/ Language: Русский / Genre:sf_action, / Series: Охотник за демонами

Охотник За Демонами

Владимир Лосев

Людской мир на краю гибели. Его атакуют демоны. Но только те, кто несет в себе демонскую кровь, способны противостоять силе демона. Они собираются в монастыре охотников за демонами и учатся сражаться с врагами человечества. Врон — тоже полукровка, он — не такой, как все. Сородичи приговорили его к смерти, но судьба благосклонна к нему, и он оказывается в монастыре…

Лосев В.И. Охотник за демонами: Фантастический роман АРМАДА: «Издательство Альфа-книга» Москва 2004 5-93556-369-X

Владимир Лосев

Охотник за демонами

ЧАСТЬ I

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Не доверяй шепоту ветра, потому что он скрывает другие звуки. Не доверяй черноте ночи, потому что она прячет силуэт врага. Не доверяй самому себе, потому что мы все ошибаемся.

Не доверяй своему другу, потому что он такой же полукровка, как и ты.

Мы все меняемся, и все меняется вокруг. Сегодня мы уже не те, что вчера, и все вокруг уже совсем другое.

И только нам по-прежнему кажется, что все осталось точно таким же, как было прежде, а на самом деле камень — это уже совсем другой камень, небо — это уже другое небо.

И твой друг и напарник тоже стал другим, как и ты сам, не забывай про полнолуние, про время, когда приходит беда…

Наш монастырь был основан Рисом Мудрым сразу после того, как он стал королем и издал указ о преследовании полукровок. Мы не знаем точно, почему он это сделал: действия монархов часто зависят от их окружения.

Итак, он подписал указ, по которому все, кто несет в себе кровь демонов, должны быть умерщвлены огнем или осиновым колом, но почему-то тут же издает тайный указ о создании монастыря охотников за демонами.

И в этом указе он предписывает, что охотником имеет право стать только тот, кто несет в себе странность, кто имеет отличие от людей — внутреннее или внешнее.

Конечно, в его решении видна логика; всех полукровок по его первому указу начинают преследовать, и единственный шанс остаться для них в живых — это оказаться в монастыре охотников.

Из книг монастыря охотников за демонами.

Рядом с ним скользнула серая прозрачная тень, едва не коснувшись его, и он почувствовал легкие, но довольно болезненные уколы на своем лице.

Он испуганно оглянулся. Теней в долине стало гораздо больше, и сейчас они стремились друг к другу, объединяясь в маленькие стайки. Когда их собиралось много, они теряли свою прозрачность, становясь черными, образуя клочья тьмы в вечернем прозрачном воздухе.

Он знал, что, когда все клочки тьмы, которые возникали по всей долине, соединятся вместе, из них родится пожиратель душ.

Врон взглянул на серое небо, затянутое тучами, надеясь увидеть в них хоть маленький просвет, а в нем краешек солнца. Но вечер уже давно переходил в ночь, и в просветах было видно только серое небо.

Врон вздохнул. Когда первые лучи солнца снова упадут на скалы, окружающие долину, его уже не будет, а пожиратель душ исчезнет до следующей ночи, разбившись вновь на множество теней. Тени снова расползутся по долине, прячась в щели и трещины скал, чтобы пережить знойный и солнечный день.

Горы, окружающие долину, были круты и неприступны, и еще ни один человек не смог взобраться на них.

Единственный выход из проклятой долины вел в его родное селение, а там, на крутом склоне стояли стражи, вооруженные луками и копьями, которым приказано убить его, если он попытается вернуться.

Врон опять вздохнул и на всякий случай осмотрел свои карманы, — вдруг у него найдется что-то, что поможет ему пережить предстоящую ночь, но в карманах был только кусок черствого хлеба и осколок кремня.

Вот если бы он смог разжечь огонь…

Свет костра отпугнул бы пожирателя душ: всем известно, как он боится света. Но в этой долине не было ни единого дерева и ни одной травинки. На каменистой почве долины ничего не росло и не могло расти, потому что любой росток, который бы здесь появился, в первую же ночь стал бы добычей пожирателя душ. Та же участь ожидала и мелких животных, которые иногда сюда забредали, и птиц, которые решились здесь заночевать.

Врон в очередной раз медленно двинулся вдоль скал, все еще надеясь увидеть какой-нибудь уступ, на который он смог бы взобраться, или пещеру, в которой он мог бы переждать ночь, завалив вход камнями, продолжая мучительно размышлять о том, почему именно он оказался в этой проклятой долине.

Как получилось, что гадалка показала на него? Что она увидела в нем — в обычном пареньке, который ничем не отличался от своих сверстников?

Никто никогда не замечал в нем ни большого ума, ни силы, ни уж тем более какого-то света. Он не сомневался в том, что гадалка ошиблась. Что просто ему не повезло, потому что в этот день у старухи было плохое настроение.

И надо же ему было попасться ей на глаза…

Но откуда он мог знать, что лучше держаться в этот день от нее подальше?

