/ / Language: Русский / Genre:sf_detective, / Series: Detective Inspector Chen

Расследование ведет в ад

Лиз Уильямс

Инспектора уголовной полиции Чэня побаиваются даже опытные коллеги, И дело не только в том, что он мастерски владеет как традиционным оружием полицейского, так и многими духовными практиками. Но главным образом потому, что по долгу службы он иногда наведывается в Ад, где не боится призвать к ответу нарушивших закон демонов разных мастей и служебного положения. Чэню поручено расследование нового дела. На этот раз погибла девушка, но ее дух так и не достиг Небесных берегов и задержался где-то у ворот Ада вместо того, чтобы обитать в персиковых садах Рая. Спускаясь в преисподнюю в поисках призрака умершей, детектив сталкивается с коварством и жадностью его обитателей и раскрывает жестокий заговор против простых смертных.

Лиз Уильямс

«Расследование ведет в ад»

Пролог

Из-под багрово-красной двери тянуло сквозняком, и подвешенный за ноги инспектор уголовной полиции Чэнь отчаянно извивался, пытаясь привлечь внимание демона. Несмотря на его яростный шепот, демон по-прежнему не открывал глаз, а его влажные черные губы чуть шевелились, словно в молитве. Из коридора донеслись удалявшиеся шаги алхимика, и Чэнь снова взмолился:

— Цо! Послушай!

Демон никак не отреагировал, только зажмурился еще крепче. Чэнь вздохнул. «Всегда этот Цо избегал неудобной для него ситуации и чего только не делал, чтобы увильнуть от ответственности, — с досадой размышлял он. — Но теперь он тоже болтается вверх ногами на вбитом в потолок крюке, и надо ведь в конце концов взглянуть в глаза реальности».

— Цо, я знаю, тебе крепко досталось, но прекрасно вижу, что ты все понимаешь. Нам нужно придумать, как спуститься, — настойчиво проговорил он.

— Бесполезно, — заскулил демон, не открывая глаз. — Отсюда не выбраться.

— Ерунда, — бодро заявил Чэнь, хотя был далеко не уверен в этом.

Кровь приливала к голове, и казалось, что металлические стены помещения опрокидываются и кружатся. Его лицо, отражавшееся в них, было похоже на расплывшуюся унылую луну. Он старался не думать про Инари,[1] но тревога не отступала. «Прекрати переживать за жену, — сказал он себе. — Об Инари позаботится барсук, тебе остается лишь подумать, как спуститься вниз и выбраться отсюда». И он обратился к демону:

— Через какое-то время алхимик вернется, и тогда у нас действительно будут проблемы. Послушай, что я тебе скажу. На столе справа от тебя лежат мои четки — видишь? Я хочу, чтобы ты постарался достать их.

Глаза демона наконец открылись — неожиданной слепящей вспышкой. Чэнь, мигая, встретил их пылающий, как раскаленные угли, взгляд.

— Достать твои четки? — удивился Цо. — Но как? Руки-то у меня связаны.

— Тебе нужно раскачаться, чтобы приблизиться к ним, и попробовать схватить их языком.

— Но я так себе язык обожгу!

— Погоди, вот вернется этот жуткий алхимик, и у тебя появятся заботы посерьезнее обожженного языка, — сказал Чэнь, еле сдерживаясь.

Открыв рот, демон сделал долгий шипящий выдох, и в воздухе запахло падалью. Чэнь непроизвольно поежился.

— Ну ладно, ладно, — проворчал демон. — Попробую.

— Он стал раскачиваться, болтаясь на крюке, словно гигантская наживка. Затаив дыхание, Чэнь следил, как демон приблизился к столу на пару футов. Длинный черный язык мелькнул над поверхностью стола, но до четок не достал. Цо сделал еще одну попытку, зацепившись языком за ножку стола. Колючий, чувствительный кончик языка пошарил по поверхности стола, на секунду дотронулся до четок и метнулся обратно.

— Больно! — промычал демон.

— Мои искренние соболезнования. Но если мы не выберемся отсюда...

Цо еще раз щелкнул языком по четкам и на этот раз схватил их со стола так же ловко, как жаба муху.

— Молодец! — восторженно похвалил Чэнь.

Демон шипел от боли: четки обжигали ему кончик языка, но колючки прочно удерживали их. Качнувшись назад, Цо метнул четки в сторону Чэня, который попытался поймать их зубами, но промахнулся. Слетев с языка Цо, четки зацепились за декоративный резной ананас на краю стола алхимика, где их было уже не достать, и стали раскачиваться на нем, словно поддразнивая. Как раз в этот момент лакированная дверь открылась, и вошел алхимик с церемониальным мечом в руках.

Часть первая

1

Сингапур-3. Земля. Предыдущая неделя

Инспектор Чэнь смахнул со стола беспорядочно разбросанные вещи и осторожно зажег ярко-красную палочку благовоний. Дымок поднялся спиралью прямо к потолку с коричневым пятном, похожим на высохшую кровь, и показалось, что в комнате, где и так было жарко, как на улице, стало совсем душно. Кондиционер опять не работал — плачевно регулярное явление Южного Китая во время летней духоты. Склонив голову, Чэнь произнес краткую молитву, потом взял в руки фотографию и подержал ее над струйкой дыма. Постепенно на черном фоне стало проявляться лицо девушки. Она стояла в дверном проеме какого-то портового склада, равнодушно глядя через плечо. Волосы у нее были по-прежнему собраны в косички, как это принято делать на похоронах, и белое лицо поблескивало среди теней: ведь она — призрак. Вглядываясь в выражение лица девушки, Чэнь вдруг ощутил поднимающуюся внутри горячую волну ярости. Сколько еще молодых женщин оказались после смерти в таком положении — когда их ухода никто не заметил и не оплакал? Но кто бы ни стоял за всем этим, на этот раз он совершил ошибку, выбрав дочь первого промышленника Сингапура-3 вместо какой-нибудь безымянной проститутки. Чэнь показал фотографию женщине, сидевшей по другую сторону стола, и осторожно проговорил:

— Давайте с самого начала, госпожа Тан. Вы уверены, что это ваша дочь?

Рассматривая фотографию, госпожа Тан еще крепче вцепилась в ручку своей сумочки от Миуччи.[2]

— Да, — негромко, пришепетывая, подтвердила она. — Да, это Перл.

— Значит, вы утверждаете, что кто-то вам это прислал?

— Да, вчера. Я весь день провела дома, всех слуг отпустила сразу после полудня и могу с уверенностью сказать, что никто не входил. Но когда я заглянула в гостиную, фотография уже лежала на секретере. В красном конверте. Поначалу я даже не поняла, что это. В нем еще была записка, в которой говорилось, что я должна делать. — Она указала рукой в сторону все еще поднимающегося к потолку дыма. — Ее лицо то проявляется, то снова тускнеет.

— А вы не заметили ничего странного? Помимо конверта?

Госпожа Тан облизнула пересохшие губы:

— Там было немного пепла. Похожего на пыль. Сначала я подумала, что это служанка плохо прибралась в комнате, но он был белый и мягкий. Как пепел от благовоний.

— Понятно, госпожа Тан, я понимаю, насколько это тяжело для вас, но, по крайней мере, нам есть от чего плясать. Крепитесь и не теряйте надежду.

По лицу госпожи Тан было видно, что она пала духом.

— Вы ведь найдете ее, правда?

Потянувшись через стол, Чэнь погладил ее по руке.

— Не волнуйтесь. Мы найдем вашу дочь и сделаем все, чтобы на этот раз ее путь в загробную жизнь завершился должным образом. — Он изо всех сил старался, чтобы его голос звучал убедительно.

— Благодарю вас, — еле слышно произнесла госпожа Тан. Сдвинув на лоб дорогие очки от солнца, она потерла покрасневшие глаза. — Я лучше пойду. Я не говорила мужу, что собираюсь сюда: он будет взбешен, если узнает, что я обращалась в полицию. Я сказала, что иду по магазинам.

Чэнь вздохнул. Такое дополнительное осложнение появлялось нередко.

— Вы что-нибудь сможете сделать, чтобы изменить отношение своего мужа?

— Не думаю. С Сюанем иногда очень тяжело разговаривать. Я пыталась убедить его, но он и слушать не стал. — госпожа Тан улыбнулась слабой вымученной улыбкой. — Он считает, что это ничего не изменит: Перл больше нет, и ничего тут не поделаешь. Понимаете, он обожал ее. Во всяком случае, поначалу. Она была такой милой девчушкой, но потом стала подрастать. Я имею в виду, она всегда была... ну, она была красивая девочка, но с ней иногда приходилось трудновато. Она была упрямая. Ей исполнилось четырнадцать лет, и я не раз говорила ему: «А что ты хочешь в наше время?». Все они гуляют с мальчиками, а Перл пользовалась большой популярностью. Его это так сердило... А потом он узнал, что она брала за это деньги, и был взбешен, нас обоих это вывело из себя, но я сказала, что Перл нужно помочь, а не ругать... И думаю, примерно тогда у нее начались проблемы с питанием...

Она, похоже, и забыла, что собиралась уходить. Чэнь терпеливо слушал ее рассказ, мысленно создавая образ погибшей девушки. Непослушание, потеря аппетита, беспорядочные половые связи и чуть ли не проституция — картина вырисовывалась не очень привлекательная, но Чэнь не проронил ни слова. За годы работы в полиции он понял, что состраданием можно завоевать больше доверия, чем осуждением, и в любом случае это выходило более естественно. Чэнь понимал, что не вправе судить кого-то другого, и конечно уж, не в теперешние времена. Он сидел, не отрывая глаз от госпожи Тан, и сочувственно поддакивал ей, пока она рассказывала о дочери, иногда прикладывая к глазам салфетку. Несмотря на слезы, Чэню начинало все больше казаться, что с этим изъявлением материнских чувств что-то не так. Некоторый перебор в простодушии, и многовато наигранности. За всем этим чувствовалась ложь, как ощущается скрытый приправами привкус гнилого мяса, но Чэнь пока не мог понять, в чем она заключается. Возможно, все дело лишь в чувстве вины из-за своеобразной смеси потакания и отсутствия заботы, которая так характерна для отношений богачей к своим отпрыскам. А может, за этим скрывается нечто более мрачное. Что заставило четырнадцатилетнюю дочь одной из самых привилегированных семей города не только предлагать сексуальные услуги, но и делать это за плату? В уме Чэнь перебирал возможные варианты, подсказанные многолетним опытом тяжкого труда, позволяющего судить с объективностью человека, который слишком много видел, чтобы почувствовать к чему-либо отвращение. Наконец госпожа Тан вытерла глаза.

— Вы были очень любезны, инспектор. Я уверена, вы сделаете все возможное, чтобы найти Перл. — На какой-то миг она будто смутилась, словно сказала слишком много. Наклонившись вперед, она с любопытством взглянула на стоявшую на столе Чэня фотографию в рамке. — О, какая прелесть. Ваша жена?

— Да, — подтвердил Чэнь, очередной раз проклиная тот порыв, что заставил его держать на работе фотографию Инари. Все обращали на нее внимание, и это удручало, но, когда появлялась возможность бросить взгляд на ее лицо, работать почему-то становилось легче. Лучше было бы хранить фотографию в бумажнике, но тогда возникало чувство, будто он как-то стыдится ее.

— Как ее зовут? Похожа на японку.

— Ее зовут Инари. — Чэнь нетерпеливо заерзал в кресле.

Складывалось впечатление, что госпожа Тан домой не торопится, но из ее рассказов было и так понятно почему.

— Какая красивая, даже в этих больших солнечных очках, — продолжала госпожа Тан. — Она не манекенщица? Дело в том, что у моей сестры агентство, и она все время ищет людей. Если хотите, могу записать телефон вашей жены.

— Думаю, не стоит, — торопливо ответил Чэнь. — Очень приятно это слышать, но Инари не любит много быть на виду и... В любом случае, благодарю вас.

— Какая жалость. Настоящая красавица.

Чэнь позволил себе довольную улыбку, но почти сразу посерьезнел. Чтобы распространяться о том, как он счастлив в браке, момент был неподходящий.

— Повезло, — пробормотал он.

Госпожа Тан вздохнула, думая, без сомнения, о том, как не посчастливилось в этом смысле ей самой.

— Теперь мне действительно пора, — с сожалением проговорила она, поднимаясь из кресла.

Чэнь проводил ее до дверей участка, а потом неторопливо направился к автомату с напитками. Склонившийся над ним сержант Ма колотил по стенке громадным кулаком.

— Опять не работает, машина чертова! Я... о... — Увидев, кто подошел, Ма торопливо отошел в сторону.

— Ничего, я подожду, — вежливо предложил Чэнь.

— Нет-нет-нет. Ничего страшного. Все к вашим услугам, — пробормотал Ма и удалился вразвалочку по направлению к столовой.

Вздохнув, Чэнь сумел-таки получить от автомата бумажный стаканчик с зеленым чаем и понес его на свое рабочее место. Поворачивая за угол, он увидел, что сержант Ма вернулся и тайком машет над автоматом бумажкой с благодарственными молитвами. Чэнь уже привык, что его здесь все сторонятся, но случались дни, когда антипатия коллег действовала на нервы. Прихлебывая обжигающий безвкусный чай, он еще некоторое время рассматривал фотографию девушки, потом снял пиджак со спинки кресла и вышел из участка.

Лето еще только началось, а жара уже стояла гнетущая. Хотя в участке было отнюдь не прохладно, выйдя на Цзянми-роуд, он словно погрузился в теплую ванну. Чэнь глянул на счетчик загрязнения воздуха на ближайшей стене, однако его показания наводили такую тоску, что не хотелось воспринимать их серьезно. Погрузившись в раздумья, он неторопливо зашагал по улице к гавани. К тому времени, когда он дошел до укрытия от тайфунов, стало немного прохладнее, где-то в Южно-Китайском море набирал силу шторм, и в воздухе пахло грозовыми разрядами и дождем. Чэнь улыбнулся, представив, как Инари, опершись локтями на подоконник плавучего домика, ждет, когда грянет гром.

Жена любила грозы, как-то она сказала, что они напоминают ей о доме. «Единственное, что тут есть доброго», — горько добавила она. До паромного терминала оставалось пройти по пристани совсем немного, и Чэнь решил передохнуть на скамейке. Он подобрал оставленную кем-то газету и стал лениво листать ее. Сингапур открывал еще один франшизный город,[3] которому предоставлялись торговые привилегии, — на этот раз на побережье Мьянмы. Чэнь еще помнил время, когда Сингапур-3 считался последним в линейке таких городов, а этот будет уже шестым по счету. Читая дальше, Чэнь узнал, что строительство этой новой версии Сингапура пройдет по тем же планам, что и все остальные, и снова улыбнулся, живо представив себе еще одного инспектора Чэня, сидящего на скамейке у такого же паромного терминала в нескольких тысячах миль к югу.

В его размышления ворвался отдаленный гул, и, подняв глаза, инспектор увидел паром, который, покачиваясь, приближался к терминалу. Через пятнадцать минут Чэнь уже сошел с парома на противоположной стороне пролива и нырнул в лабиринт улочек, которые составляли остров Чжэньшу.

Район был небезопасный, и Чэнь шагал осторожно, однако беспокойства ему никто не доставил. Он считал, что вряд ли мужчина среднего возраста, в вышедшей из моды одежде сине-фиолетового цвета, вызовет чьи-либо подозрения. Однако время от времени он замечал, как кто-то вздрагивал и отходил в сторону, и значит, его или, по крайней мере, его профессиональную ауру распознали. Полицейских все недолюбливали, а копов, имеющих дела с Адом, — тем более. Так что Чэнь прошел по узким улочкам Чжэньшу без приключений, пока не оказался перед салоном похоронных услуг Лин Суло.

Салон выделялся среди соседних магазинчиков своим великолепием. Фасад черного цвета, отделанный под мрамор, позолоченные колонны по обеим сторонам дверей и красные фонари, свешивавшиеся с фронтона, выглядели кричаще и безвкусно. «Пожалуй, вполне уместно, — размышлял Чэнь, — если исходить из того, сколько граждан встречают окончание своего жизненного пути подобным образом». Одна из стен салона выходила на узкий переулок, который вел куда-то дальше в лабиринты Чжэньшу. Вывеска на двери сообщала, что салон похоронных услуг закрыт. Чэню никто не мешал, и он держал палец на кнопке дверного звонка, пока не задвигались жалюзи в лавках напротив. За настойчивым позвякиванием колокольчика он различил звуки шагов: кто-то торопливо шел через приемную. Дверь распахнулась, и перед ним предстал толстенький коротышка в длинном красном халате.

— Чего надо? Это место упокоения, а не какой-нибудь... — Глаза его широко раскрылись.

Чэнь до сих пор не мог понять, как люди догадываются о роде его занятий, должно быть, выдавало что-то в глубине глаз, некая внутренняя тьма, говорившая о тесной связи с запредельными мирами. В молодости он часами простаивал перед зеркалом, уставившись в него и пытаясь выявить, что так пугало людей, но даже самому Чэню его округлое, самое обычное лицо казалось мягким и невыразительным, как луна. Возможно, именно эта невозмутимость и лишала других присутствия духа.

— Прошу прощения, — примирительным тоном заговорил толстяк. — Я сразу не понял.

Чэнь предъявил свой жетон:

— Департамент полиции. Участок тринадцать. Инспектор уголовного розыска Чэнь. Вы не будете возражать, если я войду? Хотелось бы задать вам несколько вопросов.

Рассыпая уверения в том, какая честь оказана заведению, толстяк проводил Чэня вовнутрь. Там царила такая же показуха, как и снаружи. Чэня провели в длинную, увешанную зеркалами комнату с ярко-красным ковром. В дальнем конце в аквариуме во всю стену плавали карпы, и их тени, отражаясь в бесчисленных зеркалах, уходили куда-то в бесконечность. Толстяк дважды хлопнул в ладоши, и появилась маленькая, болезненного вида служанка.

— Чаю? — шепотом спросила она.

— Благодарю. Какой у вас сорт?

Служанка на миг зажмурилась и стала перечислять:

— Улун «Нефритовый дракон», персиковый с женьшенем, «Черный порох»... — Она назвала сортов пятнадцать, пока Чэнь не остановил ее. Чувствовалось, что салон похоронных услуг не бедствует.

— Мне любой из улунов. Благодарю вас.

— Так вот, инспектор, — дородный хозяин салона похоронных услуг устроился в ближайшем кресле, — я — Лин Суло, владелец этого заведения. Чем можем помочь?

— Насколько мне известно, неделю назад вы занимались подготовкой к проведению похорон девушки по имени Перл Тан. Дочери человека, которого представлять не нужно.

— Да, верно. Печальная история. Такая молодая женщина. Анорексия[4]в самой тяжелой форме. Вот вам пример, — тут господин Лин глубокомысленно покачал головой, — того, что даже самые материально обеспеченные среди нас могут не достичь настоящего счастья.

— Мудро, весьма мудро сказано. Простите за деликатный вопрос, но не произошло ли на похоронах что-либо необычное?

— Что вы, об этом и речи быть не может. Вам следует знать, инспектор, что наша компания очень старая. Семья Лин занималась похоронным бизнесом еще в семнадцатом веке в Пекине, и только потом я перевел бюро сюда. У нас очень старые связи с соответствующими властями. И с бумагами никогда проблем не было. — Последовала небольшая пауза. — Могу ли я спросить, почему у вас возник такой вопрос?

— Ваше заведение действительно считается самым почтенным, — сказал Чэнь. — Но боюсь, что-то из ряда вон выходящее — несомненно не имеющее никакого отношения к тому, как были организованы похороны, — все же случилось.

— Что вы говорите? — На лице Лина промелькнула тень обеспокоенности, и Чэнь отметил это для себя.

— Видите ли, получается, что юная дама, о которой идет речь, по сути дела, не достигла небесных берегов. Я видел фотографию ее призрака, и оказалось, что в настоящее время она обитает где-то у ворот Ада.

У пораженного Лина аж челюсть отвисла.

— Ада? Но ведь выплаты сделаны, жертвоприношения заказаны, все честь по чести... Ничего не понимаю.

— Вот и ее мать не понимает.

— Бедная женщина, она, должно быть, обезумела от горя.

— Естественно, она переживает, что душа ее единственного ребенка не витает в персиковых садах Рая, а, как это теперь выясняется, бродит по местам, которые иначе чем сомнительными не назовешь.

— Я покажу вам документы. Сейчас принесу.

Лин и Чэнь стали вместе изучать бумаги. Даже на опытный взгляд инспектора они были в полном порядке: въездная виза от Небесных властей, сбор за погрузку на ладью для призраков, разрешение на переезд через море Ночи. Он был уверен, что сможет получить объяснение появления Перл в инфернальных пределах от Лина, но круглое лицо владельца салона изображало саму вежливую озабоченность.

— Что ж, — произнес в конце концов Чэнь. — Это настоящая трагедия, но я не вижу, чтобы были допущены какие-то нарушения. Насколько я понимаю, вы действуете на условиях строгой конфиденциальности, но если вам случится услышать что-либо...

— Вы будете первым, кто узнает об этом, инспектор, — заверил Лин.

Затем последовали бесчисленные изъявления взаимной благодарности, и Чэнь удалился.

Он вернулся в участок, намереваясь сделать кое-какие дополнения к своему докладу, но его сразу вызвали в кабинет начальника. Когда Чэнь входил, тот внимательно посмотрел на него. «Капитан Сун Су сейчас особенно похож на одного из потомков Чингисхана», — мелькнуло в голове Чэня. Сун был из уйгурской семьи с далекого запада Китая, и все знали, что он гордится своим происхождением. «Хитрый тип, — размышлял Чэнь, — выглядит так, как все представляют себе варвара,[5]а сам пользуется этим, чтобы скрыть острый ум».

— Добрый день, инспектор, — вежливо поздоровался Сун.

— Добрый день, капитан, — так же вежливо ответил Чэнь.

— У вас была жена Тан Сюаня. — Это было скорее утверждение, чем вопрос.

— Верно, была. Сегодня утром. У нее пропала дочь.

— Но ее дочери нет в живых?

— Так точно, сэр.

Капитан Сун вздохнул.

— Хорошо, инспектор. Как вы понимаете, я предоставляю заниматься всеми этими сверхъестественными делами вам и хотел бы, чтобы так и продолжалось. Но сегодня днем я получил сообщение по электронной почте из офиса губернатора. Тот, похоже, поддерживает с семьей Тан приятельские отношения, и, судя по всему, с тех пор как дочь госпожи Тан умерла, у нее было... ну, не все в порядке с головой. По сути дела, она ведет себя странно уже не один месяц, и Тан, естественно, обеспокоен. Скандала ему хочется меньше всего.

Откинувшись в кресле, Сун Су разглядывал подчиненного сквозь полуопущенные ресницы. Кондиционеры по-прежнему не работали, и в кабинете капитана было жарко, как в печке. По спине Чэня скатилась тоненькая струйка пота.

— Скандала? — переспросил Чэнь с тонко рассчитанным удивлением. — Может быть, вы уточните, в чем дело?

— Работайте так, чтобы госпожа Тан осталась довольной, но не начинайте ворошить дерьмо. Совершенно недопустимо, чтобы в прессу просочились сведения о том, что четырнадцатилетняя дочка Тан Сюаня подвизалась на поприще дешевой проститутки.

— Я буду держать язык за зубами, — пообещал Чэнь. Сун вдруг ни с того ни с сего улыбнулся, что придало его грубым чертам какой-то угрожающий вид.

— Да уж постарайтесь, — проговорил он.

Чэнь вернулся к себе, делая вид, что не замечает, как его коллеги торопливо отодвигают в сторону пиджаки и бумаги, когда он приходит мимо. Сев за стол, он достал маленький пузырек с флэтскрином и осторожно вылил его содержимое на столешницу. Тонкая нанопленка растеклась по столешнице, как водянистая слизь, и Чэнь снова подумал о том, правильно ли он поступил, выбрав именно эту цветовую гамму. Когда ввели новую технологию, большинство коллег Чэня выбрали для своих флэтскринов счастливый красный цвет, однако Чэнь предпочел зеленый, потому что в глубине души был уверен, что, чем меньше эта штука похожа на кровь, тем лучше. И вот он с подозрением наблюдал за тем, как флэтскрин собирается в панель и начинают работать его программы. Не доверял он всем этим новым биотехнологиям, сколько бы ни трубили об их пользе в СМИ. Чем была плоха добрая старомодная электроника, приятного цвета, похожий на большой леденец, ящик, который можно было включать и выключать нажатием пальца? А новая технология — когда в качестве интерфейса используются живые человеческие существа, так называемые некси, не говоря уже о том, что они подвергаются воздействию якобы безвредных вирусов, — представлялась Чэню глубоко неестественной, К тому же некси идут на это добровольно, и, конечно же, ходят слухи, что им хорошо платят. Вот вам и прогресс. Чэнь с облегчением выдохнул, потому что на экране появились данные: по крайней мере, на этот раз он, сделал все правильно, и экран в результате не стек на пол. Осторожно двигая ручкой по поверхности экрана, Чэнь вывел на него перечень смертей, зарегистрированных в течение последнего месяца. Он включал имя Перл Тан, а также имена немалого числа других молодых девушек. Нахмурившись, Чэнь прошелся по спискам этой весны, вызывая доклады следователей и пытаясь выявить систему. В целом ряде случаев говорилось об анорексии, но вообще-то не такое уж это и редкое явление. Если он действительно хотел найти какую-то зацепку (в чем, исходя из предупреждений капитана, Чэнь вовсе не был уверен), имело смысл проверить также и записи Небесного ведомства.

Вздохнув, Чэнь нацарапал записку на листке красной бумаги и вынул зажигалку. По крайней мере такая вот технология была понятна. Он сложил записку замысловатым восьмиугольником, пробормотал короткую молитву и поджег бумагу. Потом он подождал, пока она превратится в благоухающий пепел, и рассеял его в воздухе между Небесами и миром земным. «Пора выпить еще одну чашку чая», — решил Чэнь и стал как можно незаметнее пробираться к автомату.

Когда он вернулся, на экране уже появлялись запрошенные данные. «Наверное, какой-то добросовестный служащий в Небесном иммиграционном отделе», — подумал Чэнь. Он довольно смутно представлял себе, как происходит сообщение между иными мирами и миром живых, когда-то воля богов проявлялась через знаки на Небесах или уста пророков, но теперь, когда Китайская Народная Республика стала современным государством двадцать первого века, кто его знает, каким образом божества и демоны использовали интерфейсы? Тем не менее ясно одно: этот новый метод биокоммуникации гораздо быстрее, чем старая система. В прежние времена — то есть даже год назад — пришлось бы ждать передачи запрошенной информации больше часа. Теперь она пришла через считанные минуты.

Прихлебывая чай, Чэнь стал сравнивать имена умерших девушек с именами духов, которые действительно прибыли на Небеса. О педантичности и скрупулезности Небесного иммиграционного отдела ходили легенды, и Чэнь был уверен, что сквозь их сеть не проскользнет никто. По меньшей мере пять имен из списка усопших не сходились с соответствующими записями в Иммиграционном отделе. Конечно, могло быть так, что некоторые Духи прибыли не на Небеса, а в Ад, на то, чтобы получить сведения из Ада, понадобится больше времени, к тому же взамен от него могут потребовать кое-какие услуги. Чэнь глянул на часы. Было уже почти семь, его смена давно закончилась. «Если сегодня вечером удастся связаться с моими контактными лицами, — думал он, — может, придется и надавить, чтобы что-то получилось...» Он уже собирался взять пиджак и покинуть здание участка, когда над загородкой его кабинки, как привидение, показалось широкое дрожащее лицо сержанта Ма.

— Инспектор!

— Да?

— Вам звонят. Тан Сюань говорит, дело срочное.

Грудь Чэня вдруг сжало каким-то холодом, словно легкие стали кристаллизироваться.

— Хорошо, — сказал он. — Спасибо, что сказали. Соедините меня с ним.

В голосе Тан Сюаня на другом конце провода чувствовались металлические нотки, и звучал он отдаленно, словно со дна колодца.

— Чэнь, да? — без обиняков уточнил промышленник. — У вас утром была моя жена. В ее ежедневнике записаны ваше имя и номер телефона. — Он помолчал, видимо надеясь услышать ответ, но Чэнь счел за лучшее подождать, что ему скажут дальше. Кроме того, его возмутил безапелляционный тон промышленника, а ведь на него давно уже перестало производить впечатление могущество кого-либо из рода человеческого. По понятиям, огромного метафизического мира Тан был действительно очень мелкой сошкой. Но то, что сказал Тан, его поразило. — Послушайте, мне нужна ваша помощь. Мне кажется, с моей женой что-то случилось.

— Что вы имеете в виду?

— Думаю, вам лучше приехать и посмотреть самому. — По голосу Тана чувствовалось, что он испуган и раздражен, словно его выводило из себя это непривычное проявление своего собственного страха.

Чэнь спокойно записал адрес и положил трубку. Он подумал, не вызвать ли такси, но транспортная ситуация в Сингапуре-3 в часы пик настолько безнадежна, что быстрее добраться на трамвае. Чэнь проворно выскочил из участка и направился к ближайшей остановке, где печальная очередь ждала следующего трамвая. Стало еще более влажно, чем днем, если такое вообще возможно. Чэнь вытер лоб салфеткой, но он тут же снова стал мокрым. Страшно захотелось домой: мягко покачивающийся на волнах гавани плавучий домик и ветерок с Южно-Китайского моря — этакое дыхание морских драконов, — несущий аромат пряностей и прохладу. Закрыв глаза, он представил, как Инари хлопочет по дому: поливает растения, мурлычет себе под нос, выбирая, из чего приготовить любимые горячие блюда, которые она старалась максимально приблизить к тому, как их готовили в ее родных краях. Чэнь надеялся, что вернется домой не слишком поздно, и с беспокойством прикидывал, что мог иметь в виду Тан под этим «что-то».

Донесшийся из-за угла грохот и пение раскаленных под солнцем рельсов возвестили о приближении трамвая. Две пожилые дамы отпихнули Чэня локтями и, победно улыбаясь, плюхнулись на единственные свободные места, как пара марионеток, которых перестали дергать за веревочки. Чэнь не особенно огорчился, что негде сесть, лучше бы в переполненном трамвае не было так душно и не так разило чесноком. Крепко уцепившись за поручень, он снова закрыл глаза, и трамвай, покачиваясь, устремился к центру города. Ему показалось, что прошло несколько часов, хотя на самом деле минут через пятнадцать трамвай уже остановился перед зданием Пильюсид-Айланд-Опера-Хаус, и Чэнь стал проталкиваться к выходу, пока наконец не вылетел, как заряд хлопушки, на дышащую зноем улицу.

Был восьмой час, и свет дня уже начинал гаснуть над портом: там, где между небоскребами виднелась узенькая полоска неба, оно из абрикосового становилось розовым. Дом семьи Тан располагался за Опера-Хаус, в районе Гарден. Чэнь обошел величественную, похожую на свадебный торт, громаду Опера-Хаус, автоматически отметив для себя, что идет в театре. Если эти выходные не окажутся занятыми трупами и обходами участка, может, он и пригласит Инари на представление. Дойдя до того места, где район Гарден заканчивался, Чэнь остановился и бросил взгляд назад. Прямая как стрела, Шаопэн-стрит простиралась до самого порта, вся в золоте неоновых огней, а вокруг Опера-Хаус в дымке наступающих сумерек загорались фонари. В ветвях олеандра звенели цикады, и в воздухе разносились запахи пищи. Проверив адрес, который ему дал Тан, Чэнь зашагал дальше по вдруг затихшим улицам, где каждый сад, утопавший в цветах гибискуса и магнолии, казалось, сливался с остальными. Однако Чэнь знал, что, стоит неосторожно ступить на край одной из этих гладких, как бархат, лужаек, тут же прозвучит сигнал тревоги, и будут задействованы защитные ограждения из проволоки. Мысль о том, что к нему может ринуться целая свора сторожевых псов, тоже не казалась привлекательной, и Чэнь следил за тем, чтобы оставаться на мостовой.

Добравшись до особняка Тана, он какой-то миг постоял, рассматривая его. Особняк был построен в самых худших традициях fin de siècle[6] и включал все возможные обозначение характерных явлений периода 1890-1910 гг. в истории европейской культуры. В России более известно как Серебряный век.

Излишества этого стиля: тут и там выступали башенки и балконы, а две кариатиды по бокам портика были расположены неправильно и смотрели в одну и ту же сторону. Чэню еще больше захотелось в свой скромный плавучий домик. Свет нигде в доме не горел, и Чэнь счел это дурным знаком. Он подошел к столбу при входе и привел в действие сканер. Защита с жужжанием отключилась, и чей-то голос проговорил:

— Входите.

Пройдя по подъездной дорожке, Чэнь обнаружил, что входная дверь открыта, а в дверном проеме стоит худой мужчина старше средних лет.

— Тан Сюань? — с некоторой долей удивления спросил Чэнь.

В его понимании промышленник вряд ли стал бы встречать кого-то у дверей, но мужчина подтвердил голосом, похожим на голос какой-то древней птицы:

— Да, он самый. А вы инспектор уголовного розыска Чэнь? Входите, входите.

Чэнь видел лицо Тана под заголовками в финансовой прессе раз сто, но у него осталось впечатление о человеке с двойным подбородком и надменным бесстрастным взглядом. Этот же мужчина был худым и стройным, скорее какой-то китайский ученый, чем основной игрок национальной промышленности. Только рассмотрев его поближе, Чэнь заметил следы от второго подбородка, лицо Тана провисло, как плавится поднесенный слишком близко к пламени воск.

— А госпожа Тан? — негромко спросил Чэнь.

На лице промышленника появилось смущение, он натянуто, с неохотой, произнес:

— Там внутри.

Чэнь проследовал за ним в богато украшенную комнату, по всей видимости, нечто вроде гостиной. В обстановке комнаты явно ощущалось отсутствие вкуса: первым впечатлением Чэня было скучное, непомерное изобилие, пиршество темно-красного бархата и позолоченного дерева. Это было помещение, в котором человек, обладающий слишком большими деньгами и не имеющий представления о том, что такое вульгарность, попытался по своему поверхностному впечатлению воссоздать Версаль. Чэню тут же вспомнился салон похоронных услуг. В мягком красном кресле с летящими херувимами сидела госпожа Тан. На ее абсолютно ничего не выражавшем лице застыла слабая улыбка, а руки сжимали лежащую на коленях сумочку от Миуччи. Сначала Чэнь подумал, что она в перчатках, но потом увидел, что это кожа у нее на руках кроваво-красного цвета.

— Я обнаружил ее в таком состоянии час назад, — мрачно проговорил Тан. — С тех пор она даже не шевельнулась.

Чэнь приблизился к неподвижной женщине и присел перед ней на корточки. Глаза ее были широко открыты, и за ними он разглядел необычную золотистую пелену. Глянув через плечо, чтобы выяснить, откуда падает свет, он обнаружил лишь, что дверь закрыта и единственным источником света был один из канделябров в другом конце комнаты за спиной госпожи Тан. Чэнь протянул руку и пощупал пальцем пульс на горле женщины, ощутив слабое и нерегулярное биение.

— Врача вызывали? — спросил он. Промышленник кивнул:

— Ее осмотрел мой личный врач. Он сейчас наверху, звонит по телефону.

— И каков его диагноз?

Тан стыдливо переступил с ноги на ногу.

— Одержимость.

— Да, я склонен согласиться. Очевидно, на нее что-то нашло... Что ж, нам лучше прибегнуть к изгнанию нечистой силы.

— Инспектор, — схватил его за руку Тан, — надеюсь, вы понимаете, что я хотел бы избежать скандала?

— Не волнуйтесь, — сказал Чэнь. — Мы будем действовать очень осторожно — Бросив взгляд на стоявшие рядом часы в корпусе из золоченой бронзы, он вздохнул. Было уже почти восемь. — Вы не возражаете, если я быстренько позвоню?

— Конечно.

Чэнь вышел в холл: не хотелось, чтобы то, что сейчас владело госпожой Тан, слышало его разговор. Он набрал домашний номер участкового экзорсиста, и через какое-то время послышался раздраженный голос Лао:

— Это ты, Чэнь? Что опять стряслось?

Чэнь объяснил, и Лао издал мученический вздох.

— А это не может подождать до завтра? Жена только подала ужин на стол.

— Извини, но не может, — твердо заявил Чэнь.

— Если уложить пострадавшую в кровать и держать ее ноги в тепле, иногда это проходит само по себе. Зеленый чай тоже помогает.

— Лао, дело срочное.

— Ох, ладно, — проворчал экзорсист. — Где это?

Чэнь рассказал.

— Хорошо, что не на другом конце города, как это обычно бывает... Сейчас, вот только найду свои туфли.

Чэнь положил трубку, потом позвонил Инари.

— Дорогая, это я. Знаешь, мне очень жаль, но, похоже, я буду сегодня поздно. Тут кое-что произошло, с чем мне нужно разбираться самому, и...

— Неважно, — смиренно произнесла Инари. — Я приготовлю что-нибудь на ужин и оставлю на плите. Ничего страшного.

— Спасибо, — поблагодарил Чэнь. И добавил: — Как у тебя прошел день?

— Прекрасно, — восторженно сказала Инари. — Ходила за покупками. На рынок.

— Одна? — захлопал глазами Чэнь.

Активность жены была похвальной, но это не могло не беспокоить. Слышно было, что у нее играет музыка: что-то быстрое и иностранное. Инари рассмеялась. — Нет, конечно. Я брала с собой чайник. Не волнуйся, Вэй.

— Ладно, приеду, как только освобожусь. Береги себя.

— Ты тоже, — сказала Инари и повесила трубку.

Чэнь вернулся в гостиную, но не успел он войти, как за дверью послышался какой-то шелест, его схватили за горло и ловко бросили на ковер. Чэнь почувствовал на себе огненный взор госпожи Тан: ее желтые глаза пылали, как солнце. Выскочивший у нее изо рта резким и быстрым движением язык полоснул по его щеке, словно бритва. Чэнь отчаянно откатился в сторону, мельком заметив лежащее на ковре тело промышленника, госпожа Тан издала яростное шипение, подпрыгнула высоко в воздух и, широко расставив ноги, уселась верхом на Чэня. Тот ухватился за карман, ища четки, но госпожа Тан откинула его руку в сторону. Челюсть ее отвисла, словно вывихнутая, и Чэнь с зачарованным ужасом следил, как зубы у нее начинают расти, скручиваясь острыми кончиками, словно пробивающиеся из земли усики виноградной лозы. Когтистой рукой она схватила Чэня за горло. Мир вокруг сделался красным, как кровь.

2

— Глянь-ка, — сказала Инари, обращаясь к чайнику. Она подняла вверх редиску, разрезанную на тонкое хитросплетение лепестков. — Красиво, верно?

Положив овощ на середину стола и склонив голову набок, она стала рассматривать свою работу. Хотя она старалась прилежно следовать инструкциям в журнале, довести дело до конца, не оборвав края редиски, у нее получилось лишь впервые. Она взглянула на чайник с притворным осуждением.

— Надеюсь, ты не дуешься на меня за то, что мы выходили из дома, ничего не сказав Чэнь Вэю. Или, может, ты просто устал? Мы сегодня немало прошагали, верно? — Ее лицо вдруг исказила гримаса боли, и, присев на кушетку, она стала осматривать ноги. Хотя она и надевала толстые хлопчатобумажные таби,[7] ступать до сих пор было больно. Но горели ступни уже не так сильно, как в первый поход. А теперь она уже в третий раз осмелилась покинуть безопасные пределы плавучего домика. Инари ободрилась. — Не так уж плохо вышло сегодня, — с надеждой произнесла она.

Она вспомнила рынок: изумительное место, столько огней. Когда стал опускаться вечер, зажглись лампы, свисавшие с высоких перекладин, от их света протянулись тени по зеленым горкам пак чой[8] и обычной капусты и засверкали блестящие бока карпов и кефали. Прижимая к груди сумку с чайником, Инари бродила, как зачарованная, среди прохлады рыбных палаток, она ощущала вокруг трепет недавно отпущенных духов, которые, махнув хвостом, уплывали в иное море. В мясных рядах, в свою очередь, было полно огромных, сбитых с толку теней животных: они осторожно ступали по залитому кровью полу, идя туда, где с бесконечно долгим терпением их ждала призрачная аватара[9] Вэй Ло, повелителя стад. От их присутствия и от того, как они принимали свою судьбу, Инари охватила печаль, и она двинулась дальше по рядам, где по секциям расположились овощи и воздух благоухал землей, зеленью и живыми растениями, солнечным светом и грозами. Склонившись над кипами листьев кормовой капусты, она ощутила капли дождя.

Остальную часть рынка наполняли вещи: одежда, безделушки и электронное оборудование, в которых Инари не разбиралась. Они неживые и всегда были таковыми, она прошла мимо них. Но надолго остановилась перед секцией лекарств, разглядывая порошки и корешки, схемы для иглоукалывания и плакаты с изображением меридианов шиацу.[10] Бамбук и одуванчик, лотос и подорожник... Инари окружили духи растений, что-то шелестя об излечении, но она их не слушала. Когда она проходила мимо наполненной до краев бледными высушенными змеями корзины, та с шуршанием ожила, и в воздухе раздались предупреждающие шипение и свист.

Подняв глаза, Инари увидела, что владелец палатки уставился на нее с явным подозрением. В сумке обеспокоенно завозился чайник. Инари улыбнулась владельцу палатки, как бы извиняясь, и торопливо зашагала дальше. Больше всего ее привлекали палатки со специями и ритуальными принадлежностями. Она задержалась рядом с корицей и звездчатым анисом, вдыхая запахи благовоний, еду своего детства, вспомнилась мать, хлопочущая босиком по кухне, и тянущиеся за ней запахи кардамона, имбиря и огня. Она с ухмылкой рассматривала деньги для загробного мира,[11]отмечая, как дешево они здесь стоят, и дотрагивалась пальцами до печек, стульев и чайных чашек из бумаги — хрупких и маленьких, годящихся разве что для кукольного домика. Инари вздохнула, понимая, что за эти дни могла бы позволить себе сменить всю мебель в доме матери, и это вышло бы дешевле, чем обед в местном баре, где подают лапшу, но никак не осмеливалась на это. За ней следили власти, у эй не спускали с нее мстительных взглядов, а Инари меньше всего хотелось навлечь на семью еще большую беду, несмотря на все, что они ей причинили.

Нехотя покинув рынок, она вступила в розовато-золотистый свет вечера.

А сейчас она снова была в плавучем домике и, оторвавшись от воспоминаний, увидела, что с чайником что-то происходит. Он стал раскачиваться туда-сюда на плите, словно в волнении. Сияющие стальные бока, казалось, подергивались. Затем металл покрылся густым мехом с полосками. Ручка чайника отсоединилась на одном конце и сплющилась, став коротким хвостом. Носик чайника поизвивался в воздухе, словно ища нужную форму, и стал короче. Над ним появилась пара холодных черных глаз. Чайник превратился в барсука.

— Что такое? — встревоженно спросила Инари.

Сев на сильные задние лапы, барсук мрачно бросил:

— Опасность!

3

Чэню казалось, что монотонное завывание не прекращается уже многие годы и ему никогда не избавиться от этой непрерывно пульсирующей диссонансной ноты. Он крепко зажмурился, чтобы в голове прояснилось. Над ним плыл красный с золотом потолок, искрились вспышки света. Мало-помалу он стал осознавать, что по-прежнему лежит, распростершись навзничь на ковре Тан Сюаня. Висевшая в дальнем конце комнаты люстра вращалась, словно гигантский хрустальный купол. Неприятный голос продолжал говорить нараспев, но теперь в нем слышались определенно знакомые нотки. Чэнь поднял голову. В центре комнаты с напряженно разведенными под одеянием руками стоял Лао Ли полицейский экзорсист. Когда он издавал звуки заклинания, за ним, трепеща, вырастал длинный алый шлейф, а при произнесении слов шлейф рассыпался мелкими искорками. Под крутящейся люстрой вращалось тело госпожи Тан. Она двигалась так быстро, что Чэнь не мог разглядеть ее как следует, и завывала, как чайник со свистком. Грудь Чэню укололо болезненным жаром, и, оцепенев на миг, он подумал, не инфаркт ли это. Потом понял, что жалящее ощущение вызвали его собственные четки, засунутые во внутренний карман пиджака. Выхватив их, Чэнь вскочил на ноги, чтобы помочь экзорсисту. Чем бы ни была одержима госпожа Тан, оно должно скоро выйти из нее. Чэнь уже ощущал предательское зловоние Ада: пахло пряностями, металлом и кровью. Формы госпожи Тан стали замедлять вращение, голова болталась из стороны в сторону. Из ее разинутого рта выбралось нечто длинное и тонкое и свернулось в воздухе в подобие сального пятна. Узкая безглазая голова щелкнула зубами, это существо напомнило Чэню фаллоподобных моллюсков, выползавших иногда из ведер у стены гавани. Существо собралось морщинистой массой, нацелившись на канделябр, но в этот момент Чэнь бросил четки. Нанизанные на нитку бусинки, каждая из которых дышала жаром, как раскаленный уголь, изогнувшись змеей в воздухе, обернулись вокруг сморщенного тела. Внезапно разнесся резкий запах обожженной плоти, и развалившееся пополам существо, корчась, рухнуло на пол. Чэнь успел заметить толстую ячейкоподобную структуру клеток, а потом от демона осталась лишь небольшая кучка пепла. Госпожа Тан лежала абсолютно недвижно, шея ее была изогнута под мучительно-неестественным углом. Чэнь склонился к ней, чтобы проверить пульс, хотя знал, что это бесполезно. Подняв голову, он встретил рассерженный взгляд полицейского экзорсиста.

— Проклятие! — буркнул Лао, стряхивая пепел с ладоней. — Не получилось удержать его. Так, черт возьми, не люблю терять их.

— Ты сделал все, что мог, — смиренно проговорил Чэнь. — Во всяком случае, ты, вероятно, спас мне жизнь.

На лице Лао было такое выражение, словно это мало что значило.

— А вот госпоже Тан не спас, — горько добавил экзорсист.

— А куда делся ее муж? — выпрямился Чэнь.

— Какой муж? Разве Тан был здесь?

— Она набросилась на меня, когда я входил в дверь. Я видел, что он лежал на ковре.

Лао рассеянно провел рукой по редким волосам.

— Когда я вошел — кстати, входная дверь была широко распахнута, — здесь находились только ты и эта женщина. Она намеревалась прикончить тебя, поэтому я обошелся без официальных представлений.

Какой-то миг они смотрели друг на друга, а потом Чэнь спокойно и зло произнес:

— Расследование ведет в ад.

— Что же тогда, черт возьми, Тан?

Они быстро осмотрели особняк, но никого не нашли. Тан упоминал о своем личном враче, но и его Чэнь не обнаружил. В комнатах слуг было аккуратно прибрано, пусто и тихо.

— Ну что ж, — устало проговорил Чэнь, когда они спустились вниз. — Один труп, один человек пропал. По крайней мере. Вызову-ка я специалистов.

Ожидая бригаду судебных медэкспертов Чэнь и Лао тщательно обыскали сад и дом. Чэнь задержался в спальне, которая, по всей видимости, принадлежала Перл: в этой печальной усыпальнице на широком белом туалетном столике рядами, как предметы поклонения на алтаре, была разложена косметика и мягкие игрушки. Методично обыскав все места, где обычно устраивают тайники, Чэнь не обнаружил ничего, кроме коробочки с последней моделью презервативов, и стал внимательно осматривать нижнюю сторону выдвижных ящиков и обороты фотографий. При этом у него в руках оказалась единственная вещь, достойная интереса: снимок декоративного фасада, фонарь с драконами под дождем и лицо девушки, глядящей из окна. Это была не Перл Тан. Другая девушка, такая же молодая, и на четкой цифровой фотографии ее лицо казалось исполненным сдерживаемого восторга, а рот был сжат, словно она старалась не рассмеяться. Волосы уложены в слишком мудреную прическу, которая выглядела необычайно старомодно. Чэнь осторожно засунул фотографию в бумажник и продолжил поиск. Однако больше ничего не нашел.

Прибыли медэксперты. Обычная бригада, а не специалисты, работавшие в основном со случаями проявления сверхъестественных сил, как на этом настаивал Чэнь. Инспектор вздохнул. «Еще одно свидетельство предвзятого отношения со стороны департамента или, что гораздо более вероятно, простая скаредность». Рядом таким же вздохом отозвался Лао.

— Ну просто то что нужно. Компания скептически настроенных придурков, которые топчутся везде и не обращают внимания на то, что очевидно, Ты сам ими займешься или я?

— Лучше я, — торопливо сказал Чэнь.

Лао, когда общался с непрофессионалами, имел привычку относиться к людям свысока, да еще поспорить.

Ученого специалиста, возглавлявшего бригаду, Чэнь раньше на встречал: это была аккуратная женщина небольшого роста, вьетнамка по происхождению. Чэнь отвел ее в сторону и, как мог, объяснил ситуацию. Однако — и это приятно удивило — он не услышал от доктора Нгуен ни одного из обычных, глупых, замечаний, с которыми уже смирился, за все эти годы.

— Понятно, — лишь сказала она. — Ну что ж, мы отвезем тело в лабораторию, и я постараюсь, чтобы ваши люди могли присутствовать, при вскрытии. Скажите, какие анализы, нужно взять, и я прослежу, чтобы это было сделано.

Чэнь дал краткие наставления, а потом вернулся в прихожую, где Лао натягивал плащ.

— Теперь я могу спокойно закончить ужин? Ведь я больше не нужен тебе, — спросил экзорсист. В полумраке вытянутое лицо выглядело еще печальнее, чем обычно, а усики, похожие на крысиные, хвостики, подрагивали. — Или я напрасно надеюсь?

— Я тоже на это надеюсь, — ответил Чэнь, и он действительно так думал.

Через два часа бригада медэкспертов закончила свою работу и уехала. Чэнь позвонил в участок, чтобы проверить, как идут розыски Тана, и решил, что на сегодня достаточно. Взяв такси, он доехал до гавани, а потом прошелся пешком, по причалу. Была ужа почти полночь, время, когда Чэнь предпочитал не оставаться один. О край причала хлюпала темная вода, а за неоновыми огнями Шаопэна было не видно звезд. В маленьком окошке плавучего домика горела единственная свеча, звавшая домой.

