задумчивые серые глаза внимательно, но как-то отстраненно смотрели в иллюминатор. В манере держаться у него не проглядывались торопливость и раздраженность. Он был настолько поглощен собственными мыслями, что не замечал суеты, царившей вокруг него. - Мистер, салон уже пуст. Остались только вы, - обратился к рассеянному пассажиру бортпроводник.

Извинительно улыбнувшись, Александр Чемберлен проследовал за мужчиной к выходу. Получив свой багаж, он направился в зал прибытия, где его ждал профессор археологии Джафар Новрузов. Завидев его, приезжий торопливо зашагал к нему навстречу. - Почему так долго, Алек? - пожимая протянутую руку, тревожно спросил встречающий. - Я забеспокоился. Надеюсь, полет прошел без происшествий?

- Да-да, все в порядке, Джафар, - улыбаясь, сказал тот на

азербайджанском языке с заметным английским акцентом. - Я просто

задумался и не заметил посадки.

Джафар Новрузов сильно отличался от своего друга. Он был среднего роста, крепким и широкоплечим, с покрасневшим от загара лицом, темными волосами, пышными усами и черными лукаво-простодушными глазами. Друзья не были похожи ни внешностью, ни характером. Сдержанный, кроткий и умеренный во всех отношениях Чемберлен не был подвержен спонтанности идей, ярким эмоциям, и выглядел немного "пресным" по сравнению со вспыльчивым, непримиримым и целеустремленным Новрузовым, который при всем своем сложном нраве был к тому же и рассудительным. Манера одеваться последнего являла простую линию вкуса, он предпочитал удобство новизне, и в какой-то мере был консерватором. В Чемберлене же проявлялся дух англичанина, одежда которого хоть и была скромной, но в то же время не лишена особо строгого лоска.

Как и всякий азербайджанец, Джафар был отзывчивым, радушным и гостеприимным человеком. Он был на восемь лет старше Чемберлена, но эта довольно значительная разница в возрасте не помешала им завязать крепкую дружбу. Знакомство их состоялось на Всемирной сессии историков в Страсбурге. В течение двух последующих лет они неоднократно встречались в Баку и в Лондоне. Их объединял общий интерес - история древней Мидии. Интересы Чемберлена, как доктора авестологии, были тесно связаны с историей этого древнейшего царства, у Новрузова же все обусловливалось его профессиональной сферой деятельности.

Очередная встреча друзей была устроена по инициативе Чемберлена. Обнаруженное при археологических раскопках под одной из надгробных плит в городе Габала письмо, написанное на бычьей шкуре, вызвало интерес лингвистов всей Европы. Появилось предположение, что записи эти являлись частью Авесты, древнейшей религиозной книги зороастрийцев*. Как только появилась гипотеза, что данная археологическая находка является новой, неизвестной современному миру частью наска** священной книги, ее передали для изучения авестологам. Ведущим авестологом того времени был англичанин Александр Чемберлен, которому и поручили данное изыскание.

______________ * Зороастризм - религия, распространенная в древности и раннем средневековье в Ср. Азии, Азербайджане, Афганистане, Иране и ряде стран Бл. и Ср. Востока. Сохранилась у парсов Индии и гебров в Иране. Название по имени пророка Зороастра (перс. Заратуштра, Зардушт). ** Наска - одна из 21 книги Авесты.

После продолжительной и кропотливой работы доктор авестологии докопался до сути написанного. Результат исследования вызвал сенсацию среди научных работников. Расшифровав кодировку, Чемберлен обнаружил, что текст, нанесенный на бычью шкуру, не является частью религиозной книги, но указывает местонахождение подлинника этой книги, некогда написанной рукой пророка. В прежние века ученые расходились в воззрении: была ли вообще Авеста написана основателем религиозного учения, или ее запись осуществилась много позже его смерти. Однако в последние годы ученые сошлись во мнении, что такая запись была осуществлена, но в результате многочисленных войн была утеряна и вероятнее всего подверглась уничтожению противниками зороастризма.

Необыкновенная находка в габалинской гробнице пролила свет на темные стороны истории.

Узнав эту сенсационную новость, директор Института археологии и этнографии Академии наук Азербайджана принял решение учредить раскопки. Для участия в проекте были привлечены специалисты из различных стран мира, а возглавлял группу ученых профессор Новрузов.

После теплого и радушного приветствия ученые проследовали на стоянку, и как только багаж был размещен, машина выехала из зоны аэропорта и покатилась по скоростной автомагистрали в направлении города.

Сумерки начали рассеиваться в предрассветном свете, но искусственное освещение по-прежнему работало. Город ожидал нового дня, чтобы проснуться и зажить своей обыденной и насыщенной многочисленными событиями жизнью.

Новоприбывший, подставив лицо ветру, наслаждался прохладой летнего утра. Он был в Баку лишь несколько месяцев назад, но даже за этот сравнительно малый период в столице появились заметные изменения. Город дышал, пульсировал, развивался и расширялся с каждым днем. Население столицы росло, потребительские услуги повышались. Строительство стало одним из самых прибыльных видов индустрии после торговли нефтепродуктами страны. Город преобразовывался и стремительно продвигался вперед в своем развитии. Неожиданный прорыв столицы одного из кавказских государств и соперничество ее с некоторыми высокоразвитыми городами европейских стран вызвало к ней огромный интерес туристов и бизнесменов.

С большим пристрастием и любовью созерцая город, Чемберлен едва мог сосредоточить свое внимание и корректно ответить на вопросы, задаваемые спутником. - Знаешь, Джафар, каждый раз приезжая в Баку, я нахожу его совсем другим. Он меняется с такой стремительностью! - Тебе так только кажется, Алек. Жизнь в нашем городе всегда была ординарной, медлительной и даже немного скучноватой. - Ты так говоришь потому, что живешь здесь, а для приезжего, пусть даже он был здесь с десяток раз, этот город предстает совсем другим. Каждый раз я нахожу здесь для своего внимания совершенно новый объект, новую деталь, которую прежде не мог разглядеть. Баку рождает новые сюрпризы и радует глаз туриста. Город старого-нового, в котором живут, совершенствуются и, слившись воедино, предстают взору экстраординарные стороны культуры Европы и Азии.... Признаюсь, я просто влюблен в Баку и жалею, что не родился здесь. - Так переселяйся жить сюда, - предложил собеседник. - Нет, это будет не одно и то же. Можно заболеть духом Баку, можно поселиться здесь, но мне никогда не представится возможность с гордостью сказать, что я бакинец. Знаешь, уезжая на родину, я чувствую ностальгию по Баку.

Водитель улыбнулся. - Честное слово, я влюблен в этот город больше, чем в Лондон. Эти две столицы как два города на разных концах мира. Один унылый, промозглый и сырой, а другой веселый, солнечный и приветливый. - Алек, ты уже с полчаса говоришь только о нашем городе. Может, немного поговорим и о делах? - Дела-дела, - неохотно отмахнулся Чемберлен. - Кому нужны дела, когда пред тобой долина света и огня? Будь у меня хоть немного поэтического таланта, я написал бы оду Баку. - Ну вот, приехали, - недовольно проворчал профессор. - Я ему о делах, а он о поэзии. По-моему, так пусть каждый занимается своим делом.... На завтра назначена встреча с учеными, а наш ведущий авестолог размечтался о стихах. - Ничего не могу с собой поделать. Когда мое восхищение чем-нибудь доходит до критического предела, у меня проявляются творческие наклонности. Но поверь мне, эта моя страсть к поэзии еще никогда не мешала моей профессиональной деятельности. - Ты обиделся? Вовсе нет, - усмехнулся гость. - Просто в последние месяцы я настолько был поглощен работой, что мне не хочется говорить сегодня на эту тему. - Ну, ладно, будь по-твоему, - уступил добродушный профессор. - Поговорим об этом завтра. Сегодняшний день мы посвятим поэзии и Баку...

На следующее утро ученые, прибывшие в Баку из девяти стран мира, собрались в актовом зале Академии наук. Во встрече приняли участие научные сотрудники, доктора и профессора различных областей наук, имевшие отношение к предстоящей работе.

Вступительную речь произнес директор Института археологии и этнографии Адиль Алиев. Затем выступили наиболее видные научные деятели, и в завершение Александр Чемберлен представил присутствующим плод своих многомесячных трудов. Публика пришла в восторг, осознав гениальность открытия, и бурными овациями встретила представленную работу. Все единогласно подтвердили принятое прежде решение начать поиски интересующей их исторической ценности.

Дата начала раскопок была назначена на следующую неделю, что давало возможность группе исследователей не только снарядиться всем необходимым, но и провести неделю в отдыхе.

Минула неделя. Все приготовления завершились. Некоторые из исследователей вернулись на родину, и лишь немногим суждено было остаться до конца раскопок.

Оцепив территорию, на которой планировалось проводить раскопки, коллектив ученых, состоящий из двенадцати человек, приступил к работе.

Объектом осмотра была восьмиэтажная, круглая в плане, башня под названием "Девичья башня", или "Гыз галасы", как именовали ее на местном наречии, построенная на скалистой земле у самого берега Каспийского моря. Вот уже несколько столетий ученые-исследователи, историки и архитекторы пытались узнать предназначение этого величественного сооружения, единственного в своем роде не только на всем Абшеронском полуострове, где располагается город Баку, но также и во всем Закавказье. Это грандиозное строение с семиалтарными нишами на каждом из этажей, массивным контрфорсом и узкими окнами, обращенными на юго-восток, в сторону восходящего солнца и его зенита, несомненно, являлось одним из древнейших культовых сооружений не только Востока, но и Запада. Дата строительства этой удивительной башни в далеком прошлом вызывала в рядах историков немало дебатов, однако после радиокарбонного анализа возраст этого археологического памятника был конкретизирован. Результаты исследования показали, что башня эта была построена еще в дозороастрийское время около VIII-VII вв. до н. э., но по различным причинам неоднократно подвергалась реконструкции. Тайна, хранимая в топонимии подковообразного Абшеронского полуострова, и странное название сохранившейся величественной башни учеными-лингвистами не были еще полностью раскрыты. Много было предположений, но ни одна версия не заслуживала полного, стопроцентного доверия. И в середине двадцать второго века, во времена, когда начинается наше повествование, вопрос о названии бакинской башни все еще был открытым.

Вернемся же ко дню раскопок и станем не только зрителями, но и участниками этого величайшего события в истории как азербайджанского народа, так и всего человечества.

Окончив, наконец, все приготовления, ученые проследовали с необходимой археотехникой в "Девичью башню".

Стены этой круглой в плане башни у основания были 5,5 ярда, а к последнему, восьмому, этажу равномерно утончались до 4,4 ярда. Высота ее колебалась от 106 футов со стороны входа, до 116 футов со стороны моря за счет резкого падения уровня скалы. Первый этаж бакинской башни не имел прямой связи с ритуальным назначением. Это было преддверие, где находилась приставная лестница, ведущая на верхние этажи. Собственно храм начинался со второго этажа. На каждом из последующих этажей в стене находилась ритуальная ниша, некогда служившая алтарем, где когда-то в древности пылал неугасимый огонь. На полу и купольном потолке каждого культового этажа наличествовали круглые отверстия для проникновения света и вентиляции. На третьем этаже башни имелся иссохший каменный колодец диаметром в пол-ярда. Именно он и был предметом нынешних археологических раскопок.

Более ста восьмидесяти лет назад, проводя там раскопки, археологи обнаружили несколько предметов старины. В то же самое время исследователи, спустившиеся на дно безводного колодца, опускавшегося ниже уровня первого этажа, выявили небольшой проход в стене, неаккуратно обложенный камнями. О наличии подземных туннелей, соединяющихся с отдаленными областями города, научные работники знали и раньше. Однако эти подземные ходы никогда прежде не изучались. В былые времена, когда археотехника была еще не столь развита, и все раскопки приходилось вести вручную, исследование городского туннеля представлялось опасным для жизни человека. Современная техника археологов состояла из роботов с портативными камерами наблюдения и мини-лаборатории. Габариты кибернетического помощника были небольшими, и он мог попасть в труднопроходимые места. Полностью автоматизированный робот SI-800 безукоризненно выполнял команды, вписанные в его программу. Эта чудо-техника вошла в употребление около ста лет назад и за всю историю эксплуатации ни разу не давала сбоя, действовала четко и быстро.

SI-800 был подключен к работе. Расчистив вход в туннель, выложенный камнями, он проник внутрь. Небольшой портативный дисплей-пульт фиксировал деятельность робота. Заработали прожекторы дальнего действия, и проход залился ярким светом. Видимость на дисплее улучшилась, и оператор, следящий за работой SI-800, перевел репродукцию камер на большой экран, принесенный туда для наблюдения ученых за ходом работы. Взору присутствующих открылось подземелье, остававшееся замурованным более двух тысяч лет. Узкий проход постепенно расширился, и чем дальше продвигался SI-800 вперед, тем шире становился туннель, пока, наконец, высота его не достигла человеческого роста. Стены и свод уже не были из скалистой породы, а имели каменную кладку. Передав видимость окружающей местности на верхний, наблюдательный экран, робот двинулся вперед, но неожиданно остановился. Перед ним находилась развилка, разъединяющая подземный ход на три отдельных туннеля. SI-800 запросил информацию о своем дальнейшем продвижении, - и тут-то мнения ученых разошлись. Каждый ввиду каких-то собственных соображений выдвигал свой вариант маршрута. Наконец, после некоторых обсуждений сошлись во мнении следовать по прямому пути. Инженер-оператор задал команду и стал ожидать действия кибернетического исследователя. Все умолкли, со вниманием созерцая продвижение робота, однако случилось необъяснимое - SI-800 после заданной ему команды не сдвинулся с места. - В чем дело? - видя бездействие робота, спросил доктор Чемберлен у оператора. - Без понятия, - развел руками Гвидо Пасколони.

Этот молодой специалист археотехники был предоставлен в помощь итальянскими учеными-археологами. Ему было лет двадцать пять, худощавый, невысокий брюнет со светлыми, смеющимися и смышлеными глазами. Знаток своего дела, он был лишен глубоких знаний истории. Пытаясь выглядеть более образованным и всесторонне просвещенным человеком, он из кожи вон лез, чтобы молвить эдакое умное высказывание, которое в его устах выглядело несколько комичным и лишалось глубокого смысла и значимости. Все это было оттого, что Пасколони был весельчаком и очень любил пошутить, отчего его слова воспринимались как нечто смешное и забавное. Да и говор у него был необычным. Желая выставить себя ученейшим человеком, он включал в свой лексикон слова из других языков, отчего речь его становилась еще более причудливой и смехотворной. Он говорил на итальянском языке, вставляя в предложение слова и словосочетания из азербайджанского и английского языков, и мысль его, высказанная таким образом, очень часто оставалась непонятной для окружающих.

Пасколони перепроверил на пульте функцию работы SI-800 и убедился, что он работал в режиме автоматического управления. - Почему он не двигается? поинтересовался профессор Новрузов. - Может какие-то неполадки? - Non e possibile*! Этот робот никогда не давать сбоя, - возразил Гвидо. - Тогда в чем же проблема? - У меня на этот счет есть только одно предположение, задумчиво промолвил инженер-оператор. - Прежде SI-800 действовать по заданной программе, теперь из-за изоляции он просто-напросто не получать команды. Его сенсоры перестать получать информацию. - Что же будем делать? расстроенно обратился к присутствующим авестолог. - Обидно будет завершить раскопки вот так. - Есть два выхода: ждать, пока SI-800 сам примет решение и активизируется, или пойти за ним туда, - предложил Пасколони. - Лезть в этот туннель небезопасно. - Знаю, профессор Новрузов, но в случае надобности придется. Я не мочь оставить техника там. Я быть ответственным за него. Ладно, ждать - так ждать, - озабоченно сказал руководитель археологической группы.

______________ * Это невозможно (итал.).

Прошло более получаса, но робот все так же бездействовал. - Полагаю, бессмысленно больше ждать, - взволнованно обратился оператор к Новрузову. Надо лезть туда... - Может, еще немного подождем, - не желая подвергать опасности одного из членов группы, предложил профессор. - Нет смысла. Если SI-800 еще не есть двигаться, значит, у него испортиться навигационная программа или что-то другое.

Раздобыв толстый и длинный канат, Пасколони привязал один из его концов к своей талии, другой же - к стояку, устроенному в находившейся неподалеку ритуальной нише. Положив необходимые для быстрой починки инструменты в карманы своего ярко-зеленого жилета, который также носили и все участники археологических раскопок, он приблизился к колодцу. Железная решетка, ограждавшая это место, для удобства была снята, и Гвидо, который был хрупкого сложения, не составило труда пройти в этот узкий колодец. Его осторожно спустили до нужного уровня, и оказавшись напротив открытого роботом прохода, он юркнул туда. Очутившись в проходе, он развязал канат и пополз вперед. Спустя десять минут он выбрался из теснины и оказался в просторной части туннеля. Добрался до SI-800, и подвергнув проверке все системы, обнаружил неработоспособность аппаратуры. Функционировали только прожектор и камера, да и то не в полную мощь, что говорило о дискретной работе энергетического контейнера робота. Причины того были неизвестны инженер-оператору. Перед началом раскопок запас энергии SI-800 был в норме, а сейчас после недолгого режима работы контейнер вдруг отчего-то оказался почти иссякшим.

Гвидо сообщил находившимся наверху ученым о создавшемся положении и известил о своем возвращении. - Возможно, в контейнере где-то поломка и поэтому энергия утекать. Эту неполадку можно устранить, заменив контейнер, но при мне сейчас нет необходимых запчастей. - Тогда забирай робота и возвращайся обратно, - велел руководитель группы.

Пасколони так и поступил бы, если бы не заметил неровную каменную кладку стены, не закрепленную глиняным раствором. Его сообщение вызвало ажиотаж среди научных работников.

Доктор Чемберлен предложил спуститься вниз для изучения стены, его поддержали еще двое, но Новрузов отказался пустить их туда, ссылаясь на опасность данного мероприятия. Доводы коллег не поколебали его решения. Но доктор авестологии никак не мог угомониться. Отведя старого приятеля к лестничной площадке у оконного проема, он с жаром начал приводить доводы в пользу своего замысла. - Джафар, столько сил было потрачено для организации сегодняшних раскопок, и неужели мы отступим именно в тот момент, когда удача, наконец, улыбнулась нам? - Нет, Алек, лезть туда слишком опасно. Я даже Пасколони не хотел отпускать, и согласился только в силу обстоятельств. Давай лучше обождем, пока оператор наладит работу SI-800. - А что если Гвидо не сможет его починить? Что если неполадки намного более крупного масштаба, чем он предполагает? Тогда нашему предприятию придет конец. - Что ж, в таком случае придется отложить раскопки. - Но, Джафар, мы столько ждали этого дня.... Столько мечтали.... - Нет, Алек... - ...и когда священная книга уже найдена, ты препятствуешь достижению нашей цели... - Гвидо не сказал, что нашел книгу... - А, по-твоему, древние жрецы были настолько глупы, чтобы оставить Авесту посреди туннеля? Конечно же, она там в тайнике.... И мы нашли ее, осталось приложить совсем немного усилий - и Авеста будет у нас. Ты все упрощаешь. - Но ведь Пасколони уже там, а значит, и я смогу пробраться туда. - Но слушатель был неумолим. - Джафар, я посвятил всю свою жизнь изучению зороастрийских обычаев, расшифровал документ, указывающий местонахождение Авесты и, по-твоему, будет справедливо лишать меня самой большой удачи моей жизни?

Новрузов задумчиво вздохнул. - Ладно, сдаюсь. Я разрешу тебе спуститься туда, но только с одним условием: я пойду с тобой.

Лицо Чемберлена выразило изумление. - Я это делаю не из любопытства, а в целях безопасности, - обосновал тот свое решение.

Остальные исследователи были несколько огорчены намерением руководителя. Но они приняли решение ждать возвращения своих коллег, чтобы потом вместе пожинать плоды славы.

Первым в колодец спустился Чемберлен, следом за ним с большим трудом пробрался в туннель профессор Новрузов. Он был более широкоплечим, что осложняло его продвижение. Пробравшись в проход, друзья двинулись вперед, в глубь подземелья. Они были менее подвижны, чем молодой и хрупкий итальянец, поэтому дорога у них отняла больше времени.

Гвидо был уже оповещен о решении ученых, поэтому он терпеливо ждал их прихода. - Ну, наконец-то! - воскликнул молодой человек, увидев их. - Почему так долго? - Торопились, как могли, - отозвался Новрузов. - Мы пришли бы и раньше, если бы Джафар был немного менее плечистым и более приспособленным к физическим упражнениям. - Ну да, а сам ты будто всю жизнь был спортсменом... - ответил тот на колкость. - Вы принести генератор дополнительной подзарядки? - нетерпеливо спросил Гвидо. - Да. Вот, держи, передал ему авестолог небольшое устройство, вырабатывающее электроэнергию.

Оператор торопливо присоединил генератор к роботу, полагая, что дозарядка вернет его работоспособность. Однако стоило ему подключить генератор, как тот также вышел из строя. Изумлению и возмущению молодого специалиста не было предела. Он что-то говорил себе под нос, и это были преимущественно резкие бранные слова на родном языке.

Пока он пытался установить причину неполадок и устранить их, научные работники приступили к изучению стены. Наблюдательный оператор оказался прав - кладка в стене была не столь прочной. И было это следствием то ли небрежности строителей, то ли кто-то преднамеренно сделал это для привлечения внимания к данному месту. Извлечь камни из общей кладки оказалось легко; они рассыпались, стоило только до них дотронуться, и это облегчило работу ученых, вознамерившихся разобрать стену.

После того, как стена была разрушена, взору ученых предстала железная дверь, покрытая ржавчиной, некогда имевшая на поверхности художественное оформление. Это открытие также привлекло внимание расстроенного итальянца. Оставив тщетные попытки наладить работу исследовательского аппарата, он присоединился к научным работникам.

Некоторое время первопроходцы в нерешительности глядели на дверь. Доктор первым отважился открыть ее. Ухватившись за широкую железную ручку, он потянул ее к себе. После неудачной попытки навалился на дверь всем телом, предположив, что она открывается внутрь. Но, несмотря на все его усилия, преграда не поддавалась натиску. - Есть что-то странное в этой двери, задумчиво проговорил доктор авестологии. - Что именно? - поинтересовался коллега. - У нее нет замочной скважины и петель. Взгляните-ка сюда... по идее дверь должна открываться внутрь, но она... - Скорее всего, заржавела, предположил Пасколони. - Ну, если проблема только в этом, тогда ее легко будет устранить. Где ума не надо, там надо приложить силу, - потирая руки, парировал профессор.

Он собрался с силами, чтобы мощным прессингом отворить дверь, но стоило ему притронуться к металлической ручке, как преграда, отчего-то издав странный скрип, распахнулась, но не внутрь, как предполагали ученые, а наружу, и с грохотом ударилась о стену. Громкий звук и неожиданное, странное явление испугали и взволновали присутствующих. Не успей Новрузов вовремя отскочить в сторону, его наверняка придавило бы дверью. Темное помещение за железной преградой непонятно отчего вдруг озарилось светло-салатовым свечением, и оттуда повалил неизвестного рода белесый дым.

Мужчины изумленно переглянулись. Они ожидали увидеть в этом сыром и темном туннеле все что угодно, но не такое.

Первым прошел внутрь любопытный англичанин, за ним проследовал осмотрительный профессор, а следом - менее смелый духом молодой оператор. Помещение, в котором они очутились, было небольших размеров, с сероватыми стенами, некогда побеленными известью. В центре этой необычной подземной комнатушки на некотором возвышении находился большой темно-зеленый сундук. Свет и дым в комнату поступали из него, что вызвало недоумение людей. - Это и есть предмет поисков? - вытаращив глаза, изумленно спросил Пасколони. Это можно выяснить, только взглянув внутрь, - решительно сказал Чемберлен и приблизился к сундуку, вознамерившись открыть его. Рука авестолога была уже в нескольких дюймах от него, когда его остановил руководитель группы. - Нет, Алек, не делай этого. Не стоит рисковать ради минутного порыва. Мы точно не знаем, там ли священное писание. По-моему, там что-то другое.... А что если там какое-то угрожающее жизни радиоактивное вещество? Давай лучше оставим этот сундук здесь, наладим робота-ассистента и подключим его к завтрашней работе. Пускай он и рискует, но только не мы.... - Но, Джафар, мы уже так близки к цели. Уйти отсюда с пустыми руками - это безумие. - Безумие - лезть туда, где опасно! - Что бы ты ни решил, я не отступлю! - Чемберлен прильнул к сундуку и резко откинул его крышку.

Новрузов оттолкнул авестолога от сундука. - Не смей там ни к чему прикасаться, не то... - речь профессора осталась невысказанной.

Ему помешал ярчайший свет, вырвавшийся из сундука. Он болезненно ударил мужчинам в глаза, лишив их подвижности. Дым, пробившийся из комнаты в туннель, начал проникать обратно в помещение. Тут неожиданно железная дверь пришла в движение и со скрежетом захлопнулась, преградив выход исследователям. Белесый дым, прежде не имеющий запаха, стал сгущаться и приобрел едкое свойство. Кашель и одышка начали душить первопроходцев. Они попытались выбраться из комнаты, но преграда не поддавалась натиску. Сильнейшее головокружение овладело людьми, и единственное, что они запомнили перед потерей сознания, то были пришедшие в движение и исчезающие на глазах стены комнаты-ловушки.

Г л а в а 2

СОЮЗ МИРОВ

Так разжигает он пламя, в котором сам же сгорает. Овидий - Нам нужны посредники для управления народами планетыАнарис. - Эти создания не станут

подчиняться нашим посланникам. Чужих они воспринимают враждебно, - не

согласился советник Ю-рет с властелином планеты Баалук*. - Вспомните, о

великий, что произошло с нашими прежними посланниками. Они погибли!

Глупец! Они гибнут не из-за враждебности анарисцев, а из-за того, что аккарийцы отказались поставлять нам необходимые вакцины, - сердито промолвил

повелитель Э-тор. - Вы же знаете, что поселенцы Аккара** невиноваты.

Кармалийцы учредили запрет. Отныне наши посланники не могут использовать

вакцину бессмертия на Анарисе. Аккарийцы, как и многие другие поселенцы

нашей галактики, должны подчиняться законам, впрочем, как и мы.

______________ * Баалук - третья планета системы Окда (Алриша), альфа Рыбы. ** Аккар - седьмая планета системы Дубхе, альфа Большой Медведицы.

Последнее уточнение советника рассердило правителя. - Сэба много себе позволяет, - прошипел змееподобный властелин Баалука. - Заключая соглашение с Кармалом*, мы договаривались о равноправном союзничестве, а не о рабстве. - Но правитель, ведь кармалийцы не лишают нас свободы. - Еще неизвестно, что будет в ближайшем будущем. Сегодня они вмешиваются в наши дела, а завтра объявят невольниками. Навязывая нам собственную волю, они желают утвердить здесь свою власть. Но этого им никогда не видать! Малахитового цвета глаза правителя наполнились тяжелой злобой.

______________ * Кармал - первая планеты системы Хаман (Хамул), альфа Овна.

Зрачки его сузились от миндальной формы до тонкой нити. Он шипел, тяжко дыша, и каждый жест его выражал раздражительность и гневливость.

Э-тор восседал на троне с высокой спинкой и чешуйчатой обивкой. Имея гуманоидное телосложение, повелитель Баалука, тем не менее, обладал змеиными повадками. Лицо его было овальным, кожа неестественно белая и шероховатая, губы почти неразличимы, а нос очень маленький и приплюснутый. Темные, густые волосы властелина ниспадали до плеч, и каждая из прядей извивалась подобно тонкой змее. На Э-торе было сильно облегающее одеяние из плотного серого сукна, усыпанного многочисленными сверкающими каменьями.

Советник был намного моложе правителя, ниже его ростом, с грубыми чертами лица и в более скромной одежде. В отличие от своего господина он был уравновешенным и безмятежным, кротким и податливым. - Кармалийцы зашли слишком далеко, - задумчиво произнес Э-тор. - Но я найду способ пресечь их властолюбие. Хотят они этого или нет, я предъявлю свои права на Анарис. Эта планета всегда принадлежала нам. У многих тамошних поселенцев течет наша кровь. И долг баалукийцев вернуть власть над Анарисом. - Боюсь, повелитель, в нашем нынешнем положении мы не смеем предъявлять такого рода ультиматум. Ультиматум? Анарис - наш! И я требую, чтобы кармалийцы уважали наши права. Вот и все! - Наши силы не позволяют вступить в открытую вражду с Кармалом. У них громаднейшая армада, мы проиграем, как только начнется война. - И что же ты предлагаешь? Бездействовать и потакать их желаниям? - возмущенно повысил голос правитель. - Нет, о великий! Я советую найти общий язык с нынешними владельцами Анариса. Вступить в дружеские отношения... - Дружеские отношения? С адафейцами? Что ты плетешь, нечестивец? Предлагаешь своему государю преклонить колена пред повелителем Адафеи*? Этому никогда не быть! - Помилуйте, владыка! Я не говорил о преклонении, а имел в виду выгодный союз. Узы, которые сблизят наши миры, и без ущерба нам принесут Баалуку только пользу. - О каких узах ты толкуешь? - О брачных, властелин... - Ты хочешь, чтобы я породнился с адафейцами? - выразил тот криком свое негодование. - У правителя Адафеи есть сын по имени Айк, продолжал убедительным тоном хитроумный советник. - А у вас есть дочери, достигшие возраста спаривания. - Наглец! Как ты смеешь предложить мне такое? - яростно вскрикнул Э-тор. - Я ведь ничего дурного не желаю ни вам, ни вашей семье. Союз этот, скрепленный брачными узами, сблизит наши народы и вернет нам управление над Анарисом. - Каким это образом? - У вас семнадцать дочерей, мой повелитель. Пожертвуйте же одной ради будущего Баалука. - И, выдержав паузу, Ю-рет добавил: - Дитя, рожденное от этого брака, станет правителем Анариса.

______________ * Адафея - вторая планета системы Ригель (Рекс), альфа Льва.

Э-тор задумался. Совет был заманчивым и достойным внимания, и отвергнуть его было бы неблагоразумно. - Все это неплохо придумано. Но есть некоторые неувязки.... Наш народ никогда не имел связи с адафейцами. Откуда нам знать, появится ли дитя от этого союза.... И, кроме того, а что если он не будет подвластен нам и примкнет к противникам? - На этот счет можете не беспокоиться. У меня много знакомых на планетах Сухаила*. Они со своими вакцинами, снадобьями и зельями творят просто чудеса. Наследник не только родится, но и будет предан вам. Ведь дочь вашу не увезут от нас. Айк должен будет навещать их здесь, а значит, дитя будет расти в вашем дворце, и влияние нашей культуры обязательно сделает из него настоящего баалукийца.

______________ * Сухаил - Канопус вторая по величине яркая звезда на небе - альфа Киля (Карины)

Ю-рет умолк, ожидая решения правителя. Тот, недолго думая, дал свое согласие и велел советнику отослать послов на Адафею с предложением мира, дружбы и желания породниться.

* * *

Послы Баалука прибыли на Адафею и изложили предложение своего правителя. Властитель Адафеи - Кайон - был удивлен посольством и предложением. Он предоставил послам все удобства и в течение трехдневного срока обязался дать свой ответ.

Адафейцы были переселенцами с планеты Веннат*, покинувшими родину из-за ее перенаселенности. Удача сопутствовала иммигрантам, создавшим новую цивилизацию на чужбине. Благодаря своим дипломатическим подходам, они жили в ладу со всеми известными им расами, а главным их достижением стало благорасположение к ним кармалийцев, народа властного и непобедимого. Снискав их благосклонность, адафейцы нашли для себя могущественных союзников. Видя искренность и преданность молодой цивилизации, Сэба владыка Кармала - отдал им в управление самый "лакомый кусочек" галактики Меланика**, - планету Анарис.

______________ * Веннат - шестая планета системы Вега, альфа Лиры. ** Меланика - Млечный путь.

После непродолжительного времени адафейцы стали не просто управителями, но и полноправными владельцами этого небесного объекта.

Лишившись всякого влияния на поселенцев спорной планеты, баалукийцы даже подумывали отстаивать свои права посредством оружия, но дипломатический подход к этой проблеме должен был разрешить грядущий раздор двух миров.

Кайон понимал, что своими успехами он и его подданные нажили себе врагов в лице баалукийцев. Тягаться с ними силами было неразумно. Их техника намного превосходила достижения молодой цивилизации, да и стратегами они были лучшими, чем адафейцы. В случае войны кармалийцы поддержали бы поселенцев Адафеи, но на сторону Баалука могли встать некоторые подвластные Кармалу цивилизации, которые были на грани возмущения и войны. Владычество Кармала только терпели, и Э-тору не составило бы труда поднять бунт и свергнуть галактических узурпаторов.

Сознавая создавшееся положение и желая избежать распрей и бессмысленных кровопролитий, Кайон решил заключить союз между двумя мирами. Сложность состояла лишь в том, чтобы уговорить младшего сына пойти на этот шаг.

Предстоящий разговор с сыном правитель решил провести с глазу на глаз в лаборатории молодого принца. Избавившись от своей свиты и прислуги, Кайон проследовал к сыну и обнаружил того за любимым занятием. - Приветствую тебя, отец! - сказал Айк, увидев родителя в своей лаборатории. - И я тебя, излюбленный отрок.

Айк был красивым и статным человекоподобным созданием с желтоватым оттенком кожи, золотисто-оранжевыми длинными и волнистыми волосами, спадавшими на плечи. Прекрасное лицо его выражало мужественность и проницательность, а смарагдовые глаза - острый ум и рассудительность. Он был изобретательным, находчивым, любознательным, умеренным в своих желаниях и требовательным к окружающим. Любил порядок и все свое время посвящал изучению наук, в этом, по его представлению, и заключалось высшее благо жизни. Были у него и недостатки. Отец считал его непослушным, строптивым и своевольным, старший брат - занудливым и безынтересным, а мать видела его негативную сторону в чрезмерной увлеченности науками. Таким вот был принц Айк, младший из двух сыновей правителя Адафеи. - Над чем ты работаешь, Айк? - поинтересовался правитель. - Да так, ничего особенного - маленький эксперимент. - У меня к тебе есть важный разговор. - Я весь внимание, - не отрываясь от своего занятия, проговорил тот.

Кайон молчал, не зная, с чего начать разговор. - Что-то стряслось, отец? - Да. - Нечто важное и безотлагательное? - Верно... Я долго думал.... Признаюсь, будущее нашего народа меня тревожит... безусловно, за судьбу родного сына я также беспокоюсь... - Отец, пожалуйста, говори конкретнее. Ладно, если ты этого желаешь.... Ну, в общем, я думаю, что ты уже достиг возраста для заключения брака. - Но я не желаю опережать события. - Ты и не опережаешь их. Нынче самое время... - Куда мне торопиться, отец? У нас ведь в отличие от других жителей вселенной - бессмертная жизнь. И вступить в союз я еще успею. - Айк, ты ведь знаешь, что хоть мы и обладаем бессмертием, продолжать воспроизводить потомство способны только до определенного возраста. Так что времени у тебя не столь уж много. - Тебе Юона пожаловалась на меня? - А при чем тут она? - не понял правитель сына. - Да так, просто пришло на ум. - Ну, так вот, тебе пора... - ...заключить союз. Это я понял. Ну и кого же прочит мне наш дальновидный владыка? - и, не дав правителю ответить, добавил: - Предупреждаю, что кроме кандидатуры Юоны я не потерплю никакой другой. - Значит, ты согласен на брак? - приободрился духом Кайон. Да, если избранницей будет Юона. - Боюсь, что это невозможно. - В голосе правителя почувствовалось искреннее сочувствие. - Ты не можешь жениться ни на Юоне, ни на какой-либо другой адафейке. - Тебе предстоит вступить в брак с дочерью Э-тора, повелителя Баалука. - Ч-т-о?!

От неожиданной новости Айк выронил из рук сосуд с едким раствором и обжег себе пальцы. Принц лишился бы их, если бы не своевременно оказанная отцом помощь. Достав медикаменты из небольшого шкафчика, он извлек оттуда противоожоговое средство и нанес на рану. Следы ожога зажили на глазах, и Айк почувствовал облегчение. - Значит, послы Баалука по этой причине заявились сюда? - Да, и я должен передать свой ответ по истечении трех дней. - Не стоит так долго ждать. Можешь уже сегодня дать им ответ, - я не согласен! - Нет, ты не понимаешь.... Отказ станет причиной войны... Мы должны согласиться на этот союз. - Мы? Но ведь жертва здесь - я! - Прошу тебя, Айк, не драматизируй. - Отец, ты хотя бы когда-нибудь видел женщин Баалука? Они ведь - чудовища! - Все не так уж плохо... - Хуже и быть не может! - Эту погрешность мы можем уладить с помощью зуимата. - Я не желаю глотать пилюли и искажать видимость для того, чтобы воспринимать уродину за красавицу. - Но этот союз важен для наших миров. - Не спорю, возможно и так. Однако я не пойду на этот шаг. Выбери другую персону для осуществления своих замыслов. - Айк отвернулся от отца и продолжил оставленную работу. - Никого другого нет! - Разве мы не многочисленный народ? Желающие наверняка найдутся. - Претендент на руку баалукийской принцессы должен быть из царской семьи. - Тогда пусть эту ответственность возьмет на себя Эйл. - Он не может этого сделать. - Ах да, я забыл, он ведь наследник! - иронично подметил Айк. - Ему надлежит взять в жены адафейку... - А я, значит, обязан стать игрушкой политиков и с добродушным видом принять это предложение? Я не желаю пресмыкаться перед этими... и стать их заключенным... - Ничего подобного не произойдет. Ты, как и прежде, будешь жить здесь. Единственное, что от тебя требуется, так это посещение жены два-три раза в год. А после того как появится на свет плод вашего союза... - Кайон заметил, как сына просто передернуло от этой ужасной мысли, - ... даже после этого ты будешь жить на Адафее. - А как же Юона? - Ей не обязательно знать обо всем этом. Если хочешь, мы все оставим в тайне. Для исключения всех подозрений по поводу твоих предстоящих поездок я назначу тебя своим помощником по урегулированию внешнеполитических отношений... - Нет. Я не согласен. - Ты отказываешься? Совершенно верно. - Подумай, Айк, в какое положение ты ставишь меня... свой народ... - Адафея не столь уж слаба и при необходимости сможет защититься; у нас есть могущественные союзники. - Война не лучший вариант выяснения отношений, - не согласился правитель. - Ты требуешь, чтобы я пожертвовал благополучием целой цивилизации... вместо одной единственной... услуги... Нет, я не могу этого сделать. - Прошу тебя, сынок... - Нет! - Ах, так! возмутился повелитель. - В таком случае я приказываю тебе сделать это не как твой отец, а как государь.

Айк удивленно взглянул на отца. - Если ты решил таким образом запугать меня, то скажу, что у тебя ничего не выйдет. Мой ответ однозначен - нет! Значит, ты идешь наперекор воле своего повелителя? - Именно. Лицо Кайона побагровело от злости. - Ты еще пожалеешь об этом.

Больше не обронив ни слова, правитель покинул помещение. Вскоре в лабораторию прибыли двое стражников с повелением арестовать принца. Айк не стал сопротивляться и послушно проследовал в каземат.

Спустя двое суток Кайон отправил гонца за сыном узнать о его решении, но ответ остался прежним.

Поведение сына рассердило правителя, и он в гневе чуть было не решился на крайние меры, но правительница Эола вовремя заступилась за принца. Она пообещала мужу поговорить с сыном и склонить его к положительному ответу.

Встреча их состоялась в месте заточения Айка. Несмотря на свое высокое положение, узник был лишен всяких удобств и роскоши, таким способом повелитель желал подчеркнуть свою власть - и суровостью принудить сына к исполнению его воли.

Темное, сырое подземелье, самое жуткое место прекрасной Адафеи, давило на психику заключенного. В этот каземат попадали крайне редко, и заточение туда принца вызвало много кривотолков. Вскоре всем стала известна истинная причина ареста. Безусловно, все понимали положение принца и сочувствовали ему, однако высказать свое мнение вслух и тем самым пойти против повелителя никто не осмеливался.

Айк знал, что никто из адафейцев из-за страха перед властелином не поддержит его, но он все же надеялся на уступчивость отца. - Как же ты исхудал, Айк, - поглаживая волосы сына, взволнованно заметила правительница. - Чем они тебя тут кормят? - Ничем, - усмехнулся молодой красавец. - Как это ничем? Что это Кайон себе позволяет?! - Он ведь повелитель. Ему все дозволено! Лишать сына пищи, решать его судьбу, женить из собственных соображений на чудовище... - Сынок, - Эола присела возле сына и взяла его руки в свои. - Одумайся, сынок. Зачем тебе враждовать с отцом? Ведь то, что он предлагает, не столь ужасно.

Принц резко выдернул руки из рук матери и сердито глянул на нее. - И ты туда же? От кого угодно, но от тебя я не ожидал этих слов. - Айк, я понимаю, что это противоречит твоим убеждениям и принципам, но в то же время прошу тебя хоть раз отступиться от личных правил и поступить так, как того желает отец. - Стало быть, и ты предаешь меня? - грустно проговорил принц. - Я-то думал, что ты поймешь и поддержишь меня, а ты... - Я всегда буду на твоей стороне. Даже сейчас, уговаривая тебя уступить Кайону, я делаю это во благо тебе. - Такое благо, наверное, тяжело дается? - с печальной иронией подметил он. - Но ты не беспокойся за меня. Я смогу выдержать вражду правителя. Мне не страшны ни голод, ни холод, ни лишения и одиночество. - Нет, Айк, прошу тебя, не противься. Препираясь, ты только больше рассердишь отца... и он... - она умолкла и опустила глаза. - Сегодня Кайон был настолько рассержен, что грозился... грозился лишить тебя бессмертия...

Новость не испугала строптивого принца. - Выходит, он пошел на последний шаг. Что же, я не стану противиться. Пусть лишает и бессмертия и жизни. Мне все равно! - Нет, сынок, одумайся! - взмолилась мать. - Подумай, если и не о себе, то хотя бы обо мне... о своем народе... и Юоне...

Имя возлюбленной привлекло его внимание. - При чем тут Юона? - Кайон... он решил в отместку тебе выдать ее замуж. - За кого? - негодующе спросил Айк. - За твоего брата. - Эйла?! Нет, этого не может быть! - Очень даже может. Он уже переговорил с наследником, и тот дал согласие. - Предатель! в ярости выкрикнул Айк. - Он ведь знает, что я неравнодушен к Юоне. Как он посмел? - Он не смеет ослушаться отца. - Ложь! Наследник имеет право выбора! - И он, очевидно, уже воспользовался им... Но если ты согласишься на брачный союз с баалукийской принцессой, то и Юону спасешь от нежеланного брака.

Айк тяжело вздохнул и закрыл лицо ладонями, чтобы скрыть глубокое душевное переживание. - Никак не думал, что он зайдет так далеко, - с горечью проговорил он. - Сынок, Юона останется твоей, если ты согласишься на предложение отца. Ты будешь жить здесь со своей избранницей сердца и только изредка посещать Баалук.... И, кроме того, правитель Э-тор был настолько милостив, что оставил право выбора невесты за тобой. Неужто среди семнадцати принцесс ни одна тебе не приглянется? - Искать среди уродин самую красивую? - язвительно спросил Айк. - Что ж, значит таков мой удел, - и, помолчав немного, добавил: - Передай властелину Кайону, что я принимаю его условие, и пусть благодарит за это Юону. - Ты правильно поступаешь, сынок. Не тревожься, все будет в порядке, все наладится.

Эола принесла мужу добрую весть, и повелитель, тотчас встретившись с послами, объявил о своем согласии на бракосочетание и заключение мирного договора между двумя мирами...

Парламентеры отбыли на родную планету, однако сына Кайон не освободил из заключения. Он опасался побега молодого принца, поэтому предпринял строжайшие меры пресечения возможной попытки. Он принял решение продержать Айка в заточении до самого дня бракосочетания, которое было назначено на следующий месяц. Но перед этим состоялась еще одна свадьба, о которой принцу ничего не сказали. Кайон женил наследника на Юоне и под страхом смерти запретил говорить об этом узнику подземелья.

Охранник каземата, принося принцу еду, каждый раз повторял одни и те же слова: "Бедный, несчастный Айк".

Молодой эрудит воспринимал эти слова стражника как проявление к нему сочувствия из-за его будущего брака, но уж никак не подозревал о бракосочетании брата со своей возлюбленной.

Наступил день отлета. Принца выпустили из заточения и дали время подготовиться к свадьбе (надо сказать, что вид у него после заключения был ужасно изнуренный). И все же, несмотря на выпавшие на его долю испытания, он по-прежнему отличался своей необычайной красотой и обаянием.

После непродолжительной подготовки корабль адафейцев стартовал на Баалук.

Г л а в а 3

ЛЮБИМАЯ ДОЧЬ

Оглушенный, я поддался крику сердца моего

И, влюбленный, кроме боли, я не видел ничего.

Жаждет верности красавиц истомленная

душа. Кроме горемычной доли, я не видел

ничего. "Не видел". Гусейн Джавид

На Баалук вместе с женихом прибыли некоторые из родственников, друзья, а также советник правителя Адафеи.

После заключения мира и дружеских отношений между двумя мирами была устроена церемония бракосочетания. Союз заключили до показа принцесс (предосторожность, предпринятая правителем Адафеи, дабы впоследствии жених не отказался от брака).

На следующий день после пиршества жениха вместе с самыми близкими друзьями провели в тронный зал, где собрались дочери Э-тора. Сам он восседал на троне, по обе стороны от которого стояли принаряженные принцессы. Советник Ю-рет также присутствовал при смотринах.

Принц-пришелец, поприветствовав правителя, начал осмотр. По правую руку от него шествовал брат, по левую - лучший друг Кай.

Принцессы были похожи на своего отца, с незначительной разницей в чертах лица и длине волос. Вид их привел в ужас златоволосого красавца. Он поспешно переходил от одной принцессы к другой, надеясь, что следующая окажется более пригожей. Однако они мало чем отличались друг от друга, и это открытие огорчило принца.

Дело уже подходило к концу, когда Эйл шепнул брату: - До чего же они омерзительны.... Сочувствую тебе, братец, тебе уготована уродливая жена, а мне досталась прекраснейшая. - О чем это ты говоришь? - Ни о чем, Айк, поспешил заверить его друг. - Не слушай его, а выбери, наконец, себе невесту. - Да ему и выбирать-то не придется. Все они одинаково ужасны, съязвил Эйл. - Он ведь уже выбрал себе суженую, да только ей пришелся другой по вкусу. - О ком это ты говоришь? - Не слушай его, друг, а ты, Эйл, помолчи лучше, - попытался Кай предотвратить назревающую ссору. - Неужто ты столь глуп, братец? - не угомонялся тот. - Я говорил о Юоне, о ком же еще?! Вот уже месяц, как мы женаты.

Эта новость поразила Айка и он, впав в исступление, вцепился в глотку брата с намерением придушить его. Кай пытался их разнять, но не смог добиться этого. Трудно предположить, чем бы все это закончилось, если бы не вовремя вмешавшаяся дворцовая охрана. - Прошу тебя, Айк, здесь не место и не время выяснять отношения, - отведя его к одной из стен тронного зала, пытался успокоить принца Кай. - Меня здесь вообще не должно быть. Отец обманул меня, провел как глупого мальчишку. А ты! Ты ведь знал об их свадьбе и ничего не сказал мне. И после всего случившегося ты смеешь еще считать себя моим другом? - Я не мог тебе этого сказать. Владыка запретил нам делать это. - Ты мог бы предупредить меня хотя бы после отбытия, тогда я... я нашел бы выход... придумал бы что-нибудь, чтобы избежать этого дурацкого бракосочетания... - У адафейцев, наверное, в обычае затевать ссоры во время свадьбы, но на Баалуке это не принято, - сделал замечание Э-тор. - Пошли, уже поздно отступать, - подтолкнув друга, шепнул Кай.

Они приблизились к трону. - Сделай же, наконец, свой выбор. Невесты устали ждать, - басистым голосом повелел правитель.

Айк с волнением вновь обозрел принцесс. С каждой стороны трона стояло по восемь девиц, и это обстоятельство, ранее упущенное из виду, было обнаружено женихом только сейчас.

"Странно, - подумал принц, - их ведь должно быть семнадцать. Так, по крайней мере, мне говорили. Наверняка отсутствующая настолько была дурна собой, что ее не выставили напоказ, - злорадно подумал он. - А может быть, совсем наоборот, она слишком хороша собой, и отец, боясь потерять любимую дочь, выдав за чужака, решил скрыть ее от глаз. Если это так, то вполне справедливо будет потребовать от Э-тора его любимую дочь, так, по крайней мере, мы будем с ним квиты". - Ну что, ты выбрал? - просил повелитель. Да, - приняв вызывающе бесстрашную позу, ответил принц-пришелец. - Я выбираю ту, которой здесь нет.

Друг жениха бросил на него удивленный взгляд, а лицо правителя выразило недовольство. - Почему бы тебе не избрать невесту из тех, кто стоит перед тобой? - В брачном договоре сказано, что я имею право выбрать невесту из семнадцати дочерей правителя Баалука. Семнадцать -не меньше! - ультимативно подчеркнул Айк.

Только сейчас спутник жениха понял смысл его слов. - Она не столь пригожа собой, - уклончиво ответил Э-тор, пытаясь отклонить требование пришельца.

"Значит, я был прав! - торжествующе воскликнул принц. - Она его любимая дочь!" - Для меня нет разницы. Я выбираю ее, - заупрямился жених.

Ю-рет, взволнованный решением пришельца, поспешно подошел к правителю, и что-то шепнул тому, и раздражение Э-тора сменилось гневом. - Ну что ж, пусть будет так, - сердито бросил властелин и поспешно покинул тронный зал.

* * *

- Я не хочу выходить замуж. Отец, молю вас, избавьте меня от

этих инопланетных страшилищ, - повиснув на шее у правителя Э-тора,

взмолилась самая младшая и любимейшая из его дочерей. - Я сделал все

возможное, чтобы уберечь тебя, И-фа, но я не могу нарушить

скрепленный договор. - Значит, я обречена на вечные муки?

подавленно проронила принцесса. - Твой брак не будет вечным,

попытался утешить ее отец. - Обещаю, как только у тебя появится на

свет дитя, с отцом его будет покончено и ты его больше никогда не

увидишь.

Слова отца немного успокоили И-фу, и она последовала за провожатым в покои, отведенные для новобрачных.

Минуло три дня. Пришельцы с Адафеи улетели обратно на родную планету, оставив принца-жениха на Баалуке. Отбытие адафейцев без своего принца явилось незапланированным происшествием. После заключения союза по прошествии трех дней он должен был воротиться домой вместе с остальными гостями. Однако Айк изъявил желание остаться на Баалуке. Земляки подумали, что принц вернется спустя непродолжительное время, но тот и вовсе отказался от мысли о поездке. Нет, не жена опутала его своими чарами, и не желание жить на Адафее. Он не хотел больше видеть ни свою возлюбленную, согласившуюся на брак с его братом, ни отца с матерью, разрушивших его счастье. Свою новобрачную Айк также отвергнул. Он даже не удосужился взглянуть на нее, до того ему была противна мысль о ее уродливости. Заключив себя в комнате, он без пищи и питья пробыл там более трех суток. Ему не впервой было терпеть голод и одиночество.

По прошествии еще нескольких дней Айк услышал снаружи звонкий смех и мелодичную музыку. Доносившийся временами странный гортанный звук часто прерывал мелодию, и принц определил, что издавал его играющий на этом музыкальном инструменте.

Некоторое время принц прислушивался к происходящему извне, затем, не удержав порыв любопытства, вышел из комнаты и очутился в большом просторном помещении. Однако оно оказалось пустым. Голоса доносились из сада. Пришелец, миновав пустое помещение, вышел через дверь, находившуюся там же, в прекрасный сад. У залитого солнцем пруда, возле пышно росших пестрых цветов сидели двое.

Один из них имел гуманоидное сложение, за исключением ног с густым волосяным покровом и копытами вместо ступней. На голове с бурно растущими волосами проглядывали короткие рожки. Заостренные уши, вздернутый тупой нос, удлиненные темные глаза и короткая бородка завершали облик этого необычного существа.

Напротив него у пруда сидела полуобнаженная девица с телесным цветом кожи, красивыми утонченными чертами лица и длинными агатовыми волосами, заплетенными в косы, концы которых извивались словно тонкие змеи. На голове у нее была широкая диадема в форме дуги из белого блестящего металла с бляхами и разнообразным орнаментом.

Эта диадема была знакома Айку, ее носили дочери Э-тора. И если бы не отличительный знак принцессы, пришелец не узнал бы в ней дочь правителя Баалука. Ведь она совершенно не походила на своих сестер.

Спрятавшись за большим ветвистым деревом, Айк украдкой стал наблюдать за ними. - С-тир, скажи, тебе никогда в жизни не надоедало играть наагире*?

______________ * Агира - духовой музыкальный инструмент на Баалуке, представляющий собой набор параллельно расположенных, скрепленных между собой продольных флейт различного размера и звучания.

Собеседник, не обладая даром речи, отрицательно покачал головой. - А когда тебе грустно, что ты делаешь?

С-тир приблизил к губам агиру и заиграл грустную мелодию, дав таким образом ответ на заданный вопрос. Исполненный мотив опечалил и принцессу. Агирист завершил композицию и взглянул на И-фу. - Ты грустишь о покинутых краях? - угадала она причину его печали. - Я тоже, - грустно вздохнула она. - И еще безумно скучаю по матери.... Вот было бы чудесно хотя бы еще разок повидать ее.

Агирист ударил себя рукой в грудь, подтверждая тем самым и свое желание увидеться с собственной матерью.

И-фа некоторое время задумчиво глядела на водную гладь пруда, затем ее взор прояснился, и она ослепительно улыбнулась безмолвному собеседнику. С-тир, сыграй мне что-нибудь веселое, а я отплачу тебе за музыку танцем.

Тот согласился и заиграл звучную и ритмичную музыку.

Принцесса была превосходной плясуньей. Она так искусно владела собственным телом - гибким, упругим, подвижным, ладным и послушным, что своими изумительными, необычными движениями вызвала интерес и даже восхищение тайного зрителя. Айк еще никогда в своей жизни не видел ничего подобного.

И-фа просто очаровала пришельца, до того поразителен был ее облик, соединивший в себе величие и обаяние, грацию и блеск. Черты ее лица напомнили Айку его возлюбленную. И-фа сильно отличалась от похожих друг на друга старших дочерей Э-тора. По существу младшая принцесса приходилась им сводной сестрой по отцу. Мать ее была уроженкой далекой планеты Эстериана. Правитель Э-тор во время очередного посещения этой планеты сошелся с одной из поселянок, и от этой связи у него родилась дочь - И-фа. Жители Эстерианы были возмущены происшедшим, и пожелали умертвить дитя пришельца, но Э-тор вовремя воспрепятствовал этому насилию и увез дочь с собой на Баалук. Мать девочки не пожелала покинуть Эстериану, и И-фа выросла без родительницы во дворце отца и со временем завоевала его любовь. Другие принцессы не благоволили к ней, считая ее дурнушкой, порожденной похотью отца. Они были с ней неприветливы и холодны, но при отце они не смели выразить свою неприязнь к младшей сестре. Единственным другом младшей принцессы стал С-тир, который, также как и она, являлся Э-тору сыном, рожденным от жительницы Паниотиды. Чувство одиночества сблизило сводного брата и сестру.

Танец завершился, музыкант зааплодировал, восхищенный плясуньей, и та в свою очередь высказала ему несколько хвалебных слов.

Козлоногий отложил агиру в сторону и, подозвав принцессу, усадил ее к себе на колени. Добродушно улыбаясь, он ласково пригладил ее волосы, и косы И-фы, словно оживившись от прикосновения, нежно обвили шею музыканта.

Айк, не желая долее оставаться в роли молчаливого наблюдателя, решил показаться. Его неожиданное появление вспугнуло сидящих у пруда.

И-фа, перепуганная появлением незнакомца, вскочила на ноги и спряталась за спиной брата, а С-тир принял угрожающую позу.

Пришелец приблизился к ним с недовольным выражением лица. Встав напротив агириста, окинул его недобрым взглядом. - Послушай-ка, приятель, тебе не кажется, что ты переходишь границы дозволенного?

С-тир грозно фыркнул, выражая тем самым свое безразличие к замечанию пришельца. - Что же ты молчишь? Язык проглотил от страха?

Тот раздраженно покачал головой. - Ах, значит, наш наглец немой отродясь. Но, как вижу, природа лишила тебя не только дара речи, она обделила тебя и телесной красотой.

Слова принца задели агириста, и он сердито топнул копытом. - И это все, на что способен лоботряс и распутник?

Данное замечание разгневало С-тира, и он, вспылив, применил собственный метод защиты и атаки. Взглянул в упор на пришельца и своим пристальным взором наслал на него тяжелый давящий сон. Айк попытался противостоять его натиску, но музыкант оказался сильнее, и противник, впав в глубокий сон, повалился на землю.

По пробуждении он обнаружил себя на ложе. Подле него находилась молодая особа. Лицо ее было обращено к кому-то, стоящему у кровати. - Разве обязательно было усыплять его? - с упреком спросила она. С-тир произнес что-то невнятное. - Он ведь чужой здесь, и незнаком с образом жизни на Баалуке, да и тебя он тоже не знает.

