/ / Language: Русский / Genre:adv_geo / Series: Приключения Фарго

Королевство

Клайв Касслер

Новый захватывающий сериал Клайва Касслера! Приключения команды охотников за сокровищами — Сэма Фарго и его жены Реми.

Нефтяной магнат Чарли Кинг обращается к ним с просьбой — найти его отца, пропавшего где-то на Дальнем Востоке. Однако исчез не только Кинг-старший, но и опытный частный детектив, отправленный на поиски.

Сэм и Реми принимают вызов.

Тибет и Индия, Китай и древнее непальское королевство Мустанг…

Таинственный древний ларец с секретом и циничные дельцы черного рынка…

Скелет, способный перевернуть все представления о человеческой эволюции, и загадочный аэростат…

Где искать разгадку? И что к ней приведет?

А между тем за каждым шагом Сэма и Реми следят враги, готовые на все, чтобы не дать им завершить миссию…


Клайв Касслер, Грант Блэквуд

«Королевство»

Пролог

Забытая земля

«Неужели я последний Хранитель из первоначальных ста сорока одного?» Эта мрачная мысль не шла из головы у Дхакала.

Восемь недель назад главные силы захватчиков стремительно и жестоко вторглись в страну. Кавалерия и пехота обрушивались с холмов и затапливали долины, стирая с лица земли деревни и убивая всех на своем пути.

Вместе с армией шли отборные отряды, у которых была одна задача: найти священный Теуранг и принести королю. Предвидя это, Хранители, чьим единственным долгом было хранить священную реликвию, извлекли ее из почетного хранилища и унесли.

Дхакал пустил лошадь шагом, свернул с тропы через заросли и остановился на маленькой тенистой поляне. Слез с седла, позволяя лошади подойти к ближайшему ручейку, наклонить голову и начать пить. Пройдя за лошадью, проверил кожаные ремни, удерживавшие деревянный кубический ларец под ее крупом. Как всегда, груз держался прочно.

Это ларец — настоящее чудо; такой прочный, что без малейших трещин выдерживает падение с высокой скалы и постоянные удары. У него много замков, они потайные и устроены так изобретательно, что открыть их почти невозможно.

Ни у одного из десяти Хранителей из отряда Дхакала не было ни возможностей, ни способностей открыть этот уникальный ларец, да они и не знали, что в нем: подлинная реликвия или замена. Эта честь, а возможно, проклятие принадлежит исключительно Дхакалу. Ему неизвестно, как он был избран. Он знает только, что в его ларце священный Теуранг. Скоро, если повезет, он найдет ему безопасное укрытие.

Почти девять недель он бежит, покинув столицу со своим отрядом всего за пару недель до ее захвата. Два дня скакали они верхом на юг, и дым горящих домов и полей заполнял небо за их спинами. На третий день они разделились, каждый Хранитель пустился заранее назначенной дорогой, некоторые прочь от передовой линии захватчиков, но некоторые повернули к ней. Эти храбрецы либо мертвы, либо принимают мучения от рук иноземцев, которые, завладев ларцом с приманкой, теперь пытаются узнать, где подлинник. Но, как и задумано, никто из Хранителей не способен сообщить им это.

Дхакал же получил приказ ехать строго на восток, навстречу восходящему солнцу, и этого направления он придерживался шестьдесят один день. Земля, где он оказался, очень отличается от суровой горной местности, в которой он вырос. Здесь тоже горы, но они поросли густым лесом и разделены глубокими ущельями, дно которых усеяно озерами. Это позволяет без труда скрываться, но сильно замедляет продвижение. Такая местность — обоюдоострый меч: врагам легко подстеречь его в засаде.

До сих пор ему много раз едва удавалось уйти, помогала отличная выучка. Пять раз Дхакал наблюдал из укрытия, как преследователи проезжают в нескольких футах от него, а дважды ему пришлось вести тщательно продуманный бой с конными отрядами врага. Их было много, а он уставший, но всякий раз его враги падали замертво, а их лошади разбегались.

Последние три дня он не видел и не слышал преследователей. Да и местных жителей встречал редко; те, кого встречал, не обращали на него внимания. Лицом и фигурой он такой же, как они. Чутье говорило ему, что надо ехать, пока достаточное расстояние не станет отделять его от…

Ярдах в пятидесяти по течению ручья хрустнула ветка. Другой не обратил бы на это внимания, но Дхакал знал, с какими звуками лошадь пробирается через густой подлесок. Его собственная лошадь перестала пить и подняла голову, прядая ушами.

С тропы донесся новый звук — удар лошадиного копыта о камешки. Дхакал снял со спины лук, достал стрелу из колчана и присел в высокой, по колено, приречной траве. Частично закрытый ногами лошади, он вглядывался из-под брюха, искал следы движения. Ничего. Он повернул голову направо. Сквозь деревья едва виднелась узкая тропа. Дхакал смотрел, ждал.

Снова скрип камней под копытами.

Дхакал наложил стрелу и слегка натянул тетиву.

Несколько мгновений спустя на тропе появилась лошадь и начала осторожно приближаться. Потом остановилась. Дхакал видел только ноги всадника и руку в черной перчатке на луке седла, с пальцев свободно свисал повод. Рука дернулась, слегка натянув его. Лошадь заржала и топнула.

Намеренное движение, сразу понял Дхакал. Отвлекает.

Они нападут со стороны леса.

Дхакал натянул лук, прицелился и выпустил стрелу. Острие пронзило ногу всадника почти у самого верха. Чутье подсказало Дхакалу, что он поразил цель. Стрела пробила жилу: противник выведен из строя и через несколько минут умрет.

Все еще присевший, Дхакал развернулся на пятках и достал из колчана еще три стрелы; две положил на землю рядом с собой, третью наложил на тетиву. В тридцати футах от него трое, обнажив мечи, подбирались к нему через подлесок. Дхакал прицелился в переднего и выстрелил. Тот упал. Дхакал стремительно выстрелил еще дважды и попал одному в грудь, другому в горло. Четвертый нападающий с боевым кличем кинулся к нему из-за деревьев. Он почти добрался до ручья, когда его сбила стрела Дхакала.

В лесу стало тихо.

«Четверо? — подумал Дхакал. — Раньше они никогда не посылали меньше дюжины».

И словно в ответ на его удивление позади на тропе послышался конский топот. Дхакал обернулся и увидел целую цепь всадников, несшихся к нему по тропе мимо упавшего товарища. Три лошади… четыре… семь… Десять лошадей, и показываются все новые. Слишком много. Дхакал сел верхом, наложил стрелу, повернулся и успел увидеть, как первый всадник показывается на поляне. Дхакал выстрелил. Стрела попала всаднику в правый глаз. Удар отбросил человека, он упал на своего коня и на следующего всадника; лошадь того встала на дыбы, попятилась и перегородила путь остальным. Лошади налетали друг на друга. Нападение потеряло стремительность.

Дхакал уже сидел верхом и ударил пятками бока лошади. Та прыгнула с берега в воду. Дхакал повернул ее, пришпорил и поскакал вниз по ручью.

Он понимал, что это не случайная засада. Преследователи какое-то время скрытно следовали за ним и сумели окружить.

Сквозь плеск мелкой воды под копытами своей лошади он слышал их: по лесу справа от него и по каменистой тропе слева скакали всадники.

Впереди ручей поворачивает направо. Здесь деревья и подлесок чаще, они теснятся на берегу, закрывая солнце, оставляя путника в полутьме. Услышав позади крик, он повернулся. Четверо всадников преследовали его. Посмотрел направо и увидел темные силуэты лошадей, скачущих параллельно ему. Загоняют, понял Дхакал. Но куда?

Ответ стал яснее несколько мгновений спустя, когда деревья неожиданно расступились и впереди показался луг. Ручей оказался здесь вчетверо шире; цвет воды досказал, что увеличилась и глубина. Подчиняясь порыву, он повернул лошадь налево, к песчаному берегу. Прямо впереди из-под деревьев появились пятеро всадников; двое пригнулись, выставив вперед пики, еще трое скакали выпрямившись, натянув луки. Дхакал лег, прижавшись к холке, и дернул повод, поворачивая коня вправо, снова в воду. На другом берегу из-под деревьев показалась еще одна цепь всадников, тоже вооруженных пиками и луками. И, замыкая засадное кольцо, прямо позади к нему скакала по ручью еще одна группа всадников.

Словно по приказу, все всадники перешли на шаг, потом остановились. Держа пики наготове и натянув луки, они смотрели на него.

«Почему они не идут за мной?» — удивился Дхакал.

И тут же услышал оглушительный рев воды.

Водопад.

Я в ловушке. Попался.

Он натянул повод и до поворота реки позволял лошади медленно идти. Там вода была глубже и текла быстрее. В пятидесяти ярдах впереди Дхакал видел облако брызг над поверхностью, видел, как вода низвергается между камней большим водопадом.

Он повернулся в седле.

Его преследователи не двигались, за исключением одного. Одеяние этого человека подсказало Дхакалу, что он предводитель. Человек остановился в двадцати шагах и поднял руки, показывая, что не вооружен.

Он что-то крикнул. Языка Дхакал не знал, но смысл понял: уговаривает. Все кончено, говорит этот человек. Ты славно сражался и выполнил свой долг. Сдавайся, и с тобой поступят по справедливости.

Это ложь. Его будут пытать и со временем убьют. Живой он не позволит проклятым врагам завладеть Теурангом. Не позволит без боя.

Дхакал развернул лошадь, так что встал лицом к преследователям. С подчеркнутой медлительностью он снял со спины лук и бросил в воду. То же самое сделал с колчаном, затем последовали длинный и короткий мечи. Наконец кинжал у пояса.

Предводитель врага кивнул в знак уважения, потом повернулся в седле и что-то сказал своим людям. Медленно, один за другим, всадники подняли пики и убрали луки. Предводитель снова повернулся к Дхакалу и знаком пригласил приблизиться.

Дхакал улыбнулся и покачал головой.

Он резко повернул лошадь направо, ударил ее и сжал ногами бока. Лошадь встала на дыбы, сорвалась с места и понеслась к брызгам, поднимавшимся над водопадом.

Граница пустыни провинции Сицзян

Империя династии Цинь, Китай, 1677 год

Облако пыли на восточном горизонте Джузеппе увидел раньше брата. Шириной в милю, ограниченная склонами узкой долины, коричневая стена пыли и песка двигалась к ним.

Не сводя с нее глаз, Джузеппе потрепал старшего брата по плечу. Франческо де Лана Терци из Брешии, что в Ломбардии, в Италии, повернулся не разгибаясь — он разглядывал чертеж — и посмотрел, куда показывает брат.

Младший де Лана Терци нервно прошептал:

— Это буря?

— Своего рода, — ответил Франческо. — Но не то, что ты думаешь.

Это облако пыли рождено не обычной поднятой ветром пыльной бурей, к которым за последние полгода они привыкли, но сотнями лошадиных копыт. А верхом на этих лошадях скачут сотни отборных смертоносных воинов.

Франческо, успокаивая, похлопал брата по плечу.

— Не волнуйся, брат, я их ожидал — хотя, должен признать, не так скоро.

— Это он? — хрипло спросил Джузеппе. — Он? Ты мне этого не говорил.

— Не хотел пугать. Не волнуйся. Еще есть время.

Франческо ладонью заслонил глаза от солнца и стал изучать приближающееся облако. Он знал, что расстояния здесь обманчивы. Обширная империя Цинь лежит далеко за горизонтом. За два года, проведенные в этой стране, Франческо и его брат повидали самые разнообразные местности: от джунглей и лесов до болот, но эта территория, это место, которое называют десятками способов и произносят эти названия по-разному, самое проклятое и забытое богом.

Состоящая преимущественно из холмов, частично пологих, частично острых каменных утесов, эта земля — огромное полотно, написанное всего двумя красками: коричневой и серой. Даже вода в реках, текущих по долинам, тускло-серая. Как будто Господь взмахнул своей могучей десницей и проклял это место. В дни, когда облака расходились, поразительная синева неба только подчеркивает пепельный ландшафт.

А еще здесь ветер, с содроганием подумал Франческо. Бесконечный ветер свистит в скалах и гонит тучи пыли; он кажется настолько живым, что местные жители говорят, это призраки приходят за их душами. Полгода назад Франческо, ученый по природе и занятию, смеялся над такими суевериями. Теперь он уже не так уверен. Слишком много необычных звуков слышно здесь по ночам.

Еще несколько дней, утешал он себя, и у него будет все необходимое. Но дело не только во времени. Он заключил договор с дьяволом. То, что он делает, надеялся Франческо, в конечном счете делается во имя добра. И Господь вспомнит об этом в Судный день.

Несколько мгновений он разглядывал приближающееся облако, потом опустил руку и повернулся к Джузеппе.

— Они еще в двадцати милях, — определил он. — У нас не меньше часа. Давай заканчивать.

Франческо повернулся и окликнул одного из мужчин, приземистого, могучего, в черной рубашке и брюках из грубой ткани. Хао, главный посредник и переводчик Франческо, подошел.

— Да, господин, — сказал он по-итальянски с сильным акцентом, но вполне понятно.

Франческо вздохнул. Он давно отказался от попыток уговорить Хао звать его по имени, но надеялся, что хотя бы сейчас Хао откажется от церемоний.

— Вели людям заканчивать быстрей. Гости скоро прибудут.

Хао взглянул на горизонт и увидел то, что несколько минут назад заметил Джузеппе. Глаза его округлились. Он коротко кивнул, сказал: «Будет сделано, господин», повернулся и начал выкрикивать приказы десяткам местных жителей, толпившимся вокруг на поляне на вершине холма. Потом побежал и присоединился к ним.

Поляна, примерно сто на сто шагов, на самом деле представляла собой крышу внутреннего двора гомпы. Со всех четырех сторон от поляны в долину по склонам спускались стены с башнями и сторожевыми вышками, как хребет гигантской ящерицы.

Хотя Франческо говорили, что гомпа первоначально была укрепленным пунктом для обучения, но обитатели этой крепости практиковали только одно ремесло — воинское.

И он был этому рад. Как свидетельствовали постоянные нападения и засады на равнинах внизу, он и его люди жили на самых границах государства. И не случайно их перевезли сюда, чтобы они закончили работу над машиной, которую их благодетель назвал Великим Драконом.

Поляна наполнилась стуком деревянных молотков: рабочие под руководством Хао заколачивали в каменистую почву последние сваи. Столбы коричневой пыли поднимались в воздух, ветер подхватывал их и уносил куда-то прочь. Еще через десять минут на поляне стало тихо. Хао снова поднялся туда, где стояли Франческо и Джузеппе.

— Мы готовы, господин.

Отступив на несколько шагов, Франческо восхищенно осматривал сооружение. Он был доволен. Конструировать на бумаге — одно; увидеть, как твой замысел воплощается в жизнь, — совсем другое.

Высотой в сорок футов, занимая три четверти поляны, палатка из снежно-белого шелка, с бамбуковыми распорками, выкрашенными в красное, походила на облачный замок.

— Отличная работа, — сказал Франческо Хао. — Джузеппе?

— Великолепно, — прошептал младший де Лана Терци.

Франческо кивнул и тихо произнес:

— Будем надеяться, то, что внутри, произведет еще большее впечатление.

Хотя остроглазые часовые гомпы заметили облако пыли раньше Джузеппе, тревожный рог прозвучал лишь за несколько минут до прибытия свиты. Франческо догадывался, что это, как и направление, с которого приближались всадники, и раннее их прибытие, — тактическое решение. Вражеские укрепления располагались преимущественно на западе. Отряд приближался с востока, и поднятую им пыль закрывали холмы, окружающие гомпу. Враг не успел бы подготовить засаду и перехватить прибывших. Зная своего благодетеля, Франческо подозревал, что за гомпой тайно наблюдали, ожидая, пока изменится направление ветра и переместятся вражеские патрули.

Их патрон хитрый человек, напомнил себе Франческо. Хитрый и опасный.

* * *

Меньше чем через десять минут Франческо услышал скрип кожи и звуки шагов на гравии дорожки, по спирали опоясывающей холм. Пыль достигла границы поляны. Затем неожиданно наступила тишина. Хотя Франческо этого ожидал, то, что произошло дальше, все равно его удивило.

По резкому приказу, исторгнутому невидимым ртом, на поляну вступила двойная шеренга солдат гвардии; каждый одновременный шаг они подчеркивали громким выдохом. С мрачными лицами, не сводя глаз с горизонта, горизонтально держа перед собой пики, стража растянулась по поляне и принялась теснить испуганных рабочих на дальнюю сторону и за палатку. Проделав это, они застыли по краю поляны, лицами наружу, наискось прижимая пики к себе.

Снизу, с тропы, снова донесся гортанный приказ, и по гравию заскрипели подкованные сандалии. На поляну вышел ромбовидный строй солдат личной гвардии императора в красно-черных бамбуковых доспехах и направился туда, где стояли Франческо и Джузеппе. Фаланга неожиданно остановилась, передние солдаты шагнули вправо и влево, раскрыв в человеческой стене ворота, через которые прошел один человек.

На три ладони выше своих самых высоких воинов, император Канси из династии Цинь, правящий по мандату небес, выглядел так, что самые мрачные его солдаты казались по сравнению с ним добродушными.

Император Канси сделал три широких шага к Франческо и остановился. Прежде чем заговорить, он несколько секунд изучал раскосыми глазами лицо итальянца. Франческо собирался позвать Хао, чтобы тот переводил, но Хао уже был рядом; стоя за Франческо, он прошептал ему на ухо:

— Император говорит: «Ты удивился, увидев меня?»

— Да, удивился, но я рад, ваше величество.

Франческо знал — это не просто вопрос. Император Канси чудовищно подозрителен: если бы Франческо недостаточно удивился его прибытию, император сразу заподозрил бы его в том, что он шпион.

— Что за сооружение я вижу перед собой? — спросил император Канси.

— Это палатка, ваше величество, моей собственной конструкции. Она не только защищает Великого Дракона, но и не дает врагам увидеть его.

Император Канси коротко кивнул.

— Передашь чертежи палатки моему личному секретарю.

Подняв палец, он приказал секретарю приблизиться.

— Конечно, ваше величество, — ответил Франческо.

— Хорошо ли трудились рабы, которых я прислал тебе?

Франческо внутренне поморщился при этом вопросе императора, но ничего не сказал. Шесть последних месяцев они с Джузеппе работали бок о бок с этими людьми в труднейших условиях. Они подружились. Однако он не стал признаваться в этом вслух. Такая эмоциональная привязанность стала бы рычагом, который император не замедлил бы использовать.

— Они прекрасно показали себя, ваше величество. К сожалению, на прошлой неделе четверо умерли…

— Такова суть этого мира — смерть. Если они умерли на службе своего повелителя, предки примут их с гордостью.

— Мой десятник и переводчик Хао особенно хорошо проявил себя.

Император Канси посмотрел на Хао, потом снова на Франческо.

— Семью этого человека освободят из тюрьмы.

Император поднял палец над плечом, и секретарь что-то быстро записал на листке пергамента.

Франческо с облегчением вздохнул и улыбнулся.

— Ваше величество, благодарю за доброту.

— Скажи мне: когда будет готов Великий Дракон?

— Еще два дня, и…

— У тебя время до завтрашнего рассвета.

С этими словами император Канси повернулся и отступил в свою фалангу, и та сомкнулась за ним; с одинаковым выражением лица окружающие императора солдаты пошли с поляны, а несколько мгновений спустя за ними двинулись и все остальные, освобождая периметр поляны. Когда их шаги и ритмичные выдохи стихли, Джузеппе сказал:

— Он с ума сошел? Завтра на рассвете. Как мы сможем?..

— Сможем, — ответил Франческо. — И даже запас времени будет.

— Но как?

— Работы осталось всего на несколько часов. Я сказал императору «два дня», зная, что он потребует невозможного. Но благодаря этому мы можем ему угодить.

Джузеппе улыбнулся.

— Ты хитер, брат мой. Отлично сделано.

— Пошли, нужно добавить последние штрихи к этому Великому Дракону.

При свете привязанных к столбам факелов, под взглядом секретаря императора, который стоял у входа в палатку, сложив руки под одеянием, они работали всю ночь, и Хао, их верный, надежный десятник, подгонял людей, подгонял, подгонял. Джузеппе и Франческо тоже работали, ходили по палатке, задавали вопросы, наклонялись, осматривая то и это… Растяжки из бычьих жил развязали, проверили на прочность, снова завязали и снова проверили; бамбуковые стойки и медные крепления простучали деревянными молотками в поисках трещин; чтобы проверить готовность ходовой части из плетеного ротанга, на нее напали с заостренными кольями (Франческо заранее подготовил второе покрытие из черного лака, чтобы промазать стены и перегородки, если они окажутся слабыми); наконец художник Джузеппе нанес последние мазки на носовую роспись — изображение драконьей морды с выпученными глазами, оскаленными клыками и высунутым раздвоенным языком.

Когда над холмами на востоке показался верхний край солнечного диска, Франческо приказал закончить все работы. Как только это сделали, он медленно обошел машину от носа до кормы. Подбоченясь, наклоняя голову то так, то этак, Франческо разглядывал все поверхности корабля в поисках малейших изъянов. И ничего не нашел. Вернулся к носу и решительно кивнул секретарю императора.

Тот нырнул под клапан палатки и исчез.

* * *

Час спустя послышались уже знакомый топот и выдохи императорской свиты. Звуки заполнили поляну почти неожиданно и вдруг смолкли. Император Канси в простом сером шелковом одеянии вошел в палатку. За ним шли его личный секретарь и главный телохранитель.

Император замер, глаза его округлились.

За два года, что Франческо знал императора, тот впервые проявил изумление.

Сквозь белые шелковые стены и крышу палатки пробивался солнечный свет, и внутри все было окутано неземным сиянием. Обычный земляной пол покрыли совершенно черными тканями, и у зрителей создавалось впечатление, что они стоят на краю пропасти.

Франческо де Лана Терпи был ученым, но в глубине его души жил артист.

Император Канси сделал шаг вперед и невольно замешкался, когда его нога должна была коснуться черной поверхности. Потом подошел к носу и долго смотрел на морду дракона. И вдруг улыбнулся.

Франческо и это увидел впервые. Он никогда не видел императора без его обычной мрачной мины.

Император обернулся к Франческо.

— Он великолепен! — перевел Хао. — Выпускай его!

— Как прикажет его величество.

Снаружи люди Франческо заняли свои позиции вокруг платки. Перерезали растяжки. По замыслу Франческо, к верхним краям шелковых стен были привязаны грузы, и теперь стены упали. Одновременно десяток людей сзади потянул назад крышу, которая поднялась и развернулась, как огромный парус, прежде чем опуститься и исчезнуть из виду.

Все замолчали, только ветер свистел в башнях и окнах гомпы.

Посреди поляны возвышалась летающая машина императора Канси — Великий Дракон. Франческо не радовало и не огорчало это название, он просто угождал своему благодетелю; но как для ученого эта машина была для него просто прообразом его мечты — подлинного Летучего Корабля легче воздуха.

Корабль был длиной пятьдесят футов, шириной двенадцать и высотой тридцать футов; его верхнюю часть составляли четыре сферы из плотного шелка, внутри которых находились бамбуковые распорки толщиной в палец, перевязанные жилами животных. Расположенные от носа до кормы, сферы были длиной двенадцать футов каждая, все снабжены клапаном в нижней части; каждый из этих клапанов соединялся с вертикальной медной трубой, окруженной собственной решеткой из бамбука и сухожилий. От уровня клапанов труба спускалась на четыре фута к тонкой бамбуковой планке с прикрепленной к ней защищенной от ветра угольной жаровней. И, наконец, прикрепленная сухожилиями к сферам сверху, красовалась выкрашенная черным лаком гондола, достаточно длинная, чтобы вместить десять солдат в ряд, а также припасы, оборудование, оружие и пилота-навигатора.

Император Канси прошел вперед и остановился под передней сферой; теперь он смотрел в пасть дракона. Поднял руки над головой. «Словно разглядывает собственное создание», — подумал Франческо.

И только тут он понял серьезность своего деяния. Его обдало волной печали и стыда. Поистине он заключил договор с дьяволом. Этот человек, этот жестокий монарх будет использовать его Великого Дракона, чтобы убивать других людей, и солдат, и гражданских.

Вооруженный хо яо, или порохом, веществом, с которым только сейчас с умеренным успехом учатся обращаться в Европе, но с которым китайцы знакомы уже давно, император Канси сможет насылать огонь на противников с помощью фитильных мушкетов, бомб и огнеметов. И сможет это делать с неба, передвигаясь быстрее скачущей лошади.

Франческо понял, что слишком поздно осознал правду. Теперь машина смерти в руках императора Канси. И изменить это невозможно. Достигнув успеха со своим подлинным Летучим Кораблем, возможно, он смог бы уравновесить зло добром. Но узнать это суждено ему только в Судный день.

Франческо отвлекся от своих мыслей, увидев, что император Канси стоит рядом с ним.

— Я доволен, — сообщил ему император. — Покажи моим военачальникам, как строить много таких, и сразу получишь все необходимое для дальнейшей работы.

— Ваше величество…

— Он готов лететь?

— Только прикажите.

— Приказ отдан. Но сначала небольшое изменение. Как и планировалось, мастер де Лана Терпи, ты поведешь Великого Дракона в первый испытательный полет. Но твой брат останется с нами.

— Прошу прошения, ваше величество, но почему?

— Конечно, чтобы обеспечить твое возвращение. И уберечь тебя от соблазна отдать Великого Дракона моим врагам.

— Ваше величество, я не стану…

— Так мы будем уверены в этом.

— Ваше величество, Джузеппе мой второй пилот-навигатор. Мне он нужен…

— У меня везде глаза и уши, мастер де Лана Терпи. Твой хваленый десятник Хао обучен не хуже твоего брата. Тебя будут сопровождать Хао и шестеро моих гвардейцев на случай, если тебе понадобится… помощь.

— Должен возразить, ваше величество…

— Нет, не должен, мастер де Лана Терци, — холодно сказал император Канси. Предостережение было недвусмысленным.

Франческо вдохнул, пытаясь успокоиться.

— Где я должен совершить испытательный полет?

— Видишь горы на севере, большие горы, касающиеся неба?

— Да.

— Ты полетишь туда.

— Ваше величество, это вражеская территория.

— Как лучше испытать оружие? — Франческо открыл рот, собираясь возразить, но император Канси продолжил: — В холмах вдоль ручьев ты найдешь золотой цветок— Хао знает, о чем я говорю. Принеси мне цветок раньше, чем он увянет, и ты получишь награду.

— Ваше величество, это горы… — Сорок миль, подумал Франческо. А то и пятьдесят… слишком далеко для испытательного полета. Может…

— Ты принесешь мне цветок раньше, чем он увянет, или я насажу голову твоего брата на пику. Понял?

— Я понял.

Франческо повернулся к младшему брату. Джузеппе слышал разговор, лицо его посерело. Подбородок дрожал.

— Брат… мне страшно.

— Не бойся. Я вернусь быстро, ты даже не заметишь, что меня нет.

Джузеппе вздохнул, стиснул зубы и расправил плечи.

— Да. Я знаю, ты прав. Корабль настоящее чудо, и никто лучше тебя его не поведет. Если повезет, мы сегодня вместе поужинаем.

— Отличная мысль, — согласился Франческо.

Они обнялись, и через несколько секунд Франческо отступил. Повернулся лицом к Хао и сказал:

— Прикажи наполнить жаровни. Вылетаем через десять минут.

1

Зондский пролив, Суматра

Наши дни

Сэм Фарго прикрыл заслонку дросселя, сбавляя обороты двигателя. Катер заскользил медленнее и остановился. Сэм выключил двигатель, и катер медленно закачался на воде.

В четверти мили прямо по носу поднималась из воды их цель — густо заросший лесом остров, поверхность которого покрывали острые пики, глубокие ущелья и густой тропический лес; ниже береговая линия была изрыта сотнями пещер и узких заливов.

На кормовом сиденье катера Реми Фарго оторвалась от книги — «легкого чтения», озаглавленного «Кодексы ацтеков: устная история завоевания и геноцида», передвинула солнечные очки на лоб и посмотрела на мужа.

— Неприятности?

Он повернулся и восхищенно посмотрел на нее.

— Просто наслаждаюсь видом.

Сэм преувеличенно повел бровью.

Реми улыбнулась.

— Гладко излагаешь. — Она закрыла книгу и положила на сиденье рядом с собой. — Но ты не Магнум, частный детектив.

Сэм кивком указал на книгу.

— Как она?

— Читается трудно, но эти ацтеки были удивительным народом.

— Более удивительным, чем можно себе представить. Когда закончишь? Эта книга следующая в моем списке.

— Завтра или послезавтра.

Как всегда в последнее время, их мысли занимало огромное количество предстоящей дома работы, и главной причиной тому был остров, к которому они направлялись. В любых других обстоятельствах клочок земли между Суматрой и Явой мог бы быть тропическим раем, но за последние несколько месяцев он превратился в яму, полную археологов, историков, антропологов и, конечно, кишащую индонезийскими правительственными чиновниками. Как и всем им, Сэму и Реми, когда они приезжали на остров, приходилось передвигаться по натянутому инженерами над раскопками веревочному мосту, чтобы земля не провалилась под ногами людей, старающихся сохранить находки.

То, что Сэм и Реми открыли на острове Пулау-Легунди, помогает переписать историю ацтеков и Гражданской войны в США, и им, руководителям не только этого проекта, но еще двух, необходимо всегда знать о непрерывно накапливающихся данных.

Для них это была любимая работа. Хотя их страсть к охоте за сокровищами, требовавшая полевой работы, основывалась не только на исследованиях, но и на чутье, у них была и солидная научная основа: Сэм получил диплом инженера в Калтехе, Реми училась археологии и истории в Бостонском колледже.

Сэм недалеко отошел от семейного древа: его ныне покойный отец был одним из ведущих инженеров космических программ НАСА; мать, Энис, которой сейчас семьдесят один год, жила в Ки-Уэсте и была единственной владелицей, капитаном и уборщицей морской рыбачьей лодки. Мать и отец Реми, она строитель, он — детский врач и автор книг, оба на пенсии, благополучно жили в штате Мэн и разводили лам.

Сэм и Реми встретились в Эрмоса-Бич в джаз-баре «Маяк». Сэм остановился выпить холодного пива и застал там Реми, которая с коллегами выпускала пар после нескольких недель поисков затонувшего галеона в бухте Абалоне.

Они не могли бы с горящими глазами назвать свой случай любовью с первого взгляда, но искра между ними несомненно проскочила; за смехом и разговорами они не заметили, как досидели до закрытия «Маяка». Полгода спустя состоялась скромная свадебная церемония.

С одобрения Реми Сэм завершил работу, которой давно занимался, — детектор на аргоновом лазере, способный обнаруживать и определять сплав под землей и водой. Лицензию на этот лазер просили охотники за сокровищами, университеты, корпорации, шахты и министерство обороны, и через несколько лет «Фарго групп Лтд» стала приносить семизначную прибыль. Через четыре года они продали фирму, став очень богатыми до конца жизни. Вместо того чтобы удовлетвориться этим, они взяли месячный отпуск, а потом основали Фонд Фарго и начали свою первую охоту за сокровищами. Приобретенное богатство отошло к длинному перечню благотворительных организаций.

Теперь супруги Фарго молча смотрели на остров перед собой. Реми сказала:

— Все еще трудно представить себе.

— Да, — согласился Сэм.

Никакое образование, никакой опыт не подготовили их к тому, что они нашли на Палау-Легунди. Случайная находка корабельного колокола с Занзибара обернулась открытиями, которые будут привлекать внимание поколений археологов, историков и антропологов.

Сэма вырвал из размышлений двойной сигнал туманного горна. Он повернулся налево: в полумиле от них прямо к катеру направлялся тридцатишестифутовый суматранский патрульный корабль.

— Сэм, ты забыл заплатить за газ при аренде? — сухо спросила Реми.

— Нет. Правда, заплатил поддельными рупиями.

— Может, дело в этом.

Они смотрели, как корабль подошел на четверть мили, потом повернул сначала вправо, потом влево и наконец встал в ста футах от них. Голос произнес в громкоговоритель по-английски с индонезийским акцентом:

— На корабле. Вы Сэм и Реми Фарго?

Сэм подтверждающе поднял руки.

— Пожалуйста, подождите. У нас к вам пассажир.

Сэм и Реми удивленно переглянулись: они никого не ждали.

Патрульный корабль подошел еще ближе, так что между ними оставалось три фута. Двигатель замедлил обороты и заглох.

— Ну, по крайней мере вид у них дружелюбный, — прошептал Сэм жене.

Последний раз иностранный корабль подходил к ним на Занзибаре. Тогда это был патрульный катер, вооруженный 12,7-миллиметровыми пушками и с сердитым экипажем с АК-47 в руках.

— Пока, — ответила Реми.

На корме корабля между двумя полицейскими офицерами в форме стояла миниатюрная женщина-азиатка лет сорока, с худым угловатым лицом и стрижкой, похожей на мужской «ежик».

— Разрешите подняться на борт? — сказала женщина.

Ее английский был почти безупречен, акцент легчайший.

Сэм пожал плечами.

— Разрешаю.

Полицейские шагнули вперед, готовясь помочь женщине, но та, словно не замечая их, одним гибким прыжком перелетела через планшир и оказалась на корме корабля Фарго, приземлившись мягко, как кошка. Женщина повернулась лицом к Сэму и Реми, которая теперь стояла рядом с мужем, и несколько мгновений смотрела на них непроницаемыми черными глазами, потом протянула карточку. На ней было написано «Чжилань Су».

— Чем можем быть полезны, мисс Су? — спросила Реми.

— Мой наниматель Чарлз Кинг просит вас порадовать своим обществом.

— Просим нас извинить, но мы не знакомы с мистером Кингом.

— Он ждет вас в своем частном самолете в частном терминале в Палембанге. Он хочет поговорить с вами.

Хотя технически английский Чжилань Су был безупречен, в нем присутствовала какая-то жесткость, словно говорил автомат.

— Эту часть мы поняли, — сказал Сэм. Он вернул ей карточку. — Кто такой Чарлз Кинг и зачем мы ему нужны?

— Мистер Кинг разрешил сказать вам, что его беспокоит ваш знакомый мистер Фрэнк Алтон.

