/ Language: Русский / Genre:child_prose,

Зеркальце

Мария Хаштова

Рассказы о маленьких воспитанниках из словацкого детского сада.

Мария Хаштова

Зеркальце

В детский сад

Солнце ещё только встало и едва выглянуло из-за высоких домов, а мама с Любко, Евичкой и Мишко уже идут в детский сад. Идут по белой уличке, по каменной дорожке.

А вот и Руженка с Аничкой.

— Вы куда?

— В детский сад.

— Пойдёмте вместе, будет нас больше!

Пошли. Мишко с Евичкой, Любко с мамой, Руженка с Аничкой.

Идут, идут по белой уличке, по каменной дорожке. Вот и знакомая зелёная калитка.

Топ-топ… — топают ножки Руженки с Аничкой.

Туп-туп… — притопывает Мишко с Евичкой.

Тук-тук… — постукивают мамины и Любковы каблучки.

Вот дети и пришли.

Чмок! — Это мама поцеловала Мишко в щёчку.

Чмок! — А это — Евичку в лобик. А ещё поцеловала Любко в подбородок.

Чмок! Чмок! Чмок!.. — Это Мишко, Евичка и Любко поцеловали маму.

— Дети, ведите себя хорошо!

И мама одна пошла дальше по белой уличке, по каменной дорожке.

А дети, ну совсем как цыплята, сбились в кучку за зелёной калиткой.

Вошли дети в дом. Какая большая передняя.

Около стен — скамейки, над скамейками — вешалки, а на вешалках нарисованы картинки.

Много детей в детском саду, и много вешалок в передней. Нарисованы на вешалках и барабан, и кошка, и груша, и белочка.

Вот свитеры и пальто уже висят на вешалках, а дети сидят рядком на скамейке и переобуваются. Всем весело: и Руженке с Аничкой, и Мишко с Евичкой. Одному Любко скучно.

Скучает он без мамы.

Положил Любко свитер на скамейку, а свитер упал под скамейку. Любко и не заметил, как свитер упал, потому что у него слёзы совсем глаза затуманили.

Сидит он на лавочке и снимает ботинки. Снял один ботинок, а слёзы капают прямо в ботинок. Снял другой — слёзы кап-кап — капают в другой ботинок. А когда взял в руки туфельку и хотел её надеть, слёзы и на туфельку капнули.

Тут подошла к Любко тётя Штефкова и спросила:

— Скажи, Любко, когда наплачешь полные ботиночки, где мы возьмём другие?

Любко испугался и о слезах забыл. Последняя слезинка так и повисла у него на кончике носа.

— Зачем другие? — спросил он.

— А если эти размокнут?..

Задумался Любко.

А тётя Штефкова достала носовой платок и вытерла Любко сначала один глаз, потом другой. Вытерла ему и нос. А волосы (они были у него такие непослушные!) рукой пригладила.

— Что же, — сказала она, — повесим ботинки на верёвочку сушить? Или так и пойдёшь домой в мокрых?

Потом взяла один ботинок, перевернула его, как будто из кружки воду вылила. Взяла другой, тоже перевернула.

— А из них ничего и не льётся! — удивлённо воскликнула тётя Штефкова. — А я думала, они полные! — И она так засмеялась, что у неё даже в боку закололо.

Засмеялся и Любко. Уж очень ему стало смешно, как это тётя Штефкова хотела его ботинки на верёвочку вешать.

А он совсем и не плакал. Так… Чуть-чуть…

Пластилин

Тихо в комнате. Дети сидят за столом и лепят фигурки из пластилина. Ферко — улитку, Мирко — куклу, Аничка — бабу, Евичка — колыбельку, а Мишко — самые обыкновенные шарики. Слепит и катает по столу. Очень красивые шарики!.. Совсем будто в магазине куплены!.. Сделает шарик, покатает и положит в кучку. Покатает другой и тоже положит в кучку.

Посмотрел вдруг Мишко на стол… А шариков-то и нет!..

— Где мои шарики? — крикнул он сердито. — Кто взял мои шарики?

Поднял голову Ферко:

— Где моя улитка?

А Мирко закричал:

— Где моя кукла?

Аничка так крепко стиснула в кулачке свою бабу, что она сплющилась и стала тоненькая-тоненькая, а Евичка смяла свою колыбельку, и вместо колыбельки получился пирожок.

