/ Language: Русский / Genre:sf_action, / Series: Warhammer 40000

Час Казни

Гордон Ренни

В центре повествования – судьба военного корабля «Лорд Солар Махариус», его капитана и команды в эпоху сражений за Готический сектор Империума. Сходясь в бою с полчищами Хаоса, «Махариус» одерживает блистательные победы, но битвы становятся все ожесточеннее, враги – сильнее и коварнее, ибо командует ордами Хаоса не кто иной, как Абаддон, наследник Хоруса. «Пусть Галактика горит огнем!» – приказал Хорус. И вот уже десять тысяч лет Абаддон Осквернитель ревностно исполняет последнюю волю примарха-предателя. Проклятые Легионы и чудовищный флот Хаоса атакуют миры Империума с упорством, вселяющим ужас в сердца смертных. Целые миры и звездные системы сражаются и погибают в этой колоссальной битве. Победы и поражения сменяют друг друга, как день и ночь. А теперь в руках Осквернителя оказывается абсолютное оружие – «Убийца Планет». И близится час казни…

2001 ruen ДмитрийСухих3c6798d7-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Snake fenzin@mail.ru doc2fb, Fiction Book Designer 19.07.2007 http://dragonrealms.narod.ru Скан и вычитка: Alex Mustaeff 59cc814a-87da-102a-94d5-07de47c81719 1.0 Час казни Азбука-классика М. 2007 978-5-352-02149-1 Gordon Rennie Execution Hour 2001

Гордон Ренни

Час казни

«С глубочайшим прискорбием я вынужден констатировать, что многие летописцы Готической Войны отнеслись к своим обязанностям не слишком добросовестно, дружно описывая пусть и эпохальные, но и без них хорошо известные события последних этапов этого кровопролитнейшего вооруженного конфликта. А ведь и в самом его начале прогремело немало славных сражений. Я не принижаю такие замечательные события, как героическая оборона Орара Компелом Бастом или последний бой в Платее, обессмертивший имя мужественного адмирала Варуса, но о них сказано уже столько, что все новые и новые описания этих битв кажутся лишь глухим эхом того, что было написано о них в первый раз.

Не надеясь разыскать те единственные слова, от которых захватит дух у самого взыскательного читателя, я все-таки дерзну обратиться к некоторым малоизвестным событиям самого страшного этапа Готической Войны, когда уничтожавшие все на своем пути эскадры боевых кораблей Осквернителя застали врасплох Боевой флот Готического Сектора. Хотя описание схваток отдельных кораблей на фоне сражений, невиданных по масштабам со времен Ереси Хоруса, многим покажется нелепым, внимательные исследователи наверняка поймут мой интерес к этим, казалось бы, несущественным эпизодам по той причине, что в них фигурируют сам Леотен Семпер и его корабль «Лорд Солар Махариус», вписавшие впоследствии славнейшие страницы в историю не только Боевого флота Готического Сектора, но и в анналы флота Сегментума Обскурус всего Империума…»

Заслуженный летописец Родриго Коннигер. «В клыках смерти и пасти преисподней. Замечательные события войны в Готическом Секторе. 143-149. М41»

Часть первая

КРЕЩЕНИЕ ОГНЕМ

– Доброй охоты, «Махариус»!

Это были первые слова, прозвучавшие за много часов на капитанском мостике имперского крейсера «Лорд Солар Махариус». Вообще-то на борту кораблей Военно-космического флота никогда не царила мертвая тишина. Их палубы непрерывно дрожали от постоянно работающих огромных плазменных двигателей. В их коридорах и отсеках постоянно звучал гул голосов трудившихся в поте лица членов многотысячных экипажей. И все же сейчас на борту «Махариуса» все словно притихло, команды и донесения произносились приглушенным шепотом.

Стоявший в центре мостика капитан Леотен Семпер услышал, как у него за спиной кто-то шаркнул ногой и осторожно откашлялся. Через несколько секунд раздался голос старшего помощника капитана. Молодой лейтенант говорил негромко, с деланым хладнокровием:

– Нас вызывает «Неутомимый». Прикажете ответить?

Повернувшись к помощнику, Семпер взглянул в аристократические черты его лица.

Лейтенанта звали Хито Уланти. Он был отпрыском знатного рода с Некромунды, и Семпер часто спрашивал себя, почему Уланти оказался на борту простого боевого корабля, ведь здесь не сделать блестящей и стремительной карьеры, о которой мечтают все аристократы.

Подумав об этом, Леотен криво усмехнулся: в мрачные времена Раскола молодые и честолюбивые офицеры Военно-космического флота часто подстраивали гибель своих капитанов, чтобы поскорее занять их место.

Впрочем, Семпер тут же отогнал досужие мысли.

– Пожелайте «Неутомимому» удачи и попрощайтесь с ним до новой встречи на Страниваре… Если нам, конечно, посчастливится вернуться…

Старший помощник щелкнул каблуками и стал диктовать связистам сообщение на корабль, эскортировавший «Махариус».

Капитан повернулся к иллюминатору. В стекле отражалось лицо, почти ничем не отличающееся от десятков портретов, вывешенных в его родовом поместье на Кипре Мунди: те же резкие суровые черты, те же боевые шрамы, давным-давно заработанные Семпером, когда он, еще молодой офицер, брал на абордаж корабль орков, тот же блестящий мундир офицера Военно-космического флота. Сейчас внимание Леотена привлекали в первую очередь блестящие звезды капитана на воротнике его мундира. Семперы начали служить в Военно-космическом флоте еще до страшных времен Раскола, но нынче самый младший из них – Леотен – сомневался в том, что уцелеет и увидит собственный портрет в родовом поместье.

Покачав головой, капитан сосредоточился на звездах за стеклом. Его опытный взгляд очень скоро различил двигающуюся среди них маленькую точку. Это был фрегат «Неутомимый». Вот точка засветилась ярче. Фрегат форсировал двигатели и устремился к разведывательным кораблям, патрулировавшим окраины звездной системы Странивар.

Где же были все эти патрульные корабли, когда суда сил Хаоса вырвались из варпа и застали большую часть эскадры, оборонявшей Странивар, беспомощной в орбитальных доках?! В результате внезапной атаки две трети кораблей были уничтожены или тяжело повреждены, но страшные последствия этого удара стали ясны чуть позже, когда из всех звездных систем Готического Сектора начали поступать сообщения о вероломных нападениях. Око Ужаса открылось и извергло вражескую армаду, с которой теперь и сражался Военной флот Готического Сектора, чтобы не потерять весь этот Сектор, Военно-космический флот должен был как можно скорее контратаковать, и лорд-адмирал Равенсбург приказал всем пригодным к боевым действиям кораблям немедленно собраться вместе.

Один «Махариус» не пострадал во время удара по Странивару. Теперь ему было приказано двигаться на соединение с дивизионом эсминцев типа «Кобра» в пустынной звездной системе Долороса, чтобы совместно проследовать оттуда к ударной группе, формировавшейся сейчас в звездной системе Бен-Морр. Там «Махариусу» предстояло принять на борт новейшие штурмовые истребители типа «Фурия» и «Ястреб», прибывшие на замену устаревшим – типа «Мародер» и «Перехватчик».

Отправляясь в полет, «Махариус» как тень проскользнул между дрейфующими в пространстве корпусами уничтоженных и поврежденных кораблей, совсем недавно охранявших Странивар.

Семпер понимал, что экипаж «Махариуса» сейчас не вполне готов к бою. Конечно, его люди пылали гневом и жаждой мести, но страх был еще сильнее. Команда боялась того, что ждет ее впереди, боялась потому, что не знала, сумеет ли новый капитан крейсера победить в бою. До «Махариуса» Семпер еще не командовал ни одним кораблем, а масштабы нынешнего вооруженного конфликта, невиданные со времен Ереси Хоруса, вспыхнувшей десять тысяч лет назад, вряд ли обещали ему месяцы спокойной службы, за которые он смог бы, привыкнуть к новому судну и его экипажу. Скоро всем им предстояло пройти боевое крещение и сплотиться или погибнуть.

Повернувшись, Семпер увидел, что к нему обращены десятки пар глаз.

– Штурман! – рявкнул он грозным голосом, выработанным не один десяток лет назад в высших военных учебных заведениях на Кипре Мунди. – Когда будет маяк?

– Через час двадцать минут, сэр – доложил штурман, ознакомившись с информацией на дисплее.

– Хорошо… – Капитан повернулся к ближайшему связисту. – Сообщите старшему техножрецу Кастаборасу, что переход в варп начнется через час двадцать минут. Пусть немедленно начинает подготовку.

Магос Кастаборас отозвался только через несколько секунд:

– Вас понял… – Его ответ был глух и невнятен то ли из-за помех на канале внутренней связи, то ли из-за аугметических имплантатов, давно заменивших техножрецу голосовые связки.

Все находившиеся на мостике подняли глаза на Семпера, когда тот внезапно заговорил, не дав Кастаборасу закончить:

– Почтенный магос! Не знаю, как у вас тут было заведено раньше, но я требую постоянного присутствия на мостике старшего техножреца или хотя бы его первого помощника. Требования Устава распространяются на весь экипаж «Махариуса» без исключения. Вы поняли, что я имею в виду?

– Так точно, – после некоторого колебания ответил Кастаборас. Теперь в его голосе даже сквозь помехи слышалось явное неудовольствие. – Я немедленно прибуду на мостик.

Несколько офицеров одобрительно закивали. Безукоризненная работа корабельных систем зависела в первую очередь от техножрецов, но у них всегда были напряженные отношения с боевыми офицерами.

Семпер вспомнил слова своего наставника адмирала Хаасена: командовать хотят очень многие, но у корабля может быть лишь один капитан, который должен внушить экипажу необходимость беспрекословного подчинения.

Осмотрев мостик, Семпер остановил взгляд на молчаливых техножрецах, замерших за своими пультами, установленными вокруг капитанского кресла.

По бокам находились посты старших офицеров, заведовавших вооружением, навигацией и системами наблюдения. Выше вдоль стен тоже располагались пульты десятков техножрецов и сервиторов, управлявших действиями «Махариуса». Все они беспрестанно возносили молитвы каждой из бесчисленных частей древнего механического разума линейного крейсера.

Галереи пультов поднимались метров на двадцать в высоту, но человек, которого высматривал Семпер, стоял на одном из промежуточных ярусов, с которого было прекрасно видно все, что происходит на мостике. Мерцание ближайших мониторов бросало отсвет на серебряные черепа, украшавшие его китель. Семпер отметил, что остальные члены экипажа сторонятся этого человека. Разобравшись с магосом Кастаборасом, капитан «Махариуса» решил теперь же выяснить отношения еще с одним несговорчивым членом команды.

– Комиссар Киоген! – позвал Семпер. – Перед выходом в варп я хочу проинспектировать судно. Не желаете ли составить мне компанию?.. Господин Уланти, мы пошли. Принимайте командование «Махариусом» на себя!..

Зловещее, похожее на стрелу судно под названием «Тлетворный» дрейфовало рядом с еще горящим корпусом эсминца типа «Кобра». От остальных трех эсминцев остались только облака перегретого газа.

На мостике «Тлетворного» было темно. У капитана корабля давно сгнили веки, а потому он не переносил яркого света. Впрочем, свет не требовался и подавляющей части его экипажа.

«Тлетворным» командовал Хендрик Морроу – некогда прославленный боевой офицер Боевого флота Готического Сектора. Проведя ладонью с ошметками разлагающейся кожи по монитору, на котором отражалась информация о прошедшем сражении, Морроу довольно хмыкнул. Все сложилось как нельзя лучше!..

Внутри горящего эсминца еще оставался воздух. Теперь он вырывался в космическое пространство языками пламени. Приблизившись к растерзанному кораблю, Морроу хотел было устроить по нему учебные стрельбы, но системы наблюдения оповестили его о том, что в загерметизированных отсеках еще находятся живые люди.

Узнав об этом, Хендрик кровожадно усмехнулся и приказал десантировать на борт эсминца специально выведенных для этих целей монстров.

Полусгнившее тело не позволило капитану «Тлетворного» лично отправиться за добычей. Ему пришлось довольствоваться изображением, передаваемым на монитор командного пульта, и наслаждаться воплями обреченных людишек, которых ловили и разрывали на куски посланные им твари.

Хендрик приказал доставить нескольких человек живыми. Оказавшись в лапах ревностного хирурга-дознавателя, эти люди сразу пожалеют о том, что их не убили вместе с остальными. Подумав об этом, капитан вновь кровожадно усмехнулся.

Как раз в этот момент за его спиной послышалось знакомое шарканье. Тело Морроу уже давно приросло к капитанскому креслу, и теперь спиралевидные щупальца соединяли капитана с демоническим мозгом подвергшегося страшным трансформациям корабля. Однако Хендрику не нужно было поворачиваться, он по звуку шагов узнал хирурга-дознавателя Адольфа Торка.

Торк остановился за спиной капитана, уже почуявшего его зловонное дыхание даже сквозь отвратительный смрад, пропитавший все отсеки судна. В глубине души Морроу был рад тому, что не может увидеть своего старого боевого товарища. Плоть Адольфа мутировала столь ужасно, что теперь на него было противно смотреть даже самым жутким чудовищам на «Тлетворном».

– Ты позабавился с пленными? – спросил Морроу.

– Я испытал невыразимое наслаждение,– прошепелявил хирург-дознаватель. Его раздвоенный язык извивался между полусгнившими губами, отчего Торк уже почти не владел человеческой речью. – А один из них даже сообщил мне кое-что очень важное. Эти корабли вовсе не перезаряжали здесь варп-двигатели, как мы сначала думали. Они поджидали здесь имперский крейсер.

Морроу возбужденно заерзал в кресле. Его дыхание участилось. Он жадно втягивал ноздрями множество скверных запахов и испарений боевых систем «Тлетворного». Прошедшему сотни сражений капитану эта удушливая вонь казалась ароматным предвестником новых побед.

– Какой корабль они ждали?

– «Лорд С-солар Мах-хариус», – с трудом выговорил Торк, привыкший изъясняться на диалектах Хаоса и запнувшийся на имени одного из величайших героев Империума Человечества.

– «Махариус»?.. – откинувшись в кресле, пробормотал Морроу и задумался.

Он с трудом припоминал, что ему приходилось сражаться в скоплении Озириса с фраальскими рейдерами бок о бок с кораблем, вроде бы носившим такое же название. «Тлетворный» тогда назывался «Мстителем», а «Махариусом» командовал Рутгер Яго. По стандартному летоисчислению, принятому в Империуме, это было шестьсот с лишним лет назад. С тех пор утекло очень много воды, и нынешний капитан «Махариуса» явно не чета опытнейшему и искуснейшему Морроу…

– Где записи допросов пленных?

– Желаете развлечься их просмотром? Вот они! – прошипел Торк, протягивая когтистую лапу с кристаллическим диском, заляпанным человеческой кровью.

Пульт управления с жадным хлюпаньем поглотил информационное устройство. Морроу приготовился насладиться сценами пыток, а заодно и обдумать, как лучше подкараулить и уничтожить «Махариус».

Леотен Семпер почувствовал, как заболела голова. Она начинала болеть у всех членов экипажей всех космических кораблей во время подготовки к переходу в варп. Виной тому были мощнейшие волны псионической энергии, захлестнувшие судно.

Вокруг кипели последние приготовления. В святилищах машинных отделений «Махариуса» техножрецы заклинали варп-двигатели. По всему кораблю распространился запах благовоний. Исповедники ходили по отсекам, благословляя экипаж, которому предстояло форсировать кишащее демонами пространство.

Семпер и комиссар Киоген взошли на мостик, возвышающийся над гигантским орудийным отсеком правого борта. Внизу в поте лица трудились сотни матросов. Артиллеристы выкатывали по рельсам на огневые позиции внушительные орудия, другие крутили огромные лебедки, опускавшие на иллюминаторы броневые щиты.

Капитан покосился на стоявшего в задумчивости Кобу Киогена. Комиссар был два с лишним метра ростом. Вся его форма – до блеска начищенные высокие сапоги, кожаная кобура с пистолетом, черный китель с блестящими пуговицами в виде черепов и фуражка с высокой тульей, украшенная золотыми лавровыми листьями и имперским орлом, – должна была наводить на команду благоговейный страх. Но и без нее дюжий комиссар выглядел бы весьма внушительно.

Семпер оглядел ряд наград на груди Киогена и сразу заметил среди них усыпанную бриллиантами ярко-красную ленточку ордена Готической Звезды. Такая же красовалась и на кителе самого капитана. Кожа на лице комиссара была опалена раскаленной плазмой. Правая половина его рта застыла в вечном оскале, в котором Семпер тут же узнал, результат поспешной пересадки кожи в полевых условиях.

«Он гордится боевыми наградами и шрамами, – подумал Леотен, – парень явно не робкого десятка, но насколько ему можно доверять?»

– Ну и что вы обо всем этом думаете, комиссар? – спросил Семпер, указывая на копошившихся внизу матросов. – Как вы оцените этот корабль и его экипаж?

– Под вашей командой отличные офицеры и старшины, но среди матросов слишком много необученных рекрутов, еще ни разу не бывавших в варпе, в том числе почти насильно завербованных преступников. Впрочем, в первом же сражении они пожалеют, что не остались на каторге…

Приятно пораженный откровенностью собеседника, Семпер кивнул. В его душе затеплился огонек надежды на то, что комиссар окажется полезным членом экипажа, а не очередным болваном из Схола Прогениум.

– А что вы думаете о новом капитане «Махариуса»?

– Судя по вашему послужному списку,– невозмутимым тоном произнес Киоген, – вы очень способный офицер. У меня нет основании оспаривать решение адмирала Хаасена повысить вас до должности командира боевого корабля…

В этот момент внизу раздался короткий душераздирающий вопль. Один из артиллеристов споткнулся и попал под огромное колесо катившегося на боевую позицию орудия. Киоген сделал вид, словно ничего не заметил.

– Вы прекрасно зарекомендовали себя во время нападения на Странивар,– продолжал он,– но ввиду того, что вы все-таки недостаточно опытны, у меня остаются некоторые сомнения в том, что вы справитесь с командованием таким огромным кораблем. Особенно перед лицом страшной угрозы, нависшей сейчас над Боевым флотом Готического Сектора.

«Пятнадцать минут до точки перехода», – прозвучал механический голос из динамиков громкой связи, и Киоген стал нетерпеливо переминаться с ноги на ногу, явно желая удалиться по своим делам.

– Последний вопрос, – поспешно произнес Леотен, заметив нетерпение комиссара. – Кого вы назначите капитаном, если я погибну или буду тяжело ранен?

При этом Семпер не стал лишний раз напоминать Киогену о том, что тот имеет полное право расстрелять капитана «Махариуса» без суда и следствия, если сочтет его пренебрегшим своими обязанностями или не выполнившим свой долг.

– По Уставу ваше место должен занять старший помощник лейтенант Уланти. – Произнося имя старшего помощника, Киоген ощерился еще страшнее. – Однако, несмотря на аристократическое происхождение, в глазах остальных офицеров он все равно лишь выскочка с Некромунды. Они не станут ему повиноваться. Его место на нижней палубе с остальным сбродом.

– Так кого же вы назначите вместо меня? – не моргнув глазом, спросил Семпер.

– Самого себя. В случае вашей гибели мой долг – принять на себя командование кораблем… Если у вас ко мне больше нет вопросов, я, пожалуй, отправлюсь посмотреть, как идет процесс подготовки к переходу.

С этими словами комиссар Киоген браво отдал честь и зашагал прочь, оставив капитана «Махариуса» размышлять о человеке, имеющем право распоряжаться его жизнью и смертью.

Стоя на орудийной палубе, Максим Боруса, задрав голову, смотрел на двоих офицеров, пока его не пнул Гоголь.

– Работать, Боруса! Работать! Иначе я доделаю то, что не сделали с тобой на Лубянке! – рявкнул старший по расчету и на всякий случай влепил рекруту еще одну затрещину.

Максим поспешил к остальным матросам, толкавшим по рельсам лафет огромного орудия. Он поморщился, вспоминая о том, как, еще будучи главарем банды, Гоголь исполосовал ему спину раскаленным ножом. Тогда Борусе посчастливилось унести ноги. Теперь же он проклинал судьбу, через столько лет вновь сведшую его с Гоголем: не успел Максим оказаться на «Махариусе», как тут же попал под начало злорадного бандита.

Максим родился в нищих подземных кварталах города-улья на Страниваре. Он выжил даже на Лубянке – спутнике-тюрьме этой планеты. Но теперь Боруса сильно сомневался в том, что Гоголь оставит его в живых на борту «Махариуса».

– О дух Бога-Машины! – монотонно забубнил из-под металлической маски магос Кастаборас. – Заклинаю тебя! Включи по моей команде варп-двигатели!

Труднейшую задачу провода корабля через точку перехода поручали только самому главному судовому техножрецу. Только он знал нужные заклинания и верный код Тетраграммона – истинное тайное имя той ипостаси Бога-Машины, которая управляла всеми системами «Махариуса». Включить варп-двигатели можно было, только взывая к этому имени.

Облаченный в сверкающие одежды магос Кастаборас замер на мостике в окружении остальных техножрецов и ждал сигнала капитана, чтобы завершить ритуал.

– Пять, четыре, три, два, один. Пошел!

По команде магоса энергия невероятной мощности, таившаяся до тех пор в недрах реакторов корабля, хлынула в варп-двигатели. «Махариус» разорвал путы привычного мира. От яростных бурь, бушевавших в варпе, крейсер и его экипаж защищало теперь только поле Геллера – похожий на слезинку пузырек обычной действительности, содрогавшийся вместе с «Махариусом» под ударами обрушившейся на него энергии.

Новобранцы забились в самые темные углы и скулили от ужаса. Их завывания перемешивались с монотонными заклинаниями, которые бормотали более опытные члены команды. Исповедники и младшие комиссары в сопровождении вооруженных дробовиками мичманов расхаживали по палубам, убеждая экипаж «Махариуса» в том, что Бог-Император не оставит их в трудный час. При этом они тщательно осматривали каждого, старательно отыскивая признаки безумия, которые свидетельствовали бы о том, что в разум и души людей вселились демоны Хаоса.

Магос отошел от пульта управления и молча кивнул капитану в знак того, что сделал свое дело и передает судьбу боевого корабля в руки его командира.

Главный навигатор «Махариуса» Солон Кассандр сидел в своей бронированной каюте, охраняемой фанатично преданными гвардейцами. Без разрешения навигатора эти солдаты не пустили бы в нее даже самого капитана. Прикрыв веки, Кассандр снял повязку, скрывавшую третий глаз, расположенный в центре лба.

Устремив таинственное око в сердце неистовствующей вокруг «Махариуса» бури, Кассандр увидел свой корабль. Ближе к корме находилось машинное отделение, составлявшее около трети длины трехкилометрового крейсера. Судно ощетинилось орудийными башнями, наблюдательными рубками и вышками, батареями антенн и другими надстройками самой причудливой формы. По обоим бортам, рядом с главными орудийными батареями, располагались вереницы ангаров, в которых скрывалось множество космических истребителей и штурмовиков. Закованный в многометровую броню нос корабля был похож на бивень доисторического животного и предназначался для таранных ударов. Около тарана ожидало своего часа еще одно смертоносное оружие «Махариуса" – шесть торпедных аппаратов, стреляющих тридцатиметровыми плазменными торпедами.

Крейсер был прекрасно вооружен и защищен, но Кассандр понимал, что судно – всего лишь яичная скорлупка по сравнению с самой ничтожной частью сил, бушующих вокруг него. Навигатор встрепенулся, отогнал посторонние мысли, сосредоточил внутренний взор на том, что лежало впереди, и мысленно проложил самый безопасный путь среди водоворотов варпа. Следующие несколько дней все приказы Кассандра будут передаваться на мостик «Махариуса» и немедленно исполняться – управление крейсером примет на себя навигатор.

Замерев на мостике, Семпер заворожено смотрел на непрерывно меняющиеся энергетические потоки варпа, выводимые в электронном виде на оперативные дисплеи. Навигаторы утверждали, что читают в этих потоках будущее. Теперь и наблюдавший за ними Семпер гадал, какая судьба уготована кораблям Боевого флота Готического Сектора и их экипажам.

«Доброй охоты!» – так по традиции провожали уходящие на патрулирование суда Военно-космического флота. Этим же приветствием они обменивались при случайной встрече в варпе. Теперь, когда из Ока Ужаса ринулись эскадры Абаддона, внезапно атаковавшие и уничтожившие уже с десяток военно-космических баз, Леотен Семпер серьезно задумался о том, кто в предстоящих схватках будет охотником, а кто – добычей.

«Тлетворный» дрейфовал на волнах солнечного ветра. Казалось, команда покинула неподвижный корабль, двигатели которого работали на самой малой мощности, чтобы почти не оставлять следов в космическом пространстве. Капитан Морроу, неразрывно связанный с дремлющими системами своего корабля, тоже впал в оцепенение и не сразу заметил подошедшего навигатора. Тот зашипел на ухо Хендрику, слизывая гной, сочащийся из язв на своем лице:

– Прошу прощения, капитан, но…

– Замолчи! – прервал его Морроу.– Я все чувствую не хуже тебя. Силы варпа уже предупредили меня. Добыча совсем рядом!

С этими словами Хендрик откинулся в кресле, предвкушая грядущую схватку.

На окраине звездной системы Долороса внезапно возникло новое маленькое солнце, вспыхнувшее ярче местного светила. В брешь между измерениями хлынули волны энергии. В космическом пространстве появился огромный, трехкилометровый корабль. Перегруженные пустотные щиты судна с трудом сдерживали свирепствующие вокруг него силы. Крейсер Военно-космического флота «Лорд Солар Махариус» успешно форсировал варп.

Предоставив жрецам Бога-Машины и исповедникам возносить благодарственные молитвы, Леотен Семпер поспешил занять капитанское кресло. Сразу после выхода из варпа боевой корабль оказывался очень уязвимым. Для стабилизации варп-двигателей требовалось время, а колоссальный выброс энергии, которым сопровождалось возвращение в материальный мир, оповещал о появлении судна почти всю систему.

– Штурманы! – рявкнул Семпер. – Определить координаты и проложить курс! Найти и связаться с дивизионом эсминцев. Немедленно докладывать при обнаружении неизвестных судов… Поднять с иллюминаторов защитные экраны и приготовиться к бою!

Офицеры поспешили занять места по боевому расписанию, и вскоре от них посыпались доклады.

– Мы в системе Долороса. Отклонились от намеченной точки выхода не более чем на десять и три десятых пункта! – доложили штурманы.

Услышав об этом, Семпер решил объявить навигатору благодарность. Обычно корабли отклонялись от предполагаемой точки выхода пунктов на тридцать, а то и больше.

– Зафиксированы мощные помехи. Скорее всего это остатки энергии, образовавшиеся при выходе из варпа. Дивизион эсминцев в точке намеченной встречи не обнаружен, – доложили наблюдатели.

– На наши сигналы никто не отвечает. На обычных частотах – мертвая тишина! – отрапортовали связисты.

Семпер уставился на россыпи звезд за стеклом иллюминатора и подумал, что благодаря мощному оптическому увеличению он должен был бы сейчас видеть невооруженным глазом эсминцы, которым предстояло эскортировать «Махариус».

Куда же они подевались?!

В нескольких тысячах километров за кормой «Махариуса» крался «Тлетворный». По всем системам крейсера сил Хаоса заструилась энергия, корабль медленно оживал, а Хендрик Морроу с трудом сдерживал дрожь нетерпения при виде яркой точки, обозначавшей цель на дисплее монитора.

– Курс не менять. Увеличить скорость на две десятых единицы. Держитесь точно за кормой противника. Здесь он нас не заметит. Привести в боевую готовность носовые орудия и лазерные батареи. Без моей команды пустотные щиты не включать!

Точка на дисплее светилась все ярче. Морроу прекрасно умел прятаться в излучении, исходившем от кормовых двигателей только что возникшего из варпа корабля, чтобы скрытно приблизиться к нему на расстояние артиллерийского выстрела. «Тлетворный» мог одним залпом вывести из строя двигатели ничего не подозревающего противника. Потом имперский крейсер можно будет взять на абордаж! Представив себе капитана вражеского судна среди своих пленников, Морроу злорадно усмехнулся. Он уже отдал соответствующий приказ хирургу-дознавателю Торку, и тот знал, что нужно делать с командиром имперского крейсера, если у того хватит глупости попасть в лапы к Морроу живым.

– Обнаружен странный объект! – монотонно загудел один из сервиторов-наблюдателей.

– Что именно? – поспешил спросить Семпер.

Все офицеры бросились к приборам, понимая, что капитан желает слышать человеческий голос, а не бездушный электронный гул механизмов, обслуживавших многочисленные системы наблюдения на капитанском мостике. Хито Уланти первым наклонился над монитором и всмотрелся в мелькавшие на нем значки.

– За нами все еще тянется энергетический шлейф. Видно очень плохо, но, судя по всему, в пятнадцати-двадцати тысячах километров прямо за нашей кормой что-то есть. Не исключено, что это корабль! И он приближается!

– На штурвале – лево руля! – тут же воскликнул Семпер.– Внимание! Экстренный выброс плазмы из реакторов левого борта.

– Цель уходит влево! Зафиксирован энергетический выброс! – прохрипел похожий на жабу рулевой «Тлетворного».

– Нас заметили, – выругавшись, прорычал Морроу. – Носовые орудия к бою! Как только будут готовы – огонь!

– А наши щиты? Без щитов нас… – взвыл один из техножрецов, но не успел договорить: повинуясь раздраженному жесту Морроу, один из его телохранителей снес голову завопившему еретику одним ударом меча.

– Некогда! – рявкнул капитан «Тлетворного». – Наводите носовые орудия и открывайте огонь!

«Махариус» разворачивался. Из шлюзов его левого борта в пространство вырывались облака раскаленных плазменных газов. Они дезориентировали системы наведения «Тлетворного», и первые залпы прошили пустоту.

– Активировать щиты! – скомандовал Морроу, понимая, что спустя секунду «Махариус» откроет огонь из орудий левого борта, а к пустотным щитам «Тлетворного» еще не поступило достаточно энергии. Впрочем, на столь большом расстоянии корабль Хендрика получил лишь незначительные повреждения.

Наконец, щиты заработали в полную силу, и Морроу с облегчением откинулся в кресле, думая о находчивости противника с невольным уважением. Сражение обещало быть не только кровопролитным, но и увлекательным.

Семпер следил за перемещающимися по монитору значками, обозначающими, что противник отступает. После обмена первыми залпами корабли разошлись, чтобы занять выгодные позиции для следующей атаки. Тем временем следовало выяснить, с кем «Махариус» имеет дело.

– Попробуйте определить, что это за корабль! Тип и название! – приказал Леотен.

Старший офицер склонился над пультом, изучая данные, выуженные из архивной базы «Махариуса».

– Это тяжелый крейсер типа «Гадес». Его идентификационный код изменен, но в нем можно узнать старый идентификационный код боевых кораблей Сегментума Обскурус Империума. Сейчас попробуем определить… Клянусь именем Вандира! Это «Мститель»!

На капитанском мостике раздались удивленные возгласы.

– Капитан! Корабль противника вызывает нас! Его командир желает с вами говорить! – воскликнул молодой офицер.

– Включить громкую связь! – приказал Семпер и, заметив, что Киоген расстегнул кобуру, с усмешкой добавил: – Не волнуйтесь, комиссар. А вдруг противник хочет сдаться в плен?

Несмотря на помехи, искажавшие сигнал, пролетевший десятки тысяч километров от корабля к кораблю, голос, раздавшийся на капитанском мостике «Махариуса», звучал жутко. Казалось, говорит труп, с трудом ворочающий полуразложившимся языком.

– Примите мои поздравления, капитан. Уже несколько сотен лет я не видел, чтобы кто-нибудь так ловко выполнил маневр Иммермана.

– Я капитан Военно-космического флота Леотен Семпер, командир крейсера «Лорд Солар Махариус» – заявил Семпер. – С кем я говорю?

– Жаль, что вы меня не видите, капитан, – с булькающим смехом ответил собеседник. – Вы наверняка лицезрели мои портреты и бюсты в Порт-Моу!.. Впрочем, вряд ли вы меня теперь узнали бы… Я капитан Хендрик Морроу, командир корабля, носившего некогда название «Мститель».

– Не может быть! – отрезал Семпер. – Морроу и его экипаж погибли в варпе при подавлении мятежа Блая шестьсот лет назад.

– Погибли? – прохрипел Морроу. – Да, так вам, наверное, показалось… Нам тоже казалось, что мы навеки канули в небытие. Многие из нас лишились рассудка и умерли, но остальные нашли спасение, припав к стопам того, кто неизмеримо сильнее этой вашей мумии, восседающей на Золотом Троне! Теперь мой корабль именуется «Тлетворный», и мы преданно служим Повелителю, спасшему нас в варпе и преобразовавшему нас по своему образу и подобию.

Наблюдая за светящейся точкой на мониторе, обозначавшей позицию «Махариуса», Морроу еще с минуту прислушивался к шипению помех на канале звуковой связи.

– Они отключились! – доложило одно из существ, копошившихся на мостике «Тлетворного». – Корабль противника меняет курс. Он хочет от нас оторваться.

– Пусть попробует! – прохрипел разлагающийся Морроу. – Далеко им не уйти. Полный вперед! Мы перехватим их, когда они попробуют скрыться в варпе!

– Ну и что вы обо всем этом думаете? – спросил Семпер у собравшихся вокруг него старших офицеров. Капитан понимал, что некоторые из них могут усмотреть в его не совсем обычной тактике признаки слабости.

Первым заговорил невозмутимый старший артиллерист Римус Найдер, дольше остальных прослуживший на «Махариусе».

– У нас на борту нет штурмовиков. Даже со всеми эскадрильями наших «Ястребов», крейсер типа «Гадес» все равно превосходит нас по огневой мощи… Считаю правильным ваше решение оторваться от более сильного противника.

Почти все остальные офицеры одобрительно закивали. Не выразил одобрения лишь старший помощник капитана.

– А вы что думаете, господин Уланти? – спросил его Семпер.

– Прошу прощения, но, если это действительно «Мститель», а командует им и правда Морроу, опасность еще не миновала, – заявил молодой лейтенант. Собравшись с мыслями, он решительно взглянул прямо в глаза своему командиру.

– Труд Морроу о тактике космического боя до сих пор изучают в Военно-космической академии. Всем известно, каким опасным и упорным противником он был. Его неутомимая погоня за крейсером эльдаров «Оборотень» стала легендой. Вряд ли он так легко оставит нас в покое. Боюсь, Морроу может напасть на нас в варпе. Известно, что демоны, командующие бывшими имперскими кораблями, попавшими в лапы противника, ориентируются в Имматериуме лучше наших самых выдающихся навигаторов. Будь перед нами любой другой корабль, я не сомневался бы, что мы сможем уйти от него, но ведь мы имеем дело с самим Морроу!

Офицеры ждали ответа Семпера, но отношения их капитана к мнению своего старшего помощника никто так и не узнал, потому что в этот момент раздался голос сигнальщика:

– Вижу цель! Противник нас обнаружил! Он открыл огонь!..

Прошло три дня с момента первого столкновения с «Тлетворным» в системе Долороса. И все это время «Махариус» тщетно пытался оторваться от преследования.

Имперский крейсер нырнул в варп, но, как и предсказывал Уланти, даже среди варп-штормов не смог уйти от управляемого демонами корабля сил Хаоса. Снова и снова паливший из всех орудий «Тлетворный» возникал в завихрениях энергетических бурь, и «Махариусу» приходилось спешно выныривать между звездными системами. Морроу же или гонялся за ним, не давая имперскому крейсеру времени на то, чтобы перезарядить варп-двигатели, или подкарауливал прямо в варпе, с нечеловеческой ловкостью маневрируя среди его непостоянных течений.

Леотен Семпер все больше мрачнел. Он понимал, что теперь все решает не огневая мощь, а мощность двигателей и стойкость экипажей. «Махариусу» приходилось очень тяжело. Его системы и команда трудились на пределе возможностей, которые могли иссякнуть во время любого из следующих переходов между пространствами.

Вот и теперь «Тлетворный» вновь возник из беспорядочных завихрений энергии, среди которых скрывался до сего момента. Хотя иллюминаторы на капитанском мостике и были закрыты бронированными щитами, Семпер хорошо представлял себе, как вражеское судно скользит к «Махариусу», разрезая пространство акульим плавником высокой, узкой командной рубкой, и наводит на крейсер орудия своих батарей. «Тлетворный» дал первый залп, и корпус «Махариуса» содрогнулся от разрывов. С закрытыми иллюминаторами и выключенными ради экономии энергии дисплеями капитанский мостик «Махариуса» походил на бомбоубежище, трясущееся от рвущихся снарядов.

– Они пробили силовые щиты правого борта, – не глядя на приборы, заявил Римус Найдер, за долгие годы боевой службы научившийся чувствовать судно всем своим существом. – Это не страшно, но, кажется, вышло из строя, по меньшей мере, одно орудие.

Через минуту слова Найдера подтвердило поступившее донесение. Правда, в нем ничего не говорилось о сотнях убитых и раненых, о лазерных лучах и струях раскаленной плазмы, пробивших толстую броню «Махариуса».

По приказу Семпера крейсер навел на противника уцелевшие орудия правого борта, и ожесточенная дуэль началась. Бои в варпе отличались особой яростью. Сам Имматериум настолько снижал возможности систем наведения и слежения, что кораблям приходилось сражаться на дистанции всего лишь нескольких сотен, а не десятков тысяч километров, как это обычно бывало. Орудия обоих кораблей вели беглый огонь, и в пространстве между ними бушевало такое количество энергии, которое способно было стереть с лица планеты крупный город.

Поврежденные щиты вспыхивали на дисплеях ярко-красными точками. Оба крейсера содрогались от прямых попаданий.

– Внимание! Энергетические системы вышли из строя! – воскликнул один из техножрецов, и на капитанском мостике взвыла сирена.

Семпер выругался: системы наверняка не выдержали перегрузок или последние попадания вывели из строя реакторы. В любом случае карьера Семпера в качестве капитана Военно-космического флота стремительно подходила к бесславному концу. Древние аварийные генераторы «Махариуса» какое-то время будут поддерживать защитное поле Геллера, но еще до того, как они выдохнутся, «Тлетворный» разнесет на куски беззащитный крейсер. Все на борту «Махариуса» могли считать себя покойниками, и Семпер внезапно понял, что мертвецам нечего терять.

– Понизить мощность поля Геллера до шестидесяти процентов и направить освободившуюся энергию в систему маневрирования! – приказал он.

– Не надо! – с ужасом в голосе воскликнул магос Кастаборас. – Комиссар Киоген, остановите его! Если снизить мощность поля Геллера, варп разорвет нас на куски!

Леотен увидел ринувшегося к нему Киогена с болтерным пистолетом в руке, но внезапно перед ним выросла фигура Хито Уланти. Молодой лейтенант заслонил капитана своим телом.

– Как старший помощник, я поддерживаю решение командира, – заявил Уланти, спокойно глядя прямо в дуло болт-пистолета. – Вы можете застрелить и меня, но через несколько минут противник возьмет вас голыми руками. А если сделать так, как решил капитан Семпер, мы хотя бы дорого продадим свою шкуру! А может, и уцелеем…

Не опуская пистолета, Киоген спросил стоявшего рядом старшего техножреца:

– Скажите, магос Кастаборас, это в принципе возможно?

– В принципе – да. Если подманить противника достаточно близко, но…

– Благодарю вас. Это все, что мне нужно знать. Продолжайте, капитан, – произнес Киоген, опуская пистолет, и отошел в сторону.

Семпер изучал информацию на дисплее. «Тлетворный» развернулся и дрейфовал по левому борту от «Махариуса». С этой позиции он легко мог уничтожить крейсер Семпера огнем дальнобойных орудий.

«Ну давай же! – думал Семпер.– Давай! Ведь ты хочешь видеть, как мы умираем! Иначе ты не охотился бы за нами столько дней! Мы здесь! Иди сюда!»

– Энергетические системы противника вышли из строя. Его защитное поле ослабело на одну треть! – прошипел один из техножрецов на мостике «Тлетворного».

Подавшись вперед, Морроу разглядывал сквозь иллюминатор далекие очертания гибнущего имперского крейсера. Слуги Хаоса не боялись варпа, и Морроу пытался прочитать в пляске безумных вихрей участь своего противника. «А вдруг это ловушка? Нет, лишь безумец пойдет на такую уловку, рискуя на веки вечные отдать свою душу во власть демонов Хаоса…»

За сотни лет службы Морроу несколько раз приходилось видеть, что бывает с кораблями, лишившимися защитного поля в варпе. Это было незабываемое зрелище. Демоны Хаоса обретали видимую форму и раздирали злополучное судно на куски, чтобы насытиться душами членов его экипажа.

Вспомнив об этом, Морроу усмехнулся и включил полуразложившейся рукой стоявший перед ним монитор. Хаосит пытался прочесть грядущее в вереницах вспыхнувших огоньков.

«Противник не реагирует! Придется пойти еще дальше!»

– Понизить мощность поля Геллера на шесть десятых! – приказал Семпер, стараясь говорить твердым голосом.

Корпус «Махариуса» натужно заскрипел, прогибаясь под насевшими на него силами варпа.

Жрецы Бога-Машины, принявшие скрип брони за голос разгневанного божества, закричали от ужаса. Понимая, что ослабевшее поле Геллера с минуты на минуту исчезнет, магос Кастаборас велел техножрецам замолчать и молиться.

Пожирая глазами изображение «Тлетворного» на дисплее, Леотен мысленно уговаривал его приблизиться. Хендрик Морроу был решительным и искусным боевым офицером, но Семпер читал о нем еще кое-что. Однажды Морроу приказал выбросить из шлюза в космос живьем три с лишним тысячи чем-то недовольных членов экипажа своего корабля. Еще до того, как перейти на сторону врагов Императора, Хендрик упивался зрелищем человеческих страданий. И теперь он просто не мог пропустить сцену гибели «Махариуса», разрываемого демонами на мелкие куски.

– Противник приближается!

Не успел наблюдатель договорить, как Семпер уже отдал приказ:

– Включить аварийные энергетические системы и поле Геллера на полную мощность! На штурвале – лево руля! Быстрей! Включить маневровые двигатели правого борта! Господин Найдер!..

– Торпедный залп?

– Вот именно, господин Найдер! Вот именно! – кровожадно усмехнувшись, ответил Семпер.

– Цель маневрирует!