Это насторожило Сэма и Реми. Алтон не просто их знакомый, но скорее близкий давний друг, бывший полицейский из Сан-Диего, который стал частным детективом; Сэм познакомился с ним в классе дзюдо. Сэм, Реми, Фрэнк и его жена Джуди обычно раз в месяц вместе обедали.

— А что с ним? — спросил Сэм.

— Мистер Кинг желает говорить с вами о нем с глазу на глаз.

— Вы очень таинственны, мисс Су, — сказала Реми. — Не объясните почему?

— Мистер Кинг желает…

— Говорить с нами с глазу на глаз, — закончила за нее Реми.

— Да, совершенно верно.

Сэм взглянул на часы.

— Пожалуйста, передайте мистеру Кингу, что мы встретимся с ним в семь вечера.

— Но это через четыре часа, — заметила Чжилань. — Мистер Кинг…

— …ему придется подождать, — закончил Сэм. — У нас здесь есть дела.

Лицо Чжилань Су гневно вспыхнуло, но это выражение тут же исчезло. Она кивнула и сказала:

— Семь часов. Прошу не опаздывать.

Ни слова не добавив, она повернулась и, как газель, прыгнула на борт патрульного корабля. Прошла мимо полицейских и исчезла в каюте. Один из полицейских приложил пальцы к шляпе. Через десять секунд заработал двигатель, и корабль отошел.

— Что ж, было интересно, — произнес Сэм несколько секунд спустя.

— Она само очарование, — согласилась Реми. — Заметил ее выбор слов?

Сэм кивнул.

— «Мистер Кинг разрешил». Если с ней можно договориться, можно надеяться, что мистер Кинг окажется не менее сговорчивым.

— Ты ей веришь? Насчет Фрэнка? Джуди позвонила бы нам, если бы что-то случилось.

Хотя в своих приключениях они часто попадали в опасные положения, их повседневная жизнь протекала вполне спокойно. Тем не менее, неожиданное появление Чжилань Су и загадочное приглашение включили у обоих внутренний сигнал тревоги. Как бы маловероятно это ни было, игнорировать возможную западню они не могли.

— Давай поищем, — сказал Сэм.

Он наклонился возле сиденья рулевого, достал из-под приборной доски свой рюкзак и извлек из бокового кармана спутниковый телефон. Набрал номер, и несколько секунд спустя женский голос произнес:

— Да, мистер Фарго?

— Думал, сегодня мне повезет, — сказал Сэм. Он поспорил с Реми, что когда-нибудь застанет Сельму Уондраш врасплох и она назовет его по имени.

— Увы, мистер Фарго.

Их главный исследователь, гуру логистики и хранительница внутреннего святилища Сельма была раньше гражданкой Венгрии и, хоть прожила в США несколько десятилетий, сохранила легкий акцент, заставлявший вспомнить За За Габор.

Сельма возглавляла в Библиотеке конгресса Особый собирательский отдел, пока Сэм и Реми не соблазнили ее обещанием карт-бланш и достаточных ресурсов. Помимо хобби — аквариума и коллекции сортов чая, занимавшей целый шкаф в ее кабинете, — Сельма знала только одну страсть, исследования. И бывала особенно счастлива, когда Сэм давал ей для разгадки какую-нибудь головоломку.

— Когда-нибудь вы назовете меня Сэмом.

— Не сегодня.

— Который у вас час?

— Около одиннадцати. — Сельма редко ложилась спать раньше полуночи и вставала в четыре-пять утра. Тем не менее, она никогда не бывала сонной. — Что у вас для меня?

— Надеемся, тупик, — ответил Сэм и рассказал про посещение Чжилань Су. — В ее мнении Кинг помазанник божий.

— Я о нем слышала. Богач с заглавной Б.

— Не раскопаете какую-нибудь грязь в его личной жизни?

— Что-нибудь еще?

— Что слышно от Алтонов?

— Ничего, — ответила Сельма.

— Позвоните Джуди и узнайте, где Фрэнк, — попросил Сэм. — Только осторожно. Если есть проблема, мы не хотим тревожить Джуди.

— Когда вы встречаетесь с Кингом? — спросила Сельма.

— Через четыре часа.

— Поняла, — сказала Сельма со смешком в голосе. — К тому времени я буду знать размер его рубашек и какое мороженое он любит.

2

Палембанг, Суматра

За двадцать минут до встречи Сэм и Реми остановили свой скутер у ограды частного терминала в аэропорту Палембанга. Как и говорила Сельма, на асфальте перед ангаром стояло несколько частных самолетов, все одно- или двухмоторные. Кроме одного — реактивного «Гольфстрима G650».

G6 стоимостью шестьдесят пять миллионов долларов не только самый дорогой реактивный самолет в мире, но и самый быстрый. Скорость до одного маха, дальность полета свыше восьми тысяч миль, потолок пятьдесят одна тысяча футов — на десять тысяч футов выше потолка коммерческих рейсов.

Учитывая то, что разузнала о загадочном мистере Кинге Сельма, присутствие G6 не удивило Сэма и Реми. «Король Чарли», как его называли друзья и враги, в настоящее время занимал одиннадцатое место в публикуемом журналом «Форбс» списке богатейших людей с общим состоянием в 23,2 миллиарда долларов.

Начав в 1964 году в шестнадцать лет со спекуляции нефтью в Техасе, к двадцати одному году Кинг основал собственную нефтедобывающую компанию «Кинг ойл». К двадцати четырем стал миллионером, к тридцати — миллиардером. В восьмидесятые и девяностые годы Кинг включил в свою империю горнодобывающие компании и банки. Согласно «Форбсу», если остаток жизни Кинг проведет в Хьюстоне за игрой в шашки в своем офисе в пентхаусе, он по-прежнему будет зарабатывать по сто тысяч долларов в час.

Несмотря на это, в повседневной жизни Кинг был непритязателен, ездил по Хьюстону в пикапе «Шевроле» 1964 года выпуска и питался в дешевых ресторанах. И (хотя не до такой степени, как о Говарде Хьюзе) о нем говорили как об отшельнике и любителе одиночества. Кинг избегал фотографироваться и редко бывал в обществе, а если и посещал какие-то события, то обычно виртуально, через вебкамеру.

Реми взглянула на Сэма.

— Хвостовой номер совпадает с добытым Сельмой. Если только кто-то не угнал самолет Кинга, он здесь.

— Вопрос почему.

Сельма не только сообщила краткую биографию Кинга — она постаралась отыскать и Фрэнка Алтона, который, по словам его секретарши, работал за границей. Девушка три дня не имела о нем сведений, но не тревожилась: Алтон часто исчезал на неделю-две, если работа была сложная.

Услышав, как треснула ветка, они повернулись и увидели всего в пяти футах по другую сторону ограды Чжилань Су. Ее ноги и нижняя часть тела скрывались в листве. Она несколько секунд разглядывала супругов Фарго черными глазами, потом сказала:

— Вы рано.

Голос ее звучал лишь чуть менее строго, чем у обвинителя на суде.

— А вы тут как тут, — заметила Реми.

— Я следила за вами.

Сэм с улыбкой спросил:

— Мама не учила вас, что подкрадываться нехорошо?

Лицо Чжилань оставалось бесстрастным.

— Я не знала свою мать.

— Простите…

— Мистер Кинг готов сейчас встретиться с вами; в семь пятьдесят ему нужно срочно улетать. Я встречу вас у ворот с восточной стороны. Приготовьте паспорта.

С этими словами Чжилань повернулась и исчезла в кустах.

Реми прищурившись смотрела ей вслед.

— У меня от нее мурашки.

— У меня тоже, — сказал Сэм. — Пошли. Король Чарли ждет.

Они оставили скутер у ворот и прошли к небольшому зданию, где стояла Чжилань вместе с охранником в форме. Чжилань сделала шаг вперед, взяла паспорта и протянула охраннику. Тот взглянул на них и вернул.

— Сюда, пожалуйста, — сказала Чжилань и провела их вокруг здания и через калитку для пешеходов к «Гольфстриму», стоявшему со спущенным трапом. Отступив в сторону, она жестом пригласила их подниматься. Поднявшись, они оказались на камбузе, небольшом, но прекрасно оборудованном. Справа от них, через проход, находилась главная каюта. Переборки из дорогой блестящей древесины, каштана, с серебряными, с чашку размером, изображениями Одинокой Звезды Техаса, на полу пушистый ковер цвета бордо. В кабине две группы мест для сидения: четыре кожаных кресла вокруг кофейного столика и три небольших дивана. Воздух чистый и прохладный, работает кондиционер. Из невидимого источника доносится негромкая песня Вилли Нельсона «Мама, не позволяй детям, когда они вырастут, быть ковбоями».

— Боже, — сказала Реми.

Откуда-то от хвоста донесся голос с техасским акцентом:

— Думаю, подходящее модное слово — «клише», мизз Фарго, но к дьяволу: мне нравится то, что у меня есть.

Из одного из кресел, повернутых к ним спинками, поднялся мужчина и обернулся к гостям. Рост шесть футов четыре дюйма, вес двести фунтов, и половина из них — мышцы; загорелое лицо, густые, старательно причесанные светло-серебристые волосы. Хотя Сэм и Реми знали, что Чарлзу Кингу шестьдесят два года, выглядел он на пятьдесят. Он широко улыбнулся; зубы у него были квадратные и поразительно белые.

— Когда Техас у тебя в крови, — сказал Кинг, — вывести его почти невозможно. Поверьте, четыре жены старались изо всех сил, но ничего у них не вышло.

Кинг направился к ним, протягивая руку. Джинсы, выцветшая полотняная рубашка и, к удивлению Сэма и Реми, не ковбойские сапоги, а беговые кроссовки фирмы «Найк».

Кинг заметил их выражение.

— Никогда не любил эти сапоги. Дико неудобные и непрактичные. К тому же все мои лошади скаковые, а сам я по весу далеко не жокей. — Он пожал руку сначала Реми, потом Сэму. — Спасибо, что пришли. Надеюсь, Чжи не слишком на вас давила. Она не любит разводить церемонии.

— Из нее вышел бы хороший игрок в покер, — согласился Сэм.

— Дьявольщина, она отлично играет в покер. В первый — и последний — раз, когда мы играли, обобрала меня за десять минут на десять тысяч баксов. Садитесь. Выпейте что-нибудь. Чего изволите?

— Воду из бутылки, пожалуйста, — сказала Реми, и Сэм кивнул.

— Чжи, если не возражаешь. Мне как обычно.

Чжилань за спиной у Сэма и Реми произнесла:

— Да, мистер Кинг.

Они прошли за ним к диванам и сели. Буквально через секунду появилась Чжилань с подносом. Она поставила перед Сэмом и Реми воду и протянула Кингу виски со льдом. Он не взял стакан, только посмотрел на него. Нахмурился, поглядел на Чжилань и покачал головой.

— Сколько тут кубиков, милая?

— Три, мистер Кинг, — торопливо сказала Чжилань. — Простите, мистер Кинг…

— Не оправдывайся, Чжи, просто добавь четвертый, и я буду доволен. — Чжилань исчезла, а Кинг заметил: — Сколько бы я ей ни говорил, все равно что-нибудь забывает. «Джек Дэниелс» капризный напиток: надо положить точное количество льда, иначе он ничего не стоит.

Сэм сказал:

— Поверю вам на слово, мистер Кинг.

— Вы умный человек, мистер Фарго.

— Сэм.

— Хорошо. Зовите меня Чарли.

Кинг смотрел на них с приятной улыбкой, пока не появилась Чжилань с правильным числом кусочков льда в стакане. Она стояла сбоку, ожидая, пока он попробует.

— Вот умница, — сказал он. — Ну беги. — И Фарго: — Как идут раскопки на том маленьком острове? Как он называется?

— Пулау-Легунди, — ответил Сэм.

— Да, верно. Что-то вроде…

— Мистер Кинг…

— Чарли.

— Чжилань Су упомянула нашего друга Фрэнка Алтона. Давайте оставим любезности. Расскажите нам о Фрэнке.

— К тому же вы человек прямой. То же относится и к вам, верно, Реми?

Они не ответили, но Реми ласково улыбнулась.

Кинг пожал плечами.

— Ладно, это справедливо. Несколько недель назад я нанял Алтона, чтобы он занялся моим делом. Он согласился — и исчез. Пуф! Вы как будто умеете находить то, что найти нелегко, и вы его друзья. Вот мне и пришло в голову связаться с вами.

— Когда вы в последний раз получали от него известия? — спросила Реми.

— Десять дней назад.

— Фрэнк обычно работает независимо, — сказал Сэм. — Почему вы…

— Потому что он должен был связываться со мной ежедневно. Это часть нашего договора, и он выполнял ее до последних десяти дней.

— У вас есть причины считать, что дело неладно?

— Кроме того, что он нарушил данное мне обещание? — с ноткой раздражения ответил Кинг. — Кроме того, что взял мои деньги и исчез?

— Ну, ради полноты картины.

— М-м… жизнь в той части света, в которой он находился, бывает не слишком легкой.

— И что это за часть? — спросила Реми.

— Непал.

— Прошу прощения? Вы сказали…

— Да. В последний раз он связывался со мной из Катманду. Отсталый город, но, если не быть осторожным, там все может случиться.

Сэм спросил:

— Кто еще знает об этом?

— Несколько человек.

— А жена Фрэнка?

Кинг отрицательно покачал головой и отпил виски. Поморщился.

— Чжи!

Чжилань оказалась рядом через пять секунд.

— Да, мистер Кинг?

Он протянул ей стакан.

— Лед слишком быстро тает. Выбрось.

— Да, мистер Кинг.

И снова исчезла.

Нахмурившись, Кинг смотрел ей вслед, потом снова повернулся к супругам.

— Простите, вы что-то сказали?

— Вы говорили о жене Фрэнка.

— Не знал, что у него есть жена. Он не оставил мне номер телефона для срочной связи. К тому же зачем ее тревожить? Насколько я знаю, Алтон закрутил с какой-то восточной женщиной и сейчас тратит с ней мои деньги.

— Фрэнк Алтон так не поступит, — сказала Реми.

— Может, да, а может, нет.

— Вы связывались с непальским правительством? — спросил Сэм. — Или с американским посольством в Катманду?

Кинг пренебрежительно махнул рукой.

— Отсталые, все они. И продажные — это местные. Что касается идеи насчет посольства, я думал об этом, но у меня нет месяцев, которые потребуются им, чтобы привести механизм в действие. У меня там есть люди, работающие над другим проектом, но на это у них нет времени. И, как я уже сказал, у вас двоих репутация людей, которые могут найти то, что другим не по силам.

Сэм сказал:

— Во-первых, Чарли, люди не вещи. Во-вторых, поиски пропавших людей не наша специальность. — Кинг открыл рот, собираясь заговорить, но Сэм предостерегающе поднял руку и продолжал: — Учитывая все сказанное и то, что Фрэнк наш добрый друг, мы беремся за дело.

— Фантастика! — хлопнул себя по колену Кинг. — Поговорим о подробностях: во сколько это мне обойдется?

Сэм улыбнулся.

— Будем считать, что вы пошутили.

— По поводу денег? Никогда!

— Он наш добрый друг, и мы сами оплатим счет, — чуть резко сказала Реми. — Нам нужна вся информация, какую вы способны дать.

— Чжи уже приготовила для вас досье и передаст его вам, когда будете уходить.

— Дайте теперь сжатую версию, — попросил Сэм.

— Ситуация «колесо в колесе», — ответил Кинг. — Я нанял Алтона, чтобы он отыскал человека, пропавшего в том же районе.

— Кого?

— Моего отца. Когда он пропал, я послал туда несколько человек, но они ничего не нашли. Он словно исчез с лица земли. Когда появилась эта фотография, я принялся искать лучшего частного детектива. У Алтона были наилучшие рекомендации.

— Вы сказали «последняя фотография», — заметила Реми. — Что это значит?

— С тех пор как мой отец исчез, до нас время от времени доходили слухи, что он появлялся то там, то тут: около десяти раз в семидесятые годы, четыре — в восьмидесятые…

Сэм перебил.

— Чарли, как давно исчез ваш отец?

— Тридцать восемь лет назад. В 1973 году.

Льюис Булли[1] Кинг был человеком вроде Индианы Джонса, но задолго до появления фильма: археолог, одиннадцать месяцев в году проводивший в поле; ученый-путешественник, посетивший больше стран, чем известно большинству людей. Чарлз Кинг не знал, чем именно занимался его отец, когда исчез.

— С кем он сотрудничал? — спросила Реми.

— Не совсем вас понимаю.

— Он работал на какой-нибудь университет или музей? Может, на фонд?

— Нет. Он был квадратным колышком, мой папаша. Ни с кем не срабатывался.

— Как он находил средства на экспедиции?

Кинг застенчиво улыбнулся.

— У него был щедрый и доверчивый спонсор. Откровенно говоря, он никогда не просил много: пять тысяч тут, пять там. Работал один, умел работать дешево. В большинстве мест, где он бывал, можно жить на пару баксов в день.

— У него был дом?

— Небольшой, в Монтерее. Я не стал его продавать. Вообще ничего с ним не сделал. Он и сейчас почти такой же, когда отец исчез. Да, я знаю, о чем вы собираетесь спросить. В 73-м я послал людей осмотреть дом, поискать что-нибудь, но они ничего не нашли. Но, если хотите, можете осмотреть сами. Чжи сообщит вам все необходимое.

— Фрэнк побывал там?

— Нет, он считал, что это ничего не даст.

— Расскажите о последней фотографии, — сказал Сэм.

— Недель шесть назад группа из «Нэшнл джиографик» проводила там съемки в старом городе… Ло-Манта или что-то в этом роде.

— Ло-Монтанг, — подсказала Реми.

— Да, он самый. Когда-то был столицей Мустанга.

По примеру большинства Кинг произносил это название как название породы лошадей.

— Произносится Муус-тонг, — ответила Реми. — До завоевания Непалом в восемнадцатом столетии было известно также как королевство Ло.

— Как скажете. Никогда не любил такой вздор. Упал далеко от яблоньки, полагаю. И вот на одном их снимке вдали виден какой-то тип. Готов ручаться, он точная копия отца — такого, каким он должен был бы выглядеть спустя сорок лет.

— Не слишком много для начала, — сказал Сэм.

— Все, что у меня есть. По-прежнему хотите поискать?

— Конечно.

Сэм и Реми встали, собираясь уходить. Обменялись рукопожатиями.

— Чжи здесь мой представитель. Вам придется связываться с нею. Дайте мне знать, если что найдете. Я оценю ваши регулярные сообщения. Доброй охоты, Фарго.

Чарлз Кинг стоял в дверях «Гольфстрима» и смотрел, как Фарго вышли через ворота, сели на свой скутер и исчезли на дороге. От ворот вернулась Чжилань Су, поднялась по трапу и остановилась перед Кингом.

— Мне они не нравятся, — сказала она.

— Почему это?

— Не проявили достаточного уважения к вам.

— Обойдусь, дорогая. Лишь бы они оправдали свою репутацию. Судя по тому, что я читал, эти двое умеют искать и находить.

— А если они зайдут дальше, чем их просят?

— Что ж, черт побери, для этого у меня есть ты, верно?

— Да, мистер Кинг. Мне теперь отправляться туда?

— Нет, пусть события развиваются естественным образом. Вызови Расса.

Кинг прошел в хвост и со вздохом опустился в одно из кресел. Минуту спустя по громкой связи послышался голос Чжилань:

— Связь установлена, мистер Кинг. Пожалуйста, приготовьтесь.

Кинг подождал, пока резкий звук не подсказал ему, что спутниковая линия открыта.

— Расс, ты там?

— Да, я здесь.

— Как раскопки?

— Все в порядке. Возникли проблемы с местными, но мы справились. Марджори сейчас в яме, щелкает бичом.

— Ну, еще бы. Она совсем не промах! Посматривайте за инспекторами. Они не должны там появиться. Я за это плачу. Все лишние расходы вычту из твоего жалованья.

— У меня все под контролем.

— Хорошо. Теперь скажи мне что-нибудь приятное. Нашли что-нибудь повкуснее?

— Еще нет. Но мы наткнулись на окаменелости, и наши эксперты говорят, что они перспективные.

— Ну, хорошо. Это я слышал и раньше. Ты не забыл о том мошеннике из Перта?

— Нет, сэр.

— О том самом, кто сказал тебе, что у него есть скелет малагасийского карликового бегемота? Он тоже называл себя экспертом.

— Да, ведь я с ним справился.

Кинг помолчал. Сердитое выражение исчезло с его лица, он улыбнулся.

— Да, верно. Но слушай, сын. Я хочу получить одного из этих калико… как там их. Настоящего.

— Халикотериев, — поправил Расс.

— Да мне все равно, как он называется! Латынь! Да пощадит меня Господь! Я уже сказал Дону Менфилду, что у меня есть такой и что все готово. Мы поняли друг друга?

— Да, сэр, поняли.

— Хорошо. Еще дело: встреть двух новых рекрутов. Оба опытные и опасные люди. Думаю, им не потребуется много времени. Если повезет, они пороются в Монтерее и направятся к тебе. Дам тебе знать, когда они будут в воздухе.

— Да, сэр.

— Позаботься о том, чтобы держать их на прочной привязи, слышишь? Если они уйдут, я с тебя шкуру спущу.

3

Голдфиш-Пойнт, Ла-Джолла,

окрестности Сан-Диего, Калифорния

Расставшись с Кингом, Сэм и Реми вернулись на Пулау-Легунди, где, как и ожидали, застали профессора Стэна Дайделла за осмотром раскопок. Преподаватель Реми из Бостонского колледжа взял отпуск, чтобы побывать на многих раскопках. Услышав новость об Алтоне, Дайделл согласился присматривать за раскопками, пока они не вернутся или не найдут ему постоянную замену.

Через тридцать шесть часов, сделав три пересадки, они сели в Сан-Диего в полдень по местному времени. Сэм и Реми отправились прямиком домой к Алтону, сообщить новость жене Фрэнка. Потом, выгрузив багаж в прихожей собственного дома, они отправились в царство Сельмы — в ее рабочий кабинет.

В помещении площадью две тысячи квадратных футов, просторном, с высоким потолком, господствовали два больших, двадцать футов длиной, рабочих стола со столешницами из клена; их освещали подвесные галогеновые лампы и были окружены стульями с высокими спинками. Вдоль одной стены три кабинки с новыми рабочими станциями «Mac Pro» с двенадцатиядерными процессорами и тридцатидюймовыми дисплеями высокого разрешения (две отделенные стеклянными стенами предназначались для Сэма и Реми), а также небольшое помещение для архива с контролируемой средой, с экраном и шкафчиком со справочниками. Противоположная стена отводилась единственному увлечению Сельмы — четырнадцатифутовому аквариуму с пятью сотнями галлонов морской воды и множеством рыб радужной окраски. Мягкое бульканье смягчало общую атмосферу рабочего помещения.

Над этим помещением находился трехэтажный дом Фарго — в испанском стиле, площадью двенадцать тысяч квадратных футов, со сводчатыми потолками и с достаточным количеством окон в стенах и потолке, чтобы потребность в искусственном освещении возникала всего на несколько часов в сутки. Все потребляемое электричество давали установленные на крыше новые солнечные батареи.

На самом верху находились большие комнаты хозяев. Непосредственно под ними — четыре гостевые комнаты, гостиная, столовая и огромная кухня, располагающаяся выше утеса, с видом непосредственно на океан. На втором этаже помещались спортзал с оборудованием для аэробики и различными экзотическими приспособлениями, парилка, бассейн и спортплощадка в тысячу квадратных футов, где Реми занималась фехтованием, а Сэм дзюдо.

Сэм и Реми сели на углу рабочего стола. Сельма в традиционном рабочем наряде (брюки хаки, кроссовки, цветастая футболка и очки в роговой оправе с цепочкой) присоединилась к ним. Подошли послушать Пит Джеффкот и Венди Корден. Загорелые, ловкие, светловолосые и добродушные, они настоящие калифорнийцы, но вовсе не завсегдатаи пляжей. У Джеффа степень в археологии, у Венди — в социальных науках.

— Она встревожена, — сказала Реми. — Но хорошо скрывает это от детей. Мы обещали держать ее в курсе. Сельма, сможешь связываться с ней каждый день, пока мы отсутствуем?

— Конечно. Как прошла аудиенция у его величества?

Сэм пересказал встречу с Чарли Кингом.

— Мы с Реми обсуждали это в самолете. Он говорит все правильно и ведет себя, как положено деревенщине, но что-то в нем неладно.

— Прежде всего его девушка Пятница, — сказала Реми Чжилань Су. Ее поведение, когда рядом не было способно лишить присутствия духа, но на борту «Гольфстрима» оно разительно поменялось. Неудовольствие из-за числа кусочков льда в его «Джеке Дэниелсе» и ее говорили не только о том, что она боится своего нанино и о том, что Кинг привык повелевать.

— У Реми есть еще одно интересное соображение относительно мисс Су, — заметил Сэм.

Реми сказала:

— Она его любовница. Сэм не уверен, но я ручаюсь. И Кинг держит ее в ежовых рукавицах.

— Я по-прежнему работаю над биографией семьи Кинга, — сказала Сельма, — но пока никаких сведений о Чжилань. Продолжу работать. С вашего разрешения могу позвонить Рубу.

Руб Хейвуд, еще один друг Сэма, работает в штаб-квартире ЦРУ в Лэнгли, штат Виргиния. Познакомились они в тренировочном лагере ЦРУ Кэмп-Пири; Сэм тогда работал в ДАПРА[2], а Руб был перспективным руководителем операции. Для сотрудника типа Руба обучение на «Ферме» было обязательным, Сэм же был своего рода частью оборудования: ДАПРА и ЦРУ предполагали, что чем лучше техники поймут, как работают в поле руководители операций, тем лучше смогут готовить американских разведчиков.

— Если нужно, действуй. Еще одно, — добавил Сэм. — По утверждению Кинга, он не знает, что интересовало его отца. Он, мол, искал отца почти сорок лет, но знать не знает, что привлекало этого человека. Я этому не верю.

Реми добавила:

— Он также заверяет, что не связывался ни с непальским правительством, ни с посольством США. Такому могущественному человеку, как Кинг, для этого достаточно сделать несколько телефонных звонков.

— Кинг также говорит, что Фрэнк не интересовался домом его отца в Монтерее. Но Фрэнк слишком дотошен, чтобы упустить это. Если бы Кинг рассказал ему о доме, Фрэнк побывал бы там.

— Зачем Кингу лгать про дом? — спросил Пит.

— Понятия не имею, — ответила Реми.

— И что это нам дает? — спросила Венди.

— Кое-кому есть что скрывать, — ответила Сельма.

— Точь-в-точь наша мысль, — согласился Сэм. — Вопрос в том, что. У Кинга вдобавок есть черты параноика. Учитывая, как он богат, к нему должны толпами сбегаться мошенники.

— В конечном счете все это не имеет значения, — сказала Реми. — Пропал Фрэнк Алтон. Вот на чем мы должны сосредоточить внимание.

— С чего начнем? — спросила Сельма.

— С Монтерея.

Монтерей, Калифорния

Свет автомобильных фар терялся в тумане, клубившемся над землей и в листве по обочинам извилистой гравийной дороги, и Сэм поворачивал осторожно. Под ними на склонах утеса мерцали в полумраке огоньки домов, а еще дальше в черноте плавали навигационные бакены рыбацких лодок. Окно со стороны Реми было открыто, и через него временами долетали далекие скорбные гудки буйков.

Как они ни устали, Сэму и Реми хотелось побыстрее начать разбираться с исчезновением Фрэнка, поэтому вечерним рейсом они добрались из Сан-Диего до аэропорта Монтерея, где арендовали машину.

Даже не видя само сооружение, можно было понять, что дом Льюиса «Булли» Кинга стоит миллионы. Точнее, миллионы стоит участок, на котором поставлен дом. По словам Чарли Кинга, отец купил дом в начале пятидесятых. С тех пор цены настолько выросли, что даже картонная лачуга превращается в золотое дно.

Навигатор прозвенел, предупреждая о новом повороте. За ним фары осветили одинокий почтовый ящик на столбе.

— Это он, — сказала Реми, читая номера.

Сэм въехал на подъездную дорогу, ограниченную кустарсосной и полуразвалившейся давно уже не белой изгородью, которую как будто держали только оплетающие ее лианы. Машина остановилась. Впереди фары осветили дом в тысячу квадратных футов с островерхой крышей. По сторонам от входной двери два маленьких заколоченных окна, внизу раскрошившиеся бетонные ступени. Фасад когда-то был выкрашен зеленой краской. Теперь краска облупилась и поблекла, цвет стал тошнотворно-оливковым.

В конце подъездной дороги, частично закрытой домом, гараж на одну машину, с провисшей водосточной трубой.

— Да, это дом пятидесятых, — сказала Реми. — И никаких ненужных украшений.

— Участок не меньше двух акров. Удивительно, что на него не обратили внимания застройщики.

— Неудивительно, принимая во внимание, кто им владеет.

— Хороший довод, — заметил Сэм. — Должен признаться, тут жутковато.

— Я бы сказала: очень жутко. Пойдем?

Сэм погасил фары, выключил двигатель, и теперь дом освещал только лунный свет, пробивающийся сквозь туман. Сэм взял с заднего сиденья кожаный саквояж, они вышли и закрыли дверцы. В тишине хлопок показался вдвойне громким. Сэм достал из кармана брюк фонарик и включил.

Они прошли по тротуару к входной двери. Сэм ногой проверил прочность ступенек. Кивнул Реми, поднялся по ступенькам, сунул в замок ключ, полученный от Чжилань, и повернул. Замок со щелчком открылся. Сэм чуть толкнул дверь; петли предсказуемо заскрипели. Сэм переступил порог, Реми за ним.

— Посвети мне, — попросила она.

Сэм повернулся и осветил стену у дверного косяка, где Реми искала выключатель. Нашла и повернула. Чжилань заверяла их, что электричество в доме есть, и оказалась права. В трех углах комнаты загорелись лампы, заливая стены желтым светом.

— Не такой уж заброшенный, как говорил Кинг, — заметил Сэм. Здесь не только горели все лампы — нигде не было ни следа пыли. — Должно быть, дом регулярно убирают.

— Тебе это не кажется странным? — спросила Реми. — Он не только сохраняет дом сорок лет после исчезновения отца, он здесь ничего не поменял и прибирается, хотя участок зарастает.

— Чарли Кинг тоже кажется мне странным, но меня это не удивляет. Ему еще нужно бояться микробов и прятать состриженные ногти, и он точно будет на территории Говарда Хьюза.

Реми рассмеялась.

— Ладно, хорошая новость — искать тут особенно нечего.

Она была права. Со своего места они видели почти весь дом Булли: комната двадцать квадратных метров, одновременно жилье и кабинет, вдоль восточной и западной стен от пола до потолка стеллажи с книгами, безделушками, фотографиями в рамках и витринами с чем-то похожим на окаменелости и артефакты.

В центре комнаты кухонный стол, который Льюис превратил в письменный; на нем старая портативная пишущая машинка, ручки, карандаши, блокноты для стенографии и стопки книг. В южной стене три двери: одна на кухню, вторая в туалет, третья в спальню. Кроме моющего средства и нафталина, в доме пахло плесенью и старым обойным клеем.

— Думаю, мяч у тебя, Реми. Вы с Булли… гм… родственные души. Я посмотрю другие комнаты. Если увижу летучую мышь, крикну.

— Не смешно, Фарго.

Реми бесстрашный воин, не боится запачкать руки или устремиться навстречу опасности, но терпеть не может летучих мышей. Их кожистые крылья, крошечные коготки на лапах и морщинистые мордочки вселяют в нее первобытный ужас. Хэллоуин — напряженное время в доме Фарго, и старые фильмы про вампиров запрещены.

Сэм подошел к ней, указательным пальцем приподнял подбородок и поцеловал.

— Прости.

— Извинения приняты.

Сэм направился в кухню, а Реми подошла к книжным полкам. Вполне предсказуемо, все книги изданы до 1970 года. Она поняла, что Льюис Кинг был читателем-эклектиком. Большая часть книг была посвящена непосредственно археологии и связанным с ней дисциплинам: антропологии, палеонтологии, геологии и так далее; попадались также тома по философии, космологии, социологии, классической литературе и истории.

Сэм вернулся в комнату.

— Нигде ничего интересного. А здесь?

— Подозреваю, он был… — Она замолчала и обернулась. — Надо решить, какое время употреблять. Как ты думаешь, он мертв или жив?

— Будем предполагать последнее. Фрэнк так считал.

Реми кивнула.

— Думаю, Льюис — интересный человек. Готова поспорить, что он прочел большую часть этих книг, если не все.

— Если он столько времени проводил в поле, как говорит Кинг, откуда у него время?

— Скорочтение? — предположила Реми.

— Возможно. Что в витринах?

Сэм посветил фонариком в ближнюю к Реми, за ее плечом, витрину. Она взглянула.

— Острия «гвоздики», — сказала Реми, употребляя общепринятое теперь название наконечников копий и стрел из камня, слоновой кости и просто кости. — Отличное собрание.

Они по очереди стали просматривать остальные витрины. Коллекция Льюиса была такой же эклектичной, как его библиотека. В основном археологические экспонаты: черепки глиняной посуды, резные рога, каменные орудия, окаменевшая древесина; были и предметы, относящиеся к наукам о прошлом: окаменелости, камни, рисунки вымерших растений и насекомых, обрывки древних рукописей.

Реми постучала по витрине, в которой находился пергамент, написанный как будто на деванагари, праалфавите Непала.

— Интересно. Думаю, это репродукция. А вот это похоже на имя переводчика: «А. Каалрами, Принстонский университет». Но самого перевода нет.

— Проверим, — сказал Сэм, доставая из кармана айфон. Вызвал веб-браузер «Сафари» и подождал, пока в меню айфона не появилась иконка сети 4G. Тут же поверх появилось сообщение:

«Подключитесь к сети вай-фай 651FPR».

Нахмурившись, Сэм разглядывал сообщение, потом закрыл веб-браузер и вызвал приложение, позволяющее делать надписи. Потом сказал Реми:

— Нет связи. Посмотри.

Реми повернулась к нему.

— Что?

Он подмигнул.

— Посмотри.

Она подошла и посмотрела на экран айфона. Сэм напечатал сообщение:

«Следуй за мной».

Реми не растерялась ни на мгновение.

— Не удивляюсь, что у тебя нет сигнала, — сказала она. — Мы ведь в пустыне.