Он всегда спокойно проходил мимо гадалки, когда она сидела на деревенской площади на деревянном чурбачке и шмыгала своим остреньким носиком, словно принюхиваясь. И, похоже, в этот день она что-то унюхала.

Как она сказала, наставив на него свою костлявую руку? Не сказала, завопила во весь голос:

— В нем свет!

Какой свет? Он что, сияет в темноте, как луна или звезды? Или может гореть, как факел? Или она решила, что он — это солнце?

Что вообразила себе выжившая из ума старуха, разглядывая его маленькими темными глазками?

Никто из жителей деревни не замечал в нем ничего странного за всю его недолгую жизнь, ничего из того, что могло привести его в проклятую долину…

И почему он не убрался оттуда сразу, когда старушонка забилась в припадке, а стоял, разинув рот, пока сбежавшиеся на его же крик люди приводили ее в чувство?..

И достоялся же до того, что она, придя в себя, снова наставила на него свой костлявый палец и крикнула уже при всех:

— Он проклят! Отдайте его пожирателю душ, пока тот сам не пришел за ним…

И даже тогда он мог спастись, убежать из деревни. Врон знал немало мест, где можно было спрятаться и жить достаточно долго — охотник он неплохой и вполне смог бы прокормить себя в лесу.

Но нет, он побрел домой, по дороге уже забыв о том, что случилось.

И незачем теперь удивляться тому, что отец сам отдал его стражам, опасаясь за репутацию сестры, матери и себя самого. Правда, надо признать, что и стражи не заставили себя долго ждать и появились сразу, как только он вошел в родной дом…

И теперь уже ничего не исправить. Ему осталось только дождаться, когда все тени соберутся вместе и появившийся из них пожиратель душ высосет из него душу, а потом и соки из его тела.

Врон выругался и испуганно оглянулся назад — теней прибавилось, как и тьмы.

Совсем недолго осталось ждать, пока родится пожиратель душ, и тогда уже ничто его не спасет. Наутро в деревню принесут его высохший труп, как всегда приносили высохшие мумии тех, кого палками и копьями загоняли сюда вечером…

Врон потер бок, куда ткнул его тупым концом копья страж.

… Мумии всех, кроме Риса Мудрого, так гласят предания.

Он был единственный, кто сумел остаться живым после того, как провел в проклятой долине ночь, а потом, объединив вокруг себя земли жесткой и справедливой рукой, стал королем и долго правил королевством горных долин.

Впрочем, тогда еще не было закона, по которому тех, кто обладал хоть каким-то внутренним или внешним уродством, отправляли в эту долину.

Рис Мудрый сам и придумал этот закон, когда стал королем, а до этого все было совсем иначе.

Тогда людям, которые отличались каким-нибудь уродством, давали возможность жить, считая их уродство проявлением благосклонности бога, и это было правильно. Потому что от потомства таких людей и появились кланы предсказателей. Гадалка сама из этого клана, а значит, тоже несет в себе уродство своих предков. Только теперь она решает, кто должен встретиться с пожирателем душ, а кто может жить дальше.

И придумал это все Рис Мудрый…

Интересно, почему он это сделал? Он же сам едва выжил после того, как побывал в долине. Правда, это было так давно, что подробностей никто не помнит. Может быть, тогда пожиратель душ не был так силен, как сейчас?

Это же с правления Риса Мудрого его стали подкармливать душами тех, кто хоть чем-то отличался от остальных. И даже он сам похоронен где-то здесь, так, по крайней мере, гласит предание.

Но если сумел выжить Рис Мудрый, значит, и у него тоже есть шанс, может быть совсем ничтожный шанс, но он есть.

А что, если еще раз попробовать поискать расщелину или уступ, на который он сумеет взобраться? Все равно делать ему нечего, кроме как дожидаться неминуемой смерти.

Врон взглянул на небо. Тучи стали расходиться, в просвете он увидел первую звезду, все говорило о том, что времени у него осталось совсем мало. Тени в центре долины уже сплелись в огромный шар тьмы, но пожиратель душ пока еще не родился. Может быть, ему не хватало всего нескольких теней, бродящих где-то по долине…

Врон вновь зашагал вдоль неприступных скал, окаймляющих долину, — они вздымались высоко вверх, упираясь в темное небо.

Он все еще надеялся увидеть какую-нибудь расщелину или несколько уступов, по которым он смог бы подняться хотя бы на десяток метров вверх.

Вряд ли пожиратель душ способен летать или лазить по скалам. Жаль, что никто не знает, на что он способен, — все умерли, кто хоть что-то успел узнать. Все, кроме Риса Мудрого…

Возможно, если бы было немного светлее, он бы сумел что-то найти. Где тот свет, про который твердила гадалка? Сейчас он бы ему очень пригодился…

Только нет его, она ошиблась, и он теперь умрет из-за глупой ошибки выжившей из ума старухи…

Врон отпил из фляжки глоток воды и с отвращением сплюнул — даже вода в этой проклятой долине приобрела неприятно горький вкус.