Хендрик Морроу сразу понял, в какую ловушку его заманили. С замиранием сердца он увидел, как бронированный нос имперского крейсера развернулся к его кораблю. Морроу не нужно было объяснять, что сейчас произойдет. Он видел, как открылись крышки шести носовых торпедных аппаратов «Махариуса», видел струйки газа, испускаемого заработавшими двигателями торпед.

Имперский крейсер дал залп по «Тлетворному». Казалось, промахнуться на таком коротком расстоянии было нельзя. Но, отклонившись от заданной траектории из-за энергетической бури, все шесть торпед пошли параллельным курсом и поразили цель в нижней средней части ее корпуса. Пять взрывов почти разорвали «Тлетворный» на две половины. Шестая торпеда взорвалась не сразу. Она полетела вверх, прошила несколько палуб, и через несколько секунд ее боеголовка детонировала в отсеке с генераторами поля Геллера.

Первым взрывом Хендрика Морроу вышвырнуло из кресла. Он успел почувствовать агонию своего корабля, а потом поле Геллера вокруг «Тлетворного» исчезло, и появились страшные демоны. Они начали тянуть из Морроу душу, которую тот им уже давно легкомысленно продал.

– Противник уничтожен! – доложил наблюдатель.

Глядя на подтверждающие его доклад огоньки, мигающие на мониторе, Леотен Семпер постарался представить себе, что происходит сейчас за задраенными иллюминаторами «Махариуса». Он знал, что разбушевавшиеся демоны варпа раздирают «Тлетворный» на части в погоне за душами уцелевших на его борту существ.

Отвернувшись от пульта, Семпер увидел Уланти. Молодой офицер буквально пожирал капитана глазами. Леотен вдруг подумал о том, что не спал уже несколько суток, и тут же почувствовал, как его веки налились свинцом.

– Жду ваших приказаний, сэр!

– Определите, какие у нас потери, направьте всю оставшуюся энергию в двигатели и покиньте варп. Устраните самые серьезные повреждения и ложитесь на курс к звездной системе Бен-Морр. Принимайте командование «Махариусом», лейтенант!..

Максим Боруса осторожно пробирался по орудийному отсеку среди дымящегося металла и обугленных кусков человеческих тел. Соседний орудийный отсек получил прямое попадание. Герметичные переборки закрылись недостаточно быстро, чтобы остановить волну пламени. К счастью, Максим не растерялся и рванул на себя двоих таких же неопытных артиллеристов. Те не смогли освободиться от цепкой хватки Борусы, прикрыли его своими телами и зажарились заживо в промчавшейся над ними огненной буре. Выбравшись из-под обугленных останков, Максим огляделся и решил, что во всем отсеке уцелел он один. Но потом он нашел Гоголя. Старшину придавило кран-балкой. Тяжелый металлический обрубок раздробил ему колени, но и прикрыл от огня. Ярчайшее пламя ослепило бывшего головореза. Старшина ошалело вращал невидящими глазами. Однако он все же почувствовал, что рядом кто-то есть.

– Кто здесь?! – заорал Гоголь. – На помощь! Врача!

– Сейчас! – буркнул Максим, изменив голос, и стал оглядываться по сторонам. Наконец, он нашел то, что искал, – полутораметровый разводной ключ. Не проронив ни слова, Боруса тремя ударами размозжил Гоголю череп.

Теперь Максим существенно повысил свои шансы выжить на борту «Махариуса». Осознав это и обрадовавшись такому повороту событий, Боруса присел в сторонке и стал ждать спасателей.

Шесть дней спустя крейсер Военно-космического флота «Лорд Солар Махариус» появился из варпа на окраине звездной системы Бен-Морр.

Воспрявшие духом связисты «Махариуса» тут же уловили идентификационные сигналы имперских кораблей на добром десятке частот. Поблизости от точки перехода маневрировал дивизион патрульных катеров, один из которых провел «Махариус» через недавно выставленные в округе минные поля. Так «Махариус» присоединился к ударной эскадре, собиравшейся во внутренних областях Бен-Морра.

– Добрая ли была охота? – запросил «Махариус» капитан патрульного судна, заметивший на корпусе крейсера следы недавних повреждений.

– Грех жаловаться, – ответил капитан Леотен Семпер.

«Рискуя навлечь на себя неудовольствие критиков, не способных простить мне мои пристрастия и увлечения, я все же вновь обращаюсь к повести о крейсере «Лорд Солар Махариус» и его командире Леотене Семпере. Читателей, не слишком хорошо знакомых с подробностями Готической Войны, можетудивить такое пристальное внимание к этому кораблю и его вроде бы ничем не замечательному командиру. Я прошу таких читателей отнестись ко мне снисходительно и ознакомиться с описываемыми мною ниже (и никем пока не освещенными) сражениями, примечательными тем, что они послужили прелюдией к совершенно невероятным событиям, вскоре изменившим весь ход войны в Готическом Секторе. Сражавшийся на переднем крае Леотен Семпер не мог предвидеть мятеж на разведывательном крейсере "Беллерофонт" и предательство его команды. Однако командование Боевым флотом могло и должно было распознать истинную суть этого инцидента, ставшего последней частью головоломки, решив которую можно было понять суть происшествий, начавшихся еще до Готической Войны с уничтожения крепости, охранявшей проход в Звездных теснинах Аркса в 139М41. Если бы эту головоломку удалось разгадать раньше, намерения Осквернителя и причины его вторжения в Готический Сектор сразу стали бы известны. Это спасло бы от гибели квинтиллионы подданных Императора и отвратило бы опасность, и ныне нависшую над Империумом Человечества».

Заслуженный летописец Родриго Коннигер. «В клыках смерти и пасти преисподней. Замечательные события войны в Готическом Секторе. 143-149. M41»

Часть вторая

ВОПРОСЫ ЧЕСТИ

Бой утихал. Вместо выстрелов и звона стали теперь раздавались лишь торжествующие возгласы и вопли ужаса. Торжествовали победители. Они гонялись за последними уцелевшими врагами по лабиринту палуб и коридоров корабля, а вопили те, кого они настигали.

Лейтенант Паво Магел обогнул судовой алтарь и направился к главному оружейному погребу. По пути его приветствовали уставшие, но ликующие победители, а сам он наклонялся к раненым и умирающим со словами похвалы и утешения. Именно здесь, в главном оружейном погребе, враги оказали последнее и самое упорное сопротивление. Забаррикадировавшись, они попытались взорвать корабль, и лейтенанту Магелу пришлось лично возглавить штурм, чтобы спасти судно от гибели. В широком коридоре особенно громко раздавались торжествующие крики. Магел увидел бегущих навстречу людей. Они подбрасывали в воздух и ловили на штыки и кортики какой-то искромсанный обрубок и что-то пинали ногами. Внезапно прямо перед Магелом на палубу плюхнулся бесформенный окровавленный предмет, почти расплющенный тяжелыми ботинками артиллеристов. Приглядевшись, лейтенант узнал голову корабельного комиссара Брандта с вытекшим глазом.

– Господин лейтенант!

Обернувшись, Магел увидел вытянувшегося по стойке смирно вахтенного офицера Келта. Конечно, Келт был молод и неопытен для такой ответственной должности, но Магел решил, что этот честолюбивый юноша ее заслужил. Во время захвата капитанского мостика он собственноручно прикончил прежнего вахтенного офицера. Китель Келта был разодран и испачкан кровью, но Магел с удовлетворением заметил, что новоиспеченный вахтенный офицер уже сорвал с мундира серебряного имперского орла и эполеты.

– Все палубы в наших руках! – ухмыляясь, доложил Келт. – Может быть, кто-то и забился в разные щели, а другие сделали вид, что перешли на нашу сторону, но мы их все равно скоро разыщем и выведем на чистую воду.

– Да здравствует Абаддон! Корабль наш!

В огромном ангаре звенела сталь. Обычно в этом самом большом помещении на борту «Махариуса» было очень шумно. Здесь ревели двигатели истребителей и штурмовиков, офицеры выкрикивали команды трудившимся в поте лица механикам, грохотали лифты, поднимающие ракеты из погребов боезапаса, а техножрецы распевали заклинания над рядами готовых к старту летательных аппаратов. Сегодня же все работы в ангаре были прекращены. Пилоты и механики столпились вокруг расчищенного пространства среди ремонтных платформ. Сотни пар глаз следили за происходящим с подвесных лестниц и переходов. На зрелище, разыгравшееся в центре палубы, не обращали внимания только сервиторы, продолжавшие выполнять действия в соответствии с заложенными в них программами.

Стараясь не поскользнуться на пятнах топлива и масла, лейтенант Хито Уланти увернулся от клинка соперника. На его родной Некромунде поединки считались своего рода искусством. Отпрыски знатных родов, обитающих на верхних уровнях городов-ульев, находили дуэли достойным времяпрепровождением. Таким образом честолюбивая аристократическая молодежь стремилась зарекомендовать себя в жестоком и беспощадном мире политики, с его постоянными убийствами и кровавой враждой соперничающих кланов. Однако на Имперском Военно-космическом флоте все было по-другому. Здесь схватки происходили не в разряженной атмосфере дуэльных залов, где любой удачный выпад приветствовался одобрительными восклицаниями зрителей. Здесь в рукопашной сходились сотни бойцов, имеющих опыт абордажных атак. Они резали друг друга в лабиринтах судовых коридоров и трюмов, бросались на врага с любым тяжелым предметом, способным проломить голову.

Уланти поднял саблю и сделал несколько стремительных выпадов, заставивших противника отступить. Сабля была тяжелее дуэльной рапиры, к которой привык Уланти, но на абордаж ходили именно с таким оружием. Впрочем, эту саблю изготовили по особому заказу лейтенанта, и держать ее в руках было не зазорно ни аристократу с Некромунды, ни офицеру Имперского флота. Сегодня Уланти решил испробовать ее в бою. Сражение, в котором новый клинок впервые обагряется кровью, всегда очень важно, и Хито не очень заботило, будет это кровь врагов Императора или офицера-сослуживца.

– Выскочка из грязного улья! Плебей! – прохрипел противник Уланти. – Иди сюда! Я покажу тебе, как дерутся настоящие аристократы!

Хито бросился вперед. Его лицо исказил притворный гнев, но на самом деле он действовал очень осторожно. Заметив под ногами пятно масла, Уланти сделал вид, что поскользнулся, и пошатнулся в сторону неприятеля, который клюнул на эту уловку и ринулся вперед, чтобы одним ударом прикончить старшего помощника. Но Хито ловко увернулся, и его клинок, разорвав летный скафандр, вошел прямо в сердце офицера. Легким движением руки лейтенант выдернул саблю, и мертвец рухнул на палубу, заливая ее кровью, тут же смешивающейся с маслом и топливом.

Уланти поднял окровавленное оружие, приветствуя вахтенного офицера Бротона Стайера, следившего за соблюдением правил дуэли от лица капитана. Стайер молча кивнул, и лейтенант зашагал прочь в сопровождении своего секунданта. В ангаре воцарилась мертвая тишина. Теперь в нем эхом отдавался только стук каблуков. Уланти спиной чувствовал, как сотни злобных взглядов провожают убийцу того, кто много раз стартовал с этой палубы.

Повинуясь мановению руки техножреца, два сервитора потащили куда-то труп командира эскадрильи штурмовиков, не отдавая себе отчета в том, какая драма только что разыгралась среди сотворивших их людей.

– Господин капитан, у меня такое ощущение, что вы недовольны моей дуэлью с командиром эскадрильи Лучано.

– Я недоволен потерей умелого и опытного пилота. Мне казалось, что жизни моих подчиненных угрожают враги Императора, а не мой собственный старший помощник.

Уланти стоял по стойке смирно перед замершим в кресле Леотеном Семпером. В капитанской каюте царил полумрак, но привыкшие к вечным сумеркам городов-ульев глаза лейтенанта различали подробности обстановки, которая оказалась гораздо скромнее, чем интерьер его собственной каюты. Даже капитанское ложе мало чем отличалось от спартанской койки слушателя первого курса Военно-космической академии. Уланти не обнаружил и признаков того, что здесь бывают женщины. Ни украшений, ни безделушек. Только серые стальные переборки и голый металл палубы. Офицерам Боевого флота Готического Сектора дозволялось иметь при себе наложниц. Поговаривали, что лорд-адмирал Равенсбург содержит на борту своего флагмана «Божественное Право» гарем из пятидесяти любовниц. У самого Уланти до недавнего времени была страстная и ненасытная в любви женщина со Странивара, но, в конце концов, она так его утомила, что лейтенант нарочно проиграл ее в кости одному из младших офицеров-артиллеристов Римуса Найдера. Что же до Семпера, Хито даже представить себе не мог, что командир «Махариуса» отвлекается на любовные утехи. И облик капитанской каюты всецело подтверждал предположения старшего помощника.

Семпер – истинный кадровый офицер! Он живет ради Военно-космического флота и считает, что лишнюю минуту отдыха может позволить себе лишь тот, кто увиливает от исполнения служебного долга.

С этими мыслями Уланти взглянул на большой, украшенный резьбой письменный стол – единственный ценный предмет в обстановке каюты. Стол был завален картами, кипами каких-то документов и листами с собственными заметками капитана, выведенными каллиграфическим готическим шрифтом. Рядом лежала груда информационных планшетов, скрепленных печатями с грифом «секретно», преступить который мог только командир корабля. С трудом оторвав взгляд от секретных донесений, Уланти заметил вещь, казалось бы неуместную среди кучи бумаг, – здоровенный, явно не человеческий череп. Лейтенанта поразили мощные челюсти, украшенные зловещего вида клыками, покатый лоб, выдающиеся вперед надбровные дуги и маленькие, близко посаженные глазницы. На макушке черепа зияла дыра, вероятно образовавшаяся в результате страшного удара.

Проследив за взглядом лейтенанта, Семпер протянул руку и довольно ласково погладил трофей.

– Память о первой абордажной атаке, которую я возглавлял, – взвешивая в руке череп, произнес Семпер.– Мы штурмовали подбитый орочий рейдер на окраине звездной системы Циклоп. Мне было очень страшно. Но больше всего я боялся не погибнуть, а провалить порученное задание. В разгар схватки на меня бросилось это чудовище – один из их вожаков. Вот след от его удара… – С этими словами Семпер потрогал длинный неровный шрам на щеке и мрачно усмехнулся. – Как видите, я в долгу не остался. Мы захватили корабль, и я получил первую боевую награду. Меня наградили всего лишь Малой Алой медалью, но я гордился ею так, словно это была, по меньшей мере, Звезда Сектора Обскурус.

Семпер положил на место свой трофей и пронзительно взглянул прямо в глаза старшего помощника.

– Я хорошо помню, что значит быть честолюбивым и горячим молодым офицером, но поймите меня правильно: в Готическом Секторе бушует война, и я не допущу, чтобы мои офицеры убивали друг друга. И я, и Император, требуем, чтобы вы убивали только врагов Империума.

– Я офицер Военно-космического флота, и я защищал свою честь, – ледяным тоном заявил Уланти.– Я ваш старший помощник и в любой ситуации олицетворяю собой вашу персону. Если же кто-то не считается со мной, то посягает в первую очередь на ваш авторитет. Мой поступок не противоречил положениям приказа лорда-адмирала Равенсбурга о дуэлях. Я всего лишь бросил вызов оскорбившему меня человеку, не пожелавшему соблюдать субординацию на борту «Махариуса».

Прежде чем ответить, Семпер откинулся в кресле и задумался. Как и Уланти, командующий Боевым флотом Готического Сектора был знатным аристократом. Однако лорд-адмирал Равенсбург родился на Кипре Мунди в одном из самых благородных семейств, чьи отпрыски с незапамятных времен служили в Военно-космическом флоте. А Уланти был всего лишь выходцем из знатного клана. К тому же его родной мир, кишевший ужасными городами-ульями, пользовался крайне дурной славой. По древнейшей и нерушимой флотской традиции уроженцы миров-ульев считались отбросами и подонками. Их насильно вербовали в Имперскую Гвардию или на флот в качестве пушечного мяса, где они занимали самое последнее место среди палубных матросов, составлявших большую часть экипажа любого корабля. В Боевом флоте Готического Сектора было очень мало офицеров – выходцев из бесчисленных миров-ульев Империума. А такой важной должности, до какой сумел дослужиться Хито Уланти, никто из них еще никогда не занимал. Семпер прекрасно понимал, что его старший помощник бился на дуэли не просто с другим офицером, а с многовековыми флотскими предрассудками.

Наклонившись вперед, Семпер пристально взглянул в лицо лейтенанту и заговорил нарочито строгим тоном:

– Не знаю, как у вас, на Некромунде, но у нас, в Секторе Обскурус Империума и в рядах Боевого флота Готического Сектора, уважение офицеров-соратников завоевывают не на дуэлях, а в бою с врагами. То есть преданностью Императору, его флоту, своим товарищам, а кроме того, мужеством, умением, готовностью к самопожертвованию и способностью принимать очень непростые решения. Равенсбург может приказывать все, что ему заблагорассудится, но этим кораблем командую я, и никаких дуэлей на «Махариусе» больше не будет. Я поговорил об этом с комиссаром Киогеном, и он со мной согласился. Мы наказываем матросов за драки и поножовщину. Отныне так будет и с офицерами, чем бы они ни оправдывали свои стычки.

Снова откинувшись в кресле, Семпер заметил, как вспыхнули недобрым огнем глаза Уланти, и понял, что оскорбил лейтенанта, сравнив поведение аристократа с нравами простолюдинов из подземелий городов-ульев.

– Если вы хотите заслужить славу и почет в кровавых схватках, – поспешно продолжал капитан, стараясь загладить обиду,– то вам крупно повезло. Незадолго до вашего появления я получил через астропата Рапавна срочный приказ из штаба флота Порт-Моу. Я не должен бы этого делать, но все же хочу вас с ним ознакомить. Адептус Рапавн, прошу вас!

Спрятав улыбку, Семпер наблюдал за растерявшимся Уланти, из-за спины которого бесшумно возникла скрывавшаяся во мраке фигура в зеленых одеяниях. Капитан понял, что лейтенант и не подозревал о присутствии в каюте астропата. Строго говоря, выговоры своим старшим помощникам командиры должны делать с глазу на глаз, но Рапавн был существом совершенно особым. Астропаты оказывали Империуму неоценимые услуги. Они служили при всех командующих флотами, при каждом Гроссмейстере Космического Десанта и при губернаторах планет. Они молча стояли в тени Совета Верховных Лордов Терры, пока тот обсуждал вопросы, от которых зависели жизнь и смерть бесчисленных миллиардов подданных Императора. Секретов, избежавших внимания астропатов, почти не существовало, и Семпер счел, что выволочка дерзкому молодому офицеру вряд ли заинтересует молчаливого хранителя многих страшных тайн.

Рапавн подошел к столу капитана и кивнул Уланти. Лейтенант переминался с ноги на ногу, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

Империум во многом зависел от существ, обладающих особыми псионическими способностями, – астропатов, навигаторов и псайкеров. Все они считались мутантами. И при этом в миллионах обитаемых миров подданным Императора с детства внушали страх перед странными созданиями. Однако Семпер уже давно отметил простую закономерность: чем выше должность, тем чаще приходится общаться с подобными существами.

И без того напоминавшее маску, лицо астропата окаменело. Он вошел в транс и стал разыскивать в недрах подсознания полученный приказ. Смуглую кожу Рапавна сплошь покрывали замысловатые татуировки – тайные знаки, защищавшие его разум от демонов варпа. Он давным-давно лишился зрения в ходе мучительного ритуала единения своей души с духом Императора. Теперь на его сшитых веках были вытатуированы два широко раскрытых глаза.

Рапавн читал приказ каким-то странным, ломаным голосом. Семпер знал, что в этих глухих звуках слышатся и голоса других астропатов, передавших приказ на «Махариус», и даже эхо голоса старшего офицера Порт-Моу, продиктовавшего текст первому из них:

– «Приказ Императора номер 0274143.М41. Легкий крейсер "Беллерофонт" из состава Ударной группы Фуляриса в Бен-Морре атаковал и уничтожил базу Адептус Механикус в звездной системе Орек. Вероятнее всего, команда "Беллерофонта" отреклась от Императора и перешла на сторону противника. Весьма вероятно и то, что с базы в Ореке похищена важная техническая информация. Крейсеру "Лорд Солар Махариус" приказано перехватить и уничтожить "Беллерофонт". Это задача первостепенной важности. Император храни!»

Рапавн замолчал, на его лице отразилось некоторое замешательство, потом он встрепенулся, вышел из транса, поклонился Семперу и отступил в тень каюты. Капитан взглянул на Уланти и прочел в его глазах то же возбужденное воодушевление, что испытывал сам. С самого начала войны в Готическом Секторе «Махариус» эскортировал военные конвои на пути в Бен-Морр, защищая их от пиратских рейдеров и вражеских эскадр. Но Семперу, как и Уланти, давно не терпелось скрестить шпаги с настоящим противником.

– Кажется, нашу победу над «Тлетворным» не забыли, – заметил Леотен, разворачивая звездную карту. – Наконец-то нам поручили настоящее задание! Мы докажем нашу преданность Богу-Императору! Нельзя позволить мятежникам передать противнику секретную информацию, а уничтожить предателей – дело чести всего Боевого флота. Мы просто не имеем права его подвести! Однако,– продолжал он, склонившись над столом, – чтобы отомстить еретикам, их сначала надо найти. Как вы думаете, где они, господин Уланти?

Лейтенант тоже склонился над паутиной звездных систем, соединенных проходами сквозь варп, отметками космических течений и коэффициентами расширения времени. Умение читать такие карты, охватить и понять множество содержащихся в них уровней информации требовалось от каждого старшего офицера Военно-космического флота.

Уланти провел пальцем по карте, отмечая наиболее вероятный путь следования «Беллерофонта».

– У них наверняка больше нет навигатора, – сказал он.

Семпер кивнул. Дома навигаторов были древнейшим краеугольным камнем Империума, и практически все навигаторы предпочитали умереть, но не сдаться в плен поборникам Хаоса.

– Поэтому они могут перемещаться в варпе лишь вслепую и совершать очень короткие переходы, по нескольку световых лет зараз, не больше. – Лейтенант ткнул пальцем в скопление звездных систем в верхнем углу карты. – В последний раз «Беллерофонт» видели в Бен-Морре, а ближайшие позиции противника находятся в скоплении Киллиан-Атор. Туда-то наверняка и направятся мятежники. При этом им придется раз шесть или семь входить в варп. Так они попытаются обойти стороной патрулируемые территории и маршруты конвоев.

Семпер снова кивнул.

– Наша позиция позволяет перехватить изменников на этом пути! – продолжал Уланти, двигая пальцем по шершавой поверхности карты. Самые старые и ценные звездные карты изготавливались на тончайшем пергаменте из человеческой кожи, но эта, наверное, была вычерчена на выделанной шкуре какого-то животного. – Вот здесь! – подытожил старший помощник, указывая на отдаленную звездную систему в стороне от торговых путей. Согласно условным обозначениям, это была система с умирающим красным карликом, вокруг которого вращались четыре бесплодных и необитаемых небесных тела. – Это Дельфи! Мы перехватим «Беллерофонт» в системе Дельфи!

– Совершенно верно! – улыбнулся Семпер. – Я уже поговорил с навигатором Кассандром, и он тоже так считает. Ступайте на мостик, господин Уланти. Мы входим в варп через сорок минут.

– Средний – вперед, господин Келт! – приказал Паво Магел. – Постарайтесь, чтобы двигатели излучали как можно меньше энергии, и внимательно следите за всем, что происходит вокруг.

«Беллерофонт» крался вглубь звездной системы. Его ауспексы повсюду искали характерное энергетическое излучение других космических кораблей. Система Дельфи была бесплодна и ничем не отличалась от сотен таких же в Готическом Секторе, однако новоиспеченный командир крейсера не желал рисковать. Он и еще несколько офицеров долго планировали быстрый, но кровавый мятеж. Магел давно понял, что Империум проиграет войну в Готическом Секторе. Найти единомышленников среди экипажа оказалось на удивление легко. Многие устали от косных традиций и бездумной муштры. Любому здравомыслящему человеку было ясно, что мощь Абаддона и его сторонников растет с каждым днем. Прикованному к Золотому Трону живому трупу будет не под силу остановить армаду, вырвавшуюся из Ока Ужаса! Усмехнувшись, Магел подумал о том, что первым падет Готический Сектор, а за ним рухнет и все прогнившее здание Империума. Вот тогда-то его новые правители не преминут щедро вознаградить тех, кто вовремя понял, за кем будущее Галактики.

Магел вспомнил момент, когда к нему пришла эта простая мысль. Вспомнил вонь в карцере «Беллерофонта» и шепот пленного врага, которого Паво пришел допрашивать, повинуясь чувству, казавшемуся ему тогда болезненным любопытством. Впоследствии Магел настоял на том, чтобы лично казнить этого пленника. Сделал он это главным образом для того, чтобы развеять все подозрения бдительного комиссара Брандта, но семя сомнений уже дало всходы в душе молодого и честолюбивого лейтенанта. Пленник – еретик-навигатор с одного из кораблей Абаддона – сразу раскусил Магела и открыл ему некоторые тайные знаки, по которым узнавали друг друга сектанты-хаоситы. Во время одной из обычных стоянок у какого-то шахтерского мирка лейтенант впервые вступил в контакт с сектой хаосопоклонников. Магел вновь усмехнулся, вспомнив о том, как невероятно просто оказалось найти сторонников Осквернителя, и о том, что сказал бы лорд-адмирал Равенсбург, знай он, как много таких сект действует в каждом из населенных миров Готического Сектора… и даже в темных углах трюмов и кубриков многих кораблей Имперского флота.

Затем Паво и другие заговорщики стали осторожно подогревать недовольство среди остальных членов команды. Это тоже оказалось очень легкой задачей, так как капитан «Беллерофонта» Аген Блот был поборником строжайшей дисциплины. Магел не спешил, ожидая сигнала от своих новых хозяев в Оке Ужаса. Наконец, сигнал поступил, и изменник узнал, что нужно сделать для того, чтобы его с распростертыми объятиями приняли во флот Абаддона Осквернителя.

Паво устроился в капитанском кресле и провел пальцами по приборам, измазанным запекшейся кровью. Старый дурак Блот был еще жив, когда Магел отдал его на растерзание команде. Интересно, выполнили ли они свое обещание заставить бывшего капитана долго-долго умалять о смерти? Разглядывая обозначения на мониторе, лейтенант подумал о секретах, похищенных у Адептус Механикус. Теперь эта информация надежно скрыта в банках памяти «Беллерофонта». Выполнив приказ своих новых хозяев, Магел доберется до подвластного им пространства и вручит похищенные сведения лично Абаддону Осквернителю. Конечно, большинство мятежников ничего не знали о том, что на самом деле представляют собой их новые командиры, но Магела меньше всего волновала участь каких-то матросов…

– У нас за кормой корабль. Дистанция – восемьдесят четыре тысячи километров. Он идет на перехват, – монотонно пробубнил сервитор. Его слова прогремели на мостике как гром среди ясного неба, и новоиспеченный капитан «Беллерофонта» подпрыгнул в кресле.

– Вахтенный офицер! Проверьте показания приборов и определите, что это за корабль! – рявкнул не доверявший сервиторам Магел.

Лейтенант Келт тут же склонился над светящимися приборами. Его щека нервно подрагивала.

– Довольно крупный корабль. Не могу определить его идентификационный код, но, судя по энергетическому выбросу его реакторов, это судно не меньше крейсера.

Несмотря на опасную ситуацию, Магел успокоился. Конечно, его легкому крейсеру не уцелеть в дуэли с более крупным кораблем. К тому же он получил некоторые внутренние повреждения во время мятежа, да и команда заметно поредела. Однако «Беллерофонт» не потерял своей быстроходности и маневренности. Судно противника сможет достать их лишь в том случае, если несет на борту…

– Энергетический выброс корабля изменился! – дрожащим голосом воскликнул Келт. – От него отделилось множество мелких точек. Штурмовики! Сейчас они нас атакуют!..

Милош Капаран разглядывал приборную панель и молча возносил благодарственные молитвы, по мере того, как на дисплее загорались бодрым зеленым цветом огоньки десяти «Ястребов» его эскадрильи. Оглядевшись, Капаран проследил за тем, как ведомые заняли позиции справа и слева от его штурмовика. До них было по десять километров, но их реактивные двигатели ярко светились во мраке космоса. Остальные семь машин выстроились в боевом порядке сзади. Капаран знал, что где-то рядом точно так же строятся эскадрильи «Огненных Драконов», «Вестников» и «Богомолов». Мощная ударная группа из сорока «Звездных ястребов» ринулась к цели.

«Аве Император! – мысленно воскликнул Капаран, включив коммлинк. – Смерть врагам!»

– «Немезида-1» вызывает «Махариус». К бою готовы! Расстояние до цели – двести тысяч километров, и оно сокращается!

– «Немезида-1», вас понял!

Капаран узнал хриплый голос Римуса Найдера, грозного артиллерийского офицера «Махариуса».

– Доброй охоты, «Немезида-1»!

Заняв свое обычное место в центре капитанского мостика, Леотен Семпер хищно следил за движущимися к цели светящимися точками штурмовиков.

– Эскадрильи вышли на цель, – доложил Римус Найдер, вокруг которого сновали множество младших офицеров и наряженных в серые одеяния техножрецов, отслеживавших поток информации, поступающей со штурмовиков.

– Цель открыла заградительный огонь!

– Что там происходит, господин Уланти? – Семпер повернулся к старшему помощнику.

Лейтенант взглянул на приборную панель:

– Противник действительно открыл огонь, но пока не поразил ни одной цели. Мы служим в Военно-космическом флоте, а не ползаем на брюхе в грязи, как гвардейцы. Нас не испугать парой залпов. Во избежание неудачи рекомендую приказать штурмовикам расстрелять судно противника в упор.

Семпер кивнул и развернулся к Римусу Найдеру:

– Пусть идут к цели. Огонь – по команде господина Уланти!..

Залп крейсера вспыхнул ярким пламенем перед кокпитом штурмовика на фронте шириной в километр. Милош Капаран выругался, форсировал маневровые двигатели правого борта и стремительно увел свою двухсоттонную машину из-под огня противника. Вакуум вокруг головного «Ястреба» наполнился взрывами. До цели оставалась еще почти тысяча километров, и прямое попадание на таком расстоянии было практически исключено, но каждая вспышка энергии испускала широкое облако жесткой радиации, смертельно опасной как для экипажей штурмовиков, так и для их бортовых систем. А взрывы ракет и снарядов наполняли десятки кубических километров пространства тучей осколков.

Капаран запросил информацию о состоянии машин своего звена, зная, что командиры остальных эскадрилий делают сейчас то же самое. Коммлинк в кокпите штурмовика ожил:

– «Немезида-3» – «Немезиде-1». Системы наблюдения выведены из строя последним залпом. Система наведения ракет тоже повреждена. Техножрец Элифас пытается устранить неполадки…

– Докладывает «Немезида-5». Мы теряем энергию. Кажется, осколками перебило трубы. Нам самим их не починить. Мы дойдем до цели, но вернуться на «Махариус» нам будет очень трудно…

– Докладывает «Немезида-9». Тяжелые повреждения. Уничтожен правый двигатель… Теряем кислород. Половина экипажа уже погибла… Доброй охоты…

Капаран тут же вызвал «Махариус».

– У меня гибнут машины и люди! – прорычал он. – Прошу разрешения дать ракетный залп!

– «Немезида-1»,– проговорил в ответ убийственно спокойный голос, – следуйте прежним курсом. Огонь – только по нашей команде!

Капаран и второй пилот переглянулись.

– Опять Уланти! – прошипел второй пилот Мадик Торр – опытный офицер, совершивший более шестидесяти боевых вылетов. – Этот подонок уже убил Лучано. Теперь он хочет погубить нас всех.

Оба пилота с мрачной решимостью вели машину к цели, стараясь перехитрить артиллеристов «Беллерофонта». Поблескивая узкими косыми крыльями, словно чайка над бурным морем, штурмовик метался среди бесчисленных взрывов, встававших стеной между ним и мятежным крейсером.

Когда до цели оставалось всего восемьсот километров, слева от машины Капарана расцвела ослепительная вспышка. Взглянув на дисплей, командир эскадрильи увидел, как мигнул и погас огонек, обозначавший штурмовик «Немезида-2».

Семьсот километров… Из коммлинка раздался чей-то истошный вопль. Затем другой испуганный голос выпалил молитву, призывая милость Императора к своей грешной душе. Внезапно молитва прервалась, и вместо нее зашипели помехи.

Шестьсот километров… Машина Капарана содрогнулась. Совсем рядом с левым крылом разорвался снаряд. Милош вцепился в штурвал, косясь на мигающие красные лампочки, вспыхнувшие по всей приборной панели. Истошно завыла сирена.

– Пробоина в корпусе, – бесстрастным тоном сообщил техножрец Шанин-Ко. Казалось, говорит не он, а один из четырех бортовых сервиторов, нахолящихся под его командой.– Рекомендую воспользоваться аварийными запасами воздуха скафандров вплоть до устранения неполадок.

Пятьсот километров. По масштабам космических сражений, приближаться к противнику на такое ничтожное расстояние было равнозначно самоубийству. Из носовой части машины, где сидели штурман и бортстрелок, несся непрерывный визг давным-давно определивших цель систем наведения.

– «Махариус» – всем штурмовикам. Огонь!

Тридцать пять уцелевших «Ястребов» немедленно дали залп. До цели оставалось чуть более четырехсот восьмидесяти километров. Ракеты трех поврежденных, штурмовиков так и не стартовали. Одна из машин превратилась в облако раскаленных газов. Ее ракеты взорвались у нее же под крыльями.

Внезапно «Беллерофонт» прекратил огонь. Чтобы ауспексы корабля могли собрать необходимую информацию о приближающихся ракетах, в пространстве не должно быть радиоактивных бурь и энергетических всплесков. Теперь на судне на полную мощность работали только основные системы жизнеобеспечения. Вся освободившаяся энергия пошла на усиление систем слежения, расчет скорости, траекторий и возможных точек перехвата ракет, несшихся к «Беллерофонту» со скоростью десятков километров в секунду.

Крейсер лихорадило. Мятежные офицеры и матросы забились в самые темные углы, не зная толком, кому теперь молиться. Люди слепо вручили свою судьбу технике, работавшей по давно забытым древним технологиям.

За считанные секунды до ракетного удара «Беллерофонт» встрепенулся. Его ауспексы определили цели. Открыли огонь многочисленные батареи плазменных орудий, лазерные и ракетные установки, образуя недолговечную, но плотную огневую завесу между крейсером и приближающимися ракетами.

Каждый «Ястреб» выпустил по пять снарядов с плазменными боеголовками. Даже на такой короткой дистанции треть ракет сбились с курса или не смогли поразить цель. Пятую часть зарядов уничтожил оборонительный огонь «Беллерофонта». Из ста шестидесяти ракет до мятежного судна долетело менее восьмидесяти, и лишь нескольким удалось пробить многометровую броню крейсера и причинить ему внутренние повреждения. Но и этого оказалось более чем достаточно.

– Штурмовики докладывают о множестве попаданий, – с гордостью в голосе объявил Римус Найдер. – Показания приборов подтверждают информацию. Выбросы из реакторов корабля противника крайне нестабильны. Его силовые щиты практически разрушены. Цель получила тяжелые повреждения и дрейфует в пространстве. Штурмовики просят разрешения на второй заход для полного уничтожения цели.

Найдер с нетерпением поглядывал на Семпера. По давнишней традиции право добить вражеское судно принадлежало пилотам штурмовиков, но разрешение на это давал сам капитан. Нередко командиры приказывали расстреливать подбитую цель торпедами или массированным огнем артиллерии главного калибра. Делалось это для того, чтобы артиллеристы, постоянно соперничавшие с пилотами, тоже могли гордиться победой. Однако решение Семпера оказалось весьма неожиданным, хоть Найдер и не выдал своего удивления.

– Господин Уланти, передаю вам тактическое командование боем. Отдавайте приказ штурмовикам! – твердо проговорил Леотен.

Лейтенант ответил не раздумывая, словно тоже ничему не удивился:

– «Ястребам» возвращаться на «Махариус». Боевому флоту Готического Сектора и так не хватает кораблей. Поможем ему немного пополнить свои ряды.

– Что вы имеете в виду, господин Уланти? – воскликнул Семпер.

– Мы возьмем корабль противника на абордаж! – возбужденно ответил старший помощник. – Я сам буду командовать нашим отрядом и вылечу на первом абордажном челноке. Мы захватим «Беллерофонт» и вернем похищенные изменниками секреты.

В кубриках на нижних палубах царила суета.

– На абордаж! Живее, подонки! Вооружайтесь и стройтесь! – Дюжие старшины пинали ногами и лупили палками всех, кто шевелился не слишком проворно.

Максим Боруса поднялся с тощего матраса, почесывая укусы клопов, и плюнул коричневой от таджа слюной прямо под начищенные ботинки старшины Добржина.

– Поднимайся, Боруса! – ухмыльнувшись, рявкнул старшина. В последнее время он постоянно цеплялся к Максиму. – Пришло время выполнить свой долг перед Императором! Посмотрим, уцелеешь ли ты на этот раз?!

Максим по привычке потер шрамы на запястьях. Прошло уже много месяцев с того дня, когда он, один из двухсот насильно завербованных преступников, пережил прямое попадание в орудийный отсек «Махариуса». С тех пор он стал пользоваться репутацией счастливчика, хотя прекрасно помнил, как на его руках звенели наручники.

Боруса снова сплюнул, стараясь избавиться от противного вкуса пьянящего корня таджа. Пусть эти придурки думают все, что им заблагорассудится! Он-то знает, что дело не в удаче, а в изворотливости!..

С этими мыслями Максим вытащил из-под койки свой талисман – полутораметровый разводной ключ. Мичманы и старшины уже раздавали оружие – топоры, багры, кортики – всем, кому предстояло идти на абордаж. Однако Боруса питал особую привязанность к разводному ключу. Взвесив его в руке, Максим усмехнулся, с удовольствием вспомнив, как хрустел череп Гоголя. А ведь тогда головорез так и не понял, с кем имеет дело.

Знание точной позиции противника – залог победы в космическом сражении. Впрочем, Паво Магел и без приборов знал, где находится «Махариус». Огромный имперский крейсер маячил в иллюминаторах беспомощного «Беллерофонта», заслоняя далекие звезды. Все батареи на обращенном к «Maхариусу» борте «Беллерофонта» уже были уничтожены градом ракет, изрешетивших его броню. Батареи же «Махариуса» держали судно мятежников на прицеле. Магел видел их так же отчетливо, как и ряды ангаров, готовых извергнуть новые эскадрильи штурмовиков.

Магел не только знал, что «Махариус» в любую секунду может уничтожить его корабль, но и понимал, зачем имперский крейсер подошел так близко.

– Они опять будут нас атаковать! – в панике завопил испуганный Келт. – Мы погибли! Надо сдаваться! Сейчас у Равенсбурга такие потери, что, может, нас и не расстреляют за мятеж!..

Застегнув кобуру, Магел с презрительным видом перешагнул через труп Келта. Одним покойником больше, одним меньше… Какая разница? На «Беллерофонте» теперь и так полно мертвецов…

Вытащив саблю из ножен, Паво приказал уцелевшим офицерам следовать за ним и направился к выходу с капитанского мостика. Даже не глядя в иллюминатор, он знал, что с «Махариуса» уже стартовала туча абордажных челноков. Скоро они преодолеют разделяющее корабли пространство и присосутся к обшивке «Беллерофонта». Имперские головорезы взломают двери воздушных шлюзов и ворвутся внутрь…

Магел понимал, что скоро погибнет. Он поставил на карту и проиграл все, кроме чести.

Во второй раз за последние несколько дней на палубах и в отсеках «Беллерофонта» вспыхнула схватка. Остатки команды пытались отбиться от ворвавшихся отрядов с «Махариуса».

Хито Уланти увернулся от просвистевшего перед его носом цепного меча. Грозное оружие, но атаковавший лейтенанта головорез больше полагался на его убойную силу, нежели на свою ловкость. Мятежник вновь взмахнул мечом. Старший помощник легко парировал удар и вонзил саблю в горло нападавшего. Выронив меч, облаченный в бронированный костюм бортмеханика дюжий мужчина с хрипом повалился на палубу и задергался в предсмертных судорогах. Уланти пнул его сапогом в лицо и побежал дальше.

Внезапно из-за угла в конце коридора появилось несколько разъяренных защитников «Беллерофонта». Выхватив лазерный пистолет, Уланти стал палить прямо в толпу. Наконец, оружие раскалилось так сильно, что обожгло ему руку. Выругавшись, лейтенант отшвырнул пистолет, снова выхватил саблю и с громким криком повел в атаку остатки своего отряда. Болтерный заряд разнес на куски голову бежавшего рядом бойца. Тело убитого рухнуло на трупы, устилавшие коридор. Чьи-то пальцы вцепились лейтенанту в ногу. Уланти полоснул по руке саблей, не удосужившись посмотреть, кто пытается его удержать – мятежник или какой-нибудь раненый матрос с «Махариуса». По лицу молодого офицера струилась кровь из раны, о существовании которой он давно позабыл, а ладони онемели от ожогов.

Уланти слышал о том, как ходят на абордаж Адептус Астартес. Прекрасно вооруженные космические десантники проникали на борт вражеского корабля с помощью штурмовых челноков. Каждое подразделение имело четкую задачу и захватывало определенные отсеки судна.

Теперь же ни о каком плане не могло быть и речи. Люди сражались тем, что попадалось под руку, зная, что победит тот, кто раньше перережет противнику горло. На захват «Беллерофоита» отправились и другие старшие офицеры «Махариуса». Например, вторым абордажным отрядом командовал сам комиссар Киоген. Но Уланти не имел ни малейшего представления о том, где он сейчас находится и как у него идут дела.

Стальная дверь в конце коридора распахнулась, и из люка повалили новые защитники «Беллерофонта». Не теряя ни секунды, Уланти бросился вперед. Краем глаза он заметил на кителе предводителя отряда мятежников знакомые красные нашивки. Значит, перед ним старший помощник капитана, такой же, как сам Уланти. Лейтенант еще не встречал среди изменников ни одного офицера и с удвоенной яростью стал прорубаться сквозь толпу к человеку, занимавшему такую же должность на «Беллерофонте».

Боруса плюнул своему противнику в глаза. Жгучая от сока таджа слюна ослепила взвизгнувшего мятежника, и Максим изо всех сил боднул его в лицо. У еретика захрустели кости, и он попятился, дав Борусе место размахнуться гаечным ключом. Одного удара хватило, чтобы пробить череп бунтовщику.

– Ко мне! На помощь! «Махариус»!

