/ Language: Русский / Genre:sf_action,

Исход

Вячеслав Кумин

Человечество давно вышло в космос, но сама Земля больше непригодна для жизни. Разведчики нашли несколько подходящих звезд, и люди отправляются к одной из них. Огромные корабли-города летят к новому дому. Но за эту звезду уже борются две суперцивилизации чужих. И человечеству приходится ввязаться в войну, потому что обратной дороги нет. В войну, в которой шансов на победу у землян тоже нет.

2006 ru Snake fenzin@mail.ru doc2fb, Fiction Book Designer 24.04.2006 http://www.fenzin.org 11D72EF0-AFB8-44EC-9349-EBE4B7A2A05D 1.0 Исход Лениздат; «Ленинград» СПб. 2006 5-289-02276-7

Вячеслав Кумин

Исход

Разведчик шел по краю звездной системы на максимально возможной скорости, наиболее эффективной для сбора информации. Ему наперерез, сжигая без всякой меры горючее, спешили пять перехватчиков. Они никак не могли упустить такую добычу. Сойдясь на нужной дистанции, перехватчики открыли огонь из всех видов оружия, создавая перед разведчиком непреодолимую огневую завесу.

Поражения было не избежать, это хорошо понимали пилоты судна — в какую сторону ни сверни, попадание в них неизбежно. Оставался только один выход — бегство. Первый пилот довел рычаг до упора, включились маршевые двигатели, разгоняя корабль до сверхсветовой скорости.

Все бы хорошо, да один шальной снаряд пробил корпус судна позади пилотской кабины и взорвался внутри, и хотя аварийная пена загерметизировала пробоину, а поврежденные системы перешли на дублирующие каналы, астронавты получили жестокие ранения, и их взяла под свою опеку система жизнеобеспечения.

Первый пилот с трудом открыл глаза. Жалобно пищал определитель курса, не в состоянии найти навигационный буй. Это настораживало, так как практически не было мест, где бы в прямой видимости не находилось подобного буя. На экране быстро мелькали, сменяя друг друга, карты звездного неба — корабельный компьютер старался найти хоть какую-то реперную точку, но спустя несколько секунд все же оповестил, что знакомых объектов не найдено.

«Куда же я попал? — изумился пилот и огляделся. — Звезд очень мало, я буквально на самом краю галактики. Неизведанные территории... мать их, а это плохо, очень плохо... »

У него даже перехватило дыхание, когда он понял, что провел в коме восемь месяцев. Повернув голову, чтобы сообщить эту новость напарнику, увидел только его иссушенную мумию. Система жизнеобеспечения, из-за нехватки ресурсов, воспользовалась запасами второго члена экипажа, чтобы сохранить жизнь командиру как более важному лицу.

Топливо давно кончилось, и пилот осознал, что ему крупно повезло: он попал в планетарную систему, что являлось редкостью для окраин звездного домена. Здесь же можно было переждать и послать сигнал своим.

Шпионская аппаратура зафиксировала слабые радиосигналы с третьей от звезды планеты. «Уже кое что... Какая ирония, — подумал пилот, посмотрев на датчики. — Вот только топлива, чтобы добраться даже до нее, у меня нет».

На пути инерционного движения разведчика вращался газовый гигант со множеством лун, и астронавт решил посадить свой корабль, используя мизерные остатки горючего, на один из его спутников, обладающих атмосферой. Системы корабля способны сделать из нее простейшее топливо, и можно будет добраться до населенной планеты, а потом составить донесение. Конечно, он мог сразу полететь к населенной планете, только вот спуститься на нее он все равно не в состоянии, а катапультироваться не хотелось.

Ждать придется долго, но выбора нет, по меньшей мере, он останется в живых, и, возможно, его наградят за открытие новой расы, крайне редко встречающейся в бесконечных просторах космоса. Тогда его потомкам не придется воевать.

Корабль почти достиг поверхности, когда заглохли двигатели, и разведчик упал со стометровой высоты, сильно ударившись об лед. Корпус выдержал, относительно серьезные повреждения ликвидировала аварийная пена, но пилоту не повезло, и он разделил участь своего напарника, так и не успев послать сигнал. Астронавт сломал шею от сильного, но все же не смертельного удара. Атрофированные долгим переходом мышцы не смогли поддержать голову, которую он к тому же повернул, отвлекшись на мигающие показания датчика топлива.

1

Эта «карусель» продолжалась уже целый час, что было крайне необычно. Таких долгих боев не было даже в Семидневной войне, когда Плутон, а точнее, его жители, хотели образовать независимое государство. Поскольку, как правило, пираты держались не более пятнадцати минут и, забрав все, что могли, уходили на свои базы.

Поначалу все шло как обычно, конвой двигался из пункта отправки — Юпитер, в пункт назначения — Марс, когда из-за пояса астероидов выскочила банда Малыша, опознанного по характерной окраске его машин (желтая полоса от носа к хвосту), предпочитавшего действовать внутри Солнечной Федерации, а не на ее окраине, как все остальные банды, состоящие из социальных отщепенцев и преступников.

Они имели на вооружении устаревшие «Форсайт-150», снятые с производства еще сорок с лишним лет назад и украденные пять лет назад в количестве трехсот штук со старой базы со значительным запасом боекомплекта. Всего это уже был третий случай в цепи необъяснимых краж.

Малыш, собственно, и был начальником этой базы, но, видимо, спокойная и сытая жизнь была ему не по душе, и он переметнулся к бандитам. С тех пор «форсайты» покрылись многочисленными заплатами и вмятинами, которые не могли выправить даже самые лучшие техники пиратов, спецов своего дела.

Майор Керк Силаев выходил уже из седьмой дозаправки и дозагрузки боекомплектом на новой машине. Старую продырявили в нескольких местах пять минут назад, когда рядом, длинной очередью из пушки, был сбит первый пилот из его группы и четвертый из всех, кто находился сейчас под его командованием, и тот, не справившись с управлением, врезался в перезарядный док, исчезнув в ослепительной вспышке взрыва.

Как ни странно, но гибель пилотов, особенно правительственных сил, было явлением довольно редким. Либо повреждения позволяли добраться до авианосца, либо пилот успевал катапультироваться, и его потом подбирали. Негласное правило, которому следовали как федералы, так и пираты, не позволяло добивать катапультировавшихся пилотов.

— Слушай, майор, что-то крепко они сегодня взялись, — подал голос звеньевой, капитан Брамс, — можно подумать, что они синей плесени обкурились. Да что же это такое... — Брамс замолчал, уходя с линии атаки. Три пирата хотели взять его в коробочку, но капитан служил достаточно долго, чтобы попасться на такой трюк.

— Кто их знает, может, и так, но это уже действительно переходит все границы, — садясь на хвост одному из пиратов и отстреляв по нему небольшую очередь, добавил: — С другой стороны, они уже довольно долго не показывались, а у нас пять танкеров очищенной воды — месячный запас для десятитысячного города, и еще по мелочи всякой.

Проблемы с водой начались примерно сто лет назад, и теперь ее добывали старатели, которые отыскивали во внешнем метеоритном поясе ледяные глыбы и буксировали их на очистные станции.

Краем зрения Керк видел, как один из его пилотов выпустил веером три ракеты вдогонку и стал интенсивно обстреливать из пушки то пространство, куда, по его мнению, должен был уклониться пират. Тактика была невесть бог какая, но она, к удивлению Керка, принесла свои плоды. Вражеская машина, отстреливая тепловые шашки, попала под пушечный огонь, потеряв при этом плоскость, в космосе вещь в принципе ненужную, и стала выходить из боя. Видимо, повреждения были серьезнее, чем можно было ожидать. «Наверное, пилот был из новичков, — подумал Керк, — раз попался на такой школьный прием».

— Мальцев! Лейтенант! — вызвал нилота из своей группы майор Силаев. — Тебе сейчас на хвост сядут два ханурика, на восемь часов верх, сорок пять и девяносто градусов.

И хотя в космосе нет понятия «верх» или «низ», как и «лево» с «право», их установили в соответствии с плоскостью движения планет, а бортовой компьютер уже показывал, где что находится. В жаркой схватке, когда не было возможности посмотреть на приборы, и такое бывало, дополнительным ориентиром служили большие корабли, днище которых показывало, где «низ», а где «верх». По крайней мере, главное судно, находящееся в составе конвоя, старалось стоять так, чтобы служить дополнительным ориентиром для малой авиации, ведущей бой.

В системе координат также применялись «часы» для обозначения направления в плоскости, и «градусы» для диаметрального определения. От однотипного обозначения координат решили отказаться из-за большой вероятности путаницы во время боя, тут и там градусы или же часы — неудобно. Пилот мог просто запутаться, а это смерть.

— Понял, командир! — ответил Мальцев, закладывая крутой вираж и уворачиваясь от возможного хвоста в виде двух машин.

Между тем Керк вел свою игру — оседлав «свинью», которая старалась сбросить «наездника», показывая при этом чудеса пилотажа. А он, повторяя эти маневры, стрелял во все пиратские машины, которые попадались ему в перекрестье прицела. Случалось, что попадал по два-три снаряда во вражескую машину, а бывало, и в своего, но это очень редко.

— А-а... черт!

— Что случилось, Брамс? — спросил Керк, захватывая в прицел очередного пирата.

— Подстрелили, сволочи!

— Что-нибудь серьезное? — Майор отстрелял в пирата очередь, но мимо.

— Да нет... но все равно обидно.

— Обида — это не смертельно.

Керк вырвался из гущи схватки, а то он с некоторых пор стал плохо понимать происходящее, и тут увидел, что к хвостовому транспорту в конвое намереваются присосаться абордажные суда.

— Брамс! Брамс! — закричал Керк.

— Что случилось, командир?!

— Быстро в хвост колонны! — приказал майор, сам разворачивая свою машину.

— Понял!

Понять-то он понял, но ничего сделать не смог, как и сам Силаев. Пираты с утроенной силой налегли на федеральные машины, сковывая их движение, не позволяя вырваться из общей свалки.

«Нам бы чуть побольше машин, — подумал Керк, остервенело дергая штурвал истребителя. — И такого бы не случилось...».

Его размышления прервал «форсайт», всадивший в «МИГС» сразу десять снарядов: в крыло и один касательный в колпак кабины. Отчего тот пошел мелкими трещинами, но выдержал и держал внутреннюю атмосферу, сохраняя подвижность пилота. А она ему была очень нужна, так как попадания завертели машину вокруг своей оси, и майору стоило больших усилий снова подчинить ее своей воле.

Пиратам удалось присосаться к транспорту, несмотря на все его увертки и попытки сбросить их с себя, как паразитов. Спустя пару минут от грузовика стали отделяться точки спасательных капсул, а спустя еще минуту транспорт изменил курс движения и скрылся из виду.

Напряжение боя стало быстро ослабевать, пираты один за другим уходили под прикрытие астероидного пояса, из которого уже вышел конвой. «Форсайт-150», который выполнял роль «свиньи» для Керка, развернулся на форсаже, испытав при этом чудовищные перегрузки и намереваясь уйти к своим. Но отпускать его никто не собирался. Керк, переключив все пушки на единое управление, нажал на гашетку, превратившись в генератор огня. Тысячи снарядов, покинувшие «МИГС» Керка в считанные секунды из восьми стволов, образовали непреодолимую сеть. Пиратский «форсайт» сразу потяжелел и через секунду расцвел в беззвучной огненной вспышке.

— Отличное представление, — похвалил своего командира всегда бодрый Брамс. — Можешь записывать себе в актив еще две машины.

— Спасибо. — Керку было не до любезностей, он слишком устал, чтобы еще чем-то интересоваться и анализировать, но все же добавил: — А четверых в пассив...

— Из наших только один, — как бы невзначай бросил Брамс.

Майор Силаев спокойно залетел в свою ячейку, транспортный стол прошел через шлюзовые камеры и оказался в привычной атмосфере вечно суетящихся техников, которые сразу же облепили появившиеся из проема машины, проверяя их на целостность. А когда находили пробоины, сначала сильно переживали, потом радовались, что пилот остался цел и невредим. Техники, чьи машины не вернулись из вылета, стояли, понуро свесив голову, отдавая последнюю дань уважения погибшему пилоту. Поскольку они зачастую не имели представления, что происходит за бортом корабля, и узнавали обо всем только в последний момент.

2

Керк сидел за столом адмирала Сирокса — невысокого человека шестидесяти лет, но без седины, командира этого конвоя и его непосредственного начальника в этом походе.

Обычно его командиром был полковник Свифт Кроненберг, несколько странноватый человек, который иногда вел себя, как сущий ребенок, но все знали, что это не отражается на его профессиональных качествах руководителя. Но он куда-то запропастился по служебным делам, хотя и выполнял сейчас функцию помощника адмирала. К тому же все знали, что он пойдет на повышение и вскоре станет адъютантом Элтона Сирокса, а это уже такие перспективы!

«Какого черта адмирал водит конвои? — в который раз подумал Керк. — Для этого есть полковники, генералы, в крайнем случае».

Адмирала Элтона Сирокса не понимали многие. При его должности, и водить конвои? Но он любил повторять, что нужно видеть пилотов в деле, прежде чем давать им какие-то задания, да и самому «понюхать пороху». В итоге он считался самым опытным высшим офицером, а «рядовые» пилоты знали, что не получат идиотского приказа и не погибнут из-за мании величия всезнающего полководца, отца родного, и в таком же духе.

— Поздравляю вас с маленькой победой, — поздравил Сирокс, выходя из-за стола.

— Спасибо, господин адмирал.

— С другой стороны, радоваться нечему — четыре к десяти, плюс полтора десятка подранков — слишком высокая цена. К тому же одному транспорту сделали ноги, — при этом адмирал пробежался двумя пальцами по столу.

— При всем моем уважении к вам, адмирал, но при соотношении сорок с лишним машин к двадцати — это нормально. Ну а транспорт это вообще вопрос не ко мне, у нас всего пятьдесят машин, при загрузке авианосца — сто. Из них десять запасные, — стал заводиться Керк. — Двадцать — вчерашние курсанты, и еще двадцать опытные пилоты. Естественно, что мы за всем не уследили!

Керк знал, как действовали пираты: ювелирным огнем сбивали все антенны передатчика, присасывались магнитными захватами к борту, прорезали дыру и расстреливали все, что движется, если к этому времени команда не покидала транспорт на спасательных ботах. После чего уводили судно в неизвестном направлении.

— И потом, это дело перехватчиков. Где они были?

— Курсанты... Никто не думал, что они осмелятся. Все-таки внутреннее кольцо...

— И еще, — продолжил Керк, не замечая ироничного взгляда адмирала. — В какой раз суда берут штурмом, а команда бежит, не оказывая даже минимального сопротивления. Почему, ну почему в экипажах внутренних рейсов, да и на внешних тоже, нет нормальных контрабордажных команд?

— Это не в моей компетенции.

«А в чьей же?» — хотел спросить майор Силаев и даже уже открыл рот, но сдержался, поняв, что и так позволил себе слишком многое.

— Ладно, не будем о грустном, — адмирал устало махнул рукой. — Я позвал тебя еще и для того, чтобы передать тебе, что завтра состоится торжественное собрание всего «света» Федерации, и ты приглашен на него, как один из лучших. Как-никак, сейчас ты самый молодой майор.

«А на кой?» — подумал Керк, вставая из-за стола. Но приказы не обсуждаются, а загружать себя лишней информацией ему не хотелось. Особенно сейчас, когда он мечтал только об одном — добраться до своей койки и хорошенько поспать.

3

Подлетая к месту встречи — спутнику Юпитера Ганимеду, где и должно было пройти собрание, Керк уже в который раз поразился увиденным кораблям-трансформерам, которые по размерам могли спокойно соперничать с городами. Они были похожи на чересчур длинный початок мутировавшей кукурузы с очень мелкими выпуклыми зернышками и неприглядными наростами.

Их здесь было несколько десятков, а по всей системе — более пяти сотен. Эти громады были до шести километров в длину, до полутора километров в ширину и около пятисот метров в высоту, не считая многочисленных надстроек по всей длине корпуса. Самые большие крейсера по сравнению с ними выглядели даже не карликами, а букашками.

На их строительство ушло более пятидесяти лет, причем с максимально возможной секретностью, и только недавно они прошли предварительные ходовые испытания. Для чего они предназначались, Керк себе примерно представлял и надеялся, что сегодня все прояснится. Почти треть корабля занимало топливо с двигателями.

В отличие от всего остального населения, Керк знал, что дальние походы возможны и что разведчики уже побывали там, и сам он стоял в резерве дальней разведки. Правда, возвращались не все, а некоторые умирали уже дома от несчастных случаев, когда после кружки пива начинали болтать лишнее о том, где были и что видели. Керк сильно подозревал, что их смерть дело рук КЕК — Комитета Единого Контроля. И с него, так же как и с других, брали подписку о неразглашении, объясняя это тем, что не стоит внушать людям преждевременные надежды, хотя шила в мешке не утаить, и по всей Федерации ползли устойчивые слухи.

«С другой стороны, — думал Керк, — люди психологически подготовятся, переполнятся слухами, а когда им объявят правду, не упадут в обморок. Скажут: „Мы догадывались, мы знали!“ Вот такие дела, хотя, может, это и не так, но кто знает?»

Зал был уже полон, когда туда вошел Керк. Первое, что он увидел, был большой плакат с фоном, стилизованным под космическое пространство, и девизом, написанным золотыми буквами: «Через тернии к звездам!». От него у Керка даже мороз по телу пробежал, заставив невольно вздрогнуть.

Зал вмещал в себя более десяти тысяч человек. Здесь было все политическое и военное руководство, губернаторы всех населенных планет и их спутников, мэры всех городов, адмиралы и генералы всех силовых ведомств, а также приглашенные лица вроде самого Керка — военные, ученые всех мастей и просто гражданские: владельцы крупных промышленных предприятий и судоверфей, знаменитости федерального масштаба. Повсюду сновали вредные журналисты.

Керк сел на свое место, когда на трибуну вышел конферансье и торжественно произнес:

— Господа, поприветствуйте президента Солнечной Федерации — Маркос Джекобсон Пероф!

Заиграла укороченная версия гимна Федерации. Этакая смесь всех гимнов выживших народов, вышедших в космос еще до катаклизма и являющихся предками всех ныне живущих. Герб также являл собой колоритную картинку, центральной фигурой которой был коронованный орел. Как, впрочем, и двенадцатиполосны'й флаг Федерации, четверть которого занимало синее поле со звездами, означающими обжитые людьми космические тела, будь то целая планета или просто ее спутник.

— Приветствую вас, сограждане, сегодня я буду говорить долго, — начал свою речь президент. По залу прокатился легкий смешок, поскольку никто не помнил, чтобы президент говорил кратко. — Чтобы всем все было понятно, я проведу небольшой исторический экскурс. Итак, как вы все знаете, после катаклизма на Земле в живых остались только те, кто работал на космических станциях, в городках на Луне и спутниках Юпитера, всего чуть более трех тысяч человек. Сегодня, спустя четыреста с лишним лет после тех событий, благодаря проводимой нами демографической политике, нас более пятисот миллионов. Людям повезло, еще до событий на Земле были освоены жизненно необходимые производства — от ниток до металлургии и электроники. Тогда это делалось на случай, если в Землю врежется метеорит-убийца, но произошло несколько иное. Но как бы там ни было, производства были освоены... Впрочем, историю вы знаете все не хуже, а может, даже и лучше меня. — По залу снова прокатился смех. Президент, бывало, путал спутник Ганимед с городом Ганнонидом. Улыбнувшись, Маркос Пероф продолжил: — Я лучше расскажу вам о том, о чем до недавнего времени знали лишь немногие посвященные... Особо впечатлительным рекомендую принять какие-нибудь успокоительные. Так вот... спустя какое-то время после описанных мною событий был найден звездолет. — На большом экране позади президента появилось изображение корабля длиной пятьдесят метров, больше похожего на малый грузовик класса «Мотылек», с пробоиной в боку. В зале это не произвело большого волнения, поскольку практически все присутствующие были так или иначе осведомлены о нем, но Керк подумал сейчас о тех, кто смотрит передачу в прямом эфире: у них, наверное, по меньшей мере, шок, если не инфаркт. Он подумал о том, что упоминание об успокоительных не было лишним.

Корабль показали в продольном разрезе, теперь он мало походил на грузовик, девяносто процентов всего объема корабля занимала двигательная система и топливные баки. Для экипажа отводилась совсем крохотная кабина и комнатка отдыха позади нее.

— Уровень нашей технологии даже после частичной расшифровки, особенно электронных систем, резко рванул вверх. И сейчас, дорогие сограждане, все, чем вы пользуетесь, так или иначе связано с этим, — президент картинно развернулся и указал рукой на экран позади себя. Как будто он сам сотворил его. — На этом звездолете 6ыли, если говорить по-нашему, «черные ящики» с информацией. В общей сложности, потребовалось сто восемьдесят лет, чтобы более или менее полностью расшифровать этот язык, его звучание и символы. Я могу с полной уверенностью сказать, что он расшифрован достаточно точно, так как в его расшифровке принимали участие пять независимых друг от друга лингвистических групп, и их результаты оказались практически идентичными.

Маркое промочил горло водой и перелистнул листок с заготовленной речью.

— Несмотря на кажущееся благополучие, все не так хорошо. Все больше людей появляется на свет с врожденными отклонениями, с плохим здоровьем и просто уродами, лет через сто эти процессы станут необратимыми, и тогда нас как расу ждет полное вымирание, если хотите, то как динозавров. Космическая радиация — вот наш главный враг. Понемногу, помаленьку, но она убивает нас, как бы мы глубоко ни закапывались под грунт, как кроты.

Подходят к концу ресурсы, их добыча становится неоправданно дорогой, донимают пираты, охотящиеся на старателей, и главное — вода, она тоже подходит к концу, несмотря на все режимы экономии и очистки. Ведь вода — это все: просто питьевая вода, воздух, топливо, она нужна для систем охлаждения и орошения плантаций, и так далее и тому подобное. Сейчас как никогда верно выражение: «Вода — это жизнь».

Земля непригодна для жизни и будет таковой еще долгие тысячи лет, а потому вернуться на нее нет никакой возможности. Из создавшегося положения есть только один выход — это Исход.

Президент замолчал, давая слушателям время на осмысление сказанного, чтобы до всех в полной мере дошло значение последнего слова. Слушатели же сидели, словно громом пораженные.

— Наверняка каждый из вас хоть раз слышал о кораблях-гигантах и задал себе вопрос: зачем нужны такие громады? — продолжил президент, когда зал стал понемногу приходить в себя. — Они построены с наиболее полным применением технологий этого звездолета, то есть они способны к межзвездным перелетам. По прибытии на место они маленькими фрагментами будут спущены на выбранную планету и превратятся в города со всей инфраструктурой, после небольшой доработки, от водопровода до электростанций. В кратчайшие сроки мы наладим производство всего необходимого...

Зал зашумел. Многим эта идея явно понравилась, хотя далеко не всем. Среди последних были в основном бизнесмены: они понимали, что им предстоит расстаться со своим привычным миром благополучия и они станут просто одними из многих переселенцев, без всяких столь привычных благ, недоступных остальным людям.

— Но и здесь не все так безоблачно. В этом звездолете были два пилота, один из них при себе имел что-то вроде медальона, — на экране сменилось изображение. Теперь там был гуманоид под два с половиной метра ростом, четырехпалый, серо-коричневого цвета, на голове вместо волос чешуйчатый панцирь, такой же панцирь покрывал часть плеч и кисти рук. Если сравнивать с земными животными, его лицо было смесью жабы с черепахой. В остальном он был похож на человека, даже детородными органами, если не считать несколько иного строения скелета и наличия двух сердец.

Керку стало не по себе: он знал о разведчике, но никогда не видел его пилота, и он ему, мягко говоря, не понравился. Примерно те же ощущения испытывали все собравшиеся. Изображение пилота сменил видеоролик. Медальон лежал на столе, чей-то палец коснулся его центра, тот раскрылся, и в воздухе возникло голографическое изображение Млечного Пути. Его довольно большая часть, по космическим меркам, была окрашена в синий и красный цвет, остальная часть голограммы была белой, как и окраина галактики, окружавшая разноцветные половинки. Из красного цвета, плавно увеличиваясь, появилась какая-то солнечная система с пятью планетами, далее стала увеличиваться вторая планета от звезды, с одним материком и множеством больших и малых островов. Изображение повисело в воздухе еще с минуту и медленно исчезло, растворившись в красноватой дымке. Медальон закрылся сам собой.

— Мы считаем, — продолжал президент после небольшого шума в зале: все были поражены такой совершенной технологией голографической проекции, — что разные цвета означают зоны влияния противоборствующих сторон, а белый цвет, где и находится наше Солнце, — это неизведанные или нейтральные территории. Такое заключение вытекает из того, что звездолет имеет явно военный характер, и в борту у него пробоина не от метеорита — это уже заключение экспертов.

Возможно, что война уже давно кончилась и нам ничего не грозит, но мы исходим из худшего варианта, а потому курс проложен к одной из дальних от обеих сторон нейтральных звезд. Туда уже летали наши разведчики и подыскали там практически идеальную планету, по всем показателям она очень близка к Земле. Вот она, — снова вспыхнул экран, и на нем все увидели голубую планету с двумя лунами, двумя материками и океаном, который занимал шестьдесят процентов площади.

Теперь в зале стоял настоящий гвалт. Керк же сидел, как пришибленный, ему это все очень сильно не нравилось, ведь он анализировал полученные данные с точки зрения военного, а это ничего хорошего не предвещало. По всему выходило, что президент всем вешал лапшу на уши... килограммами. «Отставить панику, — приказал себе майор. — Еще ничего не случилось, а ты уже паникуешь, как баба!» Но самоодергивание не избавило его от тревожного ощущения.

— Экспедиций было много, но ничего лучшего так и не нашли. Вы спросите меня: почему бы сразу не улететь на другой край галактики, но, увы, там слишком много гравитационных аномалий. К тому же лететь туда очень долго, топлива не хватит, и наша система жизнеобеспечения не рассчитана на такой длительный переход. И еще, оттуда вернулись только две экспедиции из двенадцати, и, как говорится, с пустыми руками.

В зале опять поднялся шум, кто-то с кем-то спорил. Конферансье призвал всех к порядку.

— С небольшим докладом, для полного прояснения ситуации, выступит министр обороны маршал Энтони Дифенталь. Прошу...

На трибуну, сменив Маркоса, вышел маршал.

— Приветствую вас, сограждане. Как уже было сказано, мы готовимся к худшему из вариантов, а именно к тому, что война продолжается. Но хочу вас заверить, что сил обороны у нас достаточно, чтобы продержаться какое-то время для полного выяснения ситуации. В конце концов, это цивилизованные расы, а значит, диалог возможен всегда, но это уже задача политиков, наша — только оберегать человечество от военных посягательств. Это все.

— Военные всегда немногословны, — как бы извиняясь, сказал президент. — Теперь я перехожу к заключительной части своей речи, — продолжил Маркос Пероф, когда улегся шум. — Полетят все желающие, в Солнечной системе в обязательном порядке останутся только люди старше семидесяти пяти лет, осужденные на срок свыше десяти лет, наркоманы со средней и тяжелой зависимостью. Лица с легкой зависимостью полетят после курса лечения, а граждане, которые не захотят лететь по каким-то своим причинам, безнадежно больные, в том числе и умственно, тоже могут остаться.

«Ну конечно, — ехидно подумал Керк. — Кому нужны заключенные, разобранные па „запчасти“, хотя это довольно жестоко, да придурки. Всего в системе останется около семи миллионов человек, то есть один полностью заселенный спутник Юпитера, скажем — Ганимед или Европа».

То, что оставят стариков, Керка не особенно беспокоило. Может быть, где-то в глубине души ворохнулось что-то, но не более того. Его родители погибли в техногенных авариях, и из всей семьи у него остался только один брат, перемещение которого Керк не отслеживал.

Широко применялась практика пересадки частей тела преступников пострадавшим гражданам в несчастных случаях на производстве. Считается, что если ты насильник, маньяк или убийца и нанес вред гражданину, а значит — всему обществу, ты должен возместить ущерб всеми возможными средствами, а не просто отсиживать свой срок на деньги налогоплательщиков, как это делалось в стародавние времена, но те времена прошли.

Космос жесток и за право жить в нем берет высокую цену. В техногенных авариях и несчастных случаях люди теряли руки, ноги, «сажали» почки и печень, обжигали кислотными испарениями легкие, теряли глаза и так далее.

Все это подлежало замене хирургическим путем от преступника к полноценному гражданину для спасения его жизни, но это была так называемая «черновая пересадка». Искусственные имплантанты или протезы применялись в последнюю очередь, поскольку они были не столь эффективны и достаточно дороги, в случаях, если невозможна пересадка или идет сильное отторжение.

По прошествии времени из клеток пострадавшего в специальных инкубаторах выращивали потерянные внутренние органы и делали уже пересадку «набело». В этом случае из-за идентичности генетического материала отторжения сводились к минимуму. Такую же замену претерпевал первичный донор. Единственное, что не могли отрастить, так это глаза, но и в этом направлении велись активные работы. Отращивание конечностей было слишком дорого и очень долго, проще было пересадить от донора и через пару месяцев приступить к работе.

Правозащитники пытались что-то сделать, называли это антигуманными проявлениями, но после того, как их руководителям и рядовым членам самим потребовались замены, они притихли и уже не возникали, помалкивая в тряпочку.

«И это правильно, — вдруг подумал Керк, ранее особо не задумывавшийся о системе правосудия. — Преступил закон, неси ответственность по всей его строгости».

— Полет продлится около года, — продолжал говорить Маркос. Керк очнулся и понял, что пропустил большой кусок речи президента, а тот все продолжал говорить: — Все переселенцы, за исключением экипажей, на это время будут погружены в сон. На решение, лететь или не лететь, у вас три месяца. Если получится, то несколько кораблей через несколько лет вернутся обратно, чтобы забрать остальных. Более подробную информацию вы можете получить на официальном сайте правительства. Благодарю вас за внимание.

— Господин президент, господин президент! — закричал горластый журналист: — Дад Кремер, информационное издание «Глобал Невс». Какие еще были варианты, кроме той планеты, что нам сегодня показали?

— Еще три варианта, — признался Маркос; руки его непроизвольно дернулись, как будто желая удавить назойливых журналистов всех сразу. — Три планеты, по они не подошли. Первая из-за большой гравитации и непонятного газа в атмосфере. Вторая из-за своего злобного животного мира и малого количества кислорода, пришлось бы дышать через маску. Помните вспышку «желтухи» на Файстезе три года назад? Так вот, это был неизвестный вирус с той планеты, который унес сто шестьдесят три человеческих жизни — весь персонал базы. Хорошо хоть успели быстро закрыть все на карантин, а потом мы все сожгли. Ну а третья имела слишком вытянутую орбиту вращения, и, сами понимаете, годовые перепады температур колебались от минус ста до плюс ста. Жить нормально просто невозможно.

— Мари Розанова, «Голос из Пустоты», — подняла руку журналистка электронной правозащитной газеты из другого конца зала. — Не считаете ли вы бесчеловечным оставлять на произвол судьбы почти восемь миллионов человек?

— Речь идет о спасении всего человечества, мы не имеем права на слабость! — с пафосом ответил президент. — И потом, мы еще, быть может, вернемся за остальными...

«А может, и не вернемся», — додумал Керк.

— Господин президент! Как быть с пиратами? — задал кто-то свой вопрос. — Они же затерроризируют оставшихся...

«Вот оно! — подумал Керк. Охранники пробивались к человеку, задавшиму этот вопрос. Зал же молчал, желая услышать ответ. — Папарацци, это уже интересно».

— Все зависит от них самих, ведь не все же там преступники. Но мы примем все меры, чтобы защитить остающихся граждан...

Снова потянулись руки желающих задать вопросы. Керк вышел из зала, поняв, что ничего нового уже не узнает. Хотя Керк сомневался, что президент сказал правду, уж слишком мало планет нашли при таком количестве посланных экспедиций. Если учесть, что они посылались по несколько десятков каждый год в течение, как минимум, пятнадцати лет.

4

Он шел по коридору как робот, не замечая никого и ничего вокруг, глядя перед собой невидящим взглядом. Даже странно, что он ни с кем не столкнулся.

После речи президента Маркоса для Керка все предстало в новом свете. Все раздробленные кусочки мозаики сложились в единую и неприглядную картину. В этой картине нашлось место даже для таких вещей, о которых он раньше и не задумывался.

«Ну конечно, — думал Керк. — Все сходится. Пираты появились примерно сорок лет назад, сами или им помогло правительство, сейчас уже не узнать, и по большому счету это уже не важно. Поначалу они летали на каких-то консервных банках, и разделаться с ними было проще простого, как, впрочем, и с их базами, но почему этого не сделали?»

Керк вышел из задумчивого состояния, как от внешнего раздражителя, и увидел, что ему в глаза кто-то пристально смотрит, и, как только он посмотрел в ответ, тот резко отвернулся. Керк даже оглянулся ему вслед, пройдя мимо.

«КЕК? — с ноткой паники пронеслась мысль в голове Керка. — Да нет, это уже паранойя. В конце концов, не умеют же они читать мысли?» Но сейчас ни в чем нельзя было быть уверенным.

— Вам нехорошо, может, вызвать врача? — обратилась к нему какая-то пожилая женщина. — На вас, наверное, сильно подействовала речь президента...

— Да, парень, видок у тебя... — сказал еще кто-то.

— А? — опомнился Керк, мимоходом отметив, что она, скорее всего, пригодна к перелету. — Нет, все в порядке, я просто задумался...

— Может, все же успокоительного?

— Спасибо, не нужно.

— Уверены? — настаивала женщина.

— Абсолютно, — Керк обворожительно улыбнулся, показывая, что с ним действительно все в порядке.

«Ну конечно, при чем тут КЕК! — облегченно ухмыльнулся про себя Керк, и рот сам непроизвольно растянулся до ушей, давая повод окружающим усомниться в его душевном равновесии. — Просто у меня, наверное, сейчас рожа, как у беглого психа!»

Внутренне собравшись, он целеустремленно добрался до порта, а оттуда уже попал на свой корабль. Не вступая ни в какие разговоры со встречными приятелями и друзьями. Сейчас он подозревал всех и каждого.

Чтобы более аргументированно подтвердить свои подозрения, Керк засел за компьютер в своей каюте, до которой он добрался на автопилоте, и сразу же решительно отодвинул его от себя.

«Эти сволочи наверняка ведут тотальную слежку за всеми обращениями к историческим файлам, так что лучше понадеюсь на свою память, чем по глупости попадусь в руки чекистов».

Керк поудобнее лег на своей койке и принялся вспоминать все незначительные и на первый взгляд не связанные между собой события. Это было легко; конечно, по первости мысли путались без всякой системы и порядка, но потом, под действием силы воли их обладателя, они выстроились в логический ряд, образуя своеобразную мозаичную картину.

«Пираты: война с ними в самом начале носила характер детской забавы, пока пятнадцать лет назад они не подкупили полковника Бенни Хилла, начальника склада старого вооружения. Украдено почти триста совсем стареньких истребителей вертикального взлета „ЯК-6К“ и боекомплект к ним. Полковника показательно осудили на пожизненный срок, и он пошел на „запчасти“. С этого момента совладать с пиратами стало сложнее, и война с ними стала носить более интенсивный характер.

Второй случай воровства, самый массовый, — стал припоминать Керк, — произошел уже десять лет назад. Пятьсот шестьдесят бортов «ФХ-89» плюс боекомплект к ним, куда же без этого? А вот что случилось с начальником базы Ильей Сванидзе, я не помню, хоть убей».

Керк встал с кровати и заходил по своей каюте, не в силах остановить дрожь во всем теле. Становилось горячо, жар исходил изнутри тела, будто там вышел из-под контроля ядерный реактор. Во рту пересохло, а на коже, наоборот, выступила крупными каплями испарина.

«И что же происходит дальше? — с ноткой иронии спросил себя Керк и сам же ответил: — А происходит следующее: грабят третью базу полковника Витке Пайса, он же Малыш, отправленного на нее после незначительного ранения. Все случаи с периодичностью в пять лет, как интересно! Только в последнем случае начальник базы сам становится пиратом, не усидев на казенных харчах.

Неужели полковые психологи не разглядели в нем непоседливый характер? А что, если допустить, что его специально туда посадили? Какая тонкая игра, не в пример грубым случаям прошлого. Теперь пираты — серьезная сила, с которой следует считаться.

Теперь охрана конвоев — недостаточная. Пиратам как бы говорят: «Возьмите нас, мы же беззащитные!» Пилоты дерутся зачастую с превосходящими силами противника, спасает только более мощная техника, поскольку мастерство пиратов растет год от года».

Вдруг Керк остановился и застыл как вкопанный от пришедшей в голову бредовой мысли.

«Правительство с самого начала знало, что война там, среди звезд, не закончилась, она продолжается, а мы здесь сдаем кровавые экзамены, чтобы в случае чего быть максимально готовыми ко всем „ожидаемым неожиданностям“. Две трети всех пилотов, так или иначе, имеют боевой опыт. Вот почему базы пиратов не разрушены, они скрытны, но не настолько, чтобы их невозможно было бы поймать. Тот же Малыш, он действует внутри системы, значит, база его в метеоритном кольце Фаэтона. Найти его там проще простого. Но они нужны правительству как экзаменаторы для курсантов летных училищ».

Размышления Керка прервал писк коммуникатора. От его звука Силаева чуть не подбросило к потолку.

— Алло...

— Вас вызывает адмирал Сирокс. Срочно!

— Уже иду.

«Рот нужно держать на замке, даже у адмирала, — опять начал размышлять Керк. — Любой техник может оказаться агентом КЕК. Так что взамен перегоревшей лампочки могут завернуть новую, но с „жучком“, или куда они их там пихают?»

5

Керк летел в своем «сухарике», или «сухом», как любовно называли истребители «СУХО-200», а вот у «МИГСа» почему-то общепринятого неофициального названия не было — и вспоминал прошлые события, в том числе разговор с адмиралом, потому как больше в полете заняться было нечем.

Он ожидал чего-то подобного, но не в таком масштабе. Хотя уже сомневался, что это именно так и он не врет самому себе.

«Наверное, где-то в глубине души я надеялся на это, — признался самому себе Керк, и от этого признания ему стало легче. — Именно так, и даже более того — я желал, чтобы это случилось!»

— Господин адмирал, — сказал тогда Керк, не сразу вспомнив цель своего визита от нахлынувших впечатлений. — Все это очень грандиозно, но при чем здесь я?

— При том. Высокие чины хотят, чтобы вы прониклись всей важностью сложившегося положения — это раз, а второе — тебе и таким, как ты, предстоит выполнить важное задание. А именно, постараться сделать так, чтобы пираты стали добропорядочными гражданами и полетели вместе с остальными. Своего рода полная амнистия. В неизвестных краях со своим опытом они будут полезнее многих законников.

— Но почему бы просто не обратиться к ним через средства связи, зачем этот ненужный риск?

— С каких это пор вы стали бояться за свою жизнь, майор? — не то всерьез, не то шутливо спросил адмирал, перебирая папки на своем столе. — Или у вас появилась новая воздыхательница?

Керк не настолько хорошо его знал, чтобы определить это с гарантированной точностью. В психологи-самоучки он также не записывался.

— Как только перестал «ходить» под себя и начал откликаться на свое имя. Потому и жив...

— Ну ладно. Трансляцию могут перехватить свободные журналисты, их хлебом не корми, дай только... — Сирокс не стал заканчивать свою мысль. — В общем, простые граждане могут нас не понять. Стариков бросаем, а пиратов берем с собой...

— Тогда нужно посылать более представительных лиц, генералов...

— Нет, психологи посчитали, что «старые добрые враги» найдут общий язык быстрее, и не будет сказываться эффект «штабной крысы», за коих нас принимаете даже вы. Ты встретишься с Малышом, поскольку полетишь один. Им будет интереснее тебя выслушать, чем прибить сразу, ну а дальше все зависит от тебя.

Керк встал из-за стола, отдал честь, обозвав про себя адмирала Сирокса «старой задницей», так как считал, что говорить об этом легче, чем сделать. «Сам бы и слетал, раз такой умный», — подумал он.

Полет подходил к концу, расположение пиратской базы было известно только примерно, поскольку она все время дрейфовала в метеоритном поясе.

По одной из версий, почему до сих пор не раздолбали эти пиратские острова, была та, что там находились не только преступники, но и вполне законопослушные граждане, добровольно ушедшие по каким-то своим причинам из цивилизованного общества. Таких было до одной трети из всего пиратского сообщества. И правительство, якобы под нажимом правозащитников, не могло применить силовой метод решения проблем против собственных, ни в чем не виновных, граждан.

«Какая чушь!» — подумал Керк.

Керк надеялся, что пираты сами выйдут на связь, когда засекут его. Так и случилось — из-за большой глыбы выскочила тройка неопознаваемых машин, творческая переделка техников, главной задачей которых было заставить любую груду железа летать и стрелять, не заботясь о ее внешнем виде.

— Далеко ли путь держим? — задал вопрос на открытой волне один из пилотов.

— Да это та сволочь, что Бланша сбила, — узнал Керка второй. — Давай его прямо здесь грохнем?

«Ну вот и все, — подумал Керк, — сейчас от меня останутся только рожки да ножки».

— Не кипятись, Косой, надо хотя бы узнать, зачем он сюда приперся, а уж потом валить с чистой совестью.

«Да что они заладили, я им что, кабан что ли, чтобы меня валить!» — негодовал Силаев.

— Как говорится, я пришел к вам с миром, — встрял в неприятный для себя разговор Керк. — И мне нужно поговорить с вашим камрадом.

— Говорить, так говорить. Косой, остаешься здесь, а я проведу майора Керка Силаева к базе.

«Все-таки узнали, сукины дети», — про себя похвалил пиратов Керк.

База представляла собой небольшой город из старых кораблей, барж и танкеров, которые пираты нашли здесь же, так как в свое время пояс метеоритов был кладбищем погибших кораблей. Были и новые суда, отбитые от конвоев в пиратских набегах. Здесь же был транспорт, который увели из-под носа Керка несколько дней назад. На нем уже вовсю кипела работа, что-то приваривали или, наоборот, удаляли. Большую часть города закрывали метеоритные глыбы. Керк посмотрел на датчики — никаких радиошумов, что говорило об отличной маскировке пиратского города.

Швартовка прошла нормально, пара царапин не в счет. Его тщательно обыскали и повели к своему предводителю. Город был на удивление многолюден, по приблизительным прикидкам Керка здесь жили около двух тысяч человек. Здесь была даже школа для немногочисленных детей. Правда, оставалось догадываться, чему их здесь учили. Шла торговля, в небольших лавках предлагали все — от синей плесени до ручного огнестрельного оружия. Керк заметил, что некоторые пистолеты совсем новенькие, можно даже сказать, в заводской смазке. Были и женщины легкого поведения.

— Обожаю военных, — проворковала одна из них, поманив Керка пальцем. — Тебе, как летчику, предоставлю скидку...

— Как-нибудь в другой раз, дорогая. У меня полно дел.

— Отвали, — встал на защиту Керка его сопровождающий.

— Фу, — фыркнула девица, уже подыскивая нового клиента.

Кабинет Малыша представлял собой просторную капитанскую рубку от какого-то судна. Малыш, прозванный так из-за своего небольшого роста, в прошлой жизни был полковником Витке Пайсом. Рядом сидели два его помощника.

— В чем суть вашего предложения? Ах да, это Мет, а это Буч, — представил Малыш своих заместителей. — Мои верные соратники.

— Вы видели выступление президента? — спросил Керк и, после утвердительного кивка Малыша, продолжил: — Негласно вам предлагают амнистию, у меня даже постановление есть, — Керк достал документ и, увидев, что то ли Мет, то ли Буч — он сразу же забыл, кто из них кто, — уже открыл рот, быстро сказал: — Да, да, да, я могу подтереться этой бумажкой. Но давайте рассуждать здраво: вас просто могут оставить здесь, и вы сами умрете от жажды и голода, поскольку грабить будет некого. И даже если вы выживете, ваши потомки будут просто больными уродами. А так вы пополните ряды военных пилотов, высококлассных абордажиров. Вас примут обратно с понижением звания, но вы будете командовать вашими людьми. Ваше решение?

Помощники, как по команде, посмотрели на своего главаря, который также не мог разобраться в своих ощущениях по поводу происходящего. «Слишком уж все гладко, — подумал он, посмотрев на парламентера. — Невероятно, но вполне может быть правдой».

— Нам нужно подумать, — ответил за всех Малыш. — Я так понимаю, остальные условия те же, что и для остальных: нарков, стариков и прочих...

— Естественно.

— Ладно, можешь идти, тебя проводят. О своем решении мы вас как-нибудь известим.

— Что случилось со Сванидзе? — неожиданно даже для себя задал вопрос Керк.

Главари переглянулись.

— Ты, я смотрю, тоже все понял, — сказал Малыш. — А мне потребовалось два года, чтобы все понять. Складывать все кирпичик за кирпичиком. Почему это меня, такого деятельного человека, поставили на такую должность. Молодец, поздравляю... Я все понял после исчезновения двух «очкариков», которые несли какую-то чушь по СМИ. Сильно пахло руками КЕК, и тогда я все понял... А насчет Сванидзе... Он повесился в собственной камере, когда просек, что его подставили. Он был умным человеком, что ни говори... Забаррикадировался, как-то взломал датчик отопления, поставил температуру на максимум и повесился, и висел так целый день, пока к нему не пробились с автогеном.

— Зачем?!

— Не захотел быть ходячей «запчастью». По-моему, сглупил, хотя как знать... Ладно, иди.

«Ну что ж, — подумал Керк, выходя от Малыша, — не так страшен черт, как его малюют. Хотя грязи здесь хоть пруд пруди».

— Ну что, твои дела закончились? — спросила та же проститутка, по-видимому, так и не найдя клиента.

— Закончились, — признался Керк. — Но появились новые. Так что извини...

— Ну и вали, тоже мне...

За отлетом майора пираты наблюдали по монитору, потом Малыш повернулся к своим помощникам и спросил:

— Ну что, камрады, как поступим?

— Даже не знаю, говорил логично... — как-то невнятно произнес Мет.

— А ты что скажешь?

— Поскольку у нас тут полная демократия, — прогудел Буч, — предлагаю провести референдум.

— Ну что ж, на том и порешим.