4

— Мы тут беспокоились за тебя. — Встав с дивана, Инари прошла через комнату к плите, на которой снова мирно и неподвижно стоял чайник. — Понимаешь, он переменился и сказал, что ты в опасности. Мы пытались дозвониться до тебя, но никто не отвечал. Тогда мы позвонили в участок, а они не захотели сказать, где ты. Тогда я прокляла их.

— Ох, Инари! — «Мало мне всяких переживаний» подумал Чэнь.

— Но это было лишь маленькое проклятие, — оправдывалась его жена. — И действует лишь до рассвета.

— Дело в том, любовь моя, что твое представление о чем-то маленьком слегка отличается от представлений других людей. Помнишь бороду того несчастного? — Перед мысленным взором Чэня проносилась череда того, что могло произойти: здание участка, превратившееся неизвестно во что, скорпионы в туалете, шкафы для документов, ставшие похожими на разлагающуюся плоть. — И не забывай, отдуваться за все придется мне. Не говоря уже об извинениях перед коллегами.

Инари помрачнела и уставилась в пол.

— Прошу прощения, — прошептала она. — Я доставила тебе неприятности. Опять.

Чэнь взял ее за руку. Винить в чем-то Инари не было смысла: в конце концов, она такая, какая есть.

— О, послушай! Нет, я уверен, что никаких неприятностей ты мне не доставила. Все будет в порядке. Не переживай.

Он старался говорить как можно быстрее и убедительнее. Шел уже второй час ночи, у него намечалось дело со всеми признаками убийства из Ада, и меньше всего хотелось, чтобы Инари чувствовала себя виноватой в том, что у нее получается непроизвольно. Они снова вернулись к старой проблеме — той кардинальной трудности, вокруг которой вращался их брак, и Чэню просто не хотелось разбираться с этим ночью. Повернувшись, он взглянул на жену. В полумраке плавучего домика ее зрачки расширились и теперь были похожи на два больших темных колодца среди элегантных линий лица. Лишь тоненький ярко-красный ободок окружал радужки глаз. «В этом свете она вполне могла бы сойти за человека», — с нахлынувшим чувством подумал Чэнь.

— Пойдем спать, — сказал он и, встав, задул единственную свечу. За стеной расстилалась лишь темнота, и слышался мягкий плеск воды под ночным бризом.

Когда на следующее утро Чэнь проснулся, через ставни комнату заливал солнечный свет и Инари уже встала. По всему домику распространялся горьковатый аромат зеленого чая. Закутавшись в шелковый халат, Чэнь вышел на палубу. Когда он открывал дверь, по лодыжкам скользнуло что-то мягкое и пушистое, глянув вниз, он никого не увидел, но чайника на плите не было. Соседи уже встали, и каждый занимался своими делами. Старый господин У выполнял на пристани упражнения тайцзицюань,[12] а опустевшие места среди плавучих домиков говорили о том, что семьи рыбаков давно уже вышли в море на утренний лов. Небоскребы Шаопэна отбрасывали гигантские тени в ярком утреннем солнечном свете, который ослепительной радугой повис над бухтой. Одинокая чайка кругами поднялась от поверхности воды и пропала в солнечном блеске. Чэнь быстро исполнил упражнения цигун,[13] а потом спустился вниз, чтобы одеться. Еще не было восьми. Инари что-то мурлыкала себе под нос: какой-то быстрый, сложный мотив, весьма отличный от тех неблагозвучных песенок, которые она напевала, когда Чэнь впервые встретил ее. Как и он сам, она была не из тех, кто с утра первым делом начинает разговаривать, и общение у них происходило посредством бровей и жестов. Чай они пили в уютной тишине.

— По прогнозу сегодня днем опять возможна гроза, — заговорил наконец Чэнь.

— Это будет славно.

— Идешь сегодня на рынок? — с осторожным безразличием поинтересовался он.

— Может, и пойду, — негромко ответила Инари.

— Ну, тогда будь осторожна, — сказал Чэнь и был вознагражден ее робкой улыбкой. — Время идет. Мне пора.

Как обычно, он сел на трамвай и доехал до храма Гуаньинь,[14] расположенного в нескольких кварталах от здания участка. В это время в храме всегда было полно народу — офисные работники из банковского района, а в последнее время техники из лабораторий новых спальных корпусов гэрао биовеба: последние отличались от всех белыми спецовками. Были здесь и постоянные посетители: безумная женщина, поедавшая лепесток за лепестком хризантемы, молодой юноша с озабоченным лицом, который, казалось, постоянно кого-то искал, бледная девушка в черном платье. Обмениваясь кивком с теми, кто его знал и кого знал он, Чэнь купил свое обычное подношение: толстую палочку благовоний темно-красного цвета, осторожно установил ее в песке под жаровней и зажег. Затем склонил голову в молитве и произнес слова, которые так старательно написал год назад: «Гуаньинь, прости меня за предательство. Услышь мое покаяние и сожаление о том, что доставил тебе, Сострадательная и Милосердная, столько печали. Услышь мою молитву и мою мольбу...» Как и всегда, пришлось отогнать прочь неприятную мысль о том, что он вовсе ни о чем не жалеет. Если бы довелось решать снова, Чэнь так же и поступил бы, по-другому он не мог. «Как это ни смешно, — размышлял он, — именно наставления самой богини привели меня к этому прегрешению, но ведь все боги таковы: за улыбкой у них может скрываться нож, а в кувшине с медом — капля яда. Им нравится подчинять себе, заставлять плясать на острие ножа». Тут в голове вновь прозвучал голос Гуаньинь, слова, произнесенные ею при его посвящении много лет назад: «Чтобы быть достойным моего вечного покровительства, тебе, Чэнь Вэй, нужно всего лишь оставаться незапятнанным в своих деяниях. Тебе надо лишь...» По тому, как они были сказаны — со всем спокойствием и безмятежностью неизменного Небесного бытия, — можно было подумать, что это совсем не трудно. Тогда он, восемнадцатилетний юноша, действительно подумал, что все просто, и так могло оказаться и на самом деле, будь Чэнь поэтом или садовником. Но совсем не просто вести себя подражая даосскому мудрецу,[15] когда ты сотрудник китайской полиции, когда на каждом шагу у тебя трупы, информаторы и двурушники-коллеги. К тому же, пришлось признать Чэню, он по собственному выбору приумножил свои проблемы в тысячекратном размере, женившись на демоне.

«Опять уходишь в сторону от главного». Он снова произнес молитву, постаравшись вложить в нее большую убежденность, и открыл глаза. Благовонная палочка тлела, посылая в Небеса от имени Чэня тоненькую струйку смешанных чувств. Он с волнением повернулся, чтобы поклониться статуе богини, стоявшей в дальнем углу двора с книгой в одной руке и персиком[16] в другой. Нефритовый лик без единого изъяна выглядел более строгим, чем обычно. Чэнь почувствовал себя школьником на задней парте, которого поймали с комиксом или рогаткой. Чувствовать себя так в сорок три года было неприятно, и пришлось сдержаться, чтобы не начать переминаться с ноги на ногу.

Выйдя из храма, он быстрым шагом направился к участку в надежде на то, что кондиционер починили, но, усевшись за свой стол, он обнаружил записку: его вызывали в кабинет капитана. Чэнь сидел, уставившись на нее и надеясь, что она исчезнет. Меньше всего сейчас хотелось выслушивать очередную лекцию. В конце концов он смял записку в кулаке и направился в офис начальника. Сун повернулся в кресле, нетерпеливо барабаня толстыми пальцами по столу.

— Хорошо, что вы здесь. Они считают, что нашли Тана, — сказал шеф полиции. — Но не уверены. Человек, соответствующий его описанию, зафиксирован камерой слежения на паромном терминале Чжэньшу.

— Салон похоронных услуг Лина, — произнес Чэнь. В голове словно встала на место деталь головоломки. — Это в Чжэньшу.

Глаза Суна сузились его лицо стало еще больше похожим на маску.

— Считаете, он направился именно туда? Почему?

— Понятия не имею, если только он не намеревался поговорить с владельцем салона о смерти дочери. Однако два имеющих отношение друг к другу элемента дела завязаны теперь на районе Чжэньшу. Я склонен думать, что они тесно связаны между собой.

— А не отправился ли он туда искать защиты? Владелец салона известен своими связями с... — Сун тревожно глянул на подчиненного, — преисподней. И в том и другом значении этого слова.[17] Возможно, он думал, что Лин сможет защитить его от того, что овладело его женой.

— Или хотел предупредить Лина, что игра, которую они вели, подошла к концу.

— Не понял.

— Думаю, желание госпожи Тан выяснить, что случилось с ее дочерью, было искренним. Но я считаю также, что она заподозрила мужа в причастности к этому делу. Она твердо настаивала, что ее муж не должен знать о ее обращении в полицию. По крайней мере можно считать рабочей гипотезой, что он заподозрил неладное, когда она вернулась домой после долгого отсутствия, порылся у нее в сумочке и нашел мое имя и номер телефона. Потом, вполне вероятно, он договорился со своим сообщником, чтобы тот занялся госпожой Тан, и постарался отвести подозрения от себя. Он увидел прибывшего экзорсиста — человека, который, резонно предположить, совладает с демоном и одержит победу, — и сбежал.

— Хорошо, — пробормотал шеф полиции. — Как вы говорите, это рабочая гипотеза. Я уже послал человека в Чжэньшу — следить за салоном похоронных услуг. Предлагаю вам отправиться туда и присоединиться к нему.

— Кого вы послали?

— Ма Цзу.

— Сержанта Ма? При всем уважении к вам, шеф... вы уверены, что это правильный выбор?

Брови Суна медленно поднялись на широком лбу.

— А почему он может быть неправильным?

— Дело лишь в том, что от меня и моих... связей сержант Ма, похоже, сильно нервничает.

— Ну, тогда ему придется перебороть себя, верно? В конце концов, он уже большой мальчик, — сказал Сун, заканчивая разговор.

С отчетливым ощущением, что все это уже было, Чэнь спустился к паромному терминалу и сел на паром, следующий на остров.

В ярком солнечном свете утра это место казалось особенно мрачным: словно маленький осколок ночи протянулся через сверкающую ширь гавани. Сержанта Ма он нашел печально сидящим в чайной через дорогу от салона похоронных услуг. Увидев, кто пришел, тот явно побледнел.

— Пока ничего не произошло, — словно в свою защиту сказал Ма.

Чэнь вздохнул. Ма был одет в желто-коричневый пиджак и массивные ботинки: очевидно, по его представлению, так одевались гражданские. Чэнь в жизни не видел никого, кто более походил бы на полицейского.

— Надеюсь, кто-нибудь ведет наблюдение с задней стороны, — проговорил Чэнь с еле различимой вопросительной интонацией в голосе.

Ма кивнул:

— Патрульный полицейский. Не беспокойтесь, он хорошо замаскировался.

— Честно говоря, я буду удивлен, если нам удастся что-то увидеть, — сказал Чэнь. — Даже если он здесь. Тану не нужно покидать дом, чтобы сбежать.

— Почему это?

— Такие места, как салоны похоронных услуг и храмы, являются точками соприкосновения — связующими звеньями между мирами. Раз у них есть лицензия, в этом салоне должен быть доступ и в преисподнюю, и в небесные сферы. Реальную связь с обоими этими мирами имеет и храм, а в той части преисподней, которая относится к нашему району, есть вариант храма Гуаньинь.

Ма сморщил лоб, стараясь сосредоточиться и вникнуть в сказанное.

— Сержант, — обратился к нему Чэнь, пытаясь вкладывать в слова меньше сарказма, — можно поинтересоваться, насколько вы на самом деле знакомы с принципами собственной религии?

Тот уныло поднял голову.

— Но это не моя религия. Я рос у дедушки с бабушкой — бабушка была христианкой, а дед верил лишь в деньги. Он не разрешал бабушке водить меня в церковь, но она много рассказывала мне про Ад.

— Вы ведь из провинции Дало, верно? — уточнил Чэнь.

Ма мрачно кивнул. Чэню стало понятно, откуда все пошло: впечатлительный ребенок из сельской глуши, подкармливаемый полупонятными фактами о загробной жизни женщиной, которая наверняка и представления не имела, о чем говорит. Он решил, что несколько проясняющих подробностей не помешают.

— Не знаю, что вам рассказывала о преисподней бабушка, — начал он, — но это не место, где мертвые обречены вечно мучиться в языках пламени. Умирая, человек отправляется или на Небеса, или в преисподнюю, но сначала нужно пройти некую процедуру. Видите ли, у вас две души, а не одна, как учат христиане. Одна называется хунь, а другая — по. Когда вы умираете, хунь отлетает во вселенную и пытается найти дорогу на Небеса — обычно она лишь скитается вокруг, пока не перевоплощается... а вот с по все по-другому. Раньше она оставалась при теле года три, но так было до того, как в иных мирах процесс ускорили, чтобы привести свои бюрократические процедуры в большее соответствие современным условиям. Теперь, когда человек умирает, по отправляется в загробную жизнь — или на Небеса, или в Ад, к Желтым Источникам.[18]

— А почему преисподнюю называют Желтыми Источниками? — нахмурился Ма.

Чэнь пожал плечами.

— Это примерно то же, когда какое-то место называют «Большой Холм». Думаю, где-то в преисподней есть желтые источники. Ад также называют «диюй», «темницы земли»,[19] в преисподней живут еще и демоны, но это просто другие, не похожие на нас сущности и это, видимо, более точно. Все души, которые в конце жизни попадают в Ад, того заслуживают и получают достойное наказание, но это не длится вечно.

— Надеюсь, мне никогда не доведется увидеть Ад, — пылко проговорил Ма.

— Возможно, вы уже видели его, — улыбнулся Чэнь. — Во всяком случае, и Небеса не такое уж замечательное место — да, красота там завораживающая, что есть, то есть, однако правила императорского двора[20] остаются средневековыми, и там все так же опутано бюрократией, как и в самой преисподней.

— Что же на самом деле происходит, когда ты... когда умираешь? — прошептал Ма.

— Обычно, если умираешь нормально, приходит чиновник с предписанием и переносит тебя в гавань Ночи, откуда отходит ладья к иным мирам. В других местах Китая может быть по-другому — например, можно оказаться в пещере, — но здесь, так как наш город морской, мы тесно связаны с фэн-шуй моря, и, чтобы попасть в один из иных миров, душам приходится перебираться через море Ночи. Когда душа попадает в гавань Ночи, ей приходится преодолевать множество этапов — нужно платить демонам Врат, пройти взвешивание, потом пробраться через деревню Злой Собаки, где проходящих грешников мучают демонические звери. Затем душа встречает на пути зеркало, которое сообщает, кем она, скорее всего, станет в следующем перевоплощении, а после этого ее помещают в некое подобие наблюдательного пункта, откуда она может в последний раз взглянуть на свой земной дом и семью, чтобы грустно согласиться, что все делала не так и заслуживает того, что ее ждет. В конце концов она пересекает зияющую бездну, чтобы попасть на пристань, а потом садится в ладью. Когда срок пребывания души на Небесах или в преисподней заканчивается, полномочные чиновники опять заставляют ее предстать перед Колесом Закона, и ее снова изгоняют в следующее воплощение, дав сначала выпить специальный напиток, после которого она ничего не помнит. — Чэнь ободряюще улыбнулся. — Вообще-то все это немного напоминает организованную туристическую поездку, правда. Если день недели вторник, значит, экскурсия направится в деревню Злой Собаки.

Ма в ответ не улыбнулся.

— Вы ведь были в преисподней, верно? Я имею в виду, еще при жизни.

Чэнь не стал отмечать, что он вообще-то и сейчас жив.

— Да, — спокойно подтвердил он. — Да. Я был в преисподней. У меня есть особое разрешение, и мне не нужно проходить все этапы, хотя путь мой все равно лежит через гавань Ночи. Но это имеет и свои негативные последствия, Ма. — Он вздохнул. — И я не один такой. Если Тан действительно задумал удариться в бега и имеет нужные контакты, то вполне возможно, что он спрячется в Аду, я сильно сомневаюсь, что его допустят на Небеса, хотя кто знает.

Казалось, по лицу Ма пробежала дрожь: словно отражение луны на воде подернулось рябью.

— В Аду? Вы хотите сказать, что нам, возможно, придется отправиться в Ад, чтобы вернуть его?

— Сержант, я попросил бы потише. Нет, это не совсем верно. Вам не придется отправляться в Ад за подозреваемым. А вот мне — вполне вероятно.

Эти слова возымели действие, и Ма умолк. Он сидел в мрачном раздумье, сгорбившись над маленькой чашкой чая, а Чэнь в это время вместо него продолжал наблюдение сквозь грязные кружевные занавески чайной. Салон похоронных услуг был в буквальном смысле слова покоен, как могила. Чэнь повернулся, чтобы обратиться к Ма, и краем глаза заметил движение. Дверь в салон открылась. На улице показалась дородная фигура Лин Суло, который быстро огляделся по сторонам и проворно зашагал по дороге.

— Оставайтесь здесь, — бросил Чэнь, вскочив со стула. — Не спускайте глаз с дома и поддерживайте связь с патрульным.

Следовать за владельцем салона похоронных услуг было рискованно, он мог упустить подозреваемого — если исходить из того, что Тан действительно там. Но Чэнь посчитал, что рискнуть стоит. Осторожно ступая по мостовой, он видел, как Лин удаляется по улице. Чэнь последовал за ним. На улице вдруг стало темнее, словно тучей закрыло солнце. «Нехороший знак», — подумал Чэнь.

Он уже прошел половину улицы, когда начался дождь. Это был настоящий поток, он хлынул на пыльные мостовые, и волосы Чэня за минуту прилипли к голове. Чертыхаясь и щурясь, инспектор, пытавшийся что-то разглядеть сквозь пелену дождя, увидел, как фигура Лина юркнула в какую-то дверь. Чэнь торопливо прошел по улице и укрылся под навесом. Здание, в котором исчез Лин, смахивало на склад, возможно даже бесхозный. Окна надежно заколочены досками, а щели затянуты лентой. Дверь, в которую вошел Лин, была плотно закрыта. Чэнь приложил к двери ухо, но ничего не услышал. После того, что произошло вчера вечером, больше не хотелось попасть в еще одну ловушку без достаточной поддержки. Но выбора не было.

Дверь склада распахнулась, и Чэнь вздрогнул. Оттуда плетью вылетел длинный черный шнур и туго обвился вокруг его лодыжки. Чэня отбросило назад на спину, и он почувствовал, что его волокут за дверь. Над ним нависло что-то высокое и темное, по лицу, как гигантская моль, скользнула пола негнущегося шелкового халата. Он лихорадочно полез во внутренний карман за четками и, нащупав их, махнул перед собой, как цепом. Удар пришелся по какому-то костяному щитку, посыпались искры, и разнесся запах опаленного шелка. Послышалось шипящее ругательство, и его лодыжку тут же отпустили. Пошатываясь, Чэнь поднялся на ноги и стал быстро и торопливо читать нараспев Четырнадцать Невыразимых Изъявлений. Нападавший отпрыгнул в дальний конец комнаты, и Чэнь увидел замерцавшую в полумраке связку рубинов: демон вытащил свои четки. Инспектор начал первым, однако демон произносил Изъявления несколькими голосами сразу, и они со щелканьем и треском вылетали из его гибкой глотки. Увеличив темп, Чэнь опередил демона всего на один слог. Из разверзшегося пространства потянуло жаром адского пламени, демона катапультировало обратно в Ад, и от него осталась лишь струйка ядовитого дыма.

Тяжело дыша, Чэнь отступил в сторону, дымок кристаллизовался в пылинки и опустился на пол, где превратился в рой крошечной красной саранчи, которая стала бегать между трещинами в досках пола. Чэнь прислонился спиной к стене. Четки раскалились докрасна, но он боялся выпустить их из рук. Стиснув зубы от боли, он, хромая, вышел из склада на улицу, где под проливным дождем четки с шипением остыли. Лодыжка сильно распухла. Ковыляя вдоль по улице, Чэнь нащупал в кармане мобильный телефон и вызвал подкрепление. Сержант Ма все так же сидел в чайной, не отрывая глаз от окна.

— Пошли, — сказал Чэнь. — Заходим внутрь.

У Ма даже рот раскрылся.

— Что с вами?

— Напали. Что-то напало.

Это, видимо, был не самый лучший стимул к решительным действиям. Глаза у Ма округлились от ужаса.

— Какое такое «что-то»?

— Точно не могу сказать. Пойдем.

— Если там демоны, я не пойду, — со всей решительностью заявил Ма.

— Если вы собираетесь не подчиниться прямому приказу, сержант, вам придется иметь дело кое с чем похуже, чем демоны, — проговорил Чэнь. Он чувствовал себя отвратительно. — Вам придется иметь дело со мной.

Вместе с Ма они торопливо преодолели узкое пространство между домами и оказались позади салона похоронных услуг. Внутренний двор был отделен от переулка высокой стеной, верхний край которой ограждала колючая проволока. У их ног лежала крышка люка канализации. Посмотрев на Ма, Чэнь вздохнул.

— Ну что ж, хорошо. Помогите-ка мне.

Через десять не очень приятных минут они уже стояли во дворе. Сзади салон похоронных услуг был не таким импозантным, как спереди. Во двор выходило узкое окно. Сжав зубы — сильно болела лодыжка, — Чэнь поднял вверх ладонь.

— Под охраной. Ну да ничего.

Скрипя зубами, он вытащил из кармана скальпель в футляре. На глазах у пришедшего в ужас Ма он несколько раз полоснул себе по ладони, так что порезы сложились в иероглиф, а потом повернул окровавленную руку по направлению к окну. Из окна с шипением вырвался черный пар, и охранные чары перестали действовать. Сержант Ма смотрел на него круглыми, как чайные блюдца, глазами. Пробравшись через окно, Чэнь спрыгнул в узкий коридор. Убедившись, что Ма следует за ним, он поковылял по коридору, пока они не добрались до двери в помещение, которое, по мнению Чэня, было главной гостиной. Оттуда доносились приглушенные голоса.

— Ждите здесь, — приказал Чэнь.

Он быстро поднялся по лестнице и очутился перед целым рядом дверей. Каждая из них мерцала каким-то ровным светом, и Чэнь почувствовал, как стали нагреваться у него в кармане четки. Словно в ответ на это, кожа ощутила прилив холода.

Каждая из дверей была входом в преисподнюю. Левая сторона пиджака, казалось, становилась все тяжелее: с какой-то странной силой она тянула вниз. Пораженный Чэнь сунул руку в карман и нащупал что-то плоское и холодное как лед. Вытащив руку, он увидел, что это фотография неизвестной девушки, которую он взял из спальни Перл Тан. Минуту Чэнь заново рассматривал снимок. Фонарь с драконами в левой части кадра очень напоминал те, что висели перед салоном.

Чэнь дунул на фотографию, а затем покрыл ее тонким слоем собственной крови. Удерживая фотографию на ладони, он поместил сверху свой небольшой фэн-шуй-компас. Какой-то миг стрелка бешено закрутилась, но потом остановилась, указывая в сторону одной из дверей. Похоже, дух девушки находился там.

Чэнь осторожно вытянул ладонь, демонстрируя еще кровоточащую рану, и снял вторые за день чары. Дверь бесшумно распахнулась. Крепко обернув четки вокруг костяшек пальцев, Чэнь шагнул вперед. Даже несмотря на защиту четок, кожа ощутила покалывания и стала гореть: верный знак того, что помещение уже не полностью принадлежало миру живых. На другом конце комнаты на диване лежала девушка. С закрытыми глазами, свернувшись клубком, как котенок. Девушка лежала неподвижно, и кожа у нее была пепельно-белого цвета. Быстро пройдя через комнату, Чэнь подошел к дивану, но, как только он приблизился к нему, из второй двери на другой стороне комнаты выскочил демон. Он оказался из той разновидности, что больше похожа на людей: перед Чэнем мелькнуло бледное лицо, как у богомола, и гладкие черные волосы. От Чэня не ускользнул уродливый ожог на длинном черном одеянии. Это был старый знакомый: то самое существо, что не так давно напало на него. Когтистые пальцы демона сжимали окровавленную катану.[21] Подняв ее над головой, демон резко бросился на Чэня. Тот упал на пол, и меч описал дугу над его головой. Ударом ноги инспектор опрокинул демона на спину, а потом, словно плетью, так хлестнул его по запястью, что тот взвыл. Забавно соединенные пальцы демона разжались и выпустили оружие. Схватив меч, Чэнь чуть отступил, чтобы нанести решающий удар. В это время на плечо ему упала тень.

— Берегись! — донесся от двери панический голос Ма.

Обернувшись, Чэнь успел увидеть, что на него приготовился прыгнуть призрак девушки со скорняжным ножом в руке. Сразу за ней стоял изрыгавший проклятия Тан Сюань. Взгляд призрака был сосредоточен на горле Чэня. Инспектор обрушил меч на призрака, развалив его пополам с головы до промежности и засыпав пол разлетевшимися частичками благоухающего пепла, а Ма в это время подскочил к Тан Сюаню.

Пока Ма заваливал Тана на пол, Чэнь повернулся к демону. Тот сидел на полу, поглаживая раненое запястье, но как только Чэнь приблизился, намереваясь убить его, торопливо вытащил что-то из внутреннего кармана своего шелкового халата и поднял вверх. Это был черный жетон.

— Сенешаль[22] Чжу Ирж, Департамент порока, Четвертый участок Ада, — негромко представился демон. — Не могли бы вы вернуть мне меч? Когда будете готовы это сделать, конечно.

5

— Cигарету? — вяло предложил демон.

— Нет, спасибо. Не курю. — Чэнь методично накладывал бинт на его раненую руку. В зеркалах гостиной кружились бесконечные отражения голубых огней стоящей на улице полицейской машины.

— Очень плохо. Помогает расслабиться, знаете ли. Ну а вы? — Демон вежливо предложил пачку тонких красных сигарет Тан Сюаню, который по-прежнему сидел, опустив голову от стыда. — Нет? Вы, я полагаю, в данный момент тоже не курите, — проговорил он, обращаясь ко второй задержанной, рассеченной пополам, которая одарила его яростным сверканием глаза, находившегося где-то на уровне талии.

Чжу Ирж прикурил сигарету прикосновением когтистого большого пальца, и в воздухе потянуло сладковатым, еле уловимым запахом опиума.

— Ну, — негромко произнес Чэнь. — Вы не против поведать мне, какой у вас к этому делу интерес?

— Конечно. Но не здесь.

Чэнь проследовал вместе с демоном к двери, и они вышли на улицу. Приближалась гроза. Огромная, похожая на наковальню, туча собиралась где-то над портом. В порыве ветра Чэнь ощутил капли дождя.

— Послушайте, — начал Чжу Ирж, — я же сказал вам, что я из Департамента порока...

— Я догадываюсь, что у вас бюрократия работает не так, как у нас, — сказал Чэнь. — Но мне не совсем понятно, почему Департаменту порока интересны пропавшие души.

— Департаменту порока интересны самые разные вещи — например, распространение проституции, как в Аду, так и вашем мире. Со своей стороны, мы скептически смотрим на попытки сдержать этот бизнес, но мы тоже законопослушны. Вы же знаете, насколько обюрокрачен Ад... У нас строго следят за налогообложением, и мы вынуждены преследовать тех, кто пытается обойти эти ограничения. — Чжу Ирж сделал последнюю затяжку, и его сигарета, вспыхнув, превратилась в тоненькую трубочку пепла. Демон бросил ее в ливневый сток.

— Значит, вы поощряете этот бизнес до тех пор, пока от него есть поступления, — сделал вывод Чэнь.

— Пока прибыль поступает напрямую в императорские сундуки, нас это устраивает. Но вы же знаете, инспектор, Ад трудно назвать местом, где все действуют заодно. И всегда находятся такие, кто считает, что они могут перехитрить систему, — в конце концов, в этом природа Ада.

— Тан — один из таких? — попытался найти ответы Чэнь.

— Этот человек — лишь крохотная часть очень большой головоломки, — сказал демон. — Сдается мне, что предприимчивый господин Тан поставлял в Ад души людей добродетельных.

— То есть занимался похищением? Вы считаете, он торговал призраками?

— По сути дела, да. Есть свидетельство, что он снабжал их тонко рассчитанными дозами яда, который дает синдром анорексии. Вероятно, он обладал довольно замедленным действием, иначе ваши следователи раскусили бы этот замысел. А после смерти духи многих прекрасно воспитанных молодых дам, — тут демон двусмысленно улыбнулся в сторону, — вместо того чтобы ступить на скучные пастельные берега небесных сфер, оказывались в Аду, в наиболее элитных заведениях для удовольствий. Уверен, что вы знаете, о чем я говорю.

— Был я однажды в одном из мест для отдыха демонов, — поморщился Чэнь. — Чисто по работе, конечно.

— Ну да. В таком случае я уверен, что вы можете себе представить, насколько популярны такие изысканные дeвы среди наиболее... э-э... пресыщенных знатоков. Обычно такое времяпровождение получалось очень приятным — но у девушек нет лицензии, и если на Небесах узнают об этом, то Императорской госслужбе придется заплатить солидный штраф, а владельцы заведений налогов не платят. Значит, это должно быть прекращено.

— Ну вот, — подвел итог Чэнь, — выходит, мы сходимся во мнениях, хотя, насколько я понимаю, по совершенно разным причинам. Так кто же эта девушка? — кивнул он в направлении салона похоронных услуг.

— Ее зовут Рейни Цзюнь. Очевидно, она — одна из тех добродетельных душ, о которых мы только что говорили, хотя, похоже, ее добродетель заключается в том, что ей никогда не предоставлялась возможность должным образом проявить свой талант, пока ее не освободила смерть. Она — сообщница Тана в Аду. Тела девушек доставлялись сюда, в якобы первоклассный и респектабельный салон похоронных услуг, где Лин Суло подделывал визовые документы, с тем чтобы добродетельные девушки, которые должны были попасть на Небесные берега, оказывались... в другом месте. В основном — работая призраками в борделе Мю, двойником которого является этот салон. Посетители из числа людей приходили сюда навестить девушек-духов под видом наведения справок о салоне похоронных услуг, обитатели Ада заявлялись напрямую.

— Кто же послал фотографию призрака Перл ее матери?

— Интересный вопрос. Не знаю. Может, тайный агент конкурентов. Я же говорил, в Аду одни завистники: — Демон зевнул, показав острые позолоченные зубы. — Кстати, прошу прощения за нападение. Принял вас за одного из клиентов Лина, надеялся получить информацию. А за то, что вы повредили мне платье, мой департамент выставит вашему счет.

— Об этом не беспокойтесь, — занятый другими мыслями, ответил Чэнь.

В золотистых глазах демона сверкнула искра любопытства.

— Какие у вас четки — будь здоров. Могу я спросить, откуда они у вас?

Чэнь улыбнулся.

— От того, с кем вам никогда не доводилось встречаться.

Казалось, Чжу Иржа это слегка задело.

— Похоже, вы считаете, я не настолько крут, чтобы общаться с Бессмертными? Что ж, я за свою жизнь встречал довольно многих, и не сказать чтобы ни на кого не сумел произвести впечатления. — Затем он мрачно добавил: — Никто не понимает, как непросто быть обитателем Ада. Инь и Ян, знаете ли. Тьма и свет. Не будь нас, ничего вообще не существовало бы, а все шишки по-прежнему сыплются на нас.

— Сочувствую, — сказал Чэнь. — Но не пора ли вам возвращаться?

— Думаю, пора, — проговорил Чжу Ирж, глядя на грозовое небо. — Интересная это штука — наведываться в ваш мир. — Плечи у него передернулись, как у кота. — Однако, должен заметить, дождь я не люблю. Во всяком случае, ваш дождь. Не нравится мне промокать.

Чэнь взглянул на него. Широко раскрытые золотистые глаза смотрели искренне, и их переполняло почти что бесхитростное зло. Чжу Ирж вдруг напомнил Чэню Инари, и он был не в восторге от этого сравнения.

— Ваша пленница ждет, — напомнил он демону. — Мой тоже.

Вернувшись в салон похоронных услуг, он проводил Ма и Тана к патрульной машине.

— Ничего говорить я не собираюсь, — пробормотал закованный в наручники Тан, обращаясь к сержанту, выражение лица которого говорило, что он, скорее, будет благосклонен к какой-нибудь змее. — Я хочу, чтобы мне предоставили моего адвоката.

— Мне тоже этого хочется, — мрачно заметил Чэнь. — Вы сможете позвонить ему, как только мы вернемся в участок.

До парома они ехали молча, пока Ма не спросил с таким видом, словно на самом деле не хотел получить ответ на свой вопрос:

— Куда делся этот... это существо?

— Сенешаль Чжу Ирж? Надеюсь, вернулся в Ад. Я предложил ему поддерживать связь по ходу следствия. Сказал, чтобы связывался со мной по электронной почте.

— А он вернется? — спросил Ма.

— Сомневаюсь, — ответил Чэнь. — Раз он доставит пленницу на место, возвращаться ему не резон. Люди имеют дело с людьми, а преисподняя заботится о своих... Встречные судебные преследования случаются очень редко. Конечно, когда наш господин Тан покинет этот мир, он, возможно, обнаружит, что ему придется столкнуться еще с несколькими оставшимися последствиями. — Чэнь мрачно улыбнулся. Задержанный бросил на него хмурый взгляд.

— Никогда раньше не видел демона, — произнес Ма, словно экспериментируя, не вызовет ли даже простое упоминание этого существа его мгновенное появление.

— Правда? — отстраненно спросил Чэнь.

— Я думал... я думал, они на самом деле ужасные, — размышлял вслух Ма. — Я и представить не мог, что они так похожи на людей.

— Они все разные. И это зависит от того, где они находятся, когда существуешь на том свете, можно стать другим. У иных совершенно нечеловеческое обличье, другие выглядят почти совсем как мы. Внешность еще ничего не значит, Ма. За самой невинной внешностью может скрываться зло, и наоборот.

— Зло, — как эхо, повторил Ма и содрогнулся. — Не понимаю, как вы можете иметь дело с такими отвратительными существами.

— Не все демоны стремятся вызвать страдания и боль, — проговорил Чэнь, стараясь, чтобы в его голосе не прозвучала досада на предвзятое отношение Ма. — У них те же потребности и желания, они, как и мы, способны любить... — Чувствуя, что близок к тому, чтобы сказать лишнее, он резко замолчал и стал смотреть из окна в сторону порта.

«Где-то сейчас Инари? — беспокойно думал он. — Сидит в плавучем домике, в безопасности, положив локти на подоконник, и наблюдает за грозой? Или идет по залитым дождем улицам с риском того, что каждый прохожий может понять, кто она? Не хотелось держать ее взаперти, и все же...»

Вспомнилось, что рассказывала бабушка, когда он был еще маленьким, про собственную мать из провинции Хунань.

У прабабушки, наложницы одного богача, ноги были так перебинтованы,[23] что она могла без боли просеменить лишь несколько шагов. Все остальное время она лежала в одной из комнат наверху и смотрела, как в саду одно время года сменяется другим: как с карнизов сползает снег, как с приходом весны сад окутывает вишневый цвет, как среди темных ветвей из лепестков каплями крови появляются плоды, как к концу года свет становится более насыщенным, листья краснеют и опадают... Чэнь, праправнук этой наложницы, не хотел такой жизни для своей жены, для Инари. Бинтование ног осталось в прошлом, его теперь практиковали, возможно, лишь кумиры модниц из Пекина, где время от времени эта традиция ненадолго возрождалась, но для Инари существовали и другие ограничения, которые могли оказаться такими же стесняющими. Однако Чэнь крупно рисковал, избавив Инари от соблазнов, свойственных другим. Ему хотелось, чтобы исполнилось ее самое заветное желание, чтобы она стала свободной. Для него по-прежнему оставалось чудом то, что Инари предпочла остаться с ним, а не искать успеха в этом мире. Он не мог обеспечить ей полную безопасность, а ведь были другие люди, которые защитили бы ее гораздо лучше. И все же, несмотря на все трудности, которые принес этот брак и ему, и Инари, в душе не было ничего, о чем он мог бы пожалеть. Охваченный внезапным чувством, он заморгал глазами и пожурил себя: «Что подумает Ма, если увидит, что его страшный начальник расчувствовался до слез?»

Паром, покачиваясь, подошел к берегу, и патрульная машина, съехав с него, направилась к участку. Тана взяли под стражу, вызвали его адвоката, но допрос оказался коротким. Тан не пожелал произнести ни слова: все время, пока Чэнь подступался к нему то с лестью, то с угрозами, то с железной логикой, он с высокомерным видом хранил абсолютное молчание. Поняв, что от Тана ничего не добьешься, Чэнь махнул на него рукой и разрешил адвокату внести сумму залога.

— Думает, что сможет выпутаться из всего этого с помощью денег, — сказал он капитану Суну, когда они вышли из комнаты, где проводился допрос.

— Может, он и прав, — мрачно проговорил Сун. — Он человек влиятельный. На меня уже губернатор наорал по телефону. Возможно, придется отпустить этого типа.

Чэнь почувствовал как в груди, подобно непослушному ци,[24] вскипает ярость, и постарался подавить ее.

— Речь может идти об обвинении в нескольких убийствах, — произнес он как можно мягче. — И не забывайте, все это относится к живым — в деле фигурируют не только мертвые.

— Знаю, знаю. Я сделаю все, что в моих силах, Чэнь. Но вы же реалист, как и я. Не очень-то тешьте себя надеждами.

— Я так никогда и не делаю, — ответил Чэнь.

Было уже далеко за полдень. Кондиционеры включались несколько раз с перебоями, а теперь снова не работали, и в здании участка становилось угнетающе жарко. Чэнь самовольно отлучился со службы и прошел пешком несколько кварталов до храма Гуаньинь. Из-за того что он был на плохом счету у богини, чувство безмятежности и безопасности, которое всегда ассоциировалось с этим храмом, уменьшилось, однако полностью не рассеялось даже после произошедшего в прошлом году.

Он вошел через железные ворота храма в тихий дворик и глубоко вдохнул благоухающий воздух.

Остальные регулярные посетители этого небольшого храма, вероятно, были на работе или спали в такую жару. Чэнь прошел к двери и открыл ее. Внутри было темно и тихо. Богиня стояла в дальнем углу: высокая нефритовая колонна, безупречно зеленая, словно вырезанная из морской волны. Когда Чэнь приблизился, статую тронуло рябью, и она пошевелилась.

— Чэнь Вэй, — заговорила богиня, и ее голос был прохладным и далеким, как океан.

— Значит, ты не отказываешься разговаривать со мной? — неуверенно произнес инспектор.

Гуаньинь посмотрела на него с упреком.

— Это ты перестал говорить со мной. Ты считаешь, что я тебя не слушаю, а на самом деле сам отказываешься слышать.

— Когда я... — Чэнь на миг замолчал, тщательно подбирая слова. — Когда я вызволил Инари из Ада и взял ответственность за нее на себя, ты сказала, что, приведя в этот мир демона, я совершил тяжкое прегрешение. Ты сказала также, что я наказан за это на семь лет и больше не могу рассчитывать на твою поддержку, хотя я дал тебе обет как приверженец и слуга.

— Верно. Неужели ты думаешь, что я не знаю, как это непросто? Люди называют меня сострадательной и милостивой, потому что мне слышен каждый крик боли в этом мире. Думаешь, я не слышу и тебя тоже или Инари, когда она каждую ночь обращается ко мне с молитвой и просит освободить тебя от наказания, чтобы ты больше не оставался незащищенным и не подвергался опасности?

— Я не знал об этом, — прошептал Чэнь.

— Сам факт такой молитвы говорит о том, что вы оба размышляете над содеянным и над его последствиями. Это не наказание. Это напоминание. Я ни на что не осуждала тебя, Чэнь. Ты осудил себя сам.

На какой-то миг Чэнь опустил голову.

— Я знаю.

— Ты пришел сюда просить моей помощи?

Чэнь печально улыбнулся.

— А я получу ее?

— Небо прислушивается ко всему, Чэнь Вэй, но не спешит, когда доходит до дела. Нам нужны такие люди, как ты, чтобы вести работу в этом мире. Любую помощь, которую я могу предоставить тебе, ты можешь обрести в своей душе.

Черты богини, казалось, плыли в свете светильника, ее глаза были золотистыми, как вечернее солнце или как глаза демона. Ни на какие ответы он не рассчитывал, но, по крайней мере, она снизошла, чтобы заметить его. Чэнь еще раз поклонился и вышел из храма в дневной зной.

Интермедия

Ад

Даже по меркам Ада день выдался ужасно жаркий, и в особняке Цинь Ци — Первого, лорда банков в Министерстве богатства — было душно. Сенешаль, Чжу Ирж с облегчением вздохнул, когда Первый лорд, предложил поговорить в саду. Спросив разрешения, он снял свое длинное одеяние и, свернув его, сунул под руку. Он с удовольствием отметил, что подпалина на халате почти не видна. Цзи Жэнь хоть, и мегера ужасная, но шить умеет, это точно. Он последовал за Цинь Ци в сад и спустился вместе с ним в тень ив, длинные раскидистые ветви которых опускались до маслянистых вод пруда.

— Рыба! — с мрачным восторгом произнес Первый лорд. — Вы любите рыбу, сенешаль Чжу?

— Как еду? Или как украшение?

— Как то и другое. Мои карпы, конечно, чисто декоративные. Превращены из душ богатых американских бизнесменов. Я понимаю, процесс болезненный, но, исходя из того, какую жизнь вели некоторые из них, они могли кончить и похуже, чем оказаться карпами у меня в пруду. — Быстрым движением хвоста Первый лорд банков привел в порядок свои тяжелые парчовые одежды.

— Насколько я понимаю, такие раритеты, должно быть, очень дороги, — сказал Чжу.

— Ужасно дороги. Но мне они нравятся, как и моей первой жене, а я люблю радовать ее. Вы женаты, сенешаль?

— Еще нет.

— Такой молодой человек, как вы? Вам наверняка не больше нескольких сотен лет... Удивили меня. Но, возможно, вы еще не встретили ту самую девушку.

— Я еще размышляю на этот счет, — проговорил Чжу Ирж, стараясь не поморщиться.

Во время их последней встречи мать особенно язвила по этому поводу, но не собирается он жениться на Ли Сюйюй, каким бы влиятельным ни был ее отец в Министерстве эпидемий, и все тут. Полно было и других партий, но ни одна по разным причинам не устраивала его. В его мозгу проплывали улыбающиеся лица. От Цзи Жэнь — можно быстро свихнуться, у Фэй Ша, хоть она и восхитительна в постели, нет ни одной мысли ни в одной из ее прекрасных голов. Семья ожидала, — что он женится из-за денег, друзья рассчитывали, что будет флиртовать также бездушно, как и они, а Чжу Иржа собственные представления о любви просто тревожили. Иногда он просыпался — в холодном поту, размышляя, а не проклял ли кто его моральные устои. Одному Императорскому Величеству известно, откуда взялись эти принципы. Похоже, мало кто из рода демонов был поражен этим. Возможно, даже придется пройти лечение, нo вряд ли его страховка по здоровью покроет расходы... Чжу Ирж издал мученический вздох.

— Сенешаль? Я задал вам вопрос. — Первый лорд банков, не отрываясь смотрел на него глазами цвета высохшей крови.

— Что? Прошу прощения, ваше сиятельство. Я лишь хотел дать взвешенный ответ, — торопливо откликнулся Чжу Ирж и тут же добавил: — Самым мудрым будет ваше решение по этой проблеме. — Он терялся в догадках, что за вопрос был задан, но Цинь Ци, похоже, остался удовлетворен ответом.

Облокотившись на декоративный мостик, перекинутый через пруд, Первый лорд банков — стал кормить карпов, скатывая между когтями кусочки плоти и бросая их в зеленую воду. Карпы неторопливо поднялись к поверхности: их рты открывались и закрывались, как пустые мешки, заглатывая лакомые кусочки, и поверхность воды покрылась рябью. Несмотря на прохладу, веявшую от пруда с карпами, Чжу Иржу показалось, что слишком жарко.

— Уверен, вы теряетесь в догадках, зачем я сегодня связался с вашим департаментом и вызвал вас сюда, — начал Первый лорд. — Дело в том, что есть один довольно деликатный вопрос.

— Ваше сиятельство?

— Дело, которым вы занимались. О борделе.

— Ах, это.

— К нему имеет отношение небольшой вопрос, требующий... определенной доли вкуса, скажем, элемента личного подхода, который не хочется доверять тому, кто не обладает таким опытом.

— Я польщен вашим доверием, милорд, — осторожно проговорил Чжу Ирж. — Дозволено ли мне будет узнать, что стоит за этим делом?

Цинь Ци рассеянно грыз длинный украшенный ноготь, и ему потребовалось некоторое усилие, чтобы оторваться от этого занятия.

— Вы нужны мне, чтобы найти одну молодую даму. Она из душ, которые похитили по пути на Небеса. Я получил весточку от нее.

Чжу Ирж нахмурился.

— У человеческой души хватило смелости пойти на контакт с вами, лорд?

— Воистину так. — Первый лорд банков позволил себе слабо улыбнуться. — Очень деятельная юная дама, эта мисс Перл Тан.

Забывшись, Чжу Ирж уставился на него.

— Перл Тан сумела связаться с вами?

— Вижу, мне придется объясниться, — проговорил Первый лорд с некоторой долей раздражения. — Ваши начальники, Чжу Ирж, привлекли вас заниматься исключительно неуплатой налогов за определенное число проданных в бордель призраков. Вы, несомненно, считали, что больше с этим делом ничего не связано. Однако за недавним случаем торговли добродетельными душами скрывается не просто выгода. За этим стоит больше, чем сразу бросается в глаза. Вы ведь знаете, отец Перл — солидный финансист. Как ему, по-вашему, удалось стать таковым?

— Вы — правитель Министерства богатства, — сказал Чжу Ирж. — Поэтому я склонен думать, что к его успехам вы имели какое-то отношение.

— Вот именно. Тана создал я, сенешаль. Я сделал его тем, что он есть сегодня. За это он обещал мне определенные услуги — неважно какие — и до последнего времени действовал в соответствии с самыми строгими требованиями. Однако для пользующихся властью всегда есть соблазн расширить круг тех, кто им подчиняется. Оглядываясь назад, могу сказать, что я спрашивал с Тана слишком много. В течение последнего года или около того я заметил спад в его деятельности и, соответственно, меньшую готовность делать так, как я того хочу. Похоже, господин Тан решился на поиски другого покровителя, с которыми и связано его увлечение торговлей призраками, хотя я еще не знаю, в чем это выражается. Очутившись здесь, дух Перл Тан вышел на контакт со мной, тайно и со значительным риском для себя. В своем сообщении она написала, что торговля призраками — часть заговора ее отца против меня, — тут на лице Чжу Иржа отразилось немалое потрясение, а Первый лорд продолжал: — А также сообщила, что мне следует «опасаться одного министерства».

— Какого министерства?

— Вот-вот. Действительно, какого? Большинство моих глубокоуважаемых коллег точат на меня зуб, Чжу Ирж, точно так же, как и я посвятил большую часть жизни тому, чтобы и им было несладко. Однако можно только догадываться, происходит ли это в Министерстве войны, или плоти, или землетрясений, или эпидемий, которые намереваются свергнуть меня при поддержке ненадежного господина Тана.

— И вы хотите, чтобы я вызволил Перл Тан из борделя Мю и допросил ее?

— Если бы она по-прежнему была в борделе, — проговорил Первый лорд с некоторой строгостью в голосе, — я мог бы поручить это дело исполнителю не такого высокого ранга. Но она, похоже, куда-то пропала.

— Пропала?

— Прошу вас, прекратите так бессмысленно повторять все, что я говорю. Вплоть до последнего Темного дня[25] она активно предлагала свои услуги в борделе. Но потом, очевидно, нашла способ вырваться оттуда и сбежать.

— Трудно поверить, чтобы новая и сравнительно невинная душа, совершив побег в Аду, смогла уйти слишком далеко, — задумчиво проговорил Чжу Ирж.

— Вот и мне трудно в это поверить. Думаю, либо владелец данного конкретного заведения лжет мне, скрывая ее в каком-нибудь потайном месте для своих собственных гнусных целей, либо кто-то ей помог. Ни тот ни другой сценарий оптимизма не внушает. Я хочу, чтобы вы нашли этого маленького надоедливого призрака, Чжу Ирж. Найдите ее и верните обратно.

Часть вторая

6

Сингапур-3. Земля

На обратном пути в участок Чэнь обдумывал, с какой стороны подойти к Тану, чтобы заставить его говорить. Поэтому он был взбешен, обнаружив, что промышленника уже отпустили под залог. Чтобы выразить свое неудовольствие, Чэнь направился прямо в кабинет капитана.

— Чэнь, я же говорил, что это тоже возможно. Я сделал все, что смог, — мрачно сказал Сун. Лицо его было серое и помятое: видно, день у него выдался непростой. — У меня и губернатор сидел на шее, и адвокаты лезли во все окна... Если получится, доведем дело до суда, но не особенно рассчитывайте на это.

— Значит, Тан может быть повинен в смерти нескольких юных девушек, в том числе, похоже, и своей собственной дочери — не говоря уже о жене, — и разгуливать на свободе? — досадовал Чэнь. — О, полагаю, я должен уже разбираться, что к чему, но все же это приводит меня в бешенство.

— Вы, как и я, знаете, как все устроено в этом мире, — сочувственно пожал плечами капитан Сун. — Мы уже не маленькие, инспектор.

— Я заметил, — сухо прокомментировал Чэнь.

Внутри у него все кипело. Вернувшись к своему столу, он стал изучать записи по второстепенному делу о мошенническом экзорсизме и пересмотренное предложение по правилам лицензирования для практикующих фэн-шуй. Но ни на том, ни на другом документе сконцентрироваться не удалось, и он позвонил Инари. Никто не ответил. Мысль о том, что Тан на свободе, раздражала, как рубашка из шерсти яка. Проверив карманы, Чэнь убедился, что четки, скальпель, компас и остальное снаряжение на месте. Он пошарил в ящиках стола, нашел два небольших восьмиугольных зеркальца и тюбик суперклея, тщательно завернул в салфетку и положил в карман. Потом, как и вчера вечером, вышел на улицу, окунувшись во влажность города, и сел на первый трамвай до района Гарден.