Он пошел дальше, спотыкаясь о мелкие камни, которые уже были не видны в сумерках, ни на что больше не надеясь, а только потому, что терпеливо ждать смерти на одном месте он просто не мог.

… Конечно, старуха была хранителем деревни, и это был ее долг — отыскивать тех, кто нес в себе хоть что-то отличное от других.

Но почему же она сама не ушла в долину пожирателя душ, а отправила его? Уж она-то точно непохожа на других. Может, как раз в ней и есть этот свет, который она узрела своими подслеповатыми глазами?

Врон снова выругался.

… И зачем только Рис придумал этот закон? Уже давно нет его королевства, оно раздробилось на множество обособленных поселений, прочно забыто все, что когда-то составляло его славу, а он должен умереть за то, что давно уже всеми забыто…

Врон вздохнул и оглянулся: огромный шар, сотканный из теней и тьмы, то вздымался на несколько метров вверх, то снова опускался вниз.

Еще нет, пожиратель еще не родился, это только безмозглые тени…

Вокруг совсем стемнело. Может быть, потому, что темный шар впитывал в себя свет, или оттого, что небо окончательно затянуло тучами, и свет ни одной звезды больше не проникал в долину.

Врон обошел долину уже несколько раз, но продолжал идти, хоть и понимал всю бессмысленность этого кружения. Еще никому не удалось уйти из этой долины живым, никому, кроме Риса Мудрого…

Но Рис пришел в эту долину днем, когда светило яркое солнце, так гласит предание, а покинул ее на следующий день ранним утром. А он, Врон, был приведен сюда уже в сумерках, когда солнце скрылось за тучами.

У Риса для поисков укрытия был наполненный светом день, а у него было только несколько коротких часов, потому что все хотели, чтобы он оказался в долине как можно быстрее, даже его отец и обе его сестры.

Это они громче всех кричали и плевали в него, когда его вели по широкой улице, и все это делали только для того, чтобы ни у кого в мыслях не возникло, что они ему сочувствуют…

Врон споткнулся и упал, ударившись о камень, так что у него даже искры посыпались из глаз.

— Ну вот и все, — простонал он, потирая ушибленное колено. — Теперь я даже бежать не смогу, а на одной ноге от пожирателя душ далеко не ускачешь.

Он перевернулся на бок и увидел, как темный шар бесшумно заскользил по долине.

Пожиратель душ наконец-то родился и почуял пищу.

И, конечно, он ее найдет — вот она лежит и стонет от невыносимой боли…

Врон осторожно потрогал колено, оно уже распухало. Теперь он прикован к этой плите и здесь же и встретит свою смерть. Проклятая долина, проклятая каменная плита…

Плита? Но откуда здесь эта плита? Здесь не должно быть ничего, кроме камня и пыли. Но вот он лежит на ровной и плоской плите, припорошенной мелким щебнем…

Откуда она здесь? Никто в здравом уме не будет просто так платить каменотесам за то, чтобы они изготовили плиту, и уж тем более за то, чтобы притащить ее в Проклятую долину…

Если она прикрывает, то что? Могилу Риса, а может, что-то еще? Может быть, это и есть его спасение?

Он залез в карман, дрожащей от возбуждения рукой вытащил кресало и высек искру о камень — искра погасла слишком быстро, он ничего не успел увидеть. Тогда Врон выхватил нож и провел им по кресалу — длинный сноп искр позволил ему увидеть на плите какое-то углубление.

Он вложил свою ладонь туда, пытаясь нащупать там кольцо, или рычаг, но там не было ничего, кроме мелкого щебня и пыли.

У него даже слезы брызнули от огорчения и отчаяния, он перевернулся на спину и выругался. Ну почему он сразу не пошел сюда, пока еще был хоть какой-то свет, а просидел целую вечность на камне?

И что он может увидеть и понять сейчас, когда вокруг так темно, что даже пожиратель душ кажется только еще одним темным пятном?

Он попытался встать, но тут же снова сел на землю от дикой боли в распухшем колене.

И тут, то ли от его неудачной попытки, то ли оттого, что он занял какое-то нужное положение, плита повернулась боком, словно была закреплена на шарнирах, и он полетел куда-то вниз.

Это было настолько неожиданно, что он не успел перевернуться при падении и ударился спиной обо что-то твердое, так что у него потемнело в глазах, и он потерял сознание.

Сколько он находился в беспамятстве, Врон не знал, но, когда он открыл глаза, на него падал луч солнечного света. Плита, вставшая ребром после его падения, открывала синее небо и краешек солнца. Там, вверху уже было утро.

Его тело терзала жуткая боль, он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, даже веки были налиты тяжестью, а из пересохшего горла вырывался какой-то животный испуганный вой.

