/ Language: Русский / Genre:sci_history,

Чертова Гора

Луис Ламур


Ламур Луис

Чертова гора

ЛАМУР ЛУИС

Чертова гора

Гильберту и Шарлотте Уэнгер

1

Ночь уже, а он один, совсем один посреди этой пустыни. Последней из попавшихся ему на пути редких встречных машин оказался небольшой пикап с ехавшим в нем семейством индейцев-навахо. С тех пор прошло наверное более часа.

Он вздрогнул. Да что же это за напасть такая? Что с ним творится? Еще раньше, едва лишь свернув с шоссе, он вдруг начал ощущать одолевавшие его теперь с новой силой приступы беспокойства. В чем же дело? Разве не доводилось ему и прежде, да уже и не одну сотню раз путешествовать вот по таким же пустынным дорогам, как эта? Или может быть виной всему то навязчивое, до сих пор не оставляющее его в покое, давнишнее воспоминание?

И чего это он, собственно говоря, так разволновался из-за ерунды? Ведь то были лишь слова, история, которую ему довелось услышать от старика у обеденной стойки одной придорожной забегаловки, тем более, что самому ему и до того случая, и после, приходилось выслушивать великое множество подобных рассказов и потратить большую часть своей жизни на то, чтобы доказать, что за ними кроется либо намеренный обман, или же какие-нибудь еще непознанные или малоизученные природные явления. И все же, почему тогда именно эта история так запала ему в душу? Или все дело в самом старике?

Он вел машину медленно, внимательно следя за дорогой, высматривая поворот, найти который будет весьма нелегко - об этом он был предупрежден заранее. Сама дорога оказалась не более чем неширокой тропой, проложенной у подножия низких песчанных холмов, позади которых выступали из темноты чернеющие на фоне ночного неба прямоугольные силуэты столовых гор.

Разумеется, письмо Эрика Хокарта тоже некоторым образом сыграло здесь свою роль. Складывалось впечатление, что это послание было написано до смерти перепуганным, не помнящим себя от страха человеком, и думать об этом теперь было тем более странно, что самому ему никогда в жизни не приходилось знавать кого-либо, в ком можно было бы признать человека еще более невозмутимого, немногословного и самонадеянного, чем Эрик Хокарт.

Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь негромким урчанием двигателя автомобиля; к тому же темно как в чернильнице, и видно только, как впереди бежит по земле узкая дорожка желтого света, прокладываемая фарами сквозь тьму.

Невольно подавшись вперед, он пристально вглядывался в ночную темень, надеясь вовремя заметить поворот, но вдруг, поддавшись внезапному порыву, заторомзил, останавливаясь посреди дороги, глуша мотор и выключая фары.

Он замер, неподвижно сидя в темноте и напряженно прислушиваясь. Прислушиваясь к чему?

При погашенных фарах пустыня представлялась серым пространством с чернеющими на его фоне редкими островками скудной растительности. Тут и там высились разрозненные каменные колонны, а чуть поодаль был виден целый скальный массив, в темноте напоминавший очертаниями трубы огромного органа.

Кругом все тихо. Совсем тихо. Ему на ум пришла мысль о том, что как же все-таки нечасто современному человеку выпадает возможность на собственном опыте познать, что такое полная тишина. Такое бывает возможно разве что в пустыне или же высоко в горах.

Открыв дверцу, он ступил на землю, выходя из машины, оказываясь в объятиях ночной прохлады. Хлопать дверцей не стал, оставляя ее приоткрытой - ведь это разрушило бы воцарившийся здесь покой. Он стоял всего в шаге от машины, надеясь услышать далекое пение мотора приближающегося джипа, за рулем которого должен был сидеть Эрик. Но скорее всего до условленного места оставалось все еще слишком далеко. Их встреча должна была состояться на дороге, ведущей к каньонам, попасть куда еще только предстояло. Такое предложение исходило от самого Эрика.

К западу от дороги тянулась длинная столовая гора - черная громада, застывшая на фоне ночного неба. Та самая, о которой Эрик упоминал в своем письме. Да он и сам прекрасно запомнил ее. Почти десять миль в длину и примерно две тысячи футов высотой, из которых самые верхние три, а может быть и все пять сотен футов приходились на совершенно отвесные каменные склоны. Интересно, а прежде в разговоре с Эриком доводилось ли ему обнаруживать свою такую осведомленность относительно этой горы?

Но едва он собрался снова вернуться в машину, как его внимание было привлечено произошедшей где-то в стороне внезапной вспышкой яркого света. Вздрогнув от неожиданности, он быстро обернулся, во все глаза глядя на яркое, неровное сияние, выбивающееся из-за темнеющей кромки горной вершины.

Дрожащее зарево в небе над горой продержалось, должно быть, еще с полминуты, слегка изменило цвет, а затем и вовсе исчезло.

Он остался неподвижно стоять, разглядывая вершину горы, то ее место, откуда был виден свет. Костер посреди этой глуши, да еще на такой высоте?.. Маловероятно.

Может быть тогда авиакатастрофа? Но ведь он не слышал ни гула двигателей самолета, ни взрыва, да и не видел совсем ничего, кроме этого странного сияния.

Испытывая некоторое замешательство и не то чтобы испугавшись, а скорее будучи несколько встревожен недавним зрелищем, он снова сел за руль и проехав еще с полмили вперед, отыскал долгожданный поворот. Направив машину вниз по песчанному склону, он поехал по дну пересохшего русла, протекавшей здесь когда-то реки. Он был заранее предупрежден о том, что дальше проехать будет нелегко даже на джипе, но в багажнике автомобиля лежали предусмотрительно захваченная им с собой лопата и скатанная в рулон стальная сетка, которую в случае необходимости можно будет расстелить на земле перед машиной. Очень многие дороги, проложенные через пустыни, пролегали по дну песчанных русел старых рек, но подобные маршруты его никогда не прельщали. И хотя в этих краях для данного времени года паводки были нетипичным явлением, и небо по-прежнему оставалось ясным, но подобные катаклизмы местного масштаба имели обыкновение случаться стихийно, именно тогда, когда их меньше всего ожидали. Тем более, что много лет назад, еще в пору далекой юности и самому ему однажды довелось собственными глазами увидеть, как во время паводка можно запросто разом лишиться всего имущества.

В тот день он ехал на попутной машине, владелец которой согласился его подвезти. В горах шел сильный дождь. Когда автомобиль въехал в такой же овраг, он предупредил водителя, что это небезопасно. Тот лишь снисходительно усмехнулся в ответ и направил машину к противоположному берегу широкого иссякшего русла. И как назло, успев проделать лишь две трети пути, они прочно застряли, увязнув в песке. Стараясь поскорее сдвинуть с места буксующий автомобиль, ни один из них поначалу не обратил внимания на глухой рокот приближающихся водяных потоков.

Опомнились они лишь когда на них внезапно пахнуло непривычной прохладой. Стена воды не меньше восьми футов высотой, несущая на самой своей вершине огромные бревна, показалась из-за изгиба узкого каньона.

Могучий водяной поток тяжело ударил о стену каньона в его самом узком месте, отчего взметнувшиеся в воздух брызги разлетелись на добрые полсотни футов. На мгновение они замерли в замешательстве, а затем оба сорвались с места и бросились бежать.

Стремительно наступавшая водная стена была примерно в двух сотнях ярдах от них, в то время как до ближайшего берега оставалось не больше каких-нибудь тридцати ярдов. На склон берега они успели вознестись всего секундой раньше того, как в него ударила мощная волна.

Оглянувшись назад, они смотрели на то, как русло быстро наполняется водой, на глазах превращаясь в полноводную реку. Он и сейчас очень хорошо помнил, каким отрешенным в те минуты был взгляд того человека.

- Где-нибудь через полчаса или даже меньше вода уйдет, но вот только о том, что у тебя когда-то была машина можешь забыть уже сейчас, - сказал он тогда своему попутчику. - Это будет просто груда искореженного металла с мотором, засыпанным песком.

- Все, что мне удалось нажить за всю жизнь, осталось в этой машине, понуро ответил тот.

И даже теперь, по прошествии стольких лет, он не забыл, как ему все же удалось откопать свой изрядно потрепанный саквояж, хотя все его пожитки на тот момент состояли лишь из двух пар потертых голубых джинсов, нескольких рубашек, нескольких же пар носков и нижнего белья. В пору своей далекой юности бритву и расческу он неизменно держал при себе и носил в кармане.

Пересохшее русло некогда протекавшей здесь реки, по дну которой он теперь ехал, хранило доказательства сразу нескольких таких паводков. У скал и деревьев собрались целые завалы принесенных сюда течением вывороченных из земли кустов и наносной горной породы, к тому же, судя по всему, последний раз низина затапливалась водой совсем недавно. В этих краях тучи, собиравшиеся над горами, являлись неизменным поводом для беспокойства; в Куньлуне, граничившем на севере с Тибетом, наоборот, стоило опасаться ясного неба, потому что именно в такие дни лучи жаркого солнца, пронизывая прозрачный, сильно разреженный воздух, растапливали снега высокогорий, и грохочущие потоки воды, разливались по каньонам, хотя на небе не было видно ни облачка.

Слегка подавшись вперед, он снова внимательно пригляделся к кромке на вершине столовой горы, но она по-прежнему оставалась темной. Колея, которой он придерживался все это время, расходилась впереди несколькими самостоятельными дорогами, и тогда он выбрал для себя ту, что была наиболее укатана. Обогнув по пути большое, старое дерево, известное под названием трехгранного тополя - верный признак близости подземных вод - он ехал по узкой дорожке света, оказываясь, наконец на вершине низкого песчанного холма. Здесь он снова стоял рядом с машиной, прислушиваясь к тишине ночи.

Не без некоторого раздражения он отметил про себя, что Эрик мог бы по крайней мере хоть выехать пораньше и встретить его на полпути. Сам он и так уже слишком устал и был явно не в настроении колесить всю ночь напролет по этому пустынному краю.

Эрик предложил встретиться на дороге, что вела через каньон - что было слишком уж неопределенно и совершенно не похоже на Эрика. Сам он тогда выдвинул встречное предложение, со своей стороны предлагая назначить встречу у Джекобз-Монумент, каменного монолита, который было невозможно ни с чем спутать, и местонахождение которого было хорошо известно им обоим.

- Нет! - быстро сказал Эрик ему в ответ. - Только не там! Где угодно, но только не там!

То было во время их последнего телефонного разговора, состоявшегося примерно с месяц назад; именно тогда впервые зашла речь о его приезде сюда. Еще через три недели пришло наспех нацарапанное письмо, каждой строкой своей отчаянно молившее о помощи.

Он встревоженно огляделся, а затем, попятившись, поспешил отступить обратно к машине. Это было уединенное, зловещее место... Но не успела еще мысль об этом завладеть сознанием, как он тут же поспешил поскорее отделаться от нее. Просто поразительно, до чего глубоко в душе у него засела та старая байка; она скрывалась где-то в самых дальних, темных уголках памяти, при каждом удобном случае вылезая на первый план и все же оказываясь неизменно гонима прочь.

Но все дело в том, что до конца избавиться от таких воспоминаний было попросту невозможно, и вне всякого сомнения главным образом именно они и оказали решающее влияние на весь его дальнейший жизненный путь. Но разговаривая с Эриком о здешних местах, он ни словом не обмолвился о том, что ему когда-то стало известно. Знакомство самого Эрика с этим краем сводилось к тому, что ему пришлось пролетать над этими землями на самолете по пути в Лос-Анжелес из Нью-Йорка или Чикаго, и в довершение ко всему он вовсе не принадлежал к тому типу людей, кто стал бы безропотно внимать подобным байкам, не выказывая при этом законного раздражения.

Майку Раглану было девятнадцать лет, когда ему пришлось впервые услышать эту историю, а всего двумя неделями позже он в первый раз в своей жизни увидел Ничейную Гору воочию.

Он работал на старом руднике близ реки Колорадо, когда дирекцией было принято решение приостановить все работы на неопределенный срок. Тогда они - четверо работников - сидели в околоствольном дворе шахты на уровне трехсот футов под землей, рассуждая о том, как быть дальше. В тот день все они обедали без особого аппетита, прекрасно зная о том, что после закрытия рудника им вряд ли удастся подыскать себе здесь другую работу. Он еще заметил вслух, что пока не решил, куда отправиться дальше.

- А почему бы тебе тогда не поехать вместе со мной? - предложил ему Джек. - Меня ждут кое-какие дела на Валлесито. К тому же в окрестностях Дуранго и близ Силвертона тоже есть рудники, и возможно там ты мог бы наняться на работу.

За неимением лучшего, Майк Раглан согласился.

Джек был механиком в очистном забое, и вот уже несколько месяцев они с Майком работали в одну смену. Ему было лет шестьдесят, а может быть и больше; будучи по характеру человеком общительным, он запросто сходился с людьми, располагая их к себе и мог рассказать немало занятного о временах, проведенных им в Голдфилде, Тонопаге, Рэндсбурге и Криппл-Крик. Он родился и вырос здесь - в крае Четырех Углов - а его бабка была из племени индейцев-пиутов. Сам Джек тоже мог говорить на их языке.

Они отправились сначала во Флагстафф, а затем, миновав по пути Туба-Сити, поехали дальше, сворачивая по пути на старую дорогу, уводящую в сторону горы Навахо.

Во всей округе было очень мало таких мест, куда Джек не осмелился бы заехать на своем стареньком автомобиле. Высокое днище позволяло машине преодолевать даже те каменистые склоны, что оказались бы не под силу более поздней модели. К тому же у него имелся набор инструментов, запасное колесо, целая россыпь болтов и гаек всех размеров и трос, а также топор, лопата и пила. Помимо этого в машине всегда имелась пара двадцатилитровых канистр с бензином, еще одна канистра с водой и скатанная в рулон стальная сетка, позволяющая благополучно преодолевать глубокие пески. Нет, все же определенно трудно было найти такое место, где Джек, путешествуя или занимаясь своими изысканиями, вдруг не смог бы проехать.

За ужином в одной из замызганных закусочных Флагстаффа им было суждено встретить того старого ковбоя, оказавшегося к тому же давнишним знакомым Джека.

- Эти края мне знакомы, - говорил старик, обращаясь к Майку. - Когда мне было столько лет, сколько тебе сейчас, уже тогда я был ковбоем. Изъездил всю округу. Вкалывал с ребятами на ранчо "Хэшнайф" и у французов. Потом потянуло на поиски клада - "потерянного золота Эдамса". Перебивался работой, какая подвернется, тем и жил. Бывало, приходилось и коров гнать от Уинслоу до берегов Биг-Сенди. Потом вернулся в эти края и снова взялся за поиски.

Он в упор разглядывал Майка.

- Совсем молодой еще. Целая жизнь впереди. Надеешься отыскать что-нибудь?

- Ага. Работу. Мы с Джеком вместе работали в Аризоне.

- Я тоже по молодости был таким. Все мечтал о том, как смогу зажить, когда разбогатею. Да... Большого богатства так и не нажил, но и не бедствовал, жил хорошо. Женщину хорошую встретил. До сих пор вместе. А чтобы век дожить, нам со старухой хватит и того, что есть. - Старик смерил Майка оценивающим взглядом. - Сам-то, небось, парень отчаянный?

- Так себе. Не хуже, не лучше других.

- Он парень, что надо, - перебил его Джек. - Видел его в деле. Работает здорово. - Джек встал. - Ты, Майк, как хочешь, а я спать пораньше завалюсь. Выезжаем завтра на рассвете.

- Сейчас, вот только кофе допью, - сказал Майк.

Старик разлил кофе по чашкам и, облокотившись на стойку, снова перевел взгляд на Майка.

- Знаешь, сынок, мне ведь уже восемьдесят девятый год пошел. В седле держусь уверенно, как и раньше, а вот по горам уже не полазать. Да и ни к чему это мне. Ведь нам со старухой, как я уже сказал, много не надо. Сынок наш умер. А больше детей бог не дал.

Я никогда и никому не рассказывал всего о себе. Не хотелось прослыть лгуном. Люди-то считали, что мне удалось напасть на золотую жилу, и, в общем, были где-то правы. Почти. - Он усмехнулся. - То, что я нашел, было гораздо лучше, чем просто самородки или песок. Это было чистое золото. Высочайшей пробы! Его там было навалом - бери, сколько душе угодно, если не боишься проклятий и прочей чертовщины.

Мне уже восемьдесят восемь, и старухе моей почти столько же. Как ни крути, а все выходит, что и так уж я задержался на этом свете. Я даже с собственным сыном не говорил об этом. Все боялся за него. Всю жизнь я таился и вот теперь мне не терпится поскорее сбросить с души этот груз.

Но попомни мои слова, сынок - доберешься до золота, возьмешь, что сможешь и поскорее выбирайся. Не задерживайся, уходи, и, заклинаю тебя всеми святыми, даже не помышляй о том, чтобы вернуться туда снова!

Они так и не узнали, что я там нашел. За мной даже погоню снарядили, но я скажу тебе другое: какой бы ни была пустыня, а если у человека голова на плечах, то его там не выследит никто. Никто!

Короче, они так никогда и не узнали, кто это был такой, кто посмел пробраться в их владения, а я с тех самых пор туда больше носа не казал, обходя стороной то место. И скажу тебе по совести, сынок: в этом мире случаются еще странные вещи, которым нет и не может быть объяснений. Слышал о пустыне и горах, что окружают гору Навахо, к востоку отсюда?

Так вот, сынок, это дикий край. Совершенно дикий! Там есть такие места, что только, вроде бы, успеешь оглядеться, а потом начинает казаться, словно вокруг что-то изменилось, стало иначе, чем прежде. Там есть и каньоны, преодолеть которые еще не удавалось ни конному, ни пешему, потому что это невозможно, иначе лишь как оказавшись с Обратной Стороны.

- С обратной стороны?

- Именно так, сынок. С Обратной Стороны. Люди говорят, что у всего есть обратная сторона. А все-таки, отчего этих сторон должно быть только две? Почему их не три или, скажем, не четыре? Я человек неученый и не разбираюсь в таких вещах, но вот только именно там мне довелось столкнуться с чем-то очень и очень необычным. Тогда я затаился и провел несколько месяцев, наблюдая за этим. Я вовсе не претендую на то, будто бы мне стало известно, как оно действует, но зато я узнал, когда это бывает! Я не знаю, что тому причиной, или как вообще могут случаться такие вещи, но все-таки однажды это получилось из-за меня. Но все дело в том, что они прознали об этом! Каким-то образом прознали. Но только прежде, чем им удалось добраться до туда, меня уже и след простыл, и с тех пор я туда ни ногой!

Старик глотнул кофе, и, проведя по усам тыльной стороной ладони, заговорил вновь.

- Я дам тебе карту. В свое время я сам нарисовал ее на куске холстины. Еще кое-что было перерисовано с золотой тарелки на стене и как раз о ней мне совсем ничего не известно. Но я целиком срисовал тот план, надеясь, что он сможет оказаться ключом к разгадке какой-нибудь тайны.

- Ты нашел чистое золото? И высокой пробы? Горная сокровищница?

- Чистейшее золото высочайшей пробы, сынок. Такие кружочки. Размером с блюдце. И там же были свалены в кучу всевозможные блюда, кубки и прочие побрякушки.

Майк Раглан отчетливо помнил тот вечер. Тогда история эта ему понравилась, но все же в душе он был скептиком. Весь Запад просто-таки изобиловал рассказами о зарытых в землю кладах и заброшенных приисках, о несметных сокровищах, стоимость которых неизменно увеличивалась с поправкой на повсеместный рост цен. В былые времена богатства эти стоили не более тридцати или в лучшем случае шестидесяти тысяч долларов, но учитывая то, что инфляция коснулась даже области кладоискательства, то с тех пор все суммы сделались астрономическими, и теперь стало совершенно привычным делом оперировать цифрой в тридцать миллионов.

Если даже хотя бы половина всех этих баек была правдой, то выходило, что в свое время значительная часть местного населения, должно быть, была занята лишь тем, что повсеместно зарывала в землю свои сокровища да забрасывала прииски. Бытовало мнение, будто бы воры и грабители таким образом прятали награбленное добро, так как у большинства из них не получалось промотать его достаточно быстро. Награбленное же в основном спускалось якобы на вино, женщин и песни, хотя до наших дней не сохранилось свидетельств тому, чтобы они посвещали пению такую уйму времени.

- У меня есть карта...

И вот она, кульминация всего рассказа. Карта, на которой отмечено точное место тайника с золотом будет продана ему одному за N-ую сумму в долларах. С таким маневром он уже был знаком, но купить свою первую в жизни карту ему все еще только предстояло.

- Короче, сколько?

- Не продается. Ни за какие деньги. Я хочу просто отдать ее тебе, сынок. Но только смотри, эта вещь может навлечь на тебя беду. Послушай же совета старика. Как следует изучи ее, все хорошенько запомни, а затем действуй быстро и сразу же - обратно. Иначе нельзя.

Старый ковбой замолчал и снова наполнил кофе обе чашки.

- И будь поосторожнее в тех краях, сынок. Мне доводилось бывать там раз двадцать, а может быть и все тридцать. И вот когда уже начинает казаться, что тебе знакомо там решительно все, тут-то это все и переиначивается, искажается чертовски непостижимым образом до такой степени, что стоишь ты вроде бы и на прежнем месте, где бывал уже не раз, но только вокруг ничего не узнать. Даже возникающие при этом чувства, и те кажутся совершенно незнакомыми. Тебе еще никогда не приходилось просыпаться среди ночи с ощущением, что все вокруг вдруг стало другим? Например, как будто дверь не на прежнем месте? Или все кругом перевернуто вверх дном? Так вот, в том краю такое тоже случается, с той только разницей, что это состояние длится не какие-то считанные минуты - там оно растягивается на целые часы!

Старик снова замолчал, и взгляд его был устремлен за окно, куда-то в темноту ночи.

- Послушайся же меня, сынок. Действуй, как я. Когда тебе начнет казаться, что весь мир перевернулся, ты замри, оставайся там, где стоишь! И не позволяй никому увлечь себя вглубь того обезумевшего и исковерканного края! За тридцать лет мне раза три-четыре довелось собственными глазами видеть, как это происходит. И каждый раз у меня хватало присутствия духа на то, чтобы не сходить с места. Одно время у меня жил старый мул. До чего же осторожным был, скотина! Почти целых тридцать лет отходил он по каньонам и горным тропам. Можно сказать, что ослик научил меня кое-чему. Бывало, у самого подножия склона растет сочная трава, протекает ручей, а этот старый осел вдруг заупрямится и ни в какую! Я один раз даже пнул его, чтоб не валял дурака, а он лишь прижал уши, но не сдвинулся ни на шаг!

Сунув руку во внутренний карман, старик вытащил оттуда сложенный кусок холстины, который был тут же расстелен на им столе.

- Вот она. Здесь гора Навахо. Мимо нее не проскочишь. Горы большей, чем эта, нет во всей округе. Она находится как раз посередине, а вокруг нее такое, чего тебе не приходилось видеть никогда в жизни. Каньоны до того глубокие, что с первого раза дна не разглядеть. Осмотришься, насколько хватит взгляда, а потом выйдешь вот отсюда и снова оглядишься. Изломанная линия? Это река Сан-Хуан. Впадает в Колорадо. Протекает в основном по дну каньонов. Тропа уводит на восток от Навахо. Не дорога, а сплошные ухабы.

- А мы как раз и держим путь туда.

- Поезжай, сынок. Только не останавливайся. Отправляйся дальше.

2

Старый ковбой указал пальцем на одну из гор, что была старательно обозначена на полотняной карте.

- Вот отсюда лучше держаться подальше. Ты попадешь в край, где когда-то обитали скальные жители, но здесь ты все равно не встретишь ни души. Нечего сказать, древние индейцы были умными! Они не желали селиться там! А ведь это не просто одна маленькая точка. Это целое пространство в сорок или пятьдесят квадратных миль, которые лучше обходить стороной, не говоря уж о том, что сам я там никогда не бывал. Один или два раза, правда, я все же оказывался поблизости. Тогда у меня был один знакомый из индейцев, душевный старик. Мы знали друг друга много лет, прежде чем он рассказал мне, что будто бы там пролегал так называемый "путь".

Он и сам не знал, что это означает, а в живых уже не оставалось никого, кому было бы известно его предназначение. То был секрет клана, а весь клан со временем вымер. Или был намеренно уничтожен кем-то. Кому было нужно, чтобы секрет "пути" остался бы навеки неразгаданным.

Старик решительно пододвинул полотняную карту поближе к Майку Раглану.

- Вот, спрячь за пазуху и не рассказывай никому. Есть люди, которые не остановятся ни перед чем, даже на убийство пойдут, лишь бы только заполучить ее для себя. Именно поэтому я до сегодняшнего дня ни с кем не заводил этого разговора.

Я очень стар, сынок. Мне уже много раз доводилось смотреть, как в небе над теми скалами восходит солнце. Я видел людей, уходивших в те края, чтобы уже никогда не вернуться обратно. Но я знал и других. Из тех, кто возвратился оттуда, безумно воя и хохоча, потеряв память и лишившись рассудка.

Потусторонний мир существует, и он где-то там. По крайней мере вход в него. Им открылись Семь Городов Сиболы. Они видели это собственными глазами! Как будто слегка расступился занавес и можно было подсмотреть через образовавшуюся щелку. Только вот, пережить увиденное оказалось превыше человеческих сил!

Но они есть на самом деле, сынок! И я тоже видел их! Но это край порока и зла, такого зла, что ни ты, ни я при всем желании даже представить себе не сможем. Ведь это то самое древнее зло, из-за которого скальные жители оказались в этом мире, пройдя, как говорится в их преданиях, сквозь дыру в земле.

В кивах, их обрядовых святилищах, обязательно имеется то, что у них называется сипапу. Это такая дыра в полу, символ того, как им удалось спастись от злых сил. Но это зло все еще там, оно существует, и ты, сынок, помни об этом!

Много воды утекло с тех пор, и Майкл Раглан не рассказывал этой истории никому, даже Эрику Хокарту. Но со своей стороны, он все же как смог предупредил Эрика, посоветовав ему поскорее забыть об этих краях и выбрать любое другое место, но Хокарт и слушать его не стал.

Потом, снова мысленно возвращаясь к свому давнему путешествию, Майк вспомнил, как в разговоре с Джеком он упомянул о той горе.

- Ничейная Гора, - сказал старый рудокоп. - Если все будет в порядке, то завтра вечером мы остановимся на ночлег поблизости от нее. - Он покачал головой. - Дороги там не ахти какие - всего-то несколько троп да пути, которыми ездят повозки индейцев-навахо. Мне доводилось проезжать там только верхом на лошади, но не на машине. Возможно тебе придется пешком пройти немного вперед, чтобы оглядеться на местности, может быть кое-где откатить камни с дороги, ну, и тому подобное. К тому же там полно ухабов.

- А о самой горе знаешь что-нибудь?

Джек ответил не сразу.

- Просто каменная глыба, только очень большая, - пожал он плечами, покатые склоны становятся отвесными у вершины. Место глухое и труднодоступное, а потому никто ею особо и не интересуется.

Напоминая Джеку об одном из его друзей-пиутов, Майк предложил:

- Спроси у него, а вдруг он знает что-нибудь.

Джек лишь небрежно отмахнулся от него.

- Не о чем спрашивать, и не пытайся найти это место на карте. Скорее всего оно там будет указано неточно, или даже приписано другому штату.

- Но ведь интересно же...

- Тогда спроси у кого-нибудь из индейцев-хопи. Это их земли. А еще лучше забудь об этом.

- Я хочу забраться на нее. Посмотреть, что там наверху.

- Ты, Майк, видать, совсем спятил. Выбрось это из головы.

Позднее он все же совершил это восхождение, но это была уже совсем другая история, и теперь от тех событий его отделяли многие годы. С тех пор он достаточно поездил по стране, повзрослел, набрался опыта и - как ему самому очень хотелось бы верить - стал благоразумнее.

Он снова сел в машину, запер все двери и откинулся на спинку сидения. Он устал, чертовски устал. И где же, черт возьми, Эрик? Больше всего на свете ему хотелось оказаться в Тамарроне, быстренько поужинать и завалиться в постель. Нет, можно и без ужина, сразу спать. В конце концов поесть можно и завтра.

Выпрямившись в кресле, он завел машину и очень медленно поехал вдоль дороги, что вела к берегу Сан-Хуана. Окутанная мраком длинная столовая гора, та самая, над которой Майк видел зарево, теперь грозно возвышалась над ним. Вырисовывшаяся на фоне ночного неба ее северная оконечность была похожа на нос гигантского корабля.

Пристально всматриваясь в даль перед собой, вскоре он сумел различить блеск воды. Скорее всего это и есть река Сан-Хуан или же запруда в Глен-Каньон. Он не бывал в этих краях с тех пор, как была построена дамба. Начав было выходить из машины, он внезапно остановился, задержавшись в салоне ровно настолько, сколько времени требовалось, чтобы продеть ремень через петлю кобуры и снова застегнуть его. Он носил кобуру слева, так, чтобы в случае чего пистолет можно было бы запросто выхватить как правой, так и левой рукой.

Ему довольно часто приходилось забираться высоко в горы, оказываясь в самых труднодоступных местах, и оружие он держал при себе скорее по привычке, на случай если вдруг на тропе доведется внезапно столкнуться с медведем или горным львом. Вероятность подобной встречи была ничтожно мала, но только после того, как однажды из зарослей кустарника прямо навстречу ему вышел лев, Майк решил для себя, что к подобным неожиданностям лучше подготовиться заранее. Вообще-то он не собирался никого убивать, но стать чьей бы то ни было легкой добычей тоже не хотелось. Пистолет придавал уверенности. И вот он наконец ступил на землю, выходя из машины и осторожно закрывая дверцу позади себя.

Где-то в темноте, поодаль произошло какое-то стремительное движение, было слышно, как осыпаются мелкие камешки, а затем снова наступила тишина. Он ждал, для верности придерживая пистолет одной рукой.

Он был не из тех, кто, испуганно вздрагивая от любого шороха, принялся бы без разбору палить по сторонам, и уж тем более не в его правилах было стрелять наугад, не определив прежде цель, но только та возня в темноте не на шутку его встревожила. Вполне возможно, что это лишь койот, но у него, честно говоря, сложилось впечатление, что это было нечто покрупнее.

Он прождал долго, очень долго. Время шло. Это было совсем не похоже на Эрика Хокарта, который обычно весьма щепетильно относился к условленным встречам, неизменно являясь на них точно к назначенному времени. Майк прохаживался у машины. Было холодно, как того и следовало ожидать от ночи в пустыне. Он взялся за ручку дверцы. Внезапно из-за вершины возвышающейся перед ним горы возникло яркое сияние. Это была лишь короткая вспышка, но на это мгновение всю округу осветило ослепительно белое зарево, которое исчезло так же неожиданно, как и появилось.

Вновь погрузившаяся в кромешную тьму пустыня, казалось, вдруг ожила. Он сумел смутно разглядеть передвигавшиеся в темноте перебежками как будто обнаженные фигуры, и тут что-то тяжело ударилось о бок его машины. Резко обернувшись, он на миг встретился взглядом с одним из этих голых существ, ничего не выражающие глаза которого были широко распахнуты. Оно словно вовсе не замечало его, и, крадучись обойдя вокруг джипа, бросилось бежать прочь, скрываясь в ночи, оставляя после себя тяжелое зловоние, напоминающее запах разлагающегося трупа.

Потом те существа - люди, или кем бы там они ни были - исчезли в темноте, и он снова остался один. Только в воздухе все еще витал запах мертвечины.

Далеко в стороне от дороги был слышен удаляющийся топот, и вскоре опять стало тихо. Вздрогнув, он поспешно забрался в машину и тут же захлопнул дверцу, защелкивая замок.

Все произошло настолько стремительно и неожиданно, что он даже испугаться не успел. Переживая глубочайшее потрясение, он развернул машину и пустился в обратный путь, направляясь в Тамаррон, город, где он остановился.

Путь этот оказался неблизким, и поэтому когда он подъехал к котеджу хозяев мотеля, в небе уже занимался рассвет утра нового дня. Оставив включенным мотор, он подошел к стойке, решив прежде забрать свою корреспонденцию, а уж потом отправиться к себе. Оказалось, что на его имя пришло несколько писем и небольшой пакет, обернутый сверху коричневой бумагой и перетянутый бечевкой. Ни марок, ни почтовых штемпелей на нем не было.

Почерк был хорошо знаком, и он снова обратился к девушке-портье.

- Когда это принесли? Это было при вас?

- Да, вчера вечером, часов около десяти. Я еще спросила, не желает ли она, чтобы я при ней позвонила вам, но она лишь покачала головой. Она просто положила сверток на стойку, как-то очень странно посмотрела на меня и пошла обратно к двери. Дойдя до самого порога, она обернулась и оглядела комнату - не только меня, а все здесь.

- А вы, кажется, обратили на это внимание.

Девушка за стойкой была явно смущена.

- Знаете... она показалась мне несколько странной.

- Странной?

- Она была очень красивой, но красота ее показалась мне необычной. Она не такая как все. Сначала я даже подумала, что если она из индейцев, то уж точно не из местных. Но больше всего меня поразило, как она глядела на меня, точнее сказать, не на меня, а на мое лицо, на волосы, на одежду.

- Что же в этом странного? Вы молодая, привлекательная девушка.

- Да не в этом дело. Она разглядывала меня как какое-то диковинное существо, как будто она в жизни не видела ничего подобного. Вот я что хотела сказать. Нет, правда, я серьезно.

Войдя к себе, он кинул на кровать сверток, рядом с которым мягко упал брошенный следом магнум .357-го калибра. Теперь первым делом нужно как следует отдохнуть. Долгий перелет из Нью-Йорка, как следствие путанница с часовыми поясами, длительные ночные переезды с места на место, - все это не прошло бесследно, и теперь он валился с ног от усталости.

Он уже как раз собирался забраться под одеяло, когда зазвонил телефон.

- Мистер Раглан? - это была девушка-портье. - Мне просто показалось, что вам следует знать об этом. Только что какой-то человек просил меня отдать ему тот сверток, что вы недавно забрали. Он говорил, что должен лично вручить его вам.

- А вы ему что ответили?

- Разумеется, что вы уже сами взяли его. Тогда он спросил о той девушке, что принесла сюда этот пакет. - Она немного помолчала. - Мистер Раглан, вы наверное подумаете, что я дура, но мне почему-то сделалось страшно. Я понятия не имею, почему так получилось, но только я жутко перепугалась.

- И что с девушкой?

- Он... в нем было что-то такое... отталкивающее, и... мне стыдно признаться, но я солгала. Я сказала ему, что не видела здесь никакой девушки, и что сверток был принесен мужчиной.

- Ну и..?

- Видели бы вы его лицо! Оно стало совершенно бледным! Белым, как мел! "Мужчина?!" - вскричал он, а потом опрометью выбежал на улицу и сел в фургон.

- Спасибо, что поставили меня в известность.

- Надеюсь, я поступила правильно.

- Вы замечательно справились. Благодарю вас.

Положив трубку на рычаг, он еще некоторое время оставался стоять у бара, погрузившись в раздумья. Наверное пора бы уже перестать сомневаться и отрешиться от подозрений; но ведь, с другой стороны, он до сих пор не имеет никакого представления том, а что, собственно говоря, происходит или хотя бы каким образом в эти события оказался вовлечен Эрик, если тот, разумеется, имеет отношение ко всему этому. И покуда ему удастся это выяснить, он должен будет действовать крайне осмотрительно. Судя по всему, у Эрика возникли серьезные неприятности, но вот только, что это могло быть? И, спрашивается, из-за чего? И вообще, какого рода неприятности может нажить себе человек в пустыне, когда на многие мили вокруг нет ни души?

Вскрыв пакет, он обнаружил под бумагой то, что в общем-то и ожидал там найти - дневник Эрика Хокарта. Привычка вести дневниковые записи сохранилась у Эрика еще со времен исследовательской работы, когда последовательное описание хода эксперимента на разных его этапах могло оказаться весьма полезным. Бросив дневник на кровать, он достал уже прочитанный детектив Эрика Эмблера, завернул книгу в оставшуюся от прежнего свертка бумагу, и перевязав получившийся пакет все той же бечевкой, оставил его на виду, положив на уголок бара.

Всего через несколько минут он лежал в кровати, засунув дневник под подушку и держа пистолет под рукой.

В воздухе за окном закружились легкие снежинки. Это было последнее, что он успел запомнить, прежде, чем его сморил сон.

Когда человек закален годами прожитой жизни, он привыкает к опасности и тогда ему становятся присущи те качества, что никогда не подведут его; и одно из них - это сверхчуткий сон. А поэтому каким бы уставшим и обессилевшим ни был Майк, но приглушенного, вороватого шороха оказалось вполне достаточно, чтобы его разбудить. В его комнату проник кто-то посторонний!

Майк чуточку приподнял голову. Широкоплечий человек, стоявший теперь к нему спиной, только что прошел к бару и взял в руки коричневый сверток. Затем незванный визитер направился к окну.

Тогда Майк, держа наготове заряженный магнум, сказал:

- У меня просто в голове не укладывается, зачем человеку рисковать собственной свободой ради того, чтобы украсть книжку, которую он при желании смог бы купить на каждом углу всего за пару долларов.

- Книжку?

- Дело в том, что вот уже много лет мы с Эриком Хокартом обмениваемся книгами. Если какая-нибудь из прочитанных книг понравилась ему больше других, то он присылает ее мне, и я делаю то же самое для него. Но, конечно, если уж вам так невтерпеж, то можете взять ее себе.

- Книгу?

- Пошел вон! И заруби себе на носу, что в следующий раз, если ты только посмеешь снова сунуться сюда, я пристрелю тебя на месте. Терпеть не могу воров.

Человек бросился к узкой щелке между задернутыми шторами и выскочил на улицу через распахнутое окно. Майку было слышно, как он тяжело спрыгнул на землю - не слишком-то ловко для занимающегося спортом мужчины.

Подойдя к окну, Майк захлопнул створки, запирая их на все задвижки и глядя на то, как недавний вор торопливо переходит через дорогу. Вскоре на шоссе зажглись фары, и белый фургон, отъехав от обочины, направился в сторону Дуранго.

Тогда, прихватив с собой злополучный дневник и пистолет, Майк прошел в ванную, где он сначала принял душ, а потом начал бриться. За бритьем он думал об Эрике. Несомненно, Эрика преследовали какие-то серьезные неприятности, это становилось ясно из письма. Ведь даже в своей самой первой весточке он недвусмысленно дал понять, что случилось нечто непредвиденное, а Эрик, надо заметить, был совсем не тот человек, чтобы увлекаться всякого рода неожиданными идеями или же опасаться сам не зная чего.

Во время их последнего телефонного разговора, Эрик был краток и говорил по существу.

- Мне нужно, - сказал он тогда, - чтобы рядом был человек с именно тем кругом интересов, что и у тебя, с твоим складом мышления. Я сам оплачу все расходы, и готов с радостью заплатить сполна за уделенное мне время.

- Знаешь, Эрик, боюсь, я не смогу приехать прямо сейчас. Меня держат срочные дела, я должен прежде управиться с ними.

Эрик немного помолчал, а затем сказал:

- Тогда приезжай, как только освободишься, сразу, при первой же возможности, ладно? Я не хочу говорить об этом ни с кем, кроме тебя.

- А в чем дело? У тебя что-нибудь случилось?

Снова неловкое молчание. Может быть он звонил из уличного телефона? Или же кто-то посторонний стоял поблизости и, возможно, подслушивал, о чем он говорит?

- Расскажу, когда приедешь. А то ты решишь еще, что у меня крыша поехала. - Он опять замолчал. - По крайней, мере для других это, наверное, было бы очевидно.

Они уже распрощались, и тут Эрик вдруг торопливо выпалил в трубку:

- Майк! Пожалуйста! Я в отчаянии!

Майк запомнил, как он потом положил трубку на рычаг, в замешательстве глядя на телефон. Это было совершенно не похоже на Эрика Хокарта. Он, верно, и в самом деле попал в беду, но только тогда Майк никоим образом не соотнес это с собственными познаниями о тех краях. Ему и в голову прийти не могло, что между Эриком и теми событиями может существовать некая взаимосвязь. Если бы он только знал...

Позднее пришло письмо, написанное торопливым почерком.

Ради Бога, немедленно приезжай!

Мне нужна твоя помощь, Майк, потому что никто другой не справится с этим. Если все упирается в деньги, то, не сомневайся, я заплачу, но только, умоляю, приезжай поскорее! И будь осторожен. Не доверяй никому, здесь никому нельзя верить.

Встретимся на дороге в каньон, ты знаешь, где это. Если же меня не будет там, то ради Бога, разыщи меня!

Кроме тебя мне не поможет никто. Я уверен в этом. Майк, вытащи нас отсюда, и я буду обязан тебе всем.

3

Нас? Значит, он там не один? С тех пор, как пришло письмо, и позднее, во время перелета на запад, Майк неоднократно обеспокоенно раздумывал над тем, что бы могло означать это множественное число - "нас"... И на его взгляд выходило, что это было лишено всяческого смысла. Эрик всегда был убежденным холостяком, который, вызывая симпатии у представительниц прекрасного пола, сам, похоже, неизменно оставался равнодушным к вниманию с их стороны.

В очередной раз вспомнив и об этом тоже, Майк Раглан принялся задумчиво одеваться. Потом он сварил кофе и сел за стол, расположившись так, чтобы в поле зрения оказывались бы и окно, и входная дверь. На стол перед собой он положил пистолет.

Ему не было страшно, но, видать, дело зашло так далеко, что уже даже и дом его стал объектом вторжения ночного грабителя. И еще не известно, какие события могут последовать за всем этим.

Наугад открыв дневник, и придерживая страницы большим пальцем, он откинулся в кресле, ощущая редкостное нежелание вникать в содержание записей. Зачастую люди бывают чересчур легкомысленны в своих идиллических представлениях об этих местах. Многочисленные явные опасности и столь же явная погоня за выгодой со временем затмили собой все, оставляя в тени то, что казалось менее очевидным, и подавляющее большинство обывателей привыкли связывать Запад в первую очередь с мехами, бизонами, золотом, серебром, ковбоями, индейцами и большими стадами, редко утруждая себя более глубоким взглядом в суть вещей.

Но вряд ли кто из них задумывался о том, что утверждение, будто бы те индейцы, с которыми столкнулся белый человек, впервые ступив на эту землю, были единственными исконными обитателями здешних мест было равнозначно тому, как если бы сейчас кто-нибудь вдруг принялся всерьез доказывать, будто бы норманны и саксы испокон веков населяли Англию. Нет, еще раньше, задолго до них, в этих землях обитали, сменяя друг друга совсем иные племена, память о которых уже давным-давно канула в небытие. И все же некоторые из тех народов оставили в этом мире после себя нечто, относившееся не только к материальной культуре, но и к культуре духовной. И вот уже новые племена, заселявшие эти земли наследовали многое от тех, кто жил здесь до них, перенимая их ценности, как своего рода способ достижения гармонии с окружающим миром.

Но остались неразгаданными древние тайны, и божественные духи удалились вглубь каньонов, дожидаясь тех времен, когда вера новых последователей снова воскресит их к жизни.

Разве есть такой человек, который, путешествуя по безлюдным каньонам или пустынным склонам, раскинувшимся над лесами, не испытывал неловкого чувства, будто бы за ним кто-то следит? Кто он, этот призрак из несказанно далекого прошлого? И где она, та темница ужаса и страха?

Индеец же всегда был уверен в том, что он не один. Он всегда знал, что рядом с ним незримо присутствуют другие, те, кто неизменно следят за каждым его шагом. А все-таки интересно, если человек внезапно взглянет вверх, то в самом ли деле увидит он там некое еле заметное движение, или же это просто игра воображения?

Те названия, которые мы привыкли употреблять применительно к тому, что принято считать проявлением сверхестественного начала, донельзя примитивны. Разве не кроется за тем, что мы промеж собой прозвали привидениями, призраками, полтергейстом, ангелами, чертями или духами, нечто большее, что мы в силу своей предубежденности еще не сумели осознать?

Все мы вполне допускаем, что где-нибудь в глубинах Вселенной, возможно, существуют иные миры и цивилизации, но разве исключено и другое, разве не могут иные миры находиться здесь, совсем рядом? А может это иные миры других измерений, существующие параллельно с нашим?

И в таком случае, если эти самые параллельные миры и в самом деле существуют, то отделены ли мы от них навечно непроницаемой стеной? Или может быть среди множества наглухо запертых дверей где-нибудь все же есть хоть одна, что до сих пор остается слегка приоткрытой?

С каждым годом человечество овладевает все новыми знаниями, приподнимая завесу невежества, но в мире все еще остается слишком много непознанного. А все наши догадки и теории кажутся лишь призрачными тенями, танцующими на камнях нерушимой стены реальности.

И все же, как все-таки ничтожно мало мы знаем о самих себе! И как много явлений остаются без внимания лишь потому, что не подпадают ни под одну из общепринятых категорий!

Своим мы считаем тот мир, что развивается, неуклонно катясь по механистическим рельсам материализма, но разве помимо этого нет других путей? Разве можно исключить, что рядом проложены десятки других дорог, о которых мы ничего не знаем и даже не догадываемся об их существовании, по сей день довольствуясь единственным проторенным путем?

Майк Раглан налил себе еще кофе и положил дневник на стол. Ответы были ему неизвестны. Многое из того, что ему доводилось видеть и слышать, зачастую вызывало у него неподдельное изумление. За все те годы жизни, проведенные им в поисках, во время которых ему приходилось разоблачать плутов и выводить на чистую воду мошенников, исследовать дома с привидениями, общаться с медиумами, изучать культовые религии, он неожиданно для себя натолкнулся на кое-что действительно необъяснимое, что вызвало у него тогда вполне понятное беспокойство.

А что тот человек? Тот самый, которого он застиг у себя в комнате за кражей книги. Кто он такой? Зачем ему был нужен этот дневник? И крал ли он для себя или же для кого-то другого, кто подослал его сюда?

Сам не зная отчего, но Майк был более склонен думать, что вор был к нему кем-то подослан. Нет никаких сомнений в том, что он приходил сюда именно за тем, чтобы завладеть дневником, и, вполне возможно, он снова попытается вернуться за ним.

В душе он согласился с девушкой за стойкой, что в посетителе было нечто такое, делающее его непохожим на других, его словно окружала некая аура необычности. Но судя по всему, в своем деле он профессионал, человек, в совершенстве владеющий всеми приемами и методами подобной работы.

Майк взля в руки дневник. Это был обыкновенный блокнот с линованными страничками, в котором Эрик писал черным фломастером. Почерк был разборчивым, и читать было легко.

Высадился на вершине горы. Вблизи она выглядит совсем иначе, чем казалась с воздуха. Площадка своими очертаниями напоминает овал, имея совершенно ровную поверхность, местами покрытую выбивающейся из земли низкой порослью. Почва рыхлая, но кажется сильно засоленной. Вдоль одной из сторон возвышаются утесы, камни которых имеют совершенно гладкую поверхность. Склон горы здесь круто обрывается вниз, как, впрочем, и с остальных сторон. Такое ощущение, что эти гладкие каменные глыбы были здесь расставлены специально. Уму не постижимо. Создается впечатление, - может быть и ошибочное - что, возможно, когда-то в очень далеком прошлом вершина этой горы была облагорожена и возделывалась.

Обнаружил три наредкость хорошо сохранившиеся стены. Положил на них сверху большой лист фанеры. Вот и крыша готова. Теперь здесь можно будет спать, а также сойдет и за мастерскую на время строительства. Поставил стол для чертежей, сложил инструменты в угол, а в соседней комнате под навесом можно будет разводить костер.

Вид отсюда изумительный! Внизу протекает Сан-Хуан. А за рекой возвышается повернутая сюда торцем огромадная столовая гора, в длину протянувшаяся, наверное, на целых десять миль. В целом покатый склон, но последние триста-пятьсот футов у самой вершины - совершенно отвесная скала. Должно быть это и есть так называемая Ничейная гора. Что ж, видимо, у того, кто дал ей такое имя, были к тому довольно веские основания.

Воскресенье. Сегодня позволил себе расслабиться. Осматривался на новом месте, продолжал работу над стенами своего временного пристанища. Построено поразительно прочно. В раствор, по всей видимости, было добавлено для прочности какое-то пока еще неизвестное мне вещество. Совсем не похоже на другие горные хижины или дома индейских поселений, но со временем меняются стили, а каменщики, верно, учились мастерству непосредственно во время работы.

В том доме, что я планирую построить здесь, выполнив при этом большую часть работ собственными руками, будет десять комнат и внутренний дворик, его выложенные из дикого камня стены будут пристроены к тем огромным гладким валунам, что высятся у самого края вершины. На строительство уйдет примерно год, может быть больше. Это дом моей мечты, и я решил, что он должен стоять именно здесь, так как это едва ли не самое уединенное место во всей округе.

Понедельник. Проснулся, услышав свирепое рычание. Шеф стоит рядом, клыки оскалены, шерсть дыбом, и глухо рычит. Шеф наредкость крупный пес, весит целых сто шестьдесят фунтов. Вот уже не одно тысячелетие тибетский мастиф по праву считается одной из лучших пород сторожевых собак, и известны случаи, когда они вступали в схватку с медведями, тиграми или дикими яками, набрасываясь на любого, кто только осмелится посягнуть на его территорию.

До утра еще далеко. Я строго прикрикнул на него, но Шеф все равно продолжал рычать. Поднявшись с армейской раскладушки, что служила мне здесь постелью, я увидел, что из соседней комнаты выбивается слабое красноватое сияние. Поначалу мне показалось, что это пожар, но потом понял, что цвет странного сияния ничем не напоминает зарево от огня. Тогда, взяв пистолет, я шагнул в соседнюю комнату, в душе готовясь даже сам не знаю к чему. Здесь я остановился, и изумлению моему не было предела. Красноватое сияние исходило от проекта моего будущего строительства!

На нем появилась еще одна комната, начерченная на чертеже тонкой светящейся линией! И эта новая комната была круглой, точь в точь как кива скальных жителей!

Майк Раглан отложил дневник и взглянул в окно, на порхающие за стеклом снежинки. А на снегу были все еще четко видны следы недавнего визитера, ведущие от дома к шоссе, так что по крайней мере это был не сон.

Кофе остыл. Тогда Майк выплеснул холодный кофе в раковину, а затем поставил чашку под горячую воду, чтобы стекло снова прогрелось. Он любил горячий кофе, а в нагретой чашке он остывал не так быстро. Налив себе еще кофе, он вернулся на прежнее место у стола.

И не удивительно, что Эрик обратился именно к нему! Вот только все дело в том, что, по крайней мере на данный момент, самому Майку Раглану порядком надоело распутывать таинственные головоломки. Теперь он хотел просто пожить для себя, в мире и покое, чтобы было время для раздумий и занятий науками, чтобы можно было наконец поразмыслить над кое чем из того, что ему удалось познать, или так ему по крайней мере казалось.