— Как ты считаешь? Мы достаточно видели?

— Думаю, да. Давай вернемся в отель.

Они выключили свет, вышли через парадную дверь и закрыли ее на ключ. Реми спросила:

— Что происходит, Сэм?

— Я поймал беспроводную сеть. Названную по этому адресу: 651 False Pass Road.

Сэм вызвал сообщение на экран и показал Реми.

— Может, сосед? — спросила она.

— Нет, обычный домашний сигнал дальше пятидесяти ярдов не распространяется.

— Все интересней и интересней, — сказала Реми. — Я не видела никаких модемов или роутеров. Зачем покинутому дому беспроводная сеть?

— Могу указать только одну причину, и, если учесть, с кем мы имеем дело, эта причина не столь уж безумна: дом прослушивается.

— Камеры?

— Или звукозаписывающие устройства.

— Кинг за нами шпионит? Зачем?

— Кто знает? Но у меня разыгралось любопытство. Придется вернуться. Пошли, осмотримся.

— А если есть наружные камеры?

— Их трудно спрятать. Мы будем их искать.

Освещая фонариком фасад дома и потолок, Сэм прошел по подъездной дороге к гаражу. Дойдя до угла дома, остановился и выглянул за угол. Выпрямился.

— Ничего, — сказал он.

Он подошел к боковой двери гаража и повернул ручку. Дверь закрыта. Сэм снял плащ, обернул им правую руку и прижал кулак к стеклу над замком; нажал, и стекло с легким хлопком разлетелось. Он убрал осколки, просунул руку внутрь и открыл дверь.

Внутри ему потребовалась всего минута, чтобы найти электрощиток. Сэм открыл крышку и стал изучать содержимое. Щиток устаревший, с пробками. Некоторые кажутся совсем новыми.

— Что теперь? — спросила Реми.

— Не хочу возиться с пробками.

Он посветил вниз, под щиток, потом перевел луч на соседнюю стойку. Здесь он нашел счетчик. Карманным ножом перерезал к нему провод, открыл крышку и выключил главный рубильник.

— Если только у Кинга где-нибудь не спрятан генератор или запасные батареи, это должно подействовать, — пояснил Сэм.

Они вернулись к парадной двери. Реми достала айфон и поискала беспроводную связь. Та исчезла.

— Чисто, — сказала она.

— Теперь посмотрим, что прячет Чарли Кинг.

Вернувшись в дом, Реми сразу направилась к витрине с рукописью на деванагари.

— Сэм, достанешь мой фотоаппарат?

Сэм открыл саквояж, который аккуратно поставил на соседний стул, достал Cannon G10 и протянул Реми. Она начала снимать витрину. Сняв все, перешла к соседней.

— Заодно все документируем.

Сэм кивнул. Сунув руки в карманы, он осматривал книжные стеллажи. Провел быструю мысленную оценку: не менее пяти или шести сотен томов.

— Начну перелистывать.

Вскоре стало очевидно: тот, кому Кинг платил за уборку в доме, на книги обращал мало внимания. Корешки были чистые, но верхний срез книг покрывал толстый слой пыли. Прежде чем снять очередной том, Сэм при свете фонарика искал отпечатки пальцев. Книги никто не трогал лет десять.

Два часа и сто чиханий спустя они вернули на место последнюю книгу. Реми, которая час назад кончила фотографировать витрины, помогала с последней сотней томов.

— Ничего, — сказал Сэм, отступая от стеллажей и отряхивая ладони о брюки. — У тебя?

— Тоже. Но в одной витрине я нашла кое-что любопытное.

Она включила камеру, нашла нужный снимок и показала Сэму. Он несколько мгновений разглядывал его.

— Что это?

— Я не вполне уверена, но, думаю, это осколки яиц страуса.

— А гравировка? Это язык? Художественная роспись?

— Не знаю. Я достала их все из витрины и сфотографировала каждый отдельно.

— И что они значат?

— Для нас, вероятно, ничего. Но в более широком контексте… — Реми пожала плечами. — Возможно, очень многое.

Реми объяснила, что в 1999 году группа французских археологов обнаружила в Южной Африке в пещере Дипклоф двести семьдесят осколков яиц страуса с гравировкой. Геометрические узоры восходят ко времени между пятьюдесятью пятью и шестьюдесятью пятью тысячами лет назад и принадлежат к так называемой ховисон-портской индустрии каменного века.

— Специалисты до сих пор спорят о смысле этих изображений, — продолжала Реми. Некоторые утверждают, что это первобытное искусство, другие — что это карта, третьи — письменность.

— Эти на них похожи?

— Так сразу не вспомню. Но, если они того же типа, что южно-африканские осколки, — закончила Реми, — они найдены по меньшей мере на тридцать пять лет раньше открытых в Дипклофе.

— Может, Льюис не знал, чем владеет.

— Сомневаюсь. Любой археолог, который не зря ест свой хлеб, сразу поймет значительность такой находки. Когда отыщем Фрэнка и жизнь войдет в норму… — Сэм открыл рот, собираясь что-то сказать, но Реми быстро исправилась, — в норму для нас, я займусь этим.

Сэм вздохнул.

— Итак, все отдаленно связанное с Непалом, что мы до сих пор нашли, это пергамент на деванагари.

4

Катманду, Непал

Сэм и Реми проснулись оттого, что пилот объявил: их самолет подлетает к международному аэропорту Катманду Трибуван. Проведя большую часть последних трех суток в воздухе, они потратили всего тридцать секунд на то, чтобы окончательно проснуться. Рейс компаний «Юнайтед» — «Катэй Пасифик» — «Ройал Непал» длился почти тридцать два часа.

Сэм встал, вытянул руки над головой, потом переставил часы на местное время по циферблату на спинке сиденья. Рядом с ним раскрыла глаза Реми.

— Все царство за добрую чашку кофе, — сказала она.

— Через двадцать минут будем на земле.

В последние годы в Непале развился кофейный бизнес. Что касается Фарго, то с их точки зрения лучшие в мире кофейные зерна выращивают в непальском районе Аграханчи.

Сэм улыбнулся.

— Куплю столько, сколько сможешь выпить.

— Мой герой.

* * *

Самолет резко накренился, и они посмотрели в окно. В умах большинства путников само название Катманду вызывает экзотические картины с буддийскими храмами и монахами в рясах, путешественниками и горцами, благовониями, приправами, ветхими хижинами и тенистыми долинами, окруженными гималайскими вершинами. Но гостю, оказавшемуся тут впервые, не придет в голову, что здесь кипит жизнь, в городе с семьюстами пятьюдесятью тысячами жителей и уровнем грамотности 95 процентов.

Если смотреть с воздуха, Катманду аккуратно вписывается в похожую на кратер долину, окруженную четырьмя величественными горными кряжами: Шивапури, Пхулчовски, Нагарджун и Чандрагири.

Сэм и Реми дважды были здесь в отпуске. И знали, что, несмотря на большое население, на земле Катманду похож на конгломерат деревень средней величины, соединенных нитями современности. В одном квартале вы встретите тысячелетний храм бога Шивы, в следующем — магазин сотовых телефонов; на главных улицах изящные такси соперничают с пестро украшенными рикшами; на площади с одной стороны ресторан напоминает про «Октоберфест», с другой — уличный продавец предлагает прохожим миски с чатом. И, конечно, на горных склонах и на крутых утесах, окружающих город, — сотни храмов и монастырей, причем некоторые старше самого Катманду.

— В «Хаятт Ридженси».

Реми одобрительно кивнула. В свое последнее посещение Катманду, надеясь погрузиться в непальскую культуру, они остановились в дешевой гостинице, расположенной рядом с загоном для яков. И скоро узнали, что яки ни во что не ставят скромность, одиночество и сон.

Сэм подошел к обочине, чтобы остановить такси. Сзади послышался мужской голос:

— Не вы ли мистер и миссис Фарго?

Сэм и Реми повернулись и увидели мужчину и женщину лет двадцати с небольшим, очень похожих не только друг на друга, но и на Чарли Кинга, но с одним поразительным отличием. У обоих были светлые волосы отца и его широкая улыбка, но — отчетливые азиатские черты.

Реми искоса бросила на Сэма взгляд, который он истолковал правильно: ее догадка относительно Чжилань Су хотя бы частично подтвердилась. Однако, если Фарго не слишком преувеличивают, она вовсе не обычная любовница.

— Мы, — ответил Сэм.

Мужчина, унаследовавший отцовский рост, но не телосложение, энергично пожал руки обоим.

— Меня зовут Рассел. А это моя сестра Марджори.

— Сэм… Реми. Не ожидали, что нас встретят.

— Мы решили проявить инициативу, — пояснила Марджори. — Мы здесь по папиным делам, так что ничего страшного.

Рассел сказал:

— Если вы никогда не бывали в Катманду, он вас разочарует. У нас машина. Будем рады отвезти вас в отель.

«Хаятт Ридженси» в двух милях на северо-запад от аэропорта. Поездка в седане «Мерседес-Бенц» детей Кинга прошла спокойно, хотя и не быстро. Сэму и Реми, отделенным от улицы звуконепроницаемыми стенками и затемненными окнами, она показалась немного сюрреалистической. Рассел легко вел машину по узким улицам, а Марджори указывала на достопримечательности — увлекательно, как опытный гид.

Наконец они подъехали к отелю. Не успели Сэм и Реми коснуться ручек, как Рассел и Марджори уже выскочили из машины и открыли перед ними дверцы.

Как и здание аэропорта, отель «Хаятт Ридженси» представлял собой слияние старого и нового: шестиэтажное здание со стенами из терракоты и крышей как у пагоды. Территория отеля с роскошной растительностью занимала двадцать акров.

К машине подошел швейцар, и Рассел что-то сказал ему по-непальски. Тот энергично кивнул, улыбнулся, достал из багажника вещи и исчез в вестибюле.

— Ну, устраивайтесь, — произнес Рассел и вручил каждому из них по визитной карточке. — Позвоните, и мы обсудим наши дальнейшие действия.

— Дальнейшие действия? — повторил Сэм.

Марджори улыбнулась.

— Простите, папа, вероятно, забыл вам сказать. Он просил нас быть вашими проводниками, когда вы будете искать мистера Алтона. До завтра!

С одинаковыми улыбками, помахав, дети Кинга сели в машину и уехали.

Сэм и Реми несколько секунд смотрели им вслед. Потом Реми сказала:

— В семье Кингов есть кто-нибудь нормальный?

Сорок пять минут спустя они сидели в своем номере и наслаждались кофе.

Проведя полдень в бассейне за отдыхом, они вернулись в номер за коктейлями. Сэм заказал «Сапфир Бомбей Джин Гибсон», а Реми «Кетель уан космополитэн». Дочитали читать досье, которое дала им Чжилань в аэропорту Палембанга. Хотя досье казалось очень объемистым, ничего существенного они в нем не нашли.

— Должна признать, — сказала Реми, — что соединение генов Чжилань Су и Чарли Кинга дало… интересный результат.

— Ты очень дипломатично выражаешься, Реми, но будем честны: Рассел и Марджори меня пугают. Соедини их внешность с бросающимся в глаза дружелюбием и получишь пару голливудских серийных убийц. Ты заметила в них черты Чжилань?

— Нет, и даже почти надеюсь, что их нет. Если она их мать, ей было, вероятно, восемнадцать или девятнадцать лет, когда она их родила. — Кингу тогда было сорок с лишним.

— Заметил отсутствие техасского акцента? В их гласных я уловила следы «Лиги плюща».

— Значит, папа выслал их из Техаса и устроил в колледж. Я бы хотел узнать, как у них оказался номер нашего рейса.

— Чарли Кинг разминается? Показывает нам, что у него большие возможности?

— Вероятно. Это может также объяснить, почему он не сказал нам, чтобы мы ждали встречи с Чудо-Близнецами.

— Мне не нравится, что они собираются всюду ходить за нами.

— Мне тоже, но давай завтра попробуем выяснить, что им известно о действиях Фрэнка. Я подозреваю, что семья Кинг знает гораздо больше, чем сообщает нам.

— Согласна, — ответила Реми. — И все сводится к одному: Кинг пытается быть кукловодом. Почему? Он псих, свихнувшийся на контроле, или он что-то скрывает?

Позвонили в дверь. Сэм пошел открывать, но под дверь просунули конверт.

— Ага, подтверждение к заказу столика.

— Правда?

— Ну, если только ты сумеешь собраться за полчаса.

— Мне нравится. И куда мы идем?

— «Бханчка и Гхан», — ответил Сэм.

— Как тебе удается помнить?

— Невозможно забыть такую великолепную еду, окружение и непальскую кухню в Непале!

Через двадцать пять минут Реми переоделась в брюки и топ, а через руку перебросила подходящий по цвету жакет. И Сэм, свежевыбритый, в синей рубашке «Роберт Грэм» и темно-серых брюках, вывел ее из номера.

* * *

Реми почти не удивилась, когда, проснувшись в четыре утра, увидела, что муж не спит, а сидит в кресле в гостиной. Когда что-то терзало подсознание Сэма Фарго, он не мог уснуть. Сэм сидел в мягком свете лампы и перечитывал досье, которое дала им Чжилань. Реми бедром мягко оттолкнула папку. Потом села к нему на колени и плотнее завернулась в длинный шелковый халат.

— Думаю, я нашел преступника, — сказал Сэм.

— Покажи.

Он перелистал несколько скрепленных страниц.

— Ежедневные отчеты, которые Фрэнк посылал Кингу электронной почтой. Начинаются со дня его прибытия сюда и кончаются в утро исчезновения. Замечаешь отличия в последних трех письмах?

Реми просмотрела их.

— Нет.

— Все эти сообщения подписаны «Фрэнк». Посмотри на предыдущие.

Реми посмотрела. Поджала губы.

— Подписано просто ФА.

— Так он подписывал и свои письма мне.

— И что это значит?

— Я просто рассуждаю. Я бы сказал: либо Фрэнк не подписывал последние письма, либо попытался послать сигнал тревоги.

— Мне это кажется маловероятным. Фрэнк нашел бы код похитрее.

— Тогда остается второе. Он исчез раньше, чем считает Кинг.

— И кто-то выдавал себя за него, — закончила Реми.

Тридцать миль к северу

от Катманду, Непал

«Рейнджровер» шел в предрассветном мраке по главной дороге. Она, петляя, тянулась по дну долины, и фары машины освещали зеленые террасы полей по сторонам; потом началась другая дорога, более узкая и в глубоких колеях. Прежде чем переехать через мост, «ровер» несколько сот ярдов громыхал по ухабам. Внизу пенилась река, темные волны бились в опоры моста. На противоположном берегу фары на мгновение осветили дорожный указатель. На нем было написано на непальском «Трисули». Еще через четверть мили «ровер» оказался у приземистого серого кирпичного здания с заплатанной жестяной крышей. Рядом с входной деревянной дверью светилось квадратное желтое окно. «Ровер» остановился перед зданием, мотор смолк.

Из машины вышли Рассел и Марджори Кинг и направились к двери. Из-за углов здания появились две неопределенные фигуры и преградили им дорогу. Каждая наискось прижимала к груди автомат. Фонарики осветили лица детей Кинга, потом погасли. Один из охранников кивком разрешил войти.

За дверью сидел за столом, устроенном на козлах, один человек. Если не считать мигающей керосиновой лампы, в комнате ничего не было.

— Полковник Чжоу, — произнес Рассел Кинг.

— Добро пожаловать, мои безымянные американские друзья. Прошу садиться.

Они сели на скамью напротив Чжоу. Марджори сказала:

— Вы не в мундире. Только не говорите, что боитесь патрулей непальской армии.

Чжоу усмехнулся.

— Вряд ли. Я бы не против того, чтобы мои люди поупражнялись в стрельбе в цель, но боюсь, мое начальство не одобрит переход границы без соответствующих процедур.

— Так зачем вы нас пригласили? — поинтересовался Рассел.

— Чтобы обсудить вопрос о пропусках, которые вам нужны.

— О пропусках, за которые уже заплачено? — спросила Марджори.

— Это вопрос семантики. Район, в который вам нужны пропуска, очень хорошо охраняется…

— Вся территория Китая очень хорошо охраняется, — возразил Рассел.

— Но лишь часть нужной вам территории в моем ведении.

— В прошлом это ни разу не вызывало трудностей.

— Все меняется.

— Вы нас шантажируете, — сказала Марджори. Лицо ее оставалось бесстрастным, но глаза стали холодными и злыми.

— Я не знаю этого выражения.

— Подкуп.

Полковник Чжоу нахмурился.

— Резко сказано. Однако вы правы: вы уже заплатили мне. К несчастью, изменения границ моего района заставляют меня кормить больше ртов, если вы понимаете, что я хочу сказать. Если я не смогу кормить эти рты, они начнут говорить не с теми людьми.

— Может, нам стоит побеседовать с ними вместо вас? — предположил Рассел.

— Попробуйте. Но есть ли у вас время? Припоминаю, что вам потребовалось восемь месяцев, чтобы выйти на меня. Со мной вам повезло. В следующий раз вас могут арестовать как шпионов. Это может произойти и сейчас.

— Вы затеяли опасную игру, полковник, — сказала Марджори.

— Не более опасную, чем нелегально пересекать китайскую границу.

— И я полагаю, не более опасную, чем то, что ваши люди не обыскали нас на предмет оружия.

Чжоу сощурился, взгляд метнулся к двери, потом вернулся к близнецам.

— Вы не посмеете, — заявил полковник.

— Она посмеет, — сказал Рассел. — И я тоже. Можете не сомневаться. Но не сейчас. Не сегодня. Полковник, если бы вы знали, кто мы, вы бы хорошенько подумали, прежде чем вымогать у нас дополнительные деньги.

— Я могу не знать ваших имен, но знаю вашу породу и догадываюсь, чего вы хотите.

Рассел спросил:

— Сколько вам нужно, чтобы накормить лишние рты?

— Двадцать тысяч — евро, не долларов.

Рассел и Марджори встали. Рассел сказал:

— До конца дня деньги будут на вашем счете. Мы свяжемся с вами, когда будем готовы перейти границу.

* * *

Он догадался — по прохладе ночного воздуха, по отсутствию шума дорожного движения и позвякиванию колокольчиков яков, — что находится высоко в горах. Втолкнув в машину, ему сразу завязали глаза, и он не знал, далеко ли его увезли от Катманду. Десять миль или сто — это, в сущности, не имеет значения. За пределами долины, в которой лежит город, местность способна поглотить человека — и делала это тысячи раз. Ущелья, пещеры, карстовые воронки, расселины… миллион мест, где можно спрятаться или умереть.

Пол и стены из неструганых досок, койка тоже. Матрац набит соломой и слабо пахнет навозом. Печь старая, пузатая; он догадывался об этом по звукам, когда его похитители заходили раздуть огонь. Иногда сквозь дым он улавливал запах топлива для печи — таким пользуются путешественники и горцы.

Его держат в заброшенной хижине, где-то вдали от постоянных маршрутов: в хижине давно никого не было.

Похитители за все время не сказали ему и двадцати слов, только приказы на ломаном английском: сядь, встань, ешь, туалет… На второй день, однако, он уловил обрывок разговора за стенами хижины, и хотя ничего не понимал по-непальски, но понял, на каком языке говорят. Значит, его захватили местные. Но кто? Террористы или партизаны? Он ничего не слышал о партизанах в Непале. Похитители людей? Он в этом сомневался. Его не заставляли писать никакие требования о выкупе. Да и обращались с ним неплохо. Решительно и твердо, но не грубо, регулярно кормили, давали много воды, а его спальный мешок хорошо служил при низких, ниже нуля, температурах. И он продолжал гадать: кто? И почему?

До сих пор его похитители допустили только одну большую ошибку: крепко связав ему руки чем-то вроде альпинистского троса, они не потрудились осмотреть хижину в поисках острых углов. И он вскоре нашел их, четыре: ножки койки, каждая из которых на несколько дюймов выступала над матрацем. Дерево неотполированное. Не совсем лезвия пилы, но есть с чего начинать.

5

Катманду, Непал

Рассел и Марджори подъехали к отелю, как и обещали, ровно в девять утра. Ясноглазые и улыбающиеся, близнецы поздоровались с Сэмом и Реми, пожав им руки, и пригласили их в «мерседес». Небо было ярко-голубое, воздух свежий.

— Куда? — спросил Рассел, заводя мотор и отъезжая.

— Как насчет места, где Фрэнк Алтон проводил больше всего времени? — спросила Реми.

— Никаких проблем, — ответила Марджори. — Согласно электронным письмам, которые он посылал папе, он много времени провел в ущелье Чобар, примерно в пяти милях отсюда. Это там, где река Багмати спускается в долину.

Они несколько минут ехали молча.

Сэм сказал:

— Если на фотографии, сделанной в Ло-Монтанге, ваш дед…

— Вы так не думаете? — спросил Рассел, посмотрев в зеркало заднего обзора. — Папа считает, что это он.

— Просто играю в адвоката дьявола. Если это ваш дед, то что, по-вашему, он здесь делал?

— Без понятия, — непочтительно заявила Марджори.

— Ваш отец как будто не знаком с работой Льюиса? А вы?

Рассел ответил:

— Вероятно, просто археология. Мы его, конечно, никогда не знали. Только слышали папины рассказы.

— Не поймите меня неправильно, но разве вам не приходило в голову поинтересоваться, чем занимался Льюис? Это могло бы помочь в его поисках.

— Мы у папы очень заняты, — сказала Марджори. — К тому же именно поэтому он нанимает специалистов: вас двоих и мистера Алтона.

Сэм и Реми переглянулись. Как и их отец, близнецы не слишком интересовались своим дедом. Их равнодушие было почти патологическим.

— В какой школе вы учились? — спросила Реми, меняя тему.

— Ни в какой, — ответил Рассел. — Мы учились дома. Папа нанимал для нас учителей.

— А куда делся ваш акцент?

Марджори ответила не сразу.

— А, я понимаю, о чем вы. Когда нам было четыре года, папа отправил нас в Коннектикут к тетке. Мы жили там, пока не закончили школу, а потом вернулись в Хьюстон работать с папой.

— Так вы не часто его видели, пока росли? — спросил Сэм.

— Он занятой человек.

Марджори ответила без тени горечи, как будто вполне нормально на четырнадцать лет отослать детей, чтобы их растили учителя и родственники.

— Вы задаете много вопросов, — сказал Рассел.

— Мы любопытны от природы, — ответил Сэм. — Такая у нас работа.

Сэм и Реми ничего не ожидали от поездки в ущелье Чобар и не ошиблись. Рассел и Марджори показали им несколько заметных объектов и угостили очередной порцией баек для путешественников.

Вернувшись в машину, Сэм и Реми попросили отвезти их в следующее место — исторический центр города, известный как площадь Дурбар; здесь находится около пятидесяти храмов.

И этот визит предсказуемо прошел без происшествий, как предыдущий. Сэм и Реми в сопровождении близнецов в течение часа обходили площадь и притворялись, что снимают, сверяются с картой и что-то записывают. Наконец незадолго до полудня они попросили отвезти их назад в «Хаятт».

— Вы закончили? — спросил Рассел. — Уверены?

— Вполне, — ответил Сэм.

Марджори сказала:

— Мы с радостью отвезем вас куда скажете.

— Нам нужно провести кое-какие исследования, прежде чем мы продолжим, — возразила Реми.

— Мы можем помочь вам и в этом.

Сэм добавил немного стали в голос.

— Пожалуйста, в отель.

Рассел пожал плечами.

— Как хотите.

Из вестибюля они наблюдали, как уезжает «мерседес». Сэм достал айфон и включил экран.

— Сообщение от Сельмы. — Он прослушал его, потом сообщил: — Она кое-что откопала о семье Кингов.

Вернувшись в свой номер, Сэм включил в телефоне звук и нажал кнопку скоростного набора. Секунд тридцать слышался треск, потом связь установилась, и Сельма сказала:

— Наконец-то.

— Мы ездили с близнецами Кингами.

— Продуктивно?

— Только в том смысле, что усилилось желание держаться от них подальше, — признался Сэм. — Что у тебя есть для нас?

— Во-первых, я нашла человека, который может перевести пергамент на деванагари, найденный вами в доме Льюиса.

— Фантастика, — восхитилась Реми.

— Лучше! Я думаю, что это и есть первый переводчик — А. Каалрами из Принстона. Ее зовут Адала. Ей почти семьдесят лет, и она профессор… угадаете?

— Нет, — сказал Сэм.

— Университета Катманду.

— Сельма, ты волшебница, — похвалила Реми.

— При обычных обстоятельствах я бы согласилась, мистер Фарго, но тут мне просто повезло. Пересылаю по электронной почте контактную информацию профессора Каалрами. Хорошо, дальше: пробурив множество сухих скважин в поисках сведений о семье Кинга, я наконец позвонила Рубу Хейвуду. Он отправит мне все, что найдет, но и то, что мы уже нашли, очень интересно. Во-первых, Кинг не настоящая фамилия семьи. Это англизированная версия оригинальной немецкой фамилии Кёниг. Льюиса первоначально звали вовсе не Льюисом.

— Зачем эти перемены? — спросила Реми.

— Мы точно не знаем, но известно, что в 1946 году Льюис эмигрировал в Америку и получил работу преподавателя в университете города Сиракузы. Несколько лет спустя, когда Чарлзу было четыре года, Льюис оставил мальчика и его мать и отправился странствовать по свету.

— Что еще?

— Я узнала, чем там занимаются Рассел и Марджори. Один из горнодобывающих концернов Кинга — SRG, или Strategic Resources Group («Группа стратегических ресурсов»), — в прошлом году попросил у правительства Непала разрешение, я цитирую, «на проведение исследований, связанных с промышленными и драгоценными металлами».

— А что это значит? — спросила Реми. — Туманная формулировка.

— Намеренно туманная, — заметил Сэм.

Сельма ответила:

— Компания избегает публичности, поэтому информацию раздобыть трудно. Я нашла два участка, взятые SRG в аренду. Оба на северо-востоке от города.

— Запутанная паутина, — сказала Реми. — Итак, близняшки Кинг присматривают за семейным горным предприятием именно там и тогда, где и когда исчез Фрэнк, разыскивая отца Кинга, который, возможно, последние сорок лет бродит по Гималаям, а возможно, не бродит. Я ничего не забыла?

— Нет, картина полная, — согласился Сэм.

Сельма спросила:

— Хотите подробности об этих участках SRG?

— Погоди, — ответил Сэм. — На первый взгляд, кажется, здесь нет связи, но с Чарли Кингом никогда ничего нельзя знать.

Попросив портье «Хаятта» нанять им машину, они отправились в путь: Сэм вел, Реми была штурманом, она разложила карту Катманду на приборной доске «Ниссана Икстрейл СУВ».

Стоило им покинуть отель, как тотчас вспомнились уроки, усвоенные (и благополучно забытые) шесть лет назад в их первый приезд в Катманду.

За исключением главных магистралей вроде Тридеви или Кинг-роуд узкие улицы Катманду вообще не имеют названий — ни на карте, ни на уличных указателях. Словесные указания даются применительно к ориентирам, обычно перекресткам или площадям — они называются чоуки и тоулы соответственно, и иногда — храмам и рынкам. Тот, кто не знаком с этим обычаем, может рассчитывать только на карту района и компас.

Сэму и Реми повезло. Университет Катманду находился в четырнадцати милях от их отеля в предгорье на восточной окраине. После досадных двадцатиминутных поисков шоссе Арнико они покатили по нему без проволочек и всего час спустя прибыли в кампус.

Следуя надписям на непальском и английском языках, они свернули от входа налево и по обсаженной деревьями дороге проехали к зданию из кирпича и стекла, перед которым располагался овальный участок, заросший дикими цветами.

За стойкой сидела молодая индианка, говорившая по-английски с оксфордским акцентом.

— Доброе утро, добро пожаловать в Университет Катманду. Чем могу быть полезна?

— Мы ищем профессора Адалу Каалрами, — заявила Реми.

— Да, конечно. Минутку. — Женщина застучала по клавиатуре под стойкой и посмотрела на монитор. — У профессора Каалрами в настоящее время встреча с аспирантом в библиотеке. По расписанию встреча заканчивается в три часа.

Женщина достала карту кампуса, обвела кружками их нынешнее местоположение и местоположение библиотеки.

— Спасибо, — сказал Сэм.

Кампус в Катманду маленький, всего десять или двенадцать зданий, расположенных на вершине холма. А ниже, миля за милей — лежащие террасами зеленые поля и леса. В отдалении виднелся международный аэропорт Трибуван. И к северу от него едва различимая крыша-пагода отеля «Хаятт».

Они прошли сто ярдов по тротуару между живыми изгородями, повернули налево и оказались перед входом в библиотеку. Внутри их направили на второй этаж, в конференц-зал. Когда они пришли, аспирант как раз выходил. В зале за круглым столом сидела пожилая индианка в ярком красно-зеленом сари.

Реми спросила:

— Простите, не вы ли профессор Адала Каалрами?

Женщина подняла голову и осмотрела их через очки в толстой роговой оправе.

— Да, это я.

Она говорила по-английски с сильным акцентом, с напевными интонациями, свойственными англоговорящим индийцам.

Реми представилась, представила Сэма и спросила, могут ли они сесть. Каалрами указала на пару стульев напротив себя. Сэм спросил:

— Говорит ли вам что-нибудь имя Льюис Кинг?

— Булли? — сразу ответила она.

— Да.

Она широко улыбнулась; между передними зубами у нее темнел большой зазор.

— О да, я помню Булли. Мы были… друзьями. — Блеск в ее глазах подсказал Фарго, что отношения были гораздо больше, чем просто дружескими. — Я работала в Принстоне, но временно отправилась в университет Трибуван. Это было задолго до основания Университета Катманду. Мы с Булли встретились здесь. А почему вы спрашиваете?

— Мы ищем Льюиса Кинга.

— Ага… Вы охотники за привидениями?

— То есть, как я понимаю, вы считаете его мертвым, — сказала Реми.

— Ну не знаю. Конечно, я слышала рассказы о его периодических появлениях, но не видела ни его, ни подлинных снимков. По крайней мере в последние сорок лет. Мне хочется думать, что, будь он жив, он бы пришел повидаться со мной.

Сэм открыл саквояж, достал оттуда копию пергамента с текстом на деванагари и протянул Каалрами.

— Узнаете?

Она несколько мгновений изучала листок.

— Да. Здесь моя подпись. Я перевела это для Булли в… — Каалрами задумалась, поджав губы. — В тысяча девятьсот семьдесят втором.

— Что вы можете сказать нам об этом? — спросил Сэм. — Льюис говорил вам, где его нашел?

— Нет.

Реми сказала:

— Мне кажется, это деванагари.

— Молодчина, моя дорогая. Почти угадали. Это написано на лова. Язык хоть и не совсем мертвый, но очень редкий. По последней оценке сегодня на нем говорят четыре тысячи человек. Они живут в основном на севере страны, вблизи китайской границы, в месте, которое называлось…

— Мустанг, — предположил Сэм.

— Да, верно. И вы правильно его произнесли. Отлично. Большинство говорящих на лова живут на горе Ло-Монтанг и вокруг нее. Вы знали о Мустанге или просто догадались?

— Это догадка. Единственная нить, ведущая к Льюису Кингу на фотографии, где он предположительно снят. Снимок сделали год назад в Ло-Монтанге. Мы нашли этот пергамент в доме Льюиса.

— Снимок у вас с собой?

— Нет, — ответила Реми и взглянула на Сэма. У обоих одновременно возникла мысль: почему мы не попросили копию снимка? Ошибка новичка. — Но мы наверняка сможем его получить.

— Если не слишком много беспокойств. Я хотела бы взглянуть. Думаю, я бы узнала Булли, если это он.

— К вам недавно кто-нибудь обращался с вопросами о Кинге?

Каалрами поколебалась, постукивая указательным пальцем по верхней губе.

— С год назад, может, чуть больше, двое молодых людей. Необычная пара…

— Близнецы? Светлые волосы, голубые глаза, азиатские черты лица?

— Да! Они мне не понравились. Знаю, что так говорить нехорошо, но не хочу кривить душой. Было в них что-то…

Каалрами пожала плечами.

— У них не было с собой копии пергамента?

— Нет.

Реми спросила:

— Перевод мы так и не нашли. Не могли бы вы?

— Могу пересказать суть, но письменный перевод займет какое-то время. Могу сделать сегодня вечером, если хотите.

— Спасибо, — сказала Реми. — Были бы очень признательны.

Профессор Каалрами поправила очки и положила листок перед собой. Она медленно водила пальцами по строчкам, и ее губы беззвучно шевелились.

Спустя пять минут она подняла голову. Кашлянула.

— Это своего рода королевский эдикт. Фразы на лова трудно перевести на английский, но тут у нас официальный указ. В этом я уверена.

— Есть дата?

— Нет, но если посмотреть сюда, в верхний левый угол, видно, что здесь не хватает части текста. В оригинале есть эта часть?

— Нет. Я фотографировала как есть. А не помните, была дата на оригинале, когда вы его видели?

— Нет, боюсь, что нет.

— А если предположить?

— Доказать не могу, но я бы оценила возраст документа в шесть-семь сотен лет.

— Продолжайте, пожалуйста, — попросил Сэм.

— Нужно подождать письменный перевод…

— Мы понимаем.

— Это приказ группе воинов… особых воинов, которых называют Хранителями. Им приказано исполнить некий план — подозреваю, сам план описан в другом документе. План предназначен для перемещения чего-то, названного Теуранг, из убежища в тайное безопасное место.

— Почему?

— Это имеет какое-то отношение к вторжению.

— В документе объясняется, что такое Теуранг?

— Не думаю. Простите, большую часть я помню смутно. Прошло сорок лет. Я помню это слово, потому что оно показалось мне необычным, но не заинтересовало. Я ведь преподаю античность. Но уверена, в университете найдется кто-нибудь, кто поможет вам с этим словом. Могу поискать для вас.

— Спасибо, — сказал Сэм. — Вы помните, как повел себя Льюис, когда вы сообщили ему перевод?

Каалрами улыбнулась.

— Насколько помню, он был очень взбудоражен. Но Булли вечно горел энтузиазмом. Этот человек жил полной жизнью.

— Он не говорил, где нашел пергамент?

— Если и говорил, то я не помню. Может, вспомню вечером, когда буду переводить.

— Последний вопрос, — сказала Реми. — Что вы помните о том времени, когда Льюис исчез?