6

Подходил к концу третий месяц. Погрузка переселенцев подходила к концу, их проверяли медики и укладывали в специальную капсулу, больше похожую на стеклянный гроб, в которой они и должны были провести всю дорогу во сне. Керк как-то раз побывал на одном из таких транспортов, все пространство было занято под эти капсулы, это напоминало какой-то старый-престарый фильм, который он видел еще в детстве, не хватало только электрических разрядов, пробегающих от одного яруса к другому.

«Где-то здесь должна быть Лилу», — с теплотой подумал тогда Керк о своей жене. Майор еще питал надежды, что они снова будут вместе.

Он мог бы попросить обслуживающий персонал показать ее капсулу, но решил, что это уже лишнее. Незачем было бередить еще не зажившую рану расставания. Но сам собой вспомнился случай их знакомства.

Тогда он и еще несколько уже не курсантов, но еще и не полноценных пилотов, но уже в форме с иголочки, отмечали успешно сданные последние летные экзамены. Завтра их всех начнут распределять по эскадрильям и полкам, ну а сегодня, согласно традиции, разрешили погулять.

Навстречу шла такая же радостная толпа каких-то гражданских студентов; когда обе группы сошлись, никто не стал уступать друг другу тротуар, будто нарочно занимая всю его ширину.

— Посторонитесь, рожденные ползать! — дурашливо прокричал Лэйси, заводила в компании. — Дайте дорогу покорителям звездного пространства!

— Ну так облети, — прозвучал уже серьезный ответ, по-видимому, также заводилы. Одной рукой он сделал горку, показывая, как нужно перемахнуть.

Веселое настроение как-то сразу стало куда-то улетучиваться. Студенты не собирались отступать перед лицом своих подруг-однокурсниц, что было бы трусостью, тем более что этих нахальных пилотов было меньше числом.

— Ах, ты... — только и смог сказать Лэйси, решительно надвигаясь на уже персонального противника. Прошло всего несколько секунд, и началась настоящая потасовка.

Драка в новой форме в тот день не входила в планы лейтенанта Силаева, и он просто отошел в сторону, лениво поглядывая на махаловку вчерашних студентов. Он понимал, что авторитета ему это отступление в глазах приятелей не добавит, но ему уже было все равно. Бились и девушки, которых и среди пилотов было достаточно, так что и они нашли себе противниц.

— А как же честь мундира? — услышал сзади насмешливый голос Силаев.

Керк окинул девушку взглядом с головы до ног, ощутил приятную слабость во всем теле. Что ни говори, а она была красива.

— Смотря что понимать под «честью», — ответил он наконец, все под тем же насмешливым взглядом, немного смущавшим его и, кивнув в сторону потасовки, добавил: — Но уж точно не это.

— Да? — казалось, девушка была удивлена и даже заинтригована. Кажется, до этого она считала всех пилотов тупыми баранами или высокомерными выскочками, которых хлебом не корми, дай только подраться. Последний случай, казалось, служил тому лишним подтверждением. — И что же ты понимаешь под этим словом?

— Ну-у... — Керк снова смутился. — Это слишком высокие и тонкие материи... здесь для подобных рассуждений не место, кх-м, возможно, я об этом расскажу в более удобном месте за бокалом красного вина.

— Почему именно красного?

— Профессиональное... считается, что красное вино лучше выводит стронций из организма. Так как насчет пары бокалов?

— Почему бы и нет?

Тут из затухающей потасовки выскочил парень с подбитым глазом, видимо, прежний воздыхатель. Девушка в этот момент отвернулась, а Керк, сделав быстрый выпад навстречу парню, собиравшемуся что-то крикнуть и уже открывшему было рот, вывел его из строя одним ударом, уложив «отдыхать» на газон с пожухлой травкой. После чего Силаев также быстро метнулся обратно, одернув свой смявшийся китель и поправив на голове пилотку.

— Что это с тобой?

— Ничего... — быстро ответил Керк, собою закрывая весь обзор, чтобы она не увидела валявшегося в нокауте парня. — Тут недалеко есть ресторанчик...

— Лилу, — протянула руку девушка.

— Лейтенант Силаев, — ответил Керк, пожимая прохладную ладонь.

Опять показывали телевизионный ролик, который должен был показать еще сомневающимся людям все преимущества полета и все недостатки и ужасы, которые их ожидают в случае, если они останутся. На экране, сменяя друг друга, шли кадры стремительно остывающей Земли, надвигался внеочередной ледниковый период, который спровоцировали люди сотни лет назад, он должен был продлиться еще более десяти тысяч лет.

Там, где еще не было снега, толстым слоем лежала сажа от сгоревшей нефти, которая разлилась от мощного землетрясения, спровоцированного опять-таки людьми. А также лава от уже потухших вулканов.

Далее наглядно показывались медицинские заключения с применением компьютерного моделирования, что произойдет с родом человеческим через полтора века — врожденные уродства и прочие гадости. И после всех этих ужасов появлялась планета, которая и должна стать новым домом для всего человечества, картинку сопровождал мягкий женский голос, расписывающий все прелести планеты. И потому не было ничего удивительного в том, что подавляющее большинство граждан согласились на Исход.

Подали голос пираты, пришли с повинной, хотя многие так и не поверили, и решили остаться, но летный костяк все-таки внял голосу разума. Политическое и военное руководство было довольно состоянием дел, ведь им, по сути дела, и нужны были только пилоты да абордажные группы.

В отказниках оказались две банды сепаратистов «Непримиримые» и религиозные фанатики — «Глас Божий». Командование, недолго думая, за два дня нашла их места дислокации и с целью защиты оставшихся людей от произвола нанесла массированные удары. Лишний раз подтвердив никому не высказанную Керком мысль о том, что правительство могло разделаться с пиратами без особых хлопот в самом начале и в любой момент.

В боях принимали участие вчерашние курсанты, но под прикрытием опытных пилотов, и все равно потери были большие. Шло буквальное истребление, противник это понимал и был особенно изощрен и отчаян. Таран в тех боях был обычным делом.

Керк возвращался на авиаматку с тренировочного полета на новеньком, но уже обстрелянном «СУХО-200», который в отличие от «МИГСа» был в два раза тяжелее, но и вооружение имел более мощное. И вообще семейство «СУХО» — самый распространенный истребитель в системе, имевшей различные модификации, от чистого истребителя до бомбардировщика. Он понял это, когда увидел бригаду генерала Уника, носившую неформальное название «Синяя собака» из-за светло-синей собачьей головы на корпусе их штурмовиков «СУХО-300».

Внешне машина ничем не отличалась от «двухсотого», только «начинкой». На освоение ее требовалось гораздо больше времени. Возникали сложности и в эксплуатации, что было невыгодно для командования. По сути, таких машин много было не нужно.

О них и их оппонентах на учениях — «Красных вампирах» генерала Кариоса — ходили легенды. Будто прочитав его мысли, заговорил капитан Брамс, который летел рядом:

— Говорят, что они целыми днями ползают по своим машинам, доводя их до идеального состояния. И даже собственноручно тарируют приборы.

— Так уж и целыми днями, — не поверил молодой лейтенант Хочуков, который был охоч до слабого пола. Он и еще трое пришли на место погибших в последней схватке с пиратами. — А как же бабы?

— У тебя одни бабы на уме, они сейчас все спящие красавицы, — хохотнул Брамс. — А у тех, как и должно быть у настоящих летчиков, цитирую: первым делом, первым делом самолеты, в смысле звездолеты, ну а девушки, а девушки потом, — сильно фальшивя, пропел Брамс.

Было достоверно известно, что эти две бригады потеряли всего по одной машине в боях с пиратами. Когда уже нечего было доводить и улучшать, они рисовали на фюзеляже три круга метрового диаметра, заряжали мелкокалиберные пушки, цепляли неактивированные ракеты, которые при подлете на дистанцию подрыва посылали сигнал, обозначавший подрыв мишени, и сходились в тренировочном бою в полный контакт.

«Синие собаки» и «Красные вампиры» молотили друг друга из пушек по нарисованным кругам, благо, что одиночные попадания не пробивали корпус, но случаюсь всякое. Победившим подразделением считалось то, которое больше всего всадило снарядов в круг и меньше всего промахнулось мимо круга. А также смотрелся общий расход боекомплекта.

После таких потешных боев им вновь было что исправлять и доводить до ума. Все считали такое поведение идиотизмом, но это приносило свои плоды: пираты бросались врассыпную, когда узнавали, кто является их противником. Потому последние года два они воевали только сами с собой, и им поручаюсь сопровождать самые ценные конвои или важных политических деятелей. Хотя последние сами боялись этих элитных пилотов больше, чем пиратов, из-за слухов об их психических отклонениях, но серьезных инцидентов не было. В то же время дыма без огня не бывает — и «собаки» с «вампирами» действительно отличались от остальных нестандартным поведением не только на войне, но и в жизни.

Керк только успел вылезти из кабины, как услышал по громкой связи, что всем командирам эскадрилий и всему старшему офицерскому составу надлежит прибыть на собрание в кают-компанию.

— Я пригласил вас сюда, — заговорил адмирал Сирокс, — чтобы сообщить, что графики отлета сдвигаются. Решено, что половина всего флота отправится уже через три дня, потому вам предоставляется последнее суточное увольнение, так сказать, на берег. Погуляйте как следует, это будет ваш последний день в Солнечной системе.

— С чем это связано? — спросил какой-то полковник с обожженным лицом, не обращая внимания на неодобрительные взгляды других высших офицеров, посмотревших на него как на деревенщину; впрочем, он действительно родился на руднике.

«Боевой, — с уважением подумал Керк. — В отличие от остальных, штабных крыс с холеными мордами». При этом майор непроизвольно скривился, как от кислого лимона. Потому как какой-то сумасшедший генетик вывел его сладкий сорт, и теперь приходилось различать, где какой.

— Не знаю, и мне наплевать. Я поведу первую часть каравана, вторая отправится через неделю после нас, ее поведет маршал Диффентон.

Все невольно напряглись. Энтон Диффентон был все-таки больше политической фигурой, чем военным министром, того требовала политика уступок между партиями. К тому же он не был хорошим солдатом, продвигался по службе только за счет интриг, и в трудную минуту он вряд ли сможет принять верное решение.

Но так повелось, что если одна политическая группировка получала всю власть, то другой позволяли сохранить лицо и выбрать маршала, по совместительству министра обороны. Принцип сытости волков и целости овец.

Раздраженность адмирала, причину которой все знали, также объяснялась близкой созвучностью их имен: Элтон и Энтон. Так как Сирокс считал, что маршал позорит форму космического флота, он старался дистанцироваться от Диффентона.

7

Керк гулял по своему родному городу Заря, где он родился и вырос. Первый настоящий и старейший город во всей системе, но столицей стать ему не получилось. Заря, как и подавляющее большинство остальных городов во всей Солнечной системе, полностью находилась под поверхностью спутника Юпитера — Ганимеда. Сто метров грунта над головой надежно защищали население от космической радиации и возможности метеоритных ударов. На поверхности находился только космодром да специфические заводские комплексы.

Здания липли одно к другому и уходили в даль громадного коридора. Раньше это были шахты, в них добывали жизненно необходимые полезные ископаемые, от алюминия до урана. Другое дело, что в урановых шахтах никто не жил, их использовали в качестве мусорного ящика, складывая там все, что уже никогда не пригодится в хозяйстве и непригодно для дальнейшей переработки.

После истощения месторождений шахты расширили и построили дома по всей их высоте, в среднем по пять этажей. В центральных галереях, или как их называли — улицах, дома достигали семи-восьми этажей. На потолке разместили сплошные фонари, создавшие иллюзию неба, которые освещали широкие улицы в соответствии с человеческим циклом сна и бодрствования, дня и ночи.

По уже значительно опустевшим улицам проезжали электромобили. Поскольку все силы и средства уходили на постройку кораблей-гигантов, дороги выглядели несколько неухоженными, а кое-где разбитыми. Налет неухоженности несли на себе и дома, а может, так казалось из-за того, что их покинули жильцы. Вскоре сюда перевезут всех оставшихся в Солнечной системе людей, Их едва хватит, чтобы заселить Ганимед полностью, а другие города законсервируют... так, на всякий случай.

— Ба! Кого я вижу!

Керк обернулся на громкий выкрик. В машине сидел его старший брат — Жак Дарваш, тоже пилот.

Керк, будучи младше на четыре года, только поступил на первый курс, а Жак уже летал и сдавал последние экзамены.

Керк и Жак были родными братьями, но в отличие от романтических фильмов, в которых братья жили дружно и весело, у них сложилось как раз наоборот. Постоянные драки и взаимная ненависть разделили их друг с другом. На этой почве они даже взяли разные фамилии. Жак, как более старший, фамилию отца — Дарваш, а Керк взял фамилию матери и стал Силаевым.

Однажды они встретились, и Керк увидел, что его брат гуляет с девушкой, на которую у него были серьезные виды. Разразился скандал, как в старые времена; в короткой потасовке Жак уложил своего младшего братца, в отместку через неделю Керк неимоверными усилиями увел девушку у Жака. На том и помирились, но холодность в отношениях осталась.

До этой встречи они не виделись долгих пять лет. Повода не было, да и служили они по разные стороны Солнца.

— Ты что, не узнал меня! — по-своему расценил Жак молчание опешившего Керка.

— Узнал. Разве такое забудешь?

— Садись, подвезу.

— Куда?

— Кабачок «Двенадцать стульев».

Почему-то именно это заведение пользовалось особой популярностью у молодых пилотов, и не только у них... Там отмечались все праздники или поминали погибших.

— Или ты куда-то спешишь? — спросил Жак, хитро подмигнув.

— Да нет, просто гуляю.

— Ну ты даешь! Последний день в Солнечной системе — и не зайти в «Стулья»?!

— Уже сажусь. — Керк примирительно поднял руки и перешагнул через низкий борт электромобиля последней модели «Московиц-412», который с натяжкой, но можно было назвать гоночным.

Машина, гудя электрическим движком, быстро неслась по улицам. Время от времени попадались повороты, ведущие в другие части города. Они были снабжены падающими заслонками на тот случай, если придется отсекать какой-либо туннель от остальной части города, скажем, из-за разгерметизации или вспышки какого-нибудь смертельного вируса. Но, к счастью, такого никогда не было. Их строили на случай, если в грунте все же объявится какая-нибудь форма жизни, опасная для человека. Но не нашли даже безопасных...

Машина свернула в один из них и через минуту была уже на месте.

Кабачок находился практически в конце туннеля, рядом с прачечными и другими коммунальными службами этой части города. Огромный вентилятор под потолком засасывал воздух вместе с мелким мусором, создавая настоящий ветер.

В помещении вовсю танцевала и веселилась куча народу. Но Керк почувствовал какую-то фальшь во всем веселье. Люди пытались скрыть чувство неопределенности, никому по-настоящему не хотелось покидать обжитый и привычный мир, в то же время все понимали — оставаться нельзя. Но страх был в каждом, от него никуда не деться.

Жак подвел его к столу, за которым уже сидели четыре человека.

— Прошу любить и жаловать, майор Керк Силаев! — представил Керка Жак, не упоминая о своем родстве. — Это капитан Поль Эльцен.

— Здравья желаю. — Поль дурашливо отдал честь: сказывалось принятое спиртное.

— И капитан Мишель Лоза.

— Привет, — вяло махнул рукой Мишель.

— И их подруги: Мио и Кэт.

Они не ответили, просто махнув руками.

— Садись, закажи себе чего-нибудь. Только не эту бурду, что пьют девчонки. — Поль показал на высокие бокалы Мио и Кэт.

— А что там?

— Питательный раствор, так сказать, предполетная подготовка, — пояснил Мишель. — В кишках не должно быть ничего лишнего. Врачи потом сами дадут им наполнитель... Чтоб в полете ничего не слиплось, но не будем об этом.

— Главное, чтоб там ничего не слиплось! — Поль показал пальцем ниже пояса.

— Пошляк, — прокомментировала Кэт.

После смеха повисла неловкая пауза. Мишель с Кэт ушли танцевать.

— Жак, говорят, ты с «собаками» сцепился?! — неожиданно спросил Поль.

— Что, правда?! — не поверил Керк.

— Нет, просто учения провели... По моей инициативе, — наконец признался Жак после минутного молчания, во время которого он сосредоточенно разглядывал дно своего бокала.

— Надо же...

— Они же только между собой.

— А я на свою задницу достал свое начальство, по итогам моя группа лучшая, если кто не знал. Мол, дайте попробовать, я им покажу, откуда ноги растут и где раки зимуют...

— Только, видно, показали тебе, а не ты! — догадался Поль.

— Что дальше было?

— Ну согласились они, — продолжил рассказывать Жак, — мы в свою очередь все сделали, как они: намалевали круги на фюзеляже, зарядили легкие пулеметы, все чин-чинарем. Вылетает моя двадцатка, а их только пятеро. Хотя договаривались один к одному.

— Ну?! — подтолкнул Керк замолчавшего Жака.

— Вот тебе и ну. Бой длился двадцать пять секунд, всего двадцать пять секунд! И на каждой из двадцати машин были поражены все три круга!

— Да ну! Ты-то хоть одного подстрелил? — поинтересовался Поль.

— Мы стреляли как угорелые, лишь бы в их истребитель попасть. По три, по четыре на одного. Неважно куда, в мишень, в кабину, в крыло, без разницы. И ничего. Они вертелись среди нас так, как... — Жак проглотил оставшееся спиртное как воду. — Я даже не знаю, как. Думаю, они что-то добавляют в топливо, такие виражи просто невозможны на стандартной горючке.

С танцплощадки вернулся Мишель, но почему-то без подруги и, увидев понурого Жака и веселых Поля с Керком, спросил:

— Я что-то пропустил?

— Да, — ответил Поль. — Майор с «собаками» повоевал.

— Да ты что?! Расскажи!

Жак отчетливо, со стуком, втемяшился головой в стол. Его спутники еле сдерживали смех.

— Чего это с ним?

— Потом расскажем, — сказал Поль, уже откровенно смеясь на пару с Керком.

Когда все уже прилично приняли на грудь и захмелели, Мишель вдруг спросил:

— Почему подразделение «Синих собак» называется «синими»? Я понимаю, «Красные вампиры». Вампиры пьют кровь и потому сами красные. А вот синих собак не встречал...

— Тебе что, спросить нечего? — глядя сквозь стакан на своего друга, сказал Поль.

— Да нет, просто интересно. Кто-нибудь знает?..

— Я знаю, — откликнулся Жак, который после стычки с «собаками» стремился узнать о них все, а в первую очередь их секрет, с которым те не расставались, тщательно оберегая его. — Но хочу сразу сказать — информация непроверенная.

— Не важно... так почему?

— У основателя отряда, генерала Уника, тогда еще лейтенанта, была собака. Он ее любил...

— Она съела кусок мяса, он ее убил... — вставил Поль.

Взрыв дикого хохота на секунду заглушивший громкую музыку, привлек к себе внимание окружающих. У Керка из-за приступа смеха через нос полилось пиво, которое он не успел проглотить, и запачкало ему форму, что также прибавило смеха.

— Да нет! Собака была предана ему, как...

— Как собака.

— Точно! Но она умерла от рака кожи, из-за которого, в свою очередь, у нее имелся характерный синий цвет шерсти. Короче, мутация такая вот. И в честь своей любимой собаки он назвал свой отряд, который сформировал, будучи уже майором...

— Любовь, одним словом, — подытожил Мишель. — Вот только как майору позволили сформировать свой отряд?!

— А это уже другая история...

— И что-то мне подсказывает, что она тоже непроверенная, — сказал Керк.

— Угу... — подтвердил Жак.

8

На караван это походило мало. Корабли расположились кольцом, занимавшим по окружности десятки и десятки километров. Здесь были военные корабли: авианосцы, всевозможные крейсеры, пузатые топливные танкеры. А также транспорты с уже спящими колонистами, кроме того, здесь же были баржи, которые несли в себе строительную технику, наземный и орбитальный транспорт, прочее оборудование, необходимое на планете. Были и такие суда, которые при развертывании на поверхности превратятся в уже готовые производственные линии по выпуску различной продукции, останется только найти сырье для их запуска. Весь флот насчитывал около шестисот кораблей, и это была только первая половина.

Керк сидел на маленьком стуле в своей тесной, по-спартански обставленной каюте, и смотрел на экран, который сейчас заменял иллюминатор. Экран, поделенный на четыре части, показывал весь обзор — в центре вид спереди и сзади, а по бокам соответственно вид слева и справа.

Флот уже давно вышел из внешнего пояса метеоритов, и впереди было чистое пространство, а точнее, абсолютная пустота. С минуты на минуту должны были включиться силовые установки, которые будут работать около года, пока не будет достигнута цель всего путешествия.

Наконец изменилась частота вибрации, она все повышалась и повышалась до тех пор, пока, не достигнув какого-то уровня, перестала ощущаться. Керк думал, что увидит проносящиеся мимо звезды, как это происходило в фильмах, но увидел только какой-то синеватый туман, а в центральной части экрана яркое белое пятно. Он ждал, что будут какие-то возвышенные чувства, но и их не было.

Корабль разогнался до скорости, в несколько раз превышающей скорость света. Можно было даже сказать, что он приблизился к границе так называемого подпространства, но все же находился в обычном измерении. Проникать в подпространство мог только сигнал связи, который за несколько часов преодолевал расстояние, на которое потребовались бы многие месяцы пути на корабле в сверхсветовом режиме. Подпространство не пускало в себя материальные объекты из стали и пластика.

На память пришли воспоминания о недавнем посещении музея, он занимал целый спутник. Там была вся история от начала Космической экспансии до сегодняшних дней. Первые роботы-исследователи: луноходы и марсоходы. Первые корабли — от трехместных капсул до громадного челнока.

Наибольший интерес у него вызвала бронзовая статуя человека в полный рост в тогдашнем неудобном скафандре. Этот человек был настолько тщеславен, что ставил свою фигуру во всех местах, где побывал, а это — без малого десять спутников и две планеты. До настоящего времени сохранилась только одна. Звали его — Славиус Лопатов.

Его историю преподавали в школе как обязательный предмет в курсе истории, но побывать в музее и увидеть статую своими глазами Силаеву до этого никак не получалось, но не теперь.

Он основал коммерческое предприятие по космическому туризму и захоронению ядерных отходов на Солнце. На заработанные деньги первым построил частный корабль, на котором за пять лет с командой в шесть человек добрался до Юпитера и спустился на три самых крупных его спутника, заставив других включиться в космическую гонку, в результате которой появились первые ядерно-плазменные и электро-газовые двигатели, значительно сократившие время полетов к дальним планетам Солнечной системы.

А под конец своей жизни построил городок на сотню жителей, с несколькими простейшими производственными комплексами, в основном добывающими. Все средства от добычи редкоземельных материалов он вкладывал в развитие космической техники, наращивая присутствие людей в космическом пространстве.

Так что, если бы не он, люди не поселились бы на других планетах, и все человечество погибло бы вместе с Землей.

9

Было жарко и душно, сломалась система вентиляции. В помещении тихо гудели трансформаторы с жидкостным охлаждением, питая блоки вычислительной техники, которые высчитывали параметры движения разведовательного зонда. Поскольку сигналу, несмотря на его сверхвысокую скорость, все же требовалось время, то компьютеры рассчитывали траекторию движения естественных объектов, стоящих у него на пути, чтобы операторы управления могли получать информацию и отслеживать движение зонда как бы в режиме реального времени.

Множество мониторов показывали одну и ту же картинку в разных диапазонах, полученных от зонда, просвечивающего космическое пространство во всех возможных режимах видения.

— Кондлок, что у тебя с изображением, опять проблемы? — понимающе спросил лейтенант.

Изображение звезды дергалось, а иногда его прочеркивала длинная линия, и изображение исчезало на несколько секунд совсем. Задержка более чем в десять секунд могла стоить зонду его механической жизни, а точнее смерти.

— Конечно, проблемы. Этому спутнику уже десять лет. Давно пора заменить это старье на новую модель, скажем, «Дейтч-1,32».

— Размечтался! — весело отозвался лейтенант Боевн — командир группы управления спутником-шпионом «Дейтч-0,56». — Нам крупно повезет, если выделят какой-нибудь ноль девяносто третий или даже просто девяностый...

— Вот именно что «ноль», — встрял в разговор всегда молчаливый сержант Тинкен и авторитетно добавил: — Эти ноли нужно уже все списывать поголовно. Их место в музеях.

Лейтенанту нравился этот сержант-молчун как высококлассный специалист, работавший до этого на «передовой». Просто ему не повезло с характером. В какой-то острый момент, когда ему казалось, что выдаваемые начальниками приказы идиотские, он об этом говорил прямо в лицо офицеру, не стесняясь в выражениях.

Как ни странно, ему это сходило с рук, пока в один из таких моментов, когда ведомый им новейший зонд «Дейтч-2,007» проходил среди вражеской группировки судов незамеченным, вошел их генерал и, не разобравшись в ситуации, возмутился тем, что сержант не встал и не поприветствовал его. На что Тинкен, отвлекшись, послал его куда подальше, а в это время зонд засекли и уничтожили.

После этого случая сержант попал сюда, в так называемую «глушь», так как здесь никогда ничего не происходило, а это сводило с ума больше всего, особенно таких, как сержант Тинкен, которому вообще повезло, что его не послали на передовую в прямом смысле этого слова, рядовым солдатом.

— Этот уже никуда не годится, — продолжал жаловаться унифер Кондлок. — К тому же две недели назад в него врезался метеорит, теперь эта мура с изображением будет только прогрессировать.

— Ладно, не ной. Я уже послал разнарядку, обещали выделить новый через недели две.

— О! Духи Мира Мертвых! И так всегда и везде. Это же целая вечность...

— Скажи спасибо, что сидишь в комнатке и наблюдаешь за объектом издалека. А не рискуешь своей шкурой, как еще пятьдесят лет тому назад делали наши предшественники на самом настоящем разведчике, убегая от перехватчиков.

— Ну, так это...

— Прекратить треп! Приготовились, спутник входит в систему звезды Риотол. Внимание, входим во внешний метеоритный пояс.

Тинкен, сидевший до этого в сторонке, слушая перепалку вполуха, принял управление на себя и уверенно повел зонд среди глыб песка и льда.

«Дейтч-0,56» маневрировал во внешнем поясе звезды среди камней. Он должен был подойти как можно ближе, чтобы ничто не мешало ему рассмотреть систему. А то любой камешек мог закрыть от объективов не то что планету — целое светило.

— Либо это очередной сбой, либо... — унифер Кондлок недоговорил.

— Либо это целый флот, армада! — договорил за него лейтенант Боевн. — Нужно провести повторную проверку. Выводи его на второй заход.

— Слушаюсь, мой господин.

Спутник на большой скорости выходил из системы и оператор стал выводить его из поля, чтобы развернуть на второй заход. Экран моргнул и погас окончательно. Кондлок, ничего не видя, вел «Детч-0,56» вслепую.

— Рули!!! — кричал в ухо Тинкена лейтенант, как только появилось изображение.

— Поздно... — Сержант выпустил рычажки управления из рук, поскольку уже понимал, что управляющий сигнал не успеет, а сам зонд не свернет из-за своих повреждений.

Ослепший спутник-шпион на всей своей огромной скорости врезался в здоровенную глыбу изо льда и камня.

— Вот и все, — проговорил унифер. — Теперь нам точно новый спутник выдадут.

— Ладно, пойду докладывать. И надеюсь, нам за него бошки не поотрывают.

Полет подошел к концу. Кроме тренировок на тренажерах да разучивания расшифрованного языка, который к тому же «записывался» на подсознание во сне с помощью хитрых приборов, развлечений больше не было. Ну, может, еще азартные игры, но они тоже быстро приелись.

Адмирал Сирокс смотрел в широкий иллюминатор командного поста, где во всей своей красе предстала планета, которая должна стать их новым домом. Название звезде дали еще до отлета — Солнце, а вот с планетой по-прежнему была неопределенность. Предложений была тьма-тьмущая.

В пути несколько кораблей отстали от каравана, это отчетливо зафиксировала система слежения: скорее всего, потеря мощности двигателей. Плюс ко всему пятнадцать с небольшим тысяч человек не проснулись после окончания перехода; куда смотрел медицинский персонал, непонятно... Но, как это цинично ни звучало — потери были в пределах нормы, да и погибли в основном люди престарелого возраста.

— Разрешите доложить?! — раздался за спиной адмирала взволнованный голос полковника Свифта.

— Докладывай.

— Потерь нет. Все корабли пришли в точку рандеву, их только что засекли.

— Замечательно. Что со спутником, который здесь оставили разведчики? Вы его нашли? — спросил Сирокс.

— В порядке, мы уже получили от него все данные, вот распечатки карт, — полковник положил бумаги на стол.

Карты содержали подробную информацию, от топографии и залежей полезных ископаемых до статистических данных и погодных условиях. Они были значительно более подробными, чем те, что привезли разведчики, оставившие этот спутник здесь.

— Хорошо, — сказал адмирал, просмотрев карты. — Мы болтаемся на орбите уже сутки. Я думаю, пора приступать к разгрузке. Пусть топографы вместе с ракетчиками и другими необходимыми специалистами наметят районы будущих городов, промышленных центров и всего прочего. Это все. Выполняйте.

— Так точно!

Приказ был разослан на корабли, и спустя какой-то час от них отделились сотни орбитальных транспортов, начавших спускать проснувшихся пассажиров на планету. Вместе с ними вниз пошли первые модули заводских цехов, которые не нуждались в долгосрочной подготовке к спуску.

Через несколько часов после начала работ полковник буквально вбежал в командную рубку и, дав петуха, прокричал:

— Пост слежения докладывает, что на большой скорости по краю системы проходит объект искусственного происхождения!!!

— Изображение.

— Вот, — полковник отыскал нужный канал.

— Дерьмо... — только и смог сказать адмирал Сирокс.

10

Сейчас магистру Мого было хорошо, день складывался на редкость удачно. Сегодня было получено сообщение о выравнивании линии фронта на участке: Макариос — Риглот — Фекарид. Он лично разрабатывал весь план наступления от начала и до конца. И, о, счастье! Его генералы ничего не провалили, как в прошлый раз. Тогда он чуть было не лишился своей головы от руки самого императора — Тополо Великого.

К тому же от него только что вышли шесть наложниц, и он еще не решил, что приятнее — победа на фронте или же победа на ложе, поскольку справиться сразу с шестью тоже требует своего умения. А ведь он уже не мальчик, о чем свидетельствовала его темно-коричневая кожа.

В дверь осторожно постучали. Магистр не любил звонки, только натуральные звуки.

— Войдите, — разрешил магистр Мого. После того, как оделся и сел за широкий стол.

— Прошу прощения, мой господин, — согнувшись пополам, пролепетал слуга. — Вашей аудиенции просит бригадный генерал Перио.

— Впусти, — разрешил Мого.

Он держал у себя слуг — уроженцев планеты Селои, которые раньше были вторыми после самих Шердманов, но те захотели слишком многого — целое (правда, небольшое) звездное скопление, и он, магистр Мого, тогда еще младший унифер, участвовал в битве при Селои, подавляя мятеж. Теперь это самый малочисленный народ из трех, находившихся под протекторатом Шердманской Империи.

— Да продлятся годы вашей жизни, как у...

— И тебе того же, — оборвал Перио Мого. — Выкладывай, зачем пришел.

— Довожу до вашего сведения информацию о том, что по данным из штаба спутник-шпион заметил движение в системе Риотол.

— Это где? — не понял Мого.

Перио подошел к голографическому проектору, включил его и показал на звезду. Она находилась рядом с границами двух противоборствующих сторон, на равноудаленном расстоянии от них, в нейтральной территории.

— Ну кто там может быть, кроме подлых силуниан и их приспешников!

— Дело в том, что очертания кораблей несколько другие, — ответил генерал. — Флотилия насчитывает немногим более пятисот кораблей, из них четыреста опознаны как супертяжелый транспорт, остальные военные...

— Какого рода?

— Какие именно, неизвестно, мой господин. Более подробной информации нет.

— Почему?

— Спутник был очень старым и разбился в результате возникших технических неполадок.

— Что я могу сказать, — произнес после недолгого раздумья магистр Мого. — Это очередная уловка наших врагов.

— Как прикажете поступить?

— Даже не знаю, по всем фронтам установилось хрупкое равновесие, я не могу снять оттуда никого, ни одного корабля. Потому придется довольствоваться тем, что есть. А именно: возьмешь недавно сформированный сводный флот из наших новых друзей — керашей. Это, если не изменяет мне память, восемь авиаматок и пятнадцать разнокалиберных линкоров и крейсеров. Ну и наших бравых парней — шердманов, недавних курсантов, десять авиаматок и еще по мелочи всякой. Я думаю, этого должно хватить. Проведешь разведку, как говорится, боем. Как раз, быть может, наши курсанты попрактикуются. Кстати, ты и поведешь этот флот.

— Простите, мой господин, но разведка передала, что, кроме транспортов, там около сотни боевых кораблей... — напомнил Перио.

— Когда это техническая разведка со своими спутниками-шпионами предоставляла нам достоверную информацию?.. Все, иди.

— Служу Империи и императору.

После ухода генерала магистр Мого принялся размышлять над тем, чем ему занять сегодняшний день. И решил продолжить свои прерванные забавы, отложив разработку наступления на потом. «К тому же, — подумал магистр, — без дополнительных резервов двигаться дальше просто глупо».

— Девочки, быстро сюда! — позвал Мого.

После недавних боев на окраине за очень перспективную звезду, в плане разработки на ее планетах природных ископаемых, однозвездный генерал Протор вел свой флот в ремонтные доки. Нельзя сказать, что все было так плохо, но некоторые корабли выглядели действительно плачевно: выдранные с корнем броневые пластины, сорванные надстройки, жуткие вмятины и шрамы. В этих отсеках погибли сотни членов экипажа, и еще сотни пилотов не вернулись, погибнув в бою.

«А ведь нам это было совсем ни к чему, — подумал генерал. — Нужно было просто выровнять линию фронта, а не лезть в дебри».

Из печальных раздумий его вывел связист.

— Сэр, сэр, у вас на связи Региональный командующий.

— А? — до Протора не сразу дошел смысл услышанного. — Понял, иди отсюда.

— Здравствуйте, сэр, чем могу быть вам полезным?

— Разворачивай оглобли, Протор. Мы перехватили информацию, что у Риотола непонятное шевеление и туда скоро направятся шердманы. Может быть, это деза, и они хотят проникнуть к нам в тыл. Поскольку ты ближе всего к месту происшествия, тебе и карты в руки.

— Но у меня некомплект, и вообще все к чертям разбито.

— Это неважно, через день к тебе подойдет подмога. Ощипанные дойдут своим ходом, а ты дуй туда — это приказ.

— Слушаюсь, сэр. Навигатор, прокладывай новый курс. Куда именно, ты слышал.

— Так точно.

Флот в количестве пятидесяти пяти кораблей прибыл в систему звезды Риотола: двадцать пять авиаматок и тридцать крейсеров. Плюс корабли сопровождения.

— Ну что тут творится? — спросил Протор своего адъютанта лейтенанта Картоса.

— Сэр, здесь находятся суда неизвестной принадлежности, мы постарались с ними связаться, но пока тихо. Они не отвечают.

— Почему?

— Пока не ясно, сэр, но связисты работают над этим.

— Как насчет шердманов?

— Это не они, сэр. И пока их здесь не было, это я могу определить точно.

Протор еще раз взглянул на большие корабли, которые были очень похожи на Бретольский фрукт, тоже покрытый мелкими пупырышками. Когда он поспевал, то взрывался этими семенами, как ручная граната поражающими элеменами. Поэтому нужно было знать точное время, чтобы собрать эти сочные и сладкие плоды до их семясбрасывания.

11

Прошла неделя после появления неизвестного объекта на краю системы нового Солнца. Разгрузка шла в авральном режиме, все торопились. С небольшим опозданием пришла вторая часть земного флота. В полете они потеряли два транспорта с оборудованием и топливом и еще малый линкор, с общим экипажем в четыреста пятьдесят человек и двадцатью легкими истребителями. Но главное — потерялся корабль с колонистами «Феникс». Все это обещало значительно затруднить обустройство на новом месте.

— Что произошло? — спросил Сирокс у заместителя маршала, пришедшего на доклад, поскольку сам маршал посчитал унизительным докладывать какому-то адмиралу, хотя тот и является начальником всей миссии под названием «Исход».

— Точно неизвестно, и боюсь, мы уже никогда не узнаем.

— Ну хоть что-нибудь. Они взорвались, что?..

— Зафиксировали мощное отклонение от нормы противорадиационного поля. Вы же знаете, что на каждом корабле стоит генератор, который создает поле, защищающее людей от губительной радиации глубокого космоса...

— Да, знаю, ну так что именно произошло? А то по радио вы несли какую-то чушь.

— Скачок. Необъяснимый скачок напряжения на корабле с колонистами, создавшееся поле окутало рядом шедшие корабли и... они просто исчезли в красноватом тумане!

— Может, это был взрыв, наблюдали какие-нибудь фрагменты...

— Нет, господин адмирал, это не взрыв, есть записи, скорость была очень большой, потому качество записи не очень... Но это была именно дымка; если вы посмотрите, то увидите, что они просто растворились в ней.

— Ладно, их уже не вернуть, ученые потом разберутся, что там к чему и где тут собака зарыта. А теперь приступайте к своим обязанностям.

— Слушаюсь, господин адмирал.

— Ну надо же! — воскликнул адмирал, когда ушел докладчик. — Миллион двести тысяч человек как корова языком смахнула!

«Может, они выжили, все-таки он зовется „Феникс", а название определяет судьбу корабля, — подумал адмирал. — А если выжили, смогут ли они создать новую цивилизацию с таким ничтожным количеством ресурсов. Да-а... вопрос...»

На Новой Земле, так решили назвать планету, в таком же авральном темпе разворачивали производство. Люди жили в надувных палатках и домах, которые в недавнем прошлом были кораблями транспортами.

Корабли-трансформеры, как бенгальский огонь искрами, разделялись на множество отсеков и на огромных парашютах спускались на поверхность. Далее их дорабатывали, и получались пятиэтажные дома со всеми удобствами, их подсоединяли к пока еще временной системе канализации. Воду брали из соседней реки. Люди, которые только недавно проснулись после годового сна, работали как заводные не без помощи стимуляторов.

Из гигантских парашютов делали навесы для заводских комплексов, которые устанавливались прямо под открытым небом.

Эта работа еще продолжалась, когда появились первые суда вероятного противника.

— Адмирал, — раздался голос полковника Свифта. — По всей видимости, они пытаются нас вызвать.

— Пока будем молчать, постараемся выиграть хотя бы еще несколько дней. Наши спутники-шпионы еще работают?

— Да.

— Тогда ждать и еще раз ждать.

Ждать пришлось недолго. Через сутки прибыла вторая эскадра. Их прибытие наблюдали через спутники, поскольку эскадра появилась на другой стороне звезды, закрывавшей своими размерами и светом планету, возле которой базировался весь флот землян.

Далее произошло необычное: в большом увеличении было видно, как из вновь прибывших, еще не успевших остановиться кораблей стали отлетать маленькие точки — палубная авиация.

То же самое происходило у их противников. Компьютер пискнул и выдал общее число легких машин — двести тридцать восемь штук.

— Перенастройте компьютер так, чтобы он отличал одних от других, — приказал адмирал Сирокс операторам. — Ну?!

— Есть!

На экране вспыхнули желтые и зеленые точки, которые начали сходиться друг с другом. На соседнем экране, в сильно увеличенном виде, враждующие машины стали производить пробные выстрелы. Никто из них не надеялся попасть, но делали это, чтобы пощекотать нервы своему противнику, а заодно проверить рабочее состояние своих пушек.

Как и следовало ожидать, снаряды проходили мимо. Было слишком далеко, и истребители легко уходили с линии огня.

— Переключить панораму боя в пилотские каюты, пусть изучают тактику противника, а еще лучше — на голографический проектор.

Керк со своей эскадрильей уже второй день безвылазно сидел в ремонтных мастерских вместе с техниками из-за объявленной боевой готовности номер один, когда включилась демонстрационная голограмма, в которой метались крошечные кораблики желтого и зеленого цвета. Время от времени один из них превращался в красный кружок и исчезал.

— Фильм включили! Боевик! — закричал кто-то из техников, готовя себе место для просмотра. — Обожаю боевики, особенно столкновение армад!

— Как название?

— Что-то никак не пойму. Я пересмотрел все фильмы, некоторые даже по нескольку раз, а этот впервые вижу... точно впервые, — авторитетно заявил корабельный кинокритик.

— Это не фильм, — объяснил техникам Брамс. — Видите, внизу значок горит... это прямая трансляция, — протяжно объявил капитан, до которого только что дошел смысл слов, им самим же и сказанных.

— Вот это да! А кто тут с кем воюет?

Кажется, до техника никак не доходила вся серьезность сложившейся ситуации. Впрочем, это было неудивительно, Керк не дал бы ему и двадцати лет. А вот самого Силаева проняло до мозга костей. В животе словно что оборвалось, воздуху вдруг стало катастрофически мало, и пришлось приложить массу усилий, чтобы выровнять дыхание.

— Если бы я знал, — шумно выдохнув, ответил пришедший в себя капитан Брамс, переживший похожие болезненные ощущения. — Эй, ребята, всем сюда! Быстро!

После того как до всех дошло, что это не развлекательный фильм, включенный отцами-командирами для разрядки обстановки среди личного состава, а реальный бой, по залу зашептались, обсуждая тактику противников.

— Бодаются, как тупые бараны, — заметил один из пилотов, лейтенант Льюис.

— Точно, — подхватил Брамс. — Смотрите, сходятся лоб в лоб и стреляют, что есть дури. Проходят сквозь друг друга, разворачиваются и по новой. Ну разве не придурки?!

— У них машины тяжелые, вот они и не успевают развернуться и зайти друг другу в хвост.

— Да какая разница, — не согласился с Хэнксом Льюис. — У нас с пиратами, то бишь с «флибустьерами», тоже примерно одинаковая масса истребителей, но мы ведь крутились, как угорелые, друг за другом.

— Ну тогда это у них такая тактика, что-то вроде традиции, — пошел на попятную Хэнкс.

— Ладно, смотрим дальше...

Все замолчали, наблюдая за схваткой титанов. Иногда в обход всей гущи схватки, вылетая из густого тумана, проходили катера и производили пуск торпед, им навстречу спешили перехватчики, и ни одна торпеда так и не добиралась до своей цели.

12

Всевидящие радарные системы еще на подходе обнаружили корабли Силунианской Конфедерации. О чем и доложили бригадному генералу Перио.

— Приготовиться к бою. Эти штабисты вечно всем мозги паяют. Ну какие это неопознанные суда, когда даже пятилетний ребенок различит в них старых добрых силуниан!

Даже не спросив по традиции, что тут делают их извечные противники, как только скорость снизилась до минимальной, он скомандовал:

— В атаку!

Носовые лазерные установки сделали залп, да такой, что мигнул свет от разрядки батарей. До следующего залпа придется ждать пять минут. Главным орудиям вторили более мелкие бортовые номера, осветив космос лазерными бликами.

Половина лучей ушла в молоко, два луча, попав в незащищенный бок крейсера, разломили его пополам, вызвав детонацию всего боекомплекта. Разлетевшись, его куски задевали другие корабли, оставляя на них вмятины, и застревали в рваных ранах.

Их малочисленные противники подготовились получше, еще издали выбрав две цели, и сосредоточили на них всю мощь своего оружия. Ответный залп испарял защиту корабля слой за слоем, и последние лучи пробивали насквозь все судно, вызывая пожары и разгерметизацию. Лучи, пробивая слабые переборки, пробирались все глубже и глубже внутрь потерявших управление кораблей и вскоре достигли реакторов. Их мощная защита еще сопротивлялась какое-то время, но жизнь их была сочтена. Не выдержав напора боевого лазера, она оплавилась и выпустила на волю страшную силу ядерного огня.

— Мой господин, — обратился к Перио один из его адъютантов. — Мы потеряли авиаматку керашей и свой малый линкор.

— Это двести пятьдесят бортов малой авиации, не считая экипажей. Раздавить их, как червей!!! — буквально взвыл Перио.

Адъютант в страхе шарахнулся в сторону и поспешил передать приказ.

В бой пошла истребительная авиация. «Ковейхи» завязались в драку со своими противниками «бутгерами». Две волны истребителей схлеснулись друг с другом, частые вспышки взрывов оповещали о том, что бой идет не на жизнь, а на смерть.

От шертдманского флота отделилась вторая волна малой авиации. На этот раз в ее составе были штурмовики «варриор», несшие под собой противокорабельные бомбы. Пять-семь штук при удачном бомбометании будет достаточно, чтобы завалить средних размеров крейсер, но это если положить их рядом друг с другом.

Чтобы не допустить штурмовики к своим бортам, силуниане выпустили сотни бортов перехватчиков, небольших, слабобронированных и легковооруженных «робберов», которые набрасывались на штурмовик сразу по двое-трое и прицельным огнем выводили его из строя, не имея возможности сбить тяжелый «варриор».

Некоторые бомбы все же проходили к своим целям, и тогда за них брались зенитные установки, перечеркивающие пространство крест-накрест, стараясь сбить маленькую бомбу. Кроме того, работали противоракеты, сбивавшие бомбы уже в опасной близости от борта корабля.

Но, несмотря на практически безупречную защиту, посланцы смерти доходили до своих жертв, но в недостаточном количестве, чтобы разорвать корабль на мелкие кусочки, а вызывали только обширные пожары и разгерметизацию. Но и этого было достаточно, чтобы на несколько минут вывести корабль из боя, создав брешь в обороне, в которую тут же пробивались штурмовики.

Схватка продолжалась уже второй час, время от времени производились лазерные залпы, которые уже не имели такого эффекта, как в самом начале, из-за распыленного газа и пыли для защиты себя от такого же оружия, и к тому же бой вела малая авиация. Потому более весомыми были торпеды.

Военная удача переходила из рук в руки. Более опытные и злые после недавних боев, силуниане проводили успешные контратаки, продираясь сквозь заградительный огонь зенитной артиллерии; они старались заклинить створки, через которые выходила палубная авиация. А также самим сбросить бомбы на вражеские крейсера. О том, чтобы добраться до авиаматок с тяжелой бомбовой загрузкой, не могло быть и речи.

