/ Language: Русский / Genre:sci_history,

Тот Кто Справился С Малышом Мохаве

Луис Ламур


Ламур Луис

Тот, кто справился с Малышом Мохаве

Льюис Ламур

Тот, кто справился с Малышом Мохаве

Перевод Александра Савинова

Мы доели стейки из антилопы с бобами, на печке опять стоял кофейник, а в нем закипал крепкий, черный "ковбойский" кофе - такой, который варится над походными кострами, сложенными из сухих веток креозотового и железного дерева.

Ред чистил карабин, Док Ландер откинулся на спинку кресла с зажженной трубкой. Печка раскалилась докрасна, запас дров был достаточным, нас ждали разобранные на ночь постели. Стояла ранняя осень, но ночи были уже прохладными. В кобуре, повешенной на спинку кровати, лежал старый револьвер с потертой рукояткой; и было видно, что и кобурой, и револьвером в свое время пользовались часто.

- Когда на свет появляется плохой человек, - сказал Док Ландер, - в ту же минуту рождается и его оппонент. На каждого Малыша Билли есть свой Пэт Гарретт, на каждого Веса Хардина есть свой Джон Селман.

Темпл поднял сосновое полено, открыл дверцу печки и бросил его в огонь. За ним последовало второе. Мы молча сидели, глядя на горячее мерцание пламени. Когда дверца закрылась, Ред оторвался от винтовки.

- А на каждого Джона Селмана есть свой Скарборо, а на каждого Скарборо - Логан.

- Точно,- согласился Док Ландер. - А на каждого Малыша Мохаве есть свой...

Некоторым на роду написано приносить в мир зло, именно таким человеком был Малыш Мохаве. Поймите, я не говорю, что на характер не влияет воспитание или окружение, но в некоторых людях заложено извращенное сознание, точно так же, как в некоторых - искривленные зубы. Малыш Мохаве родился с таким зарядом злобы и жестокости, который не могло сгладить никакое доброе отношение. Его характер начал проявляться в детском возрасте и быстро укреплялся до тех пор, пока он не совершил первое убийство.

Убийство было откровенное и неприкрытое. Не могло быть и речи о честном поединке, хотя Малыш в совершенстве владел всеми видами оружия. Он застрелил старика-мексиканца, забрал его нехитрый скарб и трех лошадей, которых продал, отогнав за мексиканскую границу. Тогда Малышу Мохаве было пятнадцать лет.

К двадцати двум годам его разыскивали в четырех штатах и трех территориях. По официальным сведениям он убил одиннадцать человек. В салунах и конюшнях ходили разговоры, что на его счету было двадцать девять убийств, потому что иногда его преступления списывали на индейцев или заезжих бандитов. Из двадцати девяти лишь девять он убил в ситуациях, которые с большой натяжкой можно было назвать честным поединком.

Однако способность Малыш Мохаве уходить от рук правосудия не уступала его вероломству. По матери он был Холдсток. В Техасе, Нью-Мексико и Аризоне жили девять ветвей семьи Холдстоков, а родственников у них было раза в три больше. У этих людей были очень сильны традиции клановости, они стояли друг за друга, даже если это было червивое яблоко вроде Малыша Мохаве.

В двадцать два года Малыш был пяти футов семи дюймов ростом и весом сто семьдесят фунтов. У него было круглое, плоское, ничего не выражающее лицо и тяжелые, припухшие веки. Хотя с виду он был рохлей, внешность его была обманчива: Малыш Мохаве всегда был настороже, всегда был готов к неприятностям.

Он лишал людей жизни из-за денег, из-за лошадей, в ссорах либо просто из жестокости; некоторые его убийства были такими же бессмысленными, как и безжалостными. Это объясняло страх, который он вызывал повсюду, поскольку никто не мог сказать, кто будет его следующей жертвой. Люди боялись смотреть на него, боялись при нем разговаривать, потому что он мог подумать, что разговор о нем.

Если не считать федеральных шерифов и техасских рейнджеров, которые поддерживали закон на отведенных им территориях, представители правопорядка существовали только на местном уровне. Людей, совершивших преступления в других районах, арестовывали редко, и это служило оправданием для шерифов, не желавших подвергать себя слишком большому риску, с которым неизбежно было бы связано задержание Малыша Мохаве.