Он остался круглым сиротой в двенадцать лет. В тот злополучный день его родители, решив заправить машину, остановились на бензоколонке, на которую по стечению обстоятельств как раз в это же время было совершено нападение, и они погибли в перестрелке, так и не успев понять, что происходит. Следующие два года он прожил на ранчо, помогая управляться с хозяйством, много времени уделяя поездкам верхом и охоте. Но тут семья, в которой он жил, распалась, супруги развелись, и еще год он занимался тем, что был помощником фокусника, дававшего представления на окружных ярмарках. Потом он сам открыл тир в парке атракционов. Работая на ранчо, он научился неплохо стрелять и был незаурядным стрелком, но в тире он сумел еще больше отточить свои умения, доведя их до совершенства.

По окончании сезона в парке, он на несколько месяцев остался не у дел. Тогда зачастую жить приходилось впроголодь, а те немногие случайные работы, что ему удавалось подыскать, отнимали последние силы.

С приходом весны он снова вернулся на ярмарку, в одиночку управляясь в своем тире. Пару раз, когда по причине сильного подпития сам фокусник был не в состоянии появиться на сцене, Майк показывал фокусы вместо него. Фокусник был ливанцем, и, общаясь с ним, Майк научился немного говорить по-арабски. В шестнадцать лет у него была уже самая настоящая, серьезная работа, как у взрослого, за которую с него и спрашивали как со взрослого. В то время он всем говорил, что ему двадцать четыре года.

Прекрасно сознавая, что связывать будущее с ярмарочным балаганом было бы по крайней мере глупо, он стал целеустремленно расширять свой круг деловых знакомств на местном уровне. Результатом этих исканий стала работа в местной ежедневной газете, где ему платили даже немного больше того, чтобы просто хватало на комнату и еду, к тому же он еще подрабатывал в типографии, а там платили сдельно. На протяжении следующих семи месяцев ему приходилось подметать полы, отвечать на телефонные звонки, разносить заказы и делать все, что от него могло потребоваться по работе. В свободное же время он увлекся чтением.

Он зачастил в городскую библиотеку, а время от времени наведывался и в магазинчик, торговавший подержанными книгами, стремясь восполнить пробел в знаниях. К концу третьего месяца он уже иногда писал кое-что для газеты и даже продал несколько удачно составленных рекламных объявлений. А к концу пятого месяца его ждало небольшое повышение по службе.

Тогда времени на светсткую жизнь почти не оставалось. Поговорить он мог разве что с офицантками в тех закусочных, где ему приходилось обедать, со своим начальником да еще с печатником, управлявшимся с печатными машинами в типографии.

Потом у Майка появился новый знакомый, который не имел никакого отношения к его работе, и им стал бывший миссионер, который теперь проводил в местном колледже занятия по изучению Библии. Профессор прожил некоторое время в Дамаске и знал арабский. Они часто разговаривали по-арабски между собой, и уже вскоре Майкл мог довольно прилично говорить на этом языке. Несколько раз он приходил в колледж, на те уроки, что проводил там его друг, благодаря которым, наряду с познанием Библии, он узнал и о Святых Землях.

Майк начал было ухаживать за одной местной девушкой, но ее родители отнеслись к этому крайне неодобрительно. Да и кем он был тогда, в конце-то концов, как не бездомным бродягой? Короче говоря, действуя ненавязчиво, но весьма настойчиво, ее родители сделали все, чтобы раз и навсегда положить конец этому знакомству; он стерпел и эту обиду, чувствуя себя глубоко несчастным и будучи уверенным в том, что с ним обошлись крайне несправедливо.

Он отправился дальше, работал на лесопилке, смог удачно продать в газету свою статью о ярмарочных карнавалах, а потом еще одну заметку об оленях, написанную им для какого-то природоведческого журнала. Потом он снова вернулся к работе в небольшой местной газетенке, и когда редактор, он же издатель, заболел, то самостоятельно управлялся со всеми делами до полного его выздоровления. Неожиданные изменения в его карьере произошли, когда редактор после болезни снова вернулся к работе.

Несколькими днями раньше в их городок приехал какой-то человек, заявивший, что он обладает особыми способностями, которые позволяют ему общаться с душами умерших. В доказательство своих слов он в присутствии любопытствующих горожан якобы получал послания от их давно умерших родственников, которые наряду с советами покинутым любимым давали также и рекомендации, как и во что им следует вкладывать деньги.

И вот в один прекрасный день Мельбурн вызвал его к себе в кабинет.

- Послушай, Майк, ты ведь, кажется, когда-то работал в шоу, где показывали фокусы?

- Ну да, приходилось.

- А ты уже слышал о том медиуме, что недавно приехал в город? Как ты думаешь, он и в самом деле может что-то такое или просто водит нас за нос?

- Он проходимец. Это старо как мир. Во время выступлений мы иногда прибегали к тому же методу, чтобы читать послания якобы с того света.

- Я хочу, Майк, чтобы ты вывел его на чистую воду. Потом напиши об этом статью. А то он тут объявил старой миссиз Маккена, будто бы душа ее умершего мужа открыла ему истину о том, во что старушка должна вложить свои сбережения.

- Вы хотите, чтобы я побывал у него на сеансе?

- Да. Посмотри, что и как, напиши об этом статью, а мы ее запродадим через агенство.

Он вывел шарлатана на чистую воду, а после того, как статья была закончена, написал еще одну заметку о доме с привидениями. Вот так, совершенно случайно, он нашел себя.

Один солидный, издаваемый по всей стране журнал заказал ему серию статей о все тех же так называемых домах с приведениями; за этой серией последовала еще одна, посвященная знаменитым фокусникам. Затем была поездка на Гаити, и его книга о вуду - местных знахарях и шаманах - написанная по возвращении домой, стала бестселлером. После такого успеха он предпринял ряд путешествий в отдаленные, загадочные места. Он своими глазами видел гробницу Тин-Хинан в Сахаре, потом еще были Пещеры Тысячи Будд и сказочный остров Сокотра. Большую часть года он провел в Тибете.

Всего за год он стал знаменитостью с мировым именем. Он усердно изучал историю, выискивая среди прочих фактов сведения о невероятных событиях, принимался за расследование явлений, на которые закрывали глаза ученые, и хоть и будучи по натуре убежденным скептиком, никогда не брался ничего отрицать. Обнаружить и раскрыть возможный подлог было нетрудно, но постепенно к нему начинало приходить осознание того, что все-таки существует на свете нечто необычное, нечто такое, что не удается объяснить при помощи известных ему методов. По крайней мере на том уровне его овладения знаниями.

Раз за разом он оказывался у самой грани чего-то призрачно-неясного, того, что не имеет осязаемого воплощения, но тем не менее явно существует. Зачастую возникала необходимость изменить подход, попытаться рассмотреть проблему под другим углом, и именно при стечении подобных обстоятельств произошло его знакомство с Эриком Хокартом.

Хокарт был изобретателем, ранее специализировавшимся в некоторых областях электроники. От большинства ушедших с головой в научные изыскания исследователей Хокарт отличался тем, что очень тонко чувствовал возможность извлечения коммерческой выгоды при применении некоторых казалось бы чисто научных открытий. В результате он занялся бизнесом и, довольно быстро сколотив себе состояние в несколько миллонов, тут же удалился от дел и зажил в свое удовольствие.

Это именно Эрик в свое время провел Майка Раглана по некоторым из лабиринтов математики и физики. Очень часто при разговоре они обсуждали и одолевавшую Эрика навязчивую идею поселиться где-нибудь в краю каньонов Юты или Аризоны, а также выбор места для строительства дома.

Окончательное решение было принято Эриком самостоятельно. Если бы Майк узнал об этом раньше, то конечно он настоятельно рекомендовал бы Эрику Хокарту подыскать другое место, но только какие доводы смог бы он привести?

Майк Раглан снова взглянул в окно, туда где остановился на снегу белый фургон.

Еще один жилец? Или просто пустой фургон? Был там кто-то один или может быть двое? Или может быть больше?

Он с тревогой раздумывал над тем, как мало ему известно. Эрик в беде и каким-то чудом ему удалось устроить так, чтобы этот дневник попал к нему в руки.

Однако тому человеку - или тем людям - стало об этом известно, и тогда была предпринята попытка перехватить записи. Следовательно, этот дневник служил доказательством, очень весомым доказательством того, что случилось с Эриком, а может быть и того, что происходит с ним и до сих пор.

В конце концов, во всем этом трудно усмотреть нечто сверхъестественное. Эрик Хокарт был человеком весьма состоятельным. Так что похищение с целью получения выкупа или месть тоже не исключены.

Майк не имел ни малейшего представления о том, что он мог бы предпринять со своей стороны, и хотя он сильно сомневался в том, что случилось нечто по-настоящему серьезное, но не забывал и о том, что, зачастую вместе с богатством люди наживают себе и врагов, или по крайней мере завистников.

А как же тогда те необычные ощущения, или ему только показалось? Если так, то странно, что девушка за стойкой тоже почувствовала это.

И как же та, другая девушка? Та красивая молодая женщина, что оставила пакет у портье? Кто она? Что с ней?

Майк снова потянулся за дневником и взял его в руки.

4

Если раньше, впервые взяв этот дневник, Майк Раглан раскрыл его почти машинально, начиная читать откуда-то из середины и вовсе не собираясь детально вникать в содержание, то теперь он открыл самую первую страницу.

Первые страниц шесть содержали разного рода идеи и замечания, относившиеся непосредственно к замышлявшемуся Эриком строительству. Сколько и каких материалов следует заказать, рассуждения о размерах комнат и их будущих интерьерах.

Очевидно, он носил блокнот в кармане именно с этой целью, и к тому же это оказывалось очень удобно, когда появлялась какая-нибудь очередная ценная мысль, которую тоже следовало записать.

Переворачивая страницы, Майк наконец дошел до того места, где он прервал чтение и снова продолжил читать.

Наутро, когда я проснулся, события минувшей ночи показались мне всего лишь сном, но взглянув на чертежи я увидел, что хоть красное сияние и исчезло, но линия, которую я обвел циркулем на том месте, осталась. Или же по крайней мере мне показалось, что я собирался ее начертить. Довольно странно, но однако и с точки зрения архитектуры в этой круглой комнате был свой резон, к тому же она замечательно вписалась в тот план, что был нарисован мною ранее. Я вышел на улицу, чтобы еще раз проверить расположение.

Или мне это все приснилось? А вдруг это своего рода психоз, разновидность ночного кошмара? И была ли на самом деле та светящаяся линия? Если бы в то время у меня и оставались некоторые сомнения на сей счет, то Шеф бы все равно очень быстро их развеял, потому что он продолжал беспокойно принюхиваться ко всему, временами скуля и повизгивая, вздрагивая при малейшем шорохе. Хотелось бы заметить, что тибетские мастифы обладают гораздо более тонким чутьем, чем их английские сородичи, и этот пес был подарен мне Майком Рагланом по его возвращении из Тибета. Тогда это был уже подрощенный щенок.

Очевидно, Шефу не нравилось то, что ему удалось унюхать. Он взял след и пошел по нему, но вскоре потерял.

Я подошел к тому месту, где должна была бы находиться круглая комната, если допустить, что я собрался бы ее построить. Разумеется, выравнивать здесь ничего не пришлось бы, так как поверхность земли была совершенно ровной. Заметив у себя под ногами нечто напоминавшее плоский камень, я наклонился, чтобы поднять его и отбросить в сторону. Но камень не сдвинулся с места. Тогда, начав копать рядом с ним, я обнаружил, что этот камень, оказывается, был частью стены. Я принялся копать дальше, и вскоре в стене обозначился плавный свод.

Среда. Прошло уже два дня, и все это время я продолжаю остервенело копать, разбрасывая землю, как безумный. Нужно обязательно убедить Майка, чтобы он приехал. Он не поверит в это. Вообще-то мне приходится скорее даже не копать, а раскапывать, вынимать землю, что была когда-то засыпана сюда. Мне и раньше доводилось видеть полные обломков развалины, но только моя находка не имеет ничего общего с теми руинами. Такое впечатление, что все здесь было сделано специально для того, чтобы сохранить постройку.

Да, я дурак, но дурак обезумевший от страха. Возможно, Майк и сумел бы разобраться, что к чему. Я же на это не способен. Стоило мне лишь начать копать в этом месте, и я начал махать лопатой, как одержимый. Несколько раз наступали такие моменты, когда я уже решал было бросить это занятие, но некая сила неизменно снова влекла меня к этой яме. Шеф все это время встревоженно расхаживал вдоль самого края кивы - а это, несомненно, она и есть - то принимаясь рычать, а временами лишь поскуливая. Совершенно очевидно, что пес очень взволнован, но спуститься в яму вместе со мной он все равно неизменно отказывается.

Майк отложил дневник. Кофе совсем остыл. Он опрокинул чашку в раковину, а затем вновь наполнил ее свежесваренным кофе. Эрик сделал интересное открытие, о котором следовало бы сообщить опытному археологу. Ну конечно же, эта находка имеет огромное значение, потому что большинство из известных археологии кив были найдены, в лучшем случае, в частично разрушенном состоянии.

Насколько Майк припоминал, Эрик никогда особо не интересовался историей индейских племен Юго-Западных штатов. Естественно, не исключено, что он уже успел ознакомиться с некоторыми местными публикациями, посвященных скальным жителям. Возможно ему довелось прочитать некоторые из них, узнав оттуда об архитектурных традициях индейцев-анасази.

Ну а как же светящаяся красная линия на чертеже? Неужели кому или чему-нибудь понадобилось, чтобы эта кива была раскопана? Если это так, то для чего? И кто это мог быть?

Та гора, где Эрик затевал строительство, находилась в отдаленном, практически безлюдном и редко посещаемом районе штата.

Майк подошел к окну и взглянул на укрытую снегом землю. Следы были по-прежнему видны, словно напоминая о том, что все это происходит с ним на самом деле.

Где сейчас Эрик? Почему он не пришел? Отчего он выбрал для их встречи ту глушь? Или его перехватили по дороге туда? Что с ним? Мертв? Ранен? Или пленен?

Ну, это уже полный абсурд. Хотя, как знать? Ведь кто-то все же забрался к нему в дом и попытался украсть вот этот самый дневник, и вполне возможно, что как только до него дойдет, что его надули - а это, должно быть, уже произошло - он может решиться на еще одну попытку.

Чувствуя новый приступ раздражения и беспокойства, Майк Раглан снова взялся за дневник.

Если они ставили перед собой цель в целости сохранить эту часть руин, то это удалось как нельзя лучше. Весь вопрос в том, почему тогда оставшиеся развалины той же самой постройки были отданы на откуп времени и стихии, зачем понадобилось сохранять именно эту ее часть? Может быть это некая святыня? Нечто настолько особое, что должно быть любой ценой сохранено от разрушения?

В целости остались не только стены, но и штукатурка на них, и эта штукатурка сплошь изрисована какими-то символами. Штукатурка сохранилась замечательно, за исключением тех мест, где заметны следы водяных подтеков.

Четверг. Бессонная, тревожная ночь! Шеф, скорее всего, за всю ночь, большую часть которой он прорычал, лежа рядом со мной, так и не заснул. Несколько раз мне казалось, что за стенами хижины кто-то шевелится, а однажды я даже явственно ощутил, как будто на меня кто-то смотрит из темноты.

Наутро я проснулся с дикой головной болью, чувствуя во рту гадкий привкус. Разведя в печурке небольшой огонь, я сварил кофе, а затем вышел на улицу. Как распоследний дурак я напрочь забыл о том, что первым делом надо бы поискать на земле следы, и спохватился лишь когда мы вместе с псом уже успели сами достаточно наследить кругом, затоптав все следы, что могли быть здесь кем-то оставлены. Принявшись снова разглядывать киву, я вдруг понял, что в ней не было сипапу.

Сипапу, как я это понимаю, называют дыру в полу кивы, символ того, каким образом племя анасази перебралось в этот мир. Те сипапу, которые мне приходилось видеть были различными по величине - начиная с размера в чайную чашку, они доходили до диаметра раза в два большего.

В этой же киве - которая, должно быть, представляет собой образец отклонения от традиционной культуры - напротив, в стене устроено ложное окно, или глухая ниша, напоминающая михраб в мечети. Казалось, что свод стены ниши и земля, которой она была засыпана, прежде, чем я выгреб ее оттуда, состояли из какого-то рыхлого на вид серого вещества. У меня не было ни малейшего желания дотрагиваться до него руками, и поэтому я не стал этого делать.

Возвратившись обратно после беглого осмотра кивы, я обратил внимание на то, что мной до сих пор оставалось незамеченным. Мой чертежный карандаш бесследно исчез, а на его месте стоял миниатюрный, совсем крохотный кувшинчик, высотой не более трех дюймов!

Оторвавшись от дневника, Майк допил кофе. Он понимал, что нужно как можно скорее возвратиться обратно и разыскать Эрика, но интуиция подсказывала ему обратное - "Не ввязывайся!" Ведь это все проблемы Эрика, а он здесь и вовсе не при чем. Это Эрику пришла в голову идея перебраться жить в эти края и выстроить здесь дом, хотя Майк неоднократно и одинаково безуспешно пытался отговорить его от такого поступка.

- Так что совесть моя чиста, - вслух произнес он, чувствуя фальшь в собственном голосе.

Эрик просил о помощи, просил помощи именно у него, а ведь Эрик вовсе не был склонен просить окружающих о чем бы то ни было. И если не он, Майк, то кто тогда? И кто еще, кроме него, мог знать или хотя бы догадываться о том, что Эрик Хокарт попал в беду? Да и вообще, многие ли знали о том, что он здесь?

В конце концов, разве сам он, Майк Раглан, не имел отношения к расследованию происшествий невероятных и сверхъестественных? Разве не считал он сам себя скептиком? Человеком, ничего не принимающим на веру?

Но, как водится, все бывает хорошо в меру, до поры до времени. Раз пять или шесть за все время ему приходилось сталкиваться со своего рода проявлениями, повторных встреч с которыми он впоследствии старался всячески избегать. Все дело в том, что он слишком любил этот мир и не имел ни малейшего желания променять его ни на какой другой. Но ведь, на самом-то деле, должно же существовать логическое объяснение всему происходящему здесь, даже тем странным вспышкам на горной вершине.

А те существа, которых ему довелось мельком увидеть ночью? Кто они такие? Может быть индейцы, только голые. Возможно, он наткнулся на кого-нибудь из так называемого племени "кающихся". Майк в свое время слышал это название, но на деле знал о них лишь то, что у этого племени сложились собственные и довольно необычные традиции и ритуалы.

А всполохи над горой? А что если те существа среагировали на них? Можно ли их считать своего рода сигналом?

На душе было по-прежнему неспокойно, и тогда он принялся собираться. Небольшая дорожная аптечка, которую он всегда держал под рукой, охотничий нож, запасная коробка с патронами для магнума .357-го калибра. Здесь он ненадолго задумался, а потом достал еще одну коробку патрон. Интересно, куда это он собирается? На войну? Майк наполнил флягу и на всякий случай собрал кое-что по мелочи из еды, все еще не зная точно, что делать дальше.

Хоть Эрик и предложил для встречи дорогу через каньон, гора, что была им выбрана для строительства, находилась к северу от реки, перебраться через которую, минуя мост близ Мексикан-Хэт, было невозможно. А значит он и отправится туда, и первым делом нанесет визит туда, где жил Эрик.

А потом? Майк старался пока не думать о том, что будет дальше. К тому времени ему наверняка удастся разыскать самого Эрика или, по крайней мере, получить от него какую-нибудь весточку.

Он снова взял дневник.

Позднее. Я предпринял безуспешную попытку возобновить работу над планом постройки, изо всех сил стараясь хоть как-то отвлечься от тех необычных обстоятельств, но мысли мои были слишком далеки от приземленных проблем строительства.

Внезапно Шеф яростно залаял, и схватив подвернувшуюся под руку палку, я выбежал на улицу. Мое появление, по-видимому, воодушевило его и придало храбрости, и тогда, спрыгнув в киву, он кинулся к каменной нише, которая стала теперь совсем иной, чем прежде. У дальней ее стены клубилось густое, с виду казавшееся маслянистым, облако, которое, однако, не проникало в саму киву, все время оставаясь в пределах проема.

Не прекращая оглушительно лаять, Шеф бросился к нише. Я пронзительно закричал, начал звать его обратно, и когда он наконец все же повиновался, то я сам спрыгнул в киву, чтобы схватить его за ошейник. Решив, вероятно, что я иду вместе с ним, Шеф кинулся в нишу, и его лай вскоре затих где-то вдалеке.

Шеф убежал! Но куда? Эта ниша была выдолблена почти у самого края скалы, и проскочив через нее, он, по идее, должен был бы, пролетев несколько сотен футов, упасть на камни у подножия горы.

Но ведь он не упал. Я отчетливо слышал, его лай, доносившийся откуда-то издалека, как будто бы он гнался за чем-то или кем-то.

Прошло еще несколько долгих минут, а я оставался неподвижно стоять на месте как вкопанный - или скорее "замороженный", так, наверное, будет более точнее, потому что внутри у меня все похолодело от ужаса, я чувствовал себя холодным как лед. Обретя наконец возможность двигаться, я бросился обратно и неловко выбрался из кивы наверх, попутно ободрав о камни колено.

Спотыкаясь, я добрел до своего небольшого лагеря, устроенного на месте древних развалин и там тяжело повалился на койку. Я провел рукой по лицу. Несмотря на то, что утро выдалось довольно прохладным, с меня градом лился пот.

Рассудок. Только бы не сойти с ума. Итак, прежде всего, благоразумие, логика, здравый смысл.

У меня не было объяснений случившемуся. Естественно, мне и прежде доводилось слышать о загадочных исчезновениях. Как, например, то, когда некий человек, переходя на другой край поля и находясь не виду у нескольких других людей, вдруг бесследно исчез прямо у них на глазах. Или то, как уже другой человек отправился на родник за водой. Его следы были хорошо видны на только что выпавшем снегу, но на подходе к роднику они внезапно обрывались. Тут же, неподалеку, валялось и перевернутое на бок пустое ведро. А человек исчез. Откуда-то был еле слышен его голос, призывавший на помощь. Но крики постепенно становились все тише, и вскоре все смолкло.

Прошло еще довольно много времени, прежде чем мне удалось наконец отделаться от охватившего меня испуга. Только теперь я понял, что сегодня, первый раз за всю жизнь, мне довелось испугаться по-настоящему. Если бы не Шеф, я бы тут же, не раздумывая, ушел отсюда, чтобы больше уже никогда не возвращаться обратно и даже не помышлять о том, чтобы снова повторить подобный опыт. Но все же Шеф был хорошим и преданным псом, и он ни за что не рискнул бы спуститься в киву или броситься дальше, в провал, если бы не был уверен, что я все время буду там рядом с ним.

Итак, начну по порядку. Произошло нечто, что оказалось выше моего понимания, но ведь, сказать по правде, каждый день всем нам приходится сталкиваться с теми силами, объяснить или в полной мере осознать которые, подавляющее большинство из нас оказывается не в состоянии. Многие ли из нас, к примеру, вращая ручку настройки радио или телевизора, смогут объяснить принципы их действия?

Мой пес пропал. Если он прошел через нишу, то он неизбежно должен был где-то оказаться. Я должен его вернуть. Даже если для этого мне придется отправиться в это "куда-то" вслед за ним.

Шеф проскочил сквозь нишу, и я слышал его лай. Следовательно, процесс перехода не изменил его. Он лаял, так как, видимо, сохранилась причина, побуждавшая его к этому, а значит, переход не изменил его физически, и его восприятие окружающего мира тоже осталось прежним.

У меня исчез карандаш, но вместо него был оставлен небольшой сувенир. Следовательно, резонно предположить, что тому, что могло находиться по другую сторону ниши, не были чужды некие этические стандарты, а значит, с ним каким-то образом можно установить контакт. Затем мной был предпринят первый разумный с точки зрения логики шаг. Я отправился обратно к киве и позвал пса.

Ничего не произошло. Может ли звук проникать за пределы этой преграды? А если, предположим, я сам пройду сквозь нее? Смогу ли я потом вернуться?

Снова возвратившись за чертежную доску, я сел и, положив перед собой блокнот для черновых записей, предпринял попытку осмыслить случившееся. Полагаясь на здравый смысл, я решил воздержаться от опрометчивых поступков. Если Шеф сможет вернуться, он вернется. Может быть это произойдет через день, а может и через два. Через это "окно", очевидно, открывался некий путь, возможно он вел в иное измерение, может быть в другой мир, существующий на одном отрезке времени с нашим.

Верю ли я в это сам? Я не располагаю достаточной информацией, чтобы, исходя из нее, можно было бы принять решение, но какое еще объяснение можно здесь предложить? Мне известно лишь то, что данная проблема обсуждается уже не одно тысячелетие, и по крайней мере некоторые теоретические выкладки современной физики, кажется, допускают подобную возможность. А ведь тот провал за нишей явно ведет куда-то.

Более того, кем бы ни оказался тот, кто прочертил на моем чертеже ту красную линию, он явно добивался того, чтобы этот провал был открыт.

Почему? И почему он был так старательно засыпан до этого? Было ли там нечто, прежде наводившее страх? Или это была попытка предотвратить соприкосновение двух миров друг с другом?

Насколько мне известно, согласно поверьям индейцев-хопи, мы живем в Четвертом Мире. Третьим Миром, который они покинули, пройдя сквозь "дыру в земле" и перебравшись сюда, было зло.

Но что это за зло? Некий предмет? Существо? Или может какая-нибудь осязаемая сила? Или состояние? Моих скудных познаний об индейских верованиях крайне не достаточно, чтобы выдвинуть гипотезу, но, однако, мне кажется, что все это некоторым образом имело отношение к тем, кого индейцы-навахо называют "анасази" - то есть, "древними".

А вдруг за этой дырой скрывается какое-нибудь чудовище? И что, если кива и была засыпана землей для того, чтобы не дать ему прорваться сюда?

5

Кто нарисовал красную линию на моих чертежах? Очевидно, это был кто-то с "этой" стороны, кто-то, желавший вернуться обратно.

Исчезновение карандаша больше походило на безобидную шалость ребенка, или, возможно, кого-то еще, стремившегося войти со мной в контакт.

А вдруг где-нибудь поблизости есть еще один такой же провал? А то как же иначе мог попасть сюда тот, кто исправил красным мой чертеж?

Нет, все это бред какой-то! Бред! Сейчас я как никогда нуждаюсь в том, чтобы рядом находился кто-нибудь, обладающий знаниями и опытом Майка Раглана, человек сведущий в публикациях по данной проблеме.

Понедельник. События следовали одно за другим. Проснувшись на следующее утро, я обнаружил свой пропавший карандаш, грифель которого был исписан настолько основательно, что дальнейшее его использование по прямому назначению становилось более невозможным.

Сперва я опешил, но потом меня как будто осенило: а что если тот, кто стащил у меня карандаш, не знает, что его можно заточить? Действуя по наитию, я заточил карандаш, а затем воткнул его в грошовую точилку и оставил на столе, положив рядом еще парочку карандашей.

Наутро все это бесследно исчезло, а заодно пропал и мой старый свитер, кардиган, что до этого висел на спинке стоявшего рядом складного стула. Вот это уже было досадно. Хоть он и был уже далеко не новым, но этот кашемировый и теплый кардиган был одной из моих самых любимых вещей.

Каково же было мое удивление, когда сегодня утром я обнаружил свой старый свитер, а рядом с ним был аккуратно сложен еще один, совершенно новый - темно-коричневая полоса у плечей плавно сменялась все более и более светлыми оттенками.

Этот новый свитер оказался впору, и сидел на мне наредкость безукоризненно. У ворота, в том же месте, где у моего старого свитера располагалось название фирмы, здесь был вышит золотой нитью цветок подсолнуха!

Среда. Выгреб из кивы еще остававшуюся в ней землю. Теперь нужно будет как следует рассмотреть роспись на стенах. Я старался намеренно не обращать на внимания на символы до тех пор, пока не появится возможность изучить их в целом.

Четверг. Проснулся сегодня утром и нашел цветок подсолнуха у себя на столе! Если здесь и в самом деле водятся призраки, то это, несомненно, очень добрые существа!

Сегодня днем совершенно внезапно объявился Шеф! Он стоял поодаль, глядя на меня и пошел мне навстречу только после того, как я позвал его. Но стоило ему лишь оказаться рядом и учуять мой запах, как он принялся востроженно резвиться, как щенок. А за ошейник был засунут цветок подсолнуха!

Сказать, что я был изумлен этому, означало бы ничего не сказать, потому что Шеф был настолько приучен признавать только одного хозяина, что не подпускал к себе никого, кроме меня. Правда, в моем присутствии и при настойчивых увещеваниях с моей стороны он иногда мирился с некоторыми вольностями со стороны ветеринара, но только иногда. И все же кому-то удалось воткнуть ему за ошейник этот подсолнух!

Но на душе у меня было неспокойно. Мне уже почти удалось настроить себя на то, чтобы отказаться от своей задумки и вернуться к нормальной, обыденной жизни. Ведь прошло уже больше недели, и за все это время мне ни разу даже выспаться не удалось.

Все утро я тщетно силился припомнить, что же мне прежде доводилось слышать о других измерениях, параллельных мирах и их возможностях. Но так и не вспомнив ничего более или менее определенного, я начал осознавать, какой же все-таки до обидного ограниченной может оказаться столь узкая специализация, как моя.

Майк Раглан отложил дневник и снова подошел к окну. Эрик Хокарт вовсе не был склонен предаваться безудержным полетам фантазии. Он считался признанным специалистом сразу в нескольких областях электроники, и к тому же обладал незаурядной деловой прозорливостью. Способность предвидения вкупе с запатентованными правами на ряд изобретений принесли ему значительное состояние, которое ему удалось нажить, руководствуясь элементарной логикой.

Не тем он был человеком, чтобы пренебрегать мелочами, и уж тем более не тем, кого можно было с легкостью ввести в заблуждение. Итак, размышлял Майк, стало быть до ближашего города не меньше восьмидесяти, а то может быть и все девяносто миль, и на многие мили окрест нет ни одной живой души. К югу от реки находилась пара факторий, и примерно там же располагались малочисленные разрозненные поселения индейцев-навахо, которые жили обособленно ото всех и не имели обыкновения вмешиваться в чужие дела.

Так что же происходит? Судя по всему, Хокарт всерьез поверил в возможность существования некоего паралельного мира, и как бы там ни было, но для кого-то это было важно настолько, что на поиски дневника Эрика Хокарта был послан самый настоящий грабитель.

Где же сам Эрик? Что за девушка принесла сюда его дневник? И кем был тот человек, кто собирался выкрасть его? А кива?

- Лучше самому поехать туда, - произнес вслух Майк Раглан, разговаривая сам с собой. - Надо поскорее добраться до места. И если Эрика там не окажется...

Он развернул на столе перед собой карту района Четырех Углов и принялся изучать возможные маршруты. Добраться туда, где Эрик взялся построить себе дом будет отнюдь непросто. И хотя даже в той глуши были проложены довольно сносные дороги, большинство из них оставались незаасфальтированными. Но непосредственно к владению Хокарта не вела ни одна из дорог, и для него этот фактор был едва ли не самым привлекательным. Он обожал одиночество.

Эрик решил - и Майку было об этом известно - что по крайней мере во время строительства добираться до его горы можно будет на вертолете. Ожидалось, что все необходимые материалы будут доставляться все тем же образом.

Ему были прекрасно известны и обстоятельства, при которых Эрик узнал о существовании той горы. Самолет летел довольно низко, и с воздуха эта столовая гора с плоской вершиной была не похожа ни на одну из находившихся поблизости. Ее вершина имела вполне ухоженный вид, как будто некогда земля на ней возделывалась, но только было это давным-давно. Расположение этой горы, открывающийся с нее обзор и полное безлюдье вокруг, тут же приковали к себе внимание Эрика. С того самого момента Эрик Хокарт даже не помышлял ни о каком другом месте, кроме этого.

- Можно будет использовать природный камень, - говорил он. - У подножия скалы полно превосходного материала для строительства.

К тому же, не будучи ограниченным во времени, он намеревался собственноручно заняться постройкой, это было его давнишним желанием.

Эрик всегда самостоятельно принимал решения, действуя по собственному усмотрению, но только на этот раз он неожидано столкнулся с чем-то доселе совершенно ему неведомым, то, к чему он вовсе не был готов.

Майк с тревогой размышлял над случившемся. У Эрика не было друзей, от кого можно было бы ожидать подобного розыгрыша, тем более, что возможности поселиться поблизости от того места не было никакой, иначе как только в этих довольно суровых условиях устроить стоянку под открытым небом.

Медленно, не прекращая напряженно думать, Майк Раглан снова принялся за сборы. К тем вещам, что были им уже сложены, он добавил еще и бинокль. И все же в душе он испытывал редкостное нежелание покидать Тамаррон, предчувствуя, что, стоит лишь ему вернуться туда, оказаться поблизости от места предполагаемого строительства дома Хокарта, и тогда он тоже будет обречен.

Вот уже почти на протяжении двух десятилетий он только и занимался тем, что исследовал разного рода загадочные явления, разоблачая фальсификации и отважно вторгаясь в малоизученные области познания, но только на этот раз все было иначе. Его не оставляло ощущение, что он стоит у последней черты, у той самой грани, за которой открывается непознанное, то, чего надлежит опасаться.

Но что заставляет его думать об этом? И какими доказательствами он располагает?

Присев к столу, он в общих чертах изложил на бумаге содержание тех фактов, что стали ему известны и составил подробный план своих последующих действий. Если с ним вдруг что-то случится, то останется записка, хоть какое-то свидетельство, которое он смог оставить после себя. У него было такое чувство, как если бы ему вдруг неожиданно удалось найти выход из тупика. Ну конечно же, он возьмет эти свои записи и вместе с дневником оставит их в надежном месте.

Он снова взялся за дневник.

Боялся ли я? Ведь ничего ужасного до сих пор вроде бы не произошло, и все же мне приходилось иметь дело с чем-то непознанным, основанным на неких принципах, с механизмом действия которых я был совершенно не знаком.

Я попытался убедить себя не принимать это близко к сердцу, считать не более чем чьей-то неудачной шуткой, но не тут-то было. Помнится, Майк говорил, что имея дело с тем, что обычно принято называть сверхъестественным, далеко не лишне и самому обладать некоторым опытом иллюзиониста. Ученый же всегда старается добраться до истины и его никак нельзя назвать мастером по части остроумных уловок и прочих хитростей.

Очень многое из того, что на первый взгляд кажется невероятным, может быть с легкостью проделано любым фокусником, дающим представления, так как в силу своей профессии ему приходится постоянно иметь дело с подобными "чудесами". Обычно охотники до чудес, легко поддаются внушению, потому что их рассудок уже готов поверить в них.

Суббота. Еще одна бессонная ночь. В темноте как будто что-то шевелилось. Шеф все время был рядом, лежал прижимаясь ко мне, временами рыча, а то вдруг принимаясь тихонько поскуливать. Проснувшись рано утром, я еще какое-то время оставался лежать неподвижно. Я думал. Решение пришло неожиданно, само собой. Все, надо выбираться отсюда. Я уйду сегодня же. Заберу только личные вещи, все самое необходимое, оставлю остальное и просто возьму да и уйду.

Подобное упоминание о Шефе встревожило и озадачило Майка. Шеф был гордым, свирепым и бесстрашным псом, и его теперешнее поведение казалось по крайней мере странным. Обычно Шеф набрасывался на всякого, кто мог только оказаться поблизости, будь то человек, медведь, волк или еще кто. И коль скоро на сей раз этого не произошло, следовательно, пес учуял поблизости нечто, способное напугать даже его, то, что могло взволновать пса до глубины души.

А вдруг Эрик прав? Что если ему и в самом деле удалось открыть путь в другое измерение? Ведь смогла же собака проскочить туда и благополучно вернуться обратно, по крайней мере не пострадав физически, так что некто неизвестный тоже мог бы воспользоваться этой же дорогой - неизвестный или неизвестная?

Кто оставлял после себя знак в виде подсолнуха? И откуда те, настоящие цветы? Кто таскал карандаши и для чего это было нужно?

Завтра, решил Майк. Он поедет туда завтра. Отправится в путь рано утром, оставив дневник и свои записи в каком-нибудь надежном месте. Будет лучше всего, думал он про себя, если их удастся переслать одному из его старых приятелей, прежде работавшего на ФБР, чтобы в случае его, Майка, исчезновения, они послужили бы своеобразным руководством к действию.

Затем он погрузил в джип спальный мешок, провизию на дорогу, пополнил запасы воды, а также прихватил все патроны, что были у него с собой.

После он опустился на стул и начал глядеть в окно, но не видя за стеклом ничего: ни снега, ни даже величественных скал, подступавших вплотную к шоссе. В эти минуты он думал лишь о себе самом и еще о том пути, что лежал перед ним. Сказать по совести, и он был вынужден признать это, у него не было вовсе никакого желания ехать туда. Означало ли это, что он начинает неизбежно утрачивать интерес к приключениям? А как же любознательность, желание познать неизвестное? Или может быть он боится обнаружить нечто такое, что перевернет его столь привычный и удобный мир?

Мы с измальства привыкаем к жизни в трех измерениях; этот мир нам понятен, и мы чувствуем в нем себя вполне уютно. Новые идеи ведут беспристанную войну с нашим благодушием, и постепенно, но зато неуклонно, горизонты нашего мира расширяются, и он становится все более сложным. Когда-то человеку было вполне достаточно приспособиться к жизни в своей деревеньке или небольшом городке, к окружающим его людям и своей улице. Ему приходилось приспосабливаться к власти, будь то власть короля или же домовладельца - к власти любого, кто правил тем его мирком. Вот в этих пределах он чувствовал себя весьма комфортно.

Солдаты и моряки возвращались домой и рассказывали удивительные истории и далеких краях и странах, где многое было по-другому, иначе, чем у нас, и мир медленно становился шире. Большинство слушателей никогда не доверяло до конца подобным рассказам. Затем мир начал расширяться стремительно. Заменив тихоходные парусники трансантлантическими пароходами, а затем и вовсе поднявшись в небо, люди пересекали все новые его границы.

Вторая мировая война открыла для юных американцев самые отдаленные уголки земли, и вот уже дети фермеров из Канзаса или Вермонта запросто ведут разговоры о Бирме, Гуадалканале и Морокко. Они с легкостью рассуждают о тех странах, которые их отцы, пожалуй, не сумели бы найти на карте, а по окончании войны самолеты начинают летать уже повсюду.

И вот уже те, кому еще несколько лет назад редко когда удавалось провести зиму во Флориде, начинают свой бизнес в Саудовской Аравии, Йемене и Омане. А дети, подрастая, управляются с компьютерами с той же легкостью, как их отцы когда-то орудовали чернильными ручками. Во всем происходят радикальные перемены, и теперь уже новые открытия и изобретения следуют одно за другим.

На сегодняшний день человек уже успел высадиться на Луне, послать космические корабли к дальним планетам - те космические корабли, что, оказавшись за пределами солнечной системы, и до сих пор продолжают свое путешествие в бесконечные глубины космоса. А Эйнштейн и квантовая теория словно придали новые необычные возможности нашему втиснутому в узкие для него рамки миру.

Того человека, что привык просиживать перед телевизором с банкой пива в руке, следя за ходом футбольного матча, редко когда посещала мысль о том, что в окружающем его мире происходит настоящий переворот. Исчезали привычные горизонты, и прогресс уничтожал те работы, на которых он прежде имел обыкновение трудиться. Перемены, на которые раньше уходили целые века, теперь происходили едва ли не за один вечер, и возникающие при этом новые профессии требовали от работника все большего опыта и знаний. Самому обыкновенному, такому привычному нам работяге становится некуда податься, он оказывается не у дел.

Но кое-что все же осталось без изменений. Земля под ногами, небо над головой, вот эта дорога, по которой он мог проехать в автомобиле. Многие и многие века живут предания о других мирах, и люди читают или слушают разные истории о них, или даже видят их в "Сумеречной Зоне". Все это им пробуждает в них интерес и кажется весьма занятным, но только верить в это всерьез было не принято.

Это всегда оставалось лишь любопытным предметом для непринужденной беседы в кругу друзей, предоставлявшим к тому же неограниченный простор для рассуждений. Время от времени появлялись истории о загадочных исчезновениях, по поводу которых затем обычно следовали скучные разъяснения какого-нибудь откровенно тяготящегося этим ученого, у которого было невпроворот своих, куда более серьезных проблем.

Всегда было вполне достаточно иметь дело с нашим, постоянно растущим и развивающимся миром. В мышлении Майка Раглана не находилось места для еще одного измерения, для еще одного мира, на самом деле существующего здесь, бок о бок с нашим. Он был морально не готов к этому. Он допускал такую возможность, хотя о ее физической природе он знал не более, чем любой другой, тот самый рядовой обыватель, который не может объяснить, как работает его телевизор.

У Майкла Раглана не было ни малейшего желания обнаруживать еще одно измерение. Ему это было ни к чему. Дай бог разобраться с тремя уже имеющимися. Но он помнил, что жители нецивилизованных племен, с которыми ему пришлось сталкиваться, воспринимали подобную идею, как нечто само собой разумеющееся, и она отнюдь не вызывала у них ни малейшего изумления. Их язык мог элементарно выразить это понятие, с ним не возникало трудностей, так же как и с ходом их мышления.

Что можно сказать об австралийских аборигенах и их "времени грез"?

Майк взял в руки дневник и принялся нехотя, с опаской, листать его, отыскав в конце концов страницу, на которой он остановился.

Я быстро собрал все самое важное, все, что имело для меня значение. Чертежи, тетради и те несколько книг, которые я захватил сюда с собой, чтобы можно было почитать на досуге. Полдюжины книг все же оставлю, потому что когда-нибудь я, возможно, еще возвращусь сюда, хотя бы ненадолго.

Очень тяжело видеть, как на твоих глазах умирает мечта, а этот дом на вершине горы был заветной мечтой моего детства. Но тут против своей воли я ощутил внезапное нежелание уходить отсюда и оглянулся.

Это была она.

6

Самое первое мое впечатление подсказывало, что такая девушка, как эта не стала бы оставлять подсолнухи на столе у мужчины, а уж тем более засовывать цветы за собачий ошейник.

Вторая мысль, посетившая меня одновременно с первой, была о том, что это самая прекрасная женщина изо всех, кого мне когда-либо только доводилось встречать.

Она стояла в лучах яркого солнца, приблизившись вплотную к моей двери. У нее были очень черные волосы, разделенные прямым пробором и собранные сзади в два пучка. Ее кожа была цвета старой слоновой кости, а глаза казались очень большими и темными.

Но в следующий момент мое внимание переключилось на Шефа. Он рычал, но как-то неуверенно, как будто смутившись. Я тут же понял, что это не та женщина, во всяком случае, к Шефу подходил кто-то другой.

Она поманила меня, давая понять, что я должен следовать за ней, и тогда, подойдя к двери, я смотрел, как она идет в сторону кивы. С такой походкой как у нее, конечно можно было обойтись и без уговоров.

И все же я остановился в нерешительности. Шеф пятился назад, прижимаясь к моей ноге, как будто именно для того, чтобы не дать мне пойти за ней. Он подозревал что-то, и как оказалось, не напрасно. Она остановилась у самого края кивы и оглянулась. Увидев, что я все еще стою на пороге развалин, она снова поманила меня за собой. Я отрицательно покачал головой. В какое-то мгновение мне показалось, что ее лица как будто коснулась тень недовольства, но, возможно, мне это лишь почудилось.

Она была не просто красива, она была потрясающе красива - то будет, пожалуй, более точным определением. И все же было в ней что-то недоброе, это было нечто едва уловимое, но вызывавшее дурные предчувствия. Несмотря на ее красоту, мой рассудок противился, предупреждая меня о том, что от нее нужно держаться подальше, что отсюда нужно убраться поскорей, о том что это место порочно.

Одежда на ней, казалось, была из того же материала, что и кардиган, оставленный мне девушкой с подсолнухами, но только этот был гораздо лучшей выработки, украшенный изысканным индейским орнаментом, равного которому по сложности я еще не видел в наряде ни у одного из увиденнных мною когда-либо северо-американских индейцев. На ней были дорогие украшения из бирюзы высочайшего качества.

- Ты боишься? Меня?

У нее был тихий, приятный голос, она словно завлекала и в то же время посмеивалась надо мной.

И тогда невольно, не зная, как поступить, я сказал то, чего говорить, конечно же, не следовало бы.

- Мне надо дождаться строителей. Я нанял строителей, которые придут сюда, чтобы построить мне дом, - с этими словами я широким жестом обвел окрестности.

- Нет! - ее тон стал резким. - Никто не должен приходить сюда! Никто, понимаешь?

- Мне очень жаль. Но это моя земля. И я буду строить здесь дом.

- Что ты сказал? Твоя земля? Всей землей владеет..., - тут она внезапно замолчала на полуслове. - Пойдем! - голос ее звучал повелевающе. Я покажу тебе!

- Я не могу уйти, - повторил я.

Насколько я мог судить по ее манере разговора, эта красавица не привыкла, чтобы ей отказывали, и в данной ситуации она, очевидно, попросту не знала, как повести себя дальше.

- Немедленно! Идем со мной, или за тобой придут. Ты навлечешь гнев на себя.

Она задержалась еще на мгновение, а затем спустилась в киву и исчезла.

Ко мне моментально вернулось осознание того, что я должен немедленно выбираться отсюда, уйти куда-нибудь подальше от этого места и сделать это как можно скорее.

Всего десять минут спустя, засунув в карман вот этот дневник, я уже торопливо спускался вниз по тропе. Мой джип был оставлен невдалеке от того места, где кончалась дорога, это была заброшенная тропа. Я был уже совсем недалеко от цели, когда из-за груды камней в зарослях можжевельника раздался чей-то тихий свист.

Резко обернувшись, я оказался лицом к лицу со стройной, миловидной девушкой с цветком подсолнуха в волосах.

- Нет! Они поджидают тебя! Не ходи!

- Что им нужно от меня?

- Они не хотят, чтобы здесь кто-то был! Они заберут тебя. Добьются от тебя всего. Потом убьют.

- А ты кто?

- Я Каваси. Я убежала. Они найдут меня и тоже убьют.

- И ты говоришь по-английски?

- Немного. Старик научил меня словам.

- Но ведь она тоже говорила по-английски. Та, другая.

- У них есть четыре руки людей, кто говорит. Не больше.

- Четыре руки?

Она подняла ладони, а затем сжала пальцы в кулаки и раскрыла их вновь. Четыре руки, двадцать человек.

- Нам надо идти. Я покажу. - Быстро обернувшись, она проворно спустилась среди камней и, обойдя большой валун, вышла на древнюю тропу, узкую и крутую, что вела вниз, к реке. Она нерешительно остановилась в тени скалы. - Тебе нужно на другой берег или дождись темноты и плыви вниз по течению, к большому озеру.

- А что будешь делать ты?

- Я вернусь обратно - если смогу. Это не всегда. Всегда можно только через киву, но мне туда нельзя.

- Ты проходишь сюда в другом месте?

- Там не всегда. Только иногда. - Она взмахнула рукой. - Когда-то очень давно мой народ жил здесь повсюду. Настали плохие времена. Большая сушь. Пришли дикие, бродячие люди. Они убивали нас. Забирали наше зерно. Некоторые из наших людей умерли, а другие вернулись обратно на старое место, откуда мы раньше пришли сюда. Там очень много зла.

- Но ты не злая.

- Я нет. Она - да. Она очень важная. Мы боимся. И ты тоже. Ты спишь с ней и умираешь. Она Ядовитая Женщина.

- Ты из индейцев?

- Что такое индейцы? Я не знаю "индейцев".

- Твой народ жил здесь? Где?

- Здесь не жил никто. Это место для богов. Жрецы приходили на эту гору сажать колдовские деревья - ведьмин сад. Мой народ жил далеко. Большие пещеры, много домов. С обратной стороны у нас большой дом, много комнат. А здесь, я думаю, все разрушилось.

Скальные жители? Вполне возможно. У индейцев-хопи была легенда, будто бы они пришли в этот мир сквозь дыру в земле. Могло ли это оказаться другим измерением? То, что некоторые называют параллельным миром?

- А сейчас где твой народ?

- Там. Многих уже нет. Они рабы или умерли. Там зло.

- Ты назвала ту девушку, что приходила за мной "Ядовитой Женщиной". А что это означает?

- Им с детства дают яд. Мало, и не для того, чтобы убить, а чтобы они привыкли к яду. Это избранники богов. По их телам стекает яд тайных трав. Они не умрут, но любой мужчина, кто ляжет с ними, умрет. Когда у человека есть враг, то он посылает к нему Ядовитую Женщину.

До наступления темноты мы скрывались среди каменных завалов и зарослей можжевельника, и хотя преследователи были совсем близко, они не смогли найти нас. Затем, будучи почти невидимыми в темноте, мы стали пробираться старыми тропами на восток.

Пятница. Я возвратился. Хоть на какое-то время я сумел скрыться от них. Я спрятал все, что только возможно, в том числе и карту.

Майк, если ты все же прочтешь это, то, ради бога, помоги нам!

Каваси уговаривала меня переправиться через реку, но я был уверен в том, что мы сможем убежать от них и без этого. Мы с ней были более чем в двадцати милях от дороги, и к тому же я хотел попробовать еще раз пробраться к своему джипу. Под покровом темноты мы подошли совсем близко. Поблизости вроде бы не видно никого. Вскочив в машину, я сунул ключ в зажигание, и тут же взревел мотор моего ожившего джипа. Послышался крик, кто-то бросился ко мне из темноты, но машина уже стремительно дернулась вперед. Я ударил нападавшего по лицу, и мы укатили прочь. Проехав по дороге около мили, мы свернули с нее на другую колею.

Город, до которого мы наконец добрались, находился более чем в шестидесяти милях от того места, и в нем было относительно безопасно, или так мне тогда по крайней мере казалось. Мы ужинали в небольшом ресторанчике, зайдя туда почти перед самым закрытием. Каваси задавала много вопросов о кафе, машинах, автобусах. Я объяснял ей, как нужно заказывать блюда, покупать билеты и одежду. Вытащив из кармана деньги, я дал ей сто долларов и немного мелочи.

- Если со мной что-нибудь случится, передай эту тетрадь Майку Раглану, это в Тамарроне.

- Невозможно. Они здесь.

У окна промелькнула тень. Я направился к кассе. Лысый толстяк в фартуке вышел ко мне, чтобы взять деньги. Я заплатил.

- Послушай, друг, я Эрик Хокарт. Я строюсь к юго-западу отсюда, и сейчас мне нужно ружье. У тебя оно есть?

