/ Language: Русский / Genre:sf_heroic / Series: Кулл

Камень желаний

Колин Смит

Бесстрашный атлант Кулл, прежде чем сделаться державным владыкой Валлузии, немало странствовал по свету, вел жизнь, полную захватывающих приключений и сталкивался с самыми разными людьми.

Колин Смит

Камень желаний

(Кулл)

(«Северо-Запад», 1999, том 6 «Кулл и воины вечности»)

* * *

В полночь небеса над Пурпурным городом внезапно разверзлись, разорванные ослепительной вспышкой молнии, вслед за которой тяжело зарокотал гром, разбудивший мирных горожан. Разом вспыхнули несколько лачуг, языки жадного пламени живо перекинулись на соседние дома, но огонь быстро потушили потоки воды, хлынувшей с черного небосвода.

Всполошились домашние животные. Лошади с громким ржанием вставали на дыбы, пытаясь разбить тесные деревянные стойла, испуганные свиньи метались, опрокидывая грязные кормушки, сторожевые собаки дико и жутко выли, поджимая хвосты от страха.

Вершины гор Зальгары, вздымавшиеся темной грядой над линией горизонта, неожиданно озарились багровыми отблесками гигантского пожара, словно тысячи алых демонов спустились на застывшую от ужаса землю. Холодный неистовый ливень вперемешку с крупным градом и свирепый ураганный ветер разом обрушились на столицу Валузии. Но буйства стихии хватило ненадолго, и она быстро утихомирилась. Сначала небо сделалось темно-синим, потом покрылось странными оранжевыми пятнами, окрасилось в глубокие кровавые тона и снова погрузилось во тьму. Слабый отзвук затихающего грома донесся издалека, и над городом повисла тревожная тишина.

Суматоха, возникшая в просторных покоях дворца, едва лишь началась буря, мало-помалу улеглась, и челядь вместе с придворными понемногу успокоилась и вернулась в свои опочивальни. Ночная стража, побряцав оружием, покричав в гулких коридорах и подняв на ноги всех, кого только можно было поднять, возвратилась на места.

Начальник дворцовой стражи отворил дверь одной из комнат и тихо вошел внутрь. Узорчатая ковровая дорожка, скрадывавшая шаги, привела его к низкому изящному столику, за которым безмятежно расположился Брул. Коренастый смуглолицый пикт с удовольствием потягивал прохладное вино, закусывая его сочными фруктами из высокой резной вазы, являя собой образец твердой и непоколебимой уверенности в том, что, какой бы ужасной ни казалась буря, она непременно пройдет, а хороший ужин еще никому не повредил.

— Садись, Кумар, — спокойно сказал Брул, указывая вошедшему на мягкие подушки подле себя.

— Но…

— Знаю, знаю, — взмахом руки прервал его пикт. — Все в полном порядке, ничего особенного не произошло.

— Не совсем так…

Как и все горцы Зальгары, Кумар не отличался красноречием, предпочитая действовать.

— Что значит — не совсем? — подскочил Брул. Услышанная новость заставила его мгновенно протрезветь. Опытный вояка подобрался, как лев, готовый к прыжку. От расслабленности не осталось и следа. — Объясни…

— Мои люди обнаружили подозрительного человека в заброшенной башне.

— Как он там оказался? — смерив начальника стражи недобрым взглядом, поинтересовался Копьебой.

— Этого никто не знает, — хмуро ответил воин. — Но могу поклясться, что лично проверил все посты. Ни одна мышь не могла проскользнуть в покои дворца.

— Тащи его ко мне, — немедленно потребовал Брул.

— Это невозможно, — развел руками горец.

— Почему?

— К нему не подступиться. — Кумар замялся, не зная, как объяснить то, что видел. — Его окружает какая-то непонятная сила, которая не позволяет подойти к нему вплотную. Двое моих воинов попытались это сделать, и сейчас их руки покрыты страшными ожогами.

Не задавая лишних вопросов, Брул резко поднялся.

— Веди, — коротко приказал он.

Сжимая в руке тяжелое копье с широким наконечником, пикт вслед за начальником дворцовой стражи прошествовал во двор. Охранники приветствовали обоих, но те даже не взглянули на них. Они поднялись на крепостную стену и направились к старой заброшенной башне.

Когда-то это высокое неприступное сооружение использовали как тюрьму для привилегированных особ королевской крови. Но времена последней великой Валузийской династии уже давно канули во тьму времен, и если от них что осталось, так только эта некогда грозная постройка, да и она пришла в полную негодность.

Поднявшись по мокрым, скользким ступеням полуразрушенной лестницы, вьющейся вокруг башни узкой дорожкой, Брул оказался на верхней площадке. Из открытых дверей, которые вели внутрь древней цитадели, на разбитые ступени падал рассеянный свет факелов, едва разгоняя ночную мглу. Изнутри доносился беспокойный говор стражников.

— А я говорю вам, — долетел до слуха пикта чей-то грубый хрипловатый голос, — что молния ударила именно сюда.

— Тебе не показалось, Ранга?

— Мне давно уже ничего не кажется, — сердито ответил тот, кого назвали Рангой.

— Сослепу, наверное, — лениво пошутил один из вояк, будто не слышал ответа.

Внутри завозились, негромко звякнул металл, кто-то тяжко ухнул и, ругаясь, повалился на пол.

— Тихо вы, Кумар идет, — предостерег чей-то голос.

Пикт улыбнулся и переступил через порог мрачноватой сырой комнаты. При его появлении несколько воинов подняли факелы повыше. На лице одного из них красовался свежий синяк. Брул неспешно огляделся.

На холодном каменном полу, раскинув руки, неподвижно лежал человек в невообразимо пестрых одеяниях. Одежда, покрытая пятнами грязи, свидетельствовала о том, что ее хозяин проделал немалый путь, прежде чем оказался здесь. Высокий тюрбан, украшенный драгоценными камнями, откатился далеко в сторону, обнажив густую шевелюру незнакомца. Темные глаза были широко открыты и смотрели в потолок, как будто пытались разглядеть там нечто недоступное простому смертному. Тут же, подле него, выпав, наверное, из карманов, в живописном беспорядке валялось множество глиняных фигурок людей и животных, среди которых попадались узкие деревянные дощечки с непонятными знаками и полупрозрачные разноцветные шарики из странно блестевшего стекла. Тело чужака окружало еле заметное свечение, которое медленно меркло, пока не исчезло совсем, и лицо незнакомца сразу же осунулось и постарело. Один из стражников поднял камешек и бросил его в лежащего.

— Похоже, теперь к нему можно подойти, — с опаской сказал он.

Кумар достал меч и осторожно коснулся лезвием одежды чужака. Ничего не произошло.

Где-то далеко завыла собака, потом еще одна, и обе долго перекликались на все лады.

Дабы привести незнакомца в чувство, Брул приставил наконечник копья к его горлу и слегка надавил. Непрошеный гость немедленно закашлялся, глаза его постепенно приняли осмысленное выражение, и он спокойно перевел взгляд на пикта.

— Кто ты? — спросил Брул, не отводя, впрочем, копья.

— Я не желаю тебе зла, добрый человек, — произнес незнакомец слова старинного приветствия, которого Брул не слышал уже очень давно. — Мое имя Видам Гулли, я прибыл к королю Валузии с очень важной миссией.

* * *

Утром, когда солнце высушило ласковыми, теплыми лучами крыши Пурпурного города и на вершинах гор засияли ослепительно белые шапки ледников, в Зале Приемов устроили встречу таинственного визитера.