Немой собеседник запричитал, издавая неясные звуки, понятные только лишь спутнице его досуга. И-фа понимала его лучше, чем кто бы то ни было, угадывая его мысли по жестам и выражению лица.

Заметив пробуждение инопланетного жениха, она призвала брата к тишине. Взглянула на пришельца и мягко улыбнулась (казалось, ее страх перед ним уже прошел).

Айк сосредоточил свое внимание на ее лице, чтобы получше разглядеть его. Он не ошибся - И-фа действительно чем-то походила на Юону, избранницу сердца, отвергнувшую его. Разница между этими двумя особами состояла лишь во взгляде оживленных и очаровательных золотисто-зеленых глаз инопланетной принцессы.

Молодой адафеец безмолвно созерцал особу, стоящую рядом с ним. Она затронула чувства, которые он пытался схоронить в глубине своей души. - Вы в порядке? Вам ничего не нужно? - спросила красавица, но в ответ тишина. - Вы слышите меня? - И опять молчание. - Что ты с ним сделал? - тревожно взглянула она на С-тира.

Тот покачал головой, отрицая свою причастность к молчанию пришельца. Тогда почему же он молчит? - Оттого, что ваш любимец проявил неуважение ко мне, - наконец ответил красавец с Ада-феи. - Он ведь не желал вам сделать ничего дурного, хотел только защитить меня. - От кого? От меня? Законного мужа?! - Вы появились так неожиданно... - Я бы сказал - своевременно. Скорее внезапно, - поправила она его, желая пресечь неуместное подозрение. Вы прятались за деревом и подглядывали украдкой за нами, как какой-то вор или доносчик, и вели себя не как законный муж.

Замечание принцессы показалось пришельцу справедливым, и он, придя в замешательство, не смог ничего ответить в свое оправдание.

И-фа посмотрела на брата и безмолвно показала ему на дверь, и тот поспешно покинул комнату молодоженов. - Почему вы заперлись здесь? Вам было плохо? - Да, - встав с кровати, выдавил из себя собеседник. - Полагаю, ваше состояние ухудшилось от мысли об этом сумасбродном браке и нашей несовместимости. - Своим предположением она попала не в бровь, а в глаз, но слушатель промолчал. - Я также, как и вы, считаю эту идею отца самой наихудшей, которая когда-либо приходила ему в голову. - Сказав это, она отошла в сторону и повернулась к мужу спиной. - Вы должны были пробыть здесь только три дня, но ваше упрямство затянуло дату отъезда. - Говорящая начала раздеваться. - Отец пообещал мне, что как только я выполню свою задачу, вы улетите обратно на Адафею. - Взяв в руки кубок со снадобьем, она обнаженной приблизилась к супругу. - Ведь мне, так же как и вам, неприятна мысль о близости с тем, кого я не знаю, не люблю, а скорее гнушаюсь. - Ее мнение очень удивило пришельца, но он опять промолчал. Она пригубила кубок и протянула его принцу: - Испейте этого напитка, он поможет вам забыть неприязнь и отвращение.

Айк взял кубок в руки, взглянул на мутную жидкость внутри и отстранил его от себя. - Нет, я не желаю это пить.

И-фа изумленно приподняла бровь. - Не бойтесь, он безвреден. - Я и не сомневаюсь в этом. Просто не хочу дурманить рассудок, когда он нужен мне ясным. - Странно, мне казалось, что именно в таких ситуациях лучше всего потерять трезвость ума. - Оденьтесь, я не собираюсь исполнять свои супружеские обязанности прямо сейчас, - отдалился он от жены. - Вы только тянете время. Чему быть - того не миновать. Давайте же покончим с этим раз и навсегда. Разве вам не хочется вернуться на родину? - Нет, - не задумываясь ответил тот. - У вас другие планы? - Нет у меня пока никаких планов. - Вы намерены здесь остаться навсегда? - Конечно же, нет. Я улечу отсюда, как только решу, куда податься. - Почему же вы не хотите возвращаться на Адафею? - Это длинная история. - У меня много времени. И я с удовольствием выслушаю вашу историю. - Надев платье она вернулась к принцу, и сев на край ложа, приняла серьезное выражение лица.

Поначалу Айк сомневался, но после недолгого раздумья решил, что своей откровенностью он не навредит себе. Он начал пересказ событий с того дня, как послы Баалука прибыли на его родную планету. - Какая несправедливость! возмущенно воскликнула слушательница. - Отец обошелся с вами нечестно... Он не поступил бы так, если бы... - Если бы баалукийские послы не пожаловали к нему с предложениями о мире и брачном союзе, - докончила за него И-фа. Этот шаг должен был объединить наши народы, а в результате оказалось так, что мы вызвали презрение адафейцев. Нет, не смотрите на меня так удивленно, и не пытайтесь опровергнуть мои слова. Разве не из ненависти ко мне и моему народу вы уединились в этой комнате? Можете и не отвечать. Я понимаю ваши чувства. - Принцесса ненадолго умолкла. - Знаете, я помогу вам. - Каким образом? - Вы пробудете здесь еще несколько дней, а после я постараюсь отправить вас на Эстериану. - Эстериану? - Да, моя мать эстерианка и она все еще живет там. Я попрошу ее приютить вас. Уверена, что она не откажет предоставить вам убежище. - Но, а как же... - в замешательстве протянул Айк. - Вы имеете в виду дитя союза? - лукаво улыбнулась девушка. - Скажем, что снадобье не помогло. Несовместимые браки между созданиями различных миров быстро аннулируются.

Проницательность ума, способность принимать быстрые и четкие решения вызвали у принца чувство уважения к этой необыкновенной особе. Ее красота оказалась не единственным достоинством.

Принцесса встала и направилась к двери. - На время, пока вы будете находиться на Баалуке, нам следует вести себя на виду у других как молодожены, и кроме того, мне придется ночевать в этой комнате, дабы не вызвать подозрений. Не волнуйтесь, я не стану вам докучать здесь. Найду себе какое-нибудь занятие, устроюсь в самом дальнем уголке этой комнаты и сделаю все возможное, чтобы не показываться вам на глаза. Нам придется лишь встречаться за трапезой, которую слуги будут приносить сюда. Кстати, вы уже столько дней ничего не ели. Я распоряжусь, чтобы вам принесли обед.

Она покинула комнату, оставив молодого красавца в удивленно-приподнятом настроении. И единственное, что отравляло ему радость, - были воспоминания о любимой.

Г л а в а 4

НАСЛЕДНИЦА АНАРИСА

Очень трудно заставить себя говорить.

Труднее - заставить себя молчать.

Еще труднее - заставить себя думать.

Но самое трудное - это заставить себя

чувствовать. Халиль Джебран

Минуло несколько дней. Молодожены придерживались ранее продуманного плана, хотя это давалось им нелегко. Возникшую сложность можно именовать взаимным влечением. Сперва все выглядело довольно безобидным: пару раз переглянулись, обмолвились несколькими словами, только и всего! Но постепенно это приобрело совсем другой оттенок. Как известно, самые безобидные слова и действия могут неожиданно обернуться большой страстью.

Проводя большую часть дня в одной комнате, они стали жертвами этого обстоятельства. Не желая того, они и сами не заметили, как по прошествии всего лишь нескольких дней разговорились настолько, что беседы их стали продолжительными и увлекательными. Появившийся интерес постепенно перерос в нечто большее, чем крепкая дружба. Чувства их становились еще более глубокими от сознания скорой разлуки. Не исключено, что причиной нежной привязанности также явилась не только симпатия, но и снадобье, употребляемое новобрачными. Не найдя лучшего метода избавиться от него (а за потреблением этого напитка вели строжайший надзор), они вынуждены были употреблять его.

За минувшее время они смогли больше узнать друг друга и проникнуться доверием. И-фа поведала мужу о своем происхождении и годах, прожитых во дворце своего отца. В свою очередь и Айк рассказал о некоторых наиболее запомнившихся моментах своей жизни. Его истории выглядели увлекательными и захватывающими. - Только сейчас я поняла, что жизнь моя была очень серой и однообразной. - Тебе очень понравилось бы на Адафее. - Да, наверняка это было бы так. И жаль, что я никогда не смогу побывать там. - Да, очень жаль, - вспомнив свое положение, печально вздохнул собеседник. - Даже если бы ты был волен вернуться туда, отец никогда не позволил бы мне покинуть Баалук. - Ты живешь здесь как узница. - Нет, что ты, - усмехнулась та. Если всю вселенную ограничить одной планетой, то она покажется не такой уж и малой. - Удивительный выход из положения! - воскликнул собеседник. - И чем же ты обычно занимаешься на протяжении всего дня? - Разным. В основном мы придумываем различные игры. - Кто это мы? - Иногда с моими сестрами, но очень часто с С-тиром.

Лицо принца приняло недовольное выражение. - Почему ты так отрицательно относишься к нему? - Я не отношусь к нему отрицательно. Не спорю, он прекрасный музыкант, но он уж слишком... слишком... - Распутный и своевольный? - угадала его мысли собеседница. - Знаю, но он такой одинокий, и отдалять его от себя или наказывать за некоторые вольности было бы несправедливо. Да к тому же отец очень разозлится, если узнает о грубом обращении с ним. С-тир, может, и непохож на него, но отец очень любит его. Танцевать тебя тоже он научил? - Нет-нет, - рассмеялась принцесса. - Этому я научилась сама. Отец говорит, что дар этот мне достался в наследство от матери. Ведь все эстерианки прекрасно танцуют. - И ты тоже, - сделал пришелец комплимент. - Тебе понравилось? - приятно удивленная, спросила она. - Да, очень. У нас на Адафее не могут так превосходно танцевать. - Тот танец, который ты увидел, был самым обычным и простым. Я знаю несколько десятков других, и самый лучший и сложный из них это - дуилика. Ему аккомпанируют сабрис*, агира и юнат**. - Должно быть, это нечто восхитительное. Мне бы очень хотелось увидеть, как ты исполняешь дуилику. Тебе действительно этого хочется? - с замиранием сердца спросила И-фа. Да. - Этот танец также именуется "до рассвета" и исполняется ровно в полночь. - А музыканты? - О! Насчет этого можешь не тревожиться. У нас есть звукоподражатель, и он играет не хуже музыкантов. Вопрос лишь в том, действительно ли ты желаешь увидеть этот танец? - Жду этого часа с нетерпением.

______________ * Сабрис - смычковый музыкальный инструмент на Баалуке. ** Юнат - ударный самозвучащий музыкальный инструмент на Баалуке.

Услышав столь неожиданное предложение, принцесса начала готовиться к предстоящему выступлению. Кроме звукоподражателя, И-фе необходимо было приготовить свой танцевальный костюм. Дуилику нельзя было исполнять без него, так как именно эта особая одежда являлась основной частью танца.

С наступлением ночи, когда обитатели дворца погрузились в сонное забытье, И-фа, переодевшись, пробралась в опочивальню.

Единственный зритель, устроившись в кресле, с нетерпением ожидал появления исполнительницы. В томительном ожидании он задремал, что позволило принцессе незаметно пробраться в комнату.

Яркое освещение комнаты погасло, и его заменили подключившиеся к работе разноцветные лампады, принесенные сюда еще с полудня. Многоцветные прямоугольные огни были расположены таким образом, что образовывали полукруг для танцплощадки.

И-фа прошла в центр площадки и три раза хлопнула в ладоши. На хлопок отреагировал не только воссоздатель звуков, но и молодой красавец. Зазвучала музыка, и Айк, пробудившись, растерянно осмотрелся по сторонам. Увидев перед собой знакомое лицо принцессы, он облегченно вздохнул. Сердце его сильно застучало при виде необычного наряда танцующей инопланетянки, который был сшит из необычной белой ткани, под воздействием разноцветных лампад менявшей свой цвет, что создавало удивительный эффект. Голову ее венчала высокая дугообразная тиара, увитая косами. Ноги были босые, на щиколотках находились браслеты, позвякивающие при каждом движении, что давало ритм звукоподражателю.

Сначала музыка была медленной и сообразно ей - движения танцующей более плавные и мягкие. Постепенно темп мелодии начал меняться, и принцесса изменила стиль танца. Движения ее стали более быстрыми и четкими.

Айк сидел неподвижно, с изумлением созерцая захватывающее дух зрелище. Он старался не упустить ни единого действия и жеста исполнительницы дуилики.

Танец этот оказался столь экзотическим, что оправдал все его ожидания.

Музыка, очень часто менявшая ритм от медленного до быстрого, в конце вернулась к тому темпу, с которого началось представление.

Все еще продолжая танцевать дуилику, принцесса вышла из круга и направилась к креслу зрителя.

Завершительную часть дуилики именовали "до рассвета", и назвали ее так потому, что это был брачный танец. И значение его Айк понял только тогда, когда исполнительница по мере приближения начала сбрасывать с себя одежду. Возможно, до дуилики принц смог бы противостоять чарам инопланетной красавицы, но после такого увлекающего зрелища он бессилен был отказаться от соблазна...

* * *

По истечении двух месяцев после дуилики на свет появилось дитя двух миров. Девочка была очень слаба здоровьем. Несовместимость родителей сказалась на ее формировании.

Айк улетел на Эстериану спустя неделю после дуилики. И помог ему осуществить эту поездку советник правителя Баалука - Ю-рет. Он был другом младшей дочери повелителя, а также поддерживал хорошие отношения с ее матерью.

О рождении дочери принцу Айку не сообщили, опасаясь его возвращения на Баалук. "Если он узнает, то вернется, и тогда наш правитель не выпустит его живым из Баалука" - таким вот предупреждением отговорил Ю-рет принцессу связаться с супругом.

И-фа не желала ссориться с отцом и его влиятельным советником, поэтому она решила повременить с новостью.

Здоровьем Э-неи, как назвали новорожденную, занялись лучшие врачи Баалука. Поставка редчайших медикаментов, изготовляемых на планете Абиас системы Сухаил, осуществлялась советником Ю-ретом, которому было поручено это ответственное задание.

По прошествии трех месяцев, получив срочные вести, советник поспешил к своему повелителю. - Этого не может быть! - К сожалению, это так. - Я не могу поверить, что Сэба осмелился на такую дерзость и приказал уничтожить Кайона и его наследника. - Факт налицо. Их уже нет в живых. - Что же теперь станет с Адафеей? - Лучше сказать: что будет с нами? - поправил советник правителя. - Сэба сильно обозлился на наш союз с Адафеей. Если Кайон с сыном уже пострадали, то наверняка и нам придется худо. - Ну что ж, если Сэба задумал объявить нам войну, то мы будем готовы к ней. - Остается решить: как быть с Анарисом... - Анарис! Анарис! Эта планета и ее поселенцы приносят нам одни только проблемы. Мне надоело тратить все свое время на устранение неурядиц Анариса. А теперь еще это дитя двух миров.... Зря я послушался твоего совета. - О, владыка! Откуда я мог знать, что Сэба так взбесится и пойдет на столь крайние меры. И вдобавок... - советник резко запнулся из страха перед властелином. - Что еще натворил этот расчетливый эгоист? Он... он послал на Анарис своего сына Диорфа, чтобы тот сошелся с одной из поселянок... - Вот наглец! - гневно вскрикнул Э-тор. - Этот шаг обеспечит им упрочение власти на Анарисе. И тогда мы навсегда потеряем ее... Мы должны непременно воспрепятствовать этому! И я знаю как! - И как же владыка? Надобно отравить семя Диорфа. Рожденный от него ребенок будет обладать лишь его внешностью, но мыслями, разумом и поступками его завладею я! - Верное решение, правитель! - воодушевленно поддержал Ю-рет. - Таким образом мы получим контроль над этой горе-планетой.

Как только правитель покинул Баалук, Ю-рет сообщил принцу Айку о случившемся с его родными, и тот безотлагательно отбыл на Адафею, чтобы помочь своему народу в трудное время.

С-тир, постоянный спутник отца во время странствий, и в этот раз не отступил от своих привычек и сопровождал его на Анарис. Однако на полпути тот отчего-то почувствовал себя плохо и Э-тор вынужден был отослать его обратно домой. Пока корабль правителя летел на Анарис, на его родной планете свершилось кровопролитие.

О трагедии, произошедшей на Баалуке, читатель узнает позже. А сейчас вас ожидает путешествие на Анарис, ту самую знаменитую планету, за право владения которой спорили, ссорились и враждовали между собой столько миров.

Анарис был третьим небесным объектом системы Солдек*. Его населяли множество народов различных рас, но все они относились к единому человеческому роду.

______________ * Солдек - система Солнца, третья планета - Земля.

На протяжении тысячелетий Анарис являлся собственностью империи Баалук. Она умело управляла своими подданными, не вызывая в них чувства недовольства и неприязни. Но мирное существование анарисцев завершилось с падением мощи империи Баалук.

В Меланике появились новые могущественные хозяева, диктовавшие свои условия мира. С тех самых пор раздоры и войны начали терзать не только группы звезд, объединенных в единое государство. В эти распри вовлекли также и отдаленные планеты-колонии различных астральных держав. В числе последних оказался Анарис, контроль над которым желали захватить многие могущественные звездные объединения.

Читателю уже известны трое из мнимых владельцев этой чудо-планеты. Надо сказать, что для сменяющих друг друга хозяев оказалось довольно сложным установить полный контроль над жителями Анариса.

Неподдающиеся беспрекословному подчинению поселенцы грозили темпами развития своей цивилизации перерасти в большую и мощную державу. Тогда уже более никто не посмел бы посягнуть на свободу анарисцев. Во избежание этого грядущего грандиозного события непримиримые владыки других государств предприняли меры если и не пресекающие, то, по крайней мере, тормозящие развитие этой одинокой планеты на краю Меланики. Предоставить Анарис самоуправству явилось бы для остальных жителей Меланики непоправимой ошибкой, грозящей привести к губительной развязке событий. Предвидя такой исход, правители отдаленных цивилизаций начали вмешиваться во внутренние дела жителей этой планеты. Раскол сил анарисцев, объединенных и движимых единой мыслью, должен был сокрушить их притязания на будущее главенство не только в Меланике, но и за ее пределами. Метод этот был давно испытанным, не подвел он и в этот раз.

Народы, населявшие этот небесный объект, начали враждовать между собой, позабыв о том, что являются не единственными разумными созданиями во вселенной. Человечество встало на путь нескончаемых войн с целью завоевания собственных же земных угодий. Это нелепое захватническое состязание привело к торможению развития цивилизации. Люди возвели границы между добытыми силой оружия и ценой жизни землями. Посягательство на чужую территорию на родной планете грозило началом новых военных действий, которые уносили тысячи и тысячи человеческих жизней.

Несмотря на недостатки поселенцев, Анарис был удивительным небесным объектом с богатой флорой и фауной и полезными ископаемыми, за владение которым стоило даже поступиться благоразумием.

Именно природные ресурсы этой прекрасной планеты привлекали сюда представителей иных цивилизаций.

Кроме всего прочего, Анарис располагался на одном из рукавов спиральной галактики и представлял собой некую опорную базу, откуда корабли могли, дозаправившись, продолжить свой путь на дальние рубежи. Вот почему контроль в этой части Меланики давал большие перспективы и возможности, чего всеми силами и добивались инопланетные завоеватели.

Г л а в а 5

ПОСРЕДНИК ТРЕХ МИРОВ

Мгновенная смерть, высшее счастье

человеческой жизни.

Плиний Старший

Рождение посредника трех миров ознаменовалось радостью родителей младенца и народа, к которому он принадлежал, так как он стал наследником отцовского трона. Но прежде, чем мы раскроем имя новорожденного, вам предстоит узнать о посещении Диорфом матери дитяти миров.

Была глубокая ночь накануне царской свадьбы, когда с невестой приключилось нечто странное. Окончив все приготовления, она уединилась в своей комнате с мыслью о завтрашнем дне. Чувство радости переполняло сердце молодой и прекрасной девушки. Она готовилась выйти замуж за славного, воинственного и нежно любимого ею человека - царя Македонии Филиппа II*.

______________ * Филипп II - (ок. 382 - 336 гг. до н. э.) царь Македонии с 359 г.

Филипп впервые увидел свою суженую еще совсем юным на острове Самофракий* в святилище кабиров**, во время праздничной церемонии.

______________ * Самофракий - гористый остров у побережья Фракии. ** Кабиры - в греч. миф. божества малоазиатского происхождения. Ведали подземным огнем, спасали моряков от бурь. Культ кабиров ("великих богов") носил характер мистерий. (Самофракийские мистерии кабиров).

Олимпиада, как звали избранницу македонского царя, происходила из молосского царского дома Эакидов, владевших Эпиром. Рано потеряв родителей, Олимпиада и ее младший брат из-за малолетнего возраста были лишены права наследования трона, и власть была захвачена их дядей Ариббой. Новоявленный царь плохо обращался с детьми своего брата, и для Олимпиады брак с победоносным молодым царем Македонии предвещал не только скорейшее избавление от мучительного и несносного положения в стенах родного дома, но и возможность восстановить свой высокий царский сан.

Так вот, накануне свадьбы невеста, уединившись в собственной спальне, мечтательно созерцала звезды. Вдруг ясное небо озарил свет, схожий со вспышкой молнии, и раздался сильный громовой удар. Комната озарилась ярким светом, который как бы окутал стоящую у окна девушку. Она почувствовала легкое головокружение и необъяснимые ощущения волнения и страха. Свет в помещении был настолько ярким, что слепил глаза. Окружающая обстановка поплыла в глазах у Олимпиады, она вот-вот лишилась бы чувств. Но какая-то необъяснимая сила удерживала ее от обморочного состояния. Девушка никого не видела подле себя, но инстинкт подсказывал ей, что она была там не одна. Внезапно болевое ощущение охватило все ее тело, и она, долее не имея сил противостоять ему, потеряла сознание.

Когда она очнулась, то обнаружила себя на ложе. Яркое свечение, которое, как она полагала, было всего лишь частью ее сновидения, все еще присутствовало в помещении. Однако вскоре после ее пробуждения оно рассеялось.

Чувство тревоги постепенно прошло, и девушка смогла наконец прийти в себя. Она так и не поняла, произошло ли это с ней на самом деле или же было лишь частью сновидения.

Спустя несколько дней после свадьбы к Олимпиаде явилось второе внеземное создание - правитель Баалука - Э-тор. Он был осведомлен о личности девушки, избранной Диорфом. Для достижения своей цели он избрал ночное время суток, когда избранницу можно было застать одну. Ему пришлось применить хитрость, чтобы осуществить свой замысел.

Издревле женщины Эпира, Македонии, Фракии и других стран Эллады во время празднеств в честь Диониса* участвовали в орфических таинствах и назывались клодонками и мималлонками. Олимпиада была менадой - спутницей бога Диониса, ревностной приверженкой этих таинств. Во время торжественных фаллических шествий она несла больших ручных змей, которые, выползая из священных корзин, обвивали ее венок. Этих змей выращивали и приручали в ее собственных покоях.

______________ * Дионис (Вакх) - в греч. миф. бог виноградарства и виноделия, сын Зевса и фиванской царевны Семелы. В честь Диониса справлялись празднества - Дионисии и Вакханалии.

Правитель Баалука, обладая способностью перевоплощаться в змееподобное существо, использовав свое дарование, явился к царице в образе блестящего белого змея.

Сперва Олимпиада была напугана появлением чужеродного огромного змея в ее покоях, но первое чувство тревоги прошло, и она, восприняв новоявленного как благое внимание богов, окружила его заботой.

Как только царица уснула, непрошеный гость подполз к ее ложу. Обвил все тело спящей и, впившись зубами в ее шею, впрыснул ей в кровь аннукцион*. Та, издав еле слышный стон, пробудилась, пожелала приподняться, но не смогла. Она пришла в ужас, поняв происходящее с ней. Попыталась высвободиться, но хватка змея была мощной. Нестерпимая боль терзала царицу, нервы натянулись, и мышцы напряглись в попытке обрести свободу. Но одной ее воли было мало, чтобы противостоять угнетателю, - могущественному правителю Баалука.

______________ * Аннукцион - вакцина, воздействующая на строение и состав нуклеиновой кислоты и создающая изменения наследственной информации в генах высших организмов.

Олимпиада получила свободу только после успешного ввода в ее организм вакцины. Организм ее настолько ослаб, что она впала в глубокий сон.

Исполнив свою миссию, Э-тор, все еще пребывая в образе змея, вытянулся вдоль тела спящей. Прислушался к ее дыханию, - оно было ровным и безмятежным. Пролежав некоторое время рядом с избранницей и уверовав, что действие вакцины не дало побочного действия, правитель Баалука собрался покинуть Анарис.

Дополз до середины комнаты и вернул свой облик. Чувства его обострились, и только сейчас он заметил, что кто-то, притаившись у двери спальни, подглядывал сквозь замочную скважину.

Такая дерзость человека разозлила Э-тора, и он, решив покарать наблюдателя, лишил его глаза. Этим несчастным оказался муж Олимпиады. Став случайным свидетелем происшедшего, он на всю жизнь получил незабываемый урок. Именно этот инцидент охладил его влечение и любовь к жене. Он стал реже проводить с ней ночи из опасения быть околдованным ею.

С того самого дня отношения между супругами начали ухудшаться, и виною тому было не только увиденное царем в ту роковую ночь, но также резкая перемена нрава Олимпиады. Если прежде она была тщеславной и сластолюбивой, то с годами ее характер стал просто несносным. В ней проявились мстительность, коварство и жуткие демонические наклонности. Но пока до всего этого было еще далеко, и Филипп со своей супругой (несмотря на происшедшее) прожил счастливо еще несколько лет.

Прежде чем родился наследник, и до того, как между этими двумя яркими индивидуальностями возник раздор, на далекой планете Баалук произошло нечто более трагическое.

Э-тор отбыл обратно на родную планету, не подозревая, что в его государстве произошло свержение власти.

В тот самый день, когда правитель Баалука пробрался в опочивальню царицы Македонии, в его дворце творился беспредел.

Группа придворных, поддержанная дворцовой охраной и возглавляемая зачинщиком смуты, вторглась в покои родных правителя Э-тора и беспощадно начала убивать его жен и детей. В тот день пострадали не только родня повелителя, но и наиболее преданные ему охранники и придворная знать.

Принцесса И-фа после замужества жила отдельно от своих сестер, и к ней бунтовщики ворвались в последнюю очередь. Они застали молодую мать у колыбели новорожденной. При виде толпы бунтарей И-фа сильно перепугалась и со страхом прижала малютку к груди. Однако обезумевшие мятежники потеряли всякую совесть и жалость. Отняв у нее младенца, они поволокли царскую дочь к своему предводителю и бросили к его ногам.

Когда охваченная паническим страхом принцесса подняла глаза, то взору ее предстал советник правителя. - Ю-рет! - вскрикнула она радостно. - Помоги мне! Спаси от рук безумцев. - Поднявшись на ноги, она прижалась к мнимому спасителю, однако тот и не собирался помогать ей. Это он, Ю-рет, был предателем, подстрекнувшим остальных учинить расправу над царской семьей и свергнуть власть. - Ю-рет, скорее позови охрану, пусть они схватят этих злодеев... и пусть они вернут мне Э-нею...

Присутствующие рассмеялись на требования принцессы. Советник остался безмолвным. - Ю-рет, что же ты молчишь? Предприми же хоть что-нибудь! - Он уже предпринял, - бросил реплику один из близстоящих. - Да! Лишил нашего правителя его трона, - вставил свое слово другой. - Нет! Это неправда! Неправда! - не соглашалась И-фа. - Тогда спроси у своих покойных братьев и сестер, правда это или нет, - язвительно вымолвил кто-то из толпы.

Принцесса отстранилась от советника, с ужасом взглянув на него. - Ты этого не делал.... Ю-рет, скажи, что ты этого не делал. Не молчи, отвечай, когда тебя спрашивает дочь Э-тора! - гневно повысила она голос.

Казалось, тон царской дочери несколько смутил мятежника: то ли он почувствовал себя виновным и ужаснулся, то ли имя грозного правителя привело его в трепет, но зачинщик заговора быстро взял себя в руки. - Оставьте нас наедине, - обратился он к толпе скорее с просьбой, нежели повелительным тоном, присущим истинному владыке.

Собравшиеся неохотно начали расходиться. Лица их выражали недовольство и недоверие. В саду у пруда остались только захватчик власти, жертва царских кровей и охранник, державший в руках трехмесячного младенца. - Как только отец вернется, он расправится с тобой. - Он не вернется, - с вызовом уверенно отозвался тот. - Я отдал приказ задержать корабль Э-тора. - Да как ты смеешь отдавать такие приказы против своего владыки? - Он мне больше не владыка. Отныне я - повелитель Баалука!- напыщенно провозгласил Ю-рет. Предатель! Отец не даст себя провести, он призовет к ответу тебя и всех этих бунтарей за ваши злодеяния. Не думай, что тебе удастся избежать кары.

Советник злобно рассмеялся. - Ты слишком идеализировала умственные способности Э-тора. Был бы он столь разумен, не попался бы в капкан моей лжи. - Так, значит, ты давно вынашивал мысль восстания? - С тех самых пор, как стал советником и увидел тебя.

И-фа с непониманием взглянула на него. - Да-да, ты верно расслышала. Я делаю все это ради тебя. - Лишаешь жизни мою родню ради меня? Да ты безумец! - с негодованием бросила та. - Возможно, - ухмыльнулся он, - и в этом виновна только ты и твои танцы.... - Так ты решился на это предательство только ради меня? Ты еще более безумен, чем я полагала. Каким бы я ни был, мой замысел удался. - Ты просчитался, негодяй! Я никогда не буду твоей. - Я и не стану упрашивать тебя. Отныне здесь всем повелеваю я, и каждое мое слово - закон! - Гнусный заговорщик! - придя в неистовство, выкрикнула И-фа. - Тебе это с рук просто так не сойдет. Найдется и тот, кто пресечет твои вольности. - Никто не посмеет на это решиться. Я умертвил всех инакомыслящих - Наш народ не воспримет тебя как правителя, ты не из царской семьи. - Зато моя супруга будет таковой. - Ты, наверное, забыл, что я уже замужем, - высокомерно проговорила И-фа. - Нет, не забыл. Но очень скоро ты станешь вдовой. Айк стремглав умчался на Адафею в гущу войны с Кармалом. Его отец с братом уже убиты, и немудрено, что и ему скоро придет конец. Кармалийцы беспощадны к предателям, а ведь адафейцы нанесли им нестерпимое оскорбление, вступив с нами в союз. - Ведь идея союза была твоя.... - Что же поделаешь, если для достижения цели порой надобно бывает пожертвовать чьим-то миром. - Неужели ты не понимаешь? Своим опрометчивым шагом ты навлек беду и на нас. Теперь Баалук ожидает война с Кармалом. - Ошибаешься, дорогуша. Одного заговора оказалось достаточно, чтобы разрешить эту проблему. Сегодняшний переворот осуществлен при содействии Сэбы.

Заявление заговорщика поразило принцессу. Она поняла, что рассчитывать на чью-либо помощь со стороны бессмысленно и судьба Баалука, его народа и ее собственная уже решена. - Ах ты, подлый мятежник! Это ты устроил все так, чтобы подставить правителей Адафеи и Баалука. Ты завел разговор о дружбе и задумал устроить брачный союз между двумя мирами. Ты знал, что Сэба никогда не согласится на этот союз, и преднамеренно толкнул адафейцев и нас в пекло раздора и войны. Теперь мне ясно, почему тебе нужно было непременное рождение ребенка. Он стал яблоком раздора. Не думаю, что в твоих интересах было представление жениху именно меня. И в этом-то ты просчитался, разгадала И-фа его замысел. - Я все еще помню панику, охватившую тебя в день показа невест. Твой план удался, но только наполовину. Однако и потом ты не отрекся от своей идеи и перешагнул даже через собственные чувства и желания. Для тебя главнее всего оказалась власть, нежели та, ради которой ты все это затеял. Наверняка это ты сообщил Сэбе о рождении ребенка и надоумил отца полететь на Анарис. - И-фа умолкла, переводя дыхание, и в последующих ее словах послышались не только укор и негодование, но и разочарование. - Я-то полагала, что ты мне друг. Теперь я поняла, почему ты помог Айку улететь на Эстериану и советовал мне скрыть от него рождение дочери. Ты не желал его возвращения на Баалук. И поэтому послал его на верную гибель. Но поступил ты так больше из эгоизма, нежели из любви ко мне... - И-фа печально вздохнула. - Следовательно, и заботу об Э-нее ты проявлял не из милосердия, а в корыстных целях. - Напрасно ты стараешься пристыдить меня. Во всем случившемся виновен лишь Э-тор Если бы он не отверг мое предложение, ничего бы этого не произошло. - Не смей обвинять своего повелителя! Кто здесь подлец - так это ты! - с гордо поднятой головой прервала она его речь. Знай, как говорить со своим владыкой, - высокомерно сделал Ю-рет замечание. - Ты никогда не будешь правителем Баалука. Отец не позволит... Это мы еще увидим, кто кого, - раздраженно ответил тот. - Власть полностью в моих руках, да и ты тоже. - Не думаешь же ты, что, испугавшись тебя, я с мольбами преклоню колени? - Отныне и навсегда ты являешься моей. - Никогда! Я жена адафейца и мать его ребенка - наследницы Анариса.

Ю-рет криво улыбнулся. - С одним уже покончено. Не знаю, что помешает мне избавиться и от другой препоны.

Главарь мятежников кивнул одному из своих единомышленников, и тот, поняв его жест, приблизился к пруду, и прежде, чем И-фа поняла его намерения, бросил младенца в воду. Принцесса с криком кинулась спасать свое дитя, однако наглый охранник и его предводитель помешали ей. - Пустите меня, изверги! Она же утонет... погибнет... Молю, пустите меня к ней.... Руки прочь от меня, негодяи.... - с негодованием, крича, она пыталась вырваться из рук бунтарей.

Однако подлецы были настроены категорично. Удерживая несчастную мать, они проследили за погружением младенца в воду, и как только пузырьки перестали подниматься на поверхность пруда, потащили рыдающую принцессу вон из сада.

Голоса их еще доносились до сада, когда неожиданно из-за кустов выглянул скрывающийся там субъект. Не теряя времени, он нырнул в воду, надеясь спасти невинную жертву заговора. Нашел ребенка на дне и извлек его из пруда. Спаситель надеялся, что сможет вернуть девочку к жизни, но та была мертва. Не зная как быть, доброжелатель с телом ребенка помчался прочь из этого опасного места.

Г л а в а 6

МЕЖДУ ЖИЗНЬЮ И СМЕРТЬЮ

Беда заставляет лгать даже невинных. Публилий Сир - Кто мог так жестоко

поступить с невинным ребенком? - спросила Арита, правительница Сатавы*.

______________ * Сатава - пятая планета системы Антарес (Веспертилио), альфа Скорпиона, 15-я яркая звезда на небе.

С-тир, держащий на руках безжизненное тело дочери своей сестры, что-то жалобно запричитал, но слушательница едва могла его понять. - Ее утопили? удивилась Арита.

Козлоногий кивнул утвердительно. - Чей это ребенок?

В ответ пришелец ударил себя в грудь. - Твой? - изумилась та. - Это ты утопил ее? Нет? А кто же? Ты не видел? Какие-то злые пришельцы? А где ее мать? Ее тоже убили? Как? Увезли с собой. И ты не знаешь куда? Не видел? - с большим трудом понимая его жесты, говорила правительница. - И чего же ты хочешь от меня? Что-что? Оживить ее? Но есть закон.... Да потише ты.... Дай мне хоть высказаться.... Выслушай же ты меня... Кармалийцы запрещают нам оживлять умерших, потому... Прошу, не кричи так. Я все равно не смогу помочь тебе.

Однако С-тир не успокаивался. Он стучал копытами и испускал грубый, наводивший трепет крик. - Ну, хватит! Прекрати этот балаган! - повысила голос повелительница. - Так уж и быть, я помогу тебе. И сделаю это я только потому, что ты сын Э-тора, - сказала она.

Козлоногий подступил к правительнице и положил безжизненное тело девочки ей на колени. Арита взглянула на ребенка и удивленно подняла глаза на стоящего перед ней пришельца. - Какое красивое дитя. Странно, но она не похожа на тебя.

С-тир улыбнулся, ничего не ответив. - Видно, мать у нее тоже красавица. Ну что ж, раз уж мы решили помочь тебе, так давай не будем терять времени. Принесите мне хомарти*, - повелела правительница, и ее воля была тотчас исполнена.

______________ * Хомарти - напиток, устраняющий смерть.

На небольшой столик возле трона положили сосуд с бело-зеленой жидкостью, с трубковидной, крохотной чашей для питья, и слуга, наполнив, подал ее правительнице. Та поднесла длинный конец чаши к устам мертвой и влила ей в рот несколько капель живительного напитка. Обождав некоторое время, она напоила младенца еще несколькими каплями хомарти. На сей раз напиток проявил свое благотворное действие, и цианоз утопленницы начал постепенно исчезать. Кожа приняла естественный телесно-желтоватый оттенок, дыхание нормализовалось, внутренние органы заработали в стабильном режиме и девочка наконец, ожила. Однако организм ее был все еще слаб, и жизнь в ней еле теплилась. - Ребенок нездоров, - осмотрев младенца, заключила Арита.

С-тир указал на сосуд и вопросительно взглянул на правительницу. Хомарти только оживляет, но не дарует здоровье, - поняв его жест, ответила та. - Что-что? Ее лечили? Чем? Сухаилскими медикаментами? Не думаю, что они смогут дать благотворный результат. Самое лучшее лечение проводят только на планете Веннат.

Пришелец печально вздохнул, и Арита поняла причину его огорчения. - Ты опасаешься, что там тебе не помогут? На этот счет можешь не тревожиться. Мы в хороших отношениях с поселенцами Венната. Я пошлю с тобой провожатого, который поможет наладить контакт с ними...

* * *

- Правительница Арита просила вас помочь этому ребенку, - указав

на младенца на руках С-тира, сказал посланник сатавийской

властительницы.

Тераминатис, царь Венната, подозвал к себе близстоящего слугу и велел принести ему дитя. Прислужник подошел к пришельцам и, взяв ребенка, поднес его к своему повелителю. Тераминатис глянул на девочку и изумленно посмотрел на сатавийца. Тот был мал ростом, с голубоватым цветом кожи, короткими руками, круглой плешивой головой. Крошечные темные глазки, длинный нос, большой рот и заостренные уши, покрытые желтыми волосиками. Лицо его выражало спокойствие. Тераминатис перевел взгляд на козлоногого и нахмурил брови.

Обитатели Венната, как уже говорилось ранее, были родственны адафейцам. Они были похожи строением тела, но первые отличались более темным цветом кожи, волос и глаз. Жители Адафеи после переселения под воздействием окружающей среды несколько мутировали, и внешность их подверглась некоторым изменениям. Новый облик родственников был известен веннатийцам. И Тераминатис был удивлен, приметив в крошечной девочке сходство с адафейской расой. - Чей это ребенок? - подозрительно посмотрел он на стоящих у подножия трона инопланетян.

С-тир указал на себя. - Ты лжешь! - повысила голос царственная персона. - Она не твоя дочь. В ней нет ничего от тебя.

Козлоногий сердито топнул ногой, выражая свое недовольство. - Не думай меня этим запугать, - с достоинством ответил Тераминатис. - Я знаю, что она не твоя.

Сатавиец изумленно глянул на спутника. - В ней течет кровь веннатийцев. Это можно понять и без обследования.

Однако С-тир, опасаясь за жизнь племянницы, не пожелал выдать тайну ее рождения. Он настаивал на своем отцовстве. - Если ты не скажешь правду, мы не вернем ее тебе.

Пришелец подался вперед, намереваясь силой отнять ребенка, но личная охрана царя воспрепятствовала ему. - Уведите его отсюда! - приказал царь, решив избавиться от навязчивого инопланетянина.

С-тир сопротивлялся, неистово кричал, и своей непокорностью вызвал переполох среди охранников. Но силы были неравными. Буйного лже-отца выволокли из тронного зала и бросили в царский каземат. - Передай Арите, что я помогу ребенку, - сказал Тераминатис посланнику, давая знать, что аудиенция окончилась.

Сатавиец улетел на родину, а его спутник остался на Веннате. Тераминатис отдал девочку на попечение врачей, и те безотлагательно приступили к ее лечению. Спустя несколько часов ответ на запрос царя был готов. - Невообразимо! Дитя трех миров - Адафеи, Баалука и Эстерианы. Невероятно! Просто немыслимо! - повторял в изумлении царь. - Но как это возможно? Как? - Повелитель, есть только одно логическое объяснение, высказался медработник. - Вы слышали о союзе Адафеи и Баалука? - Да, конечно. - Так вот - этот ребенок и есть последствие заключенного брачного союза. - Но при чем тут Эстериана? - Дело в том, что младшая дочь Э-тора наполовину эстерианка. - Выходит, что отец девочки принц Айк, второй сын Кайона. Теперь мне все стало ясно. Почему же вдруг их ребенок оказался у этого? - имея в виду С-тира, задумчиво проговорил царь. - Если вы пожелаете, царь, мы пошлем запрос на Баалук, - выступил с предложением приближенный Тераминатиса. - Замечательная идея! Так мы сможем все выяснить.

Прошло два дня. - Почему этот ребенок постоянно плачет? - раздраженно спросил правитель Венната. - Не знаем, правитель. - Она чем-то больна? Нет. Плач ее не связан с недугом. - Чего же ей не хватает? Еды... питья... внимания? Сделайте же что-нибудь! Не хочу слышать ее плач по всему дворцу, сердито прикрикнул Тераминатис. - Мы делаем все возможное, но безрезультатно. Она не реагирует на наш зов, отказалась от пищи и даже приема медикаментов. Если так продолжится еще одни сутки, то, боюсь, мы потеряем ее, - усталым голосом доложил врач. - Вы сообщили правителю Баалука о том, что их ребенок здесь? - в сильном раздражении спросил царь своего приближенного. - Да. Все сделано. Завтра их посольство прибудет на Веннат. Превосходно! Наконец-то я избавлюсь от этой несносной девчонки. - Боюсь, что к их прибытию она уже погибнет, - озабоченно вымолвил лечащий врач. - Ее организм обезводится и истощится от плача. - Так найдите же метод утихомирить ее. - Я тут подумал, - нерешительно начал медик, - я подумал, возможно, тот похититель сможет успокоить ее. Она ведь не плакала, когда была с ним.

Тераминатис призадумался. - Приведите сюда обоих, - наконец решил он.

Первой в тронный зал доставили плачущую малютку.

Голос ее был настолько звучным, что отдавался неприятным звоном в ушах. Задержанного также привели с некоторым опозданием. Крики девочки привели царя в бешенство. - Да заткните же вы ее! - выкрикнул он, не в силах долее слышать детский плач.

С-тира ввели в залу и подвели к трону. - Если ты утихомиришь ее, я исполню любое твое желание.

Пришелец лукаво улыбнулся, взял в одну руку племянницу, а другой рукой преподнес к губам агиру, с которой он был неразлучен. Зазвучал веселый мотив - и плач девочки постепенно стих, а когда С-тир начал игриво подпрыгивать, она стала смеяться. Увиденное глубоко поразило присутствующих. Было ясно, что маленькое создание не только знало агириста, но и было привязано к нему, а это означало, что он не был похитителем.

Музыка стихла, и девочка, все еще находясь на руках С-тира, вновь не заплакала. - Кто ты такой? - спросил царь, и на его вопрос агирист проговорил что-то нечленораздельное. - Найдите кого-нибудь, кто поймет его. - Я знаю одну такую! - воскликнул царский слуга. - В соседнем городе живет некая Туанарикана. Говорят, она понимает немых, объясняется с глухими и видит за слепых... - Ясно. Приведите ее сюда.

Повеление властелина было исполнено, и не прошло получаса, как всеведущая женщина предстала пред своим царем. Второпях ей ничего не объяснили и, явившись во дворец, Туанарикана сильно разволновалась, а при виде царя смелость ее и вовсе покинула. Она с мольбой просила простить и пощадить ее. Поток ее слов прервал сам правитель. - Если ты сейчас же не угомонишься, я велю казнить тебя.

Столь грозное предупреждение утихомирило пришедшую. Она умолкла и, затаив дыхание, подняла на повелителя полные страха глаза. - Я слышал о твоих необычных способностях, - начал царь свою речь. - Ты и вправду можешь понять немого? - Да, - робко ответила та. - Тогда растолкуй, что говорит этот пришелец. - Царь взглянул на С-тира. - Рассказывай-ка все по порядку, кто ты, почему забрал этого ребенка от родителей и для чего ты прибыл к нам?

С-тир, ничего не утаивая, поведал царю о своем происхождении, образе жизни, которую вел на Баалуке, и раскрыл хитроумный план советника Ю-рета, захватившего власть. И под конец он поведал о своем визите на Сатаву и Веннат.

Рассказ пришельца привел Тераминатиса в неистовство. - Слыханное ли это дело, - совершать предательство по отношению к своему правителю?! Негодяя надобно наказать! Как жаль, что мы раньше не поняли этого несчастного, обошлись с ним так плохо. Ну, ничего, злодей-самозванец будет наказан. Я в этом уверен... - Но повелитель, ведь послы уже завтра прибудут сюда.

- Вот неудача! - подосадовал царь. - Знали бы мы раньше, то

никогда не поставили бы их в известность.

Тревога ожила в глазах С-тира. Он что-то забормотал, и женщина разъяснила его желание. - Нет. Я не могу оставить тебя здесь. Это опасно для Венната. Мы не хотим ввязываться в войну с Баалуком, а она обязательно будет, если ты останешься с ребенком здесь... Я не знаю, куда тебе податься, - ответил царь на заданный вопрос. - Тебе надобно найти новое убежище, а главное - подальше от Венната.

С-тир опечаленно покачал головой. Ему действительно некуда было податься, не у кого было просить помощи. Его несчастный вид растрогал Тераминатиса, и он постарался советом подбодрить его. - Есть одно тихое местечко в Меланике, где ты и ребенок сможете жить, не опасаясь погони и разоблачения. Этот небесный объект у всех на виду, за него сражаются миры, и дитя на твоих руках - законная наследница той планеты.

Слушатель понял, что царь имеет в виду Анарис. Но предложение царя он отклонил. И женщина так интерпретировала его неясную речь: - Аккарийцы больше не снабжают путешественников на Анарис вакциной бессмертия. - У нас, конечно, она есть, но мы не можем дать ее вам, - возразил царь на просьбу С-тира. - Он говорит, что вы обещали исполнить любое его желание, - пояснила Туанарикана.

Царь пристально и долго смотрел на пришельца. И, наконец, после долгих раздумий, к радости козлоногого, решил исполнить его просьбу. По приказу Тераминатиса младенцу ввели необходимую вакцину, и наследница Анариса обрела здоровье и бессмертие.

* * *

С-тира вместе с племянницей веннатийцы доставили на Анарис. Их высадили в безлюдном месте у подножия горы.

На вершине этой священно почитаемой местными жителями горы полыхали языки пламени на местах выхода природного газа. Там же среди этих огней возвышалось святилище, относящееся к культу Великой Матери-прародительницы. Круглая в плане постройка с вертикально цилиндрическими стенами была сооружена из сырцовых кругло-выпуклых кирпичей. В купольном своде имелось отверстие для освещения и вытяжки дыма. К этому небольшому культовому сооружению вел дорожный серпантин.

В праздничные дни сюда съезжалось много паломников, но в будни в храме было малолюдно. Именно в один из таких обычных дней С-тир со своей племянницей прибыли на Анарис. Решение отдать малютку на попечение людей было принято С-тиром с самого отлета с Венната. И по прибытии он приступил к осуществлению своего замысла.

Жрецы культа Великой Матери имели тесную связь с культом Великого Змея, - заведенным на планете жителями Баалука. По этой причине козлоногий пришелец решил отдать девочку под опеку именно им.

Достигнув вершины горы, С-тир пробрался во двор культового комплекса с небольшими жилыми и хозяйственными постройками, примыкавшими к святилищу, фасад которого был разделен на несколько ярусов горизонтальными концентрическими кругами. На огражденном участке находилось трое мужчин, о чем-то громко и оживленно беседующих. С-тиру не составило труда пройти незамеченным мимо этих спорящих людей. Довольно сложным оказалось пробраться внутрь храма, где находились двое священнослужителей, исполнявшие свои обязанности. Интерьер святилища имел приподнятый от пола абсидообразный алтарь, на котором горел неугасимый огонь. Над очагом на высоте пятидесяти дюймов находилась статуэтка, олицетворяющая мать огня.

К этому самому алтарю и стремилось попасть инопланетное существо. Притаившись у опорного столба, он дожидался удобного момента.

Священнослужитель, стоящий у очага, произносил молитву, которую услышал пришелец: - О, всезнающая матерь богов, да снизойдет на нас твоя милость, и одолеем мы молитвами недругов наших, всеми силами восставших против нашей чистой веры и преследующих наших единоверцев. Даруй нам свободу от цепей лжецов, сковывающих наш разум, и око наше проясни, дабы узреть средь туманного облака обмана блеск Истины.... Ниспошли нам спасителя, чтобы уберег он нашу веру от посягательства иноверцев, спаси наши души, дабы восславляли мы имя твое, Великая прародительница богов...

Главный жрец завершил молитву обрядовым действием. Затем проследил за чистотой алтарного огня и отошел оттуда. Стоило ему отойти на несколько шагов, как вдруг он услышал детский плач. Мужчина не поверил своим ушам, обернулся и от изумления ахнул. На алтаре лежал грудной ребенок, завернутый в серебристо-красное полотно. Он своими крохотными ручонками неосознанно касался и играл с огнем, который не причинял ему ни малейшего вреда. Найдя себе развлечение, малютка перестала плакать.

Второй жрец, ненадолго удалившийся из святилища, вернулся и, увидев ребенка на алтаре, с изумлением приблизился к собрату. - Откуда он взялся? с трепетом спросил он главного жреца.

Тот, ничего не ответив, взял младенца на руки и вынес его из святилища. Учинившие спор мужчины умолкли, завидев главного жреца храма с ребенком на руках. Лицо его выражало изумление, благоговение и восторг. - Великая Матерь богов услышала мои молитвы. Она ниспослала нам спасительницу, чтобы вывести людей из тьмы безверия! Преклоните же колена пред посланницей небес!...

Г л а в а 7

ЗУММУРИАДА

Как солнце - облик девы благородной;

Величье сердца в ней и ум природный.

Разумна, целомудренна, скромна,

Высоких совершенств она полна.

Воспитанная мною в правой вере,

Царевна по крови, по

сути - пери. Шах-наме. Фирдоуси

С-тир не покинул свою племянницу. Он поклялся всегда и везде сопровождать ее, быть спутником и защитником, но делать все это втайне от посторонних.

Э-нею назвали Зуммуриадой, что на местном наречии означало "изумруд", из-за ее изумрудных глаз. Жрецы увезли ее в селение мидийского племени магов, которое располагалось на равнинной местности с полупустынной растительностью, названной в честь обитавшего там племени Муганской степью. Население в сельбище было немногочисленным, около трехсот человек, во главе с zantupat'ом* Бирисхадри.

______________ * Глава племени (авест.).

По мере того как численность жителей в селе увеличивалась, многие члены общины со своими семьями покидали родные края и иммигрировали в другие области обширного и могущественного Мидийского царства. Оставшиеся же в родном селении, наряду с религиозными учениями, занимались земледелием и скотоводством. Вели умеренный образ жизни, были в ладу со своими соседями и решали свои проблемы мирным путем. Этот народ имел богатый духовный мир. Главным культовым божеством их был Великий Змей - охранитель чрева, дома, священных сосудов, генетически перекликающийся с богиней плодородия Матерью Мира.

Ритуальные обряды магов отличались от культовых служений других народов. Таинства, свершаемые жрецами, тщательно скрывались не только от иных племен, но также не были доступны и членам общины.

Земля, на которой жили маги, принадлежала главе общины, которому остальные жители сельбища выплачивали определенную дань.

Верховным жрецом общины был mas-i-mogan* Мазарес, сын Арбака, на попечение которого и была отдана Зуммуриада. Она жила в его доме на положении члена семьи. У Мазареса было четыре жены и восемь детей. Четверо из них имели уже свои семьи, а остальные три дочери и младший сын проживали в родительском доме. Самый старший из трех сыновей обучался на жреца и готовился в будущем занять главенствующее место отца. Средний сын был мантраном** и жил с семьей в другом сельбище, располагавшемся севернее селения магов.

______________ * Верховный маг-жрец (авест.). ** Мантран - сочинитель мантр. Мантра - вдохновенно-экстатическое изречение, заклинание.

Надо сказать, что жрецы-маги, обладая мудростью и проницательностью, занимали высокое положение в обществе. Очень часто цари приглашали их в качестве духовных наставников и советников. В поисках более прибыльного места работы многие семьи покидали родной край. Это была одна из причин переселения магов.

О социальном положении магов и их ведущей роли в управлении Мидийского царства вы узнаете по ходу романа. Теперь же вам надлежит узнать больше об их духовном мире, в соответствии с которым и строился образ их жизни. Жрецы-маги занимались разносторонними науками, богослужением, этикой, гаданием и предсказанием, заучиванием священных изречений и соблюдением правил ритуальной чистоты.

Однако истинный смысл "учения магов" знал не каждый человек в племени, а лишь первосвященник и его помощники. Определенным путем мистического постижения они проникли во все скрытые тайны человеческой природы и окружающего мира. Эти тайны они передавали под надежным укрытием внешней обрядности. На самом же деле слова их расходились с мыслями. "Учение магов" хранилось в строжайшем секрете, и узнать его предназначение суждено было лишь избранным.

Главный жрец селения, посвященный во все таинства своих предков, ревностно соблюдал древние традиции и охранял от общественности мистические стороны учения. В надлежащий час он должен был возложить свои обязанности на плечи старшего сына, как некогда сделал и его отец.

Однако появившееся в учении магов новое религиозное начало раздробило единую жреческую касту и вместе с ней все племя магов на два течения. Одни придерживались древнего вероучения, другие стали приверженцами нового богослова, утверждавшего, что получил божественное откровение. Его учение единобожия было негативно и даже враждебно встречено в племени магов, к коему принадлежал богослов. Преследуемый кави и карапанами - местной родовой знатью и жрецами культа Змея, пророк вынужден был покинуть свою родину и, странствуя, отправиться на Восток. Там он нашел поддержку могущественных людей, принявших его веру, и с их помощью новое учение стало быстро распространяться по всей Мидийской державе. Пророку в народе дали имя Заратуштра*, и религия его была названа в его честь заратуштровской.

______________ * Заратуштра (Зардушт) - (букв. "блестящий Тиштрий") (от др.-иран. zar блестящий и Туштра, Тиштр), от названия звезды Тиштрия, отождествляемой с Сириусом - альфы Большого Пса. Тиштрий - в зороастрийской религии божество звезды Сириус. Зороастр - есть греческая передача имени Заратуштра (Зороастр - от греч. zoro - золотой, блестящий и astron - звезда). Спитама Заратуштра (VII - VI вв. до н. э.) - пророк и реформатор др.-иран. религии, получившей название зороастризм. Был убит магом, противником своей религии.

Учение Заратуштры вскоре нашло свое место и среди магов. Новая религия, как уже говорилось, произвела раскол как в жреческой касте племени магов, так и среди мирян. Это и было второй немаловажной причиной иммиграции магов. Переселенцы обосновались в одном из крупных и процветающих городов Мидии Раге*. И там они избрали собственного kabir-ul-majus'а**.

______________ * Рага - ныне г. Рей в Иране близ Тегерана. ** Глава магов (авест.).

Переселившиеся в этот город в связи с социальными проблемами соплеменники относились враждебно к приверженцам нового религиозного учения, поклонявшимся Ахура-Мазде*.

______________ * Ахура-Мазда - (букв. Господь Мудрый) верховный бог в зоростризме. Олицетворение доброго начала.

Зуммуриада попала в общество приверженцев древнего культа, и верховный жрец с ее помощью намеревался вернуть своих соплеменников к старой вере. Мазарес полагал, что чудесное происхождение ребенка даст пищу разуму заблудших, и они, прозрев, наконец покаются в своих греховных сомнениях и вернутся к прежнему верованию.

Одержимый этой идеей, он принял на себя воспитание девочки. Самое важное для него было показать Зуммуриаде преимущества "учения магов". Цель, поставленная mas-i-mogan'ом, оказалась не столь уж простой. То ли из-за внутренней силы, то ли из упрямства девочка не поддавалась ни должному воспитанию, ни обучению. Она всегда и во всем проявляла свою волю и выдвигала собственные условия, что очень раздражало попечителя.

Достигнув шестилетнего возраста, она стала часто уходить из дома до рассвета. Долгое время ее утренние отлучки оставались неизвестны домашним. Однако в одно утро Мазарес, увидавший уходящую из дома воспитанницу, проследил за ней. Девочка, отдалившись от селения, забрела в дикую пустошь. У подножия холма ее дожидалось козлоногое человекоподобное существо.

С тех пор, как племянница обрела новый дом, С-тир никогда не покидал Землю. Ему всегда удавалось увидеться с Зуммуриадой под покровом ночи, даже когда она была еще младенцем. А после того, как она подросла, они стали встречаться вдалеке от дома людей.