Он просто поглядел на меня.

- Мистер, у меня есть ружье. В наших краях все при оружии, но я не стану никому его одалживать.

Обернувшись, я посмотрел в окно. Мой джип стоял там. И поблизости вроде никого. А что если мы...

Каваси исчезла!

7

Я замер, стоя спиной к окну, положив обе руки ладонями вниз на прилавок перед собой. Может быть Каваси удалось благополучно скрыться, оставшись незамеченной? Или же они схватили ее, пробравшись с черного хода?

- Сэр, - тихо заговорил я, - пусть ваше ружье остается при вас, но послушайтесь хотя бы совета: если они войдут сюда, то будет лучше, если оно окажется у вас под рукой. Они наверняка решат, что свидетели им не нужны.

Меня зовут Эрик Хокарт - я вам уже сказал об этом. Пожалуйста, не забудьте, когда у вас станут наводить справки. Если полиция не возьмется за расследование, то мой друг сделает это. Его имя Майк Раглан.

- Послушайте, мистер, я, конечно, ваших дел не знаю, но уж лучше вызову-ка я полицию, и...

- Вызывайте, но только из кухни. Если вы подойдете к этому телефону, они вас убьют.

- Кто "они"? - он глядел мне через плечо. - Я не вижу там никого.

- Я сейчас побегу к джипу. Вам тоже лучше выбираться отсюда.

Майк Раглан отложил в сторону дневник и тихо выругался от досады. Он опять взглянул на блокнот и нахмурился.

Эрик вел дневник для себя, пока он, очевидно, не решил, что посредством его будет проще всего рассказать Майку о том, что с ним случилось.

Действуя быстро, Майк еще раз проверил содержимое рюкзака с провизией, снова осмотрел пистолет и сунул нож за голенище. Остановившись в дверях, он не поленился внимательно оглядеть стоянку, где он оставил свой джип. Рядом были припаркованы несколько других машин, но в них вроде бы никого не было, к тому же всех их он видел здесь и раньше. Подойдя к машине, он открыл дверцу, сел за руль и тут же запер все двери, успев прежде заглянуть за сидение. Выехав со стоянки, он направил машину в сторону шоссе.

На выезде он задержался у шлагбаума.

- Если меня будут спрашивать, то вы не знаете, у себя я или нет, наказал Майк охраннику.

Время от времени он поглядывал в зеркало заднего обзора, но признаков слежки за собой так и не обнаружил. Спустя несколько часов, он въехал в небольшой городок штата Юта и тут же отправился на поиски кафе, запомнившегося ему по предыдущим поездкам через город.

Но его больше не было! На том месте, где прежде стояла закусочная теперь дымилось несколько обугленных бревен. Дальше по улице находилось еще одно кафе, которое во время его последнего визита было закрыто, так как в межсезонье дела хозяев, видимо, шли из рук вон плохо. Теперь же заведение открылось вновь. Внимательно оглядевшись по сторонам, Майк припарковал машину так, чтобы за ней можно было бы приглядывать через окно, и вошел внутрь.

У стойки сидели трое индейцев-навахо и пили кофе, и еще водитель грузовика доканчивал свой завтрак. Его огромная, восемнадцатиколесная махина стояла на площадке у входа, рядом с пикапами, на которых приехали навахо. Да еще какая-то девушка одиноко сидела за дальним столиком.

Майк расположился неподалеку от нее. Когда к нему подошла офицантка, собираясь принять заказ, то обращаясь к ней, он заметил:

- Похоже у вас здесь неподалеку был пожар.

- И еще какой! Моя подружка из-за него осталась без работы! Она работала в утренней смене - обслуживала столики. А тут на тебе - пожар и работы больше нет.

Он заказал себе яичницу и ветчину.

- Кто-нибудь пострадал?

- Джерри. Это было его заведение. Он сейчас в больнице, если это можно так назвать. Повару удалось вытащить его из огня, хотя на и на нем самом уже загорелась одежда. Повар тоже немного обгорел, но вот Джерри... он совсем плох. Говорят, что у него не только ожоги, его еще как-то ранило, но точно об этом никто не знает.

- И как же это случилось?

- А кто его знает? Повар клянется и божится, что вначале загорелся зал.

Офицантка отправилась в кухню за заказом, а Майк снова взглянул на девушку. Она сидела неподвижно, и на столе перед ней стояла чашка кофе. Немного погодя, он опять посмотрел в ее сторону. Это была очень миловидная девушка, но Майку она показалась грустной, как будто очень растроенной из-за чего-то.

Офицантка вернулась с кофе для Майка.

- Вот это был пожар, скажу я вам! Как будто бы самый настоящий взрыв, только на самом деле никакого грохота не было, а просто раздалось что-то наподобие - пуф! И от здания остались одни головешки, да так быстро, что на рассказ о том, как это было и то, наверное, больше времени уйдет.

- А что говорит сам Джерри?

- Он? Ничего. Он не может говорить. А вот повар рассказывал, что когда он, уже перед самым закрытием, в последний раз выглянул в зал, то заметил там по крайней мере двоих посетителей. Девушка и тот человек, что спрашивал у Джерри про ружье...

- Ружье?

- Повар все слышал, он бросил свое занятие ради того, чтобы послушать. С виду порядочный человек, рассказывал он потом, похож на бизнесмена, но только он был чем-то очень напуган. Ну, Джерри, разумеется, отказал. Ведь ни один нормальный человек, если только он не законченный дурак, не станет одалживать свое ружье даже другу, если уж на то пошло, а не то что первому встречному.

- А что потом?

- И вдруг в кухню влетает та девица. Повар хотел было спросить у нее, что ей там нужно, но не успел - она выбежала через заднюю дверь.

Повар слышал, как хлопнула передняя дверь, и тогда он сам отправился в зал, и вот тогда-то это и случилось. Внезапно раздалось это самое пуф! и Джерри отбросило прямо на него, а потом все вокруг загорелось. Он смог вытащить Джерри на улицу.

- А что случилось с человеком, которому нужно было ружье?

Офицантка недоуменно пожала плечами.

- Убежал, наверное. Машина его так и осталась там, и ключи в зажигании. Шеф полиции конфисковал ее и отогнал к своей конторе.

- А девушка?

- Этого никто не знает, - понизив голос, офицантка, бросила многозначительный взгляд в сторону девушки и дальнего столика. - Но вот она сидит здесь с самого утра. Похоже, дожидается кого-то.

Майк тоже посмотрел на девушку, и их взгляды встретились. Он снова отвернулся.

- А тот человек, что спрашивал о ружье? Он сказал что-нибудь?

- Начал рассказывать, что он строит дом в пустыне, но об этом тут все и так знают. - Она снова отошла и вскоре вынесла из кухни его завтрак. Знаете, мистер, хоть расстояния здесь и большие, но людей не так чтобы было слишком много, а поэтому все обычно знают о том, что и где происходит.

Он покупал в городе бензин, кое-что из бакалеи, и несколько раз обедал у нас. Я тоже видела его, приятный мужчина. Наши местные девицы тут же начали гадать, женат он или нет. Он тихо занимался какими-то своими делами и никому здесь не докучал. Его зовут Хокарт.

- А где можно увидеть шефа местной полиции?

- Он сейчас уехал по делам в Мексикан-Хэт, но должен вернуться сегодня.

- И много у вас сейчас приезжих?

- Никого. Вот, только она. Зимой здесь мало кто проезжает. Летом бывают туристы, но редко, не так, как в Дуранго. Узкоколейки у нас нет, и мы находимся в стороне от основного маршрута, но все же туристы заезжают и сюда. - Она посмотрела на него. - А вы что, были знакомы с Эриком Хокартом?

Майк немного помедлил с ответом.

- Мы с ним друзья. Именно поэтому я приехал.

Она принесла кофейник и налила ему еще кофе. Индейцы уже уехали; водителя грузовика тоже нигде не было видно. Она опять взглянула на Майка.

- А вы не из наших мест?

- Я одно время жил здесь. Давно, много лет назад. И я очень много рассказывал Хокарту об этом крае, прежде, чем он решил перебраться сюда. Сам-то он с востока, но очень уж ему понравились здешние места. Он собирался построить здесь дом.

Офицантка отошла от него и снова занялась своей работой. Майк посмотрел на девушку, а затем взяв свою тарелку и чашку с кофе, подошел к ней.

- Каваси? - спросил он.

Во взгляде ее больше не было испуга.

- А вы Майк Раг-лан? - она произнесла его имя по слогам.

Он сел рядом.

- Ты говоришь по-английски?

- Немного. Меня научил старик.

- А что случилось с Эриком?

- Он у них. Они забрали его.

- Это они сожгли ресторан? Как?

- Я не знаю. Это такое... такая штучка... как..., - она дотронулась до края блюдца. Приподняв его чашку, она вытащила из-под нее блюдце, и замахнулась, словно хотела метнуть его. - Они..., - она снова повторила движение. - Потом огонь, большой огонь, очень быстро.

- А те... штучки, которые они кидали? Они были большими?

- Маленькие. Меньше, чем... - она указала на чашку - вот такие.

- И они загорелись?

- Они сначала разбились, потом загорелись.

- Кто-нибудь из полиции уже разговаривал с тобой?

- Нет.

- Каваси, я ничего не знаю о твоей стране, где бы она ни была. Я ничего не знаю о твоем народе. Я прочитал лишь то, что написал Эрик, но я должен знать, кто они такие, эти твои враги, куда они забрали Эрика и что они собираются сделать с ним. Я также должен знать, как попасть туда, где сейчас Эрик.

Внезапно Майк подумал совсем о другом.

- Ты поела? У тебя есть деньги?

- Я ничего не ела. Я отдала деньги за комнату, чтобы там спать.

Он подозвал офицантку и сделал еще один заказ. Когда женщина ушла, Каваси сказала:

- Как попасть обратно, я не знаю. Мы далеко от того места, о котором я слышала.

- А ты смогла бы найти это место, если бы я отвез тебя обратно?

- Я не знаю. Я смотрю.

Она принялась за еду. Майк ждал. Что же, черт возьми, происходит? Что за напасть такая? Разумеется, принимая во внимание записи Эрика и теперь еще сожженное кафе, было несложно догадаться, что эти люди, кем бы они ни оказались, представляли большую опасность. Они не шутили. Но кто они? Кто они такие?

- Расскажи мне, что сможешь. Я ничего не знаю об этом.

- Когда-то очень давно - Каваси сделала рукой широкий жест - мой народ жил здесь. Они рубили деревья, чтобы потом строить дома или зажечь огонь. Выращивали тыквы и кукурузу. Но дождь не приходил. Год за годом. Дождя было мало. Пришли злые люди. Они убивали наших людей, отбирали наше зерно. Скоро они поселились рядом, чтобы воровать. Нас было мало. Некоторые ушли из этих мест.

Задолго до этого мы пришли сюда из совсем другого края. Мы покинули его, спасаясь от зла. Потом некоторые захотели вернуться. Двое пошли обратно, и сказали, что там все в зелени, много воды и мало людей. И тогда мы снова вернулись туда.

Это было против старинных обычаев, но наши люди боялись голода и жестоких врагов, пришедших с севера, и поэтому некоторые вернулись обратно.

Но зло было там. Оно не пропало. Наши люди закрыли верх головы, чтобы не слышать больше Голоса.

- И где же находится то место, куда вы все возвратились? - Майк ждал, боясь услышать в ответ то, что ему было уже известно.

- С Обратной Стороны. Я не знаю, как сказать это, какими словами. Там так же как здесь, но только... только как бы по-другому.

- Вот ты сказала, что они вернулись обратно. А как это?

- Есть места, где открываются ходы - только иногда, всегда - не бывает. Сквозь них можно пройти, чтобы быть с Обратной Стороны. Старик, который научил меня вашим словам, прошел, но никогда не мог выйти обратно. Он пришел туда молодым. Сам себя он называл "ков-бой" - так? Они искали его. Они откуда-то узнали, что он на Обратной Стороне. Он очень... он далеко прячется от них. И тогда... они не нашли его. Я думаю, что он кого-то убил, но он знает, как прятаться.

- И он все еще там?

- Еще там. Некоторые из наших людей знают. Они помогают ему. Но он очень... как вы это говорите? Сильный, да? Он знает, как прятаться. Я думаю, что теперь они уже перестали искать его. Может быть. Я не знаю.

- А как его зовут?

- Он Джонни. Просто Джонни.

- Скажи, твой народ - это и есть те самые скальные жители? Те древние, кого навахо называют "анасази"?

- Да.

Майк посмотрел в окно. Там, на улице было все по-прежнему. У противоположной обочины дороги остановился грузовик; водитель вылез из кабины и направился ко входу в кафе. Его собственный джип был хорошо виден отсюда. Двое горожан разговаривали о чем-то, остановившись посреди тротуара. Все казалось самым обыденным, таким, как всегда.

Так что же делать? Если Эрика забрали обратно, где бы это "обратно" ни находилось, то, следовательно, он исчез, и может статься, что изчез навсегда.

- А что там будет с Эриком?

- Много вопросов. Когда ответов больше нет, они убивают. Они ненавидят и боятся. Они правят всем, но все равно живут в страхе. Им страшно потерять власть, им страшно, что мы - кто не согласен - получим силу от Обратной Стороны. Они боятся идей от вашей стороны. Любого, кто пройдет, они убивают.

- Так выходит, что некоторым это все же удается?

Она покачала головой.

- Не часто. На моей памяти только двое, наверное. Или может быть они не говорят нам всего. Очень давно был мальчик, юноша, который сумел пройти. Что случилось дальше, я не знаю. А очень-очень давно, еще раньше, пришли двое мужчин, которые искали золото. Их пытали, убили и оставили с Обратной Стороны.

- А что они знают о нас? О людях этой стороны?

- Много. Иногда они посылают своих людей украсть что-нибудь. Или убить. У вас есть вещи, чтобы слушать, такие вещи, чтобы можно было говорить с тем, кто далеко. Им нужно это.

А Эрик был специалистом как раз по этой части. Того, чего не знал он, не знал никто. Если им станет об этом известно, то возможно, они и не станут его убивать.

- Ну а что же кива?

- Это тайное место. В древнем предании говорится, что там есть потайной ход к Обратной Стороне. Кива это священное место, но люди зла засыпали ее. Теперь они хотят снова открыть. - Она попивала кофе маленькими глотками. - Я думаю, они теперь построят дом. Они хотят, чтобы можно было всегда проходить, все время.

Майк глядел на улицу за окном, стараясь собраться с мыслями. Что здесь творится? На самом деле? Или же просто чей-то изощренный розыгрыш? Он совершенно не разбирался в физике, но все же знал, что теоретически подобные вещи считались возможными, теория допускала существование параллельных миров. По крайней мере, кое-кто из ученых был убежден, что они существуют. А в Средней Азии и Тибете он видел... но существует ли между этим всем некая взаимосвязь? Вряд ли.

Эрик позвал его на помощь, и теперь это превыше всего. Как бы там ни было, а Эрик попал в беду, и он молил его, Майка, о помощи.

- А что потом? После того, как твой народ ушел отсюда и вернулся обратно, что было с ними дальше?

Она пожала плечами.

- Я мало знаю об этом. Какое-то время они жили, как раньше, потом стали жить по-другому. Мой предок был тем, с кого все началось.

Он был еще очень молодым, но смог сам, один, построить большую дамбу, чтобы удерживать воду. У него был хороший урожай. Он многое делал по-новому. Он придумал такие вещи - то, что вы называете машинами - чтобы они сами могли работать. Злые посчитали это колдовством и убили его.

Но они не могли убить его мысли. Скоро те, кто его убили, начали сами пользоваться его чудесами. Они строили крепкие стены, большие дома и дамбы. Потом они придумали законы, где было сказано, кто может брать воду и когда. Люди приняли их законы, потому что они были хорошими и не хотели неприятностей. Но те, кто владел водой, скоро придумали новые законы, еще хуже. Тогда некоторые из нас ушли от них и поселились в другом месте, как бывало и раньше.

Они пошли против нас, потому что мы не подчинились. Кого-то они убили, а других сделали своими рабами, но затем мы нашли то место, где работал мой предок, когда он делал вещи, и там были вещи, которые он успел сделать, и другие, только начатые. Мы использовали их, чтобы бороться, и тогда они оставили нас в покое. Джонни тоже помогал. Он сказал, что мой предок был вторым Давинчем.

- Да Винчи? Леонардо да Винчи был художником, и он изобрел много вещей.

- Наверное так.

- Вот ты сейчас здесь, на этой стороне. А раньше, ты часто приходила сюда?

- Это запрещено. Они откуда-то могут узнать об этом. Я не знаю, как, но им тут же известно. Если кто-нибудь проходит, его тут же хватают. Они не успокоятся, пока не поймают его.

- А те, которые правят? Они сами выходят сюда?

- Они говорят, что нет, но иногда ходят. Или когда-то они проходили, но затем пришла большая вода и затопила место. И очень долго они не могли. Пока Эрик не раскопал киву.

- Но ведь есть, наверное, и другие пути? Тот, кто прочертил ту линию на планах Эрика, должно быть прошел через другой ход.

- Они бывают иногда. Я не понимаю, как, но иногда вдруг открываются ходы. Я так пришла сюда.

- А ваша большая вода, это, наверное, то, что у нас называется озером Пауэлл. Мы построили дамбу, чтобы остановить воды Колорадо и затопили ими большую часть Глен-Каньона.

Они оба замолчали. Майк смотрел на улицу. А что если они придут прямо сейчас? Что он тогда будет делать?

- Я должен помочь ему, - сказал он наконец.

- Ты не можешь. Он у них.

- Куда они отвели его?

- Это нехорошее место, место страха. Это очень старое место, оно было еще до того, как мы вошли в Четвертый Мир, ваш мир. Я там не была, но тот, кто был отцом моей матери, знал это место.

Каваси в страхе посмотрела на него. Она только что поняла это.

- А теперь они придут за тобой. Они должны забрать тебя. Они не хотят, чтобы кто-нибудь знал, что их мир существует, а ты теперь знаешь.

- И ты тоже.

- Обо мне они знают, - отмахнулась она. - Меня ненавидят. Я им нужна больше всех. Я теперь глава семьи, клана. Они дожидаются меня. Ведь я происхожу от Того-Кто-Обладал-Волшебством, от того прародителя, кто сделал много новых вещей. Я должна вернуться обратно.

- Но есть же кива.

- Нет. Это их путь. Они станут следить. Они близко к ней.

- Но ведь сюда-то ты пришла!

- Мой путь ненадежный, очень опасный, но он открыт. Чаще всего открыт. Они ничего не знают о нем. Мы тоже не знаем. Знают только сакуа.

- Сакуа? Это такие волосатые?

- Ты знаешь о них? Они не люди, но они знают много того, чего не знает кроме них никто другой. Они выходят на охоту или за овцами, когда нечего есть.

- Таскают овец? У индейцев?

- Они забирают овец. Я не знаю, у кого.

Он допил кофе.

- Будет лучше, если мы уйдем отсюда и постараемся поскорее составить план.

Раглан начал было вставать из-за стола, но тут на плечо ему легла чья-то рука. Он поднял глаза.

Перед ним стоял коренастый, крепкого телосложения человек. У него был значок полицейского.

- Не возражаете? У меня имеется несколько вопросов к этой леди. И к вам тоже, если вы все равно здесь.

Обернувшись, он окликнул офицантку.

- Мари? Будь добра, еще чашку кофе.

Он перевел взгляд с Майка на Каваси.

- Я Галлафер. Итак, приступим.

8

Взглянув на Майка, он обратился к девушке.

- Как ваше имя, мэм?

- Каваси.

- Вы из этих мест?

- Я... ту-рист, - она говорила уверенно, без волнения или страха.

- Вы из индейцев?

- Когда-то очень давно мой народ жил недалеко от этих мест. Я приехала посмотреть, где это было.

Затем он обратился к Раглану.

- Как давно вы знакомы?

- Мы только что встретились. Я узнал ее по рассказам нашего общего друга - Эрика Хокарта.

- Хокарт? Это тот самый, что вроде собирается строиться где-то ниже по реке? Ученый, так кажется?

- И не только. Еще он бизнесмен, и довольно преуспевающий. Подобные два качества редко когда уживаются в одном человеке. Да, ему пришелся по душе ваш край, и он собирался выстроить здесь себе дом. Он нажил приличное состояние, занимаясь исследованиями по электронике, и поэтому может позволить себе жить там, где ему захочется.

Галлафер принял из рук офицантки чашку с кофе и отпил глоток, а затем снова переключил все свое внимание на Каваси.

- Когда начался пожар, вы были в ресторане?

- Нет, но я была там всего за минуту до этого. Я увидела тех людей и очень испугалась. Я убежала.

- Каких людей?

- Я их не знаю. Их было двое, может быть больше. Не могу точно сказать. Мистер Хокарт тоже боялся, и пошел к прилавку, чтобы ему дали ружье. Но человек за прилавком не дал ему ничего.

- И правильно сделал. А как Хокарт поступил потом?

- Я не знаю. Я убежала.

- И когда вы пошли?

- Спряталась. Потом искала комнату, чтобы спать.

Галлафер обернулся к Майку.

- Что вам известно о Хокарте? Не был ли он замешан в чем-нибудь? Может, наркотики?

- Кто угодно, но только не он. Не при его благоразумии. Ему это было ни к чему. Он был рассудительным, иногда даже слишком серьезным человеком, предпочитавшим одиночество всему остальному. Так ему лучше думалось. Чего ему не доставало в жизни, так это по-настоящему уединенного места, где поблизости не было бы телефона. Видите ли, когда человеку удается достичь чего-то в этой жизни, то люди не оставят его в покое, они вечно будут надоедать со своими прожектами и идеями, а ему не нужно было чужих идей.

Он просто хотел подыскать для себя тихое место, где можно было бы спокойно сидеть и думать. Вообще-то я лично воздержался бы от того, чтобы называть его ученым. Скорее он в какой-то мере был изобретателем, умевшим находить должное применение своим открытиям. Многие из его друзей-коллег занимались исключительно лишь одними исследованиями, а вот Эрику, в отличие от них, было дано предвидеть практическую ценность подобных вещей. Он умел обратить их работу в реальные деньги.

- А у него не было недоброжелателей? Не угрожал ли ему кто физической расправой?

- Об этом мне ничего не известно. Родственников у него не было. Наследников тоже. Так что большинство его друзей наборот были заинтересованы в том, чтобы он жил как можно дольше.

Если Галлаферу и было что-то известно, то выказывать свою осведомленность он, по всей видимости, не собирался. Судя по характеру задаваемых вопросов, он как будто бы пытался прозондировать почву, надеясь отыскать подходящее объяснение случившемуся. По крайней мере у Майка сложилось тогда именно такое впечатление.

- Мэм, вот вы сказали, что вы испугались тех людей. А почему?

- Я была в пустыне с мистером Хокартом. Он очень... очень беспокоился. Мы сели в машину, а те люди выскочили из-за камней, но мы уехали. А потом они пришли в ресторан.

- Где сейчас Хокарт?

- Нам бы тоже хотелось бы это знать, - заметил Раглан. - Они, должно быть, взяли его.

- Похищение?

- Похоже на то. Насколько мне стало известно, трупов на пожарище найдено не было, а следовательно, он скорее всего остался в живых. Если я не ошибаюсь, его машина находится у вас.

Галлафер неторопливо попивал кофе, продолжая напряженно размышлять. Он производил впечатление проницательного, умного человека, и Майк надеялся, что он не станет подвергать сомнению его рассказ, который к тому же по большей части оказался чистейшей правдой, если, конечно, не вдаваться в некоторые подробности. Галлафер внезапно взглянул на Майка.

- А каков род ваших занятий вообще?

- Я писатель, в основном пишу о дальних странах и необычных приключениях. С Эриком мы были знакомы на протяжении вот уже нескольких лет, и теперь он хотел посоветоваться со мной.

- По поводу чего?

- В частности, он хотел, чтобы я рассказал ему побольше об этих местах. Я ведь и сам одно время жил тут неподалеку, исходил почти все отдаленные уголки.

- Это где же?

- Темный Каньон, Сказочный Каньон, Бычья Впадина, Холмы Прекрасной Алисы, Деревянный Башмак - вы ведь сами их знаете не хуже меня.

Галлафер неохотно кивнул.

- Похоже на то, что вы действительно в этом разбираетесь. - Он снова отпил глоток кофе. - А кому могло понадобиться похищать Хокарта? Вы сами никого не подозреваете?

- Нет. - Раглан немного помолчал. Потом он сказал. - Видите ли, мы с Хокартом время от времени обмениваемся книгами, в основном это самые обычные, недорогие издания в мягком переплете. Одна такая книга была оставлена для меня в Тамарроне, там, где я остановился. А некоторое время спустя какой-то человек тайком пробрался ко мне в дом и пытался ее выкрасть.

- Выкрасть книгу? Да зачем, черт побери?!

- Вот то-то и оно. Мне кажется, что он взял ее, приняв за что-то другое.

Коротко, насколько это лишь было возможно, Раглан рассказал, о звонке девушки-портье, и как затем, проснувшись, он увидел стоящего у бара незнакомца.

- Хорошо еще, что он не убил вас, - сказал Галлафер.

Раглан лишь улыбнулся в ответ.

- Думаю, я все же сумел бы убедить его не делать этого, - тихо сказал он.

Галлафер снова посмотрел на Майка.

- Можете описать, каков он из себя?

- Ростом примерно пять футов и девять или десять дюймов - если смотреть относительно бара, рядом с которым он стоял, темные волосы и глаза, смуглая кожа. Очень широкоплечий. Мне он показался крутым, по-настоящему опасным парнем.

- Почему вы так считаете?

- Он всецело владел ситуацией. В его поведении не чувствовалось ни малейшего намека на нервозность. Он мгновенно оценил ситуацию. Он видел, что я даже не пытаюсь задержать или остановить его и знал, что во избежание еще больших неприятностей, убивать меня не стоит. Он производил впечатление профессионала, все действия которого загодя просчитаны и выверены на шаг вперед, и которого невозможно обратить в паническое бегство. Он просто развернулся и вышел.

- А потом?

- Я подошел к окну и смотрел, как он шел по снегу, направляясь к шоссе. Там он сел в белый фургон, который тут же укатил в сторону Дуранго.

- Вот вы сейчас назвали его профессионалом. А что вы имели в виду?

- Именно то, что я сказал. Мне приходилось время от времени встречаться с подобными людьми, более чем в десятке стран. Парни такого типа обычно состоят на службе в ЦРУ, ФБР или КГБ. Он точно знал, что от него требуется и был намерен в точности выполнить эту задачу - не больше и не меньше того.

- Не знаете, сколько он может примерно весить?

- Примерно столько же, сколько и я. Фунтов сто девяносто, или около того, но на первый взгляд может показаться, что он фунтов на пятнадцать полегче. Ступает мягко, как кошка. Похоже, он не из тех, кто станет шутить.

- А этот ваш Хокарт - он когда-нибудь работал на правительство? Какие-нибудь секретные разработки?

- В последнее время нет - по крайней мере мне об этом ничего не известно. Какое-то время назад он занимался чем-то подобным, но с тех пор прошло уже слишком много времени.

Наступило тягостное молчание. В следующие несколько минут никто не произнес ни слова. Полицейский производил довольно благоприятное впечатление, и тогда Майк Раглан решил пойти на риск. Безусловно, рассказав сидевшему теперь перед ним человеку о своей версии случившегося, он рискует прослыть полоумным, но ему все же хотелось хоть как-то подготовить Галлафера к встрече в тем, что, возможно, ожидало его впереди. Негоже, чтобы такой человек занимался бы поисками вслепую. И тогда он сказал:

- Мне так кажется, вы давно уже здесь живете.

- В этих краях прошла большая часть моей жизни. А что?

Майк ответил не сразу.

- Всегда бытовало мнение, будто бы эти края стали обиталищем приведений. Я имею ввиду пустыню на подступах к реке. Когда Хокарт принялся упрашивать меня приехать к нему, то у меня, откровенно говоря, сложилось такое впечатление, как будто причиной для беспокойства стало нечто, происходившее как раз оттуда.

Возможно, про себя вы сейчас подумаете, что я тронулся умом, но мне и в самом деле кажется, что мы вплотную приблизились к хрупкой грани чего-то неведомого. Поэтому мне бы очень не хотелось, чтобы именно теперь туда стали стекаться толпы любопытствующих, способных лишь испортить все дело. Если вы сами решите отправиться туда, то выберите себе в проводники человека, умеющего держать язык за зубами, того, кто хорошо знаком с местностью.

Галлафер откинулся на спинку стула и не сводил глаз с Майка. Затем, полуобернувшись, он окликнул офицантку.

- Мари? Принеси мне чизбургер. С ржаным хлебом. И будь добра, еще кофе.

Он посмотрел в окно, стараясь проследить взгляд Раглана.

- Вы ожидаете кого-то?

- И да, и нет. Когда прошлой ночью ко мне в дом залез вор, я тоже не ждал никого. Я высматриваю белый фургон.

- Ездил тут какой-то по округе. За прошедшие два дня дважды попадался мне на глаза. - Галлафер отвернулся от окна. - А что заставило Хокарта выбрать для строительства это место? Отчего он решил строиться именно здесь?

- Ему приходилось время от времени пролетать тут на самолете, и он был очарован красотой здешних мест. И тогда он твердо решил, что выстроит себе дом на вершине горы, в тихом, располагающем к раздумьям, месте. Он собирался своими руками построить себе дом из дикого камня. С инструментами он управляться умеет, тем более, что торопиться ему было некуда.

- А вот я ни за что на свете не стал бы селиться там. Это самое распоследнее место.

Каваси и Раглан выжидающе уставились на Галлафера.

- Раньше там жили пиуты. Но больше их там нет. И такое впечатление, что никто, похоже, не знает, куда они могли подеваться. Была там и пара рудников, но и те долго не протянули. - Он в упор посмотрел на Раглана. Говорят, очень уж неуютно там.

Галлафер сидел, обхватив чашку обеими ладонями. Он разглядывал Раглана.

- А я теперь начинаю вас припоминать. Так, говорите, вы писатель. Так вы и есть тот самый Раглан, что разоблачает чудеса? Разные там дома с привидениями и тому подобное?

- Да, но только давайте будем считать, что я исследую непознанное. На самом деле я не собираюсь ничего разоблачать. Я просто стараюсь докопаться до истины.

- И значит, Хокарт пригласил вас сюда за этим?

- Да.

- Насколько я могу догадываться, вы повидали немало странных вещей. Я слышал о ваших путешествиях на Гаити, по Тибету и перуанским джунглям.

- Я побывал там, и да, вы правы, мне довелось столкнуться с довольно необычными явлениями, и моя интуиция подсказывает мне, Галлафер, что вам все-таки известно нечто о том, что теперь волнует всех нас.

Галлафер ответил не сразу.

- Нет, - с расстановкой заговорил он наконец, - я ничего не знаю. Та местность находится вне пределов моей юрисдикции, и я обхожу ее стороной. Точно так же как и большинство наших, местных, включая и самих индейцев. Они ведь тоже не слишком жалуют те земли.

Тут был принесен заказанный чизбургер. Откусив от него, Галлафер принялся молча жевать, а затем, проглотив, снова взглянул на Раглана.

- Но в конце концов парень, о котором вы говорили, вовсе не был призраком, и пожар...

- Каваси сказала, что один из тех людей бросил несколько дисков, и пламя загорелось, когда они разбились.

Галлафер перевел взгляд на нее.

- Какого размера были эти диски?

Она указала на верх его чашки.

- Вот такие, может быть немного побольше.

- Галлафер, несмотря на то, что вы можете посчитать меня сумасшедшим, я все же хочу дать вам повод к размышлению. У индейцев из племени хопи существует поверье, и анасази тоже по всей видимости верили в то, что мы с вами живем в Четвертом Мире.

- В наших краях эта сказка известна всем.

- И что сами они ушли из Третьего Мира, потому что там царило зло.

- Таково предание. К чему это все?

- А что если, вследствие засухи или из-за насшествия с севера воинствующих индейских племен некоторые из них вернулись обратно в Третий Мир, туда, где их поджидало это самое зло? А вдруг кто-нибудь из них знает, как можно уйти отсюда и снова вернуться?

Галлафер не взглянул на Раглана. Он смотрел в окно, продолжая задумчиво жевать свой чизбургер.

- Вы ожидаете от меня слишком многого, - изрек он в конце концов. - А что же фургон?

- Им пришлось бы устроить себе неподалеку отсюда нечто наподобие оперативной базы. Такое место, где можно было бы оставлять фургон и все остальное, что может понадобиться впредь. Но чтобы в то же время этот перевалочный пункт находился бы в стороне от посторонних глаз.

Он снова замолчал. В закусочную тем временем продолжали заходить посетители, и теперь кое-кто из завсегдатаев переговаривались между собой, с любопытством поглядывая на Раглана и Каваси.

- А вот рискни я вдруг предположить такое - так наверняка стали бы говорить, будто бы у меня крыша поехала. Во всяком случае, очень мало кто здесь верит в черную магию навахо. - Галлафер снова посмотрел на Раглана. И что вы теперь собираетесь делать? Здесь останетесь?

- Пропал Хокарт. И я собираюсь отправиться на его поиски. Может быть мне удастся что-нибудь прояснить.

- Должно быть так оно и будет, если только все сказанное вами ранее окажется правдой. Я попробую разыскать тот фургон.

- Знаете, Галлафер, если вы его действительно отыщете, то будет лучше, если вы возьмете с собой пару человек в виде подкрепления. Я вполне серьезно. Они не остановятся ни перед чем, пойдут даже на убийство, и если мои предположения окажутся верными, то им удастся ускользнуть, оказываясь вне пределов вашей юрисдикции.

- В отдельных случаях пределы своей юрисдикции я определяю по своему усмотрению, - откликнулся Галлафер, отправив в рот последний кусок чизбургера. Он перевел взгляд на Каваси. - А где, позвольте узнать, будете вы?

- Со мной, - ответил за нее Майк, - покуда это возможно. Сегодня вечером она будет в мотеле, по соседству со мной. Если бы ваши люди могли проследить за ним...

- Смогут и будут. У меня есть неплохие ребята. - Он поднес салфетку к губам. - Ну а как быть с этим Третьим Миром...?

- Возможно, мне придется самому отправиться туда.

Галлафер смерил Раглана длинным, пристальным взглядом.

- Вы что, и в самом деле верите во все это? Я имею в виду... ну, я, в общем, тоже изредка разговариваю с индейцами, и вот время от времени один из них, особенно когда поблизости никого нет, вдруг начинает рассказывать какие-то очень странные вещи. И все-таки... - он с сомнением покачал головой.

- На данный момент, Галлафер, у меня нет иного выхода. У меня есть некоторое доказательство, но поделиться им с вами я пока что не могу. Считаю себя не вправе, оно не принадлежит лично мне. Я уверен лишь в том, что это может оказаться либо весьма веским доказательством, или же это всего-навсего проявление некоего психического растройства. Но в любом случае, вам известно, что в результате неожиданного пожара уничтожен ресторан. Это доказательство. Пропал без вести Эрик Хокарт, и это свершившийся факт. Может быть нам удастся отыскать его, а может быть и нет.

Эрику уже приходилось иметь дело с таинственными провялениями. Он рассказывал мне о них. И ему довелось увидеть по крайней мере одну очень красивую женщину, приходившую сюда с Обратной Стороны...

- Вы шутите?

- Ничуть. Все это слишком серьезно. И я хочу предупредить вас на будущее. Если вы когда-либо сами увидите ее, то, ради бога, держитесь от нее подальше, или же поплатитесь жизнью.

- Это Ядовитая Женщина, - сказала Каваси. - Их всего шесть, по-моему.

- Ядовитая Женщина?

- Все дело в том, что таким женщинам вводят внутрь яд, к которому сами они остаются невосприимчивы, но который в то же время убивает любого мужчину, вступающего с ними в контакт. В сексуальном смысле, разумеется. Подобные истории мне приходилось слышать и прежде на Ближнем Востоке и в Индии.

- Довольно занятно, правда? - Галлафер перевел взгляд на Каваси. - А вы тоже верите в это?

- Да, верю.

- Ну, в любом случае, ее вам удалось убедить, - покачал он головой.

- Это я сказала ему, - возразила Каваси. - Я предупредила его, как сейчас предупреждаю вас. Она принадлежит Руке.

- "Руке"?

- Того, кто правит, называют Рукой.

Галлафер не сводил с нее глаз.

- Даже и не знаю, чему тут верить. Поначалу я даже стал было уже и прислушиваться, но теперь... нет, право же, не знаю.

- Это правда, - сказала Каваси.

- А вы верите в Третий Мир? - скептически спросил у нее Галлафер. Вы что, и вправду верите в него?

Она была невозмутима и это лишь еще больше подчеркивало ее красоту.

- Я верю. Мне приходится верить в него. Потому что, до тех пор, пока я не пришла сюда, вся моя жизнь прошла там.

9

Галлафер еще с минуту продолжал пристально разглядывать ее. Затем внимание его вновь оказалось обращено к Раглану.

- Уж лучше мне, пожалуй, заняться тем, в чем я по крайней мере разбираюсь. Итак, вернемся к тому человеку. К тому самому, что влез к вам в дом. Помимо его роста и веса вам удалось еще что-нибудь запомнить? И пожалуйста, поподробнее о том, что вы имели в виду, называя его "профессионалом".

- Вы, Галлафер, профессионал в своем деле. Так вот, он тоже был профессионалом. Теперь, что касается примет: На правой щеке у него я заметил шрам, примерно около двух дюймов длиной. Плотно прилегающие уши с небольшими мочками. Несколько заниженная линия роста волос - если только это не было накладкой, в чем я, в принципе, сомневаюсь. Кожа у него несколько потемнее, чем у Каваси, глаза небольшие, лицо решительное, с выступающими скулами.

- Что ж, довольно неплохо, - одобрил Галлафер. Покончив с записями, он оторвался от блокнота и снова взглянул на Раглана. - Если вы и на самом деле собираетесь отправиться на ту гору, где строил свой дом Хокарт, то будьте поосторожней. Помните, что, как только вы свернете с шоссе, вам придется рассчитывать лишь исключительно на собственные силы.

Затем он обратился к Каваси.

- Хочу оговориться сразу, что мне не хотелось бы вас обижать, но я вам не верю. Согласитесь, что слишком уж это неправдоподобно, и все же, давайте чисто теоретически предположим, что вы правы. Ну и так как же там, откуда ввы пришли?

- Почти так же как здесь, но только по-другому. Солнце... не такое как здесь. Оно как будто бы светит сквозь туман. Вокруг много зеленеющих полей, лугов, рвов с водой.

Галлафер поднялся из-за стола.

- Вы тоже собираетесь туда? Где Хокарт затеял строительство?

- Наверное да.

- А куда еще?

- Я буду здесь. Вот тут, в Тамарроне или в пути туда, но только мне очень не хотелось бы нарваться на неприятности. Я хочу найти его и выручить из любой беды, в которую он мог попасть.

- Будьте поосторожней, - Галлафер направился прочь. - Ядовитая Женщина, значит? Это что-то новенькое!

- Ничего нового в этом нет. Еще очень давно, когда королю нужно было избавиться от соперника, он посылал ему в подарок такую девушку. После этого - нет соперника и нет беспокойства.

Галлафер пожал плечами.

- Ну, не буду вас больше задерживать...

После того, как он скрылся за дверью, Каваси взглянула на Майка.

- Кто он?

- Это закон. Он полицейский. Расследует преступления, всякие такие события, как тот пожар. Его не стоит недооценивать. Мне кажется, что это очень сообразительный молодой человек, и он совсем не прост.

- А он хороший?

- По-моему, да. И опытный.

- Он мне не поверил.

Раглан сделал рукой широкий жест.

- Никто из них не поверит в это. Ну, не до конца. И поэтому ты никому ничего не рассказывай. А то они подумают, что ты все выдумываешь. Просто говори, что раньше твое племя жило здесь, пусть все думают, что ты из индейцев.

- Я думаю, что я и на самом деле отношусь к тем, кого вы называете "индейцами".

Снова наступило молчание. Майк Раглан продолжал внимательно разглядывать улицу за окном. Если "они" зашли так далеко, что даже отважились залезть минувшей ночью к нему в дом и устроить пожар в кафе, чтобы уничтожить Эрика и Каваси, то, несомненно, им ничего не стоит попытаться убить и его тоже. Рискнет ли он после всего взять ее с собой? А если нет, то где ее можно будет оставить? У полиции было полно своих забот, а сам городишко слишком мал, и в случае чего, они своего не упустят.

- Мне нужно вернуться на гору. Я должен быть уверен, что Эрика там нет.

- И я с тобой.

- А вот твой знакомый ковбой, тот старик...

- Джонни?

- Как он смог очутиться на... на "Обратной Стороне"? Ведь кива тогда не была открыта?

- Иногда бывают другие пути. Это такое... я не могу объяснить. Иногда открыто, иногда закрыто. Там нет... как вы это называете... закономерности? Он рассказывал, что гнался за дикой коровой. Она называется "отбившаяся". Она убегала, а он ее догонял, ехал на лошади очень быстро с вершины холма, размахивая веревкой. Корова исчезла, а он бросился за ней... А потом он на Обратной стороне. Просто так получилось, а потом он так и не смог найти дорогу обратно. Может быть она закрылась. Я не знаю. Он тоже не знает. Он никогда не смог вернуться назад.

- А что было потом?

- Они узнали, что кто-то прошел. Они пришли посмотреть. Он спрятался. Они не нашли. - Ее глаза встретились со взглядом Раглана. - Там где он был, очень глухое место. Дикая корова, иногда, может, дикая лошадь. Тогда он был молодым ковбоем. Теперь он старый ковбой. Они никогда не нашли его.

- Он убил кого-нибудь из них?

- Наверное. Он никогда не говорил, но я слышала, что кто его идет искать, тот умирает. Сейчас никто не ищет. Он живет там давно, и ничего плохого для них не случилось, так что им стало все равно. Мне так кажется.

- Ты знаешь, где он?

- Конечно, знаю! Мы не враги. Он не против нас.

Снова наступило молчание. Майк обдумывал сложившуюся ситуацию. Он был более чем уверен, что Галлафер предпримет логически приемлемый шаг и примется за поиски белого фургона. Фургон был единственным из реально существующих доказательств, тем более что он был вполне материален, и к тому же Галлафер собственными глазами видел его.

Несомненно, если "им" приходится действовать на этой стороне, то им необходима база, место, где можно было бы спать и оставлять фургон, когда он простаивал без дела - это место, по сути, должно было бы находиться неподалеку от пути назад, на тот случай, если им вдруг пришлось бы срочно вернуться обратно.

Теперь ему придется действовать наугад, не зная ровным счетом ничего о том, с чем или с кем он имеет дело. Единственное, о чем он мог догадываться, так это что некоторые из них вот уже на протяжении многих лет тайно жили на этой стороне, не раскрывая себя. Возможно один из них сидит сейчас вместе с ними, в вот этом же ресторане. Для подслушивания чужих разговоров это место подошло бы как нельзя лучше. Если у них и в самом деле была собственная база по эту сторону, то она, скорее всего, могла быть основана много-много лет назад. А поэтому ему придется соблюдать крайнюю осторожность.

А вот к примеру, откуда у них этот фургон? Он должен быть зарегистрирован. У водителя должны быть права. Все это предполагало наличие некоей особой связи.

А может быть у них были и другие машины, кроме фургона?

- Послушай, Каваси, а ты смогла бы узнать среди других людей человека с Обратной Стороны? Я имею в виду, что их здесь может оказаться много.

- Думаю... может быть, да. Я не уверена. Но иногда мне кажется, что я их вижу.

Он встал из-за стола.

- Пойдем.

Остановившись у кассы, Майк оплатил счет, и Каваси внимательно следила за тем, как он это делает.

Выйдя на улицу, он остановился и огляделся по сторонам. Поблизости не было видно ни души. По дороге мимо них проехал пикап, на переднем сидении которого сидели двое индейцев-навахо. Перейдя через улицу, он подошел к своей машине, и снова оглянувшись, открыл дверцу. Никто как будто не обратил на его действия никакого внимания.

Подавляющее большинство горожан были мормонами и очень хорошо знали друг друга. Это могло облегчить задачу Галлафера.

Остановившись на ближайшей автозаправке, Майк велел залить полный бак. Он задумчиво разглядывал служащего бензоколоннки. Еще одно подходящее место для наблюдательного пункта; но паренек как будто не обращал на него внимания.

Когда джип выехал на дорогу, Раглан увидел, что у обочины шоссе примерно в миле впереди припаркована машина. Это была машина Галлафера. Когда он подъехал поближе, то показавшаяся из окошка рука взмахом призвала их остановиться.

Галлафер был один в машине.

- У вас есть пистолет?

Раглан немного помедлил с ответом.

- Да. Когда я отправляюсь в горы, то всегда беру его с собой.

- Тогда пусть он всегда будет у вас под рукой.

Раглан упомянул о своих догадках по поводу долговременной базы, и Галлафер согласно кивнул.

- Я тоже уже думал об этом. Перебирал в памяти людей, все строил догадки, кто это такой и где.

Он замолчал, оставаясь неподвижно сидеть, глядя на дорогу. Затем он снова обернулся к Раглану.

- Нет ясности, все слишком призрачно, - сказал он наконец. - Я не знаю, как обращаться с этим. Пока не знаю. - Он снова замолчал. - А я вот тут как раз читал статью о вас. - Он взмахнул рукой с раскрытым журналом. Вам-то к такому не привыкать.

- К подобным вещам привыкнуть невозможно, - ответил Раглан. - С фальсификациями дело обстоит очень просто. Почти каждый худо-бедно смыслящий в своем деле фокусник сможет без особого труда заткнуть шулеров за пояс. Большинство из используемых ими приемов известны иллюзионистам вот уже на протяжении последних пяти десятилетий. Люди верят мошенникам, потому что они хотят верить в чудо, и поэтому они им очень не хочется, чтобы обман открылся. Тот кто ждет чудес, обязательно их найдет.

- У меня есть кое-какие соображения, - Галлафер продолжал разглядывать Раглана. - Но об этом лучше помалкивать. Пересуды нам ни к чему.

Раглан завел машину и поехал дальше. До поворота оставалось еще несколько миль, и, не заметив его, можно было запросто проскочить мимо. А поэтому ему придется быть очень и очень внимательным.

Каваси молчала. Она закрыла глаза и как будто задремала. У Майка тоже не было настроения самому начинать разговор. Он пытался восстановить в памяти присланную ему Эриком карту. Обозначенный на ней маршрут проходил в стороне от того пути через каньон, по которому он ехал вчера и который теперь оставался значительно южнее этого места. Они находились уже в часе езды от города, когда Майк наконец свернул с шоссе на пустынную грунтовую дорогу. Вскоре дорога эта начала все больше углябляться в ложбину, и тогда он остановил машину.

Каваси открыла глаза.

- В чем дело?

- Хочу получше взглянуть на дорогу, - он собирался выйти из машины. Нет ли там каких следов.

Он сделал несколько шагов вперед, остановившись ненадолго у переднего бампера, чтобы взглянуть себе по ноги. Затем он отправился дальше, шагая по обочине грунтовой дороги, не желая затоптать следы.

На земле были заметны следы протекторов, оставленные здесь колесами двух разных автомобилей несколько дней назад. Следы автомобильных шин пересекали другие следы - оставленные дикобразом, лапками нескольких земляных белок и переползавшими через дорогу змеями. Он прошел еще несколько сотен футов, не переставая пристально разглядывать следы. Первая машина ехала, по-видимому, очень быстро, и сидевший за рулем человек был хорошо знаком с дорогой - возможно это был Эрик Хокарт. Его преследовала другая машина, и уж наверняка это был не белый фургон. Но судя по оставленным следам, обратно ни одна из машин не проезжала. Так где же теперь Эрик? Куда они могли отвезти его?

Каваси наблюдала за ним из машины.

- Они сюда не возвращались, - сказал ей Майк.

Девушка пожала плечами.

- У них есть другие пути, хоть и не очень надежные, но они есть.

Так где же Эрик? Если предположить, что у них есть укрытие, база на этой стороне, то может быть они держат его там? Майк тут же поделился своими соображениями с Каваси.

- Я думаю, это возможно, - ответила она, - но не надолго. Рука захочет, чтобы его допросили.

- А потом убили?

- Может быть, но я в этом не уверена. Он у-че-ный? Я думаю, что Рука оставит его у себя, чтобы он работал для него. У него есть... как вы это называете? Такие штучки, чтобы слушать. Большие уши. - Она немного помолчала. - Он слушает, о чем люди говорят между собой. Все время слушает.

С того места, где они остановились, Майку еще было видно так называемое шоссе. Это была пустынная дорога, по которой в час проезжало два или может быть три автомобиля. Теперь она была абсолютно пуста. Он снова обернулся и окинул взглядом открывавшуюся перед ним местность. Разумеется, он сразу же отметил про себя, что здесь было много таких местечек, где запросто мог притаиться остающийся незамеченным наблюдатель.

Подумав об этом, он снова сел за руль и джип поехал дальше по дороге. Хорошо было бы, конечно, иметь при себе винтовку, или еще лучше, обрез, с которым управляться было бы значительно легче, нежели с винтовкой.

Через несколько миль пути дорога разветвлялась, и тогда, оказавшись у развилки, он свернул на ту тропу, что уводила прямиком на восток. По мере того, как они приближались к изломанным каменным хребтам, островки пустынной растительности встречались все чаще. Он взглянул на Каваси.

- Ты боишься?

- Да. Они очень плохие люди. Они очень хотят поймать меня. Они очень боятся людей, что попадают туда. У вас здесь нет никакой дисциплины, это они так говорят.

- А что, многие уже побывали там?

- Нет, нет, конечно! Это невозможно! Почти невозможно. Очень долгое время туда никто не проходил. Ну, только иногда-иногда, случайно. Если кто-то приходит туда от вас, его тут же выслеживают и убивают. Немедленно.

- А как же Джонни? Тот ковбой?

- Они пытались. Он очень хитрый. Он не оставляет следов. Он очень хорошо прячется. У него есть несколько мест, чтобы спрятаться. Наконец им надоело, и они решили, что он им не важен.

- А ты?

- Я мятежница. Я слишком много думаю. Я задаю вопросы. Я опасна для них, поэтому я убежала в горы, где меня ждут другие. - Она замолчала, в то время, как Раглан, сделав резкий поворот, съехал на дно пересохшего оврага, по которому некогда протекала река. - Там очень плохо, большая сушь. Ничего не растет. Растения не приносят семян. Некоторые умирают, многие болеют. Они посылают кого-нибудь за семенами, но многие из них не приживаются. Она снова взглянула на Майка. - Там не так как здесь, у вас - одни растения растут, а другие нет. Мы не знаем, почему так бывает. Мы решили, что у нас должна быть постоянная дорога. Вы говорите постоянная, да? Нам нужно, чтобы дорога была всегда. Чтобы было много семян.