Без особого любопытства Кулл следил за странно одетым иноземцем, похожим скорее на процветающего купца, чем на странствующего лекаря, кем он не без гордости представился. За троном, по левую руку от короля Валузии, стояли главный советник Ту, раб Кутулос, который мог заткнуть за пояс любого ученого Семи Империй, еще несколько человек, и Брул в их числе. Пикт несколько раз предупредил Кулла, чтобы тот не слишком доверял подозрительному гостю, явившемуся ко двору Валузийского Повелителя непонятным и странным образом. На взгляд Копье-боя, пришелец вел себя чересчур раскованно и преувеличенно любезно, как будто все вокруг было подчинено его воле. В холодных темных глазах чужака пикту чудилась насмешка. К тому же его сладкая неторопливая речь звучала как-то слишком усыпляюще.

По правую руку от короля расположились посланник пиктов Ка-Ну и начальник дворцовой стражи Кумар, чьи расторопные люди первыми обнаружили незнакомца. Алые Стражи, замершие у входа с луками наготове, внимательно следили за каждым движением иноземца.

— Я проделал долгий путь, чтобы увидеть тебя, король, — сказал Видам Гулли и низко поклонился, — ибо я прослышал о том, что ты великий воин и нет тебе равных по силе и мужеству, что ты не боишься сразиться с опасным врагом и не склоняешь голову даже перед порождениями Темных Сил!

Кулл поморщился, словно от зубной боли. От льстивых слов его начинало мутить. Он прервал витиеватую речь взмахом могучей руки:

— Зачем же я тебе понадобился, чужеземец?

— Есть тысячи видов наслаждений, король, — вкрадчиво начал Видам Гулли, — и тысячи видов боли. И нет такого человека, который бы не хотел испытать первое и избежать второго. Мы стремимся обладать вещами, которые нам нравятся и кажутся достойными, и отворачиваемся от страданий, не желая утруждать себя созерцанием человеческих мучений, отвратительных язв и смертельных ран. Но больше всего на свете мы боимся скуки…

— Говори по существу, — не скрывая своего недовольства, прервал его король.

Гулли замолчал, уставившись на крупный перстень, надетый на указательный палец правой руки. Драгоценный камень, вставленный в витую оправу, загадочно пылал изнутри.

— У нас нет времени выслушивать разную болтовню, — негромко проворчал Ту, который не сомневался, что дерзкий лекарь хочет что-то выпросить у Кулла, заморочив ему голову глупыми рассуждениями о чувственных наслаждениях.

— Скука, — невозмутимо продолжил Гулли, — одна из величайших болезней мира. Многим людям она, конечно, не грозит, поскольку все их время уходит на то, чтобы добыть самое необходимое. Но стоит только человеку достичь достатка и благополучия, как скука тут же является к нему на порог…

— Что ты имеешь в виду, пришелец? — громко спросил король, которому мудреная болтовня чужака начала надоедать.

— Позволь я расскажу тебе мою историю, король, не скрывая от тебя ничего.

Кулл терпеливо кивнул.

— С самого раннего детства меня окружало множество интересных вещей, — начал свой рассказ Видам Гулли. — Я был старшим и любимым сыном в семье знаменитого лекаря. Моего отца, Саммина Мудрого, рады были видеть при дворах могущественнейших владык мира, которые одним движением пальца посылали на смерть десятки тысяч бесстрашных воинов. — Он еле заметно усмехнулся. — Но какими бы могущественными ни были владыки, приходится признать, что и они всего лишь только люди и так же, как и простые смертные, порой страдают он недугов…

Брул сжал древко копья и сурово нахмурился.

— Как я уже говорил, — спокойно продолжил гость, — мой отец был именитым лекарем. Пользуя знатных и высокородных людей своими чудодейственными снадобьями, он достиг невероятного богатства и славы. Никто из его пациентов никогда не отказывал моему отцу ни в громких почестях, ни в щедрых наградах, ибо каждый из них, будучи в добром здравии и рассудке, не желал бы навлечь его немилость. Ведь дурные болезни и хворь приходят незваными, и лишь искусный лекарь способен избавить от них…

Зал настороженно молчал, внимая словам таинственного гостя. Видам Гулли кашлянул.

— Нет сомнения, — сказал он, слегка повышая голос, — что никто из знатных вельмож не хотел лишиться расположения моего отца. Глядя на своего родителя снизу вверх, и я сам порою чувствовал, как земля уплывает у меня из-под ног, особенно когда в раннем возрасте был вынужден скрывать от него некоторые свои невинные шалости. Отец, желая, чтобы я развивал свои духовные силы, держал меня очень строго. Он мечтал, чтобы я продолжил наше фамильное дело. Его отеческая опека превратила мое детство в годы беспрестанных занятий. В ходе мучительных ритуалов, голодания и умерщвления плоти под надзором не менее неумолимого, чем отец, наставника я научился читать мысли, передвигать предметы одной силой своего духа и даже видеть то, что лежало по другую сторону глухой каменной стены.

При этих словах главный советник так выразительно поморщился, что стало ясно: он уверен, что гость — шарлатан.

— Шли годы, — рассказывал между тем Видам Гулли, обращаясь только к Куллу. — Однажды в наш дом постучался странный человек. Он представился посланцем одного очень знатного лица из далекой страны, который искал острых ощущений и страдал из-за того, что его собственные чувства притупились. Этот человек приглашал моего отца занять место придворного, который исполнял бы все его прихоти, создавая все более новые и новые эликсиры удовольствий. Отец прогнал посланника. Это было началом конца нашего благополучия. В ту же ночь мой отец бесследно исчез. Правитель города, в котором мы жили, немедленно разослал гонцов во все соседние государства, чтобы сообщить миру об исчезновении величайшего лекаря, и повелел немедленно начать поиски. Но прошел год, а об отце не было никаких известий. Тогда я обратился к могущественному оракулу, отдав ему в качестве оплаты большую часть нашего имущества. Мудрец провел несколько ночей в гипнотическом трансе, а затем поведал мне, что мой отец находится в плену очень могущественного вельможи и что от него требуют невозможного. Но где искать этого человека, оракул не знал…

Так прошел еще один год. Наконец нежданно-негаданно пришло известие о том, что моего отца видели в Турании у богатого человека по имени Бенгали, который исповедует Культ Вечного Наслаждения. Я тут же с небольшим отрядом верных мне людей отправился в путь.

Множество дней мы были в дороге, минуя удивительные страны и шумные города, прежде чем оказались перед домом или, скорее, роскошным дворцом Бенгали. Войдя по широкой парадной лестнице внутрь, я был поражен творящимися там беззакониями, ибо хозяин дома непрерывно, дни и ночи, предавался немыслимым оргиям.

Экзотические танцоры и странные существа, лишь отдаленно похожие на людей, наполняли низкие просторные помещения. Боль, страх, отчаяние, любовь и ненависть сплетались в единый клубок извращенных удовольствий. Густые запахи редчайших благовоний смешивались с запахом пота возбужденных тел. Повсюду звучала чувственная музыка, извлекаемая из диковинных инструментов. Бенгали же равнодушно взирал на разыгрывавшиеся перед ним страсти, изредка приказывая казнить того, в ком видел хоть малейшие признаки своей болезни — безысходной скуки.

Этот беспутный человек поведал мне, что именно он похитил моего отца и держит его в заточении. Он также сказал, что освободит его, но только при одном условии: если я найду для него и для всех его приближенных такое наслаждение, которое им никогда не наскучит, и они будут вкушать вечное блаженство, пока существует мир.

Я принял его предложение, ибо не только желал спасти отца, но и заинтересовался поставленной передо мной задачей как ученый. В самом деле, подумал я, почему бы и не попробовать избавить людей от скуки, которая время от времени терзает каждого из нас.