Эб Кейл был исключением. Его выбрали шерифом маленького скотоводческого городка Хинкли в тридцать три года, у него самого был небольшое пастбище в трех милях от города. Он откармливал немного скота, выращивал лошадей, но на жизнь зарабатывал работой шерифом. За семь лет он показал, что ему не зря платят деньги. Он поддерживал в городе порядок, никогда никого без причины не арестовывал и пользовался любовью и уважением жителей. В тридцать четыре года он женился на Эми Холдсток, троюродной сестре Малыша Мохаве.

Когда за Малышом укрепилась репутация убийцы, Кейл передал ему через семью, что не станет делать для него исключения и чтобы он не появлялся в Хинкли. Некоторые члены семьи согласились с ним, сказав, что это справедливое требование, и передали его Малышу. Другие приняли слова Кейла за нежелание жить по правилам клана, но их число быстро уменьшалось по мере того, как росло число жертв.

Клан Холдстоков начал понимать, что вскормил змееныша, настолько же опасного для благополучия его членов, как и для остальных членов общества. Несколько родственников закрыли перед ним двери, другие находили множество причин, чтобы отказать ему в приюте.

Малыш Мохаве, казалось, принял во внимание уговоры держаться подальше от города, где шерифом был брат Кейл, и тем не менее, чем больше проходило времени, тем мрачнее и угрюмее становился он, тем чаще вспоминался ему Эб Кейл.

Тем временем у Кейла были свои неприятности, как и у каждого шерифа западных городов. Он наводил порядок спокойно и твердо, но находились такие, кто не воспринимал никакие уговоры. Ему пришлось убить троих человек - в честных и справедливых поединках один на один. Он застрелил всех смутьянов быстро и уверенно, и по округе пошли разговоры, что Кейл и сам неплохо управляется с револьвером. В каждом случае он позволял противнику первым потянуться к кобуре, но всякий раз оказывался быстрее и точнее. Все это слышал Малыш Мохаве. То здесь, то там раздавалось мнение никогда при нем - что Малыш Мохаве избегает Хинкли, потому что опасался Эба Кейла.

Кейл был высоким, хорошо сложенным, рано поседевшим, приятным человеком. Дом его был небольшой, но удобный и ухоженный. У него было две дочери - одна маленькая, его собственная, вторая падчерица семнадцати лет, которую он любил не меньше. Сыновей Бог ему не дал, о чем они с женой часто жалели.

Когда Эб Кейл встретился с Малышом Мохаве, ему было сорок. Но в тот день, когда Райли Маклин покинул грузовой караван на окраине Хинкли, до встречи оставалось еще два года.

Если Маклин и говорил Кейлу, что случилось с ним до того, как он сполз с пустого открытого фургона в городе, Эб никогда этого не рассказывал. Райли было девятнадцать лет, он был высоким и худым, как жердь. Его одежда была заношена, сам он был небрит и изможден, его лицо носило следы побоев. Какова была судьба его противника или противников, никто так и не узнал.

Эб Кейл видел, как Маклин отошел от фургона и позвал его. Юноша остановился. Когда он подошел, то увидел голодный блеск глаз, исхудавшее тело, оборванную одежду, синяки и ссадины на лице. Он увидел юношу, потрепанного, но не сломленного судьбой.

- Куда направляешься, сынок?

Райли Маклин пожал плечами.

- Это такой же город, как остальные. Я ищу работу.

- Что ты умеешь делать?

- Почти все. Мне безразлично, что делать.

Когда человек утверждает, что умеет делать почти все, можно ставить сто против одного, что он не умеет делать ничего, или, по крайней мере, делает все плохо. Если у человека есть профессия, он гордится ею и не стесняется этого. Тем не менее Кейл промолчал. И хорошо сделал.

- Давай-ка зайдем ко мне в контору, - сказал Кейл. - Тебе надо помыться и побриться.