— Дети, у кого Мишковы шарики, Феркова улитка и Миркова кукла?.. — спросила тётя Штефкова. — Не знаешь, Руженка?

— Нет.

— А ты, Евичка?

— Нет.

Тогда тётя Штефкова подошла к Любко:

— А у тебя, Любко, нет Мишковых шариков?

— Не-ет… — пробормотал Любко, а сам рот не открывает. Только маленькую щёлку сделал.

— Любко, Любко! Да ты, наверное, их съел?

— Ой!.. Ой! — всплеснула руками тётя Штефкова. — Ведь ты, Любко, можешь отравиться!..

Испугался Любко. Как заплачет!.. Вот тут-то и выглянули у него изо рта зелёные, красные и жёлтые пятнышки пластилина.

Надела тётя Штефкова на Любко большой передник и повела его к умывальнику. Вымыла она ему рот и осмотрела зубки.

Подошла и Евичка, принесла стакан с водой. Пусть Любко попьёт!

Раньше она тоже думала, что пластилин вкусный, как конфетка! А оказывается, он совсем невкусный!

Свитер

Потерялся у Любко свитер, красный, в белых и синих квадратиках, а пуговички тоже красненькие.

И у Мирко тоже потерялся свитер. Совсем такой же, как у Любко. Красный, в белых и синих квадратиках, а пуговички тоже красненькие.

Ищет Любко, ищет Мирко. Ищет и тётя Штефкова.

— Где они могут быть? Собачки их, что ли, унесли? — говорит она.

— Нет, нет! Тут не было собачек! — кричат дети.

— Может, их волки разорвали?

— Нет, нет! И волков тут не было.

— Так, может, какие-нибудь другие звери за леса, за горы унесли?

Смеются дети: всегда тётя Штефкова с ними шутит!

— Так куда же они девались? Ведь должны бы висеть на вешалке. А на вешалке их нет. Где же тогда искать?

Искали, искали… Нашли один свитерик под лавочкой.

— Мой свитерик, мой! — крикнул Любко и потянул свитер к себе.

— Нет, это мой свитерик, мой! — крикнул Мирко и потянул свитер в свою сторону.

— Пусти! А то я тебе как дам!.. — кричит Любко.

— Сам пусти! — кричит Мирко.

Тётя Штефкова и говорит:

— Не знаю: свитерик мне выручать или вас за уши растаскивать?

Покраснели мальчики и выпустили из рук свитер. Смотрят — а у него рукав по шву лопнул да и воротник перекосился.

— Это, тётя Штефкова, не мой! — крикнул Мирко, когда увидел, каким стал свитер. — У моего свитерика рукав не рваный!

— И не мой! — громко крикнул Любко, — Не мой, не мой!..

— Ну, чей же тогда? — спросила тётя Штефкова и осмотрела свитер спереди и сзади, внутри и снаружи, но на свитере не было никакой метки. — Если бы была метка, не было бы и заботы! — вздохнула она.

Никто не хотел брать свитер.

Повесили его тогда на вешалку. А когда нашли другой, повесили рядом.

Шнурки

Даринка пришла в детский сад позже других. Села в уголок и принялась снимать ботинки. Взяла и вытянула шнурки!

Часто она теряет шнурки, и тогда ходит в ботинках без шнурков. И, если у тёти Штефковой, воспитательницы, нет других, приходится Даринке зашнуровывать ботинки верёвочкой. Надела Даринка туфельки. Из туфелек тоже вытянула шнурки. Потом подумала, подошла к Мишковым ботинкам, которые стояли под вешалкой, и из них тоже вытянула.

Да что тут думать? Вытянула Даринка шнурки изо всех ботинок, которые стояли рядком вдоль стены под вешалкой, ровно, точно солдатики.

Теперь у Даринки шнурков очень много: красные, белые, зелёные, коричневые. Всякие, всякие!..

Вдруг, откуда ни возьмись, Любко:

— Шнурки собираешь? Да? А я собираю билетики от электрички. У тебя есть?

— Есть. Я тебе дам.

— А я тебе шнурки дам.

Любко сел на скамеечку и протянул ногу.

Взяла Даринка себе Любковы шнурки, а ему дала билетик с электрички.

— Только один? — удивлённо протянул Любко. — Я же тебе дал два шнурка. Если ты не дашь мне два билетика, я всё тёте Штефковой скажу.

Испугалась Даринка:

— Тогда возьми обратно один шнурок! У меня ведь только один билетик, — сказала она.

