/ Language: Русский / Genre:sci_history,

Идейное Наследство Правозащитного Движения

Леонард Терновский


Терновский Леонард

Идейное наследство правозащитного движения

Леонард Борисович Терновский - врач-рентгенолог, активный участник правозащитного движения, член "Московской общественной группы содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР", член "Комиссии по расследованию злоупотреблений психиатрией в политических целях". За правозащитную деятельность в 1980 году был осужден по статье 190/1 на три года. Л. Фрид

Леонард ТЕРНОВСКИЙ.

ИДЕЙНОЕ НАСЛЕДСТВО ПРАВОЗАЩИТНОГО ДВИЖЕНИЯ

Можно ли вообще говорить о идейном наследстве правозащитников? Разве были ими впервые высказаны действительно новые или оригинальные идеи? - Едва ли. - Но что вполне ново под луной?

Думаю, если правозащитники только возродили из забвения идеи, высказывавшиеся и до них; если они своим примером привили их в сознании общества; если они дали этим идеям собственную, оригинальную трактовку, - то правомочно называть такие идеи правозащитными. А, следовательно, можно говорить и о идейном наследстве правозащитного движения.

Предвижу другое возражение. Общественное движение 60-80-х годов было идеологически пестрым: тут и религиозники, и националы, и демократы, и либералы, и даже "истиные марксисты-ленинцы". Это движение не имело и общепризнанного названия: инакомыслящие, диссиденты, демократы, правозащитники. Возможно ли извлечь из подобного разномыслия какую-то общую сущность? - Я считаю - можно.

Диссидентами именовались люди различных взглядов и устремлений, несхожие и порой почти ни в чем не согласные между собой. Но все-таки были по меньшей мере три положения на которых сходились почти все. Эти принципы не всегда четко формулировались, часто только подразумевались. Но их не оспаривал почти никто. На мой взгляд они состоят в следующем.

Гласность - сегодня затертое слово. И изобрели ее, конечно, не правозащитники. Освобождение слова от цензуры ставил во главе своей программы еще Герцен. Но за десятилетия большевистского ига мы отвыкли от свободной речи. Оттого открытость выступлений первых правозащитников производила поистине потрясающее впечатление. Вот несколько примеров.

В конце сентября 67г. молодого москвича вызвали в КГБ. И сказали: мы знаем, что вы составляете сборник материалов недавно закончившеговся суда. Предупреждаем, - если сборник будет закончен и распространен, вы будете привлечены к уголовной ответственности.

- 2

Как обыкновенно вели себя в такой ситуации наши соотечественники? Многие, даже не трусливые люди, решили бы: все, ничего не поделаешь, - и уничтожили бы подготовленный сборник. Другие, похрабрей, - спрятали бы его до лучших времен. Самые храбрые, не считаясь с непрошенными советами, закончили бы сборник и распространили бы его. Решившись сесть в результате на скамью подсудимых.

Человек, о котором я рассказываю, Павел Литвинов, будущий участник демонстрации 25 августа 68г. на Красной площади, поступил самым естественным - и самым невероятным образом. Вернувшись домой, он записал по памяти беседу в КГБ и эту запись отправил главным редакторам 4-х советских и 3-х иностранных газет - с просьбой опубликовать свое письмо. "Чтобы, писал он, - в случае моего ареста общественность была бы информирована о предшествующих ему обстоятельствах".

Это письмо тогда же было напечатано за рубежем, звучало по "голосам". А сам сборник - "Дело о демонстрации на Пушкинской площади 22 января 67г." вышел по-русски в Лондоне в 68г.

...Не знаю, как такое ощущается сегодня. Но в то время, услышав письмо Литвинова по радио, я был потрясен его поступком. Значит, - так можно? - Нет, так НУЖНО!

Еще пример, - не нынешней - дозволенной, а тогдашней преследуемой, обжигающе-опасной гласности. Осенью 73г. арестами, преследованиями и угрозами задавлена "Хроника", самиздатский бюллетень правозащитников. На допросах и судах "Хроника" однозначно квалифицируется как антисоветская и клеветническая. За нее судят и дают срока. И в КГБ диссидентов предупреждают и шантажируют: за каждый вновь выпущенный номер последует новый арест. И даже совсем не обязательно того, кто будет его составителем.