— А, да, помню. Мы все утро провели вместе. У нас был пикник над рекой. Река Багмати, на юго-западе города.

Сэм и Реми одновременно наклонились. Сэм спросил:

— Ущелье Чобар?

Профессор Каалрами наклонила голову.

— Да. Откуда вы знаете?

— Удачная догадка. А после пикника?

— У Льюиса был с собой рюкзак — для него это скорее правило, чем исключение. Он всегда был «на марше». День выдался прекрасный, теплый, на небе ни облачка. Я, помню, фотографировала. У меня был новый аппарат, одна из первых моделей «полароида», сразу дающего снимок. Тогда это было чудо техники.

— Пожалуйста, скажите, что снимки еще у вас.

— Возможно. Это зависит от технического мастерства моего сына. Прошу прощения.

Профессор Каалрами встала, обошла стол, взяла телефон и набрала номер. Несколько минут она говорила на непали, потом посмотрела на Сэма и Реми и прикрыла трубку рукой.

— У вас есть мобильный телефон с электронным адресом?

Сэм дал ей адрес.

Каалрами еще тридцать секунд говорила по телефону, потом вернулась на свое место. Вздохнула.

— Сын говорит, пора мне жить в цифровом веке. В прошлом месяце он начал сканировать — это верное слово? — мои старые фотоальбомы. Тот, где пикник, он закончил на прошлой неделе. Он пришлет вам снимки.

— Спасибо, — поблагодарил Сэм. — И вашему сыну тоже.

Реми сказала:

— Вы говорили о пикнике…

— Мы ели, наслаждались обществом друг друга, разговаривали, потом — наверное в середине дня — расстались. Я села в свою машину и уехала. Последний раз я видела его, когда он переходил по мосту ущелье Чобар.

6

Поездка к ущелью Чобар была недолгой: вначале повернули на запад, назад к городу, по шоссе Арнико. В предместьях свернули на юг по Кинг-роуд и проехали вдоль южной окраины Катманду к району Чобар. А дальше просто ориентировались по двум указателям. Через час после расставания с профессором Каалрами, в пять часов дня, они въехали в парк Манжушри, выходящий по северному утесу на ущелье.

Вышли и размялись. Сэм проверил свой айфон, как проверял его весь минувший час. Покачал головой.

— Пока ничего.

Реми, подбоченясь, оглядывалась по сторонам.

— А что ты ищешь? — спросила она.

— Хорошо было бы увидеть гигантскую неоновую надпись «Булли был здесь», но я не очень на это рассчитываю.

Правда заключалась в том, что они не знали, есть ли здесь то, что нужно искать. Они явились сюда, опираясь на единственный факт, который мог быть простым совпадением: здесь провели свои последние часы перед исчезновением и Фрэнк Алтон, и Льюис Кинг. Однако, зная Алтона, они понимали, что он приходил сюда не без причины.

Если не считать двоих мужчин, занятых ранним ужином на соседней скамье, парк — просто-напросто поросший бамбуком невысокий холм с извилистой тропой — был пуст. Сэм и Реми спустились по гравию подъездной дороги и по тропе вышли к началу ущелья Чобар. Хотя главный мост из бетона и был достаточно широк, чтобы проехала машина, попасть в нижнюю часть ущелья и на противоположный край можно было только по бамбуковым мостам, подвешенным на разных уровнях; к мостам вели пешеходные тропы. На склонах ущелья располагались небольшие храмы, частично скрытые густыми зарослями. В пятидесяти футах внизу, пенясь, билась о камни Багмати.

Реми прошла к информационному плакату, прикрепленному перед мостом. Прочла английскую версию:

— Човар Гуччи — узкая долина, образованная рекой Багмати, единственный выход из долины Катманду. Считается, что когда-то вся долина Катманду представляла собой гигантское озеро. Когда Манджушри впервые пришел в долину, он увидел на поверхности воды лотос. И разрезал горный склон, чтобы спустить воду и создать место для города Катманду…

Сэм спросил:

— Кто такой Манджушри?

— Я не уверена, но могу предположить, что это бодхисатва — достигший духовного совершенства.

Сэм кивнул, читая электронную почву.

— Есть! Прислал сын профессора Каалрами.

Они с Реми отошли к ближайшему дереву, чтобы укрыться от солнца. Сэм вызвал снимки — их оказалось пять — и просмотрел. Они были хорошо оцифрованы, но в них чувствовался дух старого полароида: изображение слегка размыто, цвета чуть неестественные. На первых четырех были молодые Льюис Кинг и Адала Каалрами, они сидели или полулежали на одеяле, вокруг разложены тарелки, стаканы и другие принадлежности пикника.

— Не вместе, — заметила Реми.

— Таймера не было, — ответил Сэм.

На пятом снимке Льюис Кинг стоял, глядя в камеру, повернувшись к ней в три четверти. На спине у него был старомодный рюкзак.

Они вторично просмотрели снимки. Сэм тяжело вздохнул и произнес:

— Зря надеялись.

— Не торопись с выводами, — сказала Реми, приближая лицо к экрану айфона. — Видишь, что он держит в правой руке?

— Топорик альпиниста.

— Нет, присмотрись внимательней.

Сэм послушался.

— Топор спелеолога.

— И посмотри, что у него закреплено на спине, слева от спального мешка. Можно разглядеть только изгиб.

Сэм не отрывал взгляда от экрана. На лице его появилась улыбка.

— Не знаю, как я это пропустил. Будь я проклят. Это каска.

Реми кивнула.

— С налобным фонариком. Льюис Кинг отправлялся в пещеру.

Не зная, что именно ищут, но рассчитывая, что не ошиблись, уже через десять минут они нашли. На другом берегу сразу за мостом стоял открытый киоск под навесом и в деревянных ячейках лежали информационные брошюры. Сэм и Реми нашли туристическую карту ущелья и принялись изучать многочисленные объекты и надписи.

В миле выше по реке, на северном берегу, была точка с надписью «Пещеры Чобар. Закрыты для посещения. Вход только по специальным разрешениям».

— Маловероятно, — заявила Реми. — Насколько нам известно, Льюис направлялся в горы, а Фрэнк просто пропал.

— Маловероятно — именно то, с чем мы работаем, — напомнил жене Сэм. — К тому же альтернатива — еще один день с Расселом и Марджори.

Это подействовало. Реми сказала:

— Какова вероятность, что в Катманду есть магазин REI[3]?

* * *

Как и ожидалось, вероятность оказалась нулевой, но несколькими кварталами западнее площади Дурбар они нашли магазинчик, где продавали излишки снаряжения непальской армии. Купленное ими снаряжение было не новым, но вполне надежным. И хотя они не были уверены, что исследование пещер Чобар что-то даст, приятно было просто действовать. Одним из их девизов уже давно стало «когда сомневаешься, делай что-нибудь». Что угодно.

Около семи они въехали на парковку отеля «Хаятт». Вылезая из машины, Сэм увидел под навесом у разворота Рассела и Марджори.

Сэм сказал:

— Враг в направлении на три часа.

— Угу.

— Не открывай заднюю дверь. Им захочется пойти с нами.

Рассел и Марджори подошли к ним.

— Эй, — обратился Рассел, — мы беспокоились. Мы пришли узнать, как ваши дела, а портье сказал, что вы арендовали машину и уехали.

Марджори спросила:

— Все в порядке?

— Нас дважды ограбили, — невозмутимо заявила Реми.

— А меня, кажется, обманом заставили жениться на козе, — добавил Сэм.

Через несколько секунд дети Кинга заулыбались.

— А, вы шутите, — сказал Рассел. — Мы поняли. И все-таки… Серьезно, вы не должны разгуливать…

Сэм перебил:

— Рассел, Марджори, я хочу, чтобы вы меня выслушали. Слушаете?

В ответ он получил два кивка.

— Мы с Реми побывали в большем количестве стран, чем вы вместе сумеете вспомнить. Мы ценим вашу помощь и ваш… энтузиазм, но с этой минуты, если вы нам понадобитесь, мы позвоним. В остальных случаях оставьте нас в покое и дайте делать то, ради чего мы приехали.

Рассел и Марджори Кинг смотрели на него, приоткрыв рот. Они покосились на Реми, но она только пожала плечами.

— Он говорит серьезно.

— Вы поняли? — спросил Сэм.

— Да, сэр, но отец просил нас…

— Эту проблему решать вам. Если ваш отец хочет поговорить с нами, он знает, как нас найти. Еще вопросы?

— Мне это не нравится, — сказал Рассел.

Марджори добавила:

— Мы только стараемся помочь.

— И мы вас за это поблагодарили. Но теперь вы испытываете нашу вежливость. Почему бы вам не уйти? Мы позвоним, если столкнемся с трудностями, с которыми не сможем справиться.

Поколебавшись несколько мгновений, дети Кинга направились к своему «мерседесу». Они медленно проехали мимо Сэма и Реми, пристально глядя на них через опущенное окно со стороны Рассела, потом прибавили газу.

— Если бы взгляды могли убивать, — сказала Реми.

Сэм кивнул.

— Думаю, сейчас мы видели истинное лицо близнецов.

7

На следующее утро они выехали почти в четыре, надеясь попасть в ущелье до восхода. Они не знали, строго ли соблюдается запрет на проникновение в пещеры и патрулирует ли этот район полиция, но решили не рисковать.

В пять они въехали в парк Манджушри и нашли под деревьями место, не видное с главной дороги. Выключив фары, они две минуты сидели молча, слушая, как остывает двигатель «ниссана», и только потом выбрались, открыли заднюю дверцу и достали снаряжение.

— Думаешь, они могут следить за нами? — спросила Реми, надевая на плечи рюкзак.

— Я вообще не знаю, что думать. Чутье говорит мне, что они отъявленные мерзавцы, и я знаю, что Кинг несомненно не просил их помогать нам. Он приказал им не спускать с нас глаз.

— Согласна. Надеюсь, твой душевный разговор с ними поможет.

— Не поручился бы, — ответил Сэм, закрывая заднюю дверцу.

При свете восходящего солнца они прошли к началу моста. Как и уведомляла карта, в двадцати ярдах к востоку от моста, за рощицей бамбука, они нашли тропу. И пошли вверх по реке, Сэм впереди.

Первую четверть мили идти было легко, тропу шириной три фута покрывал утоптанный гравий, но вскоре спуск стал круче, и условия изменились. Тропа сузилась и начала петлять. Листва сомкнулась, образовав сплошной полог над головой. Справа и внизу слышался негромкий плеск реки.

Они добрались до развилки. Налево тропа направлялась прямо на восток, в сторону от реки; направо — вниз к реке. Задержавшись всего на несколько минут, чтобы свериться с картой и компасом в айфоне Сэма, они пошли направо. Еще через пять минут они подошли к крутому спуску с вырубленными в нем грубыми ступенями. На дне они поняли, что передними не тропа, а висячий мост, его левая сторона была прикреплена к утесу большими шурупами с квадратными головками. Лианы оплетали мост, так плотно обвивая его опоры, что он казался природным, а не сделанным руками человека.

— У меня отчетливое впечатление, будто мы заглядываем в кроличью нору, — заметила Реми.

— Да ладно, — сказал Сэм. — Смотри какой занятный.

— С тобой я привыкла считать это слово синонимом «опасного».

— Убила!

— Тебе видно, далеко ли он уходит?

— Нет. Держись ближе к утесу. Даже если мост оборвется, лианы его, вероятно, удержат.

— Еще одно великолепное слово — «вероятно».

Сэм сделал шаг вперед, медленно перенося тяжесть тела на первую планку. Если не считать легкого скрипа, доска держала прочно. Он сделал второй осторожный шаг и еще один, пока не прошел десять футов.

— Пока все хорошо, — бросил он через плечо.

— Иду.

Мост оказался больше ста футов длиной. По другую сторону тропа продолжилась, вначале она по-прежнему спускалась по склону, потом стала подниматься. Деревья впереди поредели.

— Второй раунд, — сказал Сэм Реми.

— Что? — переспросила она, потом остановилась за ним. — О нет!

Еще один подвесной мост.

— Я чувствую тенденцию, — заявила Реми.

Она была права. За вторым висячим мостом они обнаружили новый участок тропы, а за ним третий мост. Следующие сорок минут последовательность сохранялась: тропа, мост, тропа, мост. Наконец за пятым участком тропы Сэм предложил остановиться и проверил карту и компас.

— Мы близко, — сказал он. — Вход в пещеру где-то под нами.

Они разошлись, осматривая тропу выше и ниже. Вход нашла Реми. Со стороны реки на тропе к стволу дерева была прикреплена ржавая висячая лестница. Сэм плюхнулся на живот, Реми схватила его за ремень, а он пополз в подлесок. Потом, извиваясь, прополз обратно.

— Там уступ на скале, — сообщил он. — Лестница висит в шести футах над ним. Придется прыгать.

— Конечно, — с напряженной улыбкой ответила Реми.

— Я пойду первым.

Стоя на коленях, Реми наклонилась и поцеловала Сэма.

— Ты ничего не должен Булли Кингу.

Сэм улыбнулся.

— Никто из нас не должен.

Он сбросил рюкзак и протянул его Реми, потом на корточках пробрался через заросли. Обхватив руками древесный ствол, медленно опустился с уступа, болтая ногами, ступнями нашаривая верхнюю перекладину лестницы.

— Я на лестнице, — сказал он Реми. — Начинаю спускаться.

Он исчез из вида. Через полминуты позже позвал:

— Я внизу. Бросай рюкзаки через край.

Реми проползла вперед и бросила первый рюкзак.

— Поймал.

Она бросила второй.

— Поймал. Спускайся. Иди на мой голос.

— Иду.

Когда она спустилась до предпоследней перекладины и повисла в воздухе, Сэм обхватил ее руками за бедра.

— Я тебя держу.

Она разжала руки, и Сэм поставил ее на уступ. Реми поправила покосившийся фонарик на лбу и осмотрелась. Уступ, на котором они стояли, был шесть футов шириной и торчал в нескольких футах над рекой. В стене утеса виднелся овальный вход в пещеру, закрытый решеткой. В левом нижнем углу решетка отошла от скалы. К стене была прикреплена надпись красными буквами на непали и английском:

ОПАСНО

ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН

НЕ ВХОДИТЬ

Под словами кто-то грубо намалевал череп и кости.

Реми улыбнулась.

— Смотри, Сэм, универсальное обозначение «занятного».

— Забавница, — ответил он. — Готова побродить по пещере?

— Разве я на такой вопрос когда-нибудь отвечала «нет»?

— Никогда, видит бог.

— Веди.

* * *

Их предположение, что вход закрыли, желая помешать любопытным заблудиться или пораниться, подтвердилось через несколько секунд после того, как они пролезли сквозь дыру в решетке. Выпрямляясь, Сэм попал рукой в щель в полу чуть шире предплечья. Если бы он двигался даже в среднем темпе, перелом ему был бы обеспечен; если бы он шел, это была бы лодыжка.

— Плохое предзнаменование или честное предупреждение? — спросил он Реми, когда та помогла ему встать.

— Я за второе.

— 640-я причина, почему я тебя люблю, — ответил он. — За неизменный оптимизм.

Они осветили фонариками туннель. Он был достаточно широк, чтобы Сэм мог развести руки, но лишь чуть выше роста Реми, так что Сэму приходилось нагибать голову. Пол неровный, как стократно увеличенная штукатурка.

Сэм повернул голову, принюхался.

— Сыростью не пахнет.

Реми провела пальцами по потолку и стенам.

— И на ощупь сухо.

Если повезет, с влагой можно не считаться. Почти. Продвижение по сухой пещере достаточно опасно, но вода делает его гораздо более опасным, потому что пол, потолок и стены могут обрушиться при малейшем прикосновении. Тем не менее они знали, что у них под ногами невидимые притоки реки Багмати, поэтому строение пещеры может измениться почти или без всякого предупреждения.

Они пошли вперед, Сэм первым. Туннель резко повернул влево, потом вправо, и неожиданно они оказались перед первым препятствием, тоже рукотворным: от стены до стены в пол и потолок вбиты вертикальные металлические прутья.

— Здесь не шутят, — сказал Сэм, освещая фонариком заржавевшую сталь. Он задумался о том, сколько искателей приключений, пробравшись через вход в пещеру, останавливались здесь.

Реми склонилась у прутьев. Один за другим принялась трясти их. При четвертой попытке металл заскрипел. Реми через плечо улыбнулась Сэму.

— Достоинство окисления. Помоги.

Вместе они начали расшатывать прут, и наконец он высвободился из углубления. С потолка посыпались осколки камня и пыль. После двух минут работы прут выпал и ударился о пол со звоном, разнесшимся по туннелю. Сэм схватил прут и вытащил его через зазор. Осмотрел концы.

— Перепилен, — прошептал он и показал Реми.

— Ацетиленовая горелка?

— Нет следов огня. Я бы сказал, ножовка.

Он посветил фонариком в пустой паз и в нескольких дюймах внизу увидел обрубок металлического стержня.

Сэм взглянул на Реми.

— Положение осложняется. Кто-то побывал здесь до нас.

— И не хотел, чтобы об этом узнали, — добавила она.

После минутной паузы, пока Сэм определялся по компасу и набрасывал в блокноте грубую карту, они протиснулись в отверстие между прутьями, вернули прут на прежнее место и пошли дальше. Туннель сузился и начал поворачивать, и вскоре потолок опустился до четырех футов, так что Сэм и Реми задевали локтями стены. Пол пошел под уклон. Они выключили фонарики и включили фонари на шлемах. Пол накренялся все круче, и вскоре им пришлось продвигаться вниз по тридцатиградусному склону, используя выступы стен как опору для рук и ног.

— Стоп, — неожиданно произнес Сэм. — Слушай.

Где-то поблизости журчала вода.

Сэм сказал:

— Река.

Они спустились еще на двадцать футов, туннель выпрямился и превратился в короткий коридор. Сэм осторожно продвинулся вперед, туда, где пол туннеля снова начал подниматься.

— Он почти вертикальный, — крикнул он назад. — Но если будем осторожны, думаю, можно залезть…

— Сэм, погляди!

Он вернулся туда, где стояла Реми; запрокинув голову, она смотрела на стену. Из скалы в свете фонаря выступал объект размером с полдоллара.

— Кажется, металлический, — сказал Сэм. — Ну-ка залезай.

Сэм наклонился, и Реми вскарабкалась ему на плечи. Он выпрямился медленно, чтобы Реми успела сохранить равновесие, придержавшись за стену. Через несколько секунд она заявила:

— Это железнодорожный костыль.

— Повтори?

— Он по самую шляпку забит в скалу. Подожди… Думаю, я смогу… Вот! Забит прочно, но я смогла вытащить на несколько дюймов. Еще один, Сэм, на два фута выше. Я встану. Готов?

— Давай.

Она выпрямилась во весь рост.

— Их целая цепочка, — сообщила она. — Поднимаются на двадцать футов к чему-то вроде карниза.

Сэм немного подумал.

— Можешь вытащить второй?

— Погоди… Готово.

— Хорошо, спускайся, — сказал Сэм. И когда она оказалась на полу, добавил: — Молодчина.

— Спасибо, — ответила она. — Думаю, они могут быть так высоко по одной единственной причине.

— Чтобы из не замечали.

Она кивнула.

— Они выглядят довольно старыми.

— Года этак 1973? — вслух спросил Сэм, думая о времени исчезновения Льюиса Кинга.

— Возможно.

— Если не ошибаюсь, это Булли или какой-то другой призрачный спелеолог построил для себя лестницу. Но куда?

Сэм замолчал, и они направила лучи своих фонариков вверх.

— Есть только один способ узнать, — ответила Реми.

8

Сэму было бы трудно подниматься по вертикальной череде вбитых в стену костылей — если бы, честно говоря, он сумел добраться до первой «ступеньки». Для этого он размотал веревку, завязал на одном конце петлю и потратил две минуты, пытаясь набросить ее, как лассо, на второй костыль. Сделав это, он из парашютного шнура сделал на веревке схватывающий узел, похожий на стремя, чтобы подниматься или скользить вдоль стены.

Поставив одну ногу на нижнюю ступеньку и обхватив левой рукой вторую, он отвязал петлю и прицепил к своей «сбруе». Потом вытащил третий костыль и полез вверх. Через пять минут он был наверху.

— Не то чтобы я горел желанием попробовать, — крикнул он вниз, — но тут достаточно опор, чтобы подняться без этих железок.

— Требовалось некоторое мастерство, чтобы забить их.

— И сила.

— Что ты видишь? — крикнула Реми.

Сэм поворачивал шею, пока нашлемный фонарик осветил карниз.

— Тут лаз. Чуть шире моих плеч. Погоди, брошу тебе веревку.

Он вытянул предпоследний костыль и заменил его снабженным пружиной кулачковым устройством. Устройство само закрепилось в отверстии. Сэм прикрепил к нему сначала карабин, потом веревку. И бросил ее Реми.

— Поймала, — сказала она.

— Подожди. Разведаю, что впереди. Нет смысла подниматься обоим, если тут тупик.

— Две минуты, и я иду за тобой.

— Или если услышишь крик и удар, в любом порядке.

— Крики и удары запрещены, — предупредила Реми.

— Сейчас вернусь.

Сэм изменил положение так, чтобы обе его ступни встали на предпоследний костыль, ухватился руками за край карниза, вдохнул, согнул ноги и оттолкнулся, одновременно подтянувшись на руках и ложась грудью на карниз. Он осторожно пополз вперед, и наконец его ноги перестали болтаться в воздухе.

Луч фонаря проникал вперед всего на десять-двенадцать футов. Дальше чернота. Сэм лизнул указательный палец и поднял его. Воздух был совершенно неподвижен — плохой знак. Проникнуть в пещеру обычно легко, выйти гораздо труднее, поэтому любой спелеолог, который не зря ест свой хлеб, всегда ищет второй выход. Особенно это справедливо для систем, не нанесенных на карту, как эта.

Сэм поднес часы к лицу и посмотрел на циферблат. Реми дала ему две минуты; зная жену, он понимал, что через две минуты и одну секунду она начнет подъем.

Он пополз вперед. Снаряжение лязгало и скребло по полу, звук в тесном пространстве казался необычайно громким. «Тонны», возникло в его сознании непрошеное слово. Над ним в эти мгновения нависали бесчисленные тонны камня. Он заставил себя не думать об этом и продолжал ползти, теперь медленнее; какая-то примитивная часть мозга продолжала твердить: осторожнее, иначе мир обрушится на тебя.

Сэм прополз двадцать футов и остановился, чтобы посмотреть на часы. Прошла минута. Он пополз дальше. Туннель повернул налево, потом начал подниматься, сначала полого, потом все круче, пока не пришлось продвигаться как по дымоходу. Тридцать футов. Снова проверка времени. Осталось тридцать секунд. Он переполз через бугор в полу и оказался в более просторной части пещеры. Луч фонаря осветил впереди отверстие почти вдвое шире того места, где он был теперь.

Сэм изогнул шею и крикнул через плечо:

— Реми, ты там?

— Здесь! — послышался слабый ответ.

— Думаю, я кое-что нашел.

— Иду.

Луч фонаря осветил потолок и стены, и Сэм услышал, как подползает Реми. Она схватила его за икру и ласково сжала.

— Как ты?

Сэм не страдал клаустрофобией в медицинском смысле, но в тесном пространстве ему приходилось особенно сосредоточиваться и строго контролировать сознание. Вот как сейчас. Реми говорила, что это плата за слишком живое воображение. Возможности становятся вероятностями, и надежная в целом пещера вдруг превращается в смертельную ловушку, готовую от легчайшего сотрясения обрушиться в чрево Земли.

— Сэм, ты здесь? — спросила Реми.

— Да. Мысленно репетирую «В полуночный час» Уилсона Пикетта[4].

Сэм неплохо играл на пианино, а Реми на скрипке. Изредка, когда позволяло время, они играли дуэтом. Произведения Пикетта не слишком годятся для классических инструментов, но они, страстные любители старого американского соула, не пасовали перед такими трудностями.

— Что ты нашел? — спросила Реми.

— Что нужно будет много репетировать. И что когда я пою блюзы, нужно больше…

— Я имею в виду — впереди?

— А. Отверстие.

— Веди. Здесь, на мой вкус, слишком тесно.

Реми не увидела улыбки Сэма. Жена проявила доброту. Мужское эго Сэма не так уж хрупко… но Реми знала, что задача женщины — чуточку помогать мужчине сохранять лицо.

— Вперед! — Сэм пополз.

Дорога до отверстия заняла всего тридцать секунд. Сэм просунул в него голову. Осмотрелся, потом сказал через плечо:

— Круглая яма примерно десять футов шириной. Дна не вижу, но слышу журчание воды — вероятно, подземное ответвление Багмати. Прямо напротив нас другое отверстие, но примерно на двенадцать футов выше.

— О радость. А как стены?

— Диагональные сталагмиты, самый большой с бейсбольную биту, остальные вдвое меньше.

— Нет удобно расположенных костылей или лестницы?

Сэм еще раз осмотрелся, осветив фонарем стены.

— Нет, — откликнулся он, — но прямо над моей головой висит копье.

— Прошу прощения. Ты сказал…

— Да. Прикреплено к стене чем-то вроде кожаного ремня. Под копьем висит кусок веревки с привязанным обломком дерева.

— Растяжка, — заметила Реми.

— Я тоже так считаю.

Они уже видели такие ловушки, предназначенные для неосторожных пришельцев, в могилах, крепостях и в примитивных бункерах. Как ни стара эта западня, она явно сооружена с расчетом, что копье вопьется в шею ни о чем не подозревающего незваного гостя. Сэм и Реми знали: вопрос в том, что должна защищать эта ловушка?

— Опиши копье, — сказала Реми.

— Я сделаю лучше.

Сэм перевернулся на спину, уперся ступнями в свод и протискивался вперед, пока верхняя часть его туловища не прошла через отверстие.

— Осторожно… — предупредила Реми.

— Осторожность — мое второе имя, — отозвался Сэм. — Что ж, тут кое-что интересное. Одно копье, но еще два места прикрепления. Два других копья либо упали, либо нашли себе жертв.

Он протянул руку, ухватился за древко копья над самым наконечником и потянул. Полусгнивший с виду, кожаный ремень оказался прочным. Он уступил, только когда Сэм несколько раз подергал копье туда-сюда. Сэм развернул копье, крутя его, как жезл, потом провел им вдоль тела, отправляя в сторону Реми.

— Держу, — сказала она и через мгновение добавила: — Мне оно незнакомо. Я, конечно, не специалист по оружию, но такого рисунка никогда не видела. И оно древнее — ему не меньше шестисот лет. Сделаю несколько снимков на случай, если не удастся за ним вернуться.

Реми достала из рюкзака фотоаппарат и сделала несколько снимков, Сэм тем временем внимательнее осмотрел яму.

— Других ловушек не вижу. Пытаюсь представить себе, как это выглядело при свете факелов.

— Ужасно, вот как, — ответила Реми. — Только подумай. По крайней мере один из твоих друзей только что получил копье в шею и рухнул в бездонную яму, а у тебя только тусклый факел, чтобы его разглядеть.

— Достаточно, чтобы самый храбрый исследователь повернул назад, — согласился Сэм.

— Но не мы, — сказала Реми с улыбкой, которую Сэм слышал в ее голосе. — Каков план?

— Все зависит от сталагмитов. Принесла веревку, которую мы оставили?

— Вот она.

Сэм протянул руку назад, ощупью нашел руку Реми, схватил карабин и подтянул к себе веревку. Вначале он сделал петлю на свободном конце, потом узел-стоппер; к нему в качестве груза прикрепил карабин. Поменял позу так, что руки повисли над отверстием, и бросил веревку через яму, целясь в большой сталагмит в нескольких футах под отверстием на противоположной стороне туннеля. Промахнулся, подтащил веревку, снова попробовал и на этот раз захватил петлей выступ. Потряхивая веревку, заставил петлю съехать к основанию сталагмита и затянул.

— Поможешь проверить прочность? — спросил Сэм у Реми. — На счет три тяни что есть мочи. Раз… два… три!

Вдвоем они потянули за веревку, пытаясь оторвать сталагмит от стены. Сталагмит не поддался.

— Думаю, все в порядке, — сказал Сэм. — Можешь найти трещину в стене и…

— Ищу… Нашла.

Реми засунула в щель пружинный клин и стравила веревку через него, а потом через карабин.

— Выбери слабину.

Сэм натянул веревку, а Реми подвинула карабин к клину, и веревка натянулась. Сэм, проверяя, дернул.

— Вроде ничего.

Реми сказала:

— Наверно, по умолчанию подразумевается…

— Что? Что я буду осторожен?

— Да.

— Точно. Но слышать все равно приятно.

— Удачи.

Сэм обхватил веревку обеими руками и медленно, словно приплясывая, двинулся вперед, постепенно перенося свой вес на натянутую веревку.

— Как там клин? — спросил он.

— Надежен.

Сэм глубоко вдохнул и медленно вытащил ноги из лаза. Он повис в воздухе, не смея пошевелиться, оценивая натяжение веревки и слушая, не раздастся ли треск раскалываемого камня. Прошло десять секунд. Тогда Сэм обхватил веревку ногами и начал осторожно продвигаться по ней через яму.

— Держу, — сказала Реми, когда Сэм добрался до середины.

Сэм достиг противоположной стены, перенес на сталагмит сначала одну руку, потом другую, потом махом поднял ноги и уперся правой пяткой в другой выступ. Все время проверяя, выдерживает ли сталагмит его тяжесть, он изворачивался то так, то этак, пока наконец не уселся на верхушке сталагмита, как на насесте. На мгновение задержался, чтобы перевести дух, и медленно поднялся, в итоге оказавшись на уровне отверстия. Быстро подтянулся на руках, оттолкнулся от сталагмита и оказался внутри лаза.

— Скоро вернусь, — крикнул он Реми и полез дальше. Тридцать секунд спустя вернулся. — Выглядит неплохо. Дальше туннель расширяется.

— Иду, — ответила Реми.

За две минуты она перебралась через яму, и Сэм втащил ее в отверстие. Несколько мгновений они лежали рядом, наслаждаясь ощущением прочной скалы под ними.

— Это очень напоминает мне наше третье свидание, — сказала Реми.

— Четвертое, — поправил Сэм. — На третьем мы скакали верхом. А на четвертом карабкались на скалу.

Реми улыбнулась и поцеловала его в щеку.

— А говорят, парни таких вещей не помнят.

— Кто говорит?

— Те, кто с тобой не знаком. — Реми посветила вокруг нашлемным фонариком. — Есть признаки ловушек?

— Пока не вижу. Будем внимательны, но, если ты верно оценил возраст копья, сомневаюсь, что какой-нибудь механизм еще будет действовать.

— Знаменитые последние слова.

— Разрешаю написать их на моем могильном камне. Пошли.

Сэм пополз вперед, Реми за ним. Как и обещал Сэм, через несколько секунд они оказались в почковидной нише примерно двадцать футов шириной и пять футов высотой. На противоположной стене было три вертикальные расселины, не шире восемнадцати дюймов каждая.

Она встали и, пригибаясь, прошли к первой расселине. Сэм посветил внутрь.

— Тупик, — сообщил он.

Реми проверила вторую: тоже тупик. Третья, хотя и оказалась глубже предыдущих, тоже закончилась через полдесятка шагов.

— Что ж, облом, — сказал Сэм.

— А может, и нет, — возразила Реми и пошла вправо вдоль стены, освещая то, что казалось горизонтальной полосой более темного камня там, где стена встречалась с потолком. Когда они подошли близко, полоса расширилась и ушла в потолок, и они поняли, что видят отверстие, похожее на выход в туннель.

Стоя плечом к плечу, Сэм и Реми смотрели в отверстие: на протяжении двадцати футов туннель круто поднимался под углом в сорок пять градусов, затем поворачивал и исчезал за каменным выступом.

— Сэм, ты видишь…

— Думаю, да.

Над выступом торчало нечто похожее на подошву сапога.

9

Отсутствие бороздок в подошве говорило Сэму и Реми, что перед ними не современная обувь; кость большого пальца, торчавшая сквозь прогнивший участок сапога, свидетельствовала о том, что хозяин этого сапога давно покинул земной удел.

— Разве не странно, что такие вещи меня больше не шокируют? — спросила Реми, глядя на ногу.

— Мы с тобой повидали изрядно скелетов, — согласился Сэм. Такие сюрпризы были неотъемлемой частью их профессии. — Видишь какие-нибудь растяжки?

— Нет.

— Посмотрим поближе.

Сэм уперся ногами в одну стену, спиной в другую и позволил Реми подтянуться на его руке. Потом пополз по склону и поднялся через выступ в полу. Осветив фонарем пространство внутри, он крикнул:

— Все чисто. Реми, тебе нужно на это взглянуть.

Она мигом очутилась рядом с ним. Встав на колени, они осматривали скелет.

Защищенные от непогоды и хищников, в относительной сухости пещеры останки частично мумифицировались. Одежда, как будто исключительно из лощенной, собранной складками кожи, осталась почти нетронутой.

— Не вижу явных признаков травмы, — сказала Реми.

— Сколько лет?

— Предположительно… не менее четырехсот.

— Возраст примерно тот же, что у копья.

— Верно.

— Похоже на мундир, — заметил Сэм, взяв рукав.

— Тогда это имеет больше смысла, — ответила Реми, показывая. Из того, что когда-то было поясными ножнами, торчала рукоять кинжала. Реми посветила вокруг и прошептала:

— Дом, милый дом.

— Дом — может быть, — ответил Сэм. — Но милый?.. Полагаю, все относительно.

В нескольких шагах от ровного пятачка, на котором лежал скелет, туннель расширился, превратившись в нишу площадью примерно сто квадратных футов. В нескольких вручную вырубленных в стене углублениях торчали остатки грубых свечек. У подножия одной стены, в естественном углублении, виднелось кострище, рядом — груда костей мелких животных. В глубине ниши Сэм и Реми заметили остатки чего-то вроде спального мешка, а рядом меч в ножнах, с полдюжины копий с грубыми наконечниками, блочный лук и колчан с восемью стрелами. Пол усеивали разнообразные предметы: ведро, моток сгнившей веревки, кожаный мешок, круглый щит из шерсти и кожи, деревянный ларец…

Реми встала и обошла пространство.

— Он определенно ждал врагов, — заметил Сэм. — Все признаки последней стоянки. Но почему?