Маклин пошел и остался. Ни тот ни другой не заводили разговора о том, что ему нужно ехать дальше. Он помылся, почистил одежду, поел, а потом сутки проспал. Когда Кейл вернулся в контору, он обнаружил, что она подметена, пол вымыт, а пыль стерта. Маклин сидел на койке в открытой камере тюрьмы, где он спал, и чинил лассо.

Явно новичок на Западе, Маклин, казалось, действительно умел все или почти все. У него были тонкие, красивые и ловкие руки. Он чинил обувь и упряжь, сложил печь в новом доме Чалфента и помогал всем, кто об этом попросит.

Через две недели Кейл сидел в конторе за своим письменным столом, когда вошел Райли Маклин. Кейл выдвинул ящик и вынул два великолепных русских револьвера 44-го калибра - лучшие "смит-вессоны" в мире. Они лежали в новых кобурах, висевших на оружейном поясе с пантронташем.

- Если собираешься жить здесь, тебе надо научиться ими пользоваться.

После этого несколько недель подряд они каждое утро выезжали за город, где в узком каньоне Кейл учил Маклина обращению с шестизарядниками.

- Стой естественно, не напрягаясь, - говорил он. - Рука свободно скользит к рукоятке. Ты, наверное, слышал о так называемой стойке ганфайтера. Так вот, знающие свое дело ганфайтеры такую стойку не признают. Прими такое положение, которое тебе удобно. Если чуть пригнешься, попасть в тебя будет труднее, но такая стойка лишит тебя равновесия и будет сковывать движения. Равновесие так же существенно для ганфайтера, как для боксера. Стой свободно, опускай внутреннюю сторону большого пальца на курок и взводи его, когда вынимаешь револьвер, кончик указательного пальца в это время ложится на спусковой крючок.

Кейл смотрел, как тренируется Маклин.

- Самое главное - уверенно держать револьвер. Когда попрактикуешься, увидишь, что когда он удобно лежит в руке, прицеливаться намного проще.

Он придирчиво наблюдал за учеником и всегда оставался доволен. У юноши была врожденная сноровка в обращении с оружием, природная координация и легкость движений.

- При стрельбе с бедра можно менять точку прицеливания, слегка сдвигая левую ногу. Вначале найди для себя правильное положение ног, потом тренируйся, пока движения не станут автоматическими.

Наконец, он оставил его практиковаться одного, время от времени подкидывая коробку патронов. Однако Райли Маклин не пропускал ни одного дня, чтобы не уехать в каньон и не поупражняться в стрельбе.

Некоторые люди обладают врожденными способностями: стоит им взять в руки инструмент, и они начинают работать с ним с легкостью и умением профессионала. Именно таким человеком был Райли Маклин. Тем не менее его нельзя было упрекнуть в недостатке настойчивости - он упорно тренировался.

Естественно, он знал о Малыше Мохаве.

Райли Маклин слушал и запоминал. Со многими он подружился и часто разговаривал. Скоро он стал выслушивать мнения о столкновении Эба и Малыша.

- Его не избежать, - говорили все. - Оно обязательно будет. Раньше или позже он с Кейлом встретится.

Чего в этом случае следует ожидать, мнения расходились. Эти разговоры Кейл не обсуждал ни с кем. Когда Райли Маклин прожил в Хинкли месяца два, Эб в первый раз пригласил его домой на обед. Это было знаменательное событие.

За два месяца Райли изменился. Следы побоев прошли быстро, но изможденное тело набрало вес только после нескольких недель. Он поправился на пятнадцать фунтов с лишним, и когда подходил по гравиевой дорожке к дому Кейла, выглядел крепким и загорелым. Ему открыла Руфь Кейл. Открыла и полюбила его как собственного сына. Он ответил ей взаимностью.

Эб Кейл сделал вид, что ничего не заметил, только улыбнулся в седые усы. Позже, когда они возвращались в город, Кейл сказал:

- Райли, ты мне был сыном. Если со мной что-то случится, я хочу, чтобы ты присмотрел за моей семьей.

Райли испугался и забеспокоился.

- С вами ничего не случится, ведь вы еще молоды.