Вот так: кто-то ответит за поступок другого, и все мы заложники. Можно решиться рисковать собственной головой, но ставить на кон своего товарища? И ясно как день, что это не пустая угроза.

Май 74-го. Как и от кого попал в мои руки тот листок с коротким текстом? Не помню. Но помню мои тогдашние чувства: изумление, восхищение, гордость, - и горечь, и скорбь. Скорбь предстоящей потери. Неизбежного и скорого расставания. Потому

- 3 что листок в моих руках для тех, кем он подписан - верная путевка в ГУЛАГ. Их собственное, добровольное заявление на прохождение тюремно-лагерной службы за отечество. За нас. "За други своя"...

Вот он, тот листок, под которым имена моих друзей:

"Не считая, вопреки неоднократным утверждениям КГБ

и судебных инстанций СССР "Хронику текущих событий"

нелегальным или клеветническим изданием, мы сочли

своим долгом способствовать как можно более широкому

ее распространению.

Мы убеждены в необходимости того, чтобы правдивая

информация о нарушениях основных прав человека в Со

ветском союзе была доступна всем, кто ею инте

ресуется.

7 мая 74г.

Т.Великанова, С.Ковалев, Т.Ходорович."

И это заявление уже отдано иностранным корреспондентам вместе с очередными номерами "Хроник".

"Хроника" выходила еще 8 лет. А всем подписавшим заявление судьбой было воздано свое: Сергей Ковалев был арестован в декабре 74г. и осужден к 7 годам строгих лагерей и к 3 ссылки; Татьяна Ходорович поплатилась изгнанием, уехав из страны в ноябре 77г.; Татьяна Великанова была арестована 1 ноября 79г. и приговорена к 4 годам строгих лагерей и 5-и - ссылки...

Второй из принципов, который исповедовали правозащитники, - это уважение к праву и законности. Сегодня такой декларацией никого не удивишь, - ведь мы собираемся строить правовое государство. Не то было какое-нибудь десятилетие назад.

Идеи права относительно новы для России. Они стали по-настоящему утверждаться лишь после судебных реформ Александра II. Эти идеи отстаивались в сборнике "Вехи". Но им не суждено было взрасти и утвердиться.

Октябрьская катастрофа 17 года смела эти ростки, на много десятилетий утвердив правовой нигилизм, подменив право классовым или революционным правосознанием, социальной целесообразностью.

- 4

"Закон - дышло"; "Был бы человек, а статья найдется", - в подобной мудрости воспитано у нас не одно поколение людей.

Разоблачение страшных преступлений тоталитаризма заставило задуматься о гарантиях от будущих беззаконий. Мысли интеллигенции обратились тогда к забытой идее права - как антитезе произвола. Возник интерес к отечественной и мировой юриспруденции. Многие впервые непредвзятыми глазами читали Конституцию и кодексы законов, читали - и изумлялись. Оказывается, согласно Конституции нам принадлежат ПРАВА и СВОБОДЫ, - слова, печати, собраний, митингов, демонстраций, - а мы и не вспоминали о них. Оказывается, и наш закон не всегда безнадежно плох, он даже способен порой служить защитой от разбоя властей, - беда в том, что мы его совсем не знали и не требовали его соблюдения. Так значит - надо потребовать!

Осенью 65-го в Москве были арестованы писатели А.Синявский и Ю.Даниэль. Одним из следствий их ареста стала первая правозащитная демонстрация 5 декабря 65г. на Пушкинской площади. Участники демонстрации, несомненно, сочувствовали арестованным писателям и видели в их аресте покушение на свободу слова и творчества. Чего же они требовали? Уж, наверно, освобождения арестованных? Наказания виновников произвола? - Нет, их лозунги отличала предельная сдержанность: - "Соблюдайте советскую Конституцию!" - "Требуем гласности суда над Синявским и Даниэлем!"

Иные публицисты и писатели презрительно упрекают правозащитников за скромность и недостаточность подобных требований. За то, что они "согласны были и на эту власть и на эту конституцию - только чтобы она "честно выполнялась"." За то, что "это не один только прием у них был - "соблюдайте ваши законы!" "

"Законничество" правозащитников, действительно, не было игрой. Но так ли мало - требование соблюдать писаный закон, провозглашенные и признанные права, процессуальные нормы и гарантии?! Это тот минимум, тот юридический фундамент, опираясь на который только и можно возвести надежное строение. Да, правозащитники не были революционерами, не пытались сокрушить существующий строй, не конспирировали и не лукавили, но их правовое просветительство и нравственная позиция постепенно меняли интеллектуальную атмосферу и сознание общества.