Врон попробовал вдохнуть в себя воздух, но его грудную клетку сдавило так, что он вообще не мог какое-то время дышать. Он сделал еще какое-то судорожное движение и снова потерял сознание, успев перед этим отстраненно подумать: «Уже утро, а я все еще жив…»

На этот раз он очнулся оттого, что солнце светило прямо в глаза. Тело по-прежнему ему не подчинялось, во рту пересохло, и мучительно хотелось пить. Он попытался дотянуться до фляги, висевшей на поясе, но не смог пошевелить даже пальцем.

— Должно быть, я повредил позвоночник, — пробормотал Врон и попробовал повернуть голову, чтобы все-таки понять, куда он попал. После нескольких неудачных попыток и приступа невыносимой боли в ребрах ему это удалось.

Он лежал на спине. Яма, в которую он провалился, была не очень большой — всего лишь маленькая комната, выкопанная в земле и обложенная каменными плитами. Он лежал на твердом каменном полу, рядом с ним в стене была неглубокая ниша в половину человеческого роста.

Что в ней находилось, он не мог рассмотреть, потому что ему никак не удавалось приподнять голову. Но зато Врон отчетливо увидел, как около стены, в самом темном месте пещеры, висел в воздухе, не касаясь пола, огромный шар мрака — он то распадался на серые скользящие тени, то снова собирался в единый пульсирующий комок.

— Пожиратель душ, ты пришел за мной, — прошептал Врон. — Теперь ждешь вечера, чтобы собраться с силами и заняться мной… Может быть, тебе повезет, и я еще буду жив, но особо на это не надейся, похоже, что я долго не протяну…

Боль стала более терпимой, а может, он просто с ней свыкся, но она никуда не исчезла, а по-прежнему жила в каждой клетке его тела. Он снова с болезненным стоном вернул голову в прежнее положение и стал смотреть на краешек солнца, думая о том, что это последнее, что он видит в своей жизни.

Внезапно появившаяся тяжесть в груди заставила его судорожно вдохнуть сухой воздух, наполненный пылью и запахом тления, — он закашлялся, его тело конвульсивно содрогнулось, и он снова потерял сознание.

На этот раз он очнулся оттого, что услышал звук. Он прислушался: определенно он что-то слышал, если только это был не его же собственный стон. Но звук повторился— он услышал шаги, перестук мелких осыпающихся камней, потом мужской крик:

— Ну, и куда же он подевался?

Это был голос Грота. Врон не любил этого стража: по неизвестной ему причине он не нравился Гроту с самого детства, и тот всегда считал нужным при встрече дать ему подзатыльник или оплеуху.

Врон не мог ему ответить тем же, потому что Грот был выше его на целую голову, весил несравненно больше и, кроме того, был старше на несколько лет.

Его старый обидчик больше всех радовался, когда гадалка указала на него. И, вероятно, теплое место стража стало ему еще милее после того, как он ударил его несколько раз копьем, когда его вели сюда, и даже не скрывал, что каждый удар доставляет ему огромное удовольствие.

— Его нигде нет, — ответил Гроту Слип. Этого стража Врон почти не знал, он появился в селении совсем недавно, о нем говорили, что до этого он служил у одного из благородных в городе, но что-то там у него не сложилось, и Слип вернулся обратно в селение, туда, где он родился и где все еще жила его мать, старая согбенная старушка.

Эти двое стражей сами вызвались отвести его в проклятую долину, а потом встали на ночное дежурство. Похоже, что они оба ненавидели его, хоть Врон и не понимал за что. «Впрочем, — подумал он, — сейчас-то мне какая разница, кто меня ненавидит, а кто нет? Я лежу в проклятой долине в яме с переломанным позвоночником и очень скоро умру. Все это меня уже не касается, все уже в прошлом, в далеком прошлом…»

— Он не мог никуда исчезнуть, он должен быть здесь, — снова услышал он голос Грота. Голос раздавался где-то совсем рядом, почти над самой головой Врона. — Из этой долины нет другого выхода, если только этот ублюдок не отрастил себе крылья и не смог улететь.

— Взобраться на эти скалы не смог бы даже кривонос, хоть у него и есть присоски на пальцах, но, когда скала крутая, как здесь, срывается и он, я видел такое несколько раз. — Это заговорил Слип, он был уже совсем близко. — Спрятаться тоже негде, вся долина как на ладони: нет ни одного куста, ни одного крупного камня, а расщелины мы с тобой все осмотрели.

— Если мы не принесем его тело, у нас могут быть неприятности, — ответил Грот, его голос уже звучал прямо над головой. Врон сделал над собой усилие и открыл глаза, ожидая, что сейчас Грот наконец заметит вставшую на ребро плиту и заглянет вниз.

Но сам он уже ничего не увидел: вокруг него было сумрачно, просвета над головой не было, и солнечный свет больше не падал вниз — похоже, что плита перевернулась сама собой, заняв свое прежнее положение. Врон услышал, а может, почувствовал, что Грот стоит прямо над его головой, на самой плите.