- Нет, - серьезно ответил Кейл, - я не молод. Для шерифа скотоводческого городка я уже стар. Я прожил долго, дольше, чем многие другие.

- Но вы до сих пор стреляете, как молния, - возразил Райли.

- Я стреляю быстро, - просто сказал Кейл. - И метко. Я ни с кем не боюсь встретиться лицом к лицу, хотя знаю тех, кто стреляет быстрее. Но не всегда получается встретиться лицом к лицу.

И Райли Маклин понял, что Эб Кейл думал о Малыше Мохаве.

Он впервые осознал, что шериф тревожился о будущей встрече с Малышом Мохаве. Тревожился, потому что знал этот тип убийц. Смертельно опасные в обычных поединках, они, скорее, станут стрелять из укрытия, а Малыш Мохаве был прирожденным убийцей, полностью лишенным моральных принципов.

Горожане заметили, что Райли Маклин стал носить револьверы, и смотрели на это снисходительно, что он просто подражает своему приемному отцу. Они знали, что тот учит Райли стрелять, но не знали, насколько успешно. Эб Кейл за несколько дней до решающей встречи - тоже.

Эб с Рейли ехали, осматривая стадо для покупки, Кейл заметил, что неплохо бы на ужин приготовить заячей похлебки.

- Если увидим жирного косого, мы его подстрелим, - сказал он.

Милей дальше он приметил одного, воскликнул - Заяц! - и схватился за оружие.

Его рука лишь коснулась рукоятки, когда раздался грохот, и на мгновение он подумал, что произошел случайный выстрел. А потом он увидел дымящийся револьвер в руке Райли Маклина, который поскакал, чтобы поднять зайца. На расстоянии тридцати ярдов тот попал животному в голову.

Эб Кейл был изумлен. Он, однако, промолчал, и они поехали дальше осматривать скот, и наконец договорились о его покупке. На обратном пути Кейл произнес:

- Выстрел был великолепным, Райли. Ты бы смог повторить его?

- Наверное, сэр.

Через несколько миль на тропу выскочил другой заяц. Снова рявкнул револьвер 44-го калибра, и животное умерло с оторванной головой. Расстояние было чуть больше, чем прежде.

- Теперь тебе не о чем беспокоиться, Райли, - спокойно сказал Кейл. Но никогда не используй его без нужды, и никогда не вынимай его, если не собираешься убивать.

Больше ничего не было сказано, но Эб Кейл помнил этот случай. Он сам был быстрым, очень быстрым, его считали одним из лучших. И тем не менее, его ладонь едва коснулась рукоятки револьвера, когда заяц умер...

Медленно тянулись дни, и Райли Маклин проводил все больше и больше времени в доме Кейла. У него появились друзья в городе. У него был спокойных, дружелюбный характер и неплохое чувство юмора. Из городского подмастерья и мастера на все руки он превратился во владельца собственной оружейной мастерской, учась ремеслу на собственном опыте. Он был единственным оружейником в округе радиусом двести миль, поэтому дела шли хорошо.

Он работал над ударником "кольта уокера", когда услышал, как открылась дверь. Не поднимая головы, сказал:

- Сейчас закончу. Что у вас?

- То же самое, над чем ты работаешь. Кажется, сломанный ударник.

Райли Маклин взглянул на смуглое, плоское лицо и черные, ничего не выражающие глаза. Он подумал, что ему никогда не приходилось видеть такие безжизненные глаза, такое жестокое лицо у молодого человека. Внезапно он с потрясением понял, что смотрит в глаза Малыша Мохаве.

Он встал и взял револьвер, который передал ему Малыш, и в это время обратил внимание, что другую руку Малыш держит около своего второго револьвера. Райли едва удостоил его взглядом и принялся рассматривать сломанное оружие. Поломка была незначительной, но рассматривая оружие, он думал, сколько же людей из него убили.

- Починка займет время, - сказал он. - Полагаю, он нужен вам срочно.

- Правильно полагаешь, и позаботься о том, чтобы все было сделано, как надо. Прежде чем заплатить, я его проверю.

Глаза Райли Маклина чуть похолодели. Хотя колени у него слегка дрожали, в нем начинала подниматься злость.