Обернувшись, Максим увидел, что на старшину Добржина насели сразу трое. Не раздумывая, Боруса толкнул одного из мятежников в спину с такой силой, что тот врезался лбом прямо в стальную переборку и рухнул на пол. Споткнувшись о его тело, Максим на секунду замешкался и не успел уклониться от сабли второго противника, проткнувшей ему плечо. Заскрипев зубами, Боруса подался вперед и ударил врага в шею зажатым в пальцах стилетом. Фонтан крови полился на плечи бунтовщика. Он пошатнулся, тщетно пытаясь пережать сонную артерию. Третий мятежник бросился в атаку с крючковатым абордажным багром наперевес. Боруса без особого труда увернулся, вырвал багор и воткнул его матросу в живот.

Справившись с врагами, Максим наклонился над Добржином и нащупал на его шее слабый пульс. Обрадовавшись, Боруса взвалил раненого на плечи.

– Помогите! – во всю мочь завопил он. – Старшина Добржин ранен!

К ним потянулось множество рук. В возникшей суматохе Максим вытащил свой стилет из шеи Добржина и убрался подобру-поздорову, пока никто не заметил, что старшина уже мертв.

Пройдя несколько шагов, Максим заметил, что за его ремень зацепилась темно-синяя перевязь старшины. Недолго думая, он перевязал ею свою рану и бросился в бой.

Выпад. Блок. Еще выпад…

Магел старался действовать осторожно. Его противник фехтовал в очень необычной манере. Впрочем, в фехтовании вряд ли можно придумать что-то по-настоящему новое. По сути дела, воинственное население бесчисленных миров Империума пользовалось лишь вариантами одних и тех же приемов. Офицер с «Махариуса» был достойным противником. Наверное, он владел клинком даже лучше Магела, но у бывшего старшего помощника командира «Беллерофонта» имелось очень важное преимущество. Ему было нечего терять, и он позабыл о страхе.

Вокруг бушевало сражение. На палубу падали все новые и новые тела убитых и раненых. И хотя сейчас было трудно сказать, кто одержит верх в схватке за этот отсек, Магел понимал, что победа «Махариуса» предрешена. Даже по штатному расписанию команда «Беллерофонта» насчитывала на несколько тысяч человек меньше, чем команда тяжелого крейсера. К тому же в ходе мятежа и в результате атаки штурмовиков уже погибли тысячи офицеров и матросов. Уцелевшие были обречены, но Магел решил дорого продать свою шкуру.

Мятежник с налитыми кровью глазами бросился на офицера с «Махариуса». Ни секунды не колеблясь, Паво проткнул саблей наглеца, вознамерившегося лишить его чести своими руками зарубить старшего помощника командира имперского крейсера. Однако Магел чуть замешкался. Воспользовавшись этим, его противник сделал молниеносный выпад. Вместо того чтобы парировать удар, Магел попытался увернуться, но почувствовал страшную боль в боку.

Чтобы не застонать, Паво стиснул зубы. Он понимал, что молоденькому офицеру не удастся вытащить свой клинок, и с силой рубанул нападавшего по правому плечу. Сабля впилась в кость. Противник заорал от боли и попятился. Еще один удар, и Магел прикончит врага.

Еле держась на ногах, с вражеской саблей в ребрах, Паво уже замахнулся на офицера, но внезапно его руку со страшной силой сжали стальные клешни. Захрустели кости. Клинок выпал из онемевших пальцев Магела, а в спину вонзилось что-то острое. Ледяной холод разлился по его жилам. Еще удар в спину! И еще один… У Паво подкосились ноги, но он так и не упал, а повис, как тряпичная кукла, на державшем его человеке. Потом его отпустили. Магел упал на палубу, и сознание навсегда покинуло его обмякшее тело.

Превозмогая боль, Хито Уланти с трудом рассмотрел нависшего над ним широкоплечего исполина. Здоровяк протянул руки и встряхнул шатающегося лейтенанта. Уланти заметил на щеках и запястьях матроса ритуальные татуировки, какие носили головорезы из страшных подземелий городов-ульев.

– Максим Боруса! К вашим услугам! – прорычал гигант. – Не бойтесь, я с «Махариуса». Вы в безопасности!

– Спасибо, – пробормотал Уланти. Взгляд его упал на запятнанную кровью перевязь. – Я ваш должник, старшина Боруса…

Максим ухмыльнулся. Он не узнал спасенного им офицера, но прочитал знаки различия на его причудливо расшитом мундире. Он понял, что спас жизнь завсегдатая капитанского мостика, который, в свою очередь, мог спасти его от прозябания на нижних палубах.

– Старшина так старшина! – усмехнулся он. – На все ваша воля.

– «Беллерофонт» вызывает «Махариус»! Крейсер в наших руках. Мы починили двигатель. Судно может выйти в варп. Отправляемся по вашей команде!

Эскадра разведывательных кораблей сил Хаоса в составе трех рейдеров типа «Язычник» беззвучно дрейфовала на окраине звездной системы Дельфи, прислушиваясь к переговорам имперского крейсера и захваченного им мятежного корабля. Рейдеры появились слишком поздно, чтобы встретить судно бунтовщиков и проводить его в варп. Теперь им оставалось только беспомощно следить за тем, как от них уходит добыча, по праву принадлежащая их повелителю. Командир эскадры понимал, что его кораблям не справиться с имперским крейсером и эскадрильями его проклятых штурмовиков, но все равно опасался страшного гнева Осквернителя. Стоя на капитанском мостике флагманского рейдера, облаченный в черные одежды капитан следил за тем, как с мониторов исчезают условные обозначения имперских крейсеров.

– Передайте повелителю, что секретная информация, чуть не оказавшаяся в нашем распоряжении, осталась в руках противника, – приказал черный капитан стоявшему рядом астропату.

Обитавшее в сознании одержимого астропата демоническое существо зашипело от ярости, и тело скрутила судорога страха перед гневом Абаддона.

Остальные члены команды поспешили заняться своими делами, стараясь не смотреть на обреченного капитана.

– Благодарю вас, магос Кастаборас. Я вас больше не задерживаю.

Надменный старший техножрец кивнул и с непроницаемым лицом направился к своей свите, оставив Семпера одного в капитанской каюте.

Опершись локтями о письменный стол, Леотен машинально потер шрам на щеке. Этот жест всегда означал, что капитана что-то тревожит. Сейчас Семпер лихорадочно обдумывал доклад магоса Кастабораса.

Похищенные технические секреты были извлечены из банков памяти «Беллерофонта» и переданы ревностным жрецам Бога-Машины на «Махариус». Астропат имперского крейсера доложил в штаб о спасении секретной информации и о мужестве флаг-лейтенанта Хито Уланти, проявленном в абордажном бою. Однако штаб Боевого флота Готического Сектора волновал лишь характер похищенных данных. Кастаборас уже частично расшифровал попавшую к нему информацию и сообщил результаты Семперу. Теперь о том, какие именно секреты пытались похитить мятежники, на «Махариусе» знали двое. И оба пребывали в замешательстве.

В расшифрованных файлах содержались технические данные о неприступных Чернокаменных Крепостях – шести огромных, неизвестно кем и когда построенных фортификационных сооружениях. Сегодня именно они служили краеугольными камнями мощи Боевого флота Готического Сектора. В каждой из Чернокаменных Крепостей базировалась тактическая группа боевых кораблей, и каждая Крепость обладала такой огневой мощью, что могла играючи отразить штурм пиратских эскадр Абаддона. Разумеется, информация об этих сооружениях была сверхсекретной, и ни одно из них за всю историю Боевого флота Готического Сектора не попадало в руки противника. Семпер не мог поверить в то, что Осквернитель решится на самоубийственный штурм.

Что-то неразборчиво буркнув себе под нос, командир «Махариуса» обхватил голову руками и стал всматриваться в обозначения Чернокаменных Крепостей на звездной карте.

Где-то далеко, в самой зенице Ока Ужаса, там, где привычное человеку пространство свилось в один клубок с Имматериумом, повелитель Абаддон, Осквернитель Миров, Великий Сосуд Зла и Наследник Хоруса, всматривался в кружившийся перед ним калейдоскоп образов. Никто не мог знать, какие секреты и страшные тайны открывал Осквернителю варп.

Наконец Абаддон повернулся к существам, жавшимся у подножия его трона, и небрежным жестом повелел удалиться скорчившемуся внизу гонцу. Тот с радостью засеменил прочь, понимая, что по одному движению мизинца Осквернителя любой из десяти ужасных телохранителей изрубит его на куски. Меч Абаддона злобно заскулил в ножнах, чувствуя недовольство своего хозяина, но Осквернитель погладил его по рукоятке и пробормотал пару страшных заклинаний, успокаивая демона, обитавшего в клинке.

Скоро у Абаддона появится возможность отвести душу. Командирам и экипажам кораблей, не сумевшим доставить ценнейшую информацию, в самом ближайшем времени предстояло узнать, что бывает с теми, кто не выполняет приказ повелителя. Кроме того, Осквернитель понимал, что потеря сведений о Чернокаменных Крепостях в конечном счете не воспрепятствует осуществлению его тщательно разработанного плана.

Отвернувшись к похожему на пасть Левиафана иллюминатору, Абаддон посмотрел на замершее в пространстве чудовищное сооружение, вокруг которого сновало множество маленьких кораблей и дрейфовали десятки строительных платформ. Совсем скоро его новый флагманский корабль будет достроен. Мысленно Осквернитель уже окрестил его «Убийцей Планет». Это название, столь же страшное, сколь и незамысловатое, напрашивалось само собой.

Глядя на огромный корабль, Абаддон вновь задумался о шести тайных целях нынешней войны. Скоро, очень скоро «Убийца Планет» обрушит невиданную доселе мощь на врагов своего хозяина, и почитатели полутрупа, восседающего на Золотом Троне, содрогнутся…

«Пусть ужасаются и думают, что ничего кошмарней имдаже не снилось! – злорадно думал Осквернитель. – Придет время, и они поймут, что самое страшное еще впереди!»

«"Убийца Планет"! Даже теперь, через много лет после окончания Готической Войны, когда события тех страшных и славных времен стали выцветать в памяти новых поколений, это название вызывает невольное содрогание любого, кто его слышит. Даже жители миров, находящихся далеко за пределами Сектора Обскурус, не видевшие ни одного сражения Готической Войны, испытывают почти суеверный страх при звуке этих слов. Мне как-то довелось беседовать с мудрым и достойным во всех отношениях галактическим миссионером, поведавшим о своих странствиях и приключениях в населенных грубыми варварами далеких мирах необъятного Империума. Он рассказал мне о том, что эти дикари по-прежнему исполняют по ночам ритуальные танцы и, взирая на звездное небо, возносят Великому Отцу (как они называют Бога-Императора) молитвы об избавлении от древнего ужаса, называемого ими "Меч Абаддона". Невозможно представить, как эти примитивные племена, ничего не знающие ни об Империуме, ни о своем месте на его задворках, проведали об Абаддоне и егокорабле. Однако мой ученый собеседник уверял меня, что аборигены прозябают по ночам в страхе, ожидая появления в небесах именно "Убийцы Планет".

Приступая к описанию одного из самых ужасных моментов Готической Войны, когда загнанный в угол Боевой флот Готического Сектора, наконец, осознал истинную мощь страшного тайного оружия Аваддона, я вспомнил о рассказе упомянутого миссионера потому, что даже животный страх дикарей перед никогда не виденным ими вражеским кораблем вряд ли мог сравниться с паническим ужасом бесчисленных миллиардов подданных Императора, ожидавших, что в любой момент в небе внезапно возникнет "Убийца Планет" и испепелит их заживо вместе с миром, в котором они обитают».

Заслуженный летописец Родриго Коннигер. «В клыках смерти и пасти преисподней. Замечательные события войны в Готическом Секторе. 143– 149. М41»

Часть третья

ПЕРВЫЕ ЗАЛПЫ

I

Абаддон Осквернитель не мог оторвать взгляда от гибнущего мира. Моря уже давно испарились, обнажив неровные гряды подводных гор. Планета разваливалась на куски. Из трещин в ее коре ударили фонтаны раскаленной лавы. Все южное полушарие превратилось в океан огня, хлынувшего из дыры размером в добрый континент, пробитой страшным оружием «Убийцы Планет». Содрогаясь от полюса до полюса от непрерывных землетрясений, планета корчилась, как грешник на сковородке. Абаддон не сомневался в том, что после первого же залпа, уничтожившего атмосферу, на поверхности не осталось ничего живого. Может, кто-то и выжил в бездонных убежищах, но ни один бункер не мог уцелеть после того, как сверкающие энергетические лучи протянулись с борта «Убийцы Планет». Они смели всю почву, раздробили скалы и проникли в огненное чрево гибнущего мира.

Абаддон упивался этим апокалипсическим зрелищем, словно вновь стоял рядом с Хорусом на капитанском мостике его боевой баржи, наблюдая за тем, как на поверхность Истваана III падает град вирусных бомб. За несколько мгновений они уничтожили двенадцать миллиардов жителей этой планеты. Оглушительное псионическое эхо их беззвучных предсмертных воплей до сих пор гудело набатом в голове Абаддона. Но и эта бойня казалась ему теперь невинной шалостью по сравнению с тем, что он намеревался совершить.

«И пусть Галактика горит огнем!» – приказал Хорус. Абаддон и другие командующие легионами Космического Десанта, собравшиеся под его знаменами, выполнили этот приказ. Осквернитель вспоминал сожранные пламенем миры, звездные системы, задушенные обломками кораблей и планет после яростных космических баталий. Вспоминал сотни битв, в которых на тысячемильных фронтах космические десантники и чудовищные боевые титаны сходились не на жизнь, а на смерть со своими же бывшими соратниками. Абаддон вспомнил ликующий рев, изданный миллионами изуродованных Хаосом глоток в тот момент, когда он, любимый Первый капитан Хоруса, взял штурмом осыпавшиеся крепостные стены дворца самозваного «императора» на Терре и ворвался в его внутренние покои.

Керамитовая палуба задрожала под ногами Абаддона. По бронированному чреву огромного корабля пронеслось гулкое эхо страшного взрыва. Осквернитель встрепенулся и огляделся по сторонам.

– Мой повелитель, – прогнусавил горбатый техножрец-еретик, извиваясь перед троном Абаддона, – планета рассыпается на куски. Ее магнитное поле непредсказуемо меняется. Наверное, стоит отвести судно на безопасное расстояние… – добавил он, облизнув раздвоенным языком изъеденные проказой губы.

Разгневанный дерзостью твари, осмелившейся нарушить ход его мыслей, Осквернитель злобно зарычал. Его меч задрожал в ножнах и тихонько завыл, предвкушая кровопролитие, но Абаддон ласково потрепал венчавший рукоятку череп, успокаивая демона, живущего в клинке. Один из берсеркеров-телохранителей тоже почувствовал недовольство своего повелителя. Он шагнул вперед, поднял кулак в силовой перчатке и с шипением выпустил острые, как серпы, когти.

Палуба вновь содрогнулась, и в иллюминаторе появилось облако раскаленной магмы, взлетевшее над треснувшей планетой.

Повинуясь мановению руки Абаддона, берсеркер отступил назад, в шеренгу выстроившихся вдоль переборки телохранителей. Скуливший от ужаса еретик поспешно шмыгнул в сторону и растворился в густой тени.

Осквернитель проследовал в центр рубки в сопровождении живого щита из верных телохранителей. Техножрецы, палачи и завывающие на разные голоса уродливые порождения варпа бросились прочь с дороги бронированных гигантов.

Повинуясь очередному беззвучному приказу Абаддона, платформа в центре рубки стала опускаться сквозь нижние палубы корабля. Экипаж «Убийцы Планет» ощутил волю своего повелителя, и на борту огромного судна вспыхнула лихорадочная деятельность. Осквернитель знал, что корабли, сопровождающие его флагман, тоже готовятся к походу, а их командиры облегченно вздохнули при мысли о том, что вот-вот покинут окрестности планеты, бившейся в непредсказуемой агонии.

Тысячам военнопленных, гнувших спину на борту «Убийцы Планет», под страхом смерти запрещалось поднимать глаза на Осквернителя. Надсмотрщики яростно вопили, наводя порядок среди невольников. Едва заслышав характерный гул опускающейся платформы, съежившиеся от ужаса рабы на мгновение прерывали свой бесконечный труд и впивались взглядом в ножные кандалы. Другие, наоборот, поднимали навстречу гулу лица с пустыми глазницами. Эти несчастные выполняли работы, не требовавшие острого зрения, и надсмотрщики не поленились выколоть им глаза.

Один закованный в цепи раб, в мундире офицера Военно-космического флота, видимо, совсем недавно попал в плен. Он не знал о запрете или пропустил мимо ушей оклики надзирателей. Рискнув бросить взгляд на проезжавшую мимо платформу, он был тут же сбит с ног надсмотрщиком в испещренной символами Хаоса силовой броне десантника из Легиона Пожирателей Миров. Злобно рыча, Пожиратель Миров поднял свой цепной топор и одним быстрым ударом обезглавил пленного. Затем он замер по стойке смирно и салютовал Осквернителю отрубленной головой раба, словно позволяя мертвым глазам взглянуть на то, что им не было дозволено видеть при жизни.

Абаддон Осквернитель, Воитель Легионов Хоруса, командующий так называемыми Предательскими Легионами, как именовали их слуги ложного императора, проезжал мимо своих последователей, не заботясь о том, живы они или мертвы, преданы ему или нет. Достаточно будет и ужаса, который он внушал им.

Опустившись на самую нижнюю палубу, платформа остановилась в обширном отсеке, пол и стены которого скрывались во мраке. Осквернитель шагнул на металлическую плиту, удерживаемую массивными цепями. Целая армия техножрецов тут же опустилась на колени и приветствовала его глубокими поклонами.

– Покажите! – ледяным тоном повелел Абаддон.

Один из еретиков прикоснулся изуродованными пальцами-щупальцами к хрустальному пульту. Где-то в темноте раздался гул. Внезапно стены отсека исчезли. Вокруг платформы закружился сверкающий хоровод звезд, планет, созвездий, комет, метеоров и прочих бесчисленных небесных тел.

Проведя здесь в одиночестве много часов за размышлениями о постоянно меняющейся картине звездного неба, Абаддон уже довольно хорошо знал это четырехмерное голографическое изображение Готического Сектора, отражающее в том числе и непредсказуемое воздействие расширения времени в варпе. Эта виртуальная карта была найдена на борту неизвестного, покинутого экипажем корабля, бесцельно дрейфовавшего в космическом пространстве. На «Убийцу Планет» ее перенесли вместе с рубкой судна, в которой она находилась. Несомненно, она была намного старше самого Империума, и ее создателями были существа, не принадлежавшие к человеческому роду. Впрочем, все это не слишком волновало Абаддона.

Вглядываясь в глубины космоса, он разглядел синий огонек Порт-Моу, окруженного множеством светящихся точек, обозначающих соединения имперских кораблей. Вокруг витало плотное кольцо красных огоньков – главную базу Боевого флота сжимали тиски блокады.

По всему Готическому Сектору мерцали синие и красные руны, показывающие расположение флотов. Эти милые огоньки не давали ни малейшего представления о жарких сражениях, которые велись за стратегически важные звездные системы. Абаддон проследил взглядом за изумрудными пунктирами маршрутов вражеских конвоев, с риском для жизни снабжавших прифронтовые миры всем необходимым. Обозначения отборных рейдеров сил Хаоса, следивших за этими конвоями из варпа, светились алым, а вдоль маршрутов имперских транспортов мерцали сине-зеленые руны пиратских эскадр, помогавших Осквернителю.

Затем Абаддон с раздражением заметил множество синих точек вокруг мира-улья Орар, оттеснивших лавину красных огней. В Бен-Морре противник также отчаянно защищался, а значительная часть скопления Циклопа была погружена во мрак. Здесь карта не была столь подробна. По одинокому значку было понятно, что эта часть Готического Сектора кишит орками. Ко всеобщему удивлению, эти существа оказывали такое ожесточенное сопротивление Империуму и силам Хаоса, что никому еще не удалось исследовать и нанести на звездную карту места их обитания.

Наконец Абаддон принялся разглядывать шесть ярких золотых значков, разбросанных по всему Сектору. Глядя на них, Осквернитель беззвучно повторял их имена, как заклинания, смысл которых был известен ему одному: «Фулярис, Анвил-206, Фир, Ребо, Шиндельгейст, Бритая…»

– Ждем ваших приказаний, о повелитель! Какова наша следующая цель? Мы приготовили список ближайших стратегически важных миров, все еще находящихся в руках противника…

Абаддон яростно зарычал. Дерзкий офицер тут же замолчал и попытался спрятаться за спинами соратников, но предвестники неотвратимого наказания – красные лучи оружия телохранителей – нашли его в толпе.

«Глупцы! – Абаддон опустил веки, дабы ничто не отвлекало его от раздумий. – Они не понимают, что наше сильнейшее оружие не этот огромный корабль, а страх и смятение, которые он посеет на своем пути. Мы будем наносить внезапные удары по самым разным мирам, и никто не догадается, что на самом деле у нас на уме. Враг не будет знать, где мы появимся в следующий раз, потеряет рассудок от ужаса и не сможет разгадать наши истинные цели. Нам не нужны стратегически важные миры. Пусть наши непредсказуемые атаки сеют панику в рядах противника».

Приоткрыв глаза, Абаддон взглянул на кружащиеся вокруг него звезды и протянул к ним руку со страшными железными когтями. Повинуясь жесту Осквернителя, голографическое изображение стало двигаться медленнее и, наконец, остановилось, а одна звезда внезапно засветилась ярче других. Техножрецы засуетились вокруг хрустального пульта, и яркая звезда начала расти. Вскоре стала хорошо видна отдельная звездная система, и Абаддон кровожадно усмехнулся, разглядывая мир с голубыми океанами, зелеными лесами и другими признаками наличия в его атмосфере пригодного для дыхания кислорода. В одном из полушарий планеты царила ночь, и на поверхности были хорошо видны густые россыпи городских огней. Приглядевшись еще внимательнее, Осквернитель рассмотрел маленькие огоньки орбитальных доков и платформ планетной обороны, вращавшихся в безвоздушном пространстве между самой планетой и ее единственным бесплодным спутником. Населенный мир! Мир Империума Человечества. Мир, очень далекий от театра военных действий и уже разрушенный «Убийцей Планет». Силы варпа и на этот раз не обошли Абаддона своим покровительством!

Ощутив волю своего повелителя, техножрецы молча преклонили колени, а к остальным кораблям флота Хаоса полетел сигнал, содержащий наименование и координаты следующей цели. Обитатели обреченного мира еще не знали об этом, но день и час их казни уже назначен.

Абаддон же пожирал глазами голографическую карту, снова развернувшуюся во весь Готический Сектор. Извращенное зрение Осквернителя позволяло ему одновременно видеть шесть заветных золотых огней. Фулярис, Анвил-206, Фир, Ребо, Шиндельгейст, Бритая…

Осквернитель повторял их названия, словно заклинания известного только ему одному будущего.

«И пусть Галактика горит огнем!» – приказал Хорус десять тысяч лет назад, и наконец-то Абаддон Осквернитель сможет выполнить его приказ…

II

– Прочь с дороги!

Улицы и переулки наполнились криками. Хрупкие пластиковые двери и блочные стены лачуг легко ломались под ударами тяжелых сапог. Убогие обитатели грязного квартала тряслись от страха при виде грозных арбитров, врывавшихся в жилища. Ответом на недовольство и жалобы служили сокрушительные удары прикладами или кулаками в силовых перчатках, а любое более серьезное сопротивление подавлял град гранат со слезоточивым газом.

Заходясь натужным кашлем, из барака выскочили несколько фигур. Люди оказались лицом к лицу с шеренгой арбитров, защищенных противогазами. Прокуратор Джамаль Бизантан наблюдал за тем, как на правонарушителей надели наручники и с помощью силовых дубинок и бронированных щитов загнали в спецтранспорт, направлявшийся в тюрьму при казармах Адептус Арбитрес. Бизантана не волновало, что ждет задержанных в этой многоэтажной подземной тюрьме, камеры которой кишели еретиками, уголовниками, недовольными и бунтовщиками, арестованными в ходе облав, регулярно проводимых в трущобах этого мира. Их было так много, что любой подозреваемый мог провести остаток дней в тюрьме, так и не дождавшись своей очереди предстать перед судом. Имперское правосудие не терпело спешки, а жизнь и смерть тюремного сброда не имели ни малейшего значения для судеб Империума. Прокуратор не сомневался лишь в том, что рано или поздно порядок восторжествует.

Проведя пальцами по ритуальным шрамам, украшавшим смуглые щеки, Бизантан почувствовал, что вспотел, снял шлем и встряхнул копной заплетенных в мелкие косички черных волос. В «Догматах Свободы и Справедливости» говорилось, что каждый Адептус Арбитрес должен являть подданным Императора образец сурового и непреклонного блюстителя закона, но прокуратору вовсе не хотелось упасть в обморок от полуденной жары.

– Вижу, закон и порядок опять торжествуют! – хмыкнул помощник прокуратора Вэннан Корте и протянул своему начальнику флягу с водой.

Глядя на то, как арбитры сшибают задержанных с ног разрядами силовых дубинок, Бизантан промолчал, хотя и наказал бы за такие речи любого другого из своих подчиненных. Корте был отличным арбитром и верным слугой Императора. Если бы не язык, этот дюжий уроженец одного из жестоких миров-ульев уже давно бы сам стал прокуратором. Бизантану оставалось только радоваться, что привычка отпускать едкие шуточки не дала Корте сделать карьеру, а у него теперь такой надежный помощник

– Не теряй веры, помощник Корте, – пародируя менторский тон, сказал Бизантан. – Помни, что вести войны Империума – это долг могучих Астартес и бесстрашной Имперской Гвардии, охранять космические пути Империума – это долг славного Военно-космического флота, но именно нам, Адептус Арбитрес, Его Божественное Величество в своей бесконечной мудрости поручил…

– Бороться с гнусными еретиками, выдающими себя за верных подданных Империума! – с заговорщическим видом подмигнул Бизантану Корте.

Оба рассмеялись, обрадовавшись возможности перевести дух впервые за эту долгую и нелегкую операцию. Целый день отряды арбитров методично прочесывали лабиринты улочек среди лачуг и бараков, примостившихся у подножия скалы, увенчанной дворцом принца-регента. Хотя планета Белатис с ее столицей Малиной и находилась далеко от передовой, даже здесь отдавалось эхо сражений, громыхавших в других частях Готического Сектора. Как и остальные тыловые миры, Белатис должен был посылать на войну тысячи новобранцев и снабжать фронт всем необходимым. Бизантан знал, что многие из задержанных сегодня будут насильно отправлены служить на корабли Боевого флота Готического Сектора или в штрафные полки, формируемые для восполнения ужасающих потерь Имперской Гвардии. При этом прокуратор не сомневался в том, что никто из них больше не вернется на родину.

Из стоявшего неподалеку командного «Рино» раздалось шипение коммлинка и послышались голоса. Это разбросанные по всему району отряды арбитров докладывали о своих успехах. Облава на улицах Старой Мадины была делом неблагодарным. Здесь за любой дверью и в каждом чулане служителей закона могла подстерегать засада или ловушка. Еще до рассвета множество транспортов Адептус Арбитрес взяло в плотное кольцо целый район. Уже несколько сотен лет Белатис не видел такой демонстрации имперской мощи. Арбитры должны были напомнить о силе Императора не только обитателям трущоб, но и кое-кому другому.

Взглянув на отвесную скалу, нависшую над городом, Бизантан гадал, сколько пар глаз следят сейчас за ним и его людьми из окон дворца. Трудно было найти более подходящее место, чтобы напомнить правителям Белатиса о том, кто настоящий хозяин Империума.

Как раз в этот момент из бронированного «Рино» высунулся связист:

– Господин прокуратор! На связи первый министр национальной безопасности Кейль!

Переглянувшись с Корте, Бизантан кивнул и неохотно взял наушники. Корте же смачно сплюнул, услышав имя министра.

– Приветствую вас от имени Императора, господин Кейль, – с нескрываемым презрением в голосе произнес Бизантан. – Мы наводим порядок, и мне некогда с вами болтать.

– И я приветствую вас от имени Императора, прокуратор!

Джарра Кейль говорил как ни в чем не бывало. Бизантан даже представил, как этот серый кардинал, вертевший принцем-регентом как ему заблагорассудится, сидит в своем огромном кабинете и, возможно, созерцает на экране изображение прокуратора, переданное одним из еще не засеченных арбитрами беспилотных разведчиков-дронов. Кейль наверняка выслал несколько таких для наблюдения за ходом облавы.

– Я только что говорил с его величеством принцем-регентом. Он, как и я, озабочен тем, что вы не поставили нас в известность о вашей операции.

– Я отчитываюсь только перед Императором, – заявил прокуратор.– Разные принцы-регенты и другие министры национальной безопасности меня мало интересуют. У меня нет никаких причин ставить вас в известность о чем бы то ни было. Все и так знают, что личный состав нашего доблестного Военно-космического флота несет большие потери. Я – старший представитель интересов Империума в этом мире, и в мою компетенцию входит решение такого рода вопросов. Кроме того, мне кажется, что насильственная вербовка разной швали, рвани и ворья из этого района вашей столицы отвечает интересам не только Главного штаба Имперских вооруженных сил Готического Сектора, но и всех верноподданных Императора на Белатисе.

«Если бы ваша служба национальной безопасности трудилась не за страх, а за совесть, – мысленно добавил Бизантан, – прямо в центре вашей столицы не было бы этого рассадника заразы!»

Помолчав несколько секунд, министр Кейль продолжал таким тоном, словно не понимал, что о нем на самом деле думает прокуратор.

– Мы с принцем-регентом полны решимости верой и правдой служить Императору и его официальным представителям. Но вам все-таки стоило заранее поставить нас в известность об этой операции. Тогда мы отправили бы к вам на подмогу наши силы безопасности.

«Зачем мне отвлекать ваши силы безопасности? – криво усмехнувшись, подумал Бизантан.– Пусть и дальше занимаются вымогательством, собирают взятки и терроризируют политических противников вашего принца-регента!»

– Спасибо за любезное предложение, – вслух ответил Бизантан. – В следующий раз я обязательно поставлю вас в известность, и мы объединим наши усилия.

– Думаете, он вам поверил? – спросил Корте, когда прокуратор вернул связисту наушники.

– Какая разница?– буркнул Бизантан. – Главное, чтобы его громилы сюда не совались, пока мы не закончим все наши дела.

Прокуратор обвел взглядом вереницы низеньких домишек, собранных из пластиковых блоков и примитивных глиняных кирпичей. Кое-где возвышались многоэтажные здания. Постройки жались одна к другой. Район застраивали стихийно, без всякого плана. Местные жители именовали этот лабиринт кривых улочек и тупиков Малиной. Бизантан знал, что такой же лабиринт переходов существует и внутри зданий. Обитатели трущоб пробили в смежных стенах множество дыр, и теперь район можно было пересечь из конца в конец, не высовываясь на улицу.

Малина в Малине была не единственной в своем роде. Такие обширные притоны существовали практически во всех плохо развитых мирах Империума. Опытный блюститель порядка Джамаль Бизантан прекрасно знал, что трущобы кишат преступниками, мятежниками, беглыми каторжниками – всеми, кто не в ладах с законом. И именно такие места облюбовали сектанты и еретики.

Облава в Малине с целью насильственной вербовки матросов для Военно-космического флота выглядела достаточно правдоподобно и хорошо маскировала истинные цели Адептус Арбитрес. Готический Сектор оказался под ударом не только флотов Абаддона Осквернителя, но и его коварных союзников – поклонников самых разных культов. После многочисленных расследований, проведенных Священной Инквизицией, ими предстояло заняться всерьез. Стало ясно, что враг давно готовился к удару и внедрил своих адептов в правительства и силы самообороны очень многих планет.

В самом начале войны, когда флоты Осквернителя вероломно напали из Звездных теснин Аркса на Боевой флот Готического Сектора, тайные сторонники Абаддона и поклонники Хаоса тут же подняли головы почти в двух десятках миров, и на подавление организованных ими бунтов и мятежей с фронтов пришлось отвлечь значительные силы. Несколько миров, в правительствах которых угнездились хаосопоклонники, перешли на сторону Абаддона без единого выстрела. Возможно, их обитателям было безразлично, под чьей именно пятой влачить свое существование. Но они наверняка осознали всю глубину своей ошибки, стоило им узреть лица своих новых повелителей, высадившихся на планеты. В других мирах еретики все еще скрывались в подполье и вели партизанскую войну против Имперских вооруженных сил. Они сеяли страх и смущали умы, взрывали военные базы и промышленные предприятия, шпионили за имперскими военными и передавали противнику секретную информацию.

При этом их становилось все больше и больше. Стоило ереси укорениться в каком-либо из миров, его уже можно было считать потерянным.

Прокуратор не мог дождаться, когда Священная Инквизиция выжжет каленым железом ересь в рядах правителей, Экклезиархии и государственных чиновников Готического Сектора. Ведь именно вялость и бездарность местной администрации позволили беспрепятственно расцвести культам Хаоса.

Впрочем, здесь, на Белатисе, Джамаль Бизантан не будет ждать так долго…

Пусть этот мир и находился глубоко в тылу, он изобиловал полезными ископаемыми и другими ресурсами, крайне нужными фронту. Здесь добывали адамантитовую руду, из которой выплавляли несокрушимые корпуса боевых кораблей, прометий, из которого вырабатывали топливо для боевых машин, и имелись обильные запасы продовольствия. Белатис не был самым большим, богатым или стратегически важным миром Готического Сектора, но наряду с миллионами иных миров он принадлежал Императору. Уже только поэтому суровый прокуратор, тридцать лет назад, еще будучи кадетом, принесший присягу в Имперской академии Адептус Арбитрес на Андертоне, был готов защищать его до последней капли крови – «…служить Императору, охранять Его владения, судить и защищать Его подданных, насаждать закон и порядок во всех принадлежащих Ему мирах, преследовать и карать всех, не подчинившихся Его воле!»

Еще юношей Бизантан поклялся защищать Империум, но лишь недавно заподозрил, что адепты Хаоса проникли на Белатис. Здесь еще не случалось диверсий, о существовании сект хаоситов ничего не было известно и никто не позволял себе еретических речей, но Бизантан все равно чувствовал, что дело неладно. Совсем рядом таилась какая-то невидимая опасность. Что-то втайне назревало. Псайкеры Адептус Арбитрес тоже чувствовали это. В варпе начались какие-то странные движения, явно предвещавшие грядущую катастрофу. «Похоже на затишье перед бурей!» – именно так попытался описать Бизантану свои ощущения один из его псайкеров.

Вот и сейчас, следя за ходом операции, прокуратор вспоминал его слова. Псайкеры так и не смогли сказать ничего конкретного, но у Бизантана были и другие источники информации, которым этот суровый воин доверял больше, чем видениям и предсказаниям. В преступном мире Белатиса у прокуратора имелась целая сеть шпионов, и совсем недавно до него дошли слухи о каких-то тайных сборищах, проходящих в некоторых домах Малины. Если здесь действительно свили себе гнездо хаосопоклонники, Адептус Арбитрес их сегодня выкурят!

Бизантан взглянул на Корте, следившего за переговорами в эфире, но тот только покачал головой и, не дожидаясь вопроса командира, произнес:

– Пока ничего. Обычные бандиты, много недовольных. Таких не возьмут даже на корабль смертников. Да эту выгребную яму можно ворошить до скончания жизни, но так ничего и не найти!

– Думаете, мы закончим здесь свои дни? – усмехнулся Бизантан. – Надеюсь, до этого не дойдет, – немного помолчав, добавил он. – По крайней мере, не сегодня…

Прокуратор заглянул в открытый люк своего командного «Рино» и обратился к человеку, скорчившемуся в кабине в три погибели:

– Псайкер Шауль, не желаете ли нам помочь?

Неохотно выбравшись из люка, псайкер поспешил напялить на нос темные очки. Его подслеповатые глазки с нежно-розовыми веками явно не переносили яркого света местного светила.

Псайкеров считали мутантами. От обычных людей отличались даже те из них, кого сочли способными сопротивляться соблазнам варпа без мучительного ритуала единения их душ с духом Императора. Шауль был альбиносом. Уже только за это его умертвили бы при рождении в суровом родном мире Бизантана, именуемом Скайр. Прокуратор уже полжизни прожил вдали от Скайра, но и теперь ему становилось не по себе рядом с псайкером-альбиносом.

– Я ничего не чувствую. Возможно, они используют пустотные щиты или какие-нибудь другие устройства, чтобы спрятаться от меня…

Внезапно Шауль замолчал, огляделся по сторонам и уставился на двух арбитров, собиравшихся выломать дверь соседнего дома. Унаследованное от предков-охотников тонкое чутье Бизантана уловило страх встревоженного псайкера. За долю секунды, еще даже не поняв, что происходит, прокуратор бросился на середину улицы. Вытаскивая из кобуры болтерный пистолет, он крикнул, предупреждая своих подчиненных об опасности, но опоздал.

Стоило одному из арбитров ударить в дверь тяжелым сапогом, как она с грохотом разлетелась на куски. Взрыв был не таким мощным, как того опасался Бизантан, но обоих воющих бойцов тут же поглотило облако неприятного желтоватого цвета.

– Надеть противогазы! – заорал прокуратор.

Постепенно ядовитое облако стало рассеиваться. Арбитры превратились в две лужи, булькающие зловонными пузырями.

Тонкий шлейф желтоватого тумана добрался до молодого неопытного арбитра, который никак не мог отстегнуть от пояса противогаз. Стоило ему вдохнуть отравленного воздуха, как он заорал и зашелся в кашле, а изо рта и носа потекла кровь. Арбитры, стоявшие у заминированной двери, оказались в эпицентре взрыва и умерли почти мгновенно от большой концентрации смертоносного вещества. Однако на периферии взрыва вирус был уже сравнительно слаб, и молодому бойцу предстояло умирать в страшных муках, ощущая, как стремительно размножающийся вирус пожирает его тело.

Не задумываясь, Бизантан выстрелил прямо в сердце обреченного юноши, пробормотав несколько слов из Второй заупокойной молитвы к Императору.

Внезапно в наушниках шлема прокуратора послышались встревоженные возгласы и выстрелы. Бизантан изрыгнул гортанное проклятие на родном языке. Засада! Взрыв газовой бомбы был сигналом открыть огонь! Хаоситы заманили его людей в ловушку!..

Громыхнула автопушка. Очередь взрыла землю прямо за спиной Бизантана. Одного из арбитров, прижавшихся неподалеку к кирпичной стене, разнесло на кровавые куски.

– Наверху! Они стреляют с крыш! – раздалось в наушниках прокуратора.

Бизантан поднял взгляд, увидел черный силуэт, отчетливо выделяющийся на фоне яркого неба, и тут же выстрелил из болт-пистолета. Фигура сложилась пополам и свалилась с крыши прямо под ноги Бизантана. Командир арбитров с отвращением взглянул на труп: скрюченные пальцы с длинными когтями и мерцающие татуировки, еще извивающиеся под полупрозрачной сальной кожей мертвого чудовища. Теперь прокуратор уже не сомневался в том, что зловонное дыхание Хаоса коснулось Белатиса. В противном случае о таких страшных мутациях ему бы уже донесли.

Вокруг продолжали стрелять. Грохотали обрезы и автоматические винтовки, изготовленные в подпольных мастерских, щелкали лазганы. Но теперь все чаще и чаще слышалось глухое уханье дробовиков арбитров. Стражи порядка наконец-то пришли в себя и открыли ответный огонь.

Внезапно снова заговорила автопушка. Арбитры попрятались в ближайших лачугах, но снаряды с адамантитовыми головками пробивали тонкий пластик и рвали их в клочья.

Затем автоматная очередь прошила бронированный борт одного из «Рино». Вероятно, пуля угодила в двигатель. Раздался взрыв. Транспорт охватило пламя, и в наушниках Бизантана раздались душераздирающие вопли обреченных арбитров. Осторожно выглянув из-за угла, прокуратор увидел в одном из дверных проемов дуло автопушки. Совсем рядом с домом, в котором взорвалась ядовитая бомба. С этой позиции еретики простреливали всю улицу.

Извергая проклятия, Бизантан сорвал противогаз и заорал в микрофон вокса:

– Корте! Нас всех сейчас перебьют! Приказываю уничтожить огневую точку противника из гранатомета!

– Нелегкая задача, сэр! Нам их плохо видно, а вы находитесь слишком близко. Мы можем задеть вас.

– Тогда прикройте меня! – рявкнул Бизантан, вскочил на ноги и выхватил из раздатчика тяжелую осколочную гранату.

– Вас понял! Мы готовы! – прозвучал в наушниках спокойный голос Корте.

Бизантан бросился вперед. За его спиной загавкали дробовики арбитров. Несмотря на шквал огня, засевшие на крышах снайперы умудрялись стрелять в сторону прокуратора. Краем глаза Бизантан заметил в темном переулке людей в черных одеяниях и бросился на землю. Стену над ним тут же изрешетили пули и лазерные лучи. В ответ прокуратор открыл огонь из болт-пистолета и поливал переулок зарядами до тех пор, пока уцелевшие враги не пустились наутек, то и дело поскальзываясь в кровавой каше, в которую превратились двое их товарищей.

Бизантан снова ринулся вперед. Заметив его, один из культистов прокричал что-то остальным, и дуло пулемета развернулось в сторону арбитра. Лазерный луч полоснул по сталепластовому наплечнику прокуратора, прожег доспех и опалил руку.

Не обращая внимания на боль и нацеленное прямо в грудь дуло автопушки, Бизантан швырнул в дверной проем гранату. Мощный взрыв уничтожил всех засевших в укрытии хаоситов.

Шагнув в лачугу, прокуратор обнаружил лишь окровавленные куски человеческих тел, изуродованных страшными мутациями и острыми как бритва осколками гранаты.

Сжимая в одной руке болтерный пистолет, а в другой – силовую дубинку, прокуратор с величайшей осторожностью заглянул в соседнюю комнату. Там было темно. Бизантан нажал руну на рукоятке дубинки, та с шипением раскалилась и озарила помещение неверным светом. Стены лачуги оказались сплошь покрыты зловещего вида знаками и рисунками. Казалось, они извивались и пытались уползти подальше от света. Содрогнувшись, прокуратор понял, что эти знаки прославляют черных богов Хаоса.

Из комнаты вглубь трущоб вели несколько дверей. Открыв одну из них, Бизантан увидел спускающийся в подземелье коридор с неровными стенами. Снизу потянуло ледяным холодом и пахнуло смрадом разложения. Не успел арбитр увеличить мощность силовой дубинки, как из соседних дверей выскочили одетые в черное люди. С воплями животной ненависти культисты бросились прямо на прокуратора.