Перед особняком, наполовину скрытая тенями от магнолий, стояла личная машина Тана. Чэнь прогуливался по улице, стараясь держаться вне периметра обзора системы безопасности, чтобы его нельзя было увидеть из особняка, потом вынул из кармана одно из зеркалец. Пробормотав несколько слов, он приклеил зеркальце к нижней части крыла «Мерседеса». Рискованный шаг, потому что за машиной могло осуществляться наблюдение, но он был на сто процентов уверен, что защитные устройства настраивали на обнаружение электронного оборудования или взрывчатки, но никак не на дешевое зеркало из пластика. Затем он снова отошел по улице в сторону. Руку он держал в кармане на втором зеркале, но оно оставалось холодным.

Однако, когда он дошел до Опера-Хаус, ладонь ощутила излучаемое зеркалом тепло. Чэнь быстро нашел неподалеку чайную, заказал чайник «драконьего улуна» и сел, держа зеркало на коленях.

На поверхности зеркала, детально и точно, как в цифровом фильме, отражался отъезжавший от обочины «Мерседес». За рулем сидел сам Тан, и, насколько Чэнь мог видеть, больше никого в машине не было. «Мерседес» повернул в конце улицы на север, направляясь в пригороды. Ограниченный краями зеркала, Чэнь видел, как мелькали мимо высотные дома и бетонные развалины, заросшие ползучими растениями, возможно, они были повреждены бомбами террористов нынешней зимой, а может, это просто участки земли, где планировалось строительство, но кончились деньги. Он успел мельком увидеть броский новый фасад храма Вэй Цянь — вероятно, часть проекта по обновлению города — и подумать, какие, интересно, системы защиты установлены на этом «Мерседесе», если Тан рискует ездить по бедным гетто, где народ такой раздражительный. Оставив эти зоны позади, Тан уже ехал по району, где живут люди побогаче. Снова показались особняки с целыми акрами земли перед ними, и Чэнь с удовольствием узнал дорогу на Шу-нань, идущую по головокружительной кривой вокруг склона холма, и море за ней. Солнце закатилось, и небо покрылось блеклой морской зеленью. Сделав хороший глоток чая, Чэнь наблюдал, как Тан сворачивает с дороги. «Мерседес» нырнул на проселок, оставив позади морские виды, и остановился перед какой-то хижиной. Тан вышел из машины и зашел внутрь. Чэнь допил чашку чая, налил еще одну и, подозвав официантку, заказал яичное пирожное — Дань Ета. Потом попросил еще одну порцию чая и стал неторопливо попивать его. Тан так и не появлялся. Чэнь сходил в туалет, тайком поглядывая в зеркало и чувствуя себя при этом более чем неловко. Когда он вернулся из туалета, хозяин чайной включил семичасовые новости. Чэнь слушал, не отрывая глаз от зеркала. Заключено соглашение по отделению Техаса.[26] Туркестанский Альянс[27] подписал договор с китайским правительством по уйгурской границе, а Фронт освобождения Дагестана согласился на прекращение огня.[28] Похоже, везде наступает мир. Единственный раз новости не подействовали на Чэня так угнетающе, как обычно.

За главными новостями последовало сообщение местных репортеров о новом корпусе гэрао, строившемся в Цзюйгу. Похоже, увлечение средств массовой информации биовебом и его воздействием еще не закончилось. Вероятно, интерес вызывало что-то, связанное с самими некси биовеба: ведь это были в основном женщины, и в подавляющем большинстве — молодые. Чэнь смутно припомнил, что технология биовеба началась в Малайзии, где девушки подписывались на работу в качестве некси на два года, чтобы оплатить собственное приданое... На миг отвлекшись от зеркала, где ничего не происходило, Чэнь взглянул на ряды появившихся на экране недвижных форм: каждая некси безмятежно плавала в неглубокой ванночке с питательной жидкостью, заключенная в объятия синоптических проводов, которые неслышно и незаметно осуществляли передачу информации.

Полузакрыв глаза, он мог представить, что эти девушки лежат на краю моря, их омывают волны, и они окутаны коконами водорослей. Образы были органическими и тревожащими. Чэнь вырос в мире, где использовались технологии с острыми краями: пластик, металл, сталь, а не мягкая и смертная плоть. От картинки в телевизоре подступила тошнота, инспектор уже стал жалеть, что съел пирожное. Не успел он опустить глаза на лежащее на коленях зеркало, как увидел, что отражение Тана выходит из хижины, держа в руках что-то маленькое и, по всей видимости, хрупкое. Чэнь прищурился, напряженно всматриваясь в зеркало и пытаясь разглядеть непонятный предмет. Это было нечто вроде стеклянной банки. Тан осторожно положил ее на заднее сиденье, сел в машину и уехал. Чэнь поднялся со своего места, довольный тем, что не придется сидеть и расправляться с еще одним чайником, и быстро зашагал в сгущающихся сумерках к району Гарден.

7

Сенешаль Чжу Ирж постучал в дверь салона для демонов и стал ждать. Высоко над головой громоздились несущиеся по небу тучи, окутывая тонущие в них металлические конструкции зданий. Под порывом ветра сверкнула молния. Чжу Ирж с наслаждением поежился. Через некоторое время дверь открыла молодая женщина. Она долго и оценивающе оглядывала Чжу Иржа, который одарил ее своей самой чарующей улыбкой. Девица улыбнулась в ответ, открыв черные лакированные, изящно заостренные зубы, глаза у нее были темные и прозрачные, как масло, а кожа покрыта слоем лотосовой пудры. Кончик хвоста под шелковым одеянием Чжу Иржа содрогнулся от восхищения.

— Чем могу помочь? — еле слышно произнесла девица хрипловатым голосом.

С деланной скромностью глядя себе под ноги, Чжу Ирж пробормотал:

— Мне хотелось бы провести здесь вечер. Можно у вас найти что-нибудь интересненькое?

Непроницаемый взгляд девицы скользнул по дорогому шелковому одеянию Чжу Иржа, по парчовому жилету и позолоченным зубам, а также по свешивающемуся с мочки одного уха рубину.

— Это заведение небогатое и вряд ли достойно вашего внимания. Тем не менее...

— Так я и знал, что можно, — перебил ее Чжу Ирж и проворно шагнул за дверь.

Войдя, он оказался в коридоре, украшенном металлическими панелями и пропахшем мускусными благовониями. Девица подплыла ближе, обволакивая приятным ароматом духов. От нее пахло амброй и кровью. Чжу Ирж промурлыкал ей в ухо:

— Ты такая милая, и, если бы не мои весьма особенные предпочтения, я попросил бы тебя провести время со мной, но...

Девица с чуть слышным шипением отстранилась.

— Чего же тогда вам угодно, ваша милость? — с холодком осведомилась она.

— Чего-нибудь, что было бы ближе к жизни, чем ты или я, увы. Чего-нибудь оригинального.

— Что мы могли бы испытать вместе? — проговорила Девица, снова приблизившись к нему.

Чжу Ирж засмеялся:

— Может, чуть позже. Сначала хотелось бы удовлетворить некоторые желания.

Девица встала на цыпочки, и он ощутил, как она куснула его за ухо. В голове все поплыло. Руки замкнулись вокруг ее талии: тело прохладное, бесчувственное и упругое. Он с отвращением представил себе мягкую плоть и теплую кровь, глаза, которые так мало видят. Может, кто-то и сходит с ума от призраков и людей, но он-то не из таких. Сама мысль переспать с тем, кто совсем недавно был смертным, казалась далеко не привлекательной, по крайней мере, остается надежда, что ему на самом деле не придется проходить через все это, и тогда он, возможно, вернется к той юной даме... Перед глазами невольно всплыл образ Первого лорда банков. Чжу Ирж сурово напомнил себе, что нужно выполнить задание.

— Тебе нравятся такие существа? — прошептал он. — Человеческие призраки?

Девица презрительно фыркнула.

— Это наверху, — буркнула она и, взяв его за руку, повела вверх по узкой извилистой лестнице.

Чжу Ирж видел, как отражается в металлических панелях на стенах его собственное лицо: с расплывшимися чертами оно превратилось в тень с ярко горящими глазами. Раздавался какой-то шелест и шепот, уже практически недоступный слуху. Чжу Ирж улыбнулся. Девица остановилась перед железной дверью.

— Прошу сюда. — Она тряхнула замысловатой, покрытой лаком прической. — Развлекайтесь.

Чжу Ирж шагнул за порог и оказался в узкой комнатушке, стены которой были обиты бархатом, что создавало ощущение духоты. В середине комнаты стоял диван, в остальном помещение было пустым. Озадаченный Чжу Ирж стал озираться вокруг. Краем глаза он заметил неестественное сотрясение воздуха. Чжу Ирж направился через комнату, якобы к дивану, потом повернулся и резко выбросил руку в сторону. Когтистая рука замкнулась на хрупком запястье. Что-то вскрикнуло и стало корчиться.

— Не дергайся, — раздраженно проговорил Чжу Ирж. — Я не сделаю тебе ничего плохого.

Призрак громко взвыл. Чжу Ирж не мог толком рассмотреть ее, она как бы сливалась с тенями и висящей в воздухе пылью.

— Не дергайся, — снова прошипел Чжу Ирж.

Призрак затих и обмяк в его руках, став еще чуть вещественнее. Чжу Ирж увидел маленькую, тоненькую большеглазую девочку. В возрасте людей он не очень разбирался казалось, они проживают такую короткую жизнь, как стрекозы, и эта девочка, конечно, была очень юной.

— Послушай, я не сделаю тебе ничего плохого, обещаю, — повторил Чжу Ирж. — Я хочу лишь поговорить.

— Поговорить? — заколебался призрак. — О чем? Слова она произносила с каким-то странным акцентом и говорила на гуйлинь запинаясь — верный знак того, что совсем недавно она была живой. Новички далеко не сразу могли усвоить язык потустороннего мира, у них оставалось слишком мало мозгов для этого. Присмотревшись лучше, Чжу Ирж сделал вывод, что у нее в какой-то степени осталась хунь, личность, а вот по, животворящий дух, полностью отсутствовал. Он нахмурился. Не сказать чтобы он хорошо разбирался в духовной анатомии людей, но у него создалось впечатление, что здесь что-то не так.

— Давай-ка присядь. Сюда. Вот так. Посиди со мной, поговорим. Ну так вот, когда ты умерла, ты ведь должна была проследовать в Небесные сферы, верно? — Ни слова не говоря, призрак кивнул. — Но что-то случилось, и ты оказалась здесь. — Снова кивок. — Ты знаешь почему?

Призрак вдруг разразился целым потоком страстных слов:

— Нет! Не знаю. Я всегда старалась быть добродетельной, я на самом деле старалась. Не знаю, почему я теперь в Аду... — На лице ее отразилось уныние.

Чжу Иржу стало чуть ли не жалко ее. Этой бледной крошке прыгать бы среди нежных персиковых цветов Рая, а не обслуживать демонов в одном из гаремов преисподней. Вот уж действительно странные у некоторых вкусы. С такой любые занятия сексом будут еле заметными, чуть ли не безвкусными, не стоит даже и пробовать.

— Ты возьмешь меня с собой? — пролепетал призрак.

Чжу Ирж взглянул на нее. Он видел ее чуть ли не насквозь. Снова это неловкое, ноющее чувство. С самого детства у него время от времени случалось такое, словно укол булавкой в душе, он даже обращался к знахарю. Как это называл старик отец? Муки совести или что-то в этом роде — в общем, какая-то человеческая болезнь, и, похоже, справиться с ней никак нельзя. Это раздражало Чжу Иржа. Чтобы как-то отделаться от неприятного ощущения, он проговорил:

— Посмотрим, что будет в моих силах.

Призрак прилип к его руке, как ночная бабочка. Чжу Ирж смахнул ее прочь.

— Как тебя зовут?

— Фу Си.

— Си, доводилось ли тебе встречать молодую девушку по имени Перл Тан?

— Да, — удивился призрак. — Мы учились в школе в одном классе, я и дома у нее бывала. По сути дела... — Она наморщила лоб, пытаясь что-то вспомнить, хотя это давалось ей с трудом. — Думаю, вероятно, я и умерла в ее доме… И мне кажется, она была рядом, но не знаю когда...

— Представляешь, где она теперь?

— Я считала, что она по-прежнему здесь. Там были и другие, но они их увели. Я видела. Но Перл среди них не было.

— Они?

— Какие-то... какие-то люди. Похожие на тебя. Кто-то сказал, что они из какого-то министерства.

При этих словах Чжу Ирж нахмурился. В сообщении, которое Перл Тан удалось довести до Первого лорда банков, тоже говорилось о каком-то министерстве. А призрак продолжал:

— Я слышала, как они разговаривали в холле. Они пришли и стали смотреть на меня, заставили меня открыть рот, чтобы осмотреть, а потом один из них сказал что-то вроде того, что я подойду для следующей партии, но сначала им хотелось бы кого-нибудь покрепче.

— Ты сказала, что они из какого-то министерства. Никто не говорил, что это за министерство?

— Нет. Но у них на сюртуках были значки.

— Что за значки?

— Не знаю.

— Зачем какому-то министерству могли потребоваться призраки праведников? — размышлял вслух Чжу Ирж.

Девушка посмотрела на него отсутствующим взглядом:

— Не знаю.

— Да, — вздохнул Чжу Ирж. — Я и не думаю, что ты знаешь. Ладно. Благодарю.

— Ты уже уходишь? — спросил призрак с неподдельной пылкостью.

— Да. — Повернувшись, Чжу Ирж взял ее за хрупкий подбородок. — А теперь успокойся. — В ее прозрачном черепе крохотными искорками метались воспоминания о жизни. Ей будет лучше, правда лучше, если они перестанут мучить ее. И демон, протянув руку, потушил их между когтистыми пальцами. Лицо призрака стало совершенно безучастным. — Пока, — пробормотал Чжу Ирж и вышел из комнаты, а призрак продолжал тупо сидеть на диване.

Снова оказавшись в коридоре, Чжу Ирж огляделся. Никого. Он крадучись подошел к соседней двери и осторожно открыл ее. Комната как две капли воды похожа на ту, из которой он только что вышел. Тихонько прикрыв дверь, Чжу Ирж открыл другую. Эта комната была не пуста. Его глазам предстал элегантный изгиб покрытого чешуйками плеча и выгнутая спина, которая заканчивалась свернутым колечком хвостом. Под его взглядом девица что-то пробормотала во сне и повернулась, открыв смазливую, как у пекинеса, мордочку и небольшие груди. На руке, капризно дернувшей упавшее покрывало, длинные когти завивались спиралью, как ногти у мандарина. Стараясь не шуметь, Чжу Ирж сделал шаг назад из дверного проема, и при этом резком движении девица проснулась. Потянувшись на ложе, она соблазнительно улыбнулась ему. Из распахнувшегося маленького рта на миг показался кончик темного языка. Не успел Чжу Ирж и глазом моргнуть, как этот язык, развернувшись, змеей вылетел изо рта, и он почувствовал на ухе его влажное прикосновение. Чжу Ирж отскочил назад в коридор и захлопнул дверь. За дверью раздался отчетливый смех. Взбешенный, он торопливо поднялся по лестнице и остановился. В холле стояла коренастая женщина небольшого роста с волосами, собранными в непропорционально высокую прическу. Лица Чжу Ирж не видел, но, судя по застывшей спине, она была чем-то недовольна. Перед ней вытянулась та самая чернозубая девица, что встречала его.

— ... похоже, явился за одной из этих малышек.... — говорила коротышка, и ее голос напоминал жужжание ос под балкой дома.

— Он попросил одну из свеженьких духов, — отвечала девица в явном замешательстве. — Они пользуются большой популярностью, и...

— А что с духом Перл Тан? Она благополучно вернулась на Землю?

— Сегодня вечером ее забрал отец.

— Куда? В двойник этого заведения на Земле?

— Нет, он воспользовался помощью демона-змеи. Отец Тан счел, что возвращаться в салон похоронных услуг нецелесообразно, говорит, там опасно. Он собирался вернуть ее на Землю и спрятать там. Господин Тан очень недоволен, что она вступила в сговор с тем клиентом, который доставлял от нее послания. Сказал, что если бы знал, как мы будем охранять ее, то не стал бы и посылать сюда.

— Опасно? От кого исходит опасность — от людей? Или обитателей Ада?

— От тех и других.

— Нехорошо, когда люди и обитатели Ада начинают действовать заодно, — проговорила коротышка. — Это говорит о том, что во Вселенной нет гармонии. Ладно, где тот молодой человек, что проявил такой интерес к новеньким духам?

— Наверху, — сообщила девица. — В номере три — я провожу.

Приподняв тяжелые полы своего одеяния, коротышка в сопровождении девицы направилась к лестнице.

Чжу Ирж слился с занавесями, и от него осталась лишь тень на черном бархате. До него доносились напряженное с присвистом дыхание и тяжелая поступь коротышки, выглянув, он увидел широкое и плоское, словно продавленное чем-то тяжелым, лицо и маленькие, как черные семечки, глаза. «Видать, с более низкого уровня Ада, чем я», — подумал Чжу Ирж. Ничего хорошего это не сулило. Он подождал, пока они пройдут мимо места, где он прятался. Слышно было, как они постучались в стальную дверь комнаты того духа — раздался резкий, металлический звук, — и затем дверь с легким щелчком отворилась. Чжу Ирж выскользнул из-за занавесей и крадучись спустился по лестнице Вспомнив про маленького духа наверху, у которого куда-то делась по, он прикусил губу, размышляя, что бы это могло значить. Если он и не совсем нашел пропавший дух Перл Тан, то, по крайней мере, знает, где она может быть. Выходит, что отец забрал ее обратно на Землю, а найти дом ее отца не составит большого труда. Он надеялся, что Первый лорд банков окажется доволен и даст разрешение на выездную визу. Этот мир наверху показался достаточно привлекательным. А самым занятным будет посмотреть, как он выглядит ночью.

8

Чэнь поспел вовремя. Когда он подошел к особняку Тана, из-за угла как раз выворачивал «Мерседес». Укрывшись в ближайших кустах, Чэнь подождал, пока машина свернет к подъездной дорожке. С приглушенным шумом система защиты дома отключилась, и Чэнь перепрыгнул через обесточенную проволоку, которая терялась в цветочных клумбах. Сквозь просвет в кустах олеандра было видно, как Тан наклоняется к заднему сиденью машины и достает оттуда большую банку. В свете огней дома Чэнь увидел внутри нее какую-то туманную субстанцию, которая, казалось, вилась как дымок. Тан осторожно занес ее в дом и закрыл за собой дверь. Держась в тени, Чэнь прокрался за угол дома. В особняке было темно и тихо. Даже если повезет и он найдет открытое окно, сработает система защиты, которая может быть установлена в доме, придется прибегнуть к другим методам. И он полез в карман за скальпелем.

То, что тогда так поразило сержанта Ма, для Чэня давно стало делом привычным, но по-прежнему оставалось болезненным. Сжав зубы, он закатал рукав и быстрыми движениями нацарапал на ладони магический знак. Ладони уже настолько затвердели от шрамов, что найти сравнительно — тонкую кожу для пореза было довольно непросто. «Словно наркоман, ищущий вену», — подумал он про себя. Не очень-то обнадеживающее сравнение. Крови выступило совсем немного, но этого будет достаточно, чтобы умилостивить богиню. В душе он слышал голос Гуаньинь, повторявшей сказанное много лет назад. «За каждое использование волшебства, Чэнь, придется платить». Тогда ее доброта и непреклонность произвели на него самое глубокое впечатление, и, возможно, оно не оставляло инспектора до сих пор. Однако эта тонкая, как лезвие бритвы, линия между мирами, казалось, утомляла все больше и больше. «Но ведь благодаря ей у меня есть Инари, — размышлял он, — и ради этого стоит иногда потерпеть боль». Держа перед собой окровавленную ладонь, он наблюдал, как часть стены исчезает в дымке. С другой стороны стены никого не было. Чэнь шагнул сквозь нее. Стена снова потемнела у него за спиной.

Он находился в чьем-то кабинете. Письменный стол был уставлен целой батареей дорогого компьютерного оборудования, Чэнь обратил внимание на подвижное мерцание растекшегося по столу плоского биоэкрана. Экран отливал золотом: видать, более новая и дорогая модель, чем у него. На стенах выстроились ряды книг, но, когда, не в силах отказаться от закоренелой привычки, Чэнь подошел, чтобы посмотреть их, он понял, что все книги, кроме нескольких, — имитация: одна слитая вместе неподъемная масса искусственной кожи и пластика. «Какое, интересно, может быть удовлетворение от такой показной начитанности?» — мелькнула мысль. Из коридора донеслись голоса, и Чэнь быстро вернулся назад за дверь. Слышался неразборчивый пекинский говорок с характерными чередованиями высоких и низких тонов. Прильнув глазом к щели в двери, Чэнь успел увидеть спины двух человек в короткой черной форме: слуги. Он подождал, пока они повернут за угол, выскользнул из кабинета и прошел в холл. Определить, где находится Тан, не было никакой возможности, придется просто обшаривать весь особняк. Пробормотав искреннюю, но не особенно оптимистическую молитву богине, Чэнь приступил к методичному тайному обследованию.

Помимо служанок и молодого человека в пиджаке, читавшего на кухне порнографический комикс, в особняке, казалось, никого не было. Чэнь прошел по тихому и темному верхнему этажу, потом спустился обратно на нижний, ожидая в любой момент чего-нибудь непредвиденного. Добравшись до главного коридора, он заметил, что кроме двери, ведущей в гостиную, там есть еще одна маленькая дверь. Она была приоткрыта. Чэнь скользнул по коридору и заглянул в нее. Темно, хоть глаз выколи. Подумав, Чэнь ступил за дверь и оказался на небольшой лестничной площадке. Когда глаза привыкли к темноте, он увидел лестницу, которая вела вниз к неотчетливому источнику света. Продвигаясь на ощупь, Чэнь стал спускаться по ней. Перед собой он держал скальпель, иметь при себе оружие давно запрещено богиней, а скальпель — это важный элемент аксессуаров чародея (на всякий случай, эту мысль Чэнь держал в мозгу на первом месте). Донеслось чье-то бормотание. Замерев, Чэнь понял, что звук доносится из тускло освещенного пространства впереди. Ему показалось, что он узнал голос Тан Сюаня, но уверенности не было. Инспектор спустился до конца лестницы и успел сделать лишь один шаг вперед, когда рот зажала чья-то гладкая рука. Другая обхватила его за талию и без малейшего усилия подняла в воздух. Щеку царапнули когти. Чэнь поспешно махнул ногой назад, но удар пришелся в пустоту. Его быстро и молчаливо отнесли в сторону, где было нечто вроде углубления в стене подвала, и бесцеремонно опустили на пол. Рука по-прежнему закрывала рот, сжимая его, как стальной полосой. Руки были прижаты к телу. Неистово вращая глазами, Чэнь встретил золотистый взгляд горевших восторгом раскосых глаз.

— Инспектор Чэнь, — шелком заструился ему в ухо голос демона. — Какая приятная неожиданность видеть вас снова.

Железная хватка вдруг ослабла. Ощущаемая сзади жесткая прохлада тела Чжу Иржа, совсем как у Инари, заставила его испытать волнующее и неожиданно эротичное ощущение.

— Какого... — выдохнул он и, к своему невероятному отвращению, почувствовал на щеке осуждающее прикосновение языка.

— Тсс, — шикнул Чжу Ирж. — Ждите здесь.

Нечеловеческие члены разомкнулись, демон переступил через Чэня и исчез в направлении источника тусклого света. Так гордость Чэня попирали нечасто, и он решил, что не станет терять лица, выполняя распоряжения обитателя Ада. Он кое-как встал на ноги и последовал за Чжу Иржем.

Демон стоял у входа в небольшое помещение и смотрел туда сквозь занавески. Когда Чэнь приблизился, он протянул в знак предупреждения руку. Чэнь поднялся на цыпочки, чтобы заглянуть через угловатое плечо Чжу Иржа, и увидел Тана. Промышленник склонился посреди круга, обозначенного резким немигающим светом. Перед ним находилась та самая банка, и на глазах наблюдавших за ним Чэня и демона Тан открыл крышку. Оттуда стала вытекать посверкивавшая искорками дымообразная субстанция, и на лице Тана появилась улыбка. Взяв банку, он вышел из круга. Слепящий свет сжимался, закручиваясь в круге спиралями. Дымок начал застывать, принимая зачаточные формы человека. Показались короткие и толстые конечности и смутное круглое пятно — должно быть, голова. На глазах Чэня конечности вытянулись, а у головы проявилось лицо. Когда очертания стали более четкими, Чэнь узнал его по фотографии, которую ему дали только вчера. Появлявшееся перед ним существо было призраком Перл Тан.

Зияющей дырой открылся рот призрака. Затылка у головы не было, и она смахивала на выдолбленную дынную корку. Руки призрака трепетали, пальцы сокращались и вытягивались, словно пытаясь найти свою естественную длину. Подобно какому-то ползучему растению-паразиту, его члены обвивала спираль света, которая сжималась по мере роста. Чэнь видел множество крохотных ножек, нащупывавших опору. Один завиток со сморщенным мясистым отверстием на конце удавкой обвился вокруг горла призрака. Тот потерял равновесие и беззвучно рухнул на пол. Рот все так же зиял, белые глаза широко раскрылись от ужаса.

— Что ж, поглядим, как ты теперь будешь предавать меня, — прошипел отец Перл. — Похоже, даже Аду не справиться с таким ребенком, как ты. Обращаться за моей спиной к моим врагам, да? Искать неприятности для собственного отца? Так вот, теперь я сам буду приглядывать за тобой.

Чжу Ирж стремительно шагнул назад, так прижав Чэня, что полицейский почувствовал, как костистый позвоночник демона до боли вдавился ему в грудную клетку. Минуту спустя мимо, шурша шелком от Армани, прошагал Тан Сюань. Дверь наверху лестницы со щелчком захлопнулась, и Чэнь услышал знакомое подвывание приводимого в действие кодового замка. Вместе с демоном и пропавшим призраком они оказались запертыми в подвале Тана.

9

Возможно, даже лучше, чем кто-либо другой, Инари знала, насколько тесно ее муж работает с Адом, но обычно ей удавалось делать вид, что это не вторгается слишком тесно в их жизнь. В конце концов, по работе Чэнь в основном оформлял бумаги и лишь иногда имел дело с убийствами. Но хотя Инари знала, что он ежедневно общается с духами и демонами, это происходило в основном посредством электронной почты и по телефону. Однако последнее дело никак не шло у нее из головы. Чэнь рассказал ей о сенешале, и Инари все это очень не понравилось. У Ада память долгая, и прощения оттуда не жди. А что, если визит демона — лишь предлог, чтобы подобраться к Чэню, а следовательно, и к Инари? Чэнь окружил плавучий домик кое-какой защитой, и все это не подводило — ни защита, ни охранительные чары, — но ничего абсолютно надежного не существует.

Инари сидела на палубе, скрестив ноги и наблюдая, как над темной линией горизонта собираются грозовые тучи, и ее мысли становились все более мрачными и безрадостными. В Ад она возвращаться не собирается. Она скорее умрет, и это будет не краткая вспышка перехода из одного мира в другой, и не многочисленные и многообразные уровни Ада, а настоящая смерть, которая может прийти лишь к тому, кто никогда не жил: исчезновение души. Лучше это, чем возвращаться в те места, которые когда-то были ей домом.

На палубу упали первые капли дождя, и Инари подняла лицо навстречу грозе. Настроение поднялось с этим привкусом соли в ветре, неукротимый свежий дух выдувал из души адскую затхлость благовоний. Высоко над головой раздался раскат грома, и Инари прищурилась под стеной дождя и водяных брызг. Волосы струились по ее спине мышиными хвостиками, а кожа рук мерцала, словно подсвечивалась изнутри. Протянув ладонь, Инари выхватила из грозы молнию, целую горсть энергии. Она подбросила ее вверх, и энергия рассыпалась каскадом искр, покалывая кожу тысячей иголок и с шипением падая под дождем на палубу. За стеной дождя фонари на причальной стенке тускло мерцали. Плавучий домик качало, и он вздрагивал под порывами ветра, но Инари прошла, пританцовывая, в край носовой части и встала там под треплющим волосы ветром и пляшущей вокруг молнией.

Гроза вскоре закончилась, с ней спала и жара. Прояснившееся небо на западе стало сумеречно-зеленым, а фонари в гавани засияли с прежней яркостью, отражаясь в успокаивающейся воде. Инари вздохнула. Кожу покалывало. Она повернулась, чтобы зайти обратно в дом, но вдруг застыла. Кто-то стоял на пристани и наблюдал за ней из-за груды канатов и сетей. Инари четко была видна эта фигура: высокий мужчина в кожаном плаще. Из-за плеча у него торчала рукоять меча. Руки он держал в карманах. Их глаза встретились, и, хотя он вроде бы ее не видел, она ощутила потрясение, словно ее вдруг окликнули.

— Кто ты? — крикнула она, но голос унесло ветром.

Человек повернулся и быстро зашагал вдоль причальной стенки. Инари поежилась. Энергия, взятая у молнии, убывала, она медленно побрела в дом, слыша, как ее собственные горячие ноги ступают по мокрой палубе с легким шипением.

10

— Так, — произнес Чжу Ирж, и его заостренные черты лица сморщились от самодовольства. — Судьба, если не боги, к нам добра. — Он наклонил голову, прикурив сигарету от язычка пламени, вылетевшего из когтя.

— В каком смысле? — откликнулся Чэнь, просто чтобы услышать, что скажет демон.

У него были свои соображения относительно открывавшейся им возможности.

— Мне доставили малышку Перл Тан, связанную, как ритуальный цыпленок, и готовую, чтобы ее ощипали в Аду.

— Прошу прощения, — со всей вежливостью начал Чэнь, — но я считаю это несколько оптимистичным заявлением.

Демон, нахмурившись, повернулся к нему:

— Я думал, мы действуем сообща, инспектор. Разве «два сердца не бьются как одно»? Конечно, если бы у меня было сердце... — добавил он, подумав. — А в чем проблема? Я возвращаю юную даму туда, где она должна находиться, а вы можете арестовывать своего подозреваемого по обычному обвинению. Переправка в преисподнюю без лицензии, или как там еще может называться его преступление. Я даже помогу вам в этом.

— Ад не является тем местом, где она должна находиться, и вы это прекрасно знаете. Если бы не махинации ее собственного родителя, она бы сейчас гуляла по райским садам. А если разобраться, то, вероятно, была бы жива. Я сожалею, сенешаль. Не знаю, что вам нужно от этого призрака, но у вас, несомненно, нет на него никакого права.

— Сомневаетесь в моих полномочиях? — Вытянутые золотистые глаза Чжу Иржа сверкнули недобрым блеском.

— Боюсь, что именно так, — таким же спокойным тоном проговорил Чэнь, встретив взгляд демона.

Он чувствовал, как растет направленное на него принуждение: внутри разливалась какая-то слабость. Его вдруг стал одолевать запах сигареты с опиумом, которую курил демон. Сердце затрепетало. Сделав глубокий вдох, Чэнь упорядочил свое ци и прочел про себя охранительную мантру. Слабость исчезла. Глаза демона расширились от нескрываемого восхищений.

— Послушайте, — уже более миролюбиво проговорил он, — у меня нет желания спорить. Давайте сначала вызволим нашу попавшую в беду девицу, а? А уж потом можно будет поговорить о том, что мы собираемся с ней делать. — И Чжу Ирж шагнул за дверь.

Последовав за ним, Чэнь встал рядом с призраком на колени.

— Я знаю, это страшно, — прошептал он, — но, пожалуйста, постарайся сохранять спокойствие. Кивни, если слышишь, что я говорю. — Призрак постарался ответить чуть заметным стесненным жестом. Петля сжала девушке горло еще крепче. — говорить можешь?

Призрак что-то прошептал, но голос звучал сухо и слабо, как движение воздуха. Удавка затянулась еще туже. Чжу Ирж дотронулся до нее, послышался шипящий звук, словно на сковородку положили мясо, и демон быстро отдернул руку.

— Больно, — удивленно произнес он.

— В любом случае перемещать ее куда-то будет непросто, — сказал Чэнь. — Вот если бы нам удалось снять эти узы, она могла бы вернуться в банку.

Глаза демона задумчиво прищурились.

— Я не знаю, что это, — признался он, указывая на мясистое существо, крепко обвившееся вокруг призрака. — Похоже, оно с какого-то более низкого уровня, но ничего подобного я раньше не встречал.

— Я тоже. — Поднявшись, Чэнь осмотрелся.

Помещение было покрыто пылью, и в нем пахло плесенью. Ничего не говорило о том, что здесь регулярно занимаются магией, никаких обычных приспособлений. Возможно, свои темные дела Тан проворачивал где-то еще, а может быть, совсем ими не занимался, а прибегал к услугам других людей, владеющих магией. В дальнем углу помещения одна из досок пола отошла. Чэнь пошел посмотреть, что там. Под половицей виднелась скрытая тенью дыра. Чэнь заметил, как что-то блеснуло, и, движимый любопытством, потянул деревяшку, зацепившись при этом за что-то рукой. Ржавые гвозди подались, и доска сломалась, осыпав его трухой. Теперь стало понятно, что блестело: это был всего лишь шэньчжэньский доллар.[29] Вытащив его, Чэнь обратил внимание на дату выпуска: 2017 год. В раздражении он бросил монету Чжу Иржу. Демон поймал ее так быстро, что Чэнь даже не заметил, чтобы он шевельнулся.

— У вас кровь идет, — негромко произнес демон.

Кончик его черного языка промелькнул по нижней губе.

— Ну-ну, размечтался, — сказал Чэнь, промокая руку салфеткой.

— Виноват, — пробормотал Чжу Ирж. На миг показалось, что он искренне сконфузился. — Деликатес, знаете ли, там, откуда я, и...

— Знаю, — с кислым видом оборвал его Чэнь. — Мой... то есть мой знакомый как-то работал в торговом центре в ваших краях. На Жу-Шу-стрит. Торговал человеческой кровью.

— Это у Цо? — с нескрываемым восторгом произнес демон. — Так я знаю это место! Оно там уже много лет. И вы знакомы с владельцем?

— Конечно. Хотя, говорят, сейчас им заведует кто-то другой.

— Тесен мир, — проговорил Чжу Ирж, а потом удивленно присвистнул.

Кончик удавки, которая связывала призрака, стал двигаться. Он тыкался в воздухе, как ищущая света виноградная лоза. От потока энергии он вздрогнул по всей длине, и призрак из-за этого поморщился. На нижней части усика Чэнь заметил целый ряд колючих ножек, какие он видел у миног или у сороконожек. С похожим на сосание звуком открылся маленький рот.

— Мне кажется, эта штука живая, — прокомментировал демон. — И похоже, вы ей нравитесь.

Чэню пришлось приложить усилия, чтобы остаться неподвижным, когда ищущий рот стал раскачиваться у него перед лицом. Однако, чтобы дотянуться до него, существу надо было развернуться еще больше, осознав это, Чэнь осторожно отодвинулся назад. Адская тварь потянулась за ним, разворачивая тело, и теперь лишь ее хвост оставался затянутым удавкой вокруг горла призрака. Ножки медленно двигались, как многощетинковые черви во время прилива. Призрак наблюдал за всем этим широко раскрытыми глазами.

— Кровь почуяла, — сказал Чжу Ирж.

В качестве эксперимента Чэнь стряхнул каплю крови на пол, и безглазая узкая головка двинулась в ту сторону. Рот открылся шире, и крови как не бывало.

— Никогда ничего подобного не видел, — повторил демон. — Ну точно, эта штука с нижних уровней.

Неповрежденная рука Чэня незаметно скользнула в карман, где лежал скальпель. Отходя назад, он направил окровавленный большой палец в сторону существа, в котором пульсировала и вспыхивала энергия. Хвост соскользнул с горла призрака, и тварь торопливо метнулась вперед. Тут Чэнь нанес удар скальпелем и рассек ее точно пополам. От ударившего в металлическое лезвие заряда энергии рука Чэня онемела, а его самого отшвырнуло назад. Было такое ощущение, что он попал пальцами в розетку, на какой-то миг волосы на голове встали дыбом. Пораженный Чжу Ирж коротко, с присвистом, хохотнул.

— Я был бы признателен, если бы мне помогли, — пролепетал Чэнь, у которого аж зубы стучали.

Две половинки существа метались перед его глазами, но бегущий по ним свет начинал мигать и тускнеть. Постепенно он замер и посерел, как перегоревшая неоновая лампа. Чжу Ирж подошел к Чэню и помог ему подняться.

— Ну вот, — произнес демон, с деланной заботой отряхивая с Чэня пыль, — молодчина. Мне нравятся люди, которые быстро соображают... а ты куда это собралась? — Большими шагами он догнал маленького призрака, схватил его за запястье и поволок обратно в комнату.

Призрак запищал.

— Осторожнее! — рявкнул Чэнь.

— Да ладно, — раздраженно проворчал демон. — Она же ничего не чувствует. Ну, не так, во всяком случае.

— Тем не менее, Чжу Ирж... Отпустите ее.

Призрак подбежал к Чэню и спрятался за него. Он, похоже, уменьшался в размере.

— Честное слово, — крякнул демон, — можно подумать, я допустил грубость.

— Хорошо бы нам убраться отсюда, — пробормотал Чэнь, сочтя за лучшее не отвечать на эту ремарку. — Скажите, сенешаль, как вы здесь оказались?

— В ваш мир я вошел через один из храмов. А в этот дом пробрался через канализацию.

Чэнь бросил взгляд на Чжу Иржа. На длинном шелковом одеяний он не заметил ни пятнышка, ботинки демона блестели, а волосы были гладко прилизаны. От него исходил слабый запах опиума и адских благовоний, но никаких более неприятных запахов не ощущалось.

— Департамент порока, понимаете, — проговорил Чжу Ирж, словно оправдываясь. — говорят же, что дерьмо не липнет.

— Ну, к вам, может, и нет, — вздохнул Чэнь. — А-а, ладно. Думаю, это наиболее скромный способ выбраться отсюда.

— Разве вы не собираетесь преследовать Тана?

— Нет, не сейчас. Во всяком случае, пока. Больше всего меня заботит безопасность его дочери. — Он понизил голос в надежде, что призрак не услышит. — И я хочу достоверно выяснить, почему он убил ее, отправил в Ад, а потом доставил обратно. Я хочу знать, почему ее отец не намерен спускать с нее глаз.

Демон задумчиво кивнул.

— Мне это тоже хотелось бы знать.

Неожиданно бросившись к маленькому призраку, он повернул его лицо к свету. Он вырвался из его хватки и снова хотел улизнуть, но Чжу Ирж тут же раздраженно зашипел на него.

— Что вы делаете? — сделал шаг к нему Чэнь.

— Смотрю, осталась ли у нее по.

Чэнь глянул вниз. Душа призрака все еще слабо мерцала чем-то вроде миазмов позади остатков черепа.

— Душа у нее осталась, это видно. А что?

Глаза демона прищурились в раздумье, и через какое-то время он проговорил:

— Я видел призрак еще одной жертвы Тана. У него по не было.

— Странно, — удивился Чэнь. — Обычно по исчезает, лишь когда они отправляются в мир иной обычным путем. Но ведь с жертвами Тана обошлись незаконно.

— Ясное дело. А значит, когда она попала в Ад, ее душу удалили чем-то другим.

— Незаконная переправка душ, — сделал вывод Чэнь. — А это уже действительно серьезно, куда серьезнее, чем торговля призраками.

— И значит, ваш господин Тан замешан в очень и очень темных делах.

— Какие-нибудь соображения есть, что это может быть?

По лицу демона пробежала тень. Он покачал головой.

Чэнь был уверен, что Чжу Ирж что-то скрывает, но с этим придется подождать.

— Что касается Тана, — сказал он, — здесь нам оставаться нельзя... Но я хочу установить за ним наблюдение. Чтобы видеть, чем он занимается, где бывает. Мне начинает казаться, что он будет более полезен, разгуливая на свободе.

— Дело ваше, — пожал плечами демон. — В конце концов, он ваш подозреваемый.

В том, как он это сказал, слышался тонкий намек на то, что призрак — его, демона. Опустив глаза, Чэнь увидел, что его руку обвила хрупкая рука Перл, он же ничего не чувствовал.

— Лучше показали бы дорогу, — бросил Чэнь.

Четки по-прежнему были обмотаны вокруг засунутой в карман руки. Попрощаться с маленьким призраком он собирался, лишь помахав ему, когда он будет отплывать на ладье, отправляющейся на Небеса. Он внимательно пригляделся к удаляющейся спине демона. Чжу Ирж передвигался с упругой гибкостью, что свидетельствовало о наличии мощного ци, и Чэнь уже отметил для себя его силу. «Если дело дойдет до схватки, — беспокойно размышлял он, — Чжу Ирж может оказаться очень даже серьезным соперником». Но опять же, однажды он уже одолел демона, и любой поединок произойдет на земле, на территории Чэня, а это уравнивает их шансы. Пессимизму Чэнь предпочитал реализм. «Посмотрим, чья возьмет», — думал он, но для себя уже решил, что без боя призрак бедняжки Перл Тан обратно в Ад не отпустит.

Демон остановился и указал куда-то рукой. Чэнь увидел круглую чугунную крышку люка, установленную вровень с полом.

— Канализация?

Демон кивнул.

— Точно так. Ну что ж, инспектор, вперед.

Наклонившись, он подцепил крышку люка когтистым пальцем и вытащил его. Оттуда пахнуло так, что Чэнь сделал шаг назад, и даже Чжу Ирж сморщил свой аристократический нос. Только призрак бесстрастно и тупо глядел перед собой.

— Хорошо, — сказал Чэнь. — Сначала вы.

Демон улыбнулся. В темноте блеснули его зубы.

— Но я настаиваю. После вас.

Вежливо обменявшись застывшими улыбками, они пристально следили друг за другом. Чэня мало волновали вопросы сохранения лица, в лучшем случае, он рассматривал это как необходимый элемент вежливости, а в худшем — как невроз. Однако, когда имеешь дело с Адом, вопрос, в основном, в том, кто в чьей власти окажется, и он решил уступать Чжу Иржу как можно меньше. Но окончательное решение, похоже, принял призрак, до этого момента державшийся отстраненно. С неожиданным налетом высокомерия он шагнула в пустое пространство над люком и опустился вниз так же плавно, как человек, вошедший в лифт.

— Ох, — вырвалось у Чжу Иржа, который, казалось, расстроился.

Рот Чэня расплылся в улыбке в подражание тому, как улыбался демон. Он присел на край люка и соскользнул вниз. Шахта оказалась неглубокой, и там, где Чэнь приземлился, было примерно на фут грязной воды. Вонь стояла несносная. Зажав рот рукой, Чэнь зашелся в продолжительном припадке рвоты. Над головой громыхнула закрываемая крышка люка.

— Вам не кажется, что можно постараться вести себя чуть спокойнее?

Голос демона раздался всего в нескольких дюймах от его уха. Глаза Чжу Иржа напоминали диск солнца во время затмения: зрачки расширились настолько, что виднелась лишь тоненькая яркая корона.

— Прошу прошения, — пробормотал Чэнь через рукав. Через какое-то время он приноровился дышать ртом, но вонь все равно просто сшибала с ног.

— Вы меня видите? — спросил Чжу Ирж.

— Нет. Только когда вы оборачиваетесь и я вижу ваши глаза.

В своей темной одежде Чжу Ирж терялся во мраке. Лучше был виден призрак: этакое слабое тусклое мерцание. Вокруг кисти Чэня обвилось что-то тонкое и твердое, присвистнув как плеть, и он, не удержавшись, вскрикнул. В следующий миг он сообразил, что это был хвост демона.

— У моего дяди есть замечательный аптекарь, — ни с того ни с сего заметил Чжу Ирж. — Продает средства от самых разных болезней. Могу достать что-нибудь, если хотите.

— От чего? — отозвался Чэнь, говоря в нос.

— Если позволите так выразиться, у вас, похоже, нервы не в порядке... У меня двоюродный брат такой: вздрагивает при каждом шорохе.

Демон деликатно шагнул вперед во тьму под шелест шелка, увлекая за собой Чэня. От двигавшегося впереди призрака исходило слабое, как при люминесценции, свечение.

11

— Расскажи еще раз, как он выглядел, этот человек на причальной стенке? — спросил барсук-чайник.

В понимании Инари, так звучал бы голос земли, если бы она могла разговаривать: низкий, хриплый и неторопливый. Барсук сидел на кровати рядом с Инари, сложив лапы и сцепив вместе длинные когти. Казалось, его глаза были закрыты, но она видела, как за сморщенными веками светятся черные глаза.

— Высокий. Немолодой. Вроде бы у него были седые волосы, но мне иногда так трудно это определить в земном свете. Суровое лицо, такие высекали раньше на гробницах, полоска бровей. Длинный сюртук, какие носят демоны. Меч.

Барсук наклонил голову:

— Я с таким не знаком. — В его голосе явно слышался упрек.

— Я не вызывала его в воображении, — защищалась Инари. — Он был настоящий, стоял там и смотрел на меня.

— Может, это твой муж выделил охранника.

— Он не выглядел как полицейский.

Глаза барсука широко открылись, и в темных радужках отразился крошечный, правильной формы, язычок пламени свечи.

— Тогда это Ад. Родственная душа.

— Я не почувствовала в нем родственника. От него пахло человеком, даже на таком расстоянии. И зачем моей семье прибегать к услугам человека, чтобы шпионить за мной?

— Не знаю, — согласился барсук. Он ненадолго задумался. — А если бы это был кто-то из твоих, как бы ты поступила?

— Я не вернусь.

— Я знаю, что не вернешься, Инари. Я спросил, как бы ты поступила.

Глаза барсука сверкали, как полированный металл, и в них не было жалости. «У животных нет чувства жалости, как нет его и у духов, — размышляла Инари. — Это слабая черта людей, а иногда такое случается и со мной».

— Ну, — без особой охоты начала она, — я бы не стала подвергать Чэнь Вэя опасности.

— Он уже в опасности, с того самого дня, как вы впервые увидели друг друга. Даже если бы ты оставила его и скрылась в самой глубине рождающего штормы океана или на высочайшей зимней вершине Чжайфуло, это ничего бы не изменило. Вэй, если захотят, все равно найдут его.

— Я знаю, — прошептала Инари. Она всегда чувствовала, что этот день наступит: день, когда ей придется взглянуть правде в глаза. Ей хотелось верить, что человек, которого она видела на причальной стенке, ничего особенного собой не представляет, и, возможно, так оно и было, но это все равно не имело никакого значения. Последствий ее действий не избежать. — Я не могла поступить по-другому. Ты же знаешь, какая я. Демоны могут лишь пользоваться, как бы сильно они ни любили. И я не могла себе представить, как я стану... его женой.

— Да, женой Дао И, с которым ты была помолвлена, — сказал барсук. — О нем у нас нет никаких известий с тех пор, как ты покинула Ад.

— Моя семья выплатила ему приданое, — сказала Инари, и ее голос даже для нее самой звучал неискренне и неубедительно. — В конце концов, этого и хотел Дао И, а не меня.

— Ты же знаешь, что это не так, — проговорил барсук.

Инари встала и подошла к окну. Уже совсем стемнело.

На стекле было видно ее собственное отражение в свете свечи: бледное, заостренное лицо, и глаза, как колодцы, налитые кровью. Она поворачивалась в ту и другую сторону, пытаясь представить себя человеком, словно могло произойти преображение, захоти она этого достаточно сильно. Мгновенная перемена произошла в отражении у нее за плечом: барсук снова превратился в чайник, молчаливо отвергая все, что она пыталась выдать за правду.

12

Чэнь, Чжу Ирж и призрак выбрались на поверхность на улице, которую Чэнь сразу не узнал. Глубоко вдыхая сравнительно свежий воздух, он стоял и озирался вокруг. Штанины брюк, мокрые насквозь, противно липли к щиколоткам. На туфли даже смотреть не хотелось. Улочка была узенькая: обычное нагромождение механических мастерских и кафе, стоявших в тишине под луной, скрывая свои фасады за стальными ставнями. Повернувшись, Чэнь мельком увидел остроконечную крышу и понял, где находится. Они стояли позади второго храма Гуаньинь, в Сянфань, чуть ниже района Гарден.

— Ну вот, — негромко произнес демон.

— Вы прошли здесь? Через этот храм? — в замешательстве спросил Чэнь.

К горлу поднялся комок, было ощущение совершенного предательства, хотя он прекрасно знал, что храмы являются воротами между мирами. Демон плавно пожал плечами.

— Хорошее место, как и любое другое. К тому же от него недалеко до дома, в котором я живу, в моем мире. Для вас оно имеет какое-то значение?

— Гуаньинь — моя покровительница.

— М-м-м... — удивленно протянул Чжу Ирж.

На его лице отразилось беспокойство. «Ну конечно, — думал Чэнь, — конечно, не позволит же ему богиня утащить душу Перл назад в Ад с ее собственной территории?» Очевидно, та же мысль промелькнула в голове и у демона. Он поправил обшлага шелкового сюртука в некотором очевидном замешательстве. Вдали прогремел гром, и вокруг по крышам из гофрированного железа забарабанили тяжелые капли дождя, голова Чжу Иржа дернулась назад.

— Дождь... — испуганно проговорил он. Упавшая с небес капелька растеклась по щеке Чжу Иржа, как слеза. Демон зашипел от боли и прижал руку к лицу.

— Думаю, нам лучше укрыться где-нибудь от этого ливня, — предложил Чэнь, в душе благодаря богиню за то, что Чжу Ирж оказался не таким любителем гроз, как Инари. Он взял демона за руку и отвел в сторону. — Вы ведь хотите поговорить с Перл, верно? Вот и я тоже. А в храме она будет чувствовать себя в большей безопасности.

Метнувшись под навес, Чжу Ирж сказал:

— Инспектор, вы же понимаете: будь на то моя воля, меня бы вполне устроило, если бы вы посадили Перл Тан на первую же ладью на Небеса, и на этом бы все закончилось. Но у меня приказ.

— Кто ваш начальник?

— Верховный сенешаль Юй.

— Возможно, если я переговорю с ним, объясню ситуацию...

— Нет! — тут же отрезал демон. — То есть существуют и политические затруднения.

— Они всегда существуют. Послушайте, сейчас хлынет как из ведра. Давайте, по крайней мере, спрячемся от дождя и поговорим с этим несчастным духом.