Преследуя Зуммуриаду с большой осторожностью, жрец добрался до места встречи двух родственников. Первым порывом Мазареса было наброситься на странное существо и защитить свою подопечную. Однако вид у девочки был ничуть не испуганный. Было видно, что она хорошо знает это существо. Осознав это, мужчина передумал выходить из укрытия и решил проследить за ними. Почему ты вчера не пришел? Я тебя ждала, а ты...

С-тир, жестикулируя, дал знать, что был занят. - Настолько, что забыл обо мне?

Немой собеседник отрицательно покачал головой и притронулся пальцем к виску, что значило: "Ты всегда в моих мыслях". - Обманщик! Ты уже в который раз забываешь меня навестить.

С-тир скорчил рожицу, подражая хмурому выражению лица племянницы, и обиженная не смогла сдержать смеха. - Ну ладно, я прощаю тебя, - все еще смеясь, произнесла Зуммуриада. - Но только с одним условием: сыграй мне какую-нибудь мелодию.

Козлоногий, заметив в девушке нрав сестры, грустно улыбнулся. Преподнес агиру к губам и сыграл такую печальную мелодию, что настроение агириста передалось не только слушательнице, но и скрывавшемуся от глаз мужчине.

Музыка стихла, и Зуммуриада горько вздохнула. - Знаешь, когда я слушала эту мелодию, я думала о своих родителях.... Скажи, почему они меня покинули? - Агирист отрицательно покачал головой. - Если они не бросали меня, тогда почему же я здесь, а не рядом с ними? - С-тир печально поглядел на племянницу и утешающе погладил ее по головке. - Мне кажется, ты молчишь не из-за немоты, а просто из нежелания говорить. Я права? Не так ли? Не знаю, что ты скрываешь, но я уверена, что они живы и обязательно приедут за мной...

Прошло еще шесть лет. Зуммуриада по-прежнему в утренние часы встречалась с немым музыкантом, который учил ее не только танцевать, но и играть на агире. Очень часто свидетелем этих встреч был тайный наблюдатель земной покровитель девушки. Он надеялся своей наблюдательностью выяснить личность незнакомца и связь, образовавшуюся между ним и его воспитанницей. Однако за долгие годы Мазарес так ничего и не смог узнать. Ведь тайно встречавшиеся редко говорили и только предавались музам танца и музыки.

Спросить об этом у Зуммуриады жрец не мог, так как не хотел выдать себя. Поэтому он предпочел безмолвно следить за утренними свиданиями подопечной.

Мазарес прилагал неимоверные усилия, чтобы приобщить девушку к обществу и знаниям (хотя последнее было не в обычае как для племени магов, так и других народов того далекого времени, потому что женщины не имели права учиться искусству письма и чтения). И только для Зуммуриады было сделано исключение. Она была первой из женщин, кому надлежало узнать секреты "учения магов". Это, как считал верховный жрец, необходимо было для выявления скрытых способностей девушки, в коих он никогда не сомневался.

Хотя Зуммуриада была очень настырна и упряма, верховный жрец каждый день мелкими шажками приближался к своей цели.

В двенадцать лет Зуммуриада в числе других девушек и юношей* племени должна была пройти обряд седра-пушун** и принять веру своей общины. Этот обряд также остался в силе и у последователей Заратуштры.

______________ * По традиции магов (как и зороастрийцев) девушки становятся совершеннолетними в двенадцатилетнем возрасте, а юноши в пятнадцатилетнем. ** Седра-пушун - культовый обряд надевания священной рубашки - судра и пояса кусти (кушти) - священного пояса из шерстяных нитей.

Мазарес дождался совершеннолетия Зуммуриады, чтобы ввести ее в мир мистических знаний магов. После дня посвящения "избранница богов" приступила к постижению загадок магов. Однако учение хотя и раскрывало тайные стороны мистерий, но оказалось обременительным для ученицы. По неосторожности высказав свою мысль вслух, она вызвала в преподавателе гнев. Неблагодарная! Как ты можешь с таким пренебрежением относиться к древнейшей религии?! - Вы скрываете науку под личиной религии. И учите меня тому, что я давно уже знаю. - Глупая девчонка! Что ты знаешь о науках? Ты только и умеешь плясать под музыку козлоногого существа. - Жрец осекся, поняв, что сказал лишнее. - Ну, говорите! Что вы еще узнали обо мне? - вызывающим тоном спросила она, и заметила изумление на лице собеседника. - Вы думали, я настолько глупа, что не ведала о вашей слежке? Так знайте, что все эти годы с самого первого дня, как вы последовали за мной, я знала о вашем присутствии. - Знала? - Дар речи постепенно вернулся к Мазаресу. - И все это время ты ни разу не подала виду, не утрудила себя даже избежать слежки. Создается впечатление, что ты преднамеренно не скрывала этих заутренних встреч. - Браво, великий жрец! Вам понадобилось более шести лет, чтобы прийти к этой истине. Но я не стану переутомлять ваш разум чрезмерными раздумьями и раскрою причину моего поступка. Делала я это, чтобы вы, наконец, поняли, что я не принадлежу к этому миру и оставили бы ваши попытки приобщить меня к общине.

Слова девушки произвели на него неизгладимое впечатление. Лицо его стало хмурым, а глаза неестественно тусклыми. - Я знаю, что ты не здешняя, признался он неохотно. - Но кем бы ты ни была, я хочу, чтобы ты приносила пользу обществу. - Вашему обществу, - подчеркнула собеседница. - Боюсь, что наши интересы не совпадают: я желаю вернуться домой, а вы намереваетесь использовать меня в своих расчетливых планах.

Она вновь своим откровением привела учителя в замешательство. Он пристально посмотрел ей в глаза, пытаясь там найти ответ на свой не заданный еще вопрос. Но изумрудные глаза девушки оставались непроницаемыми. - Не пытайтесь узнать мои мысли натиском собственного разума. На меня ваши интеллектуальные трюки не производят впечатления.

Мазарес хитро ухмыльнулся. - Кого бы ты из себя ни возомнила, девочка, я сильнее тебя. - Не вы обладатель силы, а ваши заклинания, которым вы тайно предаетесь под покровом ночи.

Жрец заметно побледнел. - Полагаете, что только вы такой умелый наблюдатель? - с самодовольным видом спросила Зуммуриада. - Ах ты, негодная девчонка! - Отчего же вы сердитесь? - в упор посмотрела она ему в лицо. Разве не вы упрекали меня в невнимательности и отсутствии прилежания? Вот я и прислушалась к вашему совету. Выведала ваши учения без вашего на то согласия. По-вашему, это не похвально? - Нет, - резко повысил тот голос. Ты сунула свой нос куда не следовало, и этим дерзким поступком заслужила наказание. - За что?! За то, что была внимательна к вашим познаниям? Не этому ли самому учению вы намеревались обучить меня? И теперь еще браните меня и собираетесь наказать? На вашем месте я конкретизировала бы свои желания.

Мазарес, немного подумав, утешил себя мыслью о том, что девушка вероятнее всего преувеличивает и никакие тайные сведения ей не доступны. - Я не стану наказывать тебя. В конце концов, я сам собирался обучить тебя этим заклинаниям. И, кроме того, - услышать их, не значит найти правильное применение. - Позвольте не согласиться с вами. Ведь я не только подслушивала, но и испытывала все эти ваши сверхъестественные знания. Так что мое несогласие учиться связано не с непокорностью, а с нежеланием повторять уже усвоенный материал.

Верховный жрец сердито рассмеялся. - Девочка! У тебя чрезмерно богатое воображение и острый болтливый язык. Ты вообразила себя всеведущей волшебницей. Если тебе хитростью удалось подслушать одно-два заклинания, это не значит, что ты достигла полного совершенства в учении магов. Высшей ступени этого учения даже я при всей своей всесторонней просвещенности еще не достиг. - Знания не заучивают, их нужно постичь собственным умом, поправила девушка своего преподавателя. - Для хвастовства же, наоборот, и вовсе не требуется прилагать усилий, - рассерженно отрезал он. - Вы полагаете, что все мои слова лишь бахвальство? - изумилась Зуммуриада. Испытайте меня, и вы поймете, что я не лгу.

Учитель в нерешительности молчал. - Ну же, испытайте меня! Почему же вы молчите? Вы же считаете меня неучем. Так проверьте мои знания.

Мазарес пожелал проучить непокорную воспитанницу и дал ей самое сложное для новичка задание: - Разожги мне, не вставая с места, те сальные свечи, показал он на свечи, расположенные в самом дальнем углу комнаты.

Сложив руки на груди, жрец принял вызывающе надменную позу. Он надеялся увидеть растерянность и смущение девушки, но ничего подобного не произошло. Зуммуриада пристально посмотрела на указанные свечи, сконцентрировала свое внимание и мощным биоэнергетическим импульсом разума заставила их воспламениться. Увиденное глубоко поразило мага. Некоторое время он с изумлением то поглядывал на свечи, то переводил взгляд на свою ученицу, лицо которой выражало удовлетворенность. - Но... но ведь ты даже не произнесла надлежащих слов! - с возмущением заявил mas-i-mogan. - А это вовсе не обязательно, - простодушно ответила та. - Слова ваших заклинаний производят благотворные колебания в эфире, что помогает теплу вашего тела быстрее достичь цели, в данном случае для того, чтобы разжечь свечу. - Но заклинание... - Оно действует только на ваш разум, вроде как усиливающее эмоции. Произнося заклинание, вы скорее убеждаете себя, нежели каким-то образом воздействуете на окружающие вас предметы или живые организмы.

Такой взгляд девушки на тайны учения еще больше рассердил Мазареса. Как ты смеешь так дерзко утверждать свое ошибочное суждение? - Оно не ошибочное. Просто непривычное, но отнюдь не ложное. Я понимаю, что вам... Замолчи, дрянная девчонка! - рассвирепел верховный жрец. - Кто дал тебе право глумиться над нашими древними обрядами? - В том-то и дело, что ваши обряды уж слишком устарели. Вы говорите ваши заклинания и молитвы не затем, что их надо произносить. Совершаете вы это только потому, что так требует цепь ритуального обряда, сковывающего ваши действия и мысли.

Мазарес не ожидал услышать такое критическое высказывание, тем не менее не лишенное здравого смысла. Однако признать ее правоту было бы не в его правилах. Он был верховным жрецом, обладал знаниями, непостижимыми для кого-либо из членов его общины, слыл не только мудрым человеком, но и умелым руководителем и преподавателем. А такое откровение двенадцатилетней воспитанницы говорило, что мир начал изменяться, и менялся он только в худшую сторону. Жрецу было сложно смириться с новым открытием, тем более высказанным устами его же ученицы. Он воспринял это справедливое замечание как оскорбление традиций магов и его собственного достоинства. В какой-то миг у него промелькнула мысль о мести за нанесенную обиду, но благоразумие, подобно свежему глотку воздуха в душной комнате, принесло главе магов спасительное облегчение. Он здраво рассудил, что способности девушки дарованы ей богами, а стоит ли сердиться на того, кто ниспослан свыше.

"Ей известно то, чего мы не знаем, - подумал Мазарес. - Возможно, это проявились ее явные божественные способности. - И стоит ли сердиться на нее, когда я сам всеми усилиями пытался выявить их? Будет лучше добрым отношением и дружбой привязать ее к себе, нежели бессмысленно враждовать".

Не отрывая от Зуммуриады глаз, жрец прошел на середину просторной комнаты, где горел огонь. Помещение, в котором они пребывали, было пристройкой, прилегающей к культовому сооружению, и служило местом обучения будущих жрецов. В этой постройке было несколько помещений, самое крупное из которых принадлежало mas-i-mogan'у.

Интерьер этой комнаты в сравнении с другими имел больше удобств и художественного оформления. Фрески стен, расписанные геометрическими мотивами, придавали комнате таинственность и колорит. На поверхности низкого деревянного столика, расположенного у стены, находилось множество глиняных амфор с различными травами, благовониями, маслами, ядовитыми и целебными микстурами, порошковидными веществами и сыпучими пищевыми продуктами. Все это источало аромат, которым было насыщено все воздушное пространство комнаты. Пол был покрыт циновкой, а окна завешаны пестрыми коврами с рисунками, изображающими фрагмент охоты, и оформленными по краям магическими узорами. Помещение освещали пламя, горевшее на возвышении в центре, и несколько сальных свечей. Вся эта обстановка создавала таинственно-мистическую атмосферу и должна была оказывать на разум новичка ученика давящее, а то и устрашающее воздействие. Однако на Зуммуриаду, давно привыкшую как к обществу жреца, так и к его мистической комнате, окружающая обстановка не производила должного впечатления. Ее бесстрашный нрав всегда возмущал воспитателя, и только сейчас он понял, что ее самонадеянность была, скорее всего, следствием тайно добытых знаний. Что конкретно смогла узнать и усвоить наблюдательная девушка, оставалось неясным Мазаресу. Одно было ему известно наверняка: если он проявит хоть малейшую оплошность, то ученица, достигшая самостоятельности, своим негативным отношением к культу Великого Змея вскоре может стать противницей их веры и будет представлять опасность для племени магов. Но этого нельзя было допустить, хотя бы во имя великих замыслов верховного жреца.

Руководствуемый этими соображениями, он принял решение представить себя в роли преданного друга, вожделеющего поддерживать ее на протяжении всей своей жизни. Придя к такому решению, он сменил свою гневную маску непримиримого учителя на приветливого, прямодушного доброжелателя.

Присел возле огня и подозвал к себе ученицу. Та послушно уселась рядом с ним. - Зуммуриада, я тебе не враг и никогда им не был. - Девушка хотела что-то сказать, но тот жестом призвал ее к тишине. - Я всегда желал тебе только самого лучшего и, несмотря на твои дерзкие речи и поступки, я все равно останусь твоим благодетелем и покровителем. Сознаюсь, к тебе я был более чем строг, но все это из добрых побуждений.... Ведь ты ниспослана небом для нашего спасения, укрепления в наших сердцах веры и возрождения священных традиций. И не только я верю в это, весь наш народ видит в тебе посланницу Матери богов. Признаюсь, сегодняшние слова твои очень огорчили меня. В то время как я строю планы относительно твоего будущего, ты всем сердцем желаешь покинуть нас. Но я не осуждаю тебя за твое откровение.... Все мои планы расстроились, все надежды потеряны.... и я готов пережить все это, лишь бы ты была счастлива... - Лицо его выразило глубокую печаль. - Я не хочу, чтобы среди нас ты чувствовала себя чужой. И если вдруг тебе придется покинуть нас, знай, что мы всегда будем помнить тебя и считать полноправным членом нашей общины.

Слова благодетеля пристыдили Зуммуриаду, и она смущенно опустила глаза. Все эти годы она думала только о себе и не замечала усилий и внимания к ней окружающих ее людей. А ведь своей опрометчивостью она обидела своего воспитателя.

"Какая же я неблагодарная, - подумала она. - Из-за своей невнимательности и нахальства я причинила боль своему ближнему. И это моя благодарность за все хлопоты приютившему меня человеку? Нет, я действительно никудышная и заслужила самого строгого порицания за унижение, которому подвергла ни в чем не повинного человека".

Самокритика несколько изменила выражение лица девушки. Мазарес, украдкой наблюдавший за своей ученицей, возликовал в душе, видя ее растерянность и нерешительность. Именно такой реакции и добивался маг. - Не стоит огорчаться, - мягко произнес жрец, взяв ее за руку, - пока не определишься в своих желаниях, пожалуйста, не отвергай моей помощи и покровительства...

Минуло три года.

За прошедшее время отношения между верховным жрецом и его воспитанницей заметно наладились. Мазарес проявил себя заботливым и внимательным человеком. Он не прекратил давать уроки Зуммуриаде, но все его занятия имели лишь косвенное отношение к "учению магов". Он силился выглядеть наидобрейшим человеком, душой и телом преданным дружбе со своей воспитанницей. В действительности же замысел его был сложным и коварным.

С того самого дня, когда состоялся вышеуказанный разговор, Мазареса тяготили думы. С каждым днем он все более утверждался во мнении, что непостоянство его подопечной может привести к тяжелым последствиям. Хоть Зуммуриада и старалась выглядеть покорной, жрец видел ее душевную нестабильность. А это, как он полагал, представляло реальную угрозу их вероучению. Не сама девушка, а ее опасные знания могли привести к бедствию. Отказать ей в обучении он не мог, - это вызвало бы подозрения как ученицы, так и других членов жреческой касты. Но и раскрыть Зуммуриаде все тайные стороны их учения Мазарес также не намеревался. Единственным спасением ему представлялось лишить избранницу богов ее дарования. Для достижения поставленной цели верховный жрец прибегнул к помощи священных логий* магов книге заклинаний. Именно там он нашел выход из положения: только выйдя замуж, Зуммуриада лишилась бы своего природного дарования.

______________ * Логии - религиозные книги магов, включающие в себя правила ритуальных обрядов и значения различных мистических заклинаний.

Кандидатуру в мужья было несложно подыскать. Мазарес замечал, что его младший сын Партукку питал нежные чувства к подруге детства. Да и она, казалось, была неравнодушна к нему. Этот брак сулил принести главе магов тройную выгоду: во-первых, он избавился бы от опасной конкурентки на его профессиональном поприще, вторая выгода - это устранение опасности разглашения Зуммуриадой тайн учения кому-либо постороннему, и в заключение, он просто не желал видеть свою подопечную чьей-либо женой вне своей семьи. Замысел был превосходен. Сын его согласился на этот брак. Препятствием же стал отказ главы общины на этот союз. Бирисхадри решил, что если уж девушке непременно надо выйти замуж, так пусть этим счастливцем окажется его собственный сын. Это заявление вызвало негодование и возмущение Мазареса. Он не мог выдать свою подопечную за человека не из жреческой касты, а лучшим среди лучших, как он полагал, был его сын Партукку. Чтобы избежать конфликта с главой общины, mas-i-mogan придумал метод, при помощи которого можно было избежать разногласия.

Он поведал сыну свою идею, с которой тот не согласился. - Да пойми же ты, глупец! Если ты этого не сделаешь, то навсегда потеряешь ее. - А поступив так, как вы советуете, я потеряю ее любовь. - Наивный мальчишка! Ты даже не знаешь наверняка, любит ли она тебя. - Но ведь вы сказали... Главное, что чувствуешь ты, а девушкам все равно, за кого выходить замуж. Если ты не овладеешь Зуммуриадой, то в одно утро проснешься и узнаешь, что она уже принадлежит другому.

Последнее увещание отца оказало на Партукку должное действие. Он помрачнел, что свидетельствовало о его глубоких чувствах и противоречии, зародившемся в его мыслях. Вызвать в сыне сомнение - вот что было необходимо Мазаресу, а оно уже само свершило бы свой суд.

Партукку было семнадцать с лишним лет. Он был высоким, сероглазым и темноволосым юношей, привлекательность которого не оставляла равнодушными молодых девушек селения. Красивые черты лица его чем-то напоминали отца, но у последнего был острый взор и вообще суровость, отразившаяся на его лице, а юноше были присущи лишь куртуазность и отчасти конфузливость. Он был любимцем отца, самым младшим ребенком в семье, избалованным вниманием родителей.

Сообразуясь с собственными устремлениями, Мазарес хотел заодно исполнить и заветное желание сына.

Обо всем творящемся вокруг Зуммуриада ничего не знала. Она словно жила в своем собственном мире, куда никому не было доступа.

После состоявшегося разговора Партукку провел бессонную ночь, обдумывая предложение отца. Наконец к утру сомнения, полностью завладевшие им отступили, и он принял твердое решение не допустить, чтобы его любимую выдали за другого мужчину. О своем решении он сообщил отцу, и тот неимоверно обрадовался решительному настрою сына. - Замечательно, сынок! - довольно улыбнулся Мазарес. - Приходи к ней сегодня ночью... - Но если она... - Не думай ни о чем. Я все так устрою, что она сама упадет в твои объятия.

Хитроумный жрец во время ужина сумел незаметно подлить в чашу Зуммуриады настой, лично изготовленный им. Жидкость была без запаха и цвета, и девушка, ни о чем не подозревая, испила ее. Действие зелья должно было проявиться в полночь. - Я обо всем уже позаботился, - шепнул Мазарес сыну, вставая из-за стола. - Пойди к ней в полночь и не опаздывай!

Юноша понятливо кивнул и удалился в свою комнату дожидаться назначенного часа. Однако, оставшись наедине со своей совестью, он вновь поддался сомнениям. Проведя более двух часов в раздумье и переутомившись от сильного волнения, он прилег на лежанку. Тяжело вздохнул и уставился на выступавшие деревянные балки, поддерживающие черепичное перекрытие дома.

Бессонно проведенная прошлая ночь и тяжелые думы настолько изнурили юношу, что он не заметил, как уснул. Проспав крепким сном всю ночь, он пробудился от утренней прохлады. Открыл глаза и увидел свою комнату в лучах восходящего солнца. Память вернулась к нему и он, вскочив с лежанки, кинулся к выходу, но остановился, засомневавшись в правильности своего поступка. И все-таки желание пересилило всякое благоразумие.

Поспешил в комнату любимой, бесшумно пробрался внутрь и приблизился к ложу. Но Зуммуриады там не было. Поклонник растерянно огляделся, и вдруг чей-то силуэт, мелькнувший в узком оконном проеме, привлек его внимание. Он выглянул наружу и узрел женскую фигуру в белом платье, с золотисто-оранжевыми длинными косами. Это была она - Зуммуриада. Ни о чем не задумываясь, он кинулся следом за ней.

Зелье, испитое девушкой, плохо сказалось на ее самочувствии. Всю ночь она болезненно изнывала, то стуча зубами от озноба, то еле дыша от несносной жары. Тело ее ломило от усталости и боли, голова кружилась, и взор окутал туман.

Первые лучи утреннего светила забрезжили на горизонте, и девушка, повинуясь старой привычке, вынудила себя подняться с ложа, одеться и выйти на встречу со старым другом. В то утро она думала не о развлечении, а о помощи, которую, как ей казалось, мог оказать ей С-тир.

Прилагая неимоверные усилия, она прошла надлежащее расстояние и достигла подножия холма, где в условленном месте ее ожидал давний друг.

С-тир сидел на небольшом камне. Ожидая свою племянницу, он следил за быстро сменяющимися цветами неба на горизонте. Наблюдая за небесными красками природы, он вспоминал родных братьев и сестер, погибших от рук узурпатора. Думал о тяжелой участи любимой сестры, выданной насильно замуж за главаря мятежников, и об отце, которого он столько лет не видел. Как жаждал он вновь увидеть дом правителя Э-тора полным величия и веселья! Но желания его были неисполнимыми и грозили навсегда остаться лишь мечтою. То, что он оставил на Баалуке, было несравнимо с тем, что приобрел на Анарисе Земле.

Грустные воспоминания настолько поглотили козлоногого пришельца, что он не заметил приближения племянницы. Он вздрогнул, когда что-то холодное коснулось его плеча. Оглянулся и заулыбался при виде Зуммуриады, но улыбка сползла с его губ, когда он заметил туманный взгляд ее изумрудных глаз. Вдруг девушка, обессилев, закачалась и упала. С-тир успел вовремя подхватить ее на руки. Он изумленно глянул на нее, желая узнать о причинах, ввергших ее в такое состояние. - Мне плохо... помоги... мне... - тяжело дыша, прошептала Зуммуриада.

Она прижалась к нему и заскрежетала зубами от невыносимой головной боли. Зажмурила глаза и жалобно застонала. С-тир, не зная, что предпринять, запаниковал. Притронулся к ее лицу и шее и обнаружил, что у нее сильный жар. Пришелец не ведал о методах лечения. Единственное, что он умел делать только играть на своей агире и веселить окружающих. Он задумался, решая как ему быть, но ничего путного не приходило ему в голову.

Партукку, следовавший за возлюбленной, заметив ее в объятиях незнакомца, растерялся. Он будто бы услышал слова отца: "Если ты не овладеешь Зуммуриадой, то в одно утро проснешься и узнаешь, что она уже принадлежит другому". Юноша пришел в неистовство. Он не мог допустить, чтобы его любимая пребывала в чьих-то объятиях. Чувство ревности ввергло его в исступленное состояние. Он извлек кинжал из ножен и уверенным шагом направился к Зуммуриаде.

С-тир был настолько подавлен и растерян, что не приметил подступившего к ним человека. - Ага! Вот ты и попалась, предательница... - голос Партукку дрожал от негодования.

Девушка, не в состоянии что-либо произнести, испустила тяжелый вздох, который был воспринят поклонником как вздох сожаления. - Вам не уйти отсюда живыми, - с не присущей ему жестокостью пригрозил Партукку.

С-тир, очнувшись от тревожных раздумий и увидев подле себя человека, вознегодовал. Резко повернул голову и враждебно взглянул на неприятеля. Юноша вздрогнул, заметив нечеловеческий облик незнакомца. В пылу гнева С-тир использовал свое природное оружие: пристально посмотрел в глаза человека и наслал на него принудительный, глубокий сон. Руки молодого человека ослабли, он выронил кинжал и рухнул на землю. Приземление его оказалось неудачным: Партукку ударился головой о выступ скалы, и падение это стало для него роковым...

Г л а в а 8

АТЕШИ-БАГУАН

О, если бы мне магию забыть,

Заклятий больше не произносить,

О, если бы, с природой наравне,

Быть человеком, человеком мне!

"Фауст" Гете

Закатные лучи солнца ласкали бледное личико Зуммуриады. Красивейшие черты лица юной девушки выражали безмятежность и покой. Она пребывала в глубоком сне.

Белое платье выгодно подчеркивало ее идеальное сложение, стан был перепоясан узким бронзовым пояском, украшенным хризопразовыми каменьями и растительным орнаментом. Бронзовыми были также и другие украшения девушки: две дисковидные пластины, подвешенные к налобной повязке и прикрывавшие ее виски и уши, серьги, браслеты, гривны и накосичники - и все это имело орнамент в виде спиралей или змеиных головок, служивших, по представлению магов, защитой от злых духов.

В сонное состояние Зуммуриаду ввел компаньон утренних утех. Осознав свою бесполезность, С-тир усыпил племянницу, чтобы помочь ей избавиться от болевых ощущений. Однако оставить ее там или же отнести обратно в селение он не мог. Поэтому ему пришлось прибегнуть к помощи людей, но тех, кто не принадлежал к племени магов.

За долгие годы пребывания на Земле С-тир хорошо изучил здешнюю местность. Он знал расположение гор, озер, пастбищ и лесов, а также крепостных городов и дорог, ведущих к ним. Он оставил спящую племянницу на одном из караванных путей, по которому очень часто проезжали пилигримы. Зуммуриаду обнаружили паломники, направлявшиеся в долину огней к святилищу богов. Разбудить девушку им не удалось, поэтому они взяли ее с собой, решив показать по прибытии на место какому-нибудь искусному волхву.

С-тир, держась в некотором отдалении от людей, последовал за караваном. Маршрут паломников состоял из восьми храмов огня, расположенных в разных городах-крепостях. Последним пунктом их назначения был священный остров огня, куда паломников доставляли на лодках.

Нашедшие Зуммуриаду путники оставили ее на попечение владельца караван-сарая в Атеши-Багуане*.

______________ * Атеши-Багуан - (от авест. и др.-перс: атеш (атши) - огонь; бага (баг) бог; уан (ван) - большой город). - "Город Бога", "Место Бога" или ("Город огненных богов" (Э.Т.)). Название города возникло из-за храмовых комплексов в крепости и за его пределами. Соврем. Баку.

Странствующие богомольцы так и не дали вразумительного ответа на вопрос о причинах появления молодой особы посреди дороги в пустынной местности. Заботы о Зуммуриаде взял на себя владелец Бухарского караван-сарая* Рустам, сын Виса.

______________ * Бухарский караван-сарай являлся приютом для паломников из Средней Азии, Согда, Хорезма, Бактрии.

Он устроил девушку в одной из комнат караван-сарая и пригласил знахаря. Осмотрев пациентку, тот дал ответ, который удивил и даже напугал Рустама. Вы уверены? - осторожно переспросил сын Виса. - Абсолютно. Она выпила неизвестного рода зелье, и оно дало крайне вредное действие. - О, великий Мазда! - вознес Рустам руки к небу. - Эта девушка хотела совершить столь непоправимый грех - умертвить свою земную плоть! - Я не говорил о самоубийстве, - возразил врачеватель. - Возможно, ее отравили, или она что-то выпила, какое-то недоброкачественное средство, и оно плохо сказалось на ее здоровье. - Вы успокоили меня, - облегченно вздохнул собеседник. - Но скажите, как нам помочь бедняжке?

Знахарь задумчиво пригладил рукой черную густую бороду. - Если бы я знал, чем именно она отравилась, я смог бы приготовить микстуру противоядие.

Внезапно взгляд знахаря упал на дисковидный медальон, висевший на шее спящей. Он подступил поближе и, взяв амулет в руки, поднес поближе к глазам. На одной стороне его была изображена спираль из глубоких точек, окруженная несколькими маленькими спиральками. В центре большой спирали было проделано углубление, символизирующее путь в неизведанное. На другой стороне были выгравированы три извивающихся большеголовых змея. Средний змей был больше двух других и представлял собой верховное всеобъемлющее божество. И спирали, и триада змеев указывали на отношение носителя медальона к культу Великого Змея.

Это открытие испугало знахаря. Он выронил медальон и со страхом отступил от девицы. Выражение его лица насторожило другого мужчину. - В чем дело, почтенный? - Она... она из племени почитателей Дахака*, слуги Анхра-Манью**...

______________ * Дахака - имя Змея, дракона (авест. Ажи-Дахака), трехголового змея, злого царя-тирана. ** Анхра-Манью - дословно "Злой Дух", противник Ахура-Мазды, враг Истины и всего благого в мире, создавший злых и враждебных божеств, демонов, вносящих хаос в мировой порядок.

Слова эти испугали также и владельца караван-сарая. Он забормотал молитвы, многократно повторяя имя Ахуры, чтобы оградить себя от посягательств сил зла. Наконец, после того как первый суеверный порыв его утих, Рустам вопросительно взглянул на врачевателя. - Что же мне сейчас делать? Не могу же я выбросить ее на улицу? - Странное что-то творится. С одной стороны, она отравлена кем-то, и в то же время она принадлежит к друджвантам*. Уж не карапаны** ли отравили ее? - произнес знахарь вслух свои мысли. - Если это так, то мне неясна причина их поступка. - А может, она желала принять веру Спитама Заратуштры? И карапан ее племени, узнав об этом, решил умертвить бедняжку. - И сатары*** приказали выбросить еще не мертвое тело девушки в пустынное место на растерзание диким зверям, - закончил другой предположение Рустама. - Совершенно верно! Выходит, она и принадлежит к друджвантам, но по велению Ахура-Мазды готова стать ашаваном****. - В таком случае нам необходимо спасти ее. Я приготовлю необходимое питье. Постойте! А если она не отравлена, а заворожена?

______________ * Друджванты - приверженцы мира Лжи (Друджа). ** Карапаны - враждебные зороастрийской вере жрецы. *** Злые властители (авест.). **** Ашаван - приверженец мира Правды, праведный, благочестивый.

Новое сомнение ввело врачевателя в замешательство.

- Ну, в таком случае, почтенный Рустам, я ничем не могу помочь.

Обратитесь-ка вы лучше к эрбаду* Сьяваршану. Может, он чем-то поможет

вам.

______________ * Эрбад (эрвад) - главный священнослужитель храма. В Сасанидский период правления (в 224-651 гг. н. э.) был заменен более квалифицированным жрецом мобедом (мобад).

Знахарь ушел, оставив Рустама с новыми заботами, неожиданно свалившимися на его голову. С одной стороны, ему надобно было проследить за достатком и удобствами новоприбывших, с другой, как-то помочь обнаруженной девушке.

Сумерки упали на две городские крепости - Атеши-Багуан и Хунсар*. Первая из них являлась собственностью храмовой общины. На священном участке помимо храмов располагались также караван-сараи для паломников, жилые и хозяйственные постройки для служителей культа огня.

______________ * Хунсар (Хунзар) - топоним этого города восходит к словам "Хун" (Гюн) солнце и "зер" (зяр) - золото. Город золотого (яркого) Солнца. По другой версии, основан неким Хунзаром, по имени которого и был назван этот город. Соврем. Баку.

Во второй же крепости размещалась резиденция nmana vispati, или, другими словами, главы поселения Нэрэмана, сына Туси, а также там находилось около семидесяти домов, принадлежавших родственникам правителя и другим вельможам. Жилища остальных мирян, в число которых входили: ремесленники, коневоды, рыболовы, скотоводы, хлеборобы и многие другие люди различных профессий, были построены между двумя вышеупомянутыми крепостями. Большинство жителей Абсурана* были бехдинами**, и среди местного населения редко можно было встретить иноверца. Последователи Заратуштры преимущественно не имели отношений с джуддинами***. В основном таковыми считались иноземные торговцы из Вавилона, Кемта**** и Элама, закупающие в Пайтакаране***** шерсть, засоленные, копченые и сушеные остроносые рыбы (осетры), соль и мидийское "масло"******.

______________ * Абсуран - (Аб - вода, Сура - эпитет богини вод и плодородия Ардви-Суры, и "ан" - суффикс множественного числа, обозначающий "место", "поселение") "Место Суры". Топоним "Абшерона" (Абшеронского полуострова). Ардви-Суре посвящен хвалебный гимн Авесты (Яшт 5 "Ардвисур-яшт"). ** Бехдин - (букв. принадлежащий к благой вере) зороастриец. *** Джуддин - иноверец, незороастриец. **** Кемт - древнее название Египта. ***** Пайтакарана - Каспиана, провинция Кавказской Албании, простирающаяся от Аракса до Каспийского моря. ****** Мидийское масло - нефть.

Именно этих иноземных людей и сторонилось местное население. Ни один зороастриец не пригласил бы к себе в дом на ужин иноверца. По религиозным правилам запрещалось не только угощать иноверца обедом, но и сидеть с ним за одним столом.

Приверженцы нового религиозного течения, стремительно распространившегося не только на территории Мидийского царства, но и в ближайшие соседние государства, ревностно следили за соблюдением обычаев своей веры, указанных в священной книге.

Храмы и жреческие олигархии были освобождены от государственных повинностей и податей. В отличие от второй крепости, жители храмового участка принадлежали к жреческой касте и жили по собственным законам. Жреческое сословие Атеши-Багуана возглавлял эрбад. За ним следовали более низкие жреческие сановники дастуры*, харбеданы**, пантхаки***, хаваны****, фрабэрэтары*****, атраваны****** и другие прислужники-жрецы.

______________ * Дастур - главный жрец. ** Харбед (Херпат) - толкователь Авесты. *** Пантхаки - жрецы, обслуживающие группу семей мирян. **** Хаваны - (букв. растирающий хаому) зороастрийский жрец. ***** Фрабэрэтар - (букв. подносчик культовых предметов) зороастрийский жрец. ****** Атраваны - (букв. следящий за огнем) зороастрийский жрец.

Караван-сарай Рустама, сына Виса, располагался на храмовом участке и пользовался большой популярностью. Рустам был состоятельным и уважаемым человеком с отменной репутацией и доброй душой. Однако его чрезмерные отзывчивость и великодушие порой приносили ему проблемы и излишние хлопоты. Примером тому может послужить его желание помочь Зуммуриаде.

После посещения знахаря на душе у Рустама стало неспокойно. Его не только беспокоила судьба девушки, но также и собственное благополучие. История с девушкой, причастной к культу Змеи, была настолько запутанной, что правоверный бехдин боялся, как бы ему самому не попасться в паутину злословия соседей и протеста священнослужителей. Один опрометчивый шаг мог подорвать его репутацию благообразного человека. Тем не менее пророк Заратуштра призывал своих последователей совершать благие деяния, и значит, не оказать юной девушке помощи было бы с его стороны дурным поступком. Из предосторожности Рустам не стал обращаться к эрбаду, а решил сначала переговорить с его помощником дастуром Феридуном, сыном Митрадата.

После молитвенного часа "айвисрутрима" - то есть до полуночи, Рустам отправился к дому дастура. Хозяин дома любезно пригласил его отужинать с ним (хотя время ужина уже прошло), но гость деликатно отклонил предложение. - У меня к вам срочное дело... - тихо проговорил гость, пожелавший говорить с дастуром в передней его дома, - ...не требующее отлагательства.... - с волнением добавил он, и опасливо оглянулся по сторонам. Убедившись, что их никто не подслушивает, продолжил: - Сегодня из Хорезма прибыли паломники... - Знаю, ну и что? - не понял его слушатель. - Они нашли по пути сюда юную девушку.... Она была без сознания, и я отделил ей комнату... Рустам запнулся, не зная, как сказать о главном. - И какое же это имеет отношение ко мне? - Вы... я хочу, чтобы вы помогли мне разобраться с ней.

Лицо Феридуна выразило изумление. - Дело в том, что она нездорова. Боюсь, что я ничем не могу помочь. Обратитесь к какому-нибудь знахарю. Дастур таким резким тоном высказывания дал понять, что гостю пора уйти. Нет... вы неправильно поняли меня... - запинаясь, сказал Рустам. - Ее уже осматривал один мой знакомый врачеватель, но он говорит, что бессилен что-либо сделать. - Сожалею, но не в моих силах помочь ей... Я не занимаюсь лечением... - Нет, дело не в этом... Мой знакомый сказал, что она, скорее всего, не больна, а околдована карапанами... - С чего это вы так решили? подавив свой интерес, спросил дастур. - Все ее украшения, да и медальон на шее носят символическое значение культа Дахака.

Феридун удивленно приподнял брови. - Не может быть! - возмущенно воскликнул дастур. - Какой ужас! Это наверняка проделки Анхра-Манью! Она принесет несчастье вашему дому! Беду! Бесчестие! Позор! - Ради Великого Митры*, помогите мне, - с трепетом взмолился Рустам. - Я вознагражу вас... отблагодарю.... заплачу, сколько вы скажете... только молю вас, помогите мне...

______________ * Митра - эпитет Ахура-Мазды. Позднее бог соглашения, договора, покровитель мирных, доброжелательных отношений между людьми. Глаз Митры - олицетворяет Солнце.

Дастур задумчиво прошелся по передней и обратил взор на визитера. - Ну ладно, так уж и быть. Я пойду вам на уступку. Но с одним условием, - прервал он поток благодарственных слов мирянна. - Я с готовностью исполню любое ваше желание. - Найдите двух насассаларов* и велите сегодня же в полночь перенести девушку в хозяйственную пристройку моего дома. - Да-да, я все понял, - поспешно проговорил Рустам, обрадовавшись возможности избавиться от девицы. - Дайте насассаларам двойную плату и прикажите им держать язык за зубами, - и увидев изумление на лице мирянина, добавил: - для того, чтобы избежать кривотолков. Вы ведь знаете, что народ не корми, а дай только языком почесать. - Да-да, вы правы. Мне не нужны пересуды, - согласился тот. - В любом случае вам необходимо пройти обряд очищения ниранг**, а главное - совершить жертвоприношения богам. - Я все понял, почтеннейший дастур. Вот только что я скажу насассаларам? - Скажите, что кто-то из приезжих паломников умер. Но прежде укройте девушку хорошенько покрывалом, чтобы они ни о чем не догадались. - Премного благодарен вам за совет и помощь. Да посетит ваш дом благая Аши***.

______________ * Насассалар - (от авест. насу - олицетворение смерти) носильщик трупов. ** Ниранг - самое действенное по убеждению зороастрийцев средство ритуального очищения, приготовлявшееся из мочи белых быков, которых в течение семи дней поили чистой водой и кормили свежей травой, произнося над ними священные молитвы. Затем семь жрецов в течение семи ночей читали над мочой священные тексты. Освященный ниранг сорок дней хранили под землей, а после употребляли в очистительных целях. *** Аши - богиня судьбы и счастья (Фортуна).

Гость откланялся и покинул дом проповедника. С активностью взялся за исполнение этого дела и в точности исполнил предписания жреца.

Было около полуночи, когда носильщики доставили мнимый труп к пристройке дома дастура Феридуна. Они положили тело на землю и, забрав с собой носилки, покинули местность.

Феридун со вниманием наблюдал за их действиями, стоя у окна своего дома. Как только носильщики отдалились, он с двумя ваиси* вышел наружу. Рабы переложили девушку на другие носилки и занесли в дом. Дастур огляделся по сторонам и, убедившись, что за ним никто не следил, прошел следом за ваиси. Они принесли свою ношу в молельную комнату хозяина и, оставив ее там, покинули помещение.

______________ * Ваиси - домашние рабы.

Жрец подступил к носилкам и откинул покрывало. Он невольно вздрогнул, узнав черты лица девушки. Феридун видел ее однажды во время обряда серда-пушун в селении магов. Это знаменательное событие произошло три года назад, но Феридун на всю жизнь запомнил лицо луноликой избранницы Матери богов, приемной дочери его учителя mas-i-mogan'а Мазареса.

Феридун был дастуром, приверженцем Заратуштрова учения, но, как и многие жрецы из племени магов, он, повинуясь велениям mas-i-mogan'а, демонстративно принял новую религию с единственной целью разложить изнутри вероучение Заратуштры и подменить его старой религией божеств природы. Он настолько искусно играл роль священнослужителя новой религии, что никто из окружавших его жрецов из супротивной веры не мог заподозрить его в измене. При людях он был зороастрийцем, но в стенах собственного дома у него царили свои порядки, там главенствовал бог его предков - Великий Змей.

Жрецы нового и старого учения принадлежали к племени магов, и две эти корпорации, две сходные религии конкурировали за главенствующее место во всей Азии. Собственно, и Заратуштра до полученного им откровения от Бога принадлежал к жреческой касте племени магов, и более того, он и сам проповедовал это учение, но неожиданный переворот в его жизни предрешил исторические события за многие века в будущем. Именно этим и объяснялась некоторая схожесть зороастризма с предшествующей древней религией. Воспользовавшись этим, маги решили с помощью хитрости и ведовства переменить учение Заратуштры и дать ему новую форму, которая по внешним обрядам не походила бы на обе религии, в сущности же своей оставалась преданной древним логиям магов.

Узнав найденную девушку, Феридун поспешил оказать ей помощь. Взглянул на ее зрачки, прощупал на шее пульс и принюхался к запаху ее дыхания. - Не может быть! - воскликнул он, раскрыв причины недуга Зуммуриады.

"Неужто ей дали выпить напиток, дурманящий юных дев? - подумал он. - Но состав этого питья известен только верховным жрецам. Кто же осмелился посягнуть на честь юной девы? - Мысли его забрели в тупик. - Ужели это дело рук учителя Мазареса? Нет-нет, он не мог сделать этого. По всей вероятности, ему ничего не известно. Значит, враг подступил столь близко к семье учителя.... Надо будет сообщить mas-i-mogan'у о Зуммуриаде, и предупредить его об опасности. Но все это после, после.... Сейчас необходимо привести девушку в сознание. - Он вновь осмотрел спящую. - Как странно, это зелье не дает крепкого сна.... Выходит, что я ошибся, и ее напоили чем-то другим. В любом случае, ей надо немедленно помочь".

Энергично взявшись за исполнение своего решения, жрец уложил Зуммуриаду у подножия двухъярусного глинобитного алтаря, где в верхней его части на афринагане* горело пламя на углях, дым от которого выходил в квадратное отверстие в своде.

______________ * Афринаган - металлический сосуд для содержания огня.

В нишах алтаря находились несколько пинтадеров*. Стена за алтарем была декорирована сложно переплетенными свастиками, которые символизировали необъятность и бесконечность звездного неба и тьмы. Стены помещения были обмазаны глиной и побелены известью, пол покрыт циновками. Ритуальные места вокруг алтарного очага имели ярко-красный цвет.

______________ * Пинтадеры - амулеты.

Жрец Мудрого Змея подошел к оконной нише, прикрытой ковром, и достал из стоящего там сундука культовые и вотивные предметы. Там же находилась и ритуально-обрядовая одежда жреца.

Поверх сараписа* и широких складчатых шаровар Феридун накинул пестро-красный длинный халат из тонкой верблюжьей шерсти со свисающими пустыми рукавами. Убрав с головы тиару** с митрой и патиданом***, он распустил свои длинные темные волосы, подвязанные красной лентой, и возложил на голову шапку с пришитой на нее головой крупного змея. Снял мягкие башмаки с загнутыми носками и обнажил ноги.

______________ * Сарапис - широкая рубаха с длинными рукавами. ** Тиара - высокая войлочная шапка жрецов. *** Патидан - повязка, закрывающая лицо жреца, чтобы во время чтения молитвы своим дыханием не осквернить чистого алтарного очага.

Подошел к подножию алтаря и разложил там ритуальные сосуды с изображением божественного змея. Затем приблизился к спящей девушке, обмотал ей рот паданом* и крепко привязал руки и ноги лыком** к подпоркам, выступавшим из пола. После осуществления последней обрядовой подготовки можно было начинать ритуальную церемонию.

______________ * Падан - повязка, которой завязывают рот умерших. ** Лыко - сирийский папирус для изготовления канатов, позднее использовался как писчий материал.

Скрестив ноги, жрец уселся на пол напротив алтаря. Поставил перед собой хавианну - каменную ступку, всыпал туда стебли дуами и, измельчая их пестиком, начал тихо напевать слова заклинания. Раскрошив траву, он высыпал ее в широкое и глубокое блюдо. Вложив в хавианну другой травы-муравы под названием омоми, принялся также измельчать ее. Слова, произносимые заклинателем, изменились, и голос его стал чуть громче. Доведя до порошковидной массы и это растение, он освободил ступку и поместил туда последнее, наиболее трудно поддающееся дроблению растение - карлонаспати. При завершающем этапе ритуала жрец воззвал к помощи Великого Змея. И тут угли на алтаре воспламенились и яркий трепетный огонь заиграл и заплясал, словно живое существо. Одновременно зажглись и восемь факелов, размещенных на подпорках стен. Они осветили внутреннее пространство помещения с разных сторон и придали красному алтарю еще большую мистическую значимость. Игра пламени рождала созвучие форм и цвета, что создало пространственную гармонию света и тьмы.

Наконец жрец растолок в ступке траву, всыпал ее к остальным и налил из культового кувшина в блюдо чистой воды и, смешав хорошенько получившуюся жижу, поставил его на пол и отошел на три шага назад, причем, делая все это, он ни на минуту не прекращал взывать к своему культовому божеству.

Повторяя слова заклинания, маг застыл в позе адорации. Внезапно декоративная стена со сферическими налепами исчезла из поля зрения, открыв проход в потусторонний мир. Из темного, необъемлемого и неосязаемого мира в гетиг* вырвалось серо-дымчатое аморфное существо.

______________ * Гетиг - материальный мир.

Посланник из менока* пролетел над алтарным огнем и навис над приготовленным жрецом зельем. Повисев несколько секунд над медным блюдом, он вобрал в себя всю жидкость. Заметив это, маг повелительным тоном произнес последние слова оккультного обряда и указал рукой на Зуммуриаду. Бесформенное творение, поняв желание вызвавшего его из потустороннего мира человека, подлетело к девушке и, пройдя сквозь углубление на спиралевидной стороне магического амулета, внедрилось в ее тело. Вторжение этого создания вызвало болезненные ощущения у девушки. Пробудившись, она начала неистово кричать и извиваться. Но меры, предпринятые жрецом, предотвратили нежелательное разглашение тайного обряда. Посланник из менока, исполнив свое назначение, выбрался из организма девушки и, стремительно пролетев над алтарем, вернулся в свой мир. Стена постепенно приобрела форму и цвет, опять став частью материального мира.

______________ * Менок - невидимый, неосязаемый духовный мир.

Феридун, уверовав, что аморфное тело покинуло этот мир, подступил к алтарю. Развязал девушку и вернул ей свободу. Зуммуриада испугано взглянула на него. - Как ты себя чувствуешь? - поинтересовался жрец, но та ничего не ответила. - Ты слышишь меня?... Что с тобой? Тебе плохо?

Первая робость прошла, и девушка смогла говорить. - Как я сюда попала? Что здесь происходит? - оглядываясь по сторонам, спросила она. - Позволь сначала мне представиться. - Я знаю, кто вы, - неожиданно заявила она. Вы... Феридун, сын Митрадата, ученик Мазареса.... дастур из Атеши-Багуана... Мы встречались около трех лет назад на празднестве в честь посвящения. Вы тогда привезли в наше селение для посвящения в общину вашу дочь Зулейху. - У тебя хорошая память, - с улыбкой на губах проговорил жрец. - Но зачем вы прибыли к нам? Что-то случилось... - Она вновь осмотрела незнакомую обстановку. - Я не помню такого ритуального помещения у кого-либо из наших поселенцев. - Это молельня моего дома. - Вашего? Того, что в крепости Атеши-Багуан? Но как я сюда попала?

Феридун изложил обстоятельства, приведшие ее к нему в дом. Невероятно! - воскликнула слушательница. - Возможно ли это? Последнее, что я помню, так это ужин... после которого мне стало не по себе... - Ты была в гостях? - Нет. У себя дома, то есть в доме учителя Мазареса...

Тон, каким она сделала дополнение к своим словам, навел собеседника на мысль, что отношения между учителем и его воспитанницей охладели. Но Феридун не высказал своих подозрений вслух. Он решил написать учителю письмо, для того чтобы прояснить сложившуюся ситуацию.

О содержании письма и судьбе Зуммуриады, ставшей гостьей в доме дастура Феридуна, читатель узнает из последующих глав. А сейчас вам предстоит узнать о жизни посредника трех миров, рожденного от смертной женщины - царицы Македонии.

Г л а в а 9

АЛЕКСАНДР

И пришел предсказателей опытных ряд,

Чтоб вглядеться в тот мир,

где созвездья горят.

Звездный ход был разгадан по

древним примерам,

И пришедшего в мир царь назвал Искендером.

Ясно

старцам седым семь вещали планет,

Что возьмет он весь мир, что

преград ему нет. "Искендер-наме" Низами Гянджеви

Как помнит читатель, из пятой главы этого романа, рождение царского сына принесло радость не только его родителям, но и всему народу Македонии, приобретшим в его лице наследника трона.

Новорожденный получил имя Александр, что на греческом языке означает "избранный муж", в честь своего предка Александра Филэллина*, одного их ярчайших представителей царской династии Македонии - Аргеадов. Наследник родился в ночь с шестого на седьмой месяца гекатомбеона**, названный у македонян месяцем лой. В ту самую ночь из-за грозы был сожжен храм Артемиды Эфесской, что было воспринято верховным жрецом храма - евнухом Мегабизом как предвестие грядущих бед, ожидающих Азию. Но для Филиппа рождение сына ознаменовалось тремя победами: его завоеванием Потидеи, победой его верного полководца Пармениона в большой битве с иллирийцами, и третьим явилось известие о том, что скаковая лошадь, принадлежавшая Филиппу, заняла первенство на Олимпийских играх. Радость царя умножили предсказатели, заявив, что наследник будет непобедим!

______________ * Александр I, сын Аминта - правил до 450 г. до н. э., носил прозвище Филэллин (друг эллинов). ** По нынешнему календарю в ночь с 22 на 23 июля.

Для того чтобы лучше понять те или иные поступки в будущем Александра, вам предстоит узнать о стране, где он родился и вырос.

Македония была разделена на несколько областей. На западе - Эордея, Элимиотида, Линкестида, Орестида, Тимфайя. На востоке - Элатея, Боттиея, Пиэрия, Альмопия. Горные цепи запада были покрыты густыми сосновыми и дубовыми лесами. По долинам и ущельям текли чистые реки, образующие озера, вокруг которых обычно разбивали фруктовые сады и возделывали земли под пашни. Древние поселения, такие, как Эги, Бероя и Миеза, находились на склоне гор, поросших обильной растительностью. Прибрежные города и селения выглядели менее привлекательными. Летом здесь были частые грозы и ливни, осенью обильные дожди, а зимой в высоких точках страны глубокие снега. Здешние болота, озера и леса из-за влажного климата порождали туманы.

Жители Македонии были добросердечными, спокойными и гостеприимными, но все эти качества не проявлялись за пределами их родины. Язык македонян был так близко связан с греческим языком, что они легко его понимали и использовали как в устной речи, так и в письме. Однако образ их жизни отличался от греков. В Македонии не было политиков, вождей партий, они не спешили на народные собрания и выборы. Там не существовало палестров* и гимнасиев**. Физические упражнения крестьянам и пастухам Македонии заменял ежедневный труд, а знать коротала все свое время на охоте, скачках и пирах с попойками.

______________ * Палестра - в Др. Греции гимнастическая школа для мальчиков. ** Гимнасий - место, которое в греческих городах отводилось для физических упражнений и использовалось также для философских и политических состязаний.

Являясь гурманами и гордясь своими национальными блюдами, они устраивали пиршества по любому поводу, и особенно пышными у них проходили праздники, свадьбы и похороны.

Внутри Македонии, несмотря на все прелести этой страны, нередко происходили кровавые столкновения между мелкими князьями и царями.

Резиденция царей из рода Аргеадов некогда располагалась в центральном поселении Эги, главенствовавшей области Эмафия. Правителей этого города именовали царями. Хотя они владели только западными землями, но довольно-таки быстро распространили свое влияние на другие области страны. Властителям приходилось вести сложную политическую игру, чтобы не попасться в сети интриг, устраиваемых другими князьями. Главными соперниками Аргеадов на право властвовать были правители Линкестиды, готовые при малейшем проявлении слабости начать против них военные действия.

Социальные отношения в македонском обществе были устроены следующим образом: царь стоял над знатью, знать над свободными общинниками и последние, в свою очередь, в некотором смысле стояли над царем - и все эти три силы вели борьбу между собой.

Аргеады в свое время завоевали Центральную и Восточную Македонию. Земли, перешедшие в их владения, они раздали своим соратникам. Цари не брали подати с этих земель, но взамен этого землевладельцы обязались поставлять определенное количество конных воинов на военную службу в царском войске, причем содержание армии властителю ничего не стоило - в этом-то и состояла повинность общинников. Наряду со знатным сословием гетайров*, конники землевладельцев представляли собой главную силу Македонского царства.

______________ * Гетайры (гэтеры, этеры) - конное ополчение знати, служившей в тяжеловооруженной коннице армии. Первоначальное значение этого слова друзья, товарищи.

При царе Архелае* столицу Македонии перенесли в Пеллу, располагавшуюся в бухте прибрежной полосы. Царский дворец был украшен приглашенными из Греции известными и лучшими художниками, приехавшими сюда наряду со скульпторами и поэтами. Пелла превратилась в культурный центр, конкурирующий с Афинами.

______________ * Архелай, сын Пердикки II - (413 -399 гг. до н. э.) македонский царь.

После смерти Архелая в Македонии начались неурядицы. Восшествие на трон Пердикки III* ознаменовалось начатием войны с иллирийцами. Ожесточенное сражение на полях Линкестиды принесло не только поражение македонскому войску, но и стало решающим боем для их царя. На трон был возведен шестилетний Аминта, сын Пердикки III. Опекуном его назначили брата покойного царя, двадцатитрехлетнего Филиппа, на плечи которого и пали все бедствия страны.

______________ * Пердикка III, сын Аминты III - (365-359 гг до н. э.) македонский царь.

Положение регента государства, стоявшего на краю гибели, было незавидным. Но умелый стратег смог отвратить беду от Македонии. В жестоких сражениях он разбил врагов своей страны, и выиграл больше, чем потерял его брат. Своими успехами Филипп снискал благосклонность знати и восхищение народа. Его встречали как освободителя от рабского ига. Регент произвел реформы и благодаря своей политике укрепил царство. Удача сопутствовала ему, и он, завоевывая все новые и новые земли, расширил владения Македонии и сделал ее Великой державой.

Его успеху на родине способствовали также его внешность и манеры. Он был привлекательным, обаятельным, остроумным человеком и великолепным оратором, чья речь вызывала у людей восхищение. Филипп являлся тонким политиком, находившим подход к каждому человеку, будь то простолюдин или правитель могущественного государства. Знал, как держаться с друзьями и врагами. Мог найти оригинальное решение в наисложнейшей ситуации. Проявив себя превосходным полководцем, он своей блестящей тактикой смог превзойти даже своего учителя, великого стратега и военного реформатора Эпаминонда.

Личные качества Филиппа и заслуги перед отечеством стали причиной облечения его царской властью, лишив при этом престолонаследника законного трона.

Все эти события имели место до рождения Александра. Вскоре после его появления на свет родилась его сестра Клеопатра.

Нрав царицы Олимпиады, как уже говорилось, с каждым годом ухудшался. Отчасти это было вызвано ревностью к супругу и неприязнью к его побочным женам и детям. Возможно, демонический характер был не в ее натуре, а начал развиваться вследствие внезапного визита к ней существа в образе змея.

Спустя несколько лет брачная жизнь царственных супругов полностью разладилась. Филипп отстранился от жены, утратив к ней любовь. И царица перенесла всю свою нежность и заботу на сына, которого стала настраивать против отца. Несмотря на разногласия между супругами, Олимпиада все так же оставалась царицей Македонии. Но все это было временным. Настоящая буря должна была разразиться много позже. А пока Александр жил безмятежно и счастливо под сенью могущественных и царственных особ, дарованных ему судьбой в родители.

Царский сын немного подрос, и наступило время заняться его воспитанием. По настоянию Олимпиады воспитание мальчика было поручено эпирейскому Леониду, дальнему родственнику царицы. Воспитатель был человеком сурового нрава, и первоочередной задачей для него стало отучить ребенка от изнеженности, привитой ему матерью и кормилицей Ланикой, женщиной знатного происхождения и подругой его детских игр.