Крохотное помещение заполнил рев болт-пистолета Бизантана. Первый же заряд разорвал грудь ближайшего хаосита. Второму оторвало ноги, и он с визгом рухнул на пол. Вместо третьего выстрела раздался сухой щелчок. Обойма была пуста. Крепко выругавшись, прокуратор швырнул бесполезное оружие в лицо третьему еретику и взмахнул раскаленной дубинкой. Обычно арбитры использовали их для того, чтобы сбить с ног или быстро уложить на землю задержанного. Но выведенная на полную мощность, силовая дубинка была способна переломать человеку кости. Вот и сейчас Бизантан одним ударом разнес на куски голову культиста. Вторым ударом он раздробил грудную клетку другого противника. Дубинка застряла среди переломанных ребер, и пока прокуратор ее вытаскивал, на него бросился еще один враг. Разинув пасть, мутант ощерил острые, как иглы, зубы, которые выглядели намного опаснее ножа, зажатого в его изуродованной руке. Недолго думая, Бизантан нанес мутанту сокрушительный удар в челюсть. Раздался хруст крошащихся зубов. Прокуратору удалось закрыться от ножа локтем. Хаосит целил арбитру в шею, но клинок лишь проскрежетал по сталепластовому нагруднику. Злобная тварь с нечеловеческим упорством продолжала наседать на Бизантана и впилась поломанными клыками в броню, защищавшую его предплечье. При этом одной рукой мутант сдавил прокуратору горло, а ножом кромсал бронированный нагрудник.

Внезапно чей-то тяжелый сапог врезался прямо в морду мутанта. Рявкнул дробовик. Чудовище отлетело в угол комнаты. Еще два выстрела, и от него осталось только кровавое месиво.

– Помогите прокуратору! – приказал Корте, поливая огнем оставшихся еретиков.

Едва завидев отряд арбитров, хаоситы ринулись вон из комнаты.

Отмахнувшись от протянутых рук, Бизантан сам поднялся на ноги, нашел на полу свой болт-пистолет, перезарядил его и вопросительно взглянул на помощника.

– Наши потери составляют двенадцать человек убитыми. Большинство погибло в первую минуту, когда нас застали врасплох,– доложил Корте, с отвращением разглядывая намалеванные на стенах символы. – Но потом мы перестреляли этих поганых еретиков. Отделения Махана, Шеера и Варфоломея добивают остальных… Вижу, вы нашли тех, кого искали! – пнув мертвого мутанта, добавил помощник прокуратора.

– Тут их целая банда, – кивнул в сторону подземелья Бизантан. – Тащите сюда прожектора, огнеметы, силовые щиты и гранаты. Сколько сможете унести… Прикажите прибыть и Шаулю. Без него нам с этим дьявольским отродьем не справиться.

III

Загнанные в угол хаоситы отчаянно сопротивлялись. Сражаясь за каждый метр подземного хода, они прыгали прямо на арбитров, поливавших их огнем из дробовиков и болтеров. Все новые и новые мутанты карабкались по горам трупов, стараясь вцепиться врагам прямо в горло.

Наконец твари бросились наутек, отстреливаясь на ходу. Бизантан и его люди медленно, но неуклонно продвигались вперед, выставив перед собой гудящие от града пуль силовые щиты.

Тоннель то и дело петлял, в стороны расходились коридоры. Пять раз арбитрам приходилось прибегать к помощи Шауля. Пять раз псайкер помогал им избежать засады. Огнеметами, осколочными и газовыми гранатами бойцы прокуратора уничтожали врагов в боковых проходах. Охваченные пламенем еретики, хватая изуродованными ртами воздух, выскакивали в центральный тоннель, где и попадали под шквальный огонь арбитров.

Перед тем, как завернуть за очередной поворот, стражи порядка заряжали дробовики патронами с самонаводящимися пулями, находящими цель по тепловому излучению. Дав залп такими зарядами и услышав из-за угла истошные вопли, арбитры двигались вперед и добивали раненых еретиков.

Впрочем, потери нес и отряд Бизантана. Пуля, выпущенная из автоматической винтовки, пробила перегруженный силовой щит и разорвала горло арбитру второй статьи Корну. Он служил под началом прокуратора еще со времен усмирения бунта, вспыхнувшего в тюрьме на борту списанного корабля «Харон».

Через несколько минут стражи порядка натолкнулись на очередной боковой коридор и открыли огонь. Внезапно из темноты прохода выскочила окутанная прометиевым пламенем культистка. Десятки пуль тут же поразили ее изуродованное мутацией тело. Обезумев от ненависти и не обращая внимания на смертельные раны, она ринулась вперед. Вцепившись в сержанта Тайлена, еретичка заключила его в огненные объятия, которые арбитрам так и не удалось разорвать. Боевое снаряжение сержанта вспыхнуло, он издал душераздирающий вопль. Боевые товарищи поспешили избавить его от мучительной смерти выстрелами в голову.

В подземном ходе грохотала пальба и визжали еретики, но спустя пятнадцать минут арбитры все же пробились к цели. Последний хаосит, облаченный в жреческие одеяния, бросился на Бизантана, размахивая цепным мечом. Полуразложившееся лицо, разрисованное ритуальными татуировками, исказила гримаса ненависти. Мгновенно среагировав, прокуратор выстрелил жрецу в грудь, а затем, отпихнув ногой еще дергающееся тело, шагнул в последнее помещение.

– Берегитесь, прокуратор! – воскликнул Шауль. В свете прожекторов его лицо казалось бледным и осунувшимся. – Я чувствую присутствие сил варпа!

Следовавшие за Бизантаном бойцы держали огнеметы и дробовики наготове. Прокуратор же попытался справиться с суеверным страхом, зародившимся на самом дне души. Он не боялся врагов Императора, но, столкнувшись с порождениями Хаоса, чувствовал себя так, как, наверное, чувствовали себя его далекие предки. На сотую долю секунды он представил себя среди сородичей, собравшихся вокруг костра, разложенного при входе в пещеру. Он будто прислушивался к завываниям таинственных хищников, шнырявших во мраке окрест.

Лучи мощных прожекторов освещали неровные каменные стены, расписанные чудовищными картинами и отвратительными символами. Бизантан пытался убедить себя в том, что эту пещеру вырубили в скале контрабандисты или беглые каторжники. Он не хотел верить в то, что культ Хаоса на Белатисе процветает уже не одно столетие.

– Трон Терры! – воскликнул арбитр третьей статьи Майнц, когда прожектор осветил дальнюю стену.

Прошло несколько секунд, прежде чем Бизантан понял, что висящее на цепях существо – человек. Да и то лишь потому, что видел, во что может превратиться человеческое тело, попавшее в мясорубку ожесточенного боя. Разумеется, прокуратору приходилось участвовать в допросах, но применявшиеся арбитрами методы воздействия не отличались разнообразием и предназначались лишь для того, чтобы сломить дух человека. Впрочем, он знал, что в Священной Инквизиции служат «специалисты», с детства изучающие самые изощренные способы причинения боли и страдания. Возможно, лишь эти безумцы в своих самых невероятных фантазиях смогли бы представить себе то, что висело сейчас перед стражами порядка.

Их взору предстало вывернутое наизнанку человеческое тело, каким-то образом сохранившее подобие своей первоначальной формы. Бесформенные куски мяса, повисшие на изуродованных костях, переплетались с мышцами и венами поверх некогда покрывавшей их кожи. Конечно же, это ужасное существо подвесили на цепи хаосопоклонники. Что это – страшная жертва или алтарь, перед которым проводились непристойные ритуалы и жуткие церемонии во сладу демонических божеств?

Внезапно Шауль пошатнулся и упал бы на пол, не подхвати его Бизантан. У псайкера носом пошла кровь. И без того зловещая атмосфера сгустилась, и прокуратор почувствовал, что и у него из носа закапала кровь.

– Сэр… – прохрипел Шауль, корчась от боли.

– Берегись, прокуратор! – с издевкой повторил чей-то голос.

Обернувшись на звон цепей, Бизантан увидел, что прикованное к стене существо смотрит на него со злорадной усмешкой.

– Берегись! – повторила казавшаяся мертвой тварь. – Берегись, жалкая ищейка. Пигмей на побегушках у дохлого Императора. Взор Осквернителя пал на этот мир и на все сущее в нем. Ты умоляешь своего Императора о спасении? Ждешь помощи от его боевых кораблей? Напрасно. Вас уже ничто не спасет. Лучше лиши себя жизни прямо сейчас… Вам лучше перестрелять друг друга, чем узнать, что сделают с вами те, кто придет из варпа!

Оракул Хаоса уже почти визжал, брызжа слизью с разлагающихся губ. Тело Бизантана отказывалось повиноваться. Он стоял в оцепенении, не в силах оторвать взгляд от чудовища, бьющегося в экстатическом припадке.

– Убейте друг друга! Убейте своих детей! Лучше умрите сейчас, не дожидаясь прибытия страшного палача!

Первым выстрелил Корте. Грохот дробовика пробудил от оцепенения остальных. Арбитры схватились за оружие и открыли огонь по демоническому существу, которое завыло от извращенного удовольствия, чувствуя, как пули рвут на куски то, что осталось от его тела. Потом Бизантан поднял огнемет и не опускал его до тех пор, пока пламя не сожгло все, что висело на костях чудовища, до последнего мгновения заливавшегося безумным смехом.

Наконец обугленные кости оракула осыпались на пол, но никто из арбитров не осмеливался приблизиться к ним.

– Ждем ваших приказаний, – прочистив горло, проговорил Корте.

Бизантан отдал огнемет одному из бойцов и приказал заняться потерявшим сознание Шаулем.

– Сожгите здесь все, – добавил прокуратор. – Взорвите подземный ход. От этой пещеры не должно остаться и следа.

– А что потом? – Верзила Корте старался скрыть дрожь в голосе.

– А потом, – ответил Бизантан, положив руку на плечо своему испытанному соратнику, – мы наберемся мужества, чтобы достойно встретить то, о чем говорила эта мерзкая тварь.

IV

Медитацию достопочтенного Парцелия Собека нарушило ощущение, что в зыбкой материи мироздания что-то изменилось.

Он сидел в маленькой келье без окон, которая располагалась в южном крыле собора Экклезиархии в Мадине. Отсутствие света вовсе не мешало Собеку. Почти восемьдесят лет назад он добровольно принес в жертву свое зрение во время ритуала единения души с духом Императора. Астропату не требовались такие несовершенные органы чувств, как глаза.

Парцелий верой и правдой служил Императору, общаясь через варп с другими астропатами, разбросанными по необъятной Вселенной. Однако в последние годы он стал замечать, что его псионические способности претерпевают изменения. Все астропаты обладали даром время от времени лицезреть зыбкие образы будущего. Но неуловимый талант истинного провидения заключался не только в распознавании образов, мелькающих в варпе, но и в способности отличить истину от обмана, порожденного коварными демонами.

Собек уверенно протянул руку туда, где должен был стоять небольшой ларец. Особым внутренним зрением он видел собственные движения, а потому чувствовал себя намного увереннее обычных людей. Парцелий погладил пальцами крышку ларца, который узнал своего владельца и раскрылся, обнаружив драгоценное содержимое. В руках астропата оказалась колода карт, изготовленных из материала, похожего на тонкую кость.

Имперские Таро.

Преклонив колени на молитвенном коврике, Собек выложил на него первую из пока ничего не изображающих карт. Одними губами астропат проговорил молитву о даровании Благого Провидения. Вновь сосредоточив внутреннее зрение на бездне варпа, Парцелий стал разыскивать в его темных глубинах яркое сияние духа Повелителя Человечества. Теперь лишь ментальное единение с Императором могло помочь астропату понять смысл тревожных образов, прервавших его медитацию.

Собек поднес руку к древней карте. Уникальный психоактивный материал, из которого она была изготовлена, начал впитывать посланную варпом энергию. Постепенно на поверхности карты стало проступать изображение страшного бездонного глаза – глаза Хоруса!

«Предатель!» – содрогнулся Собек. Эта проклятая карта теперь часто выпадала астропатам Готического Сектора, воевавшего с последователями Предводителя Еретиков, но еще никогда не появлялась первой. Она сулила лишь ужас жестокого поражения. Астропат быстро открыл остальные карты, каждый раз вздрагивая, как от укола в самое сердце.

Перевернутая «Падающая звезда» – несчастье, обрушившееся с небес.

«Варп», преобладающий. Перемены и изменения.

«Примарх-Ангел» – несчастье и великие жертвы. Предвестник невосполнимых утрат.

Сдавленно всхлипнув, астропат выронил колоду и потянулся к колокольчику, чтобы вызвать молодого послушника и послать его к капеллану с известием о результатах гадания, а затем – во дворец принца-регента к кардиналу Белатиса.

Парцелий и не подозревал, что открывшееся ему страшное будущее уже известно горстке арбитров, а очень скоро всю правду предстояло узнать и миллионам жителей Белатиса.

V

Пять имперских боевых кораблей выстроились широким клином и двинулись прямо в центр вражеской эскадры.

– Торпедные аппараты – к бою!

Распахнулись бронированные створы, и в космос вырвались облака газа – торпедные двигатели приготовились к старту.

– Торпедный залп! Пли!

Из пусковых шахт всех пяти судов вырвались языки пламени. Гравитационные катапульты вытолкнули стометровые снаряды. Торпеды устремились вперед с головокружительной скоростью. Их двигатели оставляли за собой ослепительный хвост раскаленной плазмы.

Торпедный залп потряс имперские корабли от носа до кормы так, что даже матросы на несколько мгновений оставили свою работу и забормотали молитвы, благоговея перед колоссальной разрушительной силой духа Бога-Машины их корабля.

– Торпеды вышли. Идут к цели, – твердым голосом доложил невозмутимый артиллерийский офицер Римус Найдер.

Стоя на капитанском мостике, Леотен Семпер следил за траекториями движения торпед. Командиры «Дракенфельса», «Тоннента», «Сципиона» и «Графа Орлока» сейчас, несомненно, делали то же самое. Пять кораблей выпустили по шесть снарядов, и теперь к цели со скоростью несколько десятков километров в секунду неслись тридцать снарядов. Злорадно усмехнувшись, Семпер представил себе панику вражеских капитанов, узревших на своих дисплеях неминуемую гибель. На своем мониторе он уже увидел отметки о всплесках энергии со стороны вражеских кораблей, включивших вспомогательные маневровые двигатели. До сих пор все шло так, как запланировал командир имперской эскадры. Но исход всего сражения должен был решиться в следующие несколько мгновений.

– Торпеды продолжают движение к цели! – доложил наблюдатель, ознакомившись с данными, поступившими с носовых ауспексов. – Корабли противника маневрируют. С борта «Лорда Сета» стартуют штурмовики.

– Они хотят перехватить наши торпеды, – буркнул Хито Уланта.

– Чего и следовало ожидать, – кивнул Семпер.– На их месте я поступил бы так же… Но и мы не станем сидеть сложа руки, – добавил он и повернулся к ожидавшему приказа Найдеру. – Какова наша готовность?

– Торпедные аппараты перезаряжаются, – отчеканил бывалый артиллерист.

– А штурмовики?

– Эскадрильи «Немезида», «Вестник», «Огненный Дракон» и «Богомол» готовы к старту, – доложил Найдер, даже не взглянув на информационные дисплеи.– «Шторм» и «Шершень» приведены в повышенную боеготовность, а остальные эскадрильи штурмовиков и истребителей готовятся к старту в составе второй волны. Через тридцать секунд могут стартовать сорок штурмовиков с истребителями прикрытия. Через двадцать минут будут готовы к старту еще три эскадрильи смешанного состава.

Капитан одобрительно кивнул. За несколько нелегких месяцев, прошедших с начала Готической Войны, экипаж «Махариуса» уже прошел боевое крещение, и теперь крейсер Семпера ни в чем не уступал лучшим кораблям Боевого флота Готического Сектора. И все-таки до сих пор «Махариусу» приходилось лишь защищать конвои от пиратских флотилий или сражаться с небольшими эскадрами противника во время дальних походов. В полномасштабном столкновении с вражеским флотом «Махариус» участвовал впервые.

Глядя на мониторы, Семпер изучал данные о численности и вооружении противника. Всего тридцать четыре корабля – шестнадцать крупных, в том числе эскортных, боевых судов, прикрывающих основные силы, которые приближались на восемнадцати войсковых транспортах. Даже самые опытные командиры Военно-космического флота десять раз подумали бы, прежде чем ввязаться в бой с таким мощным соединением.

– Так держать! – приказал Семпер рулевому. – Господин Найдер, прикажите штурмовикам стартовать. А «Шторм» и «Шершень» пусть готовятся отвлечь на себя истребители противника!

Оглядев лица офицеров, Семпер отметил, что они преисполнены таким же предвкушением грядущего сражения, как и он сам.

– Приготовьтесь, господа! Сейчас мы дадим им жару!

Фюзеляж «Ястреба» мелко задрожал. Это означало, что стали отключаться первые магнитные держатели, в которых штурмовик висел над стартовым ангаром. Милош Капаран покосился на приборы. Зеленые огоньки сообщили ему, что машина выдержала предстартовые перегрузки. На канале внутренней связи раздавались голоса членов экипажа, проверяющих работу бортовых систем. Некоторые перед боем читали самые сокровенные молитвы. Техножрец Шанин-Ко и четыре сервитора переговаривались друг с другом механическими голосами, но смысл их слов был скрыт от непосвященных. Заунывную песнь бортстрелка первой статьи Дакша, занимавшего позицию в верхней части судна, Капарану тоже не дано было понять. Дакш молился богам своего родного мира на варварском языке.

Милош ничего не знал и не хотел знать о вере Дакша и о том, не противоречит ли она вере в Бога-Императора. Дакш был замечательным бортстрелком. Он уже сбил шестнадцать машин противника, и Капарана вполне устраивали боги, помогающие ему в бою.

Бомбардир Георгий Кустрин громко и смачно ругался, проверяя свое оружие. Кустрин родился на Страниваре, где первоначально базировался «Махариус». А уроженцы этого мира славились способностью извергать бесконечные потоки страшных проклятий, ни разу при этом не повторяясь.

Приборы засветились красным – магнитные держатели отключились. Несколько ужасных мгновений двухсоттонный штурмовик свободно падал вниз. Но падение прекратилось так же внезапно, как и началось. «Ястреб» попал в магнитное поле и повис в воздухе посреди стартового ангара.

– Мы в магнитном поле. Готовимся к старту, – с обычным опозданием доложил Мадик Торр, сидевший в кокпите рядом с Капараном.

Традиционно бессмысленный доклад второго пилота давно занял свое место в предстартовом ритуале, наряду с заклинаниями техножрецов, заунывными песнопениями и страшными проклятиями.

Такое случалось уже бесчисленное множество раз, но Капаран до сих пор не мог привыкнуть к тому, что на протяжении целой секунды судьба «Ястреба» зависит не от него самого, а от очень мощных, но ужасно старых генераторов магнитного поля. Тем не менее, Милош выжал из себя кривую усмешку.

Вместе с Торром Капаран запустил четыре двигателя «Ястреба», понимая, что сейчас даже малейший сбой в работе генераторов приведет к немедленной гибели штурмовика со всем его экипажем. Вскоре двигатели заработали почти на полную мощность, но «Ястреб» по-прежнему неподвижно висел в воздухе. Магнитное поле еще не разжало своих тисков и не давало машине рвануться вперед.

Фюзеляж содрогался, словно в конвульсиях. Под воздействием разнонаправленных сил он мог в любую секунду разлететься на куски. В кокпите уже звучал обратный отсчет, но каждое предстартовое мгновение все равно тянулось мучительно долго. Внезапно магнитное поле исчезло, и штурмовик рванулся вперед, ликующе воя всеми двигателями, освобожденными от узды невидимых сил.

Капаран судорожно сжал штурвал. Краем глаза он следил за стенкой ангара, мелькавшей всего в нескольких метрах от правого крыла машины. Кроме этого ему приходилось одновременно держать в поле зрения отметку на мониторе, обозначающую стартовавший следом штурмовик и маячивший впереди открытый люк «Махариуса».

Одновременно с машиной Капарана из соседних ангаров в космос должны были вырваться еще восемнадцать «Ястребов». Милош знал, что с другого борта крейсера стартовало еще двадцать штурмовиков, а сам «Махариус» в этот момент полным ходом идет в атаку. В этой ситуации малейшая ошибка любого из пилотов могла повлечь за собой тягчайшие последствия…

Внезапно все вокруг погрузилось во мрак. Через мгновение штурмовик словно преодолел невидимый барьер, а потом содрогнулся – позади остались гравитационное поле корабля и его силовые щиты. На дисплее заднего вида Капаран увидел быстро удаляющийся силуэт «Махариуса» и испытал хорошо известное каждому пилоту противоречивое чувство. Он радовался успешному старту и ощущал тревогу оттого, что теперь, оказавшись в открытом космосе, лишился защиты мощного корпуса огромного крейсера.

На приборной панели вспыхнул ряд зеленых огоньков. Все десять штурмовиков его подразделения доложили об успешном старте.

– Всем машинам эскадрильи «Немезида»! Говорит командир! Приготовиться к бою!

Грозный истребитель класса «Смерть» барражировал в космическом пространстве. Звездный свет отражался от его изогнутых, как серпы, крыльев и черного, закованного в крепчайшую броню корпуса. Пилот изучал окрестности. К его пустым глазницам были подключены кабели бортовых систем наблюдения.

Пилот чувствовал, что его эскадрилья следует за ним, выстроившись свободным полумесяцем, и готова к перехвату. Впереди уже маячили торпеды противника, а за ними виднелись гораздо более лакомые цели – характерные энергетические сигналы вражеских штурмовиков и прикрывающих их истребителей. В своем древнем бронированном летном костюме, приросшем к коже, опутанный кабелями и проводами, старший пилот Вохтен Кролл давно превратился в составную часть истребителя. Кролл злобно выругался. Перехват вражеских торпед – важная задача. Но что за удовольствие стрелять по этим неуклюжим беспилотным болванкам?! Гораздо интереснее уничтожать штурмовики, вступив в смертельную схватку с живыми пилотами, бортстрелками и прикрывающими их юркими смертоносными «Фуриями». А после уничтожения всех торпед и штурмовиков, после неизбежной победы флота Хаоса пилоты его звена смогут предаться особенно приятным развлечениям…

Он уже предвкушал, как его машина будет шнырять среди дрейфующих обломков и продырявленных корпусов уничтоженных вражеских кораблей в поисках спасательных капсул с остатками экипажей. Вохтен злорадно представлял себе бессильный ужас, который испытают человечки в этих беззащитных капсулах при виде несущегося к ним истребителя. Старший пилот сил Хаоса получал удовольствие только тогда, когда мог слышать вопли ужаса обреченных людей.

Системы слежения передали Кроллу сигналы, поступившие от приближающихся торпед. Вохтен вновь усмехнулся, заметив, насколько сильны эти сигналы. Примитивные двигатели испускали так много энергии, что перехватить и уничтожить их не составляло ни малейшего труда. А потом можно будет заняться более заманчивыми целями.

– Эскортные суда противника выдвигаются на фланги. Корабли включили пустотные щиты!..

– Штурмовики выведены в ангары. Старт машин второй волны – через десять минут. Обратный отсчет пошел!

– С войсковых транспортов противника стартовал десант. За последние пять минут к поверхности планеты направились двести с лишним челноков!..

Семпер слушал доклады младших офицеров, склонившись над тактическим монитором. Зыбкий свет рун чуть раздвигал полумрак мостика, озаряя худощавое лицо капитана с выдающимся орлиным носом. Простому человеку понадобилось бы несколько лет, чтобы разобраться в кажущемся хаосе постоянно меняющихся обозначений, выводимых на дисплей системами наблюдения. Но опытный Леотен Семпер читал этот хоровод значков так же легко, как и любую газету на низком готике.

Вот торпеды. А вот идущие им на перехват истребители противника. Условные обозначения покраснели, значит, их встреча неминуема. Вот значки вражеских кораблей. Сейчас они пытаются обойти с флангов строй атакующей имперской эскадры.

За боевыми кораблями сил Хаоса скрывалась истинная цель Семпера – скопление ярких точек, обозначавших войсковые транспорты. Эти точки уже тревожно мигали. Значит, противник приступил к высадке десанта на принадлежащий Императору мир, который защищали «Махариус» и корабли его соединения.

Проследив за тем, как стремительно сокращается расстояние между торпедами и вражескими истребителями, Семпер подумал, что скоро все решится…

VI

Тем временем тактический монитор на мостике своего корабля изучал и другой капитан. Вот уже полдня батареи его судна расстреливали поверхность планеты, а теперь провидение сулило капитану гораздо более привлекательную цель, нежели подомные пусковые ракетные установки и города, полные мечущихся в панике штатских…

– А вот и «Махариуc»! – пробормотал раздувшийся от чудовищных опухолей Буль Сирл, капитан «Прокаженного», и с видимым удовольствием вдохнул невыносимое зловоние, царившее на мостике.

– Если верить лживой пропаганде противника, именно «Махариус» уничтожил «Тлетворный», – заметил помощник Сирла, стараясь не наступить на любимых маленьких нурглингов своего капитана, непрерывно шныряющих под ногами.

Сирл увеличил изображение имперского крейсера на одном из мониторов и теперь хорошо видел, как из его ангаров вылетают штурмовики с острыми, как у чаек, крыльями. Имперские корабли шли в атаку. А ведь флот сил Хаоса целых четыре дня беспрепятственно продвигался по звездной системе Гелии, если не считать кровопролитных, но скоротечных стычек с отдельными патрульными кораблями и эскадрильями полудохлого Императора.

Первой пала орбитальная станция слежения на окраине системы. Ее уничтожил авангард эскадры, вышедший из варпа в точке, которую эта станция должна была охранять. Затем беглому обстрелу с орбиты подверглись шахты и промышленные предприятия на двух соседних газовых гигантах. Корабли сил Хаоса полным ходом шли к Гелии IV. Ее население насчитывало три миллиарда человек, к тому же мир изобиловал полезными ископаемыми и прочими природными ресурсами.

Вначале эти миллиарды надеялись на то, что их планета просто будет разграблена. После чего они вылезут из своих убежищ и вознесут хвалу Императору, глядя вслед пиратам, улетающим грабить следующую звездную систему. Какой же ужас должен был овладеть людишками при виде появляющихся из варпа войсковых транспортов! Вторжение! Вторжение и безжалостное подчинение планеты силам Хаоса!

Транспорты несли космических десантников и демонов, много столетий томившихся в Оке Ужаса и безумно жаждущих крови подданных полудохлого Императора. Были там и свирепые человекозвери, и дегенеративные поклонники Темных Богов, рвавшиеся перегрызть глотку врагам своих хозяев, и полчища уродливых мутантов, служивших в армиях Хаоса лишь пушечным мясом… Оказавшие им малейшее сопротивление будут мгновенно уничтожены, а остальные – порабощены и отправлены на строительство новых боевых кораблей для флотов Абаддона.

Самые сильные, те, кто выживет в страшной тюрьме, в которую Осквернитель превратит их планету, будут загнаны на войсковые транспорты и посланы на завоевание следующего обреченного мира…

Главным оружием Осквернителя в этой войне был страх, глубоко укоренившийся в умах всех жителей Готического Сектора. Страх того, что следующей жертвой Хаоса станет именно их мир, страх перед собственной участью, которая будет предрешена, когда в небесах появятся корабли Абаддона.

Гелия IV стала третьей планетой, покоренной флотом Буля Сирла. Трюмы его войсковых транспортов были набиты плененными жителями двух предыдущих миров. И только теперь на пути сил Хаоса возникло хоть сколько-нибудь крупное соединение Военно-космического флота… А ведь Сирл и его капитаны уже готовились к очередной не слишком хлопотной, но страшно скучной операции по уничтожению сил самообороны, состоящих из орбитальных станций и нескольких дивизионов плохо вооруженных канонерок. Поэтому они почти обрадовались имперской эскадре, возникшей из варпа и бросившейся на помощь практически беззащитной Гелии IV.

Буль Сирл перешел на сторону Хаоса четыре столетия назад, но еще помнил, как служил в Имперском флоте. А потому узнал чувство, шевельнувшееся в его черной душе. Чувство, которое старательно прививали слушателям в Военно-космических академиях: радостное возбуждение в предвкушении боя.

Кроме того, Буль Сирл радовался возможности свести счеты с капитаном «Махариуса».

– Морроу был отличным капитаном и преданным слугой Дедушки Нургла, – прохрипел Сирл, брызжа слизью, скопившейся в изъеденном язвами рту. – Мы отомстим за Морроу и его корабль!

– Торпеды противника ведут себя странно! – обеспокоенно воскликнул один из наблюдателей. – Их энергетическое излучение маскирует совсем другие объекты!

Эмик Кетер форсировал двигатель своей «Фурии». Хвосты огня хлестнули по носовым щитам, но через несколько секунд истребитель вылетел из километрового плазменного следа, тянувшегося за торпедой. Звено, в состав которого входили истребители пилотов Зена, Вэла, Альтомара и Чиполлы, выстроилось в боевой порядок вокруг «Фурии» командира. Два остальных звена повторили их маневр.

На противника бросились все пятнадцать машин эскадрильи «Шторм» и еще пятнадцать машин эскадрильи «Шершень».

Выбрав первую цель, Кетер нажал на гашетки. Носовые лазерные установки выбросили поток ослепительных лучей. Сражение за Гелию IV началось.

Истребитель, шедший параллельным курсом с машиной Кролла, превратился в огненный шар.

Встроенные в пустые глазницы Кролла датчики слишком поздно засекли прятавшиеся позади торпед вражеские истребители. Капитан попытался уклониться от залпа лазерных установок, но не успел. Лучи искромсали броню, срезали правое крыло вместе с двигателем и ослепили Кролла, уничтожив носовые ауспексы.

Потерявший управление истребитель беспомощно завертелся на месте. Пилот взревел от бессильной ярости, но уже через пару секунд торпеда ударила в борт обреченной машины и разнесла ее на куски.

Семпер следил за тем, как с тактического монитора одно за другим исчезают обозначения вражеских истребителей. Затем учащенно замигали огоньки торпед. Теперь им ничего не угрожало.

– Торпеды вышли на цель, – доложил Найдер.

В нескольких десятках тысяч километров от «Махариуса» торпедная атака вошла в завершающую стадию. Безупречно сработали системы наведения, маневровые двигатели подкорректировали курс, а основные двигатели придали торпедам максимальное ускорение.

На кораблях хаоситов страх перерос в настоящую панику после того, как взорвался последний истребитель. Суда захватчиков выстроились на орбите Гелии IV плотным строем и теперь представляли собой идеальные цели. Торпедам было из чего выбирать. Артиллеристы уже навели орудия на приближающуюся имперскую эскадру. Канониры принялись лихорадочно рассчитывать координаты новых целей, с ужасом осознавая, что за столь короткое время просто не успеют поймать в прицел маленькие и юркие торпеды.

Батареям среднего калибра было проще. Их расчеты с самого начала готовились открыть заградительный огонь. А потому из тридцати имперских торпед двенадцать было уничтожено еще на подходе. Больше всего повезло крейсеру класса «Убийца» – «Насильнику». Его орудия перехватили все три летевшие к нему торпеды.

Наибольшая суматоха воцарилась на крупных кораблях сил Хаоса. Эскадрильи штурмовиков и истребителей уже отправились к Гелии IV для поддержки десанта. Теперь их срочно отзывали назад. Оставшиеся на борту машины совершали экстренные вылеты, зачастую не успев как следует подготовиться к бою. В самом опасном положении оказался тяжелый крейсер класса «Стикс» – «Лорд Сет». К нему направлялись целых пять торпед, привлеченных сильными энергетическими выбросами и сигналами, непрерывно испускаемыми флагманским кораблем. Его штурмовики стартовали без предварительной проверки оборудования. Два из них столкнулись, не успев покинуть ангар. Взорвался боезапас. Шквал огня устремился назад. Одна за другой взрывались ожидавшие вылета машины. Затем сдетонировали снаряды и ракеты, заполыхали емкости с топливом. В результате мощнейшего взрыва «Сет» лишился всех ангаров по правому борту и практически вышел из строя еще до начала боя. Увидев, что корпус флагмана охвачен пламенем, экипажи соседних кораблей решили, что он атакован незаметно подкравшимся имперским судном. При мысли о том, что маленькие, но смертельно опасные эсминцы типа «Кобра» где-то рядом, паника среди захватчиков вспыхнула с новой силой.

Первые торпеды взорвались на левом фланге неприятельской эскадры. Один из кораблей выдвинулся вперед и был атакован сразу двумя снарядами. Никто так и не узнал, что побудило капитана нарушить строй – безрассудство или мужественное желание закрыть собой войсковые транспорты.

– Цель – эскортный корабль. Возможно, эсминец класса «Иконоборец», – доложил Найдер, прочитав информацию на мониторе. – Он открыл заградительный огонь. Попадание! Одна торпеда сбита! Вторая приближается к цели.

На тактическом дисплее Семпера яркая вспышка на секунду затмила остальные обозначения.

Взглянув в иллюминатор, командир «Махариуса» увидел прямо по курсу такую же вспышку. Боеголовка торпеды пробила борт вражеского корабля и взорвалась в отделении плазменных реакторов. В мгновение ока судно превратилось в облако горящей плазмы.

Одна за другой смертоносные торпеды поражали выбранные цели.

Артиллеристы «Лорда Сета» умудрились перехватить одну из торпед, но они недолго праздновали победу. Следующий заряд снес лазерную батарею. Аварийные щиты не успели перекрыть шахты, и из них вырвались колоссальные потоки энергии. Корабль был обескровлен. Бессильно замолчали орудия среднего калибра. Две торпеды протаранили корпус крейсера. В ангарах по левому борту еще лихорадочно готовились к вылету звенья штурмовиков, а в чреве «Сета» уже гремели мощные взрывы.

Следующей жертвой торпедной атаки стали три войсковых транспорта. Построенные неумелыми руками рабов, они представляли собой обыкновенные баржи, оборудованные варп-двигателями. Три огненных облака испепелили тысячи легионеров Хаоса, так и не успевших высадиться на Гелию.

Эскортному миноносцу «Продажный» торпеда угодила в корму. Взрыв уничтожил установку для регенерации воздуха. Кислород на борту миноносца воспламенился, и по отсекам пронесся огненный шквал. Уцелевшие во время пожара члены экипажа загерметизировались в отсеках и медленно умирали от удушья, тщетно взывая о помощи, которой так и не суждено было прийти.

Крейсер класса «Убийца» – «Кочевник» получил прямое попадание в рубку. В первое же мгновение погибли все, кто находился на капитанском мостике, включая командира и старшего помощника. Лишившись управления и внутренней связи, «Кочевник» не принял деятельного участия в дальнейшем сражении. Младшие офицеры с огромным трудом наладили сообщение между отсеками и, решив не идти навстречу неминуемой гибели, предпочли потихоньку ретироваться.

Десятки вражеских кораблей горели, теряли кислород и энергию. Однако даже столь успешная торпедная атака не могла решить исход битвы. Уцелевшие суда развернули орудия в сторону приближающейся имперской эскадры. Дальнобойная артиллерия приготовилась дать залп. Корабли Военно-космического флота не были оснащены подобным вооружением, а потому их экипажи с тревогой ожидали обстрела, на который пока не могли ответить.

Пространство между противоборствующими соединениями озарилось ослепительными лазерными лучами, вперемежку с огненными всполохами плазменных зарядов и энергетическими выбросами ракет. Внезапно одна из «Кобр» вырвалась вперед, тут же наткнулась на лазерный луч и разлетелась на куски.

Силовые щиты не выдерживали перегрузок. Ракеты пробивали невидимую защиту и разрывали древнюю броню кораблей, прошедших множество сражений.

Лазер нащупал слабое место в адамантитовой броне «Тоннента» и угодил прямо в торпедный аппарат. Взрывная волна сорвала с петель шестнадцатитонный люк, и поток огня хлынул вглубь крейсера. На беду, именно в это время из оружейного отсека поднимались торпеды. «Тоннент» выпал из строя эскадры. Остальные корабли продолжали наступать, оставив команду крейсера тушить пожар, угрожавший взрывом носового погреба.

Корпус «Махариуса» содрогался от разрывов. Иллюминаторы крейсера были оснащены штатными бронированными щитами. Однако Семпер решил, что полтора метра титана все равно не спасут рубку от прямого попадания, и приказал не поднимать щиты, желая своими глазами наблюдать за ходом схватки, не полагаясь на показания дисплеев.

Снаружи разыгрывалось действо поистине дьявольской красоты: взрывы и вспышки яркого пламени во мраке, стремительно несущиеся вперед величественные корабли. Звучавшие в эфире голоса казались комариным писком на фоне развернувшегося перед взором Семпера грандиозного зрелища.

– Все орудия «Сета» молчат! Если есть торпеды, стреляйте!

– Командир эскадрильи «Немезида» вызывает «Махариус»! Атакуем войсковые транспорты! Истребители противника действуют нескоординированно, но их довольно много! Просим огневой поддержки «Фурий»! Прием.

– Докладывает передовой дивизион эсминцев. Крейсер на правом фланге противника вышел из боя. Кажется, он получил попадание в командную рубку. Теперь мы можем прорваться прямо к транспортам. Просим поддержать нас огнем!

– Докладывает «Граф Орлок». «Тоннент» уничтожен. Мы остались на правом фланге одни. По нам ведется интенсивный огонь. Просим разрешения выйти из боя и перезарядить щиты!..

– Фон Блюхер! Ты слышишь меня, подлый трус?! – внезапно взревел могучий бас, на мгновение заглушивший остальное голоса. – Мне наплевать на твоих дружков в штабе Боевого флота! Попробуй только выйти из боя, и я продырявлю тебя вместе с твоим ржавым корытом!

Семпер узнал голос Эрвина Рамаса, командира крейсера «Дракенфельс». Несмотря на шипение помех, в голосе Рамаса отчетливо звучали металлические нотки. Легенда Боевого флота Готического Сектора Эрвин Рамас в свое время оказался единственным, кто выжил на капитанском мостике после торпедной атаки пиратов-эльдаров. Адептус Механикус удалось сохранить искру жизни в его изуродованном теле, и теперь Эрвин был навечно заключен в бронированной рубке где-то в недрах крейсера. Однако, несмотря на страшные увечья, Рамас явно не утратил азарта.

Семпер спрятал улыбку, не желая открыто смеяться над одним из своих капитанов, хотя ни для кого не было секретом, что тщеславный глупец Тит фон Блюхер получил должность командира «Графа Орлока» лишь благодаря родству с семейством командующего Боевым флотом адмирала Корнелия Равенсбурга. Безнаказанно же говорить в таком тоне с адмиральскими родственниками мог себе позволить только легендарный Рамас с его сорокалетним послужным списком.

– «Дракенфельс» вызывает «Махариус»! Ну что, Семпер? Покажем этому слабаку, как сражаются настоящие офицеры Военно-космического флота?!

– Вперед, «Дракенфельс»! Мы идем сразу за вами, – ответил Семпер.

Повернувшись к рулевому, Леотен заметил, что младшие офицеры испуганно переглянулись. Однако Хито Уланти шагнул вперед с таким видом, словно бросал вызов всем, кто осмелился усомниться в правильности решения капитана. При этом старший помощник положил руку на эфес сабли, а стоявший за его спиной угрюмый старшина, кажется назначенный телохранителем лейтенанта, с угрожающим видом расправил плечи.

– Самый полный вперед! – приказал Уланти высокомерным тоном. – Не отставать от «Дракенфельса»! Усилить носовые щиты. Артиллерия правого и левого борта, готовьсь! Торпеды – к бою!

С этими словами молодой помощник капитана отступил к своему пульту и стал следить за выполнением прозвучавших приказов. Семпер покосился на способного и честолюбивого аристократа. Он не сомневался в том, что из Уланти выйдет блестящий офицер и еще до конца войны он станет командовать собственным кораблем.

«Если, конечно, мы все к тому времени не погибнем!» – подумал Семпер, вспомнив о страшных потерях, горьких поражениях и немногих победах Имперского флота в этой войне.

«Если мы все сегодня не погибнем!» – мысленно поправил себя капитан «Махариуса», глядя на то, как неуклюжий, но внушительный «Дракенфельс» мчится в гущу сражения. Через секунду следом рванулся и «Лорд Солар Махариус».

Кетер лавировал среди вражеских кораблей. Теперь противнику стало еще труднее попасть в его маленький юркий истребитель. Заметив боковым зрением какую-то тень, Кетер тут же включил правые маневровые двигатели, перевалился на левый борт и дал залп из лазерных пушек. Голубые лучи впились в черную броню внезапно появившегося вражеского истребителя. Под его крылом взорвался двигатель. Машина потеряла управление. Шедший параллельным курсом Альтомар тоже дал залп, и черный истребитель развалился на части.

– Молодец! – просигналил ему Кетер. – А на чей счет записать эту победу – твой или все-таки мой? Может, бросим монетку?

– Подумайте лучше, как вернуться на «Махариус» живыми, – спокойно проговорил вынырнувший справа Вэл. – И молитесь о том, чтобы к концу боя было куда возвращаться…

Буквально несколько секунд назад погиб Чиполла. В его машину угодила ракета. Однако никто из пилотов уцелевших «Фурий» не упрекнул бы Вэла в том, что он слишком легкомысленно шутит. Во внезапной и страшной смерти для них не было ничего удивительного.

«Слева меня прикрывает ведомый, справа – Император, а смерть висит у меня на хвосте»,– говорили они. Каждый из них мог погибнуть в любую минуту. Сейчас, в пылу сражения, они смеялись смерти в лицо. Погибших товарищей они будут оплакивать позже – под защитой брони «Махариуса».

В звене Кетера уцелело четыре машины. В двух других – еще девять. «Фурии» должны были эскортировать первую волну штурмовиков, защищая их от истребителей противника. Эскадрилья Кетера разыскивала сравнительно безопасный путь среди вражеских судов. Лазерные пушки и ракеты «Фурий», конечно, не могли причинить большого ущерба крупным боевым кораблям противника, однако они выполняли и другие задачи.

За спиной Кетера монотонно бубнил навигатор, передававший на «Махариус» координаты целей, а бортстрелок Мането корректировал огонь имперских кораблей.

К огромному удовольствию Кетера, через несколько мгновений после их доклада залп орудий «Дракенфельса» развалил пополам эсминец, с которого подбили машину Чиполлы.