- 5 Люди начинали понимать:

-что естественно и неподсудно инакомыслие;

-что противоправна цензура, а не бесцензурный "Сам

издат";

-что не должны быть наказуемы открытые письма, мир

ные протесты и петиции.

Диссиденты повсюду искали правовые знания, находя их не только в сводах законов и кодексах. Так, обнаружилось, что подписанная СССР "Всеобщая декларация прав человека" почти неизвестна нашим соотечественникам. Тогда "Декларацию" удочерил и размножил "Самиздат", и копии ее, случалось, даже отбирали на обысках. Диссиденты делились своими знаниями и опытом, учились друг у друга. Это был настоящий правовой ликбез. И тут уместно сказать о его пионерах и энтузиастах. Одним из первых был математик и поэт А.С.Есенин-Вольпин. Его памятка "Для тех, кому предстоят допросы" (1969) сыграла важную роль в выработке правозащитниками осознанной и грамотной позиции на этом трудном и ответственном испытании. Эту же тему развивали в своих статьях Як.Виньковецкий и В.Альбрехт.

Я мог бы назвать еще многих. Но назову только одну Софью Васильевну Каллистратову, нашу добрую Заступницу. Адвокат, юрист высочайшего класса, она не только была нашей соратницей и старшим товарищем, но и стремилась привить нашему движению правовую культуру. Стоит упомянуть тщательное редактирование ею документов Московской группы "Хельсинки". Или ее "Замечания" к проекту Конституции 77г., - профессиональный постатейный разбор этого документа. В числе прочего в своих "Замечаниях" Софья Васильевна подвергла критике впервые предложенную тогда (и отмененную ныне!) пресловутую 6-ю статью.

Требуя уважения своих прав, участники движения и сами соблюдали дух и букву закона. Но власти все равно преследовали правозащитников, арестовывали, судили и сажали. Механика тут была простой. Послушные следствие и суд, словоблудствуя, рассматривали разоблачающую, неприятную для властей правду как заведомую клевету. И мы оставались со своей правдой - и со своим приговором. И попадали кто - в лагерь, кто - в "психушку", и все вместе - в "Хронику".

Читайте "Хронику"! В ней не только кладезь информации. Не только наша недавняя история. Своеобразным образом "Хроника"

- 6 утверждала и пропагандировала некоторые признанные всем мировым сообществом правовые положения. Неизменно на титульном листе каждого ее номера как девиз, как знамя печатались слова ст.19 "Всеобщей декларации прав человека":

"Каждый человек имеет право на свободу убеж

дений и свободное выражение их; это право включа

ет свободу беспрепятственно придерживаться своих

убеждений и свободу искать, получать и распрост

ранять информацию и идеи любыми средствами и не

зависимо от государственных границ."

И третий, быть может самый главный наш принцип - НЕНАСИЛИЕ. Принцип этот имеет древнюю историю, которой я не стану касаться. Уже в новое время его исповедывали Лев Толстой, Мохандас Ганди, Мартин Лютер Кинг. Но с этим принципом в массовом сознании связан один застарелый и устойчивый предрассудок. Он заключается в том, будто не приемлющие насилия люди непротивленцы. Нет, мы не были непротивленцами! Напротив, мы противились злу изо всех наших сил, боролись с сильнейшим противником, рискуя всем, - свободой и головой. Но нашим оружием всегда оставалось только слово.

Было ли это выстраданным принципом? Или может быть просто диссиденты не испытали на себе в полной мере гонений, произвола и насилия? Нет, власти не щадили своих мирных оппонентов. И "на всю катушку" упекали правозашитников в тюрьмы, лагеря и психушки. Политзеки и там не мирились с произволом,требовали соблюдения своих прав, писали заявления, отказывались от работы, объявляли голодовки. Это была отчаянная борьба, но - ненасильственными средствами. Это была борьба со своими горькими невозвратными потерями и жертвами. Так, не вышли из лагерей Ю.Галансков, Ю.Кук, Вал.Марченко, О.Тихий, В.Стус, - и это далеко не полный мартиролог. А Анатолий Марченко, своей гибелью оплативший начало освобождения "политических"?