Чжу Ирж рванулся к храму, натянув сюртук на голову. Дождь уже лил вовсю, но это было и хорошо, потому что у Чэня появилась возможность почистить брюки. Совсем не хотелось появляться в храме богини, когда от тебя несет запахами городской канализации. Ворота, как всегда, были открыты, символизируя постоянную открытость Гуаньинь к тем, кто страдает. Рядом с храмом безлюдно, лишь большая лягушка меланхолически сидела посреди двора. Чэнь подвел призрака к главному входу и отворил дверь.

Внутри храма царила тишина. У входа стояли каменные фигуры духов-хранителей. Чэнь зажег свечу, и их лица вдруг отчетливо проявились, как в кошмарном сне. Призрак негромко вскрикнул. Чэнь нашел три циновки, которые подкладывают под колени, и присел на одну из них.

— Ну, — как можно мягче обратился он к призраку. — Ты понимаешь, что я говорю? — Призрак молча и непонимающе уставился на него. — Ты меня понимаешь? говорить можешь?

— Может, проблема в языке, — предположил Чжу Ирж. — Иногда, перейдя в иной мир, они утрачивают язык, на котором говорили при жизни. Вы ведь на гуйлинь говорите, да, Чэнь?

— Возможно, она и утратила свой кантонский.[30] Ведь так обычно получается, если смерть наступает от травмы головы, верно? Ну что ж, попробуем.

Он повторил свои вопросы на гуйлинь, и в белых глазах призрака промелькнула искра понимания.

— Ты можешь хоть что-нибудь рассказать? — спросил Чэнь.

Демон наклонился и быстро проговорил на скрежещущем гуйлинь:

— Послушай, Перл, ты умерла, да? Твой папочка или сделал так, чтобы тебя убили, или убил тебя сам. А затем устроил так, чтобы тебя послали в Ад, но вернул обратно. Почему он это сделал?

Призрак уставился на него разинув рот.

— Считаете, что она не достаточно натерпелась? — рявкнул на демона Чэнь.

Чжу Ирж развел руками.

— Рано или поздно ей придется столкнуться с фактами.

— Он убил меня потому, что я узнала о судьбе остальных, — высоким, словно удивленным голосом проговорил призрак. — Он убил и их тоже, потому что так велел ему Цзи Гуань.

— Кто такой Цзи Гуань? — нахмурился Чэнь.

— Не знаю.

— Ну что вы на меня смотрите? — откликнулся на вопросительный взгляд Чэня Чжу Ирж. — Это всего лишь титул, который значит «ваше превосходительство».

— Где ты услышала это слово? — обратился Чэнь к призраку.

— От отца. Я много знала о том, чем занимается отец. Когда его не было дома, я часто рылась тайком у него в кабинете. Много лет назад он подписал сделку с Министерством богатства, и поэтому у нас было много денег. Но последнее время, в течение прошлого года или около того, он все чаще стал раздражаться. Желаемой отдачи от инвестиций не было — он ничего не вложил в биовеб, сочтя его причудой, а потом, когда эта технология стала действительно популярной, начал говорить, что Министерство богатства обмануло его, что они должны были сказать ему об этом, и собирался обратиться за помощью к кому-то еще. Однажды вечером, было уже очень поздно, он принимал дома какого-то посетителя. Я возвращалась домой — ездила на встречу кое с кем, одна — и лезла в окно своей спальни. Тогда я и увидела этого посетителя. Разглядеть его как следует не удалось, он был в капюшоне, но от него шла жуткая вонь — несло чем-то прогнившим, — и он очень странно передвигался. Я не стала там задерживаться и пошла к себе. После этого дела пошли лучше, и отец вроде подуспокоился. Но потом... потом стали умирать все мои подруги, с ними что-то было не так — говорили, это анорексия. А я находилась в подавленном состоянии. Однажды ночью так захотелось есть, что просто сил не было. Я спустилась по лестнице в кухню. Отец у себя в кабинете разговаривал по телефону. По голосу чувствовалось, что он напряжен, как с ним бывает, когда он делает вид, что не злится. Он говорил: «Я сделал все, о чем просил Цзи Гуань. Вы понимаете, какой опасности я подвергал себя со всеми этими смертями? Семь душ девственниц для ваших опытов — вот чего хотел Цзи Гуань и что вы получили. Я свою часть сделки выполнил. Теперь очередь за вами».

Он повесил трубку и направился из комнаты, поэтому я бросилась бежать, но я... я в тот день ничего не ела, зацепилась ногой за ковер и упала. Он схватил меня, когда я поднималась. «Что ты слышала? — заорал он. — Что ты слышала?» Я сказала, что не слышала ничего, но он понял, что это ложь. Отец поднял меня за ночную рубашку и привел в кабинет. Потом вынул что-то из стола — не знаю, что это было. Это существо двигалось и было похоже на кусок плоти, на какую-то большую креветку. Он затолкал это мне в рот, — тут голос призрака дрогнул, — так что я ни говорить, ни дышать как следует не могла, а потом заставил вернуться наверх. Он велел мне лечь в постель, а потом просто... просто сидел и смотрел на меня. Наблюдал, как я задыхаюсь. И все время что-то называл — какое-то имя, не помню, и что-то вышло через стену и встало у кровати. У меня заболел затылок, боль становилась все сильнее, и потом.... Потом тот, что стоял у кровати, склонился ко мне, и я услышала, как отец говорит: «Почему это так важно?» — и тот другой ему что-то отвечает, и я сразу поняла, почему отец этим занимается, но было слишком поздно.

Чэнь пристально наблюдал за ней.

— Ну и почему это было так важно, Перл? — спросил он. — То, чем он занимался?

Призрачное лицо Перл сосредоточенно сморщилось, но потом она сказала:

— Бесполезно. Все куда-то пропало. Мне не вспомнить. Извините.

— Хорошо, хорошо. А потом?

— Думаю, это были похороны — там была моя мать. Я пыталась заговорить с ней, рассказать, что сделал отец, но никто не видел меня. Все словно находились за стеклом. А потом все куда-то исчезло, и следующее, что я помню, — как кто-то сажал меня в ладью. Потом до меня дошло, что я в Аду. Меня поместили в бордель вместе с другими девушками, мы встречались с клиентами... и один из них работал в Министерстве богатства. Я подумала, если Первый лорд узнает, что отец предал его, он может помочь мне, и поэтому попросила этого клиента передать ему весточку.

На нечетком лице отразилась внезапная решительность, и тут Чэнь впервые понял, как эта мертвая девушка смогла преодолеть, по крайней мере, некоторые из печальных обстоятельств своей жизни и смерти. Он склонился к ней и погладил воздух над коленом призрака.

— Перл, я не могу вернуть тебя к жизни. Но могу постараться сделать так, чтобы ты попала туда, где должна быть. Посмотрим, может, нам удастся отправить тебя на Небеса следующей же ладьей.

— Постойте-постойте, — вмешался Чжу Ирж.

— Я не понимаю, зачем она вам, сенешаль, — зыркнул на него Чэнь. — Ее послали в Ад прежде всего для того, чтобы она молчала. А Небо не оставляет в покое спящих духов.[31] Рано или поздно ей придется отправиться туда, где она должна быть.

— У меня инструкции, — упрямо твердил демон. — Мне велено разыскать ее и вернуть обратно. — Тут он заговорил тише: — Она обладает информацией, Чэнь. Вы же слышали — она что-то знает о происходящем. Ее хочет видеть тот, кому я подчиняюсь. Мне приказано доставить ее назад.

— На самом деле вам не хочется этого делать, Чжу Ирж.

— Вы обвиняете меня в том, что у меня есть принципы? — в бешенстве взвился демон.

Он вроде даже и с места не сдвинулся, но его твердая рука вдруг приставила меч к горлу Чэня. Чжу Ирж скользнул вперед, Чэню пришлось отступать, пока он не прижался спиной к стене. Уставившись на вороненый клинок, он встретил взгляд золотистых глаз демона.

— Здесь ворота, — сказал Чжу Ирж. — И вы это прекрасно знаете. Отсюда я могу вернуться в свой мир. У меня есть разрешение на пребывание здесь. Кроме того, вашей богине может прийтись не по нраву то, что вы приводите к ее дверям заблудших духов, как потерявшихся собак. Возможно, она предпочтет, чтобы вы разбирались со своими проблемами сами.

Демон задел за живое, и Чэню стало не по себе. Он рискнул взглянуть на небольшую статую богини, стоявшую на алтаре, и увидел холодный и неподвижный кусок камня.

— Вот-вот, — промурлыкал демон, проследив его взгляд. — Такая вот беда с Небесами, единственное, за что получаешь оттуда награду, — это безгрешность, а ведь среди нас мало кто способен на это, верно?

— Вам не удастся забрать Перл Тан обратно в Ад, — упрямо твердил Чэнь.

— Попробуйте помешать мне сделать это, — ответил демон.

Он поднял руку. Дверь распахнулась. Все вокруг стало расплываться. Внутрь ворвался вихрь красной пыли вперемешку с песком. К ним повернулись статуи двух стражей у входа. Чжу Ирж на миг отвлекся, и клинок в его руке дрогнул. Выхватив из кармана четки, Чэнь стал читать нараспев Сутру Воды, призывая силы дождя, грозы и ветра. Стражи со скрипом вернулись на место, и дверь с грохотом захлопнулась. Демон пожал плечами и снова поднял руку.

— Прежде чем вы предпримете что-либо еще, — произнес Чэнь, — и мы начнем болтаться между этим и иным миром, как йо-йо,[32] думаю, мне следует кое на что вам указать.

— А? Что?

— Посмотрите вокруг, — предложил Чэнь.

Осторожно, по-прежнему держа меч у горла Чэня, демон бросил быстрый взгляд через плечо. Призрака нигде не было. На лице Чжу Иржа промелькнуло выражение недоумения и смятения. Он быстро обыскал все помещение, а Чэнь в это время просто стоял и наблюдал за ним.

— Где она? — в конце концов с угрожающим спокойствием спросил Чжу Ирж.

— Понятия не имею.

— Лжете.

— Нет, не лгу. Во всяком случае, не часто. А то потом хлопот не оберешься с моей богиней. Похоже, что находчивая Перл Тан решила взять на себя ответственность за свое будущее. Когда вы пригвоздили меня, как моль, к стене, она выскользнула через дверь. У меня не было возможности остановить ее, — лицемерно добавил Чэнь.

Демон выругался.

— Тогда я должен найти ее! — рявкнул он.

— Нет, мы должны найти ее. Прежде чем это сделает ее отец.

Оставив безутешного демона в храме, Чэнь быстро и тщательно обыскал двор, негромко окликая призрака по имени. Но ворота храма хлопали от порывов ветра, и на улице за ними, где хлестал дождь, ее тоже не было, гроза усиливалась, наполняя воздух проливным дождем. Призрак мог отправиться куда угодно. Промокший и усталый, Чэнь в конце концов бросил поиски и вернулся в храм и там за дверью обнаружил единственное, что осталось от призрака: призрачный кусочек шарфа. Он лежал у него на ладони хрупкий, как паутинка, Чэнь с величайшей осторожностью засунул его к себе в мокрый карман. Чжу Ирж молча сидел в углу, он был не в духе и почти неотличим от одной из окружавших его статуй. Чэнь присел рядом, снял мокрый насквозь пиджак и уставился на тени над алтарем. В присутствии неподвижного демона, находившегося всего в нескольких ярдах, спать Чэню хотелось меньше всего.

13

Несчастный Чжу Ирж стоял на крыльце храма и ждал, когда кончится дождь. Над крышами занялась полоска серого света, близилось утро. Демон поежился и побрел назад в храм. Чэнь мирно лежал, растянувшись навзничь на циновке и подложив под голову церемониальную подушечку. Инспектор приоткрыл рот и тихонько похрапывал. Демон задержал взгляд на своем противнике и союзнике. Чэнь пообещал помочь в поисках призрака, и Чжу Ирж поверил ему. По-видимому, богиня наложила на своего приверженца некоторые ограничения, и демон считал, что Чэнь вряд ли будет лгать ему, но создавалось впечатление, что полицейский выработал удобную привычку опускать самые ключевые моменты истины. Это вызывало у Чжу Иржа восторг, и он даже признавался себе в том, что так все становилось еще интереснее, но возникали и дополнительные трудности. Всегда оставалась возможность того, что Чэнь попытается заманить его здесь в ловушку: возьмет да и провернет какой-нибудь ловкий трюк. Этот полицейский, может, иногда и работал в тесном контакте с Адом, но, без сомнения, оставался врагом. Чэнь — человек неиспорченный и, что более важно, неподкупный. Это Чжу Ирж осознавал так же четко, как и то, что Чэнь — китаец. Демон разочарованно вздохнул. Возвращаться в Ад без призрака Перл Тан он не мог: в случае неудачи его ждало такое, что и жить не стоило. Первому лорду банков вряд ли понравится, что его планы сорваны. И все же Чэнь имел возможность осложнить ему здесь жизнь. «Когда призрак найдется, — решил Чжу Ирж, — лучше всего, наверное, будет избавиться от этого полицейского, чтобы избежать дальнейших накладок». Жаль. Инспектор Чэнь ему нравился, но ничего не поделаешь.

Его размышления прервал какой-то звук, воздух задрожал, словно где-то вдали ударил колокол. Чжу Ирж поднял голову и увидел, что со статуи на алтаре на него смотрит, не отрываясь, пара сияющих глаз. Когда до него дошло, что происходит, богиня приняла свой человеческий облик и размер, закутавшись в складки прозрачного эфира. Она сошла с алтаря и направилась по проходу в сторону демона. Он не мог отвести от нее глаз. Лицо как маска ледяного совершенства, взгляд, которым она наградила Чжу Иржа, был холодным, как сливовый цвет. Он подавлял еще и потому, что был абсолютно лишен всякого выражения, богиня смотрела на него, как на нечто совершенно незначительное. Ее бледное одеяние блистало, словно покрытое инеем.

— Госпожа? — подал голос Чжу Ирж, и это далось ему не без труда.

— Я поймала тебя, — раздался ледяной глас богини, — на мысли об убийстве.

— Мимолетное предположение, не более того, — поспешил разуверить ее Чжу Ирж.

— Пусть даже так, но в твоем предположении было достаточно намерения, чтобы привлечь мое внимание. Подобные тебе в более веских причинах для убийства не нуждаются.

— Я — прагматик, — осторожно вставил Чжу Ирж. — В отличие от кое-кого из мне подобных я без причины не убиваю.

— Будь очень осторожен, демон. Может, я и не всегда вмешиваюсь — у Небес свои законы, — но наблюдаю всегда.

— Я приму это к сведению, — проговорил демон, безуспешно пытаясь сравняться с ней в высокомерии.

Протянув холодную, как камень, руку, Гуаньинь с презрением чуть потрепала его по щеке. Голова Чжу Иржа загудела, словно гонг. Весь мир закрутился вокруг него в каком-то черно-белом кошмарном сне. Когда глухие удары в голове наконец прекратились, оказалось, что он стоит на коленях. Богиня исчезла. Чэнь, приподнявшись на локтях, смотрел на демона вопросительно.

— Доброе утро. Что с вами?

— Сон скверный приснился, — невнятно пробормотал демон.

Он с трудом поднялся на ноги и, тяжело дыша, прислонился к стене.

— Ну, — произнес Чэнь, с любопытством глядя на него, — пожалуй, пора начинать.

Чжу Ирж тер глаза, было ощущение, что кто-то прошелся по ним пескоструйной машиной.

— С чего вы предлагаете начать?

— Мне нужно позвонить в участок, а также поговорить с опознавателем духов, чтобы прикинуть, как нам выйти на след Перл. Лао — тот, кто нам нужен, он — полицейский экзорсист.

— Знаю, — скривился в гримасе Чжу Ирж. — Пару раз с ним встречался.

— Он свое дело туго знает, — улыбнулся Чэнь.

— Это мне тоже известно. Дождь еще идет?

Чэнь открыл дверь храма и выглянул на улицу.

— Нет, перестал. День, похоже, будет неплохой. И людей вокруг немного.

— Это неважно. Я кое-какие меры принял, — сказал Чжу Ирж, вспомнив о заговоренной мантии, которую он накинул на себя, чтобы его присутствие здесь не было слишком заметным.

Даже в этот ранний час во дворе храма им встречались люди спешившие по делам. Они обеспокоенно поднимали глаза на Чжу Иржа и Чэня, когда те проходили мимо, никто из них, вероятно, не был ясновидящим, но они все же чувствовали присутствие злого начала. На миг отвлекшись, Чжу Ирж попытался представить, каким они его видели, наверное, как заметное лишь уголком глаза темное сверкающее видение. Ему это понравилось, смотрелось эффектно.

— Не волнуйтесь, вас не очень заметно, — произнес Чэнь. Чжу Ирж обиженно посмотрел на него, но полицейский не обратил на это внимания. — Так вот, — сказал он, — предлагаю сначала отправиться к Лао.

Демон никогда раньше не ездил на такси, и ему это показалось оригинальным. Ветровое стекло было увешано самыми разными безвкусными амулетами: пластиковые четки, божки, колокольчики и цветы. Виднелась даже маленькая фигурка на дешевом позолоченном кресте, мертвый Бог христиан. Ничто из этого не причиняло беспокойства существу такого положения, как Чжу Ирж, но кожу покалывало от мимолетной реакции, и он чихнул. Глаза слезились, но он с интересом наблюдал, как они промчались через Сянфань, обогнули район Гарден, а потом свернули вниз к Шаопэну. Утренний свет отражался от множества зеркал, украшавших фасад Первого национального банка. Водитель мотнул головой в сторону и выругался, ослепленный случайными потоками отраженного света. На какой-то миг у Чжу Иржа закружилась голова.

Он потряс головой из стороны в сторону, стараясь избавиться от этого ощущения.

— Что случилось? — с долей участия спросил Чэнь.

— Ци. От зеркал фэн-шуй. Не люблю я эти очертания, — прорычал демон, голова у него гудела, как пчелиный улей.

— Закройте глаза, — посоветовал Чэнь. — Положите голову между коленей.

В зеркале заднего вида Чжу Ирж успел заметить испуганное лицо водителя, до которого только сейчас дошло, что пассажир, похоже, разговаривает сам с собой. Чжу Ирж наклонился вперед и был озадачен, увидев, что его собственное лицо отразилось в зеркале лишь мимолетным видением, блеском каких-то неестественных глаз. Такси резко свернуло к тротуару, и все амулеты лихорадочно запрыгали.

— Какого черта?.. — начал было водитель.

Чэнь полез в карман, достал бумажник и предъявил водителю удостоверение.

— Пусть это вас не волнует, — сказал он.

На лице водителя появилось профессионально каменное выражение человека, который не желает рисковать и связываться. Резко вывернув, он обошел трамвай и, дав газу, влился в движение на улицах Шаопэна.

— Что это? — спросил Чжу Ирж, указывая на документ, который Чэнь держал в руках.

— Мой жетон.

— Можно посмотреть?

Чэнь передал ему бумажник. На жетоне был указан участок полицейского и его звание, стоял штамп визы, разрешающей вход в Ад, и имелась совершенно жуткая фотография, на которой Чэнь выглядел, словно недавно сбежал из сумасшедшего дома. Демону пришлось сдержаться, чтобы не улыбнуться.

— Совсем непохоже на вас, — подначил он.

Голову Чэня обволакивало еле заметное темное облачко, словно фотография была чуть смазана: характерный штрих для тех, кто слишком тесно общается с Адом. Такси повернуло возле невероятного купола Опера-Хаус и стало пробираться в лабиринте закоулков мимо складов, кибершопов и торговых палаток. Чжу Ирж учуял ароматы гамбан[33]и похлебки чаудер[34], ухватил обрывки снов других людей. Какой-то дух, вышедший из-под навеса, зевнул, развернув длинный бледный язык, а потом уплыл облачком в ветви деревьев. Такси свернуло на дорогу, которую никто не удосужился заасфальтировать, в переполненных канавах стояла вода от прошедшей вчера вечером грозы. Проститутка в слишком маленьком для нее кимоно сидела, свесив ноги, в шезлонге и читала дешевый киножурнал. Чжу Ирж чувствовал, как секс и лихорадочное возбуждение разносятся по воздуху, словно старый мускус. Он высунул руку в открытое окно такси, с удовольствием ощущая неожиданно охвативший ее влажный зной. Чэнь постучал водителя по плечу:

— Можно остановиться где-нибудь здесь?

Демон ступил на плотную, торфянистую почву. Подметки у него на ботинках были железные, но он все же почувствовал, как тепло в этом мире.

— Это место под защитой? — повернулся он к Чэню.

— Тут живет Лао, — кивнул Чэнь. — У него приняты все меры предосторожности.

Они стояли перед невысоким домом с закрытыми ставнями окнами. С карнизов свешивались зеркала багуа,[35] отводившие злые чары и темное ци. Повернувшись, демон разглядел видневшуюся вдалеке у подножия холма подернутую дымкой лазурную полоску моря. Дом был обращен к нему лицом, любое негативное воздействие направлялось вниз по склону, чтобы оказаться поглощенным очищающей безбрежностью Южно-Китайского моря. Дом Лао располагался на краю города, позади него крутой склон был покрыт деревьями. Холм вдруг словно потемнел. По лежащей вдали поверхности воды разлился свет, и ощущение, что за ним наблюдают, заставило Чжу Иржа сделать шаг назад. Что-то следило за ним со склона холма, что-то древнее, неумолимое и безразличное к тому, что заботило людей и даже обитателей Ада. Он подумал о таящейся под землей энергии дракона. От этой мысли он поежился. Дверь дома отворилась.

— Так-так, — донесся голос, в котором явно слышались прохладные нотки. — На этот раз, Чэнь Вэй, вы просто превзошли себя.

Спустя пять минут Чэнь и демон сидели в гостиной Лао. Шаркая ногами, экзорсист ходил туда-сюда, жалуясь на спину и погоду, и готовил чай.

— Жена отправилась за покупками, иначе она бы приготовила. Какой желаете? — без обиняков спросил он у демона. — Зеленый? Черный?

— У вас есть улун «Пушечный порох»?

— Где-то есть, — отозвался Лао. Бросив на Чжу Иржа полный недоверия взгляд, он направился в сторону кухни. — Так, — произнес он, вернувшись. — Значит, вы потеряли призрака, верно?

— Да. Призрак Перл Тан.

— Дочку женщины, что я видел вчера вечером? Дело непростое. Вы знаете, где сейчас мать?

— Ее тело все еще в морге нашего департамента. По всей видимости, ее дух ожидает выездную визу.

— А куда она отправится? На Небеса или в Ад?

— Еще не знаю.

— Вас допустят в гавань Ночи, чтобы поговорить с ней?

— Я подал заявку на временный вход. Хочу поговорить с госпожой Тан, прежде чем она покинет земные берега.

— Попросите ее остаться, — сказал экзорсист, глядя с каменным выражением лица в сторону Чжу Иржа. — Она могла бы взять дочь с собой. Когда мы найдем ее.

— Скажите, пожалуйста, — кротко обратился к нему демон, пытаясь установить какое-то взаимопонимание с этим подозрительным типом, — как по-вашему, легко ли будет найти призрак этой девушки?

— Примерно так же легко, как найти иголку в стоге сена, черт возьми. Вы должны понимать, что это за город. Будь мы в Пекине или Шанхае — в каком-нибудь древнем месте, где люди знают толк в том, как поддерживать должным образом границы между этим и иными мирами, — там еще ничего. Но планировщикам этого города пришлось возводить его в срочном порядке, наперекор всем старинным установлениям, и они, конечно, не советовались с теми, кто владеет фэн-шуй. Мне иногда кажется, что любой обитатель Ада, кому только в голову взбредет, может запросто попасть сюда, чтобы начать создавать проблемы. — Он сердито глянул на Чжу Иржа.

— Что ж, извините, — сказал демон. — Я понимаю, что это, должно быть, нелегко. Но ведь наверняка не невозможно? Этот призрак — новенький. Он не знает, как защититься, не знает, где можно спрятаться.

— Это действительно несколько упрощает нашу задачу, — неохотно согласился экзорсист. — Духов тянет, например, к храмам и на спиритические сеансы. Мы можем для начала обзвонить храмы и проверить, не приблудился ли там кто-нибудь в эту ночь.

— Вы упомянули о спиритических сеансах. Разве мы не можем просто взять и вызвать ее?

— Можем попробовать. Насколько я понимаю, именно этим сейчас и занимается ее отец.

— Не будет он этим заниматься, если моя задумка получится, — сказал Чэнь. — Я звонил из храма. К нему отправился с длинным списком фиктивных вопросов сержант Ма, и это должно занять их обоих надолго.

— Может, у вас есть какие-нибудь личные вещи, которыми она пользовалась?

— Да, действительно, — встрепенулся Чжу Ирж, которому хотелось хоть чем-то помочь. — Кое-что у нас есть.

Чэнь достал из кармана пиджака обрывок шарфа, оставленный призраком в храме. Теперь ткань быстро тускнела в утреннем свете, и на ладони Чэня лежала лишь какая-то тень.

— Полагаю, этого как бы должно быть достаточно, — пренебрежительно фыркнул Лао.

— Ну а если нет, то как вы тогда поможете нам выйти на ее след?

— С такой спиной, как у меня сейчас? Вы, верно, шутите. Я сейчас до конца сада не могу пройти не останавливаясь, не то что расхаживать по всему городу в поисках заблудших духов.

— Это понятно, — согласился Чэнь. — Но у меня на самом деле нет чутья на призраков, и похоже, его нет и у Чжу Иржа. Давайте мы попробуем провести спиритический сеанс.

— Мы? — переспросил Лао, бросив ледяной взгляд на Чжу Иржа.

— Ну, тогда вы и я.

— Поверьте, — поспешил заявить Чжу Ирж, — у меня большой опыт по таким вещам. С моей помощью у вас будет гораздо больше шансов провести успешный сеанс.

— Это еще как сказать, — заметил Лао. — Но у меня будет и гораздо больше шансов потерять душу. Я не собираюсь подвергаться эзотерическим процедурам в вашем присутствии.

— Ну что ж, справедливо, — пожал плечами Чжу Ирж. Хотя его это слегка и задело, он посчитал обиду неразумной. «Если Лао не доверяет мне, тогда ему придется проделать все без моей помощи». Откинувшись на стуле, он закрыл глаза и почувствовал, что обретает неподвижность камня.

14

После того как Чэнь позвонил и сообщил, что не придет, Инари вернулась в спальню плавучего домика и плюхнулась на кровать. Такая зависимость от мужа — и глупая, и несправедливая — уже вошла в привычку, и нарушить ее будет тяжело. Она прекрасно понимала, что надеется на мужа потому, что он однажды спас ее, но это не значило, что он сможет спасти ее снова. Она вернулась мыслями к зловещей фигуре на причальной стенке и к тревожным временам ее помолвки в Аду.

Инари обручили с Дао И семьдесят лет назад, когда они еще были детьми. Хотя она, в соответствии с традициями вежливости, ни разу не встречалась со своим женихом, но росла в предвкушении замужества, как любой другой типичный отпрыск буржуазии преисподней. Отец был богат, мать — красавица, и предстоящий брак омрачали лишь отзвуки витавшего над ее головой старого скандала. Инари не знала, из-за чего разразился этот скандал: родители никогда не упоминали о нем. Его суть стала известна ей, когда она подслушала обрывки разговора полушепотом старших двоюродных сестер:

«Большая удача, что Дао И не знает... иначе он никогда не взял бы ее в жены...»

«Многое объясняет в отношении ее, как ты считаешь? Действительно, как бы не совсем то...»

«Это всегда была немного странная семья...» Так что с ранних лет Инари росла в зловещем ожидании, что в один прекрасный день случится нечто ужасное: она и ее семья будут опозорены, отца немедленно уволят с солидной должности в Министерстве богатства и отправят вместе с детьми в какой-нибудь нижний эшелон Ада. Инари слышала рассказы о таких местах: миры льда, края железа, где у душ нет тел, и стоит им с воплями убежать от одной муки, как сразу встречают другую. Но скандал не разразился, и ее семью не выслали в изгнание, и наконец настал день, когда Инари представили жениху, с которым она так долго была обручена.

И этот миг стал худшим в ее жизни. С детских лет Инари слышала рассказы о Дао И: какой он хитрый, какой умный, какой жестокий. Последним ее, как демона, учили восхищаться, но научиться она почему-то так и не смогла. «Дао И не такой, — твердила она, обманывая себя с убежденностью, на какую способны лишь молодые. — Его жестокость лишь показная, и за ней скрывается такое же нежное сердце, как у меня самой. И работа у него хорошая: он — уважаемый всеми чиновник в Министерстве эпидемий. В эту иллюзию Инари была влюблена годами, она не могла дождаться встречи с ним.

А когда наконец время встречи наступило, она узнала то, о чем никто даже не удосужился упомянуть: что ее жених — ходячее скопище болезней, что все его тело покрыто лопнувшими и кровоточащими пузырями гангрены. Ей до сих пор не забыть тот момент откровения, словно черная молния пронеслась по ее венам. Бросив на него единственный взгляд, Инари подобрала полы одежды и убежала вон из комнаты.

К тому же это отвращение поставили ей в вину. Ее семья была поражена тем, что жених показался ей таким отвратительным. «Откуда у нее такая брезгливость? — вопрошали родственники с притворной иронией, постреливая холодными, как у рептилий, глазами в сторону матери Инари, которая сидела в углу, опустив голову. — Несомненно, любой демон, достойный места в Аду, скорее испытал бы восторг, а не отвращение. Реакция Инари оказалась почти такой же безвольной и мягкотелой, как у какого-нибудь низшего существа... скажем, человека». При этом мать Инари уронила единственную слезу, которая лежала у нее на коленях, как яркий, похожий на коралл, уголек, и Инари узнала правду. Отец ее матери был вовсе не демон, а человек. Придворный ханьского императора,[36] он однажды увидел духа, прогуливавшегося по берегу прекрасного озера, и не устоял.

— Кровь семьи подпорчена, — огорченно говорила мать Инари, страдальчески подергивая хвостом. — Кто знает, какие слабости мы унаследовали? Твой отец был достаточно добр и не обращал на это внимания, но ради тебя мы, конечно, насколько могли, хранили все в тайне. Если бы мать Дао И знала, она никогда не согласилась бы на этот брак.

— Жаль, что она так не сделала, — ответила тогда Инари, проливая горькие слезы о своем.

И в самом деле, жаль. Дао И этот отказ просто так не оставил. Он немедленно подал в суд за ложную помолвку, упомянув при этом про человеческую кровь Инари. Судья, старинный приятель семьи Дао И, принял его сторону. Выплатив обещанное приданое, отец Инари лишился большей части своего богатства, мать спала с лица, а Инари смогла убежать лишь с помощью своего брата Цо. Она бродила, спотыкаясь, по улицам Ада, пока не вошла в какую-то дверь и не оказалась во дворе храма Гуаньинь. А там ее кто-то ждал: это был Чэнь Вэй.

И вот прошло чуть больше года. Море тихо плещется о борт плавучего домика, и послышавшиеся с палубы шаги прозвучали как пистолетный выстрел. Рывком очнувшись от своих унизительных воспоминаний, Инари вздрогнула, потом быстро соскочила с кровати и подкралась к окну, отступив немного, чтобы ее нельзя было увидеть.

По палубе кто-то ходил. Ходил крадучись, но без спешки, в неравномерном ритме. Именно это последнее лишило Инари присутствия духа: так ходили те, кто знался с демонами, потому что врага можно распознать по походке. Инари затаила дыхание. За ее спиной, под плитой, чайник превратился в барсука, и шерсть у него встала дыбом. Послышалось легкое движение у двери в плавучий домик, и Инари почувствовала покалывания на коже. На порог положили что-то заговоренное. Она скользнула назад, к окну напротив, но преследователь уже обходил домик по палубе. Оставалась лестница, которая вела на крышу. Медленно, шаг за шагом, Инари поднялась по ступенькам до люка и остановилась. Пришелец был по-прежнему внизу, двигаясь по палубе и, наверное, заглядывая в окна. Стараясь не шуметь, Инари подняла крышку люка и выскользнула на крышу. Подойдя к краю крыши, она глянула вниз.

Мужчина стоял спиной к ней. Видны были длинный сюртук, волосы серо-стального цвета, прихваченные сзади тонким хвостиком. И тут он обернулся и одним прыжком — все произошло быстро и стремительно — очутился рядом с ней. За опустившимся мечом тянулся огненный хвост, Инари слышала, с каким шипением он рассекает воздух, но ее уже там не было. Она стремительно бежала назад, к дальнему краю крыши. Еще одним прыжком убийца преодолел все это расстояние. Инари сделала кувырок назад и легко приземлилась на нижнюю палубу.

— Беги! — присвистнул позади барсук. — Инари, беги.

Но она не побежала. Этот мужчина — человек. Она слышала его запах, и это ее вдруг разозлило. Она могла бежать от Ада, могла провести прошедший год, зализывая раны на этом плавучем домике и полагаясь на то, что о ней позаботится Чэнь, но несмотря на то, что в ее жилах текла и человеческая кровь, она все же была в достаточной степени демоном, чтобы при угрозе инстинкты брали в ней верх. Меч расплывался в темноте неясным пятном, но она изогнулась под ним и сама нанесла удар. Длинные когти прошлись по лодыжке убийцы. Тот зашипел от боли и, отпрыгнув назад, оказался вне досягаемости. Сжавшись и пригнувшись, Инари резко подалась вперед, чтобы увернуться от летящего на нее клинка. Убийца рубанул сплеча, она подпрыгнула над опустившимся мечом и изо всех сил ударила ногой. Удар твердой подошвы пришелся непрошеному гостю по щеке, и он отшатнулся к поручням. Инари откатилась в сторону. Мимо стремительной тенью промелькнул комок черной и белой шерсти. Барсук закрутился между ногами убийцы, и она видела, как сверкнули зубы зверька. Мужчина вскрикнул и забился спиной о поручни. Глаза барсука вспыхивали в темноте красными искорками, и Инари могла проследить, как оба — и ее защитник, и нападавший — перевалились через поручень и полетели вниз. Донесся глухой, словно издалека, всплеск.

Подбежав к краю палубы, Инари посмотрела вниз. Никого, вода поглотила обоих, Потом, далеко в гавани, она заметила узкий след: кто-то плыл к берегу. Для человека след был слишком маленький, и двигался этот пловец слишком быстро. Инари спрыгнула с плавучего домика и очутилась на одном из понтонов. Перескакивая с палубы на палубу, она добралась до берега. Только там Инари почувствовала, что из неглубокой ранки у нее на предплечье идет кровь. Капая на соленый песок, она разлеталась с шипением и брызгами. До Инари дошло вдруг, что она все еще в ночной рубашке. Барсук выбрался на песок и отряхнулся, как собака. Подбежав, Инари упала на колени и взяла его на руки.

— Все в порядке? Ты не ранен?

— Нет, — проговорил барсук, чихая от морской воды и прикрывая лапой часть носа. — Нужно идти. Нужно спрятаться.

Его голос звучал так настоятельно, что Инари охватила паника, как пламя охватывает растопку. Подхватив барсука, осевшего у нее в руках тяжелым мокрым узлом, она побежала под снова припустившим дождем по причальной стенке. Оглянуться она даже не смела.

15

Через сорок минут после начала сеанса расстроенный Чэнь вынужден был признать неудачу. Лао подготовился к сеансу со своей привычной тщательностью. Семь раз он проводил алой благовонной палочкой защитный круг, обращался с призывом к хранителям четырех сторон света, и теперь, в комнате висел густой горький дым от девятнадцати трав. Однако неясный темный круг, образовывавший канал между мирами, был примечателен в первую очередь отсутствием Перл Тан. Не сказать чтобы там царило полное молчание. Прорваться пытались другие: смутные, искаженные лица духов, затерянных в безднах города, однако Перл среди них не было. Чэнь беспокойно поглядывал на дверь, размышляя о том, что, может, действительно стоило рискнуть и привлечь демона. По крайней мере Чжу Ирж зафиксирован в одном месте, если, конечно, ему не удалось освободиться от неуловимых ограничений, которые тайно наложил на него Лао перед самым началом сеанса.

«В конце концов, — отозвался в голове Чэня саркастический голос Лао, — нам ведь не нужно, чтобы он шатался по всему городу, верно?» «Чем больше контроля у нас будет над Чжу Иржем, — размышлял Чэнь, — тем лучше он будет себя чувствовать».

— Это же слишком очевидно, — пробормотал Лао, энергично разгоняя дымок, поднимающийся из жаровни.

Чэнь чуть не закашлялся.

— Что очевидно?

— Ну, Перл. Насколько красноречиво само ее отсутствие. Тут все указывает на это чуть ли не напрямую.

— И на что же это указывает?

— На то, что нас кто-то блокирует. Даже если дух Перл пытается пробиться к нам, он не может этого сделать. Видите? — Он указал на тень в середине круга. — Видите, насколько прочно? Это специально поставленный блок, и мне даже не сказать, откуда он исходит. Но я могу догадаться.

— Отец Перл?

Лао кивнул.

— Если он пытается добраться до нее сам или — в худшем случае — уже добрался, то тогда одна из его главнейших задач — постараться сделать все, чтобы больше это не получилось ни у кого.

— Хорошо. Тогда сейчас нам нужно все отставить и возвращаться к Тану.

Лаос с усталым видом неловко поднялся.

— Думаю, вы правы. Что ж, с сеансом ничего не получилось, но это не значит, что мы не можем попробовать что-то другое... Подождите минуту, пока я здесь закончу.

Чэнь терпеливо ждал, пока Лао выполнил все завершающие церемонии, и дым понемногу рассеялся. Когда они входили в гостиную, он затаил дыхание, но Чжу Ирж находился на том же месте, где его оставили, он сидел неподвижно и молчаливо, как элегантная статуя. При появлении Чэня демон устремил на него огненный взор.

— Не повезло? — ехидно осведомился он.

Но Чэнь так обрадовался, когда увидел что тот сидит где и сидел, что не обратил внимания на этот тон.

— Ничего не вышло. Лао считает, что Тан блокирует нас.

— Я ведь пытался убедить вас, что одно мое присутствие, вероятно, станет бесценным дополнением к вашим усилиям, — проговорил Чжу Ирж с мягким укором. — Но вы не захотели... И что же мы будем делать теперь?

— Мы собираемся вернуться в дом Тана. Всегда есть шанс преуспеть там, где ничего не получилось.

— Не забывайте, что Тан — убийца Перл, — напомнил Чжу Ирж. — А даже самый немощный призрак предпримет все усилия, чтобы отомстить, если есть такая возможность. А после того, что произошло вчера вечером, Перл еще больше боится отца.

— Я рассчитываю на это, чтобы уберечь ее от него, — пробормотал Чэнь. — Но возможно, он слишком силен для нее, особенно если ему помогают... Я надеялся, что его сможет отвлечь Ма, но похоже, мой план не сработал.

— Не думаю, что те, кто прислал вас сюда, имеют представление о том, с кем может сотрудничать Тан.

— Я поспрашивал, — уклончиво проговорил демон, стараясь не смотреть Чэню в глаза. — Пока ничего, но кто его знает.

— Хорошо, — сказал Чэнь. Давить на Чжу Иржа было бесполезно. — Теперь мне надо позвонить в участок.

На линии что-то потрескивало, звук шел искаженный, и Чэнь не сразу понял, что это голос сержанта Ма.

— Инспектор? Это вы? Очень плохо слышно. Было не дозвониться. Я торчал у Тана сколько мог, но потом появились его адвокаты.

— Я у экзорсиста Лао, — сказал Чэнь. — Вас еле слышу. Должно быть, большие помехи. Что там у вас?

— Ну, две вещи, — проговорил Ма и замолчал.

— Давайте выкладывайте.

— Первое — насчет Тана. Он не выходил из дома. Я оставил наблюдателей в фургоне с инфракрасным оборудованием, и они дадут мне знать сразу же, как только Тан что-то предпримет.

— Хорошо. А второе?

— Мне кажется, что у вас дома не все в порядке.

Чэню показалось, что пол вдруг провалился и у его ног открылась зияющая бездна. Он застыл.

— Что значит «не все в порядке»? — Его голос казался каким-то далеким, словно доносился со дна колодца.

— Думаю, что-то могло забраться в ваш плавучий домик, — продолжал Ма. Он заговорил тише, и Чэню стало вдвойне тяжелее слышать его среди потрескивания статического электричества. — Нечто, о чем вы знаете. Демон.

— Откуда вам это известно? — голос Чэня по-прежнему звучал как чужой.

— Капитан посчитал, что ситуация, вероятно, складывается слишком тяжелая, чтобы человек мог справиться с ней в одиночку, — докладывал Ма. — Так что вчера он вызвал подкрепление. И из Пекина приехал какой-то охотник за демонами.

— Охотник за демонами? Почему мне никто ничего не сказал?

— По словам капитана, он пытался связаться с вами, но ваш мобильный был отключен.

Чэнь вспомнил, как накануне он передвигался по дому Тана с выключенной трубкой в кармане.

— Почему же он не оставил мне сообщение на голосовой почте? Или не прислал текстовое?

— Он посылал, но говорит, что оно приходило обратно — похоже, в тот момент были проблемы с этим, как его — биовебом. Во всяком случае, — продолжал Ма, — этот охотник за демонами приехал вчера вечером. С вами по-прежнему было не связаться, поэтому он отправился к вам на плавучий домик. И по всей видимости, обнаружил... кого-то.

— О богиня! — непроизвольно вырвалось у Чэня. — Инари.

— Госпожи Чэнь, похоже, дома не было, — рассказывал Ма. — Вероятно, она вышла за покупками или еще что-нибудь. — Голос его звучал не слишком убежденно. — Во всяком случае, никаких следов ее присутствия охотник не обнаружил — там было только это существо и какое-то животное.

— И что дальше? — спросил Чэнь.

— Он начал сражаться с... этим существом, но был сброшен в гавань, — сообщил Ма.

Брови Чэня поднялись. Инари — демон, это правда, но отнюдь не воин.

— Где сейчас этот человек?

— Вернулся сюда, он в офисе капитана. Кажется, он хотел переговорить с вами.

— Хорошо, — вздохнул Чэнь. — Хорошо, соедините меня с ним.

Такого ледяного тона Чэню слышать еще не доводилось. Все Южно-Китайское море могло покрыться льдом от произнесенных его собеседником слов.

— Товарищ Чэнь?

— Да. Доброе утро.

— Доброе утро, товарищ. Меня зовут Ши Ножо. Должно быть, вы слышали про меня. За последние двадцать лет я избавил столицу более чем от двухсот врагов рода человеческого.

— Ну да, — с упавшим сердцем признался Чэнь. — Да, я знаю, кто вы такой.

— Вы и сами неплохо зарекомендовали себя, — великодушно проговорил Ши Ножо. — Надеюсь поработать с вами. Но, боюсь, у меня для вас плохие новости. К вам вчера вечером кто-то приходил. Вам повезло, что вас не было дома. Ма рассказал, что случилось?

— Да.

— Со мной редко кто может справиться, — без всякого самодовольства заметил Ши Ножо. — Но враг застал меня врасплох. Это была женщина.

— Понятно, — выдавил из себя Чэнь.

— Боюсь, вашей жены дома так и не было, во всяком случае пока.

— Ничего страшного. Она у матери, — отчаянно соврал Чэнь. Позже, когда весть об этом небольшом уходе с тропы Истины достигнет Гуаньинь, придется отвечать, но сейчас это стоило того.

— Ну что ж, это обнадеживает, — сказал Ши Ножо, не скрывая неподдельного облегчения. — Какая удача, что ее не было дома. Она почти наверняка бы погибла.

— Я скажу, чтобы она пока оставалась там, где находится сейчас, — торопливо добавил Чэнь. — На случай, если это существо вернется. У вас есть какие-то соображения, куда оно делось?

Перед глазами у него очень некстати всплыла фотография Инари, которая обычно стояла у него на столе. На ней Инари была в шляпе и солнечных очках, узнать ее почти невозможно, однако Ши Ножо — человек подозрительный и знающий профессионал. Оставалось лишь надеяться на лучшее.

— Я знал, что вы захотите приступить прямо к делу, — говорил тем временем Ши Ножо. — Мне не удалось выследить врага, но для меня это остается задачей номер один.

— Видите ли, в чем дело... — сказал Чэнь. — В настоящий момент я провожу одно расследование, поэтому прямо сейчас не могу вернуться в участок. Мы можем встретиться позже?

— Конечно. Я могу чем-то быть полезен?

— Нет, я все объясню при встрече.

— Тогда буду продолжать поиски незваного гостя, — заявил Ши Ножо. — До встречи, товарищ.

— Послушайте, — быстро соображал Чэнь, — обо мне не беспокойтесь. Если Ад послал кого-то по мою душу, значит, я, наверное, на правильном пути. В настоящий момент моя основная забота — это Тан. Я хочу, чтобы кто-то находился рядом с его домом и не спускал с него глаз. Человек он очень опасный, и подозрение падает в первую очередь на него.

На другом конце провода Ши Ножо на миг замолчал, взвешивая услышанное, а потом сказал:

— Одобряю ваш профессионализм. Не часто в наши дни встретишь человека, который ставит свой долг перед государством выше личных переживаний. Я подъеду туда. Где вы будете?

— Я постараюсь добраться до дома Тана как можно скорее. В настоящий момент мне нужно найти одного призрака. До встречи.

Дождавшись согласия Ши Ножо, он швырнул трубку на аппарат и выругался. Чжу Ирж, который лежал, свернувшись, на диване, встал и подошел к нему.

— Что-то не так?

— Да, — коротко ответил Чэнь.

У него было ощущение, словно сила дао[37] тянет его в противоположные стороны. Если быстро не найти призрак Перл Тан, тогда, он был вполне уверен, это сделает ее отец: вероятно, поэтому Тан никуда и не выходил. Чэнь представил себе промышленника, все в том же костюме от Армани, склонившимся в подвале для тайных приготовлений. Но с другой стороны от долга была Инари, преследуемая и напуганная, где-то в городе, где сама земля обжигала ей ноги на бегу. Внимательно глядя на исполненное вопросительного выражения лицо Чжу Иржа, Чэнь размышлял, насколько можно доверять демону. И самым вероятным ответом было — ни на йоту. Если он оставит свой долг и отправится за Инари, гнев богини не будет знать пределов, но если что-то случится с его незаконной любимой-демоном, ему некогда не жить в мире с собой. Тем не менее понимание того, что может сделать Гуань-инь, составляло лишь малую часть этого уравнения: он не станет жить в страхе перед богами, какими бы грозными они ни были. Инари, по крайней мере, могла до какой-то степени позаботиться о себе (здесь он вспомнил о том, что его жена сбросила в маслянистые воды гавани лучшего охотника за демонами из Пекина, и невольно улыбнулся), а девушка-призрак не могла. Сначала должна быть Перл. Лао пристально наблюдал за ним.

— Все в порядке?

— Не совсем. Можно вас на пару слов? — Он увлек Лао в коридор и закрыл дверь. — Вы не могли бы как-нибудь оставить Чжу Иржа здесь, а?

— Ни в коем случае. Я не хочу, чтобы ваш адский друг обретался у меня в доме.

— Послушайте, — Чэнь старался скрыть нетерпение, — я только что узнал, что здесь находится человек по имени Ши Ножо, из Пекина. Охотник за демонами.

— Ши Ножо здесь? С какой стати?

— Как это ни смешно, его вызвали на помощь мне.

— А как же Чжу Ирж? А твоя жена? — пролепетал ошеломленный Лао.

— Вот именно. В этом и проблема. Мне нужно постараться обойти этого охотника за демонами, вот почему я нуждаюсь в вашей помощи.

— Видят боги, у меня достаточно претензий к Аду, и обычно я благодарен за любую получаемую поддержку, но Ши Ножо — просто псих, — фыркнул Лао. — Он же левее самого председателя Мао. Борясь с любым проявлением сверхъестественного, он преследует идеологические цели.

— Спасибо, успокоили, — съязвил Чэнь. — Ну так что насчет Чжу Иржа?

— Ничего поделать не могу, во всяком случае, если речь идет о длительном сроке. Можно продержать его здесь пару часов, как сегодня утром, но в конце концов путы ослабеют, и он освободится, И честно говоря, я не знаю, как долго мне удастся удержать его, если он действительно захочет вырваться. Он болтается вокруг, потому что нуждается в нашей помощи, а не потому, что мы его заставляем.

— Это усложняет дело, — сокрушался Чэнь. — Я, конечно же, не доверяю Чжу Иржу, а теперь мне нужно еще как-то избавиться от охотника за демонами, которого прислали на мою голову. Нас с Чжу Иржем свела вместе случайность —  это не какая-то официальная междепартаментская договоренность. Все произошло совершенно неожиданно, и, скорее всего, на это могут посмотреть косо. Я не хочу рисковать и брать его с собой в дом Тана, пока там Ши Ножо, и не хочу предоставлять его самому себе: если Чжу Иржу удастся найти призрака, он утащит его назад в Ад. А брать его к себе домой мне вряд ли стоит, потому что вокруг все вынюхивает Ши Ножо, и до Инари мне не дозвониться.

— Посмотрите, может, вам удастся выйти на след призрака. Вполне вероятно, что он будет недалеко от дома Тана, когда они проводят какое-то время в этом мире, их тянет к тем местам, где они встретили смерть, если кто-то не установит над ними контроль на спиритическом сеансе. Я бы посоветовал в любом случае отправляться к дому Тана и сказать Чжу Иржу, чтобы он не высовывался. Впрочем, — добавил Лао, бросив взгляд на закрытую дверь, — какая нам разница, если даже охотник за демонами окажет нам услугу и уничтожит этого сенешаля?

Чэнь вздохнул.

— Я в убийстве участвовать не хочу. А Ши Ножо занимается именно этим, вы же знаете. Он может убить руководящий дух демона — то что у них считается душой. И он не просто отправляет их назад в Ад — он может сбросить их с самого Колеса.[38] Не уверен, что мне хочется, чтобы это случилось даже с Чжу Иржем.

— Он враг, Чэнь.

— Тем не менее, — отрезал Чэнь и направился обратно в гостиную.

— Все в порядке? — спросил демон.

— Все отлично, — коротко бросил Чэнь. Не хотелось распинаться перед демоном, хотя он мог поспорить на какую угодно сумму, что про Инари Чжу Ирж уже знает. — Лао, можно одолжить у вас дянь хуэй?

— Думаю, да, — вздохнул тот. — При условии, что вы вернете мне его в целости и сохранности. Ему понадобится что-нибудь принадлежавшее той мертвой девушке.