Но шердманы давили их числом. В бой вступали все новые и новые силы. Они уже перехватили инициативу, и по расчетам аналитиков через двадцать минут все должно было закончиться. Победа была близка, тем непонятнее было сопротивление противника, которому, как был уверен Перио, также ясна ситуация на данный момент.

— Я не понимаю, почему они не уходят? — обратился Перио к своему адъютанту. — Ведь они несут жестокие потери. Еще немного, и от них даже заклепок не останется.

— Не могу знать, мой господин. Может, они знают то, чего не знаем мы? — сделал смелое предположение адъютант.

— Да ты вообще ни черта не знаешь!

— Мой господин, — обратился к Перио оператор. — У них подкрепление.

Перио уже и сам видел, что к звезде приближаются корабли противника.

— Это несущественно, — сказал генерал, подсчитав вновь прибывшие корабли противника.

— И еще...

— Что еще?!

— Во время боя мы сместились относительно точки выхода на два миллиона километров и за звездой обнаружили вот эти суда, — оператор показал на экран.

Перио увидел то, о чем ему говорили в штабе. Эти корабли действительно отличались от всех известных форм. Маленькие пузатые суда сновали с орбиты на планету, с планеты на орбиту. Было необычно наблюдать за тем, как многокилометровый транспорт разделялся на множество небольших частей, которые направлялись к планете и скрывались в ее атмосфере. На орбите остался только скелет корабля да двигательный отсек с огромными соплами.

— Вызывай силунианцев, пора заканчивать эту кровавую кашу.

— Слушаюсь, мой господин.

Наконец на экране появилось лицо генерала Протора.

— Привет, Протор, — поздоровался Перио с противником, как со старым знакомым. — У меня к тебе есть предложение.

— Какого рода?

— Небольшое перемирие.

— Испугался? — устало спросил Протор.

— Да нет, конечно, — улыбнулся Перио. — К вам подкрепление-то пришло с хрен селоина. Еще один час работы, и вы все равно отступите.

— Тогда зачем тебе перемирие?

— Устал я уже, — честно признался Перио. — И потом, в конце концов, нужно узнать, кто это такие.

— Хорошо, — согласился Протор. — Отзывай свои войска.

— Уже, — Перио махнул рукой своим адъютантам, чтобы те отозвали истребители. — Давай садимся в представительские челноки и пойдем с ними разговаривать.

— Идет, только вдруг они не знают языка, что тогда?

— На языке жестов пообщаемся, картинки будем рисовать, что тут еще можно сделать?

— Больше нечего, — согласился Протор.

13

С одновременным подходом подкрепления к одной из сторон конфликта вся панорама боя стала видна в прямой видимости, а не через спутники. Спустя пять минут бой закончился еще до выдвижения подкреплением своих сил.

— Каковы их потери? — спросил адмирал у оператора радарного поста.

— У «желтых»: два больших корабля, причем один из них, скорее всего, авиаматка, и девятьсот восемьдесят шесть бортов малой авиации, не считая раненых, вернувшихся своим ходом. У «зеленых»: один крейсер и семьсот шестьдесят семь истребителей, тоже не считая поврежденных. А также зафиксированы сильные повреждения больших кораблей. В общем, потери ужасающие, — добавил от себя радарный.

— Ни черта себе, если это для них рядовая заварушка...

— То для нас это кирдык, — договорил за полковника адмирал Сирокс.

Спустя какое-то время от флотов отделилось по одной маленькой точке, и они стали двигаться в сторону Новой Земли. Остановившись на расстоянии пяти тысяч километров, они сделали вызов.

— Господин адмирал, они вызывают нас, — произнес полковник Свифт.

— Делать нечего, выходите на связь.

На поделенном надвое экране появились два лица. Одно было всем знакомо еще по демонстрационному фильму, показанному больше года назад. А у второго кожа имела стальной цвет, ближе к белому. Голова сидела на длинной шее, остального было не видно.

— Приветствую вас, — заговорил президент, который незадолго до этого прибыл на борт корабля. — Я президент Маркос Пероф. Руководитель всех людей с планеты Земля.

— Я, — заговорил коричневый, — бригадный генерал Перио, командир Двадцатой ударной эскадры Тридцать второго, прославленного при Синкуке, Флота Шердманской Империи.

— А я — генерал Протор. Силунианская Конфедерация, мои позывные вам ничего не дадут.

— Как я понимаю, вы прибыли сюда для переговоров? — спросил президент.

— Можно и так сказать.

— Тогда прошу вас к нам на борт, на тот, что самый большой.

Корабли с парламентерами пришвартовались с разных сторон. По коридору парламентеров провели до места, где обе делегации встретились. Шердман носил темно-синюю форму, более всего похожую на земную. Силунианец был одет в бело-желтый плащ, скрывавший все его тело, с плеч до пят.

— Я адмирал Сирокс, командир всего человеческого флота.

— Откуда вы знаете наш язык? — поинтересовался Перио.

— Благодаря расшифровке «черного ящика» вашего разведчика. Мы нашли его на одном из спутников одной из планет. Простите за такую витиеватую речь. Но пройдемте, — адмирал рукой показал направление движения, — все, что вы захотите узнать, расскажет вам наш президент.

В зал вслед за адмиралом Сироксом вошли двое представителей своих цивилизаций. Под два с половиной метра ростом, они совсем немного не доставали до потолка. Человек на их фоне выглядел как-то несолидно.

Представителя шердманской расы все видели на фотографиях еще до Исхода, потому больший интерес вызвал силунианин.

Такой же высокий, но выглядевший более тщедушным, чем широкоплечий шердман. Длинная шея и маленькая голова с длинными свисающими ушами вырастала из узкоплечего торса. Кожу покрывал короткий и густой ворс, покрывающий даже лицо. Маленькие зубы без клыков, больше предназначенные для пережевывания пищи. Пять пальцев на руке, от человеческой ее отличало только наличие второго «большого» пальца на противоположном ребре ладони. Это все, что смогли разглядеть люди, но впечатление осталось вполне позитивное.

— Присаживайтесь, я надеюсь, что вам будет удобно, — прохрипел на новом для себя языке президент Маркос Пероф, разучивавший его, как и все земляне. — Я также готов удовлетворить ваше любопытство. Задавайте ваши вопросы.

— Какова цель вашего появления здесь? — задал свой вопрос Протор.

— Мы своего рода беженцы...

— От кого вы бежите? — быстро перебил Перио.

— Скорее не от кого, а от чего, — продолжил президент. — Мы покинули свой мир в поиске нового дома. Много веков назад на нашей планете произошел глобальный катаклизм. Выжили очень немногие. Остальные планеты нашей Солнечной системы плохо подходили для жизни человека. Космическая радиация понемногу убивала нас, несмотря на всю возможную защиту. Нам нужен был полноценный дом. И вот мы здесь, эта планета идеально подходит для нас среди тех, что находятся в нейтральной зоне ваших границ.

— Расскажите о том пилоте, который научил вас нашему языку.

— Он не учил нас, поскольку, когда его нашли, он уже как более трехсот лет был мертв и сохранился только при наличии холода. В отличие от наших малых кораблей, ваши могут совершать длительные переходы самостоятельно. Скорее всего, в одном из ваших сражений он получил ранение, включился маршевый двигатель. Система жизнеобеспечения, которую мы, кстати, так и не смогли повторить до конца, поддерживала пилота, впавшего в кому, очень долгое время. Топливо закончилось около нашей звезды. Пилот совершил неудачную посадку, после которой умер. Примерно так, — закончил свою речь Маркос, нервно взглянув на гостей.

— Ну что ж, это похоже на правду, — высказал свое мнение Перио. — Только я вам должен сказать, что эта звезда и все другие на многие световые годы вокруг, а точнее, ресурсы этих планет, уже являются предметом нашего спора, — генерал зыркнул на своего оппонента.

— Нам нужна только одна звезда, здесь всего семь планет, из которых три — газовые гиганты. И к тому же мы хотели бы остаться в нейтралитете. Мы не помешаем вам, ведь вокруг столько звезд.

— Для них это не имеет значения, — указав рукой на Перио, произнес Протор. — Мы уже который год предлагаем совместный раздел ресурсов, но все без толку. Они ничего не хотят слышать.

— Скажите, сколько еще рас живут бок о бок с вами? — задал Маркое вопрос, мучивший его с самого отлета.

— Под нашим протекторатом, в составе Шердманской Империи, кроме нас, — стал первым отвечать Перио, — находится три народа: кераши, мамеланы и селоины...

— Вообще-то селоины находятся скорее в составе Конфедерации, — возразил Протор. — У них они скорее на положении рабов и не участвуют в политической жизни Империи. Что касается нас, то в составе Конфедерации, кроме вышеназванных селоинов-изгнанников, которых мы приютили и которые, заметьте, являются полноценными гражданами Конфедерации, находится четыре народа. Это мы — силуниане, а также тенкланы, воолюсы и довольно малочисленные бенаккенане. Все мы сражаемся с общим врагом, — при этом Протор кивнул головой в сторону Перио, — за свободу и независимость.

Перио еле сдержался от того, чтобы не пристрелить этого наглого силунианца прямо здесь. Благо их не обыскивали, и оружие удалось пронести на борт без особых проблем. Но сдержался, не стоило показывать свою слабость рядом с этими варварами.

— Надо же...

— Наверное, после ваших боевых действий, — начал осторожно расспрашивать адмирал Сирокс, перебив президента, — от планет остаются одни обугленные шарики?

Генералы Перио и Протор одновременно засмеялись. Первым «отошел» Протор и, продолжая хихикать, сказал:

— Да нет, конечно, если мы будем друг друга долбить на планете термоядерным оружием, то добыча ресурсов станет баснословно дорогим делом, и цена извлеченных ресурсов не окупит затрат на их разработку.

— К тому же, — добавил Перио, — каждая планета — потенциальное жилье, а если мы там все сожжем, тогда какой смысл за нее биться?!

— Ну а в космосе-то вы его применяете? — дожимал Сирокс, в голове уже прокручивая всевозможные варианты действия на случай войны.

— В космосе такое оружие также не применяется, — принялся объяснять. Протор непонятливому варвару. — Такое оружие дороже обычного, потом, чтобы уничтожить, скажем, средний крейсер, хватит двух-трех обычных бомб вместо одной ядерной, что даже дешевле будет. И потом можно «сорваться» и раздолбать планету вместе с противником, тогда совсем бардак начнется...

— Я совсем запутался, — признался президент. — В чем смысл вашей войны, не проще ли было бы уничтожить полностью своего противника с применением пресловутого ядерного оружия, довести его до полной разрухи и жить как хочешь?

— Именно это и пытались сделать в самом начале, — сказал Перио. — Итог: десятки непригодных для жизни звездных систем с обеих сторон, миллиарды погибших гражданских...

— После этого установилось негласное правило — нет ядерному оружию! — придурочно вскинул руку генерал Протор.

— А смысл войны и заключается в том, чтобы не дать довести себя до полной разрухи.

— Понятно, — протянул Сирокс, хотя он по большому счету ничего не понял. — Как насчет нас? Мы хотим остаться в нейтралитете, всего лишь одна звезда?

— Не знаю, я не уполномочен решать такие вопросы, но ответ от Силунианской Конфедерации вы получите уже сегодня.

— У меня тоже полномочий таких нет, а вот с нашим ответом придется подождать, скажем, два дня.

— Мы понимаем, — за всех сказал Маркос.

Все как по команде встали. Адмирал Сирокс повел парламентеров обратно той же дорогой, что и пришли в кают-компанию. Представитель Шердманской Империи явно попахивал, сидя напротив их за столом, адмирал еле сдерживался, чтобы не закрыть свой нос рукой. Теперь было полегче, он шел, создававшийся ветерок обдувал его, и запах чувствовался меньше.

14

Однозвезному генералу Протору пришлось долго ждать, прежде чем его соединили с региональным командующим.

— Доброе утро, сэр, или вечер, в общем, неважно. Докладываю, было столкновение с шердманами, потери большие, почти девятьсот бортов и крейсер с шестьюстами членами экипажа, и все из-за беженцев.

— Ты чего несешь? — возмутился такому поведению региональный командующий Филокс Теро. — Давай подробнее.

— Приходим в расчетную точку, видим этих беженцев. На связь не выходят, я решил подождать немного. Тут появляются шердманы и сразу в драку, в общем, мы им зубы тоже пообломали, но и они нам задали жару. Заключили временное перемирие, узнали, что это беженцы, их планета стала непригодна для жизни, а тут мы со своими проблемами. Они заявили о своем нейтралитете и хотят получить для себя эту звезду.

— Ха! Как бы не так, эти коричнезадые так просто не отцепятся!

— Я тоже так думаю, — согласился Протор. — И после пары стычек с ними, если останутся в живых, попросятся к нам.

— Каковы их силы?

— Почти треть всего военного флота составляют авианосцы третьего и четвертого класса, типа «Махинез» и «Варкизао» соответственно. Примерно сто линкоров второго и третьего класса. Авианесущие крейсера четвертого класса типа «Перионг», и полноценные крейсера, также третьего и четвертого класса «Выгора», в количестве ста двадцати штук.

— А побольше там что-нибудь есть?

— Да, пятьдесят авианесущих крейсеров пятого класса типа «Старбрейд», — сказал Протор, и, немного подумав, добавил: — Но, честно говоря, и они недотягивают до пятого класса. Не говоря о том, что оружие у них явно старовато, хотя я и не видел его в действии, но инженеры уверяют меня, что оно первого, максимум второго поколения. Против нашего восьмого.

— И это все?!

— Да, сэр.

— Немного, конечно, но хоть что-то. В целом ситуация ясна, нам они не мешают и даже полезны в любом качестве. В общем, так, возвращайся. Шердманы, окрыленные недавней удачей, по всем разведданным, скорее всего, предпримут наступательную операцию либо разведку боем, нужно им помешать, нанести упреждающий удар, ослабив тем самым их позиции...

— Нас могут прослушивать...

— Это не важно. Много ума не нужно, чтобы понять, о чем мы сейчас думаем, и это не станет для них новостью. Так вот, для контратаки наших сил недостаточно, сейчас главное — удержать позиции. Твой флот в связи с этим сейчас очень пригодится, а эти беженцы оттянут на себя хоть и небольшие, но силы противника.

Время, отмеренное самими силунианами для определения своего отношения к людям, стремительно подходило к концу. И пока шли переговоры их командования, враждующие флоты медленно расходились в разные стороны, но быстрее все же отходили корабли Конфедерации.

— Не нравится мне это, — сказал адмирал.

— Лучше бы они еще немного друг друга помутузили, — добавил Кроненберг.

— Вот и я о том же...

— Господин адмирал, нас вызывают. Кажется, это силуниане, — доложил связист.

— Давай.

— Приветствую вас, это опять я. — Протор на экране махнул в дежурном приветствии рукой. — Довожу до вашего сведения, что Силунианской Конфедерации вы не мешаете. Поскольку вы заявили о нейтралитете, мы не можем вас защищать. В конце концов, у нас просто нет дополнительных сил. Быть может, когда вы вступите в Конфедерацию, такие резервы разыщутся.

— Так я и думал, — пробурчал себе под нос Сирокс.

И хотя он сказал это на родном языке, сложилось впечатление, что Протор его понял, так как, скривив непонятную гримасу, сказал:

— Вы должны нас понять, идет война, и я должен спешить, чтобы защитить в первую очередь своих граждан. Это-то вы понимаете?

— Конечно, что тут непонятного, и, более того, от всей души желаю вам удачи.

— Подождите, у меня вопрос... — остановил президент адмирала, который собирался оборвать связь. — Какова структура вашей государственной власти и вообще структура? — Президент неопределенно махнул рукой.

— Главу государства выбирает парламент.

— А парламент — все остальные граждане? — постарался угадать президент.

— Не совсем. В парламент делегируется один представитель из местного парламента обжитой звезды, который в свою очередь избирается простыми гражданами.

— Понятно. И сколько всего депутатов?

— Примерно около тысячи шестисот. От всех миров, всех рас.

— Значит, все человечество будет представлять только один депутат?!

— В том случае, если вы вступите в Конфедерацию.

— Господин президент, при всем моем уважении, — вмешался в разговор адмирал Сирокс, — все это пока несущественно. — И спросил, обращаясь к Протору: — Ваш прогноз относительно действий шердманов?

— Вам не повезло, они считают эти звезды своими и, скорее всего, постараются вас уничтожить. Я советую вам подготовиться, у вас два-три дня. Извините меня, но я больше не могу здесь оставаться. Драгоценна каждая минута.

— Сволочи, — уже в пустой экран устало произнес президент Маркос.

— Они уходят, — доложил с наблюдательного поста оператор радарной.

Корабли Конфедерации, выходя из системы, строились в походный порядок и одновременно маневрировали во внешнем метеоритном поясе, уклоняясь от глыб. Выйдя за пределы пояса, они включили маршевые двигатели на полную мощность и спустя совсем немного времени исчезли из виду.

— Неплохо, — одобрительно покачав головой, сказал президент, наблюдавший отход кораблей. — Я все же надеюсь, что их выводы неверны.

— Господин президент, я думаю, вам лучше руководить высадкой на планету, — осторожно заявил Сирокс, не разделявший надежд Маркоса.

— Я понял, — вставая с кресла, произнес Маркос. — Не буду мешать.

После того как президент ушел, адмирал Сирокс еще некоторое время стоял в задумчивости, разглядывая две луны, медленно выплывающие из-за горизонта планеты.

— Гхм, — напомнил о делах полковник Кроненберг.

— Да, я помню. Как дела на орбите?

— Еще сто тридцать больших транспортов и все топливные танкеры, — стал перечислять Свифт. — Все заводские комплексы уже спущены.

— Каковы прогнозы на два дня?

— На орбите останется чуть меньше семидесяти транспортов.

— Слишком много, я понимаю, что люди работают на пределе, но нужно ускорить процесс.

Адмирал Сирокс склонился над картой, водил по ней пальцем и что-то шептал себе под нос.

— Теперь слушайте диспозицию, — наконец обратился он к вызванным старшим офицерам. — Мы не можем бороться с ними лоб в лоб, потому отведите все суда на противоположную сторону планеты. Перекачайте все топливо на другие танкеры и корабли, мне нужно как можно больше пустых и по большому счету ненужных судов. Своими корпусами они будут закрывать транспорты. Работу не прекращать ни на минуту даже во время боя. Все последующие двигательные отсеки, которые будут оставаться от спускаемых транспортов, направлять в сторону противника, предварительно их осушив так, чтобы при попадании в них лазерного луча они не сдетонировали. Исполняйте. И еще пригласите сюда командиров «флибустьеров» и с десяток лучших пилотов. Вы знаете, о ком я говорю.

15

Сегодня у магистра Мого был тяжелый день. Так иногда случалось: то на стенку лезешь от безделья, то не продохнуть от навалившихся вдруг проблем. Главной проблемой на сегодняшний день было снабжение войск, а именно — отсутствие какого бы то ни было снабжения. Такого еще никогда не было.

Мого потратил много сил и времени, чтобы вычислить проворовавшегося генерала, оставившего флот без недельного запаса ресурсов, распутывая многоходовую комбинацию, разгаданную по счастливой случайности. Он не нашел ничего лучшего, как просто удавить вора собственноручно, поскольку судить его слишком долго и дорого, а так быстро и сердито.

Зазвонил аппарат связи. Горел значок в виде звезды, значит, была установлена дальняя связь, и на нее лучше ответить. Все ближние обращения он сразу же отключал, даже не выясняя, кто звонит и по какому вопросу.

— Клонк, ты уже второй раз звонишь, сколько можно? — возмутился Мого, узнав прошлого собеседника по специфическому звуку шифраторов.

— Я утверждаю, что на моем направлении готовят контрнаступление; по моим расчетам, через три дня они прорвутся ко мне!

— Клонк, я все проверил, — заверил Мого своего коллегу, магистра Клонка. — Уверен, что это всего лишь отвлекающий маневр. Они просто хотят перегруппировать свои силы для более тщательной обороны и потому стараются выиграть время. Если и пойдут в атаку, то не более двух суток.

— Но мне все же необходимо подкрепление...

— Извини, но тебе придется обойтись своими силами. Я не Брюс Всемогущий и не могу создавать корабли из звездной пыли. А теперь повторно извиняюсь, у меня новый вызов, я должен ответить.

Мого переключил канал, оборвав связь с Клонком, и увидел лицо своего бригадного генерала Перио. Генерал сразу перешел к делу и сделал краткий доклад о состоянии дел у звезды Риотол, которое Мого знал досконально от своей недавно нелегально созданной личной службы наблюдения, агенты которой находились на всех подчиненных ему кораблях флота.

В скором будущем он надеялся расширить круг своего влияния далеко за район своего магистрата, но никто не должен был об этом знать, кроме узкого круга лиц. Мого и сам не очень хорошо представлял, зачем ему эта служба, и, не найдя вразумительного ответа, решил, что от скуки.

— Я не ослышался? — взревел магистр Мого, по-новому переживая потери. — Ты потерял крейсер и около тысячи пилотов?!

— Еще полный керашский авианосец, мой господин, и...

— Да хрен с ними, у нас их как грязи. Еще нарекрутируем. Что с силунианцами?

— Они уже уходят, мой гос...

— Что хотят эти, как их там... вспомнил — люди? Эти жалкие варвары?

— Они просят отдать им эту звезду, мой господин, и еще они заявили о нейтралитете.

— Да они совсем обнаглели?! Мы ведем войну за эти чертовы звезды вот уже более шестисот лет, а они только прилетели и... и... Короче, так, что с ними делать, узнаешь позже. Будь на связи и никуда не отлучайся, — под конец пошутил магистр.

— Да, мой господин.

— Эти генералы меня в гроб сведут, — пожаловался самому себе магистр, когда уже погас экран, и, вспомнив что-то, позвал слугу: — Слизнячок, иди сюда...

— Слушаю, мой господин.

— Скажи там, чтоб подготовили мой самый суперскоростной катер «Удалый».

— Слушаюсь, мой господин.

— Поторопись!

Катер «Удалый» — самый быстрый, какой только есть в личном парке магистра Мого. Минимум всяческих удобств, все подчинено скорости. Император не любил нерасторопных, и все это знали. Данное судно было наиновейшей разработкой, поговаривали, что в нем применены технологии Древних.

Которых никто не видел, но достоверно доказано, что они есть или, по крайней мере, были, так как их изображения были найдены на рисунках доисторического каменного периода. Они оставили после себя артефакты, но в очень и очень малых количествах и в очень плохом состоянии, в основном проржавевшие остатки после катастроф и кораблекрушений. И, по общему признанию, большую часть их уже отыскали. Но и то, что удавалось найти, ценилось очень дорого, вплоть до получения в вечное пользование сырьевой планеты.

Сам катер представлял собой огромный катамаран с жилой капсулой между двумя разгонными модулями, которые и обеспечивали нереально большую скорость. Поскольку надежность судна из-за сверхскоростей хромала, то неисправный блок можно было отстрелить еще до катастрофы, и гибели высокопоставленного сановника удастся избежать.

Судно сильно вибрировало, даже зубы стучали, не спасали никакие амортизаторы и подушки на диване. Расстояние, которое обычно занимало неделю пути, сократилось до двух с небольшим суток.

Магистр Мого уже второй час дожидался аудиенции у императора, он очень устал, «Удалый» выжал из него все силы. Спать в нем не было никакой возможности.

Про потери он решил не говорить, а обрисовать обстановку в целом, поскольку никогда не было известно, как отнесется император к дурным вестям. Бывало, что даже гибель флотов он обращал в шутку, а случалось и так, что за потерю какого-то пограничного поста снимал головы старшим магистрам, которых всего сотня во всей Империи. Магистр Мого решил, что все зависит от настроения императора. Он надеялся, что столь долгое ожидание связано с активным времяпровождением Тополо Великого с наложницами, и чем их больше, тем лучше.

Хотя, скорее всего, публичные убийства высоких чинов являются предупреждением остальным, чтоб ничего такого себе не позволяли. А воинские неудачи только предлог для устранения ненужного или опасного придворного начальника.

Подходил к концу четвертый час ожидания, когда его позвали к императору. Мого, соответствуя церемониалу, не доходя до императорского трона пятьдесят шагов, упал на колени, коснувшись лбом подогретого пола, начал произносить речь:

— Да продлятся годы вашей жизни...

— Хватит, ты тратишь мое время, — император не любил этих долгих приветствий и прославлений, которые в большинстве своем являлись притворством. — Зачем ты пришел ко мне?

— Мой повелитель, на краю вашей Империи появились незваные гости, которые заявили права на одну из самых великолепных звезд...

— Сколько их? — не выдержал этих разглагольствований Тополо.

— Чуть больше пятисот миллионов, мой повелитель.

— Их слишком мало для включения в Империю и достаточно для Конфедерации. А открывать из-за них новый фронт невыгодно. Уничтожь их имеющимися там силами.

— Слушаюсь и повинуюсь, мой повелитель!

— Можешь идти, — позволил император.

Выйдя из императорского зала и отерев с лица выступивший крупными каплями пот, магистр Мого позвал своего слугу, у которого уже была готова связь с эскадрой бригадного генерала Перио.

— Сотри их в порошок, Перио, и как можно быстрее. Иначе сам понимаешь... — магистр не договорил, и так все было ясно.

Почему для Империи их было мало, а для Конфедерации в самый раз, Мого не очень хорошо понял, но спрашивать было себе дороже.

16

После окончания космического боя, как только вышли из ступора, все пилоты вместе с техниками, не сговариваясь, направились к своим машинам. Стали исправлять все недостатки, на которые обычно просто не обращали внимания, но в свете произошедших событий приобретших первостепенное значение.

— Как думаешь, война будет? — спросил лейтенант Мальцев, меняя чудивший привод наклона пушек для установки точки дальности фокусировки стрельбы.

— Не знаю, — ответил Керк. — Но не хотелось бы...

— А будет! — чуть ли не радостно добавил Брамс.

— С чего взял?!

— А вот с чего, — капитан вытащил на свет пистолет-пулемет «Кабан». — Теперь мы должны брать его в каждый полет.

— Вот те раз...

— Господин майор, — подбежал один из техников. — Вас вызывает полковник Кроненберг.

— Зачем?

— Не знаю, сказали только, что срочно.

Зачем его вызвали, Керк не знал, не лучше ли отдать приказ по коммуникатору? Но раз вызвали, значит, надо идти. Он еще больше удивился, когда в зале увидел пятерых бывших пиратов со своими помощниками, ныне командиров особых штурмовых отрядов абордажа, под общим названием «Флибустьер» — они сами хотели, чтобы их так называли. Смысл, впрочем, от этого не менялся. Для позывных они оставили свои прежние прозвища: Малыш, Кривой, Лампа, Штык и Каюк. Кроме них, здесь еще были девять пилотов, некоторых из них Керк знал, но в совместных операциях с ними не участвовал. И вот в прошлом самые яростные и непримиримые противники собрались в одном месте.

Взаимное недоверие друг к другу отражалось в обособленности, все сели на противоположных сторонах стола. Чтобы нарушить такое состояние, Керк сел рядом с Малышом, отодвинув от него Штыка. Тем самым раздробив группу бывших пиратов на две половины.

«Все-таки как-то странно», — подумал Керк.

— Майор, вы взяли дурную привычку появляться позже всех, — сделал недовольное лицо адмирал Сирокс.

— Так мне и идти было дальше всех, — не сдавался Силаев.

— Ладно, к делу, — став серьезным, произнес Сирокс. — Для вас, господа «флибустьеры», у меня есть работа, вы будете брать на абордаж вражеское судно. Вы хорошо потренировались на людях, теперь пора послужить им надежной защитой. Только прошу вас, не убивайте там всех, оставьте хотя бы треть экипажа. Пропорционально. У нас нет времени в их технологиях до всего доходить самим. Мы не можем позволить себе повторения ситуации, как на Ио и Европе, когда взорвались заводы, которые старались повторить технологию шердманов. Здесь также присутствуют пилоты, они пойдут с вами, по одному в каждой абордажной команде. Быть может, интуитивно они быстрее найдут пост управления всего корабля. Спрячетесь на одной из лун и во время боя выберете себе ближайшую цель и атакуете. Все ясно?

— Да уж куда яснее, — подытожил Кривой. — Только с чего вы решили, что мы вообще успеем подойти так близко?

— Вы все видели трансляцию боя, там не было ничего похожего на абордаж. Поэтому я думаю, что сработает эффект неожиданности, — увидев, что Кривой еще что-то хочет сказать, добавил: — А теперь пошли вон отсюда, у нас нет времени на препирательства.

Керк пошел в паре с Малышом. Они уже два с лишним часа сидели на поверхности Луны-1, когда Керк увидел среди пятидесяти здоровяков в тяжелой штурмовой броне, которая выдерживала попадание винтовочного выстрела с десяти шагов, двух доходяг в легкой броне, которая сидела на них, как кастрюля на голове у обезьяны. В руках они держали черные чемоданчики.

— А это кто такие? — спросил он у Малыша.

— Умники. Мо и Бен. Они будут взламывать пароли корабля-жертвы.

— Зачем, ведь за пятьсот с лишним лет компьютерные технологии шердманов сильно изменились?

— Конечно, — согласился Малыш. — Но умники считают, что ничего принципиально нового они не изобрели, а просто усовершенствовали старое. И потому надежды есть.

— А ты откуда все это знаешь? — насторожился Керк.

— Поговорил с ними.

— То-то они помятые какие-то.

— Да нет, — засмеялся Малыш. — Я их даже пальцем не трогал. Просто люди они сугубо гражданские, отсюда все эти мятости. Кстати, они тоже, как и мы, в прошлом преступники, нелегальные взломщики компьютерных сетей и программ. И вот сейчас они нужны как воздух.

Прошло полтора дня, приближался час «X». На Керке, как и на всех остальных, была тяжелая черная и герметичная броня. На случай, если обороняющиеся пустят отравляющий газ. В отличие от других в руках он держал легкий пятикилограммовый автомат «УК-50» на сорок патронов в цилиндрическом рожке. Все остальные вооружились тяжелыми «Дрок-20» на шестьдесят четыре патрона в таком же магазине. При этом у всех был двадцатимиллиметровый подствольный безгильзовый гранатомет. У каждого на поясе висело по четыре запасных магазина, три гранаты и патронташ с зарядами к гранатомету. А также любимый всеми «флибустьерами» десантный нож с дополнительным выстрелом в рукоятке.

Среди всего этого отряда выделялся детина двухметрового роста, вооруженный роторным пулеметом неподъемного вида, поскольку обычный автомат казался в его руках нелепой игрушкой. За спиной у него висел короб на несколько тысяч патронов, которые транспортировались по специальной ленте прямо в перезарядный механизм. Из всего дополнительного снаряжения только граната и устрашающего калибра самодельный барабанный револьвер.

Шердманские корабли пришли в движение. Они выстроились в боевой порядок и стали приближаться к планете.

— Ну вот сейчас все начнется, — прокомментировал Малыш и добавил: — Готовность номер один, ребята.

Все тут же заняли свои штатные места, отрегулированные под каждого седока. Дольше всех суетились программисты, не зная, куда деть свои чемоданчики, поскольку стоек, как для автоматов, для них предусмотрено не было.

17

Бригадный генерал Перио только что получил последние инструкции относительно варваров. В глубине души ему было их жаль, где-то совсем глубоко. Может быть, именно поэтому он решил соблюсти многовековую традицию и честно предупредить людей об их участи.

— Связист, вызывай варваров.

— Слушаюсь, мой господин.

Спустя несколько секунд ему ответил адмирал Сирокс:

— Приветствую вас. Я полагаю, вы хотите известить нас о решении вашего командования относительно нас?

— Вы правильно полагаете. Мне приказано уничтожить вас. Было бы лучше, если бы вы просто улетели отсюда, но, как я вижу, это уже невозможно.

— Вы правы, это невозможно. Но мы будем сражаться.

— Что ж, это единственное, что вам остается. Прощайте или до встречи?!

— Не могу пожелать вам удачи...

— Я не обижусь... Ротон, — позвал Перио своего первого помощника после отключения связи. — Начинайте обходной маневр, по завершении выпускайте «ковейхи». Пока начнем с простенького.

Первые двадцать минут движение кораблей проходило нормально, потом стали появляться первые препятствия на пути.

— Ротон, сбейте эти топливные отсеки.

— Но, мой господин, лазеры просто проделают в них дыру, а тратить серьезный боезапас не имеет смысла.

— Не пререкайся.

— Слушаюсь.

Спустя тридцать секунд, понадобившихся на отдачу необходимых распоряжений и разворот пушки, произвели одиночный выстрел, который, как и предсказывал Ротон, просто пробил двигатели, как пустую бочку.

— Детонации нет.

— Сам вижу. На этот раз ты легко отделался, Ротон.

Показались первые корабли землян. Перед ними, в нескольких сотнях километров, быстро вращались вокруг своей оси множество дымовых шашек. Создавая вокруг себя газовое облако, делавшее бесполезным лазерные пушки как с той, так и с другой стороны.

— Неплохо. Стол машины, — скомандовал Перио. — Выпускайте птичек.

— Слушаюсь, мой господин.

Голографический проектор и демонстрационный экран показывали развитие событий. От авиаматок отделились пятьсот истребителей «ковейх», которые понеслись на врага. На расстоянии в тридцать километров по ним ударили лазерные орудия. Тысячи мелких лучей проходили сквозь ряды истребителей, не нанося им существенных повреждений, только двое взорвались, а два десятка сильно поврежденных машин развернулись и полетели назад.

Навстречу надвигающейся лавине из истребителей «ковейх» устремились более трехсот единиц «СУХО-200».

— Ну сейчас наши зададут им жару, — потирая свои руки, произнес Перио.

И действительно, открыв ураганный огонь, обе стороны стали нести первые потери. Шердманы — из-за пробитых «фонарей», машины людей взрывались более часто, из-за более слабого бронирования, поскольку были в полтора раза легче, чем «ковейхи».

— Еще пара-тройка заходов, и от их истребителей ничего не останется, — хохотнул Перио.

— О, да. Вы совершенно правы, мой господин, — в поклоне подтвердил мысль Перио Ротон.

— Что происходит?! — С лица Перио медленно сходила улыбка. — Я тебя спрашиваю!

— Не могу знать, мой господин.

Более легкие «СУХО-200» садились на хвост тяжелых и казавшихся уже неповоротливыми истребителей «ковейх». Догоняя на форсаже своих противников, они расстреливали из шести своих пушек и двух роторных пулеметов сразу четверть всего боекомплекта.

Лишившись в считанные секунды сразу больше сотни бортов, шердманские пилоты, еще не понимая, что происходит, действовали по старинке, разворачивались, но впереди себя никого не обнаруживали; стрелять по машинам противника, которые, как привязанные, на опасной близости летали за их товарищами, они опасались.

Людям только это и нужно было: оседлав свиней, они уже старались попасть в самые слабые места: колпак пилотской кабины и выхлопные сопла двигателей. Самонаводящиеся ракеты вполне поспевали за подраненными «ковейхами» с их тяжелыми противоракетными маневрами, и одна из семи ракет доставала свою жертву. И если отяжелевший «ковейх» не взрывался сразу, его добивали из пушек или догоняла другая ракета.

А со стороны планеты на помощь своим неслись еще четыре сотни «СУХО-200». Они спешили заменить собой машины первой волны, которые уже истратили весь свой боекомплект и просто летали за своим противником, отстреливая последние снаряды, а некоторые были уже абсолютно пустыми.

— Ну что ты стоишь?! — взревел генерал Перио. — Не видишь, что ли, нашим нужна поддержка!

— Слу...

— Давай, давай, еще пятьсот бортов!!!

Ошеломленные «ковейхи» спешили обратно, в таком вертком и непривычном для себя бою они слишком быстро теряли топливо. И даже сейчас их ряды стремительно таяли. Обратно в доки добралась только половина машин, большая часть которых была во вмятинах и с расколотыми колпаками кабин.

Вторая волна, отбиваясь от свежих сил противника и уворачиваясь от заградительного огня зенитной артиллерии, стремились выполнить поставленную перед ними задачу — уничтожить как можно больше зенитных точек по правому борту, на одном из крейсеров, им же закрываясь от зенитной артиллерии других кораблей, впрочем, «ковейхи» служили достаточно хорошей защитой от зениток. Шердманы им в этом помогали: стреляя в машины людей, они попадали в борт своего крейсера.

— Да что они прицепились к этому крейсеру? — недоумевал Перио. — Неужели они хотят его уничтожить своими пукалками?!

В этом заходе «СУХО-200» понесли более серьезные потери — около сотни машин. Но они должны были продержаться еще немного до подхода третьей, самой массовой волны, состоящей из трехсот «СУХО-200» и двух сотен «СУХО-300» — бригад генералов Уникса и Кариоса, которые по такому случаю вели свои подразделения лично.

18

Керк наблюдал за боем в иллюминатор. Он переживал каждую вспышку разрыва. Понесенные серьезные потери в лобовом столкновении окупились сполна. Шердманцы просто не знали, что делать, замялись, дав людям возможность расстреливать себя практически в упор.

— Внимание! — прогремел голос адмирала Сирокса в наушниках. — Ваш выход вместе с третьей волной. У вас полчаса. Пошли!!!

От Луны-1 и Луны-2 быстро удалялись десять жирных точек.

— Внимание, расчетное время касания — одна минута двадцать, — известил всех пилот абордажного судна под названием «Черепашка».

Судно болтало из стороны в сторону. Уцелевшие зенитные точки били по абордажным судам, оставив в покое назойливые истребители, словно чувствуя в них более серьезную опасность. А истребители, воспользовавшись моментом, налегли с утроенной силой, вынудив зенитчиков вновь отвлечься на себя.

— Что творят, а! — восхитился действиями истребителей один из «флибустьеров».

— Еще и не такое будет, — заметил Керк, увидев подходящие к месту схватки машины со знакомой раскраской «СУХО-300».

«Черепашку» тряхнуло и повело боком, одновременно задирая корму вверх. Все почувствовали тошнотворное ощущение невесомости. Но пилот быстро привел все в норму, выровнял полет и уклонился от очередной порции снарядов.

— Пронесло...

— Цепляйся вон в то черное пятно, — посоветовал пилоту Малыш. — Это след от попадания лазерного заряда. Там броня тоньше всего.

— Понял. Расчетное время касания десять секунд. Ох, ты ж, ить!

В это время раздался жуткий взрыв, «Черепашку» сильно завертело. Еле справившись с управлением, пилот пояснил:

— Ракетой шандарахнуло, хорошо еще, не прямое попадание.

— А какое? — спросил кто-то из солдат.

— Касательное, в смысле на тепловую шашку сработала. А нас только тряхнуло. Правда, вертело так, что я, кажется, в штаны наделал.

— Что ж ты так?

— Да расслабился что-то... Касание! — вдруг заорал пилот.

Его предупреждение помогло мало. Керк стукнулся головой о переднюю стойку так, что из глаз искры посыпались. Не теряя времени даром, начали резать сразу два отверстия. Одно с нарочитым шумом и медленно, а другое быстро и тихо.

— Девять «присосались», в том числе и мы, — доложил пилот. — Один сбит. Кажется, вторая группа Кривого.

— Приготовиться! Пошли! — скомандовал Малыш, когда показался свет, идущий из чужого корабля.

Но получилась маленькая заминка. Их уже ждали. Послышались выстрелы и крики, стали падать первые убитые и раненые. В шлем Керка, пролетев все ряды с бойцами, врезалась пуля, вызвав у него новое ощущение провала в бездну.

— Да что же это такое?! — возмутился Керк.

— А...

Эти слова вывели из легкого ступора Малыша. Он сорвал с пояса гранату, выдернул чеку и забросил ее вперед поверх голов своих бойцов. Раздался мощный взрыв, который разметал всех обороняющихся и передние ряды атакующих.

— У нас десять убитых и пятеро раненых, — подсчитал кто-то из бойцов.

— Умники, сюда, быстро!!! — позвал программистов Малыш. — Принимайтесь за работу, ищите свои разъемы, порталы и прочее...

— Атмосфера нормальная, — сказал один из солдат, посмотрев на датчик, и тут же открыл забрало, после чего с силой его захлопнул. — Но дышать этим воздухом я вам не советую. Воняет как, как... я даже не знаю, с чем такую вонь сравнить!

— Все двери закрыты.

— Унесите погибших на судно, — продолжал раздавать распоряжения Малыш. — Раненые остаются прикрывать подходы.

— Группа Косого уничтожена полностью, — стал выдавать информацию связист.

— Не повезло Косому, все его подразделение вместе с ним полегло.

— Группа Каюка уже движется по коридорам, кажется, к двигателям. Остальные, как и мы, сидят взаперти, имеются потери, — добавил связист. — Командование просит, чтобы мы поторопились.

Малыш недобро посмотрел на разговорщика. А потом перевел взгляд на связиста, давая тому понять, чтобы тоже заткнулся.

— Как у нас дела с дверями? — спросил Керк.

— Это к ним...

Все посмотрели на компьютерных взломщиков. Мо и Бен уже никого не слышали и ничего не замечали, кроме незнакомых буковок, циферок и диаграмм, которые быстро сменяли друг друга на экранах мониторов их ноутбуков. Их пальцы быстро бегали по клавиатуре. Между собой они обменивались непонятными фразами и терминами.

То же самое делали еще семь оставшихся в живых групп. Вместе они засоряли систему корабля вирусами, перегружали ее запросами, между тем добывая нужную для себя информацию.

Окружающие стали заметно нервничать, когда вдруг погас свет и вместе с дублирующим освещением открылись двери.

— Всё, — тяжело выдохнул взломщик. По его счастливому лицу текли крупные капли пота. — Все двери открыты и заблокированы, даже в гальюнах. Так что если захотите пи-пи, придется занавеской прикрываться.

— Если серьезно, — заговорил второй. — Мы с остальными группами взяли под контроль пятьдесят процентов систем корабля. Теперь, чтобы закрыть дверь, нажимаете вот эти три значка в такой последовательности, — он показал, в какой именно. — А чтобы открыть — в обратном порядке. Ясно?

— Все запомнили? — спросил Малыш у своих солдат, и когда те утвердительно кивнули головами, сказал: — Отлично. А вы продолжайте дальше.

Мо и Бен и без подсказок опять уткнулись в свои компьютеры, стараясь взять под свой контроль как можно больше систем корабля. Но, по всей видимости, дальше шло не так гладко, как прежде, атакуемые пришли в себя и начали активно сопротивляться. Но это никого уже не интересовало.

— Куда пойдем? — спросил Малыш у Керка, стоя перед выходом. — Направо или налево?

— Я предлагаю двигаться к носу корабля.

— Логично, — согласился Малыш. — Туда и пойдем. Пошли, ребята.

Группа прошла уже метров двести по коридору, когда Керк заметил промелькнувшую тень.

Три «флибустьера» буквально сорвались с места, один из них на ходу активировал гранату и забросил ее в помещение, куда предположительно и спрятался беглец.

Раздался взрыв. Керк уже подумал, что опять увидит картину, подобную той, что была в начале штурма: разбросанные окровавленные тела врагов. К его удивлению, там все оказались целы. Восемнадцать шердманов стояли, прижавшись к стене, некоторые медленно сползали на пол, но большинство почему-то продолжало стоять. Только у одного текла кровь из ушей и носа: вероятнее всего, граната взорвалась рядом с ним. Они побросали оружие, как только увидели закованные в броню, превосходящие силы противника.

Помещение оказалось комнатой отдыха пилотов. Через иллюминатор в двери, закрывающей вход в соседнее помещение, виднелись пять шердманских катеров неизвестного назначения.

— Это шумовая граната, — видя недоуменное лицо Силаева, пояснил один из бойцов.

— Будем брать языка, — сказал Малыш. — А то нам по этим коридорам целую вечность петлять, и время уходит, как песок сквозь пальцы.

— Босс, они меня нервируют своим ростом.

— Ну так посади их, Фишер.

— Всем сесть, сесть, — сказал «флибустьер» на их языке, сопровождая его характерным жестом. — То ли переводчики чего-то намудрили, то ли они еще просто ничего не слышат, — снова пожаловался Фишер, поскольку пленные не садились.

— Постреляй им по ногам, что вы как маленькие.

Раздался хлопок подствольного гранатомета. Взрывом у шердмана оторвало ногу, которая, пролетев три метра, ударилась о стену, оставив там большую кляксу светло-коричневого цвета. На полу метался раненый, дико вопя, пальцами рук стараясь остановить толчками бьющую кровь.

— Фишер, ты дебил, я же не гранатомет имел в виду, — спокойно произнес Малыш, добивая выстрелом в голову раненого шердмана.

— Извини, шеф, я кнопку перепутал.

— Кнопку он перепутал, всем сесть, суки, быстро! Иначе всех поубиваю, твари уродливые! — вдруг без перехода заорал Малыш.

На этот раз шердманы все поняли сразу. Больше уговаривать никого не пришлось. Шердманы сели вдоль стены, как стояли.

— Учись, пока я жив, и потомкам свои знания передай. А теперь, — обратился уже к пленникам Малыш: — Мне нужен только один из вас, кто проведет нас к командному пункту.

— Да здравствует Империя! — крикнул один из шердманов.

— Нет, так не пойдет...

Автоматная очередь наискосок прошлась по телу крикуна, забрызгав рядом лежавших кровью.

— Последний раз спрашиваю, кто поведет?

Ответом была тишина.

— Замечательно, вонючки вы мои. — Пайс хищно оскалился, но никто этого не заметил из-за наглухо закрытой брони.

Малыш перевел на одиночные выстрелы свой «Дрок-20». Подошел к первому в очереди, приставил дуло автомата к его голове и нажал на спуск. Видя, что смерть их товарища не подействовала на остальных, он таким же методом убил еще десятерых. Подходя к одиннадцатому, он решил для себя, что этот будет последним убитым и дальше он перейдет к пыткам. «В конце концов, — напомнил себе Малыш, — нам приказали оставить хотя бы треть экипажа».

— Хорошо, хорошо, — заговорила очередная выбранная Малышом жертва. — Я проведу вас. В конце концов, я всего лишь механик.

— А пилоты этих машин где? — сразу спросил, заподозрив неладное, Керк.

Пленник показал на убитых. Только сейчас все заметили, что среди убитых пятеро были в синих комбинезонах, а все остальные в коричневых. Людей сбило с толку отсутствие знаков различия.

— Тогда где остальные техники, вас здесь слишком мало? — вставил свой вопрос Керк.

— Они участвовали в отражении абордажа.