- Вы заплатите, прежде чем получите оружие, - спокойно сказал он. Деньги на бочку или никакой работы. Я сделаю все, как надо. - Он посмотрел в пустые глаза Малыша. - Если не понравится, можете принести его обратно.

С минуту они смотрели друг другу в глаза, затем Малыш пожал плечами и слегка улыбнулся.

- Договорились. А если он не будет работать, я вернусь.

Малыш Мохаве повернулся и вышел на улицу, остановившись, чтобы оглядеться в обе стороны. Райли Маклин держал его револьвер в руках и смотрел на Малыша. Внутри он чувствовал холод и опасность.

Эб Кейл предупредил Малыша, чтобы тот держался подальше от Хинкли, и теперь должен встретить его и выставить из города. Он обязан сделать это, или Малыш будет знать, что шериф боится его, и нарочно останется в городе. Сам факт, что Малыш Мохаве приехал в Хинкли, показывал, что тот ищет приключений, хочет доказать, что Кейл просто блефовал.

Минуту-другую Райли рассматривал возможность предупредить шерифа, но это мало помогло бы: Кейл и без него скоро узнает новость. Кроме того существовал шанс, что Малыш заберет свой револьвер и покинет город без конфронтации с шерифом так, что Кейл даже не узнает об этом.

Райли уселся и принялся за работу. Ему пришла в голову мысль сделать так, чтобы револьвер Малыша не стрелял, но вряд ли стоило создавать лишние неприятности. Пока он работал, у него появилась одна идея.

Может быть стоило выманить Малыша из города, якобы под предлогом проверки оружия, и там самому предупредить его не появляться в городе. Это будет означать поединок, и хотя он не знал, насколько был быстр, он понимал, что стреляет неплохо. Он может убить Малыша Мохаве, даже если умрет сам.

Но ему не хотелось умирать. Он не герой, сказал себе Райли Маклин. Ему хотелось жить, купить собственную землю и жениться на Руфи. Вообще-то, они уже говорили об этом. К тому же существовала возможность, что надобность в этом отпадет сама собой. Малыш Мохаве может уехать из города, прежде чем о нем прознает шериф Кейл, или случится что-то иное. Надеяться на лучшее, надеяться на непредвиденный случай - в натуре человека, и иногда ему может повезти.

Когда Райли заканчивал работу над револьвером Малыша, вошла Руфь. Она была испугана.

- Райли, - она схватила его за руку, - Малыш Мохаве в городе, и папа ищет его.

- Я знаю. - Он с тревогой смотрел в окно. - Малыш оставил мне для ремонта револьвер. Я только что его сделал.

- О, Райли! Неужели ты ничего не сможешь сделать? - Ее лицо напряглось и побелело, глаза расширились.

Он взглянул на нее с внезапной волной нежности.

- Не знаю, дорогая, - мягко сказал он. - Боюсь, что если я вмешаюсь, это не понравится твоему отцу, ведь это его работа. Если он не встретится с Малышом и не прикажет ему проваливать, у него никогда не будет здесь такого авторитета. Все знают, что Малыш приехал нарочно.

Эб Кейл узнал, что Малыш Мохаве приехал в город, и был к этому готов. Сидя за своим письменным столом, он думал о том, что знал давным-давно: раньше или позже Малыш появится в Хинкли и тогда ему придется убить его или уехать из округи. Другого выбора просто не существовало.

И тем не менее он все рассчитал. Райли Маклин был хорошим, правильным парнем. Он будет прекрасным мужем для Руфи, а вместе они присмотрят за Эми. В финансовом отношении Эми была обеспеченой. Он проверил револьверы и встал. И тут он увидел всадника, мчавшегося из города.

Эб Кейл встал, как вкопанный. Да это же был Райли Маклин! Куда это несся таким галопом в такое время? Или он услышал, что Малыш Мохаве в городу?.. Нет, парень не был трусом.

Он поправил шляпу и коснулся рано поседевших усов, обведя глазами улицу. Несколько бездельников у конюшни, еще парочка у магазина, полдюжины лошадей у коновязи. Чья-то повозка. Он ступил на тротуар и медленного направился по улице. Малыш Мохаве, скорее всего, сидит в салуне.