Я долго собирал снадобья, девять видов волшебных грибов, восемь видов целебных камней, способствующих здоровью и укрепляющих кровь. Я отправлялся за снадобьями к вершинам гор, поднимался на девять высоких хребтов, под нависшими кручами искал целебные камни, а в скалистых расщелинах — красные волшебные грибы. Я составил порошок из пяти камней, поднимающий дух и уносящий его в запредельные сферы. Я сумел изготовить эликсир любви и долголетия, что увеличивает человеческие возможности, дает силу отбросить земную шелуху и, пронзив небеса, устремиться ввысь, туда, где нет ни горя, ни бедности, ни смерти, ни болезней, туда, где небожители наслаждаются объятиями небывалых красавиц и вкушают плоды из садов радости, благоухающих неземными ароматами.

Я также отправлялся в морские путешествия, чтобы ценой неимоверных усилий добыть нефритовый гриб, похожий на животное с хвостом и светящийся в темноте, гриб, который способен отнять у человека даже самое большое его зло — разум.

Но пресыщенному вельможе всего этого было мало. Ибо, как известно, новые возможности порождают новые желания, а бороться со своими желаниями он был не в силах. Тогда я обратился к древней магии. В библиотеке своего отца, насчитывающей десять тысяч свитков, я обнаружил легенду о том, что в некоем потаенном месте, скрытом не только от простых людей, но и от большинства магов, существует волшебный камень, исполняющий любые прихоти своего владельца, но добыть его может только могучий воин. И я принялся его искать. Это оказалось очень непросто. Наконец в бездне времен я нашел того, кто мне нужен…

Видам Гулли умолк и словно позабыл, где находится. Его глаза были пусты, а лицо неподвижно, как восковая маска. Весь зал, затаив дыхание, ждал продолжения удивительного рассказа.

— Теперь мои поиски завершились, — тихо произнес Видам Гулли. — Ты избран из многих, Кулл. Тебе выпал редкий жребий увидеть то, чего не может увидеть никто, прикоснуться к тому, чего тысячи лет не трогали человеческие руки.

Советник Ту насторожился, а Видам Гулли, пока он раздумывал, достал какие-то вещицы и разложил их перед собой. Выбрав одну из длинных деревянных дощечек, он нараспев прочел несколько слов на незнакомом языке, а затем негромко сказал:

— Нам пора отправляться, Кулл.

Неожиданно сделав резкое движение, он бросил в короля яркий шарик, в то же мгновение взорвавшийся тысячами разноцветных лепестков. Опомнившись, люди Кулла попытались закрыть владыку своими телами, но рядом с ним возникла гигантская птица. Раздался громкий клекот, от взмахов крыльев поднялся сильный ветер, чудовищное создание схватило короля, вместе с ним вылетело в широкое окно и скрылось в беспредельных просторах неба.

Видам Гулли бесследно исчез.

* * *

Птица крепко деражала Кулла в громадных когтях. Мерные взмахи крыльев стремительно уносили ее вперед. Вначале атланту показалось, что его грудная клетка не выдержит могучих объятий, но, едва он перестал сопротивляться, чудовище ослабило хватку.

Кулл впервые смотрел на землю с высоты птичьего полета и постепенно узнавал знакомые места. Они летели в сторону Атлантиды — древней родины Кулла. В разрывах проплывающих внизу облаков мелькали леса, поля, деревни, реки, города, затем до самого горизонта раскинулась широкая водная поверхность. Гладь моря едва заметно рябила от волн. Кое-где виднелись темно-зеленые проплешины небольших островов и совсем крошечные белые пятна парусов на мачтах кораблей.

Большая птица редко взмахивала крыльями, ей было достаточно потоков ветра, с которыми она прекрасно умела управляться. Миновав Острова Пиктов, самый большой из которых едва заметной темной полоской проплыл вдали, они оказались над пустынным открытым морем. Зеркало воды стало ровным и чистым, без единого пятнышка. Атлант знал, что где-то впереди находятся Острова Заката, но они лежали на самом краю света, а за ними простиралась никому не ведомое пространство мрака и пустоты. Правда, оставалась надежда, что птица повернет к Верулии, но чем дальше она летела, тем эта надежда становилась слабее.

Постепенно начало темнеть. Сумерки медленно завладели безбрежными просторами океана, и казалось, что солнце медленно тонет в пучине, как напоровшийся на рифы корабль. Яркая луна неспешно взошла на небосвод, озарив мертвенным сиянием вздымавшийся из воды остров.

Неожиданно мир накренился, и птица камнем рухнула вниз. Далекая земля дико закружилась, серебристый диск луны внезапно засверкал под когтями чудовища. От стремительного падения в бездну у Кулла перехватило дыхание. Проклиная Видама Гулли и всех его темных предков вплоть до десятого колена, король Валузии крепко сжал зубы и, воззвав к светлым богам, отдал себя на их волю.

Над островом в вихревых потоках воздуха кружилась мелкая черная пыль, которая тут же забила Куллу глаза и нос. Атлант зажмурился и задержал дыхание, но вездесущая пыль упрямо лезла в ноздри. Птица сделала широкий круг над побережьем и, раскинув крылья, мягко опустилась на землю. Кулл, которого она выпустила из когтей, едва упел откатиться в сторону.

— Хвала Валке, — выдохнул он, поднимаясь на ноги.

Птица огляделась по сторонам и на миг встретилась с ним глазами. Кулл уже напряг мышцы, готовясь к схватке, но огромное пернатое создание лишь скользнуло по нему равнодушным взглядом и, громко захлопав крыльями, снова взмыло в воздух.

Отброшенный поднятым ветром, атлант опрокинулся на спину и перевернулся на бок. Прямо перед его лицом торчала тлеющая лошадиная голова. В воздухе стоял резкий запах горелой плоти.

Кулл, отплевываясь и ругаясь, поднялся на ноги и внимательно посмотрел вокруг. Далеко на востоке возвышалась гора, вершина которой словно была срезана ножом великана. Над срезом мерцал призрачный кровавый свет. Со всех сторон, куда ни кинь взгляд, раскинулась выжженная жестоким пламенем равнина, покрытая ямами и буграми. Повсюду торчали засыпанные черной пылью корни и ветви деревьев, иногда из-под слоя пепла проступали обгоревшие трупы животных.

Надеясь найти устье реки или хотя бы ручеек, чтобы утолить жажду, Кулл спустился к берегу и пошел вдоль него. Волны, накатывавшие на берег с тихим шуршанием, время от времени достигали сапог Кулла, испачканных грязью и пеплом. Вода была теплой. На ее темной взбаламученной поверхности покачивались тысячи дохлых рыб и медуз. Ветер далеко разносил запах гари и мертвечины. На мелководье лежали трупы огромных морских животных. Чайки, серые от пепла, сидели на их вздутых боках и клевали обваренное мясо. Они даже не дрались между собой: еды было в избытке. Птицам редко выпадала такая удача.

Кулл несколько раз перепрыгивал через ручьи жидкого огня, которые медленными узловатыми потоками ползли с черной горы. Там, где они впадали в море, вода бурлила, а над ней клубился туман. Казалось, в колеблющемся мареве ворочаются огромные тени из кошмарных снов.

Берег постепенно поднимался. Атлант неожиданно заметил прямо у себя под ногами исхоженную тропу, едва припорошенную пеплом, и легко взбежал по ней наверх. Приободренный тем, что поблизости могут быть люди, он несколько оживился, но вскоре картина, открывшаяся ему, развеяла мечты короля. Внизу, под холмом, и вправду располагалось человеческое жилье, но оно, к сожалению, так же, как и лес, было почти полностью уничтожено огнем. От домов остались только жалкие развалины, и над ними вились темные облака густой пыли.

Ни на миг не забывая об осторожности, Кулл начал спускаться, раздумывая, где тут мог бы находиться колодец. Пройдя сквозь стену удушающей гари, атлант отдышался и посмотрел по сторонам. Справа, в низине, стоял дом, обнесенный каменной стеной.