— Ну и ладно. Фишер, повесь ему на шею гранату, да как тебя зовут?

— Инок Торе.

— Так вот, Инок, — продолжил Малыш, наблюдая за тем, как Фишер надевал на шею шердмана взрывное устройство. — Не вздумай бежать, я просто нажму вот на эту пипочку, и от тебя останутся одни ошметки. Понял? Тогда пошли, Остальных здесь закройте.

Пять минут группа двигалась по коридорам корабля, поворачивая то налево, то направо. Иногда поднимаясь или спускаясь на один ярус.

— Почему нет сопротивления? — задал мучивший его вопрос Керк, его подозрения также питались этим, путаным переходом. — Уж слишком легко мы продвигаемся.

— Абордажных боев не было уже, по меньшей мере, восемьдесят лет, и уж тем более никто не думал, что на это способны низкорослые вар... люди, — ответил Инок. — Конечно, на случай абордажа имеется штатное расписание для команды, но...

— И где она? — поинтересовался Малыш.

— Половину перебили вы. Я имею в виду всех вас.

— Что-то слишком уж мало народу для такого большого корабля, — высказал свои опасения Керк.

— Ну это естественно, — согласился Инок. — Почти все системы автоматизированы и несколько раз продублированы. Все очень надежно, потому экипажа самый минимум.

— Сколько членов команды еще осталось? — спросил шердманского техника Малыш.

— Примерно около пятидесяти, в основном операторы управлением огня и старшие офицеры.

— Прошло двадцать минут из отпущенного нам времени, — вдруг напомнил о себе связист.

Впереди шедшего «флибустьера», убаюканного внешним спокойствием окружающей обстановки, отбросило в сторону двумя мощными выстрелами в грудь. Его сразу же оттащили назад.

— Вот мы и пришли, — прокомментировал Ипок.

Но его уже никто не слышал, шла интенсивная стрельба. Шердманы упорно защищались, это был их последний рубеж обороны.

В ход пошли гранаты, они рвались со страшной силой, сминая живую силу противника, круша стены коридоров. Вдруг от потолка отвалились два квадрата и вслед за ними вывалились два техника в легких бронежилетах и, повиснув вверх ногами, открыли огонь из своих автоматов, скосив сразу пятерых «флибустьеров».

Керк еще не успел ничего понять, а его тело уже действовало. Прыгнув в сторону, он еще в полете передернул затвор своего «УК-50» и, свалившись на спину, стал стрелять в ответ. Легкая броня не спасала защитников корабля, и через несколько секунд ведения интенсивного огня с ними было покончено. Изрешеченное тело шердмана с глухим стуком свалилось на пол.

Дабы закрепить свой успех, Керк с еще двумя солдатами стали простреливать потолок. Стреляли сначала веером, но потом, определив, где находится линия пустот, били только по ней.

Почувствовав неминуемую гибель, еще один защитник выбил проем и, повиснув вниз головой, успел подстрелить еще одного своего врага, пробив из своей бандуры тело «флибустьера» насквозь, а в следующий миг сам поймал два десятка пуль.

Керк взял свою последнюю гранату, выдернул чеку и забросил ее в еще один открывшийся проем, раздался взрыв, который добил последних обороняющихся в вентиляционной шахте. Ударная волна выбросила из воздуховода последнее, уже мертвое, тело врага. Из пробитых пулями в потолке отверстий капала кровь прямо на шлем Керка.

Бой в конце коридора продлился еще двадцать секунд, и вскоре все защитники были убиты.

— О! Майор, — воскликнул солдат, стоявший рядом с Керком. — Да на вас живого места нет! Тринадцать вмятин!

— Это мое счастливое число, — пошутил Керк, пытаясь рукой стереть коричневую кровь со шлема, которая густым ручейком стекала по защитному стеклу, уменьшая и без того небольшой обзор, но только еще больше ухудшил свое состояние.

Двери в командный пункт оказались закрытыми.

— Терминатор, — позвал своего бойца Малыш. — Твой выход на сцену, и, пожалуйста, постарайся там ничего не поломать. Все, что там есть, в дальнейшем нам очень пригодится. А теперь давай, нужно буквально подавить их такой показательной силой.

— Ладно, не впервой.

— Покажи им, сволочам, что не на тех напали!

Двухметровый «флибустьер», присев на колено, направил на дверь свой роторный пулемет. Гильзы от бешено вращающихся стволов пулемета летели во все стороны. Бронебойные пули с калеными сердечниками делали свое дело, некоторые из них рикошетили и крутились по полу, как злобные насекомые в предсмертной агонии, но мало-помалу на двери вырисовывался овал с человеческий рост.

Терминатор перестал стрелять, подошел к овалу и выдавил на пулевые отверстия пасту из тюбика. Поставил детонатор и подорвал. Проем влетел внутрь помещения. По усиленной броне Терминатора зашлепали пистолетные пули из личного оружия шердманских офицеров.

Внутрь полетели последние шумовые гранаты. Следом за ними вошел Керк. Понимая, что сопротивление бесполезно, офицеры побросали свое уже ненужное оружие.

— Кто здесь главный? — спросил он.

— Я, — ответил шердман в самом богато выглядевшем мундире. — Полковник Тире Лод.

И тут же получил удар прикладом в живот от Терминатора, после которого капитан сложился пополам. Керк поблагодарил его кивком головы.

— Ответ неправильный. Кто здесь главный? — повторил вопрос Керк.

— Вы!

— Молодец. Как тебя зовут?

— Капитан Рип Кетл. Первый помощник.

— Слушай мою команду, Рип, разворачивай лазерную пушку на ближайшее судно. Допустим, вот в это, — Керк ткнул пальцем в экран внешнего обзора, показывая, в какое именно судно. — В черное пятно, приготовь торпеды. У вас ведь есть торпеды?

— Есть, — ответил Рип, с ужасом понимая, что ему предстоит сделать.

— Вот и хорошо. Нацель их в то же самое черное пятно. Сделал?

— Да, мо... — запнулся Рип.

— Что «мо»? — не понял Керк.

— Я хотел сказать — мой господин.

— Это обращение мы опустим. Так вот, — продолжал Керк, — как только я скомандую, произведешь залп лазерами, пустишь дымовые шашки, а за ними торпеды. И лучше тебе попасть, иначе я тебя убью. Ты, конечно, можешь решить, что лучше умереть самому, чем выстрелить. А с другой стороны, чем они лучше тебя? — вкрадчиво добавил Керк.

— Связист, можешь передавать адмиралу, что задача выполнена. И передай остальным — пускай больше ничего не трогают, не хватало еще, чтобы в самый ответственный момент двигатели заглохли, — добавил Малыш.

— Огонь!!! — скомандовал Керк.

19

Адмирал Сирокс смотрел на быстро растущие цифры потерь, потери шердманов росли еще быстрее, но от этого было не легче. В бою вертелась уже шестая волна истребителей. Противник приноравливался к новой для себя тактике ведения боя.

Бой велся на двух фронтах. Часть шердманских кораблей зашли с другой стороны от основного удара. Их истребители смогли прорваться через заслон обороняющихся. Они жгли спускающиеся на планету блоки кораблей-трансформеров. Вместе с блоками гибли грузовые челноки, не имевшие никаких средств для своей защиты. Они старались увернуться от трассы снарядов, но от ракет уйти не удавалось.

Только спустя пять минут с приходом дополнительных сил удалось выровнять и переломить ситуацию. «Красные вампиры» и «Синие собаки» в своей неподражаемой манере виртуозного пилотажа прицельным огнем пробивали колпаки кабин, не тратя на это лишних снарядов.

Бой затягивался.

— Господин адмирал! — не сдержавшись, прокричал полковник Свифт, вне себя от счастья. — Абордажные команды выполнили поставленную задачу!

В тот же момент крейсер произвел лазерный залп в бок авиаматке. Корабль начал пятиться назад, разбрасывая вокруг себя дымовые шашки, которые наполнили все прилегающее пространство газом.

Из газового облака выскочили пять больших торпед. Зенитные орудия подбитой, но еще дееспособной авиаматки открыли бешеную стрельбу по быстро приближающимся цилиндрам. Каждый взрыв торпеды на несколько секунд ослеплял зенитчиков, давая возможность другим поближе подобраться к цели. Только две из пяти выпущенных достигли своей цели и одна за другой взорвались практически в одном месте.

Спустя полминуты горящая шердманская авиаматка взорвалась. Поглотив в огне двадцать с лишним истребителей, оказавшихся недостаточно быстрыми, чтобы отлететь на безопасное расстояние. Не считая оставшихся внутри.

Крейсер-беглец старался уйти от неминуемой расправы. Набирая ход, он отстреливал позади себя тепловые и дымовые шашки, стараясь спрятаться за спасительными лунами. Несколько лазерных лучей нагнали его, когда он уже заворачивал за одну из ближайших лун. Мощности лучей, ослабленных газовым облаком, хватило для того, чтобы крейсер потерял ход, его спасла только инерция поступательного движения. Спрятавшись за луной, он остановился, зарядил лазерную пушку и стал ждать возможной погони, собираясь подороже продать свою жизнь.

Бригадный генерал Перио сидел в кресле мрачнее тучи. Все с самого начала пошло не так, как он задумал. Люди дрались отчаянно, ведь им некуда отступать, а он упустил такую мелочь из виду, не учел ее в этой глобальной бойне, которую он собирался здесь учинить. Но били сейчас его, и кто, какие-то беженцы.

Особенно своей меткостью и экстремальным пилотажем выделялись две группы вражеских истребителей, отличающиеся друг от друга окраской фюзеляжа. Они почти не пользовались ракетами, разве что добить какого-нибудь подранка, чтобы не тратить на него свое время.

«И зачем вообще было раскрашивать их в разные цвета? — подумал бригадный генерал. — Варвары, что с них взять».

— Мой господин, — прервал тяжелые раздумья Перио адъютант. — Полковник Тире Лод с крейсера «Макао» передает, что его берут на абордаж.

— Что?! — взвился Перио. — Какой абордаж, что ты несешь!

— Но это так, мой господин.

— Ну так пусть отбивается, я не могу позволить, чтобы какие-то людишки, эти мелкие козявки, взяли штурмом мой крейсер!

— С «Макао» передают, что одна группа из девяти уничтожена.

— Отлично!

— С остальными ведут бой...

Текли долгие минуты ожидания. Перио практически отстранился от командования, переложив все свои обязанности на своего первого помощника. Сейчас его интересовал только крейсер.

Неожиданно развернулась башня лазерного орудия на «Макао» и произвела залп по близстоящей авиаматке.

— Мой господин, на авиаматке «Кайдон» пожар в отсеках с тридцать первого по сорок пятый, — доложил адъютант.

— Уничтожьте этот крейсер, он уже не наш!

Спустя тридцать секунд в борт «Кайдона» врезались две торпеды. Страшный взрыв потряс авиаматку, в погибающем судне еще оставалось сто пятьдесят бортов малой авиации.

Лазерные заряды, пущенные вдогонку за крейсером «Макао», не нанесли ему существенных повреждений, только последний выстрел заставил замолчать его двигатели.

Потерять в бою два корабля от равного по силе противника в лице Силунианской Конфедерации — в этом не было ничего зазорного, но не от варваров.

Битва объективно была проиграна. Это отлично понимал генерал Перио. Большие потери среди истребителей от силунианцев, и сейчас. Многие уже непригодны для использования без серьезного ремонта, но и это было ничто по сравнению с потерей «Макао» и «Кайдона».

Он еще мог бы добиться успеха, если бы не ввязался в драку с конфедератами, от которых также серьезно досталось. И даже в этом случае он обязательно бы победил, если бы вместо вчерашних курсантов летных училищ у него были бы обстрелянные «старички», а в составе флота находились хотя бы пять крейсеров самого высшего десятого класса или один орбитальный бомбардировщик.

Сейчас же он, конечно, может разбить варваров, но ценой потери всего своего и без того поврежденного флота, а этого, он знал точно, ему не простят в любом случае.

«Слишком неподготовленная операция, — размышлял Перио. — С бухты-барахты никто никогда не побеждает, тем более превосходящие силы. Что поделать, это изначально была разведка боем», — оправдывался перед самим собой Перио.

— Мой господин, варвары теснят левый фланг, как прикажете поступить?

— Мы уходим, — чуть слышно сказал Перио.

— Но, мой господин, еще...

— Еще хоть раз скажешь слово поперек, — зашипел Перио, — я сниму тебе голову. Мы отступаем.

— Слушаюсь, мой господин. — Ротон установил общую связь по флоту и скомандовал: — Истребительной авиации вернуться на свои авиаматки. Всем кораблям отход.

20

— Видите, они уходят!

— Вижу, — устало отозвался адмирал Сирокс.

И действительно, истребители шердманов в спешном порядке грузились обратно на авиаматки. Крейсера уже разворачивались, чтобы через несколько минут набрать максимальную скорость и через неделю пути прибыть в порт приписки.

Когда от последнего корабля шердманов и след простыл, адмирал Сирокс спросил:

— Какие потери?

— Четыреста восемьдесят восемь истребителей, — начал докладывать полковник Свифт. — Плюс двенадцать у «Синих собак» и четырнадцать у «Красных вампиров». Семнадцать транспортных челноков, еще неизвестно, какие потери у «флибустьеров», и пятьдесят шесть спускаемых блоков от кораблей-трансформеров.

— Я понял, что еще?

— Работают семьдесят два маяка от катапультных кресел истребителей, их пилоты наверняка живы. Их уже вылавливают бригады спасателей.

— Хоть одна хорошая новость, — выдохнул Элтон Сирокс.

— Ну почему, — не согласился полковник Кроненберг. — Потери противника составляют семьсот двадцать шесть сбитых истребителей, не считая тех, что были в той авиаматке, а я думаю, они там были. И у нас отличное приобретение — целый крейсер!

— Да, конечно...

— Как вы думаете, они скоро придут?

— Ты о чем? — не понял Сирокс. — А-а, ты о шердманах. Думаю, через две недели. Неделю туда, собирают более мощный флот, и неделю обратно к нам. Добивать будут.

— И еще, зачем вы приказали пустые двигательные отсеки направлять в сторону шердманов? — спросил полковник Свифт.

— Кстати, о них. Это на будущее, дня через три, после того как спустите оставшиеся корабли и уляжется суматоха, а еще лучше, начните прямо сейчас по мере возможности, соберите все эти двигательные отсеки и разбросайте их на расстоянии до трех тысяч километров от планеты. По направлению ухода шердманов, предварительно забив их всем мусором, какой только сможете найти. Если не хватит, загружайте блоки породой, которую соберете на лунах. Чтобы, когда они появятся здесь снова, эти отсеки оказались перед ними. Свяжите меня с майором Силаевым.

— Слушаюсь, — связист набрал комбинацию паролей и сказал: — Говорите, господин адмирал.

На экране появилось изображение майора Силаева. Позади него чекисты вязали пленных шердманов, хотя никто из них не выглядел буйным.

— Слушаю вас, господин адмирал.

— Как все прошло?

— Нормально. Из пятисот человек осталось только четыреста тридцать «флибустьеров».

— Сколько топлива на этом судне?

— Сейчас узнаю, — Керк повернулся к одному из пленников, задал вопрос и, получив ответ, заговорил: — Примерно на полтора месяца полета.

— Хорошо. Возвращайтесь и можете отдыхать, вы это заслужили.

— Спасибо.

— Ну вот, полковник, — заговорил снова адмирал, когда погас экран. — Помните случай на Ио и Европе? Я собираюсь использовать взрывную силу этого топлива. Для «Большого Взрыва» в миниатюре.

— Но почему бы просто не положить туда по одной тактической ядерной бомбе? Бум — и все готово.

— Во-первых, в космосе от такой бомбы эффект в десятки раз ниже, чем в условиях планеты. Во-вторых, ядерная бомба просто испарит свою импровизированную «оболочку». И во время взрыва наши датчики «ослепнут» точно, а вот с ихними еще вопрос. Потом их датчики покажут, что в топливных отсеках остатки топлива, и не более того, а не тикающая бомба. И в-третьих, я пока не хочу, чтобы они знали о их существовании. Пусть для них это будет маленьким сюрпризом.

— Но ведь у нас стоят ядерные реакторы, которые они наверняка сосканировали...

— Ну и что? — начал терять терпение Сирокс. — Одно не обязательно предполагает другое. Тем более у нас половина реакторов на нерадиоактивном силиниуме, это должно их сбить с толку.

21

Авральные работы продолжались. Керк уже второй день летал на грузовике, забирал взорванную породу на Луне-1 и Луне-2 и загружал ее в уже ненужные двигательные отсеки кораблей гигантов. А также в пустые баки топливных танкеров. Которые своими корпусами и в дальнейшем должны были прикрывать слабо защищенные авианосцы и крейсера землян. Для погрузочных работ привлекли все возможные транспорты вплоть до пассажирских, все, которые хоть как-то могли таскать в себе или на себе каменный груз.

Стальные скелеты кораблей-трансформеров, оставшихся после спуска модулей, разрезали лазерными лучами и также загрузили в отсеки, кроме тех, что могли пригодиться в обороне в качестве дополнительной защиты корпусов кораблей. Но ими слишком не злоупотребляли, так как они своим весом сильно снижали маневренность защищаемых кораблей.

Порода с Луны-1 разительно отличалась от грунта своей соседки. Отдали предпочтение камням с «первой», имевшим вулканическое происхождение и оттого более твердым и крупным. Такие камни загружались в двигательные отсеки, а более рыхлый песчаник с Луны-2 — в баржи и танкеры.

Корабля, в захвате которого он участвовал, на месте уже не было. Слив с него большую часть топлива на свои нужды, его спрятали, а где, никто не знал. Поговаривали, что его посадили на одну из малых лун одного из газовых гигантов, что очень походило на правду. В конце концов, где его еще можно было спрятать?

Часть топливных отсеков вертелась на орбите Новой Земли, но основная их масса расположилась на удалении до тысячи километров.

Его добровольная обязанность по замене до смерти уставших пилотов грузовиков заканчивалась через два часа. До того как он подрядился на эту необычную для себя работу, сбивал вражеские спутники-шпионы, которые шердманы оставили после себя.

Останавливаться было никак нельзя, все понимали, что шердманы придут вновь. И старались как можно лучше подготовиться к их приходу.

Высокое начальство для поднятия боевого духа своих пилотов решило показать им то, ради чего они борются и отдают свои жизни. Керк был не против. В чем не нуждались пилоты Уника и Кариоса; в отличие от других, они ходили по коридорам возбужденные и веселые. Ведь это первая настоящая стычка, и с каким противником! Мышление этих людей было для Керка непонятно.

Керк смотрел на возникающие и исчезающие леса, моря, реки и озера. Иногда попадались города, построенные из кораблей, на которых и прилетела основная масса людей.

— Смотрите, что это такое? — обращаясь ко всем, спросил Брамс.

Эскадрилья Силаева уменьшилась на треть, и ее доукомплектовали шестью пилотами из других подразделений, которым совсем уж не повезло.

— Это точки противокосмической обороны, а по совместительству и противовоздушной, — ответил всезнайка из новеньких. — По десять возле каждого города. На каждой точке по тридцать тяжелых ракет земля-космос и по сотне земля-воздух. Плюс ко всему передвижные зенитки типа «оса».

— А ты откуда знаешь? — удивился Брамс.

Наконец Керк вспомнил имя этого пилота — лейтенант Лози Крамски.

— Так ведь скучно было во время Перехода, а я в компьютерах немного разбираюсь. Взломал защиту каких-то закрытых файлов и прочитал всю информацию, какая была, — признался Лози.

— И тебя не нашли?! — отвлекся от иллюминатора Хочуков.

— Почему не нашли, нашли! Но единственное, что они могли со мной сделать — это дать мне двадцать суток гауптвахты.

Судно село на наспех приготовленную площадку возле самого города. В компьютерном справочнике он значился как «Лимбург». «Лимбург так Лимбург, ничем не лучше и не хуже любого другого названия», — решил про себя Керк.

Ходить было немного трудно: то ли от волнения и незнакомых запахов близлежащего леса, а может, от повышенной силы гравитации Новой Земли.

Природа на планете была необычной, бросалась в глаза трава, она была разных цветов и оттенков: синяя, обрамленная желтым. Сверху белая, а снизу красная, полосатая — белое с зеленым, но больше все же было привычной для глаза зеленой травы, как на Земле.

Интересны были и деревья: пальмы, похожие на земные, только как будто поставленные одна на другую, образуя два этажа широких листьев с высоким просветом между ними. Над всем лесным массивом возвышались редкие многовековые монстры двухсотметровой высоты. В несколько десятков метров в обхвате, с тремя и более уровнями листьев, как у своих более мелких собратьев.

Повсюду велись строительно-монтажные работы. Спускаемые блоки переделывали под пятиэтажные жилые дома. Отклонившиеся от курса при посадке блоки передвигали на нужное место сразу несколькими тягачами в соответствии с планом будущего города, который составили архитекторы с учетом местности. Часть труб, по которым раньше текла охлаждающая жидкость, перенаправляли под нужды водоснабжения и отопления. Из других труб, большего диаметра, с не столь экологически чистым прошлым, монтировали систему канализации.

Полы и стены монтировали из герметизирующей пены системы жизнеобеспечения самого корабля, заливая ее на решетчатый настил. Высыхая, она образовывала прочную и звуконепроницаемую массу, по которой можно было безбоязненно ходить. А также ставить мебель, которую в будущем сделают из древесины близлежащего леса.

Проблемы с окнами решили только частично, вставив в оконные проемы прозрачный пластик от теперь уже ненужных «сонных» камер. Только несколько сотен тысяч оставили для медицинских нужд.

Все в бывшем корабле имело двойное назначение. Кроме разве что его огромных двигателей.

Керк прибыл в этот город, поскольку здесь работала его жена. Которая еще до Исхода ушла от него из-за его профессии.

Однажды после недельного курса лечения в кессонной камере, в которую он попал после очередного боя с пиратами. Он успел катапультироваться до взрыва своей подбитой машины, но немного неудачно. Осколок пробил фонарь кабины и порвал летный скафандр. Давление быстро падало, и он заработал себе кессонную болезнь.

Но все обошлось, Керк сумел добраться, и его быстренько «откачали». И вот приходит он к себе в квартиру, а там сидит его супруга на стуле, а рядом чемоданы. Керк уже все понял, но все равно спросил:

— Что случилось?

— Я устала переживать каждый раз, когда ты уходишь в рейс, — просто ответила она.

Работа пилота вызывала восторг только у ребятни, но не у взрослых, которые понимали всю опасность подобной службы. Но Керк уже не мог жить без свободного и стремительного полета, без ощущения послушности тяжелой машины, которая через какое-то мгновение может разрядиться ураганом смертоносного огня.

— Извините, — привлек к себе внимание Керк одного из рабочих.

Несколько их десятков стояли и не могли решить, что делать с модулем, упавшим из-за сбоя в программе на своего близнеца.

— Ну и что с ним делать? — спросил один рабочий у другого.

— А я знаю? Может, взорвать?

— Совсем дурак!

— Да нет... просто рассечем его на две половинки зарядами слабой мощности, — и рабочий ребром ладони провел в воздухе воображаемую линию разлома, где бы он взорвал.

— Никаких взрывов, оставим пока все как есть. Разберемся с остальными, а потом будем думать, что делать с ними, — разъяснил всем бригадир.

— А что с этим тогда делать? — Рабочий театрально указал на модули обеими руками.

— Извините, — еще раз извинился Керк, привлекая к себе внимание. — Где здесь тридцать пятая улица, дом двадцать, а то я что-то заблудился...

— Чего?

— Тридцать пятая улица... — начал терять терпение Керк.

— Не имею понятия, парень. Эта вроде бы двадцать восьмая... эй, Тернер, это какая улица?

— Тридцатая!

— Все ясно, — сказал Керк.

Керк только под вечер нашел номер нужного дома. Он шел к ней с легким сердцем, поскольку был уверен, что у нее никого нет. Она ушла незадолго до Исхода и вряд ли успела кого-то найти, тем более во время полета, когда спада.

— Здравствуй, Лилу, — только и смог сказать Керк.

Все заготовленные им речи враз забылись. Хватило встречи взглядов, и они стали остервенело сбрасывать друг с друга одежду, раскидывая ее по всем углам, стараясь найти спальню в маленькой квартирке. Одноместная кровать из бывшего сонного кокона оказалась слишком мала. Сдернув с нее матрас, они повалились на пол.

— Ты все еще майор? — спросила Керка Лилу уже под утро.

Они лежали в кровати, обессиленные после бурной ночи. В открытое окно через противомоскитную сетку врывался легкий прохладный ветерок.

— Да, выше мне не подняться до рождения четвертого ребенка. Снова вступил в силу «демографический» закон.

— А как ты, такой молодой, вообще смог так быстро подняться?

— Что это с тобой? Тебя раньше не интересовала моя служба, — удивился Керк.

— Многое изменилось с тех пор, с некоторых пор мы все в одинаковом положении.

— Что изменилось?

— Многое... Ну так как?

— Я совсем недавно получил капитана как следующий по очередности, после того как погиб звеньевой Деркачев, — начал рассказывать Керк. — Как в одном из боев сбили нашего майора. Меня назначили на майорскую должность, так сказать, исполняющим обязанности... Все шло хорошо, никаких потерь, но потом нам прислали нового майора, и в первом же бою его сбивают. И так три раза — три погибших майора, за шесть месяцев. Командование плюнуло на такое дело, и мне присвоили очередное звание. И тут меня сразу же сбивают. Это тот случай... А ты чем занимаешься?

— Работаю медсестрой, сейчас это нужно больше, чем моя прямая специальность — менеджер по продажам.

— Ну и как?

— Да никак, люди валятся от тяжелой работы, не помогают уже никакие стимуляторы. Мы только колем им нейтрализаторы, чтобы снять самые негативные последствия и вызываем санитаров, которые уносят всех отсыпаться. Они спят по двое суток, и потом все сначала. Тут еще напасть...

— Что такое?

— Люди мрут, насекомые какие-то кусают. Сначала человек частично теряет подвижность, а потом его охватывает паралич и он умирает. Самое ужасное, что глаза двигаются, а сказать ничего не может. Одно хорошо, вакцину должны скоро сделать.

— Да-а, весело тут у вас. А вот мы там... в общем, тоже крутимся как можем.

— Да, чуть не забыла... Если вдруг снова появится шанс меня навестить, то меня здесь не будет.

— То есть?

— Произошла какая-то путаница, и нас перебрасывают в Килокс, там совсем медперсонала почему-то мало оказалось.

— Что ж, учту.

— А твое звание мы будем повышать прямо сейчас, — не дала Лилу ему договорить.

Что ж, Керк был очень даже не против.

До отправки на орбиту оставалось еще четыре часа. Керк увидел на опушке группу солдат, которых интенсивно гонял малорослый сержант.

— Привет, майор, — поздоровался Малыш с приближающимся Керком. — Кажется, для нас целая галактика мала, раз натыкаемся друг на друга.

— А ты что здесь делаешь? Новых абордажиров тренируешь?

— Не совсем.

— В смысле? — не понял Керк.

— Командование решило пока отказаться от наших услуг. Посчитали, что в следующем бою от нас не будет толку.

— Ну это естественно, — согласился Керк. — Шердманы после такой оплеухи подготовятся самым серьезным образом, чтобы не допустить подобного впредь.

— Вот именно, поэтому нас и послали тренировать этих молокососов. — Малыш показал на своих солдат. Некоторым было под пятьдесят.

— Надеюсь за оставшееся время научить их хоть чему-нибудь. Благо дело продвигается быстро, особо тупых нет. Хотя...

Малыш подбежал к солдату и громко спросил его:

— Что у тебя в руках, солдат?

— Автомат!

— А почему ты его держишь, как лопату?! За твою жизнь, если случится бой, я не дам и тухлого яйца...

На орбите обстановка кардинально изменилась. Все топливные отсеки переместили поближе к планете, адмирал Сирокс изменил свое решение, сделав ставку на активные действия шердманов. Половина из них образовала сферу вокруг кораблей, а вторая часть равномерно расположилась в месте предполагаемого прорыва к поверхности.

Мучительно долго тянулось ожидание неизбежного.

22

Лицо, а точнее, цвет кожи магистра Мого постоянно менял свой оттенок от темного, почти черного до светло-коричневого. Такие изменения были вызваны докладом бригадного генерала Перио, вернувшегося из неудачного похода с большими потерями. Слишком большими для опытного генерала, да еще при войне с какими-то варварами.

— Какой мрамор тебе больше нравится? — спокойно спросил магистр Мого после затянувшегося молчания. — Черный? На нем очень красиво смотрятся золотые буквы. Белый?.. Зеленый? Или, может, ты предпочитаешь гранит?

— Позвольте мне исправить ситуацию, мой господин.

— Ее с самого начала надо было делать как надо! — закричал Мого. — Как я обо всем буду докладывать императору! Ну ладно, просто поражение, все-таки превосходящие силы противника, с кем не бывает! Но ведь ты, скотина, целый крейсер просрал!!! И это еще не все, ты срываешь наступление на фронтах, там, где мы уже почти победили! Приказ императора нужно исполнить, — уже спокойно произнес Мого. — Во что бы то ни стало, иначе никому голов не сносить. Никому...

Магистр Мого смотрел на голограмму злополучной планеты, полученную со спутников-шпионов. Маленькие точки грузовых кораблей перемещались с планеты на орбиту и обратно. Большие корабли распадались на сотни маленьких точек, которые устремлялись к поверхности планеты.

Ракурс изображения постоянно менялся, что было вызвано методичным уничтожением передающих зондов. Вскоре изображение исчезло совсем.

Магистр Мого не обратил на это внимания, упершись взглядом в одну точку на стене. Он подсчитывал, сколько и каких кораблей можно снять с линии фронта, чтобы выполнить приказ императора, не осложнив общее положение дел на фронте.

— Эти люди, — нарушил долгое молчание Мого, — уже все высадились?

— Скорее всего да, мой господин.

— У нас нет достаточно сил, придется драться в пропорции один к одному.

— Мой господин, может, просто уничтожить планету? — предложил Перио. Понимая, что сказал величайшую глупость.

— Император не позволит. И потом, таких миров действительно очень мало. Несмотря на продолжающуюся войну, население растет, и скоро потребуются новые жизненные территории. В общем так, поскольку придется добивать их на поверхности, возьмем еще двадцать десантных кораблей с семью миллионами пехоты, этого должно хватить. Да что там хватить, у нас больше просто нет!

Флот, вошедший в систему звезды Риотол, продвигался к планете, к арене будущих битв. Корабли-связисты стали выпускать десятки спутников взамен уничтоженных, для сбора информации. Которая потом будет представлена командованию в виде трехмерной проекции.

Старший офицерский совет во главе с магистром Мого стоял возле демонстрационного стола, над которым все полнее и четче разворачивалась голограмма места будущей битвы.

— Долго еще?

— Уже все готово, мой господин...

Магистр Мого сам повел флот, насчитывающий сто шестьдесят судов, из которых восемьдесят являлись авианосцами.

— Что это? — Магистр Мого показал пальцем на точки, вращающиеся вокруг планеты.

— Двигательные отсеки от их кораблей гигантов, мой господин, — в полупоклоне сообщил Перио.

— Они еще больше, чем я думал. Неудивительно, что им негде жить, — скривился в усмешке Мого. — Они только прилетели, а уже запоганили всю систему. Что же тогда творится в их мире?! Наверное, там так грязно, что даже свет от светила не доходит до их родной планеты.

— Истинно так, мой господин. Они очень нечистоплотны и отвратительны даже с виду.

— Трепаться с ними смысла нет, да и не о чем. Приступай.

— Слушаюсь, мой господин!

Шердманы появились на день позже расчетного времени. На всех судах флота звучала сирена боевой тревоги, экипажи спешили к своим местам. Все прибыли на свои посты очень быстро, экипажи были укомплектованы только на треть. Самый минимум, остальных спустили на планету во избежание ненужных потерь.

— На этот раз нам не отвертеться от лобового столкновения, — прокомментировал ситуацию полковник Кроненберг, глядя на экран.

— Рано или поздно это должно было случиться, — кивнул адмирал.

— Меня беспокоят вот эти суда. — Свифт показал на корабли, по бокам которых выпирали продольные линии, словно наружные ребра жесткости.

— Увеличь их.

Все увидели, что казавшиеся поначалу сплошными линии превращались в кирпичики малых судов.

— Не хочу накаркать, но это десантные боты.

— Это даже хорошо, выпускайте минеров. — На недоуменные взгляды офицеров адмирал ответил: — Сейчас необходимо создать абсолютное впечатление ожесточенной защиты планеты.

Навстречу лавине истребителей «ковейх» устремились пятьдесят «пауков». Сойдясь с противником на максимально близкой дистанции, они резко затормозили, разворачивая минную сеть, сделав свое дело и пропустив вперед себя «СУХО-200», стали уходить обратно.

Истребители «ковейх», увидев перед собой такие крупные цели, рванули вперед, стреляя из пушек, что не нанесло никакого вреда их противнику. «Пауки», сбросившие почти весь свой груз, достаточно легко уходили из-под обстрела.

Шердманы заметили опасность слишком поздно, первая волна истребителей попалась в сотканную «пауками» минную сеть, частые взрывы мин, реагирующих на критическое сближение с ними, уничтожали «ковейхи». На сильно поредевшие ряды противника набросились «СУХО-200». Они стали быстро добивать поврежденные машины.

Шердманские пилоты, изучавшие новую тактику ведения боя только по голограмме двухнедельной давности, прочувствовали ее на себе. Снова, как и две недели назад, более легкие «СУХО-200» садились па хвост тяжелых «ковейхов», расстреливая их двигатели, пока те не взрывались.

«Пауки» делали второй разворот навстречу новой волне шердманских истребителей, давая своим беспрепятственно вернуться на авианосцы для перезарядки.

Первая волна шердманов понесла тяжелые потери. И атакующие, продираясь через новый минный заслон, неся новые потери, стремились отомстить. Несколько «пауков» попали под огонь, сразу потяжелели, и один из них, не желая погибать просто так, направил свою машину на ближайший «ковейх» и взорвался рядом с ним. Отчего тот сильно завертелся и пропустил к себе ракету от подоспевшего на помощь «МИГСа», имевшего еще меньший вес и оттого более маневренного.

Ввязавшись в бой, они одним-единственным залпом освобождались от всего своего боекомплекта, разбивая даже самую прочную броню. И сразу бросались врассыпную, уклоняясь от ответного огня, отстреливая противоракетные тепловые шашки. Заманивая «ковейхи» на губительный огонь зенитных орудий крейсеров и под широко сфокусированные лазерные залпы, которые сбивали все настройки машин, превращая их в легкие мишени.

Третья волна шердманских машин двигалась к планете в сопровождении малых линкоров. Они должны были прикрыть «ковейхи» своим огнем и бортами, чтобы те смогли пробиться к планете и разведать обстановку до основной высадки десанта. Космическая разведка выдала только общую информацию, недостаточную для полноценного планирования операции по высадке.

Продвижению противника активно мешали торпедоносцы «ТКГ-2» совместно с истребителями. «СУХО-200» прикрывали «ТКГ-2», которые несли в себе по две двухступенчатые торпеды-«галилы». Подойдя на дистанцию пуска, все двадцать пять торпедоносцев произвели пуск торпед, которые, быстро набирая скорость и обогнав всю атакующую группировку, стали сближаться с пятью линкорами из десяти, выбранными в качестве жертвы.

«Галилы», в отличие от ракет, имели рваную траекторию полета. В соответствии с заложенной в них программой, они резко смещались в сторону от основной линии движения. Чем меньше топлива оставалось в их внутренностях, тем более непредсказуемым был их полет.

Башенные стрелки зенитных установок переключили все свое внимание на приближающиеся цилиндры, которые дергались из стороны в сторону, открыв по ним ураганную стрельбу. Трассы снарядов скрещивались и расходились, подрывая торпеды одну за другой. Включились вторые ступени торпед «галил», головные части которых с удвоенной скоростью стали сближаться с линкорами.

Теперь стрелки не успевали брать упреждающую поправку и мазали буквально какие-то сантиметры от цели, которая стала в несколько раз меньше и гораздо проворнее. А некоторые, не разобравшись, в чем дело, добивали уже отработанные ступени торпед.

Только один линкор сумел избавиться от надвигающееся угрозы, сбив последнюю торпеду в каких-то ста метрах от своего борта. Остальным повезло меньше. Один корабль по сравнению с другими отделался легким испугом, в его борт попали две торпеды, вызвав только внешние взрывы, сопровождающиеся сильными пожарами в наименее пострадавших отсеках и разгерметизацией в других. Двум линкорам досталось по три «галила», которые повредили их настолько, что те легли в дрейф, лишенные большинства систем управления. Не спасали положение даже дублирующие каналы, которые в большинстве своем также оказались повреждены.

Мощный взрыв потряс пятый линкор. Ему досталось аж шесть торпед, три из которых попали в центр корабля. Он словно нехотя разломился пополам, а потом рванул боекомплект и реактор. Их взрыв разметал линкор, как обертку бумажной хлопушки. Куски его брони, разлетаясь, задевали другие корабли, вызывая на них мелкие пожары, с которыми быстро справлялись спешившие на место аварии пожарные команды. Кроме того, сбивались внешние приборы наведения, выводя из строя оборонительные системы.

«СУХО-200» вклинились в ряды «ковейхов». Уже у самой планеты они успели сжечь семь машин противника, потеряв троих. Один из них, неудачно катапультировавшись, сгорел со своей машиной в атмосфере Новой Земли.

23

Операторы молча наблюдали на экране своих локаторов десятки маленьких точек. Они были обучены управлять всей этой аппаратурой, но то, что они видели, было не учениями, и осознание этого сковывало их движения и мысли. Страх брал свое.

— Смотрите, господин капитан, смотрите, они прорываются! — кричал молодой лейтенант, оператор пуска ракет точки ПВКО.

— Что ты орешь, Кравиц, вижу, я вижу. — У капитана Мохова дергалась щека от сильного перенапряжения. Прикрыв ее рукой, приказал: — Доложи, как положено!

— Есть! Квадрат один — три цели, захвачены! — доложил первый оператор.

— Квадрат два — четыре цели, захвачены, — вторил следующий.

— Квадрат три — тринадцать целей, восемь захвачены! — доложил третий.

— Только пятнадцать из ста пятидесяти! — подвел итог скороговорок операторов ПКО Кравиц. Он уже сам забыл, каково предельное количество стартовых шахт на точке.

— Пуск!!! — не своим голосом закричал Мохов.

Захват пятнадцати целей одним комплексом из десяти, расположенных вокруг города, был большой удачей. Поскольку только пятнадцать ракет могли стартовать одновременно.

— Есть! — Напуганный криком лейтенант Кравиц повернул ключ на «старт» и со всей силы ударил кулаком по красной кнопке пуска ракет. Забыв перед этим поднять пластиковый колпачок, защищающий ее от случайного нажатия.

Все следили за стартом казавшихся в момент пуска немного громоздкими ракет, которые устремлялись вверх, навстречу своим целям. Сейчас от них ничего не зависело, поскольку до следующего старта придется ждать минимум пять минут, пока техники не установят в шахты новые ракеты. И потому никто не замечал жутких криков оператора, произведшего этот пуск.

Кравиц метался по полу все тише и тише, разбрызгивая свою кровь, которая текла из рваной раны, в которой торчали острые осколки злополучного колпачка. Вскоре он вообще потерял сознание из-за вида такого количества крови, причем своей собственной.

— Сменного оператора сюда, — распорядился Мохов. — И уберите этого придурка отсюда! Операторы ПВО, готовность один.

Пуск ракет проводился еще с девяти комплексов, расположенных в окрестностях города Килокс. Сто шестьдесят ракет ушли в небо, десять из них — в свободный полет, на случай, если кто-то увернется от своей персональной «посылки», то его догонит дополнительная ракета ПВО.

С громкими хлопками проходя звуковой барьер, ракеты настигали «ковейхи» в стратосфере, которые в разряженной атмосфере были плохо управляемы. Их обломки яркими метеорами в вечернем небе падали на землю.

Семьдесят шесть истребителей, избежавших участи своих коллег, столкнулись с новой проблемой: по ним стреляли комплексы ПВО. Уйти от таких ракет было значительно легче и труднее одновременно. «Ковейхи» быстро снижались, записывая всю информацию, какую только могли охватить. Время от времени теряя по одной машине, когда их настигали сразу несколько ракет или из укрытия стреляли сразу несколько зенитных точек.

Пролетев, таким образом, над малым материком, уклоняясь от городов, они стали возвращаться на орбиту, где их уже ждал флот прикрытия из пятнадцати линкоров и крейсеров.

На посты противокосмической обороны пришел приказ не тратить боекомплект, пополнять который просто неоткуда.

— Ну вот, на первый раз отбились, — произнес Мохов, вытирая крупные капли пота с лица.

— Установка ракет завершена, — доложил сменный оператор.

— Молодцы, а этого урода Кравица сюда больше не пускать.

24

Все смотрели, как подбитый шердманский корабль сближался с планетой. Добивать его уже было поздно. Экипаж корабль покидал на спасательных шлюпках; думали, что с ними делать: отпустить или сбить. Решили оставить их в живых.

Между тем линкор стал гореть в атмосфере Новой Земли, сжигая своим падением добрый процент кислорода. Он упал в океане, вспышка взрыва превратила царившую ночь в день. Своим падением и взрывом он вызвал пятисотметровую волну цунами, которая через час достигла побережья, смывая все на своем пути на расстоянии двадцать пять километров. Из человеческих жертв оказались два островных поста ПВКО да геологическая разведка в составе десяти человек.

Второй линкор прошел мимо. И его брали на абордаж «флибустьеры», которые по такому случаю срочно прибыли на место прямо с планеты. Акция завершилась быстро, Деморализованная команда и не думала сопротивляться, и «флибустьеры» как тараканы разбегались по захваченному судну.

Сирокс вел офицерское собрание. И огласил список потерь:

— Сорок два «СУХО-200», «паук» и два торпедоносца.

— Это мелочи по сравнению с шердманами, триста двадцать восемь истребителей, три линкора, — зачитал полковник Кроненберг.

— Несмотря на положительный баланс, мы не продержимся и недели, — признался адмирал Сирокс. — Расход боекомплекта пятнадцать процентов с хвостиком.

— Ну и что нам делать? В плен сдаваться — так они пленных не берут. Атаковать — так это стопроцентное самоубийство.

— Атаковать не будем, но принять лобовой бой придется. Если честно, я ожидал его сегодня, но нам пока везет как утопленникам.

— Может, тогда вступить в Силунианскую Конфедерацию? — не то спросил, не то предложил президент Маркос Пероф.

— Они не успеют, когда они сюда прибудут, с нами будет покончено. И потом, вступив в их образование, мы будем вынуждены поставлять им солдат. А это просто оттяжка на несколько десятков лет нашего уничтожения, — разъяснил адмирал Сирокс. — Эта планета нужна в равной степени как силунианам, так и шердманам. Выкачав человеческий ресурс до минимума, они просто придут и скажут: «Ничего личного, ребята, но нам нужна эта земля» и передавят нас, вот и все.

— Но что же нам тогда делать? — заломил руки в драматическом жесте президент и истерично выкрикнул: — Может, раздолбаем шердманскую столичную планету? Превратим ее в обугленный шар!

— Ну тогда нам точно звездец, — усмехнулся полковник Кроненберг. — После такого свинства сюда стянут всю космическую армаду и даже солнце разнесут в клочки.

— Долбать будем, но периферийные миры и подчиненные шердманам расы; я думаю, они за них не очень сильно будут переживать. Господин президент, вызывайте силуниан...

— Но зачем, вы ведь сами сказали...

— Это военная хитрость, передачу перехватят шердманы. Станут торопиться, а следовательно, допускать ошибки. А если повезет, так они еще и друг с другом здесь повоюют.

— Силуниане могут и обидеться, когда узнают, что их обвели вокруг пальца, — высказал свои опасения Свифт. — Как они поведут себя?

— Об этом будем думать потом.

Магистр Мого смотрел на разворачивающийся ход сражения. Эти люди оказались весьма изобретательны. С другой стороны, даже самый последний тушканчик, загнанный в угол, покажет зубы.

Потери росли как снежный ком. Тут еще фактическая гибель двух кораблей. Все это заставило магистра Мого пересмотреть типичную тактику ведения войны. К тому же они всеми способами уклонялись от лобового столкновения флотов.

— Разведчики вернулись, мой господин, — доложил первый помощник.

— Так, генерал, отзывай все свои корабли, будем в соответствии с полученными данными выстраивать новую стратегию.

— Как прикажете, мой господин.

Генерал Перио был не согласен с принятым решением, по его мнению, надо было дожимать противника, не давать ему передышек.

— Я знаю, о чем ты думаешь, но если мы сейчас пустим десант, они его перебьют еще на подходе. Следовательно, нужно прежде всего уничтожить их флот, ликвидировать планетарную систему обороны и спокойно провести высадку. Л вот как все это сделать, мы и будем с тобой сейчас думать.

— Мой господин, — обратился к Перио связист. — Зафиксирована попытка установления дальней связи... связь установлена.

— Конкретнее, кто с кем связался.

— Связь исходит с планеты, абонент — Силунианская Конфедерация, точнее сказать не могу.

— О чем передача? — вмешался Мого.

— Не могу знать, мой господин. Связь хорошо зашифрована.

— Ну так расшифруйте ее!

— На это уйдет несколько часов, мой господин. Система кодировки неизвестна.

— Поторопитесь, от того, о чем идут переговоры, зависит очень многое.

— Продолжать отвод флота? — переспросил Перио.

— Да, продолжай.

25

Спустя два дня шердманские корабли пришли в движение. Флот разделился на две половины. Двадцать десантных транспортов с одной авиаматкой в сопровождении пятидесяти крейсеров и линкоров остановились над малым материком. Недалеко дрейфовало «поле» из двигательных отсеков. Оно было просканировано, но не более того.

Вторая часть флота продвигалась к группировке кораблей противника, которые тоже были закрыты отслужившими свое танкерами и двигателями кораблей-гигантов.

Перед Керком стояла задача как можно дольше держать противника на орбите, или, по крайней мере, уничтожить как можно больше шердманских штурмовиков.

Впереди шли двадцать два торпедных катера «ТКГ-2», за ними «пауки» и позади всех — истребители «СУХО-200». Все они должны были проложить дорогу для «Синих собак», которые и сыграют первую скрипку в намечающейся свалке.