В гувернеры Александру назначили некоего Лисимаха, акарианца, привезенного Леонидом из Эпира. Он был вторым из воспитателей. В нем не было ни утонченности, ни шарма, но его высоко ценили среди воспитателей за то, что он считал себя Фениксом*, Филиппа - Пелеем, а Александра - Ахиллом**, от которого происходил род Олимпиады. Именно к Лисимаху, к своей кормилице и матери Александр сохранил свою любовь на всю свою жизнь.

______________ * По Гомеру Феникс - воспитатель ахейского героя Ахилла, участвовавший вместе с ним в Троянской войне. ** Ахилл (Ахиллес) - в "Илиаде" один из храбрейших греч. героев, осаждающих Трою. Мать Ахилла - богиня Фетида, желая сделать сына бессмертным, погрузила его в священные воды Стикса; лишь пятка, за которую Фетида его держала, не коснулась воды и осталась уязвимой. Ахилл погиб от стрелы Париса, поразившей его в пятку.

Среди друзей его детства числились: Леонат, Марсий, Протей и, наконец, Гефестион, которого Александр любил больше других, называя его своим Патроклом*. Мальчики вместе проводили часы учения и досуг, отдавая предпочтение игре в войну.

______________ * Патрокл - в "Илиаде" один из героев троянской войны, друг Ахилла. Убит Гектором.

Филиск, один из преподавателей Александра, предостерегал своих учеников от войн и насилия и учил служить во благо народа и мирной жизни. Платоник Менехм, привлеченный к преподаванию одиннадцатилетнему наследнику престола, обучал его геометрии и числовой метафизике Платона. Однажды, когда он не смог должным образом объяснить преподаваемый урок, Александр потребовал, чтобы тот объяснил ему вкратце, о чем идет речь. И тогда Менехм, чтобы выйти из затруднительного положения, нашел поистине достойный ответ: "В жизни, сказал он, - бывает два разных пути: для царей - короче, для обычных смертных - длиннее. Но геометрия - исключение, она может указать только один путь, общий для всех".

Александр уже с детства проявил себя очень сложным человеком. От природы чувствительный и вспыльчивый, он при жестком и властном воздействии на него становился упрямым, непреклонным и неумолимым. Он обладал железной волей и непокорным нравом. Те же, кто добивались его расположения добром, могли рассчитывать на его дружбу и любовь. К самонадеянному и грубому Леониду он так и не смог проникнуться этими благими чувствами. Изначально он вел с ним войну из-за лакомств, которыми баловали его мать с кормилицей, а чуть позже из-за денег, выдаваемых Александру на содержание, которые он чрезмерно тратил на подарки друзьям.

Он был великодушным и внимательным к любимым людям и невыносимым со своими "мнимыми врагами".

Когда Александру минуло тринадцать лет, отец, желая уменьшить влияние на юношу Олимпиады и воспитателей, бывших на ее стороне, привлек к обучению сына выдающегося философа Академии, истинного ученика Платона (впоследствии отказавшегося от его учений), целенаправленного и мудрого Аристотеля.

Для занятий и бесед их поселили в царской вилле в Миезе, недалеко от рощи, посвященной нимфам. Олимпиада была сильно обеспокоена отъездом сына. Она боялась, что, лишившись влияния Леонида, сын примет сторону отца и выйдет из-под ее контроля. Для царственного же юноши эта поездка сулила не только возможность получить знания, но и почувствовать, наконец, вкус свободы. Правда, свои мысли он ни в коем случае не мог высказать своей матери, которая заставила его перед отбытием дать клятву - остаться верным ей и Эпиру, его второй родине.

Проводив сына в путь, царица принялась за свершение своих замыслов. Главной целью ее жизни было увидеть своего сына на престоле Македонии. Но эти чаяния подвергались опасности при очередном любовном увлечении Филиппа, которое сулило рождение новых претендентов на отцовский трон, конкурирующих с законным наследником.

Во дворце Олимпиаду ненавидели и боялись. Властную, гордую, ревнивую и мстительную царицу опасалась не только придворная прислуга, но и македонская знать. Эта женщина, обладая даже меньшей властью, могла совершать поступки, не укладывающиеся в голове. Стремление увидеть своего сына царем превратило ее в серьезную противницу. Религиозные оргии, которым она предавалась все с большим пристрастием, способствовали формированию ее нового властолюбивого и безудержного характера. Во дворце даже ходили слухи, что коварная Олимпиада довела до безумия Арридея, сына Филиппа от третьего брака с фессалийской красавицей Филинной. В нем она видела главного соперника престолонаследника, и он был не единственной жертвой одержимой жуткими идеями царицы. Она вознамерилась обезвредить каждого претендента (даже косвенно имевшего право на трон Македонии), лишь бы достичь своей цели.

Оставив отцовский дворец полным интриг и вероломства, Александр отправился в Миезу. Туда же приехал и сорокалетний философ со своими воспитанниками и помощниками - Феофрастом и племянником Каллисфеном. Аристотель также привез с собой из родного города Стагира ровесника Александра, Никанора.

Во время занятий, чтобы придать им некоторую живость, к обучению были привлечены и юноши из македонской знати, проживающие в Миезе. Они были не столь многочисленны, чтобы препятствовать тесному контакту учителя со своим царственным учеником. Аристотель обучал его не только философии, географии и медицине. Он также приобщил своего юного ученика к тайнам более глубокого учения, которые философы называют "устными и скрытными" и не предают широкой огласке.

В Академии Платона восхищались мудростью Заратуштры, но реформатор Аристотель, создавший новую метафизику в противовес старой, исследовав факты учения мидийского пророка, выдвинул предположение, что корни пропагандируемого им вероучения уходят в далекое прошлое и по обрядовому значению близки к "учению магов". Великий философ после этого открытия стал одержим идеей раздобыть и изучить логии, содержащие в себе секреты их древнего культа.

Об этом культе философ поведал и своему ученику, образ мыслей которого был не по возрасту серьезным и возвышенным. Но желал ли мудрец взять в свидетели своих мыслей молодого и не испытанного жизнью юношу? Или же все, что произошло, было по воле судьбы? Пожалуй, это предстоит решить читателю....

Была весенняя пора, самое лучшее время года в Миезе. Ранним утром, когда до занятий было еще далеко, Аристотель, выбрав для встречи укромный уголок царской виллы, стал дожидаться прихода гонца.

Ученый муж размеренными шагами прохаживался по уединенной тропинке. Человек, которого он ожидал, прибыл много позже назначенного часа. Эта задержка встревожила уравновешенного и терпеливого мудреца. - Что вам помешало вовремя явиться на встречу? - насупив брови, сердито спросил Аристотель. - Многое.... Проделать столь дальний путь - нешуточное дело, - с заметным греческим акцентом проговорил гонец. - За это вам платят, - сухо отозвался ученый. - Не столь много, чтобы ставить свою жизнь под угрозу... Ну, хватит вам сердиться! Я здесь, жив и невредим, а главное - благополучно доставил послание. - Тут он достал из дорожной сумки, висевшей у него на плече, пакет и протянул его собеседнику.

Аристотель взволнованно взял послание, сел на каменную скамью и, раскрыв пакет, просмотрел его содержимое. Внутри находились несколько деревянных табличек со сложным пиктографическим письмом, язык которого был известен философу. Лицо его, прежде хмурое и настороженное, постепенно прояснилось. Гонцу, исподволь наблюдавшему за чужеземцем, показалось, что глаза того заискрились от увиденного в послании. Прежнее расположение духа вернулось к мудрецу, и он стал более учтивым к пришельцу. - Ты исправно выполнил поручение. Вот, возьми это, - и протянул ему мешочек с двадцатью драхмами*.

______________ * Драхма - серебряная монета весом в 4,36 г, распространенная в Аттике и Афинах в VI - IV вв. до н. э.

Гонец взял деньги и поклонился в знак благодарности. - Всегда рад услужить вам. - Какую же услугу может оказать этот неотесанный варвар? спросил Александр, приближение которого не было замечено ими. - Неотесанный варвар? - возмутился гонец. Он хотел было обрушить свое негодование на дерзкого юношу, но Аристотель вовремя вмешался в назревающую ссору. - Не обращай внимания на его слова. Он так говорит по молодости. - Но... Ступай. Если ты мне понадобишься, я дам знать.

Мужчина подавил свое возмущение и добавил на прощание более спокойным тоном: - Вы знаете, где меня найти. До встречи!

Гонец ушел столь же быстро и незаметно, как и появился, оставив философа наедине со своим учеником. Однако Аристотель не собирался отчитываться перед царским сыном. Подложив сверток под мышку, он быстро зашагал по направлению к дому. Его поступок рассердил вспыльчивого юношу. И он последовал за учителем, чтобы получить от него объяснение. Обладая крепкими и сильными ногами, Александр быстро нагнал ученого. - Может быть, скажете, какого рода услугу оказывал вам этот человек? - Это не касается тебя, молодой человек, - не замедляя шага, пренебрежительно бросил тот. Все, что происходит в доме моего отца, касается и меня. - Занимайся лучше своими уроками и не вмешивайся в дела других. - Вы говорите так, словно пытаетесь скрыть от меня нечто важное. - Ничего я не скрываю. Будет лучше, если ты забудешь все, о чем услышал и что увидел сегодняшним утром. Забыть?! - воскликнул Александр. - А что если вы причастны к чему-то, что может навлечь беду на моих родных и отца?

Это заявление заставило Аристотеля остановиться. Он испытующе взглянул на ученика. - Никто не готовит здесь заговора ни против твоего отца, ни против твоих родных. - Он продолжил путь, не обращая внимания на ученика и, проследовав в дом, прошел к покоям, отведенным ему. - Если вы не покажете мне содержимое пакета, я отныне буду считать вас предателем, - находясь уже у двери преподавателя, резко сказал царский сын.

Аристотель устало вздохнул. Он знал характер Александра, его упрямство, настырность и непреклонность перед поставленной целью. Знал, что своей пренебрежительностью навлечет на себя презрение подростка и станет его врагом, тогда прощай надежда войти в его доверие и воспитать его в панэллинском духе. Вспомнив о своем стремлении, преподаватель переменил тон разговора. - Куда пропали уроки этики, мой юный друг? Разве тебе воспитатели не говорили о том, что следует быть учтивее со старшими? - Меня научили всему, что считается благопристойным для наследника. Но и вам, почтенный учитель, следовало бы знать меру соблюдения тайн, по крайней мере, на то время, пока вы живете здесь в качестве преподавателя.

Аристотеля, конечно же, не устрашили завуалированные угрозы мальчугана. Но его упрямство могло навлечь на него большие беды, чем показ полученного послания. - Дело твое, молодой человек, но, поверь мне, увиденное не стоит твоего внимания.

С этими словами ученый муж подошел к столу, раскрыл пакет и извлек оттуда письма. Разложил их и показал навязчивому ученику. Однако тот ничего не понял из пиктографических рисунков. - Что это? - удивленно поднял он глаза на учителя. - Ты требовал увидеть, а не объяснить, - тонко подметил философ.

Юноша покраснел, поняв, что загнан в тупик, и чтобы выйти из положения, он надменно рассмеялся. - Не думал, учитель, что вас привлекает всякая бессмыслица вроде картинок и причудливых рисунков. Теперь-то я понимаю ваш отказ показать мне это. Вы опасались быть высмеянным. - Ты издеваешься над тем, чего не понимаешь, - рассердился ученый и поспешно собрал со стола таблички. - Ну, так объясните мне, раз я такой непонятливый.

Аристотель понял, что попался в ловушку ученика, но не собирался отступать. Свой правдивый ответ он облек в такую простодушную наивность, чтобы сказанное показалось безынтересным слушателю. - Срисовка из религиозной книги варваров? - изумился Александр ответу. - Да что вы! Я никогда не поверю, что вы занимаетесь такой ерундой! - Это не ерунда, мой юный друг. Тебе еще многому предстоит научиться. - Приезжая в Миезу, я и не предполагал, что буду брать у философа уроки изобразительного искусства. Его язвительный тон задел мудреца за живое. - В этих рисунках больше мудрости, чем ты полагаешь... - Философ с трудом удержал правдивый ответ, готовый сорваться с языка. - Если я ее не вижу, значит, там нет мудрости. Мой друг, ты слишком возгордился крохами своей учености. Не забывай, что безгранично неведение человеческое в бесконечном мире познаний.

В голосе мужчины почувствовалось несвойственное ему волнение, что не ускользнуло от острого слуха Александра. - Учитель, я бы хотел, чтобы вы были откровенны со мной. Не хочу, чтобы ваши тайные знания принесли несчастье моему дому. - О, великий Зевс! - воскликнул философ. - Какой же ты подозрительный, Александр! Но эта черта твоего характера не возвеличит тебя, а принесет только беды. Умей же доверять тем, кто желает тебе добра. Я не стал бы причинять вред ни тебе, ни твоей семье, даже если в награду за это мне сулили бы владычество над всей Ойкуменой*! - Я не хотел вас оскорбить... - Как много мы совершаем поступков, сами того не желая. Но ты возвел достаточно напраслин на меня сегодняшним утром. Потрудись же впредь думать, прежде чем обвинять других в предательстве и измене.

______________ * Ойкумена - населенная часть Земли. В представлении древних греков в Ойкумену входили Южная Европа, Северная Африка и Азия, вплоть до долины Инда.

Преподаватель пристыдил своим увещанием юношу, и он, больше ничего не произнеся, покинул комнату. Удостоверившись, что больше никто не следит за ним, Аристотель снова выпотрошил содержимое пакета и приступил к изучению содержания послания. - Владыка всей Ойкумены, - сердито повторил Александр слова учителя. - Как бы не так!

Взяв с собой лук и колчан со стрелами, он под предлогом охоты покинул дом. Уединенным местом для своих размышлений наследник выбрал фруктовый сад, разбитый на склоне горы у царской виллы. В раздумье он не заметил, как добрался до вершины горы. Отсюда открывался великолепный вид на долину, где находились царские угодья. Чуть поодаль располагались дома вассалов и крестьян. Равнину рассекала на несколько частей горная река, которая образовала небольшое озерцо с кристально чистой водой, окаймленное пышными садами и пашнями. Долину обрамляли дикие горные цепи, покрытые дубовыми и сосновыми лесами, где водились кабаны и медведи, и другие животные, предназначенные для охоты.

Подставив лицо весеннему ветерку, Александр с восторгом любовался чарующим пейзажем. Его слегка завитые, полудлинные темные волосы с симметричным пробором фрагисом, чуть растрепывались от слабого дыхания ветра. Кожа его была столь светлой, что порой белизна ее от загара местами переходила в красноту. Светлые глаза его искрились от воодушевленного состояния души. Он представил себя на миг властителем не только Македонии, но всех земель мира. Благодаря Аристотелю он воспринимал мир как единое целое, но в осуществлении этой мечты были грандиозные пропасти, разделяющие людей. То были национальные различия жителей Ойкумены. Предотвратить все междоусобные войны могло лишь смешение народов, что создало бы новые традиции, обычаи, культуру и религиозные воззрения - все это сплотило бы людей в едином мире. И себя Александр видел властелином этого безграничного мира, а Македонию, свою родину, лишь небольшой его частью. Достигнуть этого было нелегко, здесь нужны были не только нерушимая, железная воля, но и жгучее желание перемен. Добиться цели можно было лишь войной. Но царский сын не страшился войны. В душе он был борцом, готовым, невзирая на все трудности, осуществить свой замысел. Его честолюбивые мысли подкрепляла жажда славы, не всякой славы, а той, которой не мог достигнуть ни один из героев былых времен. Потос* Александра толкал его совершить великие деяния. Подобно своим предкам Гераклу** и Ахиллу, он желал рисковать жизнью, чтобы достичь аретэ***.

______________ * Потос - побуждение, влечение. Потос приводил героев к аретэ. ** Геракл (Геркулес) - герой греч. миф., сын Зевса и смертной женщины Алкмены. Предок Александра по отцовской линии через Карана, легендарного основателя македонского царства, потомка Геракла в 16-м колене. *** Аретэ - (букв. доблесть, добродетель) в понимании Аристотеля и Александра присущее героям чувство долга, более важное для них, чем знатность происхождения или богатство.

Всего лишь год прожив вдали от матери, у которой главенствующую роль всегда занимал Эпир, Александр перестал смотреть на мир ее глазами. Он, подобно новорожденному, впервые открывшему глаза, увидел и воспринял мировое пространство как единое целое.

Г л а в а 10

МЕЧТАТЕЛЬНЫЙ МАЛЬЧИК И МУЖ-МЕЧТАТЕЛЬ

Между человеком образованным и

необразованным

такая же разница, как между

живым и мертвым. Аристотель

Минуло два года.

Александру исполнилось шестнадцать лет. Он все еще жил и проходил обучение в Миезе. За прошедшее время он успел сдружиться со своим учителем, который каждый раз своими познаниями и глубокими суждениями приводил в восторг чувствительного царственного юношу. В те же годы друга Аристотеля, правителя Асса* - Гермия из Атарнея, постигла горькая участь. Плененный персами, он под пытками был предан смерти. Известие это сильно потрясло философа, который проработал в Ассе три года, прежде чем переселился на остров Лесбос. Правитель Гермий в свое время помог ему, но чувство, которое мудрец испытывал к этому гордому человеку, было большим, чем обычная признательность. За годы, прожитые Аристотелем в Ассе, между ним и правителем завязалась крепкая дружба. Скорбь свою философ излил в поэме, посвященной аретэ, которую Александр услышал из первых уст.

______________ * Асс - город в окрестностях Атарнея на северо-западе Малой Азии.

Царевич, узнав характерные качества этого ученого мужа, впервые понял, что возвышенные чувства, испытываемые им, стремление к созданию бессмертного и божественного, к постижению высшего блага, были присущи и его учителю. Ему казалось удивительным, что человек, достигший такого величия, все еще продолжал расти и совершенствоваться. Аристотель же видел в Александре будущего гегемона эллинов, могущественного властителя всей Европы. Он желал не только просветить юношу и передать ему знания, которыми сам обладал, но главное - воспитать в нем твердого духом человека, способного по достоинству воздать нравственному духу подлинного грека и отличить его от варвара. Он стремился привести его к пониманию и зародить в нем любовь к Элладе. Именно с этой целью Аристотель пробудил в юноше восхищение гомеровским эпосом. Хотя царевич уже знал Гомера, но пониманию того поэм научил его философ. Он придавал этому большое значение и составил для Александра собственное издание греческого поэта, которое впоследствии стало спутником во всех его походах.

Александр имел большое пристрастие к искусству, особенно к театру. Еще живя в Пелле, он познакомился со многими блестящими актерами. У него также была огромная тяга к изучению наук, но он испытывал еще большую жажду к чтению.

В произведении Ксенофонта* "Киропедия" Александру впервые предстал образ идеального властелина. От Ктесия** он узнал о великолепии Востока, а от Геродота*** получил представление о персидских войнах.

______________ * Ксенофонт - (ок. 430-355 гг. до н. э.) др.-греч. писатель и историк. Основные исторические сочинения - "Греческая история", "Киропедия", "Анабасис" и др. ** Ктесий из Книда - придворный врач персидского царя Артаксеркса II. Прожил 17 лет при персидском дворе. После возвращения на родину осветил увиденное им в книге "Персидская история". *** Геродот из Галикарнасса - (между 490 и 480 - ок. 425 гг. до н. э.) др.-греч. историк, прозванный "отцом истории". Автор сочинения, посвященного описаниям греко-персидских войн с изложением истории государства Ахеменидов, Египта и др.; дал первое систематическое описание жизни и быта скифов.

Стремление к познанию Персии и других дальних стран проистекало отчасти от интереса к истории, а также географии. Еще в свои юные лета в Пелле Александр познакомился с персом Артабазом, наместником провинции, названной Геллеспонтской Фригией, после восстания сатрапов бежавшим вместе с семьей из родовой области и нашедшим убежище у Филиппа Македонского*. От него царевич узнал об обычаях и рыцарских нравах многонациональной Персидской державы.

______________ * Восстание сатрапов в Персидской империи произошло в 352 г. до н. э.

Однако взгляды преподавателя несколько отличались от воззрений ученика. Дух греческого мудреца противоречил устремлениям юноши к слиянию народов. Если первый желал видеть мир как единое целое с господством греческой культуры, то последний вожделел объединить не только государства, но и культуры народов.

Возможно, трагическая смерть Гермия стала причиной того, что Аристотель очень часто начал противопоставлять греческое государство персидскому, где, по его мнению, царило насилие и властвовала тирания. Но эти взгляды не совпадали с представлением Александра о Персидской империи. Ученик превзошел учителя. Последний перешагнул национальные рамки в метафизическом, естественно-научном и религиозном плане, но все его мысли сводились к тому, что достичь неба возможно только поднявшись на вершину эллинской культуры. Но Александр оказался более универсальным в своих представлениях. Идея общечеловечества, направленная на пользу мировой империи, глубоко засела у него в голове, и открыто отказавшись от аристотелевской непоследовательности, касающейся эллинов, он принялся за осуществление своих космополитических планов.

В дальнейшем эти разногласия во взглядах приведут к разрыву отношений между учеником и преподавателем, но пока стремления царского сына к власти и виды его на будущее мира не несли, по мнению Аристотеля, ничего предосудительного и противоречащего его собственным соображениям.

Философ уделял большое внимание обучению географии, лелея тайные желания видеть своего воспитанника властителем Европы и Азии. Рассматривая мир на карте, Александру казалось, что его легко будет завоевать. Однако на пути у него стояло множество препятствий, которые ему предстояло преодолеть.

Знакомство Александра с учением магов началось в один из обычных летних дней, когда он, прогуливаясь по ночному саду, забрел слишком далеко от дома. Мысли его были заняты планами на будущее. Царевича огорчали вести о блестящих победах отца, он боялся, что его замыслы останутся неосуществимыми и мир достанется ему не путем завоеваний и свершения доблестных деяний, а в наследство, и венец славы, о котором он вожделел, возложат на голову победоносного Филиппа Македонского.

Царь готовился идти на Персию, избрав мотивом войны возмездие за разрушенные святилища богов во время греко-персидских войн*. Конечно же, этот предлог, несший на себе религиозный отпечаток, был идеальным, и подсказан он был Филиппу неким греком по имени Исократ, который руководствовался общегреческими интересами. Но пока эти планы необходимо было отложить на неопределенный срок, так как царь Македонии готовил поход на Перинф.

______________ * Греко-персидская война состоялась в 500-449 гг. до н. э. с перерывами, при правлении персидского царя Ксеркса I, завершилась победой греков. Храмы были разрушены в 480 г. до н. э.

Прогуливаясь по саду, Александр тяготился мыслями о планах отца. С мрачными думами он забрел в безлюдную часть царской виллы. И тут неожиданно ночную тишину прорезал грубый мужской голос. Мужчина старался говорить шепотом, но в сильном возмущении порой повышал свой голос, и тогда можно было услышать в его греческом говоре заметный акцент.

Царственный юноша зашагал в сторону голоса и, достигнув того места, притаился у ствола ветвистого дуба. - Я проделал столь долгий путь, полный опасностей, претерпел столько лишений, а вы мне в награду за это даете всего лишь два статера*? - Это награда, а не плата за твою работу, - узнал Александр голос своего преподавателя. - Скажите спасибо, что я еще взялся за ее выполнение. Никто другой на моем месте не стал бы рисковать проделать такой дальний путь от Персополя до Миезы, чтобы доставить столь ценный предмет...

______________ * Статер - золотая монета весом в 8,72 г, распространенная в Афинах с конца VI в. до н. э.

"Персополь?" - удивился Александр, услышав название столицы Персидской державы. - Перестань завышать цену своих услуг. Мы ведь уже условились. Так зачем же нарушать или роптать на данный уговор? - Уговор этот вы заключили с Розбехом, а не со мной. - Ты лишь составная часть нашего соглашения, надменно заметил ученый. - А посему жалуйся на своего хозяина. С меня ты уже взял причитающееся... Розбех ничего больше не просил передать мне? - Ах да! Чуть было не забыл! Только устное послание. - Гонец оглянулся по сторонам и, не увидев никого поблизости, сказал: - Кшарт, кшатра, кшаятия...

Аристотель повторил эти слова вслух, чтобы запомнить их. - Хозяин сказал, что вы сами поймете, о чем идет речь. - Это все? - отчего-то разволновался философ. - Да. - Ну, тогда ступай! Смотри, чтобы тебя никто не заметил, - наказал ученый удаляющемуся чужеземцу.

Как только гонец исчез из поля зрения, Аристотель поспешил в дом. Следом за ним, держась чуть поодаль, отправился и царевич. Всю дорогу ученый тихо повторял слова, переданные ему гонцом. Наконец добрался до дома, проследовал в свои покои и уединился там.

Домашняя прислуга не обратила внимания на то, что у мудреца в руке было копье, оружие, обычное в те далекие века. Но Александр, следовавший за преподавателем с самого места встречи, знал, что именно ради этого оружия и был проделан столь дальний путь гонцом.

Царевич прошел в открытую галерею, куда выходили двери комнаты философа. Он бесшумно приблизился к полуоткрытой двери и стал присматриваться.

Аристотель, подойдя к своему рабочему столу, долго и усердно что-то искал. Затем, найдя искомый предмет, начал читать и отчего-то сердиться. Нет, опять не то! - возмутился он. - Где же они? Куда я их припрятал? Ага! Вот они! - и начал вслух произносить чужеземные слова. - Абикарис ... асега... аспа... хасия... каренах*.... Нет, не здесь.... - ученый вновь принялся за поиски. Нашел еще одну схожую табличку и начал перечитывать их и, в конце концов, обнаружил нужные слова: - Кшарт, кшатра, кшаятия! Ну, наконец-то! - облегченно вздохнул он. - И что же они значат? Так-так... Кшарт - мир, преуспеяние, клятва, магическая сила, отвага, победа.... Второе слово - означает власть, и последнее - это царь, правитель страны, глава ее вооруженных сил и судья. И что же в итоге у нас получилось? - Он думал несколько минут, прежде чем загадка послания открылась ему. - Значит, магическая сила избранного народа принесет власть над миром отважному царю. - Мудрец взял в руки копье и со вниманием осмотрел его наконечник. Неужто он все же раздобыл это сакрально-мистическое копье? - не веря своим глазам, сказал он.

______________ * Пастбища, лошадь, камень, божественное смешение, правда (авест.).

"А если Розбех меня обманул? - засомневался ученый в правдивости своего соглядатая. - Но ведь до сих пор он никогда не подводил меня. Столько лет он исправно выполнял мои поручения. Нет! Розбех не мог солгать мне. Это действительно то знаменитое копье Арбака*! Невероятно! И все же мне с трудом верится, что это, в самом деле, оно! Ужели мои многолетние усилия были ненапрасными? И я наконец-то добился своего! А что если это всего лишь искусно сделанная подделка победоносного копья?" - снова им овладели сомнения.

______________ * Арбак - мидийский царь, воспользовавшийся изнеженностью царя Сарданапала, объединился с царем Вавилонии и освободился из-под ассирийского ига. По другим источникам, это была заслуга Киаксара (Хувахшатра), сына Фраота царя Мидии (ок. 625-585 гг. до н. э.). Аристотель более полагался на сведения Ктесия из Книда, писания которого противоречили геродотовской истории.

Ученый мог бы глядеть на это редкое оружие часами, но его занятие прервал племянник Каллисфен, постучавшийся в дверь. - Уже поздно, дядя. Вы не собираетесь почивать? Завтра нам с первой зарей вставать. Вы не забыли про поездку в горы? Дядя, вы в порядке? - не получив ответа, с тревогой спросил тот. - Да, Каллисфен. Ты иди отдыхай, я уже заканчиваю работу.

Племянник, больше ничего не сказав, удалился к себе. Аристотель, задержавшись еще на несколько минут, также покинул комнату.

Убедившись, что в помещении больше никого нет, Александр пробрался внутрь. Сперва он просмотрел таблички с записями, затем приступил к осмотру копья. На вид оно было самым обыкновенным, но сила, заключенная в нем при его изготовлении, могла сокрушить надежные стены и мощные укрепления городов-крепостей, не говоря уже о том, сколь быстро оно способно было принести гибель человеческой плоти.

Еще жила легенда о том, как мидийский царь благодаря этому копью одолел и разрушил мощное Ассирийское царство.

С помощью интриг и подкупов со стороны ученого-философа оно попало к нему и оказалось в руке любопытного, смелого и целеустремленного юноши, мечтавшего завоевать весь мир и создать единую мировую империю.

"Стоило ли давать столько денег за это старое и никчемное копье? оценивающе разглядывая оружие, подумал Александр. - По-моему, в нем нет ничего сакрально-мистического. Этот Розбех, или как там его, искусный лжец.... Как мог учитель поверить ему?"

Он притронулся к наконечнику, и острый конец металла порезал ему пальцы. Рана была не столь глубокой, да и крови было немного, но зато боль была нестерпимой. Александр выронил копье из рук и сжал рану, но болевое ощущение не прошло. Оно стало настолько невыносимым, что взгляд царевича помутнел и голова закружилась. Он прилагал усилие, чтобы не потерять сознание, но все старания оказались напрасными. Все вокруг закружилось, в глазах потемнело, и юноша без чувств повалился на пол...

Долгое время вокруг него царила тьма, но внезапно откуда-то издалека засиял дрожащий луч света. Александр, почувствовав прилив сил, поднялся на ноги. Темень, окружавшая его, была необычной. Она давила на сознание и вызывала душевную тревогу, больше похожую на страх. А луч, сияющий вдалеке, манил к себе, согревал душу и давал надежду. К этому самому свету и зашагал растерянный царский сын. Однако чем больше он старался приблизиться к этому трепетному свету, тем быстрее это сияние отдалялось от него. Наконец, устав преследовать сияние, он остановился. Отдаляющийся свет также перестал убегать. Александр прекратил преследовать это сияние. Он осознал, что скорость его ходьбы слишком мала и ему не достигнуть спасительного света. Зашагал в обратном направлении, полагая, что свет станет следовать за ним. Однако этого не произошло. Сияние постепенно начало тускнеть и превратилось в маленького светлячка. - Вот в этом и заключается ошибочность твоего суждения, - послышался мужской голос из темноты. - Кто тут? - оглядываясь по сторонам, спросил Александр. - Всезнающий, - отозвался голос. - И что же ты знаешь? - Все! - с уверенностью ответил тот. - Тогда скажи, где я? - Нигде.

Юноша удивился ответу. - И как мне выбраться из ниоткуда? - Никак. Как это? Значит, я навсегда останусь здесь? - Не ты должен выбраться отсюда, а ниоткуда должно отступить от тебя. - И когда же это произойдет? Никогда. - Это значит, что я никогда не выберусь отсюда? - Нет. Это означает, что пустота никогда не покинет тебя. - Абсурд! - воскликнул Александр. - Как может нечто пустое еще и покидать! Пустого не существует!

- Я не сказал пустое, я сказал пустота. Она всегда прозрачна и

темна. Ты не сможешь созерцать ее, но она всегда будет следовать за

тобой, чтобы в нужный час ты вернулся к ней. - А что будет после

этого? - Ничего. - Значит, тот час уже настал? - Не настал,

бесстрастно отозвался всезнающий. - Тогда что же мне сейчас делать?

Ждать и думать. - Как долго? - Сколько понадобится. - И о чем же мне

думать? - Сам догадайся.

Александр присел и уставился на отдаленную светлую точку.

"В какую же историю я вляпался, - подумал он. - Сначала свет от меня почему-то убегал, а теперь еще и этот всезнающий, толком ничего не может мне объяснить. Надо же было этому случиться именно со мной, именно сейчас, когда я осматривал копье... Копье!!! - вспомнил он. - Неужели это оно отправило меня сюда?.... Но возможно ли это? - спросил он себя с сомнением. - Учитель говорил, что оно мистическое. Нет, в это с трудом верится. Разве такое возможно? А почему бы и нет? Аристотель не стал бы тратить столько усилий и денег, если бы не был уверен в этом. Он ученый и полагается больше на истинные знания, чем на интуицию и домыслы, а это означает, что копье действительно обладает небывалой силой! Ну и что? Чем это открытие может помочь тебе выбраться отсюда? Боюсь, что я застрял здесь навечно. А что если это не предположение, а суровая реальность? - Он печально вздохнул. - Не надо было мне без разрешения прикасаться к этому оружию. Слышал ведь о его странностях, так нет, обязательно нужно было совать нос туда, куда не следовало. И что же мне теперь делать? Ждать здесь бесполезно. Звать на помощь тоже... Никто не услышит.... Но почему, собственно, я, наследник трона Македонии, должен кого-то звать на помощь? Разве я сам не способен одолеть своих врагов? Разве я не Александр - будущий властитель мира? Вот только кого мне надлежит одолеть - пустоту или темноту? - Он усмехнулся. Нелепость какая-то! Если не с кем сразиться и не от кого ждать помощи, тогда уж лучше вызвать на поединок всезнающего. Он ведь существует! Значит, его можно и одолеть!" - Эй, всезнающий! - позвал юноша, поднявшись на ноги. - Ты здесь? - Здесь, - словно эхо отозвался тот. - Я желаю сделать тебе вызов! Сразимся в поединке, и кто проиграет, исполнит любое желание другого. - Я не могу сделать этого, - со смешком отозвался всезнающий. - Я не принадлежу к материальному миру. - Нет? Но ведь я слышу тебя. - А кто сказал, что голос является материей?

Вопрос ввел юного царевича в замешательство. - Тогда что же мне делать? - Думать и решать. - Я уже думал, - сердито проговорил Александр. Думал, но ни к чему так и не пришел. - Значит, мысли твои не подкреплены желанием выбраться из объятий пустоты. - Я хочу это сделать! И я сделаю это! И ни ты, ни твоя пустота не помешают мне! - Ты слишком полагаешься на свои силы, но ты даже не можешь осилить свой страх. Как же ты собираешься покинуть нигде? - Я ничего не боюсь, - отважно сказал Александр. - Страх это всего лишь порождение нашего разума, а моя воля умеет подчинять мой разум. - Если твоя воля столь сильна, исполни же собственное желание обрести свободу. И если тебе это удастся, я награжу тебя такой силой, о которой ты и не мечтал. Но если ты не осилишь эту задачу, то останешься здесь навсегда!

Царевич смежил веки и сосредоточил свое внимание на собственном желании освободиться от объятий мрака. Чем сильнее разгоралось в нем это желание, тем меньше становилась область мрака. Свет, к которому он изначально стремился, стал потихоньку приближаться к нему и увеличивать сферу сияния.

Александр все еще стоял с сомкнутыми веками, но чувствовал приближение света. Постепенно темень отступила, и окружающее пространство залило яркое сияние. - Ты проявил небывалую волю, - послышался голос всезнающего, - и за твою умелость я, как обещал, вознагражу тебя. Отныне ты обладаешь силой избранного народа, и эта мощь поможет тебе достигнуть желаемой цели в жизни. Но помни, если ты усомнишься в своих силах, или же, возгордившись, посчитаешь, что сможешь также одолеть пустоту, тогда мрак, следующий за тобой по пятам, заберет тебя к себе. А теперь, - проговорил он после непродолжительного молчания, - открой глаза и взгляни на мир иначе.... Открой глаза... - Открой глаза, Александр, - услышал он подле себя знакомый голос.

Осторожно разомкнул слипшиеся веки и недоумевающе осмотрелся по сторонам. Обстановка напомнила ему комнату учителя, да и сам он был тут. Склонившись над бесчувственным юношей, Аристотель пытался привести его в сознание.

Наконец первое чувство растерянности отступило, и Александр пришел в себя. На вопрос о произошедшем он так и не дал вразумительного ответа, но с виноватым видом извинился перед учителем за вторжение. - Ты следил за мной? - пытаясь сдержать свой гнев, спросил философ. - Я прогуливался и услышал ваш разговор с этим человеком... варваром...

Аристотель побледнел. - Что конкретно ты услышал? - Я немного слышал, практически ничего, - принял тот невинное выражение, и изъяснился любимым методом учителя - говорить об одном и том же и да, и нет.

Однако ученый слишком хорошо его знал, чтобы попасться на это объяснение. Да и метод отговорки ему был прекрасно известен. Он прошел к экседре, сел на сиденье и подозвал к себе ученика. Пристально взглянул ему в глаза и применил эвфемизм, чтобы добиться правдивого ответа. Грубый и осуждающий тон исчез, сменившись более мягкими выражениями. - Александр, я спрашиваю тебя о вчерашних событиях не для того, чтобы судить твои поступки, а затем, чтобы не впасть в немилость в твоих глазах. Истина - это соответствие мыслей действительности. Твои же слова и мысли противоречат реальным поступкам. Если ты стал случайным свидетелем деловой встречи, мой тебе совет, забудь все, что слышал и видел, это пойдет тебе во благо.

Воспитанник смущенно опустил глаза. - Боюсь, что забыть все мне будет не по силам.

Мудрец насторожился. - Что именно ты не можешь забыть? - Тот молчал. Ну же, говори. - Мистическую силу копья.

Аристотель не ожидал услышать такое. Он надеялся, что любопытство ученика ограничится лишь случайно подслушанным разговором с гонцом, но тот пошел еще дальше, - осмелился следить за ним и в доме. Отпираться и вводить его в заблуждение не имело смысла. Александр все равно не поверил бы, а что еще хуже - навыдумывал бы себе немыслимое и случайно, а может быть и преднамеренно, мог поведать об увиденном и услышанном кому-нибудь другому. И тогда неизвестно, как бы сложились обстоятельства, но уж точно не в его пользу. Но сказать правду для Аристотеля было равносильно признанию идеалистического направления философии, являющегося верным союзником и помощником религии, выше материализма. Ученый муж колебался между идеализмом и материализмом, хотя в вопросе - что считать истинным знанием, он придерживался материалистических познаний. Признание своих намерений и мыслей по отношению к оружию "власти", выкованному магами, с соблюдением тайных ритуалов, привело бы к путанице и сомнениям по отношению к философу, но молчание грозило обернуться осуждением в измене (что уже однажды имело место). Размышляя о последствиях своего молчания, мудрец принял решение раскрыть ученику тайну копья. - Сядь рядом и выслушай историю этого оружия.

Александр сел рядом с преподавателем и с любопытством уставился на него. - Предыстория этого копья насчитывает несколько сотен лет, - начал ученый свой рассказ. - Как гласит легенда: "жрецы народа, пользующегося благоволением богов, выковали из небесного камня оружие, наделенное силой власти". Конечно, вся эта история с первого взгляда кажется несколько преувеличенной. Но несколько лет своей жизни я посвятил поиску истины. - И что? Легенда подтвердилась? - нетерпеливо спросил слушатель. - Не торопись с выводами, мой юный друг. Прежде чем тебе станут ведомы тайны этого оружия власти, я хотел бы спросить тебя: что ты знаешь о магах? - Это, кажется, жрецы, последователи Зороастра. - Только некоторые из них. На самом же деле маги - это племя, живущее в Верхней Мидии на земле, именуемой равниной магов. На протяжении тысячелетий они являлись хранителями культа Великого Змея. В отличие от маздаяснийцев кефенов*, лишь обожествлявших солнце, луну, землю, воду, ветер и огонь, маги способны управлять четырьмя природными стихиями. Они обладают небывалой силой, и именно эта мощь была сосредоточена при изготовлении копья. С его помощью и была покорена непобедимая Ассирийская держава. - Если память мне не изменяет, учитель, то мидяне совершили это в союзе с Вавилоном. - Союз этот был лишь формальным подтверждением того, что Вавилон не ополчится против Мидии, и подобно предавшим их скифам** не перейдет на сторону врага. Мидия настолько сильна, что способна одолеть неприятеля и посильнее Ассирии. - Но кефены все же оказались сильнее них, раз сумели завоевать Мидию. - Никто не может одолеть мидийцев, кроме самих мидийцев. Кефены не смогли бы осуществить это, если бы не сумели найти предателя. - Гарпага?! - хорошо знакомый с историей, сказал Александр. - Но царь Астиаг*** сам виноват в этом. Если бы он не убил сына Гарпага и не скормил ему его мясо, то ничего этого не произошло бы. - Не верь этим басням, мой друг. - Но ведь Геродот пишет... - Не все из написанного им соответствует действительности. Вспомни, кто был его осведомителем? - Зопир! Кефен! - Вот именно. Им нужна была хорошая отговорка или причина предательства, и они искусно ее выдумали. И мало того, эту ложь они стали распространять в широкие массы людей. Истина стала известна лишь немногим. Правда же заключается в том, что Гарпаг принадлежал к племени магов, и был советником Астиага. Но царь, последовав примеру отца Киаксара, принял веру Зороастра и отдалил Гарпага от себя. После чего советником в управлении страной и внешней политикой был назначен другой человек, принадлежащий к зороастризму. Одновременно начались гонения членов жреческой касты, принадлежащей к культу Мудрого Змея. Древняя естественная религия магов стала порицаться. Но были и те среди этого племени, которые также перешли на сторону учения Зороастра. И жрецов по-прежнему стали называть магами по названию их племени. - Но при чем тут копье? - Так ведь предательство Гарпаг совершил не ради своей веры, а ради копья власти. - И это ему удалось? - Нет, обманщика и самого надули. Кир**** захватил власть и сокровищницу царя, женился на дочери и наследнице Астиага и укрепился на троне. Но он и не собирался вручать это оружие власти Гарпагу. Он все сделал, учитывая только свою собственную выгоду. С того самого дня Гарпаг стал ненавистен не только мидянам, но и всем магам и зороастрийцам, не говоря уже о маздаяснийцах, к коим принадлежал Кир. Гонимый отовсюду Гарпаг нашел убежище в Лидии, куда он переселился жить со своей семьей. А копье Арбака, которым в свое время было разрушено великое царство, а также покорена и Персида, перешло в руки кефена Кира, сына Камбиса. Этот энергичный и предприимчивый молодой человек основал Персидскую империю. Став обладателем этого мистического копья, сей непобедимый царь подчинил страны, находившиеся в составе Мидийского царства, а также расширил области своего государства. - Как же произошло, что Кир погиб в войне? Ведь копье было при нем. - Он потерял его в реке Гинд, там, где и утонул его священный белый конь. - Потерял в реке? - изумился Александр. - И что же было потом? - Копье нашел один из местных поселян. Он в знак почтения преподнес его главе своего племени. Тот же, знающий о таинственных свойствах этого оружия, немедленно отослал его в Экбатаны***** к своему хорошему знакомому, жрецу-магу, исповедующему зороастризм. Все это произошло после трагической гибели Кира в битве с массагетами******. Престол занял его сын, Камбис II*******, который, полагаясь на свои силы, готовил поход в Египет. Камбис был великим безумцем. Он был столь одержим манией власти, что больше всего страшился потерять ее. Этот страх и толкнул его на безумный поступок. Перед походом он приказал убить Смердиса********, своего брата. - Но ведь он убит после похода. Ошибочное сведение, молодой человек. Кефены вновь облекли эту историю ложью. И все затем, чтобы оправдать жестокость Камбиса и обвинить Гаумату в преступлении против государя, а главное - затем, чтобы скрыть истину о мистическом оружии, дарующем власть. Гаумата оказался тем самым жрецом, кому попало в руки копье. Ему пришлось применить хитрость, чтобы заманить Смердиса в ловушку. Он отрезал себе уши и с жалобой явился к царю. Когда тот поинтересовался причиной такого поступка брата, жрец разъяснил, что стал случайным свидетелем разговора Смердиса с незнакомцем, и в этой беседе они обсуждали план расправы над царем. Камбис, видя пред глазами результат жестокости брата, и не желая больше ничего выяснять, отдал приказ убить его. Совершил он это тайно, дабы не вызвать возмущения в народе, так как Смердиса очень любили. Царский брат погиб от козней, Камбис отправился в поход, а Гаумата стал управителем царского дома. Пока царь воевал с Египтом, Гаумата взошел на трон и провозгласил себя царем, взяв себе имя Смердиса. Узнав эту новость, Камбис немедленно выехал обратно на родину, но, как ты знаешь, погиб. - Но если копье было у Гауматы, как же того смогли убить Дарий с товарищами? - развел руками слушатель. - Опять-таки предатели среди своих, задумчиво проговорил рассказчик. - Кроме Камбиса и мага, об убийстве Смердиса знали еще сатрап Артасир и евнухи Иксабат и Багапат. Последний и предал Гаумату. Сделать это было, конечно, нелегко, ведь во дворец к новому царю, кроме евнухов и жрецов, никого не пропускали. И предателем должен был быть только приближенный Лже-Смердиса. В ночь праздничного дня, посвященного зороастрийскому богу Митре*********, Багапат выкрал реликвию магов и передал ее Дарию, сыну Гистаспа**********. Сам Багапат не пострадал в последовавшем за смертью царя магоубийстве, так как сам был евнухом в царском гареме. За одну только ночь погибли сотни зороастрийских жрецов. Ведь Гаумата преследовал цель распространения зороастризма в Персии. Он был борцом за чистое учение пророка Зороастра. За время его правления по велению царя было разрушено много храмов племенных богов кефенов. Он поступал как истинный адепт зороастризма. Они ведь поклоняются абстрактному богу, не имеющему кумиров, и весь мир в их понятии является храмом бога, поэтому и служение Ормазду*********** должно производиться вне стен храмов, на лоне природы. Этот пантеистический характер зороастрова учения и отличает эту новую религию от древних вероучений кефенов и магов.

______________ * Кефены - так эллины называли персов. ** В 653 г. до н. э. мидяне предприняли поход против Ассирии. Однако скифы (поддержавшие их, в 672 г. до н. э., во время восстания против Ассирии) в решающем бою, во главе с царем Мадиесом, сыном Протофиея, перейдя на сторону врага, стали их союзниками и, вторгшись на земли Мидии, расстроили их планы. Мидяне проиграли, не выдержав борьбы на два фронта. Но позже, в 624 г. до н. э., объединив все мидийские племена, Киаксар (Арбак) нанес поражение господствовавшим в Мидии на протяжении 29 лет скифам и захватил Парфию и Гирканию. В августе 612 г. до н. э. мидяне и вавилоняне, ворвавшись в Ниневию, столицу Ассирии, разрушили ее, после чего господство Ассирии кончилось. *** Астиаг, сын Киаксара (Иштувегу, по данным Ктесия из Книда) - мидийский царь 585-550 гг. до н. э. Во время его правления Мидийская держава пала. **** Кир (Куруш), сын Камбиса, персидского царя. Поднял восстание против Астиага в 553 г. до н. э. и после трехлетней войны занял мидийский трон под именем Кир I (558-529 гг.до н. э.). ***** Экбатаны - греч. название города Хагматана, столицы Мидийского государства. Ныне Хамадан на территории Ирана. ****** Массагеты - саки, предки аланов, группа народностей, живших на берегах Каспийского моря, в ее северной части, урало-каспийских степях. ******* Камбис II сын Кира I - (529 - 522 гг. до н. э.) царь Персидской империи из династии Ахеменидов. ******** Смердис (перс. Бардья) - сын Кира I. ********* Гаумата был убит в мидийской крепости Сикаяуватиш десятого багаядиша (29-го сентября) в 522 г. до н. э. в праздник bagayada - жертвы богу Митре. Гаумата правил всего 7 месяцев. Короновали его в Сузах. ********** Дарий I (Дараявауш), сын Гистаспа (522 - 486 гг. до н. э.) царь Персидской империи из династии Ахеменидов. *********** Ормазд - греч. передача имени Ахура-Мазда.

Как только в народе узнали об убийстве Гауматы и захвате власти, в Мидии, Эламе, Вавилоне, Персии и Маргиане, - везде вспыхнули крупные восстания*. Вся Азия скорбела по его смерти. Ведь Гаумата освободил народ от податей и воинской службы на три года. По существу маг главным образом опирался на знать Запада. И восставших оказалось нелегко усмирить. Это было бы не по силам Дарию, если бы он не завладел копьем власти. - Если бы все это было правдой, то Ксеркс, сын Дария, осмелившийся пойти войной на Элладу, одержал бы победу. Однако этого не произошло. В чем же причина неудачи? Дело в том, что Ксерксу эта реликвия досталась в наследство от отца. Он был настолько занят религиозными проблемами в государстве, что у него просто не хватило времени поразмыслить о значимости и мощи этого мистического оружия. После гонения зороастрийских жрецов их место заняли маздаяснийцы, но правящий царь в отличие от своего предка больше интересовался вероучением Зороастра. Ведь в этой религии была сильная демократическая тенденция, выражающая в некоторой степени чаяния и стремления широкой массы людей. И эта особенность данного верования показалась приемлемой Ксерксу, который желал ослабить родовую знать и укрепить царскую власть при помощи централизации зороастризма. Решился он на этот шаг, памятуя о том, сколь преданно относился народ к самозванцу Лже-Смердису. Однако царь несколько изменил общепринятый порядок и объявил себя главой как Империи, так и жреческого сословия. Почувствовав, сколь быстро в его новой позиции растет популярность, Ксеркс и отважился пойти походом на Элладу. И тем не менее, его надежды не оправдались. Он также, как и в свое время Астиаг, полагался больше на свое умение полководца, чем на силу мистического копья. В поход это оружие не было взято и оно до недавнего времени находилось в подземной сокровищнице Персопольского царского дворца. - Если это так, то как же оно попало к вам?

______________ * Восстание в Мидии возглавил Фравартиш; у сагартийцев предводителем был Читрантахм; персов - Вахаядат; маргианцев - Фрада. Первое сражение между мидийцами и войсками Видарны, полководца Дария, произошло 12 января 521 г. до н. э. у города Маруш (совр. Харунабад) на территории древней Нисаи (Nisaya) вблизи резиденции мага Гауматы, где персы проиграли и отошли в Кампанду (древний Bit Hamban). Решающее сражение между персидской и мидийской армией произошло 7 мая 521 г. до н. э. у города Кундуруш в Мидии, где принял участие сам Дарий I.

Аристотель, охотно рассказывавший историю копья, захотел утаить обстоятельства получения оружия. Однако пытливый взгляд царского сына воспрепятствовал его желанию. Но при всем том мудрец проявил тонкость ума, уйдя от прямого ответа. - Есть у меня один давний знакомый, который служит у царя кефенов, в царском доме. - Розбех? - лукаво посмотрел царевич на ученого. - Так вот, этот человек, - не ответив на вопрос, продолжал мужчина, - в знак признательности за мои услуги... - Какие такие услуги? Ты задаешь слишком много вопросов. Но я по доброте сердечной не стану упрекать тебя в любознательности. В свое время я излечил его старшего сына от тяжелого недуга. И он из чувства признательности с готовностью исполняет мои просьбы. - Но учитель, если обнаружится пропажа копья, то этому человеку не поздоровится. - Он не столь уж наивен и глуп. Он изготовил копию и подменил оригинал. - А если копия та, что у вас, а не в царском хранилище, что же тогда?

Вопрос этот заставил ученого мужа призадуматься. - До сих пор он ни разу не дал мне усомниться в нем, так отчего же мне делать это сейчас? Возможно, вы правы, - вспомнив события, приключившиеся с ним, ответил Александр.

Выражение лица его вызвало подозрение у преподавателя. - Я поведал тебе истину, теперь будь добр, прояви и ты откровенность.

Александр вздохнул, сознавая, что бесчестно поступит с учителем, утаив правду. Он рассказал Аристотелю о своем видении, опуская при этом излишние подробности. Слушатель изменился в лице. - Учитель, зачем вам это копье? неожиданно спросил юный царевич. - Для исследования, конечно же, - не растерялся тот. - По-моему, действие этого оружия уже испытано веками. Стоит ли сомневаться в его силе? - Никто в этом не сомневается.... - В таком случае, его нужно только применить по назначению.... Прошу вас, выслушайте меня, - заволновался юноша, видя, что Аристотель вознамерился воспротивиться его предложению. - Учитель, не вы ли говорили мне о потосе и аретэ? - Да, но... - Это копье и есть потос, о котором вы говорили, и справедливо ли будет такому великому оружию покоиться без дела? Сколько величайших деяний можно совершить с его помощью! - Гомеровские герои совершали их без этого оружия власти. - Власти! Вот именно - власти! Вы ведь сами говорили о единении Ойкумены, о целостном царстве, о возвышении артеев* над другими народами и прочее. И разве справедливо будет обрекать такие высокие и благородные идеи на вымирание? - Он затронул слабую струнку учителя. Александр прекрасно знал, что перед этими доводами философ не устоит. - Я, право же, не знаю...

______________ * Артеи - самоназвание эллинов.

Сомнение, зародившееся у Аристотеля, укрепило надежды царевича. Учитель, я всегда преклонялся перед силой ваших мыслей и знаний, старался оправдать ваши надежды и чаяния. Я стремился быть лучшим среди лучших только лишь затем, чтобы возвыситься в ваших глазах... - Я всегда считал, что ты будешь великим человеком. - Тогда подарите мне это копье, и этим вашим поступком вы докажете свое искренне дружеское отношение ко мне. Подарить? - Вы же ученый.... Ну, проведете вы исследование - и что же? Потом вы даже и не вспомните об этом копье. А мне оно нужно как воину.... как предводителю Македонии.

"Как гегемону эллинов, - подумал мудрец. - А что если он прав? Что если этот шаг поможет возвышению не только Македонии, но всей Эллады? Разве варвары не подвергли нас бедам, и разве они не заслужили должного возмездия? Сама Афина помогла мне завладеть этим копьем. Так почему же не воспользоваться его силой и не показать всему миру могущество артеев? Пусть же Александр с помощью Афины отомстит варварам за нанесенные ей обиды*". Хорошо, я отдам тебе это копье, но только при одном условии. - Слушатель восторженно посмотрел на преподавателя. - Пообещай мне, что воспользуешься силой копья только во благо артеев, чтобы возвеличить их и распространить их господство не только в Азии, но и во всей Ойкумене. - Клянусь богами Олимпа, я сдержу свое слово и сделаю все от меня зависящее, чтобы достичь этой цели.

______________ * В 550 г. до н. э. во время греко-персидских войн были разграблены и сожжены храмы Афины.

Безусловно, давая этот обет, Александр был искренен в своих словах и мыслях. Аристотель воспитал доблестного и великодушного ученика, однако судьба испортила его, но все это произошло значительно позже описываемых событий. А пока Александр, своим воинственным духом и целеустремленностью, являлся прекрасным примером для многих отважных людей.

За годы, прожитые в Миезе, он настолько полюбил учителя и так восхищался им, что это чувство глубокого уважения пронес через всю свою жизнь. Александр говорил, что "Филиппу я обязан тем, что живу, а Аристотелю тем, что живу достойно".

Спустя месяц после вышеупомянутого разговора Филипп призвал сына обратно в Пеллу. Царь выступил в поход против византийцев со своими полководцами Парменионом и Антипатром, вручив Александру царскую печать и предоставив ему право управления страной. Государь оставил с ним Евмея, одного из своих советников.

Когда царь был в походе, неожиданно пришло известие о восстании медов, обитавших в низовьях реки Стримон. Это было первым проявлением храбрости юного царевича. Он с небольшим отрядом подавил восстание, изгнал непокорных с их земель, и, переименовав их столицу в Александрополь, заселил ее другими жителями государства.

Филипп был изумлен, услышав об успешных деяниях шестнадцатилетнего сына. После столь удачного проявления Александром собственных сил и возможностей, царь стал давать ему и другие поручения.

Спустя два года в 331 году в битве при Херонее Филипп назначил его командующим гетайров, одного из фланго в македонской армии. Проявленные в битве отвага и находчивость восемнадцатилетнего наследника решили исход сражения.

Филипп был горд успехами сына, и чтобы наградить его за смелость, послал его вместе с Антипатром в Афины, куда они въехали во главе торжественного шествия, доставившего пленных и пепел павших в сражении воинов. Именно там, в Афинах, Александр впервые ощутил себя победителем и, наконец, уверовал в мощь победоносного копья. Он знал, что эта победа была лишь началом длинной череды блистательных побед, которые в ближайшем будущем ждали его - покорителя мира.

Г л а в а 11

ЖЕСТОКАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ

Хорошо рассуждать о добродетели

не значит еще быть добродетельным;

а быть справедливым в мыслях

не значит еще быть

справедливым на деле. Аристотель

Спустя год после битвы при Херонее Александр возглавил военную экспедицию против иллирийцев. То, что не удалось в свое время совершить Пердикке III, осилил девятнадцатилетний военачальник. Удача сопутствовала ему, и его достижения с завистью воспринимались в царском дворе в Пелле.

Вернувшись из Миезы домой, наследник опять попал под влияние любимой матери, которую ненавидела македонская знать.

Александр, сознавая красоту собственного сложения и испытывая гордость за успехи в военном деле, возвысился в собственных глазах, и это построило барьер конфликтов между ним и придворными. Не желая общаться с приближенными Филиппа, наследник избрал себе товарищей из сверстников, в числе которых были: Гефестион, друг детства, принадлежащий к македонской знати, Гарпал, происходивший из элимиотской княжеской семьи, Птолемей из эордейской знати, и Неарх, Эригий и Лаомедон - греки из служилой знати.

В своем окружении Александр ощущал себя царем, настолько высоки были его амбиции и честолюбие. Он преисполнялся чувством счастья, предвкушая будущую царскую власть. Влияние эпирейской матери, греческие учителя, - все это явилось причиной того, что юноша начал смотреть на Македонию не как на великое царство, а как на часть всемирной империи.