Да, мы скорбим о всех погибших товарищах. Но правозащитники никогда не призывали к самосуду и кровавому отмщенью. И лирический герой стихотворения Ю.Даниэля, на глазах которого гибнет от пули охранника один из его сотоварищей-зеков, с отчаяньем думает:

- 7

"Ну, чем отвечать? Матюками ли,

Ножем ли, поджогом? Пустое!

Расправы в бессмыслицу канули.

Одно только слово простое,

Настойчивое, как пословица,

Захлебывается и молит:

О, Боже, не дай мне озлобиться!

Спаси - не обрушивай молот!.."

Принцип ненасилия считался несомненным в диссидентской среде. Так было даже в период тяжких и постоянных репрессий, по своей массовости, жестокости и произволу несравнимых с сегодняшним днем. Но вот недавно, в январе 91г., появилось - за подписями некоторых диссидентов - обращение отступнически порывающее с этой традицией, по меньшей мере одобряющее, оправдывающее - если не призывающее - вооруженное восстание, насильственное низвержение существующей власти. Это было тем более неожиданным, что обращение исходило от участников организации, в своих программных документах всегда подчеркивающей принцип ненасилия. Я имею в виду "Письмо 12-и" членов партии "Демократический союз".

Критиковать этот документ сегодня чрезвычайно трудно морально. Ибо двое из его авторов* - Валерия Новодворская и Владимир Данилов - находятся под следствием и заключены в Лефортовскую тюрьму. Но и промолчать, оставить без ответа ложные и пагубные идеи этого письма невозможно.

Говоря о "Письме 12-и" нельзя забывать, что поводом его было кровопролитие в Вильнюсе, расправа над безоружными людьми, спровоцированная и осуществленная центральной властью. Что в тот - острейший! - момент нельзя было предвидеть не станет ли насилие лавинообразно шириться и нарастать, не перерастет ли в подлинную колониальную войну. Это объясняет (но не оправдывает) его горячечно-взвинченный тон. Но никаким

---------------------------------------------------

*) Сегодня уже - трое: согласно сообщению "Московского комсомольца" от 9 июля 91г. арестована еще одна из подписавших "Письмо 12-и",-Елена Авдеева.

- 8

сколько-нибудь существенным влиянием карликовая (хотя и крикливая) партия ДС не обладает. "Страшные" слова авторов "Письма" о необходимости "низвергнуть режим", поднять народ на "вооруженное восстание" - пустые угрозы, не более чем аффектированные призывы молний и громов на головы насильников. И попытки изобразить и расценить их как серьезное и реальное покушение на существующий строй и безопасность государства фальшивы и смехотворны. Это лучше всего известно самим ведущим следствие по 70-й ст. УК органам КГБ.

Нельзя судить за вырвавшийся крик возмущения и боли. А никаких насильственных действий никто из авторов "Письма" не совершал. Поэтому я выступаю сейчас в их защиту, поэтому я подписал обращение Московской группы "Хельсинки" с призывом освободить В.Новодворскую и В.Данилова из под стражи.

Но защищая людей - авторов "Письма", я буду и впредь бескомпромиссно бороться с их безрассудными и опасными идеями. Да, преступные акции властей в Вильнюсе (и следом -в Риге) не только можно, но и необходимо осудить. Но нельзя говорить о будто бы уже "развязанной (этими действиями) гражданской войне". Недопустимо и безнравственно объявлять кого-то - даже преступника! - вне закона, опасно нагнетать страсти, призывать "гнев народа и руку мстителя". Безответственно звать народ "на свержение преступной власти любым путем, в том числе и с помощью вооруженного восстания". Безответственно вдвойне, ибо, у бесстрашных авторов "Письма" нет ни сил, ни возможностей защитить от неизбежной расправы и встречного террора людей, легкомысленно поддавшихся на их призывы.