Помня, какая участь постигла три линкора, корабли открыли заградительный огонь по надвигающемуся противнику, который шел широким рассредоточенным фронтом.

Несмотря на все маневры, три торпедных катера и два «паука» сгорели в яркой вспышке взрыва. Еще несколько истребителей, потеряв ориентацию, стали поворачивать обратно.

«Ковейхи» рванули вперед с намерением сбить «ТКГ-2» еще до подхода на оптимальную дистанцию. Им навстречу на форсаже выскочили «пауки», разворачивая минные сети. Вслед за ними произвели пуски торпедные катера. «Галилы» беспрепятственно проскочили мимо «ковейхов», которые старались уклониться от мин, а потому оставили торпеды без внимания.

«СУХО-200» начали наседать на шердманов. Неся большие потери в лобовом столкновении, они наверстывали упущенное в ближнем бою. На этот раз раненых не добивали, намереваясь за их спинами добраться до места назначения, прикрываясь ими от зенитной артиллерии.

Керк спешил, он получил сообщение о том, что «Синие собаки» уже вышли, а проход еще не был готов. Наконец «ковейхи», истратив в скоротечном бою почти весь боезапас, повернули обратно.

Взревев всеми дюзами, крейсер разворачивался, намереваясь защитить своим днищем десантный транспорт от надвигающихся торпед. То же самое делал ближайший линкор. Приказ был отдан, и никто не собирался его оспаривать.

Крейсер, получив семь торпед в борт, стал распадаться на три части. Его собрат по несчастью не успел выполнить разворот, и три «галила» снесли ему главную надстройку, в которой погиб весь командный состав корабля, превращая линкор в бесполезную баржу. Еще пяти крейсерам досталось по одной торпеде, которые не нанесли им столь плачевных последствий, только одному взрывом срезало лазерную пушку главного калибра. Остальные отделались лишь сильными пожарами.

Главной цели «галилы» так и не достигли. Они не смогли пробиться к десантным транспортам.

Как ни спешил Керк, он не успел остановить первую волну штурмовиков шердманов, которые уже скрывались в атмосфере. Он вступил в бой со второй волной. Неповоротливые из-за тяжелых бомб на подвесках, штурмовики «варриор» становились легкой добычей для «СУХО-200». Но только до тех пор, пока с перезарядки не вернулись «ковейхи». Открыв ураганный огонь, они сбили сразу двенадцать своих соперников.

Керк, как коршун, сверху вниз спускался на замешкавшийся «варриор», ловя в перекрестье прицела его колпак. Что-то отвлекло его внимание, и, уходя с линии незавершенной атаки, он прокричал:

— Мальцев! Быстро вправо!

Его подопечный не ответил, но выполнил указание, избежав попадания длинной очереди снарядов, пущенной истребителем.

Сам майор стал снова приноравливаться к ускользающей жертве.

— Командир, верх...

Но поздно. Керк, получив восемь снарядов в крыло, в очередной раз вышел из атаки. Попаданием заклинило две пушки, и он отключил их во избежание внутреннего взрыва снарядов в стволе. И тут «варриор» сам подставился под прицел, и Керк незамедлительно нажал на гашетки. Длинная очередь перечеркнула штурмовик наискосок, и он снова соскочил с прицела.

Пора уже было возвращаться, в дело вступали «Синие собаки», не признающие ракеты в ближнем бою. Они в массовом порядке пустили их на десантные боты, прикрепленные к транспортам. Почти четыреста ракет взрывались частыми вспышками на борту у одного из транспортов, уничтожая или выводя из строя десантные боты.

Керк добивал тот неуклюжий штурмовик, когда сам получил очередь в борт. Развернувшись от попаданий, он стал падать на планету. Его трясло в разряженной атмосфере, истребитель начал гореть, и на высоте в двадцать пять километров Керк катапультировался. «Сухарик» падал еще какое-то время, но взорвался, не достигнув поверхности.

В это время вторая часть эскадры подходила к флоту землян, маневрируя между двигательными отсеками.

— Мы вышли на первую цель, мой господин. Остальные закрыты пустыми баржами.

— Стреляйте, — приказал магистр Мого.

Залп лазерных орудий, произведенный раньше, чем успели раскрыться газовые шашки, поразил крейсер, сняв с него броню и пробив носовую часть насквозь. Пламя вырвалось из сквозных отверстий. Сработали газовые шашки, и подбитый крейсер стал пятиться назад, закрываясь баржей.

— Отлично. Теперь пускайте наши ракетные катера с прикрытием и продолжайте движение.

— Слушаюсь, мой господин.

«Ортезы», сопровождаемые «ковейхами», направились каждый к своей цели. Им наперерез попробовали выдвинуться «пауки», но, потеряв от лазерных выстрелов пятерых, повернули обратно, выпустив наспех несколько минных сетей, которые прошли мимо цели.

Наконец «ортезы» вышли на позицию, производя пуски ракет «ритос», одновременно неся потери от успевших хорошо прицелиться наводчиков ведения лазерного огня. Зенитчики уже вовсю тратили снаряды, закрывая борта своих кораблей от неминуемого подрыва и прославляя всех богов, каких только могли вспомнить, за то, что эти торпеды не имели ничего общего с «галилами» и просто летели по прямой. Они хоть и совершали маневры, говорившие об их управляемости извне, но были все же не такими резвыми, что позволяло их успешно поражать.

Им в этом помогали «СУХО-200» которые, отбиваясь от «ковейхов», догоняли на форсаже ракеты и расстреливали их из пушек. Один пилот, видя, что ракета уже находится в мертвой зоне для зенитчиков, направил свой «СУХО-200» ей навстречу и за секунду до столкновения катапультировался. Машина столкнулась с «ритосом», но кусок от взорвавшегося истребителя разорвал пилота пополам.

Ракеты настигали свои жертвы, несмотря на все их ухищрения в попытках уклониться от быстро летящих посланников смерти. Плотность заградительного огня была так велика, что под зенитные снаряды попадали не только вражеские ракеты и истребители, но и свои, увеличивая список потерь. Шесть крейсеров горели, и два из них вот-вот должны были взорваться, и, предчувствуя это, их в спешном порядке покидала оставшаяся в живых команда.

Корабли стали маневрировать, чтобы не становиться неподвижной мишенью для шердманов. Они вышли из своих импровизированных убежищ, открывая огонь по заранее оговоренным кораблям противника, оговаривая даже место с точностью до метра, куда нужно попасть, вкладывая в залпы всю свою мощь и злость.

Три крейсера и два авианосца шердманов взорвались от попадания сразу семидесяти лазерных лучей. Еще двенадцать оказались сильно поврежденными.

Ответный удар не заставил себя долго ждать, и по спешащим укрыться кораблям прошлись лазерные заряды, вырывая куски брони и отсекая надстройки судов.

26

Стоя на капитанском мостике, адмирал Сирокс наблюдал за боем. То тут, то там взрывались чьи-то истребители.

— Господин адмирал, мы потеряли шесть крейсеров и четыре авианосца, — доложил полковник Свифт и добавил: — Крейсерам «Радон» и «Тевтон» жить осталось минут пять до следующего залпа шердманов.

— Они еще на ходу?

— Да.

— Какая у них накачка контуров?

— Одну секунду. — Полковник запросил нужную информацию. — Сорок процентов.

— Они должны перевести всю энергию на пушки главного калибра и добить или, по крайней мере, сбить главные орудия ближайших крейсеров. Экипаж может начать эвакуацию.

— Есть!

Полковник Кроненберг передал приказ, и через минуту «Радон» и «Тевтон» стали становиться на позицию, чтобы произвести свои последние залпы. От кораблей уже вовсю отлетали маленькие точки спасательных шлюпов.

Последовал почти одновременный залп, и от двух шердманских крейсеров полетели элементы корпуса, у одного взрывом вырвало главное орудие, а у другого появилась глубокая рана в борту.

Ответные выстрелы уничтожили доходяг.

— Господин адмирал, пора подрывать отсеки: еще минута, и противник произведет второй залп.

— Рано. А залп придется пережить, и еще несколько...

— Но чего мы ждем? Еще немного, и нам конец!

Сирокс показал на голограмму. Дрейфующее поле из двигательных отсеков уже на треть скрыло вторую группировку шердманских кораблей над малым материком. Этот космический остров останков кораблей двигался очень медленно, чем сильно нервировал Сирокса. По его прогнозам, он уже должен был скрыть в себе врага.

— Нужно продержаться еще хотя бы час. Накачка?

— Семьдесят пять процентов.

— Начинаем выход.

Крейсер взревел дюзами, поднимаясь вверх. Заискрила проводка от перенапряжения при частых попаданиях в корабль. Посыпались доклады:

— На втором и третьем ярусе пожары...

— Вышли из строя первый, второй и шестой двигатели...

— Защита поврежденного корпуса десять процентов. Начинается утечка...

— Разворачивайте корабль вправо на двадцать градусов с дифферентом вниз на нос пятнадцать градусов, — распорядился Сирокс. — Огонь!

Корабль тяжело разворачивался, подставляя под удар неповрежденный борт судна. Главный калибр произвел выстрел, добивая крейсер с рваной раной борта. Последовал обмен ударами двух флотов, после которых уцелевшие корабли землян снова стали прятаться за топливными баржами. Не у всех это получалось, и они то и дело содрогались от попаданий.

— Потери? — спросил адмирал. Ему было некогда посмотреть на счетчик из-за планирования следующей атаки.

— Наши: девять крейсеров и пять авианосцев, у них — четыре крейсера и три авиаматки. Это без подранков.

— Понятно, — отстраненно ответил Сирокс.

Адмирал сосредоточенно смотрел на голограмму, в которой в реальном времени отображались все происходящие события. Топливные отсеки двигались с часовым запозданием, и почти весь десант уже сгрузился на планету, отстыковывалась последняя группа десантных ботов и направлялась к Новой Земле. Чему активно мешали сильно поредевшие «СУХО-200».

— Они обходят нас по верхней плоскости, там у нас наиболее слабая защита, — напомнил Свифт адмиралу.

— Делать нечего, запускайте последние дымовые шашки, создайте максимальную плотность, — приказал Сирокс, отрывая взгляд от проекции.

Последние дымовые шашки заполняли космическое пространство поляризованным газом. Лазерные залпы шердманских кораблей теряли свою силу в таком облаке, и только искрила проводка кораблей, в которые все же попадали ослабленные выстрелы.

Корабли интенсивно маневрировали, сжигая драгоценное топливо, стараясь хоть немного уклониться от попаданий в слабые места бортов. Такой хоровод продолжался уже сорок минут. Газ стал терять свою плотность, все ощутимее были попадания.

Наконец газ рассеялся, и две эскадры обменялись массированными ударами не только лазерных зарядов, но и ракетными пусками.

— Все двигатели вышли из строя, — прохрипело радио после включения резервного источника питания, восстановившего освещение после сильного попадания. — На восстановление подвижности уйдет примерно шесть часов.

— Пожар на третьем и пятом ярусе, полная разгерметизация четвертого.

— Скачок напряжения в реакторе на пятнадцать процентов.

— Ну так приступайте к борьбе за живучесть судна! Что вы пристали?!

— Не злитесь, они уже все делают, но ждать уже больше нельзя. Потери: двадцать восемь кораблей, половина — просто летающий металлолом.

— Я понимаю...

— Снято противорадиационное поле...

Адмирал снова впился взглядом в голограмму, не обращая внимания на доклады. По ней выходило, что восемьдесят процентов всех вражеских кораблей находятся в зоне поражения двигательных отсеков, превращенных в гигантские мины.

Наконец он отвернулся от нее, посмотрел на всех немного безумными глазами и сказал:

— Отзывай всех, ждать никого не буду. Чтобы через сорок секунд все исчезли. Вернулись в доки, спрятались на планете, плевать; главное, чтобы не было их там и духу. Спрятать орудия под колпаки. А теперь подрывай все к чертовой матери!!!

27

Керк висел на парашюте и смотрел, как, неся большие потери, прорывались сквозь заслон точек ПКО и ПВО шердманские штурмовики «варриор». Дальше им преграждали путь легкие «МИГСы», которые сразу по трое налегали на один штурмовик, расстреливая его из пушек с разных сторон.

На низких высотах вступали в действие спрятанные в лесу зенитные артиллерийские комплексы. Сразу несколько зениток вырисовывали в небе квадрат, заключая внутрь него штурмовик, постепенно сближая стороны фигуры. В конце концов штурмовик загорался и падал, не в силах пройти через стену из снарядов.

Иногда, оставляя дымный след, в небо поднималась ракета ручного комплекса «игла»; не реагируя на тепловые шашки, она взрывалась рядом с соплом. Чаще всего машина тяжелела, досрочно сбрасывала бомбовую загрузку и уходила вверх на орбиту, а иногда падала на землю.

Керк приземлился в лесу, повиснув на ветке, и сразу же услышал голос:

— К нам гости.

— Свои, — отозвался Керк.

— Вижу, иначе уже давно бы ошметки летели, — солдат показал автомат.

— Где ваш командир?

— Там, — солдат неопределенно махнул рукой. — Слезайте, отведу.

Керк пришел в расположение лагеря, находившегося в лесу, который своей густой листвой скрывал всю базу. Здесь были обычные резервисты, в своем недавнем прошлом инженеры, рабочие всевозможных специальностей. Единственные, кто работал по своей специальности, так это медики. Они носили легкую броню, способную выдержать разве что пулю на излете да небольшой осколок. Время от времени попадались бойцы в тяжелой броне, но таких было мало.

— Я майор Свенс Портер, командир двести третьего сводного полка.

— Майор Керк Силаев, командир сто десятого истребительного звена.

— Такой молодой, и уже майор! — удивился Портер, который дослужился до этого чина только в тридцать восемь лет при своих сорока годах.

— Сейчас не об этом, какой у вас приказ?

— Никакого, нам не успели ничего толком объяснить. Связь оборвалась буквально три минуты назад. Вся! Мы ничего не знаем; может быть, вы что-нибудь разъясните.

Керк присел на предложенный стул.

— Я тоже знаю немного, — сказал Керк. — Знаю только одно, с минуты на минуту начнет десантироваться шердманский десант. Их очень много, очень... и они не будут сидеть на месте, у них есть приказ, и они его будут выполнять.

— Что вы предлагаете? — упавшим голосом спросил Портер.

— У вас есть карта? — Когда Портер принес. Керк продолжил, водя пальцем по карте: — Через пять километров начинается поляна, далее течет река, впадающая в бурный поток на западе и отделяющая город от долины в сорок квадратных километров, где, скорее всего, и сядет часть оккупационных войск. Я просто уверен, что садиться будут сюда. Предлагаю там их и встретить. Сколько у вас людей?

— Две тысячи легкой пехоты и триста человек штурмовиков.

— Это те, что в тяжелой броне ходят? — догадался Керк. — Что с техникой?

— Двадцать танков «ТЛ-34» и пятнадцать бронетранспортеров «БТ-2».

— Негусто. — Керк почесал затылок и после некоторого раздумья объявил: — Мое предложение заключается в следующем: развернуться всей бронетехникой и раздолбать их, как Бог черепаху. Настреляем, сколько сможем. Людей оставим здесь, они там ни к чему. Как вам мой план?

— Это все же лучше, чем просто сидеть, и о чем-то подобном нам говорили еще до налета, точные указания должны были поступить позже, — и, после внутренней борьбы с самим собой, Свен Портер произнес: — Хорошо, мы выступаем.

Кромки леса отряд достиг за час с небольшим. Как оказалось, лес располагался на десять метров выше реки и долины, что обеспечивало хороший обзор. Вся бронетехника осталась в лесу, дабы не демаскировать себя раньше времени.

Река оказалась значительно мельче, чем обозначалось на карте. Хорошо это или плохо, Керк не знал. Он надеялся, что у города она будет поглубже и остановит пехоту и технику противника хотя бы там.

28

Капитан Мохов смотрел на экран, где разноцветными точками метались свои и чужие истребители. Он выявлял первоочередные цели и следил за тем, чтобы не сбить своего. При всей сложности аппаратуры, могло случиться и такое.

Экран, поделенный на квадраты, светился разными цветами. Желтый квадрат означал, что цели, находящиеся в нем, контролирует другая точка ПВО. Синий цвет квадратика говорил о том, что данная площадь неба открыта и не контролируется. Таких квадратов было больше всего.

— Стив, сколько у нас осталось «посылок»? — спросил капитан оператора, который заменил придурковатого Кравица.

— Господин капитан, у нас осталось две ракеты ПКО и двадцать ПВО.

— Отлично, сектор три, квадрат двенадцать, групповая цель, — выбрал Мохов, как ему показалось, наиболее перспективную цель. И тут же квадратик на мониторе окрасился в желтый цвет.

— Цели захвачены и распределены.

— Огонь.

В небо навстречу штурмовикам стартовали шесть ракет ПВО, они стали быстро сближаться друг с другом. Штурмовики сделали одновременный противоракетный маневр, стараясь уйти от столкновения.

Но сделать это было не так-то просто, и две ракеты подорвали свои цели. Один взорвался сразу, а второй, сбросив бомбы в чистом поле, пошел наверх.

Остальные четверо сбросили свой боекомплект на станцию связи и соседнюю точку ПВО. Генератор помех как мог отвел удар, но две бомбы все же легли точно в цель, разметав весь комплекс, как карточный домик.

Такое простить ему никак не могли, и зенитная установка, спрятанная в лесу прямо по курсу движения штурмовика, длинным веером снарядов достала-таки «снайпера». По отяжелевшему штурмовику добавила другая зенитка, отчего от него полетели куски ячеистой брони, и спустя две секунды «варриор» взорвался.

Оставшиеся три машины ушли невредимыми.

— А вот и наша смерть пришла, — сказал Стив, указывая на монитор.

— Мать-перемать, да их тут как грязи, — произнес второй оператор.

— Ну чего раскисли? — одернул всех Мохов. — Распределили всех на оставшиеся ракеты. ПКО на крупные цели, ПВО на малые.

Капитан не верил в чудеса, и остановить такую лавину силами оставшихся шести точек ПВО было просто невозможно. На всем экране горели сотни и сотни вражеских меток. Такое не было предусмотрено даже на учениях. Но он собирался сделать все, что только можно. Непонятная злоба требовала крови врага.

— Готово!

— Огонь, — произнес капитан в принципе ненужную команду.

Последние ракеты всех оставшихся постов ушли в небо, преодолевая звуковой барьер. И на этот раз ракеты, как будто понимая всю важность возложенной на них миссии, почти не промахивались, обходя все обманки и максимально поражая свои цели.

— Всем покинуть комплекс! — приказал Мохов по громкоговорителю.

Люди бежали в сторону спасительного леса. До него оставалась какая-то сотня метров, когда на них посыпались бомбы. Они сыпались и сыпались, перепахивая землю, так что доставалось даже сусликоподобным животным, засевшим на пятидесятиметровой глубине.

Пилоты штурмовиков мстили за свои страшные потери и сбрасывали бомбы, нарушая все приказы, на виновников этих потерь и на уже пустые комплексы ПВКО. Бомбы, которые должны были уничтожать сейчас более серьезного и опасного противника.

Передвижные зенитные установки, оставленные на какое-то время без внимания, воспользовались случаем и стали быстро менять место дислокации. Взревев своими двигателями, они, не разбирая дороги, уносили свои ноги. И через минуту по месту, откуда они только что ушли, штурмовики, зайдя на второй заход, нанесли ракетно-бомбовый удар.

Никто так и не успел добежать до леса, превратившись в удобрение сомнительного качества в перепаханной бомбами земле.

29

Со стороны города слышались сильные взрывы. Казалось, что там бьют по наковальням огромные молоты.

Керк принял командование на себя. Майор Свен Портер сдал свои полномочия добровольно. В отличие от Керка, он никогда не воевал, и принятие важных решений, ставивших под угрозу жизни других людей, давались ему с трудом.

Как узнал Керк, вокруг каждого города располагался стотысячный контингент войск, но никак не могли установить оборвавшуюся связь для координации действий. И потому каждое подразделение действовало самостоятельно.

Работала только ближняя связь радиусом в три километра от мобильного штаба.

По такой связи запеленговали самоходную зенитную установку, которая прибыла в расположение небольшого отряда. По ранее проложенной танками дороге двигалась машина на гусеничном шасси. Впереди находилась кабина на восемь человек, а сзади стояла сама установка: четырехствольное зенитное орудие с картриджами для снарядов и комплекс ракет «игла» на десять пусков. Она остановилась у самой кромки леса, и из нее выскочил офицер.

— Я лейтенант Мазур Люктинг, командир самоходной зенитной установки «ЗТУ-500». Кто тут главный?

— Я, — Керк подошел к лейтенанту. — Вы говорили со мной.

— Понял, господин майор.

— Прямо сейчас пойдет десант, вы будете мне очень нужны. Сколько у вас осталось в боекомплекте?

— Восемьдесят тысяч к пушкам и пять «игл». По каким целям будем бить? — поинтересовался Мазур.

— Прямо по живой силе противника. Так что в темпе разворачивайте стволы параллельно земле. — Керк посмотрел на небо и сказал: — Они уже на подлете. У вас минута.

И действительно, в небе не было свободного места, все пространство занимали истребители, штурмовики и десантные боты шердманов.

— Уложимся!

Штурмовики снизились и теперь шли на бреющем полете. Видимо, пилотам что-то не понравилось, и они начали бомбить кромку леса на противоположной стороне поляны, приближаясь по кругу к месту засады.

Керк как-то упустил такое развитие событий из виду и уже готовился дать команду на отход, когда из-за горизонта выскочило сводное соединение из «СУХО-200» и «МИГСов», которые не дали штурмовикам завершить начатое. «Я всего лишь пилот, а не сухопутный стратег, — оправдывался Керк. — Вполне естественно, что я не могу всего предусмотреть!»

Завязался воздушный бой. Не обращая на него внимания, на поляну садились десантные боты, только их башенные пулеметы время от времени стреляли по вышедшему на секунду из общей кучи противнику. Скоро их насчитали двести восемьдесят штук.

— Тяжелая артиллерия, к бою! — скомандовал Керк по внутренней связи.

— Есть, — козырнул Люктинг.

На открытое место для лучшего обзора ближних целей выехала вся стреляющая техника. Растянувшись в цепь длиной в один километр, встали танки, двухбашенные бронетранспортеры, а в центре «ЗТУ-500». И без команды открыли стрельбу.

Все первые выстрелы не нанесли противнику никакого вреда, поскольку были пристрелочными, хотя, по идее, должны были стрелять без промаха. Но, по всей видимости, сказывалось волнение наводчиков.

Последующие выстрелы оказались точнее, стали гореть первые боты. Башенные пулеметы БТРов открыли бешеную стрельбу, земля фонтанами взрывалась возле шердманских кораблей, преследуя разбегающийся десант. Солидно били танковые пушки, пробивая броню судов коммулятивными снарядами, выжигая их внутренности. Особенно чисто работали зенитчики; насобачившись бить по вертким истребителям, они стреляли без промаха. Особенно не повезло тем, чьи суда приземлились сходными трапами в сторону людей. Шердманские десантники не успевали даже сбежать по сходням, снаряды от «ЗТУ-500» валили их прямо в трюме корабля, превращая тела солдат в кровавую кашу.

«Замечательно!» — подумал Керк.

Опомнившись, открыли стрельбу башенные пулеметы десантных транспортов шердманов, не нанося вреда бронированным корпусам техники.

Из чрева нескольких десантных ботов выползали тяжелые танки. Они с ходу разворачивались и открывали стрельбу по нападающим, с первого раза поразив два танка, так что от них остались только две развороченные груды железа.

Началась перестрелка тяжелой бронетехники. Керк видел, что долго им не продержаться. Шердманские танкисты точно определили самые опасные цели и выбивали их одну за другой.

Вот уже пятый танк «ТЛ-34» свалился с обрыва, а один «БТ-2» подлетел вверх на пять метров и, описав дугу, свалился на своего собрата, сгорев с ним в сдвоенном взрыве.

— Отходим! Отходим! — кричал Керк в микрофон общей связи.

— Ясно...

Словно нехотя техника развернулась и, валя деревья, двинулась в лес.

— А это что за хрень? — произнес майор Свен Портер, указав на небо.

— Скорее всего, подорвали двигатели, — ответил Керк.

С неба, насколько хватало взгляда, падали метеориты, оставляя за собой черные хвосты. Мелкие сгорали еще в верхних слоях атмосферы, большие глыбы, падая на землю, производили страшный грохот.

Вся оставшаяся бронетехника неслась обратно, оставив гореть у обрыва еще два танка. Самоходная зенитка, которая быстрее всех израсходовала свой боезапас из своих четырех стволов, прямо на ходу произвела пуск последних ракет. Пять «игл», сделав горку и развернувшись вслед за транспортом, подорвались рядом с ним. Двигатели сразу заглохли, и десантный бот со всего маху врезался в землю. Раздался сильный взрыв.

— Круто! — воскликнул водитель, посмотрев в зеркало заднего вида.

— Не иначе, как танк вез, — сказал Мазур. — Уж больно тяжело упал.

— Скорее всего.

— А что это у вас за чемоданчик в руках? — снова спросил водитель по имени Бивис у Керка.

— Этот чемоданчик показывает, что происходит на недавнем поле боя. Я там маяк оставил.

— И что показывает? — никак не унимался Бивис.

— А то, что из трехсот десяти транспортов поднялись только двести пятьдесят два, остальные горят. Десанта настреляли до черта. Еще три танка не шевелятся. Ч-черт! За нами пехота гонится.

Увидев, что прямая угроза миновала, шердманы стали преследовать своих обидчиков. Десантники легко взбирались на крутой песчаный берег реки, который для человека казался непреодолимым.

— Двести третья, отвечайте, двести третья... — раздался голос из рации дальней связи сквозь хрип помех. — Ответьте...

— Это двести третья, говорит майор Портер, — ответил Керк за Свена. — Какой приказ?

— Говорит генерал Кейдж, ваша задача сдержать противника на вашем направлении во что бы то ни стало!

— У меня всего две тысячи плохо обученных человек против четырех тысяч с лишним отборного коммандос шердманов, которые, к тому же, нам уже в затылок дышат, — попробовал возразить Керк, посмотрев на экран.

Преследователи двигались быстрее, чем рассчитывал Керк. Они бежали широкими и длинными шагами, казавшимися Керку для них несвойственными.

— Делайте, что хотите, но сдержите их, мать вашу! — безапелляционно заявил генерал и чуть мягче добавил: — Вы и другие части прикрываете эвакуацию гражданского населения в глубь континента, а это почти девятьсот тысяч человек. Они все идут в горы. Нам нужно хотя бы два дня. Портер, сделаешь все как надо, полковником будешь, я тебе это обещаю!

— Задача ясна, конец связи. — Керк оборвал связь раньше генерала.

Через десять минут укороченная колонна бронетехники прибыла в лагерь. Сразу же началась суета, механики перезаряжали опустевшие картриджи из-под снарядов и патронные короба для пулеметов у танков и бронетранспортеров. Только зенитная установка стояла в стороне, к ней боекомплекта, кроме «игл», не нашлось.

— Капитан... как его. Командира штурмовиков как зовут? — спросил Керк у Портера.

— Рамирес.

— Капитан Рамирес!

— Не надо так кричать, здесь я.

— Капитан, нужно заминировать все подходы к базе и саму базу.

— Уже сделали.

— Хорошо. Тогда откомандируй мне двадцать своих солдат. Каждый из них возьмет под свое командование по роте этих доходяг. Иначе такую толпу быстро перебьют, а так хоть какие-то шансы будут.

Базу оставили как неперспективную с точки зрения обороны. Ее не закрывало ничего, кроме леса да небольшого овражка, а потому всех могли окружить и перебить в считанные часы, если не минуты.

На военном совете решили отойти на несколько километров и подготовиться более тщательно. Армия Керка разделилась на две части, одна из которых должна была расположиться за оврагом и ждать противника там, другая половина двигалась к «Зеленым Холмам»; собственно, это были даже не холмы, а каменные уступы, образовавшиеся из-за тектонических сдвигов плит. Зеленый цвет объяснялся окислением меди, которой была богата эта вылезшая из земли порода.

Дальше опять шел лес, через который к горам двигались жители злополучного города. Они преодолели только половину пути, и требовалось еще немного времени, чтобы они могли спрятаться в горах. Ведь большинство из них двигались пешком.

Вечерело, в небе стал отчетливее заметен продолжающийся метеоритный дождь. Первая тысяча человек выбирали себе лучшие позиции для засады. Оставшиеся бронетранспортеры все еще ездили туда-сюда, перевозя в своих чревах и на броне пехоту на второй рубеж. Солдаты были угрюмы, даже несмотря на удачную операцию по срыву десантирования.

— Надеюсь, этот овраг задержит их, — сказал лейтенант Прорвиц, выполняющий роль заместителя Керка.

— Задерживать должен не он, а мы, — ответил Керк.

— Ну тогда, может, они не будут лезть ночью.

— Вот именно ночью они и полезут.

— Почему? — не понял Прорвиц.

— Потому что сволочи, — влез в разговор старших по званию сержант Мэл Валкес, свалившись сверху на свое начальство в импровизированный окоп, сделанный природой и улучшенный людьми.

— Мэл, по тебе гауптвахта плачет. Как люди? — спросил Керк, отряхиваясь от пыли, которую смахнул на свое начальство сержант.

— Все нормально, все попрятались. Растянулись на два километра. Так что зададим им жару, будьте спокойны.

— Что с техникой? — не унимался Керк.

— Пять танков окопаны, только башни торчат. Остальные десять на вторую линию двинули. Все как приказано, господин майор.

— Так почему ночью? — донимался лейтенант.

— Существа они дневные, но в темноте видят все же лучше нас.

— А вы откуда знаете? — удивленно спросил сержант Валкес.

— Знакомый шердман рассказал. — Предвидя новые вопросы, Керк пояснил: — После штурма с пленным парой слов перекинулись, вот тогда и узнал.

— Так, значит, это вы...

Договорить Прорвиц не успел, в километре от позиций грохнул взрыв мины-ловушки.

— Ну вот, господа, к нам гости. Все по местам.

— Хорошо хоть, людей успели перевезти, — сказал лейтенант, показывая на последний бронетранспортер, проезжающий по самодельному мосту. Вскоре к нему подбежали десять солдат и, покраснев от натуги, свалили мост в овраг.

30

Все шло как нельзя лучше. Оборона людей час от часу все слабела и слабела. Дерзкие вылазки добавляли много хлопот, но все же они не мешали продвижению флота.

Особенно серьезно пострадала охрана десантных транспортов, но, к счастью, сами десантные корабли остались целы.

Атака началась раньше запланированного. Вскоре после перехвата сеанса связи людей с Силунианской Конфедерацией. Разговор шел об условиях вступления в союз.

Люди настаивали на немедленной военной помощи со стороны силуниан. Обязавшись в случае успеха поставить в силунианскую армию до ста миллионов солдат. Намекнув при этом, что чем быстрее те прибудут, тем больше солдат встанет в ряды нового союзника. И тем меньше им придется потратиться на восстановление экономического потенциала, который будет в ближайшее время разрушен в результате боевых действий.

Силуниане сообщили, что флот подойдет через несколько дней. А спустя еще день прибудет полномочный представитель Конфедерации, с которым они и обсудят все условия вступления людей в союз.

Спустя день пришло подтверждение от генерального штаба — группировка в тридцать пять кораблей направилась в сторону системы звезды Риотол.

Магистру Мого пришлось действовать экспромтом: операцию, рассчитанную на неделю, пересмотрели в сторону сокращения сроков. Потери при этом вырастут на порядок, но приказ императора будет выполнен. А это главное.

— Видишь, как нужно действовать, — говорил магистр Мого генералу. — Еще два часа, и с ними будет покончено.

— Да, мой господин.

«Вот только за потерю уже двадцати кораблей тебя не похвалят, — про себя произнес Перио и мстительно добавил: — Гад!».

— Меня только беспокоят вот эти громадины, — магистр указал на дрейфующие двигатели.

— Не стоит беспокоиться, мой господин, — стал заверять Перио. — Как показывают сканеры — они пусты. По крайней мере, ничего, кроме остатков топлива, там нет. Я еще в прошлом походе в этом убедился, пробив один из них насквозь.

— Ну и ладно. Хотя... пробейте один.

— Как прикажете, мой господин, — не стал спорить Перио, зная результат. И лично отдал приказ: — Пост «один», одиночный выстрел, цель на четыре часа, удаление ноль восемь. Огонь!

Через десять секунд лазер пробил край указанной цели. И ничего.

Перио вопросительно посмотрел на Мого.

— Ладно...

Мого продолжил наблюдение за боем. Все шло по накатанной, противник ожесточенно огрызается, но время его уже сочтено. Потом еще несколько дней работы на планете. Разрушить уже построенные города, перебить население, а если не удастся, то довести его до состояния диких племен.

— Мой господин, — прервал размышления магистра Мого оператор связи. — Десант передает, что они несут большие потери.

— Ничего не поделаешь, это война.

— Разведка докладывает, — продолжил оператор, — что население, оставив город, уходит в сторону гор.

— Пускай десант организовывает преследование, не бегать же за ними по горам. Сейчас отработают бомбардировщики, а они потом пускай все зачистят.

— Мой господин, бомбардировщики пошли, — произнес генерал Перио.

На экране в увеличенном виде показались «вайсеры», тяжелые широкие бомбардировщики. Они в количестве ста пятидесяти штук величественно — из-за своей неповоротливости — приближались к планете. В атмосфере они станут еще более уязвимыми, но, как передала разведка, все посты ПКО и ПВО уничтожены. Единственным препятствием могут стать вражеские истребители, но о них должны были позаботиться «ковейхи».

— Что это? — Магистр показал на экран.

— Простите, мой господин, я не понимаю.

— Что происходит, куда исчезли истребители противника?

«Действительно, что-то тут не так...»

— Может быть, они бегут, не выдержав нашего напора, мой господин?

— Слишком просто.

Магистр Мого смотрел на экран и никак не мог отделаться от ощущения если не катастрофы, то очень большой опасности. Он никак не мог понять, от чего именно исходит угроза, которая давила на него со всех сторон. Ощущение близкой беды сжимало его, не давая свободно вздохнуть.

Наконец он понял, что именно представляет опасность, его пробил озноб, после чего ему стало жарко так, что выступили крупные капли пота. Чтобы проверить свою догадку, он хриплым от напряжения голосом приказал:

— Сбей ближайший отсек!

— Но, мо...

— Сбей, тварь, иначе я твою башку оторву! Только на этот раз бейте в центр!

— Слушаюсь, мой господин! Пост «два», цель на восемь часов, удаление один. Огонь! — скороговоркой произнес Перио.

Башня с лазерной пушкой развернулась на нужный угол, повинуясь командам операторов, и произвела выстрел.

Никто ничего не понял. Вместо одиночного взрыва намеченной цели взорвались все двигательные отсеки. Вспышка света на миг ослепила всех, кто наблюдал это явление, и через считанные секунды о борт корабля тяжелыми ударами стали биться глыбы камней. А одна тяжелая стальная балка пробила корпус флагмана ярусом ниже.

— Охренеть...

— Да уж...

Картина, разворачивающаяся перед всеми, была впечатляющей и ужасающей одновременно. Камни врезались в борта кораблей, особенно большие валуны пробивали ослабленные ранее лазерами корпуса, места пробоин отмечались огненными пузырями.

Повсюду виднелись вспышки взрывов. Кажется, что ни один корабль не избежал столкновения. Вскоре все заметили судно, нелепо разворачивающееся вокруг своей оси с сильным дифферентом.

Оказалось, что крейсер находился слишком близко от источника взрыва и получил львиную долю «шрапнели». Его сильно смятый бок говорил всем, что жить ему оставалось считанные минуты. И в подтверждение этого его покидал экипаж. Взрыв энергоблока разметал судно на маленькие кусочки, гравитационная волна пробежалась по всему флоту, вызывая новые сбои в программах компьютерных систем.

Даже противник получил свою долю камней. Глыбы пролетали мимо барж и танкеров, которые во время боя сместились в сторону, открывая корабли людей. Перед самым взрывом они постарались сманеврировать и закрыться от камней, кто за баржей, кто своим днищем. Помогало мало.

Стали поступать первые донесения, компьютер обрабатывал их и выдавал полученный результат в цифрах. Бригадный генерал Перио стал считывать информацию для магистра, который, закрыв глаза, безвольно сидел в своем кресле.

— Незначительные пожары и разгерметизации отсеков на семидесяти процентах кораблей.

— Пожары меня не интересуют, что с орудиями? — не открывая глаз, спросил Мого.

— Двадцать два процента разной степени классности полностью уничтожены, еще пятнадцать требуют ремонта, желательно в доках.

Магистр Мого глухо простонал. Таких потерь он даже представить не мог.

— Короче, сорок процентов орудий — просто хлам. Что еще?

— Бомбардировщики, мой господин...

— Что с ними?

— Они не дошли до планеты; кроме того, мой господин, потеряны еще почти две сотни истребителей.

— И это, конечно, еще не все?..

— Э-э... Четыре корабля легли в дрейф, у них сильно повреждены маршевые двигатели, и в случае отхода они останутся здесь, мой гос..

— Никакого отхода не будет. Это исключено, — Мого встал с кресла. — Если мы вернемся, то станем стопроцентными трупами, и тогда уже мне придется выбирать цвет мрамора для своего надгробия. Что еще?

— По прогнозу компьютера, в течение ближайших двух суток плотность камней на орбите не позволит проводить боевые действия.

— А хорошие новости у тебя есть?

— Э-э... Это как посмотреть, мой господин.

— Ну?

— Весь десант спущен без проблем, он уже ведет активные боевые действия, фактически под нашим контролем уже один город.

— М-да... — протянул Мого. — Отзывай корабли, будем ремонтироваться.

31

Керк смотрел вперед и не верил своим глазам. Деревья сгибались в трех частях и передвигались в сторону. При этом шевелились кроны деревьев, создавая абсолютное впечатление их передвижения. Майор встряхнул головой, но наваждение не прошло. Повернувшись к лейтенанту, тихо произнес:

— Роберт, у меня, кажется, глюки начались, деревья ходят...

Прорвиц осторожно повернулся в сторону майора, потом посмотрел в лес.

— Фу-у, ну вы меня напугали. Это кезакефалы.

— Кеза... чего? — не понял Керк.

— Кезакефалы какие-то, я сильно не интересовался. Местные травоядные животные, они под пятнадцать метров высотой, толстые ноги, жрут листву с макушек деревьев.

— И людей не боятся?! — удивился Керк.

— А чего им нас бояться, мы им пока ничего плохого не сделали, но после сегодняшней ночи, я думаю, они пересмотрят свое отношение к нам.

— Эт-т-точно. Ладно, продолжай наблюдение.

Керк даже не понял, откуда начали стрелять. В свой прибор ночного видения он никого не заметил. Просто один солдат закурил в укрытии, а когда он это заметил и хотел сделать тому нагоняй, вот тут все и началось.

Любителя покурить убило первым. Было хорошо видно, как раскаленный окурок описал дугу и упал, рассыпавшись на сотни маленьких искорок. Наверное, стреляли с дерева, иначе в него в импровизированном окопе было бы просто не попасть.

Стрельбу открыли сразу из всех видов стрелкового оружия. Застучали крупнокалиберные пулеметы «сико», снятые с танков. Широким веером били автоматы перепуганных солдат, кто-то даже подорвался на собственной гранате, перепутав кнопки на автомате и активировав подствольный гранатомет, как Фишер. С той лишь разницей, что этот кто-то угробил себя, а не оторвал ногу противнику, что сейчас было бы лучше.

Позади стреляли снайперы из своих винтовок «цикада», больше похожих на противотанковые ружья. Позже всех в перестрелку вступили пять танков, озаряя местность вспышками разрывных снарядов. В небо взлетели осветительные ракеты, спускаясь на своих маленьких парашютах, они озаряли местность дрожащим светом, разбивая и без того зыбкую картину реальности.

Керк снял «ночник» из-за сильной яркости медленно спускающихся осветительных шашек. Только теперь он увидел неясные силуэты солдат. Почему на них не реагировали ночные приборы, времени разбираться не было.

— Снять очки, — кричал Керк по внутренней связи, — всем снять очки!

Керк подхватил свой автомат и, прицелившись в ближайшего шердмана, нажал на спуск. Длинная очередь полосовала жертву, пули высекали искры из бронежилета десантника, рикошетя в сторону. Попадания не нанесли ему вреда, он просто остановился, даже не пытаясь спрятаться, будто знал, что пули ничего ему не сделают.

— Связист, связист! — позвал Керк и, когда связист прибежал, приказал: — Вызывай штаб... вызвал? Давай трубку.

— Говорите, это генерал Кейдж...

— Говорит майор Си... Портер, нам необходима огневая поддержка, как поняли, прием...

— Вас понял, но пока ничего нет, все заняты в операциях, не у вас одних сейчас прорыв.

— Да мне насрать, генерал! Мы сейчас ближе всего к отходящим в горы людям. Если они прорвутся через нас, всем конец. Короче, квадрат 17-56, южная полоса леса относительно оврага. Обеспечьте огневую поддержку!

Частью сознания Керк отметил, что теперь стрельба ведется более организованно и уже никто не стреляет «в белый свет, как в копеечку».

— Майор, у меня две новости: одна хорошая, другая плохая, — прокричал лейтенант Прорвиц, меняя опустевший магазин. Рядом взлетели земляные фонтанчики. — С какой начать?

— Тебе делать не хрен, как дурью маяться?! — огрызнулся Керк, сваливаясь обратно в окоп, расстреляв последние патроны. — Давай с хорошей.

— Они довольно большие, и в них легко попасть.

Прорвиц одновременно с Керком выглянули из укрытия и открыли стрельбу из своих армейских «Дрок-80» с пятикратным оптическим прицелом. Отмечая, что шердманы подобрались еще ближе, а на правом фланге замолчал один танк. Маленький огонек на его корпусе все рос и рос, и вскоре «тридцать четвертый» взорвался праздничным фейерверком.

В небо полетели новые осветительные ракеты.

Отстрелявшись, они снова залегли в окопе, меняя по второму разу магазин с патронами.

— А какая плохая? — спросил Керк, будто разговор не прекращался.

— Их бронежилеты непробиваемы для наших автоматов.

— Это я и так знаю!

Они снова стали стрелять по все упорнее наступающему противнику. Шердманские десантники уже были возле самого оврага. Скоро они возьмут его штурмом, и тогда дело дойдет до рукопашной. Чего ни в коем случае нельзя было допустить.

Керк расстреливал уже второй рожок с патронами, когда случайно попал десантнику под шлем, отчего тот раскинул руки и упал, после этого уже не шевелился.

Цепочка земляных фонтанчиков пробежала рядом с позицией Керка. По всей линии фронта рвались мощные взрывы шердманских гранат, забирая жизни людей. Они взрывались глухими хлопками. Поражающие элементы, попадая на землю или в солдат, производили еще один мини-взрыв.

— Лейтенант, лейтенант, Прорвиц, чтоб тебя... — Керк рукой свалил тело лейтенанта в окоп и сразу же отшатнулся. Четверть головы Прорвица отсутствовала напрочь. — Вот черт!

Керк отер замаранные в крови руки о куртку, оставив на ней темный развод, и никак не мог найти кнопку на шлеме, которая установила бы связь со всеми его солдатами. Он уже видел, что шердманы прыгают овраг, а, как он уже знал, высота в три метра для них не проблема. Плотность огня врагов значительно возросла, прикрывая штурмующих и заставляя прятаться отражающих. Наконец он нашел нужную кнопку и закричал:

— Всем, всем, забрасывайте их гранатами, — и спустя несколько секунд вслед за его гранатой полетели другие.

Гранаты взрывались с сильными хлопками, бьющими по ушам. Из оврага стали раздаваться громкие вопли раненых. Еще несколько гранат завершили отражение первой атаки.

— Стреляйте в область шеи, повторяю, стреляйте им в шею — это самое слабое место!

Взорвались еще два танка, один на левом фланге и последний на правом, оставляя его без поддержки тяжелой артиллерии. Их яркая вспышка позволила Керку подробнее рассмотреть поле боя. Результаты оказались неутешительными — отряд Керка быстро таял. А некоторые солдаты уже удирали со всех ног. Но, к счастью, таких было не очень много.

Шердманы понесли относительно большие потери только в овраге да от пуль пулеметов и снайперских винтовок. Убитых от танковых снарядов видно не было, но это не означало, что их нет.

Шла вялотекущая перестрелка, когда прибежал запыхавшийся сержант в помятом бронежилете и расколотом шлеме. Свалившись в окоп, сказал:

— На правом фланге непонятное шевеление, я думаю, они готовят прорыв. Сейчас бы сюда машину залпового огня...

— Это как пить дать, — согласился Керк. — Долго мы здесь не протянем, командуй отход основных сил. Здесь должны остаться и прикрывать остальных пулеметчики, снайперы, ну и танки. Уводи людей на восток, постарайся привести оставшихся вот в это место. — Керк ткнул пальцем в карту. — Как окажетесь в лесу, прекратите все радиопереговоры, понятно? Все, выполняй.

Последнего слова Валкес уже не слышал. Голос Керка заглушили забившие с утроенной силой пулеметы и танки, отражающие новую волну атакующих, которые, как уже понял Керк, отвлекали внимание от правого фланга. В наушниках раздался голос сержанта, командующий отход.

Керк, следуя своим собственным инструкциям, старался стрелять в шеи наступающих, но все время мазал. Десантники, несмотря на свои размеры, двигались очень подвижно и все время уходили с линии огня. В итоге Керк к моменту, когда те стали сыпаться в овраг, подстрелил только одного.

К этому моменту три оставшихся в живых пулеметчика, десять снайперов с двумя танками успели положить до восьмидесяти атакующих. Успехи засевших солдат были значительно скромнее.

Вслед за десантниками полетели гранаты, после чего люди стали отступать, поскольку третью, самую массовую волну, состоящую из всех оставшихся шердманов, котором уже выбегала из леса, было не остановить. Это понимали все. Сгорели последние танки, самые весомые аргументы в этом ночном бою.

«Да где же эти чертовы самолеты, — стал заводиться Керк. — Мы тут щас все подохнем, как крысы, а они...»

Наконец с большим опозданием в ночном небе появилась тройка «биглов»; встав на крыло, они зашли на линию атаки и стали сгружать весь бомбовый арсенал, вдобавок молотя из пушек.