Своими возвышенными идеями Александр ни с кем не делился, кроме своей матери (добавим, что лишь про подарок Аристотеля она не знала). В остальном же он мог всецело положиться на ее понимание и поддержку. Личные воззрения и сознание собственного превосходства вызвали в наследнике нетерпимость к окружающим.

Напряженность отношений молодого царевича с македонской знатью усугубила и вражда между родителями, вызванная неверностью отца. Александр, всегда поддерживающий мать, и в этот раз остался ей верен, отчего при дворе его начали воспринимать недоброжелательно. Положение наследника еще больше покачнулось при очередном увлечении отца. На сей раз девушка, к которой он воспылал любовью, происходила из знатной македонской семьи, древность родословной которой могла бы соперничать с родом Аргеадов. Однако для того, чтобы овладеть возлюбленной, Филиппу было выдвинуто условие узаконить их отношения и возвести ее в царицы. Аттал, дядя и опекун царской возлюбленной, был в курсе внутренних дворцовых дел. Он знал, что царь давно остыл к своей супруге, а также ведал о недовольстве знати, и условие, выдвинутое им, предоставило возможность Филиппу не только развестись с нелюбимой женой, но также, возводя на престол царицу-македонянку, удовлетворить тем самым желания знати - отдалить от двора эпирейскую княжну.

Стремление Филиппа обладать прелестной Клеопатрой произвело переворот в жизни не только правящей царицы, но и наследника.

Аттал так радовался в предвкушении грядущей славы и собственного возвышенного положения, что стал открыто рассуждать о праве детей от нового брака на престолонаследие. Филипп же, наслышанный о его речах, не выразил своего возражения, но и не перестал считать Александра своим наследником. Этот вопрос остался открытым, отчего во дворце поползли слухи, что молодой царевич, возможно, потеряет право наследования трона Македонии.

Конечно же, Александр замечал насмешливые взгляды придворных, но больше всего его буквально бесили сострадающие лица прислуги. Он чувствовал себя униженным и при тех и при других. Честолюбивый и гордый человек при уязвленном самолюбии может пойти на немыслимые поступки. И Александр, долее не в силах терпеть "издевательства" окружающих, готов был действовать, чтобы выйти с достоинством из положения.

Был канун свадьбы сорокашестилетнего Филиппа с шестнадцатилетней избранницей его сердца Клеопатрой.

Пробудившийся ранним утром Александр совершил омовение, оделся и обратился с мольбой к богам: - О, великий Зевс, царь богов и повелитель людей! Дай мне силы снести обиды, наносимые врагами моими, укрепи мою волю, чтобы не свернуть с пути, избранного мною. Помоги воплотить в жизнь мои мечты. Пусть сегодняшний день будет удачнее прежнего. Тихе*, не лишай меня своей благосклонности и покровительства. Да восславятся имена ваши в века. Завершив этими словами свою утреннюю молитву, он бросил горсть ладана и мирры в пылающее напротив него пламя. - Ну, наконец-то ты закончил жертвоприношения богам, - услышал он знакомый голос позади себя.

______________ * Тихе (Тиха) - в греч. миф. богиня случая и судьбы. Ей соответствует рим. Фортуна.

Александр оглянулся и подарил говорящему недобрый взгляд. Это был молодой человек лет восемнадцати-двадцати, стройный, с приятными чертами лица, одетый в короткий хитон, украшенный орнаментом и перехваченный поясом на талии, синюю хламиду и темно-коричневые постолы. Одежда его была скромной, чего никогда не соблюдал Александр, любивший одеваться с шиком и отличаться от остальных не только в мирное время, но и на поле рати. Присутствие Филоты, сына Пармениона, его друга и пажа, было неожиданным для наследника. Он не любил, когда кто-то находился с ним рядом во время его жертвоприношений и молитв богам.

Суровый взгляд царевича напомнил юноше о предупреждении, сделанном ему несколько лет назад. Тот растерянно отступил назад и, сделав над собой усилие, виновато улыбнулся. - Я пришел... сказать, что... завтрак готов и стынет... - запинаясь, проговорил он. - Я не буду завтракать, - недовольно бросил Александр, направляясь к двери. - Съешь его сам, - раздраженно добавил он, выходя из комнаты.

Скорым шагом он добрался до покоев матери. Царица в это время восседала за утренней трапезой. Она была очень удивлена докладом о приходе сына. Любящая мать не заставила его ждать и велела немедленно пропустить к себе. Что привело тебя, сын мой, в столь ранний час ко мне? - Недобрые мысли, - с мрачным видом отозвался он. - Какие же мысли тревожат нашего любимого сына? - Престол! - сказал юноша и сел за стол напротив Олимпиады.

Этот разговор требовалось провести без свидетелей, и царица сделала прислуге жест, чтобы те оставили их наедине. - Ну, рассказывай, отчего тебя тревожит престол? Ведь во дворце все знают, что ты - наследник! - Кажется, не все, - язвительно подметил тот. - Не верь слухам, - попыталась Олимпиада успокоить бдительного сына. - Своим ушам я привык верить. - Кто же осмелился сказать это царскому сыну? - Поверьте мне, матушка, если бы кто-то осмелился высказать это мне в лицо, его уже оплакивала бы мать или же супруга. Я услышал, как об этом говорил один человек другому. - И кто же этот презренный? - Аттал! - Он?!... - в гневе сжав кулаки, выдохнула царица. Она постаралась взять себя в руки. - Он так говорит лишь из зависти. Однако сделать что-то против тебя он бессилен. Ты - наследник, будущий царь, повелитель Македонии и всего мира, и ты не должен сомневаться в своих законных правах на престол. И ни Аттал, ни Филипп или кто бы то ни было не осмелятся лишить тебя этого права, или не быть мне Олимпиадой Эпирейской.

Слова ее немного успокоили Александра. Он знал, что может положиться на обещания властной матери...

Царь устроил себе пышную свадьбу. На пиршестве выступали актеры и жонглеры, рапсоды* и музыканты. Филипп сиял от счастья. Никто еще не видел его в столь приподнятом настроении. Радостью был объят и дядя невесты.

______________ * Рапсоды - странствующие певцы, исполнители эпических песен.

Александр, подчиняясь этикету, вынужден был присутствовать на празднике и на пиру. Несмотря на заверения матери, он все еще ходил угрюмым. Пожалуй, это был единственный человек, столь мрачно выглядевший среди общего веселья. Ему казалось, что взгляды, обращенные к нему присутствующими, выражали жалость и насмешку, что в высшей степени раздражало его.

Пиршество было в самом разгаре, когда Аттал, опьяненный вином и радостью, поднялся с места, чтобы произнести тост. - Прошу внимания, дорогие друзья! - подняв килику, наполненную отменным вином, проговорил дядя невесты. Спустя минуту ему, наконец, удалось добиться внимания присутствующих. - Сперва я бы хотел сказать, сколь я рад сегодняшнему событию. Я даже не могу выразить вам те чувства, которые переполняют меня... - Оно и видно, - саркастически подметил Гефестион, сидящий рядом с царевичем. - Вот только неясно, что больше переполнило его - вино или чувства? - ...я столь взволнован, что не нахожу просто слов, чтобы описать свое счастье... - Уж лучше бы он онемел от счастья, - заметил колко Птолемей, сидящий по другую руку от Александра. - ...и я желаю, - продолжал Аттал, - всем собравшимся здесь испытать то глубокое чувство радости, которое нынче овладело мной. Жаль, что родители Клеопатры не увидели этот изумительный день. Но пусть грустные мысли не тревожат тебя в столь значительный и главный день твоей жизни.... Боги помогали тебе все это время, так пусть же они помогут тебе и твоему царственному супругу и в будущем. Пусть боги даруют вам крепкого и здорового сына.... Да возрадуется тогда царь Македонии и народ его, обретя, наконец, законного наследника престола!

Александр, доселе молча выносивший вольности родственника невесты, при последних его словах больше не смог сдержать своего негодования. Это была последняя капля, переполнившая его чашу терпения. Стихийные силы пробудились в нем, и он, вскочив на ноги, в бешеном исступлении вскричал: - Негодяй! Как ты смеешь говорить столь гнусные слова?! По-твоему что же, я незаконнорожденный?!

Аттал ничего не ответил, но надменная и самодовольная улыбка, заигравшая на его губах, еще больше вывела из себя разгорячившегося юношу. Больше не владея собой, он схватил лежащий под рукой кубок и швырнул его в обидчика. Удар оказался точным и пришелся как раз по физиономии гордого Аттала.

Дерзкое поведение сына побудило Филиппа вступиться за нового родственника. Он обнажил свой меч и готов был проучить строптивого юношу, но излишек вина сбил его с ног, помешав исполнить намерение. Казалось, сам бог Дионис вступился за оскорбленного царевича и вмешался в ссору отца с сыном.

Александр с надменным лицом торжествующе обратился к присутствующим: И это человек, который хотел идти походом в Азию?! Взгляните же, гости, на непобедимого полководца, который даже не в силах перейти от ложа к ложу. И ему вы доверяете управление страной? Какие же еще великие подвиги содеет он? - Задержите этого негодника! - захрипел Филипп, с помощью телохранителей поднимающийся на ноги.

Услышав этот приказ, товарищи Александра повскакивали со своих мест, готовые прийти ему на помощь. Гефестион и Птолемей, которые находились ближе всего к царевичу, заслонили его, решительно настроенные воспрепятствовать царской страже. - Александр, уйдем отсюда, пока все не обернулось бедой, вполголоса говорил Гефестион, старавшийся добром увести его оттуда. Но друг его не слушал. - Он прав, Александр. Не стоит из-за этого портить отношения с отцом, - сказал Птолемей, кивнув на все еще охающего Аттала.

Но царевич был настроен категорично. Его сложно было утихомирить. Если тебе безразлична своя судьба, подумай хотя бы о матери.

Последнее увещание Гефестиона оказало на него должное действие. Замешательство стражи помогло Александру беспрепятственно уйти из пиршественного зала. Он направился в покои матери. - Оставьте меня одного, раздражительно бросил он друзьям, и те, сведущие о его нраве, не последовали за ним.

Александр предстал перед царицей все еще в сильно возбужденном состоянии. Лицо его пылало, а глаза словно метали молнии. - Что произошло, сын мой? - Готовьтесь в дорогу, мать, мы покидаем Македонию...

* * *

Александр уехал из Пеллы. Мать свою он отвез в Эпир, а сам отправился в Иллирию, чтобы найти там союзника для похода против Македонии. Олимпиада же пыталась тем временем вынудить брата, эпирейского царя, выступить против Филиппа. Но ни мать, ни сын не нашли поддержки своим намерениям. И тем не менее, юный царевич не собирался сдаваться. Он был всецело настроен завладеть отцовским троном, пусть даже с применением силы.

Однако дальновидный Филипп, предчувствуя опасность со стороны сына, решил использовать искусство политика, чтобы разрешить эту неприятную историю. В качестве посла он выбрал коринфянина Демарта, происходившего из рода Бакхиадов. Когда Александр был еще подростком, тот подарил ему пылкого вороного жеребца - Букефала, что означало с греческого "Быкоголовый", получивший такое прозвище за необычную большую голову. За этот подарок царевич и полюбил его.

Ведая об этом, Филипп наделил коринфянина полномочиями и отправил в Иллирию за сыном. Аттала с его родичем Парменионом царь отослал в Анатолию, поставив над македонским авангардом. Отдалив их от двора, он таким образом предотвратил их встречу с Александром, которого по возращении по всем правилам провозгласил наследником престола. Последним политическим шагом расчетливого македонского царя было закрепление мира между Эпиром и Македонией, и залогом союза должен был стать брак царя Эпира с дочерью Филиппа Клеопатрой.

Олимпиада не вернулась с сыном в Пеллу, а осталась жить в Эпире. Расставшись с матерью, Александр нашел в Македонии поддержку своих друзей. Дни свои он коротал, занимаясь охотой и упражняясь в стрельбе из лука, владении мечом и метании копья. Он считал, что телесная подготовка - одно из главных достоинств предводителя войска. Но наиболее приятными для него были часы чтения. Приверженный к наукам, он стремился к новым познаниям. Тем не менее, каким бы беззаботным ни казался юный царевич, его везде преследовали тяжелые думы. Хоть он и был объявлен наследником, все же ему казалось, что положение его не столь уж прочное. Александру представлялось, что он ступает по трясине, которая в любой момент может разверзнуться и скинуть его в зыбкое болото безнадежности.

Ему тяжело было видеть возле отца другую женщину, завладевшую правом называться царицей. Он старался по возможности избегать этих встреч, которые напоминали ему о его зависимом положении.

Конечно же, поведение сына не ускользало от внимания Филиппа. Отношения между ними после ссоры хотя официально и выглядели примирительными, но по-прежнему оставались напряженными. Царские соглядатаи докладывали ему о каждом шаге юноши. На виду у всех он был таким же, как прежде, но никто не знал, что творилось на душе у наследника.

Стремление к независимости лишало его покоя. Ему казалось, что он пленник в родном доме. Некогда любимый отец нынче превратился в соперника царского трона. Филипп в то время пребывал в самом расцвете сил и до дня получения обещанного престола наследнику было еще далеко. Эта мысль больше всего и беспокоила целеустремленного юношу.

На досуге он вспоминал о беспечных годах, прожитых в Миезе, о возвышенных и благородных идеях и стремлениях. Но все эти мечты могли не сбыться. И страхи эти увеличились, когда стало известно о беременности царицы.

Филипп пуще прежнего ходил преисполненный радости. Но весть эта еще больше ввергла Александра в тревогу за свое будущее.

В конце концов царевичу надоело его неустойчивое положение, и он решил действовать и собственными силами добиться независимости от царя Македонии. Дружеские отношения с Лангаром, правителем агриан, не давали ему стопроцентной уверенности в реализации его планов.

В это самое время правителем Карии стал некий Пиксодор. Он отправил в Македонию посольство с предложением руки своей дочери Арридею, сыну Филиппа. Александр решил не упускать случая и послал в Карию трагического актера Фессала с предложением Пиксодору отвергнуть незаконнорожденного и слабоумного Арридея и породниться с ним. План Александра пришелся правителю Карии по душе. Таким образом, царевич не только обретал возможность утвердиться в Малой Азии, но и, покинув родину, для жителей которой он был чужим, поселиться в Карии.

Однако его планы остались неосуществленными. Сделка между Александром и Пиксодором провалилась из-за македонского царя. Он страшно разозлился, узнав новость, и немедленно отправился в комнату сына.

Когда государь вошел в покои царевича, тот играл в шахматы с Филотом. Увидев царя, оба молодых человека поднялись на ноги. Видя суровое выражение правителя, Филот, откланявшись, отошел в сторону, но не покинул комнату.

Филипп был широкоплечим и мускулистым мужчиной среднего роста. Красота его телосложения и привлекательные черты лица, гордая осанка и властная походка выдавали в нем могущественного царя. Одежда его была богато расшита золотом, и голову венчала царская корона.

Он пристально взглянул в глаза сына, пытаясь разгадать ход его мыслей. Однако во взгляде его отец ничего не смог прочесть. - Мне донесли, что Македония стала для тебя мала, и ты ищешь царство по себе, - начал Филипп.

Александр молчал. - Ну что же ты безмолвствуешь? Скажи что-нибудь.... Поправь меня, если я не прав, или признайся как мужчина в своих поступках. В ответ опять тишина. - Отвечай, когда тебя спрашивают! - повысил он голос. - Ваши доносчики исправно исполняют свои обязанности. - Так, значит, это правда?! - сердито вскрикнул государь. - Неблагодарный! Да как ты посмел своевольничать и за моей спиной проворачивать дела, не достойные наследника трона? Значит, быть царем варваров доставит тебе больше радости, нежели владеть троном Македонии? Сколь же ты низмен в своих мыслях и желаниях! Алчный и ненасытный! Ты готов продать своего государя лишь для того, чтобы завладеть царством! И это после того как я признал тебя своим сыном и полюбил как собственного ребенка? Это твоя благодарность за мою добродетель?

Царевич, потупив глаза, с растерянным видом смотрел на мнимого отца. Ты еще горько заплатишь за свои поступки, не будь я Филиппом Македонским!

После столь грозного предупреждения государь покинул покои Александра.

Филот все еще находился в комнате. Он, взяв одну из книг царевича, уткнулся в нее, хотя внимание его занимала только беседа двух царственных особ.

Александр с минуту стоял неподвижно, задумавшись над последними словами царя. Выйдя из состояния оцепенения, он вздрогнул, увидев пажа. Устремил на Филота полный злобы взор, предупреждающий об опасности развязного языка. Того пробрал холодный пот от одного взгляда наследника. - Я хочу остаться один, - гневно выговорил Александр, и паж обрадовался его желанию... - Ну, ничего, ты еще узнаешь, что значит идти против царя, - сердито расхаживая по тронному залу, говорил сам с собой Филипп.

Он прошел к трону, сел и вызвал к себе царского секретаря. Пятидесятисемилетний Диопатр прибыл со всей поспешностью, на которую был способен. - Напиши Пиксодору в Карию и оповести о нашем негативном отношении к союзу, самовольно заключенному Александром. Придай отказу дружеский оттенок и заверь его, что взаимоотношения наши останутся по-прежнему теплыми. О его предложении насчет Арридея напиши, что я обдумаю его. Фессала, этого заговорщика-актера, я повелеваю, заковав в цепи, выслать обратно в Македонию. - Слушаюсь, государь, - поклонившись, ответил секретарь. - А дружков этого самонадеянного мальчишки немедленно выслать из страны. Чтобы ноги их не было в моем дворце и моем царстве. Посмотрим, хватит ли у него ума устраивать козни за моей спиной, когда его не будут окружать советники-доброжелатели. - Всех? - удивился Диопатр. - Всех! Всех до единого! Отныне он будет встречаться с теми, кого я сам назначу ему в друзья. Я запрещаю ему устраивать охоту, состязания всякого рода и присутствовать на застольях. - И даже это, мой государь? - изумленно развел руками секретарь. - Я приказываю поставить стражников у двери его покоев. С сегодняшнего дня он находится под домашним арестом. - Как долго вы собираетесь держать его взаперти? - осторожно поинтересовался верноподданный. - Пока не образумится! А до тех пор он не будет ни есть, ни спать и даже ни дышать без моего на то позволения!

Секретарь не стал долее задерживаться, боясь подпасть под горячую руку разгневанного царя. Заверив его, что все повеления будут тотчас исполнены, он поспешно удалился.

Г л а в а 12

УНИЖЕННОЕ ДОСТОИНСТВО

От всех скрывал он тайну в глубине,

Что делать с сердцем,

если грудь в огне?

Тот беспощадный огненный язык,

Сжигая сердце, в

мозг его проник. "Лейли и Меджнун" Низами

Гянджеви

Филипп сдержал свое обещание и исполнил все, чем он грозился сыну. Друзей Александра выслали из Македонии, а Гефестиону, македонцу по происхождению, запретили встречаться с царственным другом. Из старых знакомых с ним остался лишь Филот, которого он только терпел. Юный паж представлял интересы могущественного клана, к коему он принадлежал.

Отношения между отцом и сыном, если прежде были напряженными, то после произошедшего инцидента и вовсе пришли к разрыву. Положение Александра было затруднительным. Он был узником в собственном доме. Единственным занятием его досуга осталось чтение. Он читал сочинения Филиста, трагедии Еврипида, Софокла и Эсхила, диатрибы Телеста и Филоксена и другие произведения философов и поэтов. Очень часто он рассматривал карту мира, подаренную ему Аристотелем. В глубине души он боялся подпасть под влияние отца и забыть о своих великих и возвышенных замыслах. Александр мог часами засиживаться над картой, размышляя о своем нынешнем положении и будущем, которое отныне представлялось ему в серых тонах. Он был оторван от внешнего мира, ни с кем не говорил и никого не желал видеть. Даже поддержку от матери он не мог получить. Она по-прежнему жила в Эпире при дворе царственного брата и ничего не ведала о тяжелом положении сына.

Но судьба, всегда благоволившая к Александру, и в этот раз не оставила его в затруднительном положении.

Однажды днем, после обеда, когда Филот отлучился по амурным делам, а царевич был поглощен чтением "Медеи" Еврипида, воспользовавшись его одиночеством, к нему подошел один из придворных офицеров. Он долго стоял возле царского сына, надеясь, что тот обратит на него внимание и первым заговорит с ним. Конечно же, Александр заметил его, но он предпочел не отрываться от чтения.

Павсаний, как звали этого гипасписта* из горной Орестиды, был симпатичным и зрелым мужчиной, с ладным сложением и волевым характером. Он терпеливо ждал, пока Александр не спросит: чего ему надобно? Но наследник очень изменился за время своего домашнего ареста и стал хладнокровнее к окружающим. В конце концов гипаспист, не выдержав продолжительного молчания, нарушил правило этикета и сам заговорил с юношей: - Александр, разрешите обратиться к вам за советом. - Тот молчал, и мужчину вновь одолели сомнения, но отступать было уже поздно. - Со мной приключилась беда... то есть я потерпел жестокую обиду от одного человека, который, как я полагаю, ненавистен и вам. - Престолонаследник бросил на него удивленный взгляд и снова приковал свое внимание к книге, которую держал в руке.

______________ * Гипасписты - (букв. щитоносцы) пехотные отряды македонской армии, составлявшие царскую гвардию и входившие в фалангу.

Павсаний приободрился, поняв, что царевич слушает его. Это побудило его рассказать о своих злоключениях и обиде, нанесенной ему Атталом, который, будучи гомосексуалистом, вместе с друзьями надругался над ним. При этом он говорил, что царица Клеопатра выгораживала своего опекуна, и он, пожаловавшись даже Филиппу, не нашел у него справедливости.

Александр безмолвно выслушал ламентации офицера, и когда тот умолк, ожидая ответа на свой вопрос: что же ему делать? - юноша прочитал ему строфу из "Медеи":

"Всем отомстить - отцу, невесте, жениху!"

Это было единственное, что сказал царевич, затем он вновь углубился в чтение книги.

На следующий день Александр снова встретил Павсания, но на сей раз его высказывание обнадежило офицера: "Ищи справедливости у своей истинной царицы".

Конечно же, гипаспист понял, что царский сын говорил о своей матери эпирейской княжне. Павсаний, послушавшись его совета, испросил разрешения на отпуск, якобы для поездки в Орестиду, но сам отправился в Эпир.

Спустя неделю после состоявшегося разговора Клеопатра разрешилась от бремени, произведя на свет девочку, которой Филипп дал гордое имя - Европа. Насколько он был обрадован рождением дочери, настолько же Александр был огорчен этим.

"Сегодня у него родилась дочь, - думал наследник. - А что будет, если эта миловидная стерва вскоре родит ему и сына... законнорожденного сына... его сына... и тогда кто знает, что станется с обещанным мне престолом?" такие мысли точили разум юного царевича, и он лишился от этого покоя.

Филипп по-прежнему относился к нему холодно. С их последней встречи прошло более четырех месяцев, а он так и не пожелал его видеть. И во всем этом Александр винил новую любовь царя - расчетливую Клеопатру. Но что-то предпринять ради собственного благополучия он был не в силах. Страсть отца нарушила его покой и изранила сердце. Александр чувствовал себя отверженным и покинутым всеми. Впервые он ощутил одиночество, чувство, которое властвует над всеми смертными.... Но грядущая череда перемен обещала ему свободу!

Накануне свадьбы царя Эпира с Клеопатрой, дочерью Филиппа, в Македонию начали прибывать посланцы из всех областей страны, греческих городов, Иллирии и Фракии. Среди приглашенных был и коринфянин Демарт. По прибытии он попросил аудиенции у царя, и Филипп принял его. После обмена приветствиями гость любезно обратился к правителю: - Прискорбную новость услышал я, царь. - И что же сотворилось в Элладе? - поинтересовался Филипп. - Все говорят, что распри творятся в твоем доме. Если ты, гегемон Эллады, не можешь позаботиться о мире у себя в доме, то чего же ждать подвластным тебе артеям? - Он прав, Филипп, - вмешался в их разговор Антипатр, находившийся также в зале. - Ты слишком сурово поступаешь с Александром. Да, я знаю, он горячий и вспыльчивый, непослушный и своевольный, но он твой наследник! Что подумают гости, когда не увидят его на свадебном пиршестве сестры?

Эти слова заставили царя задуматься. - Вы правы, я поступил опрометчиво и необдуманно. И я благодарен вам за то, что вы помогли мне осознать свою неправоту.

Царь немедленно послал за Александром, и между отцом и сыном было заключено перемирие.

Наступил день свадьбы. Великолепнейшие празднества должны были провести по случаю свадьбы в Эги - престольном городе Аргеадов, где планировалось показать блеск и могущество династии и царивший там мир и порядок.

Торжества продолжались несколько дней. После пира, с замечательными выступлениями эллинских актеров, пожеланиями гостей и преподношением новобрачным золотых венков, на утро следующего дня намечались игры в театре.

Свадебная процессия с наступлением утра двинулась в направлении театра. Празднично возбужденная толпа сопровождала это шествие. Участники этой процессии несли двенадцать кумиров, изображающих эллинских богов, в их числе была и тринадцатая статуя, принадлежавшая божественному царю - Филиппу Македонскому.

Царь шел между наследником и женихом. Их окружала царская стража, а за ними следовали придворное общество и гости из соседних стран. Шествие со всей помпезностью достигло театра. Филипп миновал ворота под радостные и ликующие аплодисменты собравшихся.

Строй стражников нарушился при входе в театр на несколько минут, и один из них приблизился к царю ближе положенного. Александр обернулся и заметил его лицо, - это был Павсаний. Внезапно в воздухе сверкнул меч, и царевич, увидев это, отвернулся, чтобы не впасть в искушение предотвратить выпад убийцы. Клинок меча подобно молнии поразил Филиппа.

Действия убийцы были столь четкими и хорошо спланированными, что изначально никто из охраны ничего не заметил. Паника наступила, когда царь, схватившись за грудь, повалился на землю со смертельной раной.

Чувство сожаления овладело Александром. Он присел возле Филиппа и обхватил его руками. Царь, съежившись от боли, едва сознавал происходящее вокруг него. Боль была настолько пронзительной, что взгляд государя помутился. По лицу его прошла судорога. Он моргнул несколько раз, пытаясь прояснить свой взор. Сквозь рассеявшуюся пелену он увидел лицо Александра. Глаза его выражали лишь сожаление и укор, а не тревогу и растерянность. И тут-то царю стало ясно, кто стоял за его убийством. Злость придала ему силы, и он крепко сжал руку наследника, за которую держал. Губы его сжались, дрогнули, и он негромко выговорил: ...эпирейская ведьма.... Сделал свой последний вдох и ослабел.... Рука его упала, и тело обмякло. Филипп угас с открытыми глазами. И это свидетельствовало о том, что умер он, не испив последнего глотка из кубка жизни.

Когда Аристотель, также присутствующий среди гостей, смог пробраться сквозь волнующуюся толпу к царю, тот был уже мертв.

У тела Филиппа собрались преданные ему военачальники и полководцы. Среди них был и Антипатр, являющийся другом Аристотеля. Видя огорченно-отрешенное состояние наследника, философ-врачеватель обратился к другу с просьбой помочь царевичу. И тот, взяв на себя инициативу, живо принялся отдавать приказы царской страже.

Первоочередной задачей было обеспечить безопасность наследника. Александра в окружении верных ему людей проводили в город, где он занял одну из крепостей.

Телохранители царя настигли убегающего убийцу и, встретив его сопротивление, убили его. Антипатр, один из могущественных приближенных Филиппа, оценив ситуацию, принял решение выступить перед собравшейся толпой с речью, чтобы заявить о собственных позициях и призвать народ поддержать Александра. Вероятно, речь Антипатра произвела на толпу должное действие, и всеобщего волнения и смут не последовало.

Следствие по делу убийства Филиппа Македонского выявило много виновных в этом преступлении. Павсания стали считать лишь исполнителем убийства, которого поддерживали могущественные друзья. Кто же был подстрекателем этого униженного в достоинстве гипасписта? Кто подтолкнул его оборвать нить жизни автократора* Филиппа II?

______________ * Автократор - правитель, обладающий неограниченной властью, наделенный чрезвычайными полномочиями.

Первое подозрение пало на правителей Линкестиды, которые всегда интриговали против Аргеадов. Они поддерживали дружеские отношения с Аминтой, сыном Пердикки III, которого в свое время обошел Филипп. Подозревали также и Карана, царского сына, рожденного до его восшествия на престол. Как только македонское собрание воинов провозгласило Александра царем, начались преследования и казни. В числе пострадавших были братья из княжеского дома Линкестидов, за исключением Александра, зятя Антипатра, который сразу же присоединился к друзьям нового царя.

Аттал, находившийся в это время в Малой Азии, узнав об убийстве царя и официальном результате следствия, который относил его также к числу виновных, решил склонить войско к бунту. Однако как только положение нового царя укрепилось, он стал притворяться лояльным. Но Александр не собирался прощать ему старые обиды. Он выслал в Азию новое войско, поручив командование верному военачальнику. Аттал был приговорен к смерти, и после его гибели последовала казнь и всех Атталидов мужского пола. Александр не пощадил даже представителей собственного рода, предав всех мужчин династии Аргеадов смерти. Обвинений об их участии в заговоре не было, но такая мера была принята для того, чтобы пресечь в будущем попытки захвата власти. В живых остался только слабоумный Арридей. Он также пощадил, несмотря на свою глубокую неприязнь, и свою мачеху Клеопатру с дочерью Европой.

Поступок молодого царя аргументировали государственной необходимостью. К смерти были приговорены и некоторые из представителей знати. Кое-кому удалось спастись бегством из страны, и многие из них нашли убежище у персидского царя.

Ходили слухи и о причастности Олимпиады, но любящий сын позаботился о том, чтобы отвести подозрения от матери. Подобный поступок царя вызвал толки, которые, впрочем, не вышли за пределы царского дворца.

Олимпиада переехала в Македонию и по приезде позаботилась о могиле Павсания, что послужило поводом для новых слухов, но из страха перед царем эти суждения не стали предавать огласке.

Первые недели правления Александра были тревожными, но и в то же время счастливыми для него. В обществе он старался выглядеть подавленным и опечаленным, но, как сказал Публилий Сир: "Плач наследника - это смех под маской". Мог ли Александр горевать о человеке, который стал угрозой его честолюбивым амбициям? Смерть Филиппа открыла ему путь. Он наконец-то обрел долгожданную власть, которую за год казней и преследований смог укрепить. Не зря говорил Секст Аврелий Виктор: "Кто не умеет притворяться, тот не умеет и царствовать".

Волнения, начавшиеся в Греции в связи с вступлением Александра на престол, изначально были устранены новым царем без применения силы. Однако позже, когда царь был занят войной с трибаллами и иллирийцами, Греция вновь восстала. На сей раз все было сложнее.

Персидский царь, выступив против сильной Македонии, заключил союз с Грецией. С помощью золота персы привлекли на свою сторону эллинов и внесли смуту в Элладе. Разрыв с греками мог расстроить планы македонского царя завоевать Персию и весь мир.

Когда эти волнения начались, Александр находился в горах в окружении иллирийцев. Его затруднительное положение стало причиной распространения слухов о его гибели. И это ложное известие подкрепило намерение восставших избавиться от господства македонян. Но верный Антипатр, оставшийся в Македонии, отправил послов в Элладу, призывая союзников одуматься, одновременно был послан гонец и к Александру.

В то же время в Малой Азии греческий военачальник Мемнон, состоящий на службе у персидского царя, оттеснил и изгнал оттуда македонские войска.

Предупреждение Антипатра не было принято во внимание союзниками греками. Демосфен*, вождь антимакедонской группировки, выступавшие против Филиппа II, был обрадован вестью о гибели узурпатора. Он разоделся в праздничные одеяния и выступил перед народом, призывая его восстать против Македонии и заверяя, что опасаться Александра им не стоит: "Что может сделать против Эллады этот мальчишка?" - такими вот словами будоражил тот греков и призывал их к патриотическому духу. Большинство союзников не рисковали открыто выступить против гегемона и отказались от финансовой поддержки Дария. Больше всех волновались Фивы и Афины.

______________ * Демосфен - (ок. 384 - 322 гг. до н. э.) афинский оратор, вождь демократической антимакедонской группировки.

Александр, узнав о мятеже (тогда война между иллирийцами и македонянами уже завершилась победой последних), двинулся с войском в направлении Фив. Воины были изнурены двумя сражениями, но молодой царь своей железной волей смог поднять их боевой дух и заставить двигаться форсированным шагом. Он надеялся, что, как и в прошлый раз, его внезапное появление в сердце Греции устрашит их и отобьет охоту к дальнейшему бунту. Однако Фивы не собирались подчиняться, даже лишившись помощи Афин, жители которых затаили дыхание, узнав о приближении Александра. Волнующий толпу Демосфен сразу же куда-то исчез, и смута в Афинах приутихла. Фиванцы же не отступились от своих намерений, за что и были сурово наказаны.

Александр захватил город и разрушил его, а поселенцев, которые выступали против македонян, продал в рабство. Такая мера должна была устрашить жителей других греческих городов и пресечь их попытку к дальнейшим бунтарским действиям.

Нарушение фиванцами Коринфского союза навело македонского царя на мысль, что надежды, возложенные на союз с Грецией, потеряны. Да, он одолел мятежные Фивы и показал силу македонского войска, но после этой победы гегемон Эллады стал не мил эллинам. Они подчинились лишь из страха, а не из патриотических соображений. Молодой государь понял, что доверять их контингентам в походе на Персию не стоит. Отношения с союзниками стали более напряженными, - и все это произошло перед великим походом Александра Македонского в Азию.

Г л а в а 13

ПЕРСИДСКАЯ ИМПЕРИЯ

Пусть грабят мой родной народ - что

мне за дело?

Пусть он страдает от невзгод - что мне за дело?

Я сыт. Что мне за дело до других?

Я сыт. Мне просто наплевать на них!

Пусть пухнет с голоду весь мир

что мне за дело? "Что мне за дело?". Мирза

Алекпер Сабир

За несколько месяцев до восшествия Александра на престол персидский трон занял Кодоман, происходивший из рода Ахеменидов. Дарий III, каково было тронное имя нового царя, стал правителем после многочисленных интриг и убийств, учиненных доверенным лицом прежнего царя, евнухом Багоем.

Вернув потерянную во время великого восстания западную часть империи*, Артаксеркс III Ох** вверил управление государством Багою, который был специалистом в искусстве отравления соперников. Плетя козни против своего правителя, евнух устроил все таким образом, что тот был убит своими придворными. Убрав со своего пути "Великого царя", Багой принялся за его сыновей, и уничтожил всех за исключением юного Арсеса, от имени которого он правил страной в течение двух лет. Однако позже и он подвергся жестокости кровожадного евнуха. Престол занял дальний родственник царской династии Кодоман. Впоследствии Багой решил и его отравить. Но в этот раз царь превзошел его в коварстве, и отравителя самого отравили.

______________ * При Артаксерксе II из династии Ахеменидов (404 - 359 гг. до н. э.) была потеряна западная часть Персидской империи. ** Артаксеркс III Ох (358 - 339 гг. до н. э.) - из династии Ахеменидов. Убит своими придворными.

Правление Дария III началось с проблем. В Европе новый царь Македонии, подобно своему предшественнику и отцу Филиппу II, представлял угрозу для целостности и безопасности персидского государства. Необходимо было найти союзников, и искать их надлежало среди подданных Македонии. Но союзницей стала только Греция.

Но план "царя царей" провалился, когда решительный и отважный македонский царь пресек силой оружия предательские намерения союзников. Потеряв надежду на стеснение врага с тыла, "Великий царь" начал готовиться к открытой войне с агрессорами.

Багой, несмотря на свою ненасытность и коварство, был также и неплохим управителем. Применив политику Артаксеркса II, он использовал греческих стратегов и наемников для защиты западных земель.

Одним из таких опытных военачальников был Ментор с острова Родос, шурин перса Артабаза, нашедшего, как и он, убежище у македонского царя Филиппа II.

Ментор не смог смириться со спокойной жизнью на чужбине, и, покинув Македонию, поступил в качестве наемника к мятежным египтянам. Однако, осознав, что попытки их безуспешны, он предложил свои услуги персам. Отличившись при покорении Египта, он прославился как опытный военачальник, и занял почетную должность. Участвовал также при восстановлении персидской власти в прибрежной Ионии и достиг больших высот. Ментор, пользующийся благосклонностью Багоя, которого он некогда спас, добился прощения брата и шурина, когда-то восставших против персидского царя. После возвращения на родину Мемнон, брат Ментора, вступил в его свиту, а Артабаз обосновался в Сузах*. Благодаря своей отваге братья вернули себе свои владения в Троаде, а старший сын Артабаза получил в управление провинцию, некогда принадлежавшую его роду. Однако Ментор вскоре умер. Его место занял не менее опытный в военном искусстве брат, который стал грозою для македонян.

______________ * Сузы - в первом тысячелетии до н. э. столица Элама. Впоследствии одна из резиденций персидского царя.

Со всей активностью, взяв управление в свои руки, Мемнон приступил к контратаке и вытеснил македонские войска во главе с Парменионом, пытавшиеся весной 336 года завоевать Ионию. Талантливый военачальник представлял угрозу не только для опытного и старого полководца Пармениона, но и для самого Александра. Молодой царь еще со времени пребывания Мемнона в Пелле был с ним знаком и хорошо знал о способностях выходца из Родоса. Да и Мемнон был осведомлен о способностях войска Филиппа, поэтому он больше надеялся на успех персидского флота, чем на сухопутные войска.

В персидском государстве различались две области - городская и сельская. Городская культура преобладала в Передней Азии, Анатолии, Месопотамии, Сирии, Палестине и Египте. Сельская же - на Иранском плоскогорье, куда не включалась культура мидян и персов, бактров и согдийцев, а только жителей Центральной части Ирана.

Земли империи при Дарии I были разделены на двадцать сатрапий. Каждый сатрап располагал большими финансами, был уполномочен совершать судебные разбирательства и командовал войсками своей области. Сатрапы охотно брали к себе на службу греческих наемников, которые славились храбростью и находчивостью. Во главе этих наемников на персидской службе стоял Мемнон.

Изначально персидская армия состояла из сорока тысяч воинов, половина которых были эллинами. "Царь всего", как именовали владыку Персидской империи, возлагал большие надежды на эту часть войска и вначале решил не рисковать своими подданными, и при содействии золота привлекать на свою сторону греков. Однако наемники потеряли свой авторитет, когда потерпели неудачу с македонянами, но это произошло намного позже нижеследующего разговора. - Он подавил восстание в Элладе, мой правитель, - стоя у подножия царского трона, доложил секретарь царя Вахрамшад. - Мы явно недооценили его, - задумчиво проговорил Дарий. - Как бы сын не превзошел отца. - В таком случае, наши дела плохи, - пессимистически отозвался докладчик. - Еще не все потеряно. У нас есть Мемнон, и я полагаюсь на него. - А что если он погибнет? На кого же в таком случае мы возложим надежды? - У нас и своих полководцев хватает. Незаменимых людей нет! Как бы там ни было, надо позволить этому македонскому мальчишке посягнуть на наши земли. В его стране нам будет сложно одолеть его. Пускай сперва переправится на наши земли, а потом мы закроем ему путь обратно, окружим и раздавим как блоху. - Царь хлопнул руками, продемонстрировав расправу над македонским царем и его войском. Собственное остроумие рассмешило Дария. И он залился хохотом, довольный исходом грядущей битвы. Смех его эхом разнесся по всей ападане*, и советник в знак одобрения и согласия также заулыбался. - Наш повелитель столь остроумен и воинственен, что никто из царей не сравнится с его блестящим умом. - Займись-ка лучше исполнением моих повелений! - принял царь вновь серьезное выражение лица. - Приготовьте все к бою. - Слушаюсь, повелитель. - И смотри, мне нужна лишь победа! - Да поможет нам в этом Великий Мазда! - благоговейно воскликнул Вахрамшад и откланявшись, покинул тронный зал.

______________ * Ападана - главный зал в царских дворцах Ахеменидского Ирана, многоколонный, с плоским деревянным потолком.

Г л а в а 14

УЧЕНЫЙ С ДАЛЕКОЙ ПЛАНЕТЫ

(49). И только Он - Властитель Сириуса (мощи*) Коран. Сура 53.

Звезда

______________ * Сириус - его голубое свечение вызывало одновременно ужас и благоговение у язычников, которые поклонялись ему как Богу.

- Капитан Oннес, корабль вошел в систему Солдек, - послышался в рубке голос

системного управителя Лид-лея. - Полет протекает нормально. Через два сотресса* корабль приземлится на планете Анарис. - Лид-лей, ты предупредил базу о нашем прилете? - спросил капитан Oннес, выйдя из гипотексиса** в рубку. - Да, на базе нас ждут, - осведомил тот. - Замечательно! Значит,

никаких проблем.

______________ * Сотресс - 1 сотресс = 10 минутам. ** Гипотексис - устройство, обеспечивающее живой организм биологической энергией.

Oннес отошел от цилиндровидного полупрозрачного устройства с переливающимся бледно-голубым сиянием. Как только живой организм покинул кабину гипотексиса, аппаратура прекратила работу. Свет потух, и цилиндрическое устройство, деформировавшись, истаяло в воздухе. - Кресло, произнес капитан, и желаемый предмет, перейдя посредством конденсации из газообразного состояния в твердое, возник возле него.

Оннес уселся в кресло, и оно, преодолев гравитационную силу рубки, поднялось в воздух. Достигнув верхнего уровня, кресло заняло предназначенное ему место. Стены второго яруса обладали визуальным свойством и служили как для передачи видимости при связи, так и экраном космического слежения.

Системный управитель корабля по приказу капитана подключил экраны, где тотчас появились очертания дальних и ближних небесных объектов. Самым ближним из них был Анарис, желто-голубая планета, населенная разнообразными живыми существами, где люди обладали высшим разумом.

Это астральное тело было отдано под изучение суликийцев, обитателей четвертой планеты системы Войра*.

______________ * Войра - система Сириуса, альфа созвездия Большого Пса.

Как помнит читатель, из второй главы данного повествования, Анарис, принадлежащий прежде баалукийцам, после укрепления империи Кармала был отдан в распоряжение правителя Адафеи. Однако вследствие начавшейся войны между Адафеей и Кармалом и победы последних не только Анарис перешел во владение победителей, но и новая завоеванная планета. Баалук при этом благодаря новому правителю, захватившему власть силой, избежал войны с могущественной империей, и тем не менее, при всех своих политических увертках вернуть Анарис им не удалось. Управление планетой перешло непосредственно в руки владельцев этого небесного объекта. Вскоре, однако, Анарис был предоставлен жителям Шатры для детального изучения флоры и фауны этой планеты. Суликийцы, поселенцы Шатры, достигшие высокого уровня развития и проявившие свои необычайные способности в сфере наук, охотно приняли предложение кармалийцев и с активностью принялись за исследование этого небесного объекта.

В кратчайшие сроки на планете были построены базы для исследователей, и первые научные работники полетели к этой удивительной, с разнообразной природой и живыми организмами, планете. Исследователей направляли в различные уголки маленького обитаемого мира на четырехлетний срок. После окончания научных работ, определенных в программе каждого ученого, их переводили на другую планету.

Оннес, капитан и единственный пассажир малогабаритного судна, был научным работником с Шатры, направленным на Анарис - Землю, на подводную базу для изучения морской фауны. Он имел внешность, схожую с человеческой, светло-голубые глаза и коротко остриженные платиново-серебристые волосы. В отличие от обитателей других галактик суликийцы обладали способностью по желанию перевоплощаться в любое живое существо и вновь возвращаться в свое прежнее обличие.

Обитатели Шатры имели и незаурядные умственные способности, были миролюбивыми жителями своей планеты и миротворцами в Меланике, отчего их прозвали "надзирателями всех звездных систем".

Именно вмешательство суликийцев остановило кровопролитную войну между Адафеей и Кармалом. Используя все дипломатические ухищрения, они смогли воспрепятствовать полному истреблению обитателей Адафеи и помогли им переселиться на другую необитаемую планету. Покинуть родные края адафейцам было нелегко. Но в меньшинстве они не могли противостоять могущественному противнику. Безусловно, они были благодарны жителям Шатры, но все же в глубине души винили их за вмешательство во внутренние дела своей планеты и за потерянную возможность вернуть свою родину.

К этим обстоятельствам галактических разногласий мы еще вернемся, а сейчас нам предстоит проследить за полетом исследовательского судна с Шатры.

На обзорном экране округлого корабля показались водные просторы бессточного озера-моря, в недрах которого располагался проход в базу. Подлетев к поверхности воды, системный управитель по команде переключил режим работы вакуумного двигателя на гидравлический. Судно погрузилось в воду и спустя несколько секунд достигло прохода в подводную пещеру. Проплыв по туннелю, оно остановилось у атуриксовых* ворот подводной базы.

______________ * Атуриксовые ворота - атурик, строительный материал, получаемый из сплава внеземных металлов атуракомбида и икнодеруса, способный выдержать мощный удар ядерной бомбы.

Диспетчеры, извещенные о прилете корабля, открыли проход и пропустили его во внутренний туннель, наполненный водой. Гидронасосы заработали и выкачали воду из туннеля. Как только пространство вокруг очистилось, воздушные навигаторы сфункционировали и перенаправили легкое судно на посадочную площадку.

После осуществления всех необходимых процедур, главной из которых было дезинфицирование поверхности корабля после дальнего полета в открытом космосе, новоприбывшего встретили неорганические существа, служители подводной базы.

Бледнолицые, крупноголовые и большеглазые служащие базы были творениями суликийцев и служили им помощниками как на родной планете, так и за ее пределами. Исполнительные и преданные кутиалисы, как их именовали, беспрекословно подчинялись своим создателям. Наделенные разумом, они могли принять участие в любом мероприятии, требующем умственных и физических способностей. Правовые обладатели этих чудесных существ в скором времени довели их производство до массового масштаба, и кутиалисы стали небольшой расой. - Приветствую вас, капитан Оннес, - проговорил тонким голосом низкорослый кутиалис. Он и два его собрата, облаченные в белые прилегающие комбинезоны, были служащими космопорта. - Как прошел полет?

Оннес глянул на номерной символ на груди работника, служащий отличительным знаком индивидуума. - Все было в норме, "T-25". - Пройдемте со мной. Вам надлежит пройти медицинский осмотр. - Я же сказал, что все было в порядке. Так зачем же нужны эти длинные процедуры? - Таков устав, а его нельзя нарушать. - Ну ладно, ладно, так уж и быть. Я пройду этот ваш осмотр. Надеюсь, он быстро окончится и я уже сегодня смогу приступить к работе. Сегодня? Боюсь, сегодня вам сделать этого не удастся. Процесс осмотра закончится только к завтрашнему утру. - И избежать его невозможно, разочарованно развел руками ученый. - Ну что же, веди меня в этот ваш медпункт.

"T-25" зашагал по направлению к нумажу*, и новоприбывший последовал за ним. Как только они оказались в обозначенном на полу округлом месте, кутиалис произнес вслух желаемое место направления, и спустя доли секунды они очутились в пункте назначения.

______________ * Нумаж - устройство для перемещения из одной точки пространства в другую.

Медработник был как две капли воды похож на "T-25", но с другим номерным знаком. - Завтра за вами придет "M-47". Он ознакомит вас с предстоящей работой и покажет вам базу, - предупредил провожатый и удалился.

Утром, как и было условлено, после окончания процедуры за Оннесом явился "М-47". Он ознакомил новоприбывшего с местом проживания и отдал программу, по которой ученому предстояло работать.

Не теряя времени, Оннес приступил к исполнению своих обязанностей. Изучение этого водного пространства было поручено только лишь ему. Остальные сотрудники Галактического Научного Центра Шатры были разбросаны по различным уголкам Земли, где имелись подобные базы.

Способ изучения у суликийцев был своеобразным и, пожалуй, оригинальным. Для того, чтобы исследовать какой-либо из живых организмов, ученый перевоплощался в этот объект и вел свойственный ему образ жизни. Изведанное на протяжении дня регистрировалось ученым в "докладчике", находившемся на базе. Таким образом собирались данные о существах, населяющих планету.

Первыми в списке изучаемых животных у Оннеса были водные млекопитающие - тюлени. Ученый переправился посредством нумажа в переходную кабину станции и, войдя в образ, вышел в водные просторы моря. Первый месяц оказался наиболее плодотворным и он смог получить много ценной информации.

На следующий месяц произошло нечто неожиданное...

Было раннее утро, когда, следуя за подопытным, научный работник, принявший вид тюленя, вышел на берег моря.

Прототип тюленя проковылял на каменистый берег и лег на влажную землю. Исследователь последовал его примеру и также прилег на берегу. Вдруг до его слуха донесся тонкий и мелодичный голос. Оннес поднялся с места и, не выходя из образа, проследовал к обладательнице этого нежного голоска. Соблюдая осторожность, он остановился на значительном расстоянии от молодой девушки, сидевшей на одном из прибрежных валунов. Устремив взор на горизонт, она следила за просыпающимся солнцем и тихо напевала песню:

В далеком краю,

У моря стою,

И скорбную песню

Я вам пропою

О том, как задумала

Рок обхитрить,

У неба с землею

О главном спросить.

Спросила у звезд я:

Где дом мой родной?

И звезды мне дали

Ответ свой немой.

Спросила у моря:

Где край мой родной?

А море ответило

Шумной волной.

Спросила у ветра:

Вернусь ли домой?

И ветер ответ дал

Гонимой листвой.

Спросила я землю:

Далек ли мой путь?

Ответа ее

Я не поняла суть.

Спросила у Солнца:

Где любимый отец?

В ответ оно дало

Лучистый венец.

Спросила Луну я:

Где милая мать?

Луна же решила

В ответ промолчать.

В чужом я краю

У моря стою,

Тоскливую песню

Я спела свою

О том, как задумала

Рок обхитрить,

У неба с землею

О доме спросить*.

______________ * Стихотворение Элизабет Тюдор "В далеком краю".

Исполнительница просто очаровала Оннеса, и он рискнул приблизиться к ней. Сделав несколько неуклюжих шагов, он подошел к девушке на более близкое расстояние, чем это позволял устав Галактического Научного Центра. Входить в контакт с высшими по разуму живыми существами планеты ученым воспрещалось. Однако никакие правила не могли воспрепятствовать ему воспользоваться случаем и разглядеть вблизи столь необыкновенно красивое юное создание.

Девушка была так поглощена мыслями, что не заметила приближающегося к ней тюленя. Любопытство, охватившее ученого, завладело им настолько, что он осмелился слишком близко подступить к местной поселянке. Но присутствие его было обнаружено. Правда, не юной особой, а рыбаками, причалившими к берегу.

Девушка изумилась, когда заметила бегущих к ней рыбаков с гарпунами, и только потом она увидела подле себя морское животное. Но она не испугалась и не закричала, а спокойно осталась сидеть на своем месте. Бросила взгляд на приближающихся агрессивных рыбаков и с тревогой обратилась к животному: Уходи в море.... Беги, пока тебя не поймали....

Однако тюлень по-прежнему стоял перед ней. - Тебя же убьют! Убегай! Не стой!

Оннес, осознав опасность, поспешил к морю. Нырнул в воду и, приложив немного усилий, отплыл далеко от берега. Угроза миновала, но ему так не хотелось покидать берег и ту особу, что пленила взор своей красотой. Он не знал, повстречает ли ее еще когда-нибудь, но надеялся, что их встреча была не последней. В тот день исследователь сделал для себя открытие: люди убивали тюленей - и отчего-то боялись их. Оннес решил в будущем соблюдать осторожность, выходя на берег в этом облике.

Девушка, которую он встретил на берегу, вернулась в город, в дом приютившего ее священнослужителя Феридуна, сына Митрадата.

Как уже понял читатель, молодая особа, повстречавшаяся ученому с далекой планеты, была Зуммуриада. После того зловещего утра, когда при необычных обстоятельствах погиб Партукку, она не воротилась в дом верховного жреца Мазареса.

Феридун после выздоровления Зуммуриады написал письмо своему учителю. В послании он спрашивал о здоровье Мазареса и его семьи и рассказывал о некоторых событиях, произошедших в Атеши-Багуане, ни слова не упомянув о пребывании Зуммуриады в его доме. Дастур подозревал, что в недуге Зуммуриады был виновен верховный жрец, однако открыто заявить о своем предположении или, не дай бог, в чем-нибудь обвинить почтенного учителя он не мог. Мазарес был слишком могущественным человеком в своем племени, и кроме этого, он являлся главой всех священнослужителей культа Великого Змея.

Феридун, несмотря на свое высокое звание дастура, все так же принадлежал к древнему культу и был одним из наиболее отличившихся учеников верховного жреца. Тем не менее, даже это почетное звание не давало ему права противоречить Мазаресу. Поэтому в свое письмо он вложил столько такта и предельной осторожности, что учитель ничего не заподозрил.

Но вопреки его ожиданиям письмо учителя не оказалось откровенным. В своем послании тот не упомянул об исчезновении Зуммуриады, и дастуру стало ясно, что подозрения его были не беспочвенными.

"Это Мазарес чем-то напоил девушку, и она впала в такое тяжелое состояние, - думал Феридун. - Но чего он добивался этим своим поступком?"

Ответ на его думы поступил к нему через несколько недель после получения письма. Один из жителей племени, прибыв в Атеши-Багуан и встретившись с Феридуном, поведал о трагической смерти младшего сына верховного жреца. Эта новость поразила дастура. Теперь ему стало ясно, чем была напоена Зуммуриада. Оставались лишь непонятными два обстоятельства: смерть юного Партукку и внезапное исчезновение девушки из поселения. Объяснить что-либо толком Зуммуриада не могла, так как ничего не помнила, а спросить у кого-нибудь другого было небезопасно.

Дастур принял решение до поры до времени не оповещать Мазареса о пребывании его воспитанницы в Атеши-Багуане. Своим домашним Феридун ничего не объяснил. Сказал лишь, что Зуммуриаду послал к ним сам верховный жрец, дабы уберечь от какой-то опасности. Он строго-настрого запретил своим детям говорить кому-нибудь из соседей об истинной личности Зуммуриады, а при настойчивых вопросах представлять ее как двоюродную сестру, приехавшую к ним погостить. Сколь долго будет длиться пребывание Зуммуриады в его доме, он не знал. Да и посоветоваться с кем-либо из своих друзей-единоверцев тоже не мог, так как боялся навлечь на себя гнев учителя и служителей своей истинной веры. Учитывая все эти обстоятельства, Феридун решил хранить молчание, и поступил очень даже благоразумно, так как Мазарес, предположив, что гибель его любимого сына наступила от рук воспитанницы, разыскивал ее, чтобы расквитаться.

Со дня появления Зуммуриады в доме дастура прошло шесть лет. Она выросла, похорошела и стала прекрасной юной девой. За прошедшие годы она не позабыла знания, полученные от верховного жреца. Совсем наоборот, благодаря Феридуну обогатила свои познания. Новый попечитель поражался ее способностям и дарованию.

И он был не единственным, кто боготворил прелестную девушку. Старший сын Феридуна был ее обожателем, готовым отважиться на любой безумный поступок, чтобы привлечь к себе ее внимание и завоевать признательность. О большем благе молодой человек и не мечтал. Сперва Бахрам заботился о ней как о своей младшей сестре, но с годами сердце его наполнилось более глубокими чувствами к Зуммуриаде. Он был на три года старше погибшего Партукку и в отличие от него, более воинственным и доблестным, и уступал ему лишь только красотой черт лица. Высокий, жилистый и крепкий Бахрам имел темную от загара кожу, смолистые волосы и черные, горящие как угольки живые глаза, выдающиеся скулы и твердый подбородок с редкой бородкой. Он являл образец мужества и отваги, оправдывая свое имя, данное в честь бога победы Бахрама. В этом молодом человеке, от природы кротком и внимательном к своим ближним, наличествовал источник неиссякаемой энергии. Вместо того, чтобы обучаться, как младшие братья, учению магов, он отдал предпочтение учению меча, копья и лука, иными словами, решил стать воином и увековечить свое имя великими подвигами.

Конечно же, отец не одобрял его пристрастия, утверждая, что знания магов намного сильнее любого оружия. Но молодой, горячий кровью Бахрам был слишком тверд в своих намерениях. Для удовлетворения собственного устремления он поступил на службу в гарнизон города-крепости Хунсар, располагавшийся близ его родного города. Но служба у Нэрэмана, сына Туси, показалась ему уж слишком скучной. Бахрам жаждал большего: сразиться с полчищем врагов, преодолевать немыслимые расстояния в походах, возглавлять отряд смельчаков и вести их на какое-нибудь опасное задание, и наконец, достигнув определенного возраста, с достоинством пасть на поле боя, как и полагалось отважному воину.

Все его амбиции были великолепны, но только для человека, посвятившего всю свою жизнь военному поприщу, и уж никак не для семьянина, который, выходя на поле рати, задумывался об участи своих детей и жен после его смерти. Нет! Бахрам желал стать не просто непобедимым. Он хотел совершить то, что другим людям было бы не под силу. Он не стремился к власти и богатству, а лишь вожделел достигнуть таких высот, каких еще не достигал никто из его предков.

После непродолжительной службы в крепости Хунсар Бахрам решил испытать судьбу и поступить во служение сатрапу Мидии - Атропату. Там открывались ему большие возможности и перспектива достигнуть желаемого служебного положения.