— Нас ожидает только одна неприятность, — проворчал Слип. — Сегодня ночью мы снова будем торчать на тропинке и ожидать этого мальца, а завтра сюда на поиски тела придет все селение, потому что никто не поверит, что его здесь нет.

— Мы уже бродим здесь полдня, — отозвался Грот. — И уже в десятый раз проходим по этому месту. Нет его, хоть тресни, а куда он мог деться, я не знаю. Солнце уже начинает опускаться, нам надо уходить отсюда, если мы сами не хотим попасть на ужин пожирателю душ.

— Докладывать будешь ты.

— Почему это я? — запротестовал Грот. — Вместе дежурили, вместе и доложим.

Врон попытался издать хоть какой-то звук, но тщетно. У него ничего не получилось, его рот не открывался, он даже не смог облизать пересохшие губы.

— Они решат, что мы спали на дежурстве и упустили его.

— А изгородь, а собаки? Если бы он сумел проскользнуть мимо нас, они бы подняли такой лай, что вся деревня бы проснулась.

— Нам не поверят, — угрюмо пробурчал Грот. — И выгонят из стражей только за то, что этот ублюдок где-то сумел здесь спрятаться.

— От нас-то он мог спрятаться, а от пожирателя душ?

— Не поверят…

— И что ты предлагаешь? Остаться здесь на ночь? — Грот коротко хохотнул.

— Ну уж нет! Пусть завтра сюда приходят лучшие охотники и ищут его следы, а мы с тобой пойдем наверх к костру.

— Тут я с тобой согласен, пусть сами разбираются, — ответил Слип. — Пошли, а то уже есть охота, считай за целый день крошки во рту не было. Проклятый мальчонка! Это он нарочно сделал, знал же, что мы с тобой будем дежурить этой ночью. Сейчас лежит где-нибудь в какой-нибудь расщелине, которую мы с тобой не заметили, уже высохшей мумией, а мы из-за него страдаем…

— Пошли быстрее, — проворчал Грот. — У меня от этой долины мурашки по всему телу. Солнце уже вот-вот спрячется за гору, еще немного, и тени начнут свой танец.

Врон услышал, как шаги удаляются, и почувствовал, как слеза скатилась по его щеке.

Это было все, что он сейчас мог, — только плакать…

Почему-то, несмотря на то что плита закрыла небо, в яме не было темно, слабый мерцающий свет распространялся откуда-то сбоку, освещая каменную плиту над головой.

Врон скосил глаза и увидел, что это светится пожиратель душ. В этом плотном шаре, сотканном из тьмы, роились синеватые искры, источавшие этот мягкий свет.

Врон грустно усмехнулся, точнее, попытался это сделать.

«Ты так же заперт здесь, как и я, но у тебя, по крайней мере, есть еда, — подумал он. — А у меня нет ничего, даже надежды».

Словно в ответ на его мысли от шара скользнула к нему тень и повисла над его лицом, от нее по всему телу прокатилась резкими уколами боль, а вслед за тенью и сам пожиратель душ двинулся к нему.

Врон горестно вздохнул и потерял сознание, но на этот раз он этому даже обрадовался: по крайней мере, он не почувствует боли, когда пожиратель душ будет высасывать соки из его тела.

Скоро он очнулся и в очередной раз удивился тому, что все еще жив и способен чувствовать боль. Она изменилась и стала другой, гораздо более резкой и мучительной, ее очаг находился в поврежденном позвоночнике, и оттуда она расходилась по всему телу пронзительными импульсами. Скоро он понял, что есть еще один источник боли, который терзал кожу, грудь и лицо.

Врон простонал, точнее попытался, потому что его пересохшее горло не было способно издавать звуков, и открыл воспаленные, слезящиеся глаза.

Синеватые искры мелькали прямо перед его глазами, он лежал прямо в теле пожирателя душ, если это темное пространство можно было назвать телом. Искры впивались в него, вызывая все новую и новую боль, и эта боль становилась с каждым мгновением все более нестерпимой.

Врон не мог кричать и стонать, не мог отползти от пожирателя, потому что ни одна мышца тела ему не подчинялась, и он почему-то не мог больше терять сознание и должен был как-то терпеть эту непрекращающуюся муку.

Единственное, что пока ему еще удавалось делать, это открывать и закрывать глаза, но скоро и эти мышцы отказались его слушаться.

Теперь он лежал в полной темноте и только мог различать едва слышное гудение, исходящее от пожирателя душ, и потрескивание синеватых искр.

Искры проникали в его тело, вызывая жжение и боль. Врон ощущал все свои нервы, ткани, мышцы, каждую свою косточку.

И это было бы по-своему любопытно и интересно, если бы не сопровождалось болью, но Врон понимал, что и боль тоже необходима, потому что она несет в себе знание.

… Только зачем это знание умирающему?

Время растянулось до бесконечности, и это было гораздо хуже смерти.