«Мда-а, — мысленно протянул Керк, глядя на развернувшуюся картину. — Если выживу, я этого звеньевого лично удавлю, если раньше не сдохнет».

Собственно, пилоты все сделали, как он тогда просил. Другое дело, что бомбы, превращая лес в щепу и перепахивая землю, не наносили противнику никакого вреда, поскольку там уже никого не было. Ну от силы погребли под собой с десяток солдат, но не более того.

Прямо перед Керком выскочил десантник и открыл яростную стрельбу, не позволяя Керку высунуть даже голову из своего укрытия. Другие, также выскакивая из оврага, стреляли в своих отступающих противников, их косили пулеметы, но они все продолжали наседать.

Люди падали, пробитые насквозь пулями шердманов, тонкая броня не спасала отступающих в лес. Здоровый десантник буквально навис над Керком, вытаскивая огромный нож, и сразу же отлетел от прямого попадания гранатой из подстволыюго гранатомета.

Почувствовав небольшую заминку наступающих и ослабление плотности огня, Керк вскочил и побежал к лесу, до которого было двести метров. Рядом с ним сразу же взорвалась граната, отбросившая его в сторону. Выждав несколько секунд и надеясь на то, что его посчитали убитым, Керк снова бросился бежать, время от времени падая в ложбины и не выпуская из рук ставший неподъемным автомат.

Пули злобно зашипели рядом с ним, выбивая щепу из деревьев, когда он уже оказался в лесу. Замолкли пулеметы и только несколько снайперов продолжали прикрывать отход, задерживая противника на подступах к лесу.

Керк уже третий час бежал по лесу в экономном режиме, как его учили. Двести метров бежишь, сто идешь пешком. Он делал большой крюк: сначала бежал на север, чтобы в спешке не подорваться на минных растяжках, установленных отступившими раньше его, а потом на запад, уже в им самим установленную «точку рандеву».

В самом начале силы ему прибавил взрыв его собственной ловушки, которую он оставил за собой, но теперь силы покидали его. Бежать в первозданном лесу становилось все трудней и трудней. А колоть себе какую-нибудь стимулирующую дрянь не очень-то и хотелось.

— Это тебе не бег на тренажере, — говорил себе Керк, в очередной раз запутавшись в лиане и с какой-то злостью освобождаясь от нее, будто она его злейший враг, — Отсидел всю задницу в пилотском кресле.

Не пробежав и десяти метров, он снова запнулся за выступающий корень и растянулся во весь рост. Керк заполз под дерево, решив передохнуть. Ноги гудели, легкие горели от нехватки кислорода, руки не могли подняться, чтобы взять камень и бросить его в страшного вида животину, хищно смотревшую на Керка из-под куста.

«Вот это крыса, величиной со свинью! — подумал Керк. — Только без шерсти».

— Кыш отсюда, кыш! — Но зверь никак не реагировал. Тогда Керк все же поднял камень и бросил его со словами: — Пошла отсюдова! Тварь облезлая!

Но вместо того, чтобы убежать, зверь бросился на своего обидчика. Керк еле успел выхватить нож и подогнуть под себя ноги. Он подставил свой автомат, мощные челюсти сомкнулись на прикладе оружия, а в следующий момент нож вошел в плоть у основания головы, отсекая позвонки от черепа. Для надежности Керк еще и провернул лезвие, будто отрезая голову. Хлынувшая из разрезанной шейной артерии кровь залила ноги, сделав их скользкими.

— Вот ведь тварь какая, — произнес Керк, отпихивая от себя ногой тушу убитого животного, и, проверяя целостность оптики, добавил: — Еще и автомат попортила, хорошо хоть, прицел не сбила.

Керк сверился с картой, по ней выходило, что до места встречи восемь километров пересеченной местности. Он стал собираться, мало ли, сколько здесь этих злобных хищников, может, они стаями охотятся, да еще запах свежей крови.

32

Уже рассвело, когда Керк наконец добрался до временного лагеря.

— Стой, кто идет?! — раздался голос часового, засевшего в тайнике.

— Разуй глаза, солдат, свои, — поднял руки Керк и представился: — Майор Силаев.

— Рядовой Конник, — солдат рефлектор но вытянулся по стойке «смирно» прямо в своей засаде, так что из кустов выглянула его голова. — Проходите, господин майор.

— Ладно, не обижайся, я очень устал, — зачем-то стал оправдываться Керк и спросил: — Где твое начальство?

— Вон идет сержант Валкес, — показал рукой солдат, выйдя из искусно смастеренной засады. По крайней мере, Керк ничего не заметил.

— И ни одного офицера! — удивился Керк. — Просто удивительно...

Усталость взяла свое, и Силаев сел прямо на голую землю. Ему иод рукав забежало насекомое, и Керк, вытряхнув его и вспомнив предупреждение Лилу, снова встал на ноги, решив лишний раз не испытывать судьбу-злодейку.

— Только сержант, — подтвердил солдат. — Есть сержант у штурмовиков, но он командует только своими людьми.

— Ладно, иди на пост, только в следующий раз не ори, пока не убедишься, друг или враг перед тобой, это не так уж сложно разглядеть.

— Я понял...

Солдаты спали в спальных мешках, проснувшиеся завтракали саморазогревающимися консервами. Взводные медики меняли повязки раненым, кто-то подручным инструментом, а проще говоря — камнем, выправлял свои бронежилеты, смятые в ночном бою касательными попаданиями, поскольку от прямых они не спасали. Лагерь находился в лесу, и всего Керк не увидел.

— Господин майор, я думал, вас уже того, — признался Валкес, подойдя к Керку сзади, и добавил: — Рад, что вы живы.

— Я уже и сам думал, что меня «того», но все равно спасибо, — ответил Керк, пожимая руку сержанта. — Рад, что и вы уцелели.

— Пойдемте к моему шалашу, я вас чаем угощу.

— Да ты поэт! Еще немного, и стихи писать будешь. На худой конец, слоганы для рекламы.

— Извините; ну вот мы и пришли.

Керк оказался перед навесом из веток, мастерски закрепленных между стволами деревьев. Тут же была радиостанция, запас консервов, роль стульев выполняло бревно.

— Откуда у тебя все это добро? — спросил Керк, принимая кружку чая от сержанта. — На себе, что ли, притащили?

— На нашем пути оказалась разбитая самоходная зенитка, она тут недалеко, ее перевернуло взрывом, но не раскурочило, экипаж погиб, а их вещи остались целы. Я приказал забрать все, что можно.

— Вот это да! — воскликнул Керк, увидев шердманский, непривычного вида, автомат. — Здоровая дура, а калибр просто кошмар! Где вы его нашли?

— У убитого шердмана зачем-то взял, когда отходили.

— Как все было, сержант? — спросил Керк, имея в виду отход.

— Поначалу все было нормально, уходим, ставим позади себя растяжки, кое-кто на них подорвался, а вот кто, я не знаю, может, наши, может, шердмапы. Короче, бежим, и вдруг прямо перед нами эти уроды числом в пятнадцать. Завязалась перестрелка, один наш штурмовик даже в рукопашную схватился, правда, ему не повезло. В общем, перестреляли мы их всех из подствольников, но и нам. досталось — пятьдесят человек там остались лежать. Я до сих пор понять не могу, что они там делали?

— Скорее всего, дозорная разведка. Сколько людей осталось? — внутренне напрягаясь, спросил Керк.

— Здесь сто пятьдесят человек, сто пятьдесят из тысячи!

— Успокойся, — одернул Валкеса Силаев. — Всем хреново, не только тебе.

— А скольких положили мы, сколько? — обвиняюще спросил Валкес.

— Че... бойцов четыреста, пятьсот, — немного завысив число убитых, ответил Керк. И, чтобы сменить тему разговора, спросил: — Что с боеприпасами и с вооружением вообще?

— Один пулемет «адлер», две снайперские винтовки «ЦКД-9», в простонародье «цикада», двадцать наступательных гранат «ФД-2», три ручных гранатомета «игла» и шесть зарядов к ним, вот, пожалуй, и все. Да, еще одна противотанковая мина, не помню названия.

— Негусто, но это все же лучше, чем ничего.

— Я, кажется, понял, почему они так быстро двигаются, — сказал Валкес.

— Почему?

— Я не смог отломать ту штукенцию, уж больно крепко она сидела на их амуниции. Но как механик в прошлом, определил в ней сервоусилитель, которых на наших бронежилетах нет даже у штурмовых подразделений, что уж говорить о нас, грешных...

— Ладно, поднимай людей, — приказал Керк, разглядывая трофейный автомат, дивясь расположению курка, который находился под большим пальцем, в отличие от человеческого оружия, где спусковой крючок нажимается указательным пальцем. — Будем отходить к своим.

— Заинтересовало оружие? — спросил сержант.

— Есть немного.

— Тогда вот, посмотрите на их нож.

— Кошмар! Да это просто тесак какой-то! — воскликнул Керк, принимая из рук Валкеса десантный клинок шердманов, больше похожий на короткий меч. — Таким деревья рубить можно.

Спустя два часа отряд покинул временную стоянку и выдвинулся в сторону Зеленых Холмов, предварительно заминировав лагерь одной миной, поставив ее на самое вероятное место прохода солдат противника, если они вообще здесь появятся. Пятнадцать оставшихся штурмовиков, разделившись на четыре группы, шли на расстоянии радиусом в один километр в качестве разведчиков, опекая основное центральное ядро.

В центре шли все остальные. Раненых было немного, и, в большинстве своем, все они были «легкие». Только у одного солдата отсутствовала рука выше локтя, но его напичкали анаболиками, и он даже мог самостоятельно идти, правда, иногда его поддерживал санитар.

— Я вот чего понять не могу, — обратился Валкес к Керку. — Почему они не догнали нас там, на стоянке, и не разделали под орех?

— Не знаю, может, у них другая задача.

— Да какая у них еще может быть задача, кроме как поубивать всех людей на этой планете!

— Вот именно, какое им дело до горстки людей в лесу, когда в горы уходит почти миллион!

«В том числе моя Лилу!» — уже про себя прокричал Силаев, вдруг осознав, что это тот самый Килокс, из которого бегут люди.

— Так вот куда они так торопятся, твари уродливые. А я-то думаю, что за фигня такая... прут напролом, с потерями не считаясь.

— Да, а мы должны их задержать на два дня, и один день мы уже продержались. Надеюсь, что и другие части задержали врагов рода человеческого.

— Почему их не раздолбают истребители?

— По той же причине, по которой не долбят нас. Помнишь метеоритный дождь?

— Да, такое я никогда не забуду. Сегодня ночью так и сыпалось.

— Так вот, они сейчас не могут пробиться к планете из-за высокой плотности метеоритов. Ни наши, ни ихние. Вот так-то. Иначе сейчас здесь такая бы карусель стояла.

— Чего стояло? — не понял Валкес.

— «Карусель» — воздушный или космический бой ближнего действия. Все равно что рукопашная, — пояснил Керк.

— А с полюсов? Там-то камней меньше.

— Шердманов собьют комплексы ПВО и ПКО других городов или островные. Штурмовать по новой им тоже смысла нет. А нашим истребителям еще через пояс пройти надо.

— Ну тогда пускай подойдет авианосец.

— Тогда он останется без защиты, и шердманы его, как ты выразился, разделают под орех.

— А-а...

— А наземных баз еще нет, — упреждающе ответил Керк на еще не заданный вопрос. — Есть до полусотни легких машин вертикального взлета и посадки «Бигл-2», но они одни на всю планету.

— Попятно.

— Вот и хорошо, что понятно.

33

Оба флота разошлись по разные стороны планеты, встав на экстренный ремонт, только несколько шердманских крейсеров держали под контролем оба полюса Новой Земли, пресекая любую попытку прохода истребителей.

Адмирал Сирокс наблюдал за тем, как производится ремонт кораблей. Грузовики, ощетинившись манипуляторами, снимали целые броневые пластины с сильно поврежденных кораблей и пересаживали их на другие, взамен вырванных и испаренных лазерными лучами броневых листов.

Флагманский крейсер «Артур» также нуждался в ремонте. С него уже сдирали перекрученные балки кораблей-трансформеров, наваренные несколько дней назад.

Примерно то же самое, как показывали спутники-шпионы, происходило в стане врага — замена броневых пластин. Частые вспышки сварки говорили о поспешности процесса ремонта с обеих сторон.

— Господин адмирал?

— Что, Свифт?

— Я принес уточненные сводки потерь, как вы и просили.

— И как у нас обстоят дела?

— Из более чем двухсот кораблей с момента прибытия сюда у нас в строю остались сто двадцать восемь, из которых шестьдесят пять — авианосцы, остальные — крейсера и линкоры, из крейсеров преимущественно авианесущие. Ещё тридцать кораблей просто металлолом.

— Авиация?

— Из тридцати тысяч машин вначале осталось чуть больше семнадцати тысяч. Большая часть погибла вместе с авианосцами. У подразделений генералов Кариоса и Уника осталось сто двадцать машин на двоих, ровно по шестьдесят «сухариков».

— Это ценно. «Собаки» и «Вампиры» — это сила!

— Город Килокс потерян, разрушен почти до основания. Восстановлению не подлежит.

— Что с производственным комплексом?

— Завод построили немного дальше города, и его шердманы не тронули, они сейчас другим заняты — за людьми гоняются. Хотя я уверен, что они его рано или поздно разрушат.

— Надо будет отвлечь их.

Повисла неловкая пауза, каждый думал о своем. Тишину нарушил полковник Свифт Кроненберг:

— Должен выразить вам свое восхищение, я до последнего момента не верил, что затея сработает.

— Да-а, бляха муха! Хороший получился взрыв, я уже и сам сомневаться начал, но все получилось даже лучше, чем рассчитывал. — Сирокс замолчал, вспоминая те напряженные минуты, а затем спросил: — Как дела у наших врагов?

— Один момент, — Свифт посмотрел в электронный планшет, содержащий в себе всю статистическую информацию на данный момент, и прочитал: — Сбито сорок пять кораблей, еще пятнадцать находятся в плачевном состоянии, с них сейчас снимают броню; по всей видимости, они больше не жильцы, итого в строю сто девяносто бортов. Авиация...

— Ну ладно, мы их тоже порядочно настреляли. Трофейный корабль готов к походу?

— Еще нет, чекисты просят еще один день.

— Чем вызвана задержка, так их разэтак?!

— Они не объясняют, говорят, что нужно выяснить какие-то моменты, чтобы все было наверняка. Допрашивают пленных.

— Наверное, иголки под ногти им суют, а? — не то пошутил, не то всерьез сказал адмирал.

— Не могу знать, а по мне, так хоть в задницу, лишь бы рассказали все, что знают.

— Да ты садист! — уже откровенно смеялся адмирал Сирокс.

— Движение в секторе 45-62-13, — раздался голос оператора радарной. — Двенадцать объектов опознаны как бомбардировщики, и двадцать пять истребителей.

— Боевая тревога! — выкрикнул Свифт, и по всему флоту заревела сигнализация, команды спешили к своим боевым постам. — Оператор, направление движения?

— Предположительно квадрат 43, район города Килокс. Там сейчас «дыра».

— Поднимай пятьдесят истребителей им на перехват, — приказал адмирал полковнику Кроненбергу.

— Есть!

Спустя двадцать секунд с одного из авианосцев стали отделяться точки истребителей «СУХО-200». Не пролетев и ста километров, шестеро из них развернулись обратно, получив серьезные повреждения от врезавшихся в них, летящих на скорости тысяча километров в час, небольших камней. Спустя еще немного времени число отступивших выросло до пятнадцати единиц. Шердманы также не обошлись без небоевых потерь.

Спустя минуту на орбите разгорелся бой. Десять истребителей нырнули в атмосферу планеты, собираясь встретить бомбардировщики там. Остальные ввязались в драку с сопровождающими «ковейхами».

Бой на орбите вышел скоротечным и, потеряв по четыре машины, стороны разошлись. Бомбардировщики, отстреливаясь от наседавших истребителей зенитными пушками и ракетами, упорно продвигались к своей цели с полной решимостью выполнить поставленную перед ними задачу.

— Ну что, Люк, разделаем эти тушки!?

— О чем речь, командир, только заклепки полетят!

Сразу три трассы зенитных снарядов пересеклись на истребителе, отчего он буквально рассыпался в воздухе, особенно метко бил последний «вайсер», обозначенный компьютерами истребителей как «12».

— Это уже перебор, — возмутился командир эскадрильи. — Кончаем его, бейте по «двенадцатому»!

Восемь ракет сошли с направляющих «СУХО-200» и, оставляя дымный след, направились к бомбардировщику. Неповоротливый «вайсер» постарался сделать что-то похожее на противоракетный маневр, но не получилось. Шесть ракет подорвались на тепловых противоракетных шашках, а две, обойдя все препятствия, подорвали два из четырех двигателей бомбардировщика, отчего тот сильно задымил.

Бомбардировщик произвел экстренный сброс своего смертоносного груза в надежде спастись, он уже стал набирать высоту, когда неожиданно для всех заглохли последние два двигателя, и он тяжелым камнем упал вниз.

— Ну вот, один готов! — радостно сообщил Люк и добавил: — Это тебе за Маркуса, гнида!

— Не горячись, Люк!

Встав на крыло, эскадрилья развернулась, заходя группе бомбардировщиков в лоб.

— Берем номера «один» и «два».

— Без проблем, Жак, — уже спокойно ответил Люк.

Люк нажал две кнопки на панели управления, и две цели окрасились в красный цвет, после чего вдавил гашетку в рукоять, дав старт двум ракетам.

Теперь уже двенадцать ракет пошли навстречу своим целям. И снова бомбардировщикам пришлось экстренно сбрасывать груз и набирать высоту, выходя из зоны боя. Зенитчики стреляли, не переставая, и кому-то из них повезло. Одному истребителю метким выстрелом срезало хвост; потеряв управление машиной, пилот катапультировался.

— Кажется, это был Кипп. Точно он...

— Этих не трогаем, пусть уходят, — распорядился Жак.

— Эй, че это они делают!?

Все бомбардировщики окрыли бомболюки, и оттуда посыпались бомбы. Они широким веером расходились в стороны, накрывая максимальную площадь. Вскоре внизу появились частые вспышки разрывов.

— Всем цели «три», «четыре» и «пять», быстро!

— Принято!

— Взяты...

— Захват есть!

Последние ракеты стартовали с истребителей, и три бомбардировщика не успели завершить свое черное дело. Они взорвались с оставшимся боекомплектом, заставив покачнуться своих собратьев, по которым остервенело били из пушек пилоты, но толстая броня «вайсеров» держали удары снарядов. Только одному не повезло, снаряды истребителя, развернувшегося практически на месте перед носом бомбера, пробили лобовое стекло, уничтожив весь экипаж. Бомбардировщик завалился набок и стал падать, обгоняя собственные бомбы.

— Так тебе и надо, сволочь!

— Хорошо...

Сбросив все бомбы в предгорье, перемолов при этом сотни гектаров леса, «вайсеры» стали набирать высоту. За ними на безопасном расстоянии последовали «СУХО-200». Выйдя в космос, они добили двух ранее подраненных противников и пошли на свой авианосец, потеряв в этом столкновении две машины и уничтожив семь бомбардировщиков противника, что можно было считать большой удачей.

34

Отряд под командованием Керка продвигался на север уже четыре часа. Навстречу им попадались стада травоядных животных, опекаемые хищниками, ждущими, пока слабый или особо глупый отобьется от стада и его можно будет задрать. Предательски взлетали птички, отмечая продвижение солдат. Керк надеялся, что шердманы далеко и не видят природную сигнализацию.

На пятый час пути впереди послышался шум разгорающегося боя. Доносившиеся звуки до боли напоминали события пятнадцатичасовой давности. Только вместо ночи стоит яркий день.

Отряд встал лагерем, ощетинившись во все стороны стволами. Штурмовики разбежались в стороны, патрулируя местность вокруг лагеря.

— Как странно. Что-то они как-то вяло атакуют, — задумчиво сказал сержант. — Можно подумать, они ждут чего-то.

— Кто их знает?! Может, и ждут...

— Господин майор, — подбежал связист. — Зафиксированы две передачи со стороны шердманов, одна ближняя, другая дальняя — космос. Соответственно пришли ответы.

— Расшифровали?

— Нет, и вряд ли удастся.

— У кого какие мысли? — спросил Керк.

— А черт их знает, — сказал сержант штурмовиков Скай Сазерленд. — По ближней связи, скорее всего, зовут подмогу, а дальняя...

— Тоже подкрепление вызывают, — прервал Ская Валкес. — Холмы — это тебе не овраг, их наскоком не возьмешь.

Все замолчали и посмотрели на кричавшею солдата, указывавшего рукой в небо. Там, далеко в вышине, шел бой: истребители вились вокруг двенадцати черных прямоугольников, похожих на шоколадные батончики. Вскоре стали падать и свои, и чужие. Зайдя над нужным квадратом, бомбардировщики освободились от своего груза и пошли наверх.

— Это не по нашу душу, — уверенно сказал Сазерленд. — Слишком рано.

— Значит, будут еще, — озвучил догадку остальных Мэл Валкес.

Сазерленд напрягся, вслушиваясь в свой БСВ; выслушав донесение, сказал:

— Конец связи, Кенст, — и добавил, уже обращаясь ко всем: — Можете поздравить меня, господа, я оказался прав: сюда движутся тридцать пять шердманских танков.

— Не может быть, — не поверил Валкес. — Они их что, на руках вынесли, там же обрыв десять метров! А овраг шириной в пять метров, это тоже не хухры-мухры!

— Они его сровняли так, чтоб танки проехали, вот и все, а насчет оврага — объехали где-нибудь или тоже сровняли, делов-то, поэтому так долго ехали.

— Ну и что нам делать?

— А делать будем следующее, — вступил в разговор Керк, сам не очень хорошо представляя, что делать.

По карте выходило, что на западе, километрах в десяти, цепочку Зеленых Холмов обрывает бурная река, стекающая с гор. На востоке холмы тянулись еще километров на сто, после чего они постепенно уменьшались по своей высоте. Такая длинная гряда объясняла желание шердманов пробиться через самые низкорослые холмы, находящиеся прямо перед ними, а не тащиться за тридевять земель в обход. Ведь тогда это теряло смысл — люди уйдут...

— Ничего делать мы не будем, будем пробираться к своим. Пожалуй, так...

— Господин майор...

— Что, Скай?

— Разрешите мне еще с двумя добровольцами попробовать подбить несколько танков «иглами».

— Скай, это ракеты, а не снаряды, их успеют перехватить. Ты же видел, у них тоже что-то вроде нашей «Арены-3000». Потом плюс-минус три-четыре танка исхода дела не решат.

— Все же я хотел бы попробовать, — гнул свое Сазерленд.

— Хорошо, иди. Своих людей передай в подчинение сержанту Мэлу Валкесу.

— Я понимаю...

— Удачи, Скай... — сказал вдогонку убегающему сержанту Керк.

Все в полном молчании смотрели, как сержант подбежал к своим штурмовикам и позвал добровольцев. Из немногочисленной группы вышли пятеро, Сазерленд отобрал двоих, следуя своей логике. Они забрали ракетные комплексы и побежали в сторону предполагаемого прохода танков.

— Сержант, — прервал молчание Керк, — поднимай людей, двигаемся на северо-запад, к своим.

— Есть! — Валкес сразу же стал отдавать приказы по БСВ.

Люди строились, подтягивали все ремешки разгрузок, чтобы в последнем переходе ничего не мешало и не портило нервы.

Зеленые Холмы оказались повыше, чем представлял себе Керк. Отвесные позеленевшие скалы буквально вырастали из земли. Они были остаточным продуктом основного горообразовательного процесса, когда две тектонические плиты столкнулись друг с другом миллионы лет назад. Дальше на севере, через лесную долину, также очень холмистую, стояли настоящие высокие горы со снежными шапками.

На востоке, где высота холмов была ниже всего, шла перестрелка. Отряд Силаева длинной цепочкой поднимался по самому пологому откосу, какой удалось найти. И даже здесь не удалось обойтись без жертв: в обрыв упал солдат с оторванной рукой и утянул за собой поддерживавшего его санитара.

Тройка разведчиков побежала вперед и вскоре вернулась.

— Все чисто, ни засады, ни мин-ловушек. Вообще ничего.

— Спасибо, капрал, — поблагодарил Керк. — Сержант, идем на восток, поставьте здесь пару зарядов, мало ли что...

— Есть, — козырнул Валкес.

Спустя пять километров, которые отряд преодолел быстрым маршем, показались первые оборонительные позиции из двух танков и одного бронетранспортера. Столкновения удалось избежать, хотя в их сторону пустили-таки пулеметную очередь из бронетранспортера.

На передовой Керк вместе с майором Портером осмотрел ложбину шириной в пятьсот метров, в которой лежали около ста пятидесяти шердманских десантников.

— Мы им здесь засаду устроили, — пояснил Свен Портер. — Жаль только, у солдат нервы не выдержали, и они открыли огонь раньше времени, а то бы сейчас их тут больше раз в десять валялось...

— Да-а... хорошо было бы, — согласился Керк. — Но подведем итоги — с учетом сегодняшних потерь их еще около четырех тысяч, может, чуть поменьше, против наших тысячи двухсот человек. Плюс сюда прут тридцать с лишним танков. — Керк посмотрел на часы и прокомментировал: — Которые уже примерно в десяти минутах от нас...

— Бля, и что делать будем?

— Что и раньше делали — задерживать.

— Их бы сейчас бомбами перепахать, — мечтательно произнес Портер.

Керк невольно вспомнил неудачную ночную бомбардировку, когда он сгоряча хотел удавить командира этого звена. Сейчас же, когда нервное напряжение боя прошло, он склонен был простить неопытного командира.

— Тоже верно, сейчас попробуем связаться с командующим и закажем огневую поддержку. Связист! Вызывай генерала Кейджа.

— Генерал Дарк на связи... — прохрипело из рации.

— Говорит майор Портер, двести третий полк, — представился Керк, не обращая внимания на недовольный взгляд настоящего Портера. — Нам нужна огневая поддержка, цель — бронетанковая колонна и живая сила противника на южной стороне Зеленых Холмов. Неплохо было бы два звена «сухариков». Как поняли?

— Я-то понял, но вам придется продержаться как минимум полчаса, — донесся сквозь треск помех голос генерала. — Все силы брошены на отражение прорыва вражеских бомбардировщиков. Как только их отгоним, так сразу к вам и еще сотне таких, как вы. Все, конец связи...

— Танки уже скоро будут здесь, — невзначай напомнил сержант.

— Я не понял, что значит «сотне таких, как вы»?

«И как такой дурак вообще смог до майора дослужиться?!»

— Не только наше подразделение отражает атаку, — пояснил Керк, надеясь, что промелькнувшая мысль не отразилась на его лице. Зато то, что он увидел, заставило его открыть рот и неудачно пошутить: — А вот и наши танки пришли, нашу смерть привезли.

Майор скосил глаза на Керка.

35

Корабль, абсолютно ничем не отличающийся снаружи от обычного грузовика, приближался к планете сиреневого цвета. Но под его абсолютно типичным видом обдутого космическими ветрами «старичка» скрывался мощный катер. Одну световую минуту назад он убрал свои скоростные двигатели под обшивку и теперь готовился к посадке на Витиог.

Сейчас судно стояло в очереди других кораблей, ожидавших разрешения на посадку от придирчивых пограничников и таких же «добрых» таможенников. Рядом пролетели суда полицейского контроля, сканируя вновь прибывших.

Два пилота нервно поерзали на своих креслах. Но все обошлось — маскировка, как и обещала служба технического обеспечения, была на высоте. Полицейские увидели только то, что должны были увидеть. Но одно дело просто знать, что все хорошо, и совсем другое — проверять это на своей шкуре.

— Говорит пограничная станция, назовите себя...

Стоявший перед грузовиком корабль медленно развернулся и пошел на снижение, получив свои координаты.

— Я — свободный перевозчик, борт Д-23-ТР «Букашка», — ответил пилот корабля.

— Цель вашего прибытия?

— Доставил груз семян с планеты Болджо, у меня есть все документы. Переслать файл?

— Пересылай, — потребовал таможенник, в глубине души надеясь хоть этого курьера уличить во лжи. И если там хоть один знак не на том месте!..

Пилот переслал необходимые сопроводительные документы, такие же фальшивые, как и сам корабль с грузом. Потянулись секунды ожидания, но и тут все прошло как по маслу.

— Борт Д-23-ТР ваш вектор — 4-15-67, скорость — 1,23, как поняли? — прозвучал недовольный голос диспетчера. Все оказалось в порядке.

— Вас понял, вектор — 4-15-67, скорость — 1,23. Иду на посадку.

Пилот ввел в навигатор необходимые цифры, и корабль на автопилоте развернулся на новый курс.

— Что-то они сегодня какие-то злые, а, командир? — шутливо сказал помощник.

— Следи за приборами, Герк, а то чуть что, и всадят нам по самое не могу.

— Да ладно тебе, Витоц, — обиделся Герц. — Я не помню случая, чтобы техника подвела.

«Зато я помню! — подумал Витоц. — И мне не хотелось бы пережить подобное еще раз...»

Тогда произошел сбой в системе управления из-за попавшей молнии. Корабль упал в океан. Витоц просидел в нем пять дней на глубине в тысячу метров, пока его не спасли. Вода просачивалась через трещины, образовавшиеся в момент неудачного приводнения, еще бы несколько часов, ион...

Корабль вошел в атмосферу, отчего его стало нещадно трясти. Пилоты вцепились руками в поручни кресел, и Витоцу стало не до воспоминаний.

— Обожаю этот момент! — признался Герк.

«Болтун, — неприязненно подумал Витоц. Он не любил много говорить и не любил, когда рядом с ним много говорили. Особенно на отвлеченные, ничего не значившие темы. — Как все закончится — убью».

Корабль снизился до сорока километров, и тряска прекратилась. За иллюминаторами стал виден здешний сиреневый мир. Витоц в который раз удивился здешней окраске, встречающейся во Вселенной очень редко. Известен, по крайней мере, еще один подобный мир, но он непригоден для жизни из-за ядовитой атмосферы.

— Пожалуй, пора «ломаться», — сказал Витоц, посмотрев на высотомер, показывающий пятнадцать километров.

— Рано! — самоуверенно заявил Герк. — Еще чуть-чуть — и будет само-то...

— Ну ладно, ты у нас более опытный контрабандист — тебе и карты в руки.

— О! Спасибо!

Герк взял в руки штурвал, выждав, как ему казалось, нужное время, нажал кнопку сигнала аварийной посадки и резко бросил корабль вправо. Он успел пролететь не более ста километров, когда на связь вышел диспетчер:

— Борт Д-23-ТР, вы отклонились от заданного курса, немедленно встать на заданный вам курс! Повторяю...

— Отвали! — проорал в микрофон Герк с ноткой паники в голосе. — У нас поломка гидравлики, выход из строя третьего и четвертого двигателя! Остальные вот-вот сдохнут! Теряю высоту, иду на экстренную посадку!

И действительно, судно дымило двигателями, металось из стороны в сторону и, с сильным креном, быстро снижалось. И вот, когда казалось, что катастрофа неизбежна, грузовик выровнял свое положение и уверенно зашел на посадку в заранее условленное место.

Судно село на полянке в лесу. К нему сразу подбежали рабочие, ожидая открытия люка для принятия привезенного для них груза.

Командир корабля не спешил и, хотя была дорога каждая секунда, ждал, пока сканер подтвердит, что это именно те. за кого себя выдают. Специальное устройство сканировало встречающих, сравнивая данные от внешнего сходства до полной биометрической картины, даже их эмоциональное состояние. Хотя Витоц считал это излишним. «Если шердманам понадобится, они просто перекупят этих боевиков, и тогда мне конец», — подумал Витоц.

Наконец прибор известил, что перед ними именно те, кто должен здесь быть. Все параметры совпадают, а значит, можно выходить.

— Давай за работу, сейчас сюда нагрянут все, кому не лень...

— Как скажешь, командир, — подчинился Герк, уже отворяя внешний люк.

К открытому люку сразу же подбежали несколько рабочих, а спустя минуту к кораблю из-за укрытия подъехала грузовая машина, в которую и стали перекладывать ящички с «семенами». Рабочие действовали сноровисто, и скоро весь груз был перетаскан в машину.

— Привет, Витоц, — поздоровался подошедший бригадир рабочих. — Все прошло нормально?

— Да, Скет, без проблем. — Витоц вздохнул полной грудью. но вкус естественного, не регенерированного воздуха портил исходящий жар от борта корабля. — Я надеюсь, и за вами не заржавеет?!

— Как можно! Конечно, через неделю все устроим.

— Нет, Скет, через два дня максимум.

— Это будет стоить дороже...

— Не наглей! — оборвал Скета Витоц. — Вы в прошлый раз все завалили, теперь постарайтесь сработать чисто, без помарок.

— Хорошо, хорошо! — замахал руками Скет. — Два так два, все будет в ажуре, можешь не беспокоиться.

— Буду надеяться. Ладно, пока, мне уже пора.

Груженая машина тяжело отъехала от корабля, который уже взревел своими дюзами, разбрасывая комья дерна, уцелевшего еще при посадке, и стал подниматься в небо. Он мог бы взлететь быстрее, но и здесь нельзя было выходить из легенды.

— Борт Д-23-ТР, отвечайте! Куда вы пропали и почему не выходите на связь?! — прокричало радио голосом давешнего диспетчера.

— Нас тряхнуло, только сейчас очнулись... — не выходя из роли, ответил Герк.

— Это как так? И куда вы направляетесь, вы говорили, что поломались...

— Вот дурак, — повернувшись к Витоцу, произнес Герк, выводя корабль на орбиту.

— Приказываю вам остановиться, — наконец все понял диспетчер. — Немедленно остановитесь или будете уничтожены!

— Ну-у это не так-то просто сделать, — уже откровенно дурачился Герк. — Вам нужно меня еще догнать...

«Букашка» вышла на орбиту планеты и начала свою трансформацию, постепенно превращаясь из старенького грузовичка в скоростной катер. Два маршевых двигателя выходили из раскрывшейся обшивки на глазах у обалдевшего диспетчера.

За трансформацией наблюдала не только диспетчерская служба, но и полицейские. И вот от станции отделилось несколько точек полицейских истребителей-перехватчиков «типро». За их штурвалами сидели ветераны больших сражений, признанные негодными для действительной службы из-за своих ранений.

Они, не говоря ни слова в эфире, набрали максимальную скорость и стали настигать контрабандиста, собираясь не оставить от него даже заклепок, уж так они истосковались по настоящей работе.

«Букашка» наконец закончила свои превращения и сразу же включила свои стосильные форсированные движки, набирая скорость. Первые снаряды полицейских «типро» прошлись по корпусу судна, пробоины герметизировались, а поврежденные магистрали автоматически заменились дублирующими каналами. Скорость «Букашки» была все же выше, чем у стражей порядка, и она через пять минут оторвалась от преследования, а вскоре перешла на маршевый режим и исчезла с их радаров.

Раздосадованные полицейские, по-прежнему не говоря ми слова, вернулись на свою базу, только один из них со злости всадил очередь в диспетчерскую.

— Здорово мы их сделали!

— Конечно, — как-то вяло согласился Витоц.

— Куда теперь?

— Давай на Фоочик...

— Отлично, там офигенные кабаки!

— Вот и повеселимся.

Витоц нанял Герка как непревзойденного контрабандиста, работал с ним уже полтора года и в целом был доволен своим подчиненным. Но его все больше беспокоила болтливость помощника, а также пристрастие к выпивке — это в его деле непозволительная роскошь.

Сзади что-то грохнуло. «Наконец-то, — подумал Витоц. — А то думал, уже не сработает».

— Герк, сходи посмотри, а я пока порулю.

— Нет проблем!

Витоц в который раз посмотрел на своего помощника оценивающим взглядом и наконец решил.

— Там, э-э... — промычал Герк, увидев в руке Витоца пистолет.

— Извини, что ли... — проговорил Витоц, нажимая на спусковой крючок.

36

Торс и Терко сидели в яме для провинившихся. Здесь сидели еще несколько помятых субъектов, также отбывающих свое наказание. Яма была единственным средством порицания, кроме, разве что, немедленного расстрела, но такое случалось все же довольно редко. Обычно давался второй шанс, его еще называли — искуплением кровью.

На дне кишели сотни паразитов, так и норовившие вцепиться в мягкую плоть и высосать из нее некоторое количество такой вкусной и питательной для них крови. Они ползали в грязи между босых ног, проскальзывали между пальцами, заставляя невольно вздрагивать и ругаться.

Заключенным приходилось все время отбиваться от них, это, собственно, и было главным наказанием. Кровососы донимали всех днем и ночью, не давая никому расслабиться. Не все выдерживали такую пытку, ослабшие засыпали и уже не просыпались, высосанные до последней капли. Двое уже валялись бездыханными, и даже мертвых не уберут до окончания их срока заключения.

Иногда подходили надзиратели и, если решали, что кровососов мало, — добавляли еще. Правда, время от времени они еще приносили еду, и тут уж надо было изловчиться ее поймать, чтоб та не плюхнулась в грязь, в которой полно микроскопических личинок кровососов и не только их.

Заключение Торса и Терко продолжалось уже целую неделю и должно было продлиться еще столько же. Им дали чуть ли не самый длительный срок. Хотя, как показывали плавающие в грязи жмурики, и это далеко не предел.

— Торс... — тихо позвал Терко, обессиленной рукой отрывая очередного паразита и срывая ему слизистую башку.

— Чего, — отозвался Торс, отмечая, что его приятелю, скорее всего, не дотянуть до конца срока.

— Я забыл... Сколько мы здесь уже сидим, а?

— Уже скоро, — соврал Торс. — Еще пара дней, и все.

Потеря памяти происходила из-за частых укусов с выделением токсинов, это проходило после пары дней реабилитации, но на этом сейчас можно было сыграть, ободрив товарища по несчастью...

— И еще...

— Что? — привычно отозвался Торс на постоянные вопросы Терко последних двух дней.

— За что мы здесь сидим?

— Мы провалили операцию, не довели ее до конца. Тем самым подвели товарищей по оружию...

— А-а... Это когда судно потопить надо было. Да-да, я помню.

— Нет, это когда здание взорвать надо было, — Торс начал раздражаться, но быстро взял себя в руки. Он был командиром и не мог обижаться на ослабевшего подчиненного, севшего вместе с ним, строго говоря, по его вине.

Торс через дымку замутненного сознания из-за действия яда кровососов вспомнил события тех дней. Тогда они, прикинувшись ремонтниками, проникли в шердманское представительство и попытались заложить взрывчатку. Но вышколенная служба безопасности заметила подозрительное копошение и вызвала подкрепление.

Началась перестрелка, в результате которой четверо из шестерых остались там. Только Торс и Терко избежали смерти, выскочив из здания. Внимание от их отхода отвлекла группа прикрытия, расстреляв всех выбежавших вслед за ними охранников.

Взрывчатку подорвали дистанционно, но обрушения не случилось из-за разминирования большей ее части службой безопасности. И вот теперь за эту неудачу они расплачивались сидением в грязной яме.

— Эй, вы двое, — закричал сверху охранник, зажимая нос рукой.

— Мы? — поднял голову Торс.

— Да, вы, вы. Поднимайтесь.

— С чего это такое великодушие? — с подозрением спросил Терко.

— Задание для вас — будете кровью искупать свою вину.

— Что-то ты много знаешь для охранника...

— Мне что, других подыскать?!

— Уже идем, — в один голос прохрипели Торс и Терко, выбираясь из грязи, провожаемые завистливыми взглядами остающихся в яме.

37

Торс и Терко стояли перед своим главарем — Скетом. Они помылись, им дали все необходимые лекарства, и теперь они готовы были на все, лишь бы не возвращаться туда, откуда недавно выбрались. Им даже дали на пару часов жриц любви, хоть и не первой свежести, с которыми они хорошо провели время. Из такой необычной доброты Торс сделал вывод, что им придется совершить что-то из ряда вон... Он выбросил все из головы, посчитав, что все, что нужно, им расскажут.

— Ну что, засранцы, готовы послужить своей родине?!

— Так точно! — в два горла крикнули Торс и Терко.

— Что так точно?

— Готовы, командир!

— Хорошо. Вам предстоит в течение двух дней подорвать некий объект на улице Вязов. Строение двенадцать.

— Сделаем, но два дня слишком...

— Никаких «но». Два дня. Сделаете — заслужите полное прощение и небольшую награду в придачу.

— План операции?

— Разработаете сами... Грейс! — крикнул Скет.

— Я здесь, — в комнату вошел громила, немногим уступающий шердманам в росте.

— Отведи их, они должны получить всё необходимое, всё, что попросят.

— Как прикажете... — Грейс встал боком, приглашая приятелей пройти в боковую дверь.

Шли они довольно долго по подземному ходу и вскоре попали на склад, заставленный мешками, ящиками, оружием и чем-то еще.

— Вот, располагайтесь, здесь есть все, что вам нужно... оружие, взрывчатка...

— Нам нужны карты центрального района города.

— Все здесь, — Грейс подошел к столу и вынул из него охапку бумаг. — Мистер Скет просил передать вам, что завтра утром вы выступаете.

— Но он говорил о двух днях, — запротестовал Терко, обернувшись к своему приятелю, как бы призывая его в свидетели.

— Ничего не знаю, завтра утром, и точка.

— Ладно, иди отсюда. — Торс проводил Грейса до двери и с силой ее захлопнул.

Терко разворачивал бумажные карты, постоянно ругаясь.

— Все не то, и это не это, — он отбросил полетную карту в кучу других. — Вот, нашел!

— И что там за строение двенадцать?

— Информационное агентство «Лунный свет».

— Оппозиционное Шердманской Империи издание.

— Я чего-то не понимаю...

— Чего именно?

— Против кого мы воюем? Прошлый раз пытались взорвать шердманов, теперь, по большому счету, — своих.

— Ну это с какой стороны посмотреть...

Вновь став боевой группой, Торс и Терко склонились над картой. Торс водил по ней пальцем, что-то бормоча себе под нос. Терко, скоро отвлекшись, ходил по складу, подбирая необходимое оружие и компактную, но мощную взрывчатку. Вскоре Торс откинулся на спинку стула и произнес:

— Ладно, ложимся спать.

— В каком смысле?

— В прямом, у меня уже готов план действий.

— Просвети меня, неразумного.

— Слушай. Делать будем так...

По переулкам города, избегая людных мест и полиции, ехала ничем не примечательная машина. Город, как город, каких были сотни только на этой планете, только, в отличие от остальных, он имел столичные функции. Чем ближе к центру, тем выше здания. Кераши не любили высоту, и потому основная масса жилых домов имела высоту от двадцати до пятидесяти этажей. Издалека Монопал походил на выпуклую линзу, только центр портил общий вид, там находились административные корпуса — небоскребы в триста-четыреста этажей.

Такая политика градостроительства приводила к искусственному дефициту жилья, избыток населения переправлялся в новые колонии. Сейчас это были два мирка поблизости от аномальных зон, но им ничего не угрожало. В конце концов, все миры керашей находились вблизи от этих зон, и они уже привыкли к ним, не считая чем-то особенным.

Шердманы вырабатывали ресурсы планеты до пятидесяти процентов и передавали ее на заселение другим или заселяли сами. В итоге керашам через несколько лет должна была отойти еще одна планета для заселения, оставшихся ресурсов при правильном использовании должно было для этого хватить.

Машина добралась до той части города, где двадцатиэтажные дома плавно переходили в более высокие строения, и остановилась в тупике. Здесь явно попахивало. Запах источали четыре огромных контейнера для мусора. Раз в день специальные сборщики меняли их на пустые и снова приезжали по прошествии тяжелого трудового дня. Тупик и строение двенадцать разделяло три квартала, или почти семь километров.

— Ну вот, мы на месте...

— Тогда принимайся за работу, вон как раз подходящая кандидатура идет.

По улице шла симпатичная молодая женщина, беззаботно размахивая сумочкой.

— Ну тогда я пошел, — Терко открыл дверь и быстро побежал.

Терко подбежал к своей жертве, быстро обхватил женщину за талию, закрыл ей рот и потащил в глубь тупика. Она вырывалась, но совладать с мужчиной ей было не под силу. Терко повалил ее на кучу мусора, одновременно срывая с нее одежду.

Торс отвернулся, не собираясь смотреть на то, что сам задумал и что сейчас претворялось в жизнь. Можно было, конечно, сделать имитацию, но он не собирался рисковать. Торс достал телефон и набрал номер ближайшего участка полиции:

— Полиция?

— Да, слушаем вас, — отозвалась трубка.

— Изнасилование на улице Должика, 502, в тупике, насильником является шердман.

— Что?!

— Да-да, это так, давайте сюда быстрее!

Вернулся Терко, вдалеке уже слышались сирены полицейских машин.

— Давай отсюда... — приказал Торс, набирая по телефону новый номер. — Алло, это издание «Лунный свет»?.. Говорит свидетель происшествия... Изнасилование женщины шердманом, приезжайте, кажется, полиция поймала его, и если вы не приедете, он уйдет от возмездия... Чем доказать? Поймайте полицейскую волну, я думаю, у вас имеются необходимые технические средства.

— Ты не сказал адрес, — проговорил Терко, когда Торс отключил телефон.

— Сами найдут. Готовимся...

— Надеюсь, ты прав.

Они достали короткоствольные автоматы, надели на них глушители и стали наблюдать за действиями подоспевших полицейских. Медики успокаивали жертву преступления. Через минуту из-за угла здания появился журналистский фургон.

Машина сорвалась с места и перегородила дорогу фургону. Взвизгнули тормоза автомобилей, проезжавших рядом. Их водители что-то кричали, характерными жестами показывая, что у тех не все дома. Торс и Терко выскочили из своей машины и, угрожая оружием, затолкали высыпавших было наружу журналистов обратно.

— Давай назад, — Торс сел на сиденье рядом с водителем, уставив ему в голову ствол автомата. — Двигай за ним, понял!

— Д-да, да, — подтвердил перепуганный водитель.

Легковая машина и фургон въехали в тупик, мало чем отличающийся от предыдущего, разве что мусора было больше. Торс оглушил водителя и вышел из машины. Рядом встал Терко.

— За удовольствие надо платить. — Торс вложил в руку Терко свой автомат и махнул головой в сторону фургона.