Острые конфликты и кровавые столкновения, в том числе с использованием вооруженных сил - увы! - не новость в нашей стране. Мы прочли - через десятилетия! - о расстреле рабочих в Новочеркасске в 62г. Можно напомнить и нашу оккупацию Чехословакии в 68г. Или интервенцию в Афганистан в 79г., безумную, преступную авантюру, повлекшую потери десятков тысяч только наших ребят и неисчислимые - афганцев. И в том, и в другом случае среди диссидентов нашлись люди, открыто заявившие свой протест. Но диссиденты не призывали "низвергнуть режим, заливающий страну кровью", не писали, что "кремлевских

- 9 палачей не защищают отныне ни законы божеские, ни человеческие". И заявление Московской группы "Хельсинки", твердо и решительно осуждающее наше вторжение в Афганистан, не пахло женской истерикой.

Демонстрация семи на Красной площади 25 августа 68г. против оккупации Чехословакии была подчеркнуто мирной - сидячей. И когда сотрудники в штатском ногами избивали демонстрантов, те не отвечали на удары.

Гражданский подвиг Андрея Дмитриевича Сахарова - лучшее олицетворение деятельного, упорного и постоянного противления злу, но противления - без насилия. Сталкиваясь во множестве с несправедливостью и произволом, Андрей Дмитриевич неизменно отвергал насилие, стремился к диалогу, заявлял себя убежденным сторонником эволюционного, а не революционного пути развития общества. Неужели и сейчас, когда Сахарова больше нет с нами, мы не расслышим и не поймем его зовущего к примирению голоса?!

Ныне правозащитники - хотим мы этого или нет - должны уступить место другому поколению наших сограждан, которое сегодня выходит на авансцену. Чем мы, уходящие, можем им помочь?

Мы прошли долгий и нелегкий путь. И вот, на мой взгляд, три главных вывода, три главных идейных итога этого пути. Три принципа: гласность и открытость. Приверженность к праву и закону. Ненасилие.

Сегодня наше общество на распутьи. Мы пробудились от летаргии, все сдвинулось, и уже нет пути назад. А впереди - пугающие призраки смут и революций, кровавых потрясений, разрухи, голода и одичания. Уже занимаются, вспыхивают то здесь, то там огоньки междоусобиц. Неужели они сольются в огненный вихрь? Неужели гудящее пламя гражданской войны снова прокатится по нашим городам и селам? Неужели мало бедствий выпало на долю нашей несчастной страны?

Но есть, - я верю, - и другой путь. Путь эволюции, а не взрыва. Законоуважения, а не анархии. Путь взаимного отказа от насилия. Путь открытого обсуждения противоречий, поисков компромисса и взаимных уступок. Терпимости к оппоненту и партнеру, признания его интересов и прав.

- 10

На этот путь зовет нас опыт правозащитников.

И если мы выберем путь гражданского примирения, если общество воспримет наш опыт нравственного противостояния, принцип ПРОТИВЛЕНИЯ ЗЛУ НЕНАСИЛИЕМ, - можно считать, что правозащитное движение не было напрасным. И что идейное наследство правозащитников не пропало даром.

Июль 91г.

- 11

ПРИЛОЖЕНИЕ 1.

"ПИСЬМО ДВЕНАДЦАТИ"

"Когда правительство нару

шает права народа, восстание яв

ляется священным и необходимейшим

долгом народа".

ДЕКЛАРАЦИЯ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА И

ГРАЖДАНИНА.

"Истребление тиранов" - так когда-то Набоков назвал свой рассказ о злодеяниях Сталина. Сегодня переполнилась мера злодеяний советского фашистского режима Горбачева. Против безоружного народа Литвы брошены танки, пролилась кровь мирных жителей.

Советские штурмовики повторяют подвиги громил СА в Тбилиси и Баку. Гражданская война, развязанная кликой Горбачева против его безоружных противников, посмевших предпочесть свободу рабству, приобрела открытый характер. В этих условиях вооруженное сопротивление, неуместное в другое время, становится законным средством борьбы народа с властью, обагрившей руки его кровью. Мы бесславно стерпели три Тимишо...: Тбилиси, Баку и Вильнюс, хотя Горбачев достоин участи Чаушеску, а его режим - аналогичного финала. Кто осудит студента, убившего Самосу? Кто бросил бы камень в покушавшихся на Сталина и Гитлера?

Преступив закон, гласящий, что жизнь человека - святыня, Горбачев сам поставил себя вне этого закона.

Отныне ни законы божеские, ни законы человеческие не защищают его и других военных и государственных преступников от гнева народа и руки мстителя.