Она снова замолчала, разглядывая пустыню за окном.

- А вот это, то что у вас называется брокколи? Оно у нас не растет. Мы много пытаемся. Пытались.

У вас и кукуруза другая, она больше, много больше. Но ваши семена плохо растут у нас. Вот странно.

Раглан остановился за разросшимися кустами можжевельника, чтобы можно было попристальнее разглядеть открывавшуюся впереди дорогу, а заодно и осмотреться на местности. В душе у него продолжало нарастать беспокойство. Подобные чувства, ощущение тревоги, ему приходилось испытывать и раньше. Что-то здесь было не так, хотя на первый взгляд он не мог заприметить поблизости ничего необычного.

Было крайне неразумно с его стороны выбираться сюда под вечер. Все-таки ему следовало бы повременить, подождать до следующего утра, что он сперва и собирался сделать, чтобы впереди, в запасе был бы еще целый световой день, достаточно времени на то, чтобы оглядеться.

Но ведь он должен был разыскать Эрика, а что если получилось так, что Эрик лежит раненый у себя на горе, ведь тогда его нужно немедленно разыскать и оказать помощь. И кроме того, там же может находиться ключ к разгадке этой тайны. И уж поиски по крайней мере следовало бы начать именно оттуда.

Все вокруг пребывало в тишине и абслютном покое. Майк завел мотор и снова направил машину вдоль дороги, делавшей небольшой поворот, и еще дальше, вниз по склону крутого пригорка. Он на мгновение снял с руля правую руку, чтобы снова дотронуться до магнума. Это придавало уверенности.

- А когда ты переходишь отсюда туда, - спросил он у Каваси, - ты что-нибудь чувствуешь? Я хотел сказать, переход влияет на твое тело? Или сознание?

- Немножко. Иногда все кружится перед глазами. У вас про это говорят - "голова закружилась", так? Вот. И - она дотронулась рукой до живота - здесь больно, неприятное чувство вот здесь. Иногда это продолжается несколько часов, а в другой раз и несколько дней.

Она схватила его за руку.

- Мистер Раглан, там, впереди, кто-то есть. Я знаю это. Я их чувствую.

Он снова остановил машину. В пустыне было холодно, но ему казалось, что он видит, как дрожат в воздухе волны знойного марева. Очень медленно и внимательно он вот уже в который раз оглядел расстилавшийся перед ним простор.

Ничего...? Он ничего не увидел, но тем не менее знал, что она имела в виду. Потому что он тоже чувствовал это.

- Вон там, - она махнула рукой, - вон там Эрик оставляет машину. Дальше проехать нельзя.

Он подъехал поближе. Местность вокруг была слишком уж открытой, все было как на ладони. Вокруг виднелись низкие холмы, много растительности, вполне типичной для любой полупустыни. Немного подальше - несколько скальных хребтов, земля кое-где усеяна огромными валунами и камнями поменьше.

Она снова тронула его за руку.

- Мистер Раглан, мне страшно.

- Называй меня просто Майк, - сказал он.

10

Мгновение спустя после того, как было выключено зажигание, он вдруг ощутил целиком захлестнувшую его волну панического страха. Звук работающего мотора придавал уверенности, что ли, и теперь, оказавшись в полной тишине, он чувствовал себя потерянным, оторванным от всего мира.

В машине Майк мог чувствовать себя в безопасности; в ней было избавление, путь назад к обычной, привычной, повседневной жизни.

И что он вообще здесь делает? Почему он здесь, а не у себя, в Тамарроне, где в это время при других обстоятельствах он лишь еще только собирался бы отправиться на поздний завтрак в ресторанчик при "Сан Хуан Рум", оставшийся в том нормальном, разумном и таком прекрасном мире? Что делает он здесь, на самом краю света?

На землю ложились первые вечерние тени, они прятались между камнями, между разрозненными островками можжевельника и скудными зарослями какого-то колючего кустарника. Время от времени налетал легкий ветерок. Натужно сглотнув и удостоверившись в очередной раз, что пистолет на месте, Майк запустил руку в "бардачок" и вытащил оттуда электрический фонарик.

- Мы не надолго, - сказал он вслух, надеясь, что на самом деле так оно и будет. - Просто подойдем поближе и посмотрим, не у себя ли Эрик.

Он вышел из машины и закрыл дверцу, которая в полнейшей тишине захлопнулась с оглушительным грохотом. Девушка оставалась сидеть неподвижно, глядя прямо перед собой. Обойдя вокруг машины, он открыл дверцу с ее стороны. Каваси взялась за протянутую ей руку и ступила на землю.

Она подняла на него глаза.

- Мне страшно, - прошептала она, - здесь что-то не так. Я это чувствую...

- Мы не надолго, - повторил он, начиная при этом мысленно задаваться вопросом, а что, собственно, заставило его совершить такую глупость и тащить девушку за собой, в эту глухомань.

И все же, с другой стороны, она знала дорогу, а он нет.

- Пойдем, - сказал Майк, и она покорно зашагала вперед, то и дело бросая по сторонам настороженные взгляды.

Майк сунул руку в карман, желая лишний раз убедиться, что он не забыл вытащить ключи из зажигания. Все в порядке, ключи были при нем. Обернувшись, он взглянул на машину. И все-таки он дурак. Ему следовало бы развернуть джип на случай, если придется спешно уходить отсюда. Ведь он всегда делал так, оказываясь в глуши. Так почему же на этот раз он поступил иначе?

Может быть потому, что на этот раз он не собирался возвращаться? Полнейший вздор. Ну конечно же, он обязательно отправится отсюда в обратный путь, и произойдет это не позднее, чем через час.

Каваси шла быстро и уверенно. Он шел позади нее, неустанно озираясь по сторонам, прислушиваясь к малейшему шороху.

Что же все-таки с ним творится? Ведь не в первый же раз в жизни довелось ему оказаться в пустыне. Ведь были до этого и Сахара, и Такла Макан, и Калахари, - и у каждой из пустынь были свои, особые тайны. В памяти оживали воспоминания о Такла Макане, о чадящих кострах верблюжьего помета и ночных переходах.

Тогда он почувствовал, что вплотную приблизился к чему-то, и это ощущение преследовало его не только в пустыне, но и в горах Куньлуня, подступающих к пустыне с юга. Тогда он оказался у самой грани, за которой начиналось что-то тревожное, связываться с чем у него не было вовсе никакого желания. И разве теперь он оказался не в схожей ситуации?

Тот путь, которым они шли теперь, можно было назвать не более, чем лишь намеком на тропу. Дойдя до конца столовой горы, пройдя по всей ее длине, Майк увидел перед собой еще одну гору и открывающийся за ней узкий каньон. Он свернул влево, обходя, то и дело преграждающие путь валуны и колючие заросли. Однажды остановившись, чтобы перевести дух, он оглянулся и увидел, что Каваси совсем не отстала. Машина теперь осталась далеко позади, и ее было уже почти не видно за каменными завалами. При виде джипа его охватило жгучее желание немедленно повернуть назад. И зачем ему все это, во что он собирается ввязаться?

- Если Эрика там нет..., - начал было он.

- Его там нет, - перебила его Каваси. - Он на Обратной Стороне. Они забрали его.

У Майка защемило сердце. Ему не хотелось ни думать об этой самой "Обратной Стороне", ни даже просто поверить в возможность ее существования. Теперь он уже точно знал, что у него нет ни малейшего желания тягаться силами с тем, чего на самом деле не бывает, с тем, что попросту нереально. Разумеется, мысленно оговорился он, если такое все же возможно, то подобное явление следует расценивать как к иную фазу бытия. Ему зачастую приходилось иметь дело с проявлениями сверхъестественного, невозможного и странного. Все это было его насущным хлебом, но все-таки в большинстве случаев при ближайшем рассмотрении те "чудеса" оказывались всего-навсего фальсификацией, подлогом или откровенным мошенничеством. Люди были слишком легковерны, потому что они изначально желали верить в невозможное. Его роль требовала от него доискаться до истины, разоблачить обман.

К тому же все те тайны, с чем ему приходилось иметь дело прежде, за исключением некоторого опыта, полученного в Синкиянге и Тибете, могли быть с легкостью разгаданы человеком, обладающим некоторыми знаниями и опытом иллюзиониста.

Остановившись рядом с ним, Каваси взмахнула рукой.

- Это вон там, за камнями, - она указала на невысокий похожий на курган холм, со склоном, сплошь усеянным красноватой окаменевшей породой. Эрик собирался строить вон там, чтобы можно было использовать стоящие скалы для стен.

- А кива?

- Она рядом.

Они снова двинулись к цели. Майк одной рукой придерживал рукоятку пистолета. Ему так было спокойнее, но вот только возможно ли с помощью обыкновенной пули справиться с этими... с кем? С этими существами?

О чем он теперь думает? Ведь Каваси была одной из них, или по крайней мере, она называла себя одной из них.

А что если все это просто часть какого-то крайне изощренного мошенничества? В конце концов Эрик очень состоятельный человек. У него есть деньги, очень много денег. А что если все это задумано для того, чтобы заставить его раскошелиться?

Если так, то, выходит, Каваси тоже замешана здесь, а верить в это Майку очень и очень не хотелось. И все же и раньше случалось, что выдающиеся люди, не чета ему, оказывались зачастую обманутыми внешне привлекательными женщинами. Но если это не подлог, то кто она, эта Каваси? И человек ли она вообще?

Какие они, эти существа с Обратной Стороны? Существует ли Каваси на самом деле? А может быть она только фантом, некая сущность, вышедшая из-за приоткрытого занавеса, из того мира зла, от которого в свое время бежали древние индейцы?

Какая она, эта Обратная Сторона? Этот вопрос назойливо одолевал Майка, заслоняя собой все прочие мысли и решения. Он наслышал о параллельных мирах, о других измерениях. Расследование странных исчезновений стало частью его жизни. И таких примеров можно было привести немало. Взять хотя бы случай с "Железной Горой", с речным пароходом, который в один из своих рейсов по Миссисиппи в очередной раз обогнул излучину реки и словно испарился вместе с находившимися на борту всеми пятидесятью пятью пассажирами и командой.

Его баржи были позднее обнаружены мирно дрейфующими вниз по течению, но никакого крушения не было, и грохота от взрыва тоже никто не слышал. С 1872 года и до сих пор эта история была хорошо известна каждому, кто жил на реке, но только слишком уж много легенд рождалось на берегах Миссисиппи.

Дороги, тропы как таковой не было, но Каваси все же быстро и уверенно шла вперед, пробираясь между валунов, пока наконец они не оказались на месте. Майк остановился, пораженный тем, какой необычной оказалась вершина горы. Создавалось впечатление, что когда-то на этом месте было поле, хоть почва и была слишком засоленной, но все равно, это было похоже на поле.

Столовые горы хотя бы с некоторым количеством земли на вершине считались явлением крайне редким. В этих краях они чаще всего представляли собой скалы с плоскими каменными вершинами и редкими лоскутиками земли, за которые цеплялась корнями скудная пустынная растительность, состоявшая чаще всего их низкорослых кустиков и можжевельника.

Прямо перед ним были уцелевшие стены древних развалин, накрытые навесом из большого листа фанеры, придавленной сверху камнями. В хижине Майк нашел спальный мешок Эрика, надувную подушку, небольшую печурку и несколько тарелок. Ему удалось однаружить также плотно закрытый ящик с продуктами и небольшой ледник.

Он оглядел мастерскую, где на длинном и широком столе были разложены чертежи того дома, который Эрик собирался выстроить здесь. Выглянув из окна, Майк увидел и то пространство между скалами, которое Эрик прежде намеревался использовать при строительстве. Если пол из природного скального камня подровнять совсем немного, то его поверхность стала бы совершенно горизонтальной. Скалы, внутренняя поверхность которых была абсолютно ровной, стали бы двумя главными стенами. Вообще-то, Эрику оставалось возвести всего две стены в дополнение к уже имеющимся, если только он не собирался пристроить больше комнат - ведь это совсем не сложно. А вид отсюда открывался поистине замечательный.

За рекой, несколько вниз по течению, высилась та огромная столовая гора, над вершиной которой он видел сияние. Помрачнев, он снова погрузился в раздумья. За всем этим сумбуром последовавших одно за другим событий, он совершенно забыл об том, что случилось с ним прошлой ночью. Существует ли между всем этим некая взаимосвязь? Возможно ли, чтобы зарево появилось в тот момент, когда исчез Эрик?

Поискав глазами Каваси, он увидел, что она стоит неподалеку, не сводя взгляда с горы за рекой.

- В чем дело? - тихо поинтересовался Майк, подходя поближе.

Даже не повернув в его сторону головы, она проговорила:

- Вон там! То место похоже...

- Похоже на что?

В ответ Каваси упрямо замотала головой.

- Не может быть, - она бросился взгляд в сторону запада. - Если это... там... - Она снова покачала головой. - Этого не может быть.

Он снова огляделся по сторонам.

- Эрика здесь нет, это очевидно. Думаю, нам лучше сейчас же возвратиться обратно.

- Нет! Пожалуйста! Тебе нельзя! Нам нельзя! Только не вечером!

- Что случилось? Отчего не вечером?

- Это опасно. Они... ночью они еще хуже. Они увидят нас, когда мы не сможем видеть их. Будет лучше, если мы останемся здесь.

Майку не хотелось оставаться. Ему хотелось побыстрее убраться отсюда, вернуться обратно в город, к людям - отправиться куда угодно, но только не оставаться здесь. Но в тоже время еще меньше у него было желания затемно выруливать обратно по этим открытым всем ветрам, пустынным дорогам, где не то что ночью, а даже днем нужно было глядеть в оба, чтобы не проскочить мимо нужного поворота.

Это было жуткое, безлюдное место. Склон со стороны реки был почти отвесным, несколько сотен футов до воды. Гора эта представляла собой каменный полуостров, врезающийся в течение реки, как бы развернутый вдоль него, указывающий почти точно на запад и окруженный глубокими теснинами со всех сторон, за исключением лишь того места, откуда они пришли сюда.

- Ну ладно, - неохотно согласился Майк, - но как видишь, ночевать придется без особых удобств.

Он снова вернулся к приспособленным под хижину развалинам. Заглянув в переносной холодильник, он обнаружил там сыр, немного филея и несколько банок с прохладительными напитками. Рядом стоял еще целый целый ящик с такими же банками. Майк вышел на улицу и оглянулся по сторонам в поисках дров для костра. Он хотел разжечь костер; теперь ему очень хотелось разжечь здесь костер.

Неподалеку на земле были сложены обломки веток, сухих корней и стволов нескольких расщепленных молнией деревьев - вполне подходящее топливо. Всего лишь несколько минут ушло у Майка на то, чтобы развести огонь. Каваси подошла поближе и благодарно протянула руки к огню.

- Холодно, - сказала она.

На небе появлялись первые звезды, и последние отблески дневного света вскользь касались вершин столовых гор, скальных хребтов и далекой горы Навахо.

- Я сварю кофе, - предложил Майк.

У Эрика все было здорово продумано. Еда была закуплена впрок, с таким расчетом, чтобы хватило на некоторое время. Сам ли Эрик пополнял запасы провизии? Или же ему все это доставлял кто-то другой? Скажем, на вертолете, а почему бы и нет? Такой путь был проще всего, тем более, что на вершине было достаточно места для посадки.

Майк вытащил пистолет и проверил его. Каваси внимательно следила за каждым его движением, а потом спросил:

- Это что у тебя? Оружие?

- Да, - согласился он, - пистолет. А у Эрика был такой, не знаешь?

- Не знаю. Думаю, наверное, был. Может быть. Но не такой как у тебя, а более плоский.

- Надо думать, автоматический. Но вот интересно, найдут ли они его? Майк выжидающе поглядел на Каваси. - Его станут обыскивать? Ну, смотреть, что лежит у него в карманах?

- Думаю, что да. Я точно не знаю, но...

Скорее всего будут. Каковы их познания в области огнестрельного оружия? Существует ли оно там? Или может быть им известно другое, но чем-то схожее с нашим вооружение? Или же, если у них есть возможность беспрепятственно переходить сюда и возвращаться обратно, то разве не могли они перетащить к себе от нас и оружие?

Вечерняя заря быстро угасала, и Майк подбросил побольше веток в костер, отчего пламя ярко вспыхнуло и в воздух взвилась стайка огненных искр. Сам не зная почему, он опять взглянул в сторону длинной столовой горы, той самой, из-за вершины которой прошлой ночью выбивалось сияние. Теперь гора зловеще чернела в темноте.

Несколько ближе, как раз напротив, по другую сторону реки высилась еще одна гора. Майк тут же узнал ее очертания, припоминая, что когда-то там был устроен прииск, но если он не ошибается, предприятие это оказалось неудачным.

В ящике для продуктов нашелся и хлеб, и тогда Майк сделал сэндвичи с филеем. Когда кофе был готов, Майк и Каваси сели рядом на пороге развалин.

Внезапно он вспомнил о киве. Она наверное сейчас слева от него. Или справа? Майк пытался вспомнить, что ему удалось узнать о ней от Эрика.

Он обернулся к Каваси.

- Мне страшно, - сказала она.

- Не бойся. Все будет хорошо.

- А вдруг они придут?

Майк пожал плечами.

- Оставайся позади меня. Я сам справлюсь.

- Но ведь ты не знаешь. Они могут... они могут сделать тебя беспомощным. И они злые, они зло!

Он подбросил веток в огонь, и протянул ей тарелку с сэндвичем и затем чашку кофе. Он сидел рядом, не спеша потягивая горячий кофе, который казался наредкость вкусным. Вечер был холодным, а кофе согревал.

Майк зорко вглядывался в темноту, и все его чувства были обострены до предела. Он жевал сэндвич, довольный наступившим молчанием, понимая, что в этой тишине от его внимания не ускользнет даже самый легкий шорох. Он взглянул на Каваси. Она была красива. И в самом деле, она была по-настоящему красива, но красота ее не казалась назойливой, она не бросалась в глаза.

- А там, - нарушил молчание Майк, - ты живешь в доме?

- "Доме"? - она, казалось, была озадачена этим словом. - То, где я живу, называется пещерой. Там, где жили древние. Ведь нам приходится скрываться. Они ищут нас. Всегда ищут.

- А как они живут?

- Как вы называете вот это? - она указала на стены. - Это комната?

- Была когда-то. Да, в общем, я назвал бы это комнатой.

- Там есть много комнат. Они все рядом, и в них живет много людей. У каждой семьи есть комнаты, но все живут в одном месте.

- Как в многоквартирном доме? Или в индейской деревне - в "пуэбло"?

- Да! Пуэбло! Я знаю это слово. Я слышала его, хотя оно и не наше. Там много "пуэбло", и некоторые очень красивые.

Майк встал, по-прежнему держа чашку в руке, и вгляделся в темноту позади костра, высматривая там что-то, выжидая.

- Твоя страна большая? - снова спросил он. - Как много у нее земель?

Каваси покачала головой.

- Этого я не знаю. Я думаю, этого не знает никто. Те, кто работает, знают, только то место, где они работают. Они знают, где парки. Уходить далеко от того места, где мы работаем или спим нельзя. Это не разрешается. - Она немного помолчала. - Иногда мне кажется, что даже те, кто нами командует, сами этого не знают. Я думаю, они знают не намного больше, чем мы. - Каваси снова замолчала, а потом добавила: - Когда-то все было совсем по-другому. Когда мой народ правил...

- Твой народ?

- Да. Мой прадед был... был тем, кого у вас называют Тот-Кто-Правит. Случилось внезапное нападение. Его убили. Другие захватили все, и мы бежали. Теперь мой народ живет среди далеких холмов, куда никто не приходит. Или никто не приходил, пока не было Эрика. Потом все меняется.

Мало-помалу, история продолжала обрастать новыми подробностями. Очевидно, ее род правил теми землями на протяжении многих лет. Затем, в результате дворцового переворота, всю власть захватили "злые" люди, или те, кого она считала таковыми. Ее семья и вместе с ними кое-кто еще укрылись от преследований в пустыных и безлюдных каньонах, куда не было пути, и зажили там, как некогда жили "древние".

- Это те, кого навахо называют "анасази"?

- Да, я..., - она замерла, затаив дыхание. В темноте что-то шевелилось.

Майк Раглан остался неподвижно стоять. Пистолет по-прежнему оставался в кобуре, и теперь он как никогда пожалел, что не выхватил магнум раньше.

Там что-то было, это нечто было уже очень близко и оно продолжало наступать на них, подбираясь все ближе и ближе...

11

Лицо Каваси было очень бледным. Она придвинулась поближе к нему.

Небо было ясным, темно-синим в преддверии приближающейся ночи, и на нем уже зажглись яркие звезды. Вниз по течению реки, на ее дальнем берегу врезалась в небо длинная, темная громада столовой горы.

- Все в порядке, Каваси, - тихо сказал Майк. - Не бойся.

В темноте позади костра что-то двигалось, что-то подступало к ним. Рука Майка коснулась рукоятки пистолета. Существо из темноты было уже совсем рядом, оно стояло по ту сторону от костра, на самом краю круга света.

Собака, это была очень большая собака. Это был Шеф.

Майк вздохнул с облегчением.

- Шеф, - тихонько позвал он, - иди сюда, Шеф!

Мастиф не двинулся с места. Он остался напряженно стоять, недоверчиво принюхиваясь.

- Все в поряке, Шеф. Ты что, забыл меня?

Огромный пес осторожно придвинулся на шаг поближе, потом еще.

- Иди ко мне, Шеф. Все хорошо. Где же Эрик, Шеф? Где твой хозяин?

Пес тем временем подошел к костру, потом обошел вокруг, и Майк протянул к нему руку.

- Ну как, Шеф? Ты еще помнишь меня? Ведь мы с тобой старые друзья. Мы вместе выбирались из Тибета, ты и я. Ходили горными тропами, останавливались на ночлег в пустыне.

И тут внезапно, радостно лая и повизгивая, огромный пес бросился к Майку.

- Потише! Потише, парень! Ты уже слишком большой для этого! Это ты так запросто и с ног сбить можешь!

Каваси отскочила назад, с изумлением глядя на то, как Майк, продолжая теребить шерсть на загривке у Шефа, разговаривал с ним.

- Где же ты Эрика оставил, а, Шеф? Нам нужно будет найти его.

Огромный пес был вне себя от радости.

- Все, перестань, хватит, я сказал, и тогда я найду тебе что-нибудь поесть. Здается мне, что вон там я видел коробку с кормом для собак.

Майк скрылся в хижине, где под чертежный стол была задвинута замеченная им коробка, и быстро возвратился с двумя банками собачьих консервов, содержимое которых было тут же выложено в миску. Шеф не стал медлить, и сразу же набросился на еду.

Каваси в замешательстве глядела на Майка.

- Но ведь это же зверь, да? А ты разговариваешь с ним, как с человеком.

Услышав это, Майк усмехнулся.

- Ты задала хороший вопрос, Каваси. Для меня Шеф всегда был как будто человеком. Мы познакомились с ним в Тибете, в горах Чанг-Танга, когда он был еще крошечным щенком. Мне там подарил его один из моих давних приятелей, а потом я отдал его Эрику, когда тот еще только собирался переехать сюда. Я подумал, что здесь такой пес может ему пригодиться. И хотя он уже некоторое время живет у Эрика, но мне кажется, что уж в душе он все-равно остался моим псом.

Он посмотрел в ее сторону и сказал, как будто оправдываясь.

- Я много путешествовал и тогда мне негде было держать собаку. А этот малыш привык к простору. Ему надо много места, он должен двигаться.

Шеф тем временем дочиста вылизал миску, и Майк тут же налил в нее воды. Пес принялся с жадностью пить.

- Ты любишь зверей? - она была озадачена. - Но почему?

Он взглянул на нее.

- А там у вас что, нет собак?

- Это не разрешается, - сказала Каваси. - Но даже если бы и разрешили - она с сомнением покачала головой - мы не стали бы жить вместе со зверем. - Она нахмурилась. - Но почему? Почему ты любишь его?

- Он мой друг, - ответил Майк. - Собака была первой из зверей, кто был приручен человеком, и вот уже несколько тысячелетий собаки живут рядом с людьми. Я думаю, что первыми домашними псами стали принесенные из леса дикие волчата, которых растили ради мяса. Наверное они оказались такими хорошими приятелями, что люди решили их больше не есть. А потом люди и собаки стали охотиться вместе. Мне кажется, что это было примерно так.

- Мы держим зверей только, чтобы получить мясо и шкуры, - строго сказала Каваси.

- Вы много теряете, - отозвался Майк. - Конечно, у нас тоже есть люди, которые не держат собак дома. - Он немного помолчал. - Я думаю, что это больше принято среди европейцев и американцев, чем в остальном мире, за исключением некоторых кочевых племен.

- "Кочевых"? Я не знаю, что это значит.

- Люди, которые переходят с одного места на другое, часто перегоняя коров и овец на новые пастбища. У вас что, нет таких людей?

Она снова нахмурилась.

- Я не знаю. Там большая пустыня. Я не уверена в том, что кто-нибудь из людей сможет перейти через нее. Там есть мили плантаций, хотя их осталось не так много, как раньше. Всем распоряжаются Властители Шибальбы.

- Шибальбы?

- Так называется то, где я живу.

- У племени майя есть легенда о подземном царстве, где живут враги людей. Они называют то место Ксибальбой.

- Это то же самое, я так думаю.

Майк подбросил веток в костер, отчего из огня вылетел сноп ярких искр.

- Помнишь, когда мы еще раньше разговаривали, то ты сказала, будто вон та большая гора тебе что-то напоминает? Помнишь?

Каваси быстро взглянула через плечо назад, а затем пересела на другое место, так, чтобы не сидеть больше спиной к горе.

- Она похожа на одно место, которое я видела у нас, на Обратной Стороне. Этого не может быть, но все же...

- Ты думаешь, что это одно и то же?

- Этого не может быть, и все же я думаю... она очень похожа, но все-таки немного другая. Мне это не нравится, - добавила она. - Мне даже думать об этом не хочется.

Шеф лежал рядом, опустив голову на передние лапы. Майк глядел вдаль, взгляд его был теперь прикован к реке, серебрившейся внизу. В ночном небе ярко мерцали звезды, ночь была темной. Где-то вдали раздался вой койота. Шеф поднял свою большую голову и прислушался.

Каваси молчала. Она сидела у костра, глядя на огонь. Майк медленно начал собираться с мыслями, пытаясь поставить перед собой задачу и решить, что необходимо сделать в первую очередь. Не стоит действовать вслепую. У него должен быть четкий план действий, но такой план, который можно было бы приспособить или изменить в зависимость от обстоятельств.

Он не имел ровным счетом никакого понятия о том, с чем ему пришлось столкнуться, кроме того, что это были враждебно настроенные люди, пришедшие из мира, о котором он знал и того меньше. В прошлом не раз и не два ему приходилось натыкаться на свидетельства о таинственных исчезновениях и появлениях, логических обоснований которым не существовало. Без каких либо разумных на то оснований бесследно исчезали корабли и самолеты, а однажды подобная участь постигла даже целую армию китайцев. Весь вопрос в том, что считать логически разумным? Только то, что известно человечеству? А ведь люди не знают еще слишком многого.

Пропал Эрик.

Разложенные на рабочем столе чертежи покрывал тонкий слой пыли. Спальный мешок туго скатан - в пустыне это привычная мера предосторожности против змей, пауков или скорпионов, так и норовящих забраться в оставленную постель. Ведь они вовсе не из тех, с кем возможно было бы приятно оказаться в одной постели.

Майк расстелил мешок.

- Ты можешь спать в нем. А мне хватит и парки Эрика.

Он перенес дрова поближе к костру, а затем прошел еще немного подальше, в сторону от развалин. Вершину горы покрывала сыпучая земля, из которой виднелись редкие пучки травы. Ночь была ясной и холодной; звезды казались очень близкими. Было очень тихо, и Майк знал, что ближайшее человеческое жилище находится по крайней мере в часе езды отсюда, если только где-нибудь по другую сторону реки, к югу отсюда не устроил себе пристанища кто-нибудь из навахо. А река в этом месте была довольно глубокой и до самого Мексикан-Хэт через нее не было ни одной переправы.

Эта ночь напомнила ему о Синьцзяне, горах Куньлуня и Памира. То была таинственная, населенная призраками земля. Здесь жили и умирали люди, а другие просто исчезали - куда, во что? Подобное ощущение было знакомо ему еще со времен путешествия по Куньлуню, по тем гоамр, что на севере граничат с Тибетом. Их обходят стороной скалолазы и просто туристы, туда ведет мало путей, и все же этот горный массив остается одним из самых больших во всем мире. Даже среди местных жителей найдется немного таких, кто действительно хорошо знает эти горы, а в некоторые места не осмелятся зайти даже они.

Майк прислушивался к тишине ночи, думая о завтрашнем дне, когда он сможет осмотреть киву.

Кругом царила мертвая тишина. Шеф вышел из хижины и остановился рядом с Майком, потягивая носом воздух и вдруг глухо зарычал. Майк опустил руку и потрепал пса по мохнатой голове.

- Охраняй, малыш! - сказал он тихо. - Гляди в оба!

Ему бы очень хотелось, чтобы пес смог бы рассказать ему о том, что он знает, что он чувствует. И все же, это рычание было предупреждением, что они не одни. Кто-то или что-то затаился поблизости.

Майк отправился обратно к хижине, прихватывая по пути больше дров для костра. Каваси забралась в спальный мешок, и судя по ее размеренному дыханию, уже уснула. Он снова дотронулся до рукоятки пистолета.

Интересно, как там, на той стороне? И вообще, сработает ли там его пистолет? А вдруг нет? А вдруг оттого, что он, человек, окажется по другую сторону занавеса, в нем что-то внезапно изменится? В нем самом, в его личности? Или в восприятии мира? Или в сознании?

Каваси с виду кажется вполне нормальной, да и с тем человеком, что влез ночью к нему в дом в Тамарроне, физически тоже было вроде бы все в порядке.

А если он все же пойдет туда, то что он может сделать? Он не знает ничего ни о том месте, ни о тамошних обычаях, ни о живущих там людях, за исключением того, что они не такие, как мы, и уж наверняка встречаться с ними прежде ему никогда не приходилось.

Индейцы-хопи и некоторые другие индейские племена верили в то, что мы живем в Четвертом Мире. Воспоминаний о первых двух мирах практически не сохранилось, и все лишь потому, что Третий Мир оказался полон зла, и они покинули его, пройдя через дыру в земле и оказавшись в этом мире. Так говорилось в одной из их легенд.

Другое же предание рассказывало, что хопи пришли сюда из-за моря. Но подобное несоответствие нисколько не тревожило Майка. У мира легенд и преданий нет границ, и нет такой преграды, которая могла бы удержать их, не дать пойти дальше, хотя со временем каждая такая легенда могла принять местный колорит.

Майка отнюдь не удивляло то, что у индейцев-хопи оказалось несколько версий о происхождении их племени. Очень часто мужчина одного племени брал к себе в дом женщину из соседнего племени, и когда у них рождались дети, то мать рассказывала им те истории, которые были ею услышаны когда-то в детстве. И вот так предания одного племени становились преданиями другого.

Майк Раглан опустился перед костром на корточки. Ему было необходимо все хорошенько обдумать, тщательно взвесить все за и против и избрать для себя план дальнейших действий.

Эрик Хокарт исчез, и еще Эрик рассчитывал на его, Майка, помощь.

Очевидно, Эрик стал чьим-то пленником, но в самом ли деле его его содержали там, что называлось Обратной Стороной или же он все-таки находился где-нибудь здесь, поблизости? Вполне резонной представлялась мысль о возможности похищения с целью получения выкупа. Можно было сколь угодно долго рассуждать о каких бы то ни было параллельных мирах, но Майк все же был человеком сугубо практичным, привыкшим иметь дело с реальным пространством и настоящим временем. К тому же у него было достаточно проблем в одном мире.

Кем бы ни оказались те, кто напал на Эрика, они на деле доказали, что в случае необходимости они в состоянии применить и силу. Обугленные развалины на месте сожженного кафе служили тому убедительным доказательством. Другим подтверждением был и тот человек, что пробрался к нему в дом.

Майк разгреб палкой угли догорающего костра. А что если это было обыкновенное похищение? Тогда следующим их шагом станет послание с требованием выкупа, но только кому оно может быть адресовано? У Эрика не было родственников, или во всяком случае Майку о них ничего не было известно. Также как очень немногие знали о том, что он, Майк Раглан, был приятелем Эрика. И уж если даже он не знает ни о ком, у кого может быть стребован выкуп за Эрика, то откуда это знать похитителям?

Иностранные спецслужбы тут не при чем. Эрик последнее время не был связан с секретными правительственными разработками, но вряд ли кто-либо был осведомлен в подробностях этой деятельности. Тем более, что изменения в подобных областях происходят столь стремительно, что то, с чем Эрику когда-то даже и приходилось иметь дело, сейчас все равно уже успело устареть и потерять свою былую актуальность.

Месть? Но за что? Эрик был не из тех, кто мог нажить себе врагов. Очень порядочный, тактичный человек, занимающийся своим делом, у него не было обыкновения выставлять напоказ какие-то свои особые способности или кичиться богатством, он был человеком, не вызывавшим в окружающих враждебности по отношению к себе.

И тем не менее, он исчез. Во всяком случае, здесь, на горе его не было. Машина брошена в городе. Все вещи Эрика, включая даже бритвенный прибор тоже были здесь.

Майк ворошил палкой угли, робея перед проблемой, столкнуться с которой ему уже пришлось. Какой бы неправдобоподной ни казалась теперь эта история, но Эрик пропал, и где бы он теперь ни находился, он рассчитывал на то, что Майкл Раглан поможет ему и спасет их! Он именно так и написал, во множественно числе, а значит вместе с ним там, должно быть, оказался еще кто-то.

Возможно, Каваси известно об этом хоть что-нибудь. Может быть она сможет рассказать ему, кто он, тот, второй человек, если, разумеется, Эрик не имел в виду саму Каваси.

Майк отвел взгляд от огня и прислушался. Слышал ли он что-нибудь? Шеф спал, или делал вид, что спит. Еще раньше он недовольно рычал, значит, здесь поблизости был кто-то чужой.

Койот? Горный лев? Незнакомый человек? Или же нечто?

Майк был доволен, что их разговор с Галлафером состоялся. Шеф полиции производил впечатление человека неглупого, и к тому же обладавшего воображением. И хотя вопрос о том, чему из рассказанного он поверил, а чему нет, по-прежнему оставался открытым, но по крайней мере он выслушал историю до конца.

Расследование обстоятельств пожара в кафе было его непосредственной обязанностью, и он собственными глазами видел белый фургон. Какой бы ни оказалась их база, она наверняка была основана многие годы назад, и те из них, кто жил здесь, возможно, имели знакомых среди местных жителей. Галлафер был занят расследованием дела, и как бы там ни было, а он будет стремиться получить ответ на свои вопросы всеми доступными ему средствами.

Ночь была очень тиха. В небе мерцали яркие звезды. Легкий ночной ветерок изредка пробирался сквозь скудную поросль на вершине горы, перебирая жесткие листья, тихонько шурша среди них. Майк напряженно прислушивался, стараясь различить случайный вздох или шепот, некий инородный звук, не принадлежавший ночи.

На ум приходили старинные истории о домах, где водились привидения, и разных других загадочных происшествиях. А что если некоторые из них и в самом деле были правдой? А что если некоторые сказки о ведьмах и призраках были отголосками визитов тех, кто наведывался сюда из-за этого самого занавеса?

Многие из его друзей-индейцев воспринимали как само собой разумеющееся те утверждения, которые наверняка заставили бы усомниться белого человека. Но ведь белый человек судил о вещах с точки зрения тех ограниченных знаний, которыми он обладал и, возможно, чересчур поспешно подвергал осмеянию те идеи, правдоподобность которых у него вызывала сомнение. Майк сидел ссутулившись, накинув на плечи парку Эрика. Ночь выдалась холодной, как того и следовало ожидать от ночи в пустыне. Он всматривался в темноту, но так и не смог там ничего разглядеть.

Тот, другой мир, был злом. Но только, как это понимать? Под злом как таковым можно подразумевать что угодно. У этого слова полно значений. Для некоторых зло означало нечто небогоугодное, грех перед Богом. Другие же считали злом грех, проступок перед обществом. Так каким же было то зло, от которого анасази бежали в Четвертый Мир? Зло социальное? Вряд ли. Люди не станут скрываться бегством от социального зла. Они скорее станут издавать против него законы или же попросту закроют на него глаза; и все же некое зло заставило древних индейцев оставить привычный мир, в котором они жили и бежать из него, бежать без оглядки.

Что это было за зло, от которого им пришлось бежать? Что было в нем такого пугающего, ужасного, что они решились разом бросить все?

И какое зло некоторые из них оказались готовыми принять, возвратившись обратно?

Этот вопрос он должен задать Каваси.

Майк Раглан поднялсся на ноги. Он подбросил веток в костер и снова вгляделся в темноту.

Почему он не может уснуть? Что затаилось там в темноте, скрываясь под покровом ночи? Почему оно не подходит ближе, не нападает на него? Материально ли зло по ту сторону занавеса, на той Обратной Стороне? Можно ли ожидать нападения с его стороны, способно ли оно на такое? Или это нечто неуловимое?

Он посмотрел на Каваси. Она крепко спала. Он подошел к ней, не переставая оглядываться по сторонам. Позади нее была древняя стена, кладка которой сохранила свою прочность.

Майк опустился рядом с девушкой и взглянул на часы. Время едва перевалило за полночь, а он отчего-то думал, что уже скоро утро.

Языки пламени танцевали по поленьям, отбрасывая по сторонам причудливые тени. Рукоятка магнума холодила ладонь. Майк поправил кобуру, чтобы в случае чего можно было быстро выхватить пистолет.

Шеф настороженно поднял голову. Майк проследил за взглядом пса, уставившегося куда-то в темноту и начал осторожно подниматься.

Но тут он почувствовал, как кто-то слегка тронул его за руку.

- Не надо! - это была Каваси. - Не выходи туда! Не сейчас! Чтобы ни случилось, не ходи!

12

Он замер в нерешительности. Это уже начинало раздражать. Что там было такое, чтобы его так бояться?

- Они пришли на огонь, - прошептала Каваси. - Они видят огонь.

Наступившее молчание продлилось несколько минут. Раглан, прислушивался, проводя языком по пересохшим губам. Он не представлял себе, кто такие эти "они", но именно теперь он вспомнил о тех существах, что откликнулись на вспышку яркого света или огня, вспыхнувшего на вершине горы. Неужто те же самые?

Он слышал тихий шорох, какую-то возню, потом снова наступила тишина. Может быть стоит потушить костер? Но тогда ему пришлось бы обнаружить себя, к тому же у него не было никакого желания оказаться здесь в кромешной темноте.

Он пошевелился, и снова Каваси тронула его за руку.

- Они не должны видеть тебя, - прошептала она. - Сиди тихо, и они сами уйдут, когда огонь догорит.

Майку очень хотелось, чтобы поскорее наступило утро, от которого они были отделены еще несколькими часами темноты. Ему было куда более по душе разбираться со всеми трудностями при свете дня. Виденные им существа были человекообразными, и к тому же ему не хотелось никого убивать. В любом случае, убийство могло стать поводом к множеству вопросов и причиной еще больших неприятностей. Если будет начато расследование, а в том, что оно начнется, можно было не сомневаться, то каким образом сможет он объяснить эту ситуацию? Кто поверит в это?

Они сидели, затаившись в темноте, в стороне от костра и ждали. Каваси была рядом, и он чувствовал теплоту ее рук. Она, по крайней мере, была вполне реальна. Была ли? Что теперь можно считать реальным?

Костер почти догорел, превратившись в груду красных мерцающих угольков, из под которых выбивалось несколько тоненьких язычков угасающего пламени. У Майка онемела нога, и тогда он осторожно несколько изменил положение, пытаясь разглядеть, что происходит в темноте, позади костра. Отсюда ему был виден темный гребень скал и бездонное небо, усеянное звездами, похожими на рассыпанные бусинки четок.

Никаких теней, никакого движения.

- Я думаю, они уже ушли, - прошептал Майк.

- Подожди! - снова удержала его Каваси, схватив за руку.

Он начал медленно расслабляться. Утомившись от долгого ожидания, он чувствовал, как веки тяжелеют начинают опускаться. Сделав над собой некоторое усилие, Майк открыл глаза и замотал головой, гоня подступающий сон прочь от себя. Ему нужно немного отдохнуть. Ведь с тех пор, как он приехал сюда, отдохнуть как следует ему так и не удалось, потому что в самую первую ночь в мотеле сон его был нарушен.

Он привалился спиной к койке, подложив под голову скатанную валиком постель. Глаза его закрылись сами собой.

Его разбудили чьи-то шаги. Было уже светло. Он начал было подниматься, но тут же замер от неожиданности.

Каваси исчезла!

Но куда? Он быстро вскочил на ноги и замер. Галлафер стоял у порога хижины и глядел на него.

Майк Раглан огляделся вокруг. Каваси бесследно исчезла - по крайней мере в хижине ее не было. Он снова оглядел развалины, а затем переступил порог и вышел на улицу.

Галлафер внимательно смотрел на него.

- Что случилось? В чем дело?

- Она пропала. Каваси пропала.

Он бросил взгляд вдоль горы. Солнечный свет ложился на вершины далеких скал, а гора Навахо, казалось, пылала в огненных лучах восходящего солнца. Ослепительное солнце освещало скалы близ Радужного Моста, делая их рыжими, окрашивая в цвет ржавчины.

- То есть как это - "пропала"?

- Она была здесь, рядом со мной, а потом я заснул. Мы с ней ждали, когда догорит костер, - Майк замолчал, понимая, как должно быть, глупо прозвучали его слова. - Было слышно, как будто вон там что-то возится. Она еще сказала, что их привлек огонь.

Галлафер, стоял, подбоченясь.

- Так, говорите, ее здесь нет. А где же тогда она, позвольте узнать? - взгляд Галлафера был холоден. - Я приехал сюда, чтобы расспросить ее кое о чем, у меня к ней очень много вопросов. А теперь вы мне будете говорить, что она пропала.

Он сделал рукой широкий жест, обводя округу.

- Куда она подалась? Куда здесь можной уйти? Ваш джип на месте, как вы оставили его внизу, так он там и стоит. По дороге мне навстречу тоже не попалось ни души, а я между прочим выехал затемно. Итак, Раглан, я снова должен задать вам этот вопрос. Так где она?

- Я говорю правду. Она все время была здесь, рядом со мной. Мы сидели рядом, прислушиваясь к тому, как вон там, в темноте, что-то копошилось. Я чувствовал себя очень уставшим, и несколько раз спохватывался, когда уже начинал дремать, стараясь не уснуть. Но видимо я все же заснул.

Галлафер огляделся по сторонам.

- Так говорите, сюда кто-то приходил?

- По-моему, это было как раз за тем местом, где вы сейчас стоите. Мы слышали, как что-то шуршало, передвигалось. Лично я так и не увидел ничего, и я очень сомневаюсь, чтобы она сама это сумела разглядеть. Она сказала, что те, кто здесь был, пришли к огню и что они уйдут, как только костер догорит.

- Она свидетель, Раглан. Очень важный свидетель. Я должен поговорить с ней. Последний раз ее видели по дороге сюда, и она была с вами. Она не могла просто исчезнуть.

- Нет?

- Не начинайте все заново. Я все равно не поверю, - он немного помолчал, а потом продолжил. - Я нашел этот ваш белый фургон, или по крайней мере просто белый фургон.

Раглан ждал, взгляд его блуждал по земле. В пыли наверняка должны были остаться следы. Если здесь кто-то ходил и копошился, то должны быть и следы.

- Ну и...?

- Пиуты. Живут здесь вот уже много лет. Ничего особенного - самые обыкновенные люди.

- Вы уверенны?

- Небольшой дом, уже довольно старый. У них есть несколько овец и еще они держат одного или двух пони. Многие индейцы не желают, чтобы их считали безлошадными и поэтому стараются во чтобы то ни стало завести себе лошадей. Даже если они не будут на них никуда выезжать, это не имеет значения.

- И вы видели фургон?

- Разумеется. Он стоял в гараже рядом с домом.

- В гараже?

- Постройка из листового железа. Похоже на мастерскую или нечто в этом роде. Наверное они чинят там что-то своими силами.

- И вы говорили с ними?

- Разумеется. Их там живет всего трое. Старик с женой и молодой парень, лет наверное двадцати пяти или около того.

Майк почувствовал глубокое разочарование. Он-то надеялся, что белый фургон может послужить хоть какой-то зацепкой.

- А вы знаете этих людей?

- Нет, я с ними совсем не знаком. Я говорил о них с Вестоном - он живет по соседству с ними. Уж он-то давно знаком со стариками. По-видимому когда-то во всей округе проживало много индейцев из этого племени, но потом, много лет назад, они ушли отсюда, перебрались на другое место. Вестон говорит, что старики живут тихо, сами по себе. Старик собирает разный хлам. Да мало ли всякой дряни можно найти у дороги. Старые шины, короче, все, что обычно несут на свалку или бросают за ненадобностью. Сам дед кое-что починяет и иногда приторговывает этим барахлом.

Пройдя мимо Майка, Галлафер вошел в хижину, устроенную на развалинах. Он посмотрел на чертежи, затем заглянул в соседнюю комнату, бросив взгляд на койку и скатанную постель.

Раглан оставался на улице. На земле он видел множество следов, стершихся, еле заметных. Короче, ниччего определенного. Но кто-то здесь все-таки был. И он вслух тут же сказал об этом.

- Вы сами могли наследить здесь, - заметил Галлафер, - хотя бы когда собирали дрова. А может быть эти следы оставил здесь еще сам Хокарт. Ведь не было ни дождя, ни сильного ветра. Так что может статься, этим следам уже несколько недель.

- Тогда их занесло бы пылью. - Раглан сделал еще несколько шагов в сторону. - Галлафер, взгляните на это! Вы что, в самом деле считаете, что у меня такие ноги?

"Это" было большим и четким отпечатком босой ноги, очень большой ноги.

Галлафер молча разглядывал находку. Внезапно он опустился на корточки.

- Черт возьми! - прошептал он и поманил Майка. - Вы только взгляните на это!

На конце каждого пальца - а они были очень четко видны на земле - был различим след, оставленный когтем. Или очень длинными, давно не стриженными ногтями на ногах. Но заостроенными снизу, похожими на когти.

Галлафер встал и огляделся по сторонам. Еще несколько мгновений он молча обозревал окрестности, и затем сказал:

- Она исчезла. Вы предполагаете, что ее утащили вот эти штуки?

Майку Раглану очень не хотелось думать, что это могло оказаться так на самом деле.

- Нет, - ответил он. - Я не уверен в том, что им удалось бы завладеть ею без борьбы. Она их очень боялась, и ни за что не вышла бы в темноту, туда, где были они. А чтобы забрать ее из хижины им пришлось бы перелезть через меня.

- Но тогда где она?

- Я думаю, - неохотно заговорил Майк, - я думаю, убедившись, что они убрались восвояси, она сама ушла отсюда. Я думаю она ушла, потому что хотела уйти, или была должна уйти, но в любом случае, сделала она это по своей собственной воле.

Галлафер глядел на него в упор.

- Куда ушла? Я же уже говорил, что я был на дороге, и не увидел там никого. Ведь вы не думаете, что она могла отправиться просто бродить по пустыне, чтобы где-нибудь свалиться в каньон?

- Возможно, она вернулась обратно, туда, откуда пришла. На Обратную Сторону.

Галлафер взялся за кожанный ремень у пояса, заложив за него большие пальцы обеих рук.

- Опять вы за свое? Об этом я, кстати, тоже уже думал. Так вот, все это чушь. Чистеший вздор! Со мной это не пройдет. - Он на мгновение замолчал. - У вас неприятности, Раглан, большие неприятности. Может быть первое, что вам следует предпринять, так это постараться побыстрее добраться до телефона и нанять себе хорошего адвоката. Двое людей пропали без вести: более чем состоятельный мужчина и хорошенькая девушка. И на сегодняшний день все концы ведут к вам одному.

- И к киве.

- По всей округе полно кив. - Он осмотрелся, а затем сказал. - Что ж, идемте посмотрим.

Эрик разметил комнаты, в соответствии с проектом своего будующего дома. Предполагалось, что две комнаты - большая гостиная и кабинет - будут пристроены непосредственно к скалам, относительно гладкую поверхность которых было достаточно лишь немного выровнять и придать стенам форму. Полом также должен был стать камень скалы.

Галлафер остановился, разглядывая колышки и натянутые между ними веревки, обозначавшие расположение комнат.

- Ничего себе домик. Так говорите, он сам собирался выстроить все это?

- В этом-то и была идея задумки. Я думаю, что затем, он возможно и пригласил бы сюда кого-нибудь, чтобы ему помогли с водопроводом и электропроводкой.

- Что верно, то верно, - заметил Галлафер вслух, - вряд ли кто заберется в такую даль без особого приглашения.

- Он не любил, когда к нему приходили гости. У Эрика была квартира в Нью-Йорке, в прекрасном районе, но он очень необщительный. У него было несколько друзей, в основном среди тех людей, с кем он был связан по работе. Он хотел, чтобы у него было время для раздумий, там, где нет телефона.

Галлафер снова огляделся вокруг.

- А тут везде, куда ни посмотришь, - сказал он, - потрясающий вид. Он снова немного помолчал. - У него были хоть какие-нибудь родственники? Наследники?

- Мне о них ничего не известно, но по идее родственники должны быть в любом случае. Он не слишком-то разговорчив. Не любит говорить о себе.

- Откуда он?

- Этого я не знаю. Но он американец. Я в этом уверен, а его предками были, должно быть, выходцы из Швейцарии. Точнее сказать не могу. Как я уже сказал, он не рассказывает о себе.

- Настолько скрытен?

- Я бы не назвал его скрытным. Это просто спокойный, тихий человек, который занимается своим делом и делает на этом очень неплохие деньги.

Галлафер взглянул туда, где находилась кива, но ближе не подошел.

- Странно, - сказал он, - вы оказались единственным человеком, к которому он обратился за помощью, и в то же время вам о нем приктически ничего не известно.

Раглан пожал плечами. Сам не зная почему, но это его уже начинало беспокоить.

- Просто он считал, что вызывает эксперта. Когда у вас в доме прохудятся трубы, вы зовете слесаря. Если вам вдруг нездоровится, то вы обратитесь к врачу. Здесь происходило что-то необычное, и поэтому он просил приехать меня.

- Логично, - согласился Галлафер. - Все здесь, вот все это - он взмахнул рукой - замечательно, ладно, но как быть с водой?