На первый взгляд дом казался целым и невредимым, но как следует рассмотреть его было трудно: мешал плотный дым. Подойдя поближе, король увидел угрюмый каменный дом-крепость, рядом с которым примостилась круглая башня с остроконечной крышей. Окна, смотревшие на море, зияли провалами, как пустые глазницы черепа. Высокая стена выглядела неприступной.

Кулл еще приблизился. Было по-прежнему тихо, но вдруг тишину нарушил такой странный для этого мертвого царства звук — журчание ручейка. Атлант прислушался. Да, никаких сомнений — звук шел из-за стены!

В каменной кладке была сделана огромная дверь из твердой древесины, но она оказалась заперта. Кулл обошел строение, внимательно разглядывая его, и чем дальше шел, тем больше убеждался: в доме кто-то есть. Недолго думая, он ловко перемахнул через стену и замер, но его, похоже, никто не заметил.

Внутри оказалось на удивление светло, как будто светился сам воздух. Чистый, прозрачный ручей бежал в траве прямо возле ног атланта. Он появлялся из родничка, который бил из-под круглого замшелого камня, и исчезал среди густых зарослей стелющегося по земле кустарника с белыми цветами. Король глубоко вдохнул, но аромата цветов не почувствовал. В воздухе по-прежнему витал стойкий запах недавнего пожара.

На берегу ручья, как-то неестественно подогнув ноги под брюхо, лежало странное, похожее на лошадь животное с длинным рогом на голове. Если бы бока бедняги время от времени не вздымались в такт тяжелому дыханию, его можно было бы принять за серый валун замысловатой формы, случайно оказавшийся в этом саду. Вокруг него порхали крошечные существа, такие яркие, что вполне могли бы состязаться с драгоценными камнями или редкостными южными бабочками, которых привозили в Валузию бродячие фокусники. Животное заметило Кулла, приподнялось на передние ноги, уперлось копытами в землю и вдруг сказало:

— Если испытываешь жажду, пришелец, можешь пить смело. Вода не отравлена.

Атлант помолчал, от изумления потеряв дар речи.

За спиной короля Валузии раздался знакомый голос:

— Мне очень жаль…

Кулл быстро обернулся и увидел человека в пестрых одеяниях. Видам Гулли! Атлант помрачнел, и даже сумасшедший, взглянув на него, приготовился бы к худшему.

— Мне очень жаль, что я потревожил тебя, король, — спокойно продолжил Видам Гулли, — но когда ты узнаешь, почему я это сделал, надеюсь, сменишь гнев на милость.

— Не знаю, зачем я тебе понадобился, темный человек, — тихо ответил атлант, — но я не служу колдунам.

— Я, скорее, чародей, — мягко улыбнулся тот и вдруг оказался чуть левее, так что Кулл, потянувшийся было к его горлу, уже не мог достать колдуна.

Атлант мгновенно понял, что справиться с Видамом Гулли будет не так-то легко, но тем не менее заметил:

— Неужели ты думаешь, колдун, что твое волшебство оградит тебя от моего гнева, или ты рассчитываешь, что мною можно пользоваться, как вещью?

Видам Гулли хитро улыбнулся:

— Ты же понимаешь, король, что, убив меня, никогда не вернешься ни в свое королевство, ни к себе на родину, ибо этот остров лежит не только вне корабельных путей, но и вне времени. Ты навсегда останешься здесь и никого более не встретишь.

Ни один мускул не дрогнул на лице Кулла.

— Ничего, я мог бы и подождать, колдун, — спокойно сказал атлант. — Если я таким чудесным образом прибыл сюда, то почему бы не произойти и другому чуду…

Вместо ответа чародей щелкнул пальцами. Из дома тотчас вышла обнаженная рабыня, которая катила тележку, доверху наполненную диковинными фруктами и сосудами причудливой формы.

— Угощайся, — широким жестом гостеприимного хозяина предложил Видам Гулли.

Кулл, справедливо рассудив, что, раз он для чего-то нужен волшебнику, тот вряд ли собирается его травить, протянул руку, взял самый большой кувшин и сделал из него порядочный глоток прохладного вина. Затем, утолив жажду, выбрал один из круглых красных плодов и вонзил в него зубы.

— Совсем недавно, — сказал Видам Гулли, — здесь была удивительная страна, утопавшая в прекрасных благоуханных садах. Повсюду простирались тенистые леса, кругом кипела жизнь, росли цветы, зеленела сочная трава. Птицы с желтыми, бирюзовыми и радужными перьями свободно летали в высоком небе. Чистый прозрачный воздух был наполнен волшебным туманом. В синей вышине проплывали огромные пушистые облака, большие, словно горы.

Но однажды в самом сердце острова, там, где находился процветающий богатый город, в котором все дома были из мрамора, за один день выросла плюющаяся огнем гора и уничтожила все: леса, деревни, людей и животных. Из горы много дней подряд выползало пылающее чудище, вытягивая страшные щупальца во всех направлениях. Гора изрыгала огонь и черный пепел, пока он не засыпал все вокруг, не оставив ни клочка чистой зелени, ни капли пресной воды…

Кулл, не говоря ни слова, показал на сад и на источник во дворе дома.

— Ах, это… — усмехнулся Гулли. — Иллюзия. Смотри.

Он дунул в сторону сада, и зеленые листочки мгновенно рассыпались в пыль. Затем он кивнул похожему на лошадь животному, лежавшему около ручейка, оно быстро поднялось на ноги, слегка покачнувшись, и ударило передними копытами в камень, из-под которого бил родничок. Раздался легкий хрустальный звон, и вместо ручейка возникла неглубокая овальная чаша, сделанная из отливающего перламутром материала.

— Вода, правда, настоящая, — спокойно добавил Видам Гулли.

Через мгновение животное опять ударило копытами по камню, чародей подул в сторону кустарника, и все стало по-прежнему.

— Это сделал я, — пояснил чародей.

— Зачем? — спросил Кулл.

— Все очень просто, король. — Тем же широким жестом, каким предлагал яства, колдун показал на гору: — Этот вулкан изрыгал пламя, чтобы открыть путь к подземной сокровищнице, где спрятан камень желаний. Если ты сумеешь добыть этот камень и принесешь его мне в целости и сохранности, на острове снова возродится жизнь, словно и не приходила на эту землю беда.

Кулл помрачнел. Он не любил, когда ему ставили жесткие условия.

— У тебя черная душа, колдун, — сказал он. — Воистину ты достоин смерти.

— Только не сейчас, король, — спокойно отозвался чародей. — Мне не хотелось бы умереть на пороге своей мечты.

Откуда-то издалека ветер донес ужасный вой. Прислушиваясь к нему, Кулл мрачно заключил:

— Хорошо, колдун, я добуду камень, чего бы мне это ни стоило, но помни: твое время скоро придет.

— Что такое время? — пожал плечами Видам Гулли. — Впереди у меня целая вечность наслаждения…

— Значит, ты солгал мне тогда, во дворце? Ты заботился только о себе?

Маг покачал головой:

— Нет, король, в моих словах не было лжи. Просто случилось так, что я, пока искал волшебный эликсир наслаждения, понял: люди не достойны столь великого дара. Посуди сам, разве могут они загадать общее желание, если каждый не в силах разобраться со своими потаенными страстями? Нет, они скорее перебьют друг друга, чем согласятся пожертвовать личным во имя общего.

Кулл подумал, что, может быть, колдун отчасти прав. По крайней мере, со своими придворными советниками ему всегда было сложно договориться, и все самые важные вопросы король решал самостоятельно. Впрочем, так и должно быть, когда речь идет о судьбе государства…

— Ты отправишься немедленно, о Великий Король. — В словах мага прозвучала явная насмешка. — Этот вулкан нелегко удерживать в повиновении, — хладнокровно пояснил он. — С каждым мгновением мне все труднее справляться с его разрушительной силой.