— Единственное, что у меня есть, — это призрачный шарф, — сказал Чэнь, пока Лао, шаркая ногами, побрел из комнаты. — Должно быть, он подойдет.

— Что вы занимаете у него? — спросил демон.

— Вы наверняка встречали их. Это такое существо. Ищейка духов.

— А-а, мы на гуйлинь называем их жу сюр. Конечно, я представляю, что это: их везде полно, как крыс.

Он поднял глаза на Лао, который вернулся в комнату с дянь хуэй на руках. Чжу Ирж смотрел на маленькое, коротенькое и толстенькое, похожее на омара существо с долей отвращения, которое оказалось взаимным. Ищейка духов собрала костистые щитки и стала вращать усиками.

— Я посажу его на поводок, — сказал Лао. Поставив не очень привлекательное животное на пол, он аккуратно прицепил к его ошейнику длинный кожаный поводок. Замочек громко защелкнулся.

— Следить за ней придется вам, — брезгливо сказал Чэню Чжу Ирж.

Лао, похоже, был удивлен.

— Они вам не нравятся?

— Мне не нравятся паразиты.

— «Паразиты»! — воскликнул взбешенный экзорсист. — Не тебе бы говорить!

— Что вы сказали?

— Господа, прошу вас, — произнес Чэнь, и что-то в его голосе заставило и Чжу Иржа, и Лао замолчать. — Мы здесь не для того, чтобы обмениваться оскорблениями.

— Да я — образец вежливости, — парировал Чжу Ирж.

Лао презрительно фыркнул.

— Белые слова, черное сердце.

Демон холодно поклонился в сторону экзорсиста, повернулся на каблуках и прошествовал из комнаты. Позади послышался звук скребущих по паркетному полу гостиной когтей: это за ним последовал Чэнь вместе с ищейкой духов.

Чжу Ирж торопливо шагал по Шаопэну рядом с Чэнем, время от времени с интересом разглядывая витрины магазинов и улыбаясь с незаметной ненасытной доброжелательностью маленьким детям. Чэнь вышел на проезжую часть, чтобы остановить такси, но хоть он и показывал свой жетон, три машины промчались мимо, не остановившись. Ищейка трусила рядом, шаря вокруг длинными усиками. Ее когти клацали по тротуару. Прохожие, глядя на инспектора Чэня, спешившего с омаром на поводке, подобно одному из самых эксцентричных французских сюрреалистов,[39] обходили его за версту. «Конечно, — сжавшись, думал Чэнь, — обязательно нужно оказаться на главной улице города, нет чтобы где-нибудь в укромном и тихом месте». Его горькие размышления прервал неожиданно запиликавший мобильник. Чэнь так торопился вытащить его из кармана, что чуть не уронил.

— Да?

— Это «Америкэн Экспресс»? У меня украли кредитку.

— Нет, боюсь, вы не туда попали. Это частный мобильный телефон.

— Серьезно? Уже третий раз не туда попадаю, — пожаловались на другом конце. — Просто не знаю, что случилось с этой системой сегодня, я-то думала, что с новой технологией все станет лучше, но если вы спросите меня...

Раздраженно пожав плечами, Чэнь нажал на клавишу окончания разговори. Он надеялся, что это Инари, которая до сих пор так и не ответила ни на один утренний звонок. В телефоне слышался лишь его собственный голос на автоответчике. Ищейка натянула поводок. Какой-то мужчина в дорогой куртке с капюшоном, увидев ее, в ужасе шарахнулся на другую сторону дороги. Чэнь, чертыхаясь, снова вышел навстречу потоку машин, и на этот раз какое-то такси свернуло к тротуару. Запихнув в машину Чжу Иржа и ищейку, Чэнь бросил: — Район Гарден. И побыстрее.

16

Первый лорд банков Цинь Ци приподнял полы своего тяжелого одеяния, чтобы взойти по ступенькам на веранду. «Неудивительно, что так жарко», — подумал он. На веранде он со вздохом опустился на сиденье и, взяв в руки костяной веер, стал энергично разгонять пышущий жаром воздух. Эффект от этого был минимальный, но потом зазвонил телефон, и, отложив веер, Первый лорд банков снял трубку:

— Добрый день.

— Это Дайгунь. Вы просили доложить, когда будет конкретная информация.

Первый лорд банков подался вперед, уставившись алчным взглядом на фотографию, лежавшую у него на столе.

— У тебя что-то есть?

— Думаю, да. Я тут наводил справки в порту. Ходят слухи, милорд. О торговле духами. А также о каком-то новом замечательном наркотике, который еще на стадии алхимического производства.

Первый лорд банков нахмурился.

— Что еще за наркотик?

— Наркотик, погружающий в грезы.

— Так они все в грезы погружают, — фыркнул Цинь Ци.

— Но не в грезы о Небесах, милорд. Не в грезы обо всем, что нам запрещено, от чего мы навеки отстранены. Не в грезы, которые реальны. С помощью этого наркотика — во всяком случае так говорят — можно попасть в Рай.

Первый лорд банков лениво постучал лакированными когтями по полированной кости стола:

— Насколько, по-твоему, можно верить этим слухам, Дайгунь?

— Я знаю одного типа, который уверяет, что пробовал его.

— А что, если он лжет? — негромко спросил Первый лорд банков.

— Не думаю. Я могу быть очень убедительным, лорд. Поэтому я и работаю на вас.

— Верно. Очень хорошо, над этим надо подумать. В мои руки попала разрозненная головоломка, Дайгунь, и мне нужно продумать, как собрать ее... Кто производит этот наркотик, знаешь?

— Я не знаю. Но ходят слухи, что это некая весьма высокопоставленная персона, которая в состоянии распоряжаться огромными ресурсами и получать много чего такого, что для нас недоступно. В том числе души праведников.

— Невинные души? Чтобы производить наркотик? Претенциозный план, и для его выполнения потребуется алхимия высочайшего порядка. Речь идет о метафизической трансформации, Дайгунь. А для этого необходимо решение Императорского двора.

Последовала короткая напряженная пауза, потом Дайгунь спросил:

— Есть ли новости из мира живых?

— Пока нет. — Первый лорд банков снова нахмурился. — О сенешале Чжу ничего не слышно, а уже прошло некоторое время, с тех пор как он отправился туда. Чжу Ирж молод и легко отвлекается. Думаю, что пора напомнить ему о его обязанностях.

— Мне заняться им?

— Нет. Я позабочусь об этом сам.

Шея сзади отчего-то стала покалывать и зачесалась. Обернувшись, Первый лорд банков увидел свою Первую жену, взгляд которой сверкал потоком расплавленной меди. С виноватым видом он вспомнил, что обещал пойти с ней сегодня вечером в оперу. Он расплылся в улыбке, которая, по его мнению, должна была успокоить ее. Но та нахмурилась еще больше. С упавшим сердцем Первый лорд банков понял, что Первая жена уже полностью одета для выхода: кричащее платье со вставками, вышитое опиумными маками, волосы, уложенные на сетке из позолоченной проволоки. Ее обычно широко раскрытые и невинно глядящие глаза, искусно выделенные тушью для век, теперь сверкали от злости. «Поторопись!» — проговорила она одними губами.

Первый лорд банков на миг прикрыл телефонную трубку рукой.

— Я быстро, — примирительно сказал он.

— Через час начинается спектакль!

— Позвони, когда тебе будет еще что сказать, — торопливо проговорил Первый лорд банков в трубку и положил ее. — Ну вот! — победно отметил он, обращаясь к рассерженной леди Ци.

— Почти вовремя, — обронила Первая жена, скорчив кислую, как консервированная слива, мину.

Первому лорду банков не очень-то хотелось в оперу, место, где, по его мнению, не было ничего, кроме завываний и криков, но он считал, что появиться там важно, чтобы оказать поддержку искусствам, и все такое прочее. Он позволил жене отвести себя в туалетную комнату, где она начала суетиться, выбирая, что ему надеть, и сопровождая это своими комментариями:

— ... не понимаю, почему тебе так нравится носить эту ужасную старую шляпу...

— Но я ношу ее только дома! — запротестовал Первый лорд банков, хлопнув рукой по любимой старинной ермолке.

Первая жена что-то пробормотала, что ему так и не удалось разобрать, но он подчинился ее увещеваниям. Наконец, в величавом одеянии из парчи, он спустился по лестнице, чтобы отправиться в оперу. В доме было прохладно по сравнению с обрушившейся на них волной тепла. Первая жена улыбнулась. Она любила жару. Первый лорд банков вздохнул.

Опера-Хаус, адская версия земного, был полон народу. Первый лорд банков с женой медленно двигались в толпе, приветствуя других именитых обитателей преисподней. К Первому лорду обернулся некто, одетый в длинное официальное одеяние из человеческой кожи, мелкие вены на которой смотрелись как тонко нанесенная вышивка.

— Лорд.

Казалось, произнести титул Цинь Ци с большей иронией, чем это сделал он, просто невозможно. Взглянув на круглое одутловатое лицо, похожее на мягкую массу теста, Первый лорд банков улыбнулся в ответ.

— Министр. Какой сюрприз.

Глаза Министра, похожие на капельки крови на окружающей их плоти, абсолютно ничего не выражали.

— Ну и как идут дела в Министерстве эпидемий в последнее время? — продолжал Первый лорд банков. — Я слышал замечательные рассказы о новой форме птичьего гриппа. Однако, насколько я знаю, найдено средство от этого вашего аутоиммунного заболевания. Вот не везет, да? Тем не менее для вас это было хорошее вложение денег.

— Так уж все устроено в жизни. — голос Министра эпидемий звучал так, словно у него в горле пузырилось масло. — Каждой болезни свое время.

Он вытянул руку, чтобы брезгливо смахнуть с воротника своего одеяния, оправленного прекрасным светлым мехом, несколько кусочков отшелушившейся кожи. Первый лорд банков завистливо подумал, где Министр достал кожу европейца, но тот, несомненно, мог позволить себе такие модные фасоны. Цинь Ци вспомнил про своих американских карпов и немного возвысился в своих глазах.

— Вы, похоже, производите все больше и больше болезней. Я буду удивлен, если Небеса что-нибудь не предпримут.

Министр эпидемий негромко фыркнул.

— В интересах Небес не вмешиваться. В противном случае мир окажется перенаселен. Вы же знаете, люди размножаются. Как черви. — Он поежился, и его мясистый рот неодобрительно сморщился. — Наши услуги имеют большое значение. Хотя и Министерство войн, как мне кажется, работает не так уж плохо. И все же я думаю, что в долгосрочной перспективе мы более надежны.

— И я полагаю, с вашей помощью небожители получают немало невинных душ, — задумчиво проговорил Первый лорд банков.

На какой-то миг Министр эпидемий уставил на него немигающий взгляд, и, к своему извечному стыду, Первый лорд почувствовал, как под этим властным демоническим взглядом по его телу побежали мурашки.

— Вы правильно сделаете, если не станете бросать мне вызов, Цинь Ци — негромко произнес Министр эпидемий. — У вас, как мне известно, собственная зона влияния, но не думаю, чтобы вам захотелось узнать, какие у меня на самом деле длинные руки. — Он произнес это, словно говоря о чем-то незначительном, как, например, о погоде, потом повернулся спиной и отошел в сторону.

— О чем это он? — спросила сбитая с толку Первая жена, и Первый лорд, также озадаченный, ответил:

— Понятия не имею.

17

— Инспектор? — донесся нерешительный голос сержанта Ма. — Наконец-то! Я пытался дозвониться до вас, но эта система связи...

— ... не работает как следует. Я заметил. — Такси мчалось по Шаопэну, и Чэнь прикрыл окошко, потому что из-за рева моторов ничего не было слышно.

— Инспектор, в доме Тана что-то происходит.

— Что? — спросил Чэнь с отчетливым ощущением дежавю.

— Мы не знаем. — По голосу Ма было ясно, что он и потрясен, и перепуган. — Ши Ножо говорит, что никогда ничего подобного не видел.

— Хорошо, еду, — устало произнес Чэнь.

Закончив разговор, он обратился к демону:

— В доме Тана что-то происходит. Кстати, у нас может быть проблема — раньше я не говорил об этом. Появился охотник за демонами из Пекина. Зовут его Ши Ножо.

— Ши Ножо? — Чжу Ирж резко повернулся к нему. — Ши Ножо здесь?

— Очевидно, что так.

— Вот уж нечаянная радость. — Кончик темного языка по-змеиному вылетел изо рта демона и мелькнул по нижней губе. — Давненько я его не видел.

— У вас с ним была стычка? — поинтересовался Чэнь.

Демон исподтишка глянул на него.

— Можно и так сказать.

Чэнь рассеянно потер рукой лоб.

— Это может усложнить дело. Он человек тяжелый.

— Я не боюсь Ши Ножо! — вспыхнул демон.

— А я и не говорил, что вы боитесь. Хотя нам нужно решить, как с ним быть.

Демон чуть заметно пожал плечами.

— У меня задача та же: найти Перл и доставить ее обратно в Ад. Если на моем пути встанет Ши Ножо, тем хуже для него.

— Послушайте, — твердо заявил Чэнь, — хочу, чтобы было ясно одно: Ши Ножо трогать нельзя. Если вы что-то с ним сделаете, на нас насядут все власти в Пекине, и проблем будет больше, чем это того стоит... для вас, а не для меня. Кое-кто будет готов ходатайствовать за Ши Ножо в Аду.

— У него есть покровители, — с отвращением согласился демон. — Слышал я про это. Но если с ним произойдет какой-нибудь несчастный случай...

— Постарайтесь, чтобы ничего такого не случилось, — сказал Чэнь. Он постучал по стеклянному экрану, отделявшему их от водителя, и указал на поток транспорта впереди: — Район Гарден. И побыстрее.

18

По песку шла молодая пара. Они склонились головами друг к другу, и девушка как-то беспомощно засмеялась. Отстранившись, она пустилась бежать по пляжу, и вскоре ее не стало видно в ослепительных бликах на краю моря. Инари, следившая за ними со своего насеста высоко на балках пирса, с завистью вздохнула. Она никогда не чувствовала себя такой беззаботной, даже в те недавние времена замужества, когда она наконец сделала осторожную попытку обрести собственную свободу. Люди, похоже, склонны думать, что такие, как она, настолько могущественны, что могут делать все, что заблагорассудится, и брать все, что хочется. Но когда ты замкнут в жестких ритуальных иерархиях Ада, то понимаешь, что это вовсе не так. Инари откинулась на мокрые, покрытые водорослями опоры пирса. Барсук-чайник, который для пущей бдительности оставался в образе животного, крепко спал у нее на коленях еще не высохшим свертком. Инари уже в тысячный раз пыталась решить, как ей быть. Она понимала, что муж будет беспокоиться, но вернуться домой не решалась, потому что убийца мог по-прежнему находиться там, и ей не хотелось доставить Чэню еще больше неприятностей. Кроме того, от исходивших от города приливов фэн-шуй она чувствовала себя маленькой и напуганной, и, если она много ходила, земля начинала жечь ноги.

День казался слишком огромным и слишком ярким, но солнце стояло уже не так высоко и в дымке начинало клониться к закату. Наверное, стоит дождаться сумерек, более приятного для нее времени, а потом, возможно, рискнуть выбраться отсюда и найти денег, чтобы позвонить Чэню, или, может, даже украсть телефон. Убегая с плавучего домика, она ничего не взяла с собой и теперь проклинала себя за то, что поддалась панике. Даже в этих обстоятельствах нужно было постараться все продумать. Барсук заворочался у нее на коленях. Молодая парочка, гулявшая по песку, уже скрылась из виду. Инари всматривалась в даль, как сова, и ждала ночи.

19

Такси остановилось в конце улицы, на которой находился особняк Тана, и Чэнь выскочил из машины, бросив водителю пригоршню мелочи. С растущим чувством беспокойства он увидел, что улица оцеплена. У въезда на нее стояли две машины Департамента по борьбе с беспорядками и была протянута сеть из нанопроволоки, создававшая непреодолимое препятствие. Когда Чэнь подошел, из ближней машины выскочил офицер спецназа с белым лицом и стал лихорадочно подавать ему знаки вернуться.

— Назад, назад! Проход закрыт!

Чэнь предъявил свой жетон, и глаза офицера расширились.

— Извините, сэр, не знал — проходите.

Приостановившись и убедившись, что мерцающие формы демона по-прежнему у его плеча, Чэнь бегом припустил по улице. Приблизившись к особняку, он заметил кряжистую фигуру сержанта Ма, который стоял, ни от кого не прячась, на дороге. Вокруг толпились полицейские в форме, рядом стояла пожарная машина, фургон наблюдения, а потом взору Чэня предстала вышедшая на свет высокая фигура. Чэнь заметил торчавшую из-за спины рукоятку ритуального меча: должно быть, это и есть Ши Ножо, охотник за демонами.

— Что тут происходит? — раздался рядом с ухом недоумевающий голос Чжу Иржа.

— Понятия не имею.

Однако ищейка духов, которую Чэнь крепко держал в руках, издала тревожный хрип и стала вырываться. Чэнь без всяких церемоний уронил ее на дорогу, и та, вырвав у него из рук поводок, скрылась в кустах. Чэнь выругался.

— Не переживайте, — сказал Чжу Ирж. — Если хотите знать мое мнение, так нам без нее и лучше.

Заметив Чэня, к нему с криком рванулся сержант Ма. Он подбежал, задыхаясь, и начал так долго и путано объяснять, что понять что-либо было невозможно.

— Сержант, успокойтесь. Я не разобрал ни слова из того, что вы говорите.

Глубоко вздохнув, Ма смог произнести единственное внятное слово:

— Взгляните.

Чэнь бросил взгляд на особняк и не поверил своим глазам — его больше не существовало. Там, где стоял помпезный дом нувориша Тана, теперь висело лишь клубящееся облачко тьмы с проблесками неоновых огней. У Чэня аж живот подвело, вдруг стало понятно, почему Ма так необычно бледен.

— Ма, что за чертовщина?

Не успел Ма открыть рот, как Чэнь почувствовал на руке железную хватку, и чей-то голос пролаял:

— Товарищ Чэнь!

Инспектор почувствовал на себе мрачный грозный взгляд. Прежде он никогда не встречался с охотником за демонами, но много раз видел его в документальных фильмах и в выпусках новостей, к тому же суровое лицо Ши Ножо часто появлялись на страницах пекинской прессы. Ужас Чэня от присутствия охотника отчасти смягчался восхищением: Ши Ножо отказывался от навязываемого ему культа звезды (возможно, понимая, что это само по себе — прямая дорога в Ад) и, по всей видимости, воздерживался от какой-либо личной жизни. По сведениям Чэня, работа занимала у Ши Ножо все время, и ему, несомненно, обеспечено выдающееся положение в послебытии, конечно, если до этого он не оступится. Такой же статус мог получить до женитьбы и сам Чэнь, много ночей подряд он лежал без сна и размышлял, что именно готовят ему боги после смерти. «Пока со мной Инари, — говорил он себе снова и снова, — меня это не очень-то волнует». Он рискнул взглянуть еще раз на то, что сталось с домом Тана.

— Поразительно, — как можно спокойнее произнес он. — Вероятно, вы хотели бы ввести меня в курс того, что здесь происходит, господин... то есть товарищ Ши.

— Как вы знаете, с раннего утра у резиденции поставлен пост наблюдения. Я сам следил за Таном с помощью прибора инфракрасного видения, все началось около часа назад, а до этого активности было сравнительно немного. Он оставался в своем кабинете, мы зафиксировали посланные им электронные сообщения. В тринадцать двадцать пять сканеры отметили активность противника: увеличилось число посылаемых и получаемых сообщений, а также стали наблюдаться биоморфные конфигурации, характерные для вторжения из иного мира. Тан казался взволнованным, он, похоже, пытался вступить в контакт с чем-то невидимым. Сейчас мы анализируем вибрации голоса. В тринадцать сорок восемь уровни стали выше, и внутри дома произошел взрыв с эпицентром в кабинете Тана. Дом стал разваливаться на куски. Как вы видите, он до сих пор в таком состоянии.

— Мы считаем, что Тан пытался вновь овладеть духом своей дочери, — сказал Чэнь. — Возможно, это оказалось для него непосильной задачей.

— Такая вероятность существует. Тем не менее не исключено также, что один из его партнеров решил, что платой за неудачу должна стать ликвидация.

— Вы хотите сказать, что Тана убили? Что ж, вполне возможно.

Усики Ши Ножо аж встали торчком от удовольствия.

— Враждебные сущности редко прощают неудачи. Тан становился обузой. Он неумело произвел незаконную переправку своей дочери в Ад и привлек внимание как полиции, так и Небесных властей. Вы говорите, он пытался вновь овладеть духом своей дочери? Я не знал, что ее дух пропал.

Чэнь коротко рассказал о том, что произошло накануне, ни словом не упомянув пока о демоне. Во время рассказа он, как бы между прочим, огляделся, но Чжу Иржа нигде не было видно. Чэнь не знал, то ли облегченно вздохнуть, что Чжу Иржу удалось не привлечь к себе внимания Ши Ножо, то ли обеспокоиться исчезновением демона. Его рассказ оказался прерван неожиданным беззвучным взрывом, последовавшим со стороны дома, и он почувствовал сильный толчок в поясницу: кто-то сбил его на землю. Ударная волна придавила его к асфальту, и над головой полыхнуло жаром. Даже сам воздух стал другим. Какой-то миг инспектор лежал раскинув руки и ноги посреди кружащегося облака тьмы, а потом все прошло. Сплевывая пыль, Чэнь поднял голову.

От особняка Тана ничего не осталось, даже тлеющей дыры в земле. Вместо него возник цветущий сад. Вокруг тенистых виноградных ветвей, увешанных черными, как ночь, гроздьями, обвивались розы с мягкими, цвета черного дерева, лепестками и шипами, извивающимися, как ногти мандарина. Алый язычок большой темной орхидеи мелькнул, чтобы поймать ничего не подозревающего майского жука, гудевшего над темной травой. В воздухе висел тяжелый усыпляющий запах благовоний, опиума и старого меда. «Ну что ж, — отметил про себя Чэнь, — это все же получше, чем вульгарный особняк Тана». Чья-то рука схватила его за кисть и подняла на ноги. Ши Ножо говорил в диктофон.

— Окончание непосредственной деятельности враждебных существ, наложение проклятия, четырнадцать тридцать три. — Его голос раздавался в тишине, казалось, заполнившей весь мир.

20

Оглядевшись, расстроенный сенешаль Чжу Ирж с тревогой и досадой понял, что снова очутился в Аду. Он стоял в гостиной, комната была элегантно отделана лаком и слоновой костью, создающими иллюзию человеческой плоти. Два вращающихся кресла, обитые тонкой, кремового цвета, кожей, массивный письменный стол с костяными вкраплениями. На отделку гостиной было затрачено немало денег и влияния, предполагалось, что она должна производить впечатление, однако Чжу Ирж ощущал лишь растущее раздражение. Он яростно оглядывал покрытые красным лаком стены и богато украшенную мебель, размышляя, куда же он наконец попал. Но ответ на этот вопрос он получил почти незамедлительно, потому что дверь отворилась, и в нее величественно вплыл Первый лорд банков. Как бы ни был разозлен Чжу Ирж, он постарался отвесить приличествующе низкий поклон.

— Сенешаль? Прошу прощения за то, что прервал исполнение вашего задания, — безразличным тоном заговорил Первый лорд банков, лишь кивнув из вежливости. — Я счел настоятельной необходимостью вернуть вас, пока открыт переход между мирами.

— Конечно, милорд. Могу ли я узнать, почему вы меня вызвали?

— Со времени нашей последней беседы ситуация несколько изменилась. Я велел вам найти дух Перл Тан. Насколько я понимаю, вам это не удалось.

— Милорд, мне удалось найти ее, но потом события приняли несколько иной оборот — я...

Цинь Ци нетерпеливо взмахнул когтистой рукой.

— Неважно. Что-то происходит, Чжу Ирж. Что-то, о чем не известно Министерству богатства. Вы нужны мне здесь, говорю вам честно, хотя этим признаю свою слабость. Не знаю, о чем может идти речь, знаю лишь, что здесь замешено некое министерство. А теперь я считаю, что это Министерство эпидемий.

— Министерство эпидемий? — нахмурился Чжу Ирж. «Когда же был последний разговор о министерствах?» Потом он вспомнил. — Та девушка, — произнес он.

— И что та девушка? — Алые глаза Цинь Ци горели огнем.

— Когда я ходил в тот бордель, Перл там не было, но другая — дух еще одной — рассказала мне, что в поисках человеческих духов там появлялся кто-то из одного министерства.

— Министерство эпидемий, — размышлял вслух Первый лорд банков. — И души добродетельных людей. Слухи о новом наркотике... — Он уселся в тяжелое костяное кресло за столом и достал маленькую круглую коробочку из слоновой кости и дерева. Чжу Ирж узнал детскую игрушку, головоломку для малышей. — Никак не сходятся отдельные детали, — пробормотал Первый лорд, вертя коробочку в руках. — Незаконная торговля духами добродетельных людей, Министерство эпидемий, а теперь еще похищен человек, торговавший этими духами... — Подняв голову, он холодно улыбнулся. — Поэтому я и вернул вас, понимаете. Кто-то поставил себе задачу переместить Тан Сюаня в более подходящее место, прежде чем его смогут допросить. В такое, как Ад.

— Тан здесь?

— Думаю, да. Вы видели, что они сделали с его домом?

— Да, я был там. Полиция считает, что он убит.

— Вряд ли. За домом следил один из моих людей. Если бы Тан умер, его душе пришлось бы отправиться, как обычно, через гавань Ночи, где вы или полицейские могли бы обнаружить его, но у Дайгуня — моего человека — нюх на души, и он не заметил никаких признаков смерти. Нет, Тана доставили в Ад живым.

— Но кто?

— Это интересный вопрос, и я рассчитываю получить ответ на него от вас. Кто-то весьма решительный, не собирающийся останавливаться ни перед чем. Чтобы унести дом Тана, да еще с ним самим внутри, — для этого необходимо обладать могуществом, Чжу Ирж. Таким, какое, среди прочих, есть и у Министра эпидемий. Да и то, как это было сделано — безрассудно, на глазах у всех, — говорит, что кто-то играет по-крупному.

— А что насчет этой девушки? Дочери Тана?

— Очень маловероятно, что она знает больше, чем отец, — сказал Первый лорд. — Теперь приоритетом у нас должен быть он.

— Полицейский, — сказал Чжу Ирж. — Инспектор Чэнь. Он тоже заинтересован в том, чтобы выследить эту девушку.

— Очень кстати. Как это говорится на Западе? Убить двух птиц одним камнем? Если он найдет Перл, то мы можем поквитаться с ним позже, и в любом случае это отвлечет его от исчезновения Тана.

— Сомневаюсь. Он довольно упрям.

— Тогда нам просто придется найти Тана первыми, верно? Я не люблю, когда люди вмешиваются в дела Ада, время от времени живые просто от рук отбиваются.

— Так что же вы хотите, чтобы я теперь делал? — поинтересовался Чжу Ирж.

Первый лорд банков положил ладони на столешницу и улыбнулся.

— Отправляйтесь в Министерство эпидемий. Подозреваю, что именно они захватили Тана. Посмотрите, что удастся обнаружить. Но будьте очень осторожны. Ведь не хочется же вам, в конце концов, заболеть какой-нибудь дрянью.

21

Зловещий сад, стоявший теперь на месте дома Тана, опечатали и для охраны приставили целую команду экзорсистов под началом ворчливого Лао. Чэнь быстро и не привлекая к себе внимания поискал демона, но поиски закончились ничем. Очевидно, Чжу Ирж воспользовался неразберихой, чтобы улизнуть по своим делам. Нигде не было видно и ищейки духов. Чэнь уже собирался возвращаться на плавучий домик, когда появился по-прежнему бледный Ма с приказом от капитана Суна немедленно явиться с докладом. Убедившись, что все вероятные возможности обнаружить Перл Тан пошли прахом, раздосадованный Чэнь поехал в участок вместе с Ма и охотником на демонов.

Он заметил взгляды украдкой в свою сторону, на заднее сиденье машины спецназа, и это неприятно напомнило о том, что он со вчерашнего дня не переодевался, а тут еще это вынужденное купание в трубах канализации... Под этим предлогом Чэнь быстро удалился в мужскую раздевалку и позвонил домой, но ответа по-прежнему не было. Расстроившись, Чэнь быстро, но тщательно помылся под душем и нашел запасные брюки и спортивную фуфайку. Одежда была мятая, но зато чистая, по крайней мере он сможет предстать перед Ши Ножо и капитаном с неким подобием приличия. «Закончится эта беседа, а там посмотрим, что можно предпринять, чтобы найти Инари, — думал Чэнь, подавляя уже знакомый наплыв смятения. — Что касается Чжу Иржа, теперь уже ничего сделать нельзя, а вот если бы еще скинуть со своей шеи Ши Ножо...» Он укладывал грязную одежду в пластиковый пакет, когда дверь раздевалки распахнулась и вошел сержант Ма.

— О! Сэр, я думал, что вы уже здесь закончили. Я хотел лишь немного освежиться перед нашим разговором с капитаном и...

— Не волнуйтесь, сержант, — успокоил его Чэнь. — Я уверен, что эта раздевалка достаточно просторна для двоих. К тому же я уже ухожу.

Выходя из комнаты, он похлопал Ма по плечу. Для этого пришлось привстать на цыпочки, но он, тем не менее, испытал несвойственное ему садистское наслаждение, увидев, как отпрянул от него Ма.

Поднявшись наверх, он увидел несгибаемую спину охотника за демонами, который стоял по стойке «смирно» за стеклянной перегородкой офиса начальника.

— Насколько я понимаю, Ши Ножо ввел вас в курс того, что случилось вчера вечером, — сказал капитан Сун, когда Чэнь вошел.

— По телефону сегодня утром, — ответил Чэнь. Решив, что лучше всего первый ход сделать самому, он добавил: — Я понимаю, кто-то побывал у меня дома. Должно быть, я потревожил чью-то клетку, и склонен считать, что это обнадеживающий знак.

На лице Ши Ножо появилась еле заметная напряженная гримаса, которая, как вскоре понял Чэнь, выражала одобрительную улыбку.

— И я точно так же думаю. Кто бы за этим ни стоял, он должен быть лицом достаточно важным, иначе они никогда не получили бы разрешения послать к вам враждебное существо. Тан, ясное дело, работал не один. Так вот. Нам нужно убедиться, что ваш дом надёжен, или подыскать вам другое жилище.

— Я пойду домой, если вы не возражаете, — торопливо проговорил Чэнь. — У меня там большая часть рабочих принадлежностей. Обеспечить надежную защиту я могу и сам — в конце концов, у меня лицензия практики фэн-шуй. Попрошу Лао помочь.

— Какая защита стояла у вас изначально? — нахмурился Ши Ножо. — Существо, побывавшее в вашем плавучем домике вчера вечером, очевидно, проникло туда беспрепятственно.

— На самом деле это место надежно защищено, — объяснял Чэнь. — Однако со временем некоторые чары слабеют. Я собирался поставить новые, но был очень занят и просто руки не дошли. В этом моя ошибка.

— Хорошо, оставляем все это на ваше усмотрение. — Капитану Су явно не терпелось двигаться дальше, и, к облегчению Чэня, Ши Ножо лишь кивнул.

Дальнейшая беседа получилась краткой и прагматичной. Так как Чэнь попросил на несколько часов освободить его от исполнения обязанностей, чтобы съездить домой и разобраться, было решено, что поиски Перл Тан следует продолжить Ши Ножо. Чэнь проинформировал его о том, как продвинулись дела за день, или, скорее, об отсутствии всякого продвижения, и передал ему тускнеющую тряпицу, которая когда-то была шарфом Перл. Ему пришлось упомянуть, что в деле замешан Чжу Ирж: как и следовало ожидать, Ши Ножо пришел в ужас.

— Это ни в какие ворота не лезет! Заведомое вовлечение враждебного существа в процесс расследования свидетельствует о наличии идеологической немощи, и я могу относиться к вашему поступку лишь с осуждением.

— Ну, большого выбора у меня не было, — сказал Чэнь. — А вчера вечером он помог мне выбраться из особняка Тана. Если бы не Чжу Ирж, я не смог бы освободить Перл.

— Чтобы снова потерять ее из-за непосредственного вмешательства демона.

— Верно. Но если бы он не вмешался с самого начала, Перл могла бы исчезнуть вместе с отцом при взрыве особняка. По крайней мере сейчас у нас есть хотя бы небольшой шанс найти ее.

— Может, и особняк был разрушен потому, что Тан позволил своей дочери ускользнуть, — предположил Ма.

Чэню пришлось признать, что сержант мыслит верно, но это было не то, что он хотел услышать.

— Послушайте, — устало произнес капитан, — с какой долей уверенности мы можем сказать, что Тан мертв?

— Никаких следов тела не осталось, но, честно говоря, это еще ни о чем не говорит.

— Значит, если Тан действительно мертв, то предположительно ему придется проходить через то место, где, как вы утверждаете, оказываемся все мы, когда умираем, верно? Через гавань Ночи? — Резкие черты Суна выдавали беспокойство, в глубине души Чэнь понимал его.

— Возможно. Это зависит от того, насколько могущественны его партнеры в Аду. Могло быть и так, что его доставили туда напрямую.

— Разве можно просто так отправиться в гавань Ночи и посмотреть? — спросил озадаченный Ма.

— Сержант, следует понимать, что властям не очень хочется, чтобы я расхаживал по гавани Ночи, словно по собственной гостиной. Если бы получить доступ туда не было так сложно, я мог бы распутать большинство совершаемых в городе убийств самостоятельно — всего-то и нужно было бы отправляться туда пару раз в день и спрашивать у жертв, кто убил их. К сожалению, как мы уже говорили, это не так просто. Как ни странно, установления на Небесах зачастую гораздо более строги, чем в Аду. Мне придется обратиться ко многим, кому я оказывал услуги, чтобы попытаться свидеться с госпожой Тан.

— Посмотрите, что сможете сделать, — сказал Сун. — А потом езжайте домой и разберитесь, что там. Ваша жена еще у матери?

— Да, — снова солгал Чэнь. Он даже думать боялся о том, как ему придется искупать свою ложь перед богиней, в отношениях с покровительницей за все это ему предстояло заплатить кармой. — Я говорил с ней сегодня утром.

— Лучше всего ей было бы остаться там еще некоторое время.

— Полностью согласен, — торопливо поддакнул Чэнь. Оставив Ши Ножо с капитаном, он вернулся за свой заброшенный письменный стол, уселся у флэтскрина и стал терпеливо ждать, пока установится соединение с биовебом. Но ничего не произошло. Флэтскрин светился пустотой, как серебристый свет над морем. Нахмурившись, Чэнь нажал на клавиши принудительного выхода, а когда и это ничего не дало, перезагрузил компьютер, но получил лишь последовательную прокрутку невразумительных сообщений об ошибке. Поняв, что дело безнадежное, Чэнь вынул мобильный телефон и попытался через него соединиться с биовебом, однако результат оказался таким же ничтожным.

— Система опять не работает, — печально произнес возникший над перегородкой Ма.

— Как? Но ведь, наверное, не весь биовеб?

Ма кивнул с мрачным довольством человека, никогда не верившего в технологии.

— В новостях сказали, что она уже отключалась сегодня чуть раньше, потом ее загрузили снова, а теперь она рухнула.

— Интересно, в чем причина? — размышлял вслух Чэнь. — Может, вспышки на Солнце?

— По радио говорят, это из-за проблемы с... биолинками. С тем, что они называют некси.

— Эти некси — человеческие существа, Ма, — нахмурился Чэнь.

Он вспомнил о спальных корпусах гэрао, которые видел по телевизору, с лежащими в тишине рядами недвижных тел: люди, получающие каждый год деньги за то, что их во сне использовали как сеть биовеба... Что же могло случиться, ведь их так много? Мысли были мрачные, но, по крайней мере, под предлогом рухнувшей сети он мог покинуть офис и вернуться домой. Если понадобится, связаться с властями гавани Ночи можно и позже, по телефону.

Вытащив из шкафчика пакет с грязной одеждой, Чэнь снова вышел в непредсказуемость солнечного света. Был всего лишь шестой час, и солнце уже садилось за порт горящим размытым пятном. Чэнь сел на первый подошедший трамвай и, стоя в плотной толпе пассажиров, обратил внимание на висевшую над каждым, словно облачко, усталость. «Неудивительно, что у людей в наши дни остается, похоже, так мало времени, чтобы подумать о загробной жизни, — думал Чэнь, — и неудивительно, что Ад начинает отбиваться от рук». Еще двадцать лет назад небольшие святилища перед каждой дверью были обычным делом, и пожилые люди говорили о богах как о реальных живущих существах. Как это ни парадоксально, теперь, когда иные миры стали ближе, чем когда-либо с древних времен, когда новые технологии делают возможными самые разные способы общения, люди проявляют все меньше интереса к делам духовным. Возможно, для них это уже чересчур, может, не стоит рассчитывать, что люди будут думать о чем-то еще помимо ежедневной рутины. В чем бы причина ни заключалась, работать все равно легче не становилось.

Трамвай остановился, и Чэнь вышел. Оставшуюся часть пути до гавани он проделал пешком, торопливо шагая в опускающихся сумерках. Если бы не беспокойство об Инари, это была бы приятная прогулка: в воздухе ни ветерка, вода мягко шлепает о причальную стенку. В плавучем домике было темно и тихо. Чэнь прошел туда по палубам других домиков, но, как он и предполагал, в доме никого не оказалось. На двери главного входа он обнаружил рыжее пятно: кровь, будем надеяться, Ши Ножо. Включив лампу, Чэнь проверил голосовую почту. Кто-то явно пытался оставить сообщения, но слышались лишь статические помехи. Чэнь взвесил все за и против. В это время Инари было безопаснее всего выходить из дома и гулять, ей и ее подобным подходили пограничные времена и места — рассвет и сумерки, побережье, горные вершины, пещеры. Скорее всего она могла выбрать береговую линию, потому что до нее ближе. Берег гавани представлял собой лишь полосу гальки, но если пройти немного дальше по дороге, можно выйти к расширяющейся бухте, где когда-то располагалась цепочка мирных рыбацких деревушек, ставшая теперь еще одной пригородной зоной. Торопливо накинув темный пиджак, надев мягкие тапочки для карате и проверив защиту на дверях и окнах, Чэнь вернулся на дорогу вдоль гавани и зашагал по ней.

22

Устроившись высоко на балках заброшенного пирса, Инари дрожала в своем рваном шелковом халате, как морская птица, заброшенная сюда штормом. Она поймала себя на том, что постоянно борется с желанием вернуться домой, но что, если ее там поджидает убийца? Опустив голову, она встретила в тени взгляд холодных глаз и неясные очертания меха.

— Тебе нельзя, — с укором проговорил барсук-чайник.

— Но я не знаю, что еще делать.

— Спроси у монет.

— Погадать по И Цзин?[40] Но у меня нет монет — посмотри, я до сих пор в халате.

— Тогда сделай их, — нетерпеливо проговорил барсук низким голосом.

Чувствуя себя идиоткой, Инари коснулась кончиком когтя кисти руки и выдавила три капли крови. При этом она пробормотала единственное слово: перемена. Красные капли зашипели, коснувшись холодного соленого металла пирса, и Инари, нагнувшись, подняла три старинные истертые монеты.

— Теперь бросай, — скомандовал барсук Инари, словно ребенку, которого нужно учить самому простому.

Она стала осторожно, снова и снова, бросать монеты на шелк халата, а потом рассматривать составленную ими конфигурацию. В памяти ожила гексаграмма: двадцать девять. Кань. Бездна.[41]

Откинувшись назад, Инари уныло смотрела на лежащие на халате монеты. «Бездна и еще раз бездна: смертельная опасность. Но никакого указания на то, что ей делать — возвращаться в плавучий домик или поддаться страхам и оставаться здесь. Все очень непросто. И Цзин — это словно полированная поверхность некоей чаши: ничего не открывает из внутреннего содержания дао и лишь отражает трансформированный образ». Инари со вздохом собрала с колен монеты, но при этом рука конвульсивно сжалась. Из-под пирса послышались мягкие, крадущиеся шаги и раздался всасывающий звук, какой издает исчезающий под песком угорь. Усы барсука встали торчком. Инари отшатнулась назад к балкам, а потом с превеликой осторожностью заглянула через край. Было видно, что в двадцати футах внизу, в тени под пирсом что-то двигается. Это что-то горбилось, как старик, и двигалось медленно, но тонкие темные усики устремлялись от него во все стороны, шаря по песку. Барсук прижался к боку Инари, и она чувствовала, как он дрожит. Непроизвольно, словно зачарованная, она смотрела, как один из усиков обвился вокруг опор пирса и заструился вверх, напоминая запечатленный на пленке процесс роста виноградной лозы при быстрой перемотке вперед. Фигура внизу на песке оставалась полностью неподвижной.

— Что это? — пробормотала Инари, обращаясь к барсуку.

— Не знаю. Мы должны уходить, Инари. Сейчас же.

— Но куда? — прошептала Инари.

Усик уже добрался до балок и, слепо извиваясь, двигался по направлению к ней. Его кончик время от времени поднимался, словно принюхиваясь. Оттуда, где они сидели, она могла лишь перескочить на одну из соседних балок, а потом спрыгнуть на землю. Прижав к груди протестующего барсука, она встала. Усик плетью метнулся вперед, но Инари была уже в прыжке. Однако усик опередил ее. Она услышала хрустнувший разряд спавшей напряженности, когда что-то пронеслось в воздухе, а потом ощутила, что лодыжку окрутило, словно горячей проволокой. По-прежнему прижимая к себе барсука, Инари пролетела вниз к песку метра четыре с половиной, но недалеко от земли усик подхватил ее. Когда падение прервалось, ногу болезненно тряхнуло, она выронила барсука и видела, как тот расплывающимся пятном бросился зигзагами прочь по песку. Вращаясь вниз головой с головокружительной быстротой, она успела заметить, что усик туго натянулся поперек балки, а ее взгляд встретился с парой неживых, черных и тусклых, как нефть, глаз. Лицо существа частично скрывал капюшон, но то, что Инари увидела, выглядело зловеще. Перед ней промелькнула бледная, тестообразная плоть, облезлая, как растрескавшаяся глазурь на старом кувшине. Существо протянуло пухлую синеватую руку. Сверху, как дождь, упала красная капелька, потом еще, и еще одна. Монеты, на которых гадала Инари, снова превратились в кровь. Поднеся руку ко рту, существо облизало ладонь толстым бесцветным языком. На мокром песке под его ногами, которые, как с внезапно подступившей тошнотой заметила Инари, были повернуты от лодыжек назад, вздулась красная полоса. Достигнув волн, полоса на миг остановилась, а потом все освещенное сумеречным светом море окрасилось в цвет крови, и даже небо над ним стало ярко-алым. Захват похожей на обмотанную вокруг лодыжки плеть вдруг ослаб, и Инари стала падать. Но падала она гораздо дальше, чем короткое расстояние до покрасневшего песка, и гораздо дальше кровавого пятна ущербной луны у нее над головой — она падала, преодолевая земную твердь, прямо в Ад.

Часть третья

23

Молния, разверзшая небеса над Жу-Шу-стрит, на короткий миг осветила вывески на аптеках и салонах для демонов. Она принесла запах горячего металла, прорезав влажный воздух словно острым лезвием. Бывший поставщик крови Цо медленно брел, еле переставляя ноги и согнувшись под тяжестью мешка с кровью. Он считал каждый шаг: триста пятьдесят один, триста пятьдесят два... Осталось всего двести. От разгрузочной платформы до конца Жу-Шу-стрит и площади, где находился Эмпориум крови, путь был неблизкий, и ноги у Цо ныли. Они уже не те, что раньше, до того, как О Цзи перевернул их пальцами вперед. Цо считал, что сделано это было лишь в приступе злобы и не имело почти никакого отношения к скандалу с его несчастной семьей. Но для Цо оставалось причиной бесконечных мучений. Раньше он гордился своими ногами. Ступни прадедушки Цо тоже смотрели пальцами назад, очевидно, и Цо унаследовал этот престижный ген, наследство от невообразимо далекого предка из Императорского двора. Больше ни у кого в семье такого не было: ни у брата Гу, ни у сестры Инари... При этой мысли все внутри у Цо сжалось от щемящих воспоминаний. Если бы не Инари, его ноги оставались бы прежними, и, если уж на то пошло, у него сохранилась бы прежняя работа: за стойкой Эмпориума крови, и он был бы уважаемым всеми владельцем, а не последним доставщиком. Но переживать об этом сейчас уже поздно. Теперь он работал на гермафродита О Цзи, который в благородном великодушии выкупил Эмпориум у Цо, чтобы тот мог выплатить обещанное за сестрой приданое, а потом взял его на работу, но уже в более низком качестве... Мысли Цо приняли обычный унылый ход. Четыреста девяносто два... Он почти дошел до двери Эмпориума, уже в семнадцатый раз за день. С величайшей осторожностью он снял мешок со спины и, неся его в руках, как ребенка, переступил порог. Из своего горького опыта он знал, что потеря даже малейшей капли крови обернется серьезным снижением зарплаты: О Цзи, может, и выглядел как апатичный хлыщ, но глаз у него был как у самих у эй, и от него не ускользало ничего. Цо легко пронес мешок с кровью в дальние закоулки Эмпориума, где двое работников с заткнутыми ртами надрывались возле дымящихся паром банок. Приняв мешок у Цо и кивнув в знак благодарности, они опрокинули свежую партию крови в запечатанную лохань. Цо с обидой смотрел, как она с бульканьем стекает по трубам в загрузочное устройство. В свое время, когда собственником был он, нужды затыкать рты работникам не было. Он доверял работникам и не нарушал их привилегии, и, если чей-то язык тайком и выскакивал, чтобы отведать деликатеса, на котором строилось благополучие Эмпориума, работники от этого были только счастливы. «Такая вот с аристократами беда, — думал — Цо. — Не понимают они основных принципов дела». Вздохнув, он повернулся и собрался уже пуститься в трудный путь назад к выгрузочной платформе, когда дверь в Эмпориум со звоном распахнулась и вошел О Цзи.

Цо тут же отвесил низкий поклон, немного пошатнувшись при этом. На переставленных задом наперед ногах удерживать равновесие было непросто, и ему пришлось опереться на прилавок.

— Можешь подняться, — бросил О Цзи, от которого так и веяло самодовольством.

Подняв голову, Цо с раздражением заметил, что О Цзи в обновке. Он смотрелся великолепно в шелковом костюме цвета слоновой кости, с воротничком и манжетами, отороченными каким-то густым бледным мехом, который отчасти подходил его собственной ухоженной блондинистой шевелюре. На жилете целым лабиринтом расходилась сетка алых вен. Цо еле удержался, чтобы не насупиться. О Цзи был не из бедных, что верно, то верно, и рабски подчинялся моде, но Цо никогда не приходилось видеть, чтобы он выглядел так... ну, богато. О Цзи еще больше расплылся в улыбке, пока Цо исподтишка разглядывал костюм.

— Мое последнее приобретение. Нравится?

— Изумительно, — проговорил Цо и еще больше скис, потому что это действительно было так. — Это как бы небольшой праздник. У меня замечательные новости, Цо. Рассказать? — О Цзи говорил с ним терпеливо, как с ребенком, а у Цо внутри все кипело.

— Сэр?

— Сегодня я подписал новый контракт для Эмпориума крови, Цо. Он пополнит мои и без того большие сундуки, и нам будет завидовать вся округа. — Сделав театральную паузу, он продолжал: — Мы будем главными поставщиками крови для Министерства эпидемий. Замечательная новость, верно? На регулярной основе, для разрабатываемого ими нового проекта. Наука, мой дорогой Цо, воистину удивительная штука — но искусство должно стоять выше. Первый заказ у нас на партию деликатесов — шербеты, конфеты, ликеры из крови, ну, все как обычно — на свадьбу. — О Цзи просто плыл по приемной, праздно щелкая пальцами в сторону шкафов-витрин.

— На свадьбу? — повторил Цо.

— Да-да. На свадьбу лорда Дао И из Министерства эпидемий и твоей сестры.

Цо даже рот разинул.

— Похоже, твоя сестра наконец вернулась домой, Цо, — добродушно проговорил О Цзи. — А Дао И решил простить ее. Если можно так выразиться. Конечно, на этот раз все не будет так, как если бы она была Первой женой, но ведь нельзя получить все. Как жаль, что ты здесь больше не управляющий. Мне представляется, что вашей семье в конечном счете потребуется всевозможная помощь в связи с пересмотренным приданым и штрафами. Возможно, — вяло блеснул улыбкой О Цзи, в то время как Цо недвижно застыл посреди комнаты, — нам стоит подумать о том, чтобы повысить тебе зарплату. — Улыбка стала шире. — Или опять же, может, и не стоит.

24

Через три часа после выхода из плавучего домика Чэнь устало сидел на краю пристани, болтая ноющими ногами в прохладных, маслянистых водах гавани. Луна уже давно зашла, но все появившиеся, должно быть, звезды расплывались в сверкании неоновых огней города. Никаких следов Инари он не обнаружил — ни записки, ни знака, ни клочка материи или капли крови — и просто не знал, что и думать. Он настолько устал, что даже шевелиться не хотелось, но в конце концов поднялся с пристани и побрел обратно к плавучему домику. Там было темно и тихо. Чэнь на миг остановился, дав возможность ощущениям ци опередить себя. Но ничего не почувствовал. Его собственное восприятие ци трудно назвать безошибочным, но в сочетании с персональной защитой фэн-шуй, охранявшей плавучий домик, его было достаточно, чтобы дать предупреждение, если бы за дверью вдруг притаилась какая-то угроза — скажем, маоистский охотник за демонами или оперативник полиции нравов из Ада. Чэнь целым и невредимым ступил на палубу плавучего домика и прошел в кухню. Там что-то загремело. В чуть заметном проблеске мгновенного преображения сверкнули красные глаза, и сердце Чэня тут же встрепенулось, как птица.

— Барсук? — Нащупав выключатель на кухне, он зажег свет.

Барсук был непохож на себя. Из-за песка и соли его мех свалялся в короткие, неряшливые жгуты, а нос стал растрескавшимся и сухим. Чэнь торопливо прошел через кухню и протянул руку.

— Нет! — раздраженно произнес барсук. — Не надо меня трогать.

— Извини. Но где же Инари?

Барсук с жалким видом посмотрел на него: казалось, из него выпустили воздух.