— Может, из-за этого, — сказала Реми и наклонилась к деревянному ларцу. Сэм подошел. Размером с небольшой пуфик, ларец представлял собой правильный куб из темной лакированной древесины, с кожаными петлями для переноски с трех сторон и с двойными лямками для накидывания на плечи — с четвертой. Сэм и Реми не смогли найти ни петель, на которых крепилась бы крышка, ни замка. Стенки соединялись без щелей. На крышке ларца были вырезаны четыре сложные азиатские буквы, расположенные по две друг над другом.

— Узнаешь язык? — спросил Сэм.

— Нет.

— Удивительно, — восхитился Сэм. — Даже с современными инструментами нужно невероятное мастерство, чтобы сделать такое.

Он постучал костяшками по стенке и получил в ответ глухой звук.

— Пустым не кажется. — Он осторожно повернул ларец на бок. Изнутри послышалось слабое дребезжание. — Но он полый. И очень легкий. Не вижу больше никаких знаков. А ты?

Реми нагнулась, осматривая стенки ларца. Покачала головой.

— Дно?

Сэм наклонил ящик. Реми посмотрела и сообщила:

— И здесь ничего.

— Кто-то пошел на большие затраты, чтобы его сделать, — сказал Сэм, — и похоже, наш здешний друг готов был отдать за него жизнь.

— Возможно, гораздо больше, — добавила Реми. — Если только это всем совпадениям совпадение, мы нашли то, что искал Льюис Кинг.

— Тогда, почему он не нашел этого? Он был совсем близко.

— Если он не сумел перебраться через яму, — ответила Реми, — мог он после этого выжить?

— Только один человек знает ответ.

Они принялись документировать содержимое пещеры. Не зная, сумеют ли вернуться, и не в состоянии унести все, они должны были удовлетвориться цифровыми фотографиями, рисунками и записями. К счастью, воспитание и обучение вполне подготовили Реми именно к такой работе. Через два часа тяжких трудов она заявила, что закончила.

— Подожди, — сказала она и опустилась на колени возле щита.

Сэм подошел к ней.

— Что это?

— Царапины… Они стали видны на свету. Мне кажется…

Она наклонилась, набрала воздуха и подула на кожаную поверхность щита. Разлетелась пыль, в которую превратилась сгнившая кожа.

— Ни царапины, — заметил Сэм и тоже стал дуть. Он дул, пока не обнажилась вся поверхность щита.

Как и заподозрила Реми, в коже был выжжен рисунок.

— Это дракон? — спросила она.

— Или динозавр. Вероятно, гребень или его часть.

Реми несколько раз сфотографировала изображение, и они встали.

— Пока все, — сказала Реми. — Что с ларцом?

— Нужно забрать его. Чутье подсказывает мне, что именно из-за него наш друг здесь забаррикадировался. Внутри что-то, ради чего он готов был умереть.

— Согласна.

Сэму потребовалось всего несколько минут, чтобы соорудить несколько петель и прикрепить ларец к своему рюкзаку. Они в последний раз осмотрели пещеру, кивнули на прощание скелету и ушли.

Сэм — он полз первым — добрался до края ямы и поглядел на другую сторону.

— У нас проблема.

— Можно точнее? — попросила Реми.

— Веревка на той стороне отвязалась. Она свисает в яму.

— Можешь натянуть…

— Не уверен. Мы над другим отверстием. Если я попытаюсь затянуть петлю под таким углом, она просто соскользнет. Невозможно будет выбрать слабину.

— Остается только одно.

Сэм кивнул.

— Вниз.

Всего за минуту Сэм закрепился на веревке. Реми тем временем устроила вторую страховочную точку, вбив крюк в трещину ниже отверстия. Когда с этим было покончено, Сэм начал медленно спускаться на веревке, обходя или огибая сталагмиты, и Реми следила сверху, иногда просила Сэма остановиться и меняла положение веревки, чтобы она не слишком терлась о выступы.

Через две минут осторожной работы Сэм остановился.

— Я добрался до второго замка. Хорошая новость: замок свободен.

Если бы веревка разделилась, им пришлось бы сплетать оставшуюся у них часть с оборванным концом, чтобы устроить петлю. Теперь под Сэмом было шестьдесят футов веревки. Хватит ли этого, чтобы добраться до дна, они по-прежнему не знали. Если внизу их ждала холодная вода реки Багмати, у них будет в лучшем случае всего пятнадцать минут, чтобы найти выход, прежде чем начнется переохлаждение.

— Считаю это добрым предзнаменованием, — сказала Реми.

Фут за футом, делая один осторожный шаг за другим, Сэм продолжал спускаться; его нашлемный фонарь превратился в небольшой светлый прямоугольник.

— Я тебя больше не вижу, — крикнула Реми.

— Не волнуйся. Если упаду, издам подходящий к случаю ужасный вопль, не сомневайся.

— Никогда в жизни не слышала, чтоб ты вопил, Фарго.

— Сплюнь, чтобы и сейчас не услышать.

— Как стены?

— Более чем… Ай!

— Что?

Никакого ответа.

— Сэм!

— Я в порядке. На секунду потерял опору. Стены покрываются коркой льда. Должно быть, туман из-за воды внизу.

— Плохо?

— Тонкий слой. Но доверять сталагмитам больше нельзя.

— Возвращайся. Поищем другой выход.

— Я иду дальше. У меня еще тридцать футов веревки, есть чем поиграть.

Прошло две минуты. Фонарь Сэма превратился в крошечную светлую точку, качавшуюся туда-сюда в черноте ямы: это Сэм лавировал между сталагмитами.

Вдруг послышался треск раскалывающегося льда. Фонарь Сэма начал вращаться, мигая как стробоскоп светом. Не успела Реми открыть рот, чтобы окликнуть Сэма, как тот сам крикнул:

— Я в порядке. Вишу вниз головой, но в порядке.

— Пожалуйста, подробнее!

— Меня развернуло вместе с «подвеской», и я поскользнулся. Но есть и хорошая новость: я вижу воду. Примерно на десять футов ниже моей головы.

— Я слышу неизбежное «но».

— Речка быстрая — не меньше трех узлов — и с виду глубокая. Вероятно, по пояс.

Хотя три узла медленнее быстрой ходьбы, глубина и температура воды увеличивали опасность. Достаточно самую малость оступиться, чтобы тебя унесло, но мало того — усилия, которые потребовались бы, чтобы подняться и не падать, ускорили бы переохлаждение.

— Поднимайся, — сказала Реми. — Никаких споров.

— Согласен. Дай мне секунду… Погоди.

Из темноты снова донесся треск раскалывающегося льда, потом всплеск.

— Фарго, не молчи.

— Погоди секунду.

Еще тридцать секунд треска, потом голос Сэма:

— Боковой туннель!

Через десять минут подробного осмотра Сэм крикнул:

— Достаточно большой. Почти можно стоять. Я пошел. Дай мне минуту, чтобы закрепить веревку.

Если Реми упадет в подземную реку, эта мера даст Сэму шанс ценой долгих и напряженных усилий вытащить ее — если внизу нет камней, готовых превратить Реми в отбивную.

Когда веревка была закреплена, а Сэм нашел упор и был готов выбирать слабину, и Реми начала спуск. Более легкая и куда более проворная, она преодолела то же расстояние за меньшее время, останавливаясь ровно на столько, чтобы позволить Сэму выбрать образующуюся слабину.

Наконец она спустилась, так что Сэм увидел ее, и остановилась точно у входа в боковой туннель. Светя фонарями друг другу в лицо, они с облегчением улыбнулись.

— Забавно встретить тебя здесь, — сказал Сэм.

— Черт побери!

— В чем дело?

— Я мысленно заключила сама с собой пари, что твоими первыми словами будет: «Что такая красавица делает в этой бездонной яме?»

Сэм рассмеялся.

— Отлично. Тебе в этой сбруе предстоит сыграть роль Супермена. Оттолкнешься от противоположной стены, а я тебя поймаю.

Реми перевела дух и отрегулировала подвеску, так что отвесно повисла в яме. Изогнувшись, она принялась раскачиваться, медленно набирая инерцию, и наконец сумела оттолкнуться кончиками пальцев от противоположной стены. Еще три таких толчка, и она смогла полностью согнуть ноги и оттолкнуться. Вытянув руки, она полетела над пропастью.

Противоположная стена неслась ей навстречу. Реми нагнула голову. Ее руки прошли в туннель. Сэм сжал их, и она резко остановилась.

— Поймал, — сказал Сэм. — Обхвати обеими руками мое левое запястье.

Она послушалась, и он правой рукой начал стравливать слабину, чтобы Реми могла подняться по его руке. Когда она по пояс оказалась в туннеле, Сэм начал отползать, пока в туннель не вошли и ее колени. Здесь он с облегченным вздохом упал на спину.

Реми рассмеялась. Сэм поднял голову и посмотрел на нее.

— Что?

— Ты водил меня в места и получше.

— Выберемся — и горячая ванна с пузырьками на двоих.

— С языка снял.

Хотя туннель был вдвое шире их плеч и такой высокий, что они могли идти, пригнув головы, его пол представлял собой настоящий швейцарский сыр: сквозь дыры виднелась текущая внизу черная вода. В эти отверстия проникали порывы холодного воздуха, насыщенные кристаллами льда, вокруг фонарей собирался и клубился туман. Как и яма позади, стены и потолок туннеля покрывала тонкая ледяная пленка. Тонкие, как карандаш, сосульки срывались с потолка и со звоном разбивались о пол. Тот, хотя лед на нем попадался лишь кое-где, был весь изрыт и заставлял напрягаться при ходьбе, усиливая усталость.

— Не хочу охлаждать наш пыл, — сказал Реми, — но считаем ли мы, что это нас куда-нибудь приведет?

— Считаем, а как же, — ответил через плечо Сэм.

— А если мы ошибаемся?

— Тогда мы повернем назад, поднимемся по противоположной стене ямы и вернемся тем же путем, каким пришли.

Туннель вился и петлял, поднимался и опускался, но согласно компасу Сэма шел в общем и целом на восток. Они по очереди считали шаги, но без GPS, руководствуясь лишь примитивной картой, которую начертил Сэм, не могли понять, какое расстояние прошли.

Пройдя, согласно подсчетам Сэма, около ста ярдов, они нашли у стены относительно сухое место и сели. Поделив между собой несколько глотков воды и часть оставшейся вяленой говядины и сухофруктов, они сидели в тишине, слушая, как шумит под ногами быстрая вода.

— Который час? — спросила Реми.

Сэм взглянул на часы.

— Девять.

Они сообщили Сельме, куда собираются, однако просили не поднимать тревогу до следующего утра (по местному времени). И даже после этого сколько времени понадобится властям, чтобы собрать отряд спасателей и начать поиски? Единственным достоинством их положения было то, что туннель не разветвлялся; если бы они решили повернуть назад, им легко было бы снова найти яму. Но в каком месте они приняли это решение? Где был выход — за следующим поворотом, или в милях отсюда, или вообще не существовал?

Ничего из этого Сэм и Реми не произнесли вслух. Они в этом не нуждались. Годы, проведенные вместе, и общие приключения настроили их на одну волну. Им достаточно было выражения лица, чтобы понять, о чем думает другой.

— Я все еще жду, что ты выполнишь свое обещание насчет горячей ванны с пузырьками, — сказала Реми.

— Забыл сказать: я добавил в меню расслабляющий массаж.

— Мой герой. Ну что, пойдем?

Сэм кивнул.

— Подождем еще час. Если выход с красной ковровой дорожкой не объявится, повернем обратно, отдохнем и переберемся через яму.

— Договорились.

Привыкнув к трудностям физическим и моральным, Сэм и Реми действовали в привычном ритме: двадцать минут ходьбы, две минуты отдыха, проверка данных по компасу и карте и снова вперед. Остаток путешествия прошел быстро. Шаг левой, шаг правой, повторить. Чтобы сберечь силы, Реми давно выключила свой нашлемный фонарь, а Сэм настроил свой на минимум, и они шли почти в полной темноте. Холодный воздух, проходящий сквозь отверстия в полу, казалось, стал еще холоднее, идти было все труднее, звон падающих сосулек терзал оцепеневшее сознание.

Неожиданно Сэм остановился. Наполовину утратив быстроту реакции, Реми натолкнулась на него. Сэм прошептал:

— Чувствуешь?

— Что?

— Холодный воздух.

— Сэм, это…

— Нет, в лицо. Впереди. Достанешь зажигалку у меня из рюкзака?

Реми откопала зажигалку и протянула ему. Сэм сделал несколько шагов вперед в поисках прочного участка пола между отверстиями. Нашел подходящее место, остановился и зажег огонь. Реми притиснулась к нему и смотрела через его руку. Мерцающий желтый свет плясал на обледенелых стенах. Пламя дрогнуло, потом выпрямилось и застыло.

— Подождем, — прошептал Сэм, не отрывая от него взгляда.

Прошло пять секунд.

Пламя дрогнуло и наклонилось — к лицу Сэма.

— Вот!

— Ты уверен? — спросила Реми.

— И воздух вроде бы теплей.

— Выдаешь желаемое за действительное.

— Давай узнаем.

Они прошли десять шагов, остановились и снова зажгли огонь. Пламя опять отклонилось назад, на этот раз сильнее. Прошли еще двадцать шагов и повторили все с начала — с тем же результатом.

Реми сообщила:

— Я слышу свист. Ветер.

— Я тоже.

Через пятьдесят футов они вышли к развилке. Держа перед собой горящую зажигалку, Сэм прошел по левой ветви туннеля — неудачно, потом по правой. Пламя дрогнуло, и неожиданный порыв едва не погасил его.

Сэм сбросил рюкзак.

— Жди здесь. Я скоро вернусь.

Он включил фонарь на максимум и исчез в туннеле. Реми слышала его шаги, с каждой секундой эти звуки становились слабее.

— Сэм? — позвала она.

Тишина.

— Сэм, отзовись…

Впереди в темноте появился его фонарь.

— Прости, — сказал он.

Реми опустила голову.

— Красной ковровой дорожки нет, — продолжал Сэм. — А дневной свет подойдет?

Реми подняла голову и увидела широкую улыбку Сэма. Она прищурилась и стукнула его кулаком в плечо.

— Не смешно, Фарго.

Как и обещал Сэм, красной ковровой дорожки не было, зато было кое-что получше — через двадцать футов начались ступеньки, поднимающиеся по шахте, а вверху, в пятидесяти футах, ослепительно блестел солнечный свет.

Две минуты спустя Сэм сошел с верхней ступеньки и понял, что смотрит в короткий боковой туннель. Пол и стены туннеля были не каменные, а земляные. В дальнем конце сквозь заросли травы пробивался солнечный свет. Сэм прополз вперед, пропихнул руки в отверстие и выполз. Несколько мгновений спустя появилась Реми, и они легли на траву, улыбаясь и глядя в небо.

— Скоро полдень, — заметил Сэм.

Они провели под землей все утро.

Неожиданно Сэм сел и повертел головой. Наклонился над Реми и прошептал:

— Помехи. Транзисторный приемник.

Он перевернулся, подполз к уступу в нескольких футах от них и заглянул за него. Почти сразу он пригнул голову и пополз обратно.

— Полиция.

— Спасатели? — спросила Реми. — Кто мог их вызвать?

— Просто догадка, но я бы сказал, наше прежнее разведсопровождение — близнецы Кинг.

— Как…

— Не знаю. Возможно, я ошибаюсь. Но давай будем осторожны.

Они сняли с себя все, что могло выдать, где они были и чем занимались: каски, фонари, рюкзаки, снаряжение для подъема, карту Сэма, цифровую камеру Реми, ларец, который они вынесли из склепа, — засунули все это в туннель и травой замаскировали вход в него.

Они пошли по ущелью на восток — Сэм впереди, — прячась за деревьями, пока не отошли от туннеля на четверть мили. Остановились и прислушались: не слышно ли радио- помех. Сэм постучал себя по уху и показал на север. В ста ярдах виднелись движущиеся между деревьями фигуры.

Сэм прошептал:

— Сделай самое несчастное лицо.

— Особенно стараться не придется, — ответила Реми.

Сэм сложил руки рупором и крикнул:

— Эй! Сюда!

10

Ущелье Чобар, Непал

Дверь камеры со скрипом открылась. Внутрь заглянул надзиратель, несколько мгновений он разглядывал Сэма, как будто тот готов вырваться на свободу, потом отступил в сторону. Одетая с мешковатый светло-синий комбинезон, в камеру вошла Реми. Лицо у нее было розовое, свежевымытое, золотисто-каштановые волосы забраны в конский хвост.

Надзиратель на ломаном английском сказал:

— Сидите. Ждите.

И захлопнул дверь.

Сэм, одетый в такой же комбинезон, встал из-за стола, подошел к Реми и обнял ее. Потом отстранился, оглядел ее сверху донизу и улыбнулся.

— Восхитительно, просто восхитительно.

Она улыбнулась.

— Идиот.

— Как ты себя чувствуешь?

— Лучше. Удивительно, на что способны несколько минут с горячей водой и губкой. Не совсем то же, что теплый душ или горячая ванна, но близко.

Они вместе сели за стол. Полиция Катманду держала их все-таки не в камере, а скорее в комнате ожидания. Шлакобетонные стены и пол выкрашены светло-серой краской, а стол и стулья (все привинчено к полу) сделаны из тяжелого алюминия. Прямо перед ними, за столом, было забранное сеткой окно четыре фута шириной, через которое они видели помещение участка. С полдесятка полицейских в мундирах занимались своими делами, отвечали на звонки, писали отчеты и болтали. За два часа после их «спасения» с Сэмом и Реми никто не говорил, если не считать двух вежливых, но твердых команд на ломаном английском.

В полицейском фургоне Сэм и Реми разглядывали мелькающие мимо виды, стараясь уловить хоть малейший намек на то, где вышли из пещеры. Ответ они получили, как только пересекли мост через ущелье Чобар и повернули на северо-восток, к Катманду.

Их подземное путешествие к свободе привело их на поверхность всего в двух милях от того места, где они вошли. Осознание этого вызвало у Сэма и Реми вначале улыбку; затем они, к удивлению двух полицейских на переднем сиденье, рассмеялись.

— Есть хоть намеки на то, кто поднял тревогу? — спросила теперь Реми у Сэма.

— Нет. Насколько я могу судить, мы не арестованы.

— Наверно, нас будут допрашивать. Что станем говорить?

Сэм немного подумал.

— Как можно ближе к правде. Мы приехали перед самым восходом, чтобы прогуляться. Заблудились и бродили, пока они нас не нашли. Если будут цепляться, тверди: «Не знаю». Если не найдут наше снаряжение, ничего не докажут.

— Поняла. И, если нас не бросят в непальскую тюрьму по обвинению в каком-нибудь непонятном преступлении?

— Нужно будет забрать…

Сэм замолчал и прищурился. Проследив за его взглядом, Реми посмотрела в окно на дальнюю сторону участка, к дверям. На пороге стояли Рассел и Марджори Кинг.

— Хотел бы я сказать, что удивлен, — произнес Сэм.

— Как мы и подозревали.

В участке дежурный сержант увидел близнецов и торопливо пошел к ним. Троица начала переговариваться. Хотя Сэм и Реми не слышали слов, поза и поведение сержанта ясно говорили: он подчиненный и к тому же слегка испуган. Наконец сержант кивнул и пошел обратно. Рассел и Марджори вышли в коридор.

Несколько мгновений спустя дверь отворилась и вошли сержант и один из его подчиненных. Они сели за стол напротив Фарго. Сержант несколько секунд говорил на непали, потом кивнул подчиненному, и тот на английском — с сильным акцентом, но в целом грамотно — сказал:

— Сержант просит меня переводить. Это приемлемо?

Сэм и Реми кивнули.

Сержант заговорил, через несколько секунд послышался перевод:

— Пожалуйста, назовите ваши личные данные.

Сэм ответил:

— Мы арестованы?

— Нет, — ответил полицейский. — Временно задержаны.

— На каком основании?

— Согласно законам Непала мы не обязаны отвечать на этот вопрос. Пожалуйста, назовите ваши личные данные.

Сэм и Реми послушались и в следующие несколько минут слышали обычные вопросы:

— Зачем вы приехали в Непал?

— Где вы остановились?

— Цель приезда?

…а потом полицейские перешли к сути.

— Куда вы шли, когда заблудились?

— Да в общем никуда, — ответила Реми. — Был прекрасный день для пешей прогулки.

— Вы остановили машину в ущелье Чобар. Почему?

— Мы слышали, это очень красивая местность, — сказал Сэм.

— Когда вы приехали?

— Перед восходом.

— Почему так рано?

— Мы непоседы, — с улыбкой ответил Сэм.

— Что это значит?

— Не сидится без дела, — пояснила Реми.

— Пожалуйста, расскажите, куда вы пришли во время прогулки?

— Если бы мы знали, — сказал Сэм, — вероятно, не заблудились бы.

— У вас с собой был компас. Как вы могли заблудиться?

— Я прогуливал занятия бойскаутов, — заявил Сэм.

Реми засмеялась.

— А я у герлскаутов только кашеварила.

— Вопрос совсем не смешной, мистер и миссис Фарго. Вы находите его забавным?

Сэм постарался изобразить раскаяние.

— Прошу прощения. Мы устали и немного смущены. Спасибо вам, что нашли нас. Кто вам сообщил, что у нас неприятности?

Полицейский перевел вопрос. Сержант хмыкнул, потом снова заговорил.

— Сержант просит только отвечать на его вопросы. Вы сообщили, что собирались гулять целый день. Где ваши рюкзаки?

— Мы не думали, что задержимся так надолго, — сказала Реми. — Да и не очень хорошо умеем планировать.

Сэм печально кивнул, подчеркивая слова жены.

Офицер спросил:

— Хотите, чтобы мы поверили, будто вы не взяли никакого снаряжения?

— У меня с собой мой швейцарский армейский нож, — сухо ответил Сэм.

Услышав перевод, сержант посмотрел сначала на Сэма, потом на Реми, потом встал и вышел из комнаты.

— Пожалуйста, ждите здесь, — сказал полицейский и тоже вышел.

Сержант, что не стало неожиданностью, прошел весь участок и вышел в коридор. Сэм и Реми видели только его спину; Рассел и Марджори оставались вне поле зрения. Сэм встал, подошел к правому краю окна и прижался к нему лицом.

— Ты их видишь? — спросила Реми.

— Угу.

— И что?

— Близнецы, кажется, недовольны. Не улыбаются. Рассел жестикулирует… А вот это интересно.

— Что?

— Он жестами изображает ларец — по размерам такой, какой мы нашли.

— Это хорошо. Надо думать, они обыскали район, где нашли нас. Рассел не стал бы спрашивать о том, что они уже нашли.

Сэм отступил от окна и торопливо вернулся на место.

Сержант и полицейский вернулись в комнату и снова сели. Допрос возобновился, теперь более интенсивно, причем вопросы повторялись, чтобы подловить Сэма и Реми. Однако суть расспросов оставалась прежней: мы знаем, что у вас с собой были вещи, где они? Сэм и Реми тянули время, держась своей истории, наблюдая, как сержант расстраивается все больше.

Наконец сержант перешел к угрозам.

— Мы знаем, кто вы и чем зарабатываете на жизнь. Мы подозреваем, что вы явились в Непал в поисках предметов древности для черного рынка.

— На чем основаны ваши подозрения? — спросил Сэм.

— У нас есть источники.

— Вас ввели в заблуждение, — сказала Реми.

— Вас можно обвинить по нескольким статьям, и все они предусматривают суровое наказание.

Сэм подался вперед и пристально посмотрел на сержанта.

— Обвиняйте. Как только нас запрут, мы захотим поговорить с атташе посольства США.

Сержант долгих десять секунд выдерживал взгляд Сэма, потом тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула. Что-то сказал подчиненному, встал и вышел, с грохотом захлопнув дверь.

Подчиненный перевел:

— Вы свободны.

* * *

Через десять минут, переодевшись в свое, Сэм и Реми вышли из дверей участка и спустились с крыльца. Сгущались сумерки. В ясном небе загорались алмазы звезд. Уличные фонари освещали булыжную мостовую.

— Сэм! Реми!

Они ожидали этого и не удивились, когда, обернувшись, увидели Рассела и Марджори; те торопливо шли к ним по тротуару.

— Мы только что узнали, — сказал Рассел, подбегая. — Как вы?

— Устали, в некотором замешательстве, но в целом ничего, — ответил Сэм.

Они уже решили, что и с близнецами будут придерживаться той же истории: пошли гулять и заблудились. Опасная игра — все понимали, что Сэм и Реми лгут. Но что смогут поделать с этим Рассел и Марджори? Или лучший вопрос: теперь, когда ясно, что у Чарли Кинга вовсе не та задача, какую он обсуждал с Сэмом и Реми, что им делать дальше? Что нужно Кингу и какова истинная причина исчезновения Фрэнка Алтона?

— Мы отвезем вас к вашей машине, — заявила Марджори.

— Утром заберем, — ответила Реми. — Сейчас мы хотим в отель.

— Лучше забрать ее сейчас, — сказал Рассел. — Если у вас там вещи…

Сэм не смог сдержать улыбку.

— Там ничего нет. Спокойной ночи.

Сэм взял Реми за руку, они развернулись и пошли в противоположную сторону. Рассел крикнул:

— Мы утром позвоним.

— Не звоните, мы сами позвоним, — ответил Сэм, не оборачиваясь.

Хьюстон, Техас

— Дьявольщина, да они вырвались из резервации, доложу я вам, — рявкнул Чарлз Кинг, откинувшись на спинку офисного кресла. Панорамное окно у него за спиной заполнял вид на город.

За полмира от него Рассел и Марджори ничего не ответили. Они знали: нельзя перебивать отца. Когда он хочет что-то узнать, он задает вопрос.

— Где их, черт подери, носило целый день?

— Мы не знаем, — ответил Рассел. — Человек, которого мы наняли следить за ними, потерял их к юго-западу от…

— Наняли? Что значит наняли?

— Это один из наших… охранников с раскопок, — сказала Марджори. — Достойный доверия…

— Но некомпетентный. Как насчет того, чтобы найти человека с обоими этими блестящими качествами? Не думали об этом? Зачем вообще нанимать кого-то? Сами вы что делали?

— Мы были на раскопках, — ответил Рассел. — Готовили к отправке…

— Неважно. Все остальное неважно. Могли Фарго побывать в системе пещер?

— Возможно, — ответила Марджори, — но мы там уже были. Там ничего не найти.

— Да, да. Вопрос в другом, если они были в пещерах, как они о них узнали? Вы должны быть уверены, что они получают только те сведения, которые мы хотим им сообщить, понятно?

— Да, папа, — хором ответили Рассел и Марджори.

— Что с их вещами?

— Мы их осмотрели, — ответил Рассел. — И машину. Наш человек в полиции целый час допрашивал их, но без толку.

— Ради бога, он, что выкручивал им руки?

— По возможности.

— Он сказал, что Фарго нисколько не боялись.

— Что, по их словам, они делали?

— Говорят, что пошли гулять и заблудились.

— Вздор! Чтобы Сэм и Реми Фарго заблудились! Я скажу вам, что случилось: вы где-то напортачили, и у Фарго проснулись подозрения. Они кружатся возле вокруг вас. Приставьте к ним много людей. Я хочу знать все, что они делают и где бывают. Понятно?

— Можешь положиться на нас, папа, — заявила Марджори.

— Это было бы приятно для разнообразия, — проворчал Кинг. — Между тем я больше не намерен рисковать. Посылаю подкрепление.

Кинг наклонился и нажал кнопку разъединения связи. По другую сторону стола, сложив руки на груди, стояла Чжилань Су.

— Ты слишком строг с ними, Чарлз, — негромко сказала она.

— А ты их балуешь! — парировал Кинг.

— До этого случая с Фарго они отлично справлялись с твоими поручениями.

Кинг нахмурился и раздраженно тряхнул головой.

— Пожалуй. Но все равно я хочу отправить туда тебя: присмотри, чтобы ничего не пошло наперекосяк. Не выпускай Фарго из виду. Бери «Гольфстрим» и отправляйся. Разберись с ними. И с этим Алтоном, он теперь бесполезен.

— Ты не мог бы выразиться точнее?

— Заставь Фарго сыграть их роль. Если не получится… Непал велик. Есть где исчезнуть людям.

11

Отель «Хаятт Ридженси»

Катманду, Непал

Рано утром зазвонил телефон на ночном столике Реми.

— Сэм, ты это нарочно? Утренняя побудка. Ты знаешь, который час?

Сэм взял трубку и сказал:

— Будем через сорок пять минут.

— Где? — спросила Реми.

— Как я обещал. Гималайский массаж горячими камнями для тебя и глубокий внутримышечный массаж для меня.

— Фарго, — с широкой улыбкой сказала Реми, — ты сокровище.

Она выскользнула с постели и исчезла в ванной, а Сэм ответил на стук в дверь. Обслуживание в номерах доставило заказанный накануне вечером завтрак — для Реми ее любимый хаш из солонины и яйца-пашот, а для себя яичницу с лососем.

Еще он заказал кофе и два стакана гранатового сока.

За едой они разглядывали таинственный ларец, стоявший на диване напротив стола. Пока Сэм набирал номер Сельмы, Реми налила себе вторую чашку кофе.

— Думаете, это Кинг похитил Алтона? — спросила Сельма.

— Чтобы заманить нас сюда, — предположила Реми, отпивая кофе.

Сельма подхватила:

— Заманить под надуманным предлогом, якобы для поисков Фрэнка, и потом… что?

— Отвлекающий маневр, — сказал Сэм, потом объяснил: — Это шпионский термин. Агента вербует враг, выдающий себя за союзника. Агент считает, что выполняет одну миссию, а на самом деле она совсем другая.

— Здорово, — заметила Реми.

— Карточный домик, — согласился Сэм. — Если Кинг задумал именно это, самомнение помешает ему принять мысль о том, что его план терпит крушение.

— Выходит, на самом деле вы не знаете, ищете вы Льюиса Кинга или нет. И даже видел ли его кто-нибудь.

— Чарли не кажется мне сентиментальным. Я бы предположил, что его интересует не столько отец, сколько то, что искал отец.

— Ларец, который вы нашли? — высказала догадку Сельма.

— Говорю же, это только предположение, — ответил Сэм.

* * *

Накануне вечером, вместо того чтобы вернуться в отель, Сэм и Реми пошли на юг от полицейского участка, а когда их невозможно стало увидеть, повернули на север и поймали такси. Сэм приказал водителю десять минут поездить по городу — они с Реми проверяли, нет ли за ними хвоста. Они не сомневались, что близнецы Кинг намерены последовать за ними за ними, и не хотели давать им времени на подготовку.

Убедившись, что за ними не следят, Сэм приказал водителю отвезти их в прокат автомобилей на южной окраине Катманду. Там они взяли старый побитый «Опель». Час спустя они въехали на парковку мотеля в полумиле от ущелья Чобар, оставили машину и оставшееся расстояние прошли пешком.

Когда их увозила полиция, они хорошо запомнили ориентиры, и им понадобилось меньше часа, чтобы отыскать выход из туннеля. Их снаряжение лежало внутри, никто его не трогал.

— Мы отправляем его вам «Федэксом», — сказала Реми Сельме.

— Если это то, за чем охотится Кинг, нам лучше от него избавиться. К тому же, Сельма, ты любишь головоломки; эта тебе понравится. Реши ее, и мы купим эту твою рыбу для твоего мини-бассейна… гм…

— Для аквариума, мистер Фарго. Мини-бассейн в детской. А рыба называется астронотус. Она очень редкая. Очень дорогая. Ее научное название…

— По-латыни, не сомневаюсь, — усмехнулся Сэм. — Открой нашу непальскую клетку-головоломку, и рыба твоя.

— Незачем сулить мне взятку, мистер Фарго. Это часть моей работы.

— Тогда назовем это ранним подарком на день рождения, — вмешалась Реми.

Они с Сэмом обменялись улыбкой: Сельма терпеть не могла отмечать дни рождения, особенно свои.

— Кстати, я получила ответ от Руба, — сообщила Сельма, быстро меняя тему. — Он поискал сведения о Чжилань Су. Согласно этим данным она — цитирую — «буквально невидима». Ни водительских прав, ни кредитных карточек, ни записей в каких либо источниках, кроме одной — сведения об иммиграции. Согласно этим данным она приехала сюда по рабочей визе из Гонконга в 1990 году, шестнадцати лет от роду.

— Дай угадаю, — сказал Сэм. — Нанята «Кинг ойл».

— Верно. Но вот в чем штука. В это время она была на шестом месяце беременности. Я подсчитала. Дата ее родов примерно совпадает с датой рождения Рассела и Марджори.

— Это официально, — сказала Реми. — Теперь Чарли Кинг нравится мне вдвое меньше. Он, вероятно, купил ее.

— Готов ручаться, — согласился Сэм.

Сельма спросила:

— Ваш следующий шаг?

— Вернемся в университет. Мы получили голосовое сообщение от профессора Каалрами. Она закончила перевод пергамента на деванагари…

— На лова, — поправила Реми. — Она сказала, что он написан на лова.

— Верно. Лова, — ответил Сэм. — Если повезет, ее коллега сможет пролить свет на то, что за могилу мы нашли, — или по крайней мере позволит установить связь.

— А как же Фрэнк?

— Если принять, что за похищением Фрэнка стоит Кинг, наша единственная возможность получить его обратно — оказать экономическое давление. Если внушить Кингу, будто у нас есть то, что ему нужно, мы сможем торговаться. А до тех пор остается надеяться, что Кингу хватит ума не убивать Фрэнка.

Университет Катманду

Убедившись, что слежки нет, Сэм и Реми нашли офис «Федэкса» и отправили ларец. Агент сказал им, что пересылка займет два дня и обойдется в шестьсот долларов, но уже сегодня ранним вечером посылка будет в самолете. По рукам, решили Сэм и Реми, понимая, что теперь ларец будет вне досягаемости для Рассела и Марджори — если, конечно, он интересует Кинга. Во всяком случае, сейчас у них не было ни времени, ни возможностей вскрывать ларец. Лучше перепоручить его Сельме, Питу и Венди.

До университетского кампуса Сэм и Реми добрались в начале второго и нашли профессора Каалрами в ее кабинете. Поздоровавшись, они сели за ее стол для совещаний.

— Задача была не из легких, — начала профессор Каалрами. — Перевод занял у меня почти шесть часов.