— Хорошо, только я хочу другой, красный!

Дала Даринка Любко красный шнурок.

Вдел Любко красный шнурок в зелёную туфельку, а Даринка вдела белые шнурки в свои красные туфельки.

— Давай, — сказал Любко, подумав, — снова во все ботинки шнурки вденем… Нехорошо чужие шнурки вытягивать.

Вдевали, вдевали шнурки… В игровую комнату все в поту вернулись.

Пришла пора и домой идти. Что за чудо? Смотрят дети — во всех ботинках шнурки разного цвета. Все ботинки пёстрые.

Никто не знал, как это могло случиться. Я одна знала и вам рассказала.

Стул, который придумал Мишко

Сегодня Мишко не послушался нянечки. Вот дети и посадили его на позорный стул, посреди игровой комнаты. Посадили и запели песенку:

Траматория, тат-там-там!
Стыдно; Мишко, стыд и срам!..

Стул этот выдумал сам Мишко. Тот самый Мишко, который сейчас сидит на нём.

А знаете, почему Мишко выдумал его?.. Потому, что среди мальчишек было очень много озорников. И песенку тоже Мишко выдумал.

Да! Ведь вы и не знаете, что такое позорный стул.

Ну просто стул, как и все другие стулья, но только разукрашен всем на посмешище. На спинке стула прилеплены бумажки, а на них нарисованы смешные рожицы. А у одной рожицы даже язык высунут. Длинный-предлинный.

По бокам у стула висят разные лоскутки. И даже знаете что там есть? Заячий хвостик!

Дети поют и ходят вокруг стула. Некоторые даже хлопают в ладоши, чтобы было веселее ходить.

Мишко закрыл глаза руками. Только бы их не видеть и не слышать. Да куда там. Они повторяют песенку без конца!.. Мишко заткнул уши. А дети знай смеются: „Стыдно тебе, стыдно!“

Мишко очень рассердился. Замахал руками, закричал, затопал ногами и — кувырк! — очутился прямо под столом, да вместе со своим разукрашенным стулом! Лежит под столом, свернувшись в клубок, точно ёж, и молчит.

„Что мне теперь делать? — думает. — Только одно осталось: прощенья просить“.

Вылез Мишко из-под стола, а на лбу у него шишка, да ещё какая! Величиной с кулак!..

Дети притихли. А у Мишко такой вид, как будто и не он был только что под столом. Стал он перед воспитательницей прямо, точно солдат, и сказал так громко, как только мог:

— Ладно! Я уж буду хорошо вести себя!..

Схватил он разукрашенный стул и быстро вытащил его из комнаты.

— Куда ты его отнёс? — спросила Верка, когда Мишко вернулся.

— Ищи-свищи! — отозвался Мишко.

— А если он нам понадобится?

— Не понадобится. Никогда!

И в самом деле! Этот стул больше не понадобился. Мишко без него устанавливал порядок среди детей.

В зверинце

Дети идут по улице длинной-длинной вереницей. Позади всех Любко с Мишко. Тётя Штефкова следит за тем, чтобы никто не отставал.

— Тётя Штефкова, Мишко дерётся! — то и дело жалуется Любко.

— Тётя Штефкова, Любко показывает язык! — перебивает его Мишко.

— Мальчики! Да что это сегодня с вами? — вздыхает тётя Штефкова. — А ну-ка, ведите себя прилично!..

— Тётя Штефкова! — снова кричит Любко.

— Слушай, Мишко, если ты будешь так плохо себя вести, я скажу, чтобы тебя заперли в клетку вместе с обезьянами!

Испугался Мишко. Замолчал.

Неужели тётя Штефкова всерьёз говорит? А может быть, шутит?

Вот пришли дети в зверинец.

В большой клетке спят львы. Взлохмаченная грива закрывает им глаза, как подушка. Дети идут тихонечко, чтобы их не разбудить.

А рядом в клетках медведи да волки. Кажется, что они всё время танцуют какой-то танец. Шаг туда, шаг обратно.

Посмотрели дети кругом. Чудно: все звери если не спят, так танцуют. Шаг туда, шаг обратно.

— Обезьяна, обезьяна! — вдруг закричали дети, заметив в одной из клеток юркого зверька. Все столпились у клетки, а те, что стояли впереди, прямо так и прилипли к решётке.

Зверёк в клетке вертится, головой кивает. Того и гляди, заговорит по-человечьи!