— Это я должен принести извинения. Я не смог спасти ее.

Чэню показалось, что пол разверзся под ним.

— О богиня, она... ну, умереть-то она не может, начнем с того, что она вообще-то не живая, если только этот проклятый охотник за демонами не... ох, да ладно. Расскажи, что случилось.

— Мы прятались. От того человека с мечом. Мы не возвращались, на случай если он тоже вернется. Разыскать тебя мы не могли, где ты, мы не знали, а у Инари не было устройства для разговоров. Мы слишком быстро убежали с лодки. Здесь моя вина. Я мало сделал, чтобы отвлечь охотника.

— Ладно, — сказал Чэнь. — Не казни себя. Нельзя же обо всем позаботиться, все сделать.

— И все же я виноват, — твердил барсук.

Он уселся на кухонной стойке, и Чэнь стал внимательно рассматривать его. Весь измазанный, он все же нес на себе печать нездешнего: угрюмое существо, переходящее из одного мира в другой. Его глаза теперь, когда преображение закончилось, снова черные, были подернуты ледяной дымкой, и все же в их глубине Чэню виделся свет иного дня.

Он негромко произнес:

— Ты явился вместе с Инари из Ада, когда никто другой не хотел даже видеть ее — ни мать, ни братья, никто. И за последний год ты сделал для нее все что мог, в этом чужом для тебя месте, которое настолько разительно отличается от Китая, который ты знал много лет тому назад, — все равно что другая планета. Это не твоя вина. Ну так что же случилось?

— Явилось какое-то существо. Из Ада. Поймало ее, как птичку в силки, и утащило с собой. Я убежал, но обернулся и увидел, как оно уходило. Весь мир обратился в кровь, а потом разверзся воздух. Я снова увидел Ад — его грозы, его стальные башни. И моя хозяйка исчезла.

Опустившись на ближайший стул, Чэнь потер ладонями засыпанные песком глаза.

— Я был прав, барсук. Это моя вина, а не твоя. Если бы Инари оставалась в плавучем домике, Ад не смог бы добраться до нее. Если бы я не привлек внимание к делу Тана, сюда не приехал бы Ши Ножо... — Похоже, рассуждать ясно не получалось, мысли кружились и никак не могли установиться.

— Она, не могла все время оставаться в клетке, как сверчок, — мрачно пробормотал барсук. — И ты не мог поступить иначе, чем поступил. Я слышал, что ты говорил про Тана.

— Что нужно сделать сейчас, так это выяснить, кто забрал ее и почему. Очевидные кандидаты — это ее семья и тот, на кого работал Тан. И еще кое-кто.

— У эй.

— Я старался не думать про у эй, — произнес Чэнь, поежившись при этой мысли.

— Они это дело не оставят. Они терпеливы, безжалостны, вечны.

— И еще мстительны.

— А какими им еще быть? Они — орудия повелителей Ада, их железный кулак. Ты же знаешь, как и я, что в Аду строгая иерархия. За ее нарушение приходится платить, Инари, придя сюда, нарушила порядок, и я тоже. У эй подчиняются лишь Императорскому двору, а Императорский двор непреклонен в своих повелениях и добивается их выполнения, сколько бы времени для этого ни потребовалось.

— Я заметил, — подтвердил Чэнь.

Внутри у него было пусто, как в камыше, из которого выдолбили сердцевину. Он встречал у эй лишь однажды, и ему абсолютно не хотелось повторения встречи. По положению они стояли выше, чем демоны, но ниже, чем божества, и обладали всем адским могуществом Императорского двора. В их задачу входило выискивать нарушителей установлений Ада, которые не соблюли законы, за пределами своего мира. Ему было плохо от одной мысли, что Инари снова в Аду, а представив себе, что она в лапах этих вездесущих повелителей преисподней, он в смятении чуть не терял голову. Потирая руками лицо, Чэнь пытался упорядочить бешено скачущие мысли и решить, что делать. Завтра он первым делом отправится, как и планировалось, в гавань Ночи и попытается найти Перл Тан, но возвращаться оттуда не станет. Вместо этого он отправится дальше, в Ад...

Барсук рядом с ним ощетинился.

— Что такое?

— Тихо! — пробормотал барсук. — Приближается какое-то существо.

Чэнь не без труда выбросил из головы мысли об Инари и поднялся со стула. Подойдя крадучись к двери на кухню, он стал смотреть в щелку.

Барсук соскочил с кухонной стойки и молча юркнул под стул.

Сначала Чэнь не увидел ничего, кроме палубы плавучего домика и мерцающего в воде отражения фонарей в гавани. Потом он заметил движение у самой поверхности моря: что-то двигалось, разрезая воду и таща еще что-то за собой. Некое слабое сияние, облачко тени на волнующемся море. Облачко исчезло под бортом домика, взобралось на палубу и застыло в нерешительности. Это были пропавшая омароподобная ищейка духов и девушка без затылка, в лохмотьях, оставшихся от похоронного одеяния, — Перл Тан.

Сделав знак барсуку оставаться на кухне, Чэнь вышел на палубу и протянул руку.

— Перл? — тихо произнес он.

Ищейка подалась вперед, вращая усиками. Чэнь повернулся к нему, и он заметил отразившееся на его лице облегчение. Но это длилось лишь несколько секунд, а потом, когда эмоции схлынули, лицо снова превратилось в ничего не выражающую маску. И все же в чертах иллюзорного образа присутствовал страх: они дрожали и искажались, как марево в жару.

— Инспектор Чэнь? — легким сотрясением воздуха прозвучал голос Перл.

— Зайдите в дом, — скомандовал Чэнь. — Ну же, быстро. Кто его знает, может, за нами следят.

Призрак боязливо оглянулся через плечо, а потом проскользнул мимо него в кухню. Там его черты стали почти неразличимыми из-за яркого света: Чэню приходилось напрягать зрение, чтобы вообще увидеть его. Ищейка, наконец освобожденная от своих обязанностей, забралась под теплую печку.

— Этот... этот тип... — прошептал призрак. — Он ушел, да? Тот, что хотел забрать меня обратно?

— Чжу Ирж? Да, ушел. Хотя точно не могу сказать, куда он делся.

Мысль о том, что Чжу Ирж и Инари, возможно, сейчас оба в Аду, вызвала у Чэня странную реакцию: настроение улучшилось, и в то же время он почувствовал явную тревогу. Он не знал, как расценить эти ощущения.

— Помню, но плохо, — проговорила Перл. — Вы спорили, и этот демон собирался схватить меня, поэтому я убежала. Где я была, не знаю. Просто передвигалась с места на место — пошла в павильон в парке, но он уже больше не выглядел знакомым, на деревьях там было полно странных людей, похожих на птиц, и глаза у них сверкали, поэтому я там не осталась. Прошлась по рынку, мне кажется, помню, кто-то стоял у входа с мечом, весь в крови, но не живой... Не помню. Был вечер, и, мне кажется, я собиралась домой, но, прежде чем я смогла попасть туда, меня нашло вот это существо.

— Перл, помнишь, ты рассказывала нам про отца, про это министерство и про кого-то, кто стоял у твоей постели и говорил с твоим отцом о том, зачем он всем этим занимается? Что-нибудь еще помнишь? Хоть что-нибудь?

Лицо призрака казалось лишенным всякого выражения. Он покачал своей ущербной головой.

— Ты уверена?

— Я же говорила! Не помню.

— Хорошо, — устало произнес Чэнь. — Тогда нам нужно вытащить тебя отсюда и доставить на Небеса, где ты и должна быть.

— Как мы сможем это сделать? — изумилась Перл.

— Не волнуйся. Я знаю кое-кого, кто, возможно, придет к нам на помощь.

25

Троюродная сестра сенешаля Чжу Иржа была жутким ипохондриком. Обычно такое свойство характера не привлекало Чжу Иржа, и, кроме того, кузина, маленькая и тощая, с прилизанными седыми волосами, постоянно шмыгающая носом, была полностью лишена чего-то, хоть отдаленно напоминающего женский шарм. Однако она была накоротке практически с каждым аптекарем и знахарем в аду, и Чжу Ирж был уверен, что кто-то из них может иметь контакты в Министерстве эпидемий. Они-то сейчас и требовались. При том, что представляла собой система здравоохранения в Аду, очередь желающих попасть в Министерство простиралась практически в бесконечность, а Чжу Иржу нужно пробраться через его стальные двери именно сегодня. Поэтому он, как только появилась такая возможность, собрал охапку трав ипомея,[42] кротон слабительный и леопардовая лилия, захватил коробку конфет с кровью и отправился нанести визит своей забытой родственнице.

Кузина сидела в кресле и наблюдала маленькими, как бусинки, глазами за тем, что происходило на улице. Но когда он вошел, она свернулась калачиком под одеялом и издала слабый, но убедительный стон.

— Я подумал, что вам, вероятно, нездоровится, и принес вот это, — проговорил Чжу Ирж, стараясь, чтобы его голос звучал сочувственно.

Кузина открыла маленький красный глаз и осмотрела подарки. Она подозрительно ткнула в конфеты:

— Похоже, несвежие, где ты их взял? У Цо?

— Нет, я приобрел их в другом замечательном Эмпориуме, — громко сказал Чжу Ирж, потому что кузина была вообще-то глуховата. — Рядом с Опера-Хаус.

— Где где?

— Рядом с Опера-Хаус! — заорал ей в ухо Чжу Ирж.

Кузина шмыгнула носом, и маленькие костистые ручки вцепились в охапку трав.

— А эти все завяли. Ты сидел на них, что ли?

— Когда я покупал их, они прекрасно выглядели, — возмутился Чжу Ирж. — Я не виноват, что на улице жарковато. Я поставлю их вам в вазу. Ну, так как вы себя чувствуете?

Говоря это, он постарался скрыть волнение. У него было предчувствие, что сейчас ему расскажут обо всем.

Спустя полчаса кузина все же закончила длинный перечень своих хворей, причем сообщила Чжу Иржу гораздо больше о себе, чем ему хотелось услышать. Но эта литания,[43] похоже, до некоторой степени успокоила кузину, и она даже осмелилась на мрачную улыбку. Широко улыбнувшись в ответ, Чжу Ирж начал осторожно задавать вопросы, и в результате образовался целый список из восьми практикующих медиков, которых связывали по работе тесные отношения с Министерством эпидемий. С этим списком в руках он согласился на маленькую чашку противного чая из трав, а потом откланялся, заявив, что вскоре придет опять. У него сложилось впечатление, что он оставляет кузину более довольной по сравнению с тем, какой она была перед его приходом, и это его смущало. К добрым делам Чжу Ирж относился с недоверием.

Двух первых по списку практиков на месте не оказалось. Третий принимал, однако очередь к нему из озлобленных и страждущих граждан выходила аж на улицу, и у Чжу Иржа не было никакого желания проводить еще один час так же, как и предыдущий, выслушивая рассказы о страданиях. Поэтому он проследовал к четвертому медику. Тот принимал в приятном заведении в районе Теней, за фасадом, увешанным целым набором заклинаний и рекомендаций. Войдя через двойные двери, Чжу Ирж оказался в просторном и прекрасно оборудованном вестибюле.

— Доброе утро, — послышался голос.

Повернувшись, Чжу Ирж увидел молодую женщину в обволакивающем одеянии кораллового цвета. Она улыбнулась, открыв мелкие белые зубы. Глаза у нее были удивительно безвкусного голубого цвета.

— Прошу прощения, — оторопело произнес Чжу Ирж, не веря своим глазам, — но ведь вы из людей, верно?

Девица глупо хихикнула и ничего не ответила. Затем все эмоции у нее на лице снова сгладились до совершенно отсутствующего выражения, и она произнесла, словно нечто заученное наизусть:

— Вы записаны на прием?

— Нет, к сожалению, не записан. — Чжу Ирж полез за жетоном.

— Один момент. Я спрошу у доктора, сможет ли он вас принять, — проговорила девица.

Она проскользнула у края стола и стала быстро говорить в позолоченный раструб. Прищурившись, Чжу Ирж стал разглядывать ее. Девица определенно человек, к тому же европейка. Она даже живая: он чувствовал запах ее крови, дыхание, слышал, как у нее под кожей слегка похрустывают кости. А вот что она здесь делает, остается загадкой.

— Доктор примет вас сейчас, — промурлыкала она с застывшей улыбкой.

Чжу Ирж поклонился в ответ и шагнул в дверь.

Когда Чжу Ирж вошел в кабинет, находившийся там мужчина поднял голову. Этот, по крайней мере, был местный: невероятно толстый, алых глаз почти не видно за мясистыми складками лица. Он обнажил в приветственной улыбке острые зубы.

— Я — доктор Со. А вы — сенешаль, верно? Из Департамента порока? У меня прекрасные отношения с Верховным сенешалем Юем, знаете ли. Каждую пятницу вечером мы собираемся на небольшую партию в покер.

— Покер?

— Человеческая игра. С Запада. Оказывает прекрасное стимулирующее воздействие.

Чжу Ирж постарался не выказать ужаса от того, что доктор Со знаком с его вышестоящим начальством. В этом деле он работал не от Департамента порока, а в интересах Первого лорда банков, и могли возникнуть сложности. «Ладно, — подумал Чжу Ирж, возвращаясь к обычной беззаботности, — не будем умирать раньше времени».

— Кстати, о людях, — сказал он. — У вас очаровательная секретарша.

— Понравилась? — просиял доктор Со. — Ладно, открою маленький секрет. Она не единственный человек, что работает у меня. Это лишь одна из моих девушек. Если хотите познакомиться с кем-нибудь из них поближе, я уверен, что мы сможем договориться...

— Это было бы просто восхитительно, — не совсем искренне проговорил Чжу Ирж. — Могу ли я спросить, как получилось, что они работают у вас?

Доктор Со постучал себе по крылу носа.

— Боюсь, это коммерческая тайна. Но вы лишь дайте мне знать, и я постараюсь вам помочь. Так. Чем еще могу быть полезен?

— Видите ли, дело такое... — начал Чжу Ирж. Пока он ходил по практикующим врачам из списка своей кузины, у него было достаточно времени, чтобы придумать подходящую легенду, и ему не терпелось опробовать ее. Он глянул в сторону двери: — Понимаете, вопрос деликатный, и я действительно был бы очень признателен, если бы это не пошло дальше...

— Разумеется, — подтвердил доктор Со, принимая выражение, которое, очевидно, должно проявлять сочувствие и интерес, но преуспел он лишь в том, что раскрыл лежащее за этим стяжательство.

— Понимаете, у одной моей знакомой молодой дамы, — с тонко рассчитанной нерешительностью произнес Чжу Ирж, — случилось нечто вроде небольшой проблемы.

— Увы, такое бывает сплошь и рядом.

— Конечно. Я уверен, что вы с вашим опытом и пониманием проникнетесь тем, на какую — зачастую ограниченную — жизнь осуждены высокородные женщины, особенно из семей, близких ко двору. И я уверен, вам понятны те искушения, к которым часто приводит скука.

— Я противостою им каждый день.

— Я знал, что вы четко представляете, о чем идет речь. В данном случае молодая дама позволила себе... скажем так, слишком близкое знакомство... с одним наркотиком. Наркотиком, который, к несчастью, очень трудно достать.

Тонко выщипанные брови доктора Со взобрались, как гусеницы, по лунным просторам его лица.

— О каком наркотике идет речь?

— О соме.[44]

— Понятно. Да, это проблема Случаи пристрастия к соме встречаются нечасто — это лекарство далеко не по карману даже мне. Но для кого-то, близкого ко двору, —  да, я представляю, как она могла подвергнуться его воздействию. А пристраститься, говорят, совсем недолго.

— Эта молодая дама не хочет обращаться к постоянному поставщику по той простой причине, что первую дозу она стащила у одной персоны, которую лучше не называть, и обеспокоена возможными последствиями. Тем не менее, к счастью для нее, она невероятно богата и поэтому вполне может позволить себе этот наркотик — по сути дела, получается, что проблема лишь в том, чтобы достать его. По ее словам, это можно сделать в Министерстве эпидемий, а мне известно из достоверных источников, что у вас там есть связи. Мне нужно попасть туда сегодня — вы же знаете, как тяжело записаться на прием, но, когда я попаду туда, я смогу достичь своей цели сравнительно легко. Если бы вы были так любезны и вывели меня на один из своих контактов, я, конечно, постарался бы сделать все, чтобы ваша помощь не осталась неотмеченной.

— Все это вполне понятно. Ну да, я был бы готов — возможно — выступить в качестве поставщика этой дамы, если она этого захочет. Но на это потребуется время.

— Этого не потребуется, — быстро нашелся Чжу Ирж. В конце концов, цель этого экзерсиса — попасть в Министерство самому. — Она просто в отчаянии. И вследствие такого расстройства я у нее единственный человек, которому она доверяет. Заблуждение, конечно, но вы же знаете, каковы наркоманы...

— М-м-м. Ну что ж, я могу свести вас с парой людей. И нам, конечно же, необходимо обсудить вопрос вознаграждения.

— Не могли бы вы набросать ваши соображения по этому поводу, чтобы я был в курсе, — предложил Чжу Ирж. Расплываясь в улыбке, доктор Со нацарапал сумму на маленьком кусочке кожи и передал его через стол. Чжу Ирж постарался не разинуть рот, и ему пришлось напомнить себе, что его издержки покрывает Первый лорд банков. Вместо этого он проговорил: — Ну что ж, вполне резонно. Я поговорю с молодой дамой сегодня и организую платеж. Подходящим окружным путем, конечно.

— Для начала мне потребуется от вас вексель.

— Естественно, — откликнулся Чжу Ирж.

Он уходил от доктора Со с двумя именами в кармане и определенным мрачным предчувствием относительно реакции Первого лорда банков на представленный счет. «Ну и что, — сказал про себя Чжу Ирж, — если он хочет знать, что происходит, придется раскошеливаться. Как известно, больше всего в наши дни можно заработать на информации». Уходя, он улыбнулся секретарше, но та была занята своими ногтями и даже не подняла головы. Только закрыв за собой дверь, Чжу Ирж понял, что в руках у нее ничего не было.

26

Храм Гуаньинь был снова тих и недвижим. Ничто не шелохнулось, когда Чэнь, экзорсист Лао и призрак Перл Тан переступили его порог, а за ними мимолетной тенью скользнул барсук. До рассвета еще оставался целый час. Лао не переставал жаловаться, что его подняли с постели в такую несусветную рань, и Чэню нечего было возразить. Он, однако, безжалостно настаивал, чтобы Лао восстал ото сна и отправился вместе с ними в храм, эту настойчивость Чэнь теперь объяснял несколькими чашками крепкого эспрессо, выпитыми, чтобы не заснуть. От кофе теперь лишь таращились глаза и дрожали руки, и Чэнь чувствовал себя марионеткой, которую дергают за веревочки в разные стороны. Он поднял глаза на богиню: ее суровая, скрытая в тени фигура все так же стояла в дальнем углу.

— И что теперь? — раздраженно спросил Лао.

— Нам нужна защита, — произнес Чэнь.

Последний раз он был в храме с Чжу Иржем и по-прежнему не исключал, что демон может выскользнуть откуда-нибудь из темноты. Что бы ни случилось с Инари, подвергать риску печальную тень Перл Тан он больше не хотел.

Экзорсист с ворчанием расставил свечи и курительные палочки и очертил защитный круг. Чэнь почувствовал, как пробудились от действий Лао, чтобы присутствовать во время ритуала, животные — стражи Четырех Пределов: зеленый дракон, белый тигр, красная птица и черная черепаха. По храму пронесся легкий ветерок, прихватив с собой из тихого двора облачко пыли. Под выстроившимися вдоль стены церемониальными флагами захныкал барсук.

— Извини, — сказал Чэнь. — Это на тебя плохо действует?

— Я — создание Ада. От небесной магии у меня кровь стынет в жилах, — прошипел барсук.

Он во мгновение ока преобразовался, и на тростниковой подстилке остался лишь старый железный чайник.

— Хорошо, — с облегчением проговорил Чэнь. — Мы готовы?

— Почти, — пробормотал Лао, сосредоточенно хмурясь.

Он воздел руки, чтобы произнести последнее заклинание, и вокруг них замерцал охранительный круг. Словно сквозь марево жаркого дня, Чэнь смотрел из него на статую Гуаньинь: холодную и неподвижную, как отшлифованное морем зеленое стекло. Склонив голову, он начал молиться: не за себя, не за Инари, а за дух Перл Тан, за эту печальную жизнь, которая оказалась бесплодной из-за привилегий и слишком быстро закончилась. Он не поднимал глаз, пока молился, но знал, что богиня обратилась в его сторону. Услышав глубокий сдержанный вдох Лао, он поднял голову.

Гуаньинь снова предстала перед ним. На этот раз она выглядела не как богиня: не светилась и не внушала благоговейного трепета. Это была женщина средних лет, небольшого роста, и на лице у нее отражался покой. Вступив в защитные пределы круга, она лишь привнесла с собой привкус соли, как морской ветерок. Пройдя мимо Чэня, она взялась за расплывчатые руки Перл Тан.

— Пора отправиться туда, где ты должна быть, — проговорила она, и Чэнь увидел, как Перл вцепилась своими ручонками в руки богини. На этот раз получилось. Повернувшись, Гуаньинь повела Перл из круга, но тут Чэнь шепотом проговорил:

— Погоди. — Было такое ощущение, что он произнес самое страшное в жизни слово.

Гуаньинь взглянула на него, и теперь это был уже образ богини: будда Авалокитешвара и окружающее ее «поле будды».[45] Чэнь почувствовал, что у него подгибаются колени.

— «Погоди»? — переспросила богиня ужасающе спокойным голосом.

— Ты прекрасно знаешь, как и я, что этого духа вырвали из паутины жизни и обрекли на страдания не по ее воле, — сказал Чэнь. — Но она не одна такая. Я не хочу, чтобы целая череда таких Перл Тан обреталась между этим миром и Адом, чтобы их похищали и доставляли туда, где их ждут лишь незаслуженные страдания.

— Твои желания, Чэнь Вэй, не имеют значения.

— Да, я понимаю. Но согласись, если я могу не допустить эксплуатацию этих духов, так называемую торговлю призраками, это и есть то, что я должен делать?

Через какой-то миг, показавшийся Чэню вечностью, богиня склонила голову.

— Что нужно сделать?

— Перл обладает информацией. В момент смерти она подслушала разговор между ее отцом и неизвестным, и я думаю, она до сих пор помнит его, хоть сама так и не считает. Мне кажется, это нечто, имеющее невероятно большое значение для Ада, и ради его получения они готовы на все. Но я не знаю, как мне добраться до этой информации.

— Хорошо, — произнесла Гуаньинь, помолчав. — Посмотрим, что можно найти.

Очертания храма вокруг стали таять и блекнуть. Чэнь увидел испуганное лицо Лао, который что-то неслышно говорил, а потом исчез, как задутая свеча. Чэнь стоял в чьей-то спальне.

— Где я? — вопросил Чэнь, а потом понял.

Он уже был здесь. Это спальня Перл Тан в теперь уже исчезнувшем доме. Позади и вокруг него послышался голос Гуаньинь:

— Ты в том, что осталось от личности Перл. Когда она ступит на Небесные берега, исчезнет и это, но пока все, что уцелело от ее сознания, здесь. Ищи, что тебе нужно, но поторопись. Близится рассвет, и мне нужно отправлять Перл в путь.

Чэнь чувствовал себя взломщиком, проникшим в чужую голову. Ему казалось, что он совершает какое-то насилие, и он ненавидел себя за это, пока торопливо рылся в ящиках стола и шкафах, где все было перевернуто вверх дном. Он даже не знал, что ищет, понимая лишь, что искомого здесь нет. Он снимал с полок книги, быстро проглядывая ни о чем не говорящие названия: в основном любовные романы для подростков, и они ему ничего не давали. Он заглянул под кровать: ничего. От недавно выпитого кофе он нервничал и действовал некоординированно, а часть сознания говорила, что все это странно, ведь этого места вообще не существует. Поднявшись, он услышал голос богини:

— Осталось всего несколько минут, Чэнь. Солнце встает.

Инспектор открыл рот, чтобы что-то возразить, но в этот момент увидел отражавшуюся от чего-то в дальнем углу полоску света. Это была жемчужина, круглая и сияющая, на алой подушечке. Рванувшись вперед, Чэнь схватил ее, и в это время спальня стала тускнеть, словно засасываемая в открывающийся разрыв Вселенной. На какой-то миг взору Чэня предстало место, от вида которого он даже вскрикнул: золотистое небо над сверкающими деревьями, усыпанными, как цветами, алмазами, и кусочек тени — это была Перл Тан, — которая бежала среди них и скрылась в потоке света. Он открыл глаза. Тяжело дыша, он стоял на коленях на холодном каменном полу храма Гуаньинь, и над ним возвышалась ее статуя, бессловесная и далекая. В руке ничего не было, но выраженное в образе жемчужины знание прочно засело в его мозгу, словно вбитое туда кузнечным молотом. Теперь он понимал, почему Ад пускался во все тяжкие, чтобы скрыть и разыскать это. Он понял также, насколько важно для него сейчас найти не только Инари, но и Чжу Иржа.

27

Чжу Ирж горько размышлял о том, что беда Ада не столько в осязаемых миазмах зла (которыми, в конце концов, пропитан и он сам), сколько в бюрократизме. Уже пятый час он стоял в огромной очереди в Министерстве эпидемий, чтобы записаться на прием к Третьему административному ассистенту Второго уровня. По крайней мере после трех часов, проведенных на ногах, он ухитрился найти место, чтобы сесть, но помещение было забито народом, а от стоявшего в воздухе запаха болезней и пота его просто распирало. Знай он, что это лучшее, чем мог помочь доктор Со в смысле контактов, он не стал бы и беспокоиться. Хотя следовало признать, что доктор, по крайней мере, снабдил его всеми необходимыми документами, чтобы прорваться через внушительные стальные ворота Министерства.

— Перестаньте! — рявкнула на него сидевшая рядом женщина. — Вы мне на нервы действуете!

Чжу Ирж непонимающе уставился на нее. Он и не подозревал, что что-то делает.

— Вот.

Ее маленький, сложенный бантиком рот открылся, и вылетевший оттуда язык с презрением устремился в сторону его хвоста, который нетерпеливо постукивал по стальному полу.

— Извините, — проговорил Чжу Ирж как можно неискреннее.

С преднамеренной наглостью он обвил хвостом колени и бросил взгляд на часы. Времени было уже много, а он обещал сводить одну из подружек в оперу. «Как назло, — это будет Жэнь Цзи с ее острым языком, — вздохнул он про себя. — Словно специально идти придется с ней, а не с кем-то другим, от кого меньше нытья...» Дверь офиса назначений на прием отворилась, и оттуда вышла, шаркая ногами, тщедушная фигура. После пятнадцатиминутного ожидания лампа над дверью коротко мигнула, и вошел следующий по очереди. Чжу Ирж почувствовал, что снова постукивает хвостом. «Просто абсурд, — думал он. — Настало время брать все в свои руки».

— Прошу прощения, — обратился он к сидящей рядом женщине, — вы случайно не знаете, где туалет?

— По коридору налево, — неучтиво пробурчала та.

— Благодарю. Вы не подержите место для меня? Я на минутку.

— Еще чего. Уйдете — будете последним.

Убедительно ворча, Чжу Ирж поднялся с, места и стал протискиваться через толпу к двери. Там он обнаружил, что очередь растянулась на весь коридор, и ему пришлось расталкивать целое скопище бормочущих демонов. Конкретно этот департамент занимался не душами умерших от болезней людей, а самими обитателями Ада, и в очереди были представлены чуть ли не все болезни, которые Министерство обычно обкатывало на местных жителях. Чжу Ирж заметил больных сонной болезнью, которую вызывает муха цеце, пациентов с гниющими костями и ощутил на себе раздражение несчастных, которым оставалось лишь уповать на то, что им будет послана смерть в избавление от мучений. В глубине души он воздал хвалу Его Императорскому Величеству за то, что положение его собственной семьи защищало его от этого. Если, конечно, не вспоминать о страховке по болезни, на которую уходила значительная часть его месячной зарплаты, но ведь заранее не угадаешь, когда придет беда. Внезапно осознав шаткость своего благополучия, Чжу Ирж проскользнул в дверь, ведущую в туалет.

Внутри он увидел обычные вонючие отверстия и забрызганный пол. Шипя от неодобрения, Чжу Ирж подобрал полы своего одеяния, чтобы оно не касалось пола, и огляделся. Одна из кабинок была занята, оттуда доносились звуки приступа рвоты. «Если я останусь здесь еще ненадолго, — решил Чжу Ирж, — то точно подцеплю одну из болезней, так широко представленных в коридоре». Быстро шагнув в кабинку, он запер за собой дверь и поднял голову.

На низком потолке он, как и предполагал, увидел вентиляционную решетку. Вряд ли она оправдывала свое предназначение, если говорить о настоящей вентиляции, потому что была забита пылью и жиром, но Чжу Иржа это мало заботило. Узковата, конечно, но он полагал, что сможет протиснуться сквозь нее, в конце концов, не такой уж он толстый. Дотянувшись до решетки, он зацепился когтями за проволоку и резко выдернул ее. Потом ухватился за края отверстия вентиляционной шахты, ловко подтянулся и поставил решетку за собой на место.

Внутри шахта была шире, чем он думал, и тянулась в обе стороны. К сожалению, Чжу Ирж слабо представлял себе план Министерства, но знал, что, как и во всех учреждениях Ада, верхние этажи — самые важные. Поэтому нужно искать путь наверх. Встать во весь рост в шахте не получалось, но, согнувшись, можно было передвигаться быстрее, чем на руках и коленях, и преодолевать значительные расстояния. Прошагав таким образом минут пятнадцать, он наткнулся еще на одну решетку в верхней части шахты. Не без труда Чжу Ирж снял ее и спугнул большую крысу, которая метнулась в тень, царапая металлический пол покрытым чешуей телом. Подняв голову, Чжу Ирж увидел оставленные ею фосфоресцирующие следы в идущей наверх шахте. Цепляясь за выступы на стенках, образованные решетками, Чжу Ирж стиснул зубы и полез вверх.

Задача была сложная, и Чжу Ирж почувствовал облегчение, когда вертикальная шахта все-таки закончилась. Прижимаясь к ее краям, он поддел хвостом и выдернул ближайшую решетку, а потом подтянулся в проход и сам. Пыль уже забилась ему за воротник и между чешуйками на спине, отчего позвоночник непроизвольно чесался. Полы сюртука в одном месте порвались, а в волосах было полно паутины. Закрыв глаза, Чжу Ирж осторожно послал точное ругательство, надеясь, что оно останется незамеченным, в адрес Первого лорда банков. Потом он замер. Послышались голоса.

Очень медленно, стараясь не шуметь, Чжу Ирж чуть подвинулся вперед, голоса звучали негромко, но один явно был женский, со злыми шипящими интонациями. Съежившись, Чжу Ирж стал продвигаться вперед, пока не оказался непосредственно над местом, откуда раздавались голоса, здесь вентиляционная решетка тоже была устроена в потолке. Всматриваясь сквозь нее, Чжу Ирж увидел женщину. А прямо под собой — макушку какого-то демона: волосы на его голове были аккуратно зачесаны длинными черными прядями, закрывая видневшиеся тут и там проплешины. Шершавая кожа на них шелушилась, и Чжу Ирж снова возблагодарил судьбу, по воле которой родился в семье выходцев из Министерства порока. Множество привлекательных возможностей и никаких безобразно уродующих болезней... Лица демона, которое, как с ухмылкой подумал он, выглядело, вероятно, не лучше, он не видел. Ерзая, он повернулся, стараясь разглядеть женщину.

— Ты должна быть признательной, — с долей высокомерия говорил демон. — Ведь я, в конце концов, проявил достаточное великодушие, простив тебя, вернув назад в лоно дома и семьи, сумев уберечь от законного гнева у эй, которые, если бы не я, могли бы за твое постыдное поведение свергнуть тебя в Нижние Пределы. Ну, разве не так?

Раздался невнятный ответ: возможно, это было согласие, а возможно, и нет.

— Подойди сюда, — велел демон. — И перестань ворчать.

Шаркая ногами, женщина начала двигаться вперед, и Чжу Ирж понял, что ноги у нее скованы на лодыжках. Она шла склонив голову: были видны гладкие темные волосы на макушке («Никаких проплешин», — с удовольствием отметил Чжу Ирж). Он ощущал даже исходивший от нее аромат — утонченно пряное и сладкое дуновение среди затхлого воздуха Министерства — и вдохнул его с благодарностью. Потом, вглядевшись в ее пусть и искаженное презрением лицо, Чжу Ирж понял, что она прекрасна. Бледная тонкая кожа, острые как бритва скулы, глаза, как колодцы крови. И одета она как-то необычно: похоже, когда-то это был домашний халат, но сейчас от него остались одни лохмотья, не скрывавшие формы тела. Демон протянул покрытую пятнами руку, провел у нее под грудью и с неожиданной силой ущипнул за сосок. Чжу Ирж, которого на миг охватила сексуальная фантазия, сглотнул и немного изменил свое положение относительно пола шахты. Ему было неудобно: казалось, будто он подглядывает. «Ну и что в этом плохого?» — напомнил он себе. Женщина плюнула раскаленной искрой, и демон отдернул руку. Ощутив резкий запах опаленной плоти, Чжу Ирж поднял элегантно очерченные брови. Должно быть, она действительно не на шутку рассердилась, но в данной ситуации винить ее было нельзя. «Интересно, кто она такая? — размышлял он. — Явно не из простых, а тут еще это упоминание о Нижних Пределах. Что она могла натворить, чтобы заслужить такое наказание и такое прощение?»

— Думаю, не надо говорить, что ты об этом пожалеешь, — прошипел внизу взбешенный демон.

— А мне наплевать!

Чжу Ирж вздрогнул. «Такая красивая, такая храбрая и такая беспечная...» Он представил себе, как соскальзывает вниз, сбивает гонителя девушки с ног и спасает её от ужасной участи. В его мечтах она благодарно падала на колени, обвивала его руками за талию, мягкие груди прижимались к его бедрам, рот... Тут Чжу Ирж захлопал глазами. «Ну, хватит уже. Что бы ни происходило внизу и какими бы захватывающими ни были события, это не мое дело». Чжу Ирж постарался загнать вездесущий фантом сексуального желания на задворки сознания, глядя, как демон, прижимая к груди раненую руку, широкими шагами выходит из комнаты, а женщина падает обратно на кушетку с расстроенным и усталым лицом. «Ну да, — размышлял Чжу Ирж, — возможно, все это не имеет абсолютно никакого отношения к тому, зачем я пришел в Министерство. Впутаешься в ситуацию и не получишь ничего, кроме беды, как бы ни была прекрасна и желанна эта женщина... Если я еще в своем уме, надо быстро и тихо двигаться дальше». Но, отбросив эту разумную мысль, Чжу Ирж отодвинул решетку в сторону и вывалился в комнату.

28

Лао в изумлении смотрел на Чэня.

— Ты уверен? — спросил он уже в четвертый раз. Инспектор даже не стал отвечать, он лишь устало кивнул. — Надо же — замахнуться на такое. Это, скажу я вам, слишком. Даже для Ада. Говорил я, что не надо допускать, чтобы демон из полиции нравов крутился вокруг: ни к чему хорошему это не приведет.

— Не думаю, что дело как-то связано с Чжу Иржем, — стал невольно защищать демона Чэнь. — Вспомните, он ни о чем не догадывался, как и мы, если конечно, он не умеет так замечательно притворяться. — Вспомнив ясные золотистые глаза Чжу Иржа, Чэнь почему-то подумал, что не умеет. — Это Министерство эпидемий.

— Что ты собираешься предпринять?

— Не уверен, что в моих силах изменить что-либо. Я могу уведомить обо всем Небеса, через нее. — Чэнь указал на недвижную фигуру Гуаньинь. — Думаю, по сути, я это уже сделал. — Он смутно припомнил присутствие Гуаньинь у своего плеча в призрачной спальне Перл. — Но Небо играет по своим собственным правилам.

— Да, там нечто вроде «Первейшей директивы»,[46] — задумчиво проговорил Лао. Поймав на себе удивленный взгляд Чэня, он добавил: — Это из американского телевизионного шоу. Научная фантастика. А-а, не обращай внимания.

— Небеса любят, когда люди выполняют за них грязную работу, и не скрывают этого. Во всяком случае, как ты понимаешь, в настоящий момент я не на совсем хорошем счету у Гуаньинь и не хочу искушать судьбу. Кроме того, думаю, что она действительно уже все знает. Как я уже говорил, Небо играет по собственным правилам. Мне придется поставить в известность местные медицинские службы, но еще не факт, что мне поверят. Люди склонны не видеть, что творится у них под носом, особенно когда речь идет об Аде,

— Министр здравоохранения — атеист, — заметил Лао.

— Министр здравоохранения все отрицает, — фыркнул Чэнь. — С нашей стороны мы сделаем все, что сможем.

— Как можно начать работать над противоядием от болезни, которая еще даже не существует? — усомнился Лао.

— Она появится достаточно скоро, — мрачно ответил Чэнь.

Он вспомнил про жемчужину: про эту драгоценную информацию, выхваченную из сознания уже мертвой девушки, вспомнил потрясение, испытанное после того, как он понял ее значение. Сейчас ему снова пришел на ум обрывок из разговора между отцом Перл и демоном, явившимся посмотреть, как она умирает, и в его сознании эхом отдавался шепот самой Перл: «Твоя жертва не будет напрасной. Министерство эпидемий готовит мор: такой, что погибнут миллионы. Им нужна кровь. Им нужна кровь и души невинных. Человеческая кровь и невинные души, чтобы приготовить наркотик, который вознесет демонов на Небеса».

На этом воспоминания обрывались. Чэнь встал, чувствуя головокружение от того, что слишком мало спал, и от потрясения, испытанного при раскрытии этой тайны.

— Ну и что теперь? — спросил Лао.

— Хочу позвонить в участок и доложить капитану Суну, что, по-моему, происходит. Хочу также послать электронное сообщение Чжу Иржу, если биовеб работает. — Он вынул телефон и стал набирать иероглифы.

— Демону? Но ведь это рискованно, не так ли? А что, если он тоже замешан?

— На Министерство он не работает, в этом я уверен. Перл, похоже, была уверена, что Министерство эпидемий действует независимо от остального Ада — именно поэтому они хотели, чтобы все хранилось в секрете. А Чжу Ирж мог бы оказаться полезным контактом, особенно если мы предоставим ему информацию. — Задержав дыхание, он наблюдал, как соединение наконец установилось, и электронное сообщение исчезло в пространстве между мирами. — Что касается Сингапура-3, помимо тебя здесь есть лишь один человек, которому можно доверить оповещение соответствующих властей и приведение города в полную боевую готовность. И этот человек — Ши Ножо.

— Охотник за демонами? Вообще-то блестящая мысль. У него прекрасные связи, он очень заинтересован в успехе, и ему наплевать на то, что о нем подумают.

— Ши Ножо может все сделать гораздо лучше, чем я, — сказал Чэнь, беря в руки пиджак. — А так как меня здесь не будет, он станет идеальной заменой.

— Тебя здесь не будет? А куда ты собираешься? — удивился Лао, а потом, когда до него дошло, охнул. Лицо у него даже вытянулось от испуга.

— Ну, — взглянул на него Чэнь. — И куда же, по-твоему?

29

Инари беспомощно смотрела, как Дао И широкими шагами вышел из комнаты, прижимая к груди раненую руку. Она до сих пор ощущала на зубах искры ярости и страха, но на этот раз проглотила их. Глупо она поступила, причинив Дао И боль. Она представила его покрытое пятнами, испещренное язвами и красное от бешенства лицо и поморщилась. Но если бы он не дотронулся до нее вот так... она вспомнила ласковые, деликатные руки Чэня, и гнев нахлынул новой волной. Если бы вопрос стоял о том, быть ли занимающей самое низкое положение женой Дао И или оказаться тотчас же отправленной в Нижние Пределы, последнее казалось чуть ли не привлекательным. Возможно, теперь, когда самое страшное уже позади и Министерство утащило ее обратно в Ад, ей, в конце концов, стоит рискнуть с у эй... Едва она подумала об этом, как с потолка послышался треск и дождем посыпалась пыль и сажа. Инари подскочила, словно у эй могла вызвать одна только мысль о них, но это был лишь свалившийся в комнату демон, такой же, как она сама.

Первым делом Инари захотелось спросить, почему он весь в грязи. Ей давно уже не приходилось видеть настолько испачканную одежду, а тут еще и сюртук порван. Однако из-под грязи на нее смотрело точеное лицо и золотистые огненные глаза.

— Мадам? — обратился к ней демон. — Вижу, вы находитесь не там, где вам хотелось бы.

— Что верно, то верно, — дрожащим голосом произнесла Инари, еще не смея надеяться.

— В таком случае, — продолжал демон, — отсюда можно выбраться, но предупреждаю, приятного в этом будет мало.

— Вижу, — заметила Инари, оценивая растрепанный вид демона.

Он опустил глаза в явном смущении.

— Нам нужно освободить вас от этих оков, — сказал он. — Кстати, как вас зовут?

Инари быстро соображала. He хотелось открывать, кто она такая на самом деле, на случай если этот тип вспомнит тот старый скандал и захочет в дальнейшем сделать ее орудием шантажа.

— Меня зовут Лэйлэй, — поспешно ответила она.

— Какое милое имя, — сказал демон, присев у ее ног.

Оковы упали.

— Благодарю вас, — вздохнула Инари. — Как это у вас быстро получилось.

— Да, я... у меня есть кое-какой навык в таких вещах... Так. Позвольте, я помогу вам подняться наверх.

Не успела Инари вымолвить и слово протеста, как он обхватил ее за талию и поднял к потолку. Она ухватилась за края отверстия и просунула в него голову, чувствуя себя в разодранном домашнем халате неуютно голой.

— Пожалуйста, не смотрите, — смущенно произнесла она.

— Да мне такое и в голову не придет, — галантно ответил демон.

Она была уверена, что он лжет, и постаралась подтянуться в грязную шахту как можно быстрее. Демон одним движением последовал за ней.

— Ну вот, — произнес он. — Мы пойдем вон туда. Постарайтесь не шуметь.

Думая о Дао И, о том, в какое он придет бешенство, обнаружив, что она исчезла, Инари следовала указаниям демона. Карабкаться по лабиринтам и проходам оказалось делом нелегким, да и запахи там стояли не благоухающие, и к тому времени, когда они достигли нижней части здания и осторожно спустились в кабинку туалета, Инари, как и демон, была вся в грязи. Еще больше пострадал от ползания ее халат. «Я практически голая», — стыдливо и рассерженно думала она. Демон быстро оглядел ее под тусклым светом туалета, и Инари отвернулась, не желая видеть, как он будет пялиться на нее. Но демон предложил:

— Думаю, вам лучше надеть мой сюртук. Ну или то, что от него осталось. — Сняв этот длинный кусок перепачканного шелка, он обернул ткань вокруг нее, и Инари взглянула на него с благодарностью. — Нам лучше поторопиться, — сказал он.

— Куда мы идем?

— Не волнуйтесь. Я знаю одно место. Там вы будете в безопасности. И сможете помыться.

Он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз, и Инари покорно улыбнулась в ответ, но в глубине души не могла отделаться от мысли: «Все время мужчины. Мужчины выручают меня, похищают, хотят жениться на мне... Почему у меня никак не получается помочь себе самой?» Но потом на ум пришел человек с мечом, охотник с холодными глазами, падающий с лодки в маслянистые воды гавани, и то, как она опалила лапающие ее руки Дао И огненным язычком, и свой изначальный отказ стать его женой, в конце концов и приведший к тому, что теперь она стоит с каким-то незнакомцем здесь, в этой вонючей уборной в подвале Министерства эпидемий. «Нет, не всегда мужчины. Мне хотя бы полшанса, больше не нужно. И я воспользуюсь первой же возможностью». Демон уже выходил из дверей, настороженно оглядываясь вокруг, и преисполненная новой решимости Инари последовала за ним.

30

Как и следовало ожидать, охотник за демонами поверил каждому слову Чэня, и это обнадеживало. Ши Ножо тут же перешел к выполнению данного ему задания, пообещав задействовать обширную сеть своих связей и перевести город на военное положение. Чэнь, который оставался в храме Гуаньинь, несколько сомневался в успехе, но предоставил Ши Ножо свой стол, с которого уже было тщательно убрано все, имеющее отношение к Инари, в полное распоряжение. Как только он закончил перечислять сложную последовательность паролей биовеба, в трубке послышался голоса капитана Суна. Очевидно, он тоже слушал.

— Мор, разработанный в Аду, Чэнь. Это круто.

— Я понимаю. Ши Ножо, что называется, собирает силы. Нам нужна поддержка медиков.

— Хотя вопрос не только в том, чтобы привести все в порядок после того, как худшее уже случится, верно? Что у нас делается для того, чтобы это вообще никогда не произошло?

— Я уже занимаюсь этим вопросом, сэр.

— Что вы имеете в виду?

— Одну минуту, — извинился Чэнь. Он вышел через дверь во двор, прочь от осуждающего взгляда статуи. Разницы, конечно, никакой — у богини есть уши в самой земле, — но казалось, что так более вежливо, что ли. — Мне потребуется отпуск.

— Для чего?

— Чтобы отправиться в Ад, сэр.

Последовала короткая многозначительная пауза, а потом Сун сказал:

— Вы угадали мои мысли, инспектор. Хорошо. Отпуск вам предоставляется. Планируете кого-нибудь взять с собой?

— Нет. Да я и не могу. У меня нет такой договоренности с иными мирами. Если я туда отправляюсь, то один.

— Хорошо. Могу я спросить, какие меры предосторожности вы принимаете?

Чэнь уже продумал этот вопрос.

— В основном буду изображать разнорабочего, — сказал он. — В Аду их полно. У меня и легенда уже готова.

— Значит, будете действовать тайно? Как «змея», на жаргоне полиции нравов?

— Так точно.

Сун на минуту задумался.

— Ну что ж, желаю удачи. Но вы не должны забывать об одном. В связи с этим делом, Чэнь, произошло уже немало небычного. Исчезновение известного горожанина, не говоря уже о его доме, Куда-то не туда попадают духи умерших девушек. На палубе вашего плавучего домика появляются демоны. Полицейские из Департамента порока с того света. А теперь еще нечто, угрожающее каждому в непосредственной близости от Сингапура-3, а также, вероятно, и за его пределами. Такого количества происшествий у нас обычно не бывает, Чэнь, и мне это не нравится. Я скажу здесь и сейчас, что вас никоим образом не отстранят от дела, потому что к нему никто больше не захочет подходить и близко. До сих пор от меня не требовалось приближаться ко всей этой сверхъестественной муре ближе, чем мне самому бы хотелось, и, если вы разберетесь с проблемой, можете рассчитывать на мою полную поддержку во всем. Но если у вас не получится, городские власти будут искать , козла отпущения. Им станете вы, Чэнь.

— Я, собственно, предполагал, что так и будет. — Чэнь постарался вздохнуть не очень громко.

— Вот и хорошо, — сказал Сун и добавил: — И будьте осторожны.

— Я всегда осторожен, — пробормотал Чэнь, но голос не прозвучал убедительно даже для него самого.

31

Инари намеревалась улизнуть от очаровательного, но подозрительного незнакомца при первой же возможности, но это было до того, как она приняла ванну. Из Министерства эпидемий они выбрались без происшествий. Закутанная в черный шелковый сюртук и прячущая лицо Инари походила на многих в толпе больных демонов, и никто на нее даже не оглянулся.

К тому времени, когда они вышли за двойные стальные двери Министерства, уже почти стемнело. Полоса болезненно-алого света, которая считалась в Аду закатом, стягивала горизонт кольцом, как мигрень, а носившиеся по небу грозовые тучи подкрашивались вспышками молний. Когда они спустились по бесконечной лестнице, ведущей к площади, на которой стояло Министерство, Инари бросила взгляд назад и увидела, как здание осветил разряд молнии: стальной зиккурат высотой в девятьсот девяносто девять этажей был слишком огромен, чтобы его мог охватить взглядом кто-то, кроме у эй. Флаги цвета крови на каждом углу башни полоскались на поднимавшемся ветру, который вырвал волосы Инари из-под не предназначенного для них сюртука демона и разметал у нее за спиной. Высоко в небесах, у самой вершины зиккурата, кружились огни цвета хвори, как предвечное прославление страданий.

— Пойдемте, — беспокойно позвал демон. — Чем дальше от этого места, тем лучше.

— Но куда мы? — снова спросила Инари, но он не ответил.

Крепко взяв за руку, он повел ее через огромную площадь в лабиринт улиц. Вскоре они уже покинули Старый квартал, где располагались все министерства, торопливо, шагали мимо лавок, в которых продавали отраву, выдумки и тайны — все традиционные товары Ада, как тысячи лет назад, — и Инари подавила острую боль в душе. Хоть и больно признаться, но ей все же не хватало этого мира. По крайней мере она оттуда, где полно традиций в отличие от недолговечных, как муха-поденка, человеческих цивилизаций... Раздался звук раздвигаемых занавесок, усеянных дохлыми скорпионами, и из окна выплеснули помои. Выругавшись, демон шарахнулся в сторону, выведя Инари из равновесия. Она хотела было втихаря сбежать, но рука демона сжимала ее руку слишком крепко. «Что он, интересно, придумает, когда мы доберемся до цели?» Ей показалось, что она уже знает.

Они повернули за угол, и ошеломленная Инари вдруг поняла, что это место ей знакомо. Перед ней был Эмпориум крови ее брата Цо: памятный мрачный фасад, увешанный черными и красными флагами с рекламой товаров. Снова продают менструальные выделения, рассеянно отметила она про себя, а ряд пыльных мраморных кувшинов вдоль витрины так и стоит нетронутым с тех пор, когда она была здесь в последний раз. Нынешний владелец, получивший магазин после дискредитации ее брата Цо — скандала, которого сама она избежала, с досадой напомнила себе Инари, — название оставил, скорее всего, из коммерческих соображений. «Интересно, что теперь с Цо? — думала она. — Ведь он такой же, как все, консерватор, так же печется о своей репутации». Инари задумалась и о том, как он управляется со своими перевернутыми ногами, и от нахлынувшего при этом чувства вины у нее даже перехватило дыхание. Демон глянул на нее.

— Что случилось?

— Ничего. Просто запыхалась.