- Что?

- Откуда он собирался брать воду для дома? Ну разумеется, если у него не было проблем с деньгами...

- У него их не было.

- Послушайте, - сказал Галлафер, - в тот раз вы рассказали мне прямо-таки целый роман, вы и пропавшая девушка, но на деле выходит, что из фактов у меня имеется лишь выгоревшее дотла кафе, где, по всей видимости, произошел поджог. Еще у меня есть джип и вы, но только я никак не могу установить связь между вашими действиями и пожаром в кафе. Пока, по крайней мере.

- Я? Но зачем мне было его поджигать?

- Вот и я задаюсь тем же самым вопросом. Но кроме этого, я задаю себе еще очень много вопросов, на которые у меня нет вразумительных ответов. Если бы наши местные только знали, о чем я думаю, то меня наверняка с позором изгнали бы с этой должности. Хокарт пропал. Теперь еще исчезает и девушка. В итоге имеем двоих пропавших без вести людей и пожар, - он сделал небольшую паузу. - А откуда я могу знать, что все это не было подстроено ради того, чтобы расправиться с вами?

Раглан ошалело уставился на Галлафера.

- Расправиться со мной? Как? И ради чего?

- Этого я не знаю. Я вообще ничего не знаю, и все же пытаюсь добраться до истины. У Хокарта была какая-нибудь причина, чтобы так страстно желать избавиться от вас?

- Нет. Нет, конечно.

- Он пригласил вас сюда. И как вы говорите, просил о помощи. А потом он куда-то запропастился и тут же появляется дурацкая история о других измерениях, параллельных мирах и тому подобной чепухе. Сожжено здание, а Хокарт бесследно исчезает, не оставив после себя ничего, кроме джипа и того, что было брошено им здесь. Затем эта Каваси вызывается составить вам компанию и тоже исчезает, пробыв до этого некоторое время с вами наедине. Вам не кажется, что это уже слишком?

Он вернулся обратно к хижине и остановился перед разложенными на столе чертежами.

- Пока что я только выуживаю факты, - сказал он раздраженно. - На данный момент у меня нет ничего дельного. Все о чем я могу догадываться, так это, что вы сами могли убить их обоих.

- Мне незачем убивать Эрика, и если уж предположить, что я вдруг решил стать убицей, то уж уверяю вас, я бы обязательно пощадил красивую женщину. Ведь они и без того встречаются так редко.

- Это точно, - Галлафер разглядывал окружность, прочерченную на чертеже в том месте, где находилась кива, которая как будто должна была стать частью задуманного Эриком дома. - Вписывается замечательно. А может быть ему все это приснилось? Я слышал истории о людях, которые ложились спать, раздумывая над чем-то, а просыпаясь, уже знали все ответы. Может быть и у него так было.

- Он не знал, что здесь была кива - этого никто не знал.

- А поблизости есть еще какие-нибудь развалины?

- Вон в том каньоне. Он говорил мне, что видел там что-то типа двух каменных навесов для зерна. Ну и, конечно, подальше в каньоне есть еще пара-тройка развалин, одна из них как раз неподалеку от родника.

- Я знаю о них. Бывал там пару раз. - Галлафер вышел на улицу и посмотрел на саму гору. - Странно. Такое впечатление, что когда-то здесь что-то выращивали.

- Анасази выращивали урожай в горах, но такую гору, как эта я вижу в первый раз. Она не такая, как остальные, что ли.

Галлафер снял шляпу и провел пальцами по волосам.

- Этим нужно заняться вплотную, - сказал он, словно размышляя вслух. - Нужно проверить Хокарта. Я хочу знать, кто он такой и откуда взялся. - Он взглянул на Раглана. - К вам это тоже относится.

- Со мной-то все в порядке. А вот Хокарт... Я сомневаюсь, что вам удастся много узнать о нем.

- Может быть и так, а может быть и нет. Нельзя ничего оставлять на волю случая. Все занятия человека так или иначе уходят корнями в его прошлое. Так что мы его все же проверим, а там глядишь, возможно что-нибудь да прояснится.

- Пойдемте посмотрим, что там за кива.

Галлафер отрицательно покачал головой.

- Подождите. Прежде, чем двинуться дальше, я должен разобраться с тем, что уже есть. Во-первых, я хочу все-таки разыскать эту девицу. Я должен ее допросить. Конечно, мне следовало бы сделать это раньше, но вы совсем сбили меня с толку своими разговорами о других измерениях, или как это там называется.

- Я думаю, она вернулась к себе на Обратную Сторону.

- Вы так считаете. А ваша собака? Смогла бы она найти ее?

- Смог бы, наверное, но там не любят собак. Они не понимают их. А вы не подумали о скалах? Ведь она могла сорваться вниз. Здесь высота, должно быть, футов пятьсот, а внизу река.

- Я не видел следов. - Он взглянул на Раглана. - Это было первое, о чем я подумал, но тогда на земле остались бы следы, ведущие к краю. - Он снова провел рукой по волосам. - Ну ладно, идемте, посмотрим киву.

13

Майк Раглана не двинулся с места.

- Послушайте, Галлафер, вы сказали, что у тех пиутов имеется гараж из листового железа. И что, большой?

Галлафер обернулся к нему.

- Я бы сказал, большой. Машины четыре можно было бы поставить, но в одном углу у них устроено что-то вроде мастерской.

- А ведь это довольно дорогое удовольствие. Интересно, зачем он им нужен? Вот мне и подумалось, а не многовато ли гаража на четыре машины для пары престарелых индейцев, которые держат несколько овец и собирают разное старье на продажу.

- Ну и...?

- Все может оказаться не так просто, как кажется на первый взгляд. Вы не обратили внимание, сколько наездил их фургон?

- Обратил. - Галлафер зашуршал страницами блокнота. - Вот. Пятьдесят одна тысяча двести восемьдесят восемь миль.

Раглан посмотрел в ту сторону, где вчера он оставил машину. Ему неожиданно очень захотелось поскорее сесть за руль и уехать отсюда.

- Не мало для престарелых супругов, даже если принять во внимание того, третьего.

- Я тоже так подумал.

- Подумайте, пожалуйста, об этом еще. Вы сейчас в город? Меня угнетает это место. Я хочу вернуться обратно, туда, где есть люди.

- Хорошо. Тогда давайте заскочим по пути к Иден Фостер. Ее дом находится недалеко от дороги, немного не доезжая Дуранго. Она слышала о вашем приезде, и спрашивала, не заедете ли вы в гости.

- А кто такая Иден Фостер?

- Очень энергичная и деятельная особа, если, конечно, вы понимаете, что я имею в виду. Раньше она преподавала в университете где-то на востоке. Переехала в Санта-Фе, а затем решила, что здесь, у нас, ей нравится больше. Перебравшись сюда, она перекупила дело у одного местного торговца и теперь сама продает разные индейские украшения, картины, ковры и тому подобное. Все только самое лучшее.

Наконец они добрались до того места, где были оставлены машины. Здесь Галлафер остановился и оглянувшись, снова посмотрел на гору.

- Знаете еще что, Раглан, на вашем месте я не стал бы никому рассказывать о тех следах. Незачем лишний раз давать повод для дурацких слухов и сплетен.

- Конечно же, вы правы.

- И тот белый фургон. Может оказаться, что это совсем не тот фургон. Ведь наверняка по всей округе - здесь и в Тамарроне - можно насчитать дюжины две таких машин, тем более, что у нас нет никаких доказательств тому, что человек, проникший к вам в дом имел какое-то отношение к фургону перед кафе. А если всякий, кому не лень начнет строить догадки и выдвигать собственные гипотезы, то уже очень скоро мы захлебнемся этими слухами. Ведь все это только-только вроде начинало утихать.

- "Все это"? Что вы имеете в виду?

Галлафер ответил не сразу.

- У нас здесь издавна ходили всякие пересуды. Заблудиться, пропать в пустыне, сами знаете, не так уж и трудно. И когда такое случается, то всякий раз в ход идут все старые предания, какие они только могут припомнить. А то и о колдовстве начинают поговаривать. Большинство индейцев вслух об этом говорить не станут, но тем не менее они верят. Многие из них даже могут указать на того, кого они считают колдуном, но не подумайте, что такие проблемы возникают только с индейцами. Среди белых тоже есть многие, кто прожил здесь сколь-нибудь долгое время, можно сказать, таких большинство, которые, если их спросить, не скажут ничего определенного и постараются замять этот разговор. Они не желают признаться в том, что они тоже верят, но и отрицать тоже ничего не берутся.

Шеф все это время стоял немного в стороне, подняв голову и принюхиваясь.

- Ну что, Шеф? Что там?

Пес подошел поближе, но потом снова принялся смотреть в ту сторону, где осталась хижина Эрика.

- Наверное это из-за Каваси, - предположил Майк. - Он переживает.

- Выезжайте отсюда, - сказал Галлафер. - Я догоню.

Майк Раглан усадил Шефа в машину, а затем сел за руль.

- И ничего-то мы с тобой, Шеф, не знаем. Почему она сбежала?

Когда они выехали на шоссе, с джипом Майка поравнялась машина Галлафера.

- Сейчас едем к Иден. Нужно успеть к обеду, - объявил он. - У нее всегда хороший стол.

Теперь Галлафер ехал впереди. Майк следовал за ним. Шеф сидел рядом, на переднем сидении.

- Видишь ли, Шеф, похоже у нас с тобой будут неприятности. Галлафер неплохой человек, но ты тоже должен его понять, он на работе, и как раз теперь на нем висят двое пропавших без вести людей, сожженное кафе, и я, на котором сходятся все концы. А единственное, что я могу рассказать ему, это дурацкая история, в которую сам я на его месте ни за что не поверил бы.

Шеф оставил это замечание без комментария. Не зарычал, ни заскулил и даже не зевнул. Он просто сидел, глядя на дорогу.

- И еще, Шеф, мне все же хотелось бы узнать побольше о том гараже. Конечно, каждый волен иметь такой гараж, какой ему больше нравится, и все-таки, для чего он им? Может быть кто-то решил, что там очень удобно оставлять машины, на то время, пока ими никто не пользуется?

Ехавший впереди Галлафер сбавил скорость, а затем повернул направо, съезжая с шоссе на грунтовую дорогу, огибавшую небольшой холм, и вскоре останавливаясь на стоянке перед двух этажным каменным домом с большой верандой. Рядом с домом зеленела лужайка, посреди которой среди моря цветов росло несколько величественных древних деревьев. Майк еще не успел как следует оглядеться по сторонам, а Галлафер уже поднимался по ступенькам крыльца. Раглан догнал его как раз в тот момент, когда отворилась дверь.

Иден Фостер была очаровательна - стойная, темноволосая красавица с выразительными серыми глазами. На ней были брюки и бежевая блузка. И еще ожерелье из бирюзы.

- Галлафер! Вы как раз успели к обеду!

- Но вы ведь не думаете, что это специально? - он слегка обернулся. Майк Раглан, это Иден Фостер.

Их глаза встретились, и Майк неожиданно для себя насторожился. Отчего, он сам не знал. Она была красива, у нее была очень приятная улыбка и, знакомясь с ним, она от души пожала ему руку.

- Проходите, что же вы остановились?

В доме царили полумрак и прохлада. На полу лежали традиционные ковры индейцев-навахо, и еще два искусно сотканных ковра висели на стене. На полках были расставлены книги, много книг. Среди прочих Майк заметил три своих, рядом с которыми стояли два томика Эванса-Венца и одна из книг Элиада.

В столовой, куда их проводили, было прохладно, а из большого окна открывался изумительный вид на сад.

Она смотрела на него.

- Я надеюсь, вы извините меня за назойливость. Я попросила Галлафера, чтобы он, когда будет возможность, привез вас сюда. Но мне очень хотелось лично познакомиться с одним из моих любимых писателей.

- Спасибо, но ведь я не настоящий писатель. А те несколько книг я написал случайно, так получилось.

- Но вы все равно очень интересный человек, а большинство из них проезжают мимо, не задерживаясь в наших местах. Очень трудно подыскать хорошую компанию, когда живешь в такой глуши.

Она обернулась в сторону двери, которая, по всей видимости, вела на кухню.

- Мэри, можно уже накрывать на стол.

А вы молодо выглядите. Когда я читала ваши книги, вы мне казались старше.

- Это здесь просто свет так падает, - сказал Раглан.

Мэри оказалась темноглазой девушкой-навахо. Она внесла поднос с сэндвичами и большое блюдо с разложенными на нем листьями сельдерея, оливками и нарезанными огурцами. Собравшись уходить, Мэри, стоявшая позади Иден Фостер, посмотрела на него. Лицо ее оставалось безразличным.

Иден переключила свое внимание на Галлафера, подробно расспрашивая его о жене и детях, заведя затем разговор о саде и тому подобных вещах. Майк тем временем жевал сельдерей, слушая их беседу и глядя в окно. Он думал.

При чем тут она? Она красивая, у нее потрясающая фигура, которая не оставит равнодушным любого мужчину, но отчего тогда к нему вдруг опять вернулись подозрения? Что стало причиной для беспокойства?

Она снова обернулась к нему.

- А вы, мистер Раглан? Вы долго у нас пробудете?

- Зовите меня просто Майком. А то когда меня называют мистером Рагланом, я начинаю невольно оглядываться, чтобы посмотреть, не пришел ли отец. - Он немного помолчал. - Нет, я здесь не задержусь.

- Трудитесь над новой книгой?

Он пожал плечами.

- Скорее, просто приехал в гости. Я пишу редко, на досуге, а сюда я просто приехал к другу. Погостить.

- К тому, - вступил в разговор Галлафер, - что строит дом в пустыне.

Раглан глядел через окно на сад. Он приехал сюда не за тем, чтобы говорить самому, а чтобы слушать. Зачем Галлафер взял его с собой: чтобы познакомить с соседкой или тут крылось нечто большее?

Иден Фостер сидела напротив него и разливала кофе. Оторвав взгяд от кофейника, она посмотрела на Майка.

- Речь, насколько я понимаю, идет об Эрике Хокарте? Я больше не знаю ни о ком, кто строился бы в тех местах.

Пустыня большая, подумал Майк про себя, и наверняка были там и другие, кто занимались строительством. Вслух же он сказал:

- Он мой друг.

- А вот интересно, захочет ли там жить его жена. Ведь женщинам обычно хочется общества других женщин.

- Он не женат, - сказал Галлафер. - Ему нравится одиночество. Так, Майк?

- Он много думает. Ему есть, над чем поразмыслить. - Но затем, чтобы они не вообразили, что Эрик слишком одинок, Майк добавил: - Видите ли, есть много людей, которым важно знать его мнение по тому или иному вопросу. И уж будьте уверены, правительству известно, где он находится.

Его глаза встретились со взглядом больших серых глаз Иден.

- Он что, такая важная персона?

- Для них, да, - Майку показалось, что она смотрит на него с некоторым неодобрением. Или может быть все дело в его чрезмерной подозрительности? - Кое-кто в Пентагоне и вовсе считает его национальным достоянием.

Возможно это и было преувеличением, но он был недалек от истины. Майк взял с подноса сэндвич.

- Красивые цветы, - сказал он вслух. - У вас замечательный сад. Хорошо, что в нем растут ноготки.

Иден Фостер взглянула в окно.

- Ноготки?

- Их цветки отпугивают насекомых, - сказал Раглан.

- А мне и ни к чему. За садом следит Мэри. - Сказав это, она снова переключила внимание на Галлафера. - Вы обязательно должны приехать сюда вместе с мистером Хокартом. Мне бы хотелось познакомиться с ним.

- Его сейчас нет дома, - сказал Галлафер. - Нам тоже надо с ним поговорить кое о чем.

Она опять посмотрела на Майка.

- Но ведь вы с ним, кажется, друзья. Уж вам-то должно быть известно, где он.

- Разумеется. - Он взял с подноса еще один сэндвич и улыбнулся ей. Можете не сомневаться. Я знаю, где он находится сейчас. При встрече я обязательно передам ему ваше пожелание.

Она по-прежнему улыбалась, но теперь взгляд ее был холоден. Или ему все это лишь кажется? Возможно у него так разыгралось воображение, что он начинает видеть то, чего на самом деле нет.

Он не спеша потягивал кофе. Кофе был очень вкусным, с тонким, еле ощутимым ароматом, показавшимся Майку знакомым. Сперва он хотел было заметить об этом вслух, но затем передумал. Вместо этого он сказал:

- У вас здесь очень мило. Знаете, Галлафер, это было нелохой идеей.

- Такая уж у меня работа, - отозвался Галлафер. - Какой же из меня был бы сыщик, если бы я не знал, где можно бесплатно пообедать? И к тому же в такой хорошей компании.

- Относительно компании я с вами полностью согласен. - Раглан улыбнулся Иден Фостер, и ее взгляд потеплел. За всю свою жизнь Майку приходилось встречаться со многими женщинами. Та, что сидела теперь перед ним, знала свое дело.

Дальше речь зашла о каких-то проблемах сугубо местного значения, и Майк в это время наслаждался кофе с очередным сэндвичем. Послышались голоса: Мэри разговаривала с кем-то - с кем?

Разговор за столом шел о каких-то совершенно незнакомых ему людях и событиях ему неизвестных, о которых Иден, впрочем, казалось, была осведомлена очень хорошо. Но тут она заметила вслух:

- В вашей стороне был пожар. Мы видели дым. Что-нибудь серьезное?

- Пожар в закусочной Бенни. Я думаю, вспыхнул жир. Такое случается время от времени. - Он встал из-за стола. - Ладно, Майк, нам уже пора. Мне еще нужно заскочить в контору. До скорой встречи, Иден.

Майк тоже встал, взял шляпу и вслед за Галлафером направился к двери. Проходя мимо книжных шкафов, он снова бросил взгляд на корешки книг.

- А у вас здесь много интересных книг. Я весьма польщен, что среди них нашлось место и для моих.

Он остановился у шкафа и, взяв с полки одну из своих книг, принялся бесцельно перелистывать страницы

- Если хотите, то в следующий раз, когда мне снова посчастливится оказаться у вас в гостях, я вам оставлю автограф на какой-нибудь из них.

- Правда? Это было бы просто замечательно!

Он задержался на ступеньках крыльца.

- Если вы встретите Эрика раньше, чем я увижусь с ним, то передайте ему, чтобы он не волновался. Все будет хорошо.

Видимо, ее это насторожило. Прощаясь с хозяйкой, он мельком взглянул на стоявший рядом с ними столик.

- Приезжайте еще, и вам вовсе необязательно дожидаться Галлафера. Он всегда так занят на этой своей ужасной работе в полиции.

- С этим ничего не поделаешь, Иден. Слишком много дел. Сначала тот пожар в городе, и теперь вот мы что-то пока не можем разыскать Эрика. Галлафер сделал небольшую паузу. - Ни ту девушку.

Иден Фостер собиралась вернуться обратно в дом, но ту она остановилась и обернулась.

- Девушку? - пытливо переспросила она.

- Красивая девушка. Молоденькая. Темноглазая. Она была в городе, а потом внезапно исчезла. И если в ближайшее время мы ее не разыщем, то сюда нагрянут "федералы", а уж эти станут совать нос во все подряд.

- А кто она такая? - спросила Иден. - Навахо?

- Нет, но с виду как будто похожа, - как ни в чем не бывало пояснил Галлафер. - Послушай, Майк, ты как будто разговаривал с ней. Она из индейцев?

- Не из местных. Во всяком случае мне так показалось.

Взгляд Иден остановился на Раглане.

- Вы разговаривали с ней? И она исчезла?

Майк Раглан усмехнулся.

- Не волнуйтесь, это произошло не во время нашего разговора. Для этого она слишком хорошо воспитана. Очень славная девушка. - Он немного помолчал. - Она успела вовремя выйти из того кафе, потому что буквально через мгновение оно оказалось охвачено пламенем. Ей очень повезло.

Майк сел в машину и выехал на дорогу, Галлафер последовал за ним. Приехав в город, он остановился перед кафе, где накануне они разговаривали с Каваси. Галлафер припарковал машину рядом.

- Красивая женщина, - сказал Галлафер. - И кормят там вкусно.

- Вы опасный человек, Галлафер.

Галлафер смотрел на него невинными глазами.

- Просто я подумал, что коль скоро вы все равно оказались здесь, то вам будет нелишне познакомиться кое с кем из местных. Иден считается одной из самых примечательных личностей во всей округе, к тому же она чертовски хороша.

Он ненадолго замолчал, разглядывая улицу.

- Умная женщина. Живет здесь вроде бы не так давно, а уже обзавелась друзьями. Два или три раза была в гостях в доме у губернатора. Имеет счет в банке, хороший рейтинг кредитоспособности. Большого общества избегает, но все же бывает на званных обедах в домах лучших людей нашего города, поддерживает местные благотворительные начинания. Но деньгами не бросается. Вносит свою скромную лепту, так сказать. И никаких сплетен о ней или, там, пересудов. Короче, уважают ее здесь. Никто о ней слова худого не скажет.

Майк Раглан сидел, положив руки на руль.

- Мэри тоже кажется хорошей девушкой.

- Навахо. Я знаю ее родителей. Они живут недалеко от горы Навахо, разводят овец. Мэри хорошо училась в школе. - Немного помолчав, он добавил: - Индейцы обычно не выставляют напоказ свою ученость, и я готов побиться об заклад, что Иден Фостер уверена, будто наняла себе прислугу из тех, кого в мою бытность в Оклахоме мы обычно называли "законченный индеец" - не в обиду им будет сказано. Я просто хочу сказать, что Мэри не только получила хорошее образование, но ей и в сообразительности не откажешь.

Ее отцу уже немало лет, и поэтому, когда Иден предложила ей эту работу и хорошие деньги, она согласилась. От дома-то ведь недалеко.

- Помните те мои книги? Те, что были у Иден? Она их купила совсем недавно. Книгу, которую я держал в руках еще даже не раскрывали. И это было третье издание, которое вышло лишь в прошлом месяце. Мне кажется, что Иден Фостер очень хочется узнать, что я представляю из себя, уловить ход моих мыслей.

- Может быть и так.

Никто из них не спешил выйти из машины. Они просто сидели так, чтобы можно было разговаривать, не повышая голоса. Прошла минута или две, и Майк Раглан снова нарушил молчание.

- Если Иден Фостер собирается и дальше играть в эти игры, то ей следовало бы читать побольше детективов. Ей нужно еще привыкнуть к нашему образу жизни.

- Что вы хотите этим сказать?

- Она неосторожна. Помните я вам говорил о шпионском романе Эрика Эмблера? О книге, что стащил у меня тот бродяга?

- Я помню вашу историю.

- Эта книга лежала у нее на столе, рядом с книжными шкафами.

- Бросьте, очень многие зачитываются его детективами. И я, между прочим, тоже. Так что это еще ни о чем не говорит.

- Вы так считаете? Видите ли, Галлафер, дело в том, что книг у меня действительно очень много, и поэтому обычно, прочитав какую-нибудь книгу и собираясь передать ее кому-либо из своих знакомых я ее помечаю - ставлю фломастером галочку на обложке, чтобы не ошибиться и не оставить у себя. Так вот, на той книге была моя метка.

14

Возвратившись в Тамаррон, Майк Раглан отправился в ресторанчик при отеле "Сан Хуан Рум" и расположился на своем излюбленном месте за столиком у окна. Дождавшись заказанного кофе и поставив чашку перед собой, он достал из кармана блокнот и раскрыл его на чистой страничке.

Итак, какими фактами он располагает на данный момент?

Если не принимать в расчет дневник Эрика, то, выходит, что сам он знает только то, что стало известно Галлаферу: до тла выгорело кафе, а двое людей пропали без вести при довольно загадочных обстоятельствах. Информация, содержавшаяся в дневнике, давала ему некоторое преимущество, но посвятить Галлафера в свои познания он пока еще не был готов.

Полицейский немедленно ухватится за дневник и конфискует его как ценное доказательство, а Майку все же хотелось бы еще раз перечитать материал. Тем более, что вряд ли эти сведения будут по достоинству оценены полицией.

Если бы Эрик не вел дневника, то он так и пропал бы, не оставив после себя ключа к разгадке, и тогда после нескольких дней бесплодных поисков уже не оставалось бы сомнений в том, что он, скорее всего, оступившись, сорвался со скалы, упав в реку, и рассуждать тут, собственно говоря, больше не о чем.

Если же все, о чем говорилось в дневнике, происходило на самом деле, и принимая во внимание вместе с тем рассказ Каваси, то получается, что так называемые анасази и поныне реально существуют по другую сторону занавеса, имея там свою собственную цивилизацию и не желая вступать в какие бы то ни было отношения с нашим миром. Очевидно также и то, что в прошлом существовал путь, по которому можно было перейти из одного мира в другой, и которым все же пользовались время от времени, пока из-за возведенной дамбы на том месте не образовалось озеро Пауэлл. Но в то же время, по-видимому, поблизости от того места, где Эрик собирался затеять свое строительство, находилась подобная аномалия, некая территория, в пределах которой тоже иногда возникают подобные, но неустойчивые по форме проходы, вызванные проявлением какой-то особой нестабильности. Ниша же в киве как будто оказалась недосягаемой для таких колебаний и поэтому путь, ведущий из нее в мир по другую сторону занавеса считается постоянным. Вне всякого сомнения кива была засыпана землей именно для того, чтобы таким образом отрезать доступ к нему. Разумеется, это всего-навсего предположение. Видимо некто, успевший прежде перебраться на эту сторону пожелал, чтобы путь снова был открыт - отсюда и светящаяся линия на чертеже Эрика.

Теперь Раглан злился сам на себя. Почему он не осмотрел киву? Или он намеренно избегал ее? Боялся увидеть там то, что, возможно, ожидал обнаружить?

Мы верим в то, что считается обыденным и привычным. Нам так удобно. Мы не хотим, чтобы вдруг оказались бы вдребезги разбиты наши представления о таком замечательном трехмерном мире. Нам по душе определенность, и в конце концов даже сам Эйнштейн весьма осторожно относился к беспорядочному миру квантовой теории. Она предполагала хаос, иметь дело с которым он был не готов.

Каждого из нас вполне устраивает привычный мир знакомых вещей. Каким бы убогим не оказалось жилище, но оно все же дает приют обитающему в нем. Нет ничего лучше, чем, переступив знакомый порог, устроиться поудобнее в любимом кресле, а потом заснуть в собственной постели. Это побег из того мира, что остался вне стен нашего дома. Здесь мы ощущаем себя в безопасности. Прийдя домой можно наконец-то сбросить с себя груз мирских проблем и расслабиться. Наш трехмерный мир, по большому счету, тоже сравним с таким местом. Мы привыкли к нему, и предположение о том, что он может оказаться лишь частью какой-то еще более всеобъемлющей реалии, настораживает.

На чистой страничке блокнота, в самом верху, Майк Раглан написал: Эрик. А что, собственно говоря, он знает об Эрике? Только то, что был он человеком тихим; рассудительным и замкнутым, ученым, нашедшим себя в бизнесе, но без странностей и отнюдь далеко не легковерным.

Одно из двух: или все, о чем ему довелось узнать из дневника Эрика было чистейшей воды вымыслом, или же Эрик по крайней мере сам верил в возможность происходящего. Хорошо зная Эрика, Раглан все-таки пришел к тому выводу, что дневник был написан им в ясном сознании и твердой памяти и первоначально предназначался составителем исключительного для самого себя и ни для кого больше. Мысль переслать записи злополучных наблюдений Раглану по всей видимости посетила Эрика позднее, в минуты безудержного отчаяния.

Факты, якобы имевшие место в реальной жизни и поэтому описанные Эриком в дневнике по своим признакам не подходили ни под один изо всех известных Раглану видов галлюцинаций, особенно, если принимать во внимание личность данного человека и сложившиеся обстоятельства.

Внезапно откуда-то из глубин памяти начали выплывать воспоминания о старом ковбое, о том как рассказывал он о якобы найденном им когда-то золоте. О том золоте и грозном предостережении. Местность, о которой вел речь старик не имела четко очерченных границ, но более чем вероятно, что ныне она оказалась на дне озера Пауэлл. Ведь в то вреся, когда имел место этот их разговор, никакого озера еще не было и в помине.

Тогда на той же страничке своего блокнота, ниже имени Эрика он написал еще одно имя: Каваси.

Она могла оказаться просто подставным лицом, актрисой, перед которой, возможно, была поставлена задача как можно лучше сыграть свою роль, отведенную ей в этом абсурдном действе, по сюжету которого предполагалось любым из доступных способов заставить Эрика как следует раскошелиться. Но с другой стороны, ни ультиматума, ни каких бы то ни было финансово-материальных претензий до сих пор никем выдвинуто не было. И это тоже казалось в высшей степени странно.

И вообще, кто знает, чего еще можно ожидать от Галлафера? Насколько мог судить Майк, шеф полиции был человеком опытным, обладающим трезвым взглядом на вещи и весьма решительно настроенным. К тому же он уже достаточно долго живет здесь, знаком с местными жителями и имеет довольно неплохое представление о быте индейцев и их верованиях. Во всяком случае, достаточно неплохое для того, чтобы без предубеждений относиться к происходящему.

А что он знает об Иден Фостер? Раглан в некоторой степени догадывался, что Галлафер, навыдываясь вместе с ним в гости к Иден, преследовал некую ему одному известную цель, что это было нечто большее, чем просто светские посиделки за чашкой кофе и бутербродами, хотя, разумеется, вряд ли он предполагал, что ему удастся обнаружить столь явное доказательство, как эта книжка в бумажном переплете.

Выходит, что человек, проникший той ночью в его номер в мотеле или самолично наведывался сюда, в дом Иден Фостер, или же встречался с ней еще где-либо. Так что здесь явно должна была существовать некая взаимосвязь.

Человек, забравшийся к нему в дом, знал, где его искать. Иден Фостер скорее всего тоже было известно о его местонахождении; и вполне может статься, что здесь они были отнюдь не одиноки. То что эти люди не остановятся ни перед чем, и ради достижения своей цели у них хватит духу решиться даже на убийство, было наглядно продемонстрировано ими на примере выжженного дотла кафе, так что отныне ему придется стать поосмотрительнее. Возможно, что даже прямо сейчас в этой самой комнате находится кто-то из них, и терпеливо следит за ним, выжидая удобного момента.

Вполне логично предположить, что теперь, когда Эрик выведен из игры, сам он, Майк Раглан, представляет для них наибольшую опасность. Поэтому его тоже следует попытаться захватить в плен или ликвидировать физически.

В то время, как подошедший офицант вновь наливал ему кофе, Майк Раглан окинул беглым взглядом небольшой зал ресторана. Кое-кого из посетителей он знал в лицо. Это были завсегдатаи. Заезжих ттуристов можно было узнать без особого труда: одни были с детьми, а другие оживленно обсуждали планы на предстоящий день. Два столика были заняты одинокими посетителями, что само по себе еще ровным счетом ничего не означало.

Одним из их агентов мог вполне оказаться кто-нибудь из постоянных работников здешней обслуги или персонала гостиницы.

Иден Фостер, кончено же, даже не подозревает, что он заметил ту книгу на ее журнальном столике, но даже если ей вдруг и довелось бы об этом узнать, то все равно она никогда не догадалась бы о том, что он признал ее за свою собственную. Она неплохо обосновалась здесь, и поэтому ей никогда не придет в голову, что ее могут в чем-то заподозрить. И это тоже будет ему на руку, но все-таки излишняя осторожность никогда не повредит.

Отложив ручку, он остался неподвижно сидеть, с разных сторон обдумывая складывающуюся ситуацию, вновь и вновь восстанавливая в памяти то немногое, что стало ему известно. Много лет назад он впервые приехал в эти места по ухабистой, проложенной колесами индейских повозок дороге, что уводила на восток от горы Навахо. Он на всю жизнь запомнил те свои самые первые ощущения от встречи с этим краем, то, как поразила его суровая красота здешнего пейзажа, и как в то время сам он тоже, как и Эрик сейчас, начинал подумывать о том, чтобы выстроить себе дом на вершине одной из столовых гор.

Но только весь этот край был когда-то вотчиной тех, кого индейцы-навахо называли "анасази" - тех самых анасази, которые впоследствии стали известны исследователям как "скальные жители".

Сперва они селились на вершинах столовых гор, в жилищах, выдолбленных среди камней. И с незапамятных времен они начали искать путь к тому, чтобы ни капли с таким огромным трудом добываемой воды не пропадало бы даром. Позднее они все-таки спустились со своих горных вершин, обосновавшись с огромных открытых каменных пещерах среди скал, строя там себе дома из дикого камня, дверные проемы в которых вверху были шире, чем внизу. Тому приводилось множество всевозможных объяснений, но скорее всего это можно было объяснить более чем элементарно: при входе в дом человеку, несущему на своих плечах поклажу - будь то вязанка дров, кувшин с водой или же туша добытого на охоте животного - требуется больше места как раз для верхней части туловища.

Иногда среди пещерных камней били родники, но обычно и пищу, и воду приходилось доставлять из простиравшегося внизу каньона, со дна которого наверх вели коварные скальные тропы. Жизнь в столь тяжелых условиях могла быть оправдана лишь часто возникавшей необходимостью держать оборону от вражеских нападений.

Во второй половине тринадцатого века на эти земли пришла великая засуха, ознаменовавшаяся участившимися набегами воинствующих племен индейцев-кочевников, перебиравшихся сюда с севера - очевидно, это и были предки теперешних навахо, апачей и уте, расселившихся по этому региону в последующие годы.

Но какой бы ни оказалась причина, а только примерно в то же самое время скальные дворцы опустели, возделанные поля были заброшены. Анасази исчезли.

Вот так. Жили себе люди, а потом вдруг пропали неизвестно куда.

Некоторые свидетельства указывали на то, что незначительная часть племени анасази растворилась среди других групп, положив начало народности хопи. Остальные же, по всей вероятности, тоже могли примкнуть к другим племенам, но только складывается такое впечатление, как будто основная часть скальных жителей просто бесследно исчезла. А что если из-за установившейся засухи и непрекращающихся набегов чужаков на их земли, кое-кто из анасази и в самом деле решил вернуться в тот Третий Мир, прежде ими покинутый?

Оставляя наш мир, они возвращались туда, где было взрощено зло, предпочитая иметь дело с уже известными им пороками, чем обрекать себя на верную смерть от голода. И вернувшись обратно, они, очевидно, сделали попытку отрезать все пути назад, в расчете раз и навсегда отделаться таким образом от возможных преследователей. И вот так, веками среди них культивировалась паническая боязь того мира, что был ими отвергнут и остался по другую сторону таинственной грани.

Возможно - и Каваси как будто тоже упоминала об этом - только очень немногие, избранные из избранных, знали, как и где можно совершить этот переход, и время от времени сами наведывались в ставший чуждым им мир, чтобы раздобыть и прихватить обратно с собой те вещи и предметы, которых иначе не было на их Обратной Стороне.

Майк Раглан допил кофе и теперь уже просто сидел, глядя на так и оставшуюся пустой страничку блокнота с двумя выведенными на ней именами.

Эрик. Каваси.

Она знала его. Виделась с ним. И все же во всем это должен быть еще кто-то, хотя бы потому, что прося о помощи, Эрик вел речь о "нас", говоря о себе во множественном числе. Так кто же был тем неизвестным?

Скорее всего Эрик стал чьим-то пленником, но с другой стороны, Майк знал его как в высшей степени образованного и сметливого человека, обладавшим обширным багажом знаний, применив некоторые из которых на практике, ему, вероятно, и удалось бы бежать.

Зло? Что это за зло? Может быть те, кто вернулся на Обратную Сторону пошли по тому же пути, что и некоторые из племен, жившие на территории Мексики и Центральной Америки? Ацтеки, например, ежегодно совершали кровавые жертвоприношения тысяч людей, большинство из которых были пленниками, захваченных ими во время набегов и войн. Совсем недавно были обнаружены факты, подтверждающие, что майя поступали подобным образом. Было ли это именно тем злом, от которого бежали анасази? Или их гнало нечто другое? Нечто менее осязаемое, но еще более коварное?

Он пребывал в глубокой задумчивости, стараясь принять во внимание решительно все аспекты этой проблемы, но факт тем не менее оставался фактом: Эрик похищен; вероятно, в данное время он находятся на этой самой Обратной Стороне, и его надо освободить.

К тому же Майк не знал никого, кто мог бы оказать ему в этом реальную помощь. У Галлафера было полно своих собственных дел и забот; ну а если тогда предположить, что ему, Майку, и впрямь удастся разыскать на Обратной Стороне того ковбоя, о котором ему рассказала Каваси? А что если, освобождая Эрика Хокарта, он заодно поможет выбраться и тому старику?

Вне всякого сомнения, за многие годы, проведенные им на Обратной Стороне, Джонни сумел постичь много из того, что помогло ему выжить. И чем больше Майк обдумывал эту возможность, тем больше она привлекала его. И все же, первым делом было необходимо подготовить себе прочную базу.

Он должен узнать побольше о пиутах, и если уж на то пошло, то и об Иден Фостер тоже.

Но прежде всего, ему всегда следует помнить о том, что они еще обязательно попытаются убить его или хотя бы захватить в плен.

Майк снова обвел взглядом небольшой зал ресторана. Один из тех двоих одиноких посетителей к тому времени уже ушел. Другой же все еще был здесь: плотного телосложения человек с круглой головой и коротко остриженными волосами, одетый в аккуратную серую куртку-штормовку, из-под которой была видна темно-синего цвета футболка, и брюки-слаксы. Он смотрел совершенно в другую сторону, но зато сидел таким образом, чтобы можно было краем глаза наблюдать и за Майком. Возможно это просто случайное совпадение, не более того. Одинокий посетитель вполне мог оказаться обыкновенным постояльцем гостиницы, не исключено, что он приехал сюда по делам или же просто выбрался на природу, чтобы поиграть в гольф или порыбачить.

Но только Майк должен быть готовым ко всему. Спускаясь по лестнице, выходя на улицу, садясь за руль своего джипа, и даже оставаясь дома. Они избегают привлекать к себе внимание, и поэтому попытка убрать его будет предпринята скорее всего именно в тот момент, когда предоставится возможность сделать это тихо, без лишнего шума.

Когда-то он одинаково хорошо владел и каратэ, и дзюдо. Но поможет ли это ему теперь, когда прошло столько лет?

Мысли Майка снова вернулись к не оставлявшему его в покое вопросу.

Какими все-таки окажутся они, те, кого ему предстоит повстречать на Обратной Стороне? И вообще, каким все будет там?

Если судить о них по Каваси, и ночному визитеру, посетившему его в Таммароне, это были вроде бы обычные люди, такие же как он сам. Но это только то, что ему удалось увидеть. А поэтому Майку следует остерегаться той ошибки, которую допускают равно как белые люди, так и индейцы в оценке друг друга. Принадлежа к разным культурам, они тем не менее, обладают некоторыми характерными чертами, типичными для всех без исключения людей.

Наши представления о поведении в обществе складываются, исходя из реакции на наши поступки окружающих - подобных нам людей. Обитатели же Обратной стороны принадлежат к иной, чем все мы культуре, и следовательно, присущие им чувства и реакции должны быть отличными от наших.

Им явно не хочется обнаруживать свое присутствие среди нас. И тогда, если Майк не ошибся в своих рассуждениях, то выходит, что кое-кто из них по той или иной причине живет здесь, в нашем мире. Иден Фостер запросто может оказаться одной из них, и если это на самом деле так, то в таком случае она, надо сказать, совсем недурно устроилась. Она сумела удачно вписаться в местное общество, обзавелась друзьями.

Она смогла точно определить источники власти и постаралась ассоциировать себя с ними. У нее были друзья и среди самых влиятельных людей штата, и вне всякого сомнения помимо них были и другие, в том числе и те, которые занимались политикой. Потом еще это ее знакомство с Галлафером.

Интересно все-таки, а сам Галлафер знал или хотя бы подозревал о том, кем она была и что из себя представляла на самом деле? Судя по всему, он тоже о чем-то догадывался. Но в таком случае, чем она могла выдать себя? Что заставило полицейского заподозрить, что она совсем не такая, какой хочет всем казаться? Ведь не спроста же он решил отправиться к ней вместе с Майком. Решил, что она не та, за кого себя выдает? Или может быть что-то из рассказанного Майком навело Галлафера на размышления?

Он снова огляделся по сторонам. Посетителей было мало. Офицанты знали его в лицо, привыкнув к тому, что он часто подолгу просиживал здесь за кофе. Время от времени кто-нибудь из них ненадолго задерживался у его столика, чтобы перекинуться парой общих фраз, поинтересоваться, успешно ли идет работа, а то и просто пересказать последние новости и сплетни о других, часто сменяющихся своих постояльцах и клиентах. Здесь работали смышленные, любознательные ребята, среди которых было и несколько студентов местного колледжа.

Человек в серой куртке оставался по-прежнему сидеть за своим столиком, напустив на себя такой безучастный вид, что можно было подумать, будто бы все происходящее вокруг его нисколько не занимает. Но вместе с тем у него была возможность исподволь, краем глаза следить за Майком, на тот случай, если бы тот вдруг встал, надумав уйти. Он мог также наблюдать и за теми, кто подходил к столу, за которым сидел Майк, но только подслушать разговор на таком расстоянии все равно было невозможно.

- Ну, как у вас тут идут дела? - спросил Майк у одного из офицантов, который и до этого часто его обслуживал. - Гостиницу-то полностью заселили?

- Нет. Недавно съехала самая большая группа туристов. Около половины мест теперь как будто пустует. Лично я бы так сказал.

- А новые постояльцы? Что, не приезжают больше?

- Почти нет. Считанные единицы. Люди предпочитают проезжать мимо.

- А вы случайно не знаете вон того человека в серой куртке?

- Этот? Так ведь он у нас не живет. И вообще он как будто иностранец.

Сказать по правде, Майклу Раглану было страшно.

Разумеется, он вовсе не боялся ни того круглоголового детины, ни еще кого-либо. Его отпугивал тот, другой мир, ему становилось не по себе при мысли о необходимости отправиться куда-то навстречу с неизведанным, туда, где все по-другому, все иначе. Он меньше всего желал изменять своим привычным взглядам на окружающую его действительность. Он жил в обычном трехмерном мире и привык иметь дело с подобными себе людьми, которые так же как и он привыкли жить в рамках трех измерений.

В устроенном им у себя дома кабинете среди других книг у него был атлас, в котором можно было открыть карты любого места на земном шаре. На тех картах он мог запросто найти Афганистан, или же указать на то место, где когда-то находилось древнее царство Митанни, или в свое время стоял Вавилон, или даже отыскать Перевал Трех Драконов. Все это было частью реальности. Но только ни за что на свете Майк Раглан не пожелал бы вдруг обнаружить, что между двумя страницами, пронумерованными, скажем, как 357 и 358, существует, оказывается, еще некое бесконечное множество миров, о которых ему самому ровным счетом ничего не известно.

Вот этот зал небольшого ресторанчика, где он сейчас находился пока что тоже был одним из воплощений постоянства. Каждое утро он мог пройти по этим ступенькам, занять столик и отправиться к стойке за своим завтраком. В этом он был уверен.

А если он пройдет через то окно в киве, то ни за что поручиться будет уже невозможно. И все-таки он должен решиться на это.

Он всей душой не желал идти туда. Велико было желание бросить все и бежать без оглядки. Хотелось вернуться в Лос-Анжелес, встречаться за обедом с друзьями или хотя бы просто посидеть в тишине с хорошей книгой.

Но не идти было нельзя.

15

Теперь он ждал своего шанса. За спиной у Майка были стеклянные двери, выходившие на открытую террасу, столы на которой пустовали, а большие зонтики над ними были сложены. По столам и полу то и дело шныряли в поисках крошек проворные белки.

Внезапно со стороны входа послышался шум какой-то возни: там резвились двое подростков. Вздрогнув от неожиданности, человек в серой куртке, обернулся, взглянув в ту сторону, и тут Майк Раглан перешел к решительным действиям.

Он уже успел расплатиться с офицантом, и поэтому, быстро встав из-за стола, он бесшумно открыл стеклянную створку двери, выскальзывая на террасу, оказавшись на которой он не мешкая поспешил к лестнице и благополучно сошел вниз.

Джип был припаркован у тротуара неподалеку, и на заднем сидении Шеф терпеливо дожидался его возвращения. Развернув машину, Майк обогнул небольшой пруд и уже через считанные минуты выехал на шоссе.

Он часто поглядывал в зеркало заднего обзора, пока наконец вход в ресторан не скрылся из виду. Но никто так и не вышел оттуда вслед за ним. Конечно, можно предположить, что он ошибался на счет того человека, но только ему, лично, так не казалось.

Для чего им понадобилось устанавливать за ним слежку? Разумеется, чтобы при первой же возможности убить или хотя бы захватить в плен, в этом не приходится сомневаться. Они не имеют понятия о том, насколько хорошо он информирован, но только наверняка по их убеждению он знает гораздо больше, чем им того хотелось бы. Он общался с Эриком. Разговаривал с Каваси, о чем им тоже скорее всего было известно, и к тому же имел контакт с полицией.

Судя по всему, у них где-то здесь была устроена своего рода база, и теперь Майк задумывался над тем, насколько они были знакомы с привычным всем нам укладом жизни. С одной стороны, Иден Фостер, конечно если она была одной из них, сумела как будто приспособиться довольно неплохо. Но вот человек в серой куртке, возможно даже и не догадывался о существовании второй двери, ведущей из ресторана, приняв ее просто за стеклянную стену.

Интересно было бы узнать, как там развивались события после его ухода? Попытался ли незнакомец преследовать его? Или может быть он был просто до глубины души озадачен внезапным исчезновением Майка?

Восстанавливая в памяти все, вплоть до мельчайших подробностей, Майк подумал и о том, что он как будто бы не заметил, чтобы незнакомец расплачивался с офицантом, а раз так, то, если бы тот и попытался бы уйти, его наверняка задержали бы.

Путь предстоял неблизкий. Вынув из кобуры пистолет и положив его рядом с собой на сидение, Майк уверенно вел машину, направляясь на запад. Он ехал доволььно быстро, но не превышая скорости. Любые задержки и проволочки в дороге были бы ему теперь очень не кстати.

В своих мыслях он вновь и вновь возвращался к сложившейся ситуации. Если только Эрику не удастся бежать, то тогда ему, Майку, ничего не остается, как самому отправиться туда. Другого выхода нет. Итак, он должен был пройти сквозь "занавес" и отыскать Эрика.

- А это, Шеф, будет, между прочим, очень не просто, - заметил он вслух.

Все это время огромный пес неподвижно лежал, опустив свою огромную голову Майку на колени, и теперь он слегка повел одним ухом.

- А ты, парень, такой же как и я. Ты бы тоже с большим удовольствием остался бы здесь.

В зеркале заднего обзора не отражалось ничего примечательного, кроме редких легковых машин и пикапов, владельцы которых, очевидно, направлялись куда-то по своим каждодневным делам, но только Майк к ним ко всем теперь относился с недоверием. Он размышлял над той проблемой, что всецело занимала его теперь, и не мог думать ни о чем больше.

Ниша в киве, если она и в самом деле являлась выходом в другое измерение, скорее всего должна была открывать доступ к своего рода некой ограниченной и находящейся под контролем территории. Каваси предпочитала держаться подальше оттуда, а значит, будет лучше, если он тоже последует ее примеру. Но было же сказано, что время от времени могут появляться другие, случайно возникающие, неустойчивые переходы, и скорее всего пройдя именно через одно из таких вот "окон", Джонни и оказался на Обратной Стороне. Если верить тому, что говорят, то получается что во всей округе находится по крайней мере одно такое место, и может статься, что оно далеко не единственное в своем роде. Но с другой стороны, возможно и такое, что тот выход в другое измерение, через который проскочил Джонни в погоне за сбившимся с пути бычком, теперь скрыт на дне озера Пауэлл.

Во многих легендах индейцев-хопи говорилось о долгом пути, который был пройден ими, прежде, чем удалось найти себе именно то место, какое они искали. И когда это место все-таки было найдено, то оказалось, что поблизости от него нет ни источника проточной воды, ни плодородных земель. Тогда зачем же им понадобилось обосновываться именно здесь?

Люди из скальных жилищ несомненно затерялись, расстворились среди хопи, так же как их легенды стали частью легенд хопи, но все же, почему именно здесь, в этом месте? Не потому ли что поблизости находился путь для отсутпления?

Легенды сами по себе были маловразумительными, оттого что с течением времени и другие народности, принося с собой свои собственные легенды и верования, вливались в ряды того племени, что в дальнейшем стало называть себя хопи. Кива, выполнявшая роль своего рода церемониального центра, во многом походила на жилища сибирских коряков. Принципы вентиляции этих построек были приктически одинаковыми, слишком уж похожими, чтобы оказаться обыкновенным совпадением.

В другом предании говорилось, что по пути к месту своего нанешнего обитания хопи пришлось переправиться через большое море.

Упоминалось также и о том, что среди них была и колдунья, которая вслед за ними пришла из другого мира и принесла с собой зло.

Он в очередной раз взглянул в зеркало заднего обзора. По-прежнему ничего, но тем не менее ему не стоит забывать о том, что если тот человек в серой куртке и имел к ним какое-то отношение, то скорее всего действовал он не в одиночку. Ночной посетитель со своим белым фургоном мог быть где-то поблизости, а вместе с ним и другие.

Что же все-таки с Каваси? Где она? Как ей удалось исчезнуть? Войти в киву она не посмела бы, в этом Майк был уверен. Может быть поблизости находилось другое "окно"? И решила ли она уйти, намеренно не сказав ему ничего об этом? Или же ее схватили враги?

Майк выругался от досады. Что, черт возьми, вообще тут происходит? И что теперь ему с этим делать?

Предположим, что Эрик был кем-то захвачен и теперь удерживается в плену на этой самой Обратной Стороне. Ну и что из этого? Что он, Майк, станет делать, если даже ему удастся перебраться туда? Как он сможет отыскать его? С чего начнет? Скорее всего у них там и одеваются иначе, не так как здесь, а поэтому все немедленно признают в нем чужака. Вся беда в том, что у него нет никакой информации на этот счет. Он не знал своих врагов в лицо, если они конечно являлись таковыми, и поэтому у него не было ни малейшего шанса остаться среди них незамеченным. К тому же у него не было ни малейшего представления ни о том, где и при каких обстоятельствах станут там содержать пленника, ни о том, как станут его охранять. И поэтому лезть вслепух на рожон было бы в высшей степени безрассудно.

И почему он только не распросил Каваси обо всем поподробнее раньше, когда она была с ним?

Судя по тому, что ему довелось увидеть, внешне они почти не отличались от обычных людей, живущих в нашем мире. А что если все это для них нетипично? Что если все эти люди были выбраны намеренно и лишь по причине этого своего сходства? Разумеется, у них совсем другие законы и обычаи, и наверняка он попадет в западню, если осмелиться сунуться туда, так и не разузнав ничего более того, чем ему уже было известно на данный момент.