— Надеюсь, рано или поздно она сломает тебе хребет, колдун, — мрачно ухмыльнулся Кулл.

— Лучше подумай о подземелье, король, — с безмятежной наглостью продолжал Видам Гулли. — Там множество скрытых ловушек, избежать которые тебе поможет мой путеводный колокольчик. Он будет предупреждать тебя об опасности и указывать нужное направление.

В воздухе рассыпался мелодичный звон, похожий на смех юной девушки.

— И еще, — сказал чародей, — я не знаю, что тебя ждет в сокровищнице, поскольку вот уже тысячу лет никому из смертных не удавалось вернуться из нее. Но тебя избрали боги, а это значит, у тебя есть надежда. Разумеется, к самой сокровищнице я тебя не смогу доставить, пока действует древняя магия. Но сократить путь помогу…

Начертив на земле круг, колдун вписал в него какие-то непонятные знаки и, закрыв глаза, пробормотал несколько слов на незнакомом атланту языке. Знаки таинственно засветились, а земля внутри круга вдруг стала зыбкой, словно поверхность озера.

— Встань сюда и приготовься, — властно потребовал Гулли.

Кулл стиснул зубы и, сохраняя железную выдержку, вошел в круг. По его телу пробежала легкая судорога, и он почувствовал, как все вокруг начало медленно таять в белесой мгле. Вскоре очертания предметов окончательно расплылись, потонув в призрачном тумане. В следующее мгновение перед глазами короля бесшумно взорвался огненный шар, ослепив его. На миг атланту показалось, что земля вдруг вырвалась у него из-под ног, он вытянул вперед руки, ища хоть какую-нибудь опору, и его ладони наткнулись на шершавую стену, которая неожиданно притянула атланта к себе.

* * *

Зрение быстро вернулось. Король Валузии лежал на краю огромной воронки, куда беспрестанно осыпался гравий. Желтый дым заволакивал дно кратера, по которому змеились пульсирующие паутины света, иногда расцветая фонтанами жидкого пламени. На самом дне черной ямы возвышалась высоченная белая башня, похожая на гигантский бивень слона. Башню окружали чудовищные острые пики. Вздымавшиеся на невообразимую высоту, они были покрыты застывшими потоками лавы. Безжалостная жара мешала дышать.

Вдруг послышался серебряный звон колдовского колокольчика. Атлант посмотрел по сторонам: совсем недалеко торчала из земли рукоять меча. По узорчатому рисунку на широком клинке король узнал оружие — это был его собственный меч.

— Хвала Валке, что колдун не забыл о такой малости!

Повесив меч на пояс, Кулл заскользил на спине вниз ко дну кратера, нисколько не сомневаясь в том, что, раз Видам Гулли вспомнил об оружии, он не позволит ему заживо сгореть на этой чудовищной сковородке. Стало еще жарче, воздух поплыл перед глазами, и атланту показалось, что его легкие постепенно наполняются расплавленным металлом, и вдруг маленький снежный смерч, возникший из пустоты, выбросил короля на ледяную дорожку, ведущую прямо к подножию башни.

Лед под ним сразу же начал трещать и плавиться, клубясь лиловым туманом. Кулл понял, что медлить нельзя, и помчался по белой дорожке, легко отталкиваясь от нее ногами.

Перед входом в башню находилась небольшая площадка из огромного отполированного алмаза, гладкая и скользкая. Она заканчивалась гигантской дверью из неизвестного материала, по которой то и дело пробегала едва заметная рябь.

Атлант осторожно приблизился к двери и ударил по ней рукоятью меча. В ответ раздался тонкий звон, и Кулл почувствовал, что его голову будто сжимают чудовищные тиски, которые с каждым мгновением давили все сильнее, пока перед глазами атланта не поплыли круги. Он пошатнулся, теряя сознание от невыносимой боли, но в это мгновение, заглушая кошмарный звон, снова прозвучал волшебный колокольчик. И дверь пропала.

Кулл оказался в начале длинного, уходившего в непроглядную тьму зала, по обеим сторонам которого возвышались ряды колонн самых причудливых форм. Часть из них была сделана в виде человекообразных фигур, как женских, так и мужских, а другая напоминала поднявшихся на дыбы свирепых зверей. Взгляды всех изваяний были устремлены на чужака.

Не успел Кулл сделать и несколько шагов, как из-за колонн совершенно бесшумно появилась стая шестилапых белых обезьян, которые бросились на атланта. Вожак стремительно выскочил из-под ноги каменного истукана, но острие клинка, сверкнув, как молния, легко раздробило ему череп. Вторая тварь успела с громким клацаньем сомкнуть челюсти на плаще Кулла, но тут же лишилась головы — удар тяжелой рукоятью мгновенно вышиб мозг обезьяны.

Атлант вытащил из-за пояса нож и метнул в следующую образину, которая уже приготовилась к прыжку. Нож легко прошел сквозь короткую шею, и тварь забилась в агонии.

Остальные обезьяны, явно не желая разделить участь сородичей, жутко взвыли и умчались в темные боковые проходы.

Кулл мрачно усмехнулся, вытер меч о шкуру одного из поверженных врагов, выдернул нож из его шеи, и тут в третий раз прозвенел колокольчик.

Атланту почудилось, что каменные истуканы зашевелились, а воздух начал скручиваться в воронку, что-то загрохотало, послышался свист. Теперь колонны и правда задвигались. Каменная женщина рядом с Куллом приподняла ногу и с хрустом раздавила труп шестилапой обезьяны. Кровь брызнула на одежду атланта, он метнулся назад, чтобы не стать следующей жертвой, однако с противоположной стороны ему навстречу шагнуло каменное чудовище, похожее одновременно на медведя и на кабана. Клыкастая морда повернулась к королю, и на мгновение их взгляды встретились. Маленькие желтые глазки смотрели на того, кто посмел нарушить тысячелетний покой, с лютой злобой и ненавистью.

Тем временем возникший в воздухе вихрь, втягивавший в себя мелкие камешки с пола, медленно раскручивался в сторону Кулла. Полумедведь-полукабан сделал второй тяжелый шаг и с грохотом опустил каменную лапу с длинными когтями на то место, где мгновение назад стоял жалкий человечек, дерзнувший оказаться у него на пути. Издав громоподобный рык, чудовище быстро повернулось к ускользающей жертве. Остальные демоны медленно окружали короля. Одно из исчадий Тьмы протянуло к нему огромную руку, намереваясь смести его с лица земли одним махом, однако атланта уже подхватил налетевший ветер, как будто тот был не тяжелее камешка.

Кулл летел в вихре, который нес его сквозь анфиладу залов, сменявших друг друга с поразительной быстротой и похожих как две капли воды. Атлант даже подумал: этот полет не более чем наваждение, на самом деле он никуда не движется, а пребывает в кошмарном сне. Но потом залы стали различаться, меняясь прямо на глазах, колонны становились все более и более строгими, пока в конце концов не превратились просто в гладкие цилиндры.

Вихрь нырнул в очередную арку, где была кромешная тьма, и прекратился, мягко опустив Кулла на пол. Постояв немного, он шагнул вперед, тьма осталась за спиной, а то, что атлант увидел, заставило его замереть от изумления.

Он стоял на уступе под самым потолком пещеры, уходившей в невидимую даль. С потолка свисали тысячи и тысячи разноцветных игл толщиной с человеческую руку, а где-то между ними пылали огненные шары, которые бросали призрачный свет на скрытое тенями дно пропасти.