— Уже недалеко, — заверил демон. Он вел ее по лабиринту улиц в направлении района Гарден, а потом свернул в какой-то неизвестный переулок. — Пойдем в обход, — сказал он. — А то придется еще объяснять, кто вы такая.

— Объяснять про меня? Кому?

— Я живу в пансионе. Владелица заведения гостей приводить разрешает, но берет за это безумные деньги, а после сегодняшнего я, в силу различных причин, возможно, буду несколько стеснен в средствах... Ну вот мы и пришли.

Открыв задвижку на калитке, он провел Инари в заброшенный неухоженный садик. Когда-то о нем все же заботились: в последних лучах заката Инари заметила лилии, качающие темными головками над отблесками воды, и ощутила горьковатый аромат ночных роз.

— Как тут мило, — проговорила она.

— Ну, мне нравится. Да и, в конце концов, слишком разборчивым быть не приходится.

Он поднялся по ступенькам на шаткую веранду, где от деревянных перил уже отваливался черный лак, и полез в карман за ключами. Открыв пару застекленных дверей, он знаком пригласил Инари войти.

— Сюда, пожалуйста.

Войдя, Инари оказалась в большой тихой комнате. Коснувшись рукой лампы, демон включил ее, и свет разлился по подобранной с удивительным вкусом мебели. Заметила Инари и стоявшую в углу комнаты большую кровать. Она застенчиво присела на изношенную кушетку рядом с довольно неряшливым букетом засунутых в вазу лилий.

— У вас столько книг, — отметила она.

— К сожалению, много читать не получается — слишком занят. Но все же нравится думать, что наверстаю, когда будет время... — Демон двинулся к застекленным дверям и задернул занавеси, сначала надежно закрыв задвижку. — Так, — проговорил он. — Вон там ванная, можете ею воспользоваться. А я поищу вам какую-нибудь одежду.

— Вряд ли ваша одежда мне подойдет, — неуверенно произнесла Инари. — Вы же выше меня.

Демон улыбнулся в сторону какой-то самодовольной улыбкой, подтвердив таким образом некоторые худшие опасения Инари.

— У меня есть кое-что из дамской одежды. Вещи, оставленные гостями. — Он провел ее в небольшую ванную комнату рядом с главной. — Надеюсь, с водой все будет в порядке.

Вода пошла горячая и чистая: поразительное явления для Ада. «Сколько, интересно, этот демон платит за такое место? — мелькнуло в голове Инари. — Надо будет спросить, кто он такой».

— Как вас зовут? — крикнула она через закрытую дверь.

— Чжу Ирж. — донесся приглушенный ответ.

Инари это имя ничего не говорило. Пока в ванну набиралась вода, она сняла свои лохмотья, а потом с удовольствием залезла в воду, от которой шел пар, и закрыла глаза. Она чуть было не задремала, и лишь мысль о том, что нужно убраться отсюда до того, как ее благодетель заговорит о вознаграждении за доброту и спасение, заставила ее прервать блаженство. «Когда демон будет принимать ванну, нужно найти возможность убежать». Неподалеку на стуле лежала ночная рубашка: вся просто воздушная, с черными кружевами. Инари нахмурилась. Она не слышала, чтобы кто-то входил, но никакой другой одежды не было, и Инари надела эту рубашку, повязала приличия ради полотенце вокруг талии и осторожно вошла в большую комнату. Чжу Ирж сидел на кушетке и читал газету. В длинном шелковом халате он выглядел на удивление чистым. Улыбнувшись, когда она вошла, он проговорил:

— Вы устроились так уютно — дело в том, что я заглянул лишь на минуту, чтобы оставить ночную рубашку, и не хотелось беспокоить вас, поэтому я пошел к соседу и принял душ там. Освежились?

— Да, благодарю вас, — сказала Инари, выругавшись про себя.

В комнате было тепло и приятно пахло, но несмотря на это, она чувствовала усталость и страх, а Чжу Ирж, который теперь избавился от грязи, оказался весьма привлекательным. Внутри подымался какой-то скорбный плач по Чэню, по барсуку, по плавучему домику ее собственной семьи. По Земле. «Скоро ты вернешься туда, — твердо пообещала себе Инари. — Перестань переживать».

— Идите посидите здесь, — похлопал по кушетке рядом с собой Чжу Ирж.

Инари нехотя подошла и решительно уселась на стул напротив. Улыбка демона стала шире.

— Хорошо, — чуть кивнул он. — Ну а теперь расскажите, как получилось, что такое прелестное создание, как вы, оказалось в оковах и подвергалось приставаниям этого отвратительного типа на верхних этажах Министерства эпидемий?

Инари уже придумала, что сказать, но не была уверена, что ее история прозвучит хоть сколь-либо убедительно. Она начала сбивчиво объяснять, что она — сестра офис-менеджера третьего ранга в этом Министерстве, что время от времени приходила помочь брату, что демон, от которого ее спас Чжу Ирж, увлекся ею и напал на нее, заковав ее в цепи, когда она отказалась отвечать на его приставания, и... Тут Инари остановилась, чтобы набрать воздуха, и тайком глянула на Чжу Иржа. Тот сидел, уставившись в пол, и на его губах по-прежнему играла легкая улыбка. Поразительно длинные ресницы придавали лицу подозрительно неестественное и женственное выражение, но, когда он поднял голову, золотистые глаза яростно сверкнули, и впечатление тут же исчезло.

— Какая ужасная история, — беспечно проговорил он, оставив Инари в некотором сомнении: то ли он сочувствует ей, то ли называет лгуньей. — И тем не менее, боюсь, такое случается сплошь и рядом. — Он вздохнул, и было видно, что искренне. — Не переживайте. Теперь вы в безопасности.

— Благодарю за спасение, — прошептала Инари, содрогнувшись от нахлынувшего воспоминания.

Нечто подобное она когда-то сказала Чэню, но в тот раз она была исполнена настоящей благодарности и действительно почувствовала облегчение. Может, она и признательна Чжу Иржу, но вот облегчение? Нет, его не будет, пока не станет ясно, чем он при этом руководствовался. А ясно станет уже скоро.

— Прошу прощения, — сказал Чжу Ирж. — Я такой никудышный хозяин: даже чаю вам не предложил. Не желаете чашечку?

— Да, благодарю. Улун, если есть.

— Есть. Мне его подарила бабушка. Ей поднесли на пятисотлетие стофунтовую банку от самого Императорского двора. Я открываю ее лишь по особым случаям, — сказал Чжу Ирж.

На миг когтистые руки легко коснулись ее плеч, и она ощутила исходящий от ладоней жар. Она содрогнулась, и Чжу Ирж отстранился. Взволнованная Инари повернула голову и увидела, что он расставляет чайные чашки. На его лице по-прежнему играла улыбка.

— Ну вот, — проговорил он, поставив на стол черную лакированную чашку с чаем такого же оттенка. — От этого вам станет лучше.

А потом, прежде чем Инари успела как-то отреагировать, быстро нагнулся и умело поцеловал ее голова вдруг наполнилась звоном — тревожная смесь негодования, вины, ужаса и желания, — а на все это наложилась циничная мысль о том, что у него, должно быть, немалый опыт. Она отпрянула, вскочила на ноги, споткнувшись и опрокинув стул, и прижала руку ко рту, как школьница. Чжу Ирж прикусил зубами нижнюю губу, у него был такой вид, словно он окончательно очарован.

— Я не могу, — запинаясь, произнесла она.

Перешагнув через упавший стул, Чжу Ирж твердо взял её за плечи и взглянул сверху вниз в ее убитое горем лицо.

— Конечно, нет, — учтиво сказал он. — У вас сегодня было много отвратительного, достаточно, чтобы расстроить самого твердого человека. Не знаю, что на меня нашло. — Наклонив голову, он сдержанно поцеловал ее в лоб. — Так вот. Пейте чай и ложитесь спать. Я буду спать на кушетке — или, если захотите, в коридоре. Я уверен, что смогу одолжить еще одну кушетку у соседа.

— В коридоре, — только и смогла вымолвить Инари. — Если вы не против... то есть благодарю вас, но...

— Все в порядке, — успокаивал ее Чжу Ирж. Он собрал охапку белья и открыл дверь. — Спокойной ночи, Лэйлэй. — Она не сразу сообразила, что так ее зовут, и только через секунду поняла, что Чжу Ирж, когда выходил, вновь сиял улыбкой во все лицо.

32

— Читать-то я читал, — пробормотал Лао. — А вот видеть, как это происходит, не приходилось. Сколько раз вы уже проходили?

— Это будет девятый, — рассеянно проговорил Чэнь.

Склонившись над плитками пола в храме, он тщательно раскладывал красные благовонные палочки.

— Ваш опыт превосходит все мои представления, — с еще большим уважением сказал Лао.

— Да, ну что ж, я уже долго играю в эту игру, — откликнулся Чэнь.

А про себя добавил: «Но, всегда с благословения Гуаньинь». Он решил не делиться с полицейским экзорсистом своими тревожными мыслями: таким нервным он Лао еще не видел. Длинные кончики усов экзорсиста, казалось, подрагивали от нестабильной энергетики, и Чэнь чуть ли не ощущал дрожание его ци.

— Постарайтесь собраться, — мягко попросил инспектор, не поднимая головы. — Вы меня из равновесия выводите.

— Виноват. — Лао откинулся назад, приняв более расслабленную позу, и глубоко вдохнул, чтобы успокоить дыхание.

—  Вот так лучше.

Лучше не стало, но Чэню не хотелось, чтобы Лао превзошел по рассеянности его самого. В нормальных условиях экзорсист обычно проявлял себя как оптимист и уверенный в себе человек, хотя и немного раздражительный, но то, чем они занимались сейчас, было далеко от нормального. Чэнь быстро прикинул, не отослать ли Лао на улицу, однако экзорсист был нужен для роли, которую раньше исполняла богиня. Чэнь старался слишком не задумываться о последствиях, ему и так было о чем побеспокоиться.

— Хорошо, — проговорил он, вставая и оглядывая результаты подготовки. — Вроде мы готовы.

Лао ответил еле заметным напряженным кивком.

— Вы уверены? — Их взгляды на миг встретились.

— Выбора нет, — сказал инспектор.

— Чэнь, следите за собой, ладно? Не наделайте явных глупостей. — Слова «как в прошлый раз» повисли в воздухе невысказанными. — И доставьте ее обратно в целости и сохранности, хорошо? Ее и себя.

Не удержавшись, Чэнь бросил настороженный взгляд на статую Гуаньинь, но богиня оставалась безмятежной и недвижной. Если и витал слабый ореол неодобрения вокруг ее спокойного нефритового лица, то его трудно было отличить от продукта собственного, отягощенного виной воображения.

— Со мной все будет в порядке, — проговорил Чэнь, стараясь, чтобы голос звучал искренне. — Не волнуйтесь. И, чем бы вы ни занимались, присматривайте за Ши Ножо.

— О, не беспокойтесь, — сказал Лао, словно готовясь возразить. — Этого ублюдка полоумного я не выпущу из виду до самого судного дня. Или до вашего возвращения. В зависимости от того, что произойдет раньше. Кстати... — начал он и замолк.

— Что такое?

— Если появится тот демон — из полиции нравов…

— И что?

— Что мне ему сказать?

Чэнь задумался.

— Скажите как есть. Расскажите, куда я отправился. Но не называйте настоящей причины. Пусть лишь примет к сведению, что я отправился за утащившим Тана.

— А если он мне не поверит?

— Не надо предоставлять ему роскоши выбора. Вам лишь придется быть особенно убедительным.

Он протянул руку и пожал ладонь экзорсиста:

— Спасибо, Лао.

— Начнем, пожалуй, — мрачно сказал Лао, ответив на рукопожатие. Он отступил назад, оставив Чэня в центре круга. — Вы уверены, что это сработает? — спросил он, взяв ноутбук и пристроив его себе на костлявые колени.

— Да, уверен. Во всяком случае, в большой степени, — сказал Чэнь, производя быструю эпистемологическую[47] поправку — Вам нужно лишь придерживаться программы.

— А вы раньше уже так делали?

— Ну, нет. Не совсем так. Обычно сама богиня произносит вслух молитву, но это страниц девятнадцать на древнекитайском языке, и, откровенно говоря, у меня просто не было времени, чтобы выучить ее самому, и я подумал, что будет неправильно просить вас о таком одолжении. Вместо этого я перевел ее в электронный вид.

— А из-за подмены не может теперь выйти по-другому? — встревожился Лао.

— Ну конечно, есть же разница между интонациями настоящего божества с Небесных берегов и синтезатором речи «Сони-Хюндай», но надеюсь, эффект будет тот же, — сказал Чэнь с большей беспечностью, чем обладал на самом деле. — Ладно, — добавил он, наклонившись, чтобы поднести зажигалку к благовонным палочкам и отступить назад после того, как каждая, загораясь, начинала куриться ароматным дымком. — Поехали.

Сквозь дымку благовоний он видел длинные пальцы Лао над клавиатурой ноутбука и услышал первые слова молитвы, которая приведет его в гавань Ночи, а потом и дальше в Ад. Ему не нужно было оглядываться: он и так знал, что богиня следит за ним со всем вниманием. Он ощущал, как сверкающие глаза буравят ему затылок, а от силы ее недовольства он чувствовал себя так, словно его окатили ведром ледяной воды.

— Чэнь Вэй! — Голос был знакомый и отдавался в голове так, словно между стенками его черепа ничего не было. Инспектор сосредоточился на неровном, искусственном голосе, произносившем слова молитвы — Чэнь, думаешь, я не знаю, что ты делаешь?

Странно, заметил Чэнь, насколько похож голос богини на интонации его собственной матери, когда та была склонна покомандовать. И все же это его мало удивляло, и он не ответил.

— Если ты следуешь за ней, Чэнь, за этим маленьким демоном, которого уложил к себе в постель, то отныне ты можешь быть лишь человеком. Просто человеком, лишенным моей защиты против армий и легионов Ада. Я сострадательна без меры, но даже у моего сострадания есть пределы.

«В том, что касается предубеждений, — подумал Чэнь, — все мы одинаковы. Богиня и демон, человек и чудовище: никто из нас не понимает, в чем разница, но, по крайней мере, некоторые из нас делают над собой усилие и пытаются понять».

— Ужели у тебя хватает смелости сравнивать себя со мной? — словно не веря своим ушам, вопросила богиня, и на этот раз Чэнь вздрогнул.

За грозными словами вставала холодная, как лед, власть всего Неба. Да, она сострадательная и милосердная, но она также и богиня, и горе тому, кто забудет это. Однако молитва уже подходила к концу. Он чувствовал увеличивавшийся жар, который завивался спиралью в наполненном дымом воздухе храма, прожигал подошвы его башмаков и раздирал горло, голова начинала гудеть, как колокол, и череп, подобно железной хватке мигрени, сдавило с чудовищной силой каким-то обручем.

«Чэнь Вэй!» — раздался чей-то крик, но из-за боли было не разобрать, то ли это богиня, то ли Лао, то ли кто-то другой выкрикнул его имя из глубин бездны. В голове отдавались слова: «Если заглянешь в бездну, рано или поздно обнаружишь, что и она смотрит на тебя». Потом храм исчез, и вот инспектор уже стоял в огромном коридоре, который служил входом в гавань Ночи, и ее железные двери были у него за спиной.

Даже воздух казался другим в этом вестибюле между мирами. Он потрескивал от предчувствия, как ветер перед грозой. По залу носились тени, стрелой взмывая к металлической решетке необъятного и далекого потолка. Этот главный вход в гавань Ночи напомнил Чэню вокзал викторианской эпохи, вроде того, на котором он однажды побывал в Лондоне, там было полно отзвуков прошлого и печали, ощущение, похожее на предвкушение, его замечаешь в местах, где начинаются путешествия. Боковым зрением Чэнь видел огромную, бродящую вокруг толпу людей: все они, старые и молодые, были бледны и измождены. Однако когда он повернулся, чтобы взглянуть на них, то не сильно удивился, никого не увидев. Темная, расплывающаяся фигура посыльного вела через двери нового духа. В дальнем краю приемной за богато украшенным столом сидела секретарша и обрабатывала пилочкой когти. Чэнь нахмурился, хотя знал, что административные обязанности делятся поровну между мирами, и иногда с демонами иметь дело легче, чем с часто страдающими склерозом работниками из Небесных Пределов. Не обращая внимания на иллюзорную очередь, Чэнь направился к столу. Он с трудом удерживал равновесие: его пошатывало, словно только что сошедшего с корабля на берег, и это вызывало у него занятные вопросы об истинной природе гравитации. Подойдя к столу, он предъявил документы. Девица подняла голову. Инспектор с отвращением заметил, что она что-то жует. По нему скользнул безразличный взгляд, и Чэнь проговорил:

— Департамент полиции, отдел внешних сношений. Направляюсь в Ад.

Он ожидал сомнений в его полномочиях, но девица лишь перекинула жвачку за другую щеку и молниеносно, щелкая коготками по костяным клавишам, занесла что-то в компьютер, который казался высеченным из эбенового дерева.

— Что ж, хорошо, — пробурчала она. — Вам сюда.

— Можно я пройду прямо туда? — напрямик спросил Чэнь проверки ради.

Девица пожала плечами. Достав изо рта что-то клейкое и красное, она внимательно рассмотрела находку и засунула ее обратно. Истолковав этот жест как согласие, Чэнь быстро прошел к указанной двери и прижал изуродованную шрамами ладонь к стальной гравированной поверхности. Рука вдруг ощутила тепло. Дверь отворилась, и под взглядами сотен пар завистливых глаз он осторожно ступил внутрь.

Гавань Ночи представляла собой величайшее связующее звено между мирами. Она была похожа на храм Гуаньинь и Пильюсид-Айлэнд-Опера-Хаус, но в отличие от этих мест, твердо укоренившихся в своих мирах, пребывала в постоянном движении и изменении. Чэню казалось, что в ней присутствуют сразу все возможности, все направления. Мимо проплывали хрупкие, как снег, цветы с персиковых деревьев, растущих на Небесных берегах, они обращались в ледяные кристаллики, если преобладали очертания Ада. Рядом с Чэнем проплывали лица: молодой человек с разинутым от ужаса ртом, принявшим форму нуля, девушка в свадебном платье западного образца, такая же белая, как цветы персика и пепел, сквозь которые она теперь плыла. Ее платье было охвачено огнем, но еще не сгорело. На фоне то и дело изменявшегося неба вырисовывались пагоды, а через миг сбитый с толку Чэнь понимал, что смотрит вверх сквозь толщу воды. Рука полезла в нагрудный карман и нащупала там четки, и они дали хоть какую-то опору. Чэнь знал, что очередь на посадку можно найти там, где вроде бы находился юг портовой зоны, и, чтобы добраться от входных дверей до берегов моря Ночи, нужно идти, сколько хватит сил, но место, где он сейчас находился, постоянно изменялось, словно реторта алхимика, и определить конкретное направление было непросто. Мимо вереницей проносились горы, у ног взрывались хлопушки, которые бросала группа призрачных детей, чьи рты застыли в беззвучном ледяном смехе. На глазах они превратились в духов-собак, гончих Ада, и он узнал покосившиеся постройки Собачьей Деревни. Донеслось протяжное завывание, словно кто-то почуял живую плоть. У руки Чэня клацнули зубы, и он, повернувшись, хлестнул четками по вытянутой темной морде. Дух взвыл и, отпрянув, бросился прочь на длинных и тонких ногах. Чэнь втянул голову в плечи, сжал в руке четки и помчался вдоль развалюх-домов, а в ушах у него раздавалось рычание.

Потом Собачья Деревня исчезла, земля, по которой он шагал, вдруг стала всем Китаем, а голова его витала в облаках. «Сосредоточься, — приказал себе Чэнь. — Сосредоточься». Он подумал о товарище Ши Ножо, охотнике за демонами, который пытался навести порядок в здешних полных анархии местах, и улыбнулся. Это точно не линия партии, Ши Ножо такого не одобрил бы, стал бы отрицать, отказывался бы видеть. Наверное, в конце концов, лучше всего действовать, как Ши Ножо, может, Чэню следовало бы занять более твердую позицию по идеологическим вопросам, но он не мог не поддаться еле различимому зову серых теней, благодаря чему, возможно, лучше всех ориентировался на этих призрачных берегах. Возможно.

Вдалеке что-то виднелось: темная тонкая линия, словно трещина в мировом пространстве. Чэнь не первый раз лицезрел море Ночи и ему уже приходилось пересекать его в путешествиях между мирами, в этой жизни и в других, но оно всегда пугало его. Это была величайшая бездна, граница между жизнью и смертью, и она не могла не вселять страх. Подойдя к мосту через бездну, он остановился. Он не переносил высоты, а мост имел не больше нескольких дюймов в ширину, тонкий как бритва. «У меня не получится, — в паническом страхе думал Чэнь. — Я не смогу, мне придется вернуться». «Ты же делал это раньше», — напомнил разум. Но в голове не укладывалось, как это сделать. Перед глазами проплыло лицо Инари, а потом прямо перед ним появилось что-то полосатое и темное. Это был барсук. Чэнь смутно припомнил, что в момент, когда он покидал храм, в круг метнулась какая-то тень. На него пристально смотрели черные глаза.

— Иди за мной, — проговорил барсук без малейшего сострадания.

Он поставил когтистую лапу на мост и шагнул вперед. Зафиксировав взгляд на задней части полосатой головы барсука, которая указывала, как стрелкой, путь к безопасности на другой стороне, Чэнь глубоко вдохнул и последовал за ним.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем они благополучно ступили на пристань на другой стороне. Барсук с безразличным выражением оглянулся, словно его мало волновало, что Чэнь мог молча свалиться в бездну, но тому много что удалось прочесть в этом взгляде.

— Спасибо, — выдохнул он.

Давно не было так приятно почувствовать под ногами что-то твердое. Он ощущал дрожь и слабость, словно за ним пришла смерть. Барсук склонил голову в подобии поклона.

Когда они приблизились к длинной набережной, миновав весы, на которых взвешивали души, и огромное зеркало, рассказывавшее каждому, что его ждет в будущем, Чэнь увидел очередь душ, терпеливо ожидающих следующую ладью через море Ночи. Сама набережная была сооружена из человеческих зубов, этой последней дани уже оставленной плоти, и возвышалась высоко над изменяющейся зоной порта. Расположенные ярусами, шаткие ступеньки из костей вели круто вверх. Глубоко вдохнув неестественный воздух, Чэнь стал подниматься по ним. Ступеньки похрустывали под ногами. Рядом крадучись двигался барсук. К ним обращались любопытные лица, чтобы посмотреть, как они идут, и скоро на одной стороне пристани собралась целая толпа духов. Чэнь наконец ступил на саму пристань и огляделся. Вокруг собралось, должно быть, не меньше сотни духов, еще одетых как при жизни. Чэнь порадовался, что в основном это были люди довольно пожилые, поразительное явление при той менее чем адекватной системе здравоохранения, что существовала в Сингапуре-3, но под ногами сновал как собаки, двое маленьких духов, увидел он снова и девушку в горящем подвенечном платье. Чэнь содрогнулся, представив, что с ней могло случиться. Тут была и группа угрюмых молодых людей, ритуальные шрамы на предплечьях уже стирались вместе с памятью плоти, но были еще достаточно заметны, чтобы признать в них членов различных бандитских группировок города. Даже в смерти они, казалось, держались своих. Чэнь посмотрел по сторонам. Ладьи, ходившей через море Ночи, нигде не было видно. Вокруг Чэня толпились духи пожилых людей, сбитые с толку и с отсутствующими взглядами, словно до них еще не дошло, что они уже не живые.

— Мне нужна ладья, что идет через море, — сказал он. — Кто-нибудь знает, когда она отправляется?

Любопытные бледные глаза расширились при звуке голоса Чэня, который, казалось, отдавался эхом в окружающей тьме. Потом вперед выступил призрак женщины средних лет, ее улыбающееся лицо прорезал след открытой раны. Она была еще в красном одеянии буддистской монахини. Увидев инспектора, она прищурилась, и на ее лице мгновенно отразилось выражение, похожее на зависть.

— Вы ведь живой? — вопросительно проговорила она.

— Я знаю, — проговорил Чэнь, чувствуя себя виноватым. — Я работаю в полиции, в отделе внешних сношений. Направляюсь в Ад.

— Вы смелый человек. Или безрассудный.

— Я и сам не уверен, который именно. Вы не знаете, где ладья?

— Она на другой стороне дока. Эти люди ждут, когда будут обработаны их последние документы. У вас есть нужные бумаги?

Чэнь кивнул.

— Тогда пойдемте со мной.

Чэнь пошел вместе с ней через толпу. Монахиня шла медленно и прихрамывала.

— Вам придется извинить меня, — бросила она через неотчетливо видимое плечо. — Все никак не могу привыкнуть к тому, что уже не живу. Забываешься, верно?

— Как это случилось? — робко поинтересовался Чэнь.

Ему так и не удалось отделаться от ощущения, что такой вопрос отдает равнодушием, но мертвые, казалось, говорили о том, как встретили кончину, с каким-то суеверным энтузиазмом.

— Парень на угнанном «Дэу Уондерер» сбил меня вчера вечером, когда я ехала на велосипеде, — поведала монахиня. — Все случилось так быстро. Я сначала немного разозлилась, а потом подумала: ладно, что тут поделаешь. В конце концов, все это не то чтобы в первый раз.

— В конечном итоге все мы здесь будем, — сказал Чэнь.

— Это точно, будем. Снова и снова... По крайней мере я знаю, куда направляюсь. Половина из этих бедных душ еще не поняли, что с ними произошло, и не все из них следуют к Небесным берегам... или в Ад по своему выбору, как вы. — Она помолчала, кивнув в сторону маленькой, тщедушной фигуры, зарывшейся головой в колени. — Как вот эта бедная душа.

Дух поднял голову, и Чэня словно что-то толкнуло: это была госпожа Тан. Она тупо смотрела на него, в бледных глазах не мелькнула искорка узнавания.

— Подождите минуточку, — попросил Чэнь.

Он сел рядом, а монахиня заботливо суетилась вокруг.

Стараясь говорить как можно мягче, он произнес: — госпожа Тан? Мне так жаль, что мы не смогли сделать больше, чтобы помочь вам. Знаете, мы пытались спасти вас, но боюсь, что ничего сделать уже было невозможно.

Госпожа Тан охнула, и по ее лицу разлилось смутное понимание.

— Это вы. И вы еще живой... Все живущие выглядят для меня теперь одинаково — странно, верно? Но я действительно помню... да. Вы пытались помочь, вы и этот высокий мужчина с усами. — Ее лицо искривилось. — Ведь в меня кто-то вселился, да? Не хочется вспоминать.

— Ничего, — торопливо ответил Чэнь. — Не думайте об этом. Все уже позади.

— Это все мой муж, конечно, — оцепенело произнесла госпожа Тан. — Поначалу я пыталась делать вид, что это не имеет к нему отношения, — я имею в виду смерть Перл. Но у меня были свои подозрения, и я в конце концов решила что-то предпринять. Я ничего не могла доказать, но потом услышала про вас. Поэтому я отправилась на встречу с вами. А он узнал об этом. Он что-то сделал. Вызвал что-то, чтобы заставить меня говорить.

— Ваш муж рассорился с тем, с кем у него был заключен союз, — сказал Чэнь. — Не волнуйтесь. Он уже получил по заслугам. Но мы по-прежнему не знаем, с кем он работал… У вас есть какие-нибудь соображения? — У его плеча несколько нетерпеливо шевельнулась монахиня, однако нашедшему госпожу Тан Чэню не хотелось выпускать из рук неожиданную удачу.

— Мне известно не так уж много, — медленно проговорила госпожа Тан. — Я знаю, что у него была некая договоренность с Министерством богатства, однако он считал, что они делают недостаточно для него. Поэтому он переметнулся к кому-то еще.

— Вы знаете, к кому конкретно?

— К еще одному министерству, в Аду. — Дух госпожи Тан поежился. — Не знаю, к какому именно, — их ведь много, верно? Думаю, к одному из тех, что имеют дело с болезнями.

— Госпожа Тан, — произнес Чэнь, стараясь не выдать своего ликования, — вы готовы об этом свидетельствовать?

— Против мужа? — с горечью спросила госпожа Тан. — С превеликим удовольствием — ведь он убил меня, не так ли? По его милости я теперь сижу посреди этого... этого небытия. Но вы должны понимать, инспектор, — я представляю, на что он теперь способен. Я уверена, что у него есть связи в ином мире — в Аду. Я даже не знаю, пустят ли меня на Небеса. Видите ли, я никогда не была по-настоящему верующим человеком, не верила ни во что, пока не приехала в Сингапур-3, и даже тогда считала, что это лишь суеверие.

Чэнь не сомневался в ее словах, вспоминая, какой шикарной дамой была госпожа Тан при жизни. Теперь же, лишившись заказанной у модного дизайнера одежды, своего статуса и социального положения, она стала всего лишь еще одной тенью. Чэнь часто задумывался о том, какое потрясение, должно быть, испытывает человек, посвятивший всю жизнь обладанию каким-то вещественным богатством, когда вдруг обнаруживает, что находится в мире, где статус в гораздо большей степени зависит от чего-то нематериального. Он взглянул на монахиню, которая стояла, расставив ноги, на нечеткой поверхности пристани и выглядела, наверное, почти так же, как в жизни.

— А если я попаду в Ад и стану свидетельствовать, — продолжала госпожа Тан. — кто знает, что он может предпринять? — Она сплела руки вместе на коленях. — Я-то всегда считала, что нет ничего хуже смерти, а теперь...

— Послушайте, — сказал Чэнь, — давайте рассуждать практически. Ваши документы еще не обработаны. Мы не знаем, куда вы направляетесь, и очень может быть, что в конце концов вы попадете на Небеса. В этом случае у вас автоматически появится неприкосновенность — Небесные Пределы заботятся о своих. Если вы отправитесь... в другое место, возможно, мы все же сможем что-то сделать для того, чтобы защитить вас.

— Инспектор, — обратилась к нему госпожа Тан, — что будет сейчас? Я знаю, что говорят люди верующие, но что происходит на самом деле, когда умираешь? Я имею в виду — после этого? Когда меня ждет перерождение? И в кого?

Чэнь вздохнул.

—Госпожа Тан, даже я не могу сказать вам наверняка, а ведь я несколько раз путешествовал между мирами живым. Никому не позволено запомнить путешествие через море Ночи. Все души посылаются обратно — перерожденными — после того, как отбудут свое время на Небесах или в Аду. Но нам не дано четкого представления о том, как все происходит, — боги считают, что нам лучше всего этого не знать, или, если что-то и рассказывают нам, мы все равно забываем. Извините, но больше ничем помочь не могу.

— Ничего, — вздохнула госпожа Тан. Потом она внезапно подняла голову. — Инспектор, моя дочь! Что сталось с моей дочерью? — Нечеткие черты лица исказились. — Перл умерла из-за того, чем занимался Сюань, я уверена. Думаю, новым хозяевам Сюаня нужна была жертва. Я считаю, что она ею и стала.

— Не волнуйтесь, — успокоил ее Чэнь, и на этот раз он мог говорить откровенно. — Она не была жертвой в том смысле, о каком вы говорите, хотя, боюсь, вы правы насчет того, что именно ваш муж убил ее. Видите ли, она что-то узнала о том, чем он занимается. Но теперь она в безопасности. Она на Небесах, ее послала туда сама Гуаньинь. Я провожал ее.

Лицо госпожи Тан сморщилось, и она вцепилась в руку Чэня. Потом душевное страдание схлынуло с ее бледного лица.

— Тогда мне все равно, куда ведет моя дорога, — заявила она.

Чэнь бросил взгляд наверх. По пристани шел кто-то в сером. Гладкое и невыразительное лицо, вежливая улыбка и пачка документов в руках. Это был надзиратель, отвечавший за переход душ из одного мира в другой: Чэнь видел таких раньше. Он приблизился к месту, где сидел Чэнь, и произнес шепотом:

— Лили Тан? Вот ваша виза. — Передав ей клочок бумаги, он скользнул дальше, бросив умеренно любопытный взгляд на Чэня.

Призрачными руками госпожа Тан уверенно развернула клочок бумаги, однако одного взгляда Чэню было достаточно, чтобы понять: весть неважная и подкрепляет вызывающие слова, произнесенные ею раньше. Он сочувственно положил ей руку на плечо, а монахиня присела сбоку.

— Не переживайте, — пробормотала монахиня. — В Аду не так уж и плохо, возможно, вы и не пробудете там очень долго. Вы даже ничего не почувствуете, как снова переродитесь в этом мире и ничего не будете помнить.

Чэню показалось, что госпожу Тан не очень удалось убедить. Он собрался было привести свои доводы, но снова показался гладкий, передвигающийся скользящей походкой надзиратель.

— Скоро начнется посадка, — объявил он.

Повернувшись к Чэню, госпожа Тан схватила его за руку. Опустив глаза, он увидел, что суставы призрачных пальцев побелели, но он ничего не почувствовал.

— Инспектор, вы останетесь со мной, на ладье?

— Если получится, — ответил Чэнь.

Он поднялся, и отправился вслед за надзирателем. Дальше все происходило как в тумане: встающие перед ним, один за другим, образы, покрытая красным лаком громада корабля, покачивающегося над океаном тьмы, его собственные ноги, скользящие по трапу, и призрачный ветер в лицо. А потом через милостиво подернутые дымкой глубины страха вдруг открылись необъятные пространства галактик, порожденных в глубинах Вселенной, и звезды, разлетающиеся как зерна с мельничного жернова.

Потом, еще позже, кто-то грубо схватил его за руку.

— У вас нет правильных бумаг на посадку! — зашипел в ухо чей-то голос. — Вы должны немедленно покинуть ладью, и захватите с собой своего родственника!

Смутное воспоминание о протесте, все крепче сжимающиеся руки, головокружительный спуск... Чэнь падал. Показался полощущийся на вечном ветру флаг, башни из стали, костей и боли и бескрайнее красное небо, на котором не светило солнце.

33

Инари рывком села на кровати, ее колотила дрожь. Она глубоко вздохнула когда-то родной воздух Ада: запах старых благовоний, ненависти и крови, на который накладывались более тонкие ароматы чая и ночных лилий из сада. Ей снился сон, в котором Дао И утащил ее назад в преисподнюю и избивал своими гниющими руками... Она не сразу поняла, что это воспоминание, а не сон. А еще через миг до нее дошло, что проснулась она не от воспоминания. В комнате кто-то был.

«Чжу Ирж», — подумала Инари. Осторожно и стараясь не шуметь, она снова легла. Длинные когти на руках, мягко покоившихся на покрывале, согнулись, и, по мере того как они вытягивались, Инари чувствовала их острые кончики. Здесь, в Аду, в ее собственном мире, она с каждой минутой становилась все больше демоном, и ей это не нравилось. Не хотелось быть свирепым, страшным существом, стремящимся ощутить во рту вкус крови, ее отвращала собственная натура и все окружающие. Она хотела снова оказаться в плавучем домике, чтобы хлопотать по кухне и чтобы у ее ног вился барсук. Солнечный свет и соль, свежий чистый воздух... «Помни о том, кем ты стала, а не о том, кем ты когда-то была...» Но сейчас ей нужно было помнить о том и другом. Послышались крадущиеся по комнате шаги. Она перевернулась, вздохнув, словно в глубоком сне, а потом тихонько перекатилась обратно на спину. С громким шелестом раздвинулись шелковые занавеси. Инари пошевелилась и что-то пробормотала, всматриваясь полузажмуренными глазами.

Из-за занавесей показалась пара маленьких рук. Изящных, с длинными золотистыми когтями, закрученными в модные спирали, и привычным к темноте глазам Инари было видно, что они красные, как кровь. Длинные пальцы пульсировали и сгибались в непристойном предвкушении, а потом, словно по волшебству, из глубин рукава появился кусок черного шелка. Неизвестный чуть слышно судорожно сглотнул, чуть ли не хихикнул, и потянулся к ней с удавкой в руках. Инари бросилась в атаку: в бешенстве отскочив от края кровати, она молниеносно рубанула когтистой рукой, как плетью. Шелковые занавеси затрещали, и на кровать шлепнулось что-то мокрое: закрепленная на кости длинная полоса гниющей плоти, которая с шипением обратилась в пепел, как только коснулась покрывала. Сбросив с себя одеяло, Инари спрыгнула на пол. На этом существе было богато украшенное церемониальное платье. На спину волной ниспадали длинные волосы. Над остатками челюсти темнели огромные глаза, и теперь Инари было видно, что же она вырвала когтями: часть лица и гниющую челюсть. Из горла существа свободно свешивался язык, и оно, протянув красную руку, неуклюже запихнула его обратно. А потом, пригнувшись, бросилось вперед. Вылетевшая навстречу нога Инари зацепила костистую лодыжку, и существо рухнуло на пол. Последовал удар болтающейся в суставах рукой, но Инари вцепилась в кисть врага и вывернула ее. Рука вылетела из сустава, как падающая с дерева зрелая слива. Инари, у которой даже дыхание перехватило, отшвырнула ее в сторону. Ударив существо ногой в ребра, она почувствовала, как прогнившие кости рушатся вовнутрь. Существо издало свистящий крик, Его грудная клетка стала раздуваться наружу, а ребра, на которых лепестками висела плоть, начали отделяться от грудины. Ребра выгнулись назад и, достигнув пола, стали царапаться и метаться, как ноги чудовищного паукообразного. Инари рванулась к небольшой кухне и вытряхнула на пол один из выдвижных ящиков. Схватив длинный нож, она метнулась обратно в комнату и успела заметить, что существо ухитрилось вывернуться и подняться. Теперь оно уже избавилось от всей лишней плоти, за исключением по-прежнему закутанных в одежду ног, которые волочились по полу, как длинные пустые мешки. Когда Инари резко остановилась, ноги существа все-таки отвалились, и оставшийся свободным позвоночник выгнулся дугой у него над головой. Наконец отвалился и язык, державшийся лишь на тонкой и эластичной полоске кожи. Существо двинулось вперед, и на полу застучали выступающие вперед ребра, которые теперь служили ногами. Из конца позвоночника выступило поблескивая ядом, нечто острое и темное, похожее на шип розы. В тот самый миг, когда шип молнией вылетел вперед, Инари перекатилась через кушетку. Ядовитая колючка пробила спинку дивана и застряла в ней. Вскочив на ноги, Инари накинулась на существо с ножом, нанося яростные удары по костям и сухожилиям, пока полностью не отрубила колючку. Существо бросилось наутек, но отлетело в сторону, потому что распахнулась дверь и в комнату ворвался Чжу Ирж с мечом в руке.

— Что здесь, мать его, происходит? — заорал он, выпучив глаза.

Раскрывшиеся под сквозняком стеклянные двери хлопали туда-сюда от поднявшегося в саду ветра. Бросив взгляд в сторону веранды, Инари увидела, что замок выдавлен, вероятно, еще тогда, когда, враг проник в комнату. Она не стала ждать что произойдет с этим шипастым существом и с приютившим ее хозяином комнаты. Вместо этого она со всех ног бросилась в сад.

— Лэйлэй! — окликнул ее Чжу Ирж.

Она слышала стук костей по полу, но не остановилась. Разбрасывая в стороны ночные лилии, она пронеслась через сад, перелезла через забор и выбралась в переулок. Снова почти раздетая, крепко зажав в руке нож, Инари продолжала бежать, пока не выбилась из сил.

34

Чжу Ирж мрачно оглядывал оставшийся в комнате разгром и размышлял, с чего начинать уборку. Диван испорчен, стол в схватке с пришельцем расколот пополам, а от двух его лучших чайных чашек остались одни осколки на полу. Кроме того, ковер непоправимо замаран похожей на чернила лужицей спинномозговой жидкости, которую он не смог отскрести, как ни старался. Утром к нему первым делом явилась хозяйка по поводу ночного шума. Когда она увидела остатки существа, изрубленного на хрящи и кости острым как бритва служебным мечом Чжу Иржа, ее лицо приняло выразительно-ледяное выражение. Чтобы уговорить ее на выставлять его, потребовались все очарование и сила убеждения демона плюс дополнительная сумма, равная половине задатка.

Что касается гостьи... Чжу Ирж вздохнул. Да, так и есть. Он понял это в ту же минуту, как увидел ее.

Прежде он просто не приближался к границам любви: так сказать, пробовал воду и провел пару практических опытов в качестве генеральной репетиции к чему-то настоящему. И теперь любовь навалилась на его ничего не подозревавшую душу со всей силой носорога. В ослепленном воображении представало призрачное лицо Лэйлэй: огромные темно-алые глаза, бледный изгиб щеки, темный бархат ее волос. Она была как лилии там, в саду, но ведь теперь все напоминало ему о Лэйлэй... С большим трудом Чжу Ирж переключил отказывающееся подчиняться воображение с любовных грез на насущные проблемы наступившего дня.

Нападение пришельца подтвердило его подозрение, что все рассказы прекрасной Лэйлэй о том, почему она оказалась в оковах в Министерстве эпидемий, — откровенная ложь. Чжу Ирж не держал на нее за это зла, наоборот, она еще больше его интриговала, Он всегда предпочитал женщин с воображением: оно много куда могло простираться. Кроме того, в существе, от которого остались лишь валяющиеся на полу вонючие обрубки, он узнал охотника-ищейку с нижних уровней Ада, демона-краба. Эти существа, которые обретались на кладбищах Ляон Шу и Хонань, нарывая достаточно плоти, чтобы в должной мере замаскировать свои скелетообразные формы, были редки и очень дороги. Тот, кто послал краба, явно не бедствовал, а это означало, что Лэйлэй вовсе не была сестрой безвестного офис-менеджера, которой случайно увлекся некий высокопоставленный чиновник. Не в последнюю очередь подогревала любопытство и личность заковавшего ее демона: было очевидно, что он занимает довольно высокое положение в иерархии Министерства эпидемий раз может позволить себе такое дорогостоящее орудие. Нос Чжу Иржа отчетливо чуял, что ставки повышаются, и перспектива серьезной политической интриги одновременно возбуждала и печалила. Опустившись на остатки кушетки, он стал размышлять над щекотливым вопросом: о чем из последних событий следует доложить Первому лорду банков. Возникло ощущение, что оптимального решения не существует, скорее всего, что бы он ни предпринял, его ждет наказание, но, по крайней мере, некоторые элементы его повествования могли показаться работодателю настолько полезными, что остальное будет прощено. Чжу Ирж даже удивился собственной наивности. Он, несомненно, влюбился.

Чжу Ирж старательно составлял рассказ о последних событиях, когда громко зазвонил телефон. Поколебавшись, он сиял трубку.

— Сенешаль? — послышался в трубке знакомый голос, и Чжу Ирж нахмурился.

— Да, милорд, — с точно рассчитанной вежливостью ответил он.

— Мне поступила жалоба на вас. На теперешний момент вам предоставляется удовольствие догадаться от кого.

Чжу Ирж глубоко вздохнул.

— Благодарю вас, милорд, вы, как всегда, великодушны. Могу предположить, что любое голословное утверждение может исходить из стен Министерства эпидемий.

— Как вы догадливы, — ответил Первый лорд банков с более высокой, чем обычно, степенью язвительности. — Оно действительно исходит из данного Министерства, и если описывать ситуацию, то лучше всего сказать, что они там вне себя от ярости. Не соблаговолите ли объясниться?

— Я отправился в Министерство, как и было велено, — торопливо начал Чжу Ирж. — Вел себя чрезвычайно осторожно. Наводил справки и вел расследование. На верхних уровнях Министерства я обнаружил потенциально важную свидетельницу, которая подвергалась допросу. Чтобы не допустить раскрытия известной ей информации начальству противника, я переместил ее сюда. Однако среди ночи кто-то подослал к ней демона-краба, что подтвердило мои интуитивные соображения о том, что она очень важна для расследования.

— Ну что ж, сенешаль, — сухо проскрипел старческий голос на другом конце провода, — похоже, вы действовали с восхитительной скоростью, хотя и с менее чем удовлетворительной осмотрительностью. И где же эта важнейшая свидетельница теперь?

— Ах!

— Что такое?

— Она не здесь, милорд. Ее настолько обеспокоил наш ночной посетитель, что она убежала из дома. Я провел обширный поиск, как только избавился от демона-краба, но найти ее не удалось.

— Плачевно, — невыразительно обронил Первый лорд банков.

— Да, — подтвердил Чжу Ирж, задумавшись на миг, следует ли рискнуть и представить какое-то обоснование своим действиям. Но решил этого не делать. Ад — не место для отговорок.

— А не могли бы вы остановиться поподробнее на важной тайне, которую эта свидетельница чуть не раскрыла до того, как вы так храбро ее выручили?

— Не по телефону, — быстро произнес Чжу Ирж. — Нас могут подслушивать.

— В самом деле, — задумчиво согласился Первый лорд, и Чжу Ирж неслышно выдохнул с облегчением. — Тогда лучше приходите сюда, хорошо? И расскажите мне лично, как можно быстрее.

— Постараюсь добраться до вашего сиятельного особняка как можно быстрее, — но я уже третий день не появляюсь на работе, и, честно говоря, милорд, не хотелось бы вызвать гнев начальства. Я всегда считался самым добросовестным работником, — тянул время Чжу Ирж.

— Об этом не беспокойтесь, — повысил голос Первый лорд банков. — Я уже говорил с Верховным сенешалем Юем. Вам предоставляется бессрочный отпуск.

— Вы так добры, так заботливы, но я, с вашего позволения, хотел бы обратить ваше внимание на одну небольшую деталь — по действующим правилам, в связи с отпуском мне соответствующий период времени не будут платить.

— Нет, не будут.

— И поэтому...

— Лучше представьте моему заместителю счет с раскладкой ваших расходов на сегодняшний день. В конце месяца мы его рассмотрим вместе с остальными соответствующими претензиями.

— Но сегодня лишь второй день месяца шо эй, и, по моим расчетам, до его окончания еще семьдесят дней.

— Ваши расчеты абсолютно верны, Чжу Ирж. Я восхищен вашими математическими способностями. Возможно, если ваш отпуск затянется и вас уволят, мы можем подумать о том, чтобы предоставить вам место бухгалтера, — сказал Первый лорд банков и усмехнулся своей маленькой шутке. — А сейчас до свидания, сенешаль. Надеюсь увидеть вас очень скоро. — Тут он повесил трубку, оставив Чжу Иржа размышлять над перспективой провести вечность в бухгалтерии. От одной мысли об этом он испустил вздох. Вот уж действительно Ад.

35

Что-то обнюхивал Чэню лодыжки. Он в изнеможении перевернулся. Под рукой было что-то скользкое, сырость просачивалась через ткань пиджака, а в воздухе стоял знакомый кисловатый запах, в котором Чэнь мгновенно узнал характерную вонь Ада. Застонав, он открыл глаза и убедился: точно, он вернулся туда. Над головой неслись грозовые тучи, подсвеченные по краям красным, как разодранная плоть, и со стального карниза, под которым он лежал, падали какие-то липкие капли. Почувствовав неожиданное движение у своих ног, инспектор принял полусидячее положение и полез за четками, но не смог дотянуться из-за вдруг навалившегося на грудь свинцового груза. В лицо смотрела узкая полосатая морда. Взгляд Чэня уперся в темные глаза, в глубине которых поблескивали искорки.

— Не думал, что ты проснешься так скоро, — проговорил барсук с деланным безразличием. Он оскалился, убрав с зубов влажные черные губы, и Чэнь увидел, что длинные резцы в крови. — Эти маленькие твари, вредители, проявляли к тебе интерес. Я постарался отогнать их.

— Спасибо, — слабым голосом поблагодарил Чэнь. Он попытался сесть. — Тебя не затруднит слезть с моей груди?

Барсук скатился на землю. Рядом с распростертой фигурой Чэня с шипением упало что-то темное.

— Дождь, — зачем-то сказал Чэнь. Он потряс головой, пытаясь прояснить ее. Было такое ощущение, что ему засунули вату в глаза. — Лучше бы нам убраться отсюда. Сейчас польет как из ведра. Ты представляешь, где мы?

— Я не знаю этого места, — покачал головой барсук. На землю, шипя, как расплавленный свинец, упала вторая капля, потом еще одна. Чэнь с трудом поднялся на ноги, чувствуя онемелость в каждом члене, и огляделся. Они находились в каком-то глухом переулке на грязной дороге с засохшими на ней отбросами. По обе стороны выстроились хижины. Дверь одной из них приоткрылась, и до Чэня донеслись шипящие голоса. Потом болтавшаяся на петлях дверь распахнулась от удара ногой, и в переулок выплеснули ведро помоев. Чэнь услышал острый и едкий запах, и в грозовом воздухе поднялся дымок. Выяснять дальше, что это такое, он не стал. Он нырнул между кучами мусора под широкий свешивающийся карниз, а за ним устремился барсук. И очень вовремя. Пошел сильный дождь, который взбил грязь переулка в маслянистое месиво и переполнил канавы так, что вода стала переливаться через край. Влажный воздух переулка наполнился паром, и Чэнь почувствовал, как по спине побежала струйка пота. Инспектор пробыл в Аду всего минут десять, а у него уже все болело, он устал и покрылся потом, как в бане. «Как всегда», — подумал он, смирясь. Кое-где в Аду было не лучше, чем в Сингапуре-3, и само это понимание уже отрезвляло, но больше всего угнетало Чэня безжалостное сочетание стихий. У его ног барсук, попавший под самый сильный дождь, был похож теперь на перемазанную груду крысиных хвостиков. От воды он стал бесформенным, как мокрая кошка, и Чэню были видны узкое тело, сильные плечи и длинные когти, которые обычно скрывал толстый мех. Однако барсук, похоже, от этого не страдал: он смотрел непроницаемым взглядом на дождь и не издавал ни звука.

В конце концов дождь стал ослабевать и вскоре прекратился. Чэнь с барсуком осторожно вышли в промокший мир. В хижине с открытой дверью было тихо, но Чэнь не стал проходить мимо, а зашагал в противоположном направлении. Там он оказался в лабиринте темных переулков, где с крыш стекали капли недавно прошедшего дождя. Подняв голову, за хижинами он увидел гораздо большую постройку — с крышей, покрытой красным лаком, и позолоченными карнизами. Лак уже потускнел, на его поверхности была видна жирная пленка, которой покрыто много чего, в Аду, позолота отшелушивалась, как экзема, однако Чэнь узнал — здание. Это был аналог храма Гуаньинь: казалось, он вправлен в непристойный адский пейзаж, словно гниющая жемчужина. В предыдущие визиты Чэнь всегда попадал, словно на экспресс-лифте, прямо в это место преисподней, и сам факт, что в данном конкретном случае он тут же оказался в каком-то глухом переулке, не ускользнул от его внимания. И хотя в воздухе было тепло, ему вдруг стало зябко.