Скоро искры добрались до его головы, и перед его глазами вдруг замелькали яркие образы, с запахами, цветом, ощущениями всего тела. Он вдруг увидел все, что с ним когда-то происходило, даже то, что и не мог помнить и знать.

В какой-то момент он ощутил себя в утробе матери, услышал ее голос, биение ее сердца, ощущая каждое движение ее большого сильного тела.

А потом в глаза ему ударил резкий свет, он услышал голос акушерки и свой крик и почувствовал первую боль от холодного воздуха и прикосновения жестких мозолистых рук.

Первые ощущения своего тела, которое оказалось таким мягким и не подготовленным к будущей жизни.

Время растянулось, и он от одного воспоминания к другому прожил заново свою жизнь, и в этих воспоминаниях многое понял и узнал о себе.

Оказывается, он слышал и чувствовал гораздо больше, чем осознавал. Многое скользило мимо сознания, но все равно оставалось в его памяти, и именно это предопределяло его поступки, его слова и его жизнь.

И он впервые так остро ощутил себя частицей огромной планеты, несущейся в черной пустоте.

Он почувствовал далекие огромные звезды, дающие такие нужные его телу тепло и энергию, и не только ему, а всему живому, что существовало на планете, даже пожирателю душ — странному существу, которое появилось здесь бесконечно давно и неизвестно откуда.

И сам пожиратель душ был одной из форм энергии, живущей по своим законам.

И он был по-своему разумным, у него даже были простые чувства, такие как голод и желание жить. Врон не понимал его мыслей, потому что в них он тоже видел энергию, странные ее формы, перетекающие одна в другую.

Из этих бессвязных мыслей он понял, что пожиратель душ жил недолго, только короткую ночь, — а потом это существо исчезало, рассыпаясь на множество теней, его составляющих, но снова возрождалось следующей ночью.

Пожиратель душ был бессмертен, как и тени, из которых он состоял, и за свою бесконечную жизнь накопил немало знания, и теперь он его использовал. И Врон каким-то образом понимал, что тот делает с ним.

Пожиратель душ не убивал его, не впитывал в себя его жизненную силу, а изменял его энергетическую структуру, выправляя энергетические потоки, струящиеся по телу, что-то добавляя, что-то убирая — то, что считал несущественным и ненужным.

Пожиратель душ каким-то образом излечил позвоночник, разбитое колено, а заодно и многое другое: убрал все шрамы, которые Врон приобрел за свою недолгую жизнь, изменил некоторые внутренние органы, улучшая их свойства.

Пожиратель душ был не доволен тем, что не смог изменить саму природу человеческого тела, его программу, его свойства и предназначение. Но многое ему все-таки удалось…

Что в нем стало другим, Врон так и не сумел понять, — это знание, которое пожиратель душ не скрывал от него, было для него недоступно, потому что оказалось слишком сложным для восприятия. Он только понял, что тот поместил в него что-то, как в живой сосуд.

Кроме того, Врон узнал, что и раньше пожиратель душ пытался переделывать людей и животных, но у него ничего не получалось, потому что они сопротивлялись его проникновению в себя, и тогда он с великим сожалением забирал у них ненужную, по его мнению, жизненную энергию, избавляя их от мучений, как несовершенных существ. За исключением одного…

Это был Рис Мудрый — в памяти пожирателя душ сохранилось воспоминание и об этой тоже не совсем удачной попытке.

Рис сломал ногу, упав со скалы, на которую пытался взобраться, и был без сознания, когда пожиратель душ нашел его. Он изменил его тело, но не до конца, потому что Рис в какой-то момент очнулся и смог убежать.

Пожиратель душ преследовал его, и он бы его догнал, но наступило утро, и ему пришлось рассеяться, прячась от жесткой неудобоваримой для него энергии солнца. Поэтому трансформация Риса получилась неполная, о чем пожиратель душ до сих пор сожалел.

Может быть, именно поэтому Рис, став королем, принял закон, по которому любой человек, отличающийся внешне или внутренне от других, должен был провести ночь в долине?

Возможно, он сделал это в благодарность пожирателю за то, что приобрел какие-то способности, которые позволили ему впоследствии стать королем. А может быть, просто пытался откупиться от него, боясь, что тот все равно его когда-нибудь найдет, чтобы завершить то, что начал?

И вот через много лет после смерти Риса Мудрого Врон стал этой платой.

Только в отличие от Риса Врон совсем не мог двигаться, и пожиратель душ мог на этот раз сделать с ним все, что хотел. Они оба были спрятаны от солнца каменной плитой, времени у пожирателя душ было много, он мог не распадаться на свои тени, прячась от солнечных лучей, и мог не бояться, что Врон убежит.

Может быть, в этом и состоял план Риса Мудрого? Гадалка как-то обмолвилась, что тот был провидцем и что именно он собрал вокруг себя тех, кто был способен предугадывать будущее, создав клан предсказателей.