Там, внизу, Кулл разглядел блуждающие огни и тут же услышал вопли неведомых созданий, которым, казалось, было не на что надеяться. Они словно умирали и вновь рождались каждое мгновение, снова и снова, и этому не было конца. Атлант вздрогнул от ужаса и отвращения.

От уступа вниз вела еле различимая тропинка вдоль почти отвесной стены, и Кулл направился по ней, шагая размеренно и быстро. Тропка иногда почти совсем исчезала, сужаясь до размера его ступни, мелкие камни то и дело срывались в пропасть, но атлант не останавливался, не прижимался к стене и не смотрел вниз, будто совсем рядом вовсе и не зияла пропасть. Ему уже начало казаться, что спуску не будет конца, как тот неожиданно завершился и плавно сошел на нет, а тропа превратилась в широкую дорогу.

Перед Куллом насколько хватал глаз простиралась равнина с невысокими скалами. Между остроконечными пиками постоянно двигалось и ворочалось Нечто, скрытое тенью, в темных низинах кружились огни, со всех сторон неслись душераздирающие крики.

* * *

Атлант не стал долго задерживаться на одном месте, тем более что стена за его спиной вдруг затряслась и сверху посыпались мелкие камни. Опустился густой туман, в котором невозможно было что-либо разглядеть, кроме блуждающих огней, и Кулл пошел туда, где их было больше всего.

Невидимые звери окружили его, он слышал совсем близко их дыхание. Они пока не нападали, но Кулл на всякий случай положил ладонь на рукоять меча.

На миг ему почудилось, что далеко впереди блеснуло озеро, но туман сразу же стал еще плотнее, и Кулл потерял направление. Под ногами захрустела острая высохшая трава, начали попадаться голые кусты и невысокие деревья.

Неожиданно впереди снова блеснула вода. Сомнений не оставалось — впереди лежало озеро, но подступы к нему загораживали мертвые заросли.

Сухие ветви переплетались так плотно, что пройти через них, казалось, было невозможно. Однако Кулл прорубил себе путь мечом. Блуждающих огней становилось все больше и больше, а вот вопли за спиной почему-то утихли.

Заросли внезапно кончились, и атлант увидел перед собой широкое озеро, в середине которого поднимались развалины древнего города, тянувшегося не вширь, а ввысь. Огромные башни с бегущими вокруг них спиральными лестницами устремлялись под самый потолок пещеры, почти срастаясь с разноцветными иглами, высокие арки вставали там и тут, между башнями провисали веревочные мосты, увитые гнилыми водорослями.

И никакого движения. Город был давно мертв.

За спиной Кулла треснуло дерево. Он резко обернулся: из проделанной им просеки выбежали несколько сине-рыжих тварей, одна из которых, гулко рыкнув, оскалила усеянную желтыми зубами пасть и бросилась на человека. Раздвоенный, как у змеи, язык трепетал, разбрызгивая слюну, острые рога и торчавшие во все стороны шипы делали зверюгу похожей на порождение самой Тьмы. Ее собратья без промедления устремились вслед за ней, оглашая округу жутким воем.

Король поднял меч, намереваясь продать свою жизнь как можно дороже.

Первая нападавшая бестия прыгнула на Кулла с ощеренной пастью и громко щелкнула челюстями, но атлант оказался проворнее: он молниеносно пригнулся, выставил стальной клинок вверх и резким движением вспорол мохнатое туловище от горла до паха. Взвыв от боли, демоническое создание рухнуло на песок. Его уродливые сородичи тут же накинулись на него, как стая голодных псов на добычу, и в один миг разорвали в клочья.

Насытившись, одна из тварей метнулась к Куллу, но он был начеку и, вовремя заметив угрозу, одним ударом разрубил монстра пополам. Другие демоны не рискнули продолжить атаку. Злобно рыча, они расступились перед атлантом, пропуская его к берегу.

У самой воды Кулл увидел несколько причаленных лодок — маленьких рыбацких челноков, похожих, скорее, на кормушки для свиней. Однако выбирать не приходилось. Он с трудом втиснулся в лодку, взял в руки весла — просто две доски — и поплыл к острову.

Зловещий город высился над темными холодными водами, словно созданный не руками безвестных строителей, а волей отчаянного безумца, ибо только сумасшедший мог бы обитать в этих мрачных зданиях: узких башнях и домах, ни одна из стен которых не была строго отвесной.

Атлант причалил к длинному каменному выступу и забрался на него. Справа возвышался портал, ведущий в огромное здание. Вход был открыт: двери валялись рядом, разбитые и покореженные. Внутрь вела темная лесенка с маленькими ступеньками, уходящими вверх. Кулл взошел по ней, оказался на городской улице, мощенной крупными серыми булыжниками, и пошел вперед, настороженно озираясь.

Окна зданий были слепыми, большинство дверей — запертыми, на каждом пороге лежал толстый слой пыли. Тихие извилистые улицы пересекало множество арок, щербатые стены сооружений с гирляндами балконов уходили высоко вверх. Некоторые из балконов нависали так низко над мостовой, что почти опирались на нее. Время от времени попадались арки, сделанные из меди, серебра и даже из чистого золота. В одном месте атлант увидел колоннаду, поддерживавшую грандиозный храм, стены которого были искусно отделаны драгоценными камнями.

Улица, повернув налево, выходила на широкую круглую площадь, посредине которой стояло каменное изваяние, вырубленное из целого куска гранита. Кулл подошел поближе и остановился напротив. Изваяние было примерно с него ростом. Коленопреклоненная женщина с уродливо выступавшим затылком двумя руками держала перед собой большую черную чашу, в которой лежал удивительный камень, излучавший темно-голубой свет.

Кулла окружили смутные тени и начали еле слышно нашептывать ему что-то на странном древнем языке. Он попытался увидеть хотя бы одну из них, но едва он поворачивался в ее сторону, как она исчезала. Вдруг то ли ему почудилось, то ли действительно зазвучала тихая, печальная музыка.

Атлант вытянул руку, осторожно прикоснулся к камню, и на какой-то неуловимо краткий миг ему показалось, что изваяние чуть шевельнулось. На ощупь камень оказался гладким и теплым, словно живое существо. Кулл аккуратно вынул его из чаши, тени резко отпрянули, и музыка внезапно оборвалась.

Из камня исходило свечение. Кулл всмотрелся и увидел в темной глубине расплывчатую фигурку. Сначала она казалась почти бесформенной, но постепенно ее очертания становились все более и более ясными, стали видны руки, ноги, затем проступило уродливое лицо изваяния, перед которым стоял атлант. Он оторвал взгляд от камня и посмотрел на скульптуру.

Каменная женщина медленно подняла голову и равнодушно взглянула на короля. По щеке идола пробежала кровавая слеза, руки изваяния дрогнули, чаша выпала и разбилась. И тут же мостовая зашевелилась, закачавшиеся булыжники стали скользкими, со всех сторон послышался угрожающий шум, словно под ногами проснулось целое море, над черепичными крышами возникло слабое марево. В окнах домов стало разгораться холодное яростное свечение, как будто весь город сурово смотрел на пришельца, который дерзнул взять то, что ему не принадлежало.

Лицо статуи ожило. Холодный блеск гранита вдруг превратился в блеск жирной кожи, в пустых глазах проявились черные зрачки. Уши женщины вытянулись и заострились, рот приоткрылся, каменные колени дрогнули, чуть раздвинулись, и она медленно встала, вдруг оказавшись выше Кулла. Он с ужасом увидел желтые клыки и багровый трепещущий язык. Надбровные дуги идола стали выпуклыми, лоб сузился, а подбородок расширился. Горло ожившей статуи затрепетало, и из него вырвалось глухое, злобное рычание. Теперь существо, стоявшее перед Куллом, уже нельзя было назвать женщиной. Оно скорее походило на огромную львицу, которая встала на задние лапы.