Уничтожив шесть истребителей, эскадрилья Кетера расчистила дорогу штурмовикам. Пораженный еще тремя торпедами, «Лорд Сет» практически вышел из строя. Единственным кораблем противника, несущим на борту штурмовые аппараты, остался «Плутон». Встречавшиеся Кетеру вражеские истребители стартовали уже давно, чтобы поддержать высадку на Гелию IV. После длительных полетов в атмосфере и мучительного подъема на орбиту эти машины находились на пределе своих возможностей и стали легкой добычей опытных пилотов эскадрильи «Шторм».

Кетер уже видел перед собой распахнутые люки неуклюжих войсковых транспортов. В коробках трюмов рядами громоздились десантные челноки. Транспорты выбрасывали их одновременно по нескольку штук. Кетер в последний раз взглянул на приборы. Убедившись, что вражеских истребителей поблизости нет, он отправил условные сигналы на «Махариус» и следовавшим за его машиной штурмовикам. Через несколько мгновений перед его глазами вспыхнул ответный сигнал.

– Эскадрилья «Шторм»! Говорит командир. Внимание! Штурмовики выходят на огневой рубеж! Выйти из зоны обстрела! Приготовиться к атаке!

– Какова наша цель? – прозвучал в эфире монотонный голос.

«Надо же, не отличить от сервитора!» – подумал Кетер, прислушиваясь к механическим интонациям Зена, а точнее – Зелота Зена, как его называли сослуживцы. Впрочем, никому и в голову не приходило оспаривать репутацию лучшего пилота-истребителя на «Махариусе». На его счету имелось больше побед, чем у кого бы то ни было.

– Что скажете, командир? – негромко проговорил Зен.

Кетер задумался. Они должны были проводить штурмовики до цели, защищать их от атак противника и эскортировать обратно на «Махариус». Однако с «Плутона» уже стартовали вражеские машины, а на орбиту Гелии IV поднимались новые звенья истребителей.

К тому же из транспортов по-прежнему сыпались и сыпались сотни десантных челноков, набитых легионерами Хаоса. Чем меньше таких челноков достигнет поверхности планеты, тем легче будет наземным силам остановить вторжение.

Взвесив все «за» и «против», Кетер принял решение. Возможно, по головке его за это не погладят, но…

– Внимание, «Шторм»! Говорит командир. Передаем штурмовики новичкам из эскадрильи «Шершень». Всем следовать за мной. Цель – десантные челноки. Они не увеличат счет наших побед, зато мы поможем пехоте на Гелии IV. А то она и так там уже по уши в… грязи!

В ответ раздался дружный смех, и машины эскадрильи «Шторм» одна за другой стали нырять вниз, выходя на перехват десантных челноков.

Тем временем имперские штурмовики заняли огневую позицию и принялись почти в упор расстреливать транспорты противника. Те отстреливались вяло и наугад. Они были слабо вооружены, а их артиллерийские расчеты плохо подготовлены. Им удалось поразить лишь один «Ястреб».

Штурмовики прицельно били по днищам транспортов – самым уязвимым частям этих неуклюжих судов. В первые же минуты атаки было уничтожено значительное количество готовых к старту десантных судов. При этом множество челноков взрывной волной выбросило в космос. Примитивные системы автоматического пилотирования не могли стабилизировать их падение, и солдатам, находившимся внутри, предстояло зажариться живьем в верхних слоях атмосферы Гелии IV.

Ракета, пущенная «Ястребом», сдетонировала в реакторном отсеке одного из транспортов. Судно превратилось в огненный шар. Его обломки ударили по соседним кораблям и изрешетили несколько летящих вниз десантных челноков. Разворачиваясь после очередного ракетного залпа, один из штурмовиков – тот, который умудрились-таки повредить артиллеристы транспортов, – оказался рядом с огненным валом, загорелся и взорвался.

Капаран понимал, что потеря одного штурмовика – ничтожно малая плата за уничтожение трех вражеских транспортов с тысячами солдат на борту, но все равно ему было трудно смириться с гибелью боевых товарищей.

– Эскадрилья «Немезида» вызывает «Махариус». Цели уничтожены. Боезапас израсходован. Жду дальнейших приказаний.

– Молодец, Милош! – раздался знакомый голос Римуса Найдера. – Соединитесь с истребителями прикрытия и возвращайтесь на «Махариус»! Мы вас ждем!

– Назад! Зен, выходи из боя! Ты уже дымишься!

Рет Зен выключил коммлинк, чтобы не слышать воплей своего ведомого. «Альтомар – хороший пилот, но вера его слаба…» А главным оружием Зена была именно вера… Аварийная система предупредила Рета о том, что обшивка его машины раскалилась до предела. Пропустив сигнал мимо ушей, Зен включил динамики шлема и стал декламировать пятьдесят восьмое заклинание Душевного Равновесия:

«Император – мой пастырь, Он защищает меня.

Пока Он со мной, враг мне не страшен.

Мне не страшны еретики, демоны и другие исчадия варпа…»

Зен твердил эти слова, пикируя к поверхности притягивающей его планеты. Истребитель вошел в верхние слои атмосферы, и кончики его крыльев уже лизали языки голубого пламени. Зен трижды нажал на гашетку. Батареи его лазерных орудий почти разрядились, но Рет уже понял, что десантным челнокам надо совсем немного. Первый импульс попал в брюхо ближайшего из них, разбил тепловой щит и уничтожил кормовые двигатели. Теперь, даже чудом не сгорев при вхождении в атмосферу, челнок все равно не сможет затормозить и со страшной скоростью врежется в землю.

Второй луч прошил борт соседнего судна, которое тут же разгерметизировалось. Воздух из него высосало в вакуум вместе с визжащими от ужаса десантниками.

На третий раз Зен промахнулся. Немного подождав, он опустил веки и снова начал декламировать про себя Заклинание. На приборной панели тревожно замигали ярко-красные руны. Снова взвыла аварийная сирена. Запахло горелой изоляцией. Теперь заволновался даже молчаливый сервитор, сидевший у Зена за спиной.

Рет открыл глаза, прицелился и выстрелил. Третий десантный челнок разлетелся на куски.

Крепко сжав штурвал, Зен с силой потянул его на себя и включил основные двигатели. «Фурия» содрогнулась, турбины натужно завыли, пытаясь справиться с почти непреодолимым притяжением Гелии IV. Наконец, истребитель пошел вверх, сверкнул раскаленным докрасна брюхом и вышел на орбиту. Большинство рун на приборной панели засветились зеленым, некоторые всего лишь переключились с пурпурного на менее тревожный желтый. Несколько рун упорно продолжали светиться красным цветом. Зен не обращал на них внимания. Вернувшись туда, где от него отстал ведомый, не пожелавший пикировать в атмосферу, Зен стал высматривать новые цели. В течение нескольких минут он успел уничтожить еще пять челноков. Системы его «Фурии» работали за пределами допустимых перегрузок, но Рет знал, что с ним ничего плохого не случится. Ведь он на священной войне, и Император не оставит его своей милостью!..

«Я – разящий меч! Я – сосуд гнева! Пусть я слаб и смертен, Божественная Воля переполняет и укрепляет меня!» – бормотал Зен слова тринадцатой Песни Божественного Гнева. Он вспоминал тот день, когда впервые прочел этот текст, высеченный на полу гигантского собора в его родном мире-святилище Сакра-Евангелиста. Зен помнил, как еще молоденьким послушником опускался на колени и нежно гладил пальцами слова, навсегда вырубленные в камне.

Рет вспомнил и о том, как однажды ночью молился у себя в келье и ему явился сам ангел в виде благословенного воина Сороритас, чтобы наставить Зена на новый путь служения Империуму. Оказывается, ему было предначертано стать ужасом всех врагов Императора, его карающим мечом…

Зен явился к отцу исповеднику и рассказал о своем видении, а затем Экклезиархия долго подвергала душу и тело юноши мучительным испытаниям, чтобы понять, не был ли он обольщен демонами. Наконец ему поверили, освободили от монашеских обетов и приняли на службу в вооруженные силы…

Заложив крутой вираж, Зен увидел очередную цепочку десантных челноков и направился прямо к цели. Он не намеревался отдыхать, пока жив хоть один враг Императора.

Буль Сирл видел, как взорвался очередной транспорт. Даже катаракты не помешали ему рассмотреть яркие точки вражеских штурмовиков, круживших вокруг горящего остова транспорта. Тогда он и понял, что сражение безнадежно проиграно. Вторжение на Гелию провалилось, и об остальных транспортах с грязным сбродом на борту можно было забыть. Хорошо еще, что уцелели «Прокаженный» и несколько крупных боевых кораблей! Они завоюют какой-нибудь другой мир. Его жители построят новые транспорты, в которые их же потом и загонят… А пока пусть Гелия остается в руках противника…

– Полный вперед! – рявкнул Буль Сирл.– Мы покидаем орбиту!

– Но ведь нам приказано прикрывать высадку десанта! – взвизгнул старший помощник, выскочка, не прослуживший Повелителю Распада и половины столетия.

Злобно зашипев, Буль Сирл раздул жабры, выплеснув фонтаны желтоватой, кишащей спорами слизи. Щупальца Сирла схватили наглеца за ноги и с размаху ударили головой о ближайшую переборку. Стая маленьких нурглингов взвыла и принялась с жадностью пожирать кашу, вытекшую из раскроенного черепа. Вторым щупальцем Сирл собрал слизь, текущую по его шее, и обмазал ею губы ближайшего офицера, тем самым назначив его на должность первого помощника.

– Наш долг – служить Повелителю Распада! – прорычал Буль Сирл.– И истреблять его врагов. Готовьтесь к бою. Наша цель – «Махариус»!

Имперский крейсер содрогнулся от очередного удара. Слава Императору, и на этот раз пустотные щиты выдержали нагрузку. Из недр «Махариуса» до капитанского мостика долетел гул взрыва.

– Какие у нас повреждения? – озабоченно спросил Семпер.

Магос Кастаборас склонил лицо, скрытое под золотой маской. Он помолчал несколько минут, ментально соединяясь с другими техножрецами и таинственными духами крейсера. За это время он успел собрать и обобщить информацию со всего судна.

– В нижней части корпуса по правому борту – пробоина. Повреждено несколько палуб. Отсеки загерметизированы. Там пожар погаснет сам собой. На нижних палубах, с четвертой по восьмую, проблемы с вентиляцией – кончается воздух…

«Проблемы с вентиляцией?! – Семпер подумал о том, что и в лучшие времена нижние палубы мало чем отличались от преисподней – бесконечный лабиринт из узких и темных коридоров, наполненных горячими газами и ядовитыми испарениями. – Что же там творится теперь?! Целые отсеки в огне… Другие – разгерметизировались… Дышать нечем!..»

– А что там с командой? – спросил он магоса.

Кастаборас осекся и взглянул на капитана с таким видом, словно вопрос застал его врасплох. Семперу вообще часто казалось, что высокомерные Адептус Механикус с трудом терпят присутствие на «Махариусе» людей и мирятся с ними как с неизбежным злом.

– Потери средние, может, большие. Однако погибнут в основном наименее ценные члены экипажа, которых можно будет легко заменить матросами с нижних палуб.

Семпер кивнул и отвернулся к иллюминатору.

Вокруг бушевало сражение. «Махариус» и «Дракенфельс» первыми почувствовали на себе ярость противника и уже получили несколько прямых попаданий. «Махариус» лишился одного ангара по правому борту и двух ангаров по левому. Кроме того, вражеская ракета разнесла носовую орудийную палубу левого борта, а часть системы наблюдения вышла из строя после серии взрывов в непосредственной близости от силовых щитов. Секундой позже поступили доклады о неполадках в системе охлаждения двух плазменных реакторов. Впрочем, Семпер знал, что такие повреждения не могут вывести из строя его корабль, который немедленно отплатил противнику той же монетой. «Махариус» уже разорвал строй дезорганизованного вражеского флота, и ему оставалось только выбирать цели. Орудия крейсера методично уничтожали щиты судов противника, а «Дракенфельс» расстреливал их почти в упор. Таким образом были подбиты два вражеских эсминца, а печально известный своей изменой бывший имперский корабль, именуемый ныне «Окровавленный Жертвенник», поспешил выйти из боя. Броня по его правому борту была почти полностью уничтожена, и он убрался восвояси, оставив за собой шлейф из обломков и раскаленных газов.

Теперь удача сопутствовала эскадре Военно-космического флота. Правда, от «Тоннента» остался лишь догорающий остов, но получивший одиннадцать торпедных попаданий «Лорд Сет» тоже очень сильно пострадал. Штурмовики противника, стартовавшие с «Плутона», изрядно потрепали передовой дивизион имперских эсминцев. Однако те успели торпедировать еще два войсковых транспорта. Вторая волна «Ястребов» «Махариуса» атаковала остальные транспорты. Возвращаясь в ангары, эскадрильи первой волны понесли большие потери. Поднявшиеся от поверхности Гелии IV истребители захватчиков обнаружили, что не могут вернуться на «Лорд Сет», а на уцелевшем «Плутоне» для них не было места. Тогда обезумевшие от ярости пилоты с самоубийственным фанатизмом бросились на суда имперцев.

Сверившись с показаниями тактического монитора, Семпер определил расстановку сил. На текущий момент было уничтожено или выведено из строя уже девять войсковых транспортов. Вторая волна «Ястребов» продолжала атаковать уцелевшие. Из числа вражеских кораблей «Кочевник» и «Окровавленный Жертвенник» уже вышли из боя. Остальные, включая особо опасный «Плутон», судя по всему, тоже собирались отступать. Без огневого прикрытия транспорты захватчиков были обречены.

Итак, попытку противника захватить Гелию IV можно было считать провалившейся.

Внезапно страшный удар сотряс капитанский мостик и сбил Семпера с ног. Завыли сирены. Откуда-то с верхнего яруса рубки свалился сервитор. Механический помощник переломал себе все конечности и теперь корчился от электрических разрядов рядом с упавшим капитаном.

– Артиллерия тяжелого крейсера! – констатировал Уланти, помогая Семперу подняться.– Он подобрался к нам незаметно, прячась за остовами других кораблей.

Среагировав на удар, иллюминаторы автоматически опускали щиты, но капитан успел рассмотреть похожую на змеиную голову носовую часть вражеского судна. Крейсер шел к «Махариусу» на полном ходу.

– Сейчас они дадут бортовой залп! – заорал Уланти.

– Не думаю, – парировал Семпер.

Сначала он решил, что быстроходный крейсер идет на таран, но потом заметил, что в последний момент корабль изменил курс и повернулся к «Махариусу» бронированным брюхом. От постоянного пребывания в варпе его броня стала похожа на звериную шкуру, покрытую язвами, которые внезапно стали раздуваться. Из них появились металлические носы маленьких космических аппаратов…

– Они идут на абордаж, – понял Леотен. – Господин Уланти, прикажите готовиться к рукопашному бою!..

Отделившиеся от брюха «Прокаженного» абордажные челноки преодолели расстояние между кораблями за считаные минуты. Однако артиллерия и лазеры «Махариуса» успели расстрелять изрядное количество челноков еще до того, как те впились в броню его корпуса. Некоторые абордажные машины не рассчитали траекторию или слишком поздно затормозили и разбились вдребезги о борт имперского крейсера. Остальные же присосались к броне «Махариуса» как пиявки и взорвали люки воздушных шлюзов мелта-зарядами.

Сквозь рваные пробоины по всему правому борту «Махариуса» внутрь крейсера полезли жуткие, изуродованные варпом твари. Воя от радости, они бросились на поиски жертв…

Изрыгнув проклятие, Максим Боруса взмахнул цепным мечом и развалил надвое звериную голову возникшего перед ним существа. Другая тварь бросилась на Максима с пикой наперевес, но старшина нырнул вниз и перерубил ему ноги. Мутант заорал от боли и рухнул на палубу. Тогда Максим сунул ему в пасть ствол дробовика и нажал на спусковой крючок.

Ловко орудуя мечом и непрерывно стреляя из дробовика, Боруса прокладывал себе дорогу по горам трупов туда, где маячила фигура в синем кителе с золотыми эполетами. Максиму нравилось служить на капитанском мостике, подальше от смрада и грязи нижних палуб, нравилась его новая чистая униформа, личная каюта и многие другие приятные мелочи, которыми он теперь мог себя побаловать. При этом он прекрасно понимал, что его карьера целиком и полностью зависит от благополучия флаг-лейтенанта Хито Уланти.

Перед Максимом выросла еще одна отвратительная тварь и что-то нечленораздельно проквакала, брызжа зловонной слизью. Старшина огрел мутанта рукояткой цепного меча, а затем его кулак в бронированной перчатке разорвал полуразложившуюся плоть, круша гнилые зубы и кости. Урод завизжал и отступил назад, а Максим трижды выстрелил ему в морду из автоматического пистолета, подобранного рядом с чьим-то трупом.

Боруса снова ринулся вперед. Он раздавил тяжелым сапогом череп упавшего на палубу существа, которое тянуло к нему увенчанные клешнями щупальца, а затем распорол живот изменнику в полуистлевшей форме имперского гвардейца. Максим ловко сорвал противогаз с головы следующего врага, облаченного в металлические доспехи, и увидел распухшее, изуродованное человеческое лицо. Этот еретик погиб быстро, задохнувшись в сравнительно чистом воздухе «Махариуса».

Уланти в очередной раз вызвался лично вести людей в рукопашную, и Максим негромко выругался, проклиная честолюбие своего покровителя. Боруса уже не сомневался в том, что старший помощник далеко пойдет, и не намеревался отставать. Для этого ему нужно было уберечь лейтенанта от гибели и уцелеть самому.

На глазах у старшины Уланти ловко выпустил кишки одному из врагов, но другой прицелился в лейтенанта из болтера. Прыгнув вперед, Максим толкнул в спину одного из гардемаринов «Махариуса» так, что тот оказался прямо между старшим помощником и дулом болтера. Прогремел выстрел. Сталепластовый нагрудник гардемарина разнесло на куски, а Боруса выпустил во врага всю обойму болт-пистолета. Обернувшись к своему телохранителю, лейтенант поблагодарил его кивком головы.

В конце коридора раздались новые выстрелы – на борт высадился очередной отряд захватчиков. Максим толкнул Уланти в боковой коридор и прыгнул в укрытие следом, успев подхватить с палубы штурмовой болтер. Старший помощник вытащил из кобуры лазерный пистолет ручной работы и начал стрелять вдоль центрального коридора. Боруса вырос в трущобах города-улья на Страниваре и прекрасно понимал, что в такой ситуации все решает интенсивность огня. Взвесив в руке оружие, знакомое по стычкам в подземельях, Максим убедился в том, что магазин почти полон, и тоже открыл беглый огонь. Болтерные заряды с визгом рикошетили от переборок и летели дальше, пока не поражали цель.

Вскоре раздался оглушительный грохот тяжелых болтеров. Стреляли флотские гардемарины, прибывшие на выручку Уланти и Борусе. В коридоре выросла гора вражеских трупов, но отступать противнику было некуда – за спиной у него появилось второе отделение гардемаринов «Махариуса». Попавших под перекрестный огонь захватчиков скоро перестреляли. Гром выстрелов заглушил их предсмертные вопли.

Командовавший отрядом офицер браво козырнул лейтенанту и доложил:

– Наверху их еще десятка три. Комиссар Киоген прижал их огнем к палубе, но они могут пробиться к главному оружейному погребу!

– Сейчас я им покажу! – воскликнул Уланти, вытащил саблю из ножен и бросился вперед во главе отряда гардемаринов.

Максим выругался, нашарил среди трупов новую обойму и бросился за лейтенантом.

Командир «Прокаженного» с довольным видом отвернулся от дисплея. Силуэты имперских кораблей таяли за кормой. Одним курсом с «Прокаженным» шли «Плутон», «Кочевник» и несколько эскортных судов. «Окровавленный Жертвенник» отступал другим курсом. Потирая щупальца, Буль Сирл со злорадством подумал о том, что «Жертвенник» послужит приманкой для имперских кораблей, если те вдруг пустятся в погоню.

Сирл отправил было на «Махариус» вторую волну абордажных челноков, но по «Прокаженному» открыли прицельный огонь батареи «Дракенфельса». Сирл верой и правдой служил Хаосу уже не одну сотню лет, но не был обезумевшим от ярости берсеркером и намеревался служить дальше. Великий Отец не требовал от своих чад безрассудно идти на верную смерть. Он использовал не слишком эффектные, но весьма эффективные методы. Сирл знал, что «Махариус» и «Прокаженный» еще встретятся и тогда имперскому крейсеру несдобровать. Кроме того, капитан уже начал готовить свою будущую победу…

Порождение Хаоса кралось в темноте, оставляя позади огни и крики людей, отправленных на поиски уцелевших врагов. Мерзкая тварь знала, что на «Махариус» высадилось несколько ее соплеменников. Но интуиция подсказывала ей, что остальные сородичи погибли.

Холодные отсеки имперского крейсера совсем не походили на смердящие гнилью трюмы кораблей Хаоса. Там ржавые палубы и переборки, сплошь покрывала разноцветная поросль ядовитых грибов и лишайников. Тем не менее, подгоняемая инстинктом тварь двигалась все дальше и дальше по коридорам «Махариуса». Она искала уединенное безопасное место, где царили бы мрак и жара и где она смогла бы устроить уже шевелящееся в ее чреве новое существо, которое прорастет, окрепнет, размножится…

VII

Леотен Семпер смертельно устал. Он не смыкал глаз уже тридцать часов. Сражение за Гелию IV было выиграно, отряды десанта Хаоса, пытавшиеся взять «Махариус» на абордаж, уничтожены. Честь дать последние залпы в этом космическом бою выпала «Сципиону», поразившему четырьмя торпедами реакторы отступавшего «Насильника». Судя по всему, крейсер Хаоса израсходовал свою удачу, что и привело его к яркому, взрывному концу. Битва завершилась, но дел еще хватало. Оставшиеся без огневой поддержки войсковые транспорты были очень быстро расстреляны артиллерией и торпедами. Однако успевшие десантироваться на Гелию IV легионы Хаоса укрепились на захваченном плацдарме. Сражение на поверхности планеты продлится еще несколько месяцев. Судам Военно-космического флота придется доставить на Гелию IV подкрепление – подразделения Имперской Гвардии, расквартированные в других мирах Готического Сектора.

«Махариус» и «Дракенфельс» получили не слишком серьезные повреждения, а вот на «Сципионе» взрывом торпеды был уничтожен варп-двигатель. Теперь ему предстояло ремонтироваться на орбите Гелии, обстреливая из космоса позиции вражеского десанта. Практически не пострадал только «Граф Орлок»,и Семпер уже представлял, какие эпитеты подберет для его командира суровый Эрвин Рамас.

Челноки все еще собирали спасательные капсулы с «Тоннента» и остальных погибших имперских кораблей. Такой тщательный поиск объяснялся не столько соображениями гуманизма, сколько суровой необходимостью: «Махариус» и остальные суда должны были возместить потери личного состава. На всех кораблях эскадры полным ходом шел ремонт, а фрегат «Метательный» ринулся в погоню за остатками флота Хаоса, отступавшими к краю звездной системы. Навигаторы и псайкеры фрегата попытались определить, куда направляется уходящий в варп противник.

– Вы одержали блестящую победу, капитан, но валитесь с ног от усталости. Отправляйтесь к себе и насладитесь заслуженным отдыхом!..

Обернувшись на голос, Семпер с удивлением увидел Кобу Киогена. Капитан был уверен, что комиссар обходит отсеки «Махариуса», оценивает боевой дух команды и собирает информацию для секретного рапорта. Такие отчеты после каждого сражения составляли все комиссары Военно-космического флота, чтобы затем по астропатической связи передать его прямо в штаб Боевого флота Готического Сектора.

Как и Уланти, Киоген лично участвовал в отражении штурма «Махариуса», и Семпер не сомневался в том, что суровый здоровяк комиссар отдыхал еще меньше его самого. Иногда капитану казалось, что загадочный Киоген вообще не был человеком, а являлся таинственным творением Адептус Механикус.

– Пожалуй, вы правы, – улыбнулся Семпер.

Брошенные как бы невзначай слова Киогена были скорее приказом, нежели дружеским советом. Комиссар отвечал за безопасность корабля, за порядок на борту – за все, включая самочувствие командира.

Оглядевшись по сторонам, Семпер отыскал глазами самого старшего из находившихся на мостике офицеров.

– Господин Мэлер, принимайте командование кораблем.

Старший артиллерийский наводчик Вернер Мэлер лихо щелкнул каблуками. Остальные офицеры отдали капитану честь.

Семпер направился к лифту. Рядом с ним зашагали трое гардемаринов-телохранителей. Двери лифта распахнулись, и на палубу вышли несколько человек. Капитан сразу узнал длинные зеленые одеяния астропатов. Впереди, скрыв лицо под капюшоном, шагал Рапавн. Окинув мостик ментальным взором, он повернулся к Семперу.

– Господин Рапавн! – почтительно поклонился Леотен. – Что привело вас на капитанский мостик?

Старший астропат сделал вид, что не уловил недовольства в голосе капитана. Он и так прекрасно знал о суеверии, бытовавшем на боевых кораблях Имперского флота, – появление псайкера на капитанском мостике считалось плохой приметой.

– Срочное сообщение из штаба Боевого флота, – пробормотал Рапавн зловещим глухим шепотом. – Приказ: как можно скорее прибыть в звездную систему Белатис. Задача: обеспечить эвакуацию с этого обреченного мира самых верных и ценных слуг Императора…

Часть четвертая

ОКО РАЗРУШЕНИЯ

Пролог

«Убийца Планет» двигался в варпе медленно и величественно, словно полководец во главе непобедимого войска. Эскортные корабли шли впереди, как гонцы, оповещающие о приближении повелителя. С флангов гигантский корабль прикрывали множество крейсеров и линейных крейсеров. Строй замыкали два линкора и невероятно древняя и грозная самоходная боевая баржа, принадлежавшая когда-то одному из Орденов Адептус Астартес.

Эта баржа, некогда носившая имя «Великий Деспот», была старше самого Империума. Во времена Ереси Хоруса она служила Осквернителю флагманом. На её борту были расквартированы пять рот космических десантников Черного легиона Хаоса – лейб-гвардии Абаддона. После того как боевая баржа попала в руки противника, имперские хронисты переименовали ее в «Знамение Рока». На борту такой же боевой баржи произошла последняя схватка Императора с Хорусом, в то время как Абаддон и другие военачальники Воителя штурмовали Императорский дворец. Теперь баржа «Знамение Рока» стала символом личной власти Осквернителя, унаследованной им от Воителя. Редкие появления «Знамения Рока» за пределами Ока Ужаса почти всегда предвещали крупномасштабные вторжения сил Хаоса в пространство Империума.

Громадный «Убийца Планет» неумолимо двигался к своей далекой цели. Его экипаж прилежно выполнял свои обязанности, не сомневаясь в том, что зоркий взгляд Осквернителя неусыпно следят за его действиями, хотя никто и не знал, где именно находится Абаддон. Хитроумный наследник Хоруса опасался не только происков противника, но и заговоров среди своих кровожадных и честолюбивых подданных. Поэтому он непрерывно перемещался с «Убийцы Планет» на «Знамение Рока» или на какой-либо из двух грозных линкоров. Точное местоположение Абаддона было известно только самым преданным слугам и приспешникам. Некоторые поговаривали даже о том, что по приказу Осквернителя было выведено несколько гомункулов – двойников Абаддона. Никто ничего не знал наверняка, но и в подразделениях сил Хаоса, и в Имперских вооруженных силах не раз отмечали, что Осквернитель мог одновременно появляться на разных судах в разных мирах, расположенных друг от друга в неделях варп-перехода.

Неудивительно, что хитроумный и изобретательный Абаддон вот уже десять тысяч лет командовал в Оке Ужаса Легионами Хаоса.

Трое навигаторов «Убийцы Планет» прокладывали курс в постоянно меняющейся паутине варпа. Их не пугали тайны Имматериума. Они чувствовали взгляды других навигаторов, видели ментальным взором их корабли и вовсе не боялись шныряющих повсюду злобных бесплотных демонов. Эти ненасытные твари беззвучно терзали поля Геллера и пустотные щиты, за которыми прятались смертные существа, осмелившиеся вторгнуться в их владения.

Навигаторы Абаддона ощутили присутствие вражеского корабля, следящего за полетом «Убийцы Планет». Непрошеный соглядатай мог быть уничтожен в любой момент, но Осквернитель хотел, чтобы противник знал местонахождение «Убийцы Планет». Абаддон понимал, что обескровленные и распыленные на множество фронтов Имперские вооруженные силы не смогут сейчас дать ему достойный отпор. А ощущение собственного бессилия перед лицом неумолимо приближающегося гигантского корабля должно было внушать им ужас.

Где-то далеко в вихрях варпа навигаторы «Убийцы Планет» уже определили свою цель. Сначала она затеплилась на горизонте их ментальных взоров, но постепенно стала увеличиваться в размерах. Имперские навигаторы прокладывают путь в варпе по сигналам Астрономикона своего полудохлого повелителя, а у лоцманов «Убийцы Планет» совсем другой маяк! Страх!.. Страх, сжавший миллиарды людских сердец! Слепая паника, охватившая целый мир, отразилась в психочувствительном Имматериуме и засветилась, словно карликовая звезда в космической бездне…

Варп чувствовал ужас жителей Белатиса, ожидавших неминуемой гибели, и направлял палача к своей жертве.

I

Серые тучи затянули небо над Мадиной. Несколько десятков арестованных разбирали завалы во дворе казарм Адептус Арбитрес. Очередной минометный обстрел застал их врасплох. Мины с противным визгом свалились с неба и разорвались посреди двора.

Выругавшись, Вэннан Корте нырнул под гусеничный командный транспорт «Рино». На броню посыпалась грязь вперемешку с осколками и кусками человеческого мяса.

Опыт последних безумных дней подсказывал Корте, что до следующего залпа у него есть секунд двадцать. За это время ему надо успеть добраться до укрытия.

– Махан! – на бегу заорал Корте в вокс шлема,– Вы что там, уснули?! Немедленно засеките и накройте эти чертовы минометы!!!

– Мы стараемся, сэр! Но они прячутся в развалинах восточного квартала и постоянно меняют позицию. Под таким огнем мы не успеваем прицелиться! – послышался в ответ хриплый от усталости голос командира взвода артиллеристов.

Махан был самым молодым из офицеров Бизантана. Поначалу Корте возражал против его назначения на должность командира артиллеристов, считая, что у выходца из далекого сельскохозяйственного мира слшпком мало опыта. Теперь Корте неохотно признавал правоту прокуратора. За последние несколько недель Махан зарекомендовал себя как способный офицер. Его боевой расчет пресек несколько попыток разъяренной толпы взять штурмом казармы Адептус Арбитрес. Кроме того, он успешно прикрывал огнем воздушный транспорт, ежедневно курсировавший между имперскими базами Белатиса.

Разумеется, Корте никогда бы и в голову не пришло поощрить Махана. Помощник прокуратора должен внушать младшим офицерам лишь благоговейный трепет. Кроме того, Корте родился в мире-улье и ни за что не согласился бы хвалить свиновода с аграрной планеты, какими бы выдающимися ни были его достижения.

– Ваш долг – уничтожать врагов Императора, а не оправдываться! – рявкнул Корте.

Услышав предупреждающий возглас и визг летящих мин, он прыгнул в укрытие. За сложенными у стены мешками с песком уже пряталось несколько арбитров. Мины ударили в мощные стены бункера во внутреннем дворе. В ту же секунду с башен заговорили орудия. В сторону предположительной позиции минометчиков понеслась лавина фугасных снарядов. Через некоторое время где-то к востоку от казарм послышались громкие взрывы и несколько разрывов потише.

Корте многозначительно переглянулся с Доланом, арбитром, служившим под началом Бизантана со времен усмирения восстания генокрадов на Таннене.

«Детонация, – подумал Корте. – Значит, Махан во что-то попал. Может, даже уничтожил парочку минометов. А может, и склад мин… Неплохо для свиновода!..»

– Молодец, Махан! – проговорил Корте в вокс. – Но не расслабляйтесь. Постарайтесь уничтожить остальные минометы. К нам с третьей базы летят гравискифы. Мне не хотелось бы, как в прошлый раз, соскребать с посадочной площадки внутренности их пилотов.

– Мы постараемся, – спокойно ответил Махан.

Минометы замолкли. Корте поднялся и оглядел двор. Размахивая дубинками, сержанты орали на каторжников, заставляя их сгребать в кучи обломки бетона и куски человеческих тел. Люди неохотно покидали свои ненадежные укрытия, то и дело поглядывая на небо, откуда в любой момент могли посыпаться мины. Несколько человек принялись тушить бронетранспортер, получивший прямое попадание. В западной части двора все еще дымились обломки гравискифа. Арбитрам удалось сбить его, когда машина развернулась, чтобы в третий раз обстрелять двор казармы.

Из-за низких облаков раздался вой двигателей. Корте и Долан задрали головы и стали всматриваться в хмурое небо.

– Это наши? – не выдержал Долан.

– Какая разница? – презрительно пожал плечами помощник прокуратора.

Три часа назад звено орбитальных штурмовиков, словно на учениях, прошло над северными промышленными районами столицы и нанесло мощный удар по наземным целям. Арбитры так и не смогли понять, что это были за штурмовики и какие цели они поразили.

Корте взглянул поверх стены туда, где за пеленой дождя угадывались очертания дворца принца-регента. Капли воды искрились и сверкали, падая на пустотный щит, прикрывающий огромную резиденцию правителя Белатиса. Даже с такого расстояния Корте расслышал приглушенную шумом дождя канонаду. Протерев окуляры, помощник прокуратора поднес к глазам бинокль и стал наблюдать, как взрываются снаряды, натыкаясь на преграду пустотного щита.

Утешившись мыслью о том, что хотя бы эти снаряды не летят к его казарме, Корте задумался о стремительном и неожиданном повороте событий, разыгравшихся на Белатисе. Менее двух месяцев назад сухой сезон сменился сезоном дождей. То есть со дня, когда они обнаружили ту страшную находку и уничтожили пещеру культистов, тоже прошло около двух месяцев. За это короткое время вся планета с ужасающей быстротой канула в бездну анархии и гражданской войны.

Со стороны дворца продолжал доноситься грохот взрывов. Порой снаряды не долетали до пустотного щита и падали на лагерь беженцев, тщетно искавших спасения под защитой огромной скалы.

«Если им так хочется в варп, пусть туда и проваливают! – подумал Корте, морщась от горечи неизбежного поражения. – Чем скорее мы унесем отсюда ноги, тем лучше. Мы сделали все, что могли…»

II

В тронный зал дворца принца-регента не проникали звуки стрельбы и крики повстанцев. Пустотные щиты хорошо справлялись со своей работой. В резиденции все так же плелись интриги и шла борьба за мелкие привилегии. Местная знать, казалось, и не задумывалась о том, что дни раздираемой гражданской войной планеты уже сочтены.

– Глубокоуважаемый прокуратор, постарайтесь понять, его величество принц-регент еще не готов распроститься со своим горячо любимым миром, который, кстати, вручен попечению принца-регента и его семейства самим Императором!

«На самом деле, – подумал Бизантан, разглядывая внушительную фигуру министра национальной безопасности Джарры Кейля, – ты просто убедил этого жирного глупца в том, что его священный долг – оставаться здесь до конца. И все потому, что еще не полностью разграбил этот "горячо любимый мир". Ты стараешься обеспечить безбедное существование себе и всему своему отродью там, где не грохочут пушки и не слышны предсмертные крики детей!»

Прокуратор знал, что первый министр уже набил трюмы висевшего на орбите транспорта не только личной собственностью семейства принца-регента, но и прочими ценностями, которые его люди вынесли из музеев, святилищ и банков Белатиса. Туда же перекочевала и государственная казна. Ни министра, ни его сообщников, кажется, не волновало, что в эти же трюмы могло поместиться огромное количество беженцев.

– Мне понятно желание принца-регента оставаться со своими подданными до конца, – вызывающим тоном произнес Бизантан, обращаясь к человеку, восседающему на троне. – Однако верный слуга Императора не имеет права понапрасну рисковать своей жизнью. Кроме того, мною получен приказ эвакуировать первых лиц Белатиса. Мой долг – предупредить принца-регента о том, что он не может больше медлить с отъездом. Сорок восьмой Валеттский и сто двадцать третий Миносский полки Имперской Гвардии уже грузятся на транспорты. На сегодняшний день Адептус Арбитрес являются единственными представителями Имперских вооруженных сил на Белатисе. Однако мне известно, что на днях поступит приказ и о нашей эвакуации.

Бизантан на мгновение замолчал, рассматривая грузную фигуру на троне.

– Если принц-регент желает остаться и погибнуть, я могу лишь восхищаться его преданностью своему миру. Но должен предупредить, что очень скоро здесь не будет ни Адептус Арбитрес, ни Имперского флота.

Будто в подтверждение слов Бизантана, мощный залп потряс древние стены. Придворные, столпившиеся у трона принца-регента, олицетворяющего сейчас их единственный шанс на спасение, стали нервно переглядываться. Очевидно, они не жаждали разделить трагическую судьбу обреченного мира и мечтали поскорее оказаться на борту транспортов. Конечно, в трюмах этих кораблей было не так чисто и просторно, как во дворцах, но туда, по крайней мере, не долетали снаряды хаоситов.

– Мы благодарим прокуратора за предупреждение. Однако хотим напомнить, что обладаем не меньшими полномочиями. Мы и наше семейство уже четыреста лет являемся правителями этого мира и назначены решением Совета Верховных Лордов Терры. Приказ об эвакуации будет издан в нашем дворце, а не в казарме Адептус Арбитрес! – пропищал принц-регент Витас Сарон. Его тоненький голосок прозвучал под высокими сводами необъятного тронного зала особенно жалко. Принц стал оглядываться по сторонам, ища поддержки у придворных.

Бизантан с трудом поборол приступ гнева. Дни его мира сочтены, а этот жирный дурак все еще играет в политические игры, показывая своим аристократам, что не станет безропотно плясать под дудку Империума! Однако стоило прокуратору открыть рот, чтобы возразить этому спесивому глупцу, как вперед шагнула женщина в темно-синем плаще. Узнав цвета Адепта Сороритас, телохранители и придворные почтительно расступились.

– Принц-регент, безусловно, прав. Но его чин – гражданский, а прокуратор Адептус Арбитрес – военный. Известно, что Верховные Лорды Терры повелели считать слово военных решающим, когда речь идет о вооруженных столкновениях с врагами Империума.

Покосившись на Бизантана и отвесив неглубокий поклон в сторону Витаса Сарона, седовласая сестра Адепта Сороритас отступила назад.

Проводив ее потеплевшим взглядом, прокуратор мысленно поблагодарил судьбу за то, что в тронном зале нашелся хоть один верный слуга Императора. Сестра Аппония принадлежала к Ордену Фамулус и была приставлена Министорумом к персоне принца-регента в качестве домоправительницы и советника. А при необходимости она выступала еще и как напоминание о том, что принц-регент в конечном счете всего лишь наместник в одном из миров Империума.

При этом Бизантан подумал, что Сарон не такой уж плохой человек и даже старается верно служить Императору. Самый большой его недостаток заключался в том, что он был очень тщеславен и при этом ни о чем не имел своего мнения, легко подпадая под чужое влияние. Например, под влияние первого министра национальной безопасности или грозного широкоплечего генерала Брода, командовавшего остатками сил самообороны. Если агенты прокуратора не ошибались, принц-регент был под каблуком даже у женщины, сидевшей сейчас рядом с ним на троне поменьше… Как раз в этот момент Сарон наклонился к ней. Принцесса Малисса подала ему бокал вина и что-то зашептала на ухо.

Семейство Сарон обосновалось во дворце безжалостно умерщвленного мятежного принца Тарса четыреста лет назад. С тех пор каждый из правивших Белатисом Саронов непременно прибавлял к своему титулу слово «регент», а потом поступал, как ему заблагорассудится. В общем и целом династия Саронов достаточно верно служила Императору. Ее преданность даже была запечатлена на героических фресках тронного зала, изображающих изрубленные тела мятежников из рода Тарсов и туши истребленных ксеносов.

Витас Сарон с жадностью приник к кубку, поданному сестрой, и Бизантан разочарованно подумал, что принц-регент еще и закладывает за воротник. Разглядывая благородные черты лица принцессы Малиссы и обнаруживая в ее глазах признаки острого ума, Бизантан в очередной раз проклял местные традиции престолонаследия. Если бы восемь лет назад после смерти отца на трон взошла эта женщина, рассеянно треплющая сейчас по щеке своего слабоумного брата, она не допустила бы разгула анархии и начала гражданской войны.

– Неужели все так плохо? – осушив одним глотком кубок, промямлил Сарон.– Мы прикажем новым солдатам прибыть на защиту дворца. Мы пока еще принц-регент, и наш народ пойдет за нами в эту годину суровых испытаний. Мы обязаны как можно дольше оставаться с нашими возлюбленными подданными. Пусть они знают, что память о нашем мире и его боевой дух умрут только тогда, когда в небытие уйдет последний из династии Саронов!

«Он действительно неплохой человек, – подумал Бизантан, – но очень глупый. Он ничего не хочет знать и совсем ничего не понимает!»

– Каким новым солдатам? – стараясь держать себя в руках, спросил прокуратор. – Откуда им взяться? Ваши казармы пусты. Все бойцы сил самообороны Белатиса или уже посланы в окопы, или разбежались. Кроме того, они целыми полками переходят на сторону противника.

Бизантан замолчал, бросив испепеляющий взгляд в сторону генерала Брода и его адъютантов. Прокуратору уже давно стало ясно, что в ряды сил самообороны планеты много лет назад просочилось множество культистов. Когда на Белатисе стали поговаривать о неминуемой катастрофе, хаоситы вышли из подполья и развернули свою подрывную деятельность почти во всех крупных населенных пунктах. Они усердно сеяли страх и недовольство среди населения, и без того напуганного слухами о грядущем вторжении. Многие подразделения сил самообороны Белатиса, отправленные на подавление беспорядков, поддержали бунтовщиков. Вскоре стало известно, что их командиры давно втайне поклонялись силам Хаоса. Во многих случаях мятеж начинали нижние чины. Расстреляв офицеров, они открывали оружейные склады хаоситам, количество которых непрерывно росло. Предводители культов учили, что скоро появится страшный «Убийца Планет», гнев Абаддона обрушится на этот мир и на пощаду смогут надеяться лишь те, кто присягнет новому владыке. Миллионы перепуганных жителей Белатиса стали поклоняться Хаосу, надеясь спасти свою жизнь там, где уповать на Императора уже не приходилось.