Несмотря на его намерения, он был очень привязан к Зуммуриаде. Он любил ее всем сердцем и желал ответных чувств от нее. Бахрам понимал, что из-за его устремлений в жизни она никогда не будет с ним счастлива. И тем не менее, отважное сердце его не подчинялось доводам трезвого разума. После долгой борьбы разума с сердцем обладатель пылких чувств принял необычное решение: признаться избраннице сердца в любви и в тот же день, независимо от ее ответных чувств, покинуть родной город.

Молодой человек не мог сделать этого признания девушке под крышей дома его отца. Это могло показаться ей домогательством, поэтому, сообразуясь с этикой поведения, влюбленный избрал местом свидания побережье, где очень часто Зуммуриада прогуливалась по утрам. Он не знал, и не мог даже себе представить, с кем там встречалась его любимая.

Оставаясь верной заведенному обычаю, Зуммуриада каждое утро виделась со своим старым другом С-тиром. Даже после переезда ее в город-крепость он все также навещал свою племянницу. Но свидания их стали редкими, то ли из-за многолюдности береговой линии, то ли по причине частых отлучек С-тира из тех краев, относительно которых Зуммуриада была не в курсе. Ей казалось, что он преднамеренно избегал с ней встреч, и причиной тому стали уж слишком настойчивые ее расспросы о своих родителях. Мазарес никогда не скрывал, что она не его дочь, однако и о ее родителях он также не упоминал. Девушка предполагала, что единственным хранителем этой тайны был С-тир, названный ею Фираваном, что на языке местного населения значило благоденственный, который получил свое прозвище из-за умения всегда поднять ей настроение. Несмотря на ее просьбы С-тир не собирался раскрывать тайну рождения племянницы.

"Зачем отягчать ее положение? - думал пришелец с Баалука. - Она все равно больше никогда не увидит родителей. И самое лучшее для нее - это не знать ни о чем".

Таково было решение сына Э-тора, о судьбе которого мы поведаем позже.

Вернемся, однако ж, к тому мартовскому дню, когда Бахрам решил открыть свои чувства Зуммуриаде. Поднявшись до восхода солнца, он направился на побережье. В тот день С-тир не пришел туда, и девушка прогуливалась у моря одна.

Разувшись, она ходила по влажному песку, стараясь не соприкасаться с легкими пенистыми волнами, которые, накатывая на илистый берег, так и норовили коснуться ее обнаженных ног. Край утреннего светила окрасил горизонт в пурпурные тона, и легкие облака вместе с водной гладью переняли этот дивный природный цвет.

Белая одежда Зуммуриады окрасилась в яркие тона предрассветного солнца. Легкий морской бриз развевал золотисто-оранжевые пряди волос, выбившиеся из толстых кос.

Прогуливаясь по берегу и задумчиво наблюдая за игрой волн, она не заметила приближения Бахрама. Его появление встревожило девушку. - Что-то случилось дома? - с тревогой спросила она. - Нет-нет, все в порядке, успокоил ее молодой человек. - Я искал тебя, чтобы поговорить... - О чем же?

Смелость внезапно покинула воздыхателя и он, придя в замешательство, опустил глаза. Храбрый в любом предприятии Бахрам оробел, когда дело дошло до сердечного признания. Он отвел взгляд от любимой и обратил его к золотисто-красному светилу, оставляющему светлые блики на водной глади. Ну, и о чем же ты хотел поговорить? - спросила Зуммуриада.

Поклонник уже раскаялся в своем решении открыть свои чувства.

"Уж лучше бы все осталось по-прежнему в тайне", - с досадой подумал он и, охнув, взглянул на любимую.

Девушка, пристально посмотрев на него, улыбнулась самой нежной улыбкой, которая всегда очаровывала воздыхателя. - Я пришел, чтобы сказать... сказать, что я уезжаю, - голос Бахрама дрогнул от волнения, переполнявшего его. - И куда же ты собрался?

Вопрос возлюбленной взбодрил молодого человека, и он ощутил прилив храбрости. - Я решил поступить на службу к сатрапу Мидии и еду в Хагматану... - Он умолк, ожидая реакции Зуммуриады, но та молчала. Ремесло, избранное мной, опасное и ненадежное, и я хотел попрощаться с тобой. - Это можно было сделать и дома, - заметила она. - Но дома я не смог бы сказать тебе, что я... мне очень хотелось бы надеяться, что ты будешь думать обо мне... - Ну, конечно же, буду. Ты мой старший брат и мне должно думать о твоем благополучии, - мягко сказала она. - Только как о брате? уязвленным тоном спросил молодой человек.

Он с надеждой ждал, что его возлюбленная сама догадается и ответит на его чувства, и главное - они будут такими же, как у него. Но, не дождавшись ответа, он рискнул сам открыться ей. - Зуммуриада, я хотел сказать тебе, что нежные чувства, которые я испытываю к тебе...

Но девушка не дала ему досказать. Приложила пальцы к его губам и прошептала: - Не надо, Бахрам, не надо....

Молодой поклонник был сокрушен ее требованием. Они долго стояли, безмолвно глядя друг другу в глаза. И если в одном из сердец пылало чувство любви, то в другом царила лишь нежная привязанность.

Только теперь Бахрам понял, что в сердце любимой нет места для любви к нему. Это открытие ранило его сердце, но он не посмел бы упрекнуть ее в жестокости. Пусть он никогда не услышит от нее волшебного слова - люблю, пусть душа его замерла от невыносимой муки и надежды превратились в несбыточные иллюзии, пусть в сердце его, обожженном любовью, навеки поселится одиночество - он больше не думал о себе. Для него счастье осталось в прошлом... - Ты ничего не хочешь мне больше сказать? - подавленно спросил он. - Разве что прощай. - И это все? - Я надеюсь, что ты найдешь свою судьбу или быть может, она сама отыщет тебя.

Бахрам тяжело вздохнул. - Я тоже... желаю тебе счастья.... Пусть каждому из нас достанется лучшая награда в этой жизни.... Я надеюсь... надеюсь, мы больше никогда не встретимся.... Прощай!

Бахрам резко повернулся и торопливо зашагал в противоположном направлении. Затем отчего-то остановился, оглянулся и в последний раз взглянул на свою возлюбленную. Она смотрела ему вслед. Прекрасный стан ее ласкали лучи рассветного солнца, морской бриз развевал косы и белый наряд. Она выглядела величественной и чарующе грациозной. Именно такой и запомнилась ему Зуммуриада на всю его оставшуюся жизнь.

Г л а в а 15

ПРИШЕЛЬЦЫ ИЗ БУДУЩЕГО

Не зная многого, но много знать спеша,

Наш мозг усердствует. И чувствует душа.

Своим научным знаньем в силах кто-то

Твое незнанье выправить в два счета!

Но то, чего не чувствуешь ты сам,

То не под силу всем научным

чудесам. "Я говорю - ты говоришь".

Бахтияр Вагабзаде

Полагаю, читатель достаточно узнал о двух великих державах минувших тысячелетий и о внеземных цивилизациях. Теперь же, когда обстановка стала вам ясна, пора бы вернуть на сцену персонажей, с которых началось данное повествование.

Мы оставили исследователей в день археологических раскопок в районе "Гыз галасы" в Баку. Проникнув в подземелье и обнаружив в потайной комнате странный сундук, научные работники стали жертвами обстоятельств.

После потери сознания исследователи очнулись не скоро, а по пробуждении обнаружили себя в полутемной и душной комнате с каменными стенами и глиняным полом.

В помещении кроме них также находились еще трое мужчин. - Как они попали сюда? - возмущенно вскричал низкорослый незнакомец. - Кто посмел впустить их сюда? - Не знаем, честное слово, не знаем, господин, - трепеща от страха, в один голос оправдывались двое других мужчин. - Когда мы запирали дверь этой комнаты, их тут не было. Мы понятия не имеем, как они очутились здесь. - Наверное, это проделки Анхра-Манью, - предположил один из стражников. - Точно, - подтвердил другой. - Это его рук дело. - Замолчите! повысил голос седобородый мужчина, который являлся хозяином здоровенных охранников. - Если провинились, не стоит свою вину взваливать на другого, хоть и на Злого Духа. Пошлите кого-нибудь к эрбаду, пусть спросит его совета. - Отдав распоряжение, хозяин покинул комнату. Следом за ним вышли и охранники. - Где это мы, Джафар? - шепотом спросил Чемберлен.

Тот с подозрением осмотрелся и пожал плечами. - Понятия не имею. Последнее, что я помню, это то, как мы нашли комнату в подземелье и... Туннель... комната... Сундук! - выстроились в памяти авестолога последние события. - Там что-то было внутри... и этот едкий, головокружительный дым... - Все это и я помню. Но откуда взялись эти люди, причудливо одетые в древние платья и говорящие на вымершем языке? - Может, это какая-то шутка? предположил англичанин. - Не думаю, что кто-то осмелился так подшутить над нами, - заметил Новрузов.

Тут инженер-оператор Пасколони застонал, постепенно приходя в себя. Он не скоро осознал положение, в которое они попали. Ему все казалось, что товарищи разыгрывают его. - Единственный метод все прояснить - это выбраться отсюда, - взяв, как и прежде, на себя роль руководителя, сказал профессор археологии.

Он поднялся с соломенного настила и осторожно подошел к деревянной двери. Легонько подтолкнул ее, но преграда не отступила. - Нас здесь заперли, - с досадой констатировал он. - Что будем делать? - тревожно посмотрел Гвидо на своих спутников. - Если не можем выйти через дверь, придется использовать окно. - Новрузов прошел к оконному проему, завешанному тонким ковром. Отодвинул его в сторону - и яркий солнечный свет ворвался в полутемное помещение. Окно выходило на узкую улочку. Напротив находилось одноэтажное строение, наподобие того, в котором они пребывали. - Здесь невысоко! - воскликнул археолог. За дверью послышались голоса. - Живей! Они будут здесь с минуты на минуту.

Он первым спрыгнул из окна. За ним последовал Чемберлен, но третьему беглецу не повезло. Вошедшие в комнату стражники, обнаружив их побег, схватили Пасколони и, оттащив от окна, от души надавали ему тумаков. Скорее, Алек! Беги! Надо позвать на помощь! Вызвать полицию! - крикнул другу Джафар и ринулся прочь от этого места.

Александр побежал следом, но выпрыгнувший из окна мужчина не дал ему далеко уйти. Бросился на Чемберлена сзади и свалил его с ног. Прижал к земле своим тяжелым телом и лишил подвижности. Из окна выпрыгнул еще один охранник, чтобы задержать третьего беглеца, но того уж след простыл.

Выбежав на широкую улицу, Джафар очутился среди одноэтажных построек из сырцовых кирпичей. По пыльной улице ходили люди, одетые в просторные платья, сходные с теми, что носили тысячелетия назад.

Новрузов в замешательстве замер, не зная, что ему предпринять. Из задумчивого состояния его вывели крики стражников, преследовавших его. Реальная опасность вернула активность профессору. Он побежал куда глаза глядели, лишь бы оторваться от преследователей. Прохожие, завидев Джафара, шарахались в сторону, напуганные и изумленные его необычным и ярким нарядом.

Добежав до конца улицы, Новрузов выбрался на обширную территорию, обнесенную высокой каменной стеной с полукруглыми башнями-контрфорсами, находящимися на небольших расстояниях друг от друга. Главными строениями этого обширного участка были две громадные восьмиэтажные башни, построенные из камня с массивным контрфорсом. На верхней площадке округлых в плане башен из семи каменных тумб высоко взметалось в воздух пламя. Вид этих башен и короны семиглавых огней были столь знакомы профессору, что тот пришел в трепет от увиденного. - Этого не может быть! - ошеломленный панорамой, прошептал он.

В следующий миг Новрузов почувствовал, как нечто твердое с силой обрушилось на его голову сзади. Видимость в его глазах расплылась, свет огней померк, и все погрузилось во мрак... - Джафар... Джафар... ты меня слышишь? - послышался чей-то знакомый голос из темноты.

Новрузов зашевелился и охнул от болезненного ощущения в голове. Приоткрыл веки и в полумраке с трудом различил черты лица Чемберлена. Дрожащий луч света, падающий от масляной лампы, освещал маленькое душное помещение. Откуда-то сблизи доносились незнакомые мужские голоса, о чем-то оживленно спорившие. Гвидо сидел на полу, прислонившись к стене, жалобно хныкал и что-то бормотал себе под нос. Ему больше всех досталось от грубых стражников. Желая вырваться на свободу, он сопротивлялся, за что был основательно побит. Лицо его побагровело от синяков, и на потрескавшихся губах остались следы запекшейся крови. - Что эти негодяи с ним сделали? увидев состояние оператора, озабоченно обратился профессор к товарищу. - То же, что делают с непокорными пленниками.

Новрузов устремил на незнакомцев негодующий взор и, при виде их одеяний, отчего-то вздрогнул. В памяти его всплыла панорама местности, увиденной им при побеге. - Алек, ты распознал язык, на котором они говорят? - незаметно кивнув в сторону мужчин, тихо спросил археолог.

Чемберлен прислушался и удивленно приподнял бровь. - Что-то очень схожее между эламским и мидийским... Касситский*?! Но возможно ли это? Именно этого ответа я больше всего и боялся, - огорченно вздохнул руководитель археологической группы. - Не знаю, как дать этому объяснение... но дело наше, кажется, труба... - Что значит, труба? - не понял собеседник. - Понятия не имею, как все это произошло... и до сих пор сомневаюсь, произошло ли это вообще... или же мое воображение сыграло надо мной злую шутку.... - Говори яснее, Джафар! Я готов услышать самое невероятное. - Кажется... этот твой сундучок отправил нас в дальнее-предальнее путешествие... - Куда? - В прошлое... - В какое еще прошлое? Брось шутить, Джафар. Сейчас у нас не то положение, чтобы... - Ты думаешь, я сам не знаю, в каком мы положении? - повысил тот голос. Незнакомцы бросили на них грозный взгляд. И это заставило пленников замолчать.

______________ * Касситский язык близок к эламскому. Касситы - племя, родственное каспиям и коссеям, обитавшим на территории Абшеронского полуострова.

Мужчины возобновили свой разговор, и Джафар шепотом обратился к товарищу: - Когда я смог оторваться от преследователей, то добрался до широкой площади, где возвышались два восьмиэтажных храма наподобие нашей "Девичьей башни".

Чемберлен изумленно вытаращил глаза. - И что же? - А то, что проход в эту потайную комнату подземелья, видно, не зря был выложен камнями. Скорее, это сделали для того, чтобы воспрепятствовать входу туда таких пытливых людей, как мы... - Джафар резко умолк, завидев приближение чужаков.

Один из них, грубо пнув ногой Чемберлена в бок, велел ему и остальным подняться. Двое исследователей встали и помогли полубессознательному итальянцу подняться на ноги. Надзиратель сделал жест, повелевающий невольникам следовать за ним. Шествие замыкали два стражника с копьями в руках.

Они прошли несколько полупустых и мрачных на вид помещений и достигли просторной комнаты с деревянными столбами, поддерживающими сводчатую крышу. Посередине помещения на полу горел огонь, огражденный камнями. У дальней стены, на небольшом возвышении в удобном деревянном кресле, обложенном мягкими подушечками, восседал седобородый человек с суровым лицом, следствием то ли его солидного возраста, то ли трудной жизни. Он сделал жест, и провожатый приблизился к возвышению. Невольники остались стоять на месте, так как эрбад, а это был он, не разговаривал с незнакомцами на более близком расстоянии, чем три ярда, дабы не нарушить своей ритуальной чистоты.

Старик, насупив свои мохнатые брови, долго и безмолвно разглядывал чужаков. - Они сказали, кто такие? - хриплым голосом спросил он у стоящего рядом единоверца. - Мы их ни о чем не спрашивали, уважаемый Сьяваршан. Ждали вашего прихода. - А с этим что случилось? - кивнув на стоящего посередине молодого итальянца, поинтересовался тот. - Они пытались убежать, вот мои люди и поубавили их прыть. - Правильно сделали, - одобрительно кивнул эрбад. - Представляете, что творилось бы сейчас в городе, окажись эти нечестивцы там? - И что же нам делать с ними? - озадаченно спросил хозяин дома.

Сьяваршан задумчиво погладил редкую, но длинную бороду. - Сперва следует выяснить их личность и только потом вынести приговор.

Речь старика была в какой-то мере понятна ученым, и они многозначительно переглянулись, услышав слово "приговор". - Кто вы? И с какой целью пробрались в дом этого праведного человека? - Наше появление здесь чистая случайность, - проговорил Новрузов на знакомом ему эламском языке, знавший о том, что это был один из ведущих языков на территории Персидской империи. - Только не говори ему правды, - не разжимая губ, прошептал предусмотрительный англичанин. - Мы паломники... из дальних земель... пришли повидать святые земли... помолиться и попросить Великого Ахура-Мазду даровать нам мир и плодородие....

Сьяваршан удивленно переглянулся с мужчиной, стоящим подле него. - И откуда же вы прибыли? - поинтересовался эрбад также на эламском. - О-о! С самого края земли... Вы наверняка не слышали об этих краях... - простодушно говорил Новрузов, чтобы расположить к себе священнослужителя. - Но сколь бы он ни был далеким, у нас знают и любят великого богослова Заратуштру.... А главное... - И они тоже? - перебил его старик. - Кто? Они? - взглянул профессор на своих спутников. - Да-да, они тоже последователи Заратуштры. Они также почитают Ахура-Мазду, Митру, Ардви-Суру, всех бессмертных святых и всех язата*.

______________ * Язата - добрые и благие божества (авест.).

Сьяваршан прищурился, над чем-то задумавшись. - Если так, покажите тогда ваши стахр пайсанхи и авйанханы *.

______________ * Стахр пайсанха - нательная рубашка, расписанная звездами. Авйанхана - пояс из определенного количества нитей. То же, что и судра и кусти.

Новрузов озадаченно умолк, и выход из положения пришел первым на ум авестологу. - О почитаемый людьми и благословенный бессмертными, эрбад! Да будет вам известно, что по дороге в эту священную долину на нас напали разбойники-кочевники. Они обобрали нас до последней нитки, забрали даже нашу одежду, и взамен наших богатых одеяний оставили нам это причудливое тряпье, - жалобно проговорил Чемберлен, взывая к чувству сострадания старика. - Нас жестоко побили и мы лишились сознания, а когда очнулись, то обнаружили себя тут, под стражей у недоброжелательного человека, который отнесся к нам как к врагам человечества. А мы-то всего-навсего жертвы бандитов, посягнувших на жизнь и имущество паломников. Все наше добро было расхищено, все богатые дары храму украдены, а сами мы попали в такое затруднительное положение.

Александр умолк, ожидая реакции священнослужителя на свои слова. - Не знаю, говорят ли правду твои уста и достойны ли вы моего покровительства, но казнить вас я не позволю.

Пришельцы из будущего облегченно вздохнули. - Но и вернуть вам свободу я также не могу, - с хмурым лицом добавил эрбад. - Для начала мне надо испытать вас, а уж потом, если вы покажете примерное поведение, я, может быть, и верну вам свободу. А пока, - обратился он к хозяину дома, определите их работать к скотоводам...

Г л а в а 16

ГИЕРОДУЛЫ

Рабство - это покорность души, слабой и низменной. Цицерон

Пришельцы из будущего, сумев при помощи острого ума обмануть эрбада Сьяваршана, спасли себе жизнь, но участь их оказалась нелегкой.

Неизвестно, каким способом испытывал старик чужеземцев, но их определили в помощники к скотоводам в качестве гиеродулов, храмовых рабов, находящихся в подчинении главы духовенства.

С восходом солнца они вместе со своими хозяевами выгоняли скот на пастбища и, проработав весь день, только с наступлением сумерек возвращались домой. Их поселили вместе, что представлялось Новрузову наилучшим обстоятельством в их положении. Им предоставили пастушью одежду, а также символы зороастрийской веры. Профессор археологии и доктор авестологии, являясь работниками научной среды, не противились исполнять ритуальные обряды зороастрийцев. Но Пасколони, молодой и неопытный итальянец, занятый в области техники, изъявлял свое недовольство по поводу этих обрядов. Он не желал надевать судру и кусти и выполнять ежедневные пятикратные молитвы, показанные ему авестологом. - Святая Мадонна меня наказать, - по настоянию товарищей взяв в руки кусти, жалобно прохныкал он. - Ничего с тобой не сделает Мадонна, - долее не вынеся причитаний Гвидо, обозлился на него авестолог. - А вот надзиратели наши, если усомнятся в тебе, преподадут хороший урок. - Вам легко давать рацею, Чемберлен. Вы мормон*, последователь Янга, а я придерживаюсь веры своих предков. - Ну, так и придерживайся ее. Наверняка в свое время предки твои были язычниками и огнепоклонниками, и не исключено, что они поклонялись огню, также как и ты нынче гнешь спину перед этим очагом.

______________ * Мормоны - религиозная секта, основанная Д. Смиттом (1805 - 1844 гг.) в 1830 году. Учение мормонов - причудливая смесь христианских, мусульманских, буддистских и др. верований. Бригем Янг (1801 - 1877 гг.) - вождь мормонов после смерти Д. Смитта.

Пасколони с недовольным выражением лица отвернулся от авестолога. - Ты с ним полегче, Алек, - вмешался в их спор Джафар. - Он ведь еще молод и не понимает всей сложности нашего положения. - Ты прав, сейчас не время пререкаться. Необходимо найти выход. - Как? Если мы не знать, где очутиться? - возмущенно спросил Гвидо. - Знать-то знаем. Мы в Баку, и сейчас, по моим предположениям, приблизительно конец четвертого века до рождества Христова. Но вот как нам вернуться домой? В этом-то и заключается проблема, - заключил Новрузов. - Полагаю, для этого надо выяснить, каким образом мы очутились здесь - в прошлом, - сказал Александр. - Просто так перемещения во времени произойти не могло, даже из-за того сундука, заметив многозначительный взгляд профессора, добавил он. - Гвидо ведь разбирается в современных технологиях, может, он сможет дать объяснение случившемуся. - Но тот молчал, не желая говорить с авестологом. - Гвидо, хватит дуться и стоять фертом. Я ведь ничего обидного тебе не сказал, а лишь констатировал факты. Да ну тебя, - отмахнулся Чемберлен, - все равно от твоих знаний нам толку не будет. Стоит ли в таком случае молить птичку запеть, если у нее не хватает ума для этого.

Замечание его вывело итальянца из себя. - Послушайте-ка, мистер авестолог, приверженец зороастризма: во-первых, я обладать мозгами куда больше, чем певчая птичка, и, во-вторых, я знать об этом перемещении больше вас. - И что же тебе известно, о чем мы не догадываемся? - поинтересовался Новрузов. - Помните эксперимент Альберта Эйнштейна на эсминце Д-173 в Филадельфии? - Смутно, а при чем тут это? - не понял его профессор. - SI-800 неспроста остановиться у стены подземной комнаты. Там быть какое-то устройство, которое брать энергию робота. Вспомните, ведь генератор, который вы принесли, также не функционировать, и оно тоже сломаться у той двери. - А при чем тут эксперимент Эйнштейна? - развел руками Новрузов. - Тогда, в августе 1943 года они проводить эксперимент для перемещения корабля во времени и пространстве. Конечно, это остаться в тайне для других. Так как эксперимент не удался. Так вот, я думать, что в этом сундуке было устройство, которое начать работать из-за энергетического генератора и получить от него энергию, которая и перемещать нас сюда. Вы, наверное, помните, как внезапно дверь той потайной комнаты отчего-то сама захлопнуться и стены прийти в движение и начать исчезать? Чемберлен и Новрузов переглянулись. - Он прав, или, по крайней мере, его версия наиболее правдоподобная. - Но как этот агрегат мог попасть в подземный туннель? - в недоумении спросил Джафар скорее себя, чем товарищей. - Есть два объяснения, - промолвил Гвидо. - Либо этот аппарат спрятали туда ваши власти... - Исключено. Мы получили разрешение на археологические раскопки, и если там что-либо было припрятано, то нам или отказали бы вести раскопки, или там хорошенько прибрались бы до нашего прихода, - опровергнул предложение оператора Новрузов. - ...либо, - продолжал Пасколони, - это спрятать люди, жившие там давным-давно. - Это тоже маловероятно. Опять-таки, если это было припрятано некогда там, то наши власти обязательно знали бы об этом. - Я имел в виду очень-очень древних людей. - Гвидо, как древние люди могли изобрести то, что не смог довести до совершенства даже Эйнштейн? - не желая верить догадке инженер-оператора, спросил Чемберлен. - А разве этот физик быть единственным гением человечества?

Вопрос Пасколони озадачил исследователей. - Но тогда при чем тут священное писание и документ, обнаруженный в Габале? - призадумался Джафар. - Может, это был документ, намекающий не на священную книгу зороастрийцев? - засомневался авестолог в результатах собственного исследования. - Возможно, это был поддельный документ или же... - Или же он указывал местонахождение не Авесты, а этого "чудо-устройства", - закончил за него Новрузов. - Если это так, то мы действительно влипли в историю, огорченно вздохнул Александр. - Что же нам теперь делать? - Искать изобретателя, - предложил итальянец. - Здесь? - усмехнулся профессор. - Не слишком ли ранний период для поисков гения? - Если я верно предполагать, то изобретатель сам сделать так, чтобы тот, кто обнаружит этот аппарат, попасть в это время и увидеть его самолично. - Замечательно! Только этого нам и не хватало! - сердито промолвил Джафар. - И где же нам его искать? И, кроме того, сможет ли он вернуть нас обратно? - Вот это больше всего и беспокоит меня, - озабоченно сказал Гвидо. - Ведь для того, чтобы переместить нас сюда, понадобилась энергия, а значит и для того, чтобы попасть обратно, она также нужна будет. - Час от часу не легче, - разволновался авестолог. - Мы в рабстве у священнослужителей, притворяемся святошами, трудимся в поте лица как пастухи, и ко всему прочему, никогда не сможем вернуться обратно в наше время... - Никогда не говори никогда! - оптимистично воскликнул профессор. Если этот изобретатель существует и действительно находится здесь, то мы обязательно найдем его, допросим и велим ему отправить нас обратно в будущее. - Велим? - хмыкнул Чемберлен. - Забыл? Мы - гиеродулы, и повелеваем здесь уж точно не мы. - Свобода даруется тем, кто желает быть свободным, парировал Новрузов. - Как организатор и руководитель археологических раскопок, я беру инициативу в свои руки. Я верну себе свободу и отыщу этого горе-ученого. По моим предположениям, он должен быть где-то в этих двух городах-крепостях. Здесь не так уж многолюдно, так что и отыскать его будет несложно. - Ты даже не знаешь ни его имени, ни внешности. Каким же это образом ты намерен найти его? Устроишь пикет с требованием выдать изобретателя машины времени? - иронично спросил англичанин. - Нет, это будет излишним. Полагаю, здесь нужен более тонкий подход. К примеру, я слышал от этих скотоводов, что в этом городке живет некая особа, которая может предсказывать будущее человека... Может, она поможет найти этого гения... Это все трюки да уловки для суеверных. - Англичанину ли говорить о суеверии? - Губы Новрузова расплылись в улыбке. - Не ты ли говорил мне как-то о привидениях в вашем доме? - Это совсем другое, - обиженно отозвался Александр. - Это реальное, то есть некогда существующее. А все эти гадалки и экстрасенсы просто мошенники, не более того. Я скорее поверю, что нам поможет какое-нибудь внеземное существо, или даже сам черт, нежели предсказания какой-то сомнительной особы женского пола. Не зря ведь сказал Аристотель: "Баба хуже черта". - Не знал, что ты женоненавистник. - Я ничего не имею против слабого пола, но в определенных ситуациях доверие к ним может свести человека в могилу. Так что советую тебе не доверять женщинам, и уж подавно тем, кто занимается ворожбой. - И ты тоже так думаешь? - посмотрел археолог на Гвидо, и тот кивнул. - Ладно, черт с ней, с этой колдуньей, с ее помощью, или без, но я непременно найду этого гения. - Джафар, не лучше ли вообще обойтись без поисков этого изобретателя? - А ты можешь предложить что-то другое, Алек? - вопрос Новрузова остался без ответа. - В таком случае, решено. Завтра на рассвете, когда мы будем выводить из загона скот, я незаметно уйду... - А если тебя увидят и устроят погоню? - Я сумею избежать повторного пленения. - В таком случае, и я желать бежать отсюда, заразился итальянец идеей обрести свободу. - Нет-нет, вам этого делать нельзя. Во-первых, это опасно, и потом у вас слишком броская внешность. Мне будет легче раствориться в толпе, как-никак я здешний....

Новрузов провел бессонную ночь. Его терзали тяжелые думы о грядущем дне. Он еще никогда в своей жизни не попадал в такое затруднительное положение. Он чувствовал ответственность за своих товарищей, и каждый раз задавал себе один и тот же вопрос: а будут ли они в безопасности, оставшись здесь?

Ждать помощи было не от кого. Надеяться на чудесное спасение тоже не приходилось. Нужно было действовать и самим отыскать выход из лабиринта обстоятельств. Наконец, уверив себя, что он принял верное решение, Джафар почувствовал облегчение и смог уснуть. Его разбудил на рассвете ученый товарищ. - Просыпайся, Джафар. Если ты намерен бежать, то сейчас самое время. В случае неудачи наказание будет тяжким.

Предупреждение Чемберлена подействовало на профессора как освежающий холодный душ. Он поднялся на ноги, потянулся и зевнул. Наспех оделся и после завтрака почувствовал в себе прилив сил. Скотоводы выходили из дома чуть позже храмовых рабов, поэтому у беглеца было несколько минут в запасе. Наполнив свою флягу водой и положив в пастушью сумку хлебную лепешку, немного сыра и репчатый лук, он попрощался с товарищами и выбежал со двора. Сначала Джафар шел очень быстрыми шагами, затем немного поубавил темп и перешел к умеренной ходьбе.

Добрался до ворот города Атеши-Багуан (тут надо упомянуть, что дом и хлев скотоводов располагались за городскими стенами) и, пройдя крепостные стены, приступил к поискам не изобретателя "машины времени", а той самой предсказательницы, которая, по его предположению, точно могла указать местонахождение горе-ученого.

В Атеши-Багуане, как и во всей Персидской державе, не было таких больших и шумных базаров, как в современном мире, и люди очень часто обращались либо к менялам, либо в лавки продавцов всякой всячины. Расспросив у прохожих о местоположении дома самого предприимчивого менялы, Новрузов направился к нему.

В маленькой лавке в это время дня кроме хозяина и его помощника-мальчугана никого больше не было. В помещении, разделенном несколькими шаткими деревянными перегородками, было множество различных товаров. Тут можно было найти предметы вооружения, драгоценные украшения, бронзовые, медные и керамические предметы обихода, ткацкие изделия, пахотные орудия, инструменты, используемые в строительном деле и, наконец, продовольствие. Все это было аккуратно распределено по деревянным стеллажам и стараниями усердного подростка вычищено до блеска.

Когда Новрузов вошел в лавку, хозяин со вниманием разглядывал раковину каури. Он поднял глаза и, оглядев внешний вид пришедшего, велел пареньку обслужить того. - Я пришел для того, чтобы поменять украшение на информацию.

Мальчуган осмотрелся по сторонам и ответил: - Простите, но мы не располагаем искомым предметом. - Ты, возможно, и нет, а вот у твоего хозяина наверняка она где-то припрятана.

Мальчик удивленно пожал плечами и, подойдя к хозяину, высказал желание новопришедшего. Тот с раздражением посмотрел на Джафара и, отложив в сторону предмет изучения, приблизился к незнакомцу. По привычке он бросил на Новрузова оценивающий взгляд и состроил недовольную гримасу. Все дело было в одежде пришедшего. Поверх судры Джафар носил сисирну, хитон из шерсти с длинными рукавами, широкие складчатые шаровары, короткий плащ из грубого синего сукна без рукавов и с капюшоном. Ноги были обуты в мягкие башмаки с загнутыми вверх носками. Голову его покрывала плоская войлочная шапка, а через плечо была перекинута небольшая сумка из овчины. За время пребывания в прошлом (а с тех пор прошло более месяца), Новрузов оброс такой густой бородой, что она покрыла часть его загорелого лица.

Многие мужчины Пайтакараны не носили бород или же подстригали их настолько, что оставалась лишь тонкая щетина. По одежде и опрятности человека можно было определить его положение в обществе. А внешний облик Джафара выдавал его нынешний род деятельности. - Что же мне может предложить за информацию пастух? - скрестив руки на груди, со смешком спросил меняла. Свой скот? Может, имущество своего виса*? - Нет, золото. Но ты получишь его, если дашь мне точный ответ.

______________ * Вис - владыка, господин.

Джафар раскрыл свою дорожную сумку и, порывшись среди немногочисленных вещей, которые ему удалось припрятать от ненасытных и религиозных хозяев, достал оттуда свое золотое кольцо и показал меняле. - Достаточное вознаграждение за нужную информацию? - Откуда мне знать, что оно настоящее? Сперва дай мне проверить доброкачественность товара, а уж потом требуй, что желаешь узнать.

Новрузов стоял в нерешительности, не зная как ему быть. От природы наделенный проницательностью и живым умом (которые у других людей начинают развиваться в результате долгого обучения и профессиональной деятельности), он видел в этом человеке лицедея и лжеца. Однако, не имея другого выхода, ему пришлось положиться на честность, а вернее, совесть менялы. Он вручил свое "сокровище" мужчине и последовал за ним. - Нет, нет! Стой там, где стоишь, - предупредил тот.

Пройдя к своему месту, он что-то шепнул помощнику и начал при свете сальной свечи со вниманием разглядывать золотое изделие.

Новрузов был так взволнован, что не заметил исчезновения мальчугана. Причину ухода его он понял, когда тот вернулся в лавку с двумя вооруженными людьми. И только теперь до Джафара дошло, отчего меняла так долго и с таким усердием разглядывал кольцо. Он просто-напросто тянул время, ожидая городовых стражников.

При виде мужчин с оружием пришелец понял, что попался в ловушку. Он сознавал, что, обнаружив его побег, "хозяева" не пощадят его. И единственным методом избежать кары было силой вырваться из лавки и скрыться от преследователей.

Но находчивость профессора не помогла ему в этот раз. Силы противников оказались неравными. В схватку ввязался также и хозяин лавки. Новрузова заковали в кандалы по рукам и ногам и доставили к эрбаду Сьяваршану.

В утренний час Хавани* эрбад совершал Хошбам - молитву рассвету. Этот молитвенный обряд он проводил вне стен храма на ритуально очищенном участке земли.

______________ * Хавани - (букв. относящийся к выжиманию хаомы; этот священный напиток следовало готовить утром) - от зари до полудня.

Местные жрецы были самыми богатыми и знатными. Они носили платья, изготовленные из верблюжьей шерсти. Жрец помимо туники до колен с длинными рукавами и широких штанов надевал длинную мантию со свисающими пустыми рукавами. Головным убором им служила высокая тиара с патиданом.

Эрбад Сьяваршан, держа в руке прутья барсмана*, стоял в позе адорации и молился рассветному солнцу, первому и наиблагодатному источнику тепла и света.

______________ * Барсман (а) - ветви тамариска, используемые священнослужителем во время молитвы и литургии.

Процесс возлияния хаомой и восхвалений у главного жреца занимал несколько больше времени, чем у мирян, поэтому беглого раба заставили подождать до окончания богослужения.

Однако наблюдать за совершением обряда любителю истории не позволили. Он стоял спиной к восходящему солнцу, - то ли в наказание за совершенный побег, то ли в целях сохранения в тайне храмового ритуала.

Наконец, молитва эрбада завершилась, и он проследовал со своим приближенным дастуром Феридуном к главному восьмиэтажному башенному храму семи планетных богов и беспредельного света. У входной двери башни наличествовал узкий газовый колодец, перекрытый каменной плитой с отверстием для пламени, которое служило очистительным целям. Попасть в мегарон* можно было лишь перепрыгнув через пламя.

______________ * Мегарон - ритуальное помещение внутри храма с апсидообразной прихожей, служащей для очищения и освящения огнем.

У ворот стены, охватывающей храмовый участок, также имелся газовый колодец. Миновав его, стражники с плененным гиеродулом приблизились к башне семи богов.

Эрбад и дастур, перепрыгнув через пламя, проникли в храм. Вход туда был доступен лишь избранным, поэтому пленник остался стоять снаружи.

Сьяваршан находился в прихожей храма и с надменным видом смотрел на беглеца. Их разделяло пламя, которое должно было защитить эрбада от "нечестивого джуддина". - Ложь в твоих устах при нашей первой встрече была искусно облечена в праведность и правдивость, - начал жрец свою речь. - И не стыдно было тебе притворяться правоверным ради спасения своей плоти?

Новрузов побледнел при этом обвинении, - жрецу откуда-то стало известно, что он не зороастриец. - Истина - лучшее благо. Благо будет, благо тому, чье Истине лучшей благо, - сказал жрец слова из священной Авесты, восхваляющие Истину. - Ты же избрал себе в наставники и друзья дайва* Друджа - Лжи, принял сторону Анхра-Манью и отвратил от себя наилучшего Господа, наилучшего главу по Истине - Ахура-Мазду. Скажи мне, создание Духа Святейшего, что есть в этом мире плотском такого прекрасного и лучшего, что ты решил в борьбе людей и дайвов искать защиты у смертоносного исчадия Анхра-Манью? Разве благая Аши, приходящая на помощь и дающая защиту, отказала предоставить ее тебе? - Джафар молчал, не зная, что ответить. - Ну, что же ты молчишь, или дайвы сдерживают твои уста? - Да не вожусь я с вашими дайвами и друджами и никогда не искал защиты у Злого Духа, - не выдержав долее нападок, вспылил осужденный. - Пусть Арштат** станет мне свидетелем, что я такой же праведник своей веры, как вы - вашей. Может, я и не принадлежу к ашаванам, но и никогда не был сторонником Друджа. В этом мире я борюсь за справедливость своими методами, отличными от тех, которые используете вы, но такими же действенными.... - Такими мыслями, словами и делами ты не пополнишь свою сокровищницу для небес***, - прервал говорящего главный жрец. - Счастье будет тому, чья праведность - ради лучшей лишь праведности. В чем же ты, вероломный лжец, видишь счастье? - В своей свободе! - И ради этого ты вступил на путь лжи? - Где ложь неизбежна, там смело нужно лгать. Ведь лжем ли мы или говорим правду, - добиваемся одной цели - выгоды! Разве не этому принципу последовал Даравауш, убив Бардью? Не произноси в этих священных землях имя этого перса-нечестивца! - негодующе вскрикнул эрбад при упоминании имени Дария I. - Затем он умолк, взял себя в руки и заговорил более спокойным тоном. - Ради награды за благочестие и прощения грехов я творю деяния праведности для любви души! Пусть Рашну взвесит твои хумата, хухта и хваршта****.

______________ * Дайвы (древнеинд. дэва) - злые духи, порождения Анхра-Манью. Противопоставляются ахурам, благим духам, созданным Ахура-Маздой. ** Арштат - божество правды и справедливости. *** В ворот рубашки судра зашивали маленький кошелек. Он должен был напоминать верующему о том, что человек всю жизнь обязан наполнять его благими мыслями, словами и делами, для того, чтобы обрести себе сокровище на небесах. **** Рашн(у) - божество порядка и справедливости. Во время посмертного суда над душой он держит в руках весы, на которых взвешиваются благие мысли (хумата), слова (хухта) и дела (хваршта) усопших.

После этого приговора верховного жреца храмовая стража вывела гиеродула за стены священного участка и за городские ворота. Его повели к скалистой пустоши, куда никто кроме храмовых стражей и насассаларов не осмеливался ступить.

Для Новрузова последние слова эрбада остались неясными. И смысл их он понял, когда стражники, развязав ему руки, начали срывать с него одежду. Обнажив осужденного по пояс, они, применив немало усилий, сумели все же уложить непокорного гиеродула на каменный выступ. Привязав его веревками к специально прибитым около камня колам, они лишили Новрузова подвижности. Смертная казнь для отступников веры и лжецов была суровой. Приговоренного держали там связанным до тех пор, пока он не умирал от голода и жажды. После наступления смерти труп (по местным обычаям) оставляли на растерзание птицам и хищникам. Затем обглоданные животными кости перекладывали в определенные глиняные сосуды и относили в специальное вместилище костей - асто-дана.

Выполнив свою задачу, мужчины покинули это место, оставив Джафара там умирать.

День близился к концу. Закатное солнце золотило главные башни двух крепостных городов, в одном из которых жило светское общество, а в другом духовенство. В храме семи планетарных богов осуществлялось ритуальное богослужение - Узайерина*. Семиглавые огни, горевшие на вершине башни, озаряли площадку, на которой жрецы исполняли священные гаты**. Цвет их белых одеяний менялся от бликов ритуального пламени. Силуэты священнослужителей были различимы далеко за пределами города Атеши-Багуан. В сумрачный час каждый зороастриец перед очагом в своем доме или в меньших храмах, открытых для мирян, в священных землях "города огненных богов" произносил молитвы, восхваления и обращался с просьбой к Мудрому Всевышнему.

______________ * Узайерина - до сумерек (авест.). ** Гаты - песни, песнопения, сочиненные самим пророком Заратуштрой, входящие в состав Ясны в качестве ее самой священной части. Ясна (букв. поклонение, жертвоприношение, от авест. йаз - почитать, поклоняться) включает молитвы, произносимые при жертвоприношениях и богослужении, восхвалении, и литургические обращения к божествам. Одна из 21 наски (книг) Авесты. Состоит из 72 глав, именуемых "ха" (авест. хаити, хатай), в том числе 17 глав так называемых гат.

Апрельские ночи в долине огней были прохладными и влажными, а порывистый ветер еще более охлаждал воздух. Если днем солнце приносило умеренное тепло, то к вечеру земля остывала и холодела.

Приговоренный к медленной и мучительной смерти, пришелец из будущего озяб от весеннего полуночного ветра. Он пытался согреться путем внушения, уверяя себя, что ему слишком жарко, однако этот метод отчего-то ему не удавался. Весь день он пробовал выбраться из смертельной ловушки, тщился расслабить путы, изранил себе руки до крови, но вернуть себе свободу так и не смог. Старательные стражники добросовестно выполнили свои обязанности. Он даже звал на помощь, надеясь, что кто-нибудь, услышав его громкие крики, придет туда, но все было безрезультатно. Ни одна живая душа не желала помочь ему.

Еще более невыносимыми были для него не погодные условия, а безнадежность, охватившая его. Джафар не боялся смерти. Он был воспитан в семье, где придерживались религиозных догматов ислама, которые учили воспринимать смерть как начало другой жизни. Но больше всего Новрузова тяготила мысль о ситуации, в которую он попал. Товарищи ждали от него действий, возлагали на него надежды, а он очутился в таком положении, что сам нуждался в помощи. Однако получить ее было не от кого, оставалось лишь надеяться на чудо.

Отчаявшись, Джафар прибегнул к последнему шансу на спасение молитве! - О, великий и милостивый Аллах! Я никогда ни о чем не просил тебя... Молю, помоги мне выбраться отсюда и спасти своих друзей.... Не оставляй меня одного в столь затруднительном положении... - он устремил взор на безлунное, безоблачное небо, ища покровительства небес.

Вдруг рядом с ним послышался хруст камней и Джафар вздрогнул от неожиданного звука. Он подумал, что это какой-нибудь хищник, но догадка его оказалась неверной. Он встрепенулся, когда из ночной мглы возникла человеческая фигура, облаченная во все черное. Ночь была настолько темной, что приговоренный не мог разглядеть лицо незнакомца, и ему показалось, что существо это явилось из потустороннего мира. Он настолько разволновался, что у него даже застучали зубы и по спине прошел озноб. - Кто ты? - наконец набравшись смелости, спросил он призрачную персону. - Тот, кто не знает человеческих страстей, - ответил тот, и Джафар облегченно вздохнул, поняв, что возле него существо из плоти и крови. - Как ты попал сюда? И каковы твои намерения? - То же самое я хотел спросить у тебя. - Ответ незнакомца был неожиданным. - Могу ли я довериться тебе? - Можешь, если хочешь остаться в живых. - А ты действительно отпустишь меня? Не обманешь? - Мои намерения чисты, как и моя совесть. Слово, данное мной, не пустой звук. Но прежде я должен знать - кто ты? - Даже не знаю, как объяснить... и поймешь ли ты меня вообще... - профессор сделал паузу, подыскивая подходящие слова, и решил, что самым лучшим будет только правда. - Я пришелец из будущего.

Незнакомец, помолчав с минуту, тяжело вздохнул. - Я боялся, что твой ответ будет именно таким. - Ты знал об этом? - изумился Новрузов. - Но откуда? - Мне ли не знать об этом, - усмехнулся незнакомец, - тому, кто знает о длительности жизни и властвует над стихиями. - И ты поможешь мне вернуться обратно в свое время? - Нет. Я не могу сделать этого. Но я знаю того, кто является первым авторитетом в вопросах проникновения в настоящее, прошлое и будущее. - Правда?! - радостно воскликнул археолог. - Ты его знаешь? - Да, это человек, который не имеет представления о добре и зле, как и многие цивилизованные представители людской породы. Но в нем живет благородная душа. - Сказав это, незнакомец вынул из-за пояса кинжал и разрезал веревки, связывающие осужденного.

Новрузов, поднявшись на ноги, размял затекшие конечности и в темноте на ощупь отыскал одежду. Наспех оделся и с огорчением обнаружил, что одеяния его испорчены стражниками, и если прежде выглядели не очень прилично, то теперь и вовсе превратились в лохмотья. Среди вещей, раскинутых по земле, он также обнаружил свою пастушью сумку. Нетерпеливо достав оттуда флягу с водой, жадно приник к ней губами. Утолив жажду, он со словами благодарности обратился к спасителю. - Не благодари меня, а обрати свои благодарственные речи тому, кого ты взывал о помощи до моего прихода.

Новрузов от неожиданности попятился назад. - Нет причин бояться меня. Я доброжелатель. - Если это действительно так, назовите же мне имя человека, который поможет мне. - В гостях у божества Хумбе живет хранитель огня. Поезжай к нему и скажи, что тебя послал друг его юности. Он поможет отыскать нужного тебе человека. - Но как я найду дом этого Хумбе? - растерянно развел руками археолог. - Близ башни семи богов есть пристанище паломников. Они помогут тебе добраться туда. Дорога будет нелегкой, и тебе понадобятся знания, отвага и мужество, чтобы преодолеть сложности в пути. Но я уверен, что ты осилишь эту задачу.... И еще.... Это, кажется, принадлежит тебе? сказал незнакомец, бросив что-то на камень, и оно, ударившись о твердую поверхность, звякнуло. Джафар, определив это место, провел рукой по камню и обнаружил кольцо. Это было то самое кольцо, которое у него забрал недобросовестный меняла. - Как мне отблагодарить тебя? - Ты уже сделал это, - загадочно ответил незнакомец. - Пусть яркие звезды оживят сумрачные ночи на твоем жизненном пути, - напутствовал спаситель и, повернувшись, зашагал в противоположном от города направлении. - И помни! Высказанная Истина не всегда приносит Добро! - донесся из глубины ночи его голос. Спасибо за все! - крикнул ему вслед профессор и поспешил обратно в городскую крепость - священную землю огненных богов.

Г л а в а 17

ОТКРОВЕНИЕ МАТЕРИ

Прощай! Прими последний мой привет,

О госпожа, о мать моя, мой свет!

Всю жизнь свою в трудах ты провела,

Чтоб легче мне стезя моя была.

И мудрости твоей благодаря

Я овладел короною царя.

"Книга мудрости Искандара". Абдуррахман Джами - Охота получилась

удачной! - воскликнул Александр, пройдя с этерами в пиршественный

зал. - Не без участия псов, подаренных тебе албанским царем,

заметил Пердикка. - Я все же не пойму, отчего он прислал тебе

столько сапфиров и изумрудов? - спросил Гефестион. - Все очень

просто! Он желает заручиться моей благосклонностью и обеспечить

безопасность своего народа. - Безопасность? - усмехнулся

Птолемей. - Мы еще не переплыли на другой берег Геллес^понта, а

царь Кавказской Албании уже желает завоевать твое расположение?

Умные правители всегда предвидят ход событий, - высокомерно

сказал молодой царь. - Интересно, "Великий царь" знает об этом

посольстве? - задумчиво проговорил Гарпал. - Даже если и узнает,

он ничего не сможет сделать царю Албании. Земли Верхней Мидии

никогда не принадлежали Ахеменидам и всегда превалировали над

Персидой и другими землями Мидийского царства, - осведомил их

Александр. - Посол сказал, что царь их властвует над двадцатью

шестью разноязычными союзными племенами, причем наиболее сильными

среди мидийских племен. И он заверял, что в случае войны

Македонии с Персидской империей они не будут воевать против

нас. - Ничего себе! - воскликнул Птолемей. - Македонские войска

одерживают победы, еще не сдвинувшись с места. Это, видимо, новый

метод ведения войны. - Это замечание рассмешило присутствующих.

В любом случае, мне больше по душе добывать победу силой оружия,

нежели политическими ухищрениями, - признался царь. - Ну, не

будем портить себе аппетит государственными делами. Нас ждут

блюда из мурен, морских волков и всякой всячины, чем порадуют

наши повара.

Среди сотрапезников были не только друзья царя, но и литераторы, художники и рапсоды. Когда неразбавленное вино забродило у пирующих в крови, увлекательный диспут перешел в открытый спор - Эти чванливые литераторы своими спорами вечно портят настроение, - недовольно проговорил Гефестион, обращаясь к венценосному другу. - Тщеславные всезнайки способны блеснуть умом, пожалуй, только в пьяном виде. Но они не одни в своем хвастовстве. Взгляни-ка на художников и рапсодов, - кивнув в их сторону, сказал он. - Они хоть призваны творить различные по значению произведения, но в споре также готовы перегрызть друг другу глотки. Как будто музы сговорились с Дионисом, и он лишает их последнего здравого ума и таланта, я уж не говорю об этике поведения за царским столом.

Александр рассмеялся на колкое замечание друга. - Ты слишком жесток к ним, - сказал он, возлежа за столом. Возьми, к примеру, Протея, он стойкий выпивоха, и ничего не смыслит в искусстве и литературе, но как перепьет свою норму, так и начнет соперничать с рапсодами и спорить с поэтами, как будто музы его просыпаются только изрядно опьянев. - В тебе же, Александр, музы бодрствуют всегда, - подметил Пердикка, и царь довольно улыбнулся на высказанную лесть.

Молодой царь был беззащитен перед лестью и с большим удовольствием прислушивался к льстецам. У Александра не было пристрастия к вину, от нескольких кубков он мог полностью захмелеть. Алкоголь действовал на него неблагоприятно, он становился несносно хвастливым, вспыльчивым и буйным.

Совершив после очередного пира омовение, Александр улегся спать. Был уже полдень, а царь все еще спал. Сон его был беспокойным, но он не мог пробудиться. Ему привиделось, что он окружен ярким пламенем и стоит у подножия величественного трона. Вокруг было настолько темно, что даже свет от огня не мог рассеять мглу. Он желал приблизиться к трону, но пламя не выпускало его из круга. Внезапно престол засветился ярким светом и из пустоты возникло сияющее создание. Черты лица его были схожи с человеческими, он был прекрасен до совершенства. Незнакомец заговорил, и мягкий голос его словно стал проникать в душу слушателя. - Мы возлагали на тебя такие надежды, - печально промолвил сидящий на троне. - Но ты, наделенный нечеловеческими способностями, сам принижаешь себя необдуманными поступками. Мы желали покровительствовать тебе, но он испортил наше создание.

Александр, чувствовавший силу, исходившую от говорящего, захотел умилостивить его: - Я готов исправиться. Что я должен сделать для этого? Ничего, - глухо ответил сияющий. - Все уже сделано до твоего рождения. В тебе воплотились желания трех миров, но к чему это приведет? - озабоченно проговорил он. - Неужели все безнадежно? - огорчился молодой царь. - Не все. Если наша кровь возобладает над его кровью, то ты будешь спасен. В противном случае... - он сделал паузу, затем добавил: - ...протяни руку и прикоснись к огню, - и увидишь своими глазами, что произойдет в случае неудачи.

Александр подчинился. Выставил руки вперед, и едва он коснулся пламени, как оно превратилось в тысячи змей, поднявшихся в угрожающей стойке. Он, перепугавшись, подался назад и с трепетом обнаружил, что окружен ползучими ядовитыми существами. В мыслях у него мелькнула идея спасения, которую опровергло сияющее создание. - Стоит ли бежать от самого себя? Взгляни на свои руки.

Молодой человек протянул руки и пришел в ужас от увиденного. Вместо человеческих конечностей у него были змеиные отростки от туловища. Нет!!! - вскрикнул он, задрожав всем телом.

Вдруг сияющая персона исчезла, и на троне вместо нее возникло змееподобное существо, волосы которого извивались тонкими змеями. Оно, взглянув на Александра, начало громко смеяться. - Ты мой! Мой! Мой! смеясь, говорило оно. - И это после того как я признал тебя своим сыном и полюбил как собственного ребенка? - послышался из мрака голос Филиппа Македонского. - Это твоя благодарность за мою доброту?

Голос покойного умолк, а сидящий на троне все так же смеялся и повторял только два слова: "Ты мой!" Затем почему-то змеевидное существо резко умолкло и произнесло последние слова Филиппа его голосом: - Эпирейская ведьма!

Александр встрепенулся от этих слов, пробудился и резко присел. Холодный пот струился по его лицу и груди. Он долго и прерывисто дышал, затем, немного успокоившись, вновь прилег. - Это был кошмар... Обычный кошмар, не более того, - убеждал он себя.

"Но если это дурной сон, почему же ты так переволновался? - спросил Александр сам себя. - Так ведь слова отца были произнесены и в реальной жизни, - вспомнил он. - Кто знает, может, он произнес это во гневе?... Единственный человек, кто может внести в эту историю ясность, так это мать".

Придя к такому решению, он поднялся с кровати, совершил омовение, принес жертвы богам и, отказавшись от пищи, отправился в покои матери.

Он нашел ее за любимым занятием. Она кормила своих ручных змей. Оставьте нас, - велел царь, войдя в комнату.

Прислужницы тотчас покинули помещение. Александр с неприязнью и содроганием посмотрел на ползучих тварей. - Не надоело вам заниматься этим? - недовольно спросил он. - Как могут надоесть эти чудеснейшие и наимудрейшие творения?! - Чудесные? Они отвратительные! - Не смей так говорить о них! Мало того, что ты сровнял с землею дом их господина, ты к тому же издеваешься над его спутницами? - Мама, снова вы принялись за старое. - Это не старое, а живая рана и очень опасная. - Ну и что случится, если одним храмом станет меньше? - Это не просто храм. Это было святилище Дифирамба*. - Уж лучше бы вы столь же ревностно соблюдали супружескую верность, - язвительно заметил Александр.

______________ * Дифирамб - культовое прозвище Диониса. Позднее это слово стало означать торжественную песнь в честь бога или героя. Она пелась под аккомпанемент главным образом флейты. Святилище Диониса было разрушено при взятии Фив.

Олимпиада пристально посмотрела на сына. - И не стыдно тебе оговаривать меня перед Герой? - Я отдаю отчет своим словам. И если бы вы напрягли память, матушка, то наверняка припомнили бы того, кто обладает правом называться моим отцом.

Царская мать отложила в сторону змею и, приблизившись к сыну, взглянула на него в упор. - Кто посмел оклеветать меня? - Отец, то есть тот, кто называл себя моим отцом, - поправил себя Александр. - Не придавай значения его словам. - Вы не сказали истину. Кто мой отец? - Не верь, сказала я Филиппу. - И своим снам мне тоже не верить? - резко спросил он. - Что раскрыли тебе боги во сне твоем? - осторожно поинтересовалась царица. - То, что я не сын македонского царя, - сердито сказал Александр. - Прошу, говори потише. Негоже будет царю уронить величие своего рождения. - Так значит, это правда? - Все может быть на этом свете, - уклончиво отозвалась та. - Сказать по правде... я смутно припоминаю тот день.... Но мне, также как и тебе, это событие было раскрыто лишь во сне.... - Хорошенькое дело! Как можно не запомнить зачатие сына?! - громко возмутился он. - Молчи! Или ты криками задумал весь двор сюда созвать? Не помню я всего, что было в ту ночь. Божественного происхождения тот был, и лица своего не дал узреть мне.

Услышав признание матери, базилевс* попятился назад. Перед его глазами встали эпизоды из увиденного прошлой ночью сна. - Я пыталась узнать о нем у Аполлона Дельфийского, но пифия велела вопросить об этом у Аммона Сивского**. - В Сиве? В Кемте? Что это значит? - Не знаю, сын мой. Я также, как и ты, хотела бы узнать всю правду, но, видать, Великий Зевс желает раскрыть истину устами Сивского жреца.

______________ * Базилевс - греч. "царь", один из архонтов в Афинах. ** Аммон (Амон-Ра) - в др.-егип. миф. бог солнца, почитался как царь и отец богов. Изображался в образе фараона. Храм Аммона находился в оазисе Сива, Египте. Ему соответствует греч. Зевс.