Король Валузии посмотрел в горящие ненавистью глаза чудовища и невольно шагнул назад. Монстр протянул к нему лапы, Кулл, не раздумывая, ударил мечом по длинным узловатым пальцам с изогнутыми острыми когтями, но клинок только со звоном высек сноп искр. Оживший гранит все-таки остался камнем.

Понимая, что со статуей ему не справиться, Кулл оглянулся в поисках выхода и увидел лестницу, которая вилась вокруг высокой башни, соединенной наверху с другими башнями целой системой висячих мостов. По ней, пожалуй, можно попробовать бежать.

Тем временем чудовище резво спрыгнуло с постамента. Пока Кулл озирался, каменная тварь подняла лапу, намереваясь одним ударом разделаться с непрошеным гостем. В последнее мгновение атлант попытался смягчить выпад, но ему это плохо удалось. Гранитная лапа легко подбросила его в воздух, и он едва сумел перевернуться, чтобы встать на ноги.

Статуя, словно догадываясь о намерениях Кулла, преграждала ему путь к лестнице. Он сделал обманное движение, резко метнулся под ноги монстру и, несколько раз перекувырнувшись, оказался у него за спиной. Чудовище было тяжелым и неповоротливым, и потому, когда каменная нога с грохотом опустилась на мостовую, атланта там уже не было. Он мчался к лестнице.

Башня была сложена из небольших, тщательно обработанных камней, покрытых тонкими рисунками. Куллу было некогда рассматривать их, но краем глаза он невольно замечал некоторые смутно знакомые образы, словно в рисунках содержалась не то задача, не то ответ на нее. Что-то, о чем Кулл знал, но никак не мог вспомнить.

Добравшись до середины башни, атлант взглянул вниз. Статуя стала заметно ниже, и у нее появилась вторая пара рук. Он обомлел: чудовище могло изменяться, приспосабливаясь для боя.

На верхней площадке Кулл обнаружил тяжелый каменный шар, который покоился на маленькой конусообразной подставке. Атлант уперся в пол ногами, навалился на камень плечом, напрягся, с радостью почувствовал, что тот поддается его усилиям, издал боевой клич и изо всех сил толкнул шар. Огромный камень, слетев с подставки, медленно покатился по лестнице навстречу поднимавшемуся чудовищу.

Кулл проследил за ним взглядом: шар встретился с четырехрукой статуей, подмял ее под себя и смел чудовище, расколовшись при этом на тысячи кусочков. У подножия лестницы образовалась большая куча каменных обломков.

Но она продолжала шевелиться!

Атлант будто одеревенел от ужаса, не в силах оторвать взгляд от кошмарного зрелища. Каменная куча рассыпалась, вытянувшись в длинную-длинную гряду, которая вдруг заворочалась с боку на бок, и камешки стали сливаться в одно целое, превращаясь в гигантскую змею. Тело монстра начало разделяться на части, покрываясь броней, из которой торчали острые шипы. Снизу у каждой части вырастали по две ноги. Жуткое создание, опираясь на «хвост», поднялось на высоту, равную башне, и разинуло пасть, усеянную мелкими острыми зубами. Два огненных глаза стремились испепелить чужака, который осмелился похитить камень. Самые верхние лапы чудовища были сложены на груди, словно оно молилось, зато остальные передние конечности завершались крючьями, ножами и пилами. От одного их вида у любого нормального человека помутился бы разум и отнялись руки и ноги. Но Кулл стоял твердо, неотрывно следя за перевоплощениями демона, отмечая каждое его движение, в любой миг готовый ответить ударом на удар.

Он не сомневался в своей участи, но сдаваться не привык. Пусть на несколько мгновений, но он продлит свою жизнь. И если отдаст ее, то недешево.

Гигантская пила с торчавшими в разные стороны зубьями пронеслась над головой атланта. Он почувствовал дуновение смерти, холодное, как ветер с вершин Зальгарских гор, но все-таки успел отпрыгнуть в сторону, прежде чем еще одна пила высекла из камня сноп искр. Он отступил к висячему мосту, который уходил вниз, к крыше соседнего здания, и побежал по нему, стараясь выиграть время. Демон, шаркая многочисленными ногами, стал огибать башню. Мост раскачивался под Куллом, и он едва удерживался на ногах.

Очередной удар монстра пришелся по веревке, на которой держался мост, но атлант успел ухватиться за поручни, перелетел улицу вместе с оборвавшимся мостом, рухнул на балкон и мощным ударом плеча вышиб дверь, ведущую внутрь. Комната, в которую он попал, ничуть не походила на человеческое жилье. Голые стены, испещренные все теми же странными рисунками, что и на башне, пол, доходивший только до середины… Кулл спрыгнул вниз и увидел открытый проем: монстр уже добрался до дома и ломал стену. Увернувшись от падающей балки, атлант выбежал на следующую улицу.

Он надеялся, что сумеет добраться до лестницы, ведущей к озеру. Только тогда он обретет надежду на спасение.

В одном месте он заметил боковую улочку, настолько узкую, что чудовище не смогло бы пройти по ней, и свернул на нее. Сзади тут же послышался страшный грохот. Демон шел по пятам, ломая стены домов. Трещины бежали впереди, обгоняя человека, свиваясь в замысловатые узоры. То и дело уворачиваясь от падающих камней, Кулл выскочил на широкую улицу — ту самую, по которой он шел к площади. Ее легко было запомнить: здесь стояла тяжелая золотая арка.

Монстр вылетел из разрушенной улочки, со всего размаху врезался в колонну, поддерживавшую арку, она раскололась, и из нее во все стороны, сверкая, брызнули драгоценные камни. Падая, арка снесла длинный балкон, и все это обрушилось на уродливую голову порождения Тьмы. Но оно лишь помотало головой, стряхивая обломки, и прыгнуло к Куллу, отрастив в прыжке огромные бивни. Атлант едва успел отскочить к стене, и демон вонзил бивни в мостовую, превратив булыжники в мелкое крошево.

И вдруг Кулл понял, что происходит. Рисунки на башне! Он видел их на обломках стены в разрушенном городе на краю пустыни Ханана. Его раб Кутулос рассказал тогда ему легенду, связанную с ними. Эти рисунки использовали древние маги, чтобы создавать чудовищ. Монстров порождал страх специально выбранных жертв, которых заставляли смотреть на то, чего они боялись. И теперь такой жертвой стал атлант!

Не что иное, как его непрерывные мысли о чудовище, давали тому жизнь, а страх лишь увеличивал его силу. Он сам вызвал демона из камня, а затем щедро питал его собственными иллюзиями. Чудовище не могло погибнуть, пока его видели и думали о нем!

И тогда Кулл отвернулся.

* * *

За спиной атланта творился кошмар. Чудовище выло и рычало, со страшным скрежетом царапая камень, вскрикивало, словно дитя, которому причиняют боль, бормотало, как умирающий старик, и снова выло и рычало- то злобно, то жалостливо. Леденящий кровь ужас нашептывал Куллу: «Обернись!» — но холодный рассудок и железная воля не давали ему сделать это.

И звуки начали затихать, пока наконец не наступила тишина.

Кулл вытащил камень и заглянул в его темную глубину. Камень был пуст! Чудовище бесследно исчезло.

Безмолвие мертвого города вдруг взорвалось оглушительным грохотом, и в одно мгновение все словно ожило. Вздыбилась древняя мостовая, камни взлетели вверх, за ними устремились мелкие осколки, будто по улицам во весь опор проскакал невидимый исполинский конь. А потом настал черед огромных тяжелых глыб из фундаментов и больших кусков черепицы, а то и целых крыш, сметенных с домов прокатившимся поверху ураганом.