Сунуться туда? Означает ли это, что он верит во все это? Неужели он действительно поверил в такое?

А что если все это не более, чем попытка изощренного подлога? Допустим, то же самое похищение, но только не ради денег, а ради тех знаний, которыми обладал Эрик? Такое случалось и прежде, а Эрик Хокарт, как никак, в своей области был человеком со всемирно признанной репутацией.

Так что же делать? Этого Майк не знал. Ни один из его испытанных методов расследования не подходил к данной ситуации. А поэтому он вернется на эту чертову гору, и обосновавшись на ней, станет ждать дальнейшего развития событий. Возможно они снова сделают выпад против него, или может быть Каваси вернется.

А как же так называемая Ядовитая Женщина? Она внезапно появилась на горе, и судя по записям Эрика, вошла в киву и исчезла. Если бы у занавеса не было бы обратной стороны, то где бы она могла прятаться среди голой пустыни?

Он снова чертыхнулся.

- Раглан, - вслух проговорил он, - ты сам не знаешь, куда суешься.

По пути ему предстояло проехать через маленький городок, носивший название Голубиного Ручья. Городок этот был одним из мест, где некоторое время проживал Зейн Грей, и где, если верить утверждениям местных жителей, он написал большую часть своих "Всадников "Багряной Полыни"". Проезжая по городу, Майк несколько сбавил скорость, решив было сделать остановку у какой-нибудь из закусочных и выпить кофе, но затем все же передумал и не стал останавливаться. На выезде из городка, он оглянулся назад и увидел, что вслед за ним на шоссе выруливает пикап, в кабине которого сидели двое.

Он нажал на газ. До следующего города было довольно далеко, а дорога на этом отрезке по больше части оставалась пустынной. Тут же схватившись за рукоятку пистолета, он выхватил его из кобуры. Он хорошо водил машину, и к тому же в свое время прошел обучение технике вождения по методике, предназначенной для агентов Секретной Службы. Он знал, как нужно действовать, чтобы уйти от преследования. Но основная проблема была в том, что само шоссе не предоставляло ему такой возможности, и в данной ситуации ему не оставалось ничего более, как продолжать ехать вперед, минуя по пути редкие повороты на уводящие в пустыню грунтовые дороги, каждая из которых вполне могла завести его в западню.

Пикап шел примерно в полумиле позади него, как будто выдерживая дистанцию. Майк прибавил скорость, и заметил, что оторваться ему так и не удалось.

А с другой стороны, несмотря на все его подозрения, это могло совсем ничего не значить. Люди в пикапе могли оказаться обыкновенными ранчерами, возвращающимися домой из города.

В мыслях Майк снова обратился к занимавшей его проблеме. Если в каком-либо ином измерении и в самом деле параллельно с нашим, допустим, существовал какой-то другой мир, то каким он мог оказаться? И насколько существенными в таком случае могли бы оказаться различия?

Когда-то ему доводилось читать кое-что из научной фантастики о такого рода вещах, но только вспомнить хотя бы что-нибудь из прочитанного сейчас не представлялось возможным.

Разумеется, они могут оказаться теми, кого здесь мы называем "индейцами", но только за время, прощедшее с тех пор, как скальные жители, покинув свои каменные жилища, вернулись в тот, другой мир, их тоже наверняка не обошел стороной прогресс. Но вот только что это был за "прогресс"? Какими они стали? Те, кого ему довелось увидеть, если конечно все они не были первоклассными артистами, не показались ему сколь-нибудь отличными от обычных людей. Хотя, "показалось" - это слишком громко сказано. Ведь фактически ему ровным счетом ничего не было о них известно.

Если ему снова удастся увидеться с Каваси, то нужно будет не забыть спросить у нее об этом. По-видимому, доступ в этот мир строго охранялся, а возможно подобный переход был и вовсе не осуществим на протяжении многих лет, а то и столетий. Каваси предположила, что они там у себя нуждаются во многом, что можно раздобыть только здесь, на "нашей" стороне, но только в то же время не хотят обнаруживать своего присутствия.

Следовавшая позади него машина прибавила скорость. Дорога была совершенно пустынна, и теперь они начали подступать вплотную к нему.

Шоссе пошло под уклон, снова взобралось на вершину холма, и тут же опять стало спускаться в низину. Справа от дороги он неожиданно увидел колею, сворачивавшую в небольшие придорожные заросли. Майк немедленно направил машину туда, и остановился среди кедров, готовый снова при первой же возможности выехать обратно на дорогу. Взяв с сидения пистолет, он теперь положил его к себе на колени.

Всего мгновение спустя их машина промчалась мимо на бешенной скорости. Очевидно, они не ожидали от него обманного маневра, а может быть и вообще не были привычны к автомобильным погоням. Майк медленно сосчитал до десяти, а затем не спеша выехал обратно на дорогу, давая своим преследователям возможность за это время уехать вперед на значительное расстояние. Он был все еще в низине и вне поля их зрения, так что медленно преодолев подъем, он снова оказался на возвышенности, увидев, что пикап был уже довольно далеко и все продолжал ехать, не сбавляя скорости.

Снова положив пистолет рядом с собой на сидение, Майк поехал еще медленнее. Несомненно те двое в пикапе решили, что он увеличил скорость, и сделали то же самое. До Монтиселло теперь было не так уж далеко, и если до въезда в город они так и не смогут понять, что же произошло на самом деле, то скорее всего они остановятся там и попытаются разыскать его.

Когда-то в прежние времена у него были друзья в Монтиселло, но теперь Майк не был уверен в том, что там остался еще кто-либо из тех, с кем он был хорошо знаком. Въехав в город, он тут же свернул с шоссе, и окольными путями, избегая появляться на главной улице, выехал наконец на шоссе, ведущее на юг.

Было уже далеко за полночь, когда он наконец расположился на ночлег в номере мотеля, проснувшись как обычно с первыми лучами холодного рассвета. Какое-то время он оставался неподвижно лежать в кровати, прислушиваясь.

На улице кто-то заводил машину, вот кто-то прошел мимо окон его номера, направляясь к автостоянке. На мгновение наступила тишина, а затем, скрипнув, открылась и тут же закрылась дверь, и было слышно, как шуршит гравий под подошвами чьих-то ботинок.

Он тихо лежал и слушал. Семь столетий назад здесь повсюду жили те, кого индейцы-навахо называли "анасази". И все это была их земля, подлинных пределов которой до сих пор так и не удалось установить, точно так же как никто еще не смог определить глубины их познаний и культуры. И все же многое о них было известно.

Считается, что самым первым в этих краях объявился отец Эскаланте, который еще в 1776 году прокладывал здесь путь из Санта-Фе в Монтерей, Калифорния. Вслед за ним отец Гарсес, снискавший себе славу неутомимого искателя приключений в сутане, пришел сюда с юга, по началу заходя все дальше, исследуя дикие, пустынные земли, но в конце концов все же повернув обратно. Но первым из тех, кому прежде всех остальных посчастливилось увидеть скальные поселения, был несомненно кто-нибудь из не известных никому охотников или кладоискателей, которые, как водится, везде успевают побывать раньше других, до того, как за дело принимаются официальные первопроходцы.

Когда В.Г.Джексон, фотограф, работы которого публиковались на страницах "Американского геолого-географического обозрения", приехал в эти края, то его проводнником здесь стал Джон Мосс, который и рассказал об этих руинах и показал, где их можно найти, когда его попросили об этом. Мосса иногда пытаются представить простым рудокопом. Но это совсем не так. Он был именно тем человеком, который, приведя отряд исследователей на земли индейцев, умел ладить с этими же самыми индейцами. Он встречался с ними, ел вместе с ними, курил одну трубку, сумев установить прочные отношения. Для него было ровным счетом не важно, что другим соседство с индейцами-уте доставляло немало хлопот; зато у Мосса не возникало с ними никакх проблем. Ему удалось стать другом индейцев, и этой дружбе было суждено продолжаться. В последующие годы он основал Пэррот-Сити и владел приисками, находившимися в нескольких штатах, в том числе в Колорадо и Аризоне. Не может быть никаких сомнений на тот счет, что это именно уте поведали ему о городах-призраках, затерявшихся высоко среди скал, и по-видимому, его это весьма заинтересовало. Джексон, руководствуясь наставлениями Мосса, побывал по крайней мере в одной из всех руин. В то время никто еще не имел представления о размерах и масштабах подобных поселений.

Джексон посетил развалины в 1874 году, и за ним последовали и другие.

Скальные жилища были призваны выполнять роль крепостей, и в то же время работавшие в поле люди оказывались совершенно беззащитными. Индейцы, совершавшие набеги с севера - возможно те же самые уте и навахо - отбирали у них зерно, убивали людей. Да и сами скальные жилища были не столь уж неприступны, как верно того хотелось бы самим их обитателям. Первые исследователи из европейцев обнаружили разбросанные здесь и там среди руин человеческие кости, скорбное свидетельство далеких событий, в свое время имевших здесь место.

Отчего-то исследователи часто склонны забывать о том, что те индейцы, с которыми приходилось сталкиваться белому человеку, и сами были захватчиками, покушавшимися на чужие земли, и не редко опережавшими европейцев в этом всего лишь на каких-нибудь несколько лет.

Ведь и сами анасази были пришлым народом. Они перекочевали сюда, обосновавшись сначала на вершинах гор, где до наших дней все еще сохранились руины, многие из которых, впрочем, уже давно скрылись среди зарослей кустарника, за деревьями и травой. И какие бы доводы не приводились теперь, ясно одно: они никогда не оставили бы свои жилища на вершинах гор ради тех каменных пещер в скалах, если бы только у них не было на то достаточно веской причины. Только в нескольких пещерах били родники, а это означает, что в подавляющем большинстве воду, так же как и еду, и дрова для очага приходилось доставлять в скальные жилища, затрачивая на это непомерно огромные усилия.

Майк Раглан сел на кровати, спуская ноги на пол. Еще какое-то время он продолжал прислушиваться к звукам, доносившимся до него с улицы. Кто-то укладывает вещи в машину, слышны голоса детей, а потом еще и женский голос, умоляющий их вести себя потише, потому что "все люди еще спят".

Он побрился и принял душ, раздумывая над тем, что ему делать дальше. Галлафер наверняка должен быть где-то поблизости, и он обязательно начнет задавать вопросы, на которые у него, Майка Раглана, не было ответов. И все же, возможно, что и ему удалось что-нибудь разузнать.

Выйдя на улицу, он увидел, что какие-то двое незнакомцев разглядывают его машину. Это были те самые - он ни минуты не сомневался в этом - те двое, что преследовали его накануне.

- Что вам угодно? - угрожающе начал он. - Вы как будто что-то потеряли здесь?

Он намеренно повел себя вызывающе. Если они сами нарываются на неприятности, то он сейчас воздаст им сполна, тем более, что ничего путного не выйдет из того, если он станет выказывать свой испуг.

- Нет. Совсем ничего. Я просто смотрю на машину.

- Ради бога, не стесняйтесь, - Майк сделал рукой широкий жест. Кроме этой здесь полно машин, и на них смотреть тоже не возбраняется. - С этими словами он указал на полицейскую машину, припаркованную у входа в кафе. - А на тот случай, если у вас возникнут какие-либо вопросы по поводу увидиненного, то полиция наверняка с готовностью удовлетворит ваше любопытство.

- Полиция? А причем здесь полиция? - произнося это, незнакомец воровато озирался по сторонам; а затем они торопливо развернулись и зашагали восвояси.

Турист, тот самый что был с детьми, заметил вслух.

- Они уже целое утро здесь ошиваются. И как будто им вовсе не хочется иметь дело с полицией.

Раглан бросил взгляд в сторону кафе. Галлафер наверняка будет его дожидаться там.

- Пока! - сказал он и взмахнул рукой на прощание.

15

Галлафер расположился за столиком в углу. Он завтракал.

- Я подумал, что ты, возможно, заглянешь сюда, - сказал он. Затем он указал на расставленные перед ним на столе тарелки. - Вообще-то я здесь уже с четырех утра. Просто не хотелось будить людей в такую рань.

Раглан подсел к столу, располагаясь таким образом, чтобы держать в поле зрения улицу.

- А ты осторожный, как я погляжу. Мне это уже начинает положительно нравиться.

Сказав это, он намазал масло на поджаренный ломтик хлеба.

- Теперь я понимаю: ты - человек-неудача. У меня здесь все шло гладко, пока не объявился ты. Все было лучше не придумаешь, никаких там тебе проблем, кроме, может быть, нескольких пьяниц да обычных браконьеров. А с тех пор, как ты приехал, мне еще ни разу так и не удалось нормально выспаться ночью.

- Извини.

- Не извиняйся. Подобная разминка мне отнюдь не помешает. - Он взглянул на Раглана поверх своей чашки с кофе. - Так что же случилось?

Раглан пожал плечами.

- В Тамарроне я заметил человека, который, как мне показалось, выслеживал меня. Вчерашний путь сюда я проделал в сопровождении какой-то машины, а сегодня утром, когда я вышел из дома, какие-то два типа отирались возле моей машины. Когда я указал на твою машину, они быстренько смылись.

Галлафер теперь пристально разглядывал Раглана.

- Думаешь, это кто-нибудь из твоих приятелей оттуда?

- Поручиться не могу, но я лично в этом уверен.

Галлафер усмехнулся.

- Да уж, мне это очень знакомо. Я знаю наверное с полдюжины местных воров, и они знают, что я все знаю о них. Но только у меня нет на них ничего, с чем можно было бы пойти в суд, и об этом им тоже хорошо известно.

Раглан заказал принести себе завтрак и теперь сидел, глядя в окно. Следующие несколько минут оба молчали. Раглан мысленно напомнил себе, что к Галлаферу он относится не без симпатии. В конце концов он был неплохим человеком, он был человеком надежным, и к тому же не лишенным воображения. По крайней мере он обладал непредвзятым взглядом на вещи.

- Черт возьми, жизнь становится все сложнее день ото дня, - нарушил молчание Галлафер. - Я всегда считал себя человеком, который знает, кто ему враг и где их искать. Если, к примеру, раньше, чтобы заключить сделку с кем-либо было достаточно просто ударить по рукам - и дело. То теперь же в дело лезут и адвокаты, и правительство, начинается бюрократическая возня, и потом еще случаются вот такие вещи. А теперь с кого спрашивать, что это за четвертое измерение такое и параллельные миры?

- Вообще-то все это не ново. Эйнштейн начинал заниматься этим еще в 1919 году. И насколько мне не изменяет память, ему в общем-то и самому тоже не слишком пришлась по душе эта идея. Так что большинство людей сейчас до сих пор живут в таком прекрасном и удобном мире, подчиняющемся законам Ньютона.

- Об этом я ничего не знаю. - Галлафер взял со стола оставленный офицанткой кофейник и наполнил кофе обе чашки. - Предположим, что все дело обстоит так, как ты об этом рассказал. Предположим, что покинув эти места, анасази отправились обратно в тот свой мир зла. Но тогда каким может оказаться этот их мир сейчас?

Раглан пожал плечами.

- Трудно сказать. Это во многом зависело бы от того, что и как повлияло на их культуру. Они занимались земледелием на вершинах столовых гор, стараясь использовать всю воду, к какой только им удавалось получить доступ. На мой взгляд они могли бы довольно успешно заниматься земледелием на неорошаемых полях, но с системами ирригации они тоже были знакомы.

К югу отсюда, на месте Финикса, некогда существовала культура индейцев-хохокам, у которых были отлично развиты ирригационные системы. Некоторые из вырытых ими рвов даже по нашим меркам можно считать достижением.

Так вот, между всем этим есть некая взаимосвязь. Я не берусь ничего утверждать, так как и сам пока еще многого не знаю, но, по-всей видимости, между ними велась торговля и происходил некий обмен идеями, так что если на Обратной Стороне они пошли бы по тому же пути, то к настоящему времени, насколько я могу представить, у них уже сложилась бы довольно совершенная и строго регулируемая система ирригации.

- Когда вода нужна, а ее не хватает, - согласился Галлафер, - кто-то должен контролировать ее использование, а иначе избежать постоянных стычек было бы невозможно.

- Правильно. А еще, как мне кажется, ими была сделана попытка - и надо сказать, что на протяжении довольно длительного промежутка времени им это вполне удавалось - исключить любое сообщение с нашим миром. А для того, чтобы цивилизация развивалась необходимо, чтобы в нее вносили свой вклад и другие народы. Так, Европа была испокон веков богата на реки, со всеми их бухтами и бухточками, гаванями и тому подобными вещами, так что люди могли беспрепятственно путешествовать, переезжать с места на место, и каждый приносил с собой что-то новое.

Никто не знает точную дату зарождения мореходства в Европе. На протяжении многих и многих лет все сведения основывались лишь на том, что было известно о Средиземном море, но ведь вместе с тем, если даже не раньше, корабли бороздили воды Персидского залива, Индийского и Тихого океанов. И на Балтийском море и на Атлантике в то время тоже существовало мореплавание. И все это способствовало скорейшему распространению новых идей, таким образом люди узнавали о появлении всего нового: новом оружии, инструментах, растениях. - Раглан замолчал, чтобы отпить немного кофе.

- Ну и что ты теперь собираешься делать? - первым нарушил молчание Галлафер.

Раглан снова пожал плечами.

- Вернусь обратно, на гору Хокарта. Осмотрюсь на месте, пройдусь по окрестностям - в общем, посмотрю, нельзя ли чего разведать. - Немного помолчав, он добавил. - Я должен найти Эрика. Он просил меня приехать, он просто умолял об этом. На него это совсем не похоже. Он как будто боялся чего-то.

- А ты сам разве не боишься?

- Сказать по совести, да, боюмь. Я не знаю, что ожидает меня там. Если я все-таки решусь идти, то еще не известно, будет ли у меня возможность когда-либо вернуться. Джонни, например, это так и не удалось, а судя по тому, что мне довелось услышать, он был довольно хитрым и опытным ковбоем.

- Ты там это, поосторожнее.

- Уж постараюсь. - Раглан снова замолчал, а потом задал новый вопрос. - А с Иден Фостер ты больше не виделся?

Галлафер отрицательно покачал головой.

- Исключено. По крайней мере на некоторое время. Стоило лишь моей благоверной узнать, что я наведывался туда, как она сразу же закатила мне грандиозный скандал. Она не знает Иден, но подозревает наихудшее.

Немного помолчав, Раглан сказал:

- Насколько мне кажется, судя опять же по "контактам" с ними, они не слишком осведомлены о том, как, так сказать, устроена наша жизнь.

Иден это знает, но она одна и возможно по каким-либо своим собственным соображением она вовсе не спешит поделиться своими познаниями с другими. Вполне может быть, что она просто не уделяет внимания подобным мелочам: как, например, расплачиваться наличными, получать сдачу, оплачивать счета в ресторанах, и даже тому, как устроены наши жилища.

И я просто уверен, что тот парень в Тамарроне даже не подозревал о том, что позади меня была устроена еще одна дверь. Вместо этого он видел лишь только стену из стекла и принимал это как должное. Он сидел таким образом, что мог одновременно следить и за мной, и за входом, так что стоило ему отвлечься на какой-то пустяк, я тихо выскользнул через ту вторую дверь.

Через окно Раглан наблюдал за происходящим на улице. Ничто вроде бы не нарушало привычного, размеренного темпа жизни городка. Где теперь Каваси? И в безопасности ли? Или может быть и ее тоже схватили?

- А я сегодня утром уже имел разговор с начальницей почты, - как бы между прочим заметил вслух Галлафер. - И она сказала, что мистера Хокарта отчего-то долго не видно, что он не приходит за своей корреспонденцией. Я наказал ей, чтобы она продолжала бы все хранить. Сказал, что, возможно, он на какое-то время решил уехать из города.

- И она поверила?

- Не думаю. Она, конечно, ничего не стала мне возражать, но было видно, что она сильно в этом сомневается. Сказала еще, что мистер Хокарт всегда очень аккуратно являлся за своими письмами. - Галлафер откинулся на спинку стула. - И это только начало, Майк. Люди уже начинают интересоваться, задавать вопросы... Это очень маленький городок, и ничто здесь не проходит незамеченным. Конечно, ни для кого из них Хокарт не стал, скажем так, близким соседом, но он был всегда приветлив и дружелюбен, и так или иначе у него были кое какие дела в городе, и здесь он появлялся довольно часто.

Время от времени он заглядывал в бакалейную лавку за продуктами, захаживал в кафе и еще покупал скобянку - гвозди там всякие, инструменты и тому...

- Патроны?

- Угу. И не мало. Тут еще все удивлялись тому, что он берет исключительно патроны для пистолета. Сам-то он сказал, что тренируется, хочет усовершенствоваться в стрельбе и для этого стреляет по мишеням.

- Вполне логично.

- Разумеется, и к тому же каждый в это поверит. Ведь никому не дано стрелять настолько хорошо, как ему того хотелось бы. Потому что нет предела совершенству. - Он ненадолго замолчал и посмотрел в окно. - Но как бы там ни было, а только народ все равно интересуется, люди удивляются, что его что-то долго не видно. Но теперь они уже начинают гадать, а где он, собственно, может быть. Скоро они начнут говорить об этом вслух, а там и о том, кто ты такой, и что тебе здесь нужно.

- Я к этому готов.

- Вот как? Тогда может быть ты уже готов и к тому, что последует за этим? Потому что они будут искать взаимосвязь между твоим здесь появлением и исчезновением Хокарта. Это их насторожит, они сделаются подозрительными.

Обычно вопросы задают в рассчете на ответ; мне же нечего им сказать. Может быть ответ есть у тебя?

- Я друг Эрика. Только и всего.

- Но если ты такой уж хороший друг, то тогда почему ты не знаешь, где сейчас Эрик? - Галлафер в упор глядел на него. - Надеюсь, что ты понимаешь, что я имею в виду? Это очень маленький городишко, в котором все знают друг друга. Но тебя здесь не знает никто. Эрик не был одним из них, но они приняли его. Они считали, что он занимается ерундой, но все же это была его земля, его собственность, он был готов оплачивать все сполна, так что они на его стороне.

Еще немного помолчав, Галлафе добавил:

- Это уже началось. Неподалеку от Мексикан-Хэт. Там в магазине какая-то женщина завела разговор об Эрике Хокарте. Интересовалась, где он, и еще добавила, что, возможно он вместе с тобой отправился на ту свою гору. Уверяла, что ты единственный человек, который знает, где его искать.

- Она так и сказала?

- Ага. Красивая женщина. Они не знают, кто она и откуда, но утверждают, будто бы она захаживала и раньше. Выглядела как женщина из города.

- Иден Фостер?

- Похоже на нее. Мне кажется, что, возможно, кое-кто не собирается дожидаться, пока сомнения перерастут в подозрения сами собой. Им как будто хочется, чтобы это произошло как можно скорее.

Майк Раглан задумался. Вопрос, заданный однажды Иден Фостер, станет многократно повторяться, и не приходится сомневаться в том, что и это тоже было спланировано заранее. А когда Эрик не объявится, то всеобщая подозрительность будет все нарастать. Ей даже не было необходимости никого ни в чем обвинять, достаточно лишь подкинуть несколько вопросов, способных пробудить в людях любопытство.

- Улавливаешь мысль? Если я стану приводить им твои доводы, они просто напросто упрячут меня в дурдом, и наверное будут правы. - Сидя напротив, он пристально посмотрел на Раглана. - Похоже, что очень скоро у тебя могут начаться неприятности, друг мой. Так что если у тебя есть какие-либо соображения на сей счет, тебе лучше поспешить.

Теперь уже Раглан знал наверняка, что ему лучше уехать. Для начала съехать из местного мотеля, затем вернуться в Тамаррон и освободить номер там, а потом купить билет на самолет до Денвера, чтобы уже оттуда вылететь в Нью-Йорк.

В конце концов, кем был ему Эрик? Хокарт был просто знакомым, одним из многих. Конечно Майк не мог оставить без внимания и тот факт, что Эрик попросил о помощи именно его. Ведь Хокарт был одинок, и бог знает каких врагов он мог нажить себе за это время. И разумеется, если Майк станет упорствовать в своих изысканиях, то он рискует приобрести тех же самых врагов.

Он решительно встал из-за стола.

- Счастливо оставаться, Галлафер. - С этими словами он направился к двери.

- Ты едешь туда?

- А что мне еще остается? Забросить все к чертовой матери и бежать? Он верил мне, потому что кроме меня никто не сможет помочь ему. Да и нет здесь больше никого.

- Почему же? Еще есть я, - откликнулся Галлафер.

- Ты полицейский, лицо должностное, стоящее на страже интересов всего общества, и к тому же еще неизвестно, какими будут последствия. Кроме того, тебе будет лучше остаться здесь. Мне может понадобиться помощь.

- Что ты хочешь сказать? Какие еще должны быть "последствия"?

Раглан возвратился к столу и понизил голос.

- Галлафер, тебе лучше подумать об этом. А что если как-то раз ночью они решат сами прорваться сюда? Внезапно, без предупреждения? Городишко у вас маленький. Они знают, сколько вас и каким образом здесь осуществляется связь. А что если им вздумается овладеть городом?

Галлафер недоуменно уставился на него.

- Послушай, у тебя как будто и впрямь крыша поехала. А на город-то им зачем нападать?

- Я и сам ни секунды не сомневаюсь в том, что ничего подобного не произойдет. Это было так, просто предположение, и все же много ли нужно для того, чтобы захватить спящий город?

- Во всяком случае больше, чем у них может оказаться, - ответил Галлафер. - В этом городе у каждого жителя есть ружье, а у большинства и не одно, а два или даже три. Эти люди много охотятся, так что они не только хорошо вооружены, но и знают, как и когда браться за оружие.

Раглан подошел к кассе, оплатил счет и вышел на залитую солнечным светом улицу. Галлафер вышел сразу же вслед за ним.

- Черт возьми, Раглан... Какого черта ты влез сюда со своими дурацкими идеями? Теперь у меня душа не на месте.

- Послушай, я сомневаюсь в том, чтобы ты сколь-нибудь уверовал во все это, потому что я сам еще не знаю, чему здесь верить, а чему нет. Это была просто догадка, одно предположение, вытекающее из другого. Если верить легенде, то выходит, что анасази покинули Третий Мир, потому что он оказался во власти зла.

Но какого такого зла? И что вообще в их представлении считалось злом? Например, у ацтеков, майя и еще некоторых других индейских племен, обитавших к югу от этих мест были приняты человеческие жертвоприношения. Дошедшие до нас данные говорят о том, что по самым скромным подсчетом ежегодно они приносили в жертву тысячи людей. Может быть злом следует считать именно это? Может быть они решили, что приносить в жертву человеческую жизнь есть зло? Скорее всего нет, потому что это как-никак был все-таки религиозный обряд.

Они стояли на тротуаре рядом с машиной Раглана.

- Галлафер, я сам не знаю, чему здесь верить, а чему нет. И хотя по натуре я убежденный скептик, это вовсе не дает мне оснований закрывать глаза на тот факт, что мы не знаем еще очень много. Мы лишь только-только начинаем постигать этот мир, и можешь мне поверить, что наши внуки будут смотреть на него совсем другими глазами. Они будут как должное воспринимать те вещи, о которых нам сейчас еще ничего не известно.

Мир быстро меняется. В те времена, когда я был еще подростком, существовало наверное около сотни различных профессий и занятий, где мог работать человек не имеющий образования. Теперь же положение кардинально изменилось. Мы живем уже даже не в мире машин, как сами это счиитаем. Наш сегодняшний мир - это мир компьютерной техники, и если у тебя нет образования и способностей приспособиться к новым условиям, ты неизбежно оказываешься не у дел. Так что остается одно из двух: или получить образование или искать себе место где-нибудь на задворках этой жизни.

- Может быть и так.

- Ты ведь был на Меса-Верде, Галлафер. Та их культура насчитывала по крайней мере тысячу лет. Ты думаешь, они сомневались в том, что она будет существовать вечно? Когда человеку доводится оказаться там, на Меса-Верде и увидеть на руины, оставленные анасази, он должен быть движем не только простым человеческим любопытством, но попытаться понять, о чем они должны были думать тогда. Какими были их верования? По данным раскопок, по тому что уже было найдено, мы можем создать довольно точное представление об их мире, и теперь мы уже знаем, о том, как они жили, но как узнать, о чем они думали? Как много было известно им о других индейских племенах? Возможно уже в те времена шла торговля и некий обмен идеями с культурами индейцев-моголлонов или хохокам. К тому же весьма очевидно, что узы торговли связывали племя анасази даже с некоторыми племенами из Центральной Америки. В развалинах были найдены мумифицированные попугаи и другие доказательства торгового обмена.

Было ли им что-либо известно о Строителях Курганов? Что они знали о восточных индейцах? И всегда ли восточные индейцы жили в тех местах, где с ними впервые столкнулись белые люди?

- Так значит, ты едешь туда?

- Прямо сейчас. Вот только прикуплю в ближайшем магазине кое-что из еды - и сразу в путь.

- Знаешь, Раглан, ты там, это, поосторожнее... И ради бога, хоть ты-то не пропадай! С меня хватит объяснений по поводу того, куда подевался Хокарт!

Когда джип Раглана отъехал от тротуара, Галлафер все еще стоял на улице, провожая его взглядом, и в зеркало заднего обзора Майк видел, как тот снял форменную фуражку и провел рукой по волосам, а затем вновь скрылся за дверями кафе.

Всего через полчаса джип, за рулем которого сидел Майк Раглан, а Шеф устроился на переднем сидении пассажира рядом с водителем, уже ехал по шоссе, направляясь обратно в пустыню, к той самой горе.

Майк возвращался туда с тяжелым сердцем. Ему вовсе не хотелось возвращаться туда вновь.

17

Дорога была пустынна, и он прибавил газу. Ему очень хотелось как можно скорее свернуть с шоссе и углубиться в пустыню. Хотя ничто не указывало на то, что его преследуют или следят, вполне могло оказаться, что еще дальше на дороге или же в пустыне его уже дожидаются.

День выдался жарким и безветренным. В воздухе висела дрожащая знойная пелена. Он включил кондиционер, и Шеф попытался было свернуться калачиком, но у него ничего не получилось. Просто он оказался слишком большим для одного маленького сидения, но пес все же сумел кое-как устроиться на нем, положив свою большую голову на колено к Майку. Раглану это не доставило особого удовольствия, потому что теперь быстро выхватить пистолет было бы весьма затруднительно. А поэтому он достал оружие и положил его у себя между ног, что было намного удобнее.

Поначалу вплотную к дороге подступали кедры, но вот мало помалу деревья начали редеть и наконец исчезли вовсе, уступив место чахлому кустарнику и кактусам.

На дороге впереди него показался автомобиль - домик на колесах, в кабине которого сидели мужчина и женщина. Женщина была за рулем. Всего через несколько мгновений они скрылись за низким холмом слева от него.

Вот и поворот - едва заметная на земле колея, оставленная автомобильными шинами. Сбросив скорость, он свернул с шоссе. Шоссе по-прежнему оставалось все таким же пустынным, и по дороге, на которую он только что свернул как будто никто не проезжал за последнее время. Он снова сбавил скорость, так как проложенная среди пустыни колея изобиловала ухабами и поворотами.

Шеф внезапно встрепенулся и поднявшись, принялся как будто следить за дорогой. Едва ил ему удалось учуять что-нибудь при закрытых окнах и включенном кондицеонере, и все же создавалось такое впечатление, что пес знает, куда они держат путь.

Мысленно Раглан снова обратился к своей проблеме. Если существует не один, а несколько путей, позволяющих попасть на Обратную Сторону, как оно по-видимому и было на деле, то где они могут находиться?

Каваси упомянула в своем рассказе о временных, спонтанно открывающихся брешах, через которые можно было совершить подобный переход.

Каково оно там, и каковы правила перехода, если таковые, конечно, вообще существуют? Ниша в киве являлась своего рода разновидностью окна постоянно открытого для перехода. Или может быть ее сделали таковой? А как же тогда насчет других? И где они, другие?

Джонни оказался по другую сторону занавеса совершенно случайно, но за все последующие годы он так и не смог найти пути назад.

Майк медленно заехал на вершину холма и не спеша огляделся по сторонам, внимательно приглядываясь к каждому кустику, каждому кедровому дереву, к каждой груде камней. Приехав сюда в одиночку, он, можно сказать, прямиком идет к ним в руки, но все же это было единственное место, таившее в себе разгадку таинственного исчезновения Эрика, а возможно и поведать о его теперешнем нахождении.

Кругом все было совершенно тихо. Обернувшись назад, Майк взглянул в ту сторону, откуда он только что приехал. Дорога оставалась по-прежнему пустынна - узкая извилистая колея, петлявшая среди огромных валунов, скудными зарослями кустарника и глыбами обветренного песчанника. На душе было не спокойно, и он снова огляделся. Он всегда безотчетно любил пустыни, ему было по душе здесь решительно все - необъятные просторы, мертвое безмолвие, пустынные обитатели, ведущие друг с другом постоянную борьбу на выживание. Все живое, обитавшее в пустыне сумело приспособиться к ее условиям, избрав для себя тот или иной способ, позволявший остаться в живых, научившись адаптироваться и к жаре, и к холоду, и к постоянной нехватке воды. Каждый изобрел свой способ сохранения влаги.

Майк снова сел за руль и завел мотор. Тронувшись с места, он направил автомобиль вперед, огибая повороты, то въезжая на пологие склоны, то съезжая вниз по крутым откосам.

Дальше к югу, он заприметил издалека крутой склон Монитор-Меса. Гора Эрика находилась на ближнем берегу реки Сан-Хуана, притока Колорадо. Сам каньон был довольно глубоким, и некогда в нем существовал фьорд, так называемый Перевал Отцов. Именно здесь в 1776 году прошел отец Эскаланте в поисках пути на Монтерей, Калифорния. После затопления водой плотины, устроенной в Глен-Каньоне, Перевалом больше не пользовались.

И все время до тех пор, пока семь столетий назад анасази не исчезли, это были их земли, но все же до наших дней сохранилось очень мало свидетельств их здесь присутствия. Может быть им тоже, вот так же как и ему сейчас, были не по душе эти края? В каньоне находились развалины двух скальных жилищ, но до них еще было несколько миль езды.

Оказавшись на том месте, где он прежде оставлял машину, Майк снова решил осмотреть местность и пришел к заключению, что вполне возможно подъехать к развалинам Эрика еще на пол-мили поближе. Развернув машину, он направил ее к росшим неподалеку кедрам. Оказавшись на месте, он развернул джип по направлению к той дороге, по которой он только что приехал, а затем, включив заднюю скорость, въехал под кедры, останавливаясь среди деревьев. Подождав еще несколько мгновений, он выключил мотор, и сидел, вслушиваясь в тишину. Затем Майк открыл дверцу и ступил на землю, Шеф тут же тяжело протопал мимо него.

Майк снова прислушался, а затем, стараясь производить как можно меньше шума, осторожно закрыл дверцу автомобиля. Закрыв машину, он тут же спрятал ключи в карман.

- Ну, малыш, пойдем, - тихо проговорил он, подхватывая несколько свертков, которые были до этого временно выложены им на капот. Снова оглядевшись по сторонам, он направился к горе. Теперь оставалось пройти всего ничего.

Не успели они пройти и дюжины ярдов, как Шеф вдруг остановился, подняв голову. Раглан обратил взгляд на гору. За выступом скалы, что по плану должна была стать частью нового жилища Эрика, как будто было заметно некое движение.

Что-то мелькнуло и тут же исчезло. Он остановился, внимательно разглядывая местность перед собой. Он что, и взаправду что-то заметил, или же все это не более чем просто игра воображения? Майк настороженно огляделся вокруг. Теперь он был на вражеской территории.

Едва различимая на земле тропа была усеяна камнями, и теперь Майку приходилось смотреть по большей части не на развалины впереди, а себе под ноги.

К нему вновь возвратились воспоминания о приятеле-пиуте, с которым он в свое время работал на руднике, и с которым впервые приехал в эти края, и о том старом ковбое и его рассказе о якобы найденном им золоте. И где находилось это его место? На дне теперяшнего озера Пауэлл? Или может быть где-нибудь поближе? И тут внезапно к нему пришло осознание того, что он совсем недалек от цели. Нужно будет снова обязательно взглянуть на старю карту. "Действуй быстро - и сразу же обратно," - сказал ему старик-ковбой. А место было указано на карте.

Ощущая крайнее волнение, он заторопился. Шеф держался рядом, время от времени забегая немного вперед, но в общем, оставаясь настороже.

Развалины были пустынны, и судя по всему, с тех пор, как Майк уехал отсюда в последний раз, здесь никто больше так и не объявлялся. Отделавшись наконец от свертков с продуктами, он тут же убрал те из них, что требовали хранения на холоде, в находившийся тут же небольшой походный ледник. Затем вместе с неотступно следовавшим за ним Шефом, Майк подошел к киве, и остановившись у самого края провала, заглянул внутрь.

Как будто ничего не изменилось. "Окно" вроде бы оставалось прежним, но Шеф все равно упорно избегал подходить ближе, тихонько рыча при этом. Так и не обнаружив новых следов, Майк отправился обратно к руине и принялся собирать топливо для костра.

На той карте, что в свое время отдал ему старик-ковбой, был показан путь на Обратную Сторону, к тому месту, где было спрятано золото.

Но вот только кем спрятано? И когда? Ему не давало покоя множество вопросов, ответов на которые было явно недостаточно. Но старик еще предупреждал его, что обитатели Обратной Стороны могут узнавать о проникновении чужаков сквозь занавес. Ему и самому едва удалось скрыться.

С тех пор прошло много лет, но изменилось ли что-нибудь за это время? Допустим, он сумеет найти то место, где старик совершил свой переход на Обратную Сторону? Что тогда? Узнают ли они об этом? И где он тогда выйдет? И как получилось так, что золото оказалось бесхозным? Почему его не охраняли?

В самом деле, разве возможно такое: бесхозное золото. И случилось это скорее всего потому, что тамошние правители попросту ничего не знали о его существовании.

А значит, это должно быть своего рода клад, оставленный каким-то другим поколением, о котором ныне живущим на Обратной Стороне ничего не было известно.

Также вполне вероятно, что это была какая-то редко посещаемая местность. А если так, то, возможно, ему и самому будет вполне по силам управиться со всем. Хотя, с другой стороны, если, перебравшись на Обратную Сторону, он окажется где-нибудь в глуши, слишком далеко от Эрика, то он и в этом случае не сможет ничем помочь ему.

Майк Раглан, не спеша, сложил собранное им топливо для костра, но разжигать огонь не стал. Потом. А пока еще и так достаточно светло. Ему было нужно подумать.

Каковы их познания? Насколько много знают они о нашем мире и о законах существования в нем? Насколько они разбираются в нашей технике? Очевидно, человек, сидевший за рулем автофургона, умел водить машину. И Иден Фостер тоже знала по крайней мере кое-что о том, как нужно жить среди нас, но можно ли считать эти знания достаточными? И как часто ей приходится общаться с ними? И не могла ли она, ради соблюдения своего сугубо личного интереса, утаивать что-либо от них? И насколько та культура была ближе ей, чем наша, теперешняя?

А может быть все таки можно каким-нибудь образом обратить ее в свою веру? Может быть она сможет стать союзником, перестав оставаться врагом?

Он в этом весьма и весьма сомневался, но и над этим тоже следовало подумать. Тут ему в голову пришла другая мысль: а может быть она сама и была одной из тех Ядовитых Женщин?

Он снова вышел за порог. Солнце медленно скрывалось за горизонтом, и Майк оставался неподвижно стоять, не отводя взгляда от залитых солнечным светом отвестных каменных склонов Ничейной Горы.

Мысленно он твердил себе, что это самая обыкновенная столовая гора, такая же как все остальные в округе, но все же воспоминание о необычном зареве над ней все никак не шло у него из головы. И кем были те странные существа, с которыми он столкнулся той ночью? Индейцы, выбравшиеся на природу для исполнения какого-нибудь доселе неизвестного ему ритуала?

Ведь именно здесь, где-то неподалеку от вот этой самой горы стариый ковбой обнаружил свой ход в другой мир. Неподалеку, но все же, где именно? Майк попробовал восстановить в памяти карту, подаренную стариком. На ней точно была обозначена река Сан-Хуан, но только на каком из берегов находился потаенный путь?

В бумагах Эрика он отыскал чистый лист бумаги и принялся старательно воспроизводить на нем карту, так, какой он помнил ее. Сама карта осталась у него в номере, в мотеле Тамаррона. Отправляясь сюда, Майк не думал, что она понадобится ему.

Река, гора Навахо, Лунная Заводь - это он помнил. Критически осмотрев объекты, уже обозначенные им на своей карте, он добавил еще одну гору к западу от Ничейной, гору гораздо большей величины. Отложив карандаш, он опять вышел на улицу, чтобы получше оглядеться на местность. Шеф не отходил от него ни на шаг.

- Нам нужно быть всегда начеку, - тихо проговорил Майк вслух. - Мы с тобой еще сами не знаем, на что идем.

Над пустыней сгущались сумерки, и глубокие складки теней уже темнели на склонах Ничейной горы. Над горой Навахо все еще полыхала корона золотисто-алого заката, золотистый цвет понемногу мерк, алый еще держался. Раглан быстро обернулся, хотя посреди этого безмолвия он не слышал ни единого шороха, и вообще не заметил ничего подозрительного.

- Майк, ты уже начинаешь дергаться, - сказал он вслух сам себе.

Зайдя обратно под навес, сооруженный над древними развалинами, он развел костер. Шеф стоял рядом, задрав голову и нюхая воздух.

Ночь выдалась прохладной, какой, собственно говоря, и должна была ночь в пустыне, и планета Венера уже зажгла свой фонарик на ночном небе. Немного подумав, он обозначил на своей самодельной карте еще одну гору это была Гора Майка.

Майк подбросил дров в костер, а затем распечатал коробку с крейкерами, вытаскивая из нее целую горсть печенья. Один крейкер он бросил Шефу, который ловко поймал его на лету и выглядел как будто вполне довольным.

Деревья. Старик упоминал о деревьях. Раглан с сомнением покачал головой. Это в этой-то пустыне? Вообще-то, сказать по правде, здесь росли кедры, и как будто немало, но вот другой растительности ему не попадалось. В ту самую первую ночь, когда Майк ехал вдоль русла пересохшей реки на встречу с Эриком, он видел несколько тополей. Но старик-ковбой говорил что-то о больших тенистых зарослях. В каньоне была вода, там же сохранились пара пещер, которые были в свое время приспособлены анасази под зернохранилища. Нужно будет сходить туда на разведку.

Отойдя к углу полуразрушенной стены, он расстелил свой спальный мешок. Здесь к нему никто не сможет подобраться - никто из смертных, по крайней мере.

Что он хотел этим сказать? Никто из смертных? А он кого ожидал?

Он удрученно смотрел на просторы пустыни, на видневшиеся вдали очертания горы Навахо. В этом-то все и дело. Он сам не знает, чего можно ожидать от затеянного им предприятия. Он совсем не хотел отправляться туда, но ведь Эрик ждал и надеялся на него, потому что больше ему надеяться было попросту не на кого. Откажись Майк Раглан от своей затеи, и Эрик окажется брошенным на произвол судьбы. А что Эрик сможет сделать в одиночку?

Это уже полностью зависело бы от ситуации и гениальности Эрика, сомневаться в которой не приходилось. Это был человек в высшей степени образованный, обладавший богатым воображением и способностью убеждать. Несомненно, многое зависело бы и от тех людей, с которыми ему пришлось бы иметь дело.

Что у них за душой? Какова степень их образованности? На каком языке они говорят? Каков их культурный уровень? Ведь бывает же такое, что люди иногда говорят на одном и том же языке, имея порой в виду совершенно разные вещи.

Он снова подумал об Иден Фостер и о девушке-навахо, нанявшейся к ней в прислуги. Он помнил, как та девушка смотрела прямо ему в глаза, но только тот ее взгляд не имел ничего общего с банальным флиртом. Может быть она таким образом пыталась предупредить его? Или может быть оценивала его, сумеет ли он противостоять им? "Смышленная девушка," - так сказал о ней Галлафер. Нужно будет обязательно поговорить с ней, один на один, когда поблизости не будет Иден Фостер.

Раглан принялся варить кофе, и дожидаясь, пока закипит вода, съел еще несколько крейкеров, время от времени подбрасывая щепки в костер.

В прежние времена, которые можно считать для анасази поистине золотыми, это племя занимало территорию площадью более чем в сорок тысяч квадратных миль, расселившись на землях, относящихся ныне к современным штатам Аризона, Нью-Мексико, Юта и Колорадо. Повсюду остались руины их жилищ, некоторые из которых сохранились до нашего времени лишь в виде груд каменных обломков, а другие в виде полуразрушенных стен, на которых была еще заметна аккуратная каменная, указывавшая на некоторые архитектурные познания и строительные навыки их былых создателей.

Изучением подобных руин стали заниматься сравнительно недавно, но не стоит забывать, что и сама археология, как наука, сложилась лишь немногим более сотни лет назад, довольно долгое время и сама по себе оставаясь своего рода учебным процессом. Сначала нужно было еще научиться, как производить раскопки, как определять возраст открываемых слоев и обнаруженных в ходе раскопок находок, и еще, что тоже немаловажно, как сохранить найденное.

Это было весьма нелегко, да и тогда, и теперь наука страдает от предвзятости мнений и от разного рода попыток сделать открытия догмой. Одна из таких идей заключалась в том, что именно повсеместное земледелие стало причиной для последующих важнейших перемен. С одной стороны, сделанные в ходе раскопок в Пещере Летучих Мышей открытия, показали, что земледелие намного опередило возникновение гончарного ремесла.

Факты говорили в пользу того, что на самой заре земледелия от человека требовалось намного больше усилий и времени, обусловленных необходимостью поддерживать высокую дисциплину труда, чем приходилось затрачивать на занятия собирательством или охотой. Для общины, ведущей оседлый образ жизни неудачный урожай мог вполне обернуться настоящей катастрофой.

Предположительно, земледелие и в самом деле отодвинуло охоту на второй план, но вот племя чейеннов все же отказалось от земледелия, снова сделав охоту своим основным промыслом. Несомненно, причиной тому мог послужить и своего рода "демографический взыв" среди популяции буйволов, который тем не менее обеспечивал стабильное пополнение съестных запасов для людей, для которых охота была в равной степени и спортом, и трудом, приносившим пропитание.

Майк налил себе кофе и оглянулся. Кругом одна темнота. Вдалеке, в небе над Ничейной Горой зажглись звезды, но только были ли то те же самые звезды?

Он тряхнул головой, стараясь поскорее отогнать от себя тревожные мысли. Он уже начинает воображать себе разную чертовщину там, где на самом деле ничего нет. Каваси сказала, что эта гора напоминает ей что-то, то что она видела на Обратной Стороне. А разве может что-нибудь существовать в двух мирах одновременно?

Неожиданно он осознал, что слышит шаги, чьи-то приближающиеся шаги.

На границе круга, очерченного светом костра, возвышалась человеческая фигура. Это был Галлафер.

- Я подумал, что тебе будет скучновато здесь в одиночестве, - сказал он.

И тогда Раглан мысленно задался совершенно новым для себя вопросом: а что, собственно говоря, он знает о Галлафере?

18

Галлафер пододвинул к себе походный стул и сел.

- Все беспокоился, как ты тут, - проговорил он, сдвигая фуражку на затылок, - и решил, что нам еще нужно бы поговорить кое о чем. Вообще-то я непривычен много говорить, но иногда что-то, бывает, удается прояснить, обдумав и проанализировав все аспекты проблемы.

Раглан промолчал. Он думал о Галлафере и о том, как он появился здесь. Неужели он, Майк, настолько увлекся своими мыслями, что не слышал, как подъехал и остановился автомобиль? Или может быть машина Галлафера ездила столь бесшумно? Или может быть вместо машины ему пришлось прибегнуть к каким-нибудь иным средствам передвижения?

И все же, несмотря на все свои подозрения, он доверял Галлаферу. Этот человек ему положительно нравился, и Майк понимал, что хоть тот и настроен к нему вполне дружелюбно, пытаясь постичь ситуацию, но в то же время, оставался беспристрастным в своем отношении к происходящему - как, наверное, и должно быть.

- Для того, чтобы как следует подойти к рассмотрению данной проблемы на сегодняшний день существуют два пути, - сказал Галлафер. - Мы можем постараться оценить происходящее с логической точки зрения, предположив похищение с целью получения выкупа или убийство, и затем попытаться объяснить все именно с этой точки зрения. Или же можно принять эту вашу идею об ином мире и посмотреть, каду заведут нас эти рассуждения.

- И до настоящего момента мы только и делали, что этим занимались.

- Правильно.

Галлафер сунул в огонь сухую ветку.

- У меня уже имеется парочка запросов насчет Хокарта. С востока. Он, как будто, до недавнего времени регулярно звонил к себе в офис, но вот уже давно как не подавал о себе знать.

Они сидели молча, прислушиваясь, и Раглан взглянул в сторону Шефа. Пес лежал, опустив голову на лапы, но все же настороженно поводя ушами.

- Если в самое ближайшее время он так и не объявится, на нас обрушится лавина запросов. Этот Хокарт как будто оказался слишком важной персоной, похоже на то. Вчера, когда меня не было в офисе, звонил кто-то от губернатора. Сказали, что губернаор хотел о чем-то переговорить с Эриком Хокартом, и в связи с этим, не мог ли он перезвонить при первой же возможности? Нам необходимо разыскать его, Майк. И сделать это как можно быстрее. Еще не много - и тайное станет явным.

- А Иден Фостер об этом известно?

- Я специально завел с ней разговор об этом. Заезжал к ней сегодня ненадолго. Ей всегда хочется поподробнее знать о том, чем я занимаюсь на службе, ну вот тогда и сказал, что в данный момент занимаюсь поисками пропавшего без вести человека, и что если мне не удастся его разыскать самому, то очень скоро сюда приедут совсем другие люди, которые немедленно начнут прочесывать округу. Я еще сказал, что прежде всего они обследуют лагерь, разбитый Хокартом на вершине горы и эту его киву.

- И как же она отнеслась к этому? Сказала что-нибудь?

- Не так чтобы слишком много, но я заметил, что она была взволнованна. Казалась нетерпеливой, что ли, все допытывалась у меня, отчего это Хокарта считают здесь такой важной птицей, что в нем такого особенного. На что я ей ответил, что для государства важна судьба каждого гражданина, и уж ей-то как никому это должно бы бать известно, а что касается Хокарта, то все дело в том, что ему приходилось работать с очень высокопоставленными людьми, и очень многие из них считают его величиной. Потом я еще сказал ей, что они ни за что не прекратят поисков до тех пор, пока не будут исчерпаны решительно все, до последней возможности.