Терко все понял, он нехотя взял оружие и подошел к машине. Обернулся в надежде, что приказ отменят, но надежда не сбылась. Резко открыв заднюю дверь фургона, Терко открыл стрельбу, послышались частые, чуть слышные плевки. Спустя несколько секунд все было кончено.

Торс подогнал свою машину и на пару с Терко перегрузил всю взрывчатку поверх тел в журналистский фургон, а свою машину поджег. Вдвоем привели в чувство оглушенного водителя.

— Ну что, водила, поехали домой.

— Зачем? — промямлил он.

— Поехали! — прикрикнул Торс, садясь позади водителя. — У тебя хоть какой-то шанс будет.

Водитель дрожащей рукой завел свою машину и выехал на дорогу, чуть не протаранив встречную. Фургон подъехал к подземному гаражу двадцатиэтажного здания.

— Привет, Устип, — поприветствовал охранник водителя. — Что-то вы сегодня быстро.

— Очередная пустышка, ты же знаешь...

— Что у тебя с глазом? Окосел, что ли?!

Торс чувствительно ударил Устипа стволом автомата прямо через сиденье.

— Да нет, просто в глаз что-то попало.

— Да уж, в последнее время дороги плохо стали убирать. За что только налоги платим? — пожаловался охранник, пропуская машину в гараж. — Заходи как-нибудь...

— Обязательно...

Машина спустилась на один ярус под землю и остановилась, припарковавшись на своем месте. Торс пристрелил водителя, как только тот заглушил двигатель.

— Начинаем.

Вдвоем за пять минут они прилепили всю взрывчатку к несущим опорам здания. Работали они быстро, благо им никто не помешал. Сели в уже знакомый фургон и на большой скорости поехали наверх. Открывались ворота в гараж, пропуская внутрь легковой автомобиль. Торс, не снижая скорости, протаранил машину и выскочил наружу.

Торс нажал кнопку радиопередатчика, грохнул сильный взрыв. Клубы пыли вперемешку с огнем вырвались из незакрывшихся ворот. Здание сначала сильно просело, а питом его правая половина медленно обрушилась вниз, погребая под собой всех, кто был внутри и не успел отбежать от падающего здания на улице.

Они бросили фургон и уже пешком добрались до конспиративной квартиры в квартале, где не принято задавать лишние вопросы. Терко сразу же включил телевизор и выбрал канал с новостями.

— ...Еще раз повторяем для тех, кто только что подошел к экрану: это просто какой-то кошмар на улице Вязов, взорвали здание издательства «Лунный свет». Сотни погибших и пострадавших. Данный журналистский коллектив известен ярко выраженной антиправительственной и антишердманской направленностью своих публикаций. Так что данный террористический акт может быть связан с их оппозиционной политической позицией относительно шердманов. Не секрет, что они отличались резкостью своих высказываний в адрес всего руководства местного самоуправления, всей Шердманской Империи и даже относительно самого Императора...

— Да выключи ты их, — не выдержал Торс. — Сколько можно?!

— Позвонить Скету?

— Зачем, у него телевизор есть. Он уже наверняка все знает. Посидим здесь денька три, жратвы хватит. — Торс открыл полный холодильник. — И на доклад пойдем.

— Как знаешь.

38

На орбите разгорался нешуточный бой, с обеих сторон принимало участие до двух тысяч малых судов разного класса. Шердманское командование решило повторить бомбардировку планеты. Но теперь уже не для уничтожения мирного населения, а для взлома обороны наземных войск, мешающих продвижению десанта.

Последние триста «вайсеров» под прикрытием штурмовиков и «ковейхов» двигались к планете.

В довершение к рукотворному метеоритному полю «пауки» на пути следования шердманов разворачивали минные сети, которые собирали свой кровавый улов. Далее вступали в действие истребители «СУХО-200» и «МИГСы». Они стремились добраться до своей главной цели — тяжелых бомбардировщиков.

— Э-эх, — громко выдохнул Брамс, исполняющий обязанности майора Керка. — Сюда сейчас бы этих «собак» с «вампирами».

— Ага, размечтался, их берегут, вот только для чего? — произнес Хочуков и без перехода быстро проговорил: — Брамс, низ, двести, на восемь часов!

— Понял! — Голос Брамса от свалившихся перегрузок стал скрипучим.

— Во дает! — восхищенно прокомментировал маневр Мальцев.

Его истребитель сделал крутой вираж и понесся вниз, перпендикулярно плоскости «ковейха». Взяв опережение, нажал на гашетки, шесть пушек отстучали положенную очередь. Трасса из снарядов уперлась во вражеский истребитель, брызнуло стекло колпака кабины, истребитель быстро завертелся вокруг своей оси, и из него выбросило уже мертвого пилота.

— Наверное, крепления снарядами перебило, — прокомментировал Брамс.

— Еп... ить... — прозвучал в наушниках голос.

— Скорее всего, — согласился Хочуков, наблюдавший эту картину.

Он сам сидел на хвосте тяжелого штурмовика, пуская то ракету, то очередь из пушек. Лейтенант надеялся, что шердман проведет его к колонне бомбардировщиков, но тот, видимо, разгадал план своего противника и стал выходить из боя.

— Ну нет, так не пойдет, — неизвестно кому сказал Хочуков.

— Тим, ты чего там бормочешь?

— Да это я так.

Хочукова вдавило в кресло от многократной перегрузки, он на форсаже догонял свою «свинью». Сойдясь на минимальное расстояние, всадил в сопла своего врага десятую часть своего боекомплекта. Двигатели штурмовика заглохли, и от него отделилась капсула с пилотом, который катапультировался за секунду до взрыва.

— Ну нет, так не пойдет, — повторил свою коронную фразу лейтенант Хочуков и расстрелял пилота из двух роторных пулеметов.

— Зачем?! — спросил капитан Брамс. Он не одобрял такого поведения.

Он посмотрел на «поле боя» со стороны — десятки вспышек извещали о чьей-то смерти. Колонна бомбардировщиков, сокращенная на тридцать единиц, уже вплотную подошла к атмосфере планеты и с минуты на минуту начнет в нее проваливаться.

Хочуков посмотрел на датчики топлива и боекомплекта, выходило около двух минут интенсивного боя. Выбрав наименее защищенное место в обороне шердманов, он ринулся туда, с ходу открывая огонь по сопровождающему «ковейху», заставив того броситься в сторону, чтобы не погибнуть, открывая проход к «вайсеру».

Лейтенант, не переставая стрелять, перевел огонь на бомбардировщик, целя ему в двигатель. Наконец один из четырех двигателей перестал работать, и, сделав вираж, Тим прицелился во второй, когда по его истребителю прошлась очередь, которая отсекла левое крыло его «сухаря».

— Тим! Справа...

— Тим, чтоб тебя! Справа, низ!.. — предупреждал его уже другой пилот.

Не обращая внимание на предупреждения его товарищей или просто не слыша их, Хочуков стал сближаться со своим «вайсером», молотя по его двигателю и одновременно уворачиваясь от башенных стрелков «вайсера». Вторая очередь перебила в его истребителе магистрали управления, и, став непослушной, машина по инерции врезалась в бомбардировщик. Детонировал боекомплект обеих машин, разрывая их на части.

С катапультировавшимся лейтенантом поступили так же, как и он до этого с пилотом штурмовика, с той лишь разницей, что в него всадили ракету.

— Суки! — кричал Мальцев, расходуя остаток боекомплекта.

Его машина дрожала от изрыгаемой лавины огня, уносившейся навстречу противнику.

— Уходим, — приказал капитан Брамс, видя, что им на смену идет другая волна истребителей, которые будут биться уже в атмосфере.

Тупое онемение боя уже отходило, тем явственнее ощущались потери. Из его эскадрильи в двадцать истребителей осталось двенадцать. Радовало только то, что работают три аварийных маяка, а это значит, что три пилота относительно целы или, по крайней мере, живы.

39

Двести сорок шесть бомбардировщиков в сопровождении пятисот шестидесяти «ковейхов» шли к своим целям. Вся эта туча разделилась на семьдесят шесть групп, и каждая пошла к своей точке бомбометания.

Такая же трансформация произошла со строем в пятьсот двадцать истребителей «СУХО-200» и легких «МИГСов». Каждая группа выбрала себе оппонентов с твердой решимостью не дать им пройти, куда бы они ни шли.

— Ну что, парни, — сказал майор Жак Дарваш. — На нашу долю выпало три бомбардировщика и семь истребителей.

— При этом в нашем строю шесть «сухариков» и невесть откуда прибившийся «МИГС», — добавил капитан Люк Хинч.

— Выяснять это некогда, разбираем цели; «подкидыш», твой крайний справа, остальные в соответствии с номерами. Все разобрали?

Жак услышал голоса своих пилотов, они поняли все правильно. Это его обнадежило. В конце концов, запутаться довольно проблематично, синхронизированные компьютеры машин сами рассчитались по порядку, извещая пилота о его порядковом номере, и выбрали себе ближайшие цели, которые также были пронумерованы, не повторяя выбор соседнего истребителя. Пилотам оставалось только подтвердить выбор компьютера или выбрать цель самому.

— Ну и отлично, — подытожил Жак, нажимая на гашетку и всем телом чувствуя вибрацию истребителя.

Первые снаряды понеслись к своим целям. Шердманские пилоты легко ушли с линии огня и направились к своим оппонентам. Завязалась свалка. Жак не любил потасовки в атмосфере, все маневры получались какими-то тяжелыми, машина становилась неповоротливой. Однако он видел, что шердманы по той же самой причине тоже не являются почитателями воздушного боя.

Жак попал в своего визави, но прочная броня выдержала, и пилот, развернув свою тяжелую машину практически на месте, выпустил в него рой снарядов. Не ожидая такого маневра от «ковейха», майор пропустил первые касательные попадания, вырвавшие куски брони, резко ушел вправо, пропустив еще несколько снарядов в «брюхо». Стало падать давление в топливной системе, разлившееся топливо нейтрализовала пена, всю нагрузку взял на себя дублирующий канал. И «СУХО-200» Жака стал набирать потерянную высоту.

В эфире, в нарушение всех инструкций, стоял «многоэтажный» мат, всем пилотам приходилось тяжело. А время все шло, и все ближе подходили к своей цели бомбардировщики.

Трудности тяжелых машин, казалось, не трогали «подкидыша». Он легко сближался и отрывался от своего противника, нанося ему колющие удары. У соперника «МИГСа» уже был треснутым фонарь кабины, и, завершая свою дуэль, «подкидыш» сделал чрезвычайно крутую «мертвую петлю» и буквально свалился на «ковейх», добивая его сверху. Колпак кабины не выдержал и разлетелся мелкими сверкающим хрусталиками. Пилот подбитой машины оказался жив, но о продолжении боя даже не помышлял, уводя свою машину в сторону.

Ничем более уже не стесненный «МИГС» развернулся и расстрелял оставшийся пушечный боекомплект в висевшего на хвосте у «СУХО-200» «ковейха», смяв ему плоскость крыла, отчего тот потерял управление и спикировал вниз.

— Спасибо, приемыш!

— Да не за что, давайте ближайший «толстопуз» вскроем.

— Идет.

Две освободившиеся машины, не обращая никакого внимания на продолжающуюся «карусель», атаковали «вайсер» с двух сторон. Три ракеты из восьми прошли через заградительный огонь и тепловые шашки и подорвали дна двигателя. Бомбардировщик тяжело завалился на один бок, и стало ясно, что с ним покончено — бомбовую загрузку он сбросить не сможет даже в экстренном порядке. И действительно, через тридцать секунд «вайсер» ударился о землю и взорвался.

Одновременно с этим взрывом погибли две машины: «ковейх» и «СУХО-200». Еще один «сухарик» быстро снижался с отстреленным хвостом, нещадно дымя. И на высоту в три километра пилот катапультировался.

С земли по ходу движения «вайсеров» открыла огонь передвижная зенитная установка. Она била из своих пушек, и в довершение с земли стартовали три «иглы».

Передний «вайсер» врезался в стену из снарядов, времени для ее обхода у него не было, три ракеты уничтожили один и сильно повредили второй двигатель: он сильно коптил, но работать в штатном режиме отказывался, все попытки завести его вновь проваливались одна за другой. Чтобы не повторить судьбу своего собрата, «вайсер» сбросил все бомбы разом, это ему не помогло, и он сел в лесу среди каких-то обрывистых холмов. Случайно или нет, но бомбы накрыли позицию зенитчиков, оставив на земле воронку глубиной в тридцать метров и диаметром в пятьсот.

— Уходим, мы сделали все, что могли, — приказал майор Дарваш, когда они оторвались от поредевшей колонны противника, делать там уже было нечего. Боезапас и топливо на исходе.

— Жак, тут еще наземные позиции шердманов прямо по курсу, у нас еще три ракеты и еще по мелочам... — напомнил Люк.

— Хорошо, сгружаем на них все, что есть, и уходим.

Пять истребителей построились клином и пошли по южной стороне холмов, молотя из пушек и роторных пулеметов, частые земляные фонтанчики разрывов бежали впереди них, иногда попадая в живые мишени. Стартовали последние три ракеты, наведенные на танки, результата пилоты не увидели, но датчики показывали, что две ракеты поразили свои цели.

— «Подкидыш», это какой у тебя боевой выход? — спросил Люк, когда они уже вышли на орбиту.

— Меня зовут лейтенант Эйлиз Херли, — представился пилот «МИГСа».

— Да это баба! — поразился один из пилотов.

— И это мой второй боевой вылет, первый был еще до Исхода, — договорила Эйлиз, сделав вид, что не замет ила шовинистской выходки, и понимая, что это от неожиданности.

— Мда-а... — протянул Жак. Он что-то слышал о феминистских организациях, недовольных ролью женщин в обществе и подбивших маршала на создание целой женской эскадрильи уже перед самым Исходом, а не единичных случаях приема женщин в пилоты, но никогда их не видел. — Ну и ладно, все по домам.

Из атмосферы выныривали другие истребители, они собирались в группы и тли на свои авианосцы. Не всем повезло, некоторые группы погибли в полном составе, некоторые уничтожили только часть противника, как звено майора Жака Дарваша. А были и такие, которые с большими потерями уничтожили своего врага полностью, но таких было меньшинство.

40

Танки шердманов вели интенсивный обстрел позиций людей, вызывая мощными взрывами камнепады. Теперь становилось ясно, как они преодолели десятиметровый обрыв у реки. Снайперы уже забегались, меняя свои места. Они делали от силы по два выстрела, и туда уже бил следующий снаряд, вздымая в небо снайперскую лежанку.

У шердманов горело только восемь танков, подбитых в самом начале, против десяти «ТЛ-34» и семи «БТ-2» у людей. Оставшуюся бронетехнику отвели на запасные позиции, чтобы с ее помощью отразить неминуемый прорыв.

— Еще десять минут, и нас тут просто засыплет, — прокричал Портер, стряхивая пыль, налетевшую от очередного взрыва.

— А что делать? — развел руками Керк. — Мы их держим одним своим присутствием.

— Они полезли!!! — закричал с наблюдательного поста солдат.

Потеряв терпение или решив, что они выбили всю тяжелую технику противника, шердманы перешли в наступление. Рослые десантники двигались вперед под прикрытием своих танков, безостановочно стреляющих по склонам во все места, где, по их мнению, может находиться засада, к тому же их продвижение прикрывали оставшиеся на месте войска.

— Не ори! — сам закричал Керк. — Сколько их там?

— Десять танков и около пяти сотен пехоты!

— Это уже серьезно.

Керк Силаев нажал кнопку БСВ и связался с танкистами:

— Три танка и пять БТРов на выход. Подойти максимально скрытно, чтобы из-за пригорка показались только башни, и стреляйте при первой возможности, потому что второй возможности может и не быть...

Коптя выхлопными газами, из леса на пригорок стали подниматься танки, вслед за ними выскочили резвые «БТ-2». Танкисты все сделали по-своему. Они прибыли на место специально одновременно, прицелились и произвели одновременный залп, а бронетранспортеры понеслись зигзагами вниз навстречу шердманам.

Два шердманских танка сразу же остановились, один из-за обрыва гусеницы, а у другого заклинило башню. Третий снаряд промахнулся и взорвался позади, разметав небольшую горстку солдат.

Выскочившие бронетранспортеры били из своих крупнокалиберных пулеметов, две их башни вращались в разные стороны, выискивая залегший десант. Пока разворачивались орудия шердманских танков, три «ТЛ-34» успели произвести еще по два выстрела, подбив еще четыре танка. Но ответный залп выбил сразу две машины, они, переворачиваясь вокруг своей оси, скатились до самого леса, об экипажах можно было забыть.

Последний «тридцать четвертый» произвел последний выстрел, добив неподвижно стоящий шердманский танк с порванной гусеницей, и отполз назад. Взрывы рядом с ним чудом не задели его.

В это время, нарушив приказ, по полю, между шердманскими танками, не обращавшими на них внимания ввиду более серьезного противника, метались три «БТ-2». Двое дымились, подбитые ручными комплексами, и стреляли в разбегающихся десантников. Танковые башни не успевали за быстро двигающимися колесными машинами, но вскоре их все же подбили десантники. А экипаж последнего БТРа с двумя попаданиями гранат ручных комплексов, понимая, что они уже не жильцы на этом свете, сами направили свой «БТ-2» в шердманский танк и сгорели вместе с ним.

— Что это было? Я тебя спрашиваю: что это было?! — тряс Керк Свена.

— А я откуда знаю! Это наверняка их инициатива...

— Ладно, — быстро успокоился майор, распылять сейчас свои силы на крик не имело никакого смысла — ничего уже не изменить. Нужно было думать о том, как быть дальше.

— Меня другое беспокоит.

— Что именно?

— Почему они отступают...

— Действительно. Дожать нас сейчас проще простого, — согласился Керк.

Четыре уцелевших танка пятились назад вместе с десантниками, некоторые несли на себе раненых товарищей. Пулеметчик, воодушевленный картиной отступления, стал стрелять по отступающим и тут же был сбит точным попаданием танкового снаряда.

На поле остались лежать еще две сотни десантников и шесть танков.

Вдруг над кромкой леса показались пять истребителей, они стреляли из своих пушек и пулеметов по засевшим шердманам. Три ракеты, сойдя с направляющих, подбили два танка, одна из них странным образом отклонилась от цели и ушла в сторону.

Истребители взмыли вертикально вверх и пошли на орбиту.

— И это все?

— Похоже на то...

Никто не мог знать, что о них просто забыли. Генерала Дарка отвлекли в тот момент, когда он собирался навести авиацию на Зеленые Холмы, курсор из-за неловкого движения руки спустился на одну строчку вниз и высветил совсем другое задание, в спешке этого никто не заметил.

— Похоже на то... — повторил Керк и огляделся, непослушной рукой он переключил БСВ на общую волну и охрипшим голосом скомандовал: — Воздух! Уматывайте отсюда!!!

Но было уже поздно, бомбардировщик зашел на цель и сбрасывал свой смертельный груз. Теперь он понял, зачем нужна была эта атака, они отвлекали внимание. И люди сами оказались в ловушке, убежать от этих бомб было невозможно. Они не просто сыпались вниз, их маленькие двигатели обеспечивали накрытие большей площади.

«ЗТУ-500» Мазура Люктинга, добывшая боекомплект от подбитой зенитки, попыталась сбить бомбер, но силенок оказалось явно маловато, а две пущенные «иглы» даже не добрались до цели, их сбили истребители противника.

Взрывы были все ближе и ближе, Керк даже не пытался бежать. Он просто стоял и смотрел, как падают бомбы. В момент их соприкосновения с землей образовывался клубок огня, а потом вверх взлетало несколько тонн земли, разлетаясь вокруг.

«А ведь я такой молодой, — вдруг подумал он, ненавидя себя за такие малодушные мысли. — Мне еще жить да жить».

Взрыв отбросил его далеко от места, где он стоял, а земля тяжелой волной накрыла место падения, засыпав все вокруг. «Они прошли, — подумал Керк перед тем, как его сознание совсем угасло. — Прости, Лилу, но, видимо, моему обещанию выжить не сбыться...»

41

Мальчик сидел за домашним терминалом и делал уроки, он не любил делать уроки, но его мама всегда говорила, что есть такое слово — надо. И делал, ведь он хотел стать великим политиком или спортсменом. На этой неделе он точно хотел быть летчиком-истребителем, ведь у них такая красивая форма, а девчонки так и липнут к ним.

Он выглянул в окно. Там веселой толпой стояли и гомонили его друзья. На противоположной стороне улицы шла Мадлен, самая красивая девчонка в районе, по ней сохли буквально все. Может быть, из-за нее мальчик хотел сегодня стать пилотом?

— Мама, можно я пойду погуляю?

— А ты сделал уроки?

— Да, мама.

— Ну тогда иди, погуляй, но чтобы к семи был дома.

— Конечно, мама! — весело крикнул мальчик, наплевав на все уроки.

Он выскочил на улицу, но что это, он, десятилетний мальчик, судорожно сжав штурвал, сидит в кабине истребителя, а вокруг пустота и только звезды посылают ему свой далекий, холодный, мертвенно-белый свет.

— Мама!!! — что есть сил закричал мальчик.

— Что случилось, сынок? Ну как тебе не стыдно? — пригрозила мать пальцем и с укором сказала: — Ты уже полный майор, и тебе скоро стукнет тридцать, а ты валяешься в детской коляске и, вдобавок ко всему, описался...

— Но как такое может быть, мама?! — непонимающе оглядел себя уже взрослый «мальчик».

— Вставай, сынок, вставай, — мать трясла мальчика в кровати. — Пора в школу идти.

— Не хочу, — капризно протянул мальчик.

— Майор, твою мать, очнитесь, майор! — кричал солдат прямо в ухо Керку, что есть силы тряся его за плечи.

— Да, мама, сейчас...

— Какая я вам «мама», майор?! Вставайте!

Наконец до Керка дошло, где он и что с ним. Он с трудом разлепил глаза. На востоке уже почернело, приближалась ночь. Тело все болело, но переломов вроде нет, бронежилет выдержал, и при падении от взрывной волны он ничего не сломал. Только вот в ушах сильно звенело, а в глазах чуть-чуть двоилось, и какой-то белесый туман застилал глаза. Очень сильно хотелось пить; казалось, во рту побывал целый курятник.

— Сейчас, солдат, уже встаю. — Попытка встать тут же отозвалась болью в голове и рвотным позывом.

— Я понимаю, майор, но нужно вставать, посидите немного и попробуйте встать. Вот вода, а я пока других поищу.

Керк сел и обнаружил, что в бессознательном состоянии его мочевой пузырь облегчился прямо в штаны, но это не вызвало у него никаких эмоций. Как и то, что рядом с ним лежал майор Свен Портер, а точнее, верхняя часть его туловища, присыпанная землей.

Он точно помнил, что до бомбежки майор убежал от него довольно далеко, но взрыв положил его останки рядом с ним, и из его открытого рта вылезало большое, противное на вид насекомое, уже отложив свои личинки в мозг.

Двадцать солдат ходили по неузнаваемому полю, большинство каменистых холмов осыпалось, повсюду были громадные воронки. Даже лес на несколько километров вокруг превратился в какой-то пустырь. Они подходили к каждому телу и осматривали его, пытаясь найти живых. В большинстве случаев солдаты даже не нагибались, чтобы проверить это, и сразу уходили к другим.

— Солдат, — слабым голосом позвал Керк ближайшего от себя солдата.

— Слушаю вас, господин майор...

— Сколько человек уцелело?

— На этот момент пятьдесят шесть человек, вместе с вами.

— А шердманы, где они?

— Ушли на север, к горам.

— Сколько времени вы уже ищете?

— Они — уже третий час, перепахали все наши позиции в поисках живых.

— Что значит — они, а ты тогда...

— А я сюда тридцать минут назад пришел.

— Постой, постой, — прищурился Керк, пытаясь вспомнить. — Ты один из тех, кто ушел вместе с сержантом Сазерлендом!

— Да, рядовой Ниро Млечин, к вашим услугам!

— Ну и как все произошло? — спросил Керк, он встал и держался за плечо солдата, чтобы не упасть. В глазах мутилось.

— Даже не знаю, как. Прибежали мы, — начал рассказывать Млечин, — сели в засаду и ждем. Тут колонна танков идет, первые мы пропустили, а в последние всадили ракеты! А третий с краю как возьмет и долбанет по впереди идущему, у того аж башня отлетела! Перезаряжаем в темпе «иглы» и пускаем по новой. Уже в другие танки. Но они даже не долетели, их подорвали еще на подходе, представляете!

Керк вспомнил, что именно об этом предупреждал Ская, но тот все же пошел.

— Что дальше произошло?

— А дальше мы улепетывать стали, но не успели. Нас буквально разбросало взрывом. Сержанту оторвало ноги, Гюка убило сразу, а мне только пальцы на левой руке отсекло.

Только теперь Керк заметил кровавую перевязку, умело наложенную при помощи походной аптечки.

— Сержант мне приказал бежать, — продолжил Млечин, — но я заметил, как он под себя положил активированную гранату. Наверное, боялся, что не успеет дожить до прихода шердманов, уж больно сильно он истекал кровью. Я уже довольно далеко отбежал, когда услышал взрыв надеюсь, сержант прихватил с собой в мир иной парочку этих уродов. Ну вот и весь рассказ.

— Ладно, хватит тут копаться, зови сюда всех, будем решать, что делать дальше.

— Один момент...

Рядовой Ниро позвал всех по БСВ. Спустя пять минут со всех концов округи, словно тени, стали собираться перепачканные люди. Как и сказал Млечин, всех вместе оказалось пятьдесят шесть человек.

— Тяжелораненые есть? — на всякий случай спросил Керк.

— Нет, все «тяжелые» умерли от потери крови, пока мы по лесам прятались, — сказал один солдат. — Помощь им оказать было некому...

— Все уцелевшие присутствуют здесь, — добавил второй.

— Что с техникой?

— Вся разбита, передвигаться придется на своих двоих.

— А теперь главный вопрос повестки дня: куда пойдем? У кого какие предложения?

Все молчали, было хорошо видно, что они обо всем этом думают, но молчали. Наконец из задних рядов послышался голос:

— А может, вообще никуда идти не надо, останемся здесь, а... сколько можно уже бегать по этим чертовым лесам и полям?!

«Только истерики мне тут и не хватало», — подумал Керк. Но подумал об этом он мимоходом. Сейчас все его мысли были о Лилу. «Как она там? Сейчас все люди уже должны подходить к горам...»

Но Силаев понимал, что большинство до сих пор еще плетется на полпути к ним. Ведь транспорта на всех катастрофически не хватает, и они будут первыми жертвами идущих по следу шердманов. Керк вдруг почувствовал непреодолимое желание увидеть жену и убедиться, что с ней все в полном порядке, понимая, что если не сделает этого, то не сможет ничего делать и выполнять свои обязанности. Он даже спросил:

— А точно все машины подбиты? Я вон там вижу относительно целый бронетранспортер.

Майор показал на подбитую машину. Она лежала на боку, половина колес были просто вырваны, но, как он знал, это еще ни о чем не говорило. Пушка у БТРа была сильно погнута, так что о стрельбе из нее можно было забыть, но машина Керку нужна была не в качестве огневой точки, а именно как транспорт.

— Может, и цела... — пожал плечами Млечин, — мы особо тщательно и не проверяли, больше поиском живых занимались.

— Нужно проверить...

— Зачем вам, господин майор?

— Нужно... помогите мне.

42

Керк с трудом встал и поплелся к БТРу. Солдаты, ничего не понимая, пошли вслед за ним. Несмотря на тошноту, Силаев нагнулся и поднял с земли огромную палку.

— Нужно поставить его на колеса.

Солдаты, по-прежнему пожимая плечами, стали помогать майору. Половина последовала его примеру и стала подсовывать под броню палки, вторая половина, кому сучьев не досталось, начала раскачивать машину. На счет «три» все поднатужились, и тяжелая машина встала на четыре, из восьми уцелевших, колеса.

— Кто из вас разбирается в технике?

— Я, немного, — признался один из солдат, выйдя вперед.

— Посмотри двигатель. Сможет ли эта машина ездить.

— Слушаюсь...

Солдат залез в открытый люк, и спустя минуту копошения внутри движок БТРа рявкнул, выбросив из выхлопной трубы черное облако сажи, и мерно загудел.

— И что теперь? — спросил Ниро Млечин. — Куда вы собрались на этом хромоногом, сэр? И потом, нас слишком много, все мы не уместимся, как бы ни старались.

— Признаюсь честно, Ниро, у меня личные дела. Мне очень нужно найти одного человека... очень нужно. Поймите меня правильно...

— Мы понимаем, сэр.

— Спасибо, Ниро... кто хочет, может отправиться вместе со мной. Я направляюсь к горам.

— Но, сэр, там же шердманы?! — сказал один из солдат. — Двигаться прямо им в лапы?

— Поэтому я и хочу, чтобы вы остались здесь. Тут безопасней, а я, в случае чего, смогу взять на борт несколько человек из гражданских...

Казалось, солдаты были только рады, что им не нужно ввязываться в новую авантюру и подвергать свои жизни новым опасностям. Но трое добровольцев все же нашлось, среди них оказались новоявленный водитель Симс Бризант и Млечин.

— Можете на нас рассчитывать, сэр.

Броневичок вот уже пять часов резво катился по едва заметной тропинке, подсвечивая себе одной уцелевшей фарой, проламываясь сквозь редкую чащу молодых деревцев и сминая высокую траву на открытых полянах. Керк ежеминутно сверялся с картой, выбирая самый короткий путь между холмами и стараясь не упереться в отвесные обрывы. Такие попадались пару раз и приходилось тратить много времени, чтобы их объехать, поскольку преодолеть их не было никакой возможности.

— Симс, теперь направо...

— Но, сэр, впереди отличная дорога.

— Я вижу, но в лучшем случае она приведет нас в тупик.

— А в худшем?

— К тем, к кому мы так не хотим попасться.

— К шердманам?

— К ним, — подтвердил Керк и снова уткнулся в карту, подсвечивая себе маленьким фонариком.

По его расчетам шердманы шли на западе, и «БТ-2» уже должен был поравняться с ними, это несмотря на то что противник выдвинулся на три часа раньше них. «У них танки, много пехоты, они при всей своей резвости не могут двигаться уж слишком быстро, — думал Керк. — Тем более, что широкая „дорога“, по которой они погнались за людьми, не такая уж и широкая, и колонны танков будут продвигаться по некоторым участкам не быстрее черепахи. Это если, конечно, карты не врут...»

Но до сих пор карты не врали, и там, где были отмечены овраги или узкие места, именно так все и обстояло, это внушало некоторую надежду на успех.

Ниро Млечин от нечего делать начал просеивать эфир на своей радиостанции. Поначалу слышался только шум и треск радиопомех, но вдруг пространство заполнил звук стрельбы и чей-то полный боли голос, он звучал так отчетливо, что казалось, что все происходит прямо рядом с ними, за бортом этого броневика:

— Они на правом фланге!

Потом послышались пулеметные очереди и разрывы снарядов, и уже другой голос прокричал:

— Мы не удержали их! Они прорвались!

Прозвучал еще один взрыв, и все смолкло, остался лишь треск радиопомех. И как бы Млечин ни старался снова поймать волну, у него ничего не выходило. Бой, наверное, еще продолжался, просто взрывом накрыло связиста.

— Как все знакомо, — печально произнес он.

— Да. Шердманам устраивают на их пути засады.

— Только это не очень-то помогает.

— Это их задерживает... на десять, на двадцать минут, но задерживает. Своими жизнями эти солдаты отбивают драгоценное время, дающее людям возможность уйти в горы.

— Боюсь, сэр, этого все равно недостаточно...

«Я знаю, но возможно, именно это время дает именно Лилу дополнительный шанс», — подумал Силаев и снова посмотрел в карту.

— Еще раз направо, Симс.

— Есть, сэр.

И броневик продолжал нестись, подпрыгивая на ухабах, тяжело переваливаясь через ствол поваленного дерева или трясясь на камнях какого-нибудь ручья.

43

Неожиданно броневик, как зверь, выскочил на перепуганных людей. Бризант еле успел затормозить, чтобы кого-нибудь не раздавить под колесами.

— Совсем в стадо баранов превратились, — произнес Млечин.

Силаев понял, о чем тот говорил. На флангах от основной колонны должны были двигаться разведчики и предупреждать людей о всех подозрительных перемещениях. Но он тут же понял, почему этого не сделано, нет, не потому, что не было солдат, просто это бесполезно.

— Это бесполезно, — озвучил свою мысль Керк.

— Да, сэр, вы правы, — вынужден был согласиться Ниро. — Охранение бы им ничем не помогло.

— А вот почему ты, Синс, со своими сканерами раньше людей не заметил и чуть не подавил их?

— Извините, сэр... но я ведь не все в этой аппаратуре знаю.

— Ладно, проехали...

Майор выбрался наружу. Горы были совсем близко, он видел их неясные силуэты. Люди шли нескончаемым потоком. Как и предполагал Керк, транспорта на всех не хватило, да и не было его нигде видно.

На вылезший из леса броневик, опознав в нем своего, уже начали заползать уставшие люди.

— Ниро! — позвал Силаев.

— Что, сэр?

— Принимай только раненых, всех здоровых гони в шею.

— Понял.

Уставшие люди сопротивлялись, ругались, но Млечин и еще трое солдат оставались непреклонными и гнали всех, кто мог идти самостоятельно. Вскоре весь десантный отсек «БТ-2» был заполнен ранеными. Тех, кто не вошел внутрь, размещали на крыше.

Между тем Керк бегал от одной группы людей к другой, показывая им фотографию Лилу, которую он до сих пор держал у себя в кармане.

— Вы знаете ее?! Вы ее видели?!

Люди смотрели на него как на полоумного, но, разобравшись в чем дело, отрицательно мотали головами.

Керк не знал, сколько он так метался между людьми почти в полном отчаянии, что никогда не найдет свою Лилу, но, окончательно выбившись из сил, понял, что еще не все потеряно и, возможно, она где-то дальше, а значит, ближе к спасительным горам. Он почти успокоился, но страх снова сжимал горло, и Керку казалось, что Лилу погибла в одной из бомбежек и все его поиски бессмысленны.

Оглянувшись на натруженный звук мотора бронетранспортера, Силаев не узнал броневик. Это был уже форменный поезд. К «БТ-2» подцепили целых пять грузовых машин, по каким-то причинам не могших двигаться самостоятельно, также до отказа заполненных людьми, а внутрь пытались забраться все новые и новые, но их спихивали вниз те, кому повезло забраться раньше. Оттесненные угрожали, просили, умоляли, но ничего не помогало.

— Давайте к нам, господин майор! — крикнул Млечин, освобождая место.

— Спасибо, Ниро.

— Как поиски?

— Не очень...

— Никуда она не денется, вот увидите.

— Спасибо...

Силаев продолжал поиски. Только завидев где-нибудь белые халаты медперсонала, он соскакивал с брони и бежал к ним, чтобы показать фотографию, подсвечивая ее фонариком, и с надеждой спросить, видел ли ее кто. Но ответы по-прежнему были лишь отрицательными.

А люди все продолжали идти вперед, несмотря на проносившиеся над головой истребители неизвестной принадлежности. Однажды колонну, уходящую далеко вперед светлой ниточкой от горящих фар машин, фонарей и просто факелов, уже теряющихся среди склонов, обстреляли из ракет и пушек пронесшиеся самолеты. Было много погибших, но это никого не остановило.

Уже светало, а Керк, как и прежде, соскакивал с БТРа и бежал к людям в белом. Порой у него уже не было сил, чтобы что-то спрашивать, просто показывал фотографию, иногда даже не дожидаясь ответа, шел к следующей группе.

Вот и сейчас, даже не взглянув в лицо тому, кому показывал уже довольно помятую фотографию, спросив: «Вы ее видели?» — и пошел дальше.

— Керк? Керк!

Силаев даже не сразу сообразил, что зовут именно его. За прошлую ночь он уже однажды попал впросак: кто-то выкрикивал именно это имя, но оказалось, что звали потерявшегося мальчика, который все-таки нашелся.

— Здравствуй... — едва слышно прошептал Керк, обнявшись с Лилу. С души сразу свалился тяжкий груз, и тело майора наполнилось новой силой.

44

Днем участились случаи нападений на колонну с воздуха. Подошло даже несколько бомбардировщиков, но их отогнали истребители. Впрочем, повторный налет оказался более удачным, и значительный «хвост» колонны людей, так и не успевших уйти в горы, практически разметали. Постарался и шердманский десант, он преследовал людей до самой последней возможности, но отстал без огневой поддержки, после того как их танки больше не могли пройти через практически отвесные кручи, где всю свою технику побросали и люди.

Подгоняемые страхом люди уходили все дальше, углубляясь в горы, рассасываясь по ущельям, которых тут было великое множество, забиваясь во все щели и пещеры, которых также было немало. Здесь авиация противники их уже достать не могла, для этого нужно было проводить масштабную ковровую бомбардировку, но на это уже сил не имелось, к тому же были и более удобные цели.

Одну из таких небольших пещер и облюбовали Керк с Лилу, без посторонних, что сделало их уединение более интимным. Несмотря на усталость обоих и контузию Керка, они долго не могли отпустить друг друга, боясь, после пережитого, потерять даже из виду.

Лилу достала где-то аптечку и сделала Керку несколько восстановительных инъекций, после которых шум в голове практически прекратился.

— Как же ты здесь оказался? — снова прижавшись к Керку, спросила Лилу.

— В смысле?

— Ну не в гости же ты мимоходом решил забежать.

— Нет. Меня сбили...

Повисла тишина, было только слышно, как люди копошатся снаружи, о чем-то переговариваясь.

— И что ты теперь будешь делать? — вырвалось у нее. — Я хотела спросить: для тебя уже все закончилось? Ведь правда? Ведь ты уже выполнил свой долг, к тому же ты болен... тебе там больше нечего делать, — в неопределенную сторону махнула рукой Лилу.

— Не знаю... — ответил Керк на полный надежды вопрос, останется ли он с ней.

«Действительно, — подумал он, — что мне теперь делать?» Ему было очень хорошо с вновь найденной с таким трудом Лилу, и он никуда не хотел уходить от нее, особенно туда, откуда он может и не вернуться живым. Но оставался еще вопрос долга и чести, для него это не было пустым звуком. Как сможет он смотреть в глаза товарищам, если те, конечно, останутся живы, они бились до последнего, а он отсиживался в пещере...

«Будь что будет», — положился Керк на обстоятельства и в который раз привлек к себе Лилу.

Утро выдалось пасмурным, а потому гром, разбудивший Силаева посреди ночи, не выглядел таким пугающим и невероятным из-за того, что вечером на небе не было ни облачка. «Просто гром и ничего более», — подумал майор.

Откинув полог, даже не постучав и не прокашлявшись для порядка, как к себе домой, вошел Ниро Млечин.

— Простите, господин майор, я вам помешал...

— Нет, не помешал, — ответил Керк, принимая вертикальное положение и закрывая собой Лилу, — все в порядке, мы уже закончили... Что случилось?

— Еще раз простите, сэр... Но тут такое дело, относительно недалеко, всего через два перевала, сел поврежденный шердманский бомбардировщик...

— А при чем тут он?! — тут же выскочила Лилу, почувствовав неладное.

— Я подумал, что господину майору будет интересно, — стал оправдываться Млечин. — Он здесь единственный старший офицер в округе, которого я знаю... Я еще солдат, как-никак.

— Мне это интересно, — несколько жестковато сказал Силаев, увидев, что Лилу что-то еще хочет добавить.

— Ты уходишь?..

— Успокойся, все будет хорошо... вот увидишь.

— Останься, прошу тебя. Зачем тебе все это? Если ты меня любишь, ты останешься со мной, — прошептала, как ультиматум, Лилу.

— Я тебя люблю, но есть такое слово «надо», дорогая, — сказал Керк, поцеловав Лилу. — Пойдем, Ниро, покажешь.

— Возвращайся...

— Обязательно.

— Я тут уже несколько человек из числа добровольцев собрал, — похвалился Млечин, когда они вышли наружу.

— Ничего себе несколько человек! — изумился майор, наспех подсчитав бойцов. — Тут больше чем два взвода.

— Когда я зашел к вам, было меньше...

— Понятно.

— Вот Эрш Асколл, это он нашел бомбер, — сказал Ниро, показав на бойца.

— Да, — подтвердил Эрш. — Он ночью приземлился, а как земли коснулся, гореть начал, но его выскочившие пилоты быстро потушили. Сейчас наверняка ремонтируют.

— Так, может, его уже отремонтировали?

— Не-ет, — уверенно проговорил Эрш, — уж больно пилот громко ругался и руками сильно махал...

— Ясно. И что вы с ним предлагаете сделать?

— Взорвать к чертовой матери, — тут же высказался Эрш. — А то они его отремонтируют и снова нам на головы будут сыпать бомбы.

Добровольцы согласно загудели. Бомбардировки им порядком надоели.

— Конечно, один бомбер дела не решает, но уж лучше у них будет на один меньше, чем больше, — добавил Асколл.

— Тут я с тобой согласен, — кивнул Силаев. — Что ж, показывай дорогу, следопыт. И дайте мне какое-нибудь оружие.

— Выбирайте, — барственным жестом махнул рукой Млечин, показывая на солдат. Те с готовностью показали свои стволы.

Керк взял себе из чьих-то рук уже привычный автомат «дрок» на восемьдесят патронов. Ну и нож, куда без него?..

— Пошли.

45

Посадка оказалась относительно удачной, опоры бомбардировщика вошли в податливый грунт на полянке в лесу, но это не самая большая проблема, проблемой был заглохший двигатель, к тому же при посадке он сильно обгорел. На него уже потратили большую часть суток, а единственный техник в экипаже только-только стал разбираться, что к чему.

— А-а... мать! — донеслась ругань техника.

— Командир, может, помощь вызовем? — спросил пулеметчик Токо.

— Ага, — с серьезным видом поддакнул его напарник Ксот, а потом добавил. — Они там в лепешку расшибутся, потеряют два десятка бесценных пилотов, но драгоценную жизнь пулеметчика «вайсера» спасут...

— Командование мною проинформировано о нашем положении, и Ксот прав: они не станут проводить спасательную операцию.

— Как говорится, спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

— А ты чего разболтался? Или уже исправил все? — спросил командир экипажа капитан Порте у техника Матса.

— Так мне одному не справиться, — стал оправдываться Матс. — Пусть эти обалдуи подержат нагнетатель, пока я его заваривать буду, все равно им делать нечего.

— А как же оборона, мы на обороне сидим?! — стал отнекиваться от тяжелой работы Токо.

— А вы разве сигнализацию по периметру не поставили, ну...

— Поставили...

— Ну тогда иди, работай... — приказным тоном сказал Портс. — А за пулеметом мой наводчик посидит, он у нас контуженный, но, в случае чего, всех из пулеметов на части порвет.

— Это-то и пугает...

— Разговорчики! И вообще, иди, работай и дружка своего прихвати, обленились совсем уже.

Темнело, и Портс хотел, чтобы сварку закончили как можно раньше и без применения дополнительного освещения. Иначе пляшущий огонек в темноте будет служить отличным ориентиром для оставшихся в живых врагов, если вообще можно было выжить после такой бомбежки.

— Ладно, Ксот, пойдем, подержим эту хреновину, а то вам здесь до утра ждать придется.

Вдвоем они подошли вразвалочку к технику, давая тому понять, что они недовольны, и если бы не приказ командира, он тут копался бы один.

— Ну, Матс, что нам здесь держать надо? — спросил Ксот, отодвигая плечом Токо.

— Вот, беритесь за эти выступы, приподнимите на полметра и держите.

— Раз-два, взяли, — скомандовал техник.

Ксот с Токо одновременно схватились за поручни и с натугой, но подняли. Матс сразу стал заваривать обрывы.

— Матс, ты — сволочь, — просипел Ксот. — Не мог предупредить, что ли, что она такая тяжелая!

— Здесь, наверное, с полтонны будет, — добавил Токо, желтея от натуги.

— Даже больше...

— Не разговаривайте, — сквозь треск сварки произнес Матс. — Все силы на слова уходят. Тут уже немножко осталось, нет-нет, не отпускайте, сейчас болтом закреплю... ну все, отпускайте, — наконец разрешил техник.

— Матс, какая же ты сволочь, — жалобно простонал Токо. — Если бы мог, то дал бы тебе в морду, а так я даже руку поднять не могу.

— Ладно, парни, спасибо за службу, можете сказать командиру, что можно провести пробное зажигание. Я только крышку на место поставлю, и все.

— Служу Империи, — через нос выдавил Ксот.

— Служи...

Матс только успел приладить на место бронированную крышку, защищавшую двигатель, как Ксот увидел, что голова техника лопнула, как сирикайский фрукт, и тут же долетел раскат выстрела.

Тут все и началось: сработала сигнализация, подорвались четыре мины для непрошенных гостей. Застучали сразу два пулемета, по корпусу бомбардировщика пробежала цепочка разрывов, вырывая ячеистую броню, и уже под конец срезала бегущего в укрытие Тока.

Вторым был башенный пулемет «вайсера», он бил по лесу, выбивая крупную щепу и срезая молодые деревца толщиной до метра в диаметре. Контуженый наводчик никак не мог определить, где враг, и водил стволом широкой дугой, расстреливая все вокруг, создавая в лесу целую просеку.

Что-то заставило Ксота обернуться назад, и то, что он увидел, ему не понравилось. Метрах в двадцати бежали враги с явным намерением захватить судно. Они тоже заметили его и открыли стрельбу на ходу. Ксот, как на учениях, в падении выхватил свой облегченный «блэнш» — миниатюрный автомат для солдат, не принимающих активного участия в боях, и нажал на спуск. Сразу пятеро его противников подкосились и упали, нелепо вздернув руки.

Замолчал башенный пулемет. «Заклинило или комплект закончился, — отстраненно подумал Ксот, совершая перекатку на новую позицию. — Надо наводчику за вторую пушку садиться».

Набирали обороты двигатели. В место, где он только что лежал, полетели гранаты, они громко хлопали, вздымая высоко в воздух куски дерна. Осколки гранат секли его шлем и бронежилет. Редкие попадания в мягкие части тела пока еще не ощущались. Боль от них придет позднее.

Обнадеженные молчанием пулемета, нападавшие ринулись в последний бросок, преодолев за две секунды оставшиеся метры до бомбардировщика. Завертелась вторая зенитная башня, но было уже поздно, враги вбегали в открытые створки «вайсера». Стрельба была слышна внутри судна. Ксот успел подстрелить еще троих, прежде чем ему в живот попала граната из подствольника, только она почему-то не взорвалась. Он упал.