Нельзя искупить свою вину перед народом Литвы, не защищая его с оружием в руках от карателей. Отныне народ приобретает право на свержение преступной власти любым путем, в том числе и с помощью вооруженного восстания.

Политический режим, заливающий страну кровью, должен быть низвергнут, а кремлевские палачи разделить участь гитле

- 12 ровских преступников, осужденных на Нюрнбергском процессе, или павших от руки участников антифашистского Сопротивления на оккупированных территориях. Мы заявляем об этом открыто, и пусть наше обращение станет прологом к будущей демократической революции.

Члены партии ДС: Елена Авдеева, Юрий Бехчанов, Алексей Бирюков, Владимир Данилов, Анна Комарова, Вадим Кушнер, Валерия Новодворская, Василий Носов, Елена Орадовская, Алексей Печенкин, Иван Струков, Евгений Фрумкин.

(Текст "Письма 12-и" напечатан в частности в дискуссионном листке партии ДС "ВПОЛГОЛОСА", апрель 1991г., номер 2.)

- 13

ПРИЛОЖЕНИЕ 2.

ОБРАЩЕНИЕ ЧЛЕНОВ МОСКОВСКОЙ ГРУППЫ "ХЕЛЬСИНКИ".

21 мая в Москве арестованы и водворены в Лефортовскую тюрьму члены партии "Демократический союз" Валерия Новодворская и Владимир Данилов. Они обвиняются в том, что призывали к насильственному свержению существующего государственного строя, по-видимому, в связи с чрезвычайно резким и эмоциональным "Письмом 12-и", опубликованным в изданиях ДС после вильнюсского кровопролития. Часть 1 ст. 70 УК РСФСР, которая им вменяется, предусматривает лишение свободы на срок до трех лет. Это, насколько нам известно, первое дело, возбужденное в столице с 1985 года по этой статье (как в ее старой, так и в новой редакции), и от того, как будет проходить следствие и суд, какова будет реакция общественности на сам факт возбуждения подобного дела, зависят судьбы не только Новодворской и Данилова, но, может быть, и всего демократического движения в стране.

Деятельность Валерии Новодворской и партии ДС в последние годы - вся на виду и известна общественности страны. В программе ДС подчеркивается принцип ненасилия.

Здравомыслящим и непредубежденным людям было очевидно, что практикуемый Новодворской метод публичного эпатажа есть лишь форма общественного протеста как раз против многолетней политики террора и насилия со стороны коммунистического правительства.

В последнее время в печати и с телеэкрана действительно раздаются - и остаются совершенно безнаказанными! - многочисленные призывы к тому, чтобы власть в стране перешла в руки военных. С заявлениями подобного рода выступают, главным образом, политики прокоммунистического толка. Реальная опасность таких призывов тем сильнее, что они исходят от деятелей, близких к военно-промышленному комплексу. (См., например, "День" ном.9, 1991г.; "Известия" ном.116,1991г.; выступления А.Невзорова по Ленинградскому телевидению и др.) Но кому же не понятно, что захват власти военными как раз и привел бы к изменению существующего ныне государственного и общественного строя с и с п о л ь з о в а н и е м с и л ы.

- 14

Помимо призывов, имеются и прецеденты прямых попыток свержения конституционного строя с помощью военной силы - в республиках Прибалтики. Обещание Президента расследовать попытки путча в Литве и наказать виновных пока не выполнено.

На фоне этих призывов и насильственных действий арест и возбуждение уголовного дела против членов ДС выглядит или как отвлекающий маневр, или как прямая провокация со стороны структур старого режима, и, в частности, со стороны КГБ, и как еще одна попытка прямого наступления на демократические завоевания последних лет.

Мы призываем общественность страны проявить бдительное внимание к "делу Новодворской" и к прецеденту применения ст.70 УК РСФСР в новой редакции. Не разделяя идей "Письма 12-и", мы требуем немедленно изменить жестокую и необоснованно назначенную В.Новодворской и В.Данилову меру пресечения и освободить их из-под стражи.

30 мая 1991г., Москва.

Лев ТИМОФЕЕВ, Юрий ОРЛОВ, Галина СТАРО

ВОЙТОВА, Генри РЕЗНИК, Леонард ТЕРНОВСКИЙ,

Вячеслав БАХМИН, Михаил АЛЕКСЕЕВ.

Присоединяется: Александр ЛАВУТ.