- А обо мне она ничего не говорила?

- Я как раз подошел к этому. - Галлафер усмехнулся. - В первый раз за все время я видел, чтобы Иден интересовалась бы так чем-то, помимо бизнеса или социальных мероприятий. Она спросила у меня, женат ли ты.

- Может быть для того, чтобы уяснить себе, хватится ли кто-нибудь меня, если я вдруг исчезну.

- О, нет. Это не тот случай. У нее как будто имеется личная заинтересованность на твой счет.

Раглан отнесся к этой идее скептически. Иден Фостер была привлекательной женщиной, и нет ничего удивительно в том, что она проявляла интерес к мужчинам, но только он очень сомневался, что в отношении него эта ее заинтересованность могла носить какой-то иной характер, помимо делового. И так или примерно так он сказал об это Галлаферу.

Но Галлафер категорически отказался согласиться с подобной точкой зрения.

- Поверь мне - а уж я-то наверное разбираюсь в женщинах - она точно запала на тебя.

Раглан взглянул через зияющий дверной проем вдаль, туда, где по другую сторону обрыва темнела громада Ничейной Горы.

- Я-то в женщинах тоже наверное разбираюсь, - проговорил он вслух, и мое мнение таково, что Иден Фостер как раз из тех, с кем не стоит связываться вообще. Она не глупа, и вместе с тем это волевая женщина, которая вряд ли потерпит, чтобы ею командовали. И у меня сложилось такое впечатление, что и в интелектуальном, и в личностном плане она является своего рода "невозвращенкой".

- Невозвращенкой?

- Предположим, что наши предположения полностью оправдаются? В той их части, что она и в самом деле является их агентом, а ее дом служит своего рода наблюдательным постом для этих с Обратной Стороны? Мне кажется, что ей понравилось здесь, и хотя она никогда не сможет стать одной из нас, наша жизнь здесь все же привлекает ее больше, чем та, откуда она пришла.

Я ни в коей мере не хочу сказать, что она станет выдавать их. Понимаешь, она оказалась в той же ситуации, что и русские, засланные сюда к нам или в Европу. Она начинают наслаждаться жизнью и вовсе не горят желанием возвращаться обратно. Здесь они получают доступ ко многим вещам, ко всему тому, чего они не могут позволить себе на родине, и к тому же они начинают чувствовать себя свободными от множества прежних условностей.

Галлафер промолчал, вероятно, раздумывая над только что услышанным. В воздухе было зябко, ночь выдалась холодной. Шеф поднялся с пола, и потянувшись побрел на улицу.

- Что меня беспокоит, - сказал Раглан, - так это то, что мы не знаем их возможностей, точно так же как они не имеют представления о наших.

- И все-таки о нас они знают куда, черт возьми, болььше, чем мы о них, - возразил Галлафер. - Иден Фостер постоянно находится здесь. Все это время она заводила знакомства, прислушивалась к разговорам, читала, разведывала. Мы же не только не располагаем никакой информацией о них, но даже еще и сами толком не знаем, что это за такая другая сторона. Я все еще никак не могу отделаться от ощущения, что нас здорово поимели.

Раглану было не по себе. Кива находилась совсем рядом, у них под боком и "окно" в другой мир, как бы он там ни назывался, было тоже весьма неприятным фактом. Где-то там, по ту сторону, томился в неволе Эрик Хокарт, и истинно было то утверждение, что те, кто удерживали его там, должно быть, что-то знали о нашем мире.

И все же насколько им удалось постичь его? Означает ли это, что глубина их познаний была напрямую связана с тем, насколько точно судила об этом мире Иден Фостер, и то, насколько внимательно прочитывались ее донесения, если, разумеется, таковые имели место?

Одному народу всегда бывает трудно понять другой, и особенно в том случае, если культурное наследие одного из них отличается от наследия другого самым кардинальным образом. Если бы он только знал больше о том, как жили анасази, о чем думали. Сохранилось множество наглядных доказательств их существования. Так, можно было запросто увидеть воздвигнутые ими строения, начиная от землянок до целых дворцов, вырубленных в скалах. До наших дней дошли также кое-какие предметы обихода, глинянной утвари, инструменты и оружие. Но кто возьмет на себя смелость предположить, о чем они думали, возделывая кукурузу на своих полях? Что предопределяло их существование?

- У тебя есть нож? - спросил Галлафер. - Иногда бывает полезно иметь при себе нож.

- И это тоже имеется.

Галлафер пристально взглянул на Майка и криво усмехнулся.

- Знаешь, мне иногда начинает казаться, что следовало бы тебя тормознуть и проверить, что ты там понабрал с собой.

- А я бы тогда ужасно обиделся, - заметил Раглан. - И возможно просто убрался бы отсюда восвояси, оставив тебя наедине с этими вашими приятелями оттуда. И тогда тебе предоставилась бы блестящая возможность бороться с ними в одиночку.

Шеф вернулся по крышу, и теперь он растянулся на полу у входа, опустив голову на лапы.

- Но что бы ты ни взял туда, - сказал Галлафер, - очевидно, окажется весьма кстати. Возможно, у тебя будет больше шансов на успех, если, оказавшись там, тебе удастся связаться с тем старом ковбоем, о котором ты мне говорил. С этим самым Джонни.

Конечно, основная проблема, на мой взгляд, в том, что старик может не знать, как действовать в той местности. Вот у нас здесь кругом полно иностранцев и всяких путешественников, и обычно мы не обращаем на них особого внимания, но вот в таком месте как там...

И что ты там будешь есть, к примеру? У них там что, есть специально отведенные для еды места? Или может быть они едят по домам? О чем ты там станешь спрашивать? Если ты попадкшь туда, то ты ведь не будешь знать ничего: ни названий предметов, ни о том, куда податься, чтобы что-нибудь выяснить.

Раглан согласно кивнул, а затем добавил:

- Источником существования для скальных жителей было сельское хозяйство. Хопи великолепно справляются с ведением земледелия в засушливых условиях, и у индейцев-хохокам существовала обширная сеть ирригационных каналов. Так что, если только за все это время не случилось никаких кардинальных перемен, то анасази, вероятно, продолжали развивать ирригационную цивилизацию, а при подобном раскладе власть правительства должна быть весьма жесткой. Кто-то должен держать в своих руках контроль над водой, за тем, чтобы она распределялась бы должным образом, а это уже само по себе наделяет большыми полномочиями.

- А как же это самое зло, о котором они говорят? Ведь они говорят, что Третий Мир был воплощением зла.

- Я знаю об этом ничуть не больше твоего. Так что остается только догадываться. Что это за зло? Принятые в нашем обществе концепции зла являются результатами иудейско-христианской этики, в то время как их концепции зла могут оказаться совершенно иными. Так, майя и ацтеки, которых скорее всего можно считать племенами родственными этой народности, оправдывали крупномасштабные человеческие жертвоприношения. Так что, перейдя на ту сторону, немудрено оказаться в одночасье распростертым на жертвенном алтаре.

- Это уже твое дело, Раглан. У меня здесь своих дел по горло.

Прошло еще довольно много времени после того, как они расположились на ночлег, забравшись в спальные мешки, а Майк Раглан все еще лежал без сна, прислушиваясь.

Он прислушивался к тишине и думал. Ночь выдалась безветренной и холодной, и хотя Майк не слышал ни единого звука, который доносился бы сюда снаружи, ему было слышно, как Шеф время от времени вдруг начинает глухо рычать. Но пес все же не поднялся со своего места, а это значит, что опасность, если, конечно она существовала реально, а не только лишь в его снах, была вне пределов непосредственной близости.

На рассвете он выбрался из своего спального мешка и занимался тем, что варил кофе, когда с улицы в хижину вошел Галлафер.

- Решил осмотреться на местности, - пояснил он. - И на киву тоже взглянул.

- В любом случае, ты успел больше меня. Я старался держаться подальше оттуда.

- И ничего-то через это окно не видно, - сказал Галлафер. - Может быть там есть что-нибудь, и как раз у края скалы оно и...

- Пес проходил сквозь него. И предположительно, Эрик тоже, точнее все равно не определить. - Раглан немного помолчал. - Послушай, Галлафер, а ты как, хорошо знаешь эти места? Здесь поблизости нет нигде каньона, в котором росли бы деревья, много деревьев?

- Ты что, шутишь? Здесь вообще ничего не растет, кроме может быть редких кедров, да нескольких тополей на дне пересохшего русла.

- Понимаешь, какое дело: если через "окно" в киве действительно открывается путь на Обратную Сторону, то воспользоваться им означало бы попасть к ним прямиком в руки, но, из всего того, что мне удалось услышать, выходит, что существуют и другие подобные переходы, и один из них находится как раз в этом самом каньоне, где растет много деревьев. Я собираюсь разыскать это место.

- Мне нужно возвращаться обратно в готод, - Галлафер взял в руки кофейник. - Ради бога, будь осторожнее. Мне только не хватало, чтобы на моем участке еще кто-нибудь пропал без вести.

Они пили кофе и разговаривали; затем Галлафер поднялся и направился к своему джипу. Дойдя до машины, он ненадолго задержался и, обернувшись, посмотрел назад, остановившись в нерешительности, словно не желая уезжать. Наконец он сел в машину, и развернувшись, направил джип обратно в сторону шоссе.

Раглан оставался неподвижно стоять, прислушиваясь к удаляющемуся звуку мотора, пока тот наконец не стих где-то вдали, а затем снова вернулся в хижину. Собрав всее необходимое в небольшой вещевой мешок, он еще раз проверил оружие и подозвал Шефа.

- Идем, малыш, пройдемся немного.

На его старой холщевой карте Ничейная Гора была изображена в виде огромного указующего перста. Указывающего на что?

Дорога оказалась не из легких, идти по ней было тяжело, но Майк особо и не спешил, радуясь в душе тому, что на ногах у него были одеты туристические ботинки, а не те, в которых он ходил обычно. Обогнув один из красных каменных куполов, он начал спускаться в овраг. Продвигаться вперед приходилось крайне осторожно, так как все вокруг было усеяно камнями, да и на первый взгляд несокрушимые каменные глыбы лишь производили впечатление таковых. "Дырой" на западном жаргоне может называться любая впадина, низина, или даже каньон, и это место тоже до некоторой степени подходило к подобному определению. Несколько раз Майк останавливался,, чтобы оглядеться по сторонам, избрать себе дальнейший путь, а заодно и лишний раз убедиться в том, что за ним нет никакой слежки.

Поблизости он не увидел ни одной живой души - лишь одинокий орел реял высоко в небе, только ящерица юркнула в тень какого-то кустарника. Он оказался в мире немого безмолвия, нарушаемого лишь звуком его собственных шагов.

На противоположном берегу реки возвышалась простиравшаясь к югу Ничейная Гора - огромная, зловещая, таинственная. Майк продолжал спускаться по коварному песчанному склону. Каждый неверный шаг мог стать роковым, а оказаться в этой глуши со сломанной ногой было равнозначно смерти. Задержавшись у зарослей можжевельника, он сорвал лист, тут же растерев его между пальцами, наслаждаясь терпким запахом, слушая пение птицы-крапивника. Ничего кроме птичьего пения слышно не было.

Вместе с Шефом, который то шел следом за ним, то забегал вперед, Майк продолжал свой путь вниз по крутому склону каньона. Изредка на глаза ему попадались пробивавшиеся из-под земли ярко-зеленые островки растительности, указывавшие на близость воды, но лишь только не ранее чем еще через час утомительного пути в дали наконец показались деревья.

Значит, они здесь все-таки росли, а это уже обнадеживает. Сначала было видно лишь несколько росших вместе деревьев, но когда Майк добрался наконец до края каньона, то оказалось, что пути вниз отсюда нет. Стена каньона образовывала большой выступ, который далеко выдавался вперед. Идти дальше означало бы верную гибель. Еще целый час бродил Майк вдоль обрыва в поисках какой-нибудь трещины в каменном склоне, места, где можно было бы сойти вниз. Но все безрезультатно.

Время от времени он поглядывал на росшие внизу деревья, и ему даже почудилось, что он как будто бы видел там блеск воды. В конце концов Майк расположился под каменным навесом, развел костер и приготовился заночевать в этом месте. Внушительных размеров кедр скрывал от посторонних взглядов огонек его костра, хотя, конечно, отблески на дальней стене могли быть заметны.

На земле вокруг валялось много сухих веток, по большей части кедровых, очевидно, смытых сюда с самого верха склона, и Майк насобирал их столько, чтобы можно было поддерживать огонь всю ночь.

В уме он прикинул, что напрямую отсюда будет не больше каких-нибудь двух миль до хижины и кивы, но его вовсе не впечатляла перспектива отправляться в обратный путь по темноте, не смотря на то, что в дорогу им был предусмотрительно захвачен электрический фонарик.

Округу огласил жалобный вой койота, и было слышно, как где-то в стороне, под покровом спустившейся ночи, сам собой вдруг сорвался со склона отколовшийся от скалы камешек, немедленно полетевший вниз, на дно каньона, стукаясь обо все попадавшиеся ему на пути каменные выступы. Самый обычный камешек, самое обычнейшее событие из целого ряда бесконечных перемен, над которыми извечно трудятся мороз, дождь, солнце и ветер.

Разведенный им костерок был совсем крошечным, и к тому же Майк не стал ложиться, а, закутавшись в одеяло, лишь прислонился спиной к каменной стене позади себя. Временами он начинал дремать, пробуждался, подкидывал сучьев в огонь и снова дремал.

Ночь шла на убыль, в небе взошла луна, свет которой наполнин каньон призрачным сиянием. На вершинах высившичся над склоном каньона залегли тени, и Майк позволил огню угаснуть, изредка подбрасывая в него топливо лишь для того, чтобы не дать потухнуть окончательно мерцающим красным уголькам, из груды которых вырывались редкие ярко-желтые язычки пламени, в то время как огонь жедно набрасывался на сухие ветки. Запах кедрового дыма был необычайно приятен, и Майк подумал о том, что во многих странах мира этот дым используется при священнных церемониях. Он и сам однажды стал свидетелем тому, как знахарь окуривал старейшин племени крылом орла, чтобы дать им очищение перед важным советом.

Он взял в руки кусок кедровой коры и бросил ее в огонь, и затем, потянувшись было к костру, он вдруг замер, оставаясь неподвижно сидеть в той позе, в какой застал его этот звук, тихий шорох, сочтенный им чуждым миру ночи. Шеф тоже учуял что-то неладное.

Там, на вершине склона узкого каньона, под покровом ночной темноты происходило какое-то движение.

И это был вовсе не треск камнепада и не шелест ветерка, пробирающегося сквозь заросли можжевельника. Это было нечто живое.

Живое? Да чего уж там, живое или нет, оно по крайней мере было способно передвигаться. Итак, это нечто подбиралось все ближе, двигаясь осторожно, но целенаправлено, стараясь идти бесшумно.

Майк сидел, затаившись, прижавшись спиной к каменной стене. Разглядеть его в темноте было не так-то просто: костер горел в нескольких футах от него, над каменной пещерой нависала тень огромного кедра, хотя доступ сюда с боков все же оставался открытым. Из этого укрытия Майку была видна одна единственная звезда, висевшая в небе над скальным гребнем напротив.

Койоты умолкли. Ночь была ясная и такая тихая, что теперь ему не было слышно ни малейшего звука.

Рука под одеялом крепко сжала рукоятку пистолета, но только разве может пригодиться это оружие в борьбе с призраком? Хотя, с другой стороны, можно ли услышать шаги призрака? Нечто подошло поближе, цепляясь попутно о ветки кустарника и остановилось; теперь оно, очевидно, присматривалось, вглядывалось в темноту, пытаясь отыскать его, а низкий огонек костерка мешал ему в этом.

Майк сидел, вжавшись в скалу. Одной рукой он придерживал край одеяла, другая же крепко сжимала пистолет.

19

- Можно я буду говорить? - голос был тихим и довольно приятным на слух.

Выждав несколько секунд, Раглан сказал:

- Подойди поближе к огню. Иди очень осторожно.

Это был высокий человек с сутулыми, худыми плечами. У него было именно то выражение лица, какое обычно бывает свойственно людям, считающим себя учеными. На голове у него был небольшой, плотно сидящий тюрбан, а одеяние, по виду напоминающее балахон, было собрано у талии широким кожанным поясом. На ногах - мокасины на жесткой подошве. Оружия при нем не было - по крайней мере того оружия, которое Раглан смог бы заметить сразу.

- Присаживайся, - пригласил Раглан, и увидев, что это предложение озадачилло его гостя, повторил. - Сядь! - указывая при этом рукой на место у костра, но так, чтобы визитер оказался бы точно напротив него.

Человек сел, поджав по-турецки ноги, и снова посмотрел на Раглана. Экзотический наряд незнакомца совершенно не удивил Майка Раглана, которому в шестедисятых годах довелось пережить период хиппи, после чего его уже ничто подобное не могло привести в изумление.

- А теперь говори, - разрешил Раглан.

- Ты ищешь что-то?

- А разве только я один?

Незнакомец неожиданно улыбнулся, обнажая белые, наредкость ровные зубы.

- Я думаю, ты прав. Таков наш удел - искать. - Улыбка исчезла с его лица так же неожиданно, как и появилась. - Кое-кто из нас живет этим, но это очень опасный путь.

После минутной паузы, он снова подал голос, говоря медленно, как будто с трудом подбирая слова:

- Я думаю, что ты живешь не здесь, и там где ты живешь - очень хорошее место. Я думаю, что тебе лучше уйти туда.

Раглан все еще сжимал в руке под одеялом пистолет, и никак не мог понять, догадывается ли его собеседник, о том что он вооружен или нет.

- Я потерял друга. Я ищу его.

- Его здесь нет. Ты не найдешь его, а если будешь искать, то тоже попадешь туда, где сейчас он. - Незнакомец немного помолчал. - Я стараюсь быть другом для тебя.

- Но если ты мне друг, то приведи сюда Эрика Хокарта, и я увижу, что на самом деле мой друг. - Майкл говорил медленно, заметив, что его собеседник испытывает трудности по части правильного подбора слов. - Если он не придет, я буду продолжать искать его. Если я скоро не найду его, то придут другие люди, много людей. И тогда они найдут его, а также и все остальное, что только смогут найти. И после них уже не будет никаких нераскрытых тайн.

- Так не должно быть.

- Извини, приятель, но так будет. Они сразу же пойдут к киве на той горе. Они пройдут через окно. Они найдут Эрика Хокарта.

- Тогда начнется сражение.

Раглан пожал плечами.

- Они будут готовы и к нему тоже. Придут многие, там будет много людей. Сначала придет полиция, и после них - армия. Много, очень много людей с оружием и машинами. И их ничто не остановит.

Странный собеседник недоверчиво покачал головой и снова улыбнулся. На этот раз его улыбка была не столь искренней, как прежде.

- Ты говоришь неправду. Вас мало. Вы слабые.

- Кто тебе об этом сказал? Если тебе кто-то рассказал о нас такое, то ты не должен больше верить ни единому его слову. Нас много и мы сильны, и там, где только появляется мой народ все меняется раз и навсегда, и хотя зачастую это-то как раз и ставится нам в вину, но мы все равно не привычны признавать собственные ошибки.

Раглан был озадачен. Незнакомец говорил медленно, изредка запинаясь, и старательно выговаривая каждое слово. Он производил впечатление человека неглупого, и было понятно, что у него нет ни малейшего желания нарваться на неприятности. И все же он мог быть не один. А вдруг там, в темноте, дожидается еще кто-нибудь? И поэтому даже за беседой Раглан не позволял себе расслабляться и держал ухо востро.

Ничего не скажешь, ситуация складывалась довольно неоднозначная. Этот человек, как будто, пытался предостеречь его, предотвратить беду. Он не угрожал.

- Давным-давно, - снова заговорил Раглан, - когда мой народ впервые пришел в эту страну, лишь очень немногие осмеливались отправиться на запад. Индейцы, которых им приходилось встречать на своем пути, презирали этих людей за их, как им казалось, слабость. По большей части им попадались разрозненные группки белых людей, а то и вовсе торговцы-одиночки, и все они занимались тем, что скупали шкуры. С точки зрения индейца это было дико и неразумно. Что это еще за люди такие, если они не могут добыть этот же самый мех сами для себя? Индейцы не знали и не могли знать о том, что в восточных землях живут миллионы людей. То же самое и с вами. Вы имели шанс видеть лишь очень немногих из нас, и не знаете, сколько нас на самом деле.

Вам ничего не известно о присущей нам неутолимой жажде познания, о нашей тяге к расследованиям, исследованиям, открытиям. Никакая преграда не остановит мой народ - даже в том случае, если этого кто-либо очень сильно захочет. Вне всякого сомнения, недра того места, где ты живешь, богаты различными минералами и полезными ископаемыми, за разработку которых мы могли бы взяться. Возможно, там, у вас есть и лес. Короче, у вас может оказаться очень многое из того, в чем нуждается наша цивилизация - или по крайней мере мы считаем, что нам это жизненно необходимо. Так что ничто не сможет заставить нас перестать думать, и несмотря на все препятствия мы сделаем то, что должно быть сделано.

Вам же не остается другого выхода. Верните нам Эрика Хокарта, и мы замуруем нишу в киве и уже никогда больше не станем вам докучать.

- Это невозможно. Не от меня зависит, я не могу сказать, чтобы его освободили. Я никто - просто человек. Мои слова никто не станет слушать. Уходи, - добавил он, - и не возвращайся больше. Если окно в киве и было ошибкой, то это была моя ошибка. Это я хотел открыть этот путь.

- Ты?

- Древние письмена рассказали мне о киве и выходе в ваш мир, открывающийся через нее. Потому что я - Хранитель Архивов. И все подобные вещи попадают ко мне в руки. Их много хранится в Чертогах Шибальбы, где о них не вспоминает никто. Они написаны на древнем языке, на котором никто не может говорить. А я переписал их на твоем языке.

- По-английски? Но для чего?

- Твой язык понимают лишь несколько человек моего круга, а открытое мной сокровенное знание не для людей. - Он запнулся. - И даже не для Господ.

- А я думал, что будто бы у вас Рука за главного?

Он в упор уставился на Раглана.

- Ты знаешь о Руке? Но откуда ты мог узнать об этом?

Не желая выдавать Каваси, Майк соврал:

- У нас тоже есть свои архивы.

- Неправда! Этого не может быть! Вы ничего не можете знать о нас! Потому что никто, кто попадал к нам из вашего мира, не возвращался обратно!

- Ты так уверен? И что, даже много-много лет назад этого тоже не могло случиться?

Немного поколебавшись, незнакомец признался:

- В Архивах об этом ничего не сказано.

- А ты что, полностью изучил их?

- На это уйдут многие годы, а я только начинаю.

- Тогда ты ме можешь этого знать. Ты знаком только с общепринятым мнением. С тем, с чем принято соглашаться. А человек ученый ничто не должен принимать на веру. Сначала ему надлежит задаваться вопросами, исследовать, изучать, а уже затем строить предположения.

Странный незнакомец молчал, и Раглан бросил еще несколько сухих веток в свой маленький костер. Но тут его собеседник заговорил.

- Я сказал тебе правду. Ты должен уходить. Тот, кого ты ищешь был доставлен к Руке. И Рука избавится от него, как только сочтет нужным. Никто не смеет перечить Руке.

- Совсем никто? А как же последователи Того-Кто-Обладал-Волшебством?

Незнакомец безмолвно разглядывал Раглана, и затем лишь покачал головой.

- Это только легенда. Такого человека никогда не было. А значит не может быть никаких последователей.

Низкие языки пламени костра подрагивали на ветру. Двое мужчин молчали, глядя на огонь.

- Да, было бы гораздо лучше для всех, если кива так оставалась бы скрытой ото всех, - тихо проговорил Раглан. - Сейчас уже ничто не сможет предотвратить последствий твоей затеи. - Немного помолчав, он заговорил снова. - Наши легенды называют ваш мир миром зла. Что это за зло?

Незнакомец избегал встречаться взглядом с Рагланом. Сделав широкий жест рукой, он задал свой вопрос.

- Что это за место?

- Это место в пустыне. Река, что протекает вон в той стороне называется Сан-Хуан. Это испанское название, потому что однажды испанцы пришли в эти сюда и дали этой земле свои имена.

- У вас есть города?

- И очень большие, но они далеко отсюда. До ближайшего, наверное будет не меньше сотни миль, но здесь тоже есть города поменьше, и в них живут люди. Во все города ведут дороги. Большинство из них далеко.

Шеф, до этого мирно лежавший, теперь слегка пошевелился, и незнакомец испуганно встрепенулся и начал подниматься с земли.

- Не бойся, - успокоил его Раглан. - Это моя собака.

Незнакомец с опаской покосился на Шефа, которого было почти не видно в тени, отбрасываемой кедром.

- Разговоры о прошлом и настоящем культур можно оставить и на потом, - сказал Майк. - Теперь же мы должны поговорить об Эрике Хокарте. Ты сказал, что он пленник Руки, значит, мы должны пойти и поговорить с этим вашим Рукой.

- Ты сам не знаешь, что говоришь. Этого сделать нельзя.

- Ты можешь проводить меня к нему.

- Это невозможно. Ты не понимаешь. Никто не может войтик Руке. Мои волосы скоро станут совсем седыми от старости, а я до сих пор ни разу не видел его.

Моя жизнь проходит среди древних плит с письменами. Я их хранитель, и мало кто из наших людей даже просто знает или хотя бы догадывается об их существовании. Давным-давно были и такие времена, когда наши правители приходили туда за знанием, но с тех пор сменилось уже несколько поколений. Когда-то те, кого называли Хранителями Слова, собирались и на совет, но только те времена уже давно прошли. Возможно, Рука даже не помнит о том, что мы есть.

Из этого разговора Раглану как будто удалось кое-что уяснить для себя. Выходит, что Архивы, о которых идет речь, были собраны еще в незапамятные времена, начиная задолго до Исхода, когда кое-кто, убоявшись надвигающегося на них зла, нашли себе убежище по другую сторону незримого занавеса. Более тысячи лет прожили они в открытом ими для себя новом мире, пока засуха и непрекращающиеся набеги врагов не вынудили их вернуться обратно. Ведь за целое тысячелетие умерла память о тех ужасах, от которых пришлось бежать их предкам. Но кое-кто все же помнил об этом, и отказался возвращаться. Те, кто остались, растворились среди другух племен.

Сами беглецы испокон веку занимались земледелием. Очень немногие из считавшимися мудрецами людей пошли с ними, так о собственном мире этим людям было известно очень и очень немного.

Раглан задал несколько вопросов относительно Руки. Это один человек или же несколько? Где он живет? И где будут содержать Эрика?

Незнакомец лишь покачал головой.

- Этого я не знаю. В нашем городе есть такое место, заходить куда не разрешается никому. Скорее всего его доставят туда. Войти туда можно лишь по приказу Руки, и мало кто из входящих затем возвращается обратно. - Он заглянул Раглану в глаза. - Понимаешь теперь? Многих ведут туда насильно.

Раглан поправил одно из поленьев, заталкивая его поглубже в огонь.

- Почему ты пришел ко мне?

- Я уже сказал. Ты не должен ходить. Ничего не получится.

- А я сказал на это, что если его не найду я, то вслед за мной придут многие, они придут с гневом и уверенностью, против которых ничто не сможет устоять. Эрик Хокарт должен быть освобожден. И если ты хочешь, чтобы все у вас оставалось бы как и прежде, то ты должен помочь мне.

- Я? - очевидно он был потрясен этой идеей. - Но что я могу. Я никто, я простой Хранитель Архивов.

- А в тех твоих архивах нет ли случайно легенд о воинах? О тех, кто совершал великие подвиги?

У незнакомца загорелись глаза.

- Много преданий о славе и храбрости! Но сейчас их никто не читает. Никто, кроме меня и еще нескольких мне подобных. Архивы обрастают пылью во всеми забытых чертогах. Никто не желает учиться. Они уверенны, что и так знают все на свете. Я не уверен, что Рука знает о том, что я есть, и Варанели, его стражники просто проходят мимо меня, не замечая.

Он внезапно помрачнел.

- Ты говорил, что я хочу, чтобы у нас все оставалось как прежде. Я знаю, это кощунственно, но только я не уверен, что мне хочется этого на самом деле.

Уроки в школе состоят из зубрежки наизусть. В их значение никто и не думает вникать. Во время проверок можно и смошенничать, но только никто не может понять, что обманывают они при этом в первую очередь себя.

- Ты говорил о ваших архивах. Они что, все на каменных плитах?

- А как же иначе? Таких плит и пластинок там бесчисленные множества, все они аккуратно сложены, а некоторые еще и связаны вместе, если все они посвящены одной теме.

- И что, все каменные?

- Есть некоторые на обоженной глине. В те времена наши люди учились, а Варанели были их слугами. Теперь же все изменилось: учиться больше не хочет никто, а Варанели стали нашими хоязевами.

Наступило непродолжительное молчание, слегка подрагивало низкое пламя костра, и затем он заговорил снова:

- Хорошо вот так сидеть и разговаривать. Хорошо, когда тебя кто-то слушает. Я почти всегда один. Вот почему мне захотелось отыскать путь в ваш мир. Наши люди давно закрыли свои умы ко всему. Они не стремятся к знаниям, считая, что и так знают все.

- И все же они опасаются того, что может принести им наш мир?

- Они боятся. Я не боюсь. Я не очень боюсь. Конечно, мне страшно, потому что я еще не знаю, какие вы и чем вы обладаете. Вы кажетесь такими сильными, уверенными в себе.

- Вообще-то, друг мой, именно таких среди нас очень мало. Это только так кажется, но тем не менее мы учимся, и многим из нас нравится учиться. О да, конечно, среди нас есть и такие, кто, дай им волю, давно запретили бы всякое учение, потому что зачастую новые знания опровергают те истины, которые прежде считались ими единственно приемлемыми. Но очень многие мужчины и женщины хотят получить ответы на свои вопросы, и в поисках истины они отправляются в лаборатории и библиотеки. Во всем нашем мире их великое множество. Наши библиотеки, - добавил Раглан, - чем-то похожи на ваши Архивы, но только наших библиотеках нет отбоя от посетителей, хранимыми в них знаниями пользуются постоянно, они издаются в виде книг и продаются, чтобы те из нас, кто стремятся к знаниям, но не могут прийти в библиотеки, тоже могли бы учиться.

- А о нас книги у вас тоже есть?

- Много, но только знаем мы все еще крайне мало. Все что нам удалось узнать, было собрано по частям, основываясь на найденных осколках посуды, развалин скальных или вырытых в земле жилищ, фрагментов мокасин и останков из обнаруженных захоронений. Очень мужчин и женщин долго и напряженно работают, чтобы заставить заговорить наши находки, соединить их воедино, но очень часто случается и так, что приходят жадные люди, которые раскапывают старые руины и забирают себе бесценные находки, чтобы потом продать их за деньги и лишить остальных возможности овладеть знаниями.

Так что, как видишь, мы не владеем тем, что есть у вас, и поэтому нам приходится основываться на том, где, был найден тот или иной фрагмент, как глубоко в земле, и как он может быть связан с остальными материалами. Это очень медленный, трудоемкий процесс, но мы все равно стремимся к познанию.

- Наша история так важна для вас?

- Для нас важна вся история. Все, что в какой-то мере может рассказать о том, как жили и выживали люди раньше, о том, что и как начинало оказывать на них тлетворное влияние, отчего и как вымирали, исчезая с лица земли, целые нации. Мы стараемся разобраться в чужих ошибках, чтобы в последствии не повторять их самим, но все же многие из нас учатся из одной лишь любви к познанию. Одна из гениальнейших строк в мировой литературе принадлежит русскому писателю, который сказал в свое время: "Мне не нужны миллионы, а лишь ответ на мои вопросы.

- Вот это да... Мне это нравится. - Затем он мрачно добавил. - Мы давно отвыкли задавать вопросы. Кроме, - добавил он, - кроме, может быть, некоторых вещей из вашего мира. Мы бы тоже не отказались от кое-чего, что есть у вас, но боимся того, что может из этого получиться.

- У тебя есть имя?

- Меня зовут Таззок.

- А я Раглан, Майк Раглан. - И немного поколебавшись, он все-таки спросил. - А ты никогда не слышал о том, кого зовут Иден Фостер?

Таззок отрицательно покачал головой.

- Это ваше имя. Это кто-нибудь из ваших людей?

- Не совсем так. Имя и в самом деле наше, это так. Это женщина, и я думаю, что она одна из вас, но живет у нас.

- У вас? А я и не знал, что и такое бывает.

Раглан описал ее, но Таззок лишь опять покачал головой.

- Я с нею не знаком.

- А что ты можешь сказать о Ядовитых Женщинах?

Таззок снисходительно усмехнулся.

- Это сказка, предание. И все же, говорять, что когда-то давным-давно такие женщины и правда жили. Только Рука знает о том, существуют ли они сейчас или нет.

- А ты можешь пройти во дворец, где живет этот ваш Рука?

- Я? Ты смеешься надо мной? Это немыслимо. Войти туда могут только Варанели, и те, кто уже больше никогда не выйдут оттуда живыми. Хотя есть еще кое-кто, кто может войти туда и вернуться обратно. Это слуги Руки и Властителей Шибальбы.

- Так значит, это все-таки возможно?

Таззок решительно замотал головой.

- Нет. Это Запретное Место. И это все, что мне известно о нем. И тот, кто входит в него, должен напрямик отправляться к себе и никуда больше. Даже если ты проберешься туда, тебя сразу же обнаружат.

В течение еще одной минуты, показавшейся ему вечностью, Раглан напряженно размышлял, и наконец спросил:

- Послушай, а может быть среди твоих архивов все-таки есть какая-нибудь карта, рисунок этого вашего Запретного Города?

Таззок не ответил.

20

Каньон, когда Майк наконец добрался до него, оказался длиной около двух миль, а может быть и несколько побольше. Восточная его стена оказалась крутой и каменистой; на западе склон тоже был довольно крутым, но зато местами его пересекали трещины в скале, по которым при желании можно было попробовать спуститься вниз. Прочие склоны выглядели совершенно гладкими и казались неприступными. Обладая к тому же довольно богатым опытом в скалолазании, Майк Раглан знал, что подобные участки зачастую оказываются более трудными для преодоления, чем это кажется на первый взгляд.

На дне каньона зеленела своего рода рощица, деревья которой совершенно не производили впечатления вековых. То там, то здесь виднелась водяная гладь, и Майку удалось разглядеть также постройки, напоминавшие с виду так называемые парильни индейцев-навахо.

Местами проглядывали клочки пустой земли, на которой произрастала не то сбившаяся в пучки трава, не то какая-то иная пустынная растительность. Присев на корточки, он пристально вглядывался вглубь каньона.

Он не мог выразить словами, что он надеяться отыскать здесь, или хотя бы как вообще можно обнаружить предмет его воисков.

Он весьма сомневался, что здесь ему удастся обнаружить что-нибудь столь же очевидное, как та кива, потому что случайно открывающиеся ходы были явлением преходящим, непостоянным. Просто по какой-то причине в том или ином месте возникала аномалия, нечто сродни прорыву в канве времени и пространства. Ему практически ничего не было известно о подобных вещах, так же как он не смог бы привести никаких доказательств в пользу того, что это возможно на самом деле, кроме, может быть, нескольких историй о загадочных исчезновениях.

Так все же, существовало ли такое место как Шибальба на самом деле? Или все это - и Каваси, и Таззок вместе с ней - были частью некоего изощренного розыгрыша?

Выбрав себе путь среди камней, он предельно осторожно принялся спускаться вниз. Временами приходилось попросту скользить, съезжая вниз по склону, иногда карабкаться по камням, и Майком начало овладевать чувство, что выбраться отсюда обратно, пожалуй, будет намного труднее, чем спуститься. На одном из участков ему пришлось соскользнуть на целых шестьдесят футов по крутому каменному склону. Когда же наконец ноги его ступили на песчанное дно каньона, сердце бешенно колотилось у него в груди, и Майк поспешил оглядеться по сторонам.

Ничего. Одни лишь деревья, редкая трава и то, что некогда, очевидно, было дорожкой, или, что еще вероятнее, охотничьей тропой, хотя сейчас на ней и не было заметно следов оленя.

Было очень тихо. Старательно прислушиваясь, он так и не смог услышать ничего, даже шелеста тополиных листьев. Он настороженно вошел в заросли, где деревья отбрасывали на землю тень и было довольно прохладно. Рука сама собой тронула рукоятку пистолета, после чего Майк отправился дальше, мысленно отмечая про себя, что нигде не заметно абсолютно никаких следов.

Теперь он принялся раздумывать над тем, как поступить дальше. Предположительно это и было одно из тех мест, где возникали временные ходы, и в случае, если ему вдруг удастся сейчас обнаружить подобный путь, то нужно будет как-нибудь пометить его снаружи и изнутри, чтобы затем можно было бы снова отыскать это место. И все же если это явление непостоянное, то данный переход может больше никогда не открыться. При мысли об этому у Майка по спине побежали мурашки и он невольно вздрогнул.

И вообще, черт возьми, зачем он суется не в свое дело? Нет, он просто законченный дурак. Все, что ему сейчас нужно, так это поскорее выбраться из этого каньона, сесть в машину, возвратиться обратно в Тамаррон, а затем лететь домой. К черту все это! В конце концов Эрик сам заварил эту кашу вот теперь пусть сам ее и расхлебывает.

Остановившись, Майк настороженно огляделся вокруг. Было тихо, как-то уж чересчур тихо! И все-таки на первый взгляд все было в порядке. Если бы только здесь были бы хоть какие-нибудь следы! Но невозможно было приметить ни бурундука, ни хотя бы ящерки.

Наконец, вглядываясь промеж деревьев, он заметил каменные стены хижины с зияющим в них дверным проемом. Очевидно в свое время этой постройке анасази отводили роль зернохранилища. Хижина была выстроена довольно высоко на каменистом склоне, и у Майка не было ни малейшего желания лезть туда, но эти рукотворные стены были явным доказательством тому, что здесь по крайней мере когда-то жили люди. Он продолжал идти вперед, но затем остановился, заметив на земле угли старого кострища.

Углей было откровенно мало. Кто-бы ни разжигал этот костер, но в любом случае, если судить по кострищу, он не собирался долго поддерживать огонь. Не дольше, чем может потребоваться человеку для того, чтобы вскипятить воду для кофе. Или же подать сигнал.

Он разгреб угли палкой, обнажая землю из-под золы. Лишь тонюсенький слой. Довольно странно. Вряд ли стоило из-за такой малости утруждать себя и разводить костер.

Майк вышел из-под сени деревьев и начал обходить по краю зарослей, сам все это время оставаясь на открытой местности, поглядывая на вершины скал. Нечто необычное привлекло его внимание, и он принялся вглядываться вглубь каньона, где он как-будто бы становился шире. Нахмурившись, он тряхнул головой. Может быть у него со зрением не все в порядке? Воздух как будто слегка подрагивал, словно от зноя, хотя жарко совсем не было.

Раглан снова быстро скрылся в тени деревьев, и уже оттуда, прикрывая глаза ладонью от солнца, продолжил приглядываться. Что же это все-таки такое: колышащаяся пелена зноя или же некий необычный атмосферный эффект?

На ум ему тут же пришел странный случай, произошедший с ним на побережье неподалеку от Пуэрто Монтт, откуда он смотрел на остров Чилоэ, находившийся в нескольких милях от берега. В тот раз ему удалось издалека разглядеть даже листья на деревьях, и все это благодаря своего рода телескопическому эффекту, создаваемому атмосферой. Тогда Майк предположил, что возможно в мире существуют и другие места, где наблюдается подобное явление, но столкнуться с ним на практике ему удалось исключительно лишь на этом чилийском побережье, и местные жители заверили его, что это происходит довольно часто.

И все же сейчас во всем видимом им как будто не доставало четкости. В воздухе повисла дрожащая воздушная пелена, сквозь которую он видел тени и размытые силуэты скал, но не мог разглядеть детали.

За пеленой стало заметно какое-то движение, как будто что-то готовилось выйти на нее, что-то приближалось. Майк быстро отступил подальше в глубь зарослей, но так, чтобы оттуда можно было бы наблюдать за происходящим.

Да, что-то надвигалось - выходило из тумана, или знойной пелены, или как это там еще можно назвать?

Человек, а за ним еще один, и еще один, и еще! Четверо облаченных в бледно-голубые одежды воинов, марширующих в шахматном порядке, каждый из которых имел при себе нечто, с виду походившее на оружие.

Каждый был облачен в своего рода шлем и кольчугу такого же безрадостного голубого цвета, прикрывавшую грудь и живот, но никак не руки. Также на них были юбки, очень походившие на одежды римских легионеров с чередующимися пластинками из тонкого металла.

Теперь они начали расходиться в стороны, вскоре оказавшись на расстоянии примерно двадцати футов друг от друга.

Раглан попятился назад, развенулся и, пробежав короткое расстояние, затем выбрался из-под прикрытия деревьев, тут же скрываясь среди каменных завалов. Он не стал предпринимать дальнейших попыток к тому, чтобы спрятаться получше, а лишь пригнулся, опустившись на одно колено. На нем была куртка бежевого цвета с несколькими карманами, бежевые же брюки и темно-зеленая рубашка. А если впредь оставаться совершенно неподвижным, то Майк был готов поставить на сто шансов против одного, что его не заметят, так как его одежда как нельзя лучше подходила по цвету к окружающему пейзажу, полностью сливаясь с ним. Но тем не менее, он все же отстегнул ремешок, удерживающий рукоятку пистолета.

Очевидно, они кого-то искали. Интересно, кого же это? Его или Таззока? А может быть еще кого-нибудь?

У него в голове промелькнула шальная мысль о том, чтобы самому, первому открыть по ним огонь. Хотя а вдруг потом окажется, что это просто обыкновенная съемочная группа какой-нибудь из киностудий, снимающая здесь фильм?

Ближайший к Майку воин был теперь всего в каких-нибудь пятидесяти ярдах от него, человек примерно его роста, но по весу как будто гораздо легче. Майка как будто осенило: это же Варанели, Ночные Стражи Шибальбы.

Один из них слегка повернул голову, глядя прямо в сторону Майка, но, кажется, так ничего и не увидел. Раглан неподвижно застыл на месте, глядя на проходящих мимо него необычных воинов, боясь даже моргнуть, хотя с такого приличного расстояния этого все равно нельзя было бы заметить. Внезапно, словно по команде, они разом остановились, и перестроившись в полукруг, устремились вперед.

Это они заметили руины ближайшей парильни. Осторожно ступая, держа на готове оружие, они подошли поближе.

Оступив древнюю постройку со всех сторон, они остановились, видимо, ломая голову над тем, что это за сооружение, несомненно приняв ее за обитаемое жилище.

Хотя, нет, вряд ли. Если память о прошлом все еще жива в этом народе, то им должно быть известно, что это за строение, так как не исключено, что анасази также в свое время возводили нечто подобное.

Воины стояли, переговариваясь между собой. Время от времени они принимались оглядывать каменные склоны каньона. Тут внезапно до слуха Раглана донесся далекий рокот двигателей самолета. Вообще-то нельзя сказать, что самолеты в небе над этой пустыней были слишком частым явлением, но изредка это все же случалось. Вот и теперь гул продолжал нарастать.

Варанели бросились врассыпную, они задиравли головы, глядя на небо. Один из них первым увидел самолет и указал на него.

Еще некоторое время они продолжали изумленно пятиться, зачарованно глядя на далекий самолет, а затем наконец вновь сошлись вместе. Даже с этого расстояния Майку был слышен приглушенный гул их голомов. И вот все как один воины бросились к зарослям, очевидно рассчитывая укрыться среди деревьев. Теперь Майк уже не мог слышать их голоса, практически полностью потеряв из виду всех четверых.

Откуда они здесь взялись? Из-за той колышащейся воздушной завесы? Так значит это и был тот самый ход? И насколько многочисленным мог оказаться этот отряд Варанелей? Если уж их принято считать врагами, то в таком случае ему, Майку, нужно узнать о них как можно больше, и вот как раз теперь они явно выслеживают кого-то. У Раглана были подозрения, что этот отряд отправился сюда в погоню за Таззоком, но вполне может быть, что они разыскивают и его самого.

Даже с первого взгляда было нетрудно догадаться, что это люди не робкого десятка, а сам Майк не был склонен к недооценке возможного противника, в особенности того, о котором ему было известно так мало. И хотя в данный момент они, пожалуй, и были напуганы, но чем - об этом приходилось только догадываться.

Надо сказать, что Майк Раглан отнюдь не был склонен к проявлению разного рода геройства. И у него вовсе не было никакого желания рисковать своей жизнью ради Эрика Хокарта, но вместе с тем его мучило осознание, что если сейчас он не сделает того, что мог бы сделать, то будет навеки проклят тем человеком, который был покинут им в беде.

Заново поразмыслив над сложившейся ситуацией, Раглан сделал вывод, что не находит в ней ничего такого, чему можно было бы обрадоваться. Союзников у него не было. Галлафер не мог считаться таковым, хотя бы потому что он был обыкновенным полицейским, исполняющим свои непосредственные служебныя обязанности. Возможно, он самым серьезнейшим образом взялся за поиски Хокарта, может быть он даже поверил в версию его исчезновения, предложенную Рагланом, но все же содействие и поддержка с его стороны гарантированы только по эту сторону грани, да и то лишь в случаях, подпадающих под его юрисдикцию. Окажись Майк на месте Галлафера, он и сам бы несомненно поступил бы именно таким образом.

А Иден Фостер? Ему не было ничего известно о том, кем она была на самом деле. Майк видел в ней врага. В ее доме он обнаружил книгу, украденную у него из мотеля, а это уже выдавало ее причастность. В уме и сообразительности ей, пожалуй, тоже не откажешь. Ведь удалось же ей каким-то образом обзавестись знакомствами и связями с нужными людьми, никто из которых не пожелает слышать ни о каких обвинениях в ее адрес, а уж тем более выслушивать разного рода абсурдные истории, типа той, какую смог бы рассказать им Майк.

Со стороны зарослей не доносилось ни единого звука. Одно из двух: либо Варанели зашли еще глубже в каньон, или же они просто выжидающе затаились среди деревьев. Интересно, имеют ли они хотя бы самое общее представление о самолетах? А может быть в их мире существует нечто подобное? И вообще, насколько разительно тот, их мир отличается от нашего?

Из рассказа Каваси ему мало что удалось почерпнуть для себя, но вот Таззок говорил гораздо охотнее, и по ходу разговора у Майка была возможность догадываться о недосказанном. Но весь вопрос в том, насколько правильными оказались эти сделанные им выводы?

Лучше всего для него сейчас оставаться на месте. Посмотрев в ту сторону, откуда совсем недавно появился небольшой отряд Варанелей, он не заметил решительно ничего необычного: колышащаяся пелена то ли исчезла, то ли оттуда, где он сейчас находился ее невозможно было наблюдать.

Где Таззок? Они расстались некоторое время назад, он ушел так же быстро, как и появился здесь, но вот только где он сейчас? Если его сейчас найдут, то ему не поздоровится.

Хранитель Архивов! Как много ему может быть известно! И все же он говорил, что до него никому или почти никому нет дела, и вот так влачит он свое существование в своем всеми позабытом, заброшенном уголке.

Это должно было бы подразумевать упадок цивилизации и культуры, но только глядя на воинов-Варанелей ни о каком упадке думать не приходилось. Они передвигались решительно, но в то же время с осторожностью, а когда в небе над каньоном появился самолет, поспешили немедленно отступить к укрытию.

Внезапно Майк увидел их снова. Они вышли из-за деревьев, держа наготове свое оружие, начиная продвигаться вперед, держась на расстоянии примерно пятидесяти ярдов друг от друга. Один из них подошел почти вплотную к Майку, но хотя он постоянно пристально озирался по сторонам, заметить Раглана ему все равно не удалось. Майк терпеливо ждал, притаившись и держа пистолет наготове.

Воины прошли мимо, направляясь к каменистому склону, где они сомкнули свои ряды, а затем исчезли.

Выждав для верности еще несколько минут, Майк отправился к деревьям. Зайдя в заросли, он остановился за одним из стволов и настороженно огляжелся. Все оставалось абсолютно тихо, нигде не было заметно ни малейшего движения, не слышно ни единого шороха. Убрав пистолет в кобуру, он углубился в заросли. Нужно поскорее выбраться отсюда и возвратиться обратно к развалинам на горе Эрика.

Раглан чувствовал глубокое разочарование. Он-то надеялся, что в каньоне, который как ему казалось и был ничем иным как "Ямой Джонни", должен находиться никому неизвестный выход, ведущий на Обратную Сторону, но по всей видимости, подобного места просто не существовало. Ведь стоило ему лишь появиться поблизости, как в каньон нагрянул отряд Варанелей. Выходит, им было заранее известно, что он идет сюда?

Со всех сторон Майка окружали отвесные скалы, взобраться на которые оказывалось либо практически невозможно, или же они были очень уж видны из долины. Майку было необходимо отыскать себе такое место для последующего восхождения, где он мог бы незаметно выбраться, не рискуя быть атаковынным.

Наконец он нашел то, что искал - ведущую наверх узкую тропку, но все же когда он в конце концов добрался до того места, откуда можно было разглядеть видневшиеся на вершине столовой горы развалины, уже почти совсем стемнело. Неожиданно его охватило тревожное предчуствие. Остановившись у можжевеловых зарослей, он нерешительно обводил взором раскинувшуюся перед ним каменистую пустыню. Решение пришло само собой. До машины было ближе. Он пойдет к своему джипу. Все это время притихший Шеф оставался рядом с ним, время от времени принимаясь вдруг глухо рычать, но по больше части просто прижимаясь своим боком к его ноге, как будто желая удержать от чего-то.

Теперь же Шеф, словно почувствовав его решимость, направился к машине, и убедившись в отсутствии опасности, остался стоять рядом.

Стараясь по возможности передвигаться беззвучно, Майк осторожно открыл дверцу и сел за руль, жестом указывая псу на место рядом с собой. Затем он быстро опустил замки на всех дверцах, завел машину и медленно отъехал. Взглянув в зеркало заднего обзора, он не заметил позади ничего подозрительного, руины же к тому времени уже исчезли из виду, скрывшись в сгущающихся сумерках.

По дороге к шоссе ему навстречу не попалось ни одной машины, и едва выбравшись обратно на дорогу, Майк немедленно повернул в сторону города, собираясь сразу же вернуться обратно в Тамаррон, но затем все же изменил свои планы, решив не упускать возможности лишний раз увидеться с Галлафером. Так, он возвратился в мотель, где и до этого часто останавливался, и оставив машину, отправился пешком в кафе.

Но Галлафера нигде не было видно, а закусочная практически пустовала. ЛИшь двое водителей грузовиков сидели у стойки, да еще двое посетителей, по всей видимости, местные, расположились за одним из столиков.