— Простите, что отняли у вас столько времени, — сказала Реми.

— Чепуха. Все лучше, чем провести вечер у телевизора. Я с удовольствием упражняла мозг. Вот письменный перевод. — Она подвинула к ним по столу листок с машинописным текстом. — Могу подтвердить суть документа. Это военный указ — распоряжение о вывозе «Теуранга» из Ло-Монтанга, столицы королевства Мустанг.

— Когда? — спросил Сэм.

— В указе нет даты, — заметила профессор Каалрами. — Человек, с которым мы встретимся после этого разговора, мой коллега, лучше сможет ответить на этот вопрос. Возможно, я что-нибудь упустила в тексте.

— Этот Теуранг… — нетерпеливо сказала Реми.

— Помимо того что он упоминается еще и как Золотой Человек, боюсь, я не нашла никаких объяснений. Но, повторюсь, возможно, объяснение знает мой коллега. Могу назвать причину, по которой издан указ, — вторжение. К Ло-Монтангу приближалась армия. От имени королевского дома начальствующий армией Мустанга — полагаю, его пост может быть приравнен посту маршала или начальника штаба, — приказал особой группе солдат, известных как «Хранители», увезти Теуранг из города. Никакого описания этих солдат нет. Только название.

— Куда вывезти? — спросил Сэм.

— В указе об этом не говорится. Несколько раз использована формула «как приказано», что позволяет предположить, что Хранители получали особые отдельные приказы.

— Еще что-нибудь? — спросила Реми.

— Мое внимание привлекло одно обстоятельство, — ответила профессор Каалрами. — Указ восхваляет готовность Хранителей умереть, защищая Золотого Человека.

— Вполне стандартный военный язык, — сказал Сэм. — Напутствие генерала перед…

— Нет, простите, мистер Фарго. Я использовала неподходящее слово. Здесь не воздают хвалу их готовности отдать жизнь при исполнении долга. Использованы выражения, означающие уверенность, неизбежность. Тот, кто писал этот документ, не сомневался, что Хранители умрут. Никто из них не должен был вернуться в Ло-Монтанг живым.

Около двух часов — на это время профессор Каалрами договорилась для них о встрече с коллегой, Сушантом Дхарелом, — они вышли из ее кабинета и пошли через кампус к другому зданию. Дхарела, худого, как карандаш, мужчину тридцати с небольшим лет, в брюках цвета хаки и белой рубашке с короткими рукавами, они застали в обшитой деревянными панелями аудитории, где заканчивались занятия. Пришлось ждать, пока не выйдут все студенты, после чего профессор Каалрами их познакомила. Когда Дхарел услышал, чем интересуются Сэм и Реми, у него загорелись глаза.

— Документ у вас с собой?

— И перевод, — ответила профессор Каалрами и протянула то и другое.

Д харел просмотрел оба листка; вникая в содержание, он его бесшумно шевелил губами. Потом посмотрел на Сэма и Реми.

— Где вы это нашли? Кто владелец… — Он вдруг осекся. — Прошу простить мое волнение и несдержанность. Садитесь, пожалуйста.

Сэм, Реми и профессор Каалрами заняли места в первом ряду. Дхарел выдвинул стул из-за преподавательского стола и сел перед ними.

— А вы бы не… Где вы это нашли?

— Листок был среди вещей человека по имени Льюис Кинг.

— Когда-то давным-давно мы с ним дружили, — добавила профессор Каалрами. — Задолго до вас, Сушант. Я считаю свой перевод достаточно точным, но не смогла сообщить мистеру и миссис Фарго подробный контекст. И решила, что вы, наш специалист по истории Непала, можете помочь.

— Конечно, конечно, — сказал Дхарел, не отрывая взгляда от документа. Через минуту он поднял голову. — Не обижайтесь, мистер и миссис Фарго, но для ясности я предположу, что вы не знакомы с нашей историей.

— Разумное предположение, — ответил Сэм.

— Должен также признать, что значительную часть того, что я вам расскажу, многие считают легендой.

— Мы понимаем, — согласилась Реми. — Пожалуйста, продолжайте.

— Ваш пергамент известен как указ Химаншу. Он был издан в 1421 году военачальником по имени Долма. Здесь внизу вы можете видеть его официальную печать. Тогда это была распространенная практика. Печати изготовлялись искусными мастерами, и их тщательно охраняли. Часто высоких особ, военных и гражданских, сопровождали отряды воинов, чьей единственной задачей была охрана официальной печати. Если будет время, я смогу подтвердить или опровергнуть подлинность печати, но на первый взгляд она кажется подлинной.

— В переводе профессора Каалрами говорится, что указ — это распоряжение об эвакуации некоего артефакта, — подсказал Сэм. — Теуранга.

— Да, совершенно верно. Он известен также как Золотой Человек. Боюсь, тут история переплетается с мифами. Говорят, Теуранг — это изваяние в натуральную величину некоего человекоподобного существа или, по другим утверждениям, скелет этого существа. История Теуранга схожа с книгой Бытия из христианской Библии в том, что Теуранг — это останки… — Дхарел помолчал в поисках подходящих слов… — жизнедарителя. Давшего жизнь человечеству, если угодно.

— Ответственная должность, — заметил Сэм.

Дхарел на мгновение нахмурился, потом улыбнулся.

— А, да, понимаю. Да, тяжкое бремя досталось Теурангу. Во всяком случае, реальный или мифический, этот Теуранг стал предметом поклонения всех жителей Мустанга — и вообще большей части Непала. Но легендарный дом Теуранга — Ло-Монтанг.

— Это прозвище «жизнедаритель»? — спросила Реми. — Оно считалось буквальным или метафорическим?

Дхарел улыбнулся, подал плечами.

— Как и у всякой религиозной истории, толкование — в сознании верующего. Думаю, можно предположить, что в пору издания этого указа большинство верило в буквальное значение.

— А что вы можете сказать об этих Хранителях? — спросил Сэм.

— Это были отборные солдаты, эквивалент сегодняшних сил специального назначения. Согласно некоторым текстам их с юности готовили к выполнению единственной задачи — защите Теуранга.

— Профессор Каалрами упомянула, что в указе есть выражение «как приказано» в связи с планом эвакуации, которую должны были осуществить Хранители. Что вы об этом думаете?

— Я ничего не знаю об этом конкретном плане, — ответил Дхарел, — но как я понимаю, Хранителей было всего несколько десятков. При эвакуации каждый из них увозил из города ларец, чтобы сбить со следа захватчиков. В одном из ларцов были разобранные останки Теуранга.

Сэм и Реми неприметно обменялись улыбками.

Дхарел добавил:

— Лишь несколько избранных в военном руководстве и правительстве знали, какой из Хранителей везет подлинные останки.

Сэм спросил:

— А в остальных ларцах?

Дхарел покачал головой.

— Не знаю. Может быть, ничего, может быть, копия Теуранга. В любом случае все это было придумано, чтобы обмануть захватчиков. С лучшим оружием, на самых резвых конях, Хранители должны были умчаться из города в разных направлениях в надежде заставить захватчиков разделиться. И если повезет, если хватит ловкости, Хранитель, несущий Теуранга, сможет уйти и спрятать его в условленном месте.

— Можете описать их оружие?

— Только в общих чертах: меч, несколько кинжалов, лук и копье.

— Нет свидетельств того, удался ли план? — спросила Реми.

— Нет.

— Как выглядел ларец? — продолжала Реми.

Дарил достал из стола лист бумаги и карандаш и набросал деревянный куб, удивительно похожий на ларец, найденный ими в пещере. Дхарел сказал:

— Насколько мне удалось выяснить, никакого описания, кроме этого, нет. Говорят, ларец был очень хитро устроен; надеялись на то, что, захватив очередной ларец, враг всякий раз потратит не один день или не одну неделю, пытаясь его открыть.

— И благодаря этому у других Хранителей будет больше времени, — заметил Сэм.

— Совершенно верно. Поэтому же у Хранителей не было ни семьи, ни друзей, которых враги смогли бы использовать против них. Их также с юности учили выдерживать любые пытки.

— Поразительная преданность, — заметила Реми.

— Поистине.

— Можете описать Теуранг? — спросил Сэм.

Дхарел кивнул.

— Как я упомянул, он якобы лицом подобен человеку, а телом… зверю. Кости его были сделаны из чистейшего золота, глаза — из каких-то драгоценных камней: рубинов, изумрудов или чего-то подобного.

— Золотой Человек, — сказала Реми.

— Да. Сейчас… у меня тут изображение, выполненное художником.

Дхарел встал, обошел свой стол, с полминуты рылся в ящиках и вернулся с книгой в кожаном переплете. Полистал страницы. Повернул книгу и протянул Сэму и Реми.

Несколько секунд спустя Реми прошептала:

— Здравствуй, красавчик.

Хотя и чрезвычайно стилизованный, рисунок Теуранга в книге очень напоминал резьбу на щите, который они нашли в пещере.

* * *

Часом позже, вернувшись в отель, Сэм и Реми позвонили Сельме. Сэм рассказал о посещении университета.

— Поразительно, — сказала Сельма. — Это находка жизни.

— Мы не можем считать это своей находкой, — ответила Реми. — Нас навел на нее Льюис Кинг. Если он фактически потратил на поиски не одно десятилетие, то все это принадлежит ему — посмертно, конечно.

— Значит, вы полагаете, что он мертв?

— Интуиция подсказывает, — ответил Сэм. — Если бы кто-нибудь обнаружил эту гробницу до нас, об этом стало бы известно. Начались бы археологические раскопки, и все содержимое увезли бы.

Реми продолжала:

— Кинг, должно быть, исследовал эту систему пещер, вбил железнодорожные костыли, обнаружил гробницу — и упал в яму, пытаясь перебраться. Если так, кости Льюиса Кинга разбросаны по дну одного из подземных притоков реки Багмати. Какая жалость. Он подобрался так близко.

— Но мы забегаем вперед, — заметил Сэм. — Насколько нам известно, ларец, который мы нашли, может быть одной из приманок. Конечно, все равно это грандиозная находка, но не первый приз.

Сельма сказала:

— Узнаем, если — когда — откроем.

Они еще несколько минут болтали с Сельмой, потом дали отбой.

— Что теперь? — спросила Реми.

— Не знаю, как ты, а я сыт по горло жуткими близнецами.

— И ты еще спрашиваешь?

— Они дышат нам в затылок с самого нашего приезда. Я бы сказал, пора поменяться с ними — и самим Кингом-старшим — ролями.

— Скрытое наблюдение? — произнесла Реми, блестя глазами.

Мгновение Сэм смотрел на нее, потом тонко улыбнулся.

— Иногда твое рвение пугает меня.

— Обожаю скрытое наблюдение.

— Я знаю, дорогая. То, за чем гонится Кинг, может быть у нас, а может не быть. Давай посмотрим, нельзя убедить его, что оно у нас. Потрясем дерево и поглядим, что посыплется.

12

Сельме, которая знала, что близнецы Кинг занимаются в Непале какими-то связанными шахтами делами отца, потребовалось всего несколько часов, чтобы разведать подробности. Работавшие под эгидой одной из многочисленных компаний Кинга исследовательский лагерь и раскопки располагались к северу от Катманду в долине Лангтанг.

После второго путешествия в магазин армейского снаряжения, Сэм и Реми упаковали вещи в багажник арендованного «рейнджровера» и пустились в путь. Хотя было уже пять и до заката оставалось менее двух часов, они хотели очутиться как можно дальше от близнецов Кинг, которые, в чем Сэм и Реми не сомневались, не оставят их в покое.

Шахтерский лагерь отделяло от столицы менее тридцати миль к северу — по прямой. По дороге расстояние было втрое больше — небольшая поездка в западной стране, но настоящая одиссея в Непале.

— Судя по карте, — Реми сидела на пассажирском месте, — то, что они называют автострадой, на самом деле проселок чуть шире коровьей тропы и чуть лучше содержащийся. За Трисули-Базаром начнутся вспомогательные дороги. И бог весть, что это значит.

— А далеко до Трисули?

— Если повезет, будем там засветло. Сэм, коза!

Сэм увидел посреди дороги девочку, переводившую на другую сторону козу и как будто не замечавшую несущийся на них автомобиль. «Рейнджровер» затормозил в туче бурой пыли. Девочка подняла глаза и улыбнулась, нимало не испугавшись. Помахала рукой. Сэм и Реми помахали в ответ.

— Повторный урок, — сказал Сэм. — Пешеходных переходов в Непале нет.

— И преимущественное право движения имеют козы, — добавила Реми.

Едва они выехали за городскую черту и оказались в предгорьях, по обе стороны дороги потянулись террасы, занятые полями, пышными и зелеными на голых коричневых склонах. Слева от них, под самым боком, неслась по камням река Трисули, разлившаяся после весенних паводков, с водой свинцово-серого цвета от щебня и ила. Тут и там к дальней стене деревьев лепились скопления хижин. Далеко на севере и западе высились вершины Гималаев, иззубренными черными башнями вдаваясь в небо.

Два часа спустя — солнце как раз садилось за горы — они въехали в Трисули-Базар. Хотелось остановиться в одном из местных отелей, но Сэм и Реми решили принять сторону легкой паранойи и пренебречь искушением. Как ни мала была вероятность того, что дети Кинга станут их здесь искать, они решили исходить из худшего предположения.

Следуя указаниям Реми, Сэм вывел «рейнджровер» из деревни, потом свернул налево на узкую служебную дорогу к тому, что карта описывала как «точка альпинистского маршрута». Они въехали на приблизительно овальную поляну, окруженную похожими на юрты хижинами, и остановились. Сэм выключил фары и заглушил двигатель.

— Кого-нибудь видишь? — спросил Сэм, оглядываясь.

— Нет. Похоже, место предоставлено только нам.

— Хижина или палатка?

— Жаль было бы не использовать рваный заплатанный тент, за который мы отвалили такую кучу денег, — сказала Реми.

— Золото, а не девушка!

Пятнадцатью минутами позже при свете фонариков они разбили лагерь в нескольких сотнях ярдов позади хижин в сосняке. Реми раскатала спальные мешки, а Сэм развел костер.

Перебирая запасы пищи, Сэм спросил:

— Сушеная курица терияки или… сушеная курица терияки?

— То, что я смогу съесть побыстрей, — ответила Реми. — Я с ног падаю. Ужасно болит голова.

— Это разреженный воздух. Мы на высоте почти в девять тысяч футов. Завтра тебе будет лучше.

Через несколько минут еда была готова. Когда с ней было покончено, Сэм вскипятил пару чашек чая улун. Они сидели перед костром и смотрели, как пляшет пламя. Где-то в деревьях крикнула сова.

— Если Кинг искал Теуранг, мне любопытно почему, — сказала Реми.

— Не узнаешь, — ответил Сэм. — К чему все эти ухищрения? Зачем такая строгость с детьми?

— Он сильный человек, и эго у него размером с Аляску…

— А еще он урод, привыкший всеми командовать.

— И это тоже. Может, так он и действует. Никому не доверяй и держи всех в ежовых рукавицах.

— Ты, возможно, права, — согласился Сэм. — Но что бы им ни двигало, я не намерен отдавать ему нечто столь исторически значимое, как Теуранг.

Реми кивнула.

— И Льюис Кинг, если только мы не ошибаемся насчет его характера, согласился бы с нами — живой или мертвый. Он бы передал находку в Непальский исторический музей или в университет.

— И вот еще, не менее важное, — добавил Сэм. — По какой бы неведомой причине Кинг ни похитил Фрэнка, я говорю: мы сделаем все, чтобы он за это заплатил.

— Он не сдастся без борьбы, Сэм.

— Мы тоже.

— Вот слова того, кого я люблю, — сказала Реми.

Она отсалютовала ему кружкой. Сэм обнял Реми за талию и привлек к себе.

На следующий день они встали до рассвета и еще до семи позавтракали, упаковались и снова выехали на дорогу. Они набирали высоту, проезжая деревушки с названиями вроде Бетравати, Манигаун, Рамче и Тхаре, и местность менялась от зеленых террас-полей и одноцветных холмов до трехъярусных лесов и узких ущелий. Наскоро перекусив на площадке, с которой открывался великолепный вид, они продолжали путь и спустя час добрались до нужного поворота — до никак не обозначенной дороги севернее Бока-Джунда. Сэм остановил «ровер» на перекрестке, и они стали разглядывать земляную дорогу перед собой. Чуть шире «ровера», окаймленная густыми зарослями, она выглядела не столько дорогой, сколько туннелем.

— У меня легкое дежа-вю, — сказал Сэм. — Разве мы не были на этой самой дороге несколько месяцев назад, но на Мадагаскаре?

— Действительно, странное сходство, — согласилась Реми. — Проверим еще раз.

Она провела указательным пальцем по карте, иногда сверяясь со своими заметками.

— Это то самое место. По данным Сельме, шахтерский поселок в двенадцати милях к востоку. В нескольких милях к северу есть другая дорога побольше, но ее использует поселковый транспорт.

— Тогда лучше подглядеть через заднее окно. Сигнал есть?

Реми взяла лежавший у нее между ступней спутниковый телефон и проверила голосовые сообщения. Спустя мгновение она кивнула, подняла палец и стала слушать. Потом положила трубку.

— Профессор Дхарел из университета. Он сделал ряд звонков. Очевидно, в Ло-Монтанге есть местный историк, который считается национальным специалистом по истории Мустанга. Он согласился встретиться с нами.

— Когда?

— Когда доберемся туда.

Сэм задумался, потом пожал плечами.

— Никаких проблем. Если нас не поймают при вторжении в шахтерский поселок Кинга, через три-четыре недели доберемся до Ло-Монтанга.

Он повернул «ровер» на дорогу и нажал на газ.

* * *

Почти сразу подъем стал круче, а дорога пошла зигзагом; несмотря на скорость десять миль в час, им казалось, что они на американских горках. Изредка в листве показывались зияющие ущелья, быстрые реки и груды булыжников, но тут же исчезали, поглощенные лесом.

Примерно через полтора часа напряженного вождения Сэм вписался в особенно крутой поворот. Реми закричала:

— Большие деревья!

— Вижу, — ответил Сэм, уже нажимая на тормоза.

Перед ветровым стеклом вставала стена зелени.

— Скажи, что это ошибка, — попросил Сэм. — Сельма перепутала?

— Решительно нет.

Они вышли; ныряя и уворачиваясь, обошли «ровер» и добрались до переднего бампера.

— И ни одного парковщика, — пробурчал Сэм.

Реми справа от него сказала:

— Вижу тропу.

Сэм подошел к ней. Действительно, узкая, изрытая тропа исчезала между деревьями. Сэм достал компас, и Реми сверилась с картой.

— Две мили вниз по тропе, — сообщила она.

— То есть, переводя в непальские расстояния… десять дней, плюс-минус.

— Плюс-минус, — согласилась Реми.

Тропа, петляя внизу по крутому склону, вышла к реке. Текущая с севера на юг вода разбивалась о поросшие мхом валуны, вздымая столбы брызг: за несколько секунд Сэм и Реми промокли насквозь.

Они прошли по тропе вдоль реки на юг до относительно спокойного участка, где обнаружили деревянный подвесной мост чуть шире их плеч. Зеленые кроны с обоих берегов над водой встречались; лианы и ветки оплели мост, скрывая от глаз противоположный его конец.

Сэм сбросил рюкзак и, сжав обеими руками веревки, заменявшие перила, забрался на мост, нащупывая ногой дыры или незакрепленные доски, прежде чем перенести свой вес. Добравшись до середины моста, он попробовал подпрыгнуть.

— Сэм!

— Вроде бы достаточно прочный.

— Больше так не делай. — Она увидела тень улыбки у него на лице и сощурилась. — Если мне придется прыгать за тобой в реку…

Он рассмеялся, повернулся и прошел обратно — туда, где она стояла.

— Пошли, он выдержит.

Он надел рюкзак и первым пошел по мосту. Сделав две короткие остановки, чтобы замедлить раскачивание моста, они достигли противоположного его края.

Следующий час они шли по тропе, которая то опускалась, то поднималась по лесистым склонам и перебиралась через ущелья, пока наконец деревья впереди не начали редеть. Они добрались до перевала и почти сразу услышали впереди шум дизельных двигателей и гудки сдающих задним ходом грузовиков.

— Ложись! — выдохнул Сэм и упал на живот, потащив за собой Реми.

— В чем дело? — спросила она. — Я ничего не вижу…

— Прямо под нами.

Он знаком велел ей идти за ним, развернулся налево и сполз с тропы в подлесок. Через двадцать футов он остановился, оглянулся и пальцем подманил Реми. Она подползла и улеглась с ним рядом. Кончиками пальцев Сэм раздвинул листву.

Прямо под ними в земле темнела яма в форме футбольного поля, глубиной двадцать футов, шириной двести ярдов и примерно четверть мили длиной. Стенки ямы были отвесными, крутой черный земляной откос нисходил от окружающего леса, как будто великан вонзил в землю формочку для печенья и вынул середину. В центре ямы по хорошо укатанным тропам передвигались желтые бульдозеры, грузовики и погрузчики, а по краям лопатами и ломами в чем-то вроде горизонтальной шахты, уходящей под землю, работали бригады людей. В дальнем конце ямы пологий спуск вел на поляну и, как предположили Сэм и Реми, к главной служебной дороге. На поляне виднелись строительные вагончики и бытовки.

Сэм продолжал осматривать раскоп.

— Вижу охранников, — прошептал он. — Прячутся среди деревьев вдоль края ямы и на поляне.

— Вооружены?

— Да. Автоматами. Но это не обычные АК-47. Не узнаю модель. Но, какой бы она ни была, автоматы современные. Впервые вижу такие разведочные разработки, — сказал Сэм. — То есть если не в банановых республиках.

Реми не отрываясь смотрела на крутые стенки ямы.

— Я насчитала тринадцать… нет, четырнадцать боковых туннелей. И среди них — ни одного, достаточно большого для машин, только для людей с ручными инструментами.

Бульдозеры и грузовики, казалось, обходили края ямы. Однако изредка к одному из туннелей подъезжал погрузчик, подхватывал накрытую брезентом корзину, поднимался по пологому спуску и исчезал из виду.

— Мне нужен бинокль, — сказала Реми.

Сэм достал из рюкзака бинокль и протянул ей. Она с полминуты разглядывала яму, потом вернула бинокль Сэму.

— Видишь третий справа от спуска туннель? Быстрей, пока они не закрыли.

Он настроил бинокль.

— Вижу.

— Увеличь корзину.

Сэм послушался. Через несколько секунд он опустил бинокль и посмотрел на Реми.

— Что это такое?

— Я в этом не разбираюсь, — ответила Реми, — но совершенно уверена, что это гигантский аммонит. Окаменелость, вроде гигантского моллюска. Это не шахтерский поселок, Сэм. Это археологические раскопки.

13

— Раскопки? — повторил Сэм. — Зачем Кингу проводить раскопки?

— Кто его знает, — ответила Реми, — но то, что здесь происходит, нарушает не менее десяти непальских законов. Они очень серьезно относятся к археологическим раскопкам, особенно к тем, что связаны с окаменелостями.

— Торговля на черном рынке? — размышлял Сэм.

— Это первое, что пришло и мне в голову, — согласилась Реми.

За последнее десятилетие незаконные раскопки и торговля окаменелостями превратились в большой бизнес, особенно в Азии. Ряд расследований называли Китай в качестве главного виновника, но ни у кого не было возможности наказать нарушителей на его территории. В прошлогоднем докладе «Усилия по сохранению» говорится, что на черном рынке продают тысячи тонн окаменелостей и только менее одного их процента их удается задержать. При этом ни в одном случае не удалось добиться обвинения.

— Это большие деньги, — сказала Реми. — Частные коллекционеры готовы платить миллионы за неповрежденные окаменелости, особенно самых сексуальных видов: велоцираптора, тираннозавра реке, трицератопса, стегозавра…

— Миллионы долларов для Кинга — мелочь.

— Ты прав, но невозможно отрицать то, что у нас перед глазами. Это можно было бы считать средством воздействия на работодателя, Сэм?

Он улыбнулся.

— Да уж. Но нам нужно нечто большее, чем просто снимки. Как насчет небольшого надувательства?

— Я большая любительница надувательства.

Сэм посмотрел на часы.

— До темноты еще несколько часов.

Реми повернулась и достала из рюкзака цифровой фотоаппарат.

— По максимуму использую оставшийся дневной свет.

* * *

Была ли то игра света, или дело действительно обстоит так, но им показалось, сумерки в Гималаях длятся часами. Через час после того, как Сэм и Реми засели в листве и стали ждать, солнце начало клониться к западным вершинам, и в следующие два часа они наблюдали, как невероятно медленно наползают на лес сумерки, пока наконец бульдозеры и грузовики не включили фары.

— Они заканчивают, — показал Сэм.

Вдоль краев ямы из туннелей выходили бригады землекопов и направлялись к съезду.

— Работают с рассвета до темноты, — заметила Реми.

— И, вероятно, получают за час гроши, — ответил Сэм.

— Если получают. Может, плата для них то, что их не застрелили.

Справа от них треснула ветка. Они замерли. Тишина. Потом еле слышный хруст веток под ногами; шаги приближались к ним. Сэм сделал Реми знак раскрытой ладонью, и оба прижались к земле, повернув лица на звук.

Прошло десять секунд.

На тропе появилась окутанная тенью фигура. Одетый в робу тускло-оливкового цвета, в широкополой колониальной шляпе мужчина держал автомат, наискось прижимая его к груди. Он подошел к краю ямы, остановился и посмотрел вниз. Поднес к глазам бинокль и начал осмотр ямы. По прошествии целой минуты, он опустил бинокль, сошел с тропы и исчез из виду.

Выждав пять минут, Сэм и Реми приподнялись на локтях.

— Видел его лицо? — спросила Реми.

— Я был слишком занят — прикидывал, наступит он на нас или нет.

— Это китаец.

— Ты уверена?

— Да.

Сэм задумался.

— Похоже, Чарли Кинг обзавелся партнерами. Но есть и хорошая новость.

— Какая?

— У него не было прибора ночного видения. Теперь у нас одна забота — не наткнуться на кого-нибудь из них в темноте.

— Вечный оптимист, — ответила Реми.

Они продолжали наблюдать, выжидая не только пока по насыпи поднимутся последние люди и механизмы, но также не пройдут ли патрули.

Через час после того как окончательно стемнело, они решили, что можно двигаться. Они решили не брать с собой веревку, поэтому пришлось пробовать экологический подход: потратив десять минут на неслышные поиски, они нашли на лесной подстилке лиану, достаточно длинную и прочную для их целей. Привязав конец лианы к стволу ближайшего дерева, Сэм сбросил «моток» в яму.

— Придется прыгать примерно на восемь футов.

— Я знала, что когда-нибудь мне пригодится десантная подготовка, — ответила Реми. — Дай руку.

Прежде чем Сэм успел возразить, Реми отползла в сторону и нижняя часть ее тела повисла над ямой. Сэм ухватил ее за правую руку, а левой Реми вцепилась в лиану.

— Встретимся на дне, — с улыбкой сказала она и исчезла из виду. Сэм следил, как она спускается по лиане; наконец она выпустила лиану, приземлилась и выполнила кувырок через голову с выходом в стойку на коленях.

— Показушница, — пробормотал Сэм, спускаясь к ней. Спустя несколько мгновений он оказался рядом с Реми, тоже перекувырнувшись, но не так грациозно, как жена. — Ты упражнялась, — сказал он ей.

— Пилатес, — подтвердила она. — И еще балет.

— Ты никогда не занималась балетом.

— Занималась в детстве.

Сэм хмыкнул, и она примирительно чмокнула его в щеку.

— Куда? — спросила она.

Сэм показал на ближайший вход в туннель в пятидесяти ярдах слева от них. Пригибаясь, они пошли вдоль земляной стены ямы и добрались до входа в туннель. Залезли внутрь и присели у самого входа.

— Пойду-ка взгляну, — сообщила Реми и исчезла внутри.

Несколько минут спустя она снова появилась рядом с Сэмом.

— Разрабатывают несколько образцов, но ничего сногсшибательного.

— Пошли дальше, — ответил Сэм.

Они пробежали к следующему туннелю и повторили разведку — с прежним результатом, потом двинулись к третьему. Они были в десяти футах от входа, когда в дальнем конце ямы вспыхнули три «юпитера» на столбах, залив половину ямы ослепительным белым светом.

— Быстрей! — сказал Сэм. — Внутрь!

Затормозив внутри туннеля, они упали на живот.

— Они заметили нас? — прошептала Реми.

— Если бы заметили, в нас бы уже стреляли, — ответил Сэм. — Так или иначе, скоро узнаем.

Они ждали, затаив дыхание, ожидая, что с минуты на минуту услышат шум приближающихся шагов или грохот выстрелов, но ничего такого не происходило. Вместо этого в той стороне, где был спуск, послышался резкий женский голос, выкрикнувший приказ.

— Слышала? — спросил Сэм. — Это китайский?

Реми кивнула.

— Большую часть я упустила. Что-то вроде «приведите его», по-моему.

Они проползли вперед на несколько дюймов и сумели выглянуть из-за края входного отверстия. Человек двадцать рабочих двигались по пологому спуску в сопровождении четверых охранников. Во главе колонны шла маленькая женская фигурка в черном комбинезоне. Когда группа достигла дна ямы, охранники выстроили рабочих в ряд лицом в ту сторону, где прятались Сэм и Реми. Женщина не остановилась.

Сэм схватил бинокль и навел на нее. Потом опустил бинокль и искоса взглянул на Реми.

— Ты не поверишь. Это Затаившийся Тигр, Пугающая Дама, — сказал он. — Сама Чжилань Су.

Реми схватила фотоаппарат и начала снимать.

— Не знаю, поймала ли я ее, — призналась она.

Су неожиданно остановилась, резко повернулась к рабочим и начала что-то кричать, бешено жестикулируя. Реми закрыла глаза, пытаясь разобрать слова.

— Что-то о ворах, — сообщила она. — О тех, кто крадет из ямы. О пропавших артефактах.

Су вдруг умолкла, подождала и обличая ткнула пальцем в одного из рабочих. Охранники тотчас набросились на него, один прикладом ударил его в поясницу, так что он полетел вперед и растянулся на земле, второй снова поставил его на ноги и потащил вперед. Они остановились в нескольких футах от Су. Охранник выпустил рабочего. Тот упал на колени и затараторил.

— Умоляет, — сказала Реми. — У него жена и дети. Он украл только один маленький предмет…

Су внезапно выхватила из-за пояса пистолет, сделала шаг вперед и выстрелила рабочему в лоб. Человек упал набок и замер.

Су снова заговорила. Хотя Реми больше не переводила, понять, что говорится, было нетрудно: смерть ворам.

Охранники, толкая и пихая, погнали рабочих вверх по земляной насыпи. Су последовала за ними, и вскоре яма вновь опустела, если не считать трупа. «Юпитеры» погасли.

Сэм и Реми молчали. Наконец он сказал:

— Если я и испытывал к ней хоть какое-то сочувствие, оно испарилось.

Реми кивнула.

— Мы должны помочь этим людям, Сэм.

— Несомненно. К несчастью, сегодня мы ничего не можем сделать.

— Можно похитить Су и скормить ее…

— С удовольствием, — перебил ее Сэм, — но едва ли это можно сделать, не подняв тревоги. Лучшее, что мы можем сделать, — положить конец всем делишкам Кинга.

Реми обдумала его слова и кивнула.

— Снимков будет недостаточно, — напомнила она.

— Согласен. В одном из вагончиков там наверху должен быть офис. Если и существуют документальные доказательства, мы найдем их там.

* * *

Подождав достаточно чтобы убедиться, что всякая суета улеглась, они заглянули во все туннели по очереди. Сэм караулил, Реми фотографировала.

— Здесь каликотерий. Почти в первозданном виде.

— Что, что?

— Каликотерий. Это копытное с тремя пальцами из нижнего плейстоцена — длинноногий гибрид лошади с носорогом. Они вымерли примерно семьдесят миллионов лет назад. На самом деле это очень интересно…

— Реми.

— Что?

— Может, потом?

Она улыбнулась.

— Верно. Прости.

— Насколько он ценен?

— Могу только предполагать, но, возможно, хороший образчик стоит полмиллиона долларов.

Сэм пристально осмотрел яму и спуск, но никакого движения не заметил, только одного патрульного охранника.

— Что-то говорит мне, что они опасаются не столько тех, кто заходит, сколько тех, кто уходит.

— После того, что мы сейчас видели, я вынуждена согласиться. Каков наш план?

— Если двигаться ползком, почти на самом верху спуска есть слепое пятно. Остановимся там, подождем, пока пройдет охранник, потом пробежим к ближайшему вагончику слева и нырнем под него. Тогда нам останется только найти офис.

— Так просто?

Сэм улыбнулся ей.

— Все равно что украсть окаменелость у миллиардера. — Он помолчал. — Чуть не забыл. Можно позаимствовать твой фотоаппарат?

Она передала ему камеру. Сэм пробежал на середину ямы и опустился на колени возле трупа. Пошарил в одежде мертвеца, потом перевернул, сделал снимок лица и побежал к Реми.

Он сказал:

— К утру Су прикажет похоронить тело в яме. Маловероятно, но, может, нам удастся хотя бы рассказать его семье, что с ним произошло.

Реми улыбнулась.

— Хороший ты человек, Фарго.

Они дождались, чтобы охранник-обходчик снова исчез из виду, выскользнули из туннеля и побежали вдоль стены ямы туда, куда приводил спуск. Потом снова повернули и таким же образом добрались к подножию спуска. Через тридцать секунд они лежали на животах наверху.

Теперь им ясно видна была почти вся поляна. По обе ее стороны стояли восемь вагончиков, три в ряд слева, пять широким полукругом справа. Зашторенные окна вагончиков слева светились, и изнутри доносились голоса. Из пяти вагончиков справа в трех горел свет, два оставались темными. Прямо перед тем местом, где лежали Сэм и Реми, располагались четыре похожих на склады строения из гофрированного железа; между ними уходила из лагеря главная дорога. Натриевая лампа над дверью каждого сооружения лила на дорогу бледно-желтый свет.

— Сараи для оборудования, — предположила Реми.

Сэм кивнул.

— И если бы я спорил, в каком вагончике офис, поставил бы на тот, где окна темные.

— Согласна. Попасть туда — самая трудная часть.