— Это храм. — вставил барсук. — А мы не там.

— Да, мы не там, — подтвердил Чэнь. — И думаю, нам лучше туда не ходить, разве только в случае крайней необходимости. — Незачем испытывать терпение богини, если только он уже этого не сделал.

— Куда же нам тогда идти?

— Если это тот самый храм, то я знаю, где мы. — В голосе Чэня слышалось облегчение. — Позволь, я лишь сориентируюсь.

Он напряженно нахмурился, припоминая. Эта часть Ада, этот город, по всей вероятности, — отражение Сингапура-3, и пейзажи неизбежно должны в значительной степени повторяться. Чэню так и не представилось возможности разобраться, то ли Ад располагается рядом с повседневным миром, регулярно и точно повторяя его границы и отличительные черты, то ли воссоздается в более сложной форме. Разные части Ада, конечно, имели свои отличия: к примеру, загробная жизнь христианских народов казалась очень непохожей на эту преисподнюю. И все же Чэнь подозревал, что порядки Ада в какой-то мере заложены в групповом сознании конкретного народа и определяются в соответствии с дремлющими в нем верованиями. Он был уверен, что войди он сюда через одни из ворот Пекина, то обнаружил бы аналог этого древнего города... Но все размышления лишь отвлекали, оставаясь попыткой утомленного мозга найти смысл в насилии над духом. Чэнь собрался с мыслями.

К северо-западу от храма лежал Гарден — жилой район Ада — и Опера-Хаус. На юго-востоке он найдет гигантские небоскребы и зиккураты министерств. К востоку располагались особняки элиты преисподней, а в центре города, как огромное гниющее сердце, раскинулся сам Императорский двор: ступица колеса Ада, вокруг которого с утомительным пиететом должно вращаться все остальное.

А на юге размещались коммерческий квартал и пристани: там выгружались души с ладьи, совершавшей плавание по морю Ночи, и происходили все сомнительные сделки и махинации, которыми Ад был справедливо и печально знаменит. Именно в этой зоне можно найти соответствие острову Чжэньшу, именно здесь находился бордель, куда продали несчастную тень Перл Тан. И именно здесь, в мрачных пределах площади Чжамэн, был расположен самый известный во всем Аду Эмпориум крови: когда-то им владел шурин Чэня, и заведение до сих пор так и называли — магазин Цо.

— Пойдем, — сказал барсуку оживившийся Чэнь. — Пора в путь.

— Куда мы направляемся? — спросил барсук несуетливым земным голосом.

— К Цо.

36

К концу дня или того, что считалось таковым под вечными небесами Ада, Инари добралась до холмов. Регулярно прокатывавшиеся над городом грозы успели вымочить ее до нитки, но Инари уже не обращала на это внимания. Измученная, она брела дальше, поднималась по узким дорожкам, которые вели через рощи костяных деревьев и заросли ложечницы, и пробиралась среди камней с таким содержанием железа, что они были красные и ржавые на ощупь. Красивый халат, который дал ей Чжу Ирж, уже превратился в измочаленную тряпку, в смысле одежды она выглядела не лучше, чем тогда, в Министерстве, и короткая передышка в комфорте и чистоте.

В маленькой квартиры Чжу Иржа казалась лишь сном. Инари невольно вспомнила, как к ее губам прижался теплый рот демона, а потом стала думать о Чэне. Накатила волна слабости, и, прислонившись к ближайшему камню, она закрыла глаза. Только теперь с тупым ужасом она стала осознавать, что никогда больше не сможет вернуться на Землю. Она причинила мужу столько неприятностей, столько горя, что было бы просто нечестно начинать все сызнова. Он рисковал ради нее своим положением и жизнью, и она не может снова просить его об этом. «Я останусь здесь, в Аду, где мне и место», — грустно думала она, однако, бросив взгляд к бескрайнему южному горизонту, за темнеющие небоскребы города в сторону моря Ночи, на которое не мог долго смотреть даже демон, она не выдержала и поежилась. Снова надвигался дождь: его несли огромные массы туч, разрываемые молниями. При виде этого зрелища Инари восторженно вздохнула, но уже начинала понимать, что, как бы ей ни нравились грозы, она никогда так долго не подвергалась воздействию стихий, и здесь, в холмах, было холодно. Подтянув вокруг дрожащего тела истрепанный халат, Инари мрачно поднялась на ноги и двинулась дальше.

Прошло немного времени, и снова зарядил дождь. Сначала он показался даже освежающим: тяжелые теплые капли пропитали ее волосы, и от этого было не так зябко, но потом дождь припустил с новой силой, он падал сплошной стеной, как морская волна, и уже ничего не было видно на расстоянии протянутой руки. Споткнувшись, Инари поскользнулась на размокшей земле: она упала и порезала ладони об усыпавшие дорогу острые металлоподобные камни. Задыхаясь, она с усилием поднялась и увидела, что в грязи возле ее ног что-то шевелится. От самой дороги поднималась безглазая, качающаяся туда-сюда головка какого-то моллюска. Существо было темное грязно-красное, и Инари не сразу догадалась, что в поразительно плодородной почве Ада оно зародилось из ее собственной крови. Из открывшегося крохотного ротика показались острые, как иголки, зубы. Испугавшись, Инари шарахнулась назад, а существо набросилось на нее. Зубы впились ей в ногу, вызвав приступ острой боли, как от яда, а разлетевшиеся капли крови стали расти и тоже искать ее. Инари сделала шаг назад, но запуталась в остром как бритва мотке колючего кустарника и тяжело рухнула на землю. Растущие существа продолжали охоту на нее, безглазые головки извивались в поисках тепла и породившей их крови. Встречаясь, они пожирали друг друга, и вскоре их осталось четверо, они копошились под дождем в пяти-шести футах от Инари. Когда они подползли ближе, беглянка вскрикнула, стараясь высвободиться из опутавшего ее колючего кустарника, но, чем сильнее тянула, тем туже затягивались путы, а рожденные кровью существа были уже почти у ее ног... И тут кто-то схватил Инари за руку и поволок назад. Мелькнуло что-то блестящее и острое, и колючего мотка кустарника как не бывало. Так же неожиданно оказалась свободной и левая рука. Ухо ощутило со свистом пронесшуюся мимо волну жара, и рожденные кровью существа с шипением превратились в пепел, который быстро разнес дождь. Высвободившись из захвата, Инари обернулась.

У ее плеча стояла женщина с длинным изогнутым ножом в руке. Ладонь другой руки была поднята, и Инари увидела на ней шрам в виде сложной спирали, от которого еще шел дымок под утихающим дождем. Серо-красное одеяние женщины почти не отличалось по цвету от скал, из которых она появилась. Голова была обрита, как у буддийской монахини, а на черепе и на лице красовалось хитросплетение шрамов. Женщина обратила спокойный взор на Инари, и та со сдержанным удивлением заметила, что глаза у нее такого же цвета, что и одежда. Один был безмятежно-серый, как Южно-Китайское море в сумерки, а другой — огненно-алый, как старое вино, — смотрел свирепо.

— Кто ты? — прошептала Инари, отчего-то чувствуя себя маленькой и робкой.

— Меня зовут Фань. Но я отзываюсь и на другие имена, — ответила женщина голос у нее был очень спокойный. Она протянула руку. — Тебе лучше уйти из-под дождя. От него все растет и изменяется, даже в Аду, но этот рост не всегда к добру... Здесь неподалеку есть где укрыться. — Не дождавшись ответа Инари, она повернулась и стала спускаться по склону.

— Подожди... — начала было Инари, но женщина со шрамами уже почти скрылась среди камней.

В дождливом полусвете из-за двухцветных одежд ее было почти не видно среди камней, и Инари вдруг испугалась, что потеряет спасительницу. Глубоко вздохнув, она, спотыкаясь, устремилась за женщиной, однако, протиснувшись в узкую щель между камнями, обнаружила, что Фань нигде не видно.

— Где ты? — крикнула Инари, чувствуя, что ее охватывает паника.

Но тут послышался спокойный голос женщины:

— Я здесь.

Инари опустила голову и встретила взгляд странных глаз Фань. Женщина будто исчезла под землей, она словно выглядывала из какой-то норы. Инари с отвращением вспомнила о пауках, нагнулась, но потом заколебалась. Она поняла, что инстинктивно доверяет этой странной женщине, а в Аду такое поведение считалось весьма скверным.

— Спускайся, — сказала Фань. — Здесь вполне безопасно. — Она протянула руку, и Инари взялась за нее. Покрытая шрамами ладонь женщины была шершавая на ощупь, как наждачная бумага, но сжимала руку Инари твердо и как-то успокаивающе. — Я помогу тебе, — добавила женщина.

Она осторожно провела Инари через узкое отверстие в скале, пока та не обнаружила, что стоит рядом с проводницей на сухой земле. Внутри ощущался странный затхлый запах, словно в логове какого-то животного. Женщина улыбнулась и подбодрила Инари:

— Не очень свежий воздух, да? Через некоторое время выветрится.

— Что ты, совсем неплохой, — отозвалась Инари, боясь показаться бестактной. На самом деле сейчас, когда она задумалась об этом, запах напомнил ей барсука: темного, пушистого и земного. При воспоминании об утраченном Инари резко отвернулась. — Куда ведет этот ход? — спросила она. — И что ты здесь делаешь? — «В самом деле, — подумала она, — кто ты такая?»

Но на подобные вопросы здесь, в Аду, бездумно не отвечали.

— Я здесь живу, — просто сказала Фань.

— Почему?

— Потому что так нужно. Ты спросила, куда это ведет. Я покажу.

Она скрылась в тени за узкой щелью входа, и Инари снова последовала за ней, осторожно ступая по неровной поверхности. Привыкшие видеть в темноте глаза позволяли различать все достаточно ясно, но в проходе, по которому они шли, мало что можно было увидеть. Вырубленный в той же железосодержащей породе, что преобладала и на поверхности, он отличался лишь тем, что скала здесь более темная и отшлифована до гладкости обсидиана. На зеркальной поверхности появились лица: Инари отпрянула от собственного отражения, улыбнулась своей глупости, но поняла в конце концов, что это не ее лицо, — оно искривлялось, поворачивалось и смотрело на нее, склонив голову набок, прежде чем кануть в никуда. Она слышала какой-то шепот, который прекращался, стоило ей повернуться, чтобы посмотреть, откуда он исходит. Фань, которая спокойно шагала впереди во мраке размеренной и неслышной кошачьей походкой, все это, казалось, мало волновало. Наконец они пришли в более обширную пещеру.

Задрав в восхищении голову, Инари увидела, что помещение похоже на высеченную в скале чашу. Потолок простирался над головой рифленым куполом, из того же камня был высечен и пол. В стене этой округлой пещеры имелись два огромных отверстия и треугольный дверной проем между ними, но дальше была сплошная тьма. На нее смотрела ее собственная растерянная физиономия, многократно перевернутая отражением и вверх и вниз. Фань плавно передвигалась по помещению, зажигая сверкающие лампы, которые раскладывали отраженный свет на тысячу призм.

— Садись, — бросила она через плечо.

Инари нашла тростниковую циновку, какими пользуются крестьяне, и устроилась на ней. Это не тот комфорт, что в квартире Чжу Иржа, и Инари никоим образом не могла быть уверена, что этой женщине стоит доверять больше, чем демону, но даже возможность просто присесть казалась облегчением. Инари наблюдала, как Фань наливает из глиняного кувшина воду в маленькую каменную чашку и передает ей.

— Выпей. Это травяная настойка: согреешься. И не волнуйся: там нет ничего, что может нанести тебе вред.

Инари не знала, верить или нет, но воду все же выпила и со вздохом ощутила, как по телу разливается тепло.

— Ну, — проговорила покрытая шрамами женщина, — расскажи. Что дочь семьи Ши Маон, сбежавшая на Землю и ставшая женой человека, делает во время грозы на холмах над Цзэн Чжа?

— Ты знаешь, кто я?

— О да. Я знаю, кто ты, Инари. Вопрос в том, знаешь ли это ты?

Инари уставилась на нее. Она собиралась спросить, что женщина хочет этим сказать, но вдруг услышала собственный голос:

— Нет, не знаю.

37

Первый лорд банков заставлял Чжу Иржа ждать, и это был нехороший знак. Сенешаль уже больше часа торчал в роскошно обставленной приемной. Снова такая же история, как в Министерстве эпидемий. Чжу Ирж осмотрел свои длинные ухоженные когти и вздохнул. Он прекрасно понимал, что это намек, безошибочный дух неудовольствия, и не надо было ходить далеко, чтобы выяснить, откуда ветер дует. Тем не менее удача, похоже, не отвернулась от него, даже несмотря на то, что он только что потерял, но ведь не навсегда же, любовь всей своей жизни. Непосредственно перед тем, как прийти сюда, он заглянул в департамент, чтобы утрясти ситуацию с начальством, и обнаружил там электронное сообщение от Чэня: оно было послано недавно и тщательно зашифровано. Чжу Ирж на миг откинулся в кресле и закрыл глаза. Конечно, новости понравятся Первому лорду, это был как раз тот ответ, который они искали. Снедаемый нетерпением представить информацию, Чжу Ирж заерзал в кресле.

— Он не сказал, это надолго? — обратился он к секретарю, худому, с лицом, похожим на старую кислую сливу, и редеющими волосами, рискованно уложенными прядями на остроконечной голове. Рот секретаря ввалился, словно язык у него превратился в лимон.

— Я уже вам говорил. У Первого лорда посетитель — важный посетитель, — и его нельзя беспокоить. Он примет вас, как только будет готов.

— А кто этот посетитель? — не отставал Чжу Ирж, скорее из упрямого желания поддразнить секретаря, чем действительно из необходимости получить информацию.

Секретарь был в шоке.

— Я не осмелился бы даже рассчитывать на то, что такая высокопоставленная персона станет представляться мне. Предлагаю вам последовать моему примеру.

Чжу Ирж склонил голову.

— Постараюсь, — с иронией заметил он.

Секретарь открыл рот, чтобы ответить, но не успел он вымолвить что-то подходящее, как дверь в кабинет Первого лорда открылась и посетитель вышел. Чжу Иржа охватило смятение, и он невольно ощутил острую боль где-то глубоко под ложечкой. Стоявшего перед ним демона сенешаль не знал, но было совершенно очевидно, откуда он. Покрытое пятнами и оспинами лицо перекошено на сторону, видны неровные зубы. Заткнутый левый рукав демона скрывал усохшую руку, и от него шел невыносимый запах гниения. Одет гость был в лоснящуюся накидку из темной выделанной кожи. То была кожа не европейца, а одного из представителей африканских племен, и Чжу Ирж сделал вывод, что этот демон не с самых верхних этажей Министерства эпидемий, но положение, несомненно, занимает высокое. Быстро оглядев его, сенешаль обратил внимание, что ноги демона повернуты в другую сторону: значит, средний уровень богатства и власти, наверное, помощник министра или заместитель. При виде Чжу Иржа на губах демона застыла кривая усмешка. Качнувшись назад на вывернутых наоборот ступнях, он с трудом собрал губы и плюнул. Плевок упал недалеко от ног Чжу Иржа и тут же стал продвигаться вперед, как слизняк. Сенешаль брезгливо отступил назад, а рот демона растянулся в невеселой ухмылке.

— Ты! — бросил демон сиплым гнусавым голосом. — С тобой мы еще разберемся. — Не говоря больше ни слова, он величаво проследовал мимо Чжу Иржа чопорной походкой, характерной для тех, у кого ступни развернуты в другую сторону, и вышел.

Неодобрительно зашипевший секретарь рванулся вперед с маленькой щеточкой, чтобы собрать ползущий плевок с прекрасного красного ковра, и как раз в этот момент в приемной появился Первый лорд банков.

— Кто это? — выдохнул Чжу Ирж, позабыв про все титулы и этикет.

На этот раз Первый лорд, похоже, не заметил грубого отклонения от правил, и Чжу Ирж лишь позже понял, какую глубину своей тревоги он этим выдал.

— Эту персону зовут Ци Ди, — сообщил Первый лорд. — Откуда он, говорить не стоит. — Фыркнув, он извлек из глубин рукава надушенный платок и поднес к лицу. — Я понимаю, это проявление своеобразия и приверженности традициям, но правда, хочется, чтобы Министерство эпидемий что-то предприняло относительно манер своих сотрудников. Ну просто невыносимый запах — хуже, чем этот лосьон после бритья, которым сейчас, похоже, пользуется каждый. Я понимаю, мы живем в Аду, но нужно же иметь хоть какие-то критерии... Ладно. Заходите.

Чжу Ирж прошел вслед за ним в кабинет. Первый лорд банков повелительно щелкнул пальцами, и тут же примчался секретарь.

— Окна! — Даже душный воздух за окном был предпочтительнее стоявшего в кабинете запаха. — Так вот. К моему посетителю перейдем через минуту, а сначала главное. Эта женщина, которую вы так смело вызволили. Вы сказали, она обладает какой-то тайной. Что это за тайна?

— Милорд, похоже, я знаю, что задумало Министерство эпидемий, — начал Чжу Ирж, ловко обойдя вопрос о том, от кого именно исходит информация.

Он и не собирался упоминать об электронном сообщении, полученном от Чэня. Пусть Первый лорд думает, что от девушки, это поможет избежать самых разных проблем. Первый лорд банков резко повернулся, и его лицо вдруг стало олицетворением жадности.

— Вот как? Ну-ну, рассказывайте.

— Они готовят чуму. И не просто чуму, а такую, что поразит, вероятно, миллионы людей. Чтобы производить некий наркотик, им нужна человеческая кровь и невинные души.

— Что за наркотик?

— Не знаю.

— А я, похоже, знаю. Ходят слухи о каком-то новом наркотике, Чжу Ирж, — зелье, при помощи которого демоны смогут попадать туда, где нам вовеки заказано появляться, — на сами Небеса. Интересное дело, — размышлял вслух Первый лорд, не обращая внимания на удивление Чжу Иржа. — Похоже, вы, сенешаль, оказались более действенны, чем я полагал. И ваша женщина уверена, что Министерство занимается именно этим?

— Да, абсолютно уверена, — солгал Чжу Ирж. Он счел нужным добавить немного правдоподобного сомнения, чтобы его слова обрели больший вес. — Конечно, может, она и ошибается.

— Может быть... И все же Министерство очень старается сохранить что-то в тайне, — размышлял Первый лорд банков. Он постучал по зубам кончиком разукрашенного веера. — Скажите, Чжу Ирж, что вы знаете о людях? Как могла бы распространиться эта болезнь?

Чжу Ирж задумался.

— Через половые связи? В последнее время Министерство добилось в этом смысле значительных успехов. Опять же бедность и перенаселенность. Распространению болезней способствует скученность людей в местах проживания.

— Возможно. Хотя подобные методы под устарели, Чжу Ирж, в этом-то и беда с ними. Отсюда и постоянная критика со стороны Императорского двора — просто мы должны шагать в ногу со временем. Возьмите, к примеру, мое Министерство. У нас нет ничего старомодного. Все в соответствии с требованиями сегодняшнего дня: новая технология, экономические теории, манипулирование земными организациями, с которыми мы постарались установить прекрасные отношения — такими как Мировой банк и ВТО. Именно поэтому Министерство богатства продолжает повышаться в цене во всем мире, в то время как Министерства войны, эпидемий и им подобные предпринимают бесплодные усилия, чтобы укрепить свое политическое влияние. Вот, скажем, Министерство войны. У них была идеальная стратегия, когда появилось ядерное оружие, и разве они извлекли из этого выгоду? — Первый лорд банков повернулся лицом к Чжу Иржу.

— Нет, не извлекли, — послушно ответил тот.

— Абсолютно верно! Они разбазарили прекрасную возможность вовлечь мир в массовое уничтожение. Неудивительно, что Императорский двор сократил им финансирование. А взгляните на них сейчас — они дошли до того, что занимаются незначительными международными конфликтами в Европе, только представьте себе, не говоря уже о бывшем Советском Союзе. Та же история и с Министерством эпидемий. Ограниченный успех с этим хитрым заболеванием, что передается половым путем, — как бишь его? Вылетело из памяти название...

— СПИД? — поспешил на помощь Чжу Ирж.

— Он самый. И то лишь благодаря краткосрочному договору с Министерством сладострастия. Теперь договор истек, и что же? Человечество нашло средство от него. В то время как действительно опасные вирусы — эбола, марбург — так и не получили должной поддержки. Их не выпестовали, Чжу Ирж, и я называю это непростительной растратой ресурсов.

— Можно задать вопрос, милорд? — осмелился Чжу Ирж.

— Пожалуйте.

— Каковы отношения между Министерством эпидемий и вашим?

Первый лорд банков вздохнул.

— Они никогда не были простыми, сенешаль. Понимаете, мы занимаемся тем, что делаем деньги. Просто-напросто. Но болезни нельзя назвать прибыльным бизнесом, если взглянуть на деятельность Министерства эпидемий с этой точки зрения. Из чего они действительно извлекают прибыль, так это из наркотиков, которые используются для лечения болезней. Вот почему наша работа в этой области по большей части посвящена фармацевтическим компаниям.

— Значит, — нахмурился Чжу Ирж, — вы на самом деле помогаете человечеству находить лекарства от болезней, которые — в буквальном смысле слова — морят их?

— Я знаю, нас нередко обвиняют в непозволительном альтруизме те, кто не разбирается, что к чему, — довольно натянуто произнес Первый лорд банков. — Но нужно понимать суть наших операций. Сохраняя стоимость наркотиков для лечения неоправданно высокой и делая так, что получают возможность вылечиться только те, кто может себе позволить большие расходы, мы, по сути дела, помогаем Министерству эпидемий. Взгляните на Африку и наши связи с тамошней преисподней. Если бы не мы, доктора людей получили бы возможность вылечить все туземное население от целого ряда болезней, и Министерство эпидемий, не почивало бы на лаврах одного из своих весьма немногочисленных успехов. Я пытаюсь время от времени объяснить это Министру эпидемий, но он, похоже, не понимает — типичный чиновник среднего уровня, хоть и выдает себя за аристократа.

— Понятно, — протянул Чжу Ирж. — Так вы хотите сказать, милорд, что существует определенный набор старых обид между Министерствами богатства и эпидемий?

— Мягко говоря.

— И вы упомянули, что при встрече с Министром эпидемий в опере вам показалось, что он считает, будто вы проявляете определенный интерес к его делам?

— Несомненно. На самом деле, сенешаль, он прав. Мы были... мы тогда просто не знали этого.

— Итак, если Министерство эпидемий планирует провести некую гигантскую кампанию против человечества, чтобы укрепить собственный статус и вновь завоевать расположение Императорского двора, какова вероятность того, что оно может планировать заодно и поглощение Министерства богатства?

Чжу Ирж тревожно размышлял о спасении им Лэйлэй из недр Министерства эпидемий и гадал, что будет, если последнее увидит связь между ним и Первым лордом банков. Теперь становилось очевидным — кто-то из этого Министерства видел его торчащим в приемной Первого лорда, а демон-краб выследил Лэйлэй в его собственном доме. Он взглянул на своего работодателя. Глаза Первого лорда были холодны, как стекло зимой.

— Это представляется вполне вероятным, — уныло усмехнулся Первый лорд. — Вы правы в предположении, которое так ясно отразилось на вашем лице, Чжу Ирж. Нет, помочь вы не помогли. Тем не менее, исходя из того, что в результате ваших действий получена информация, которая, если использовать ее правильно, может спасти всем нам шкуры, я склонен не придавать значения вашему юношескому энтузиазму.

— Благодарю вас, милорд. Весьма великодушно с вашей стороны.

— Я знаю. Вам удалось напасть на след этой молодой женщины?

— Нет.

— Может быть, она уже перестала быть полезной?

— Наоборот, милорд, — быстро проговорил Чжу Ирж. — Подозреваю, она располагает немалым запасом информации, которая будет нам лишь на пользу. Я ведь планировал задать ей еще больше вопросов, но мне не позволил этого демон-краб.

— Понятно. Ну что ж, если она настолько полезна, тогда вам лучше бы найти ее. Но сперва, — с жуткой улыбочкой сказал Первый лорд банков, — хочу дать вам дополнительное задание.

38

«Эмпориум крови Цо ничуть не изменился», — подумал Чэнь. Ряд огромных зловещих банок так же стоял в витрине, и их по-прежнему покрывал слой тысячелетней пыли. Свешивающиеся с балюстрады флаги беспокойно колыхались под ветрами Ада, а в воздухе пахло железом и мясом и разносился кисло-сладкий запах смерти. Чэнь припомнил, какая вонь, бывало, исходила из вентиляционных решеток в дни перегонки, и поморщился. Вскоре после своего последнего визита сюда он перенес Инари в яркий чистый воздух своего собственного мира и надеялся, что никогда больше не увидит Эмпориум крови Цо. Барсук робко жался к его ногам.

— Теперь ты понял, где мы? — пробормотал Чэнь.

Барсук повернул голову характерным для животных движением в знак положительного ответа.

— Это принадлежит господину Цо.

— Больше уже не принадлежит. Насколько я знаю, его понизили в должности, — мрачно сказал Чэнь. Тусклые глаза барсука ничего не выражали, и Чэнь понял, что тот в каком-то смысле неспособен понять такой удручающий факт. В конце концов, барсук-чайник был слуга, один из семейных духов, которые прислуживали семье Инари со времени рождения их Первого предка, беды хозяев они переживали как свои собственные. — Как бы то ни было, — продолжал Чэнь, — Цо может по-прежнему быть полезен.

Он вышел из-под тени балкона, но тут же прыгнул обратно, потому что на площади из-за угла кто-то появился. Чэнь с барсуком-чайником умудрились пробраться переулками и никого не встретить, теперь, похоже, удача от них отвернулась. Чэнь осторожно следил, как демон — пожилая женщина с когтистыми, как у курицы, ногами и острым носатым лицом — медленно и с ворчанием шла через площадь. Обеими руками она крепко держала мешок, который извивался и вырывался: Чэню не хотелось бы увидеть, что в этом мешке. Наконец старая демоница дошла до входа в подвал и исчезла.

— Пошли, — скомандовал Чэнь барсуку. — Быстро!

Они проскользнули через площадь в тени высоких зданий, стараясь держаться ближе к стенам, и спустя несколько напряженных минут очутились непосредственно перед Эмпориумом крови.

— Там есть черный ход, — размышлял вслух Чэнь. — Нужно соблюдать осторожность. Должно быть, Цо там не один.

— Откуда ты знаешь, что он там? — спросил барсук. — Еще так рано.

— Именно поэтому и считаю, что он там. Обычно перегонку производят ночью, и в обязанности мелких сошек входит наблюдать за ней. Эту работу поручают самым низкостоящим работникам, а я не думаю, что к Цо сейчас сильно расположены: ведь он был одним из тех, кто помог Инари сбежать из Ада, — улыбнулся Чэнь. — В бытность хозяином Эмпориума Цо, насколько я помню, редко вставал раньше полудня, но он больше не хозяин... Что ж, посмотрим.

В сопровождении барсука Чэнь прокрался за угол здания и обнаружил пару широких двойных дверей. К ним вел истертый и исцарапанный металлический пандус.

— Кажется, здесь они затаскивают бочки с кровью... Тут я заходить вовнутрь не хочу. Давай попробуем дальше.

Маленькая узкая дверь позади здания оказалась приоткрытой, и за ней слышались голоса. Чэнь осторожно приложил ухо к трещине в двери и стал слушать.

— ... было в полном порядке вчера вечером! — оправдывался кто-то.

Чэнь усмехнулся. Тонкий и исполненный жалости к самому себе голос перечислял великие несправедливости, которые постоянно творятся по отношению к его обладателю. «Хоть Цо и вышел из фавора, но на его манере говорить это, похоже, никак не отразилось. Он всегда так разговаривал, вне зависимости от обстоятельств. И все же, — размышлял Чэнь, — Цо не худший из демонов. Может, он и чересчур жалеет себя и, несомненно, закоренелый подхалим, но, по крайней мере, он нашел в себе смелость помочь сестре избавиться от нежеланного брака».

— ... все теперь на полу! Только посмотри! Половина пинты,[48] все напрочь испорчено. Один из сальников течет, только болван мог этого не заметить. Давай теперь делай что-нибудь. — Другой голос был незнакомый. Высокопарный и злобный, с явно чувствующимся за ним разложением, типичный для аристократии Ада. Или любой другой, если на то пошло.

— Но... — Голос Цо прервался, потому что раздался негромкий, отвратительный звук — звук кулака в перчатке, приложившегося к чьему-то затылку, а потом еле слышный вскрик.

Чэнь поморщился. Похоже, Цо приходилось несладко. Он отпрянул назад в тень, услышав, что кто-то удаляется чопорной походкой. Убедившись, что шагов уже не слышно, он подкрался к двери и заглянул в нее.

Его шурин стоял на полу на коленях, что-то бормоча и держась грязной рукой за затылок. В другой руке он держал шпатель и отскребал с бетонных плит какую-то ржаво-красную субстанцию и складывал в банку. Чэнь огляделся, выгнув шею для лучшего обзора. Больше никого в поле зрения не было.

— Цо! — очень тихо окликнул он.

Никакой реакции от фигуры на полу не последовало.

— Цо! Я здесь! — снова позвал Чэнь.

На этот раз Цо поднял голову. Какое-то время он пугливо оглядывался вокруг, а потом заметил Чэня, смотревшего на него через открытую дверь. Чэнь тихонько махнул рукой. Рот Цо от удивления раскрылся буквой «о». Маленькие красные глазки стреляли во все стороны, как раскаленные докрасна шарики. Уронив шпатель, он взволнованно замахал обеими руками. Поняв намек, Чэнь отступил назад из дверного проема. Через какое-то время дверь скрипнула, и на ступеньке, покачиваясь, показался Цо.

— Что ты здесь делаешь? Я думал, больше никогда не увижу тебя. Ты что, не понимаешь, как тебе здесь опасно?

— Понимаю. Но у меня нет выбора. Послушай, Цо, мне надо поговорить с тобой. Дело срочное.

— Да не хочу я говорить с тобой, — с обидой заявил Цо. — Ты и так принес мне столько зла. Уходи.

В тени что-то зашевелилось, и оттуда выскользнула удлиненная одноцветная фигура барсука. Взглянув на Цо, он склонил голову в знак почтения.

— Что это за существо с тобой?

— Это нам тоже предстоит обсудить, — сказал Чэнь, глядя прямо в красные глаза Цо.

— Наверное, еще какая-нибудь беда, — опустил голову тот. — У меня смена заканчивается сегодня вечером, не раньше. Сейчас почти три. Увидимся позже. Но не здесь.

— А где же тогда?

— Есть одно место не так далеко. Я иногда хожу туда, там частные комнаты, защищенные чарами. Это единственное место, где мы сможем поговорить, не опасаясь, что нас подслушают. Я выйду и отведу тебя туда, но никто не должен тебя видеть.

— Что же нам тогда делать? Остаться здесь?

— Нет! Кто-нибудь может заметить тебя. Лучше подождите в телеге, — сказал Цо. Он торопливо завел их за угол на двор Эмпориума.

Там под тусклым светом стояла телега с бочками. В нее кто-то был запряжен, и Чэнь узнал тяжелый круп и волнистый подрагивающий хвост цилиня,[49] одного из самых распространенных в Аду гужевых животных. Устроившись среди бочек, Чэнь повернул голову, и перед ним мелькнул возбужденный глаз и ряд острых, как иглы, зубов под толстым, закрученным спиралью, торчащим изо лба рогом. Цилинь недоброжелательно оскалился в сторону Чэня, а потом вылетевшим изо рта длинным языком поймал одну из жужжавших вокруг тучами мух.

— Оставайся здесь, тут тебя никто не учует, — наставлял Цо.

Он поднял недовольного барсука, бросил поверх Чэня, а потом заковылял обратно.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил Чэнь. — Похоже, ты нетвердо стоишь на ногах.

— А кто в этом виноват? — зашипел Цо. Повернувшись, он нетвердой походкой направился ко входу, и тогда Чэнь увидел, что когтистые пальцы на ногах шурина смотрят не назад, в древней и величественной манере респектабельных демонов, а вперед, как у человека. Опустив глаза на сидящего на коленях барсука, Чэнь встретил неизмеримо глубокий взгляд темных глаз.

— Хуже, чем я думал, — негромко произнес барсук-чайник, и Чэнь не мог не согласиться.

39

Инари пробыла в странном доме Фань уже целый день, но по-прежнему ничего не знала о своей хозяйке. Большую часть времени эта женщина со шрамами, казалось, проводила в уединенном созерцании или в отполированных полостях подземной пещеры, или снаружи на узком уступе скалы, с которой было видно лишь ущелье, усыпанное камнями и кустиками ложечницы. Инари знала, что такое созерцание, и не мешала Фань в это время. Но когда женщина вернулась, чтобы приготовить пищу для вечерней трапезы, Инари рискнула задать вопрос.

— Ты уже долго здесь? — неуверенно спросила она.

Фань улыбнулась.

— Думаю, что да. Хотя на самом деле не знаю. Здесь ведь трудно измерять время, верно? Или, может, ты так не считаешь?

Что-то в ее словах заставило Инари подумать, что Фань — не жительница Ада, но так ли это на самом деле, сказать было трудно. Человеком от этой женщины со шрамами не пахло, да и выглядела она не как человек с ее красным и серым глазами. Однако Фань не обладала и характерным обличьем демона. Вряд ли она с Небес, что делать богине в Аду? О таком Инари никогда не слышала, небесные управители подобного себе не позволяли и были разборчивы в местах пребывания.

— Не знаю, — отозвалась Инари. — Большую часть жизни я провела в Аду, поэтому он не кажется мне странным.

— И все же ты выбрала другое место, — спокойно проговорила Фань.

Она повернулась лицом к Инари. Взгляд этих глаз, одного — яростного, а другого — безмятежного, как облачко, вызывал какую-то тревогу.

— Я сказала, что этот мир мне не кажется странным. Я не говорила, что он мне нравится.

— Обычно демоны не очень стремятся покинуть свой мир, во всяком случае надолго. Должно быть, ты очень сильно любишь этого человека, если бросила все ради него. Или, может быть, все дело в том, что Ад бросил тебя? Трудно узнать правду о тебе, Инари. Я слышала немало противоречивых рассказов.

— Такое впечатление, что тебя волнует моя судьба, — нервно проговорила Инари.

— Ты мне интересна, в этом все и дело.

— Послушай... — сказала Инари.

Она подошла вплотную к Фань и накрыла ее руку своей. Рука женщины была теплая, словно излучала неестественное количество тепла. Фань глянула на Инари с легкой улыбкой, словно никогда не ожидала увидеть такое.

— Так что же? — сказала она.

— Фань, — робко начала Инари, — можешь помочь мне? Мне нужно передать весточку мужу. Нужно сообщить ему нечто очень важное.

— Что именно? — спокойно спросила Фань.

— Я... я не хотела бы пока говорить, если ты не против.

Фань взглянула на нее. Она все еще улыбалась, и Инари вдруг показалось, что этот странный взгляд обволакивает ее всю целиком: красный и серый, как небеса Ада, он поднимал ее все выше и выше в водовороте, заключавшем в одно целое все миры. А потом, под силой двойственности глаз этой женщины, Инари стала опускаться вниз, как листок, сдутый со стен миров. Она услышала собственный голос, доносившийся словно издалека:

— Потому что я оставляю его. Я не вернусь в мир людей. Я остаюсь здесь.

Она почувствовала, как все внутри свело резкой, острой, безумной тоской, отчего рука потянулась ко рту, как у сломанной куклы. Фань успокаивала ее, и пальцы женщины ложились на нее, как стальные обручи. Именно тогда Инари смутно поняла, что Фань гораздо сильнее ее, демона. Эта женщина со шрамами — кто же она?

Молча глядя в лицо Фань, она слышала ее голос:

— Ничего, Инари. Что-то изменилось, вот и все. Присядь, я дам тебе лекарство.

Она помогла Инари устроиться у стены и сложила ее руки у себя на коленях. «Я просто какая-то марионетка, — думала Инари, — и мои веревочки обрезаны». Она оцепенело посмотрела вниз, на свои руки, на длинные пальцы и позолоченные когти. Лак уже облезал, растрескавшись после скитаний и схваток, и под ним виднелась толстая поверхность ногтей цвета слоновой кости. «Это я, — думала она, — все во мне износится, пока не останется ничего, кроме костей, не будет ни красивой куклы в доме моей матери, ни привлекательной жены человека на плавучем домике... там, на Земле, я не могу ходить по земле, ноги болят, словно перебинтованные. Я вырезаю из овощей красивые фигурки, я улыбаюсь мужу и иду утром на рынок. Я ограничена в своем развитии, как любая жена в Древнем Китае, и все же я — демон, сверхъестественное существо, наводящее ужас и страх. А если я останусь в Аду, куда мне податься?»

— На время можешь остаться здесь, — спокойным голосом сказала Фань, словно отвечая на вопрос, не высказанный Инари вслух. — Пока мы не выясним, какой тропой нам идти.

Инари подняла голову. Женщина со шрамами держала в руках чашку с горьким чаем на травах, и ее лицо было лишено всякого выражения. Неожиданно она напомнила Инари ее барсука — готового прийти на помощь, на удивление преданного и все же придерживающегося своих собственных тайных намерений. Инари никогда не замечала со стороны барсука проявлений чувств и никогда на них не рассчитывала. Это было ему несвойственно, он был просто не такой. Он двигался по своей странной траектории, как луна вокруг мира, которым была она сама, и такое же ощущение у нее было от Фань. За исключением того, что в данном случае Фань была миром, а Инари — луной: луной, переходящей в свою невидимую фазу, спрятавшейся, в затмении.

— Мы? — прошептала Инари.

— Да, ты и я вместе. Есть одно задание, которое я должна выполнить.

— Значит, ты поможешь мне? — спросила Инари, не веря своим ушам, и Фань кивнула, грустно и немного удивленно, словно никогда и не собиралась этого делать.

40

Чжу Ирж не исключал, что к нему может заявиться кто-то еще, и поэтому открыл дверь в свою комнату, держа меч наготове. На первый взгляд все было так, как он и оставил. Быстро осмотрев комнату, он широкими шагами пересек ее и распахнул дверь в ванную. Никого. «Непохоже, что противник предпринимает активные действия», — мелькнуло в голове Чжу Иржа. Он прошел туда, где у него на маленькой стальной конфорке стояла кастрюлька с водой, и рассеянно зажег под ней огонь собственной рукой, собираясь заварить чаю. Пламя вспыхнуло с голубой искрой, и Чжу Ирж нахмурился. Что-то не так: язык пламени гораздо сильнее, чем обычно, и, если кастрюльку оставить на таком огне, она сгорит... Он поднял кастрюлю с конфорки и тут же бросил ее. Ручка оказалась раскаленной докрасна, это было слишком горячо даже для демона. Кастрюлька закатилась под диван, и сквозь пелену боли Чжу Ирж услышал, как застучали по полу маленькие ножки с когтями. Зашипев, он упал на колени и резко стегнул под диваном своим хвостом. Острый кончик хвоста что-то расцарапал, и послышался хриплый крик. Крепко намотав четки на костяшки пальцев здоровой руки, Чжу Ирж осторожно заглянул под диван. Тёмный кровавый след терялся во мраке. Чжу Ирж отодвинул диван в сторону и увидел огромную пятнистую саламандру. Какой-то миг она злобно смотрела на него желтовато-зелеными глазами, а потом негромко проговорила:

— Ты пожалеешь об этом демон. Ох пожалеешь.

И исчезла за плинтусом, текуче проскользнув в какую-то щель. При этом Чжу Ирж заметил, что одна из ее задних ног кровоточит, и оставленные ею капли крови вскоре с шипением превратились в пепел. Чжу Ирж выругался. Ну вот пожалуйста, ищи-свищи. Рука горела, словно от удара бичом. Осмотрев ее, он, к своему ужасу, увидел, что ладонь уже начинает распухать. Плоть раздулась так, что до нее было не дотронуться, и из нее маленькими каплями сочилась кровь. Ручка «кастрюльки», должно быть, была ядовитым хвостом саламандры. Резкая боль прострелила руку, как сильный удар молнии. Дело серьезное. Он нуждался в медицинской помощи. Надо же было вступить в конфликт с Министерством эпидемий... Можно с достаточной степенью уверенности предположить, что именно они подослали эту саламандру. С искаженным от боли лицом Чжу Ирж пытался вспомнить, есть ли еще какое-то заведение, которое занималось здравоохранением, но, насколько ему было известно, местные доктора и аптекари связаны с этим Министерством договором. Крайне сомнительно, что удастся найти кого-то, кто оказал бы ему помощь, а если не удастся — ну что ж. Смерть демона — не то же самое, что смерть живой души, но все равно дело паршивое и длится долго, а у Чжу Иржа не было никакого желания испытывать следующие несколько столетий самые разные прелести Ада на любом из его нижних уровней. В любом случае предаваться здесь сомнениям нет смысла. Обернув руку тряпицей, Чжу Ирж поспешил на улицу.

Вечер еще только начинался, и по главным улицам местные жители возвращались домой после рабочего дня. Чжу Иржу встретились два высоких, усеянных шипами воина из Министерства войны с черными и сверкающими, как полированные мраморные шарики, глазами. Он прошел мимо женщины из Министерства сладострастия, которая шла, покачиваясь на крошечных перебинтованных ножках, наполняя влажный и жаркий воздух вокруг целым набором феромонов. Волосы у нее извивались на ветру, как водоросли, на лице, словно нарисованная маска, красовалась неясная улыбка. Несмотря на растущую боль в руке, Чжу Ирж не удержался и оглянулся на нее. Он протиснулся через группу мелких служащих в серых одеждах, наверное, работавших в офисе какого-нибудь тупого функционера, которые щебетали и перешептывались, как сверчки, пересказывая друг другу скучные офисные сплетни, потом мимо разнообразной коллекции проституток из квартала Наслаждений: должно быть, обитатели какого-нибудь салона для демонов вышли поработать ночью в городе. По сравнению с тем администратором из Министерства сладострастия они казались изможденными и хрупкими и на ходу совершали руками и ногами различные манерные жесты. От их поскрипывавших одеяний из выделанной или необработанной кожи шел запах плесени, и Чжу Ирж отметил про себя, что вот в такие заведения, откуда могли быть эти девицы, ходить не нужно.

Боль в руке усиливалась, и Чжу Ирж поморщился. Если он скоро не найдет аптекаря... Перед глазами мелькали самые различные вывески: поставщики костей, производители ножей, но ни одной с предложением простого лечения. Иногда жизнь в Аду действительно была похожа на ту, какой ее представляют люди. Толпы начинали раздражать, и не хотелось находиться здесь в таком ослабленном состоянии. Тут могли обчистить карманы, или незаметно пырнуть ножом и убежать, или плеснуть кислотой — такие типы чаще всего встречаются в оживленных местах, — поэтому он свернул на боковую улочку. Здесь, где нет такого скопления народа, в любом случае больше шансов найти аптекаря. Он торопливо шагал по убогим улочкам, где из ресторанных отдушин вылетали клубы пара и едкий запах гнилых овощей, и, повернув за угол, увидел, с непреодолимым сочетанием облегчения и мрачного предчувствия, красную неоновую рекламу аптекаря.

Здоровой рукой Чжу Ирж стал колотить в дверь, и та через какое-то время открылась. В ней показалось сморщенное лицо с усиками, шевелящимися, как крысиный хвост.

— Что вам угодно? У меня закрыто.

— Я могу заплатить. Мне нужна помощь, — сказал Чжу Ирж.

— У вас есть страховка по здоровью?

— Конечно, у меня есть страховка. Сколько вы берете?

— Зависит от того, что с вами случилось, — проговорил аптекарь, поблескивая в темнеющих сумерках маленькими желтыми глазками.

Раздраженно вздохнув, Чжу Ирж показал больную руку:

— Отравление. Саламандра.

— Элементарное существо, да? Такие раны, хоть и встречаются часто, лечить не просто. И не дешево.

— Вы можете мне помочь или нет? Я же сказал, что заплачу.

— Нет. У меня нет инструментов.

— Императорское Величество! Это заражение крови. Неужели все так сложно?

— Дело не только в инфекции. Здесь речь идет о магии, да еще замешаны элементарные существа, и тут я помочь не могу. Вам нужен алхимик, а не просто аптекарь.

— А где мне найти алхимика?

— Гильдия алхимиков — подразделение Министерства эпидемий, и им не разрешается рекламировать свои услуги. Наведите справки.

Он стал закрывать дверь, но Чжу Ирж вставил в щель хвост.

— Ну нет, — твердо заявил он. — Так не пойдет. — Пошарив в кармане сюртука, он вытащил свой жетон и сунул в лицо аптекарю. — Вы дадите мне имя алхимика — и немедленно. И такого, что практикует сам по себе и не зависит от Министерства эпидемий. Вы, как и я, прекрасно знаете, что такие есть. А не дадите — я прикрою вашу лавочку.

Ворча что-то себе под нос, аптекарь прошел в дальний угол лавки. Пошарив в шкафчике, он вытащил ламинированную визитку и нехотя подал Чжу Иржу:

— Вот.

— Тут ничего не говорится про алхимию. Написано только, что он торговец.

— А вы почитайте повнимательнее. Видите, в последней строчке? Лекарственные препараты. Как раз то, что надо.

— Хорошо, — буркнул Чжу Ирж.

Похоже, особого выбора, не было, да и этот алхимик живет недалеко: где-то на задах квартала Наслаждений. Засунув визитку в карман, он повернулся, чтобы уйти.

— А заплатить? — воскликнул аптекарь.

— За что? Вы же ничего не сделали.

— Но ведь я дал вам имя...

— Считайте, вам повезло, что я вас не арестовал! — рявкнул Чжу Ирж.

В спину ему градом иголок неслись проклятия аптекаря: он чувствовал легкие уколы, когда они разрывались о кожу, однако особого эффекта не оказывали, и скоро он вообще перестал их замечать, гораздо больше беспокоила рука, которая теперь пульсировала с монотонной регулярностью. Закатав рукав, он увидел, что по распухшей руке до самого локтя протянулась тонкая темная линия. «Если не поторопиться, — испуганно подумал он, — то точно можно попасть на нижние уровни».

41

Чэнь с барсуком сидели, прижавшись друг к другу за бочками на телеге и отчаянно стараясь, чтобы их не заметили. Они ждали уже целый день и теперь испытывали беспокойство и голод. Цо сказал, что смена у него заканчивается ранним вечером, но уже спустились сумерки, и возчик стал проверять, надежно ли закреплен задний борт, готовя телегу к ночной поездке. Под закрытым брезентом в телеге запах крови был просто невыносим, от него в голове Чэня что-то ритмично пульсировало, и подступала тошнота. Закрыв глаза, он осторожно прислонился спиной к стенке телеги и положил пальцы на густой мягкий мех на спине барсука. Тот дрожал, и Чэнь никак не мог понять отчего. Обычно это существо не испытывало страха. Возможно, на него действовал тяжелый кисловатый запах крови. Послышались голоса, и Чэнь открыл глаза.

— Последняя проверка. По приказу хозяина. — Это был голос Цо.

Чэнь с облегчением глубоко вздохнул.

— Задний борт я уже закрепил, и так уже много времени.

— Но хозяин велел обязательно проверить! — взвизгнул Цо тоненьким и высоким голосом, похожим на писк комара, и это было почти так же невыносимо, как и запах крови.

Послышались звуки шагов, и задний борт снова с шумом открылся. Перед ними возникло бледное, как заблудившаяся луна, лицо Цо.

— Одна бочка... две... три... похоже, все в порядке. Извини, что побеспокоил, — громко проговорил он, протягивая когтистую руку, чтобы помочь Чэню соскочить на землю.

Стараясь не шуметь, Чэнь с барсуком выбрались из телеги, а Цо с грохотом захлопнул задний борт и закрыл на замки. Чэнь шмыгнул за кучу стоящих рядом бочек, телега с грохотом выкатилась со двора, а с яростно хлеставшего хвоста цилиня в вечерний воздух поднялся клуб пыли.

— Куда ты пропал? — яростным шепотом спросил Чэнь.

— Занят был. Раньше не получилось. А теперь давайте выбираться отсюда.

Своей спотыкающейся походкой Цо направился к маленькой двери в задней стене двора. Шагнув следом за ним, Чэнь оказался в узком переулке, который вел к одной из главных магистралей.

— Где находится то место, куда ты нас ведешь?  — спросил он.

— В квартале Удовольствий.

— А ты уверен, что мы не можем просто поговорить и здесь?

— Нет! — нервно бросил Цо, озираясь по сторонам. — У хозяина везде наставлены всевозможные шпионы и ловушки — он всех работников подозревает, что они отсасывают кровь. До места недалеко, но придется идти задами. Вот, — добавил он. — Возьми это. — И он передал Чэню старую мятую шапку, заляпанную каким-то неопределимым веществом. — Это шапка мастера, — пояснил Цо. — Он оставил ее в офисе. Закрой лицо. Жаль, ничего нельзя сделать с твоим запахом.

После нескольких часов, проведенных в телеге, Чэню казалось, что он пропах кровью на всю оставшуюся жизнь, но у Цо, видимо, было другое мнение. «Наверное, я похож на европейцев, которые, похоже, считают, что благоухают как розы, а мне с моим придирчивым вкусом всегда кажется, что от них как-то странно пахнет молоком...» — предположил Чэнь. Он без церемоний надвинул шапку мастера на глаза. Цо уже шагал по улице, а за ним спешил барсук-чайник. Чэнь последовал за ними.

Со времени предыдущего визита Чэня квартал Удовольствий переменился. Ни одна из лабиринта улиц, по которым торопливо вышагивал Цо, не казалась знакомой, но это нисколько не удивляло. Способность трансформироваться присуща кварталу Удовольствий по определению. За ночь улицы могли сменить месторасположение, лавки исчезали, словно провалившись в чью-то ненасытную утробу, и на их месте вставали бордели. Инари как-то говорила Чэню, что, по сути дела, квартал Удовольствий гораздо больше, чем кажется: здания складываются вовнутрь себя и на самом деле занимают большее пространство, чем кажется снаружи. Наряду с самим Императорским дв