Конечно, если бы Врон мог, он бы обязательно попытался сбежать, как и Рис, хоть и не очень хорошо представлял, каким образом ему удалось бы это сделать.

Выбраться из ямы было невозможно, плита плотно перекрывала отверстие, в которое он провалился, и находилась она слишком высоко, чтобы до нее можно было дотянуться.

И кроме того, несмотря на то что пожиратель душ излечил позвоночник и колено, Врон все равно не мог двинуться, потому что тот как-то сумел заблокировать часть его нервной системы, той, что управляла двигательными функциями.

Но Врон мог дышать, хоть и не полной грудью, его сердце билось, прокачивая кровь по всему телу, у него текли слезы, и он был способен мыслить и понимать, что с ним происходит, и мог чувствовать боль. И это было особенно горько: быть запертым в своем собственном теле…

Боль понемногу становилась более терпимой, пожиратель душ отодвинулся от него, снова забиваясь в самый темный угол, и Врон провалился в тяжелый сон, наполненный кошмарами.

Скоро он проснулся, услышав голоса людей. В долине все еще продолжались его поиски, люди бродили вокруг, он слышал их шаги и голоса, но не мог дать им знать, что он находится здесь. Его голосовые связки ему не подчинялись.

Врон даже услышал голоса своих отца и матери, они тоже искали его тело, как и другие жители деревни.

Из разговоров жителей между собой он понял, что его смерть была для всех уже свершившимся фактом, а то, что его тело не было найдено, ничего не меняло. Они считали, что он просто нашел какое-то укрытие, в котором сейчас лежал высохшим безжизненным трупом.

Скоро он перестал слышать голоса, жители деревни ушли из долины, а Слипа и Грота в наказание оставили еще на одну ночь дежурить у выхода. Врона это немного позабавило, но ненадолго. Пожиратель душ снова повис над ним.

На этот раз все было иначе. Тело Врона сначала затряслось мелкой дрожью от макушки до пяток, испытывая жуткий холод, доходящий до костей, потом ему стало жарко, пот выступил по всему телу, стекая со лба и заливая глаза, которые почему-то теперь никак не закрывались.

Врона это удивило: за два дня он не выпил ни глотка воды, а влаги в его теле, оказывается, осталось довольно много, если судить по тому, что он был совершенно мокрым от выступившего пота.

Потом жар исчез, и он снова почувствовал холод, идущий изнутри, кожа похолодела и покрылась пупырышками.

Затем исчезло и это ощущение, тело снова затряслось сначала мелкой дрожью, потом крупной. Ноги сами по себе, без его участия, стали сгибаться и разгибаться, а все его тело выгибалось так, что казалось, что позвоночник вот-вот не выдержит и снова сломается.

Руки дергались и подпрыгивали, пальцы сжимались и распрямлялись до треска в суставах. А потом опять нахлынула боль, она прокатилась по всему телу сверху донизу и сконцентрировалась в голове. На этот раз Врону повезло: его мозг не выдержал, и он потерял сознание.

Когда он очнулся, света в яме больше не было. Он вращал глазами, пытаясь увидеть, где находится пожиратель душ, и вдруг с удивлением сообразил, что может двинуть головой, а потом почувствовал, что и все тело снова подчиняется ему.

Врон перевернулся на живот, испытывая странное ощущение чуждости, тело слушалось его, но как-то совсем по-другому, словно ему требовалось время, чтобы понять, что же он от него хочет.

Он попробовал встать на ноги, после третьей попытки ему это удалось, и в голове сразу помутнело от слабости.

Врон стоял, покачиваясь на ватных слабых ногах, вглядываясь в темноту и привыкая к новым ощущениям в своем теле. Темнота перед глазами стала меняться, она стала серой, потом светло-серой, и он вдруг обнаружил, что легко различает каждый камешек, каждую пылинку, каждый стык каменных плит в стене.

Еще он с удивлением понял, что пожирателя душ в яме нет.

В нише, рядом с которой он пролежал все это время, он увидел останки человеческого тела, завернутого в саван.

— Я — живой, — произнес Врон, удивленно прислушиваясь к своему голосу — голос был каким-то хриплым и невыразительным. Потом он закашлялся и долго выкашливал что-то из себя, сплевывая под ноги, затем прополоскал рот водой, которая была все так же невыносимо горькой, и снова сел на пол: он был еще слишком слаб, чтобы двигаться.

— А ты, Рис, мертв, — произнес он, со странным удовлетворением разглядывая высохшие человеческие останки. Это мог быть и не Рис, но сейчас Врону хотелось думать, что мертвое тело это и есть тот самый король, отправивший его сюда.

Он с любопытством осмотрел свое тело, чтобы увидеть те изменения, которые произвел в нем пожиратель душ, но ничего не заметил — оно было прежним, почти тем, каким он его помнил. Разница, конечно, была: он сильно похудел за эти дни, мышцы изменились, стали более жесткими, и их стало значительно меньше.