Кулла приподняло и швырнуло вперед, на лестницу, ведущую прямиком к озеру. Он покатился вниз, умоляя богов не разрушать хотя бы ступеньки. Оказавшись за городской стеной, на каменном языке, что нависал над водой, которая бурлила от падающих обломков, он увидел, что его утлое суденышко все еще держится на плаву, и с разбегу нырнул. На то место, где он только что стоял, рухнула глыба, вдребезги разбив мостик причала.

Остров, на котором совсем недавно возвышался безмолвный город, древняя сокровищница желаний, расползался, как кучка пепла под проливным дождем. Не осталось уже ни одного целого здания, ни одной целой башни — город превратился в каменное крошево, которое, подрагивая, словно умирающий гигант, все больше и больше погружалось в озеро.

Кулл вынырнул рядом с рыбацкой лодкой и перевернул ее вверх дном, чтобы, прикрываясь ею, плыть к берегу. Днище лодки спасало, по крайней мере, от мелких камней, которые то и дело сыпались с неба и запросто могли расшибить голову.

Постепенно каменный дождь прекратился. Атлант выбрался из-под лодки и посмотрел назад. От острова не осталось и следа, а там, где он был, лишь иногда взвивались огромные фонтаны, почти достигающие потолка пещеры. Когда Кулл вышел на берег, воцарилась полная тишина.

* * *

В воздухе рассыпался мелодичный звон, подобный смеху юной девушки. Кулл оглянулся. Прямо на земле, в нескольких шагах от него, неожиданно возник круг, точно такой же, как тот, через который он попал к кратеру. Атлант шагнул внутрь волшебного круга и закрыл глаза, чтобы вновь не ослепнуть.

Чародей ждал его на берегу ручья. Солнце окрашивало горизонт в мрачные багровые тона. В провалах окон каменного дома-крепости клубился кровавый туман. Вершина круглой башни сверкала, как изумруд.

За спиной колдуна стоял резной столик с разными магическими предметами — вроде тех, что были у него в Зале Приемов: глиняными фигурками людей и животных и деревянными дощечками с непонятными знаками. Сверху лежало нестерпимо сверкавшее круглое зеркало в оправе из драгоценных камней.

— Я принес камень, — сказал Кулл. — Выполнишь ли ты свое обещание?

— Ты сделал то, что должен был сделать, а я не бросаю своих слов на ветер, — ответил Видам Гулли и показал вглубь острова, туда, где раньше высилась огнедышащая гора.

Теперь там находился прекрасный город, в котором все дома были из мрамора. На крышах многих домов благоухали сады, тонувшие в нежном сиянии закатного солнца.

Не осталось и следа от огненного чудовища, которое прежде обнимало остров страшными щупальцами. Исчезла и черная пыль. В прохладном воздухе у самой земли клубились сгустки тумана, в небе проплывали пушистые облака, большие, словно горы. Повсюду буйно разрослась зелень. Птицы с желтыми, бирюзовыми и радужными перьями порхали в небесах. Цвели деревья и травы. Десятки тысяч насекомых гудели в лесу, создавая неповторимую музыку щедрой природы.

Атлант протянул свою добычу магу. Видам Гулли принял камень бережно, будто живое существо, и уставился в его темную глубину. В глазах чародея загорелся алчный огонь.

Неожиданно воздух начал едва заметно дрожать, затем сильнее и сильнее, и вдруг зазвучала музыка, громкая, торжественная и в то же время грозная и мрачная, словно под нее собирались шествовать все силы Тьмы. Над камнем желаний возник сияющий конус, в котором двигалось Нечто, постепенно приобретая все более и более отчетливые очертания.

Руки Видама Гулли задрожали: он был сильно напуган.

Легкая рябь, которой был подернут конус, исчезла, и атлант увидел зависшего над камнем человека. Он был обнажен, и тело его оказалось совершенным.

Человек из камня открыл глаза, в которых пылал демонический огонь, и уставился на съежившегося от страха колдуна, даже мельком не взглянув на Кулла.

— Приветствую тебя, жаждущий наслаждения, от которого никогда не устанешь и которое не кончится, пока существует мир! — прогремел его голос.

Стало так тихо, что Кулл слышал биение собственного сердца. Таинственное создание снова обратилось к магу:

— Человек, твой истинный возраст превышает не одну сотню лет. А я не выполняю просьбы тех, кто скрывает свой настоящий облик.

Вокруг чародея заклубился туман. Атлант пытался рассмотреть, что происходит с Видамом Гулли, но так и не смог.

— Нет, — произнес грозный голос. — Сейчас ты явишь мне свое подлинное лицо, и тогда я навсегда стану твоим рабом, исполню твое заветное желание, и ты забудешь о тоске, отринешь все человеческое, ибо оно дарует печаль.

Колдун в ужасе отшатнулся, опрокинув резной столик. Зеркало треснуло с печальным звоном, и Видам Гулли стал удивительно быстро стареть. Из крепкого здорового мужчины среднего возраста он в несколько мгновений превратился в сгорбленного старца. Его кожа уподобилась коже мумии, пролежавшей в гробнице не одну тысячу лет, на лице застыла гримаса ненависти. Сухие потрескавшиеся губы кривились в усмешке горького разочарования, кривые узловатые пальцы больше походили на птичьи лапы.

— Люди отчаянно борются со своим возрастом, — продолжал человек из камня, — но противостоять неумолимому течению времени не дано смертным. Сейчас ты можешь потребовать у меня все, что пожелаешь, ибо я готов служить тебе.

Но Видам Гулли, похоже, утратил способность говорить. Он только беззвучно открывал и закрывал беззубый рот, не в силах вымолвить ни слова. Камень выпал из ослабевших рук древнего старца и покатился к ручью.

— Ну что ж…

Фигура человека расплылась, и на ее месте тут же стала образовываться другая, но в ней уже не было ничего человеческого. Постепенно над головой чародея возникла черная туча, которая постоянно колыхалась, то и дело отбрасывая не то сгустки, не то щупальца цвета засохшей крови.

— Ты обретешь наслаждение, от которого никогда не устанешь, и будешь вкушать его всегда, до скончания времен, — послышался голос. — Имя ему — забвение!

Маг бросил на Кулла взгляд, в котором не было ничего, кроме смертельного ужаса. В следующее мгновение одно из щупалец дотянулось до Видама Гулли, раздался легкий треск, блеснула короткая молния, и колдун исчез во вспышке пламени. Вслед за ним в прозрачном воздухе медленно растворилась фигура неведомого существа. Потом на глазах у неподвижно стоявшего атланта рассыпались в прах башня, каменный дом и стена, его окружавшая. Еще через неуловимо краткий миг опали на землю зеленые листочки с деревьев, пожухли и превратились в желтый песок. На месте ручейка возникла неглубокая овальная чаша, сделанная из отливающего перламутром материала, но и она продержалась совсем недолго. На земле остался только камень, сверкавший множеством ледяных граней. Кулл наклонился и поднял его. Камень источал невыразимый холод.

Взбираясь на вершину холма, атлант подумал, что чародей был, пожалуй, прав. Люди недостойны столь великого дара, да и вряд ли кто-нибудь осмелился бы воспользоваться им. Опасная штука, если не знать, как с ней обращаться. Очень опасная…

Небеса раскололи тяжелые раскаты грома. Из белоснежных кучевых облаков с громким клекотом вылетела гигантская птица.

— Валка и Хотат, — задумчиво произнес Кулл. — Если душу человека заменит мертвый камень, этот мир погибнет. — Атлант покачал головой. — Нет, люди сами должны осуществлять свои желания. Вот только дай им боги мудрости…

Он прикрыл глаза и поднял руку. Камень на его открытой ладони встрепенулся и полетел над морем, поднимаясь все выше и выше, пока не исчез в бескрайней синеве неба, теперь уже навсегда.