Реми была права. Они не смели идти прямо к вагончикам. Достаточно, чтобы внезапно появился охранник или кто-нибудь бросил случайный взгляд в окно, и их обнаружат.

— Не будем спешить и используем три первых вагончика как укрытие.

— А если офис закрыт?

— Будем решать задачи по мере поступления. — Сэм взглянул на часы. — С минуты на минуту может показаться охранник.

Как он и предсказывал, двадцать минут спустя из-за угла ближайшего гофрированного сарая показался охранник и направился к трем вагончикам слева. Осветив каждый фонариком, он пересек поляну, повторил процедуру с остальными пятью и снова исчез из виду.

Сэм дал ему еще двадцать секунд, потом кивнул Реми. Они разом встали, пробежали остаток спуска и повернули направо к первому вагончику. Остановились за его задней стенкой и упали, используя одну из опорных стоек вагончика в качестве укрытия.

— Что-нибудь видишь? — спросил Сэм.

— Все чисто.

Они встали и прокрались вдоль задней стенки к следующему вагончику, снова остановились, осмотрелись и прислушались, прежде чем двинуться дальше. Когда остановились за третьим вагончиком, Сэм постучал по своим часам и неслышно произнес «охранник». Сквозь стену над головами они слышали голоса, говорящие по-китайски, и тихую музыку из приемника.

Сэм и Реми распростерлись на земле и застыли. Ждать пришлось недолго. Почти точно по расписанию охранник вышел на поляну слева от них и начал обход вагончиков. Затаив дыхание, Сэм и Реми следили, как луч его фонарика шарит по земле под их вагончиком.

Вдруг луч остановился. Потом продвинулся к стойке, за которой лежали Сэм и Реми, и снова остановился. Они лежали плечом к плечу, прижимаясь друг к другу, и Сэм успокаивающе сжал руку Реми.

Спустя, как им показалось, несколько минут, а на самом деле не более десяти секунд, луч скользнул дальше. Скрип сапог охранника по гравию постепенно стих. Сэм и Реми осторожно встали и обогнули вагончик. Поглядывая направо и налево в поисках признаков движения, они подобрались к передней части вагончика и поднялись по ступенькам того, что считали офисом.

Сэм нажал на ручку. Та подалась. Они с облегчением улыбнулись. Сэм приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Отступил и покачал головой: «Склад». Они перешли к следующему вагончику. И снова, по счастью, дверь не была заперта. Сэм зашел внутрь, высунул руку из дверей и поманил Реми за собой. Она вошла и старательно закрыла за собой дверь.

Задняя стена вагончика была занята полками и ящиками с папками. Напротив двери пара побитых серых металлических столов с такими же стульями.

— Время? — прошептала Реми.

Сэм посмотрел на часы и кивнул.

Несколько секунд спустя в окне вагончика мелькнул фонарик охранника и снова исчез.

— Мы ищем что-нибудь с подробностями, что угодно, — сказал Сэм. — Названия компаний, номера счетов, декларации, накладные. Все, за что могут уцепиться следователи.

Реми кивнула.

— Надо оставить все, как было, — заявила она. — Если чего-нибудь хватятся, мы знаем, кого обвинят.

— А потом пуля. Хороший довод. — Он посмотрел на часы. — У нас три минуты.

Они начали со шкафов с папками, проверили каждый ящик, каждую папку, каждое личное дело. Камера Реми могла сохранить в памяти тысячи цифровых снимков, поэтому она фотографировала все, что выглядело хоть сколько-то значимым, используя освещение из окна вагончика.

Через три минуты они остановились и застыли. Прошел охранник, провел свой осмотр и снова ушел. Они возобновили поиски. Этот цикл повторялся четыре раза, пока они не собрали все, что смогли.

— Пора уходить, — заявил Сэм. — Вернемся к «роверу» и…

Снаружи завыла сирена.

Сэм и Реми на мгновение застыли, потом он сказал:

— За дверь!

Они прижались к стене. Снаружи хлопали двери, скрипели шаги по гравию, слышались крики.

Сэм спросил Реми:

— Что-нибудь разобрала?

Она закрыла глаза, внимательно слушая. Потом открыла:

— Сэм, я думаю, они нашли «рейнджровер».

14

Ответить Сэм не успел: дверь вагончика распахнулась. Кончиками пальцев Сэм остановил дверь в нескольких дюймах от их лиц. Через порог переступил один из стражников, фонариком посветил внутрь. Остановился. Сэм видел, как напряглись его плечи, обозначая поворот в их сторону.

Захлопнув дверь толчком бедра, Сэм сделал шаг вперед и носком ноги пнул охранника под колено. Тот упал; Сэм схватил его за воротник, рванул вперед и вверх, и охранник врезался лбом в край стола, застонал и обмяк. Сэм оттащил его назад и втащил за дверь. Присел рядом, проверяя пульс.

— Жив, но придет в себя не скоро.

Он перевернул охранника, стащил с его плеча автомат и встал.

Реми круглыми глазами несколько секунд смотрела на мужа.

— Очень похоже на Джеймса Бонда.

— Удача и стальной стол, — ответил он с улыбкой, пожимая плечами. — Непобедимое сочетание.

— Думаю, ты заслужил награду, — сказала Реми, тоже улыбнувшись.

— Позже. Если будет «позже».

— Хочу, чтобы было. У тебя есть план?

— Угнать автомобиль, — ответил Сэм.

Он повернулся, подошел к окну в глубине вагончика и отвел занавеску.

— Будет нелегко, но я думаю, получится.

— Проверь, что перед вагончиком, — распорядилась Реми, — а я выгляну в заднее окно.

Сэм прошел к окну на «фасаде», отвел занавеску и выглянул.

— Охранники собираются на поляне. Их около десяти. Леди Дракона не вижу.

— Может, просто заскочила к ним, чтобы выполнить грязную работу для Кинга.

— Кажется, они пытаются решить, что делать. Через секунду поймем, хватились ли они одного человека.

— Окно открыто, — сообщила Реми. — До земли футов восемь. И в десяти футах — густые деревья.

Сэм опустил занавеску.

— Лучше уйти сейчас, пока они не сориентировались. — Он снял автомат и осмотрел его. — Современный.

— Справишься?

— Предохранитель, курок, магазин… отверстие, из которого вылетает пуля. Думаю, справлюсь.

Неожиданно сигнал тревоги смолк.

Сэм подошел к входной двери и запер ее.

— Это их задержит, — объяснил он.

Он схватил ближайший стул и отнес к заднему окну. Реми забралась на сиденье и начала протискиваться в окно. Когда она спустилась, за ней последовал Сэм.

Они нырнули в деревья и начали продвигаться к гофрированным сараям. Когда за деревьями показалась задняя стена, они остановились и несколько мгновений осматривались. В отдалении перекликались охранники.

Сэм и Реми двинулись вперед, Сэм впереди, опустив автомат и нацеливая его то туда, то сюда. Добрались до сарая. Реми прошептала: «Дверь», — и показала. Сэм кивнул. Теперь впереди шла Реми. Они скользнули вдоль стены, пока женщина плечом не уперлась в косяк. Подергала ручку. Открыто. Реми неслышно отворила дверь и заглянула внутрь. И отпрянула.

— Там два грузовика, припаркованы рядом. Похожи на военные — зеленые, двойные шины, брезентовые борта, откидной задний борт.

— Хочешь повести? — спросил Сэм.

— Конечно.

— Садись за руль того, что слева. Я выведу из строя второй, потом присоединюсь к тебе. Будь готова включить мотор и умчаться.

— Поняла.

Реми приоткрыла дверь — ровно настолько, чтобы они просочились внутрь. Они были на полпути к грузовикам, когда снаружи на дороге послышался топот. Сэм и Реми остановились у заднего борта правого грузовика. Сэм выглянул.

— Четыре человека, — сказал он. — Забираются в грузовики, по двое в кабину.

— Часть их чрезвычайного плана? — предположила Реми.

— Вероятно, — ответил Сэм. — Хорошо, план Б. Едем зайцами.

Почти одновременно заработали моторы грузовиков.

Двигаясь осторожно, чтобы дополнительная тяжесть не насторожила охранников, они взобрались на бампер грузовика, а оттуда перелезли через задний борт. С грохотом включилась коробка передач, и грузовик ринулся вперед. Державшиеся за руки Сэм и Реми споткнулись и полетели лицом вниз в кузов.

Их грузовик шел первым. Лежа плашмя в относительной темноте кузова, видя через брезент фары второй машины, Сэм и Реми позволили себе дышать полной грудью впервые за десять минут. По бокам от них к болтам с кольцами в днище кузова были привязаны деревянные ящики разной величины.

— Получилось, — прошептала Реми.

— Сплюнь.

— То есть?

— Я совершенно уверен, что это китайский армейский грузовик.

— Ты ведь не намекаешь на то, на что, мне кажется, ты намекаешь?

— Намекаю. Похоже, Кинга якшается с кем-то из китайских военных. Охранники китайцы, и оружие у них, вероятно, тоже китайское. И мы знаем, что в ящиках.

— Далеко до границы?

— Двадцать миль, может быть, двадцать пять. Четыре часа, плюс-минус.

— Достаточно времени, чтобы убраться.

— Вопрос в том, как далеко от цивилизации мы окажемся.

— Ты начинаешь портить мое безмятежное настроение, — сказала она и положила голову Сэму на плечо.

* * *

Несмотря на твердый пол и постоянные толчки, Сэм и Реми обнаружили, что рев двигателя их убаюкивает. Они дремали в сумерках, Сэм изредка просыпался и смотрел на часы.

Через час пути они очнулись от толчка и скрежета тормозов. Фары второго грузовика приблизились и ярче светили через задний клапан. Сэм сел и автоматом показал на задний борт. Реми рядом с ним села, в ее глазах был вопрос, но она ничего не сказала.

Грузовик сбавил ход, потом остановился. Фары второго грузовика погасли. Открылись и захлопнулись дверцы кабин. С обеих сторон от кузова послышался хруст гравия под ногами. Шаги остановились у заднего борта, голоса забормотали по-китайски. Сэм и Реми почувствовали запах сигаретного дыма.

Сэм повернул голову и прошептал Реми на ухо:

— Сиди совершенно неподвижно.

Она кивнула.

Двигаясь медленно, осторожно, Сэм подобрал под себя ноги, потом приподнялся и уселся на пятки. Сделав в такой позиции два шага к заднему борту, он повернул голову, прислушиваясь. Мгновением позже он опять повернулся к Реми и поднял четыре пальца. По другую сторону заднего борта стояли четыре охранника. Сэм показал на автомат, потом на солдат.

Реми передала ему автомат. Сэм положил его себе на колени, потом прижал запястье к запястью. Реми кивнула. Он жестом велел ей: ложись. Она легла.

Сэм убедился, что автомат снят с предохранителя, собрался, сделал глубокий вдох, левой рукой схватился за полог и отдернул его.

— Руки вверх! — крикнул он.

Два ближайших к бамперу солдата резко обернулись и стали одновременно пятиться. Они налетели на своих товарищей, которые пытались сеять с плеча оружие.

— Не нужно! — сказал Сэм и поднес автомат к плечу.

Несмотря на языковую пропасть, солдаты прекрасно поняли его и остановились. Сэм помахал стволом автомата, и его наконец поняли. Каждый из солдат медленно снял автомат и бросил на землю. Сэм заставил их попятиться на несколько шагов, потом перебрался через задний борт и спрыгнул.

— Все чисто, — сообщил он Реми.

Она спрыгнула на землю рядом с ним.

— Похоже, они в ужасе, — сказала она.

— Отлично. Чем сильней они испуганы, тем лучше для нас, — заметил Сэм. — Побудешь за хозяйку?

Реми собрала оружие и бросила в кузов. Сэм спросил:

— С предохранителя сняты?

— Кажется…

— Передвинь рычаг над курком с правой стороны.

— Поняла. Порядок.

Сэм, Реми и четверо китайских солдат смотрели друг на друга. Десять секунд все молчали. Наконец Сэм спросил:

— Английский?

Крайний солдат справа сказал:

— Мало английский.

— Хорошо. Ладно. Вы мои пленники.

Реми тяжело вздохнула.

— Сэм…

— Прости, всегда хотел это сказать.

— Теперь, когда ты исполнил свое желание, что нам с ними делать?

— Свяжем их и… О нет, нехорошо вышло.

— Что?

Реми взглянула на мужа. Сэм, прищурясь, смотрел куда-то за головы солдат на кабину второго грузовика. Она проследила за его взглядом и увидела в кабине фигуру. Та неожиданно пригнулась.

— Мы обсчитались, — сказал Сэм.

— Вижу.

— Садись на место водителя, Реми. Заводи мотор. Проверь…

— Не сомневайся, — ответила она, крутанулась на пятках и побежала к кабине грузовика. Мгновение спустя заработал двигатель. Четверо солдат нервно переминались и переглядывались.

— Все на борт! — крикнула Реми в окно кабины.

— Иду, дорогая, — ответил Сэм, не поворачиваясь.

Сэм крикнул солдатам:

— Пошли! Шевелись! — и махнул стволом автомата. Те расступились, открыв Сэму радиатор. Сэм поднял автомат и прицелился.

Пятый человек, прятавшийся до сих пор в кабине второго грузовика, внезапно высунулся в окно. Сэм видел, как в его сторону поворачивается автомат.

— Стой!

Человек продолжал изворачиваться, целясь.

Сэм прицелился и дважды выстрелил через ветровое стекло. Солдаты бросились врассыпную, ныряя в подлесок по обочинам дороги. Сэм услышал треск. Что-то глухо ударилось в задний борт рядом с ним. Он нырнул, юркнул за противоположный бампер, снова выглянул и трижды выстрелил туда, где, по его расчетам, находились радиатор или блок двигателя. Потом повернулся, подбежал к пассажирской дверце грузовика, распахнул ее и забрался в кабину.

— Мы злоупотребили здешним гостеприимством, — сказал он.

Реми тронулась с места и вдавила акселератор в пол.

Не проехав и ста ярдов, они поняли, что выстрелы Сэма либо прошли мимо цели, либо не возымели действия. В боковое зеркало они с Реми видели, как зажглись фары второго грузовика. Четверо солдат выбрались из укрытия и прыгнули в машину — двое в кабину, двое в кузов. Грузовик помчался вперед.

Реми крикнула:

— Впереди узкий мост!

Сэм посмотрел. Упомянутый мост, хотя все еще в нескольких сотнях ярдов впереди, выглядел не просто узким: он был едва ли шире их грузовика.

— Скорость, Реми! — предупредил Сэм.

— Быстрее не могу.

— Я хотел сказать: сбрось скорость.

— Шутишь. Держись!

Грузовик попал в рытвину на дороге, его занесло влево, потом вправо, он подпрыгнул и снова обрушился на дорогу. Впереди вырастал мост. Еще пятьдесят ярдов.

— Ну и, конечно, — раздраженно сказала Реми. — Как же иначе.

Пусть более широкий и лучше укрепленный, этот мост был примерно таким же, как те мосты, что они преодолевали пешком.

Грузовик снова подбросило. Сэма и Реми подкинуло на сиденьях, стукнув головами о крышу кабины. Реми хмыкнула, сражаясь с рулем.

Начало моста было почти перед ними. В последнюю секунду Реми затормозила. Под скрип тормозов грузовик остановился. Их окутало облако пыли.

Сэм услышал, как переключаются передачи, и, повернувшись, увидел, что его жена дает задний ход.

— Реми, что ты задумала? — спросил он.

— Немного попятимся, — ответила она с мрачной улыбкой.

— Рискованно.

— По сравнению с тем, что мы делали сегодня вечером?

— Туше, — признал Сэм.

Реми нажала на акселератор. Мотор надсадно загудел, и грузовик начал пятиться, сначала медленно, потом набирая скорость. Сэм глянул в боковое зеркало. Сквозь пыль, поднятую при внезапной остановке, ему видны были только фары второго грузовика. Сэм высунулся в окно и дал очередь из трех выстрелов, затем вторую. Грузовик вильнул в сторону и исчез у Сэма из виду.

Не отрывая взгляда от своего зеркала, Реми сказала:

— Они остановились. Они нас видят. Дали задний ход.

Сквозь гул двигателя они услышали хлопки выстрелов.

Оба пригнулись. Держа голову под приборной доской, Реми наклонилась вбок, чтобы лучше видеть зеркало заднего обзора. Преследующий их грузовик начал пятиться, но сочетание курса Реми на столкновение и стрельба Сэма, очевидно, испугала водителя. Грузовик кренило из стороны в сторону, его колеса с маху опускались на обочины дороги.

— Приготовься, сейчас тряхнет! — закричала Реми.

Сэм откинулся на спинку сиденья и уперся кулаками в приборную доску. Мгновение спустя грузовик остановился. Реми глянула в свое зеркало.

— Они ушли с дороги.

— Давай не задерживаться, — предложил Сэм.

— Верно.

Реми вновь поменяла направление и нажала педаль газа. Впереди снова появилось начало моста.

— Не получилось, — объявила Реми. — Они опять на дороге.

— Настойчивые, верно? Подержи грузовик с секундочку ровно, — сказал Сэм и открыл свою дверцу.

— Сэм, что ты…

— Вернусь, если понадоблюсь.

Он повесил автомат на шею и, используя в качестве опоры дверцу кабины, перебрался на подножку. Свободной рукой он ухватился за брезентовый борт и сорвал его. Схватился за стойку, перекинул левую ногу через борт и залез в кузов. Прополз к задней стенке кабины и открыл узкое окно.

— Привет, — сказал он.

— И тебе привет. Держись крепче. Я закрываю твою дверь.

Реми бросила грузовик вправо, потом влево. Открытая дверца Сэма захлопнулась. Реми спросила:

— Какой у тебя план?

— Саботаж. Они близко?

— Пятьдесят ярдов. Через десять секунд будем на мосту.

— Понял.

Сэм подполз к заднему борту. В тусклом свете обшарил пол и нашел другой автомат. Он взял его и бросил свой, потом торопливо собрал все магазины.

— Мост! — крикнула Реми. — Я торможу!

Сэм подождал, пока не услышал перекрывающееся хлопанье шин по доскам, потом по грудь высунулся сквозь клапан в брезенте, прицелился в мост и открыл огонь. Пули стучали о дерево, пробивая в нем отверстия, поднимая фонтанчики опилок. Сэм нырнул сквозь клапан обратно, сменил магазин и снова открыл огонь, теперь обстреливая то поверхность моста, то догоняющую машину, которая только еще въезжала на мост. Их грузовик вильнул влево, ударился о боковое ограждение и снова поехал прямо. Сэм увидел в окне оранжевую вспышку выстрела. Три пули ударили в задний борт под ним. Он бросился на дно кузова. Еще один тройной автоматный выстрел разорвал брезент и изрешетил кабину.

— Сэм? — позвала Реми.

— Не вышло!

— Я догадалась!

— Что думаешь о разнузданном уничтожении окаменелостей?

— Обычно я против, но это особый случай!

— Выиграй для меня немного времени!

Реми начала тормозить, потом разгоняться, надеясь помешать точной стрельбе. Сэм, лежа на животе, шарил по дну, пока не отыскал первый ремень, удерживающий ящики, и нажал на кнопку «Расстегнуть». Вскоре все ремни были расстегнуты. Сэм подполз к заднему борту и щелкнул замком откидного борта.

— Бомбы пошли, — крикнул он и вытолкнул первый ящик. Он ударился о мост, потом о бампер грузовика и разлетелся. Полетели обломки дерева и упаковочная солома.

— Не помогло, — крикнула Реми.

Сэм отполз назад, уперся плечом в штабель ящиков, ногами в стену кабины и начал толкать. Штабель со скрипом пополз по кузову. Сэм передохнул, согнул ноги и нажал изо всех сил, как полузащитник, бросающийся на специальный станок для тренировок.

Ящики съехали по заднему борту и кубарем покатились к преследующему Сэма грузовику. Сэм не стал ждать, чем кончится, и перешел ко второму штабелю.

Сзади послышался скрежет тормозов. Звон разбитого стекла. Скрип металла о дерево.

— Получилось! — крикнула Реми. — Стали как вкопанные!

Сэм встал на колени и в окошко посмотрел на Реми.

— Надолго ли?

Она глянула на него и быстро улыбнулась.

— На столько, сколько им понадобится, чтобы вытащить из-под шасси полдюжины ящиков.

15

Отель «Хаятт Ридженси»

Катманду, Непал

Сэм вышел из ванной; одно полотенце он обернул вокруг талии, вторым вытирал волосы.

— Жаждешь вкусного завтрака?

— Умираю с голоду, — ответила Реми. Она сидела перед зеркалом, собирая волосы в конский хвост, одетая в стандартное белое гостиничное полотенце.

— Закажем в номер или спустимся в ресторан?

— Погода превосходная. Давай позавтракаем на балконе.

— Звучит неплохо. — Сэм подошел к столу, снял телефонную трубку и набрал номер. — Пожалуйста, бейгл с лососем, яйцо по-бенедиктински, фрукты, тосты и кофе.

Он подождал, пока на кухне правильно повторят заказ. Потом позвонил в бар.

Когда бармен ответил, Сэм сказал:

— Можно два «Рамос Физ»? У вас есть «Рамос Физ»?

— А ты умеешь ухаживать за дамами, — заметила Реми.

— Не слишком надейся. Он такого не знает.

Сэм продолжал заказывать:

— А «Харви Волбенгер»? «Волбенгер». Водка, «Гальяно» и апельсиновый сок. Нет «Гальяно», понятно. — Сэм покачал головой, но не сдался. — Ну, хорошо, пошлите нам бутылку «Вдовы Клико».

Реми рассмеялась.

— Да ты и впрямь дамский угодник.

— Это лучшее, что вы можете? — спросил Сэм в трубку. — Ладно, пришлите хорошо охлажденным.

Он положил трубку.

— Шампанского нет. Единственное, что осталось после политической конференции, — игристое белое из Китая.

— Я не знала, что в Китае умеют делать игристое. — Реми с язвительной улыбкой посмотрела на него. — Это все, на что ты способен?

Сэм пожал плечами.

— На безрыбье и рак — рыба.

Зазвонил телефон. Сэм снял трубку.

— Минутку.

Он включил громкую связь.

— Доброе утро, Руб, — сказал Сэм в трубку.

— Для тебя — возможно, — ответил Руб. — У нас пора ужинать. Я слышал, ты и твоя очаровательная супруга наслаждаетесь очередным расслабляющим отпуском.

— Все относительно, Руб, — вступила в беседу Реми. — Как Кэти и девочки?

— Отлично. Сейчас они в «Чаке Чизе». Ваш звонок спас меня от похода туда.

— Не позволяй нам тебя задерживать, — с полуулыбкой заявил Сэм. — Мы можем поговорить позже.

— О нет, друг мой. Это важнее всего. Поверь. Ладно, быстренько просвети меня. Вы в тюрьме? Сколько местных законов вы нарушили?

— Нет, мы не в тюрьме. А если и нарушили местные законы, то не знаем, какие, — ответила Реми. — Пусть Сэм объяснит.

Хотя Сэм знал, что кое-какую предварительную информацию Руб получил от Сельмы, он начал с самого начала, с того, как Чжилань Су поднялась на их борт у Пулау-Легунди, и закончил бегством с тайных археологических раскопок Кинга.

Накануне вечером, оторвавшись от застрявших на мосту преследователей, Сэм ехал сквозь тьму и искал ориентиры, которые Реми могла бы отыскать на карте. Несколько часов кряду они впустую колесили по петляющим дорогам и по тупикам и наконец пересекли узнаваемый горный перевал — Лауребину — и вскоре въехали на окраины Феды, двадцатью с небольшим милями восточнее лагеря. Как и следовало ожидать, деревня была пуста, без признаков жизни, кроме одного строения из шлакобетона, под жестяной крышей; строение оказалось местным пабом. Преодолев существенный языковой барьер, они умудрились провернуть обмен с владельцем — свой грузовик на тридцатилетний оранжевосерый «Пежо» — и направились в Катманду. И незадолго до рассвета въехали на парковку «Хаятт Ридженси».

Руб молча выслушал рассказ Сэма. Наконец он спросил:

— Позволь удостовериться, что я все верно понял: вы сунулись в лагерь Кинга, стали свидетелями убийства, причинили серьезный ущерб силам охраны, скорее всего, из китайских солдат, угнали их грузовик, загруженный окаменелостями для черного рынка, и использовали их, как глубинные бомбы, чтобы задержать преследователей. Я ничего не упустил?

— Более или менее, — сказал Сэм.

Реми добавила:

— И еще мы привезли тридцать или больше гигов разведданных.

Руб вздохнул.

— Знаете, что я делал вчера вечером? Красил нашу главную ванную. А вы… Ладно, шлите ваши данные.

— Они уже у Сельмы. Свяжись с ней, и она даст тебе ссылку на безопасный файлообменник.

— Понятно. Я знаю, что моих боссов в Лэнгли заинтересует китайский след, и, уверен, мы найдем в ФБР тех, кому будет интересно узнать о незаконной деятельности Кинга на черном рынке окаменелостей. Ничего не могу обещать, но попробую.

— А нам больше и не надо, — сказал Сэм.

— Более чем вероятно, что Кинг уже приказал свернуть раскопки. Сейчас это может быть только заброшенная яма в лесу.

— Мы знаем.

— Что насчет вашего друга Алтона?

— Мы наполовину надеемся, наполовину догадываемся, что разобрались с тем, что нужно Кингу, — ответила Реми. — Или по крайней мере знаем достаточно, чтобы привлечь его внимание. Позвоним ему после разговора с тобой.

— Кинг Чарли мерзавец, — предупредил Руб. — Всю его жизнь его старались свалить. И все эти люди мертвы или разорены, а ему хоть бы что.

Реми ответила:

— Что-то подсказывает нам: то, что у нас есть, для него очень важно в личном плане.

— Теурок…

— Теуранг, — поправила Реми. — Золотой Человек.

— Верно. Рискованная игра, — ответил Руб. — Если вы ошибаетесь и Кингу на эту штуку глубоко плевать, у вас останутся только обвинения в нелегальной торговле окаменелостями — и, повторяю, не поручусь, что удастся что-нибудь ему предъявить.

— Знаем, — ответил Сэм.

— И все равно собираетесь бросить кости?

— Да, — сказала Реми.

— Какой сюрприз! Кстати, пока не забыл, я кое-что еще узнал о Льюисе Кинге. Полагаю, вы слышали о Генрихе Гиммлере?

— Близкий друг Гитлера и нацист-психопат? — спросил Сэм. — Слышали о таком.

— Гиммлер и почти весь высший эшелон нацистской партии были одержимы оккультными идеями, особенно тем, что относилось к арийской чистоте и Тысячелетнему рейху. Больше всех этим интересовался Гиммлер. В тридцатые годы и во время Второй мировой войны он профинансировал несколько научных экспедиций в самые глухие уголки мира в надежде найти доказательства, которые подкрепили бы притязания нацистов. Одна из этих экспедиций, организованная в 1938 году, за год до начала войны, отправилась в Гималаи в поисках свидетельств происхождения арийцев. Угадайте, как звали одного из ведущих ученых?

— Льюис Кинг, — ответила Реми.

— Или, как он тогда звался, профессор Льюис Кёниг.

Сэм спросил:

— Отец Чарли Кинга нацист?

— И да и нет. Если верить моим источникам, он, скорее всего, вступил в партию по необходимости, а не из идейных соображений. В те времена, если тебе требовалось государственное финансирование, нужно было вступить в партию. Есть множество отчетов ученых, проводивших поверхностное изучение нацистских теорий ради возможности заниматься чистой наукой. Льюис Кинг — превосходный образец такого поведения. По всем данным он был увлеченным археологом. Его абсолютно не интересовали арийская кровь или арийское происхождение.

— Зачем же он участвовал в экспедиции?

— Не знаю, но, возможно, причина — то, что вы нашли в пещере, этот Золотой Человек и прочее. Если Кинг не солгал, похоже, что Льюис Кинг начал свои путешествия по земному шару вскоре после иммиграции в США.

— Может, в этой экспедиции Гиммлера он нашел нечто обострившее его интерес, — размышлял Сэм.

— И не хотел, чтобы оно попало в руки нацистов, — добавила Реми. — Он оставил его себе, выждал, пока не кончится война, и годы спустя продолжил свою работу.

— Вопрос в том, — заметил Руб, — почему Чарли Кинг продолжил дело отца? Насколько нам известно, работа отца его никогда не интересовала.

— Что если дело в Теуранге? — сказал Сэм. — Возможно, для него это еще одна окаменелость, которую можно продать?

— Может, ты прав. Если описание этой штуки хотя бы немного соответствует действительности, она должна стоить целое состояние.

Реми спросила:

— Руб, а известно, сказались ли как-нибудь обвинения Льюиса в нацизме на его сыне?

— Нет, насколько удалось узнать. Думаю, его успех говорит сам за себя. И, учитывая, насколько он безжалостен, сомневаюсь, что теперь кому-нибудь хватит духу его обвинить.

— Это скоро изменится, — заявил Сэм. — Пора поджать зону комфорта Чарли Кинга.

Они обговаривали стратегию еще несколько минут, прежде чем повесить трубку, потом Сэм набрал прямой номер Кинга. Ответили после первого же звонка.

— Кинг.

— Мистер Кинг? Это Сэм Фарго.

— А я гадал, когда вы наконец позвоните. Ваша красавица жена с вами?

— В целости и сохранности, — любезно ответила Реми.

— Кажется, наше партнерство забуксовало, — заявил Кинг. — Дети сказали мне, что вы не хотите играть в команде.

— Мы играем в команде, — ответил Сэм. — Просто в другую игру. Чарли, это вы похитили Фрэнка Алтона?

— Похитил? Зачем мне это делать?

— Это не ответ, — заметила Реми.

— Я отправил Фрэнка Алтона сделать для меня определенную работу. Он по излишней самонадеянности наступил на мозоль не тем людям. Я понятия не имею, где он.

— Еще один бессодержательный ответ, — констатировал Сэм. — Ладно, пойдем дальше. Вам нужно только слушать. Мы нашли то, что вам нужно…

— И что же это?

— Вы не слушаете. Мы нашли то, что вам нужно — то, что всю жизнь искал ваш отец. И, как вы, вероятно, догадались, нанесли визит в ваш концентрационный лагерь в долине Лангтанг.

— Не понимаю, о чем вы.

— Мы сделали тысячи снимков, в основном документов, которые мы нашли в офисе в вагончике, но есть также снимки вашей жены, или наложницы, или как вы ее там называете в уединении своего «Гольфстрима». Нам повезло: мы сфотографировали, как она убила одного из ваших рабочих. Сфотографировали и его лицо.

Долгих десять секунд Чарли Кинг молчал. Наконец он вздохнул.

— Думаю, вы несете чушь, Сэм, но вас определенно что-то взволновало. Я вас внимательно слушаю.

— Прежде всего отпустите Фрэнка…

— Я уже сказал вам, что не знаю…

— Заткнитесь. Освободите Фрэнка Алтона. Когда он позвонит нам и скажет, что цел, невредим и находится у себя дома, мы встретимся с Расселом и Марджори и достигнем взаимопонимания.

— Так кто же сейчас говорил-говорил и ничего не сказал? — ответил Кинг.

— Это единственная сделка, какую вы можете заключить, — ответил Сэм.

— Простите, приятель, но я вынужден отклонить ваше предложение. Думаю, вы блефуете.

— Как угодно, — и Сэм дал отбой.

Он положил телефон на кофейный столик. Они с Реми переглянулись. Она спросила:

— Каковы шансы?

— Шестьдесят против сорока на то, что через минуту нам позвонят.

Она улыбнулась.

— Спорить не стану.

Через пятьдесят секунд телефон Сэма зазвонил. Сэм позволил ему прозвенеть трижды, потом поднял трубку. Чарли Кинг сказал:

— Из вас вышел бы отличный игрок в покер, Сэм Фарго. Рад, что мы в состоянии договорится. Я сделаю несколько звонков и посмотрю, что можно узнать о Фрэнке Алтоне. Ничего не обещаю, конечно, но…

— Если он не позвонит нам в течение двадцати четырех часов, сделка не состоялась.

Чарли Кинг несколько секунд молчал. Потом сказал:

— Держите телефон под рукой.

Сэм разъединил их.

Реми спросила:

— А если Кинг решит, что доказательства при нас?

— Он должен понимать, что это не так.

— Думаешь, он сделает, что обещал?

Сэм кивнул.

— Кинг достаточно умен, чтобы обезопасить себя. Те, кто похитил Фрэнка, позаботились о том, чтобы их лиц не было видно. К Кингу не ведут никакие нити, поэтому, выполняя условия, он ничего не теряет, но многое выигрывает.

— Тогда почему ты так встревожен? — спросила мужа Реми.

— Правда?

— У тебя глаза косят.

Сэм медлил.

— Говори, Сэм.

— Мы только что нанесли поражение одному из самых богатых в мире людей, помешанному на контроле социопату, который достиг своего нынешнего положения, сокрушая врагов. Он освободит Фрэнка, но что-то подсказывает мне, что сейчас он сидит в своем кабинете и планирует контратаку.

Хьюстон, Техас

В восьми тысячах миль от них Чарлз Кинг был занят именно этим.

Повесив трубку, он принялся расхаживать по кабинету, уставясь в пространство перед собой, но, ослепленный гневом, ничего не видел. Что-то бормоча себе под нос, он подошел к окну кабинета и посмотрел на город. На западе садилось солнце.

— Отлично, Фарго! — прохрипел он. — Раунд вы выиграли. Радуйтесь. Больше такого не случится. — Он подошел к столу и нажал кнопку селектора. — Марша, свяжите меня с Расселом и Марджори.

— Да, мистер Кинг, секундочку.

Через секунду он услышал:

— Папа…

— Заткнись и слушай. Марджори здесь?

— Да, папа.

— Чжилань?

— Да, мистер Кинг.

— Какого черта, по-вашему, вы, три идиота, там делаете? Фарго только что позвонили мне и разделали под орех. Говорят, Чжи, что сняли, как ты убиваешь кого-то из местных на раскопках в Лангтанге. Что там произошло?

Рассел ответил:

— Сегодня утром позвонил тамошний начальник охраны. Сказал, что они нашли подозрительную машину и подняли тревогу. Одного охранника нашли в отключке, но как будто ничего не пропало.

— Как он отключился?

— Они не знают. Может быть, упал.