Он шел медленным, размеренным шагом. Один из бездельников у магазина поднялся и нырнул в салун. Ладно. Теперь Малыш знает, что он идет за ним. Если он выйдет навстречу - тем лучше.

Из мастерской Райли неожиданно вышла Руфь и направилась к нему. Кейл нахмурился, глянув на нее. Малыша не видно. Надо немедленно увести ее с улицы.

- Привет, па! - Ее лицо было напряжено, но она весело улыбалась. Куда это ты спешишь?

- Не останавливай меня, Руфь, - сказал он. - У меня есть важное дело.

- Не такое уж важное, - возразила она. - Давай зайдем в мастерскую. Я хочу тебя кое о чем спросить.

- Не сейчас, Руфь. - Малыша все еще не было. - Не сейчас.

- Ну пойдем же! Если не пойдешь, - предупредила она, - я войду с тобой прямо в салун.

Он взглянул на нее с неожиданной тревогой. Хотя она была его приемной дочерью, он относился к ней, как к собственной.

- Нет, - резко сказал он. - Ты не должна!

- Тогда пойдем со мной, - требовательно произнесла она, схватив его за руку.

Малыша все еще видно не было. Ладно, нет ничего зазорного в ожидании, и по крайней мере, он выведет с улицы Руфь. Он повернулся и вместе с ней вошел в мастерскую. Она купила новую уздечку и хотела ему показать и спросить, подойдут ли удила кобыле. Она нарочно оттягивала время. Один раз он поднял голову, подумав, что услышал топот копыт. Потом ответил еще на несколько вопросов. Наконец, встал.

Он вышел на залитую солнцем улицу, почувствовав в воздухе запах пыли. Медленно перешел улицу. Когда он дошел до середины, из салуна вышел Малыш Мохаве и встал лицом к нему.

Их разделяли тридцать ярдов. Эб Кейл ждал, его холодные голубые глаза были спокойны. Если Малыш хотя бы дернется к револьверу, он убьет его. Солнце пригревало.

- Малыш, - сказал Эб Кейл, - твои дела в городе закончены. Ты нам здесь не нужен. Поскольку мы в какой-то степени родственники, я дал тебе знать, чтобы ты не появлялся в Хинкли. Я хотел избежать конфликта. Теперь, когда я вижу, что ты не подчинился, я даю тебе ровно час, чтобы ты убрался из города. Если я застану тебя здесь по прошествии часа или если ты приедешь опять, я убью тебя!

Малыш Мохаве хотел что-то ответить, но остановился, завороженный увиденным.

Из магазинов и домов, из переулков выступила с дюжину людей, все с ружьями или винтовками, направленными на него. Он смотрел на них в изумленном недоверии. Джонни Холдсток... Алек и Дейв Холдстоки... Джим Грей, их двоюродный брат... Уэбб Диксон, деверь... и Майрон Холдсток, старая ведьма.

Эб Кейл окаменел от удивления. И тут он вспомнил Райли на мчащейся лошади, вспомнил, что сегодня годовщина свадьбы Майрон, и на торжество собралась половина семьи.

Малыш Мохаве молча смотрел на них, постепенно серея. Затем его лицо потемнело от гнева.

- Ты сделаешь так, как сказал шериф, Малыш, - донесся до него голос старухи Майрон. - Мы защищали тебя, потому что ты был одним из нас. Но не причиняй беды другому из нашего клана. Садись на коня и убирайся. И больше здесь не показывайся.

Лицо Малыша Мохаве исказилось от ярости. Он нарочито медленно повернулся и зашагал к своему коню. Ни один человек не выжил бы, попытайся он принять бой. А будучи Холдстоком, он знал, что его буквально нашпиговали бы свинцом.

Он прыгнул в седло, бросил прощальный злобный взгляд на Эба Кейла и уехал.

Кейл медленно повернулся к Холдстоку, который стоял в дверях своего магазина.

- Не стоило вам это делать, - сказал он, - но я рад, что так получилось.