По приказу Бизантана Корте провел расследование среди высших чинов армии принца-регента. Он уличил в преступном попустительстве шестнадцать офицеров штаба генерала Брода, включая его заместителей. Именно их бездарность и вялость привели к тому, что силы самообороны оказались не способны контролировать ситуацию. Всех арестованных по этому делу тут же казнили. Однако расследование велось впопыхах, и Бизантан по-прежнему подозревал, что в командовании местной армии продолжают скрываться сторонники Хаоса.

Кроме того, у прокуратора появились и более страшные догадки. Стоя в тронном зале, он с недоверием всматривался в лица придворных. Бизантан понимал, что сейчас не время выводить их на чистую воду. Он займется ими позже, когда они окажутся запертыми в трюме ударного крейсера Адептус Арбитрес. Там будет несложно выпытать, почему Белатис так легко скатился в бездну анархии. Прокуратор выяснит, что можно объяснить попустительством и халатностью, которые – как свидетельствовал расстрел шестнадцати офицеров – сами по себе являлись преступлением против Императора, а что стало следствием более страшных беззаконий.

Измена! Предательство! Ересь и сговор с нечистью Хаоса! Смерть изменникам!

Однако теперь первостепенная задача Бизантана заключалась в том, чтобы организовать эвакуацию. Суд и наказание придется отложить!

Подавив гнев и раздражение, Бизантан заговорил спокойно. В его жилах текла кровь охотников, а те могли сутками сидеть в засаде в ожидании жертвы.

– Принц-регент Сарон, я знаю, что вы верный и преданный слуга Императора,– произнес прокуратор. – Можете не сомневаться в том, что вам будут оказаны все почести, соответствующие вашему положению. Я лично прослежу за тем, чтобы все ваши указания неукоснительно выполнялись…

III

– А я говорю, это был голос Кернера!

Два бойца сил самообороны Белатиса осторожно выглядывали в смотровую щель. Они всматривались в туман, клубившийся над землей, и прислушивались к внезапно наступившей зловещей тишине. Перед бункером в грязи и лужах крови валялись окровавленные трупы хаоситов в черных балахонах.

Трое солдат держались в бункере уже четверо суток. У них еще оставались вода, провиант и достаточное количество боеприпасов. Но после нескольких дней непрерывных атак на их позицию нервы у всех троих были на пределе, а мужество и решимость таяли на глазах.

Бункер, в котором они сидели, принадлежал комплексу укреплений, защищавших мощные лазерные батареи и ракетные шахты орбитальной обороны Белатиса, располагавшиеся на холмах над Мадиной. Связь перестала работать два дня назад. Теперь бойцы не могли соединиться ни с центральным командным пунктом, ни с соседним бункером, до которого и было-то всего несколько сотен метров. Услышав неподалеку рев пушек, они радовались тому, что кто-то из их товарищей еще жив. Но вот уже несколько часов орудия молчали. Самый старший и опытный боец, по имени Марон, в последний раз всмотрелся в туман и отошел от смотровой щели.

– Я ничего не слышу, – раздраженно сказал он молодому солдату. – Если ты и слышал чей-то голос, это не мог быть Кернер. Забудь о нем. Его убили. Или он дезертировал. В любом случае он не такой дурак, чтобы сюда возвращаться!

– Кернер нас не бросит! – заявил юноша. – Он же обещал вернуться с подкреплением!

– Наверное, сначала он так и хотел сделать, – объяснил Марон. – Но даже если он и сумел проскользнуть мимо этих тварей, у него в Малине остались жена и двое детей. Уж наверняка он решил погибнуть вместе с ними, а не со мной или с такими дураками, как вы. И я его прекрасно понимаю. У меня тоже есть семья. Мы живем в пригороде Рабаса. Это на другом континенте, иначе разве я бы тут с вами сидел?!

Марон сплюнул и покачал головой. Надо взять себя в руки. Этот мальчишка не намного старше его сына, но он отважно дерется! Конечно, парень устал и напуган… А ведь они тут и погибнут… Если их не убьют притаившиеся в тумане хаоситы, то через несколько дней, когда вражеский флот доберется до Белатиса…

«Может, не стоит так строго с этим пацаном?» – подумал Марон.

– Вон! Да вон же! В тумане! Там кто-то есть! Это Кернер! Клянусь Императором, это он! – закричал другой молодой солдат.

Марон схватил лазерную винтовку и приник к инфракрасному прицелу, способному пронзить пелену тумана. Он увидел, как из отдаленной рощи появилась чья-то фигура и, хромая, двинулась к бункеру. На человеке была запятнанная кровью голубая форма сил самообороны Белатиса. Подкрутив прицел, Марон всмотрелся в окровавленное лицо солдата. Это действительно был капрал Кернер. Марон видел, что губы Кернера зашевелились, и через мгновение до бункера донесся его голос: капрал просил в него не стрелять, но что-то в этой сцене насторожило опытного бойца. Что-то странное…

Внезапно раздались выстрелы. Пули и лазерные лучи вздыбили фонтанчики грязи вокруг Кернера. Марон разглядел среди деревьев несколько темных фигур. Его реакция была мгновенной.

– Прикройте его!

Один из бойцов бросился к болтеру и выпустил очередь крупнокалиберной смерти по укрытию культистов. Марон подумал, что еще совсем недавно этот мальчишка был обычным сопляком, но последние два месяца боев превратили его в ветерана.

Снова припав к прицелу винтовки, Марон тоже принялся стрелять по черным фигурам, имевшим неосторожность высунуться из-за деревьев. На толстую бронированную дверь бункера посыпались удары. Кернер бил в нее кулаком и просил пустить его внутрь. Один из молодых бойцов подошел к выходу и принялся отсоединять прикрученную к ручке гранату. Марон приготовился открыть огонь по хаоситам. Изменники наверняка бросятся в самоубийственную атаку, как только увидят открытую дверь.

Однако фигуры в черных балахонах внезапно юркнули назад в укрытие.

В голове Марона промелькнуло страшное подозрение, но молодой боец уже распахнул дверь.

Марон обернулся к капралу и увидел восьмиконечные звезды – символ Хаоса, – вырезанные на его щеках. Затем он увидел лазерный пистолет, из которого Кернер в упор застрелил юношу, открывшего ему дверь, подсумки со взрывчаткой на его груди и на поясе и детонатор в левой руке.

Марон схватился было за винтовку, но сразу понял, что не успеет прицелиться и выстрелить. В последнюю секунду перед взрывом он молился лишь о том, чтобы смерть его жены и детей была такой же быстрой…

Хоизан Безликий с нескрываемым удовлетворением проследил за тем, как по просеке прокатилась взрывная волна, а с неба посыпались обломки вперемешку с грязью. Из укрытий полезли облаченные в черное хаосопоклонники. Хоизан едва удостоил их взглядом. Этот сброд пригоден лишь для выполнения примитивных задач. Пушечное мясо армий Осквернителя!.. Впрочем, в этом мире они действуют совсем неплохо. Не хуже пленного солдата, сделавшего свое дело!.. Дурак добровольно пошел на смерть, думая, что такой ценой купит жизнь своей семьи…

Хоизан усмехнулся. Этот солдат поверил его обещаниям так же, как верят остальные глупцы. Они наряжаются в черное, для того, чтобы спасти свою жизнь на службе сил Хаоса. В отличие от них, Безликий точно знал, что произойдет, когда в небе Белатиса появится «Убийца Планет». Осквернитель пожелал, чтобы все живое на планете было уничтожено. Сейчас Хоизан как раз занимался претворением его воли в жизнь.

По первому жесту Безликого хаосит выпустил осветительную ракету, призывая всех собраться на склоне холма.

Подавив сопротивление последнего бункера на этом оборонительном участке, можно двигаться к лазерным батареям и ракетным шахтам.

IV

В третий раз за последние три часа толпа облаченных в черное хаосопоклонников бросилась в атаку через площадь. И в третий раз их встретил ураганный огонь из-за импровизированных баррикад.

Не обращая внимания на вражеских снайперов, исповедник Иоганн Деван забрался на обломок статуи святого Себастиана Тора, чтобы корректировать огонь, который вела его паства. Командиры Имперской Гвардии называли членов Боевого Братства «святыми негодниками» и считали, что бойцам этого военизированного религиозного общества намного проще перестрелять друг друга, чем попасть во врагов. Теперь Девану очень хотелось, чтобы гвардейцы посмотрели на братьев в настоящем бою.

– Не спешите! – кричал исповедник.– Дайте им подойти. Начинайте стрелять, когда будете уверены, что не промажете!.. Если кончились патроны, берите любое оружие и отходите на вторую линию обороны!

Пуля ударила в опрокинутую статую прямо за спиной Девана. Исповедник оглядел площадь и заметил бойца самообороны Белатиса в форме, почерневшей от грязи и машинного масла. Присев за грудой обломков, изменник целился в Девана, но исповедник вскинул автоматическую винтовку и выстрелил первым. Дезертир заорал, закрыл лицо руками и свалился с кучи. Но вокруг оставалось еще множество еретиков, и Деван открыл по ним беглый огонь.

Хаосопоклонники стали кидать в сторону баррикад бутылки с зажигательной смесью. Взметнулось яркое пламя, раздались истошные вопли, запахло гарью. Прицелившись, Деван выстрелил по бутылке, зажатой в руке одного из хаоситов. Вспыхнувшим прометием окатило сразу нескольких еретиков. Их тела загорелись, словно снопы соломы. Ошалев от боли и ужаса, они метались по площади, натыкались на своих товарищей, и пламя тут же перекидывалось на черные балахоны других хаоситов.

– Смотрите! Это пламя гнева нашего Императора! – воскликнул Деван, зная, какое глубокое впечатление произведут его слова на боевых братьев. – Оно испепелит их и загонит назад во мрак варпа!

Деван был невысоким, худощавым, гладко выбритым мужчиной. Он понимал, что совсем не похож на пламенных бородачей с горящим взглядом, какими обычно изображали исповедников, ставших легендами Экклезиархии. Тем не менее, в глазах его паствы он был выше и значительнее пятиметровой статуи, охраняющей арку главного входа на соборную площадь. Месяц назад Деван еще подвизался в сане рядового проповедника в одном из сельских приходов далеко к югу от столицы. Тогда он собрал людей и заявил, что обреченным на гибель лучше ждать своего конца возле великого собора в Мадине, где они проведут свои последние дни в молитве и созерцании вечной славы Императора, к которому скоро отлетят их души. Некоторые из его спутников погибли в пути. Но их место заняли другие. Многих привлекали спокойствие и решимость сельского проповедника. Пять дней назад Деван добрался до Мадины во главе небольшой армии пилигримов.

Людей вела надежда, что в столице, этом средоточии имперской власти, еще царят закон и порядок, но они были горько разочарованы. По всей Мадине шныряли шайки вооруженных мародеров и бандитов, грабивших всех подряд, полыхали пожары. А оставшиеся верными принцу-регенту солдаты сил самообороны вели ожесточенные артиллерийские дуэли со своими вчерашними товарищами, перешедшими на сторону Хаоса.

Дворец Сарона все еще прикрывали пустотные щиты и обороняли отряды отборной дворцовой гвардии. Но в остальном закон и порядок заканчивался сразу за пределами стен, окружавших казармы Адептус Арбитрес. Добравшись до собора, Деван обнаружил, что его охраняет наспех сколоченный отряд, состоящий из престарелых священнослужителей и рвущихся в бой, но совершенно неорганизованных боевых братьев. Кроме того, среди защитников были и молоденькие послушники, толком не знающие, с какого конца стреляет лазерная винтовка. Поначалу в соборе находилось и небольшое подразделение Адептус Арбитрес, но вскоре они получили приказ отойти в свои казармы и готовиться к эвакуации. Судя по всему, еретики стекались в Малину со всех сторон и в таких количествах, что еще оставшихся на Белатисе военных решили сосредоточить на обороне казарм арбитров и дворца принца-регента.

А между тем в собор Экклезиархии прибыло уже несколько десятков тысяч беженцев. В последние дни существования обреченной планеты защитники собора остались с неминуемой смертью один на один.

Иоганн Деван служил проповедником уже тринадцать лет. До этого он тоже служил – почти двадцать лет… офицером в 415-м Железном Мордианском полку Имперской Гвардии, прозванном Неутомимым за свои легендарные подвиги во время кровавого Карнакского Крестового похода. Теперь Девану вновь пришлось взяться за оружие и вспомнить свой боевой опыт.

Проповедник осмотрелся по сторонам и понял, что с таким количеством людей и оружия они не смогут долго удерживать огромную площадь, к которой лучами сходилось множество улиц. Поэтому Деван приказал построить кольцо баррикад вокруг собора. Теперь со спины защитников прикрывало огромное здание, а перед ними простиралось пустое пространство площади. Баррикады построили из безжалостно сброшенных с постаментов статуй величайших подвижников и мучеников за веру и перевернутых автомобилей. Топливо из баков аккуратно слили. Из собора на баррикады вытащили скамьи, кафедры и даже несколько балок, поддерживавших хоры.

Арбитры оставили Девану все оружие, без которого сами могли обойтись, а в храме нашелся тайный арсенал. Но этого все равно было мало, и Девану пришлось импровизировать.

Каждый третий защитник собора держал в руках лазган или автоматическую винтовку. Арбитры великодушно оставили Девану несколько бесценных автопушек и тяжелых болтеров. У боевых братьев имелись свои огнеметы и даже стабберы. Когда один из защитников собора погибал, его оружие подбирал другой и занимал место павшего. Деван знал, что за последние два дня некоторые винтовки уже прошли через четыре, а то и пять пар рук. Те, кому не досталось огнестрельного оружия, вооружились ломами и лопатами и образовали вторую линию обороны. Они вступали в кровавые рукопашные схватки с хаоситами, прорвавшимися через баррикады.

За второй линией обороны была еще и третья. Женщины, дети, старики и раненые бросали поверх завалов зажигательные бомбы, а точнее, бутылки с топливом из искореженных автомобилей или просто булыжники, вывернутые из мостовой.

Деван понимал, что эта внезапно обретенная им новая паства будет сражаться до конца. Когда их в скором времени выбьют с баррикад, они отступят в собор. Когда хаосопоклонники ворвутся внутрь, паломники будут защищать неф за нефом, коридор за коридором, подвал за подвалом, жертвуя жизнями и демонстрируя презрение к врагам. Никто из них не надеялся уцелеть, они желали лишь одного – умереть не напрасно, погибнуть во славу Императора, заслужив себе после смерти почетное место одесную от него.

Деван наблюдал за тем, как сумевшие перебежать через площадь хаоситы лезут на баррикаду. Им навстречу бросились защитники со второй линии обороны собора. Закипела кровавая рукопашная схватка. Внезапно на баррикаду взобрался хаосопоклонник, обвешанный гранатами. Ни секунды не колеблясь, он прыгнул в самую гущу боя и подорвал взрывчатку. Около пятнадцати человек оказались убитыми или ранеными. В баррикаде образовалась заметная брешь. Смертник!

В последнее время смертников становилось все больше и больше. Близился конец Белатиса, и среди жителей, запертых на нем как в ловушке, прокатилась волна самоубийств. Деван понимал, что и в рядах Боевого Братства есть те, кто с радостью пожертвует жизнью за Императора. Но для бывшего гвардейца была невозможной сама мысль о самоубийственной атаке. В Имперских вооруженных силах на верную гибель отправляли только самых отъявленных подонков – преступников, дезертиров, трусов и еретиков. Деван ни в коем случае не желал выносить такой смертный приговор преданным слугам Императора.

На другом конце баррикады исповедник заметил юношу в одеяниях послушника. Молодой человек был так молод, что наверняка еще не брил бороду. Тем не менее он ловким движением заколол штыком здоровенного еретика, покрытого жуткими татуировками. Труп отступника скатился вниз, туда, где уже высилась гора тел в черных балахонах.

Другой хаосопоклонник, огромный детина, истекающий кровью из множества ран, с диким ревом вскарабкался на баррикаду и одним ударом цепного топора снес голову вставшему на его пути боевому брату. Не успел он издать торжествующий вопль, как ему прямо в лоб угодил здоровенный булыжник. Хрустнули кости черепа, и еретик повалился вперед, внутрь баррикады. Его душераздирающие крики скоро стихли. Поджидавшие внизу женщины и дети почти мгновенно прикончили его дубинками и камнями.

Подняв старый добрый цепной меч имперских гвардейцев, Деван бросился в гущу схватки. Он рубил и резал облаченные в черное тела, не забывая выкрикивать пассажи из «Одобренного Экклезиархией сборника вечерних молитв».

– Отец исповедник, берегитесь! – воскликнул один из боевых братьев и заслонил Девана своим телом. Удар, предназначавшийся исповеднику, пришелся прямо в сердце храбреца. Взревев от ярости, Деван размахнулся и отрубил руку, поразившую его соратника. Вторым ударом он раскроил убийце грудную клетку и только тогда с ужасом понял, что перед ним женщина. Схватившись уцелевшей рукой за разрубленные пополам груди, хаосопоклонница захрипела и скатилась к подножию баррикады.

Опустившись на колени перед умирающим боевым братом, Деван узнал фермера, присоединившегося к его отряду в конце первой недели марша в Мадину. К своему ужасу, исповедник понял, что даже не знает имени своего спасителя.

– Святой отец… моя жена… дети… сестра…– Умирающий схватился за серебряный медальон с изображением Императора, висевший на груди Девана. – Они в соборе… Святой отец…

– Император о них позаботится, – пообещал исповедник, читая немой ужас в глазах фермера, и сжал его холодеющие пальцы на медальоне. – И я тоже, – добавил он, заметив, что в остекленевших глазах умершего больше нет страха.

– Да пребудет с тобой свет Императора,– негромко проговорил Деван. Он приложил ко лбу и губам мертвого бойца медальон, производя нехитрый ритуал, который совершают над павшим на поле боя.

Подняв меч, Деван хотел было обрушить свой гнев на еретиков, но заметил, что их атака захлебнулась. Хаоситы бежали назад через площадь, а защитники баррикад палили им вслед. Исповедник понимал, как хочется его людям, празднующим очередную маленькую победу, прикончить еще хотя бы одного врага, но тут же крикнул:

– Прекратить огонь! Берегите патроны! Они вам скоро понадобятся…

Его приказ передали по цепочке, и внезапно над усыпанной трупами площадью воцарилась мертвая тишина.

Пока противник не собрался с силами для нового штурма, с баррикады скользнули маленькие фигурки. Женщины и дети принялись собирать среди трупов оружие и боеприпасы, перерезая глотки тем врагам, кто еще подавал признаки жизни.

Добровольцы двигались очень быстро и ловко, стараясь перехитрить снайперов. Деван понимал, что на эту опасную, но необходимую работу лучше отправлять самых слабых и не рисковать жизнями полноценных бойцов. Однако его сердце все равно обливалось кровью.

«Дети! – думал он, прикидывая, как далеко зайдет безумие на обреченном Белатисе. – Теперь мы отправляем под пули наших детей…»

Внезапно с дальней стороны площади заговорил пулемет. Крупнокалиберные пули крошили булыжник и терзали трупы. В воздухе засвистели каменные осколки. Замешкавшийся посреди площади ребенок с охапкой винтовок в руках вскрикнул и повалился на мостовую. Он корчился среди мертвых тел прямо на глазах у вражеских снайперов. Одна пулеметная очередь могла бы милосердно его прикончить, но Деван знал – на милосердие его нынешних врагов рассчитывать не приходится.

Исповедник прекрасно понимал, что раненый ребенок – приманка, которая выведет под пули других защитников собора. И действительно, двое боевых братьев тут же перескочили через завал и побежали к малышу. Вслух Деван выругал их за непомерную удаль, а мысленно вознес молитву об их спасении. Но боевые братья действовали довольно умело. Они передвигались зигзагами, петляли и держались подальше друг от друга, усложняя задачу снайперам. Мужчины почти уже добрались до цели, когда раздались роковые выстрелы.

Первого подстрелили метрах в пяти от раненого ребенка. Лазерный луч ударил боевого брата в плечо, тот подпрыгнул на месте и упал на мостовую. Он попробовал было подняться, но остальные снайперы уже взяли его на мушку. С баррикады он казался тряпичной куклой, которую дергают за нитки. На самом деле его тело содрогалось от пуль и лазерных лучей.

Второй боевой брат воспользовался тем, что вражеские снайперы отвлеклись на его умирающего товарища, подхватил ребенка и бросился назад, однако не успел сделать и десяти шагов, как попал под ураганный огонь. Смельчак снова попытался бежать зигзагами, но на этот раз у него на руках был мальчик, а снайперов больше ничто не отвлекало.

Первая пуля попала ему в поясницу. Он пошатнулся, но не упал. Не выпуская из рук замолчавшего ребенка, он бросился к баррикаде. Оттуда послышались ободряющие крики защитников собора. Увидев отчаянное положение бойца, исповедник Деван забыл о том, что надо беречь патроны.

– Огонь! – крикнул он, все еще надеясь на чудо. – Прикройте его! Стреляйте по снайперам!

Если они спасутся, это очень подбодрит людей!

Шквальный огонь обрушился на древние фасады общественных зданий и богатых особняков, в которых прятались хаосопоклонники. А Деван уже пожалел, что отдал приказ стрелять. Эта оглушительная пальба не приведет ни к чему, кроме бессмысленной траты боеприпасов, которых и так осталось немного. На таком расстоянии меткость его бойцов оставляла желать лучшего. Однако свист пуль может заставить спрятаться хотя бы нескольких снайперов…

Сквозь грохот исповедник не слышал ответных выстрелов, и, судя по всему, часть вражеских стрелков все-таки попряталась. Боец с ребенком на руках пару раз споткнулся на бегу и чуть не упал. С замиранием сердца Деван думал, что он шатается от все новых и новых ранений. Но вот мужчине каким-то чудом удалось добежать до баррикады. К нему сразу спрыгнуло человек шесть, а сверху протянулось множество рук. Через мгновение и храбрец, и ребенок исчезли за горой обломков…

Боевые братья расступились, пропуская Девана к раненому бойцу. Тот умирал. Бронежилет, истерзанный пулями, был насквозь пропитан кровью. Исповедник приложил свой серебряный медальон с изображением Императора ко лбу и губам мужчины. Кто-то осторожно взял из холодеющих рук ребенка. Мальчик застонал.

– Он жив! – удивленно прошептал кто-то.

– Отнесите ребенка в лазарет! – приказал Деван. – О нем позаботятся наши блаженные сестры.

– Это знамение! – воскликнул один из старейшин Боевого Братства, облаченный в украшенную красно-золотой бахромой тунику. Ритуальные рубцы на бледном лице выдавали в нем приверженца фанатичной секты Искупителей, существовавшей в лоне Экклезиархии. – Сначала Император послал нам вождя-исповедника, возглавившего оборону нашей святыни! А сейчас он посылает нам новое знамение! Император помнит о нас!

Остальные подхватили крик старейшины, и скоро со всех сторон стали доноситься ликующие возгласы верующих. Деван шел среди своей паствы, разделяя ее радость. Он подбадривал окружающих, укрепляя их в благочестии и стойкости. Вежливо, но решительно он отказывался от пищи и воды, которые ему предлагали. Он прекрасно знал, как мало осталось продовольствия: многие защитники собора уже много дней не ели досыта. Деван благословлял бойцов и оружие. Он присел помолиться вместе с боевым братом, который занял свой пост у пулемета еще в самом начале осады и даже после ранения пожелал остаться на передовой. Жить мужчине оставалось недолго. Из-под его бинтов доносился тошнотворный запах пораженного гангреной гниющего мяса, но другого такого меткого стрелка у исповедника не было. Деван молча согласился с невысказанным, но очевидным желанием солдата умереть в бою, а не среди раненых и больных в лазарете собора.

Как и пристало проповеднику и верному слуге Императора, Деван старался являть собой образец набожности и благочестия, но голос возродившегося в нем боевого офицера нашептывал ему, что все эти жертвы напрасны.

«Хорошенькое знамение! Напрасно погибли два здоровых и сильных бойца! Ради чего? Ради мальчишки, который все равно умрет! Даже если он не умрет от ран, он все равно погибнет вместе со всеми через несколько дней. Ну и что же это за чудо? Не лучше ли дать знак о том, что Империум, который должен нас защищать, о нас не забыл?!»

Тряхнув головой, Деван отогнал кощунственные мысли. Именно маловерие заставило почти все население Белатиса отвернуться от божественного света и отдаться мраку коварных сил варпа!

– Отец исповедник!..

Обрадовавшись возможности не думать больше о страшных вещах, Деван повернулся к юноше-писарю. Тот явно чувствовал себя неловко перед великим священником и могучим воином. Впрочем, сам Деван по-прежнему не мог привыкнуть к тому, что внушает защитникам храма восхищение и даже благоговейный страх.

Деван сомневался даже в том, что имеет право носить титул исповедника, пожалованный ему внушительным командиром Адептус Арбитрес Бизантаном. Офицер следил за подготовкой к эвакуации своих людей и лично распорядился оставить Боевому Братству оружие, боеприпасы и провиант. Он сразу понял, чего стоит этот проповедник.

– Офицер Имперской Гвардии стал святым отцом… – задумчиво пробормотал Бизантан. – Человек с вашими способностями очень пригодился бы при обороне наших казарм за рекой. С нами вы точно так же выполняли бы свой долг перед Императором, а потом мы нашли бы вам место в эвакуационном челноке…

– Мое место с моей паствой, – ответил Деван. – Я привел ее сюда и не могу ее здесь бросить. Если эти люди останутся, я останусь с ними.

Бизантан кивнул, одобряя самоотверженность проповедника и явно сожалея о неизбежной потере такого способного и храброго слуги Императора. Развернувшись было, чтобы уйти, Бизантан помедлил и снова шагнул к Девану.

– Простой проповедник не может командовать Боевым Братством. Устав Веры Воинствующей Церкви гласит, что подразделениями Экклезиархии может командовать лицо в сане не ниже исповедника. Ваш кардинал уже на одном из транспортов. Выходит, я здесь самый старший по званию.

Огромного роста арбитр на секунду замолчал и положил на плечо проповедника руку в тяжелой бронированной перчатке.

– Верой и правдой служи Императору, брат исповедник Деван. Мы будем за тебя молиться!

Ошеломленный Деван прирос к полу, а командир арбитров отдал ему честь и зашагал к челноку. У самого трапа Бизантан обернулся. Каким-то чудом Деван разобрал сквозь рев двигателей его прощальные слова:

– Вы выполняете свой долг, а я – свой. Сейчас наши дороги расходятся, но, клянусь, придет день, когда я жестоко отомщу за всех возлюбленных чад Императора, погибших в этом мире!

– Отец исповедник! – робко позвал юноша.

Деван очнулся от воспоминаний:

– Скажи брату архидьякону, что атака еретиков отбита. Он может продолжать эвакуацию братии.

Молодой писарь кивнул и поспешил удалиться, радуясь возможности покинуть баррикады и вернуться в безопасный внутренний двор, где его братья ожидали прибытия последней группы эвакуационных челноков. Около сотни писарей упаковывали бесценные реликвии и громадный архив, представлявший полную повесть о торжестве истинной веры на Белатисе. Собрание являло собой хронику существования этого мира в составе Империума Человечества на протяжении многих тысячелетий. Самым древним и ценным документам было более десяти тысяч лет. Они появились в те времена, когда Белатис только вошел в состав Империума. Скоро планета погибнет вместе со всем населением. Но благодаря труду писцов о нем сохранится память, запечатленная в свитках и документах, пусть даже и спрятанных в недрах какой-нибудь имперской библиотеки в одном из миров-святилищ вечного Империума Человечества.

Вместе с архивами и реликвиями обреченный мир должны были покинуть сотни чинов Экклезиархии, начиная с кардинала и заканчивая последними писарями и архивариусами. Многие из тех, кто долго служил при соборе, решили остаться, но улететь захотели еще больше. Как человек, Иоганн Деван мог злиться на тех, кто бросает на произвол судьбы Белатис и его народ. Как проповедник – а теперь и исповедник, – он никого не осуждал, вспоминая прощальные слова командира арбитров:

– Они выполняют свой долг, а я – свой. Но все мы служим Императору так, как он положил каждому из нас.

V

– Пойдемте же! Надо идти! Последний челнок улетает! Сам архидьякон велел вам в него садиться!

Испуганный голос послушника вывел Парцелия Собека из неглубокого транса. Особое чутье давно предупредило его о приближении мальчика. Острый слух астропата уловил и его быстрые шаги, гулко отдававшиеся в необычно пустых коридорах, и уже ставшие привычными звуки боя, доносившиеся с улицы. Но ментальным взором он видел страшный хаос, царящий в Мадине..Собек гнал от себя возникающие образы, опасаясь, что волны паники и страха, обуявших население обреченного Белатиса, захлестнут и испепелят его разум.

– Я уже говорил с архидьяконом, Лито. Ему известно, что я пожелал остаться на Белатисе. – С этими словами Парцелий поднял невидящие глаза на испуганного мальчика и подарил ему одну из своих редких улыбок. – Я прожил в этом мире шестьдесят восемь лет. Вот этими слепыми глазами я повидал множество миров, и живу я так долго, что уже почти не помню, где родился. Я верой и правдой служил Императору, но теперь я стар и очень устал. Оставь меня, Лито. Скоро я увижу божественное сияние Императора…

Мальчик мялся в дверях, не решаясь уйти. С улицы донеслись новые выстрелы. Во дворе заработали мощные двигатели.

– Иди, Лито! Они не станут тебя ждать… У нас разные судьбы, – добавил астропат и замолчал, не понимая, откуда у него взялись эти неожиданные слова.

Мальчик еще немного постоял, бросил на астропата последний, отчаянный взгляд и сломя голову бросился прочь.

Собек привязался к этому неуклюжему и ленивому мальчишке, который должен был стать очередным рядовым писцом Экклезиархии. Астропату вдруг стало больно от мысли, что Лито осталось жить еще меньше, чем ему.

Вновь достав магическую колоду Имперских Таро, Парцелий принялся с их помощью разгадывать видения, собранные его ментальным взором в теснинах варпа.

Вытащив две карты, астропат подождал, пока на них проступят изображения. На первой появилась крепость с башней, разрушенной упавшей с неба звездой, – «Павшая Крепость». На другой – контуры космического корабля. Коленопреклоненные люди вокруг него молились, пытаясь найти защиту от витавших вокруг демонов варпа. Эта карта под названием «Корабль» возникла в виде своей редкой разновидности – «Корабля Пилигримов». Сосредоточившись, Собек вновь всмотрелся в открытые ему образы будущего. Огненные щупальца ползли по темным коридорам судна, проникали в его сердце и сжимались вокруг пульсирующего плазменного реактора. Лица Лито, архидьякона, самого кардинала и сотен писцов. Их рты широко распахнуты. Они кричат и исчезают в ослепительно яркой вспышке.

Прислушиваясь к реву двигателей стартующего челнока, Парцелий понял: только что он видел гибель людей, находящихся сейчас на борту. Он не знал, почему и как это случится. Однако их конец уже предрешен, и Собек не вправе предупреждать их или пытаться изменить судьбу. Астропат предчувствовал и свою скорую гибель. Чем ближе подбиралась к нему смерть – в виде силуэта «Убийцы Планет», маячившего в варп-вихрях, – тем острее делался его пророческий дар.

Парцелий должен будет разделить участь защитников собора. Он еще жив и способен получать предупреждения лишь потому, что ему предстоит сыграть какую-то роль в их судьбе.

С этими мыслями Собек вернулся к картам. Может быть, возникающие на них зыбкие образы подскажут, что же ему предстоит совершить.

VI

Словно алчные наследники вокруг смертного одра, на орбите Белатиса собралось множество имперских кораблей. Они обирали приговоренный мир, набивая трюмы самым ценным из того, что на нем оставалось.

Пузатые войсковые транспорты приняли на борт два полка Имперской Гвардии со всей техникой и снаряжением. Расквартированным на Белатисе армейским подразделениям не суждено было разделить участь населения планеты. Впрочем, эвакуация не могла спасти их от неминуемой гибели.

В сражениях с силами Осквернителя, бушевавших по всему Готическому Сектору, Имперская Гвардия несла огромные потери. Совсем скоро поднявшимся на борт транспортов бойцам предстояло пойти навстречу смерти на какой-нибудь другой планете.

За последнюю неделю были демонтированы промышленные предприятия, вывезены запасы руды и других ценных полезных ископаемых. Бесконечная череда грузовых судов увозила эти богатства подальше в тыловые миры. Целый флот грязных наливных челноков доставил на борт танкеров сотни тысяч тонн обработанного прометия с многочисленных перерабатывающих заводов.

В трюмы других транспортов загрузили огромное количество адамантита, титана, трикалиевых кристаллов и других необходимых для военной промышленности металлов и минералов.

Неделю назад на орбиту Белатиса с самого Марса прибыл огромный древний корабль. Адептус Механикус прислали его, чтобы забрать из обреченного мира своих собратьев, и не только. Уже много дней его юркие челноки спускались на поверхность планеты к заводам Белатиса, чтобы эвакуировать целые производственные линии, демонтированные армией проворных сервиторов. На таких военных заводах изготавливались боевые машины и оружие, они были вместилищами бесценных и незаменимых знаний и технологий. Скоро эти автоматизированные линии соберут в каком-нибудь промышленном мире, и они еще долго будут служить Богу-Машине.

Однако не только вставшие на высокий якорь суда занимались эвакуацией и не все прибывали на Белатис с такими же очевидными целями.

Три дня назад к имперским кораблям присоединился похожий на стрелу черный корвет. Он использовал обычные идентификационные коды Имперского флота и назывался просто «Бернард Ги». Однако офицерам «Махариуса», наблюдавшим с капитанского мостика за его появлением на орбите, силуэт корвета показался весьма необычным.

– Священная Инквизиция! – шептали они друг другу так тихо, словно не осмеливались произносить эти слова вслух.

«Бернард Ги» соблюдал молчание в эфире, и лишь иногда с его борта к поверхности планеты стартовал челнок, сопровождаемый истребителями, затребованными с «Махариуса». Каждый раз челнок проводил на Белатисе всего лишь несколько часов. Что он там делал – кого-то забирал или, наоборот, доставлял, – так и осталось неизвестно. Дважды после таких рейдов боевые корабли получали с «Бернарда Ги» короткие приказы обстрелять ту или иную цель на поверхности Белатиса. При этом во второй раз был полностью уничтожен небольшой, но густонаселенный город на юге самого крупного континента планеты.

Чем бы Инквизиция там ни занималась, ей явно не хотелось, чтобы враг обнаружил следы ее пребывания на Белатисе.

Два дня назад к эвакуационной флотилии присоединился еще один имперский корабль.

Уланти стоял у иллюминатора левого борта и смотрел, как на высокой орбите Белатиса кружит ударный крейсер Адептус Арбитрес класса «Каратель» под названием «Суровое Воздаяние». Он был похож на крейсеры Адептус Астартес и тоже предназначался для молниеносной высадки десанта и подразделений огневой поддержки прямо с орбиты. Лейтенант с восхищением разглядывал изящные очертания корпуса грозного корабля, невольно сравнивая его с «Махариусом». Небольшой, но маневренный и быстроходный ударный крейсер, защищенный крепкой броней, оборудованный вооружением, способным нанести стремительный и сокрушительный удар. «Махариус» же мог автономно преодолевать гораздо большие расстояния, а его вооружение было более универсальным.

– Ну и как он вам? – услышал Уланти голос капитана.

– Отличный корабль, – проговорил лейтенант, продолжая рассматривать судно Адептус Арбитрес. – Его орудия способны поражать как космические, так и наземные цели… И двигатели расположены очень необычно. Безусловно, это очень быстроходное и маневренное судно. Мне даже немного жаль врагов Императора, оказавшихся у него на пути.

– И это все, что вы можете сказать? – Семпер задал вопрос таким тоном, будто за что-то разгневался на старшего помощника. Однако Уланти и бровью не повел, прекрасно зная, что хочет услышать командир.

– Однако из боя с «Суровым Воздаянием» победителем вышел бы «Махариус». Корабль арбитров может на большой скорости уйти от противника, уничтожить орбитальную станцию или цель на поверхности планеты. Но вряд ли он выстоит в бою с настоящим крейсером. Нам, конечно, не удастся догнать и торпедировать его, но в то же время ему нечего противопоставить нашим штурмовикам. Кроме того, наш реактор мощнее, мы можем пережить значительные потери личного состава и наше дальнобойное оружие обладает большей точностью. Думаю, в длительной схватке перевес сил окажется на нашей стороне!

Семпер с довольным видом кивнул. Ему понравился скорый и аргументированный ответ старшего помощника.

Уланти же заметил, что капитан «Махариуса» прервал свой отдых гораздо раньше положенного. На самом деле Семпер мог еще часа три спать у себя в каюте, но по окончании сражения за Гелию IV и особенно после начала эвакуации с Белатиса он потерял покой. Его явно что-то мучило, и сейчас лейтенант радовался доброму расположению духа своего командира.

Семпер занял свое обычное место, откуда он мог следить за всем происходящим на капитанском мостике. Один из младших офицеров браво отдал ему честь и протянул информационный планшет, но командир повернулся к старшему помощнику и, откашлявшись, произнес:

– Докладывайте, господин Уланти!

– Все как обычно. Эвакуация почти закончена. Транспорты «Албемарль», «Бархэм», «Бреннус», «Гаруна», «Микаса», «Орландо» и «Царевич» загружены полностью и ждут приказа к отбытию. Через несколько часов закончат погрузку и остальные грузовые суда.

– А что противник?

– «Дракенфельс» и патрульные штурмовики дважды обнаруживали вражеские рейдеры, – доложил лейтенант. – Они очень далеко. В районе местного газового гиганта. В обоих случаях рейдеры поспешили скрыться… Впрочем, сейчас машины из эскадрильи «Огненный Дракон» вылетели по тревоге – изучить еще одну возможную цель.

Семпер не особенно удивился докладу старшего помощника. С самого начала войны «Махариус» защищал транспорты от нападений пиратских эскадр. Как и сегодня, вражеские рейдеры, шнырявшие вдоль маршрутов конвоев, совершали молниеносные вылазки, пытаясь нащупать слабые места, но поспешно уносили ноги при первом же появлении более крупных и лучше вооруженных имперских боевых кораблей. Наверняка в звездную систему Белатис уже проникли два или три разведывательных судна противника, чтобы исследовать путь, по которому предстояло прибыть главным силам вражеского флота во главе с «Убийцей Планет». Не сомневаясь в том, что все именно так и произойдет, имперские корабли заняли соответствующие позиции.

«Граф Орлок» и однотипный с ним крейсер класса «Луна» под названием «Бородино» прикрывали транспорты, встав на якорь на низкой орбите Белатиса. «Дракенфельс» с дивизионом фрегатов типа «Меч» патрулировал на самых окраинах системы, разыскивая малейшие признаки появления вражеских кораблей. «Махариус» же курсировал между двумя этими группами. Его штурмовики вылетали к «Дракенфельсу» на дальнее патрулирование, а истребители прикрывали эвакуационные челноки и транспорты. Пока все шло по плану.

– Каково состояние «Махариуса»?

– Удовлетворительное, – ответил Уланти. – Магос Кастаборас доложил, что ремонт, который можно было проделать вне орбитального дока, завершен. Практически все системы работают нормально. Вот только… – замялся лейтенант.

– Выкладывайте все на чистоту, господин Уланти! Что случилось?

– Старший корабельный врач Литторио доложил о вспышках некоего заболевания на трех нижних палубах.

Семлер нахмурился. На нижних палубах кораблей Имперского флота время от времени вспыхивали болезни и эпидемии, но капитан всегда тешил себя мыслью, что под его командованием «Махариус» превратился в чистый и здоровый корабль.

– В чем причина заболевания? Может, вирус занесли спасенные с «Тоннента»?

– Вполне возможно, – ответил Уланти. – Их отправили как раз на эти палубы… Что вы прикажете предпринять в этой связи?

– Объявите на этих палубах карантин. Пусть гардемарины умертвят всех, кто может стать источником заразы, – приказал Семпер. – И скажите Литторио, что я в ближайшее время жду его доклада о симптомах и возможных причинах заболевания.

Не успел Уланти кивнуть, как к Семперу обратился один из сигнальщиков:

– Сэр, с «Графа Орлока» только что вылетел челнок с Адептом Департамента Муниторум Хьюгой на борту. Хьюга требует немедленной встречи с вами. Что прикажете ему ответить?

Капитан помрачнел. Уланти ни секунды не сомневался в том, что сейчас командир с огромным удовольствием прикажет ответить надзирающему над эвакуацией Фердинанду Хьюге: «Пошел прочь или открываем огонь на поражение!»

– Пусть швартуются, – вместо этого буркнул Семпер. – И вышлите к нашему дорогому гостю эскортные истребители. Господин Уланти, выстройте в ангаре почетный караул. Я хочу, чтобы этой тыловой крысе оказали те воинские почести, которых она с нетерпением ждет. И пригласите на разговор с Хьюгой комиссара Киогена. Вместе послушаем, что нам поведает интендант.

Системы слежения головного штурмовика эскадрильи «Огненный Дракон» прощупывали пространство квадрат за квадратом, разыскивая скрывшийся рейдер хаоситов. В последний раз вражеское судно засекли, когда оно уходило из-под огня батарей «Дракенфельса». Скорее всего, оно снизило до минимума мощность двигателей и спряталось в энергетическом поле огромного газового гиганта или среди обломков астероидов в его кольцах. Так или иначе рейдер пропал. Эскадрилья штурмовиков еще не оправилась от потерь, понесенных при Гелии IV, и насчитывала пока только семь машин. Они выстроились широкой цепью и вывели датчики слежения на предел чувствительности. Однако их вылет затянулся. «Махариус» был уже далеко, а запас горючего и кислорода на исходе. Скоро штурмовикам придется возвращаться.

Пилотам приходилось одновременно следить за показаниями ауспексов и контролировать уровень оставшегося топлива и кислорода. Наконец прозвучал голос командира эскадрильи: «Цель не обнаружена. Возвращаемся на "Махариус"!»

Следуя за головной машиной, штурмовики по очереди включили тормозные, а затем и маневровые двигатели и развернулись. Навигаторы отключили системы слежения, чтобы снизить потребление энергии и благополучно добраться до «Махариуса».

Капитан рейдера, дрейфовавшего среди обломков скал и кусков льда в кольцах газового гиганта, с облегчением проследил за тем, как разворачиваются имперские штурмовики. Он не сомневался, что его артиллерия может уничтожить немногочисленную эскадрилью. Но пилоты наверняка успеют сообщить его координаты, а у капитана имелся приказ как можно дольше оставаться незамеченным.

К тому же его рейдер был здесь не один. В верхних слоях атмосферы газового гиганта, в облаках метана и водорода, клубившихся в вихрях электромагнитных бурь, прятались еще пять рейдеров и крейсер класса «Убийца» – «Харибда».