— Дьявольщина! У нас есть готовый к отправке товар?

— Два грузовика, — ответила Марджори. — Как только подняли тревогу, люди полковника Чжоу их эвакуировали. Это стандартная процедура, папа.

— Не учи меня, девчонка. Грузовики прибыли к месту передачи?

Рассел ответил:

— Мы еще не получили подтверждения, но, принимая во внимание возможные задержки…

— Это все предположения. Не гадай. Возьми телефон и найди грузовики.

— Да, папа.

— Чжи, что насчет убийства? Это правда?

— Да. Один из рабочих пойман на краже. Мне нужен был показательный пример. О трупе уже позаботились.

Кинг помолчал, потом хмыкнул:

— Ну ладно. Молодец. Что касается вас, придурки… Фарго сообщили мне, что раздобыли Золотого Человека.

— Как? — спросила Марджори. — Где?

— Они лгут, — добавил Рассел.

— Возможно, но такие дела — их профиль. Потому мы их и привлекли. Думаю, мы их недооценили. Посчитали, что Алтона достаточно, чтобы держать их в узде.

Марджори сказала:

— Не суди себя слишком строго, папа.

— Цыц. Надо исходить из того, что они говорят правду. Они хотят, чтобы мы освободили Алтона. Он мог кого-нибудь увидеть или опознать?

Чжилань ответила:

— Я лишь проверила, когда прибыла сюда, мистер Кинг. Алтон ничего не знает.

— Хорошо. Освободите его. Вымойте, накормите и посадите в «Гольфстрим». Фарго сообщили, что, как только Алтон окажется дома, они встретятся с Расселом и Марджори и поговорят о передаче этого как-его-там.

— Нельзя им доверять, папа, — сказал Рассел.

— Знаю, тупица. Вы, главное, посадите Алтона в самолет, а остальное предоставьте мне. Фарго хотят жесткой игры? Они увидят, что такое по-настоящему жесткая игра.

16

Одномоторный «Пайпер Каб» резко накренился и спустился на три тысячи футов. Сидя через проход друг от друга, Сэм и Реми наблюдали, как поднимаются известково-серые утесы, грозя поглотить самолет, когда он наконец заходил на посадку. За вершинами и выше их вздымались темные, покрытые снегом пики хребтов Дхауалагири и Нилгири; их вершины скрывались в облаках.

Хотя они покинули Катманду всего часом раньше, прибытие сюда было только началом их пути: остальная его часть, езда по дороге, должна была занять еще двенадцать часов. Как все вообще в Непале, измерять расстояния по карте было почти бесполезно. Их цель, бывшая столица королевства Мустанг Ло-Монтанг, лежала всего в ста сорока милях к северо-западу от Катманду, но по воздуху туда было не добраться. Нанятый ими самолет высадит их здесь, в Джомсоме, ста двадцатью милями восточнее Катманду. Отсюда они пятьдесят миль проедут на север по долине реки Кали до Ло-Монтанга, где их встретит местный контакт Сушанта Дхарела.

Сэму и Реми приятно было уехать из относительно шумного Катманду и, как они надеялись, оказаться вне пределов досягаемости клана Кинга.

Самолет продолжал спуск, быстро снижая скорость, пока, по оценке Сэма, она не оказалась на всего несколько узлов выше скорости сваливания. Реми вопросительно посмотрела на мужа. Он улыбнулся и сказал:

— Короткая посадочная полоса. Либо гасить скорость здесь, либо бить по тормозам внизу.

— О радость!

Послышался скрип, самолет пронизала дрожь, колеса коснулись бетона, и вскоре самолет уже катил к группе зданий на южном конце посадочной полосы. Он остановился, и шум двигателей начал затихать. Сэм и Реми взяли свои рюкзаки и направились к уже открытой двери. Механик в темно-синем комбинезоне улыбнулся и жестом показал на лестницу под дверью. Реми спустилась первой, за ней Сэм.

Они пошли к зданию аэровокзала. Справа от них у ангара щипало бурую траву стадо коз. Дальше на грязной дороге виднелись несколько овцебыков, которых гнал куда-то старик в красной круглой шапочке и зеленых брюках. Изредка он хлестал отбившегося от сородичей овцебыка хворостиной, прищелкивая языком.

Реми плотнее запахнула воротник парки и заявила:

— Я бы сказала, свежо.

— Я хотел сказать «бодрит», — ответил Сэм. — Высота почти десять тысяч футов, но здесь гораздо меньше укрытий.

— И гораздо больше ветра.

Словно подчеркивая слова Реми, над бетоном пронесся порыв ветра. На несколько секунд обзор закрыли облака рыжей пыли, потом они рассеялись, и во всех подробностях открылась местность за зданиями аэропорта. Серо-коричневые утесы высотой несколько сот футов были сверху донизу покрыты бороздами, словно проведенными гигантскими пальцами. Сглаженные временем и эрозией, они казались почти рукотворными, словно стены какой-то древней крепости.

Голос у них за спиной произнес:

— Так выглядит большая часть Мустанга. По крайней мере там, где пониже.

Сэм и Реми остановились и, обернувшись, увидели мужчину лет двадцати пяти, с лохматыми светлыми волосами. Мужчина улыбался. Он спросил:

— Первый раз?

— Да, — ответил Сэм. — Но, готов спорить, вы — нет.

— В пятый. Меня можно назвать фанатом пеших походов. Для таких, как я, Джомсом — нечто вроде базового лагеря в этих местах. Меня зовут Уолли.

Сэм назвался, назвал Реми, и втроем они пошли к зданиям аэропорта. Уолли показал на несколько групп людей, стоявших вдоль поля. Большинство было одето в яркие парки, с большими рюкзаками.

— Тоже любители? — спросила Реми.

— Да. Много знакомых лиц. Думаю, можно сказать, что мы часть местной экономики. Сезон походов позволяет деревне жить. Тут никуда нельзя пойти без толпы проводников.

— А если без проводника? — спросил Сэм.

— Здесь стоит отряд непальских солдат, — ответил Уолли. — На самом деле это рэкет, но нельзя их винить. Большинство местных за год зарабатывают меньше, чем мы за неделю. Вообще-то, все не так уж плохо. Докажите, что знаете, что делаете, и проводники будут просто идти за вами и постараются не путаться под ногами.

Женщина из ближайшей группы походников крикнула:

— Эй, Уолли, мы здесь!

Тот повернулся, помахал рукой и спросил у Сэма и Реми:

— Куда направляетесь?

— В Ло-Монтанг.

— Замечательное место. Подлинное средневековье. Настоящая машина времени. У вас уже есть проводник?

Сэм кивнул.

— Наш человек в Катманду уже все устроил.

Реми спросила:

— Сколько времени займет дорога туда? На карте…

— Карты! — со смехом ответил Уолли. — Они недурны и достаточно точны на равнине, но здесь местность — как скомканная газета, которую расправили только наполовину. Все меняется. Сегодня тут земля ровная, плоская и легко пройти, а завтра это симпатичное место наполовину завалит оползнем. Ваш проводник, вероятно, пойдет в основном по ущелью реки Кали-Гандаки — сейчас там должно быть в основном сухо, — так что считайте в целом шестьдесят миль. Не меньше двенадцати часов на мане.

— А значит, придется заночевать, — сказал Сэм.

— Угу. Спросите своего проводника. Либо у него для вас приготовлена уютная палатка, либо он приведет вас к хижине, в которой ночуют туристы. Получите удовольствие. Тропа идет по ущелью Кали-Гандаки, самому глубокому в мире. С одной стороны горы Аннапурна; с другой — Дхауалагири. В целом восемь из двадцати величайших вершин мира! А сама тропа — нечто среднее между Ютой и Марсом, парень! Взять только ступы и пещеры — они…

Женщина снова крикнула:

— Уолли!

Он сказал Сэму и Реми:

— Мне пора. Приятно было познакомиться. Счастливого пути! И держитесь после сумерек подальше от чоков.

Они обменялись рукопожатиями, и Уолли побежал к своей группе.

Сэм крикнул:

— А что такое «чоки»?

— Проводник вам расскажет, — ответил Уолли через плечо.

Сэм повернулся к Реми:

— А ступы?

— Здесь их обычно называют чортенами. В основном усыпальницы — насыпи вроде сооружений, в которых содержатся священные буддийские артефакты.

— Большие?

— Разные, размером от садового гнома до собора. Одна из крупнейших находится в Катманду. Знаменитый Будханат.

— Купол, весь обернутый молитвенными флажками?

— Он самый. В Мустанге таких очень много, в основном маленьких разновидностей. Некоторые оценивают их число в несколько тысяч, и это только вдоль реки Кали-Гандаки. Несколько лет назад Мустанг был вообще закрыт для туристов из-за боязни осквернения.

— Фарго! — послышался мужской голос. — Фарго!

Сквозь толпу пешеходов пробирался лысый непалец лет сорока пяти.

— Вы Фарго?

— Да, — ответил Сэм.

— Меня зовут Басанта Тхуле, — ответил непалец на приличном английском. — Да, я ваш проводник.

— Вы друг Прадхана? — спросила Реми.

Человек прищурился.

— Не знаю, кто это. Меня попросил встретить вас мистер Сушант Дхарел. Вы ожидали кого-то еще? Вот мои документы…

И он стал рыться в боковом кармане куртки.

— Нет, все в порядке, — с улыбкой успокоил его Сэм. — Рады познакомиться.

— И я, и я. Я возьму.

Тхуле подхватил их рюкзаки и кивком указал на здание терминала.

— Там моя машина. Идите за мной, если не возражаете.

И он пошел.

Сэм сказал Реми:

— Очень хитро, миз Бонд.

— Я что, в свои зрелые годы нажила паранойю?

— Нет, — с улыбкой ответил Сэм. — Только стала еще прекрасней. Пошли, догоним его, не то останемся без проводника.

* * *

После короткой остановки у стойки таможни, чтобы потрафить тому, что Сэм и Реми полагали молчаливой верой Мустанга в свою полуавтономию, они вышли наружу и увидели Тхуле рядом с белой «Тойотой-Лендкрузер». Судя по десятку таких же «тойот» с одинаковыми логотипами туристических компаний, этот район выбирал «тойоту». Тхуле улыбнулся им, сунул рюкзак Сэма в багажник и захлопнул крышку.

— Я договорился о ночевке, — провозгласил Тхуле.

— Разве мы не сразу выезжаем в Ло-Монтанг? — спросила Реми.

— Нет, нет. Очень плохо пускаться в путь в этот час. Лучше выехать завтра утром. Вы перекусите, отдохнете, полюбуетесь Джомсомом, а рано утром мы выедем. Идемте, идемте…

— Мы предпочитаем выехать немедленно, — сказал Сэм, не двигаясь.

Тхуле помолчал. Ненадолго задумался, поджав губы, потом заявил:

— Ну, если хотите, конечно, но оползень все равно не расчистят до утра.

— Какой оползень? — спросила Реми.

— Оползень. На дороге к Кагбени. Мы проедем по долине не больше нескольких километров. И, конечно, там будет пробка. В Мустанге сейчас много путешественников. Лучше подождать до утра, да?

Тхуле открыл заднюю дверцу «тойоты» и театральным жестом пригласил садиться.

Сэм и Реми переглянулись, пожали плечами и сели в «универсал».

Через десять минут езды по узким извилистым улицам Тхуле остановил машину перед зданием в нескольких милях на юго-запад от аэропорта. Коричневым по желтому вывеска сообщала: «Гостиница «Лунный свет». Ванны, ванные в номерах, общие ванные».

Реми с улыбкой, приподняв бровь, заметила:

— Кажется, ванны — главная достопримечательность Джомсома.

— И еще одноцветная архитектура, — добавил Сэм.

Тхуле с переднего сиденья подтвердил:

— Истинная правда. Джомсом предлагает лучшие условия проживания в округе.

Он вышел, торопливо обошел машину и открыл дверцу для Реми и подал ей руку. Она изящно оперлась на нее и вышла, Сэм за ней.

Тхуле сказал:

— Я принесу ваш багаж. Заходите. Мадам Роджа поможет вам.

Пятью минутами позже они уже были в королевском номере «Лунного света», в котором все оправдывало название, в том числе двуспальная кровать и гостиная с набором плетеной садовой мебели. Как и пообещала мадам Роджа, в номере была ванная.

— Вернусь за вами в одиннадцать утра, да? — сказал Тхуле от двери.

— Почему так поздно? — спросил Сэм.

— Из-за оползня будет…

— …а да, пробка, — закончил Сэм. — Спасибо, мистер Тхуле. Увидимся завтра.

Сэм закрыл дверь. Он услышал голос Реми из ванной:

— Сэм, посмотри-ка.

Реми с широко раскрытыми глазами стояла у гигантской медной ванны на ножках в виде когтистых лап.

— Это Бисли.

— Мне казалось, более общепринятое название «ванна», Реми.

— Очень забавно. Бисли чрезвычайно редки. Последняя была изготовлена во второй половине девятнадцатого века. Ты представляешь себе, сколько она стоит?

— Нет, но что-то подсказывает мне, что ты представляешь.

— Двенадцать тысяч долларов, плюс-минус. Это настоящее сокровище, Сэм.

— Вдобавок размером со «студебеккер». Даже не думай утащить ее в сумочке.

Реми оторвала взгляд от ванны и озорно посмотрела на Сэма.

— Большая, верно?

Сэм ответил улыбкой.

— Определенно.

— Будешь моим телохранителем?

— К вашим услугам, мадам.

Час спустя, чистые и счастливые, они сидели в гостиной. Сквозь окна балкона им видны были далекие вершины Аннапурны.

Сэм проверил телефон.

— Голосовое сообщение, — сказал он. Он выслушал его, подмигнув, дал прослушать Реми и набрал номер. Тридцать секунд спустя послышался голос Сельмы.

— Где вы?

— В краю лозы и меди, — ответил Сэм.

— Прошу прощения?

— Это я так. Есть для нас хорошие новости?

— Есть, подождите.

Мгновение спустя послышался мужской голос. Это был Фрэнк Алтон.

— Сэм, Реми… не знаю, как вы это сделали, но я обязан вам жизнью.

— Ерунда, — ответила Реми. — Ты несколько раз спасал нас в Боливии.

— Ты в порядке? — спросил Сэм.

— Несколько шишек и ушибов, но ничего серьезного.

— Джуди и детей видел?

— Да, как только вернулся домой.

Сэм сказал:

— Сельма, как дела?

— Ужасно, — ответила она.

— Рад слышать.

Основываясь на здравом уважении к возможностям Чарли Кинга и, пожалуй, отдавая небольшую дань паранойе, Сэм и Реми установили «правило принуждения»: если Сельма или кто-нибудь из них окажется под прицелом или в иной опасности, любой ответ, кроме «ужасно», будет означать «тревога».

Реми спросила:

— Фрэнк, а что ты нам можешь сказать?

— Боюсь, ничего такого, чего вы еще не знаете. Сельма ввела меня в курс. Я согласен с тем, что Кинг гад и не говорит всей правды, но ничем не могу доказать, что он стоял за похищением. Меня отправили в нокаут и схватили прямо на улице. Я не видел, как они подходят. Не могу сказать, где меня держали. Когда я очухался, у меня были завязаны глаза. Потом меня снова засунули в машину. А когда я снял повязку, я стоял у трапа «Гольфстрима».

— Кстати о необычном — ты знаком с близнецами Кинг?

— А, с этой парочкой. Они ждали меня в аэропорту. Я подумал, что попал в бертоновский ремейк «Семейки Адамсов». Полагаю, их состряпали Кинг и его Леди Дракон.

— Да, — ответил Сэм. — Что скажешь о Льюисе Кинге?

— Сто к одному, что он мертв уже не один десяток лет. Думаю, я был просто приманкой для вас.

— Мы тоже так считаем, — согласилась Реми. — Мы еще выясняем подробности, но считаем, что это как-то связано со старинной гималайской легендой.

— Золотой Человек, — ответил Фрэнк.

— Верно. Теуранг.

— Из того немногого, что мне удалось нарыть до того, как меня схватили, именно этим занимался Льюис Кинг перед своим исчезновением.

— Мы думаем, так и есть, — сказал Сэм. — Завтра мы увидимся с одним человеком в Ло-Монтанге. Если повезет, он сможет пролить больше света на эту загадку.

17

Басанта Тхуле в четвертый раз за час остановил «Тойоту-Лендкрузер», под пупырчатыми шинами мелкие камешки, покрывавшие дно долины. Небо над головой было безоблачно голубым, холодный воздух совершенно неподвижным.

— Еще ступы, — провозгласил Тхуле, показывая в боковое окно. — Там… и там. Видите?

— Видим, — ответил Сэм; вместе с Реми они смотрели в опущенное окно со стороны Сэма. Вскоре после того, как утром они покинули Джомсом, Фарго опрометчиво выказали интерес к чортенам. И теперь Тхуле показывал им все попадающиеся по дороге ступы. До сих пор они проехали меньше двух миль.

Сэм и Реми из вежливости вылезли, обошли вокруг и сделали несколько снимков. Хотя все чортены были не выше нескольких футов, они производили впечатление: миниатюрные храмы, выкрашенные белой краской, стояли на вершинах кряжей над ущельем, как безмолвные стражи.

Сэм и Реми вернулись в «тойоту» и поехали дальше. Какое-то время ехали молча, потом Реми спросила:

— А где оползень?

Наступила долгая пауза.

— Недавно проехали, — наконец ответил Тхуле.

— Когда?

— Двадцать минут назад… каменистая осыпь возле валуна, которую мы видели. Понимаете, чтобы перекрыть эту дорогу, нужно немного.

После очередной остановки — на ланч и чтобы в очередной раз посмотреть на чортены, которую Сэм и Реми тактично объявили последней, они поехали дальше на север по извилистому руслу Кали-Гандаки и миновали несколько деревушек, которые почти не отличались от Джомсома. Иногда в предгорьях над собой они замечали пешеходов, издалека похожих на муравьев.

В начале шестого они въехали в более узкую часть ущелья. Утесы, поднимавшиеся над ними на пятьдесят футов, сомкнулись, солнце потускнело. Воздух, врывавшийся в открытое окно Сэма, заметно посвежел. Наконец Тхуле сперва сбавил скорость до пешеходной, потом свернул с дороги в каменную арку едва шире «тойоты», а потом в извилистый туннель. Шины с плеском проехали по воде ручья, и эти звуки эхом отражались от стен туннеля.

Через пятьдесят футов они выехали на продолговатую поляну примерно сорок футов шириной и полмили длиной. На северной стороне долины в скале виднелась вторая расселина. Справа по проточенной в подножии утеса канаве журчала река.

Тхуле повернул налево, сделал широкий круг, так что нос «тойоты» нацелился туда, откуда они приехали, и затормозил.

— Здесь разобьем лагерь, — объявил он. — Здесь мы защищены от ветра.

— Почему так рано?

Тхуле повернулся на своем сиденье и широко улыбнулся.

— Здесь ночь наступает быстро, и температура падает. Лучше до темноты приготовить убежище и разжечь костер.

Работая втроем, они быстро поставили палатки — пару старых штурмовых палаток фирмы «Ванго», с тонкими «пенками» и спальными мешками для минусовых температур. Когда Тхуле развел небольшой костер, Сэм зажег три керосиновые лампы, подвешенные на шестах на краю лагеря. С фонариком в руке Реми прошлась по ущелью. Тхуле упомянул, что пешеходы находили в этих местах следы канг адми. «Снежный человек» в вольном переводе, это было одно из десятка названий для обозначения йети, гималайского бигфута. Фарго не были фанатиками этой легенды, но встречали в своих путешествиях столько необычного, что знали: не стоит легкомысленно отбрасывать местные верования; Реми решила удовлетворить свое любопытство.

Через двадцать минут она вернулась в желтый свет ламп на краю лагеря. Сэм протянул ей шерстяную шапку и спросил:

— Повезло?

— Ни следочка, — ответила Реми, убирая под шапку несколько непослушных прядей рыжеватых волос.

— Не теряйте надежды, — сказал Тхуле от костра. — Ночью мы можем услышать рев этого зверя.

— И что же мы слушаем? — спросил Сэм.

— Зависит от человека, так, да? Ребенком я однажды слышал этот крик. Похоже на… отчасти на человеческий, отчасти на медвежий. Одно из тибетских названий снежного человека «мехтех» — «человек-медведь».

— Мистер Тхуле. Это похоже на басню, сочиненную для туристов, — сказала Реми.

— Вовсе нет, мисс. Я сам его слышал. Знаю людей, которые его видели. Я лично видел овцебыка, голову которому…

— Картина нам ясна, — перебила Реми. — Так что у нас на ужин?

Ужин состоял из сухих концентратов — смешанные с кипятком, они превращались в гуляш. Сэм и Реми едали и худшее, но ненамного. После еды Тхуле искупил свой грех, разлив по чашкам дымящийся тонгба, слегка алкогольный тибетский просяной чай; пока они пили чай, на ущелье опустилась ночь. Они поболтали, еще с полчаса посидели молча, потом погасили лампы и забрались в палатки.

Уютно устроившись в своем спальном мешке, Реми читала путеводитель для пеших туристов, который загрузила в свой айпад, а Сэм при свете фонарика изучал карту местности.

Реми прошептала:

— Сэм, помнишь, Уолли в аэропорте упоминал «чоки»? Мы не расспрашивали Тхуле о них.

— Утром.

— Я думаю, лучше сейчас, — ответила она и протянула Сэму свой айпад, указав на одно место в тексте. Он прочел:

«Известные в просторечии как «чоки», эти узкие лощины, которые встречаются на протяжении всего ущелья Кали-Гандаки, весной могут становиться предательски опасными. По ночам талые воды с окрестных гор нередко мгновенно затапливают эти лощины, поднимаясь до уровня…»

Сэм перестал читать, вернул Реми айпад и прошептал:

— Упакуй вещи. Только самое необходимое. Тихо. — Потом громко крикнул: — Мистер Тхуле?

Никакого ответа.

— Мистер Тхуле?

Через несколько секунд они услышали шорох шагов по гравию, затем последовало:

— Да, мистер Фарго?

— Расскажите нам о чоках.

Долгая пауза.

— Хм… боюсь, это выражение мне незнакомо.

Снова шорох по гравию, отчетливый звук открываемой дверцы «тойоты».

Сэм торопливо расстегнул спальный мешок и выкатился из него. Уже почти одетый, он схватил куртку, натянул и тишком расстегнул клапан палатки. Выполз, посмотрел налево, направо, потом встал. В тридцати футах он с трудом различил силуэт Тхуле, рывшегося в салоне «тойоты». Сэм начал подкрадываться к «тойоте». Он был в двадцати футах от нее, когда вдруг остановился и наклонил голову.

Он услышал вначале слабый, потом все более отчетливый рев воды. Он увидел, что ручей на другой стороне лощины взбурлил, белая вода плескалась об утесы.

Позади Сэм услышал «тссс», оглянулся и увидел, что Реми высунула голову из палатки. Она показала ему поднятые вверх большие пальцы, он выставил ладонь: подожди.

Сэм подкрадывался к «тойоте». Когда до нее оставалось десять футов, он пригнулся, продолжил движение и обогнул задний бампер со стороны водителя. Там он остановился и выглянул.

Тхуле еще рылся в «тойоте», видны были только его ноги. Сэм прикинул расстояние между ними: пять футов. Он вытянул ногу, прочно поставил ее и начал перемещать свой вес вперед.

Тхуле резко обернулся. В его руке был револьвер из нержавеющей стали.

— Стойте, мистер Фарго.

Сэм остановился.

— Встаньте.

Очаровательная ломаная речь Тхуле исчезла. Сохранился лишь едва заметный акцент.

Сэм встал. Он сказал:

— Кажется мне, что следовало пробить ваши личные данные, когда вы предложили свои услуги.

— Очень не помешало бы.

— Сколько вам заплатили?

— Для богачей вроде вас и вашей жены — мелочь. Для меня — жалованье за пять лет. Хотите предложить больше?

— Разве это даст что-нибудь?

— Нет. Эти люди четко объяснили, что со мной будет, если я предам их.

Краем глаза Сэм видел, что река наступает, разливаясь, вода гудела все громче. Сэм понимал: необходимо выиграть время. Он надеялся, что человек перед ним утратит бдительность хотя бы на мгновение.

— А где настоящий Тхуле? — спросил Сэм.

— В двух футах справа от вас.

— Вы его убили?

— Это входило в задание. Когда вода спадет, его найдут — вместе с вами и вашей женой, ему разбило голову о камень.

— Вместе с вами.

— Прошу прощения?

— Если только у вас есть запасной ключ от зажигания, — ответил Сэм, похлопав себя по карману.

Тхуле невольно посмотрел внутрь «тойоты». Предвидящий это Сэм начал движение, когда еще хлопал по карману. Он был на середине прыжка, руки в футе от Тхуле, когда тот опять резко обернулся и хлестнул его дулом пистолета; удар пришелся Сэму в лоб — скользящий удар, который тем не менее рассек кожу. Сэм, спотыкаясь, попятился и опустился на колени, он тяжело дышал.

Тхуле сделал шаг вперед и замахнулся ногой. Сэм видел, что сейчас получит пинок, и приготовился, одновременно пытаясь откатиться в сторону. Тхуле носком ноги саданул его в бок и опрокинул на спину.

— Сэм! — крикнула Реми.

Он повернул голову вправо и увидел бегущую к нему Реми.

— Хватай вещи! — прохрипел Сэм. — Следуй за мной!

— За тобой? Куда?

Двигатель «тойоты» ожил.

Двигаясь на автомате, Сэм перевернулся на живот, заставил себя подняться на колени, потом на ноги. Спотыкаясь, он добрался до шеста с лампой в шести футах от него слева. В глазах темнело от боли, но Сэм увидел вдали в расселине бурлящий двадцатифутовый белый водяной вал. Левой рукой он схватил шест с лампой, повернулся к «тойоте» и заставил себя побежать, приволакивая ноги.

Включилась коробка передач «тойоты», колеса машины закрутились, разбрасывая гравий, осыпавший ноги Сэма. Не обращая на это внимания, он продолжал двигаться. Когда «тойота» тронулась вперед, Сэм прыгнул. Его левая нога приземлилась на задний бампер, а правой рукой он ухватился за багажный рейлинг на крыше.

«Тойота» устремилась вперед, рыская на гравии, так что Сэма бросало из стороны в сторону. Он держался, подтягиваясь поближе к багажнику. Тхуле выровнял машину и помчался к выходу из ущелья, до которого теперь оставалось пятьдесят футов. Зажав ручку лампы зубами, Сэм левой рукой подкрутил фитиль. Пламя затрещало, замерцало, потом вспыхнуло ярче. Сэм снова перехватил лампу в левую руку.

«Всего один шанс», — сказал он себе.

Переведя дух, он мгновение держал лампу на расстоянии вытянутой руки, потом размахнулся и бросил ее, как гранату. Лампа крутясь пролетела над крышей машины, ударилась о капот и разбилась. Горящий керосин разлился по ветровому стеклу.

Эффект был немедленным и драматическим. Ошеломленный огненной волной перед лобовым стеклом, Тхуле запаниковал, крутанул руль сперва влево, потом вправо, и этот двойной зигзаг поставил «тойоту» на два колеса. Сэм сорвался. Он почувствовал, что летит. Увидел несущуюся навстречу землю. В последнее мгновение свернулся в клубок, врезался бедром в землю и покатился. Сознание смутно отметило грохот, звон стекла и скрежет металла. Сэм перевернулся и заморгал, чтобы прочистить глаза.

Разбитая «Тойота» застряла капотом в узком выходе из расщелины.

Сэм услышал шаги, потом голос наклонившейся к нему Реми:

— Сэм… Сэм! Ты ранен?

— Не знаю. Не думаю.

— У тебя кровь.

Сэм коснулся пальцами лба и посмотрел на кровь.

— Рассечение, — понял он. Схватил горсть земли и приложил к ране.

Реми сказала:

— Сэм, не надо…

— Видишь? Уже лучше.

— Что-нибудь сломано?

— Не чувствую. Помоги мне встать.

Она поднырнула ему под плечо, и вместе они встали.

Сэм спросил:

— Где…

Словно в ответ на его вопрос, их ноги окатило водой. Через несколько секунд она добралась до лодыжек.

— Помяни черта, — сказал Сэм.

Они одновременно повернулись. Вода врывалась через северный конец ущелья.

Теперь вода поднялась до икр.

— Холодная, — заметила Реми.

— «Холодная» — это очень мягко сказано, — ответил Сэм. — Что наше снаряжение?

— Все стоящее — в моем рюкзаке, — сказала Реми, поворачиваясь, чтобы он увидел рюкзак у нее за плечами. — Он мертв?

— Либо мертв, либо без сознания. Иначе бы он уже стрелял. Надо завести эту колымагу. Единственный способ обогнать воду.

Они направились к «тойоте». Реми впереди, Сэм хромал следом. Подойдя к заднему бамперу, она сбавила шаг, прокралась к дверце со стороны водителя и заглянула.

Потом сказала:

— Вырубился.

Шаркая, подошел Сэм, вдвоем они открыли дверцу и вытащили Тхуле. Он упал в воду.

На невысказанный вопрос Реми Сэм ответил:

— За него переживать некогда. Через минуту тут все уйдет под воду.

Реми залезла в «тойоту» и перебралась на пассажирское сиденье. Сэм последовал за ней и захлопнул дверцу. Повернул ключ зажигания. Стартер зашумел, затарахтел, но двигатель отказывался заводиться.

— Ну же… — потребовал Сэм.

Он снова повернул ключ. Мотор завелся, кашлянул, стих.

— Еще раз, — сказала Реми, улыбнулась и скрестила пальцы.

Сэм закрыл глаза, перевел дух и снова повернул ключ.

Стартер затрещал, двигатель кашлянул, потом снова и с грохотом заработал.

Сэм уже собрался включить передачу, как они почувствовали, что «тойота» дернулась вперед. Реми повернулась и увидела, что вода плещется о нижний край дверцы.

— Сэм, — предупредила она.

Не отрывая взгляда от зеркала заднего обзора, Сэм ответил:

— Вижу.

Он дал задний ход и вдавил акселератор. Колеса четырехприводной машины вгрызлись в землю. «Тойота» начала пятиться, задние боковые панели заскрежетали о скалы.

Их снова заталкивало вперед.

— Пробуксовываю, — сказал Сэм, тревожась, что поднимающаяся вода зальет двигатель.

Он снова нажал на газ, и они почувствовали, как шины сцепились с поверхностью, но тотчас снова утратили сцепление.

Сэм ударил по рулю.

— Проклятие!

— Мы поплыли, — сообщила Реми.

Не успели эти слова слететь с ее губ, как капот «тойоты» глубже оттолкнуло в расселину. Нос у нее был тяжелее из-за двигателя, и машина начала наклоняться вперед. Поток толкал ее под заднюю часть вверх.

Мгновение Сэм и Реми молчали, слушая, как шумит вокруг машины быстрая вода, и упираясь в приборную доску по мере того, как машина все больше наклонялась.

— Сколько мы продержимся в воде? — спросила Реми.

— Если нас не раздавит в кашу? Пять минут. Потом до нас доберется холод, а затем тело перестанет нас слушаться и мы уйдем под воду.

Вода хлынула сквозь щели в дверцах.

Реми предложила:

— Тогда давай не будем так делать.

— Верно. — Сэм закрыл глаза, соображая. Потом: — Лебедка. Они есть в каждом бампере.

Он поискал на приборной доске. Нашел переключатель с надписью «Назад» и переставил его из положения «выключено» в нейтральное. Потом сказал Реми:

— Когда я скажу, переставь на «включено».

— Думаешь, он достаточно мощный, чтобы вытащить нас?

— Нет, — ответил Сэм. — Мне нужен налобный фонарь.

Реми порылась в рюкзаке и достала фонарь. Сэм прикрепил его к голове, чмокнул жену в щеку и перебрался через сиденье, используя в качестве опоры подголовник. Он повторял этот маневр, пока не оказался в грузовом отсеке «тойоты». Потом отпер замок стекла пятой двери, лег на спину, уперся в сиденье и пинал это стекло, пока то не сорвалось с петель в воду.

Внизу вода струилась под шасси «тойоты». Вокруг клубился ледяной туман. Реми крикнула:

— Мотор заглох.

Сэм высунулся из машины по пояс, опустил руки и ухватился за крюк лебедки. Перебирая руками, он начал выбирать слабину.

Лебедку заело.

— Перебирайся ко мне!

Реми перелезла через спинку переднего сиденья, потянулась назад, вытащила оттуда свой рюкзак и передала Сэму. Потом, держась за его вытянутую руку, начала перелезать к нему.

— Нет! — вскрикнула она.

— Что?

Сэм посмотрел вниз. Луч его фонаря осветил призрачно белое лицо, прижатое к пластику.

— Прости, — извинился Сэм. — Забыл тебя предупредить. Познакомься с настоящим мистером Тхуле.

— Бедняга.

«Тойота» содрогнулась, скользнула на несколько футов в сторону и остановилась, крепко зажатая в узком выходе, стоя строго вертикально.

Реми оторвала взгляд от мертвеца и сказала:

— Полагаю, придется опять лезть по скалам.

— Если повезет.

Сэм заглянул за заднюю дверь. Вода уже закрыла задние колеса.

— Сколько у нас времени? — спросила Реми.

— Две минуты. Помоги.

Он повернулся боком, и Реми помогла ему надеть рюкзак. Затем Сэм перекинул через край заднего окна правую ногу, потом левую, потом медленно встал, раскинув руки для равновесия. Обретя устойчивость, он осветил фонарем скалу рядом с «тойотой».

Только с третьего раза он нашел, что искал: вертикальную щель два дюйма шириной в пятнадцати футах над ними и в пяти футах справа. Выше ряд опор для рук вел к вершине утеса.

— Хорошо, давай сюда, — предложил Сэм Реми.

Она протянула ему крюк лебедки. Сэм наклонился и схватил его. Поскользнулся и упал на колено. Вернул себе равновесие и снова выпрямился, на этот раз левой рукой ухватившись за багажник на крыше «тойоты».

— Лови, ковбой, — с отважной улыбкой сказала Реми.

Держа трос с болтающимся на нем крюком в правой руке, Сэм раскрутил его, как пропеллер, и когда крюк набрал достаточную инерцию, Сэм метнул его. Крюк со звоном ударился о скалу, скользнул по трещине вбок и упал в воду.

18

19

* * *