Ксот видел своих родных, которые говорили ему, чтобы он вставал, а не валялся, когда остальные дерутся. Это было удивительно, ведь их здесь не должно было быть. Он отвечал, что не может, и ему больно, но они только смеялись над ним, а маленький братик даже пнул его за такое малодушие.

Ксот очнулся от сильного рева двигателей. «Вайсер» взлетал, изрыгая пламя из трех сопел и сильным жаром опаляя его лицо, скоро он превратился в точку и исчез. Он посмотрел на свою рану, на удивление крови вытекло немного. Ксот еще полежал минут десять, набираясь сил, а потом протянул руку и пощупал свою рану.

Сильный взрыв разломил тело шердмана пополам, спугнув с места прилетевшего после старта бомбардировщика на запах крови падальщика, совершенно не боящегося улетевшей стальной птицы с незнакомым запахом.

46

Керк вскочил в раскрытые створки корабля, их, наверное, в спешке забыли закрыть, или командир судна не хотел оставлять оставшихся снаружи членов экипажа, но двигатели уже работали. На площадке под потолком из раскрытых герметичных створок виднелись ноги, скорее всего, зенитчика, который так лихо «поливал» пушечным огнем противоположную часть леса.

Керк выстрелил по ним из своего автомата, зенитчик упал со своего кресла на эту площадку, держа в руках гранату. Зная, какой ущерб может принести взрыв в замкнутом пространстве, Керк добил его длинной очередью.

Впереди находилась дверь в пилотскую кабину, она оказалась заперта. Недолго думая, Керк выбил замок гранатой из подствольника, распахнул дверь, и туда сразу же уставилось с десяток стволов, как бы говоря, что сопротивление бесполезно. Шердман понял все правильно и опустил свой пистолет.

— Глуши двигатели! — приказал Керк и предупредил: — Но не дури, я все-таки пилот...

— Хорошо, — пилот заглушил двигатели.

— А теперь лапки кверху и на выход, будем решать, что с тобой делать.

Подбежали несколько солдат и, увидев, что шердмана не убили сразу, стали вязать ему руки.

— Ну что, минировать? — спросил рядовой Ниро Млечин, ставя свою снайперскую винтовку «цикада» к борту корабля.

«Вот он, этот случай, показывающий, что я не должен отсиживаться в пещере», — подумал майор, глядя на тушу бомбардировщика.

— Подожди пока, у меня тут мыслишка крутится...

— Мысль приходит, чтобы умереть.

— Чего? — не понял Керк.

— Да это я так...

— Зови остальных, тут больше никого нет. Будем военный совет проводить.

Собрались все, некоторых поддерживали другие солдаты и осторожно усаживали на землю. Отряд явно поредел, все со злобой уставились на пленного пилота.

— Сколько?

— Осталось тридцать пять человек, — и, увидев непонимающий взгляд командира, добавил: — шестнадцать человек попали в зону мины-ловушки. Некоторых с деревьев снимать придется.

— Я предлагаю несколько изменить наши планы относительно этого судна, — заговорил Керк.

— Опять какую-нибудь гадость приготовили, и не зыркайте на меня, я практически гражданский человек, — раненый показал на свои перебитые ноги.

— Еще какую гадость, но для шердманов, — Керк качнул головой в сторону пилота. — Я предлагаю захватить этот бомбардировщик, добраться на нем до его авиаматки, захватить другое судно, а этот взорвать прямо там...

— Ну ты загнул, майор, — не выдержал уже другой солдат. — Ладно, еще этот захватить, но туда...

— Если удастся, мы уничтожим целую авиаматку, — продолжил Керк, — а сами смотаемся на другом трофейном судне. Решайте. Мне нужны только добровольцы.

Керк демонстративно встал и отошел в сторону, давая солдатам самим решить, как лучше поступить. О чем они шептались, он не слышал, зато видел, как один из них покрутил пальцем у виска. Наконец несколько человек подошли к майору, за ними потянулись другие, и к концу обсуждения под его началом оказалось пятнадцать человек.

«Прости, Лилу, — подумал Керк, — но так получилось, тут уж ничего не поделаешь».

— Ну что, камрады, вперед! Хватайте этого урода и тащите обратно в кабину.

Солдаты похватали свое оружие и повели пленника. Керк последовал за ними. Оставшиеся уходили в лес, поддерживая раненых. Одному из них Силаев наказал разыскать Лилу и рассказать ей, что произошло, чтобы она лишний раз не маялась в тревоге и сомнениях. Он очень надеялся, что она поймет все правильно.

— Заводи, водила, — сказал Керк, плюхнувшись в соседнее кресло оператора бомбометания, или проще — наводчика. — Но, предупреждаю, капитан Портс, — прочитал Керк закорючки на форме пилота, — не глупите, я все понимаю, и, в случае чего, расправа будет жестокой.

— Глупцы, на что вы надеетесь! — искренне удивился капитан. — Неужели вы думаете, что сможете противостоять нам!

— На что мы надеемся, не твое собачье дело, а теперь заводи.

— Как хотите...

Портс завел двигатели, бомбардировщик оторвался от земли и пошел вертикально вверх.

Лилу видела тяжело уходившую в небо точку и, не удержавшись на ногах, присела на камень. Она поняла все правильно — он не мог сидеть сложа руки в такой ответственный для всего человечества момент, это было не в его характере.

— Пусть сопутствует тебе удача, Керк, — одними губами произнесла она, провожая взглядом светящуюся даже сквозь темные облака точку, до тех пор пока она не исчезла из виду, и даже после этого еще долго смотрела в сумрачное небо.

47

Керк внимательно наблюдал за всеми манипуляциями пилота, ничего не пропуская. Скоро «вайсер» вышел на орбиту и направился к своей авиаматке. В корпус что-то тяжело стукнуло, и в кабину ворвался рядовой Млечин.

— Что это было?

— Успокойся, Ниро, просто камешек стукнулся, для нас это не страшно.

— Ну тогда ладно...

— Борт «триста пять», отвечайте, — заговорило радио, Керк крепче сжал автомат, показывая его пилоту с недвусмысленным намеком.

— Диспетчер, говорит «триста пятый»...

— Почему так поздно, вы, по вашим же сведениям, должны были прибыть еще час назад.

— Ничего страшного, просто ремонт немного затянулся, мое место — как обычно?

— Нет, теперь ваша стоянка — «четыреста десятая».

На авиаматке вспыхнул квадрат, он стал мигать, показывая место стыковки.

— Вас понял, «четыреста десятая».

— С возвращением.

— Спасибо, — поблагодарил Портс.

«Вайсер» шел к месту стыковки, она проводилась наружным способом, и Керк увидел, что ближайшее судно находится через два посадочных места.

— Ниро, — позвал Керк, и, когда тот появился в дверном проеме, спросил: — вы разобрались с реактором?

— Да, проще простого!

— Да ну! — не поверил Керк.

— Конечно, наши по тому же принципу работают, технология-то ихняя, просто эти совершеннее и не более того.

— Что сделать нужно и сколько у нас времени останется?

— Все очень просто, — стал объяснять Ниро, — снимаешь контрольный чип, переставляешь местами клеммы, разгоняешь реактор на максимальную мощность, и ба-бах! А вот насчет времени — не знаю. Минут десять, не больше.

— Хорошо, по моей команде начинайте операцию.

— Слушаюсь!

«Вайсер» подлетал к стыковочному шлюзу. Работая маневровыми двигателями, он мягко «сел» на борт авиаматки. Послышался лязг захватов, мигнула контрольная лампочка, показывая герметичность стыковки.

— Ну вот, можно выходить, — произнес Портс.

— Спасибо, — поблагодарил Керк, ставя автомат на одиночный.

— Эй!

Раздался выстрел; если бы не аккуратная дырочка во лбу, можно было бы подумать, что шердман просто заснул в своем кресле. Керк понимал, что оставлять его у себя за спиной архиопасно.

— Ничего личного...

Керк подошел к собравшимся, на их лицах легко читалось возбуждение и нетерпение.

— Так, парни, наша задача пройти через две шлюзовые камеры, они соединяются между собой, и захватить судно. Сейчас выходим и всех валим без разбору. Пошли.

Люк открылся, и в него просунул голову техник.

— А-а... — непонимающе протянул он.

— И ага! — передразнил солдат, всаживая свой нож технику между глаз.

Штурмовики проскочили первыми, открыв ураганный огонь из танкового пулемета по всему, что движется. Через несколько секунд все было кончено.

— Что за ужасная вонь!!!

— Терпи, солдат, «флибустьером» будешь, — похлопал Керк привередливого солдата, сам стараясь дышать через рот, но и это не помогало. — Открывайте переходной люк!

Штурмовики поставили свой «сико» и принялись открывать дверь. Остальные готовили гранаты, и, как только люк открыли, они полетели внутрь. Диким воем заработала сигнализация, Керк, стараясь ее перекричать, скомандовал по БСВ:

— Ниро! Давай!

Ниро переставил клеммы и запустил реактор на полную мощность.

Штурмовики пытались открыть последнюю дверь на пути к цели, но она оказалась заблокированной, как и все другие. Недолго думая, они поставили к двери заряд и, когда все попрятались, взорвали его. Дверь вышибло, но в проем полетели уже шердманские гранаты, их поражающие элементы пробивали импровизированную защиту и застревали в бронежилетах. Появились первые раненые.

Забил пулемет, не пропуская внутрь контрабордажников. Теперь уже люди забрасывали свои гранаты, плотность огня ослабла, и туда ворвались штурмовики с «сико» наперевес, их поддержали остальные солдаты стрельбой из подствольных гранатометов. На этот раз пятеро остались лежать в проходе.

Предстояло проникнуть еще в один отсек, когда Керк вспомнил про вентиляцию. По его приказу простреляли потолок и нашли вентиляционную шахту. Еще одной гранатой пробили в ней проход и один за другим залезли в нее.

Керк осторожно прополз вперед и нашел замки, позволяющие мгновенно открыть технический проход, через который и атаковали их на крейсере.

Понимая, что их уже ждут, Керк забрал все оставшиеся у команды гранаты, их оказалось восемь штук. Поставил их на синхронный взрыв, выбил люк и одним движением руки смахнул вниз, его за ноги быстро стащили назад. И сделали это вовремя, одновременный взрыв превратил вентиляционный короб в дуршлаг.

Пока первые лезли вперед, обдирая незащищенные руки и ноги об издырявленный короб, двое сзади стреляли из автоматов прямо через стенку вентиляционной шахты, на случай, если кто-нибудь выжил, не давая ему поднять головы.

Но все же кто-то остался, и пули прошлись по проходу, унеся жизни еще нескольких человек. Остальные лезли прямо по убитым, прикрываясь ими от пуль, останавливаться было никак нельзя.

Керк остановился у отверстия и, немного подумав, решил попробовать свеситься вниз головой, как это виртуозно делали контрабордажники на захваченном ими крейсере «Макао». Он расставил ноги, взял покрепче автомат и свесился вниз, но не удержался. Бронежилет потянул его вниз, и он свалился, как тряпичная кукла, нелепо взмахнув руками, почти с трехметровой высоты.

Пули пробежались поверху, как раз в том месте, где он и должен был повиснуть. Силаев тут же перекатился в сторону, и, пока перекатывался, стрелял из своего автомата, так и не выпущенного из рук.

Закончив перекатку, непрерывно стреляя во все стороны, он первой же очередью снял стрелка, высунувшегося из укрытия, в которое спрятался на время этой беспорядочной стрельбы, добавив ему еще гранату из подствольника. А потом методично добил всех раненых от взрыва гранат, переходя от одного к другому, буквально волоча за собой обездвиженную при падении ногу. Нога отказывалась слушаться, полностью онемев до бедра.

В шахте остались лежать еще четверо, но погибли они не зря, корабль был на месте. Оставалось минуты три, прежде чем рванет реактор. Штурмовики заложили оставшуюся взрывчатку к двери, на случай, если кто-то будет прорываться.

— Ну же, майор, заводи свою бандуру, — кричал рядовой Млечин, вваливаясь в кабину.

— Не стой над душой!

— Главное, заведи!

Керк никак не мог освободить захваты, державшие бомбардировщик, двигатели уже работали, но захваты не отцеплялись. Он жал на все кнопки, переключал рычажки но все было тщетно. Значок, отвечающий за сцепку, горел ярким огоньком, не желая гаснуть.

Корпус вздрогнул — взорвалась взрывчатка, оставленная у двери, и захваты как по команде отцепились от корабля. «Может, они отцеплялись из помещения, и взрыв снял блокирующие устройства, — подумал Керк, осторожно выводя корабль, — а я тут дергаюсь, как обезьяна».

— Гони!!! — закричали все.

Керк дал полный газ, и «вайсер» с полной загрузкой неохотно пошел вперед, удаляясь от обреченного корабля. Взрывная волна швырнула судно так, что все свалились с ног.

На обзорном экране промелькнул силуэт поверженного корабля, у него зияла огромная рана, как будто громадный космический хищник откусил здоровый кусок от туши своей жертвы.

48

— А-а-а!.. — вдруг заорал сержант.

— А! — выкрикнул Керк, чуть не выпустив из рук Штурвал. — Чтоб его!..

На лобовом стекле, крепко держась руками, сидел шердман в одежде техника. Как такое могло произойти, Керк не мог себе представить, но еще более удивительным выглядело то обстоятельство, что он был еще жив, это в космическом-то безвоздушном пространстве. К тому же шердман в какой-то безумной ярости размашистыми ударами долбил лобовое стекло молотком.

— Сбрось его! Сбрось!!!

— Как я его сброшу? В конце концов, здесь нет «дворников», как в машине!

Движения техника становились все медленнее, а удары слабее, но он уже успел сделать достаточную трещину. Вдруг у него лопнули глаза, заставив тем самым сержанта снова закричать. Безжизненное тело шердмана тут же отлетело в сторону.

«Как же он молоток не выронил, сволочь такая!» — подумал Керк.

Но разобраться ему в этом не дали, соседние корабли открыли зенитный огонь по беглецу, быстро сориентировавшись в том, кто является виновником этой жуткой катастрофы.

К своим лететь смысла не было, для этого пришлось бы пройти через строй вражеских кораблей, и майор направил трофейное судно на Солнце.

— Что вы делаете?

— Будем прятаться на той стороне звезды.

— Но до нее триста миллионов километров, мы не успеем!

— Но иначе нам все равно не выжить...

— Внимание! — выкрикнул Ниро, сидевший в кресле второго пилота. — Они разворачивают лазерные орудия!

— Держитесь!

— Плевать! Главное, гони!

Керк еще прибавил скорость и произвел бомбометание. Позади «вайсера» образовалось поле из сотен авиабомб. Облегченный бомбардировщик резво рванул вперед.

Лазерные залпы прошлись мимо, а некоторые наткнулись на бомбы, заставив их детонировать. Поняв, что таким оружием с беглецами не справиться, в погоню выскочили десять «ковейхов», которые стали быстро сокращать расстояние. И вскоре они пустили пробные ракеты.

Керк еле-еле нашел систему пуска тепловых шашек, которые приняли на себя первые ракеты.

— Кто-нибудь, сядьте в зенитные башни и отпугните этих засранцев!

— Уже садимся! — донеслось в ответ.

Застучали башенные зенитные пушки, которые только раззадорили преследователей, ведь стопроцентная дичь огрызалась! Они пошли на новое сближение и стали работать из пушек, снаряды барабанили по корпусу судна, но пока не наносили вреда. Снова полетели ракеты, теперь их был целый рой. Некоторые из них проскочили через защиту из шашек и подорвали один двигатель.

Бомбардировщик качнулся, а зенитные пушки с еще большим остервенением стали рассекать пространство, и вскоре появились первые подранки среди «ковейхов», которые из-за полученных повреждений прекратили преследование и повернули назад.

— И что теперь? — поинтересовался Ниро у Керка.

— Не знаю, попробуем спрятаться на этой планете, — ответил Керк, уворачиваясь от очередной очереди.

Но с десяток снарядов все же прошлись по корпусу. Ударило по барабанным перепонкам — упало внутреннее атмосферное давление, но герметик закрыл пробоину, а система восстановила давление.

«Вайсер» стал садиться на безжизненную планету, ее название Керк не помнил. Корабль сел прямо в расщелину, защищая один бок каменистой породой планеты. Зенитные пушки не давали расслабиться пилотам истребителей и подойти на верный выстрел.

Оставшиеся «ковейхи» разделились на две группы и стали заходить с разных концов ущелья.

— Вот суки, что делают, а!

— Молодцы, что тут еще скажешь.

Истребители, уклоняясь от заградительного огня «вайсера», сближались друг с другом, а потом выпустили последние ракеты, которые пошли к своей цели.

Керк действовал скорее инстинктивно, чем обдуманно. Он просто вырубил все системы корабля, превратив его просто в груду железа, рычажком, найденным им всего две минуты назад, когда ракеты уже практически завершили боевой разворот. Ракеты, наведенные на электромагнитные импульсы бомбардировщика, потеряв цель, продолжили движение по прямой и взорвали стену ущелья.

Мощный взрыв чуть выше «вайсера» вызвал сильный камнепад, который продолжался примерно с минуту. Камни, большие и маленькие, просто песок, засыпали судно так, что его не стало видно.

Покружив над местом посадки еще пять минут и не веря в гибель своей жертвы, «ковейхи» повернули обратно. В конце концов, и у них патронные короба не бездонны, а пробить толщу наваленной породы одними пушками не получалось. Они уже проверили.

— И что теперь?

— У тебя что, пластинку заело?!

— А что это такое?

— Не знаю, — признался Керк, массируя ногу. Она постепенно восстанавливала свою чувствительность, но вместе с тем приходила жуткая боль, от которой хотелось орать во все горло. Но, взяв себя в руки, он спокойно ответил: — Выражение такое.

«Наверное, синяк будет во всю ногу, — подумал, чуть не плача от нараставшей боли, Керк. — Надо обезболивающее вколоть». Но потом он вспомнил, что это шердманский корабль, а своих аптечек никто не прихватил. От осознания такого факта стало еще больнее и обиднее. «Черт!!!»

— Вот это каньон! Какие же здесь должны были быть реки, чтобы размыть такие берега?! — сказал Ниро. чтобы хоть что-то сказать в давящей на психику темноте.

Не светилась даже приборная панель. А воспользоваться индивидуальными фонариками никто не догадался, словно опасаясь, что враги увидят свет через корпус под двумя метрами породы.

— Если здесь и были реки, то это не от них, — сказал Керк, отмечая, что дышать становится все труднее.

— А из-за чего?

— Просто железное ядро планеты остыло, сильно уменьшилось в объеме, и грунт провалился вниз под собственным весом. Так и образовались эти гигантские трещины на поверхности планеты. В одном из таких провалов мы сейчас и сидим.

— Надо же...

— Делать нечего, полетим дальше, назад нам нельзя, только вперед. — Керк включил все системы корабля и взялся за штурвал.

— Куда вперед-то? — Но вопрос остался без ответа.

Бомбардировщик, тяжело ревя дюзами, поднимая тучи пыли, вырывался из плена планеты. Раскачиваясь из стороны в сторону, он выбрался из завала и, оторвавшись от поверхности, поспешил прочь на максимально возможной скорости, убегая от вероятной повторной погони.

Через несколько часов «вайсер», обогнув звезду на безопасном расстоянии, кружил у газового гиганта, где, как поговаривали, спрятали отбитый в бою у шердманов крейсер.

49

Шердманский крейсер висел над спутником газового гиганта и проходил предполетное тестирование. Малая масса спутника позволяла крейсеру практически слиться с ним, но сесть он не мог. «Макао» был все же космическим хищником.

По коридорам корабля теперь уже вместо шердманов ходили люди, все еще в противогазах, хотя система вентиляции работала на полную мощность, понемногу выветривая неприятный запах прошлых хозяев судна.

— Господин адмирал, рад приветствовать вас на борту! Меня зовут генерал Брюс Грин. Прошу следовать за мной, — поприветствовал только что прибывшего адмирала сотрудник КЕК глухим голосом из-за респиратора на лице.

— Руки за спину закладывать?! — не удержавшись, спросил Свифт. Он не любил Комитет Единого Контроля.

— Привет. Вы уже разобрались со всеми трудностями, у нас график поджимает, — перешел сразу к делу Сирокс.

— Да, практически все, но...

— Пожалуйста, без этих «но», каждый час промедления стоит жизни сотням людей, — оборвал чекиста адмирал. — Полковник, какие у нас потери?

Адмирал, да и все флотские не могли точно объяснить, почему они не любят этих КЕКовцев. «Может, из-за того, что они носят флотскую форму, — анализировал себя Сирокс. — А мы, истинные моряки космического флота, не любим этого... — и с оттенком ревности подумал: — Что, у них своей формы нету?»

— О чем это я? — чуть слышно произнес адмирал.

— Что вы сказали? — переспросил полковник.

— Нет, ничего... читай дальше.

— Итого, с начала нашего пребывания здесь — шестьсот двадцать тысяч человек, не считая раненых и покалеченных, — прочитал полковник, адресуя информацию генералу Грину.

— Так-то, операция начинается через шесть часов. Я надеюсь, вы уже все подготовили...

— Не извольте беспокоиться — все в ажуре.

— Проводите меня, покажите судно, вы теперь специалист...

— Как пожелаете.

Группа из старших офицеров осматривала корабль от инженерных отсеков до гальюна.

— А вот здесь у нас лазарет, — произнес генерал Грин, войдя в роль гида. — Мы узнали очень много нового...

— Например?

— Ну, например, можно восстановить конечность, не просто пришив оторванную часть, а буквально срастить ее за несколько дней, не только свою, но и чужую, и она будет работать, как ни в чем не бывало. Правда, технологию придется доработать под человека, но медики заверили меня, что у них не будет особых проблем.

— Очень интересно. Что-нибудь еще?

— Да тут много чего интересного. Я подготовил вам подборку, на мой взгляд, наиболее интересной информации, которая вам может понадобиться при разговоре с шердманами...

— Да, спасибо... — невнятно поблагодарил адмирал, принимая электронный планшет.

Экскурсанты спустились на два этажа вниз. Здесь стояли малые суда, внешне похожие на «вайсеры», но только внешне.

— А вот здесь ваши ребята поработали, — показал помещение Грин. — Понадобилось два дня, чтобы всю кровь со стен смыть. Это, как мы уже знаем — «стайхи», скоростные катера, своеобразная смесь разведчика с бомбардировщиком. Помимо пилотов может перевозить до десяти человек десанта.

— Вы уже загрузили...

— Господин адмирал, вы повторяетесь. Да, все готово.

Адмирал проглотил оскорбление, он ничего не мог поделать с этим генералом, тот сам мог что угодно сделать с Сироксом. Ну, может быть, не прямо сейчас, но позже, когда все закончится...

— А теперь давайте поднимемся в капитанскую рубку, центр управления... называйте, как хотите, — продолжил Грин свои обязанности экскурсовода, — ваше основное место работы.

— Капитанский мостик, — поправил генерала полковник Кроненберг.

Группа поднялась вверх теперь уже на три яруса и, пройдя по коридору, вошла на капитанский мостик, который действительно больше походил на операторскую со множеством постов управления. Было несколько необычно, поскольку на земных кораблях большая часть постов находилась непосредственно на местах. Центральную, чуть возвышающуюся площадку для командного состава окружали посты операторов, от служб внутреннего наблюдения до поста управления огнем лазерных орудий.

Адмирал знакомился с новой командой корабля, одновременно стараясь запомнить, кто чем управляет. На знакомство ушел целый час.

— Господин адмирал, пора определяться с составом экипажей.

— Да, Свифт, пора... Просто я хотел посадить туда пилотов, которых знал лично, а их только шестеро из десяти.

— Но зачем?

— Я знаю, что от них ожидать, как они поступят, не просто так же я с ними конвои водил, я их изучал. Одним словом — выбирал лучших. Двое погибли с абордажниками, еще один погиб в бою, а последний пропал без вести.

— Господин адмирал, — оператор наблюдения показывал на экран.

Посмотреть было на что. Сам взрыв система слежения пропустила, но остальное фиксировала во всех подробностях: авиаматка шердманов вращалась вокруг своей продольной оси, по всему корпусу светлыми пятнышками пробегали остаточные взрывы. Наконец детонировало топливо, развалив корабль на части. Экран погас.

Картинка появилась вновь, но теперь уже под другим ракурсом. На экране, уворачиваясь от лазерных залпов, убегал всем столь знакомый бомбардировщик «вайсер», проявляя выдумку и показывая чудеса пилотажа.

— Что бы это значило? — задал риторический вопрос Сирокс. — Может, это перебежчик?

— Это вряд ли, — усомнился генерал Грин. — То, что мы почерпнули из их базы данных, свидетельствует, что такие случаи исключительно редки, а наказание за такое деяние несет весь семейный род дезертира, себе дороже будет.

— Даже так...

Все снова приникли к экрану, теперь беглеца преследовали быстрые на расправу истребители. «Вайсер» зашел в мертвую зону спутника-шпиона, закрывшись планетой.

— Ищите, ищите его! — прикрикнул адмирал операторам.

На обзорном экране стали быстро сменяться картинки, присылаемые со спутников, находящихся в данном районе. Наконец появилась нужная: корабль сидел на поверхности Сикха, в одном из ущелий, и отстреливался от «ковейхов». Не добившись своего, они улетели обратно, оставив заваленное судно.

— Наверное, он погиб, — высказал свое предположение полковник Кроненберг.

— Всякое может быть, — пожал плечами генерал Грин. — Хотя... — Генерал пристально вгляделся в экран. — Вот он, живой и невредимый.

— Такое впечатление, что он летит к нам, — высказался Свифт. — Установить с ним связь?

— Даже не думайте, — предостерег генерал Грин и пояснил: — Шердманы пока не знают, где мы, по крайней мере, я очень надеюсь на это, а так они нас запеленгуют, и сюда придут корабли, сами должны понимать, чем это нам грозит...

— Но...

— В чем дело, генерал? — спросил Сирокс.

— Вызовем позже по ближней связи направленным лучом, когда он выйдет на орбиту и будет проходить мимо нас.

— Вам виднее...

50

Корабль кружил над газовым гигантом, сближаясь с каждым его спутником, пытаясь рассмотреть крейсер. На запросы никто не отвечал. Вероятность, что он здесь, была небольшой, но тем не менее уже сканировали шестьдесят седьмой объект, а впереди еще несколько десятков.

— Командир, у нас топлива еще на один виток...

— Вижу, Ниро.

— Может, тогда сядем на ближайший, чтоб хоть какое-то топливо осталось.

— А смысл?

— Говорит крейсер «Макао», — четко донеслось из передатчика на открытой волне. — Назовите себя.

— Майор Керк Силаев, прошу координаты для стыковки, — на родном языке ответил Керк на вопрос, заданный по-шердмански.

— А откуда ты знаешь, что мы не шердманы?

— Даже дети знают, что где-то здесь трофейный крейсер...

— Ладно, заруливай за спутник, мы здесь.

— Спасибо.

Бомбардировщик состыковался с крейсером, теперь он казался меньше, чем при штурме; с чем это связано, Керк не понимал. «Наверное, — решил он, — при его штурме он был опасен и потому казался большим и грозным».

Кроме бомбардировщика Керка, на крейсере сидели еще до дюжины малых кораблей, преимущественно сделанных людьми. Чтобы добраться сюда, они сделали большой крюк во время запала боевого столкновения, когда передвигались сразу до трех тысяч целей с обеих сторон, появляются новые цели и исчезают старые, погибая в бою. Неудивительно, что шердманы десяток из них потеряли из виду.

Адмирал с полковником встречали прибывающих, и когда послышался удар стыковки, адмирал обратился к полковнику:

— Поздравляю вас, Свифт! — Сирокс пожал тому руку. — Вы производитесь в генералы.

— Служу Федерации!

— Уже Республике, но погоди орать... Ты будешь руководить обороной, у тебя теперь все чрезвычайные полномочия... Это означает, что, если какой-нибудь адмирал или даже сам маршал потребует передать ему командование — просто пристрели его. Ты понял.

— Э-э... — опешил новоиспеченный генерал. — Так точно! Но почему бы не передать командование другому адмиралу?

— К несчастью, все способные руководить адмиралы погибли вместе со своими кораблями. На остальных я положиться не могу. Принимай командование флотом и обороной.

— Сделаю все возможное и невозможное, господин адмирал!

— Вот и чудненько. Спарывай свои погоны и пришивай новые. А теперь отчаливай, — адмирал похлопал Свифта по плечу. — Нам пора.

— Спасибо, господин адмирал, и до встречи... Кстати, вот ваш пилот, пропавший без вести, — Свифт показал на человека, выходящего из шлюзовой камеры. Точнее, его выводили под руки двое солдат, поскольку тот старался не ступать на правую ногу.

Малые корабли отчаливали от крейсера, унося в себе лишний персонал, в одном из них сидел теперь уже генерал Свифт Кроненберг, пришивая новые погоны, лично врученные адмиралом.

— Чертовски рад тебя видеть, — потряс Силаева за плечи адмирал, когда все уцелевшие вышли из шлюзовой камеры.

— Я тоже рад, что вы живы, господин адмирал, — улыбнулся Керк, не понимая такой горячности Сирокса.

— Ты даже не представляешь, насколько вовремя ты здесь появился.

— Я не понимаю...

— У меня для тебя важное задание!

— Господин адмирал, я не спал трое суток и еще не упал только потому, что вколол в себя всякой дряни до черта!

— Выспаться ты успеешь на том свете, а теперь пойдем на инструктаж. Я его начало и так затянул...

Мимо них проскочила последняя бригада, она погрузилась в «вайсер», и он стал догонять довольно длинный караван ранее отошедших судов. Теперь крейсер без лишнего груза был полностью готов к своему походу в неизвестность.

Керк вошел вслед за адмиралом в просторное помещение, отведенное под кают-компанию. Там уже творилось столпотворение, все подбирали себе места на неудобных креслах. Керк заметил несколько знакомых лиц, в том числе и Малыша, а также других командиров «флибустьеров» и пилотов.

Керк устроился в широком кресле шердманов, когда адмирал поднял руку, требуя тишины. Все замолчали, и Сирокс заговорил:

— Итак, господа, вас собрали здесь для выполнения ответственной миссии, от результата которой будет зависеть, останется ли человек во Вселенной, как раса. Общая цель миссии — убедить шердманов оставить людей в покое. Сделать это мирным путем невозможно, поэтому придется прибегнуть к силовому методу убеждения. Как вы уже поняли, здесь мы сделать ничего не сможем, даже если мы уничтожим эту эскадру, что, прямо говоря, маловероятно, придут другие и добьют нас. Поэтому мы должны нанести сокрушительный удар на их территории, но с таким расчетом, чтобы не спровоцировать наше глобальное уничтожение сразу всей мощью флота Шердманской Империи. Для этого у нас есть десять пилотов высшего класса, они поведут малые корабли, загруженные бомбами, атомными бомбами, к второстепенным мирам подчиненных народов Шердманской Империи. Никто из вас не будет знать маршрут остальных пилотов, мало ли что... Здесь также присутствуют наши бравые «флибустьеры», они будут в качестве группы поддержки.

Крейсер « Макао» уже набрал свою максимальную скорость и уходил к границе аномальных зон, оставив позади себя с таким трудом и такой ценой новообретенную Солнечную систему.

— Ну ладно, малые кораблики, мы проберемся незамеченными, а крейсер-то как? Его-то просто так не спрячешь, — сказал один из пилотов, Керку незнакомый.

— А я и не собираюсь прятаться, — ответил пораженным слушателям Сирокс и пояснил: — Я пойду прямо к императору предъявлять ультиматум. Думаю, ему будет интереснее меня выслушать, чем убить сразу.

Керк вспомнил, что именно с такой логикой Сирокс отправил его уговаривать пиратов присоединиться к остальным. Но то были люди, преступники, но все же люди, а здесь другие существа с другой логикой и принципом мышления.

— До своих целей вы все должны добраться в течение недели, у кого-то это займет вообще три дня, у кого-то всю неделю, и еще не ясно, кому подфартило больше, тем или другим. Выйдя на цель, вы должны ждать дальнейших указаний, они придут посредством гиперсвязи. Если по истечении недельного срока не поступит ни одной из команд, то считать, что поступила команда на сброс. Всем ясно? — спросил адмирал. Кто-то кивнул головой, но все промолчали, значит, все поняли, и потому Сирокс продолжил: — Через два дня вас сбросят за аномальной зоной, и вы пойдете каждый к своей цели, а я через неделю доберусь до императора; пожалуй, это все. Вопросы? — спросил Сирокс, оглянув собравшихся теперь уже диверсантов, но никто даже не пошевелился. — Отлично. Вопросов нет. Тогда не смею вас задерживать, идите, изучайте технику.

Керк вышел из зала вместе с Малышом, как он узнал именно люди Витке Пайса будут в его «группе поддержки». Они спустились на ярус со «стайхами», чем-то похожими на «вайсер», только длиннее и с маршевым двигателем для дальних переходов, чего не было у обычных бомбардировщиков.

Ощущение «дежа вю» накатило и прошло, Керк узнал место расправы над техниками и пилотами этих «стайхов». Теперь об этом напоминали только дырочки в стенах от автоматов.

— Как тебе наше новое задание? — спросил Керк, поковыряв пальцем одну из дырок.

— Как бы оно не стало для нас последним...

— Что ты имеешь ввиду?

— Ты уже и сам все понял, не дурак. Это рейс без обратного билета, в том, что мы доберемся до цели, у меня никаких сомнений нет, хотя и это будет сделать, ой, как не просто, а вот вернуться...

— Ничего, прорвемся, — сказал Керк больше для себя, поскольку был абсолютно согласен с Малышом.

Вокруг судов сновали техники и люди в тяжелой, наглухо закрытой броне. Они приседали, скакали и быстро разворачивались корпусом, выхватывали оружие и ножи, проверяя, как сидит броня, такие манипуляции они проведут еще не один десяток раз, поскольку в тесном помещении «стайха» этого уже не проделать, там они будут по сотому разу перебирать свое оружие.

— А вот и наш кораблик, — дурашливо протянул Керк, чтобы хоть как-то снять внутреннее напряжение, мучившее его с момента собрания в кают-компании, сказывались и препараты, принятые для снятия боли.

«Лететь в таком корыте через чертову уйму световых лет! Рехнуться можно!» — подумал Керк.

— Стройся! — рявкнул Малыш.

Десять человек быстро выстроились в линию перед своим командиром, только двое, никак не похожие на рослых «флибустьеров», запоздали.

— А это кто такие? — спросил Керк, догадавшись об их профессии в момент произнесения фразы.

— Компьютерщики Бит и Байт. Никогда не знаешь, что может понадобиться: грубая сила или «тонкие» мозги.

— А где Терминатор?

— Погиб при Килоксе, там он был одним из инструкторов. Если мне не соврали — он прибил двоих в рукопашной, прежде чем завалили его.

— Надо же... — Керк невольно вспомнил здоровенных, закованных в броню шердманских десантников.

51

Протор вынужден был думать сразу о двух вещах одновременно, что получалось довольно плохо. Он уже три года руководил операцией по подрыву ситуации изнутри Шердманской Империи на керашском направлении.

Состояние относительного равновесия на фронтах более десяти лет заставляло искать новые методы борьбы. Планеты и звездные системы переходили из рук в руки, но общая картина не менялась. Там потеряли, здесь отбили, и так по всей линии фронта. Так что общая картина не претерпевала серьезных изменений уже долгое время.

Поэтому по приказу регионального командующего Теро Филокса Протор должен был разработать и осуществить план по отторжению керашей от Империи. Причем всё должно проводиться самостоятельно, без привлечения всевозможных разведслужб.

Он понимал, что в случае успеха Филокс, как инициатор, поднимется на ступеньку выше, а провал спишут на него, вспомнив все последние неудачи.

Были получены затребованные средства по подложным документам, операция проводилась в секрете даже от регионального командования на свой страх и риск, поскольку никто не исключал возможности, что в этом органе нет «шпиков». И вот операция вступает в завершающую стадию.

В свете такой ситуации Протор с ностальгией вспоминал времена, когда какой-нибудь народ можно было переманить на свою сторону, пообещав сырьевую звезду или даже две. Но после случая с селоями перебежки прекратились. Они потребовали обещанную награду, а их уничтожили. По последним оценкам, через десять-пятнадцать лет в Империи не останется ни одного селоя, только в Конфедерации, где их численность держится на постоянном уровне в два миллиарда особей. С одной стороны, это хорошо, шердманы никого не переманят из Конфедерации, а с другой — от шердманов тоже никого не оторвать, побоятся.

Потому приходилось действовать более тонко. Подкупы керашских политиков, создание или поддержка уже существующих экстремистских партий и движений, выступающих против шердманского влияния. Нагнетание общего негативного состояния путем терактов и техногенных аварий на промышленных предприятиях, а также взятием под контроль пишущей и снимающей журналистики.

Все эти действия не оставались без внимания имперской контрразведки. Проспав начало деятельности силуниан на своей подконтрольной территории, они набирали обороты по противодействию подрывной работе. Уничтожение агентов влияния, как ни странно, было наилучшим выходом для Протора, гораздо хуже, когда их перевербовывали и они становились уже двойными агентами. Таких приходилось вычислять и уничтожать самим. Проводить более сложную комбинацию с такими агентами было опасно, но Протор понимал, что рано или поздно придется перевербовывать уже перевербованных агентов.

Еще перед походом для прикрытия потенциальных союзников генерал Протор получил донесение о полной готовности к часу «X». К нему пришел агент-нелегал и сказал:

— Задание выполнено, сэр, — тем самым подтвердив ранее полученную шифровку.

— Какие проблемы?

— Никаких, сэр.

«Отсутствие проблем является самой большой проблемой», — подумал Протор. Но изменить или остановить маховик задействованной машины не было уже никаких сил и возможностей, да и желания что-либо исправлять у генерала тоже не было.

Протор нажал кнопку под столешницей, на сигнал из потайной двери вышли три субъекта.

— Заберите его...

— Процедура стандартная? — только и спросил один из дознавателей.

— Да, он еще может пригодиться, если он, конечно, не перешел на сторону...

— Ясно.

Агент-нелегал даже не шелохнулся, бежать или доказывать здесь и сейчас что-либо не имело никакого смысла, его только обнадежила фраза: «он еще может пригодиться».

Бесшумно закрылась дверца, и, когда уже никто не слышал, Протор добавил:

— Хотя и перевербованный агент тоже может пригодиться... может, пора их уже задействовать в игре, а не просто ликвидировать?

«Нет, — решил Протор, — для более сложных игр у меня пока недостаточно средств и возможностей. Они появятся в зависимости от результата этой моей операции».

Люди, или, как их называли в Империи, да и в Конфедерации тоже, — варвары, его вторая проблема. Хотя они и оттянули часть сил шердманов на себя, приостановив наступательную операцию, с ними по-прежнему не было полной ясности. Но лучше их иметь в союзниках, в этом Протор был уверен, особенно после просмотра перехваченного ролика одного из сражений, когда шердманы и их приспешники в панике бежали от вертких машин противника.

Протор только вернулся с Риотола с поврежденными кораблями. Двигался он медленно, чтобы никого не потерять, весь путь занял слишком много времени и сил А Филокс посылает его обратно. Так, мол, и так, но они попросились в Силунианскую Конфедерацию. Протор вспомнил, как это было.

— Привет, генерал, — поздоровался с экрана региональный командующий. — По бабам собрался!

— Ну-у... — невнятно протянул Протор, глядя на редко улыбающегося Филокса. Как уже по опыту знал Протор, ничего хорошего это не предвещает. Мог запросто подбросить какое-нибудь «тухлое» дельце. — Вообще-то, я женат.

— Так и быть, сходи по бабам, так чтоб стручок онемел, а через день тебе возвращаться обратно. Прикроешь наш потенциальный ресурс и союзника. Через день-два после тебя прибудет уполномоченный, который и обсудит с людьми все условия их вступления в Конфедерацию.

— Понятно. В случае чего мне вступать в столкновение с шердманами для «прикрытия ресурса»?

— Средств у тебя для этого будет немного, но если будет нужно — прикроешь, действовать будешь по своему усмотрению, по ходу развития событий...

— Конкретики у вас не занимать, — съязвил генерал Протор.

И вот сейчас Протор вел небольшой, прямо скажем, маленький флот, состоящий из десяти авиаматок, двадцати пяти крейсеров и линкоров разного калибра, каждый день покрывая громадные расстояния и приближаясь к своей цели.

52

Крейсер «Макао» пронизывал пространство на большой скорости, оставляя позади себя десятки звезд, которые служили ориентирами при движении. Корабль шел в зоне аномальных гравитационных изменений. Сюда без особой на то надобности не заглядывали. И по надобности тоже.

Всякое случалось: летит себе судно, и раз — его разрывает на части внезапно возникшее гравитационное поле. При этом большая часть осколков просто исчезает непонятно куда.

Природу аномальных зон постичь не удавалось никому: ни шердманам, ни силунианам, а о других расах и говорить нечего было. Предполагалось, что это спонтанные выбросы энергии или гравитационные возмущения спровоцированные появлением какого-нибудь тяжелого объекта или даже завихрения звездных ветров. Но и у этих общепринятых теорий было достаточно противников, в общем, сколько исследователей, столько же и мнений.

«Макао» шел в аномальной зоне уже целый день, обходя зафиксированные приборами места гравитационной активности большой дугой. И тут его корпус стал сильно скрипеть, будто его с двух сторон тянули в разные стороны два невидимых демона космоса, отбирая друг у друга корабль, как игрушку. Экипаж валился с ног, а в пик активности прилип к бортам корабля, как приклеенный, в том числе и к потолку.

Искрила проводка, одна за другой срабатывали аварийные сигнализации, наполняя коридоры судна жутким ревом сирен. Рвались световоды, а вместе с ними обрывались различные системы корабля. Все прекратилось так же внезапно, как и началось. Крейсер замедлил ход и вскоре остановился.

— Ну что, господа офицеры, — произнес адмирал Сирокс, обращаясь ко всем, собравшимся в кают-компании. — Свою задачу вы уже знаете, и я надеюсь, что вы выполните ее любой ценой... Я также надеюсь на то, что вы все вернетесь домой. А теперь по машинам.

Адмирал не был сентиментальным человеком, и все же он собрал всех только для того, чтобы в последний раз посмотреть на тех, кого он лично отобрал для этой миссии. Он провел с ними много времени, изучая каждого из них чуть ли не под микроскопом. А теперь адмирал прощался с ними, каждому пожимая руку, поскольку был уверен, что уже никто не вернется назад.

Все встали в ряд и молча отдали честь, развернулись, и каждый пилот пошел к своему кораблю. Через двадцать минут из крейсера вышли десять скоростных «стайхов», по пять с каждого борта. Адмирал наблюдал за тем, как они развернулись в соответствии со своим персональным курсом, набрали максимальную скорость и через несколько мгновений исчезли из виду, только мощные радары фиксировали их еще какое-то время.

— Ну что, Канстон, — повернулся адмирал к полковнику. — Пора и нам ложиться на свой курс. Давай командуй...

Полковник Канстон отдал необходимые приказания, крейсер развернулся и пошел прочь из негостеприимного участка пространства. Впереди у него была неделя пути к резиденции императора Шердманской Империи.

53

Быстрый «стайх» мчался вперед, впереди по курсу у него лежала целое скопление ловушек, стремящихся захватить в свои сети любой объект и уже никогда не выпускать его. На мониторе курсопрокладчика они вырисовывались как вогнутые и выпуклые сеточки, показывающие направление гравитационного притягивания или отталкивания.

За три дня путешествия у них на пути были шесть участков таких аномальных зон, но эта была самой большой — целых восемь центров активности. Нужно было проложить курс так, чтобы пройти между ними по равноудаленной траектории. Силы гравитации будут тянуть корабль каждая к себе, но при этом корабль должен пройти между ними без повреждений. Сложнее всего будет проложить курс там, где взаимодействуют сразу две силы: притягивания и отталкивания. Так что придется серьезно постараться.

Как-либо обойти их не представлялось возможным, слишком далеко, и еще неизвестно, что их поджидает там. К тому же они уже перерасходовали лимит горючего на двадцать процентов, не говоря уже о времени, каждая секунда которого стоила слишком дорого. Еще один обход мог привести к провалу всей миссии.

— Ну что, вперед? — спросил Керк, оторвавшись от компьютера, подтвердив им выбранный курс из нескольких возможных, у Витке Пайса, сидевшего в соседнем кресле.

— Ты командир, тебе решать...

— То, что я командир, я знаю... — проговорил Керк, так и не закончив свою мысль, как ни старался. — Ну тогда держись!

— Поаккуратней, майор!

Корабль начал свой разгон, чтобы на максимальной скорости проскочить опасный участок, что было не так-то просто. «Стайх» вошел в зону первых трех сил и сразу же стал отклоняться в сторону. Замигала лампочка, оповещающая, что курс нарушен. На экране стала отделяться красная линия, показывающая отклонение истинного курса от заданного. Появилась повышенная сила тяжести, которая вдавила в кресла всех без исключения, мигнул свет.

— Э-эх, — прохрипел Керк, пытаясь на пару с Малышом вывести корабль на прежний курс, автопилот никак себя не проявлял.

Руки не слушались, гравитация росла. Керк неимоверным усилием встал с кресла и как заправский штангист тянул на себя непривычно большой штурвал, который сейчас, по мнению Керка, весил целую тонну. Примеру Керка последовал Пайс, который также встал на ноги и потянул штурвал на себя и в сторону, выравнивая курс.

Линия на экране, показывающая «стайх», никак не хотела поворачивать туда, куда было нужно. Но вот когда казалось, что руки пилотов уже отваливаются, она медленно, но верно поползла к основной линии, обозначенной зеленым цветом.

— Ох, твою мать... — свалился обессиленный Малыш в кресло вместе с Керком. — Я уже подумал, что нам кранты, полные и бесповоротные.

— Не расслабляйся, через сорок секунд нас ждет новое испытание, — предупредил Керк, вытирая пошедшую носом кровь.

Керк достал из аптечки одноразовые шприцы и передал один Пайсу.

— Вот возьми, а то я чувствую, что со следующим нам не справиться.

— Ох, не люблю я эту гадость, — произнес Малыш, прочитав название препарата. — У нас после нее потом та-а-кая ломка будет.