* * *

Перед отъездом в Азию Александр отправился в Дельфы*, чтобы вопросить Аполлона о предстоящем походе. По прибытии царь Македонии послал гонца за прорицательницей святилища. Однако она отказалась прийти, ссылаясь на несчастливый день, когда запрещалось давать предсказания. Но такой ответ не понравился Александру, и он отправился за пифией сам, чтобы силой привезти ее в храм.

______________ * Дельфы - город в Фокиде с крупнейшим общеэллинским святилищем Аполлона Пифийского, на юго-западном склоне Парнаса.

Негодуя на настойчивость царя, пифия воскликнула: " Ты получил символ непобедимости, сын мой, чего же ты еще желаешь от богов?"

Услышав такой ответ, Александр вспомнил о великом копье. Он остался доволен оракулом и сказал, что больше не нуждается в прорицании.

В связи с приездом македонского царя в Дельфы туда съехались многие государственные мужи и философы. В устроенном после посещения храма пиршестве все участники застолья выражали царю свою радость по поводу оракула бога, предвещавшего непобедимость Александра. Для гостей играли на флейтах и кифарах, пели песни, провели состязание нагих ристателей, а под конец пирующие сыграли в коттаб*.

______________ * Коттаб - популярная в Древней Греции игра.

Условие игры состояло в том, чтобы ловко выплеснуть остаток вина из кубка в особый металлический сосуд; при этом произносилось имя любимой женщины, и если ни капли вина не проливалось, то это сулило удачу в любви.

Греки в отличие от македонян пили разбавленное вино, отчего в хмельное состояние впадали меньше.

Александр, принявший участие в игре, отказался назвать имя возлюбленной вслух (за неимением таковой), и пирующие шумно изъявили протест, утверждая, что это против правил игры. Но македонский царь умело нашел выход из положения и сказал, что за отсутствием любимой женщины он будет называть имя матери, которую горячо любит. Возражений не последовало. Но после этого дня поползли некоторые нелицеприятные слухи, возводившие напраслину на двадцатиоднолетнего царя.

Лживые подозрения усилились, когда перед походом в Азию Александр отказался связать себя узами брака. Ему не нужны были наследники, какими бы совершенными они ни были. Он не желал оставлять на родине что-то, к чему был привязан. Уходя в поход, он раздал все свои царские угодья друзьям, и в этом проявилось его скрытое желание не возвращаться больше в Македонию. Таким образом, он решил покончить со своим прошлым. В поход с собой он брал все, что было ему дорого и придавало силы - друзей и войска. Единственное, что действительно огорчало царя, то была разлука с любимой матерью.

Г л а в а 18

НАЧАЛО ПОХОДА. ГРАНИК. МАЙ 334 ГОДА ДО Н. Э.

Царь, в согласии с ними свой замысел строя,

Порешил выйти с войском, готовясь для боя.

В некий день, от крутящихся в небе времен

Получив предвещание счастливое, он,

Под знаменами встав, своим царским указом

Повелел всем войскам своим выступить разом.

"Искендер-наме". Низами Гянджеви

Македонская армия, выступившая в поход в Азию, насчитывала 6 полков педзэтайров*, 3000 гипаспистов и 8 ил** гетайров, около 12000 пехотинцев и 1800 всадников, а также 9000 легковооруженных воинов, выставленных балканскими государствами, 5000 греческих наемников, и великолепный отряд кавалерии с 1800 человек, выставленных фессалийцами. Греки выставили 7000 гоплитов*** и 600 всадников, а также 160 военных кораблей, часть которых предоставил Коринфский союз, а другую покоренные города балканского побережья.

______________ * Педзэтайры (педзетеры) - тяжеловооруженная пехота, набиравшаяся из зажиточных крестьян. ** Ила - подразделение конницы, эскадрон (около 200 человек). *** Гоплит - тяжеловооруженный воин.

В общем счете армия Александра (не считая ту часть, которую он оставил в Македонии под командованием Антипатра для охраны Балканского полуострова и Греции) состояла приблизительно из сорока тысяч человек, и только на тридцать тысяч из них он мог положиться. Такого войска, в представлении македонского царя, было достаточно, чтобы завоевать мир.

К концу 335 года сухопутные войска начали собираться в Пелле, а корабли - в устье реки Стримон. В апреле следующего года войска двинулись маршем вдоль побережья к Геллеспонту в Сест. Поручив Пармениону переправку войск из Сеста в Абидос (откуда некогда переправлялся Ксеркс, идя войной на Элладу), сам Александр отправился в сопровождении друзей в Элеунт, где был похоронен Протесилай, первый воин, вступивший во вражескую землю и погибший в Троянской войне. Совершив здесь возлияния и принеся жертву богам, македонский царь ступил на борт корабля и сам повел его к континенту. Он принес также жертвы морским богам в Эгейском море.

Когда корабль приблизился к бухте недалеко от Трои, Александр бросил копье власти, и оно вонзилось в землю Азии, предрекая ему скорую славу и власть. Молодой царь первым ступил на землю, которую ему предстояло завоевать. Этот жест оказал сильное моральное влияние на спутников царя. Копье, издревле считавшееся атрибутом богов, нынче подтвердило их поддержку Александру в предстоящей войне. Принеся жертвы Зевсу, Гераклу и Афине и посвятив воинственной богине свое оружие, молодой завоеватель счел возможным взять из ее храма священный щит, дабы под его эгидой свершить задуманные великие деяния - объединить всю Ойкумену и стать во главе всемирной империи.

Как только все македонское войско перебралось на другой берег залива, Александр присоединился к ним и повел навстречу персам.

Весной 334 года Мемнон, после смерти интригана Багоя, лишился чина главного военачальника, руководящего обороной.

Узнав о наступлении врага, "Великий царь" приказал готовиться к обороне. На широкой равнине Зелеи начало собираться большое войско, чтобы у переправы через реку Граник, где находились ворота в Азию, остановить и оттеснить македонского узурпатора. Сюда стали съезжаться сатрапы Геллеспонтской Фригии, Лидии и Ионии, Великой Фригии, Каппадокии и далекой Киликии, а также весь цвет рыцарства царской семьи.

Мемнон был в числе вождей как сатрап Троады, но уже не осуществлял верховного командования, поэтому его решения мало что значили на собравшемся здесь военном совете. - А я вам говорю, что не следует вступать с ним в открытый бой, - с протестом высказал Мемнон свое мнение на совете военачальников. - Я лучше вас знаком с вооружением македонских всадников и могу вам открыто заявить, что выучка их превосходит подготовку наших всадников. По-моему, нам следует избегать встреч и столкновений с врагом. Надо уничтожить все продуктовые запасы и завлечь его в глубь страны, заставляя делать длинные переходы. Вражеские войска начнут терять силы, попадут в тяжелое положение. А еще лучше, использовав флот, начать войну на островах и в Элладе, и заставить Александра отступить. - Это просто безумие! Ты предлагаешь план, которым могут воспользоваться лишь трусы, - недовольно высказался на предложение один из персидских военачальников. - Слыханное ли это дело, чтобы открыть путь врагу и уничтожить свои поселения?! воз^змущенно воскликнул Эксатр, брат "Великого царя". - Нет, этот план для нас неприемлем. - Верно! - согласился с ним сатрап Геллеспонтской Фригии. Такой шаг приведет нас к экономическому краху. Нет! Лучше встретиться с врагом в открытом бою и в честном сражении завоевать победу.

Это предложение было одобрено громкими возгласами. Мемнон не стал долее настаивать на своем предложении, тем более что это было бесполезно. Персидская знать не придавала значения его словам. Войско персов превышало численность македонян, поэтому они надеялись собственными силами добиться победы. Итак, все военачальники решили дать сражение. Как и было задумано, они расположились у берега реки Граник и стали там ожидать Александра.

На четвертый день марша македонское войско подошло к Гранику. На другом берегу они увидели блистательный фронт персов, который состоял из отрядов всадников. За ними располагалась вторая линия обороны из греческих наемников-пехотинцев.

Как только все войско стянулось к берегу реки, Александр не мешкая отдал приказ о начале боя. Однако Парменион высказался против этого приказа: - Воины устали, стоит ли сейчас идти в атаку? Разумно будет отложить бой до утра. - Они уже отдохнули в обеденный час. Не стоит откладывать на завтра то, что можно совершить уже сегодня, - ответил царь на возражение опытного полководца. Как и в прежних своих сражениях Александр надеялся "двойной неожиданностью" застать врага врасплох. - Своим упрямством ты ведешь их на верную гибель. - Своим руководством я намерен привести их к победе! - этим решительным ответом Александр дал понять старику, что не потерпит возражений на свои приказы.

Парменион больше не стал пререкаться с царем, и занял левый фланг во главе кавалерии. Александр же вознамерился руководить правым крылом. Сперва в атаку выступили отряды гипотоксотов*, однако под натиском неприятеля они, понеся большие потери, вынуждены были отступить. Завидев сложное положение легкой кавалерии, Александр без промедления вступил в бой во главе гетайров и в сопровождении пельстатов**.

______________ * Гипотоксоты - легкая конница, вооруженная луками и стрелами. ** Пельстаты - легковооруженная пехота, оружие которой ограничивалось пращами, луками и легкими кожаными щитами (пельтами).

Течение реки, неприятельские копья и стрелы, да еще и глинистая почва усложняли переход на другой берег. Однако, как только дистанция была нарушена, персидская конница попала в затруднительное положение. Лишившись своих копий, они вынуждены были отражать удары кривыми саблями, но это оружие оказалось бессильным перед сариссами*, поражающими их незащищенные лица. В открывшийся проход без промедления ринулась пехота и вопреки рыцарским правилам начала наносить удары по всадникам и лошадям. И тем не менее, несмотря на хорошее вооружение и военную подготовку, добиться быстрого успеха нападавшие не смогли. Но не численное превосходство противника воспрепятствовало скорейшей победе, а категоричный настрой персидского войска любой ценой одержать верх.

______________ * Сарисса - длинное (около 4 ярдов) копье, принятое на вооружении македонского войска.

Александру приходилось личным примером подстегивать своих воинов не расслабляться. Его можно было легко различить среди сражающихся по богатству и яркости одежды и вооружения. Как только он оказался на другом берегу, навстречу ему бросились самые сильные и ловкие из персидских воинов. Смерть македонского царя означала бы конец войны. Храбрые военачальники с отвагой ринулись на человека в сверкающих доспехах и шлеме с белым длинным султаном. Один из атакующих, отвлекая царя, ввязался с ним в единоборство. Александр бросил в него копье, но панцирь защитил противника, и оружие его сломалось. Тогда он взялся за меч. Другой противник, подойдя к Александру сбоку и воспользовавшись тем, что тот сражался с его соратником, нанес удар по его голове персидской саблей. Шлем царя выдержал удар, но разрубленный неприятелем гребень с одним из перьев отлетел в сторону и острие сабли коснулось волос Александра. Персидский всадник снова приподнялся, чтобы нанести последний смертельный удар, однако вовремя подоспевший на помощь Клит, по прозвищу Черный, пронзив всадника копьем, воспрепятствовал его намерениям. Другой же противник Александра одновременно упал, пораженный его мечом.

Оттеснив врага от берега, македонский царь с гетайрами образовали коридор, по которому переправилась и остальная кавалерия. Завидев решительное наступление врага, многие из персидских всадников покинули поле боя, оставив там без поддержки лучших из воинов. В числе отступающих также оказался и Мемнон, изначально выступающий против открытого сражения.

Греческие наемники, оставшись без своих персидских предводителей, готовы были сдаться. Однако Александр желал преподать грекам урок на будущее. Навел на них свою фалангу*, и одновременно действуя конницей, перебил большинство греков. Оставшихся в живых он велел заковать в кандалы и отправить в Македонию на каторжные работы. Такое суровое наказание должно было послужить уроком для греков, решившихся поступить на службу к "Великому царю".

______________ * Фаланга - боевой порядок тяжеловооруженной пехоты. Македонская фаланга насчитывала в глубину до 26 рядов.

Битва при Гранике на четвертый день похода показала явное превосходство наступающей македонской армии. Несмотря на многочисленность раненых при Гранике со стороны наступающих пало не так уж много воинов, и это обстоятельство вдохновило македонян продолжить поход.

Войско разделилось - и одна часть пошла под командованием Пармениона, другая под началом молодого победоносного царя.

Порт Даскилий на побережье Пропонтиды, являющийся резиденцией геллеспонтских сатрапов, остался незащищенным, и Парменион без труда занял его. Сарды, главный город Лидии, сдались без боя. И комендант крепости Мифрен выдал все доверенные ему сокровища на усмотрение македонского царя. За его лояльность Александр окружил его почестями и взял к себе в качестве советника. Этот шаг должен был послужить примером для других комендантов и сатрапов.

Вельможи Персиды надеялись на сопротивление городов. Однако после первой битвы сатрапы испытывали нечто вроде шока. Это можно было увидеть на примере сатрапа Геллеспонтской Фригии, который, оставшись в живых после сражения при Гранике, не оказал сопротивления при появлении македонского войска в Даскилии, и позже покончил жизнь самоубийством.

После первой битвы, которая кончилась катастрофой, персидский царь был рассержен проигрышем и недоброжелательным отношением знати к Мемнону, мнение которого было дорого ему. Он полагался на выучку выходца из Родоса и на его полководческие способности и в связи с этим решил внять совету его и начать войну на море, применяя при этом финикийские корабли и используя греческих наемников. Но взять под контроль морские просторы оказалось довольно-таки сложным, так как на море господствовали корабли Коринфского союза, поддерживающие войска на суше.

Из Сард Александр выступил в Эфес, где армия наемников, покинув свой гарнизон, бежала, и этот город также был занят без кровопролития. Здесь Александр восстановил храм Артемиды, сгоревший от молнии в день его рождения, и принес роскошные жертвы богине.

Он желал, чтобы во всех занятых городах его видели не как завоевателя, а как панэллинского освободителя. Для этого царь изменил метод правления, ликвидировал сатрапии и сменил форос (дань) на синтаксис (взнос), что, пожалуй, по сути осталось тем же самым, лишь изменилось слово. Александр обещал свободу греческим городам, предоставление им соответствующего статуса, и членство в Коринфском союзе. На самом же деле он не собирался отказываться от прав победителя. Сладкими речами и пафосными обещаниями он успокаивал их бдительность. Он освобождал эти земли от персидского ига отнюдь не ради свободы греческих поселенцев, а для того, чтобы самому безраздельно властвовать над ними. Идея освобождения, которая входила в намерения Филиппа, стала лишь причиной для начатия войны. Молодой царь не желал отказываться от своих планов завоевания всего мира и создания единой империи.

Проведя в Эфесе некоторое время, Александр двинулся к враждебному Милету, жители которого ожидали поддержки персидского флота. Но македонский завоеватель опередил их, послав в милетскую гавань свою экспедицию, которая блокировала выход из города. Появившаяся армада численностью в четыреста кораблей не смогла войти в контакт с осажденным городом. Поняв свое безвыходное положение, Милет попытался сохранить нейтралитет, но это еще больше рассердило македонского царя. Тут себя показали совершенные осадные машины македонян. Город не смог устоять перед онаграми*, таранами, "черепахами" и передвижными осадными башнями. Стены и башни были разгромлены, город разграблен. Однако жителей Александр пощадил, и город не стер с лица земли, как это было с Фивами. Он внес свое имя в число высших чиновников города и таким образом укрепил свою власть и там. С наемниками он обошелся не столь сурово, как прежде, а взял их в свою армию.

______________ * Онагр - (греч. onagros) вид катапульт больших размеров, применяемых при осаде и обороне крепостей. Из онагра метали камни и стрелы.

Намного сложнее дело обстояло с Галикарнасом, столицей Карии, сатрапом которой был Оронтопат, притеснявший царицу карийцев Аду. Там собрались не только персидские войска, но и головорезы - афинские кондотьеры и эмигранты из Македонии, бежавшие с родины из-за преследований молодого царя. Враждебно настроенные соплеменники готовы были сражаться с гегемоном Эллады. Сюда же прибыл персидский флот с финикийскими и кипрскими командами.

Мемнон, добившийся от "Великого царя" его назначения на пост главнокомандующего, с афинянином Эфиальтом активно принялись за оборону Галикарнаса.

На сей раз осадные машины македонян оказались не столь эффективными. Да и противник сменил тактику обороны. Теперь они не отсиживались в городе, полагаясь на стойкость защитных стен, а учиняли вылазки, в результате которых было уничтожено несколько передвижных башен македонян.

В ходе упорной борьбы наступающие все же смогли сделать брешь в стене и прорвались в город. Вопреки ожиданиям Александра враг не сдался. Начались затяжные бои, в которых македоняне проигрывали. Тогда молодой царь решил разрушить городские постройки и расчистить место сражения. Этот шаг дальновидного военачальника вынудил Мемнона отступить. Он понимал, что в открытом бою они уступают противнику. Поэтому, придерживаясь своих прежних планов, он приготовился перенести войну на море и на острова.

Александр сознавал, что на море он отставал от противника, поэтому он распустил свой флот и тем самым не позволил разжечь персам жар эллинского национализма. Свободный тыл позволил Мемнону спокойно заняться Элладой. В то время как Александр пытался завоевать Малоазиатское и Левантийское побережье, чтобы отрезать вражеский флот от материальных источников, родосский военачальник стремился захватить Элладу и оттуда напасть на Македонию.

Повсюду в завоеванных городах Александр оставлял гарнизоны из македонского войска и назначал своих наместников. Так, в Геллеспонтской Фригии он оставил Каласа, в Лидии Асандра, брата Пармениона, а в Карии возвел на престол царицу Аду, притесненную некогда сатрапом Оронтопатом, которая, усыновив Александра Македонского по его желанию, сделала его наследником.

С наступлением осени Александр отправил Пармениона с частью войск в Великую Фригию, а сам решил выступить в Ликию и Памфилию. Зимнее время года было выбрано для атаки затем, что прибрежные города не могли получить помощь с моря. Захватив все главные порты и пройдя с боями через Писидию, Александр направился в Великую Фригию и без боя захватил ее столицу Келены. Вместо бежавшего персидского сатрапа он назначил наместником там Антигона, брата Марсия, его школьного товарища. Оставив его урегулировать все дела сатрапии, молодой царь отправился в Центральную Малую Азию, где он должен был встретиться в Гордии с остальным войском. В то время как македонский царь успешно продвигался по суше, с Эгейского моря поступали тревожные новости. Мемнон в самом скором времени собирался напасть на Элладу. Если бы ему удалось захватить Грецию, то войска оказались бы отрезанными от Македонии, поэтому Александр посылает к Геллеспонту Гегелоха, друга Пармениона, и Амфотера, вручив им значительную сумму денег для создания эскадры. Также он отправляет деньги Антипатру и в Грецию для организации защиты на море.

Город Гордий считался родиной легендарного царя Мидаса. Здесь находилась знаменитая колесница, дышло которой было скреплено с ярмом кизиловой корою. По преданию, имевшемуся у местных жителей, человеку, осилившему развязать узел, закреплявший ярмо, предначертано было стать властелином всего мира. Концы узла были столь умело спрятаны, что Александр, не сумевший развязать узел, разрубил его своим мечом, решив, таким образом, сложную задачу. Этот поступок сделал его не только наследником фригийских царей, но и законным преемником всей Азии. Случай этот остался в истории под названием "Гордиев узел Александра Великого".

В то время как он находился в Гордии, из Македонии пришло сообщение о смерти Клеопатры, мачехи Александра, и ее малолетней дочери Европы. Царь, узнав новость, тотчас написал два письма, адресовав одно матери, а другое поверенному лицу - Антипатру, требуя разъяснения причин смерти членов царской семьи. Ответ полководца был кратким. В своем послании он написал, что Клеопатра неизвестно по каким причинам сперва умертвила ребенка, а затем покончила жизнь самоубийством. Письмо Олимпиады носило схожий ответ, однако Александр, не удовлетворившись им, вновь написал матери, настаивая раскрыть ему правду, какой бы она ни была.

И тогда послание царской матери несколько изменилось и привнесло объяснение случившемуся.

Когда принесли письма из Македонии, Александр находился в обществе своего друга детства Гефестиона. Прочитав сообщения из Греции о каких-то походах и столкновениях из-за моста или маленькой крепости, Александр, повидавший уже несколько более крупных сражений, с усмешкой обратился к другу: - Мне кажется, что мне пришло известие о битве лягушек и мышей, о которой пишет Гомер.

Ознакомившись вместе с содержанием нескольких писем от Антипатра, Гегелоха и других царских соглядатаев, Александр взял очередное письмо, которое оказалось от его матери. Позабыв о присутствии друга, он поспешно распечатал письмо, и пробежал его глазами:

"Приветствую моего любимого сына Александра!

Сын мой, прошлое письмо твое было несколько грубым. Разве воспитатели не учили тебя правильному обхождению с женщиной, подарившей тебе жизнь? Возводя тебя на трон, я никак не думала, что величие настолько вскружит тебе голову, и ты станешь столь несправедливым и жестоким к любящей тебя матери. Все, что я сделала, только во благо тебе и твоему будущему. Ни к чему тебе соперницы на родине. Заботливая мать никогда не будет действовать во вред своему детищу.

Береги себя!

С огромной любовью от царицы Македонии Олимпиады".

Ознакомившись с содержанием письма, Александр пришел в ужас. Ему уже донесли, каким образом мать устранила соперницу, однако он не желал тому верить. Приказать убить Европу на коленях у матери, а потом вынудить покончить самоубийством и несчастную Клеопатру, было сверхбезумием и проявлением безграничной жестокости царицы. Однако предпринять что-либо было уже поздно.

Александр невольно вздрогнул, заметив подле себя Гефестиона. Погрузившись в чтение, он забыл о присутствии друга и не воспрепятствовал ему прочесть письмо. И для того, чтобы пресечь дальнейшие разговоры, он снял с пальца кольцо-печать и приложил его к губам Гефестиона. Этого жеста было достаточно, чтобы запретить ему вдаваться в излишние расспросы и вообще впредь с кем бы то ни было говорить на эту тему.

Царь Македонии задумывался о том, как, отвоевав греческие города у персов, будет сложно настроить воинов продолжать войну. Однако он не желал останавливаться на достигнутом. Произошедшие в Македонии события подали ему идею новой причины войны. Использовав свой аналитический ум, он пришел к заключению, что поскольку стимулом к войне прежде служила месть, то его можно было использовать и в дальнейшем. Однако в последующих битвах македонянам надлежало осуществить возмездие персам не за былые обиды, нанесенные во время греко-персидской войны, а за смерть македонского царя Филиппа, подлым образом убитого в результате интриг "Великого царя". У этой идеи возмездия было два преимущества: первое и главное, -продолжить войну, и второе, - отвести подозрения от Олимпиады в убийстве Филиппа Македонского.

Г л а в а 19

КАБАЛА. ВЕСНА 334 ГОДА ДО Н. Э.

Если бы мудрость дарилась с

условием держать

ее про себя, я бы от нее

отказался. Сенека

Давайте же вернемся в Атеши-Багуан и узнаем о судьбе профессора археологии Джафара Новрузова, после его избавления от рук смерти.

Получив помощь от ночного призрачного человека, беглец направился обратно в город Атеши-Багуан, чтобы там отыскать проводников в загадочный дом божества Хумбе. Кто бы ни был тот спаситель, он все прекрасно рассчитал. Северо-западнее башенного храма, посвященного Ахура-Мазде и шести Амэша-Спэнта*, находился караван-сарай, получивший название "Мултаны", по имени индийского племени огнепоклонников - мултаны, недавно построенный для паломников далекой Индии.

______________ * Амэша-Спэнта - (авест. Бессмертные святые) шесть эманаций и помощников Ахура-Мазды, которых он создал первыми из всех творений при помощи Спэнта-Манью (Святого Духа): "Благая мысль" - авест. Воху-Мана; "Лучшая Истина" - Аша-Вахишта; "Святое Благочестие" - Спэнта-Армайти; "Власть Желанная" - Хшатра-Варья; "Целостность" - Харватат; "Бессмертие" - Амэрэтат. Во главе с Ахура-Маздой они образуют "семерку единодушных", покровительствующих соответственно всем семи благим творениям: человеку, скоту, огню, земле, небу, воде и растениям.

Вечером после молитвенного часа оттуда отбывал караван. Именно этих проводников и имел в виду "черный фантом".

При всем своем желании поскорее навязаться к ним в попутчики, Новрузов решил соблюдать осторожность. Ведь совсем недалеко от караван-сарая возвышался главный храм, в котором находились священнослужители и эрбад Сьяваршан, приговоривший его к смерти. Хорошенько завернувшись в свой плащ, чтобы скрыть прорехи своей одежды, надвинув на глаза капюшон, Новрузов, прихрамывая, подошел к человеку, которого он отметил как владельца каравана. - Доброго тебе пути, праведник, - пожелал Джафар пилигриму. Спасибо за напутствие, добрый человек. - Тот потянулся за кошельком, чтобы вознаградить за пожелание.

Протянул Новрузову два сикла*, но тот не взял их. - Оставь их себе. Они понадобятся в долгом пути. - Откуда ты знаешь, что он будет долгим? - кладя монеты обратно в кошелек, усмехнулся мужчина. - Короткой бывает лишь жизнь, а дорога для путника всегда кажется длинной. Дорогу осилит идущий, - привел Джафар слова Сенеки. - И мне не хотелось бы задерживать тебя. - Отец, скажи мне, кто ты? Я знаю каждого в этом городе, но никогда тебя не видел здесь. О-о!... Я пришелец с далекого края.... Несчастный путник, которого разбойники ограбили в дороге, - жалобно промолвил Джафар, продолжая выдавать себя за пожилого старика. - Они забрали моего верблюда, убили моего раба, а меня самого побили дубинками. - Какая жестокость! - участливо отозвался паломник. - И как же ты очутился здесь? - Меня, бесчувственного, подобрали по дороге паломники и привезли в эти священные земли. А теперь вот я хочу найти столь же добрых людей, которые помогут мне попасть в дом божества Хумбе. - В Хагматану? Для чего? Ты там живешь?

______________ * Сикл - персидская серебряная монета весом в 5,6 г. в VI - IV вв. до н. э.

"Хагматана? Экбатаны! - воскликнул мысленно профессор, найдя нить к развязке клубка. - Как же я не догадался! Хумбе! Это же каспо-эламское божество, именем которого была названа община Бит-Ханбан, и заложено название этого города", - вспомнил он информацию, некогда почерпнутую из исторических книг. - Нет, я не живу там, - ответил Джафар на вопрос собеседника. - Я ищу там одного человека. - Кого? Я знаю многих в том городе. - Хранителя огня. - Сатрапа Атропата? А что за дело у тебя к нему? заинтересованно посмотрел тот на Джафара.

"Атропат! Ну конечно! - подумал Новрузов. - Он могущественный человек и наверняка сможет помочь мне отыскать того горе-изобретателя. Надо непременно навязаться в попутчики к этому человеку". - Я дальний родственник его матери, - солгал пришелец из будущего. - Я остался без гроша и подумал, что Атропат согласится мне помочь. Я уверен, что он не оставит меня в беде и поручит кому-нибудь проводить меня домой.

Мужчина задумался на мгновение. - Если пожелаешь, ты можешь пройти остаток пути в нашем обществе... - Да вознаградит тебя прекрасный Митра за доброту твоего сердца, - вознеся руки к небу, пожелал Новрузов и прошествовал к одному из верблюдов, навьюченных разнообразными товарами.

Никогда прежде не ездивший верхом на верблюде, профессор археологии не сразу смог привыкнуть к животному. Удивленным его поведением спутникам он объяснил свою неловкость преклонным возрастом, хромотой, ломотой в теле, и добавил множество других причин, которые, по его мнению, должны были отвести от него подозрения.

Наконец всех животных приготовили, и караван тронулся в путь. Джафар отправился в свое необычайное путешествие. Нам придется сопровождать его на этом пути, который оказался слишком продолжительным. Первым пунктом назначения был город-крепость Кабала*, столица Кавказской Албании, где находилась резиденция албанского царя.

______________ * Кабала - столица Кавказской Албании в VI в. до н. э. - V в. н. э. Разрушена в 16 в. Современная Габала.

Караван достиг этого города по истечении шести дней, осуществляя неоднократные остановки в пути. Путникам не нужны были перевалочные пункты, у них имелись большие запасы еды и воды. Во время привалов Новрузов старался не показываться на глаза владельцу каравана Марифу, сыну Кутира, которого сопровождали брат Хофарн и домашние рабы.

Профессору удалось узнать у одного из слуг о том, что хозяева его жили в Сузах, и проделали столь долгий путь для того, чтобы посетить священные храмовые земли. Спутники не принадлежали к племени мултаны (как это прежде предполагал археолог), а гостили там по приглашению хозяина караван-сарая, являющегося другом Марифа, сына Кутира.

Путники без приключений добрались до Кабалы. Город-крепость с востока и запада был охвачен крутыми и обрывистыми берегами рек, с севера и северо-запада имел естественные преграды - лесистые овраги с крутыми склонами.

Река текла вне городских стен. Искусственный ров глубиной в шестьдесят пять футов разделял территорию Кабалы на две части, именуемые Сельбир и Гяур-кала. Первая из них имела форму неправильного пятиугольника, и, кроме южной стороны, была защищена мощными крепостными стенами с башнями, две из которых фланкировали ворота северной части. Намного менее защищенной природными условиями являлась южная часть города - Гяур, с мощными и развитыми фортификационными укреплениями. Крепостные стены из квадратного обожженного кирпича были сооружены на фундаменте из хорошо отесанных камней. На протяжении всей стены возвышались прямоугольные цилиндрические башни, расположенные на расстоянии двадцати ярдов друг от друга.

Рядом с Кабалой находился небольшой храмовый центр, с множеством культовых и общественных зданий. Именно к этому крупному храмовому комплексу и держал путь караван Марифа. Сарван провел ведущего верблюда в храмовый городок и остановился у здания, предназначенного для общественных нужд, построенного для паломников. Спешившись с верблюдов, Мариф с братом проследовали в здание, но Джафар преднамеренно замешкался во дворе, якобы поглощенный беседой со слугой. Ему не хотелось встречаться со своим благодетелем, он опасался быть уличенным во лжи. Владелец каравана и без того с подозрением поглядывал на него, то ли из-за того, что борода Новрузова при дневном свете не выглядела подобающим образом седой, то ли потому, что Джафар, проявив неосторожность, перестал хромать, а может быть, по каким-то другим причинам. Тем не менее, как бы профессор не старался выдать себя за дряхлеющего старика, в его возрасте, когда человек полон энергии, обмануть пилигрима ему не удалось. Хотя тот не выказывал ни малейшего недовольства, археолог все же чувствовал себя очень неловко.

Прибыв в поздний час к месту назначения, путники расположились на ночлег в комнатах, предоставленных храмовым жрецом. Джафару удалось избежать встречи со своими благодетелями до следующего утра.

Поднявшись спозаранок, Новрузов позавтракал в компании слуг Марифа, принимающих его как гостя хозяина. Затем исследователь отправился осмотреть храмовый комплекс.

Дом, предназначенный для приезжих, представлял собой обычное прямоугольное в плане строение с узкими оконными проемами, покрытое крупной черепицей. Культовое сооружение значительно превышало его размерами. Это здание состояло из двух самостоятельных групп помещений: в одной из них располагались главный молельный зал, два помещения - хозяйственное и комната служителей храма с купольным перекрытием, и святилище с крышей карадам. Вход в эти культовые помещения был дозволен только лишь служителям храма. Другая же часть была общественной, и попасть туда можно было через проезд с полуциркульным сводом. Коридор с кюпом, где хранились культовые и вотивные предметы храма, вел в два крупных зала - молельный и святилище, предназначенное для нужд общественности. Оба помещения имели купольное перекрытие с отверстием для проникновения солнечных лучей и вытяжки дыма.

Над навесами-козырьками главного входа в культовый комплекс возвышался шпиль со специальной эмблемой, характеризующей солярный знак богини Луны Анахит*.

______________ * Анахит - постоянный эпитет богини Ардви-Суры, означающий букв. "незапятнанная, чистая", ставший одним из имен богини, являющейся то в виде полноводной реки, то в виде женщины - дородной, сильной и прекрасной.

Парадная часть комплекса была богато декорирована, что говорило о мастерстве строителей. Стены главного зала, предназначенного для общественности, были обмазаны глиной, побелены и разукрашены фресками, лишь ритуальные места вокруг алтарного очага имели однотонное ярко-красное оформление. Вдоль стен, поддерживая крышу, возвышались деревянные колонны на каменных базах. Стволы колонн были обмазаны глиной и белым ганчем. На выложенном камнем полу было несколько циновок. Сиденьями служили каменные выступы в стене, заложенные при строительстве здания.

Не встретив препятствий, профессор археологии, влекомый любопытством, которое, впрочем, имело профессиональный оттенок, проник в проезд общественной части комплекса. Тут у коновязи стояла лошадь, недовольно переступающая с ноги на ногу. Голос предполагаемого всадника доносился из коридора храма. Внутри было двое мужчин, и один из них, как верно предположил Новрузов, принадлежал к жреческой касте. - Что ты еще хочешь от меня, Дадой? - Информации, больше информации, - ответил на вопрос всадник. Я и так без конца работаю на тебя и твоего брата. Совесть у вас хотя бы есть? - Конечно, и она тревожит нас только тогда, когда мы ей сами позволим это. Но не в этом дело, - прервал новопришедший сам себя. - Я требую, чтобы ты немедленно предоставил мне ту информацию, в которой нуждается мой брат. Требуешь? - возмутился священнослужитель. - Кто давал вам право что-то требовать от меня? Ты полагаешь, что свои услуги я предоставляю по вашему требованию? - А то как же? Стал бы ты говорить, если бы не задолжал моему брату. Не забудь, ты обязан ему жизнью, а долги всегда надо возвращать, строго напомнил Дадой. - Если он мне и вернул жизнь, то сейчас успешно отравляет ее, - злобно отреагировал жрец. - Ну, хватит плакаться, - оборвал его собеседник. - Мы ведь от тебя не хотим чего-то сверхъестественного. Только поделись своими знаниями. - Эти знания, как ты выразился, стоили жизни многим людям моего племени, и разглашать их кому-то чужому самое подлое предательство, на какое способен маг. А ты с твоим братом нагло вынуждаете меня стать изменником!

- Изменник? - усмехнулся другой. - Уж слишком строгой критикой

ты оценил свои поступки. Разве делиться знаниями - это

преступление? - Будь ты одним из нас, я был бы только рад твоему

интересу. Но ты чужой для магов, и твое любопытство грозит обернуться

катастрофой для моего народа и моего государства. - Я также как и ты,

живу на этой земле, и ничего дурного не совершу ей во вред. Так дашь

ты мне... - тут он понизил голос настолько, что находившийся снаружи

случайный слушатель не смог разобрать его слов. - Нет! - категорично

ответил жрец. - Иудеи слишком много узнали о нашем учении. И если ты

и впредь будешь допытываться о знаниях магов, то ваш народ будет

обречен на беды, куда худшие, чем вы уже повидали*. - Это твое

последнее слово? - сердито спросил Дадой. - Даже если вы четвертуете

меня и всю мою семью, я больше ничего не раскрою вам, так и передай

своему брату Розбеху.

______________ * Жрец намекает на разгром в 721 г. до н. э. Израильского царства, после чего народ иудеиский попал в рабское положение, и в Мидии начала свою работу первая еврейская диаспора.

Дадой, не произнеся ни слова, вышел наружу. Развязал коня и, вскочив на него, со злости пришпорил животное с такой силой, что тот, недовольно заржав, поднялся на дыбы. Резвый жеребец помчался со всех ног, унося оттуда всадника, облаченного во все черное.

Жрец также вышел на улицу и столкнулся у прохода с Новрузовым. Смекалистый ученый, поняв, что состоявшийся разговор не предназначался для ушей постороннего, сгорбился и, прихрамывая, подступил к священнослужителю. - Всех благ вам, служитель праведных, - хрипло проговорил Джафар.

Маг, насупившись, недовольно посмотрел на лже-старика.

Джамшид, как звали жреца Анахит, являлся приверженцем старого вероучения, однако, повинуясь приказу mas-i-mogan"а Мазареса, исполнял обязанности зороастрийского атрована. Он прибыл в кабалинский храм для того, чтобы внедриться в общество приверженцев Заратуштры, и изнутри разложить его вероучение, дабы общественность, видя некомпетентность и изъяны нового религиозного течения, вернулась к обрядам и учению своих предков. Такой представитель древней змеиной магии, как уже говорилось ранее, существовал в каждом крупном храме огня, на всей территории Персидской державы. Они с преданностью исполняли долг по отношению к своей религии и питали скрытую ненависть к ее отступникам.

Джамшид был одним из рьяных служителей культа Змеи, и в то же время никто из заратуштровых жрецов не мог бы его заподозрить в измене вере пророка. Он слыл одним из лучших проповедников заратуштрового вероучения, одновременно в селении магов был почитаемым служителем древней религии.

Некогда избежав смерти благодаря врачеванию иудея, он стал его должником. Расчетливый знахарь за спасение назвал плату необычную и неприятную магу. Однако, не имея возможности отказаться, тот выполнил его условие. Тем не менее, врачеватель не удовлетворялся достигнутым, и каждый раз ставил новые условия "благодарности", пока, наконец, Джамшида не начали подозревать в родном поселке. Тогда и решился он отказать в дальнейшем содействии любознательному спасителю.

Свидетелем его отказа стал пришелец из будущего, что поставило его в неловкое положение. Единственно, как мог он избежать неприятностей, так это притвориться полуглухим-полусле^пым старичком с ослабевшим от старости рассудком.

Произнеся свое приветствие, Джафар что-то забормотал невнятное и, не обращая внимания на жреца, прошествовал мимо него внутрь храма.

Джамшид не стал долее задерживаться там и поспешно зашагал по направлению к общественному зданию для приезжих.

Остановившиеся там на ночлег владелец каравана и его брат были знакомыми жреца. Он застал их за утренней трапезой. Поприветствовав их и учтиво отклонив предложение трапезничать с ними, Джамшид завел разговор о наиболее интересующем его предмете. О чем именно говорил этот мудрый маг, пусть останется тайной для читателя. Это был чисто деловой разговор, причем государственной важности.

Закончив обсуждать немаловажную тему, Джамшид уже собрался уходить, как вдруг вспомнил о старике, повстречавшемся ему у храма. - Да, он приехал с нами, - ответил Мариф на вопрос жреца. - А в чем, собственно говоря, дело? настороженно поинтересовался он. - Странный он какой-то, совсем не такой, каким должен быть пожилой человек. - Что ты хочешь этим сказать? - Вокруг нас столько людей, которые выдают себя не за тех, кем они являются на самом деле. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то помешал нашему предприятию. - Я буду приглядывать за ним, - озабоченно ответил Мариф.

После полудня, когда служба в святилище завершилась, странники продолжили свой путь.

Г л а в а 20

КОБУСТАН

А ей от яда было тяжело;

Ей, видно, жалить время подошло...

Отвергнута была моя мольба,

От гибели спасла меня судьба.

Д. Руми

Спустя пять дней караван Марифа прибыл в Кобустан*, в горный район, простирающийся к западу от долины огней полуострова Абсурана.

______________ * Кобустан - низкогорный район в предгорьях Большого Кавказа, на территории Азербайджана. Заповедник с разновременными (от мезолита до средневековья) наскальными изображениями (людей, животных, лодок и др.)

Здесь находилось одно из наиболее почитаемых святилищ зороастрийцев гора Джингир*, являющаяся олицетворением великого Митры. Предание гласило, что Митра родился из скалы и умер, уйдя в скалу, которая превратилась в божественную гору.

______________ * Джингир - священная гора на территории Кобустана (шумер. Ка-Дингирра, древнетюркско-монгольское Тенгри, перс., албано-каспийское Джингир, азерб. Джингир-даг (гора Джингир), или Джингир-баба (дедушка Джингир).

Посещение этого святого места считалось наиболее важным пунктом в маршруте паломника-зороастрийца. Однако эту местность считали божественной не только последователи Заратуштры, но и приверженцы других вероучений.

Величественная гора своей подавляющей громадностью и необычайным видом приводила в трепет каждого созерцателя. Склоны горы с волнистой поверхностью покрывала скудная растительность, выжженная солнцем, словно не позволяющим ничему живому притронуться к святой местности. На вершине горы, небольшими кучами, лежали огромнейшие глыбы камней, часть которых была разбросана по всему ее подножию.

Необычайнейшая тишина и ощущение присутствия сверхъестественных сил давили на людское сознание. Простой смертный ощущал себя бессильным и беспомощным перед мощной горой, олицетворяющей величие вселенной и могущественность Всевышнего. Время теряло здесь силу, и вечность открывала врата неизведанного и непостижимого. Человеческая душа, наполненная суетными проблемами повседневной жизни, обретала здесь покой и умиротворение.

Скалы, на которых наличествовали изображения, нанесенные древними художниками, описывали историю быта человечества с ее азов. Словно малые дети, эти огромные камни трепетали пред лицом великого отца - горы Джингир. Умеющий слушать человек мог услышать здесь дыхание вечности и мысли Земли.

У прибывших сюда паломников было одно желание - прощения их грехов, чтобы с легкостью отправиться в мир иной.

Совершив возлияния хаомой молочной и прутьями барсмана и почтив Великого Митру молитвою, караван Марифа начал готовиться в путь. Однако прежде, чем покинуть это священное место, старший сын Кутира решил вывести своего подопечного на чистую воду. Не успел Новрузов сесть на верблюда, как слуги Марифа схватили его и, крепко удерживая, подвели к хозяину. Во время сопротивления капюшон его плаща упал и раскрыл лицо.

Владелец каравана изменился в лице, узрев "старика". - Кто ты такой? Отвечай, если жизнь тебе дорога! - Вы не посмеете убить меня здесь, бесстрашно отозвался профессор. - Здесь нет, но я расправлюсь с тобой, как только мы отдалимся отсюда. Можешь не сомневаться. Я сдержу свое слово. Свяжите его! - приказал Мариф, и исполнительные слуги, повалив сопротивляющегося археолога на землю, туго связали ему руки за спиной и вновь поставили на ноги.

Одежда пленника растрепалась, и среди нижних лохмотьев, на груди, показалась стигма, выжженная храмовой стражей Атеши-Багуана. Этот знак был известен Марифу, и увидев его, он с неприязнью вскричал: - Гиеродул! Ты беглый раб! - серо-зеленые глаза пилигрима вспыхнули ненавистью. - Тебя ждет смерть как всякого непослушного невольника. Будь ты моим, я не задумываясь прикончил бы тебя, но ты принадлежишь храму, и я обязан вернуть тебя туда. Какая разница, где меня ждет смерть, не лучше ли покончить с этим здесь и сейчас? - хладнокровно бросил Новрузов.

Мариф изумился стойкости гиеродула. Он полагал, что его слова устрашат невольника и тот начнет молить о пощаде, и никак не ожидал услышать такой безразличный ответ, лишенный малодушия. Отважный вид незнакомца вызвал у Марифа чувство уважения, которое несколько смягчило его гнев. - Подними глаза на солнце и скажи правду, кто ты?

Джафар так и поступил. Взглянул на светило и долго не сводил с него глаз.

"Только сияние солнца и нрав людской, кажется, никогда не изменятся на этом свете", - промелькнуло у него в мыслях. - Ну, я жду! - прервал затянувшееся молчание Мариф.

Новрузов отвел глаза от неба и вернул взор на землю. Посмотрел на стоящего напротив человека, и тот показался ему чрезмерно черным и аморфным. - Зачем тебе это знать, добрый путник? Ступай своей дорогой, и пусть она будет открытой и безоблачной. Оставь меня здесь в этой священной земле и не причиняй зла, если не желаешь навлечь на себя гнев Митры. Не спрашивай меня о том, что должно остаться тайной. Спасибо тебе от всей души за оказанное покровительство. Благодаря тебе я прошел некоторую часть своего пути. Если ты не хочешь видеть в дороге рядом с собой чужого человека, да исполнится тогда твое желание и воля Мудрейшего. Значит, пути наши должны были разойтись именно здесь.

Речь незнакомца произвела на Марифа впечатление, он готов был уже смириться и отступить от своего желания раскрыть личность путника и взять его с собой, но гордость помешала ему признать свое поражение. - Отпустите его! - приказал он. - Желаю тебе найти то, из-за чего ты пустился в этот путь, - это были последние слова Марифа.

Он направился к своему верблюду с богато украшенным чепраком и золотыми уздечками, сел на него и велел всем занять свои места. Караван тронулся в путь, оставив Новрузова одного в пустынной местности.

Джафар, не раз побывавший в этих краях с группой археологов на раскопках в пределах гор Беюкдаша, Кичикдаша и Джингирдага, знал, что в древности населенный пункт располагался невдалеке оттуда. Его можно было достичь за день-два ходьбы. Подбодрив себя этой мыслью, Новрузов прошел близ "гавал чалан даша" ("музыкального" камня, на котором некогда играли древние поселенцы этой местности во время ритуальных танцев и магической охоты) и зашагал в предполагаемом направлении деревушки.

День близился к концу. Солнце, окрасив горизонт в пестрые тона, садилось за возвышающуюся вдали горную цепь. Одинокому путнику необходимо было подумать о ночлеге, таком, чтобы обезопасить себя от нападения львов, волков и шакалов, обитающих в этих местах. Таким убежищем оказалась небольшая пещерка на склоне горы.

Джафар достиг ее, когда уже порядком стемнело и на небе засияли ночные путеводители странников. Набрав несколько сухих веток и травы, он поднялся в гору и прошел в пещеру. Разложил ветки, и за неимением других средств разжечь костер, принялся добывать огонь кремневыми камнями. Каждая неудачная попытка то злила его, то смешила. - Никак не думал, что попаду в такое дурацкое положение, - сердито проговорил он. - Да черт с ним, с этим костром, - кинув камни в груду сухих веток, выругался он. Закутался в свой обветшавший пастуший плащ, присел у одной из стен и прислонился к ней.

В середине мая в низкогорном районе Кобустана в дневные часы воздух прогревается настолько, что становится даже душно, ночью же температура падает, и воздух опять охлаждается. Прохладная погода сопровождает ночи до самой середины лета, пока дневная пора не становится просто невыносимо знойной.

Новрузову не повезло. Он остался без крова и костра в те дни, когда земля еще не хорошо прогрелась. Съежившись и забившись у прохода в пещеру, он беспокойно дремал, ожидая рассвета. Внезапно что-то темное промелькнуло возле него, и он, вздрогнув от неожиданности, пробудился. Оглянулся никого.... Снова смежил веки и постарался уснуть, но попытка оказалась напрасной. Непонятные звуки, доносившиеся из глубины пещеры, растревожили его покой.

"Это, наверное, летучие мыши", - подумал он.

И тут, словно опровергая его догадку, до него донесся звонкий женский смех. - Кто здесь? - поднявшись на ноги, тревожно спросил Джафар, однако ему ответила тишина.

Прислушался - шорохи прекратились. Присел и, закутавшись в плащ, сомкнул веки. Внезапный порыв ветра, подувшего из глубины пещеры, донес до его слуха чей-то голос, произнесший его имя.

"Я, наверное, схожу с ума от одиночества, а скорее от голода и бессонницы.... - подумал профессор. - Поскорее бы наступил этот рассвет..." - Для тебя он будет последним, - зловеще предвещала ему незнакомка.

Сомнения профессора улетучились. Если в первый раз он приписал сей голос вздоху ветра, то теперь ошибки не могло быть. В пещере помимо него кто-то был. Он поднялся и сделал шаг вперед. Напряг глаза, чтобы разглядеть во мраке человеческие очертания. Однако мгла была беспросветной. - Кто тут? Отвечайте! - потребовал Джафар. - Твоя судьба, - послышался приглушенный женский голос. - Что за дурацкая шутка! - возмутился он. - Разве прилично пугать добропорядочных людей такими выходками? - Ты боишься меня или тьмы? Ни того, ни другого, - с вызовом промолвил он. - Тогда иди сюда и встреть свою судьбу.

Новрузов сделал несколько шагов, но остановился, вспомнив о своих товарищах, оставленных в Атеши-Багуане. Они ждали его помощи и надеялись на него. Правильно ли он поступит, бросаясь в пучину опасности, когда на него была возложена такая серьезная ответственность за жизнь других? - Нет уж, если желаешь встретиться со мной, то выходи сюда сама, - принял он решение, которое ничуть не умаляло его достоинств. - Ты храбрый и ответственный человек, - после недолгой паузы проговорила незнакомка. - За эти твои качества я награжу тебя.

Вдруг пространство вокруг Новрузова озарилось ярко-белым светом, источник которого находился где-то внутри пещеры. Сияние осветило каменные стены, на которых имелись фантастические изображения людей и животных. Рисунки вызвали большой интерес у исследователя, и он с любопытством, присущим его профессии, стал разглядывать их. - Это прошлое человечества, послышался тот же женский голос.

Когда Новрузов, рассмотрев одну часть стены, переключил внимание на другую секцию рисунков, снова донесся ее голос: - Это настоящее...

Среди необычной росписи Джафар смог распознать также изображения техники своего времени: вертолета, реактивного самолета и многих других (очевидно, летательных объектов, которые еще не были изобретены человеком). Перейдя к последней секции, незнакомка вновь заговорила, и назвала это будущим людского рода. Профессор только начал осмотр, но неожиданная вспышка света ослепила его глаза, и единственное, что смог он разглядеть, были круглые точки, представляющие собой сидерические объекты, расположенные в порядке систем и определенных групп. Свет стал настолько ярким, что начал причинять боль глазам Новрузова. Он прикрыл их рукой, а когда отнял ее, глазам его предстала звезда нашей системы. Яркое, лучистое и дарящее надежду солнце заливало своим светом горную долину.

Джафар протер глаза, осмотрелся по сторонам и вспомнил происшествия прошлой ночи. Поднявшись на ноги, он приблизился к стене, где еще совсем недавно рассматривал необычные рисунки. Однако там ничего не было. Не поверив собственным глазам, он провел рукой по каменной поверхности, и все безрезультатно. Ему трудно было поверить, что искусство живописи оказалось результатом магии, а явь обернулась сновидением.

Решив больше не думать об этом необычном сне, одинокий странник покинул пещеру и двинулся в поисках поселения.

Подобно Северной Африке и Аравии, земли Верхней Мидии, в частности Кобустана, из-за изменения климатических условий на всей Земле подверглись постепенному высыханию. С уменьшением атмосферных осадков высохло много источников и водообильных рек. Изменение природных условий стало началом обеднения также и окружающего животного мира.

Растительность пустынной местности Кобустана состояла из кустов многолетних солянок и полыни. Эфемерные травы с наступлением жаркого сезона за считанные дни полностью выгорали под лучами палящего солнца. На раскаленной и выжженной пустынной местности водились ядовитые змеи, ящерицы, тарантулы, фаланги, скорпионы и черепахи. Здесь наличествовали также стада джейранов и диких горных коз.

Однако не разбирающийся в охоте и не приспособленный к выживанию в таких условиях, человек из будущего был бессилен самостоятельно раздобыть себе пищу. Долго ходил он без еды и воды и организм его настолько изнемог, что он не в силах был продолжить свой путь. Он подбадривал себя мыслью, что в поселении, куда скоро доберется, его наверняка угостят чем-нибудь вкусненьким. Джафар, мучимый мыслью о еде, начал прикидывать в уме, пытаясь угадать, чем же это вкусным его смогут угостить в древнем селении Кобустана?

"Учитывая уклад жизни местных поселенцев, - думал он, - в здешних домах скотоводов едят нечто мясное, к примеру, шашлык из баранины, - и, вспомнив об этом деликатесе, профессор заметно сглотнул. - Или, может быть, боз-коурма? Тоже неплохо.... А если они сейчас готовят джыз-быз? Вот бы вовремя успеть к столу, пока курдюк не остыл... - он всмотрелся вдаль, надеясь разглядеть деревушку, но горизонт все еще был пуст. Вздохнул и подумал: - Нет, к джыз-бызу я не подоспею. И мне, очевидно, достанутся только голова и ножки барана. Ну, ничего, я согласен съесть и это, лишь бы хорошо проварили хаш".

Однако провидение даровало ему нечто другое, чтобы утолить голод. Острый аппетит принес ему беду.

В укромном местечке под скалой, скрытом от людских глаз, путник обнаружил, в небольшом углублении на земле, гнездо, выстланное травами и перьями. Там находилось около пятнадцати яичек серовато-охристого цвета. Возблагодарив небеса за столь неожиданное избавление от голода, он протянул руку за яйцом кеклика, но желание поесть окончилось для человека роковой развязкой. Как только Джафар дотянулся до гнезда, из-под затемненной стороны скалы выглянула еще одна охотница за лакомством. Не желая упускать добычу, смелая и агрессивная гюрза набросилась на противника. Вцепившись зубами в руку человека, она выплеснула в него спелый яд.

Бросок ее оказался непредсказуемым, но ошарашенный происшедшим археолог быстро пришел в себя и отдалился от места пребывания змеи. Достав из дорожной сумки пастуший кинжал в деревянной оправе, он, повинуясь инстинкту выживания, начал наносить удары острым клинком по месту укуса змеи. Как только из раны хлынула кровь, приложил ее к губам и стал поспешно высасывать телесную жидкость и выплевывать ее на землю. Он проделывал это до тех пор, пока не прочистил кровь от яда. Затем оборвал часть рукава своей рубашки и обмотал лоскутком ткани кровоточащую рану. Голод, жажда, треволнения и под конец, значительная потеря крови привели к тому, что странник, сраженный превратностями дня, не смог долее продолжить свой путь. Головокружение сбило его с ног, и он впал в беспамятство... - Позволь спросить тебя, брат, обратился к Марифу близкий родственник. - Спрашивай, - задумчиво глядя на горизонт, бросил тот. - Какие качества нужны приверженцам Заратуштры в преодолении превратностей судьбы? - Мужество, надежда на будущее и готовность творить добро, - не задумываясь, ответил собеседник. - Вот что отличает уверенного в своих силах бехдина. - Как же в таком случае человек, преисполненный любовью к справедливости и добивающийся ее торжества, мог оставить на голодную смерть в пустынной местности другого человека?

Мариф понял, кого имел в виду брат. - Я не оставлял его на голодную смерть, - возразил тот. - Я велел Мардану оставить ему воды и еды ровно столько, чтобы хватило в пути... пока он не достигнет какого-нибудь поселения. - Но он не принял твой дар. - Это уже его дело, - с безразличием отозвался Мариф, и после продолжительной паузы спросил: - А он действительно ничего не взял?

Хофарн кивнул. - Он сказал, что только нищие берут подаяния. - А он, значит, не такой? - с усмешкой проговорил Мариф. - Может, он и неимущий, но гордость его души выдает в нем благородного человека.

Наступило продолжительное молчание, которое, наконец, прервал голос владельца каравана. - Эй, сарван! Сворачивай! Мы едем обратно к горе Джингир!

Молодой человек стоял в нерешительности. - Ну что уставился? Выполняй повеление господина!

Рабы многозначительно переглянулись, но никто не посмел выразить свое изумление вслух. Погонщик потянул ведущего верблюда за поводья и, изменив направление каравана, зашагал по обратному пути. Хофарн остался доволен поступком брата.

Когда странники из Суз добрались до священной горы, они, естественно, никого не обнаружили там. Но умелый погонщик каравана смог по следам определить направление, в котором отправился Новрузов. Два дня путники бродили по долинам гор в поисках Джафара. Следы то появлялись, то пропадали, отчего найти его было довольно сложно. И только на третий день поисков сарван обнаружил следы искомого человека. То была запекшаяся и почерневшая на песке кровь и несколько лоскутков материи. - Ты уверен, что это его кровь? - Да, вернее не бывает. Это его кинжал, да и разорванная ткань некогда была частью его одежды, - ответил слуга на вопрос Марифа. - Но кто мог на него напасть? - В пяти шагах отсюда я обнаружил разоренное змеей гнездо. Возможно, испытывая голод, он также приблизился к гнезду и столкнулся со змеей. - Если это так, то где же он? - Опасность, вероятно, миновала, - показывая на почерневшие пятна крови, заявил погонщик каравана. - Он сам себе выпустил кровь и прочистил ее от яда. - Сам? задумчиво повторил Мариф, представив себе, сколько мучений выпало на долю отвергнутого им человека. - Но в таком состоянии он не мог далеко уйти. Будем искать его, пока не найдем.

Караван еще два дня кружил по окрестностям в поисках раненого гиеродула. Но не было ни единой ниточки, за которую они могли бы ухватиться. Надежда найти его иссякла, и Мариф, невзирая на собственное желание отыскать Новрузова, отдал приказ следовать по прежде назначенному пути.

Г л а в а 21

ХАГМАТАНА. МАРТ 333 Г. ДО Н. Э.

Слава чуду и хваленье

Морю в пламени и пене!

Слава влаге и огню!

Слава редкостному дню!

Слава воздуху! Хвала

Тайнам суши без числа!

Всем у этой переправы

Четырем стихиям слава!

"Фауст". Гете

Наступил день последнего, шестого гахамбара, наиболее почитаемого зороастрийцами праздника фраваши* или, другими словами, поминания душ близких предков. Ритуалы и церемонии, связанные с проведением гахамбара, продолжались пять дней. Праздник этот проводился в ночь накануне весеннего равноденствия. На рассвете же следующего дня начиналась праздничная встреча Новруза**. По традиции торжественная встреча Нового года продолжалась тринадцать дней. На шестой день первого месяца Нового года бехдины справляли день рождения Заратуштры "Задерузе Зартушт", который, согласно преданию, родился в то время, когда прорастали растения, зеленела трава и воды обильно текли из источников.