Корабли прибыли в Белатис несколько недель назад. Они вышли из варпа далеко от обозначенной точки перехода, которой обычно пользовались имперские суда. Скрытно пробравшись почти к самому центру звездной системы, они стали ждать прибытия «Убийцы Планет», наблюдая за тем, как подданные бессильного Императора пытаются спасти горстку людишек из приговоренного мира.

На Белатисе погибнет все! Никто не спасется. Так пожелал сам Осквернитель, и очень скоро невидимая эскадра выполнит его волю.

VII

Темнота. Жара. Тишина. Пища.

Существу больше ничего было не нужно от его нового дома. Недавно родившееся, оно сидело на палубе рядом с полуразложившимся комком плоти, которое ранее было его вместилищем, а потом послужило источником пищи.

О первых днях своей новой жизни существо почти ничего не помнило. Доставившая его сюда в своем чреве живая тварь нашла темный и безлюдный тупик среди лабиринта труб в низких служебных коридорах. Спрятавшись за пучком шипящих паропроводов, тварь начала тужиться, предварительно откусив себе язык, чтобы не орать от боли. Когда тварь, наконец, умерла в родах, ее тело быстро раздулось от тепла и влаги. Туша стала стремительно разлагаться, и сидевшему внутри ее существу было нетрудно прогрызть проход в размякшем гниющем мясе.

Едва выйдя на свет, существо принялось поглощать породившую его плоть. Отведав мозга умершей твари, существо стало действовать вполне осознанно. Оно поняло, где оказалось, и даже узнало свое имя. Чума!

Существу понравилось это имя. Оно наполнило его жизнь смыслом. Окрепнув, существо отправилось выполнять свое предназначение.

Оно еще никого не видело, но чувствовало – рядом есть нечто из плоти и крови, чем-то схожее с породившей его тварью. Существо теперь не только знало свое имя, оно ощущало потребность прятаться и взялось за дело очень осторожно, стараясь никому не показываться на глаза. Оно откладывало яйца в узкие вентиляционные шахты, зная, что потоки воздуха могут унести их очень далеко. Оно мазало слизью стены и палубы на перекрестках коридоров. Существо знало, где ее жертвы хранят еду и питье, и понимало, что после его появления в таких местах зараза станет распространяться гораздо быстрее. Однако их так тщательно охраняли, что существо пока не решалось подбираться слишком близко.

Прежде всего надо размножиться, а чтобы размножиться, надо лучше питаться!

Мелькнул свет. Послышался шум. Существо подпрыгнуло и забилось между трубами, проложенными по потолку коридора. Оно смотрело во все глаза, дрожало от страха, унаследованного от родившей его уязвимой твари. Появились два человека в противогазах. Они были вооружены и держали в руках фонари. Люди светили вдоль коридора и заглядывали во все щели и ниши. Существо замерло от ужаса. Значит, ядовитая слизь уже возымела свое действие!

Один из мужчин случайно направил луч фонаря вверх прямо на трубы. Прятавшаяся за ними тварь отреагировала мгновенно. Выбросив вперед скрюченную лапу, она схватила человека за подбородок и вонзила ему в горло длинные когти. Одного рывка хватило, чтобы оторвать мужчине челюсть и содрать противогаз вместе с лицом. Человек повалился на палубу и забился в предсмертных судорогах. Оружие, зажатое в его руке, выстрелило. Это был первый выстрел, услышанный существом, и оно с трудом перенесло столь громкий звук. Насмерть перепугавшись, тварь отпустила тело своей первой жертвы и соскользнула с потолка на палубу.

Второй человек истошно завопил, но его крик заглушал противогаз. Он развернулся к неведомой твари и стал стрелять практически в упор. Горячий металл терзал тело существа, но кровь не полилась, а пулевые отверстия затягивались прямо на глазах.

Боли не было. Существо прыгнуло вперед и обвило горло жертвы длинным щупальцем. Человек захрипел. Когтистой лапой тварь разодрала на нем одежду вместе с кожей и вырвала сердце. Существо гневалось само на себя, удивляясь своим нелепым страхам. Знай оно раньше, что людей так легко убивать, оно и не пряталось бы.

Подобрав трупы, существо утащило их в темноту. Теперь у него имелся достаточный запас пищи. Оно могло расти, развиваться и размножаться.

Тревожное предчувствие резким толчком выбросило Рета Зена из неспокойного сна. Сначала он не понял, где находится. Полутемный кубрик, где он спал вместе с четырьмя другими пилотами и навигаторами истребителей, напомнил ему келью монастыря Блаженной Евангелисты. Зен встряхнул головой, прогоняя ночные видения. Все из-за того, что в последнее время он слишком часто вылетал на боевые задания и очень мало спал.

Поднявшись с койки, Зен тихо прошел к маленькому алтарю, устроенному им самим рядом со шкафчиком для одежды. Кто-то – кажется, не в меру болтливый навигатор Лютенс – заворочался во сне, что-то пробормотал и снова затих.

«Он тоже что-то чувствует!» – подумал Зен.

Несмотря, на снотворное, которое принимали отдыхающие пилоты, чтобы блокировать действие стимуляторов, принятых перед вылетом, остальные пилоты в кубрике явно тоже почувствовали сквозь сон то, что пробудило Рета.

Преклонив колени перед алтарем, Зен всмотрелся в укрепленные на нем образки: три святых лика Императора – Смертный, Преображенный и Божественный; святая Елена, пострадавшая от еретиков и почитаемая ныне как величайшая и святейшая защитница Веры. Зен молился им всем разом, отыскивая причины овладевшего им беспокойства.

Он чувствовал опасность. Совсем рядом. Может, в космосе, вокруг корабля, может, внизу, на поверхности Белатиса, а может, и на самом «Махариусе» происходило что-то страшное.

VIII

Челнок отделился от борта «Махариуса». Три истребителя заняли свои позиции, и челнок начал спускаться к поверхности Белатиса.

Через бронированное стекло иллюминатора пассажирской кабины Семпер следил за тем, как постепенно уменьшается знакомый силуэт его крейсера.

Уже много месяцев капитан не покидал корабль и не высаживался ни на одну из планет. Поэтому он воспользовался возможностью как следует рассмотреть свое судно снаружи. Как и у большинства имперских крейсеров, нос «Махариуса» представлял собой огромный таран, обшитый многометровым слоем адамантита – прочнейшего из известных материалов. В кормовой части корпуса находились плазменные двигатели, составлявшие вместе с реакторами и варп-двигателями более трети массы «Махариуса». А в центральной части судна располагались многочисленные палубы, оружейные погреба и арсеналы, стартовые ангары и мастерские, грузовые трюмы и кубрики, лазареты и склады провианта, святилища, алтари и карцеры.

На броне «Махариуса» виднелись следы от повреждений, полученных им в течение долгой и славной службы. В Имперском флоте не было двух совершенно одинаковых кораблей, даже если они принадлежали к одному типу. На протяжении их столетней, а то и тысячелетней службы их ремонтировали и модернизировали в самых разных мирах, пользуясь подручными материалами и далеко не одинаковыми возможностями орбитальных доков. Поэтому в конечном итоге каждое судно приобретало свой собственный, неповторимый облик. Однако Семпер не сомневался, что мгновенно узнает «Махариус» даже среди кораблей всего флота Сегментума Обскурус, так хорошо он знал особенности внешнего вида и конструкции своего крейсера.

За броней этого корпуса проживали свои жизни около десяти тысяч человек, начиная с самого Семпера и заканчивая самым последним палубным матросом. К тому же многие члены экипажа «Махариуса» имели опыт кровавых абордажных схваток. Таким образом, командир имперского крейсера имел в своем распоряжении силы, о которых офицерам сухопутных войск приходилось только мечтать. Бортовые орудия «Махариуса» могли уничтожать с орбиты целые города. Более сотни штурмовиков и истребителей были способны нанести молниеносный удар по противнику, находящемуся в другом конце любой звездной системы, а варп-двигатели могли доставить крейсер в любой уголок Вселенной. При необходимости «Махариус» имел возможность принять на борт до тысячи пассажиров – целый полк Имперской Гвардии – и доставить его на фронт гораздо быстрее и безопаснее любого войскового транспорта.

Мощь, сосредоточенная в руках командиров крупных боевых кораблей, не имела себе равных в Имперских вооруженных силах.

«Мы словно примостились на Золотом Троне», – потихоньку шутили между собой капитаны.

Именно поэтому сейчас Семпер кипел от бессильной злобы, вспоминая речь Хьюги. Стоило Адепту Муниторума и сопровождавшим его лицам ступить на палубу «Махариуса», как он тут же заявил:

– Со мной изволил связаться принц-регент Белатиса. Назначенный Советом Верховных Лордов Терры, правитель имеет право требовать, чтобы его охраной в момент эвакуации командовал самый старший из присутствующих в этой звездной системе офицеров Имперского Военно-космического флота. Принц-регент возжелал воспользоваться этой привилегией. Эрвин Рамас, командир «Дракенфельса», имеет самую большую выслугу лет среди капитанов вашей эскадры, но по причине тяжелого ранения и по ряду других причин… – Тут Хьюга покраснел и замялся, а Семпер еле скрыл усмешку. Он представил, что сказал интенданту вспыльчивый и невоздержанный на язык Рамас, когда эта тыловая крыса обратилась к нему с подобным требованием. – Короче, капитан Рамас не может командовать эскортом принца-регента. Так что это придется сделать вам, капитан Семпер.

На мостике воцарилось тягостное молчание. Семпер, Уланти и Киоген с возмущением сверлили адепта взглядами. Опасаясь ляпнуть что-нибудь совершенно неподходящее, Семпер покосился на Уланти – молодой аристократ наверняка поднаторел в дипломатии на своей родной Некромунде. К счастью, лейтенант сразу пришел на помощь командиру.

– Достопочтенный адепт, – заявил он, – крейсер находится в состоянии полной боевой готовности, которое можно будет отменить только после того, как мы отойдем от вашей злополучной планеты достаточно далеко. Мы непрерывно патрулируем систему, готовимся к завершению эвакуации и к отбытию нашей эскадры. Мы уже обнаружили присутствие разведывательных кораблей противника в вашей звездной системе. В любой момент из варпа может появиться вражеский флот, возглавляемый, как считают некоторые, совершенно неуязвимым новейшим кораблем.

С этими словами Уланти взглянул Хьюге прямо в глаза и проговорил очень сурово:

– Неужели вы считаете, что в такой ситуации командующий эскадрой капитан Семпер, по капризу местного правителя, оставит свой боевой пост ради участия в какой-то нелепой церемонии?

Интендант нахмурился и попытался выпятить впалую грудь. Низкорослый, лысый и безмерно тщеславный, Фердинанд Хьюга занимался снабжением расквартированных на Белатисе подразделений Имперских вооруженных сил. Обычно служащие Муниторума носили униформу своего ведомства, а отпрыски влиятельных аристократических семейств одевались с привычной роскошью и как им заблагорассудится. Хьюга же облачился в разноцветный военный мундир, судя по всему, собственного изобретения. На покрытом тремя слоями золотого шитья воротнике и эполетах, блестели значки, по которым можно было предположить, что эта тыловая крыса присвоила себе звание генерал-лейтенанта Имперской Гвардии. На груди пестрело множество ленточек, бантов, орденов и медалей. Офицеры «Махариуса» не узнали среди них ни одной императорской награды и сильно сомневались в том, что хоть одна из этих побрякушек заслужена Хьюгой на поле боя.

– Династия Саронов уже четыре столетия верой и правдой служит Императору! – заявил адепт. – Теперь же, покидая вверенный его попечению мир, принц-регент требует, чтобы церемония проводов осуществлялась со строжайшим соблюдением протокола. Прокуратор Белатиса придерживается такого же мнения!

– Ладно, – обреченно махнул рукой Семпер, уже прикидывая, сколько времени отнимет этот никому не нужный и довольно рискованный спектакль. – Господин Уланти, вы принимаете командование на себя до тех пор, пока мы с достопочтенным адептом не вернемся с Белатиса.

– Вы неправильно меня поняли, капитан,– извиняющимся тоном проговорил Хьюга. – Я вынужден вернуться на «Графа Орлока», где по долгу службы мне предстоит принять участие в организации завершающего этапа эвакуации.

– Боюсь, это невозможно, – с издевательской усмешкой заявил Семпер. – На «Махариусе» объявлен карантин. Вы не можете отбыть на другой боевой корабль. Капитан фон Блюхер очень осторожен и сам не пустит на борт разносчика заразы.

– Карантин?! Зараза?! – забормотал ошеломленный Хьюга, вспомнив, что осторожность и предусмотрительность фон Блюхера, по мнению многих капитанов, граничит с трусостью.

– Вспышка неизвестного заболевания на нижних палубах.

– Довольно опасного заболевания! – подхватил Уланти. – Нашему корабельному врачу пока не удалось локализовать очаг его распространения. За такой короткий срок вы вряд ли успели заразиться, но чем дольше вы остаетесь на «Махариусе», тем выше риск подхватить неизвестную болезнь… Итак, на «Графа Орлока» вас не пустят, следовательно…

– Следовательно, в ваших же интересах лететь со мной на Белатис! – закончил за Уланти Семпер. – Мне будет очень приятно, если вы разделите со мной все опасности этого путешествия.

При мысли о возвращении на Белатис, почти захваченный хаосопоклонниками, адепт побледнел, как простыня. Затравленно оглядевшись по сторонам, он заметил комиссара Киогена.

– Господин комиссар! – проблеял Хьюга. – Это возмутительно! Я требую, чтобы меня немедленно отпустили с этого корабля и переправили на «Граф Орлок»!

Верзила комиссар с презрением покосился на разноцветные ленточки, украшавшие впалую грудь адепта. На его собственном кителе красовался орден Готической Звезды – высшая боевая награда за мужество. Такой же имелся и у Семпера. Оба они носили этот орден не из тщеславия, а лишь для укрепления своего авторитета. Любому военнослужащему Импереких вооруженных сил было достаточно одного взгляда на награду, чтобы беспрекословно выполнить любой приказ орденоносцев.

– Устав Имперского Военно-космического флота прямо говорит о том, какие меры следует принимать при обнаружении вспышки любого заболевания на борту корабля. Мой долг – следить за выполнением требований Устава, и при необходимости я имею право применить силу, – прошипел нависший над Хьюгой Киоген. – Я бы посоветовал вам рискнуть и слетать на Белатис вместе с капитаном Семпером. Как знать, может, вы заслужите хоть одну боевую награду…

Семпер с интересом поглядывал на все еще бледное как смерть лицо адепта. Пристегнутый ремнями безопасности, Хьюга устроился в противоположном кресле пассажирской кабины. Рядом с ним с такими же испуганными лицами сидели оба его адъютанта. По мере прохождения атмосферы Белатиса в челноке становилось все жарче. Машину трясло и швыряло из стороны в сторону. У интендантов был такой вид, словно они ожидали, что челнок в любую секунду развалится на куски. Судя по всему, им был более привычен плавный спуск на комфортабельных судах принца-регента, чем высадка в зоне боевых действий.

Кроме Семпера и интендантов в кабине сидели еще четыре человека. Все они были одеты в темно-синюю форму с перевязями унтер-офицеров. Трое из них – гардемарины и личные телохранители Семпера – сопровождали капитана повсюду, куда бы он ни направился. Леотен часто думал о том, кто из этих надежных, но туповатых бойцов являлся человеком Киогена. Возможно, Ран. Он, кажется, поумнее. А может, и все трое!..

Как бы то ни было, сейчас вся троица с единодушным подозрением поглядывала на четвертого – старшину, развалившегося в кресле напротив. Выходец из подземелий Странивара, Максим Боруса выглядел в собравшемся на борту челнока обществе, по меньшей мере, странно. Его кожу покрывали замысловатые тюремные татуировки, а вокруг витал едва уловимый, но легко узнаваемый запах корня таджа.

Семпер до сих пор не мог понять, почему в последний момент поддался уговорам Уланти и взял с собой еще и личного телохранителя флаг-лейтенанта. Максим Боруса производил впечатление отчаянного головореза и почти ничем не отличался от каторжников, выполняющих на борту «Махариуса» самые тяжелые и опасные работы. Трудно вообразить, как он дослужился до старшины, но в нем было что-то от опасного и умного хищника. Пожалуй, Уланти прав: такого человека полезно иметь при себе в опасной переделке. Похоже, Максим был способен пройти огонь, воду и медные трубы и даже помочь выжить тем, кому посчастливилось оказаться рядом с ним.

С этими мыслями Семпер отвернулся к маленькому иллюминатору. Челнок уже провалился в слой густых облаков, покрывавших экваториальный пояс Белатиса в сезон дождей. Несколько секунд вообще ничего не было видно, но вот челнок вынырнул из белой пелены, открывая взгляду панораму столицы Белатиса Мадины.

Семпер увидел жилые районы, деловые кварталы и улицы, расходящиеся лучами от скалы, увенчанной дворцом принца-регента. По самым широким магистралям тек нескончаемый поток беженцев. Улицы и проспекты перекрывали многочисленные блокпосты и импровизированные баррикады, призванные хоть как-то сдерживать толпы людей, ринувшихся в столицу. Даже с такой высоты Семпер смог разглядеть, сколько бед и несчастья принесли в этот мир анархия и гражданская война. Повсюду полыхали пожары. Целые кварталы лежали в руинах. Большинство мостов через разделявшую город реку было взорвано. На севере горел промышленный район. На многие километры вокруг столицы простирались облака едкого дыма.

Поняв, что то же самое сейчас происходит на всей планете, Семпер ощутил нечто похожее на отчаяние. Разве так воюют! После победы при Гелии IV капитан тешил себя надеждой, что Империум, наконец, перейдет в наступление. Сам он настаивал на том, чтобы броситься в варп вслед за уцелевшими кораблями сил Хаоса, настичь их и безжалостно уничтожить еще до того, как они сформируют ядро нового флота. Вместо этого «Махариусу» и некоторым другим кораблям приказали прикрывать эвакуацию Белатиса. Очевидно, Командование Боевым флотом Готического Сектора собиралось без боя отдать эту звездную систему на растерзание Осквернителю!

Вместе с другими капитанами Семпер протестовал против такого решения. Надо думать не об эвакуации, а о создании кулака, способного нанести сокрушительный удар по «Убийце Планет» и флоту Абаддона в целом! Даже если сейчас уничтожить Осквернителя не удастся, его все равно можно загнать назад в варп! Нельзя упускать инициативу, перешедшую в руки Военно-космического флота. Надо показать противнику, что Империум готов отразить любое вторжение! Весь Готический Сектор трепещет при одном упоминании об «Убийце Планет». Если его обитатели поймут, что против страшного оружия Абаддона найдется другая сила, они воспрянут духом и поверят в победу! Но Семпера почти никто не слушал… Ему сообщили о малочисленности флота и о том, что час гибели «Убийцы Планет» еще не пробил…

Отныне все миры Готического Сектора примут участие в своего рода безумной лотерее. Словно кидая монетку, штаб Боевого флота будет решать, какой мир защищать, как, например, Гелию IV, а какой отдать на милость Хаоса. Правда, из них вывезут все возможные ресурсы и эвакуируют избранных. По мнению Семпера, это походило на предательство бесчисленных миллионов жителей обреченных планет. Когда же мы наконец остановимся и примем бой?!

Внезапно челнок вошел в крутой вираж. Увидев в иллюминатор лазерные лучи и следы трассирующих пуль, капитан понял, что с земли их обстреливает батарея противовоздушной обороны. Пилот резко переложил штурвал на другой борт, и один из интендантов вскрикнул от страха.

Челнок пилотировал Милош Капаран. Уланти приказал Римусу Найдеру назначить в этот рейс лучшего пилота. Позаботившись о том, чтобы на челноке оказался его личный телохранитель и самый опытный пилот штурмовика, старший помощник сделал все от него зависящее для обеспечения безопасности своего командира.

Рядом с челноком взревел мощный двигатель. Один из сопровождавших его истребителей спикировал на зенитную батарею. «Фурия» была прекрасно приспособлена к полетам в атмосфере. Скользнув над крышами, она вышла на цель. Притаившиеся между домами пехотинцы открыли огонь. Но стрелковое оружие не могло причинить бронированной космической машине ни малейшего вреда.

Внезапно пилот истребителя включил вертикальные двигатели и взмыл вверх. Правда, перед этим он успел засыпать целый квартал Мадины фосфорными бомбами. Вспыхнувшее пламя немедленно уничтожило все живое в радиусе двух квадратных километров. После этого по челноку больше не стреляли, и он спокойно добрался до дворца принца-регента.

Увидев мерцающий пустотный щит, Капаран сбросил скорость. Истребители сопровождения на прощание покачали ему крыльями, развернулись и начали подниматься на орбиту.

Проходя сквозь щит, корпус челнока задрожал. По фюзеляжу и крыльям забегали искры и голубые огоньки. Капаран провел машину в жерло пещеры, вырубленной прямо в скале, и осторожно приземлился на стальные плиты. Посадочные опоры еще не успели коснуться площадки, а к челноку уже бежали одетые в защитные костюмы техники и несколько сервиторов. Они спешили подключить раскаленные двигатели к системе охлаждения.

Капаран заглушил машину. Еще целых тридцать секунд огромные вентиляторы разгоняли по пещере жар и отработанные газы. Затем со скрежетом опустился трап, и люк открылся. Первыми наружу вышли телохранители Семпера. Они прогрохотали сапогами по металлическим ступеням и принялись оглядываться по сторонам. За ними на площадку спустился капитан в сопровождении Максима Борусы. Последними появились Хьюга и его адъютанты.

Семпер задержался у трапа. Впервые за многие месяцы он вдыхал запахи, которых почти не осталось в многократно рециркулированном воздухе «Махариуса». Кроме того, приспосабливаясь к силе тяжести, несколько отличающейся от искусственной гравитации на борту крейсера, тело капитана переживало довольно странные ощущения. Он знал, что после столь долгого пребывания на корабле непременно испытает приступ панического страха, оказавшись на открытом пространстве. Впрочем, Семпер намеревался пробыть на Белатисе совсем недолго.

К нему приблизилась внушительного вида фигура в чёрном бронированном костюме и шлеме с забралом. Капитан встал по стойке смирно, отдал честь и на флотский манер щелкнул каблуками.

– Разрешите представиться! Леотен Семпер, командир крейсера «Лорд Солар Махариус».

– Джамаль Бизантан, прокуратор корпуса Адептус Арбитрес. – Верзила тоже отдал честь и неожиданно протянул Семперу руку в бронированной перчатке. – Прошу прощения, капитан, – добавил прокуратор. – Это из-за меня вас вызвали сюда под столь идиотским предлогом. Давайте попробуем уладить дело поскорее и с наименьшими потерями.

IX

Перешагнув через труп бойца сил самообороны, Хоизан Безликий прошел через взорванный дверной проем. Защитники ракетных шахт оказали отчаянное сопротивление, но Хоизан не жалел своих людей и бросал в бой все новые и новые толпы хаосопоклонников. Он лично возглавил решающий штурм. Дезертиры из сил самообороны Белатиса провели его по лабиринту тоннелей укрепрайона, и атака на главный бункер стала для имперцев полной неожиданностью. Командный пункт захватили довольно быстро, но лишь после кровавой резни в многочисленных коридорах. Усмехнувшись, Хоизан вспомнил, с какой яростью отряд отборных фанатиков-хаоситов бросился на застигнутых врасплох защитников бункера. Вскоре под контроль еретиков перешли и все ракетные шахты. Перед схваткой Хоизан включил в помещениях громкую связь, чтобы враги могли слышать душераздирающие вопли своих товарищей. Эффект этой трансляции оказался в высшей степени деморализующим.

Безликий тайно пробрался на Белатис около года назад. Сначала он не знал, что ему предстоит совершить в этом мире. Однако немедленно приступил к работе. Объединив разрозненные культы в единую подпольную сеть, он сформировал террористические группы для ударов по стратегически важным объектам планеты. Даже среди самых высокопоставленных представителей власти Белатиса Хоизан нашел немало слабовольных и алчных людей. На сторону Хаоса перешло несколько очень влиятельных, но легковнушаемых чиновников, которые тут же начали распространять новую веру среди своих подчиненных.

Безликий проделал огромную подрывную работу. И вскоре силы варпа объявили ему свою божественную волю.

К Белатису приближался «Убийца Планет». Все обитатели этого мира погибнут, но их смерть будет сопровождаться колоссальным всплеском психической энергии. Ее хватит на то, чтобы Хоизан, наконец, получил долгожданную награду. На волнах ужаса гибнущих обитателей Белатиса он воспарит в варп, где переродится и обретет неслыханное могущество. Хоизав станет Принцем Хаоса, одним из самых жутких демонов варпа. Содрогнувшись, Безликий почувствовал, как под испещренной заклинаниями силовой броней корчится его измененное Хаосом тело. Приобретая новые формы, оно жаждало еще более страшных свершений. Усилием воли Хоизан усмирил свою плоть. Гладкая кожа, обтянувшая спереди его череп, морщилась и собиралась в складки, принимая очертания бесчисленных лиц, которые хаосит носил за всю свою тысячелетнюю службу силам Хаоса. За эту верную службу Меняющему Пути Хоизан и получил способность менять облик, но в большинстве случаев ходил безликим.

– Хозяин! – воскликнул один из телохранителей Хоизана и в ужасе отпрянул, потому что в этот момент лицо командира приобрело черты Кровавого Бога. Опершись о стену, Хоизан тяжело задышал, пытаясь прийти в себя, а его приспешники боязливо жались по углам. Скоро произойдут последние метаморфозы, предвещающие возведение Безликого в ранг демона. Ему стоило огромного труда подавить судороги. Хоизан знал, что ему предстоит перенести страшную боль. Он уже испытывал ее во время превращений, которыми жаловали его повелители. Но эта боль ничто по сравнению с почти безграничной властью, которая скоро окажется в его руках!

Хоизан подозвал одного из своих помощников. Еще два месяца назад этот человек был успешным коммерсантом и пользовался большим влиянием на северном континенте Белатиса. Теперь он стал фанатичным культистом и воспользовался своим положением, чтобы под видом сезонных рабочих нелегально переправить в Мадину множество поклонников Хаоса. Он даже за свой счет снабдил их оружием, изготовленным на его заводах. К тому же схроны с боеприпасами были устроены по всей столице.

«Еще один покорный слуга! – подумал Хоизан. – Еще один глупец. Он надеется, что я спасу его от Осквернителя. Одна из бесчисленных жертв, которыми я оплачу свое возвышение!»

– Подготовка завершена? – прохрипел Хоизан голосом демона, чей облик только что проступал на его лице.

– Почти! Мы уже захватили лазерные батареи, и они готовы к бою!

– А ракеты?

– Стартовые коды, которые передали наши люди в правительстве, подошли. Сейчас идет заправка топливом. Через час будут готовы к старту шесть ракет в этой шахте и еще десять – в других. Этого должно хватить!

– Проследите за их подготовкой!

Хаоситы поклонились и бросились выполнять приказ. Безликий подошел к перилам смотровой площадки и стал наблюдать за кипящей внизу работой. В шахте находилось шесть огромных черных орбитальных ракет, очень похожих на проклятые торпеды имперских кораблей. Культисты и техники, дезертировавшие из подразделений сил самообороны, сновали по металлическим лестницам, подготавливая ракеты к старту. Другие ползали по перекладинам пусковой установки и наносили на корпус магические знаки Хаоса.

«Должно хватить…» – подумал Хоизан, представляя, как через час эти смертоносные заряды отправятся к своим целям. Впрочем, в момент старта Безликого здесь уже не будет. Оправившись от первого шока, Имперский флот не замедлит нанести ответный удар. Тогда даже бетон этих шахт и сотни метров скальных пород над ними не спасут их от прицельного огня с орбиты.

Подозвав телохранителей, Хоизан проследовал к гравискифу, чтобы лететь в Мадину. По пути он в последний раз обернулся на людей, копошащихся на стартовой площадке. Для Безликого эти людишки ничем не отличались от валявшихся вокруг трупов.

Они лишь жертвы, часть огромной горы тел, по которой Хоизан взойдет туда, где его примут в ряды демонов.

X

С потолка камеры посыпалась пыль. Корте не знал, от чего трясется потолок – от снарядов, падающих во двор казармы Адептус Арбитрес, или от отдачи ответных залпов. Артиллерийская дуэль, превратившая базу арбитров в груды развалин, началась уже так давно, что ее отголоски, проникающие в подземелье, слились в непрерывный протяжный гул.

Корте взглянул на пристегнутого к столу окровавленного человека.

– Он опять теряет сознание. Вколите ему стимуляторы, – приказал помощник прокуратора.

– Хорошо. Но в следующий раз его сердце просто не выдержит, – предупредил врач.

– Колите! – рявкнул Корте. – Он еще не все сказал!

Пожав плечами, эскулап поколдовал над приборами и послал тщательно отмеренную дозу стимулятора в трубки, уходящие под кожу умирающего. Тело человека свело судорогой. Он выплюнул сгустки крови, которые врач машинально вытер салфеткой. Губы пленника зашевелились, и Корте наклонился над ним. Некоторые еретики в последний момент жизни раскусывали спрятанную во рту ампулу с ядом, пытаясь отравленным дыханием убить склонившихся к ним палачей. Но сейчас помощник прокуратора на этот счет не волновался. Во-первых, ротовую полость заключенного тщательно осмотрели, а во-вторых, с выбитыми зубами прятать ампулу ему было негде.

На столе лежал капитан сил самообороны Белатиса, командир отряда, охранявшего дворец принца-регента. Корте понимал, что творится сейчас в голове у предателя. Его арестовали во время последнего штурма. Атаку удалось отразить, и теперь умирающий еретик раскаивался в том, что предал Императора. Попавшие в сети Хаоса слабовольные глупцы часто только на смертном одре понимали, кому они на самом деле присягнули.

Сколько раз Корте выслушивал отчаянные мольбы о прощении, неубедительные оправдания и признания в страшных преступлениях, совершенных по приказу новых хозяев! Некоторое время помощник прокуратора терпеливо слушал хриплый шепот умирающего, а потом поднял руку, приказывая ему замолчать.

– Имя! Я хочу слышать имя того, кто велел тебе совершить все это!

Остекленев взглядом, еретик одними губами прошептал чье-то имя. Корте наклонился еще ближе и расслышал слово, от которого у него похолодело все внутри. Не может быть! Неужели тлетворное дыхание Хаоса так глубоко проникло в этот несчастный мир?! Неужели оно просочилось во дворец принца-регента?! В его тронный зал?!

Заглянув в глаза умирающего, Корте искал в них признаки продиктованной Хаосом лжи, но видел только отчаянное желание говорить правду. Последнюю правду после непрерывной череды обманов и предательств.

– Обвиняется в ереси. Приговаривается к великодушному отпущению грехов и быстрой смерти.

Достав пистолет, Корте выстрелил бывшему капитану в сердце. Именно такой легкой смерти хотел раскаявшийся еретик. Если бы арбитр не отпустил ему грехов, имперские палачи еще несколько дней терзали бы его тело, не давая ему умереть.

Помощник прокуратора кивнул одному из арбитров и покинул камеру. В подземных коридорах царила непривычная тишина. Вот уже несколько часов, как арестованные не колотили в толстые металлические двери. Согласно Уставу при возникновении угрозы захвата тюрьмы арбитры должны были умертвить узников ядовитым газом. Корте не был в восторге от этой бойни, но понимал, что часть заключенных непременно присоединится к освободившим их еретикам. А остальных хаоситы все равно расстреляют.

У дверей каземата к Корте подошел сержант:

– Радиограмма от прокуратора. Мы должны немедленно эвакуироваться. Он будет ждать нас на борту «Сурового Воздаяния».

– Он все еще на связи? – спросил Корте.

– Никак нет! Связь с дворцом принца-регента все время прерывается. Наверное, наши переговоры глушат проклятые еретики. А может, мешает пустотный щит. Под дождем он создает такие мощные статические помехи, что в эфире вообще ничего не слышно!

Корте нахмурился. Эвакуация шла вовсе не по намеченному плану.

Пилоты Адептус Арбитрес уже вывели из бункеров бронированные челноки и, торопясь взлететь, разогревали двигатели. Остатки арбитров – последние имперские военные на Белатисе – покинули свои позиции на стенах укреплений и бежали по грязи к трапам челноков. Противник усилил артиллерийский огонь. Один из снарядов угодил прямо в центр двора, и нескольких бойцов поглотил огненный шар взрыва.

В ответ заговорили орудия арбитров. Из-за стены базы послышался рев тысяч озверевших хаосопоклонников, предвкушавших скорую победу. Повылезав из укрытий в развалинах близлежащих домов, еретики бросились на штурм. Сервиторы, обслуживавшие автоматические пушки, заваливали толпу осколочными снарядами. Когда мятежники приблизились к стенам базы на достаточное расстояние, заговорили гранатометы. Еретики гибли сотнями, однако толпа все равно рвалась вперед.

Скоро хаоситы окажутся на минных полях и среди заминированных развалин базы. Потом заговорят огнеметы. Сервиторы продолжали отстреливаться, но орду еретиков было уже не остановить. Через несколько минут они захватят казармы.

А может, и раньше.

– Они подгоняют бульдозеры! – раздался в наушниках Корте голос пилота уже стартовавшего челнока. – Целая колонна движется с севера!

Корте выругался. Он прекрасно знал, что речь идет об огромных бульдозерах, угнанных с предприятий северного промышленного района. Любая из этих чудовищных машин с ходу вышибет ворота! Пора уносить ноги!

– Махан! Где Махан?! – заорал помощник прокуратора. Стоя у трапа последней машины, он считал по головам запрыгивающих в нее арбитров.

– Здесь! – эхом отозвался вокс.

Молодой офицер и его солдаты бежали через двор к челноку. Мины ложились вокруг них так кучно, будто еретики могли видеть цели. Махан и его боевой расчет оставались на посту до самого конца, настраивая сервиторов таким образом, чтобы те как можно дольше сдерживали натиск хаоситов. Добежав до челнока, артиллеристы взбежали по трапу и повалились на сиденья. Остальные арбитры уже пристегивали ремни. Корте в последний раз оглядел опустевшие казармы. Очередной снаряд, выпущенный мятежниками, снес автоматическую пушку. В стене образовалась внушительная брешь.

Вновь послышался торжествующий вой еретиков. Корте презрительно сплюнул в окровавленную грязь, повернулся и поднялся по трапу. Испуганный пилот начал взлетать, не дожидаясь, пока закроется люк.

Рев форсированных двигателей заглушил звуки стрельбы. Наконец челнок поднялся над базой и устремился вдогонку за остальными.

Последние имперские военные покинули Белатис. Теперь его можно было считать сданным Абаддону Осквернителю без боя.

Пилот головного челнока окинул взглядом раскинувшийся под ним город, но не увидел знакомых ориентиров, кроме дворца на высокой скале и остроконечных шпилей собора к югу от него. Генераторы, снабжавшие Мадину энергией, были уничтожены диверсантами несколько недель назад, и теперь в сгущающихся сумерках город напоминал черное пятно, кое-где подсвеченное пожарами и кострами, разложенными среди развалин то ли беженцами, то ли хаоситами. Иногда воздух рассекали лазерные лучи и трассирующие пули. Впрочем, трудно было понять, по кому ведется огонь. Возможно, ликующие еретики просто палили в воздух.

Внезапно пилота ослепила яркая вспышка. Он стал оглядываться по сторонам, думая, что его машину обстреляли батареи противовоздушной обороны, но так ничего и не увидел.

– Там! Это там! – воскликнул второй пилот, показывая куда-то в темноту.

Неожиданно среди лесистых холмов к северу от города вспыхнул ослепительный луч. Он уперся в небо и начал шарить в поисках кораблей.

Открыли огонь лазерные установки обороны Белатиса.

XI

Первый залп лазерных установок с поверхности планеты угодил в днище «Графа Орлока» совсем рядом с двигателями. Как и многие офицеры, Тит фон Блюхер считал, что настоящий командир должен требовать неукоснительного соблюдения всех положений Устава и прочих правил и распоряжений. По этой причине команда его крейсера страдала от непрерывной муштры. Удивительно, но именно маниакальная любовь фон Блюхера к порядку и спасла «Графа Орлока» от гибели.

Как и требовал Устав, «Граф Орлок» стоял на орбите со включенными на половину мощности вакуумными щитами. На самом деле почти никто не соблюдал этого требования. Щиты поглощали море энергии, а капризные генераторы лучше было не напрягать без особой необходимости, чтобы они не подвели в бою. А о приближающейся опасности командиров могли своевременно предупредить пилоты патрульных штурмовиков и служащие дальних станций слежения.

Лазерные лучи быстро прожгли вакуумные щиты, но потеряли при этом значительную часть своей энергии. Поэтому, пробив броню, Они затухли в районе энергетических трубопроводов крейсера. Если бы капитан полностью отключил защиту, лазеры наверняка поразили бы генераторы и «Графа Орлока» уже ничто не смогло бы спасти.

Тит фон Блюхер кричал на офицеров, угрожая им военным трибуналом и расстрелом на месте, если они сию же минуту не включат на полную мощность щиты и двигатели, не предоставят ему исчерпывающий доклад обо всех повреждениях и не засекут источник лазерного излучения на поверхности планеты. Несмотря на вопли капитана и его часто противоречивые приказы, команда «Графа Орлока» действительно умудрилась в кратчайшие сроки выполнить все необходимые действия. Когда через пятьдесят секунд с поверхности Белатиса дали второй залп, крейсер встретил его во всеоружии.

Остальные суда тоже включали главные и маневровые двигатели, собираясь уйти из-под обстрела. Артиллеристы орали на наблюдателей и техножрецов, требуя от них координаты наземных целей. А в машинных отделениях двух десятков транспортов механики, облаченные в неуклюжие жаростойкие костюмы, пытались перенаправить энергию старых реакторов на слабые и ненадежные пустотные щиты.

В это время артиллеристы-хаоситы на Белатисе проклинали себя за то, что открыли огонь по хорошо защищенному военному кораблю, и лихорадочно разыскивали более подходящие цели…

«Аркона» была одним из многочисленных списанных транспортных кораблей, которые в начале войны кое-как отремонтировали и спешно ввели в строй. Послушнику Лито, никогда прежде не бывавшему на космических кораблях, она казалась огромной и очень внушительной. Его потрясли и полет на челноке, и высадка на «Аркону». Лито поместили в самый дальний кубрик пассажирской палубы вместе с остальными послушниками. То немногое, что он успел увидеть на борту, произвело на него неизгладимое впечатление. Корпус корабля подрагивал, отовсюду доносились необычные звуки. Сначала они пугали Лито, но потом он привык к этим странным шумам, исходившим из механического чрева судна. Послушник знал, что попал в царство непостижимого и грозного Бога-Машины и его жрецов, которых так не любили проповедники Экклезиархии.

Лито и остальные священнослужители собрались на благодарственный молебен в огромном трюме. Послушник не обратил особого внимания на воющие вдали сирены. Затем что-то загудело у Лито под ногами, и палуба словно куда-то поехала. В ужасе и восторге мальчик понял, что «Аркона» включила двигатели и тронулась с места. Послушник размечтался о том, что они могут вознестись даже в Эмпиреи! Остальные, наверное, думали о чем-то похожем и стали оживленно переговариваться. Раздосадованные священнослужители вытащили плетки и бросились наводить порядок, но при звуке еще громче взвывших сирен замолчал даже бубнивший благодарственную молитву кардинал.

Внезапно корабль потряс такой мощный удар, что все повалились на палубу. В дальнем конце трюма вспыхнуло ослепительное пламя, и человеческие голоса внезапно слились в один истошный вопль. Сначала Лито подумал, что вознесение в Эмпиреи происходит гораздо страшнее, чем он мог предположить, а потом увидел несущуюся к нему стену огня. Мальчик так и не успел понять, почему в последнее мгновение своей жизни он вспомнил оставшегося в соборе старого слепого астропата.

Через несколько секунд очередной пучок смертоносных лучей поднялся от поверхности Белатиса и разрезал «Аркону» на две половины.

Капитан «Дракенфельса» Эрвин Рамас пытался разобраться в бессвязных сообщениях, поступающих от кораблей эвакуационной флотилии.

Звездная система Белатис была сравнительно небольшой и составляла примерно треть Солнечной системы. Патрулировавший на ее окраине «Дракенфельс» находился сейчас в нескольких световых секундах от остальных имперских судов. Задержки при передаче информации на такое расстояние требовали привлечения астропатов. Рамасу оставалось ждать, пока его астропат получит сообщения от своих собратьев с других кораблей.

Изувеченное тело Рамаса было навечно соединено с крейсером, что позволяло ему получать оперативную информацию с капитанского мостика и сведения о состоянии агрегатов и систем «Дракенфельса».

Астропат сообщал об обстреле эвакуационной флотилии, но крейсер нашептывал своему командиру о том, что самая большая опасность таится гораздо ближе. Сейчас этот шепот слышал только Рамас, чувствовавший корабль гораздо лучше, чем любой из капитанов Боевого флота Готического Сектора.

Рамас расслышал предупреждение «Дракенфельса» и уже хотел отдать очередной приказ, когда услышал голос капитана одного из фрегатов, сопровождающих крейсер: «Говорит "Пегас". Мы видим не менее пяти вражеских судов. Одно из них довольно крупное! Не знаю, откуда они взялись, но сейчас они идут полным ходом в центр системы, к эвакуационной флотилии. Мы у них прямо по курсу. Доброй охоты, "Дракенфельс"! Мы постараемся их задержать!».

Рамас ничего не ответил. Он знал, что «Пегас» обречен, и мысленно похвалил его командира за то, что он не бросился наутек, а предпочел погибнуть, чтобы дать время остальным приготовиться к бою.

Изучая состояние систем своего корабля, Рамас начал отдавать команды. «Пегас» уже можно считать погибшим, но «Дракенфельс» пока цел и невредим. Он может за себя постоять!

Покинув верхние слои атмосферы газового гиганта, эскадра сил Хаоса устремилась вглубь звездной системы. Крейсер «Харибда» занял позицию в центре строя. Со всех сторон его прикрывали вооруженные торпедами рейдеры класса «Язычник». Корабли сил Хаоса были быстроходнее имперских и оснащены дальнобойной артиллерией. Они шли в атаку, намереваясь уничтожить любой вражеский корабль, оказавшийся у них на пути.