Майк выбрал себе место за столиком в углу, не на самом проходе, откуда можно было наблюдать за дверью, и затем заказал себе ужин и кофе.

Он чувствовал нечеловеческую усталость и был к тому же не на шутку обеспокоен. Сидя в ожидании заказа, он то и дело принимался водить пальцами по заросшему щетиной подбородку, пытаясь составить из одолевавших его мыслей более или менее целостную картину происходящего. Пришло наконец время принимать решение и действовать, но было бы в высшей степени неразумно соваться туда наугад, выдав в себе чужака.

Принесенный кофе показался ему наредкость вкусным. Отставив от себя чашку, Майк размышлял о том, где теперь может оказаться Галлафер. Ведь он был единственным, с кем Раглан мог по крайней мере поделиться соображениями.

А что если Варанели вдруг напали бы сегодня на него, и он, обороняясь, подстрелил кого-нибудь из них? Скорее всего его стали бы судить по обвинению в убийстве, и никто не поверил бы ни единому его слову.

Официантка принесла ужин. Майк еще некоторое время сидел, попивая кофе, а затем принялся за еду. Но едва лишь он взялся за нож и вилку, как его словно осенило.

А что если поговорить с Иден Фостер? Возможно - ведь это не более чем призрачная надежда - она каким-то образом и сможет посодействовать освобождению Эрика.

Офицантка снова подошла к его столику.

- Мы сейчас закрываемся. Если вам не трудно, не могли бы вы сейчас заплатить за ужин?

Пошарив по карманам, Майк наконец нащупал деньги и оплатил счет. Внезапно он вдруг понял, что ему, как ни странно, больше совсем не хочется есть. Майк еще немного поковырял вилкой в тарелке, он наконец отодвинул от себя ужин и встав из-за стола, направился к дверям.

На улице было уже совсем стемнело, и он был совсем один среди этой темноты. Свет в окнах кафе погас, и Майк отправился обратно к мотелю.

Он уже собирался сесть в машину, когда услышал у себя за спиной чей-то стремительный топот.

21

Быстро сделав шаг влево, Раглан развернулся на пальцах левой ноги, нанося удар мыском правой по ближайшему из нападавших - один из известных ему приемов бандо.

Удар пришелся противнику пониже колена, отчего тот повалился на землю прямо под ноги второму из нападавших, который, однако, ловко перескочив через непарника, тут же накинулся на Раглана. Майк встретил эту атаку прямым ударом левой в лицо. Почувствовал, как хрустнул нос, не выдержавший удара его кулака, он сделал еще одно стремительное движение, нанося удар в пах, от которого злоумышленник согнулся пополам и повалился на четвереньки, а после удара ногой по голове и вовсе распластался на посыпанной гравием дорожке.

К тому времени первый из нападавших успел уже подняться с земли, и Раглан признал в нем того самого человека, что следил за ним в ресторанчике "Сан-Хуан Рум".

- Ладно же, - тихо проговорил Майк. - Теперь твоя очередь!

Противник сделал несколько осторожных шагов в сторону, а затем вдруг стремительно кинулся вперед. Это был весьма убогий прием, и Раглан, в свое время прошедший через школу время от времени случавшихся ярмарочных разборок, тут же выступил ему навстречу, нанося что есть силы удар правой в живот.

Нападающий был застигнут врасплох подобной контратакой, и было слышно как воздух с шумом вырвался у него из легких.

Не сводя глаз с поверженных противников, Раглан отступил к дому, и оказавшись у себя в комнате, немедленно набрал номер полицейского участка.

- Двое типов на автостоянке перед мотелем, - сообщил он в трубку. Такое впечатление, что они в темноте налетели на что-то. Я думаю, Галлафер не откажется от встречи с ними.

Он повесил трубку, не назвав своего имени.

Едва Майк успел снять рубашку, как за окном послышался визг тормозов, и автомобильные шины зашуршали по гравию. Он не стал подходить к окну и раздвигать портьеры, потому что и сквозь них был виден яркий свет фар, а потом он услышал, как кто-то сказал:

- Вставай давай! Хватит валяться! Так что здесь происходит?

Раглан поспешил умыться и вымыть руки, на тот случай если капли крови случайно попали и на него. С суставов на пальцах была слегка содрана кожа. Он переодевался в пижаму, когда в дверь тихонько постучали.

- Откройте! Полиция! - полицейский говорил не повышая голоса, и Раглан открыл ему.

- Что-нибудь случилось?

- К нам поступило сообщение о происшествии, а свет горел только у вас в окне. Вам знакомы эти люди?

Оба перепачканные в собственной крови злоумышленника были в наручниках и угорюмо взирали на Майка.

- Вот этого - Раглан показал пальцем - я, пожалуй, уже видел. Сегодня утром, в Тамарроне. Мне еще сказали, что он в тамошней гостинице он вроде как не проживает. На мой взгляд, они попытались взять на гоп-стоп кого-то, кто, видимо, возражал, чтобы с ним обходились столь беспардонно.

- А вы ничего не слышали?

- Понимаете ли, я, скорее всего, был слишком занят, чтобы прислушиваться.

- А вы случайно не друг Галлафера?

- Галлафера? Он замечательный человек. Да, я считаю его своим другом. Если я вам еще понадоблюсь, то вы сможете разыскать меня здесь или же в местном ресторане. Я буду рад оказать посильную помощь.

Позднее, оставшись в одиночестве и размышляя о случившемся, Майк пришел к выводу, что ему просто крупно повезло. Избранная им тактика застигла нападавших в расплох, и при следующей подобной стычке ему, возможно, больше так не повезет. Разные народы имеют собственные стили боевых искусств, которым, они собственно говоря и обучаются. Вне всякого сомнения, злоумышленники не ожидали того, что завяжется драка, и рассчитывали одолеть его с помощью грубой силы; поэтому до тех приемов, которыми они, надо полагать, владели, дело просто не дошло. Он попросту не оставил им времени на то, чтобы опомниться и прийти в себя. Все действо заняло от силы какую-нибудь минуту, не больше, так что слишком переоценивать собственные способности ему тоже не стоит.

Его собственные же возможности были весьма ограниченны. За все время своих странствий по свету, начиная с времен своей юности с шумными ярмарками и уже позднее, во время путешествий в другие страны, он сумел обучиться некоторым приемам самообороны и неплохо владел некоторыми из них. За время своих путешествий от Китая, Японии и Тибета до Бирмы, Суматры и Явы, он насколько мог овладел некоторыми из техник боевых искусств и даже имел возможность тренироваться у лучших мастеров. Но в то же время он не работал ни в одном из конкретных стилей достаточно долго для того, чтобы владеть им по-настоящему профессионально.

Заинтересовавшись боевыми искусствами, Майк постарался составить себе некоторое представление о различных системах самообороны, бытующих у каждого народа, но вот достаточной практики у него все же не было. Он считал, что он и так обладает некоторым преимуществом перед этими людьми, будучи посвященным в большее, чем каждый из них в отдельности, количество стилей боевых искусств.

Когда Майк проснулся, за окном уже совсем рассвело. Он быстро побрился, принял душ и оделся. По его подсчетам Галлафер должен быть где-то поблизости, а после встречи с ним, он намеревался встретиться с Иден Фостер.

Он не особо рассчитывал на то, что она признается в том, что имеет какое бы то ни было отношение к этим людям или же Шибальбе; Раглан просто намеревался поговорить с ней об Эрике Хокарте. Ведь может же случиться и такое, что его освобождение вдруг станет возможным, благодаря переговорам а это куда лучше, чем самому отправляться невесть куда и пытаться освободить его силой или хитростью. Так что попытаться всегда стоит.

И в то же время он должен быть всегда настороже. Ведь входя к ней в дом, он, так сказать, окажется на вражеской территории. И несомненно у нее есть свои люди, которые только и дожидаются подходящей возможности, чтобы схватить его.

Галлафер расположился за дальним столиком, и когда в закусочной появился Раглан, он вопрошающе посмотрел на него.

- Я догадывался, что ты придешь сюда примерно в это время. Не хотелось будить тебя.

- Вчерашний вечер был богат на события. Жаль, что тебя не было. Ты много потерял.

Галлафер взглянул на покрытые ссадинами руки Майка.

- А ты как будто получил сполна. Как это произошло?

- Вообще-то мне крупно повезло. По-моему, они были уверены, что со мной им долго возиться не придется, так что я их опередил. Я не стал посвящать твоих ребят в подробности, потому что, во-первых, мне смертельно хотелось спать, и вообще-то, честно говоря, мне нечего было им рассказать.

- Что это было? Попытка похищения или покушение на убийство?

- А черт его знает. Они набросились на меня со спины, и я просто дал отпор. Что бы там они не замышляли, клянусь, мне это было заранее не по душе, и мне не оставалось больше ничего, как засвидетельствовать свое несогласие. Ты уже говорил с ними?

- Говорил ли я с ними? Да я их даже в глаза не видел! Ночью они исчезли из тюрьмы. Бесследно. Как будто их там и не было никогда!

Майк Раглан рассказал Галлаферу о событиях последнего дня, стараясь излагать кратко и по существу. Случай в каньоне, возвращение в город, нападение из темноты, последовавший от пор с его стороны, вызов полиции, и описание внешности нападавших.

- Вот в кратце, пожалуй, и все. Если бы мне снова довелось их увидеть, я бы узнал обоих. Одного из них я заприметил еще раньше в Тамарроне, и у меня такое подозрение, что именно эти двое преследовали меня на шоссе.

Галлафер смотрел в окно.

- Канитель уже началась. К нам поступило еще два запроса о Хокарте. От какой-то электронной компании и еще звонил его адвокат.

- Я собираюсь проведать Иден Фостер.

Галлафер понимающе кивнул.

- По делу или для души?

- Исключительно по делу. Я хочу раскрыть перед ней все карты и попробовать начать переговоры. Она же разумная женщина. Это никто и не оспаривает. Мы должны получить Хокарта обратно, или же ее идилии здесь придет конец. Необходимо, чтобы она прочувствовала ситуацию. - Здесь он замолчал, а потом добавил. - На мой взгляд, основная сложность здесь в том, сумеет ли она донести это до них?

Тепло солнечных лучей согревало улицу за окном. Неподалеку расположились водители больших грузовиков, тут же сделавшие свой заказ. Галлафер долил в свою чашку кофе из стоявшего на столе кофейника. Майк Раглан тем временем сидел, размышляя над тем, каким образом он мог оказаться в подобной ситуации и что он теперь может сделать в этой связи.

Возможно, его визит к Иден Фостер это просто не более чем маневр, позволяющий отложить на некоторое время принятие глобального решения. Он что, действительно боится перехода на Обратную Сторону? Разумеется, боится. Оказавшись однажды на этой самой Обратной Стороне, он уже ни за что не сможет поручиться. Ведь он ни малейшего понятия не имеет о том, как они там живут, каковы должны быть его действия или каким образом он сумеет разыскать там Эрика.

Судя по всему там существовала своего рода территория, так сказать, официального назначения, нечто сроди Запретному Городу в Пекине или как Кремль в Москве, куда могли войти лишь очень не многие. Проникнув внутрь, ему пришлось бы прямиком отправиться к цели своего путешествия, а он до сих пор еще не имеет ровным счетом никакого представления, где это находится. Необходимо раздобыть эту информацию.

А как насчет Иден Фостер? Если она и в самом деле работала на них, была одной из них, то насколько весомым может оказаться ее мнение? Каким влиянием она может обладать? Если ему удастся ее уговорить, станут ли они с ней считаться? Видимо они знали об этом мире ненамного больше, чем этот мир знал о них.

Считалось, что индейцы-анасази были миролюбивым народом, племенем, занимавшимся охотой, собирательством и земледелием. Они выращивали кукурузу, тыквы и бобы. При благоприятной погоде им удавалось получать обильные урожаи, а в наиболее удачные годы желанным дополнением к их запасам становились и съедобные орешки пинии.

И все же незадолго до своего загадочного исчезновения племя жило, подчиняя свою жизнь строгому распорядку. Каждый был занят своим делом, так что простора для изобретений или открытий, видимо, почти не оставалось. Гончарное ремесло входило в обиход постепенно, и несомненно именно оно оказало решающее влияние на то, с какой готовностью племя принялось за выращивание бобов. У них появилось и оружие - лук и стрелы, которые, должно быть, сперва были на вооружении у их неприятелей. Потому что враги у анасази все-таки были. Воинственные кочующие племена продвигались сюда с севера, считая эти земли своими безраздельными владениями.

Если защитить свои каменные жилища скальные жители еще как-то могли, то для работы в поле им приходилось забираться на открытые всем ветрам, ничем не защищенные вершины столовых гор или же временами спускаться на дно каньонов, где они оказывались совершенно безащщитными перед вражескими атаками. Они устраивали хранилища для выращенного зерна в самых неприступных местах, какие только можно было отыскать, зачастую приспосабливая для этих целей пещеры в скалах над своими деревнями, но вражеские атаки тем не менее продолжались.

Еще до того, как скальные жилища опустели окончательно, имела место постепенная миграция к Югу. Все больше и больше анасази покидало обжитые места среди скал в надежде уберечься от наступавших с Севера индейских племен. Первыми из новоявленных завоевателей, несомненно, стали индейцы-пиуты или уте, вслед за которыми в здешних местах объявились передовые охотничьи отряды навахо и апачей.

- Белый американец, - заговорил Раглан, обращаясь к Галлаферу, никогда не относился ко всему происходящему с ним как к явлению вполне закономерному. То что произошло здесь, происходило и повсюду на земле. Люди, животные, растения всегда стараются выбрать для себя такое место, где можно было бы бесприпятственно жить и развиваться. До прихода белого человека, который до настоящего времени и являлся здесь последним из всех завоевателей, сюда совершали набеги индейцы как с Юга, так и Севера, нападавшие не селения тех племен, которые успели объявиться тут раньше их.

Еще до прихода белых людей, здесь уже предпринималось несколько попыток перейти к более прогрессивным отношениям, но только каждая из подобных попыток в результате очередного набега новоиспеченных агрессоров оказывалась обречена на поражение. Очевидно та же самая участь постигла и анасази, и нечто подобное, должно быть, случилось и со Строителями Курганов.

Племена наших индейцы воевали между собой, точно также как и племена монголов вели междуусобные войны, пока Чингис Хан не объединил их в единое огромное войско. В Америке подобные попытки предпринимали Текумсе и Куана Паркер, но только старая вражда и былое соперничество между племенами препятствовали объединению их сил против общего врага.

Но зато почти в каждой из войн, какие только велись белым человеком против индейцев, ему на помощь зачастую приходили индейцы других племен, выступавшие с ним единым фронтом против своих давних врагов.

Например, в войне с индейцами-сиу у Крука было несколько сотен союзников из шошонов, сражавшихся на его стороне. Парни из племени понэ под предводительством майора Фрэнка Норта были весьма ценными союзниками, а на Юго-Западе апачи производили разведку для белых армий, воюющих с их же собственными сородичами.

И все, что нам сейчас остается, это просто перестать вести пустые разговоры и прочувствовать, что все случившееся здесь было результатом исторического развития, остановить которое никому не по силам. Если бы вдруг на нашу планету напали пришельцы из космоса, стоящие на более высокой ступени развития, то и с нами произошло бы то же самое. Наши мечтатели воображают, будто бы контакт с высокоразвитой цивилизацией принесет человечеству огромную пользу. Нет, все как раз наоборот, тогда все достижения нашей цивилизации оказались бы уничтожены, а вера во все прежние убеждения оказалась бы вконец подорванной. А сами мы уже ничем более не отличались от представителей других примитивных культур, от бедных, дремучих народов, скитающихся в близи опушки своего леса в ожидании подачки.

Но больше всего при этом пострадали бы наши величайшие ученые и теоретики, потому что их знания были бы попраны, в одночасье все теории пали бы прахом, превращаясь в горстку некчемных идей.

Любое существо, прибывшее на землю из глубин космоса может в интеллектуальном плане намного превосходить нас, точно так же как мы превосходим какого-нибудь аборигена самого примитивного племени из обитающих на Новой Гвинее, и поэтому вполне возможно, что то, что мы гордо именуем наукой не вызовет у пришельцев ничего кроме умиления.

Так что если мы уж на самом деле хотим счастливо жить на своей зеленой планете, то нам следовало бы всячески остерегаться как раз этого самого визита сверхлюдей из глубин Вселенной. Контакт на расстоянии - это совсем другое дело, хотя вполне возможно, что для этого нам пришлось бы выучить новый язык, изучить иную математику, и просто научиться смотреть на все иначе. Несомненно, за это время успели бы смениться целые поколения, да и к тому же наверняка нашлись бы силы, которые воспротивились бы подобным новшествам.

Человечество никогда не было настроено с готовностью принимать новые идеи и нововведения. Наша наука и общественное сознание все еще слишком отягощены предрассудками, абсурдность которых уже давно доказана современной наукой. Обыватели же с завидным упорством демонстрируют свое неприятие новизны, даже в тех случаях, когда эти новые идеи просто необходимы. С терпимостью к идеям относятся только до тех пор, покуда они не идут вразрез с теориями, на которых другие создавали себе репутацию.

Галлафер был как будто заинтригован.

- Ты сегодня действительно в ударе. А что если все то, о чем мы говорим, вдруг окажется правдой? Каково тогда там, у них?

- Об этом можно лишь догадываться. Судя по тому немногому, что мне удалось узнать от Каваси и Таззока, мы имеем дело с крайне замнутым, подчиненным строгой дисциплине обществом, где панически боятся всего нового, что может быть привнесено туда чужаками, и все это ради того, чтобы, не дай бог, не спровоцировать недовольства.

Я полагаю, что некогда прогрессивное общество оказалось втиснутым в тесные рамки стереотипов, которые теперь вссеми силами стараются сохранить, а мы в этом смысле представляем опасность для них. Хотя в то же самое время силы стоящие у власти активно интересуются некоторыми аспектами наших знаний, в особенности теми, с помощью которых им можно было бы восстановить статус-кво.

- Ты считаешь, что именно поэтому им и понадобилось похищать Хокарта?

- Отнюдь нет. Похитили его прежде всего потому, что он узнал о пути в их мир, но вполне возможно, что у них есть все основания сохранить ему жизнь. Полагаю, что как раз сейчас им приходится довольно туго, в своих попытках осознать хотя бы малую часть из того, что он может предложить в плане знаний.

- Думаешь, он станет сотрудничать с ними?

- В случае, если у него хватит сообразительности на то, чтобы убедить их в том, что он может оказаться довольно ценен для них, а поэтому не стоит подвергать его пыткам или убивать, я уверен, что он постарается действовать так, чтобы их аппетиты разговарилсь бы день ото дня, пока сам он не найдет способа выбраться из неволи.

Эрик совсем не прост, и ему не составит труда в конце концов догадаться, что его собственное спасение зависит в первую очередь от него же самого. Дальнейшие его поступки будут напрямую зависеть от того, что подскажет ему воображение и какие из доступных материалов смогут пригодиться для этой цели. Ему также придется выяснить степень их просвещенности, с тем, чтобы никто не сумел бы догадаться о его намерениях. Ученый его масштаба несомненно должен иметь представление о том, как собственными силами изготовить те или иные взрывчатые вещества или газы, которые тоже можно было бы использовать для этих цеелей, а может быть и смастерить какое-либо транслирующие устройства, которые будут способны нарушить привычные устои того старательного организованного мира. Короче, все зависит от той степени свободы, которую ему удастся заполучить, от того, как у них там обстоят дела с наукой и еще от того, сколько времени окажется в его распоряжении.

Галлафер снова покачал головой.

- Это уже выше моего понимания, но мне бы хотелось поговорить с этим твоим Таззоком. Он смог бы нам здорово помочь.

- Нам он смог бы помочь, и даже не столько нам с тобой, сколько Хокарту. Видишь ли, Таззок знает все или почти все о них. Он Хранитель Архивов, и всего того, что знает он, не знает никто. Это нам поможет.

- Что ты имеешь в виду?

- Этот человек считает себя историком, и в каком-то смысле его можно назвать исследователем. Такие люди одержимы жаждой знаний. Возможность узнать немногое порождает непреодолимое желание знать больше. Я пробудил в нем любопытство, и можешь не сомневаться, он еще вернется, и постарается сам разыскать меня.

Это и есть мой шанс. Таззок может открыть передо мной заветную дверь. В данной момент он является ключом ко всему.

- Ты надеешься, что он станет тебе помогать?

- Готов поручиться собственной жизнью, что так оно и будет.

22

Вернувшись к себе, Майк Раглан первым делом набрал номер одного из своих друзей в Денвере, а потом позвонил еще одному из знакомых в Вашингтон, округ Колумбия. Если в течение двух недель они не получат от него никакх известий, проинструктировал Майк, то нужно будет начать расследование. Настоятельно рекомендовав связаться для начала с Галлафером, он так же сделал ссылку на дневник, помещенный на хранение в сейф в Тамарроне. После этого он сделал еще один звонок; если он и в самом деле собирается решиться на это, то нужно будет обеспечить себе надежное прикрытие.

Задуманная авантюра могла привести к трагедии, но все равно, чтобы с ним ни случилось, необходимо поставить в известность еще кого-нибудь, потому что если на этой Обратной Стороне тоже существует жизнь, и некоторые доказательства тому у него уже имелись, то о том, какими могут оказаться их дальнейшие намерения оставалось только догадываться.

Волкмейер приехал в мотель вечером на закате. Это был высокий, несколько сутоловатый человек с узкими плечами и обветренным лицом. Ему было уже пятьдесят, но выглядел он лет на десять моложе.

На нем была черная поношенная шляпа, голубая рубашка, серый жилет, полинявшие джинсы и ботинки со сбитыми каблуками.

- Подумать только, сколько времени прошло.., - проговорил он, устраиваясь поудобнее в кресле. - Время от времени я кое-что слышал о тебе. Вот уж никогда не ожидал, что ты позвонишь.

- Мне нужна помощь, Волк.

- Я тоже было о том подумал, но не верится как-то... Насколько я тебя знаю, ты сам со всем управляешься.

- Ты бывал когда-нибудь в окрестностях Ничейной Горы?

Волкмейер вынул из нагрудного кармана сигару, сосредоточенно оглядел ее, а затем откусил кончик.

- Пару раз бывал. А вообще, скажу тебе, те места лучше обходить стороной.

Чиркнув спичкой о штанину, он наконец закурил сигару.

- Это земли пиутов - навахо никогда не жаловали особо эти места. Да и мне тоже там никогда не нравилось.

- По эту сторону от реки там стоит столовая гора. Странная такая. Как будто на ее вершине когда-то что-то выращивали.

- Ведьмин сад.

- Что?

- Там рос ведьмин сад. Так мне сказал один из знакомых индейцев. Когда сорок с лишним лет назад мы с тем парнем оказались в тех местах, то кое-что там еще росло.

В основном растения вымерли за все эти годы или же были вырублены и не заменены другими, но кое-где их можно было найти. Мы с тем мужиком влезли на самый верх, чтобы напиться из небольшого рва в песчаннике. Он знал о той горе, и поэтому едва завидев те растения, быстренько убрался. Я в том смысле, что мы тут же уехали.

- И ты никогда больше не возвращался?

- Несколько лет спустя я отправился на поиски отбившегося скота и решил выпить воды из того природного резервуара. Там собиралась дождевая вода, сотни галлонов воды, довольно сносной на вкус, если конечно в нее не успел еще ввалиться какой-нибудь зверек. Я хорошо запомнил, что говорил мне индеец - деревья в том саду сажали ведьмы, использовавшие их для своей ворожбы.

- А ты никогда не оставался там на ночь?

Волкмейер равнодушно взглянул на Майка, взгляд его казался циничным.

- Остался как-то. Расположился в той старинной развалюхе. Стена хорошо защищала от ветра. Зловещее место. Я поспешил уехать сразу же, как только начала заниматься заря. Коню моему тоже там не понравилось.

Волкмейер положил свою шляпу на стул. Волосы его заметно поредели и в них виднелась седина, но в остальном он остался прежним, суровым, непреклонным и беспощадным человеком. Когда-то много лет тому назад он изловил троих жуликов, воровавших скот, перегонявших животных, некоторые из которых были помечены тавром того ранчо, где он тогда работал. Тогда он доставил всех троих к себе на ранчо: двое были перекинуты через седла, а на шее у третьего красовалась петля.

- Я помню еще, как ты работал на ранчо Блюз, - вслух заметил Майк.

- "Блюз", "У Генри" и "Ла-Салс". Я достаточно поработал на них. И еще тогда, помнится, здесь по окрестностям ошивались недобрые люди. Кассиди к тому времени уже вышел из игры, и Мэтт Уорнер тоже, но кроме них были и другие. Ни сам Кассиди, ни кто-либо другой из его шайки не докучали нашим. Но все же кое-кто из молодняка как-то отважился рискнуть. Пришлось взяться за "винчестеры" и всыпать им по первое число, прежде чем они начали относиться к нам с почтением.

Он стряхнул пепел с сигары.

- Так что же все-таки тебе от меня понадобилось? А то я уже с ума схожу от скуки, мечтаю, чтобы и у нас наконец произошло хоть что-нибудь.

- Возможно, тебе это будет не интересно, - предупредил Раглан и тут же принялся излагать суть дела.

Волкмейер молча выслушал его, а затем раздавил в пепельнице окурок сигары.

- Так ты пойдешь туда?

- Пойду.

- Я бы не стал спешить с выводами и объявлять тебя сумасшедшим. Нечто подобное мне в свое время приходилось слышать пару раз от старых индейцев. А вот многие молодые не желают больше вериить в это. Тебе нужно поговорить со стариками, типа тех, среди которых я вырос. И поверь мне, после этих их историй волосы дыбом стоят.

Он снова немного помолчал, а потом спросил.

- Ну а от меня что ты хочешь?

- Поддержки и прикрытия. Мне нужен такой человек, который не потеряет самообладания в любой ситуации. Когда я войду туда через "окно", то мне надо, чтобы тут у меня остался бы человек, который встретит нас, когда мы станем возвращаться.

- Когда-то ты вытащил меня из шахты. Я в долгу перед тобой. Ты спустился и вызволил меня, когда сам я уже считал себя покойником. Тогда поблизости не было больше никого, а ты рисковал собственной жизнью, отправляясь мне на выручку. Ведь ты мог бы запросто уйти оттуда, и никто никогда не узнал бы. Так какими будут наши действия?

- Во-первых, мне необходимо встретиться с одной женщиной. Ее зовут Иден Фостер.

Волкмейер холодно взглянул на него.

- А ты и с ней, выходит, знаком? Несколько лет тому назад она заезжала ко мне.

Раглан был изумлен.

- К тебе на "Блюз"? И что же ей там понадобилось?

- Она слышала, будто бы я ходил проводником с несколькими группами в резервацию уте. Показывал им индейское скальное поселение, так называемое Орлиное Гнездо. Слышал о таком?

- Да.

- Похоже давным-давно какие-то ее предки жили в этих местах. Она так конкретно об этом не сказала, но я сам догадался. Она хотела знать, что это за места, сохранились ли наскальные рисунки, и тому подобное.

- А что еще?

- А еще она поинтересовалась, не заходил ли я когда-нибудь на Ничейную Гору. Меня, признаться, это очень удивило, но я постарался не показывать виду. Ведь я ни словом не обмолвился ни о Ничейной, ни о Яме.

- "Яме Джонни"?

- А ты знаешь о Джонни?

- Вообще-то мои познания не слишком обширны. Но вот о Яме я знаю не по наслышке. Я уже был там, и снова собираюсь вернуться.

- Сам я не был знаком с Джонни. Это было еще до меня, но я слышал разговоры о нем. Этот самый Джонни был из так называемых "основных", работал на нескольких старых ранчо, и слыл всеобщим любимцем. Он был наездником. Все очень жалели, что он пропал.

Обычно Джонни выезжал в одиночку. Пару раз по возвращении он рассказывал о обнаруженной им этой самой Яме, где росли деревья, была вода и все такое. Люди не знали верить ему или нет, но только отмахать сорок миль по пустые лишь ради того, чтобы уличить его во лжи тоже никому не хотелось. Джонни возвращал в стадо заблудившихся коров, по большей части наших же, отбившихся и бредущих к югу. Затем он опять отправился на поиски, и с тех пор никто его больше не видел.

Вот примерно так об этом говорили в пору моей юности. Тогда разразилось восстание индейцев под предводительством Старого Полка и Поузи, его сына. Это был наверное год 1915. Тогда они убили пару мексиканцев, и когда на их поиски отправился вооруженный отряд, то они убили еще одного из бойцов. Они устроили привал в Коровьем Каньоне близ Блаффа, когда на них напал отряд, и было много стрельбы.

Джонни же должен был объехать Блафф с запада, так что когда он не объявился, то все, в натуре, поначалу решили, что он наткнулся на Поузи и его шайку ублюдочных индейцев. Но как бы там ни было, а он только он пропал.

- Он все еще жив, Волк. Его каким-то образом угоразило очутиться на Обратной Стороне, и он не смог больше выбраться оттуда назад.

- В это невозможно поверить. В те годы Джонни был, правда, еще очень молод, но все же он считался непревзойденным следопытом. - Тут он замолчал. - Жив, говоришь? Ты что, ведь тогда получается, что ему сейчас должно было бы быть уже за сотню лет!

- Не совсем так. Но ему действительно должно быть где-то около девяноста, или может быть на пару лет побольше.

- Черт меня побери! Вообще-то он был крутым мужиком. Если кому-то это и было под силу, то судя по тому, что мне довелось услышать о нем, Джонни-то и подавно справился бы. Надеешься отыскать его там?

- Буду пытаться, Волк. Он - мой ключ к тому, что происходит у них там; он и еще те двое, о которых я тебе говорил: девушка по имени Каваси и еще Таззок.

На небо взошла Луна, а немного погодя, Волк улегся спать на двуспальной кровати. Еще некоторое время Майк Раглан оставался просто неподвижно сидеть в темноте, он думал. В конце концов и он тоже решил как будто забраться в свою постель, но только для того, чтобы лежать не смыкая глаз и обдумывая со всех сторон не дающую ему покоя проблему.

Что могло произойти с анасази, после того как они возвратились обратно? Ведь все говорило в пользу того, что и еще раньше, до того как им пришлось исчезнуть из этих мест, культура их вовсе не была явлением статическим, и хотя имевшие место в племени перемены были тоже весьма немногочисленны, но тем не менее уже сейчас можно было вести речь о, так сказать, архитектурных новшествах, обусловленных особенностью скальных пещер, в которых они возводили целые города, если это слово может быть применимо к их поселениям.

Нет, интересно все же, а какими могли бы стать анасази, останься они здесь, найдя в себе силы противостоять набегам диких кочевых племен с севера и запада? Как бы тогда стали бы развиваться эти цивилизации?

Более чем вероятно, что племени, испытывающему острую нехватку воды, подобно цивилизациям Египта, Вавилона и Майя, пришлось бы сделать нормой жизни строжайший учет и повсеместный контроль за тем, как расходуется вода.

Лежа в темноте, Майк Раглан продолжал напряженно думать. Всеобщее внимание отчего-то было обращено лишь к кореному населению, что обитало здесь на тот момент, когда в этих краях впервые объявился белый человек, и как-то не очень было принято задумываться о тех, кто жил тут еще до них.

Конечно, проводились раскопки и на Кургане Кахокия, в Хоупвелле и в других местах, велись дискуссии о Строителях Курганов, и все же многое из того, что никоим образом, как казалось, не вписывалось в рамки обще признанной теории просто-напросто отвергалось и не принималось в расчет. Слишком многие из занятых на раскопках были склонны не обращать внимания на идущие вразрез с устоявшимся мнением находки, считая их случайными включениями. Но все же пора бы уже начать совершенно непредвзято относиться к разного рода идеям и к любому из свидетельств.

Почти в каждом штате обнаруживались такие свидетельства прошлого, которые либо оказывались намеренно обойденными вниманием, или же неизменно объявлялись "мошенничеством" только потому, что они, так сказать, "не соответствовали". А потому могло сложиться впечатление, что вот уже на протяжении более чем столетия, несколько сотен людей только и занимались тем, что не считаясь с собственным здоровьем и временем, да еще к тому же без самой мало-мальской материальной выгоды для себя лично, только и занимались тем, что закапывали в землю различные "доказательства", и все это лишь ради того, чтобы сбить с толку каких-то там загадочных исследователей. Если, к примеру, в ходе раскопок обнаруживались руны или какие-нибудь иные надписи, не соответствующие в точности привычным исследовательским канонам, то почему-то никому не приходило в голову следать скидку на то, что в те времена редко кто вообще владел грамотой, не говоря уж о том, чтобы писать хорошо и без ошибок. Поэтому все подобные находки представляли собой надписи, сделанные людьми по больше части необразованными, но стремившимися оставить после себя след.

Путешественники и мореплаватели редко когда оказывались людьми учеными или имеющими за душой нечто больше, чем просто азы образования. И поэтому им не оставалось ничего иного, как обозначать свое продвижение при помощи тех знаков, что все-таки были им известны.

Поры бы уже человечеству отказаться от не выдерживающего никакой критики и глубоко ошибочного убеждения, будто бы два огромных континенты, разделяющих мировые океаны, бескрайние пространства которых без устали бороздили корабли путешественников-мореходов, неизменно оставались никем не посещаемыми на протяжении целых тысячелетий.

Майк вновь и вновь задавался вопросом, а каким вообще был процент людей, что жили тогда в странах Скандинавии и в совершестве владели руническим письмом?

Раглан перевернулся на спину и лежал, вглядываяссь в темноту широко открытыми глазами. Пора бы уже бледнолицым и уяснить себе, что большинство индейских племен, считающихся коренным населением этих земель, в реальности же таковыми не являлись, будучи сами переселенцами из других мест, а о тех, кто обитал здесь прежде, нам все еще известно до обиного мало.

Конечно, было бы хорошо заиметь такого союзника как Ваолкмейер. Майк был достаточно близко знаком с этим человеком. В свое время, много лет тому назад им довелось рработать вместе, и вот теперь Майк посчитал большим везением, что отыскал-таки его имя в телефонном справочнике. Волкмейер и был тем самым человеком, который не покинет его при малейшей опасности, а судя по впечатлениям, оставшимся от мимолетной встречи с отрядом стражников-Варанелей, рассчитывать на легкий успех никак не приходилось.

И все же первым дело ему нужно будет встретиться с Иден Фостер. Было бы, конечно, хорошо, если бы ему удалось договориться об освобождении Эрика Хокарта, действуя через нее.

Но только насколько веским может оказаться ее мнение, если, разумеется, к нему там вообще кто-нибудь прислушивается? Да и осмелится ли она пойти на такое? Но, с другой стороны, станет ли эта женщина отказываться от своего личного благополучия ради безопасности и благополучия своего народа?

Майк не был до конца уверен в правоте своих умозаключений, но только ему представлялось небольшое, тесно сплоченное общество, которое, будучи сильно этим своим единством, в то же время испытывало панический страх перед проникновением новых идей и веяний из мира, находящегося по другую сторону разделявшего их незримого занавеса. Несомненно, наш мир считался у них "недобрым" и поэтому там шли на все, дабы только оградиться от него.

Таззок...

Таззок был человеком ученым, а как известно, люди считающие себя таковыми, редко когда бывают довольны собственными познаниями. Им не терпится узнать еще больше. Вне всякого сомнения Таззоку теперь тоже захочется распросить его, Майка, очень о многом, а если так, то возможно на этот раз придется сделать знания предметом торга.

Таззок, к примеру, не верил в саму возможность существования народа Каваси. Значит, эта информация держалась в строжайшем секрете. Он был уверен или по крайней мере хотел казаться уверенным в том, что Того-Кто-Обладал-Волшебством на самом деле никогда не существовало, что он был не более, чем миф, легенда. И все-таки среди тех его каменных и глинянных табличек наверняка может быть сокрыт ключ к разгадке, а возможно там удастся отыскать и целые летописи, описывающие события, ставшие причиной исхода Того-Кто-Обладал-Волшебством и его народа.

Ему нужно будет во что бы то ни стало снова увидеться с Таззоком, он должен попытаться отыскать Каваси и, конечно же, Джонни.

Майк проснулся на рассвете. Волкмейер к тому времени уже успел одеться и теперь был занят тем, что причесывал свои седеющие волосы.

- Пойдем позавтракаем, - предложил Раглан. - Может быть Галлафер тоже зайдет туда.

Принимаясь надевать ботинки, Майк сказал:

- Я ничего не сказал о деньгах, Волк, но не сомневайся, это не задаром, я заплачу тебе сполна.

Волкмейер обернулся к нему.

- А разве я просил об этом? Тебе сейчас нужна помощь. А все остальное неважно.

- Но должен же я заплатить тебе хотя бы за то время, что ты потратишь на меня, - возразил ему Майк. - Было бы нечестно с моей стороны за просто так оторвать тебя от работы.

Волкмейер пожал плечами.

- Я не имею привычки говорить о деньгах, пока они не попадут ко мне в руки. Так что давай не будем больше об этом.

На улице было прохладно, небо затянуто облаками. Они направились к ресторану, и под ногами у них шуршал гравий.

Заведение только-только открылось, и когда друзья вошли, то девушка сидевшая за кассой обернулась в их сторону.

- Здравствуйте, мистер Волкмейер! Давно же вы к нам не заходили!

Волкмейер хмыкнул и, пройдя через весь зал, наконец расположился за одним из столиков.

- А ты как будто время от времени заглядываешь и сюда, - предположил Майк.

- Да, бывал как-то раз, как сказала эта леди. А вообще-то я по болььшей части обитаю в Монтиселло или же к северу отсюда.

Они пили кофе, когда наконец пришел Галлафер.

- Мистер Волкмейер! - воскликнул он. - А я и представить себе не мог, что вы можете быть знакомы между собой.

- Давным давно не виделись, - сказал Волкмейер. - Он разыскал меня по телефонному справочнику. - Тут он, извинившись, вышел из-за стола, направляясь к стойке, чтобы купить сигару.

Галлафер тем временем наклонился поближе к Майку и тихо заговорил:

- Ну ты даешь! Что же ты сразу не сказал, что знаком с мистером Волкмейером?

- С Волком-то? Когда-то я вытащил его из обрушившейся штольни. Не виделся с ним целую вечность.

Галлафер теперь пристально смотрел на него.

- Мистер Волкмейер, - серьезно сказал он, - один из самых больших ранчеров и землевладельцев во всей округе. У него такой дом, какой тебе никогда и во сне не приснится. Он один из самых уважаемых людей нашего штата!

23

Майк Раглан хлопнул дверцей машины, и закрыв ее, сунул ключи в карман. Затем он зашагал по дорожке, ведущей к крыльцу. На широкой веранде царила тень, там веяло прохладой, а цветы были такими же прекрасными, какими они и запомнились ему с прошлого раза.

Дверь ему открыл Мери, девушка-навахо.

- Мне бы хотелось увидеться с Иден Фостер, - сказал ей Майк.

Не сводя с Майка взгляда больших темных глаз, она отступила назад, давая ему войти.

- Я сейчас доложу ей о вас, - проговорила она. - Присаживайтесь.

Она придвинула к нему кресло, и наклонившись поближе, как будто для того, чтобы смахнуть с обивки какую-то невидимую пылинку, тихонько шепнула:

- Будьте осторожны!

Майк не стал садиться, оставаясь стоять посреди комнату, оглядываясь по сторонам. Ничего как будто не изменилось, за исключением, пожалуй того, что теперь на столе лежала его книга о путешествии в один из древних монастырей, затерявшихся среди гор Tальянгшаня, в предогрьях Тибета.

Из-за двери, за которой скрылась Мери, послышались приглушенные голоса, и он снова огляделся. Две двери комнаты вели вглубь дома, еще одна дверь открывалась в сад, а четвертая выходила на пустынную лужайку, по краям которой росли деревья.

Повторно взглянув в том направлении, Майк как будто успел заметить тень на траве, как будто кто-то стоял неподалеку от двери на лужайку. Тогда, пройдя через всю комнату, он слегка передвинул кресло, поставив его таким образом, что теперь становилось невозможно открыть эту дверь, без того, чтобы не отодвинуть от нее кресло.

Иден Фостер вошла в комнату молча и неожиданно.

- Мистер Раглан! Как это мило с вашей стороны! А я ждала, что вы позвоните, - приветливо улыбаясь сказала она.

Цвет морской волны несомненно был ей очень к лицу. Этот наряд удачно дополняло ожерелье из бирюзы и коралов и такие же браслеты на запястьях.

- Что будете пить?

- Кофе достаточно. Для выпивки еще слишком рано.

- Да-да, конечно. - Она указала на стол. - Я как раз читала вашу книгу. До чего же странное место! А правда, что даже китайцы мало что знают о нем?

- Да, это так, но только вряд ли они сами согласятся с этим. Этим людям удалось создать у себя в горах нечто вроде независимой автономии.

- Вы ведь уже побывали во многих необычных местах, разве не так?

Он улыбнулся в ответ.

- И я готов вновь и вновь отправляться в подобные путешествия. Видите ли, для меня это уже вошло в привычку.

Улыбка исчезла с лица Иден, и она вытащила сигарету из стоявшей на столе шкатулки. Странно, чего это она так разнервничалась? Может быть пыталась угадать, зачем он пришел сюда? Или ее так встревожил его намек на то, что он всегда готов к необычным путешествиям?

Она села, и Майк последовал ее примеру. Мери внесла кофе, и они завели разговор о погоде. Когда же горничная наконец ушла, Майк сказал:

- Собираясь путешествовать по какому-нибудь очень загадочному краю, обычно бывает очень полезно поговорить с тем, кто уже раньше, до тебя бывал, а может быть и сам жил там некоторое время. Это позволяет избедать многих ошибок.

- Да, пожалуй, в этом вы правы.

- А вам ничего не известно о моем друге? Это он пропал недавно?

- Пропал?.. Ах да, вы, вероятно имеете в виду Эрика Хокарта? Да, я слышала о нем кое-что. Но ведь все уже знают об этом. В конце концов, это очень маленький городок.

- Я надеялся, что его удастся разыскать прежде, чем здесь окажется задействовано правительство. Все, все без исключения лишь выиграли бы от того, если бы он нашелся, и при том как можно скорее. А то люди из правительства могут проявить чрезмерное усердие.

- А вы?

- Как я уже сказал, мы с ним друзья. - Раглан попробовал кофе. - Я начну свои поиски с той горы, где он собирался строить дом. Точнее сказать, с кивы на той горе.

- С кивы? Это такая круглая комната, да? Разве не так назывались места для индейских обрядов? Что же в нец может быть такого необычного?

Раглан улыбнулся.

- В этой киве есть еще и окно. Моя собака проходила сквозь него, и Эрик говорил, что из как раз из этого окна к нему выходила женщина - очень красивая женщина.

- И он что, разговаривал с ней?

- Она хотела, чтобы он пошел туда вместе с ней, и по его словам выходило, что она старалась во что бы то ни стало завлечь его. Он ей не поверил.

- А вы? Или вы тоже равнодушны к хорошеньким женщинам?

- Почему же, как раз напротив, я их очень люблю. Но, как говорится, все должно быть к месту и ко времени.

- А может быть она как раз и хотела отвести его в одно очень замечательное место.

- Уверен, что таковыми и были ее намерения. Но, окажись я на его месте, мне бы так не показалось.

- А вы наверное очень сильный. Да? - У нее были прекрасные глаза. Поставив кофейную чашку на стол, она поудобнее устроилась на диване, забираясь на него с ногами.

- Я думал об Эрике Хокарте, - тихо сказал он, - и главные неприятности начнутся, если он не будет найден.

- А вас это, как видно, волнует, не так ли?

- И даже очень. - Он взглянул на нее. - Но и вас это тоже как будто должно бы волновать. - Он сделал широкий жест рукой. - Жить в таком раю, наверное, очень здорово, а главное удобно и бесхлопотно. Вам наверное было бы очень жалко лишиться этого всего.

Она ответила не сразу, и Майку показалось, что она не на шутку разозлилась. Но тут она снова заговорила, глядя на него совершенно невинными глазами.

- А я вовсе не собираюсь терять это, мистер Раглан. Ни сейчас, ни когда-либо еще. У меня есть друзья, очень хорошие друзья, которые не пожелают и не допустят того, чтобы меня кто-либо беспокоил.

- Даже когда на карту поставлена репутация? Даже в том случае, если вдруг начнется разбирательство, предметом которого станут их отношения с одной очень привлекательной во всех отношениях молодой особой?

- Наши отношения, как вы это называете, никогда...

- Я не сомневаюсь, Иден. Я все прекрасно знаю. Я верю тебе, но вот только кто еще этому поверит? Ты наверное все-таки изредка читаешь газеты, чтобы знать, что жизнь человека в политике обычно висит на тоненьком волоске. И любой скандал вокруг его имени может принести непоправимый вред, так что мало кто из них отважатся на это.

Майк непринужденно откинулся на спинку кресла, но в то же время ни на секунду не переставал прислушиваться к самому малейшему шороху или другому постороннему звуку. Кто-нибудь их подслушивает? А может быть они просто дожидаются ее сигнала? Он сильно сомневался в том, что она допустит, чтобы эту беседу подслушивали, но все-таки что, если кто-либо другой был наделен еще большими полномочиями и был волен не считаться с ее желаниями?

- Иден, нам нужно очень серьезно поговорить. Я хочу, чтобы Эрик Хокарт вернулся назад целым и невредимым. Я уверен, что ты в силах сделать так, чтобы он вернулся. Если же ты не сможешь гарантировать это сама, то ты должна сделать все лично от тебя зависящее, чтобы убедить тех, кто способен на это, что Хокарта необходимо немедленно освободить.

Затушив сигарету, она налила себе кофе из оставленного на столе кофейника. Она посмотрела в его сторону, и тут же быстро отвела взгляд. Она была обеспокоена, это очевидно.

- Я не могу понять, почему..., - заговорила было она.

- Перестань, Иден. Ты все понимаешь. В тот первый вечер, когда я только-только приехал в эти места, какой-то человек ночью проник в мой номер, что я снял для себя в мотеле Тамаррона и стащил книгу. Но это была совсем не та книга, за какой он охотился. А в прошлый раз, когда мы приезжали сюда с Галлафером, я видел ту свою книгу у тебя на столе.

Он отставил от себя чашку.

- Ты узнала уже очень многое, но еще далеко не все о том, как мы живем здесь. И те, кого сюда посылали на подмогу тоже оказались не слишком большими знатоками, и у них все равно ничего не получилось. И поэтому для твоей же собственной пользы, Иден, я предлагаю тебе содействовать скорейшему возвращению Эрика сюда.

- Я не могу сделать это. - Взгляд ее был холоден. - Это не в моей власти. Я могу лишь делать то, что мне приказывают. Мое мнение никого не интересует.

- И ты не можешь говорить об этом с Рукой?

Вздрогнув от неожиданности, она изумленно переспросила:

- Ты знаешь? Тебе известно о нем?

- Я знаю и о нем, и о Варанелях. А вот что ты знаешь о диссидентах? Тех людях, что ушли в горы вместе с Тем-Кто-Обладал-Волшебством?

- Этого никогда не было! Это всего лишь легенда!

- А вот у меня есть другие сведения на этот счет. Тебе известно только о том, что вам позволяет знать Рука. Рука и Властители Шибальбы.

Она пристально смотрела на него.

- Как ты сумел узнать так много? Никто...

- Если ты не поможешь мне, Иден, я сам отправлюсь туда, и приведу его назад.

Она презрительно рассмеялась.

- Кто? Ты? Не будь дураком! Тебя тут же схватят! Ты ведь не знаешь, куда идти, что делать! Так что тебя сразу же упрячут в тюрьму, и прикончат, выпытав для начала все, что их интересует!

- А что если ты мне поможешь?

- Я? Да ты с ума сошел! - тут она нервно огляделась по сторонам, как будто опасаясь, что кто-нибудь может подслушать их разговор.

Он понизил голос.

- Подумай же об этом, но только постарайся думать побыстрее, потому что если он не вернется через сорок восемь часов, я сам отправлюсь туда, и если это произойдет, то просто обязательно доставою всем кучу неприятностей.

Майк встал.

- Ты мой единственный шанс уладить все полюбовно, мирным путем. В твоейм распоряжении ровно сорок восемь часов и ни минутой больше. Мне нужно, чтобы Эрик Хокарт благополучно возвратился обратно, или же я сам вытащу его оттуда.

- Ты? Один?

- Мне лучше заняться этим самостоятельно. Потому что туда в любую минуту могут быть переброшена группа "Дельта" и морские пехотинцы. - Это были просто слова, но ведь ей могло быть неизвестно, насколько важной персоной мог оказаться Эрик. И если уж говорить начистоту, то Раглан и сам точно ничего об этом не знал.

- Теперь они убьют тебя.

- Конечно, могут попытаться. Но помнишь тот дневник? Тот самый, что вы пытались выкрасть у меня? Как раз сейчас он находится в очень надежном месте, далеко отсюда, и если со мной что-нибудь случится, он попадет как раз туда, на самый "верх". Не могу же я, в самом деле, допустить существование подобного явления без ведома правительства.

- И что, думаешь они тебе поверят? Они подумают, что ты просто сошел с ума!

- И такое может быть. Всего несколько лет назад, они бы именно так и подумали, но с тех пор слишком уж многое переменилось. Наши люди высадились на Луне...

- Это вы так говорите. Мы не верим в это.

Майк пожал плечами.

- И тем не менее, это так, и сейчас наши люди уже готовы поверить в то, что еще каких-нибудь несколько лет назад считалось совершенно невозможным. Даже простые обыватели, и те по крайней мере имеют понятие о черных дырах, тем более что благодаря нашим научно-фантастические повестям и кинофильмам начато немало исследований, и ответы на кое-какие из поставленных вопросов уже найдены. И ведь даже твой народ когда-то пытался изучать звезды.

Она пронзительно взглянула на него.

- Зачет ты все это говоришь? Что вообще вы можете знать о моем народе? Мы не можем видеть звезд. Наше небо затянуто облаками и туманом. Мы не видим ни Луны, ни солнца.

- У вас нет солнца?

- Ну конечно же, есть! Но оно всегда светит из-за туч или... короче, я не знаю.

- И никто не выдвигает предположений на этот счет?

- Конечно же, нет. А зачем? У нас и так хватает работы, и еще есть семьи. А разные рассуждения это лишь пустая трата времени. Мы и так знаем все, что надо знать.

- Ты в этом уверена? И даже теперь, пожив здесь? - Немного помолчав, Майк наконец решился очень осторожно задать следующий вопрос. - А как же ваша история? Разве у вас нет летописей?

- А зачем? Конечно, когда-то они были, но теперь ничего такого больше нет. Тем более, кому они нужны? Зачем знать о том, что было когда-то и чего больше нет?

- А вас есть ремесленники? Люди, которые работают по дереву и металлу?