Через три дня начались дожди. Ливень начался незадолго до рассвета и продолжался, казалось, бесконечно. К полудню овраги наполнились до краев, народ попрятался по домам. Кейл рано закончил работу и остановился на пороге конторы, застегивая дождевик. По улице текла вода, дождевой поток начал уже подтачивать угол здания. Взяв лопату, он начал отводить воду.

Выше по улице, в оружейной мастерской Райли Маклин встал и снял кожаный фартук, в котором работал. Он повернулся к выходу, когда дверной проем вдруг потемнел, и он увидел плоское лицо Малыша Мохаве.

Малыш уставился на него.

- Я пришел за своим револьвером.

- С вас два доллара, - холодно произнес Райли.

- Не много ли?

- Это моя цена для вас.

Безжизненные глаза Малыша уставились на него, и его плечо, казалось, слегка опустилось. Затем краем глаза он уловил движение шерифа, когда тот начал отводить воду. Малыш Мохаве быстро вынул два доллара и швырнул их на прилавок. Он зарядил револьвер и шагнул к двери. Сделал два стремительных шага и исчез.

Райли удивленно обошел прилавок и направился за ним, но не успел он дойти до двери, как услышал крик Малыша:

- Эб!

Револьвер Кейла был прикрыт плащом. Шериф оглянулся на крик. Застыв в удивлении, он увидел, Малыша Мохаве с направленным на него револьвером. Тот торжествующе и мрачно ухмылялся. А затем его револьвер загрохотал, и Эб Кейл сделал шаг назад и упал лицом в грязь.

Малыш Мохаве вдруг издевательски засмеялся. Он бросил револьвер в кобуру и пошел к лошади, привязанной на улице.

Он сделал всего лишь шаг, когда Райли Маклин воскликнул:

- Ладно, Малыш, вот и все!

Малыш Мохаве резко развернулся и увидел, что в дверях своей мастерской стоит оружейник. По его лицу хлестал дождь. Райли Маклин посмотрел на Малыша.

- Эб был моим другом, - сказал он. - Я собираюсь жениться на его дочери.

Малыш потянулся к револьверу и в этот ужасный, растянувшийся на бесконечность момент понял то, что Эб Кейл знал несколько месяцев - Райли Маклин был прирожденным ганфайтером. Уже в то мгновение, когда ладонь Малыша коснулась кобуры, он увидел, что оружие Маклина поднимается. Он остановился, уставившись на Малыша черным зрачком дула. В этот момент его собственный револьвер бросился вверх, но оружие Райли изрыгнуло пламя.

Три молниеносно выпущенных пули ударили Малыша в сердце. Он шагнул назад, его револьвер выплюнул пулю в грязь, и он упал на колени, в то время как Райли приближался с готовым к следующему выстрелу оружием. Мозг Малыша пронзила мысль о смерти, и он упал на живот, растянувшись в грязи. Струйка дождя, обогнув его тело, окрасилась красным и потекла дальше.

Начали собираться люди, но Райли Маклин подошел к Эбу Кейлу. Шериф зашевелился.

Упав на колени, Райли перевернул его. Глаза Эба открылись. По всей левой стороне головы тянулась кровавая полоса. Секрет раскрыл расколотый конец лопаты. Пуля, ударившись о него, срикошетила вверх и прочертила кровавую полосу на черепе.

Эб Кейл медленно поднялся на ноги и посмотрел на мокрую улицу, где у трупа Малыша Мохаве начал собираться народ.

- Ты убил его?

- Мне пришлось. Я думал, он убил тебя.

Эб кивнул.

- У тебя быстрая рука. Я знал это с самого начала. Надеюсь, тебе никогда больше не придется убивать.

- Я не буду убивать, - спокойно ответил Райли. - После этого я даже не буду носить оружие.

Эб Кейл бросил взгляд на улицу.

- Значит, наконец-то он мертв. Я носил этот груз много лет. - Он повернулся к Райли побелевшим от контузии лицом. - Его похоронят. Пошли домой, сынок. Женщины будут беспокоиться.

И двое мужчин направились по улице - Эб Кейл и его сын.