Первым погиб «Пегас». Он мужественно вышел навстречу эскадре противника, но был торпедирован еще до того, как успел открыть огонь. Однотипному с «Пегасом» фрегату «Ахиллес» повезло немногим больше. Он ловко зашел во фланг вражеским кораблям и сумел серьезно повредить один из рейдеров массированным лазерным залпом. Фрегат перезаряжал орудия, когда сокрушительный шквал огня из плазменных пушек правого борта «Харибды» разворотил его корму и уничтожил внутренние системы энергоснабжения. Беззащитный «Ахиллес» беспомощно дрейфовал в пространстве, но корабли сил Хаоса даже не снизошли до того, чтобы его добить. Они ринулись дальше, вглубь системы, туда, где их ожидал более лакомый кусочек – «Дракенфельс».

Эрвин Рамас знал, что офицеров Легиона Титанов, заключенных в чрево чудовищных боевых машин, называют богами войны. Рамас видел титанов в бою и считал это зрелище незабываемым. Но он никогда не сравнил бы мощь титанов с божественной. Другое дело – их способность проникать в варп и с невероятной скоростью перемещаться от одного уголка бескрайнего Империума к другому, возможность извергать огонь на врагов Императора прямо с орбиты. Или идти в бой, командуя крейсером, способным выдержать удары огромной мощи, которые расплющили бы самого огромного титана, и давать залпы, сметающие с лица земли легионы исполинских машин!.. Вот это настоящая сила! Наверное, большей не дано познать ни одному смертному! А если быть связанным с кораблем самой плотью, то вообще очень легко возомнить себя богом!..

Отогнав богохульные мысли, Рамас сосредоточился на более насущных делах. Изучив показания датчиков, он убедился в том, что вражеская эскадра несется к нему, как волчья стая. Впереди шли быстроходные эскортные корабли. За ними поспевал тяжелый, но прекрасно вооруженный крейсер.

– Самый полный вперед! – скомандовал Рамас, чувствуя, как наливаются энергией и без того раскаленные двигатели «Дракенфельса».

Некоторое время капитан изучал стекавшийся к нему поток информации, выслушивал доклады о состоянии систем корабля, отдавал приказы и общался со своим старшим помощником. Когда Рамас, наконец, вновь взглянул на мониторы, до решающего момента оставались считаные минуты. Эскортные корабли противника неслись к «Дракенфельсу», как молодые волки к добыче, и уже намного опередили тяжелый крейсер.

– Стоп, машина! – приказал Рамас, чувствуя, как поток энергии изменил направление и хлынул к носовым тормозным двигателям. – Лево на борт! Поворот на девяносто градусов!

Древний корпус застонал, протестуя против таких перегрузок, и «Дракенфельс» нехотя лег на новый курс. Многие корабли при таких маневрах раскалывались надвое, у других выходили из строя реакторы, но Рамас знал свой крейсер и свою команду. Они не подведут!

«Дракенфельс» дрейфовал в пространстве, повернувшись к противнику левым бортом. Рамас представлял себе тревогу и радостное возбуждение, воцарившееся на вражеских рейдерах. Имперский крейсер представлял собой очень легкую цель, но теперь к противнику развернулись все батареи левого борта. Рамас знал, что следующие несколько мгновений решат исход схватки, и впился взглядом в мониторы.

Стремясь к скорой победе, рейдеры рванулись вперед. Если бы губы Рамаса не пострадали при торпедной атаке эльдаров, капитан «Дракенфельса» обязательно усмехнулся бы.

– Батареи левого борта, огонь! – приказал он.

Из орудий «Дракенфельса» вырвались пучки энергии. Первого же удара хватило, чтобы один из рейдеров разлетелся на куски, а другой вышел из строя. В его отсеках бушевал пожар.

Рамас же не расслаблялся ни на секунду и не спешил праздновать победу. Он прекрасно знал, что сейчас произойдет.

Вражеские суда вышли на дистанцию огня и дали торпедный залп. Поврежденный рейдер тоже успел привести в действие свои торпедные аппараты.

– Торпеды! По местам! – приказал Рамас.

Матросы бросились задраивать люки между отсеками и отключать ненужные источники энергии. Пожарные команды заняли свои места по боевому расписанию, а остальные члены экипажа попрятались за толстыми переборками аварийных отсеков.

Артиллерия «Дракенфельса» открыла огонь и сбила две торпеды. Еще две прошли мимо. Остальные четыре – одна за другой – поразили имперский крейсер.

Две попали в кормовые орудийные башни. При этом башня номер восемь была полностью уничтожена. У башни номер шесть был поврежден поворотный механизм, и дальнейшего участия в бою она не принимала.

Две оставшиеся торпеды ударились в бронированный корпус крейсера. Одна взорвалась на верхней палубе машинного отделения. Даже такие повреждения не могли вывести «Дракенфельс» из строя, но он лишился нескольких сотен опытных механиков.

Офицеры крейсера еще только собирались доложить о потерях, а Рамас уже знал, как реагирует «Дракенфельс», пытаясь оправиться от только что полученных ран. Не будучи техножрецом, многоопытный капитан понимал, что командует живым кораблем, и сейчас чувствовал боль крейсера.

Теряя энергию из нескольких перебитых каналов, «Дракенфельс» все-таки включил маневровые двигатели и развернулся носом к уцелевшим вражеским судам. Несмотря на повреждения, имперский корабль был готов продолжать бой. Теперь слово было за противником. Соединившись со своим крейсером, вражеские рейдеры смогут окружить и расстрелять «Дракенфельс». Но при этом еретикам не избежать новых потерь!

Поэтому бывалый капитан не удивился тому, что рейдеры отступили под защиту своего крейсера. Команда «Дракенфельса» возликовала, но Рамас даже не обрадовался.

Эскадра сил Хаоса добилась своего. Несмотря на неожиданно большие потери, она оттеснила имперский патруль от точки выхода из варпа в систему Белатис.

Рамас понял, что противник в самое ближайшее время ожидает подкрепление.

Где-то в чреве «Махариуса» существо ощутило приближение своего часа. Оно уже нашло себе новое логово в металлических недрах корабля. В этом помещении существо обнаружило несколько беспомощных и визгливых созданий, вроде тех, с которыми оно так легко расправилось раньше. Умертвив их быстро и безжалостно, существо устроилось среди гниющих трупов и стало готовиться к следующей метаморфозе. Поглотив как можно больше разлагающегося мяса, оно растворило его ядовитыми соками, и теперь у него внутри созревала новая, еще более страшная тварь. Похожие на уродливую опухоль очертания зародыша уже были видны на брюхе.

Отсиживаясь в темноте, существо медленно проникалось смыслом своего существования. Теперь исподтишка распространять заразу на корабле казалось выкормышу Хаоса занятием недостойным. Отпрыски Нургла могли не только шнырять в темноте и мазать коридоры ядовитой слизью – они были способны на большее!

Существо чувствовало, что породившие его силы движутся к нему сквозь варп, и решило их подождать. Но ждать ему придется недолго. А потом оно нанесет удар!..

Имперские боевые корабли дали ответный залп. Повредив «Графа Орлока» и уничтожив «Аркону», хаоситы еще дважды открывали огонь. Получивший прямое попадание космический танкер «Бреннус» взорвался. Горящий прометий пролился огненным дождем в верхних слоях атмосферы Белатиса. В следующий момент лазерный луч уничтожил носовые трюмы войскового транспорта «Варус», в которых мгновенно погибли бойцы двух батальонов 48-го Валеттского полка Имперской Гвардии.

Но вот артиллеристы «Графа Орлока», «Бородина» и «Сурового Воздаяния» определили координаты захваченных еретиками батарей.

Испуганным и оглушенным взрывами жителям Мадины показалось, что сами звезды выплеснули на их планету свой гнев паутиной ослепительных лучей, вспыхнувших на холмах.

Оружие, способное наносить разрушительные удары на расстоянии сотен тысяч километров, обрушило свою мощь на поверхность планеты. Оно пробивало почву, нащупывая ракетные шахты, командные бункеры и генераторы.

Засевший среди развалин отряд культистов решил, что прилетел «Убийца Планет». Хаоситы пустились в пляс, испуская вопли звериного восторга. Они думали, что пробил их смертный час, и радовались предстоящему вознесению душ в варп. Артиллеристы с «Бородина» случайно выполнили их желание, промахнувшись. Одним залпом они уничтожили и остатки домов, и около тысячи еретиков.

Верный слуга Хоизана прислушивался к сотрясавшим землю глухим ударам. На командном пульте бункера светились огоньки, обозначающие готовые к пуску ракеты. На полу за спиной еретика валялся труп коммерсанта с перерезанным горлом. В помощи этого человека культисты больше не нуждались.

Гул взрывов стал ближе. По низкому потолку пошли трещины, посыпалась пыль, замигала лампа.

– Я добровольно и радостно отдаю жизнь за нашего повелителя! – забубнил хаосит, склонившись над пультом. – За Хоизана Безликого! За торжество Хаоса во всей Вселенной!..

Через секунду обвалился потолок. Еще через мгновение бункер перестал существовать вовсе. Его испепелил луч раскаленной плазмы. Слишком поздно.

В вырубленных в скальной породе шахтах заработали двигатели ракет. Подготовка к старту еще продолжалась, и все суетящиеся на пусковых площадках еретики сгорели заживо. Наконец ракеты пошли вверх.

Некоторые удалось сбить с орбиты прямо над шахтами, но это было не важно. Как говорил зарезанный коммерсант, для выполнения задачи, поставленной Хоизаном Безликим, ракет было более чем достаточно.

– Ракеты! С поверхности Белатиса стартовали ракеты!

Услышав голос наблюдателя, Уланти подскочил в капитанском кресле. В иллюминаторы капитанского мостика ему была хорошо видна сумятица, охватившая эвакуационную флотилию. Корабли спешно запускали двигатели и маневрировали, пытаясь уйти от лазерных лучей, ломая при этом строй, в котором им было легче защищаться. Лейтенант видел развалившуюся надвое «Аркону», окруженную обломками, и поврежденный «Варус».

Из пробоин в его корпусе все еще вылетали обгоревшие и полопавшиеся от мгновенной декомпрессии трупы солдат двух батальонов Имперской Гвардии.

Среди корпусов крупных кораблей сверкали серебряные крылья космических истребителей, стартовавших несколько мгновений назад с «Махариуса».

Уланти ощущал тревогу, воцарившуюся на мостике крейсера с того момента, как его покинул Семпер. Лейтенант чувствовал на себе немало скептических взглядов. Он знал, что его происхождение до сих пор не дает покоя офицерам «Махариуса». Несмотря на то, что даже самые упрямые из них скрепя сердце признавали в Уланти отличного старшего помощника, командовать самому было гораздо труднее, чем передавать чужие приказы. Наверняка очень многие на мостике и сейчас считали, что молодому аристократу из мира-улья рановато командовать имперским крейсером.

Заняв место Семпера и оказавшись в окружении двухсот с лишним членов экипажа «Махариуса», Уланти понял, как одиноко чувствует себя командир корабля, но собрался с духом и решительно повернулся к старшему артиллеристу.

Если Римус Найдер и испытывал какие-то сомнения в способности Уланти командовать «Махариусом» в боевых условиях, то не подал виду.

– Стартовало двенадцать ракет, – доложил он как всегда деловым тоном. – На перехват вылетели эскадрильи «Шторм» и «Шершень». К старту готовятся штурмовики. Я советую отправить их на Белатис доделать то, что начали «Граф Орлок» и «Бородино».

Не отрывая взгляда от иллюминатора, Уланти согласно кивнул.

– Клянусь Вандиром! Они что, ослепли?! – рявкнул Кетер и с трудом увел истребитель из-под ураганного, но беспорядочного огня автоматических пушек какого-то ржавого транспорта. – Скажите этим придуркам, чтобы по своим не стреляли! Объясните им, чем ракета отличается от истребителя!

Легким прикосновением к штурвалу он вернул свою машину в строй. Вместе с Альтомаром и Зеном Кетер летел на перехват поднимавшихся с поверхности Белатиса ракет. Цели приближались. Огонь, вырывавшийся из их двигателей, был хорошо виден на фоне ночи.

– Откроем по ним перекрестный огонь, – без особой надобности напомнил Кетер Зену и Альтомару. – На второй заход времени у нас нет. Надо сбивать сейчас.

– Скажите, пожалуйста, сэр, – раздался насмешливый голос Альтомара, – а чтобы выстрелить, мне надо дернуть зеленую ручку над головой или нажать красную кнопочку на штурвале?

Рет Зен, как того и следовало ожидать, промолчал и коротким импульсом на канале связи дал понять, что слышал слова командира.

Прямо по курсу Кетер увидел характерные лазерные всполохи. Через несколько секунд яркая вспышка у самого края атмосферы Белатиса оповестила его о том, что одна из ракет сбита. Кетер даже не успел обрадоваться. Теперь настал их черед. Вместе с Альтомаром и Зеном он открыл огонь из лазерных пушек, установленных под крыльями «Фурии». Три потока лучей впились в летящую прямо на истребители ракету. Лазеры били по ее бронированной боеголовке, кромсали обшивку, дырявили почти пустые топливные баки, плавили двигатели.

Звено Кетера вело шквальный огонь по цели несколько томительно долгих секунд. Наконец ракета взорвалась.

Облетев вспышку, «Фурии» бросились искать новые цели.

– Командир! Вижу цель! Еще одна ракета! Дистанция сто шестьдесят километров. Она быстро приближается!.. – Внезапно Зен смолк, а потом вернулся в эфир. – Ракета включила маневровые двигатели! – через секунду воскликнул он с совершенно нехарактерным для него удивлением в голосе. – Она направляется вовсе не к транспортам, – заявил он еще через мгновение обычным бесстрастным тоном. – Она развернулась к поверхности планеты.

– Ракеты падают на Белатис!

Изображение на мониторе перед Уланти подтверждало доклад наблюдателей.

– Пять ракет сбиты нашими истребителями, – доложил техножрец в железной маске. – Одна сбита корабельной артиллерией. Четыре ракеты изменили курс и стремительно приближаются к поверхности планеты.

– Неполадки в системе наведения? – предположил Найдер.

– Маловероятно, – произнес техножрец. Он уже успел справиться с информацией из банка данных «Махариуса», молниеносно анализирующего все происходящее вокруг корабля. – Судя по идентичным траекториям всех четырех ракет, они используются в качестве баллистических и должны поразить какую-то цель на поверхности.

– Какую?! – воскликнул Уланти.

Техножрец еще некоторое время изучал поступающие данные.

– Столицу Белатиса Мадину. Вероятнее всего – дворец принца-регента.

XII

Дворец принца-регента охватила безумная паника. Никто уже ничего не видел, не слышал и не понимал от страха.

Все началось несколько часов назад. У подножия скалы верные правительству подразделения сил самообороны всё еще охраняли входы во дворец от вылазок хаоситов. В это время собравшиеся на верхних этажах придворные закрыли все двери, ведущие вниз. Защитники дворца сначала возмутились, а потом испугались, поняв, что их бросили на произвол судьбы, хотя их офицеры обещали совсем другое.

К возмущенным военным примкнули слуги. Вместе они бросились на дворцовых гвардейцев, охраняющих двери. В шахтах лифтов и на лестницах грохотала пальба. Несколько нижних этажей уже горели. Там оставались только беженцы и сумевшие прорваться через баррикады хаоситы.

В последний момент принц-регент решил, что вместе с ним Белатис должны покинуть и останки его прославленных предков. Придворные не находили себе места, пока Витас Сарон руководил бесконечными молебнами и ритуалами при эксгумации праха.

«Дворец рушится, а они считают гроши», – подумал Семпер, вспомнив легенду о том, как хранитель имперской казны настоял на ее инвентаризации, хотя Казначейство уже обстреливала артиллерия Легионов Хаоса.

Впрочем, даже Сарон начал торопиться и наконец, прервал молебен, когда стрельба раздалась совсем рядом, а за витражами усыпальницы что-то ярко полыхнуло и оглушительно защелкало, как огромная лазерная винтовка!

Придворные, все как один, бросились на балконы, где и застыли, разинув рты при виде лазерных лучей, взвившихся в небо откуда-то из-за холмов.

– Что это? – пропищал дрожащим голосом принц-регент. – Куда стреляют лазерные батареи? Я не приказывал открывать огонь. Неужели «Убийца Планет» уже прибыл?!

Сарон обращался одновременно и к первому министру национальной безопасности, и к генералу Броду, но они смотрели на ярчайшие лучи с таким же недоумением, как и все остальные.

– Я не знаю, – пробормотал Брод. – Вероятно, противник захватил лазерные батареи и ведет огонь по эвакуационной флотилии…

– Остановите же их! – завопил Сарон, забыв о том, что на Белатисе царят безвластие и анархия. Внезапно его посетила еще более тревожная мысль: – А эти батареи могут стрелять по дворцу?!

Из-за спин придворных выступил капитан Семпер:

– Нет. Это орбитальные ракеты. Но дело не в этом, а в том, что нам нужно немедленно улетать. Для Боевого флота Готического Сектора важнее всего безопасность эвакуационной флотилии. Если система обороны планеты попала в руки противника, орбита Белатиса стала местом небезопасным. В такой ситуации капитаны эскортных кораблей немедленно прикажут конвою уходить. Они не будут ждать даже принца-регента. Командиры должны в первую очередь спасать свои суда. Уж поверьте мне на слово.

«Я и сам, ни секунды не задумываясь, бросил бы тебя здесь,– с кривой усмешкой подумал Семпер,– будь я сейчас на "Махариусе", а не в толпе этих идиотов!»

– Капитан говорит дело, – сказала принцесса Малисса, нежно погладив Сарона по руке. – Ты сделал все возможное. Никто не усомнится в твоем мужестве и в твоей преданности нашей возлюбленной планете. Но теперь твой долг – служить Императору за ее пределами!

– Ты, как всегда, права, сестрица, – пробормотал Сарон. – Ты всегда знаешь, что делать…

С этими словами принц-регент послушно побрел за принцессой Малиссой к своим адъютантам.

Толпа придворных сломя голову бросилась следом. Принц-регент был для них последней соломинкой, за которую они цеплялись в надежде на спасение… В этот момент раздался страшный грохот и сверкнула ослепительная вспышка. Сквозь пелену облаков прямо с небес на позиции лазерных батарей обрушился шквал огня. Многие из придворных завопили от страха и попадали на пол, закрыв голову руками. Даже Семперу, не раз наблюдавшему это зрелище с орбиты, стало не по себе. Ему представился случай узнать, как выглядит удар имперских боевых кораблей с поверхности планеты. Лазерные лучи, ракеты и снаряды вгрызались в скальную породу. По городу одна за другой прокатывались взрывные волны.

Сквозь просветы в тучах Семпер различил характерные вспышки бортовых орудий крейсеров. Кроме того, он увидел отблески горящих кораблей. А с неба уже сыпались сгоравшие в атмосфере обломки.

Который же из кораблей «Махариус»? А может, он уничтожен и это в его искореженном корпусе догорают остатки кислорода?

Семпер тихо выругался. Что он делает на Белатисе?! «Махариусу» угрожает опасность и командиру место на мостике своего корабля! Там он не чувствовал бы себя беспомощным и бесполезным и, возможно, даже сумел бы повлиять на ход событий!

Внезапно раздался рев мощных двигателей, и из-за пылающих холмов в небо взмыли ракеты.

– Они захватили ракетные шахты! – не веря своим глазам, пробормотал Кейль. – Не может быть… Да как же это?!. Я же не…

– Быстро по челнокам! – воскликнула принцесса Малисса, не дав министру договорить.

Трясущихся от страха придворных не пришлось уговаривать. Они бросились вон из часовни. Толпа чуть не сбила Семпера с ног, и он стал оглядываться в поисках темно-синих мундиров телохранителей. С изрядным облегчением он увидел здоровяка Максима Борусу. За ним следовали трое гардемаринов. Они расчищали себе дорогу, орудуя кулаками и прикладами. Наконец четверо охранников обступили своего командира.

– Пожалуй, пора сматываться, капитан! – заявил Боруса в своей обычной панибратской манере.

– Вы правы, старшина, – согласился Семпер и взялся за висевший на перевязи вокс.

Пустотный щит вокруг дворца создавал сильные помехи, и с «Махариусом» связаться не удалось. Однако можно было вызвать челнок, на котором они прибыли.

– Говорит капитан Семпер. Мы спускаемся. Готовьтесь к немедленному старту.

– Прошу поторопиться, – ответил Милош Капаран. – Вход в ангар охраняют пехотинцы, но у них такой вид, словно они сейчас начнут по нам стрелять или попытаются ворваться на борт. Что нам делать?

– Очистите посадочную площадку от посторонних, – ответил Семпер. – У вас же есть оружие. Приказываю экипажу взять под охрану все входы в ангар. Никого не впускать. Если нужно, открывайте огонь на поражение!

В нескольких десятках километров над дворцом принца-регента первая из предназначенных для него ракет достигла вершины своей траектории. Сработали маневровые двигатели. Найдя новую цель, ракета резко изменила курс и стала падать назад к поверхности Белатиса. Двигатели смолкли, топлива в них хватило только на подъем в верхние слои атмосферы.

Первая ракета врезалась во дворец, легко преодолев пустотный щит. Она угодила прямо в крышу тронного зала. Боеголовка могла пробивать прочнейший адамантий брони боевых кораблей, поэтому она прошила двенадцать этажей и взорвалась в районе кухонь и кладовых.

Взрыв потряс здание. Под обрушившимися конструкциями погибли сотни слуг и придворных. Взрывная волна и облако пламени пронеслись по лестницам и шахтам лифтов, сжигая все на своем пути. Целый кусок скалы отломился и рухнул на бушевавшую толпу. Содрогнулся спрятанный в недрах утеса генератор. Полопались трубы энергопровода. Пустотный щит мигнул несколько раз и погас.

Впрочем, в нем уже не было необходимости. Высоко в небе еще три ракеты уже достигли пика своей траектории и готовились ринуться вниз.

Страшный удар сбил Семпера с ног. За спиной капитана рухнул потолок. Сверху посыпались пыль и известка. Освещение погасло. Вместо него мерцали тусклые аварийные лампы.

Один из телохранителей помог Семперу подняться и зачем-то стал отряхивать его китель. Отовсюду доносились вопли и стоны раненых. Где-то рядом раздались выстрелы. Либо хаоситы уже пробились на верхние этажи, либо придворные и слуги начали убивать друг друга за места в челноках. Обезумевшая толпа с ревом неслась к посадочной площадке.

– Капитан!

Оглянувшись, Семпер увидел, как к нему проталкивается Бизантан в сопровождении целого отделения вооруженных до зубов Адептус Арбитрес. Вслед им летели пули. Замыкающие отряд арбитры то и дело оборачивались и стреляли в ответ.

– Ваш челнок ближе. Улетайте поскорей и заберите с собой этого жирного борова с его сворой! – сказал Бизантан, кивнув в сторону сгрудившихся вокруг Сарона придворных.

Семпер увидел среди них и перепуганного Хьюгу, где-то потерявшего своих адьютантов.

– Идите! Скоро сюда посыплются новые ракеты, – продолжал прокуратор. – Мы задержим еретиков, пока вы рассаживаетесь по челнокам.

Прочитав немой вопрос в глазах капитана, дюжий арбитр невесело усмехнулся:

– Не волнуйтесь, у меня нет ни малейшего желания жертвовать своей жизнью или жизнью моих людей ради спасения этих никчемных людишек. До скорой встречи на орбите!

– Очень надеюсь на нее, прокуратор. – Семпер протянул Бизантану руку. – Пора уносить ноги из этого сумасшедшего дома!

Не отпуская руки капитана, прокуратор наклонился вперед и тихо проговорил:

– Держите ухо востро, капитан! Будьте начеку с этой бандой!

Семпер удивленно посмотрел на арбитра, но тут же понимающе кивнул.

Капитан вел Сарона и его придворных к посадочной площадке. По пути их дважды обстреляли. В первый раз одновременно раскрылись двери нескольких лифтов и из них высыпала обезумевшая толпа слуг и бойцов сил самообороны. Семпер растерялся. Но в этот момент появился старшина Боруса.

– Огонь! – не мешкая ни секунды, заорал он гардемаринам.

Всего нескольких болтерных залпов хватило для того, чтобы люди попрятались кто куда. На полу остались лежать убитые и раненые. Оружие Адептус Астартес прекрасно подходило для боев в узких корабельных коридорах. Не подвело оно и во дворце.

Уже у самого выхода на посадочную площадку Семпер вновь попал в засаду. Одетые в черное культисты открыли огонь с вершины ближайшей лестницы и из-за колонн балюстрады. Капитану, его телохранителям и знати Белатиса пришлось бегом преодолеть открытое пространство. Пулеметная очередь скосила двух адъютантов Сарона и ранила в плечо генерала Брода.

Шлем одного из телохранителей Семпера пропорол лазерный луч. Капитан схватил гардемарина за плечо и хотел было потащить за собой, но увидел, что лазер снес бедняге половину черепа. Семпер бросил труп и подобрал болтер. Оказалось очень нелегко открыть огонь по перепуганным подданным Императора. Однако, успокоив себя мыслью, что он уничтожает еретиков и предателей, Семпер прицелился в хаосита и решительно нажал на спусковой крючок. С балюстрады посыпались осколки мрамора и куски человеческого мяса. Не успел капитан высмотреть новую жертву, как Максим Боруса втащил его за воротник в посадочный ангар. Остальные бросились за ними. Молодой дворянин задержался в дверях и начал было отстреливаться, но тут же погиб от залпа из лазерной винтовки.

Капитан «Махариуса» бросился к трапу челнока. Из-за рева турбин он не слышал за спиной звуков пальбы. Обезумевшие хаоситы уже вбегали на посадочную площадку. Заметив их, бортстрелок Дакш развернул свой счетверенный пулемет. Ливень снарядов, способных уничтожать бронированные космические штурмовики, превратил толпу предателей в кровавый фарш.

Стоя на вершине трапа, Боруса извергал самые страшные страниварские проклятия, подгоняя свиту правителя Белатиса. Максим огляделся, чтобы убедиться, что все поднялись на борт. Вдруг к нему бросился чудом уцелевший еретик с цепным мечом наперевес. Старшина подпустил врага на расстояние выстрела и хладнокровно снес ему череп из болтерного пистолета. Затем презрительным пинком он сбросил тело с трапа, нырнул в кабину и нажал кнопку, закрывающую люк.

– На борту все! Летим!

Милоша Капарана не пришлось просить дважды. Окутанный облаками дыма и пламени челнок оторвался от площадки и рванул вперед.

Оказавшись под черным небом залитой дождем столицы, Капаран и Торр увидели хвостовые огни челноков, стартовавших чуть раньше. А прямо над их головами мерцали три вспышки догорающего топлива. Ракеты уже неслись ко дворцу. Капаран форсировал двигатели, пытаясь уйти как можно дальше от места неминуемого взрыва, и ему почти удалось спасти челнок…

Три ракеты одна за другой ударили в скалу. Одна из бронированных боеголовок вновь пробила все этажи и взорвалась в непосредственной близости от реактора. Накопившаяся в нем энергия освободилась и разнесла до основания и скалу, и развалины дворца. Издали это напоминало извержение вулкана.

Весь центр Мадины превратился в руины. Раскаленные обломки разлетелись на несколько километров вокруг. Взрывная волна ударила в борт, но Капаран удержал машину. Несколько секунд все было тихо, но потом на челнок посыпался град обломков. Правый двигатель взорвался. Металлические детали изрешетили фюзеляж и крылья челнока. Огромный кусок, обшивки пробил пассажирскую кабину навылет, обезглавив двух советников Сарона. Сидевшего за ними Семпера окатило горячей кровью. Лишь спустя несколько секунд он осознал, что сам остался невредим.

Челнок почти перестал слушаться Капарана. На приборной панели горели только красные руны. В кабине пахло паленой изоляцией – от перегрузок загорелся один из сервиторов Шанина-Ко. Пилоты переглянулись.

– На орбиту нам не выйти. Скоро мы просто рухнем на землю. Надо искать место для посадки.

– Какое? – буркнул Торр, разглядывая бесконечный лабиринт развалин, наверняка кишевших кровожадными еретиками.

Стараясь не терять высоты, Капаран тоже высматривал ровное место, но видел только руины горящих зданий. Вдруг на ночном горизонте мелькнул высокий шпиль.

– Летим туда! – воскликнул Капаран. – Это собор Экклезиархии. Он наверняка стоит на площади! Там можно приземлиться.

– Думаешь, в соборе все еще наши? – Торр явно не разделял энтузиазма командира. – Еретики вряд ли предложат нам чашечку кофеина, пока мы ждем помощи с «Махариуса»!

Девана мучили кошмары. Нагой и одинокий, он бежал по бесплодной пустыне. Исповедник не осмеливался оглянуться на неизвестного преследователя, но его огромная тень застила дневной свет. Потом тень накрыла весь мир, и Деван понял, что ему не спастись.

За последние несколько недель он уже не раз видел этот кошмар. И другие защитники собора, приходившие к нему на исповедь, жаловались на страшные сны. Однако сегодня Девану стало как-то особенно жутко.

– Отец исповедник!

Чья-то рука осторожно, но настойчиво потрясла за плечо еще не до конца проснувшегося Девана.

Он машинально потянулся к цепному мечу, решив, что хаоситы опять пошли на штурм. Склонившийся над ним старейшина Боевого Братства успокаивающе сжал его руку:

– Нет, отец исповедник, это не боевая тревога, но снаружи творится что-то странное. Вам лучше взглянуть самому.

Деван пробирался по центральному нефу собора, стараясь не наступать на спавших вповалку людей. Большинство старалось хоть немного отдохнуть после очередной атаки еретиков. Некоторые метались во сне. Наверняка их тоже мучили кошмары. Кругом стонали раненые. Лазарет был переполнен, и облаченные в белые одежды сестры Ордена Госпитальеров валились с ног от усталости.

Выйдя на улицу, Деван услышал отдаленные, но очень мощные взрывы. На службе в Имперской Гвардии он не раз слышал подобную канонаду и понял, что Белатис обстреливают космические корабли. Исповедник этому вовсе не удивился. Его поразило другое: он и другие защитники собора устали до такой степени, что их не разбудил даже этот грохот.

Вскоре члены Боевого Братства собрались на баррикадах. Непрерывные атаки еретиков не прошли для них бесследно. Ряды бойцов заметно поредели. Братья нервно перешептывались, показывая пальцами на небо. Яркие лучи, прорезавшие тучи, казались им воплощением гнева несокрушимого Имперского Военно-космического флота. Потом внимание Девала привлекло яркое зарево на горизонте. Неужели горит дворец принца-регента?! Внезапно до слуха исповедника долетел новый звук. Где-то выли двигатели челнока. Надсадный рев приближался.

– Тихо! – крикнул Деван. – К нам летят! Интересно, кто и откуда?

– Вон оттуда! – вскинул руку один из боевых братьев.

Теперь и Деван заметил ходовые огни низко летящего челнока. Но с ним что-то было неладно. Приглядевшись, исповедник увидел, что правое крыло и хвост челнока горят. Двигатели натужно выли, и вообще челнок слишком быстро терял высоту.

Деван рассмотрел опознавательные знаки Военно-космического флота на закопченных крыльях. Тем временем машина сумела-таки выйти из пике и не воткнуться носом в булыжник площади, но потеряла хвост, зацепившись за крышу одного из близлежащих домов.

– В укрытие! – рявкнул исповедник и стал подталкивать ничего не понимающих боевых братьев к дверям собора.

Пропахав глубокую борозду в щербатой мостовой, челнок на брюхе пронесся по площади. Его появление застало еретиков врасплох. С противоположной стороны раздались одинокие нерешительные выстрелы. Машина со страшным грохотом ткнулась носом в баррикаду, затем ее развернуло, и она, наконец, замерла.

На несколько мгновений повисла тишина. Потом вновь загремели выстрелы. Те, кто остался на баррикадах, стреляли по кучке хаоситов, бросившихся вслед за челноком. Вскоре к защитникам собора прибыла подмога, и еретики сочли за благо ретироваться.

Услышав шевеление и невнятные звуки в кабине, Деван осторожно подобрался поближе. Из дыры в корпусе показалась огромная фигура. Исповедник даже принял человека за космодесантника в полном боевом снаряжении. Испуганные боевые братья прицелились в незнакомца, но Деван узнал форму старшины Имперского флота и приказал им опустить оружие.

Потирая ушибленные бока, Максим Боруса выплюнул выбитые зубы и с удивлением уставился на исповедника.

– Разрази меня гром! – пробормотал он.– Или я разбился и зачем-то попал в рай вместе со святошами, или я жив, но по-прежнему на этой проклятой планете. Даже не знаю, что меня меньше устраивает!..

XIII

Где-то далеко, на самой окраине звездной системы Белатис, из варпа появилось нечто огромное и страшное. Следом, влекомая его мощным полем, в материальном пространстве возникла целая армада судов. Появление «Убийцы Планет» не могло пройти незамеченным, и до имперских псайкеров обязательно докатятся отголоски варп-вихрей.

Внезапно астропаты и навигаторы на всех имперских кораблях эвакуационной флотилии почувствовали себя крайне скверно. Волны возмущенной энергии варпа захлестнули их с такой силой, что у них потемнело в глазах и чуть не помутился рассудок. Еще даже не успев прийти в себя, они тут же сообщили командирам своих кораблей о том, что в системе Белатис происходит что-то страшное.

В глубине железного чрева «Махариуса», на одной из самых нижних палуб, демоническое существо начало биться в страшных конвульсиях в такт с набегающими волнами невидимой энергии варпа. Жуткая тварь ощущала родство с тем, что только что возникло на окраине Белатиса, и благоговейный трепет перед страшной силой, спешащей ей на подмогу. Возликовав, демон начал корчиться в сладострастных судорогах, готовясь к последнему превращению.

Хоизан Безликий тоже почувствовал, что свершилось долгожданное, и вперил взгляд в затянутое серыми облаками небо. Пропитанное темной энергией тело содрогнулось, предвкушая перерождение.

Хоизан знал, что скоро вознесется и станет демоном варпа. Однако на Белатисе еще не все закончено.

Осмотревшись по сторонам, он поглядел на руины и холмы, все еще полыхающие после орбитальной бомбардировки. Прямо перед Хоизаном виднелись дымящиеся развалины дворца принца-регента. Потом его внимание привлекли высокие шпили и башни чудом уцелевшего здания.

Собор Экклезиархии! Почему он еще не разрушен?!

Сновавшие вокруг Хоизана хаоситы возбужденно урчали, по-своему ощущая происходящее на окраине звездной системы. Безликий жестом велел им замолчать.

– Соберите всех! – приказал он.– И чтобы к вечеру от собора не осталось камня на камне!

Собек разжал пальцы и выпустил из рук колоду Имперских Таро. Карты еще не успели упасть на пол, а ментальный взор Парцелия уже следил за тем, как ломается древний, хрупкий и бесценный материал. Карты ему больше не пригодятся. Время видений и гаданий прошло. Теперь он знал, что самое страшное уже случилось.

В звездной системе Белатис появился «Убийца Планет». Злополучному миру оставалось существовать не недели и не дни, а часы.

«Прокаженный» появился сразу за «Убийцей Планет». Приказ сопровождать Осквернителя через варп был простым капризом, но капитана крейсера такой каприз вполне устраивал. Тем более, что в системе Белатис его с нетерпением ждали. Сидя в кресле на мостике «Прокаженного», Буль Сирл чувствовал зов своего гнусного чада, притаившегося в трюме «Махариуса». Он знал, что при виде «Убийцы Планет» имперская флотилия обратится в бегство. Но «Махариусу» не уйти! Тварь в его трюме этого не допустит. Сирл жестоко отомстит имперскому крейсеру и за гибель «Тлетворного», и за поражение при Гелии!

Часть пятая

ЧАС КАЗНИ

I

Эвакуационная флотилия покинула орбиту обреченного Белатиса. На капитанском мостике «Махариуса» царило подавленное настроение. Несколько часов назад на крейсер «Суровое Воздаяние» вернулась последняя группа челноков. За ними на орбиту с трудом вышел еще один бронированный штурмовой челнок арбитров. Он был сильно поврежден ударной волной от взрыва, уничтожившего дворец принца-регента. На его борту прибыли прокуратор с отрядом арбитров и несколько придворных. Остальных, включая капитана Семпера и принца-регента, сочли погибшими.

Уланти стоял у иллюминатора капитанского мостика, обдумывая разговор, только что состоявшийся между командирами имперских крейсеров. По мнению лейтенанта, он закончился крайне неудовлетворительно.

– «Махариус», об этом не может быть и речи! Ваша просьба отклоняется. Займите место в строю и следуйте вместе с конвоем к точке перехода в варп!

После появления «Убийцы Планет» связь между имперскими кораблями стала ненадежной. Техножрецам до сих пор не удалось объяснить, каким образом силы Хаоса создают такие мощные помехи на всех частотах. Но даже сквозь треск Уланти расслышал нотки презрения в голосе капитана «Графа Орлока». Тит фон Блюхер всегда завидовал мужеству и энергии решительного Семпера, и теперь лейтенант не знал, чем объясняется его поведение – маниакальным стремлением выполнять все приказы буквально или личной неприязнью к Семперу.

Затем послышался механический голос Эрвина Рамаса:

– «Дракенфельс» вынужден согласиться с «Графом Орлоком». Безопасность конвоя важнее жизни одного человека, даже если речь идет о капитане Семпере. К нам приближаются мощные силы противника. Возможно, за ними идет сам «Убийца Планет». «Дракенфельс» и «Граф Орлок» повреждены, а нам предстоит долгий рейс, особенно с этими тихоходными транспортами! – Голос сурового Рамаса немного смягчился. – Леотен был моим другом, и ваша преданность ему делает вам честь, лейтенант. Однако прошло уже достаточно времени, а челнок с Белатиса так и не вернулся. Если Семпер мертв, это еще не значит, что корабль, которым он командовал, тоже должен нелепо погибнуть, сражаясь один на один со всем вражеским флотом. Настоящий капитан знает, когда нужно отступить. Семпер был настоящим капитаном. На вашем месте он не бросил бы конвой.

– «Бородино» согласен с «Дракенфельсом», – поддержал Рамаса Лупис Фиск. Когда-то он учился вместе с Семпером в Военно-космической академии на Кипре Мунди. – Боев предстоит еще много. Вы сможете отомстить за своего командира.

Уланти подчинился, вывел крейсер с орбиты Белатиса и занял свое место в конвое. На мостике слышали разговор капитанов и понимали, что старшему помощнику очень не хочется уходить, так и не попытавшись спасти Семпера, но от этого лейтенанту было не легче. Он чувствовал себя предателем. Теперь Белатис, таявший за кормой «Махариуса», казался ему могилой, в которой заживо погребен не только Семпер, но и многие миллионы его обитателей. Судя по всему, жить им осталось менее суток. К планете неотвратимо приближался «Убийца Планет». Системы наблюдения сообщали, что большинство эскортирующих его судов идут таким же малым ходом, но некоторые из них рванулись вперед, чтобы подождать гигантский корабль на орбите обреченного мира.

А еще где-то совсем рядом за отступающим конвоем следили вражеский крейсер и несколько рейдеров, сумевших прорваться мимо «Дракенфельса». «Махариус» замыкал колонну транспортов, постоянно высылая на разведку эскадрильи истребителей и штурмовиков. Те, что отправлялись назад к Белатису, несколько раз видели рейдеры. Они явно прощупывали надежность охраны конвоя и ожидали подкрепление.

Уланти понимал: даже с ползущими как черепахи полуразвалившимися транспортами они доберутся до точки перехода в варп раньше, чем к Белатису прибудет «Убийца Планет». Однако рейс обещал быть долгим и непростым.

– Я сочувствую вам, капитан, но на все воля Императора…

Вздрогнув от неожиданности, Уланти обернулся на незнакомый голос. Рядом с ним на капитанском мостике стоял внушительного вида арбитр. Свет неярких ламп поблескивал на золотых погонах и серебряном орле, раскинувшем крылья на груди его доспеха. Волевое лицо прокуратора украшали ритуальные шрамы, какие наносили друг другу воины полудиких племен Империума, а взгляд был умным и проницательным. Арбитры, с которыми Уланти доводилось встречаться на родной Некромунде, оказывались по большей части жестокими, тупыми головорезами и мало чем отличались от гангстеров, за которыми охотились. Но этот прокуратор был сделан совсем из другого теста.

Уланти знал, что командира Адептус Арбитрес зовут Бизантан и он прилетел на единственном челноке, спасшемся после взрыва, погубившего Семпера. Терявшая топливо и кислород, тяжело поврежденная машина была принята на борт ближайшего имперского судна, которым оказался «Maхариус». Конвой уже двигался в сторону точки перехода, и переправить Бизантана на «Суровое Воздаяние» пока не представлялось возможным.

– Вы действительно верите в это, прокуратор?

– Я верю в то, что мой долг – выполнять волю Императора, хотя она и не всегда мне понятна. Но кто я? Простой смертный! Даже если я вижу поражение и бесславное бегство, мой долг – верить в то, что Император уже заронил семя будущей победы. Если же мне не удалось выполнить его волю, я должен верить, что более отважные и умелые воины победят там, где я проиграл. А вообще-то, – с усмешкой добавил прокуратор, – я предпочитаю поменьше обо всем этом думать. Думать – работа священнослужителей, я же насаждаю закон и порядок среди безумных еретиков, которых слишком часто считают верными подданными Императора.

Бизантан взглянул на тускло светящуюся точку за кормой «Махариуса». Это был Белатис. Бизантан прекрасно понимал, что творится сейчас в голове молодого лейтенанта.

– Ваш капитан произвел на меня очень хорошее впечатление. Мы отомстим за него!

– Леотен Семпер – офицер Имперского флота. Если ему и суждено было сегодня погибнуть, то это должно было случиться здесь, на мостике «Махариуса». Как и любой командир боевого корабля, он не мог желать иной смерти.

Бизантан молча кивнул. Он и сам не хотел бы умереть в каком-нибудь вонючем госпитале. Он не желал остервенело цепляться за жизнь и становиться похожим на техножрецов, напичканных аугметикой, этакой пародией на человека, может и милой их Богу-Машине, но непонятной и неприятной людям. Нет, лучше он погибнет, с болтерным пистолетом в одной руке и силовой дубинкой – в другой, в бою с врагами Империума!

Глядя в иллюминатор, Бизантан обдумывал сообщение, полученное от Корте с «Сурового Воздаяния». Прокуратору нравилось название ударного крейсера Адептус Арбитрес. По его мнению, как раз арбитры и воздавали по заслугам осмелившимся нарушить закон и порядок. Бизантан снова и снова беззвучно шептал имя подлого изменника, предавшего Империум и умышленно спровоцировавшего анархию и беспорядки на Белатисе. Значит, он не ошибался и во дворце принца-регента действительно свил себе гнездо приспешник сил Хаоса. Но кто бы мог подумать, что речь иде