Вдруг солома рядом с ним зашевелилась, и появился ещё один зверёк, точно такой же, как и первый.

— Смотрите, смотрите! — закричали дети. — Вот их уже двое стало!

Надоело обезьянам, что на них смотрят. Решила одна из них вздремнуть. Разлеглась на соломе, да так забавно, что всех ребят рассмешила.

Другая на качели вспрыгнула. Раскачивалась, раскачивалась на них — одной лапой за решётку уцепилась, а другой всё за качели держится. Да в запасе у неё ещё две лапки осталось.

— Посмотри, у неё четыре руки! Вот если она всеми четырьмя начнёт драться! — сказал кто-то.

— Ну уж я бы ей не дался, — рассуждал Мишко. — Я бы от неё убежал. Уж, наверно, на руках-то она меня не догнала бы.

Тётя Штефкова нашла у себя в сумочке орех и дала его Мишко.

— Ну-ка, герой, — сказала тётя Штефкова. — Дай обезьянке, посмотрим, как она с ним расправится!

Мишко с удовольствием сам раздавил бы орех каблуком. Уж он бы полакомился! Но ему хотелось знать, что обезьяна будет делать с орехом.

Мишко протянул обезьяне орех.

Спрыгнула обезьяна с качелей, схватила орех и — хоп! — уже уселась на дерево, на толстой ветке раскачивается.

Тут и другая обезьяна сорвалась с места. Завидно ей стало, что у подружки орех есть. Стали зверьки друг за другом гоняться, словно озорные ребятишки.

Посмотрели дети, а уж одна обезьянка с дерева соскочила, солому разгребает. Разгребала, разгребала… И выгребла… Знаете что? Краюшку хлеба. Посмотрела на неё и снова в солому закопала…

Стала она дальше разгребать. Нашла яблоко. Начала грызть. Ну и кислое оно было! Обезьянка так скривила мордочку, что дети захлёбывались от смеха.

А та обезьянка, которой Мишко орех дал, разбила скорлупу и принялась закусывать. Грызёт орех, причмокивает, а сама себе животик поглаживает, как будто хочет сказать соседке: „У меня-то хороший завтрак, а у тебя — плохой“.

Мишко всё смотрел, как дразнятся обезьяны. В это время один человек, который издали наблюдал за обезьянками, подошёл ближе к клетке и сказал:

— А вот посмотрите, дети, что сейчас будет! — и просунул в клетку зеркальце.

Не выпуская из лапок яблока, обезьянка подскочила к решётке, схватила зеркальце, потом убежала в уголок и там украдкой попыталась разгрызть его.

Ничего не получается.

Уф… ф!.. Какое твёрдое!

Она вертела зеркало и так и сяк. Странная штука! С одной стороны посмотришь — обезьянка, а с другой — нет ничего.

Долго возилась обезьянка, наконец совсем рассердилась.

Как запустит зеркальце в человека, который дал его.

Рассерженная, отошла она в угол и зарылась в солому.

По дороге домой Мишко сказал:

— Тётя Штефкова, я тогда нарочно Любко на ногу наступил.

Подснежники

Что-то белое как снег и нежное, как колокольчик, позванивало в самом уголке сада.

— Что это? — спросили малыши.

— А вы разве не знаете? — удивились старшие. — Это подснежники. Целых три!..

И дети закружились вокруг подснежников.

— Только посмей кто-нибудь сорвать их! Только посмей! — повторяли они.

Прошёл день, прошёл другой… А на третий день подснежники исчезли.

— Кто украл наши подснежники? — закричали дети и толпой бросились к заведующей рассказать ей о своей беде.

А три подснежника в маленьком стаканчике стоят у неё на столе.

— Так это вы, товарищ заведующая, сорвали наши цветочки? — спросили дети.

Оказывается, подснежники взяла сама товарищ заведующая… Только и всего!

Заведующая хотела что-то ответить, но в это время Руженка строго сказала:

— Совсем товарищ заведующая их не рвала. Они сами к ней попросились!

— Как же они попросились? Ведь они не умеют говорить, — удивились дети.

— А вот как, — объяснила Руженка. — Дул сильный ветер, и шёл снег. Подснежники дрожали от холода. Я их спросила: „Холодно вам, подснежнички? Хотите погреться?“ — „Хотим, хотим…“ — закивали головками подснежники. Тогда я сорвала их и отнесла товарищу заведующей. Теперь им не холодно.