______________ * Фраваши - (авест.) душа, существующая до рождения и остающаяся жить после смерти: души фраваши праведников своего рода ангелы-хранители, способны помочь людям и потому призываются на помощь. ** Новруз - (букв. "Новый день") со дня весеннего равноденствия 21-22 марта по зороастрийскому календарю начинается Новый год, седьмое празднество, возложенное Заратуштрой на своих последователей. Большие праздники были посвящены Ахура-Мазде и шести Амэша-Спэнта. Седьмое творение - огонь, являющийся жизненной силой, пронизывающей все творения, всегда выделялось среди остальных. Пророк посвятил этот праздник Аша-Вахиште (Лучшей Истине) и огню. Как последнее из семи празднеств оно напоминает о Последнем дне мира, когда окончательно восторжествует аша, а Последний день одновременно станет Новым днем вечной жизни. Новруз по сей день отмечается в Азербайджане, Туркменистане, Узбекистане, Казахстане, Афганистане и др.

Празднование шестого гахамбара, посвященного угощению в честь фраваши и носящего также название - Хамас-патмаэдайа, происходило в период возрождения земли после зимних стуж и начала роста растительности. Торжество носило массовый характер, с молитвенной литургией в храмах. Толпы людей, пройдя специальный обряд очищения, стекались в святилища, чтобы принять участие в праздничной церемонии.

Наиболее почитаемый храм в столице Мидии был посвящен Анахит. Крыша святилища была декорирована серебряными пластинами, колонны внутри здания покрыты золотом, и богатое убранство зала и молельной части говорило о роскошных жертвенных дарах в этот храм богини плодородия.

Знатные персоны и зажиточные ростовщики во время религиозных торжеств посещали именно это святилище. Облаченные в праздничные белые одежды, верующие босиком вступали в церемониальный зал, где перед лицом Мудрейшего они представали все равными по положению и духовному богатству.

В шестой гахамбар на утреннем богослужении там было многолюдно. Здесь собрался весь цвет мидийского общества, были также простолюдины и бедняки.

Верующие, пройдя в молитвенный зал айадана - место поклонения, уселись на каменный пол, покрытый мягкой овчиной. Служителей культа от прихожан отделял желобок с водой. Алтарная ниша бразмадана - место обрядов - была скрыта от верующих перегородкой. В этой же части помещения стояли низкие каменные стулья для ритуальной утвари. Кроме культовых предметов здесь находился ритуальный сосуд с особой пищей - лоркой, состоящей из семи сортов орехов и фруктов: миндаля, фисташек, грецкого ореха, хурмы, инжира, винограда и гранатов. В вазах стояли благоухающие красные розы. В больших кувшинах была прохладнейшая и чистая вода, а на подносах лежал горячий хлеб.

На возвышении, в латунном афринагане, находился священный огонь, за равномерным горением которого следил главный священнослужитель. В богослужении ему помогали дастуры и фрабэрэтары.

Жрецы в этот день, как и остальные прихожане, были одеты во все белое. На головном уборе верховного жреца была ветвь митры. Лицо его прикрывал патидан, чтобы не осквернить чистого алтарного огня. Он, помешав серебряными щипчиками ветви тамариска, начал религиозную церемонию с литании и афрингана - богослужения, в котором воздается хвала богу - творцу всего сущего. Произнося слова молитвы Виспе ратаво*, он совершал медленный поворот по ходу вращения солнца с востока на запад. Когда он оказывался лицом к алтарю, его правая рука, в которой он держал пучок барсмана, то поднималась, то опускалась. Эти же движения вместе со словами молитвы, произносившимися нараспев, совершали и находившиеся в зале верующие. Молящиеся смотрели на юг, где располагался алтарь с огнем** и, повторяя движения главного жреца, прикладывали руку к глазам, лбу и голове, что означало величайшую любовь к Богу. Во время молитвы верующие несколько раз вставали на ноги и поднимали голову и руки вверх, но эти действия выполнялись только молящимися в зале, а не служителями храма. Праздничную церемонию надлежало завершить баджем, богослужением, связанным с приношением членами общины пожертвований и даров храму.

______________ * Виспе ратаво - (авест. "Все владыки", т.е. "гений всех благих существ") (среднеперс. Виспрат) - состоит из 24 глав, именуемых "карде" (от авест. керети). По содержанию примыкает к "Ясне". Читается главным образом во время празднования гахамбаров и в Новруз. ** Зороастрийцы в Индии, совершая подобного рода обряд, смотрят на север, так как по их представлению юг - царство теней.

По окончании богослужения принялись раздавать горячий хлеб и лорку, а также принесенные в храм в качестве даров фрукты и овощи.

Присутствующие начали расходиться по домам, чтобы в кругу семьи почтить души умерших предков. После ритуальной церемонии некоторые из ашаван были приглашены в дом главного священнослужителя и старейшины на обед. У входа в храм толпились неимущие, чтобы в этот праздничный день получить пожертвования от храма и щедрую милостыню от прихожан.

Большинство попрошаек, завидев сатрапа Мидии, выходившего из святилища, окружили его, зная, сколь щедры были его подаяния. Личная охрана Атропата не справлялась с натиском побирушек. - Пройдите! Посторонитесь! - кричали телохранители, толкая руками слишком дерзких попрошаек, которые, даже получив милостыню, не унимались. - Всем вам достанется! Имейте же терпение! - Я хочу поговорить с Атропатом, - заявил одному из стражников чернобородый мужчина в шерстяном армяке с капюшоном, выцветшей рубашке и шароварах, кожаных продырявленных башмаках, надетых поверх цветных онуч. Голову его покрывала плоская войлочная шапка. В руке у него был пастуший посох, а на плече висела дорожная сумка из овчины. - Никаких разговоров! грубо отозвался страж. - Держи и ступай! - вложив в руку мужчины два сикла, велел он. - Я не нищий! - негодующе воскликнул тот, вернув монеты. - Я хочу поговорить с Атропатом, - вновь изъявил он свое желание. - Если у тебя есть какая-нибудь жалоба, предъяви ее в письменном виде секретарю сатрапа. - Мой разговор конфиденциальный и аудиенция должна пройти только с глазу на глаз. - Аудиенция? Кого же ты из себя возомнил? - усмехнулся Бахрам, сын Феридуна, ставший одним из телохранителей мидийского сатрапа. - Иди-ка ты лучше отсюда подобру-поздорову. Я не хочу грубить в гахамбар.

Однако мужчина все также пытался приблизиться к сатрапу. Он звал Атропата, стараясь привлечь его внимание, но голос его терялся в шумном гаме людской толпы. Он уже был близок к нему, но объект его внимания покинул площадь, прежде чем он смог достичь своей цели. Часть охранников шла впереди сатрапа, остальные же телохранители замыкали шествие.

После отъезда Атропата просящие подаяние попытались окружить стражников, чтобы сорвать с тех последний куш, и мужчина с посохом, влекомый толпой, неожиданно оказался в самой их гуще. Воины желали избежать столкновения с попрошайками (хотя и не все из них были нищими и бездомными). Пытаясь отделаться от этой навязчивой кучки, охранники сатрапа, поспешно сев на коней, в ровном строю выехали за пределы храмового участка.

Беспорядочно рассеявшаяся толпа сбила с ног мужчину в шерстяном армяке с капюшоном. - Позвольте, отец, я помогу вам подняться, - услышал он голос над собой, и чьи-то участливые руки помогли ему встать на ноги.

Взгляды их встретились, и предложивший помощь мужчина изменился в лице, узнав черты лица мнимого старика. - Ты? - еле слышно произнес он, и больше ему ничего не удалось сказать, так как мужчина с посохом поспешно зашагал прочь от человека, принесшего ему в прошлом столько хлопот. - Стой! Я не причиню тебе зла. - Следом за ним пошел уже известный читателю Мариф, сын Кутира. - Подожди! Не убегай! Клянусь Великим Митрой, что я не трону и волоска на твоей голове. Да погоди же ты! - Ему удалось скорым шагом достичь хромающего мужчину. Он преградил тому путь и сердито спросил: - Зачем ты убегаешь от меня? - Что ты хочешь от меня, жестокосердный праведник? недовольно посмотрел на него Джафар Новрузов. - Не говори так обо мне. - Не я говорю о тебе, а твои поступки. - Я не хотел оставлять тебя на погибель. Не хотел, но сделал. Как многое люди совершают, не желая того. - Я раскаялся в своем поступке, вернулся за тобой, но не нашел. - Порой даже раскаяние приходит слишком поздно, - парировал профессор. - Давай забудем эту историю... Мне хотелось бы как-нибудь искупить свою провинность. Идем ко мне в дом, будешь почетным гостем в этот праздничный день. - Гиеродулу не следует сидеть за одним столом со свободным бехдином, - иронично подметил Новрузов. - Кто бы ты ни был, сегодня ты должен стать моим гостем.

Джафар задумчиво осмотрелся по сторонам и, наконец, решился последовать за Марифом. - Я живу здесь, поблизости, - показывая путь гостю, осведомил тот. - Если мне память не изменяет, ты жил в Сузах? - Да, но этой зимой я переехал с семьей в Хагматану. Понимаешь ли, моя деятельность связана с сердцем Мидии. - И, правда, здесь ведь скрещиваются важнейшие караванные пути. - Совершенно верно! - подхватил его слова Мариф, хотя он имел в виду не торговую, а политическую деятельность. - Именно по этим причинам я и решил переселиться сюда...

Экбатаны располагались в крепости Кишессу, некогда построенной Дейоком, предком последнего мидийского царя Астиага. Город был расположен на холме, и окружали его семь колец стен с башнями и бойницами. Бастионы первого кольца имели белый цвет, второго - черный, третьего - желто-красный, четвертого темно-синий, пятого - сандараковый. Последние же две стены были посеребрены и позолочены. Окрас стен носил чисто религиозный характер, и каждый цвет принадлежал определенному культовому божеству. Крепостные стены были построены так, что одно кольцо стен выдавалось над другим только на высоту бастиона. Царский дворец с сокровищницей находился в центре этих защитных укреплений. Дома поселенцев располагались около стен, и чем знатнее был горожанин, тем ближе находился его дом к царскому дворцу. Башенные храмы были воздвигнуты как внутри крепостных стен, так и за его пределами.

Дом Марифа стоял близ одного из городских храмов, наиболее почитаемого мидийским обществом. Фасад одноэтажного высокого здания имел красивое художественно-архитектурное оформление. Замечательный сад, разбитый во внутреннем дворе с необычными декоративными растениями, множеством фруктовых деревьев (в это время года еще не одетых пышной листвой), говорил об изысканном вкусе хозяина дома.

Внутреннее убранство дома также отличалось особым колоритом. Хорошо обставленные комнаты, прекрасные ярко-узорчатые ковры и серебряная утварь, все говорило о достатке в доме.

Ваису жили в отдельном домике, отстроенном в дальнем углу сада. Рабов было немного, однако наличие их уже свидетельствовало о высоком положении в обществе сына Кутира.

Семья Марифа была многодетной, от двух жен он имел шестерых сыновей и четырех дочерей. Все они были достаточно взрослыми. Старшему сыну исполнилось шестнадцать, а младшая девочка отметила свое восьмилетие.

Прислуга, с радостью поспешившая встретить хозяина, с недоверием и любопытством оглядывала его спутника. Их удивляло теплое отношение хозяина к этому незнакомцу в лохмотьях.

Проводив гостя в комнату и усадив его поудобней, Мариф начал осведомляться о событиях, произошедших с Джафаром после их разлуки у Джингир-дага.

Джафар начал свой рассказ с того самого дня, когда он, покинув пещеру, пустился в путь к ближайшему поселению. Однако его предположения оказались ошибочными. Он не нашел поселения, и не зная, что предпринять, двинулся дальше, мучимый голодом и жаждой. Он поведал о своей неудачной попытке полакомиться яйцами кеклика, и о последствиях своей неосторожности. - Когда я очнулся, - продолжал он, - то обнаружил себя в ветхой лачуге у немого пастуха. Я был очень слаб и долго не мог оправиться. Большая потеря крови чуть не стоила мне жизни, да к тому же, одолевавшие меня лихорадка и хворь никак не покидали мой организм. Только благодаря заботам этого человека я смог вернуть себе прежние силы. Болел я, видимо, долго, ибо когда я вновь обрел самостоятельность, то на дворе уже стояла осень. Умуд*, как я назвал моего спасителя, не зная его имени, попросил меня помочь ему перегнать стадо на зимнее пастбище. Я узнал, что раньше с ним жил еще один пастух, но тот умер, а новым помощником он не успел обзавестись. Я не стал отказывать ему в этой услуге, и в знак благодарности за спасенную жизнь, решил ему помочь. После перегона скотины на новое пастбище я намеревался покинуть моего спасителя и постараться найти попутный караван в Хагматану. Однако неожиданное происшествие помешало моим планам. Стая волков, напавшая на стадо, положила конец жизненному пути доброго пастуха. Псы не смогли справиться с многочисленными хищниками, и Умуд пал жертвой ненасытных тварей. В тот день досталось и мне, но я отделался лишь вывихом лодыжки, а мой спаситель потерял самое драгоценное для него. Стадо разбежалось, пастух погиб, и мне ничего не оставалось, как вернуться к своему первоочередному плану. - Новрузов не стал говорить слушателю, каким образом он похоронил усопшего. Похоронный обряд зороастрийцев - выставление трупа на съедение диким зверям, и последующее погребение костей в специальном глиняном сосуде, - казался профессору уж слишком бесчеловечным. Поэтому он предал пастуха земле, согласуясь с обычаями своего времени и вероисповедания. Он перевел дыхание и продолжил: - Спуститься с гор оказалось не так уж просто. Снегопады замели дороги, и мне пришлось дождаться весны. Несколько дней я бродил по окрестностям, пока не выбрался на караванный путь, где меня подобрали торговцы копченой осетровой рыбой. Так я и оказался в Хагматане. Вот уже несколько дней я пытаюсь встретиться с сатрапом, но все безуспешно. - А зачем тебе с ним встречаться? Надеюсь, ты не станешь снова вводить меня в заблуждение и выдумывать всякого рода небылицы? - пытливо посмотрел на рассказчика Мариф. - Нет, обманывать тебя я не стану, но и сказать правду тоже не могу. - Чего ты опасаешься? Я ведь поклялся, что не причиню тебе зла. - Дело не в этом, - стараясь не обидеть хозяина дома, промолвил гость. - Моя история столь мистическая и запутанная, что, кажется, я и сам мало смыслю в ней.

______________ * Умуд - надежда (азерб.).

Собеседник удивленно приподнял бровь. - Отец.... нет, то есть, гость.... - Мариф усмехнулся, - я так и не узнал твоего имени. - Джафар... Джафар Новрузов. - Новрузов? - изумился сын Кутира. - Так звали твоего отца? - Нет, так звали моего предка, от которого происходит название нашего рода. Отца моего звали Нуреддин. - Почему ты говоришь о нем в прошедшем времени? - Потому что он умер, когда мне еще не было шестнадцати, - печально отозвался профессор. - Да-а... войны, болезни и кочевники-головорезы унесли жизни многих праведных людей. - Точно! - подтвердил собеседник, утаив от него подробности смерти отца.

Джафару припомнился тот день, когда он узнал о гибели отца. Нуреддин Новрузов был авиапилотом первого класса, и в один день самолет, которым он управлял, просто не вернулся на землю. Последовавшие за этой авиакатастрофой расследование и обвинения в некомпетентности пилота, по вине которого произошла эта авария, плохо сказались на душевном состоянии членов семьи, которые, несмотря ни на что, не потеряли свою веру в профессионализм погибшего. Джафар вспомнил лицо матери, получившей трагическую весть, и даже услышал плач двух сестер. После гибели отца он стал главой семьи. Никто из родственников не оказал им поддержки. В хорошие дни все всегда были вместе, но стоило беде постучаться в дверь их дома, как вся родня улетучилась, точно ее никогда и не было. Мать его, не вынеся горя, померла вскоре после гибели отца. И Джафару пришлось начать работать, чтобы прокормить себя и младших сестер. Он не позволил правительственным органам отдать их в детский дом. Работал в поте лица, чтобы обеспечить будущее сестер. Поступил в вуз, днем учился, а вечером опять-таки работал, чтобы в доме был достаток. Благодаря своему упорству и целеустремленности он достиг немалых высот, и всему заслугой была не Фортуна, а лишь упорный труд.

Все эти воспоминания океаническим валом нахлынули на Новрузова. Лицо его стало мрачным, и это не ускользнуло от проницательных глаз Марифа. - Не грусти, - участливо похлопал он гостя по плечу. - Жизнь нам и дана на то, чтобы возрадоваться смерти, как избавлению от земных тягот и возвращению в гаронману*, к Великому Творцу. - Ты прав, все мы во власти Создателя и лишь одному Ему известно, что ждет нас в будущем.

______________ * Гаронмана - (авест. Дом хвалы) рай Ахура-Мазды, находившийся по представлению зороастрийцев за сферой солнца.

Тут в комнату вошел красивый юноша лет шестнадцати, очень похожий на Марифа. То же крепкое сложение, правильные и несколько утонченные черты лица и серо-зеленые улыбающиеся и проницательные глаза. В отличие от своего родителя, лицо которого за время долгих путешествий огрубело от непогоды и обрело от солнечных лучей красноватый загар, кожа юноши была белой и гладкой, с едва проросшей бородкой. - А, Гафар! - воскликнул родитель, лицо которого преисполнилось гордостью, увидев сына. - Проходи, я познакомлю тебя с одним очень интересным человеком.

Юноша приблизился к гостю и встал напротив него. - Это Джафар, сын Нуреддина. А это мой старший сын Гафар, - обратился он к гостю. - Очень приятно, молодой человек. - Взаимно. Гафар, оценивающе поглядев на профессора, спросил: - А чем вы занимаетесь? - Я... - в замешательстве умолк археолог. - Я путешественник, - наконец подобрал он себе новый род занятий. - И чем же вы занимались до того, как начали путешествовать? Гафар, что за навязчивый вопрос? - сделал отец замечание. - Нет-нет, пускай спрашивает. Я уважаю любознательную молодежь. Я ученый историк и странствую для того, чтобы собирать материалы для моих трудов. Я интересуюсь обрядами, обычаями и культурным достоянием различных племен и народов, - более сжато сформулировал археолог свои обязанности. - Вы умеете писать? Надменно-издевательская улыбка тронула губы подростка. - Да, читать, писать и говорить на двенадцати языках.

Информация, данная Гафару, заинтересовала также и его отца. - И ты научился этому сам? - вопросил Мариф. - Нет, у меня были хорошие учителя и наставники. - А-а, все ясно, - протянул с сомнением хозяин и после обратился к сыну: - Гафар, распорядись, чтобы на стол поставили еще один прибор. Джафар будет нашим гостем в этот гахамбар.

Лицо юноши отчего-то помрачнело. - Отец, могу я сказать вам нечто с глазу на глаз? - Ну конечно. Ты простишь нас? - Да-да. Какие могут быть возражения? - отозвался Джафар.

Мариф с сыном не покинули комнаты, а отошли в дальний ее угол. - Ну, в чем дело? - Отец, неужто вы действительно желаете усадить его за нашим праздничным столом? - Да, а что тут такого? - Взгляните-ка на него.... Разве он внушает доверие? Да он похож на разбойника-головореза. - Не суди людей по их внешнему виду. - Но от глаз ведь нельзя спрятать истину, - возразил сын. - Он же врет не краснея. Двенадцать языков! Как может этот нищий из подворотни быть вообще грамотным?

Доводы сына укрепили подозрительность Марифа. Он как бы невзначай оглянулся и, рассмотрев издалека облик гостя, заколебался в своем первоначальном решении отпраздновать с ним последний гахамбар. Но, несмотря на сомнения, Мариф решил сдержать свое слово.

Профессор после разговора отца с сыном заметил на лице хозяина несколько иное выражение, и причина этой перемены стала ему ясна. И он, не желая обременять Марифа излишними хлопотами, высказал свое намерение уйти. Как это, хочешь уйти? - удивленно развел руками хозяин дома, в то время как лицо юноши выразило удовлетворение. - Я не хочу становиться тебе в тягость. - С чего это ты так решил? - бросив укоризненный взгляд на сына, спросил он у гостя. - Я по себе знаю, каково присутствие чужого человека на семейном празднике, - направляясь к двери, заявил Джафар. - Я бы тоже не пожелал увидеть в гахамбар чужака в своем доме. - Нет-нет, это не так, отрицал Мариф. - Я буду только рад твоему присутствию. - Спасибо тебе на добром слове. Но бехдин не должен есть в присутствии человека другой веры. Как другой веры? - изумился доброжелатель. - Но ведь предка твоего звали Новрузом. - Так оно и есть. И праздник этот в моей стране отмечается столь же пышно, как и здесь, и в ночь перед Новым годом мы также поминаем усопших, и чтим огонь с водой. Верим в торжество Добра над Злом, и в Великого Творца всего сущего, в бессмертие души и вечную загробную жизнь, молимся пять раз в день и помогаем беднякам, и, тем не менее, религия моя несколько отличается от вашей. - Кто бы ты ни был, - пораженный услышанным, промолвил зороастриец, - как гость ты мне дорог, будь ты даже джуддином. Мудрому человеку всегда найдется место как в моем доме, так и в моем сердце. Благодарю тебя, праведник, но я вынужден отклонить твое любезное и чистосердечно приглашение. - Но почему? - Хотя бы потому, что в таком виде, - Джафар показал на свою одежду, - неприлично садиться за стол. - Если твой отказ связан всего лишь с этим, то думаю, это препятствие легко будет преодолеть.

Мариф велел одному из слуг приготовить чан с горячей водой и дать гостю чистую одежду. После многомесячного странствия купание доставило Новрузову небывалое наслаждение. Он чуть-чуть подстриг отросшие волосы и укоротил себе бороду (решив не брить ее полностью, чего не делали жители Хагматаны).

Пока он готовился к встрече с семьей Марифа, та с нетерпением дожидалась его в столовой. - Зачем вы удержали его, отец? - недовольно промолвил старший сын семейства. - Он ведь хотел уйти, стоило ли просить его остаться? - Стоило, сынок. Мне кажется, он еще сослужит мне службу, а я никогда не сомневаюсь в своем предчувствии.

Прошло около получаса, а гостя все еще не было. - Что может чужестранец-нищий знать о правилах этикета? - язвительно заметил Гафар. Зря вы пренебрегли моим советом, отец, его не стоило... - Простите, что задержался, - услышали они голос Новрузова, появившегося в дверном проеме.

Все присутствующие устремили свой взор на новопришедшего. Джафар был одет по мидийской моде в сарапис, шаровары, пестротканый короткий халат из шерстяной материи и мягкие кожаные башмаки. Голова его была обхвачена красной налобной повязкой, как это носили мидяне. Широкоплечий и крепко сложенный, гость преобразился после надлежащей водной процедуры, и облачившись в новые одеяния. Теперь он уже не выглядел неуклюжим и неопрятным мужиком, а предстал взору членов семьи Марифа довольно симпатичным и обаятельным человеком, которого легко можно было принять за знатного мидянина.

Такое перевоплощение изумило не только Марифа, но и его старшего сына, который изначально с неприязнью отнесся к ученому. Гость прошел к столу и сел по правую руку от главы семейства.

На большом дубовом столе, покрытом белой скатертью, возле каждого прибора горело по свече, тут же находился подносик с благовониями, зеркало с положенным на него куриным яйцом, а также цветы. Всем этим атрибутам придавалось особое значение: свечи символизировали память о священном огне, яйцо - символ зарождения жизни, а зеркало являлось отражением света вселенной. На праздничном столе в Новруз, по заведенному обычаю, находилось семь различных блюд, главным из которых был "аш" - вареный рис со специями, олицетворяющий плодородие и названный так в честь бессмертного божества Аши-Вахишты - Лучшей Истины, которому пророк посвятил седьмой праздник. Также там должны были быть всевозможные яства, засахаренные фрукты и сладости, в частности: шакербура, пахлава, шакер-чурек, мутаки, бадам-бура, халва из сямяни и другая выпечка, и различные фруктовые шербеты. Во время же шестого гахамбара стол, накрытый в честь фраваши, надлежало заставить меньшим количеством угощений.

Профессор археологии был интересным собеседником. Общение с ним доставило удовольствие не только Марифу, но и его детям. В особенности старший сын, который прежде выказывал свое недовольство, теперь после продолжительного разговора с ученым преисполнился к нему почтением и симпатией. Новрузов, отвечая на бесчисленные вопросы детей и хозяина дома, старался делать это так, чтобы не раскрывать своей личности и не осведомить никоим образом их о событиях и быте будущего.

После обеда до самого вечера радушная семья слушала всевозможные истории путешественника о различных дальних странах.

С наступлением сумерек началась торжественная церемония шестого гахамбара - пение молитвенных гимнов из Авесты в честь душ усопших предков. Старинная традиция предписывала проводить это священнослужение перед нишей в доме, где в обязательном порядке должны были стоять сосуды с "сямяни" проросшими семенами пшеницы, чечевицы и ячменя, которые заготавливали за несколько дней до начала праздника.

Глава семьи зажег на крыше дома огонь в честь фравашей, который должен был гореть до рассвета. Туда же были поставлены керамические сосуды с водой, цветами, несколькими веточками тамариска и других растений. В сосуд с водой были брошены листики молодого деревца. Для поминания душ умерших там поставили также лорку и питье. Все эти дела сопровождали песнопения из священной книги зороастрийцев.

Удалившись на покой, домочадцы с появлением первых солнечных лучей вновь собрались на крыше дома. В их числе был также и гость из "дальней и неведомой" страны. Все с нетерпением взирали на дом главного священнослужителя храма Анахит, ожидая его сигнала, возвещавшего о наступлении Нового года. Наконец, долгожданный момент настал и на всех четырех углах крыши дома главного жреца загорелся огонь. То же самое сделали все семьи крепости Кишессу. Лорка была роздана, и после заключительной молитвы с восходом солнца вся эта церемония на крыше завершилась. Домочадцы спустились вниз, чтобы начать празднование Новруза. На протяжении всего праздничного периода на улицах зажигались костры и люди перепрыгивали через них, чтобы пламя очистило их от зла, защитило от неприятностей и дало им удачу в наступившем году. Люди ходили друг к другу в гости, угощались сладостями и собирались у костров, чтобы дружно сплясать праздничный танец яллы.

Г л а в а 22

МАРДЫ

И они пришли в этот мир и ушли,

Как караван: остановились,

снялись и ушли,

И их похитила смерть, скрыла земля.

А бренный мир стоит

по-прежнему... Фрагмент из "Книги

Деде Коркута" ("Китаби Деде Коркут")

- Вот уже два месяца, как вы

обещаете исполнить мою просьбу, и

пока я никаких результатов ваших

обещаний не вижу, - сдерживая свой

гнев, обратился с этим упреком Джафар

Новрузов к персу Эбару - секретарю

мидийского сатрапа. - Атропат, к

сожалению, пока занят важными

государственными делами и не может

вас принять. - Но вы представили ему

мое прошение? - подозрительно спросил

профессор. - А как же?! - возмущенно

развел руками недобросовестный

секретарь. - Это входит в мои

обязанности, а их я знаю хорошо. - И

что же он ответил, ознакомившись с

моим письмом? - Пока что ничего. У

меня нет никаких сведений на этот

счет.

Профессор чувствовал, что секретарь хоть и притворяется доброжелателем, на самом деле говорит неправду. Его голос, с заметно взволнованной интонацией, рассеянность и бегающие по сторонам глаза выдавали его недобропорядочность. Новрузов с радостью обошелся бы и без его услуг, но вынужден был прибегнуть к ним за неимением другой персоны, посредством которой он мог бы получить аудиенцию у мидийского сатрапа. - Да не волнуйтесь вы так. Встретится он с вами, куда же ему деться? - пытался Эбар усыпить бдительность навязчивого просителя. - Одним днем раньше, одним днем позже, не все ли равно? Я же сказал, что он обязательно встретится с вами. Я в этом ничуть не сомневаюсь, и вам не советую. Мы здесь и сидим для того, чтобы исполнять подобного рода пожелания. А теперь ступайте-ка к себе домой и ни о чем не тревожьтесь. Вот когда Атропат решит увидеться с вами, я пошлю за вами гонца. - Вы знаете, где меня найти? - Да-да, в случае надобности я вас обязательно найду. - Прошу вас, при встрече с сатрапом напомните ему о моем письме. - Непременно сделаю это. - Я буду ждать вашего гонца. Идите-идите, ни о чем не тревожьтесь. Я непременно выполню свое обещание.

Как только Новрузов покинул помещение, секретарь сердито проворчал себе под нос. - Надоеда! Все они, эти просители, на одно лицо. Только и умеют что-то выпрашивать и ждать исполнения обещания. А я-то что? Приходится давать всем слово, иначе они никак не отвяжутся. Всем, видите ли, взбрело в голову увидеться с сатрапом Мидии. Возомнили себя важными птицами, то им это подай, то им то подай, то одному обещай, то другому что-то исполни. Хоть один человек спросил бы: Эбар, а чего желаешь ты? Я бы тогда ему ответил... Я многое что пожелал бы.... Да вот только не уверен, сможет ли хоть какая-нибудь живая душа воплотить в жизнь мои мечты. Н-е-т... к чему катится этот мир, только одному Творцу известно... если, конечно, он есть, - цинично добавил Эбар и ухмыльнулся на собственное замечание.

Джафар без настроения вернулся в дом Марифа, где он проживал с того самого дня, как они встретились в праздничное утро у святилища. Он так и не раскрыл своему покровителю причину своего желания увидеться с сатрапом. Он окружил себя такой стеной тайн, что Мариф из-за его недоверчивости немного охладел к нему. Зато Гафар, несмотря на скрытность ученого, все еще восхищался им. Остроумный и наблюдательный юноша смог увидеть профессора в ином свете. Он больше не смотрел на Джафара свысока, и разными увертками проверив знания ученого гостя, удовлетворился его ответами, и по достоинству оценил его умения и мудрость. Однако такая приверженность сына к Новрузову не радовала отца. Совсем наоборот, он был обеспокоен этой зародившейся дружбой между людьми столь различного возраста и положения в обществе. Однако Мариф не видел реальной угрозы со стороны гостя и по-прежнему оказывал ему всяческие знаки внимания. - Ну что, тебе удалось свидеться с ним? - спросил Мариф, заметив огорчение на лице гостя. - Нет. Мне кажется, что этот мошенник Эбар даже не передал сатрапу мое письмо. - Да-а.... Дела обстоят намного хуже, чем я думал. Я интересовался у своих друзей, но они люди также ограниченные в своих полномочиях.... Только этот обещалка-перс может помочь тебе.

Джафар заметил про себя, что национальная принадлежность секретаря как-то больше коробила Марифа, нежели его компетентность. - Ну, что ж поделаешь, придется ждать, пока совесть в нем не проснется.

Минуло две недели, однако никаких вестей от секретаря все также не было. Новрузов, не имея дольше сил ждать, сам отправился в резиденцию сатрапа Мидии.

"Принесла нелегкая", - завидев профессора, подумал Эбар, занимающий должность вечно занятого бездельника.

Однако, несмотря на свои мысли, он расплылся в улыбке и проговорил: Ах! Это вы! - Есть какие-нибудь новости? - К сожалению, нет. Атропат уехал и сейчас... - Как это уехал? Куда? - Этого я не могу сказать. - И когда же он вернется? - А это мне неизвестно. Все зависит от обстоятельств.

Эта весть огорчила Джафара. Более двух месяцев ожидания были потрачены впустую, но его не покидало чувство того, что секретарь проявил недобросовестность по отношению к нему. За все время их знакомства этот лукавый и скользкий тип ни разу не взглянул ему в глаза, как будто опасаясь, что собеседник узнает о его лжи, встретившись с ним взглядом. Но глаза не единственный орган, раскрывающий нам Истину. Человеческий голос - большой банк данных. Говоря одно, а думая совсем о другом, человек вкладывает в интонацию не высказываемую мысль, а реальную, ту, которая таится в глубине его сознания. И профессор, умеющий различать интонации людских голосов, понял, что секретарь и не собирался выполнять свое обещание. Он просто тянул волынку и думал обводить его вокруг пальца и надувать до тех пор, пока Новрузову самому не надоест эта затея со встречей.

Чувство униженного достоинства вывело уравновешенного археолога из себя. И он, схватив секретаря за ворот халата, прижал к стене. - Послушай-ка меня, урод, я по твоей вине потерял столько драгоценного времени. А ты еще смеешь тут ссылаться на обстоятельства? Если жизнь твоя тебе дорога, ты немедленно устроишь мне встречу с сатрапом. - Ты что, не понимаешь человеческого языка? Я ведь сказал - его тут нет. - Кому мне верить, твоей показной порядочности или твоему лживому языку?

Эбар изумленно вылупил глаза. - Ты сомневаешься в моей порядочности? В ней сомневаться не стоит - ее и вовсе у тебя не существует. - По доброте душевной я пропущу мимо ушей твои оскорбления, чтобы тебя преждевременно не проводили к предкам, и все же встречу с сатрапом тебе придется отложить до лучших времен. Он уехал, когда вернется, - не знаю, большего я сказать тебе не могу, и не скажу.

Новрузов тяжело вздохнул, поняв, что на сей раз во лжи секретаря была и доля правды. Он отпустил его и отошел в сторону. - Ладно, если ты не желаешь устроить мне встречу, я как-нибудь сам найду способ свидеться с ним. Уж лучше сотню раз рискнуть жизнью, чем хоть один раз стать твоим должником.

Высказав таким образом свое негативное отношение к секретарю, Джафар покинул помещение. Однако выйти из здания ему не удалось. По приказу "деятельного злодея" Новрузова схватила стража и отправила в подземную тюрьму дворца.

Целую неделю провел он, томясь в темнице, пока, наконец, ему не представился случай обрести свободу. Один из сторожей, молодой человек лет двадцати семи, вняв мольбам задержанного, отправил нарочного в дом Марифа, чтобы известить того о положении, в которое попал Новрузов. Сыну Кутира понадобилась неделя кропотливого труда и значительная сумма денег, чтобы выручить своего подопечного из заключения. По прибытии домой он стал расспрашивать ученого о причинах его задержания. - Я просто обозлился на этого пройдоху Эбара и не смог сдержать свой гнев. Высказал ему все, что о нем думал. - Разве тебя наставники не учили, что высказанная Истина не всегда приносит Добро?

Слова Марифа заставили пришельца из будущего встрепенуться. Он прекрасно помнил последнее напутствие таинственного человека, спасшего ему жизнь тогда в Атеши-Багуане.

"Неужели это был он? - придя в замешательство, спросил Новрузов у себя. - Вполне возможно, что это правда. Ведь ночной спаситель знал об отбытии каравана из Мултаны. Но как же в таком случае он успел добраться туда раньше меня? Он же зашагал в противоположном от города направлении, и никак не мог бы попасть туда до меня. Да и голос не тот... точно не он... его голос я бы сразу узнал. И, кроме того, спасший однажды не стал бы обрекать на смерть позже. Да и Атропата он лично не знает, а тот "фантом" являлся его другом детства. Нет, определенно Мариф и человек из Атеши-Багуана две различные персоны. А это изречение, возможно, тривиальная пословица в этом времени". - Я знаю, Мариф, и это, возможно, разумнейшее высказывание из всех, что я слышал, - вымолвил Джафар после непродолжительного молчания. - Но я потерял над собой контроль, когда услышал новую отговорку этого мерзавца. Не знаю, как его терпит там Атропат? - Он ничего не может ему сделать. Эбар - перс, "глаза и уши" "царя царей". И сатрап знает это. Он лишь терпит его там, так как не может лишить его должности. Что же на сей раз придумал этот ловкач? - Он сказал, что Атропат уехал неизвестно куда, и когда вернется, ему также неведомо. - Ну, это частично правда, хотя про последнее он явно приврал. Знаешь, нынче наша империя ведет войну, и первое сражение было проиграно. Персидский флот начал контратаку, и успех сопутствовал нам, пока главнокомандующий руководил флотом. Однако с его смертью положение может измениться. Главнокомандующий? Персидский флот? Ты говоришь о Мемноне, погибшем во время осады Митилен? - прекрасно осведомленный об истории завоеваний Александра, поинтересовался он. - Да, так оно и есть. Но откуда ты знаешь? Следовательно, сейчас май 333 года до рождества Христова, - задумчиво проговорил профессор. - До рождества кого? - не понял его собеседник. Нет-нет, ничего. Я просто говорил сам с собой. Значит, Атропат и все другие сатрапы сейчас съезжаются в Вавилон для военного совета. - Ты и в это посвящен?! - изумленно развел руками собеседник. - Но откуда тебе все это стало известно? - Пусть это останется тайной... Мне необходимо встретиться с Атропатом. Дело не терпит промедления. - Но ведь он в Вавилоне. - Стало быть, и мне необходимо попасть туда. Мое пребывание здесь чревато непоправимыми последствиями для будущего. - Что ты хочешь этим сказать? Мариф, ты поможешь мне? - не ответив на вопрос, обратился профессор к покровителю. - Я знаю, что требую от тебя слишком много. И с моей стороны просить тебя об этом может показаться чрезмерной самонадеянностью, а то и наглостью. Но кроме тебя у меня тут нет знакомых. - Не пойму, что за спешка? Ты можешь подождать его и здесь. - Нет, Атропата я навряд ли смогу застать в ближайшем будущем в Хагматане, - уверенно проговорил ученый. - Он сейчас будет занят подготовкой ко второй битве, а потерянное время может дорого стоить нам. - Нам? Кого это ты подразумеваешь под этим словом? - с сомнением взглянул на него собеседник. - Двое моих друзей сейчас находятся в неволе, у одного из общинников в Атеши-Багуане, и если я не поспешу, то им придется худо. - А при чем тут тогда Атропат? Ты собираешься просить его даровать им свободу? Не лучше ли решить эту сложность звонкой монетой? - Боюсь, что в нашем деле деньги впервые оказываются бессильными. - Что же в таком случае ты желаешь получить от мидийского сатрапа? - Информацию об одном человеке. О ком? Может, я тебе могу помочь? - Прости, но я не могу раскрыть тебе эту тайну. Слишком опасно вверять ее другому человеку. Я не хотел обидеть тебя, Мариф, - заметив изменившееся выражение лица благодетеля, поторопился тот исправить свою оплошность. - Я не обижаюсь, просто я не в силах понять твою чрезмерную скрытность. Но, несмотря на твое категоричное решение сохранить свой секрет, я помогу тебе.

Спустя два дня Мариф со своей немногочисленной свитой, куда входили четыре вооруженных стражника, двое ваису и сарван, выехал в Вавилон, чтобы доставить туда своего подопечного.

Большую часть пути они прошли беспрепятственно и сравнительно молча. Профессор имел озабоченный вид, хозяина каравана одолевали какие-то тяжелые думы, а слуги молчали за неимением права давать волю языку. Лишь четверо охранников время от времени переговаривались вполголоса, над чем-то подшучивая. До конца десятидневного пути оставалось еще три дня, когда с путниками приключилось нечто, расстроившее все их планы.

Было раннее утро, когда после завтрака странники начали собираться в дорогу. Рабы завернули шатры-опочивальни и навьючили их на верблюдов. Стражники заняли свои места в караване, и сарван погнал ведущего верблюда по назначенному пути. - Честное слово, Джафар, любопытство просто гложет меня. О ком это ты решил узнать от сатрапа Мидии? - следуя на верблюде, шедшем впереди вьючного животного профессора, спросил сын Кутира.

Новрузов рассмеялся на высказывание спутника. - Мариф, твое настойчивое желание узнать мою тайну напомнило мне строки из предания ибн ас-Сумама:

Храни свою тайну, ее не вверяй; Доверивший

тайну тем губит ее:

Ведь если ты сам свои тайны в груди Не сможешь

вместить, как вместить их другим?

- Поверь мне, друг, раскрытие моей тайны не принесет пользы ни

мне, ни тебе. - Так значит, даже встретившись с Атропатом, ты мне не

поведаешь свой секрет? - Мариф, зачем тебе нужны чужие тайны? Лично

моя не стоит твоего внимания. Я ведь не спрашиваю тебя, с кем ты

встречался каждую ночь в домике ваису.... - Собеседник побледнел при

этих словах. - Наверняка у тебя какие-то важные тайные дела с этим

подозрительным типом, раз ты не решился пригласить его для разговора в

свой дом. - Мариф стал еще бледнее прежнего. - Не думай, что я за

тобой следил, но ведь глаза даны человеку, чтобы видеть, а голова

думать. Не знаю, что именно ты с ним обсуждал, но вид у тебя после

этих встреч всегда был какой-то озабоченный. Возможно, вы говорили о

делах государственной важности, а может, просто решали какие-нибудь

серьезные торговые сделки. - Ты что, прорицатель? - подавленно выдавил

из себя другой.

Археолог усмехнулся. - Нет, я просто наблюдательный человек, а это всегда помогает... - Разбойники! - неожиданно вскрикнул погонщик каравана.

Этот крик переполошил всех странников. Они обратили свой взор на холмистый горизонт, окутанный пылью, поднимающейся от скачущей на лошадях им навстречу группы людей. - Может, это Атропат возвращается со своим отрядом? - вглядываясь в даль, предположил Мариф.

Однако его домысел опроверг внешний вид приближающихся. Доспехи их были не из бронзы, какие носили телохранители сатрапа, а из кожи и войлока. Вооружение их также уступало оружию охранников знатных особ. Разглядев их внешность, Мариф понял, с кем они имели дело. Это была одна из разбойничьих банд, осуществляющих свою преступную деятельность в этой пустынной местности. - Марды*! - воскликнул хозяин каравана. - К оружию! - скомандовал он, решив стать во главе своих молодцов.

______________ * Марды - (от иран. marada - убийца) бродячее племя со славой разбойников, жившее в различных районах Иранского нагорья, Средней Азии и в Мидии в районе реки Кызылузен, которая в древности называлась Амард.

Шустрый сарван тут же побежал к верблюдам, идущим на привязи друг за другом, и, сняв цепь, разобщил их. - Мариф, их численность превышает нашу, заметил археолог. - Не лучше ли будет нам обхитрить их и броситься врассыпную? - Нет, вместе мы - сила, а в одиночку нас всех изловят и убьют. - Так ведь силы все равно неравные, и они нас уж точно прикончат, возразил Новрузов. - Лучше воспользоваться моим вариантом спасения. - Нет, мы будем сражаться. Бегство под стать только трусам. - Замечание его задело Джафара. - Герои недолго живут. Подумай лучше о своей семье. - О них я и думаю. Я не хочу, чтобы мои сыновья стыдились трусости своего отца. Впрочем, если твоя жизнь тебе дорога, можешь бежать, не считаясь с униженным достоинством и запятнанной честью, - сказав это, Мариф с силой несколько раз стегнул хлыстом верблюда своего подопечного, и животное понеслось прочь, словно угорелое, унося оттуда своего наездника. - Стой! Стой, глупое животное! - натягивая поводья, пытался Новрузов остановить верблюда, однако, не являясь хорошим наездником, он не мог подчинить животное своей воле.

Марды были круты на расправу. С две дюжины головорезов напали на странников с намерением обобрать их до нитки, а самих препроводить на тот свет.

В караване, в составе которого после ухода Джафара осталось восемь человек, боеспособных было лишь пятеро, остальные же были вооружены только кинжалами, которые вряд ли устояли бы перед стрелами, дротиками и плетенными из ремней арканами.

Четверо стражников отважно бились, пытаясь защитить своего хозяина, который и сам не стоял в стороне, а упорно сражался своим мечом за свободу, честь и жизнь. Марды были отъявленными убийцами, и молва о них не зря слыла среди народа. Не соблюдая рыцарского поединка, они, подобно гиенам, набросившись на свою благородную жертву, беспощадно раздирали ее в клочья. Зрелище расправы доставляло наслаждение и радость их слаборазвитому уму. Они не пощадили не только выступивших против них людей с оружием, но также порешили слуг и сарвана. Когда разбойники провопили о завершении своего очередного злодеяния победой и приступили к подсчету и дележу добычи, один из них заметил отдаляющегося всадника на верблюде. - Он удирает! - крикнул зоркий разбойник.

Тут же двое из головорезов ринулись наперехват. Новрузов, не замечая происходящего позади него, все еще пытался остановить упрямое животное. Он опешил, увидев подле себя всадников на конях с арканами в руках. Сердце его застучало в бешеном ритме, предчувствуя беду. Один из мардов, забросив аркан, поймал в петлю верблюда, добычей же другого оказался человек. Джафар почувствовал, как петля сдавила ему горло. Он слабо вскрикнул и, просунув пальцы за ремень, попытался ослабить нажим. Но в это время всадник, поймавший его, потянул аркан к себе и повалил Джафара с животного. Он повернул своего коня и, таща позади себя изловленного человека, поскакал к своим. От невыносимой боли у Новрузова потемнело в глазах.

"Вот она - смерть!" - промелькнула у него молнией мысль.

В роду Джафара все мужчины отчего-то погибали то насильственной смертью, то в результате несчастного случая. И не было ни единого представителя мужского пола, кто бы оставил этот мир по скончании дней своих, дожив до глубокой старости.

"Вот она - смерть! - вновь пронеслось в сознании Новрузова. - Значит, она добралась и до меня..." - это было последнее, о чем он подумал.

Г л а в а 23

ВАВИЛОН. МАЙ 333 Г. ДО Н. Э.

Ничто так не вредит, как возлагаемые надежды. Цицерон

Персидский царский двор осень и зиму проводил в Вавилоне, лето в Хагматане, весну в Сузах, а во время больших праздников переселялся в Парасагды или Персополь. Когда "Великому царю" пришла весть о гибели Мемнона, он был в Сузах. Эта новость поразила Дария, как гром средь ясного неба. Он рассчитывал на успешную деятельность родосского флотоводца. Но со смертью Мемнона рухнул план напасть на неприятеля с тыла, и надежды царя не оправдались. Равному ему в военном искусстве не было, и Дарий это осознал после поражения на Гранике, когда персидская знать пренебрегла советом опытного военачальника из Родоса. Гибель его оказалась для "Великого царя" таким ударом, что он долго не мог оправиться от шока. Нервы его сдали, и он стал слишком агрессивным и раздражительным. Являясь превосходным правителем и искусным руководителем, он все же рассчитывал не на собственное умение, а на греческих наемных полководцев. Вот только второго Мемнона среди них не было.

Все эти дневные переживания отразились на сновидениях "царя царей". Ему приснилось, что Александр, одетый в столу персидского гонца (которую до воцарения на престол носил сам Дарий), прислуживает огню, коим была объята македонская фаланга. После странных ритуальных действий молодой царь вошел в храм вавилонского верховного божества Бела Энлиля и исчез там.

Это кошмарное, по мнению царя, сновидение было иначе истолковано жрецами, которые больше в угоду Дарию, нежели для раскрытия истины, предрекли Великому владыке победу над македонским царем при помощи Бела. О том, какую информацию на самом деле несло это ночное видение, читатель узнает по ходу романа.

Воодушевленный предсказанием магов, Дарий созвал военный совет в Вавилоне. Сюда собралась знать с восточной ориентацией и предводители греческих наемников. Среди эллинов был Харидем, служивший некогда под начальством Ментора, а позже и Мемнона. Он подавал большие надежды, и именно его Александр считал самым опасным противником.

Умирая, Мемнон передал командование флотом племяннику Фарнабазу, сыну влиятельного при дворе Артабаза, того самого сатрапа, который несколькими годами ранее, преследуемый властями, нашел убежище у македонского царя Филиппа. Такой выбор опытного полководца одобрила знать, но греки полагали, что Фарнабаз, являясь больше персом, чем греком, не сможет поднять восстание в Элладе и заставить Александра повернуть назад.

После недолгого обсуждения военачальники приняли решение перенести основную военную арену вновь на сушу. По имевшимся у них данным, Александр, подчинив себе Пафлагонию и Каппадокию, направлялся в Киликию. Именно здесь следовало дать сражение и воспрепятствовать македонянам захватить финикийские горы.

Сойдясь на одном решении, полководцы все же не согласовались в другом, не менее важном вопросе. Как организовать оборону Киликии? И кто будет стоять во главе войска? Желание Дария возглавить войско было одобрительно встречено подданными, но полководец Харидем выступил против этой идеи, посоветовав царю отказаться от первоначального решения и передать командование ему, и при этом пополнить войско преимущественно греческими наемниками. Но персидская знать не желала слушать команды "заносчивого и ненадежного" грека и воспротивилась его предложению, отчего Харидем потерял самообладание... - Глупцы! - вскричал он. - Вы полагаете, что своими восточными методами ведения войны сможете одолеть Александра? Я лучше знаком с их военной тактикой. Кому, как не мне, воевавшему против Филиппа за Афины и Олинф, возглавить ваши войска? - Мы не сомневаемся в твоих способностях, заговорил Дарий, - но мое участие в этой битве воодушевит наших воинов. Тех самых, которые трусливо бежали в первом сражении, оставив артеев на расправу врагу? - с презрительной усмешкой бросил Харидем.

Обвинение грека не понравилось персидскому царю и его приближенным. Они промолчали, приняв недовольное выражение лица. Однако грек, не придав ни малейшего значения гневному взгляду царя, еще больше разошелся. Он стал на повышенных тонах бранить "неумелых и трусливых" персидских воинов и их "безмозглых", как он выразился, и самонадеянных начальников. "Великий царь", не снеся оскорблений, велел взять под стражу самодовольного грека и казнить его. Излишняя поспешность стоила Харидему жизни, а Дарию - его царства и трона.

После этой казни остальные эллинские полководцы не отважились воспротивиться решению "царя царей", на плечи которого легла ответственность за исход предстоящей битвы. На совете было принято решение послать сына Мемнона, Фимонда, к персидскому флоту в Эгейском море и, забрав греческих наемников, служащих под началом Фарнабаза, перевести их на судах в Финикию, где надлежало соединить силы и выступить против врага.

А тем временем переговоры со Спартой разрешились благополучным исходом. Но выступление на Геллеспонт завершилось неудачей из-за хорошо организованной обороны Гегелоха, которому было поручено Александром создать эскадру. Предусмотрительность македонского царя вновь помогла ему выйти из затруднительного положения с выигрышем.

Александр прибыл в Киликию в конце лета.

Мощные горные цепи Тавра служили естественной защитой, отгораживая побережье Киликии от внутренних районов. Узкие щели, образованные горными ручьями, были непроходимыми. Единственная дорога в зеленую долину Внутренней Анатолии проходила через ущелье, именуемое Киликийскими воротами. Если бы персидское войско избрало это ущелье ареной военных действий, македонской армии пришлось бы худо. Однако этот шанс был упущен из-за плохого знания местности персидскими военачальниками. Сатрап Киликии Арзам отсутствовал на совете в Вавилоне. Стало ли его безразличие роковым для Персидской империи, автор не решается судить. Впрочем, все, что от него зависело, Арзам сделал, выставив у перевала персидскую охрану. Сам же сатрап отсиживался в это время в Тарсе.

Для того, чтобы преодолеть это препятствие, Александр прибегнул к испытанному методу - ночной атаке. Ни персы, ни даже греки не могли столь умело вести горные сражения, как македонские воины.

Воспользовавшись собственным законом двойной неожиданности, Александр, возглавив группу смельчаков, выступил против врага. Заметив приближение неприятеля, охрана неожиданно покинула свой пост, сдав этот важный стратегический пункт без сопротивления. Македонские войска прошли через ущелье и вступили в Тарс.

Г л а в а 24

НА ВОЛОСОК ОТ СМЕРТИ

Сны, наваждение магов... Гораций - Однажды кочевник, житель пустыни,

спросил у пророка: "Могу ли я считать себя пра- ведником и попаду ли в

лучший мир после смерти, не сотворив в этой жизни зла?" И ответил ему Спитама Заратуштра так: "Посадил ли ты в своей жизни дерево и ухаживал ли ты за ним столько, чтобы оно, окрепнув и раскинув ветви, давало приют в своей

тени путникам в жаркой пустыне?" "Нет", - ответил кочевник. "Вырыл ли ты

когда-нибудь в своей жизни колодец, целительная вода которого могла бы

утолить жажду странника в пути?" Кочевник снова дал отрицательный ответ. "Поделился ли ты пищей со своим ближним, когда тот нуждался и голодал?" На

этот вопрос пророка кочевник вновь ответил отрицательно. "Восхвалял ли ты

имя Ахуры ежедневно и благодарил ли Его за те прекрасные божественные

творения, что он создал, и за дары, полученные тобой при жизни?" "Нет",

опять-таки ответил кочевник. "Не сотворивший добра не может считаться

праведником, и не восхваляющий имя Всевышнего при жизни не должен рассчитывать на его благосклонность после смерти" - таков был ответ пророка

на вопрос кочевника. - Что же является главным в жизни ашавана? - спросил

престарелый херпат у детей, сидящих напротив него и слушающих сказания о пророке Заратуштре. - Добрые помыслы, добрые речи, добрые дела, - ответили хором они. - Верно, и еще не надо забывать об Аше... - Гюлистан, - донесся

тихий мужской голос из соседней комнаты.

На это имя откликнулась девушка лет двадцати четырех, сидящая на циновке возле двери комнаты. - Иди сюда, - сделав ей жест рукой, шепотом велел дастур.

Девушка тотчас покинула комнату и, надев свою обувь в передней, вышла из дома следом за мужчиной. - Сколько раз тебе можно говорить - не ходи в этот дом, - пожурил ее дастур. - Но дядя Феридун, что в этом предосудительного? - изумленно развела руками Зуммуриада, которую дастур и члены его семьи при посторонних звали Гюлистан. - Тебе не следует слушать россказни этого старца-болтуна. Это слишком опасно. - Опасно? Но я не услышала в его речах ничего, что представляло бы угрозу. - Опасность порой таится даже в самых сладких и мудрых речах. Вера Заратуштры - это болезнь, которая проникает людям в сердца, и нет от нее лечения. - А разве праведность тоже лечат? - Не говори так. Ты разбиваешь мне сердце, уподобляясь этим отступникам истинной, чистой веры. - Но они так же называют и свою религию, - неотступно следуя за Феридуном, заметила девушка. - Их вероучение, моя милая, построено на основах древнейшей религии человечества, которая и является истинной. Бесспорно, они отрицают это. Но ведь Заратуштра был таким же жрецом из племени магов, как и любой другой в нашем родном селении. Не знаю, отчего и каким образом он прозрел, если, конечно же, это происшествие когда-то имело место, но все, что проповедуют его священнослужители (за исключением нескольких догматов), все это написано в учении магов и не является новшеством святейшего пророка. - Но ведь они не признают Великого и Доброго Змея, и считают змей храфстра*, и убивают их. Глупцы эти не ведают, что из яда той же змеи мы - маги, готовим зелье, которое, между прочим, помогает им выздороветь и окрепнуть. Ну, хватит об этих малодушных святошах. Я искал тебя, чтобы сообщить важные новости. Учитель Мазарес нашел меня? - с некоторым испугом спросила Зуммуриада. Нет-нет, не беспокойся. Дело не в этом. - А в чем же? - облегченно вздохнув, поинтересовалась та. - Один мой очень хороший знакомый прислал мне письмо с нарочным, где он просит оказать ему помощь в одном очень деликатном вопросе. - Каком? - с интересом посмотрела она на дастура.

______________ * Храфстра - по мнению зороастрийцев, змеи, жабы, насекомые и некоторые другие животные, считаясь нечистыми, т. е. порождением зла, должны были уничтожаться.

Он опасливо оглянулся по сторонам. На улице было многолюдно, и он не решился раскрыть тайну там. - Дойдем до дома, и я все объясню тебе.

Феридун и его подопечная добрались до невысокого, но многокомнатного дома почтенного дастура. Проводив Зуммуриаду в алтарный зал, маг поведал содержание таинственного письма. - Убить человека? - изумленно всплеснула руками девушка. - Что стоит жизнь одного человека, когда решается судьба сотен тысяч людей, и будущее нашей родины? - Не спорю, возможно, вы и правы, - с сомнением отозвалась та. - Но смерть его должна настигнуть в честном бою, а не в предательских интригах. - В верности мы ему не присягали, так что и предательством наш поступок также нельзя назвать. - Но мы будем делать это преднамеренно. - А разве он не преднамеренно стремится разрушить наш мир и поработить нас? - возмущенно повысил голос Феридун. Он умолк и взял себя в руки. - Зуммуриада, этот человек, обратившийся ко мне за помощью, мог бы адресовать письмо и к учителю Мазаресу. - Так почему же он не сделал этого? - высокомерно спросила собеседница. - Как будто ты сама не знаешь учителя. Подай ему такую идею, так он примется за это предложение с таким жаром и активностью, что прежде чем его успеют остановить, он погубит сотни жизней. А нам нужно лишить жизни только лишь одного человека, - он выдержал паузу и спросил: - Так ты поможешь мне? - Что ж, если это во спасение других людей, то я, пожалуй, уступлю вашему желанию. - Прекрасно! Ровно в полночь мы решим судьбу мира!

* * *

- Поразительно! - воскликнул Александр, войдя в воды Кидна.

Вода здесь ледяная даже летом! - В таком случае, я бы советовал вам

выйти на берег, - сказал царю молодой афинянин Афинофан, который

обычно омывал и умащал его. - Если вы простудитесь, базилевс, все