Немного отдохнув, он еще раз попробовал встать, и на этот раз это далось ему значительно легче. Пошатываясь на нетвердых ногах, он обошел яму, вглядываясь в каждый темный угол. Он убедился, что пожирателя душ в яме не было — должно быть, тот рассыпался на тени и таким образом сумел выбраться из ямы.

Врон глубоко вдохнул в себя воздух, наполненный мелкой пылью.

— Я должен отсюда выбраться, — сказал он задумчиво. — Или я умру здесь, на этот раз от голода.

Он снова обошел яму, трогая стены — они были выложены из крупных камней, которые он вряд ли смог бы вытащить. В одном месте его рука наткнулась на мягкую сырую глину; здесь из стены выпало несколько мелких камней, и в образовавшуюся дыру посыпалась земля, сложившаяся в небольшой холмик на полу.

— Похоже, это единственный путь наружу, — сказал он. Голос его неприятным скрежетом отозвался от стен. — Мне придется копать ход на поверхность. Если мне повезет и не придавит землей, то, может быть, я сумею вылезти отсюда. — Голос его был по-прежнему хриплым и звучал как-то странно.

Врон вздохнул и, разрыхляя землю ножом, стал копать. Он до сих пор до конца не понимал, что с ним произошло, его мозг находился в каком-то блаженном отупении и не мог связно мыслить.

Он не чувствовал времени, голода, жажды и боли в окровавленных руках — он вообще ничего не чувствовал. Иногда ему казалось, что его больше не существует и это странное согбенное существо, ожесточенно копающее землю, совсем не он, а кто-то другой.

Земля несколько раз обваливалась, почти полностью засыпая его, но он выбирался и начинал все заново. Иногда он натыкался на огромные камни и терпеливо окапывал их, чтобы пробраться дальше.

А потом, когда на него в очередной раз обвалились земля и камни, он судорожно задергал всем телом и вдруг почувствовал прохладный ночной воздух долины. Он стряхнул с себя землю и встал на твердую каменистую почву.

Светили звезды, а в середине долины колыхался темный шар пожирателя душ. Врон грустно усмехнулся и пошел к выходу из долины. Благодаря своему новому зрению он издалека увидел отсвет костра высоко вверху, в скалистом проходе, и двух человек, сидящих около него.

Это были Грот и Слип, они о чем-то говорили, но сразу замолчали, услышав его шаги.

— Стой, — услышал он голос Грота. — Кто ты? Врон пожал плечами.

— Это я, — сказал он.

— Кто ты? — требовательно спросил Слип, вскидывая копье.

— Врон.

— Врон?! — воскликнул Грот. — Где ты прятался все это время? Мы искали тебя всей деревней и не смогли найти.

— Я упал в какую-то яму, там и был все это время, — улыбнулся Врон. — И только сейчас сумел оттуда выбраться.

— И пожиратель душ не нашел тебя?

— Я жив, — опять улыбнулся Врон, ему было приятно услышать снова человеческую речь. — Пожиратель оставил мне жизнь.

— Нет, ты не Врон, — сказал Слип. — Врон мертв, а ты его призрак.

— Я жив, я не призрак, у меня есть тело. Врон вышел к свету, чтобы они могли его увидеть и убедиться, что он не прозрачен.

— Зачем ты пришел? — спросил Слип, снова поднимая копье. — Возвращайся обратно в царство мертвых!

— Я хочу домой, — сказал Врон и неожиданно почувствовал резкую боль в плече — Слип ударил его копьем. Он недоуменно уставился на рваную рану, из которой хлынула кровь.

— Я же не сделал вам ничего плохого, — прохрипел Врон. — Почему ты ударил меня?

— Ты уже мертв, чтобы ты нам ни говорил, — прокричал Грот и ударил мечом, целясь в голову, а Слип снова проколол его насквозь копьем.

Боль прокатилась по всему телу.

«Вот беда, — подумал он отстраненно. — Сейчас я умру, эти дураки убьют меня. За что? Я же провел ночь в долине, наказание уже свершилось».

Тут в его глазах потемнело, и он упал на колени. Грот и Слип продолжали колоть и рубить его до тех пор, пока тело не перестало конвульсивно вздрагивать и не замерло в мертвой неподвижности. Слип наклонился над ним и осторожно потыкал его копьем.

— Вот теперь он по-настоящему мертв, — сказал он, тяжело дыша. — Мы отправили его обратно к мертвецам, где он и должен быть.

— Как он напугал меня, я уже подумал, что сам пожиратель душ пришел за мной, — проворчал Грот, вытирая вспотевший лоб. — Я решил, что нам конец. Стоит весь темный и говорит: хочу домой. — Он истерично захохотал.

— Придумал же — хочу домой. А кто его там ждет, он не подумал? Кому нужны ожившие мертвецы? Тебя ждали только мы…

— Ага, — согласился Слип. — Получается, что нас не зря заставили здесь сидеть. Вот ублюдок — три дня мы искали его и не могли найти, и вот нашелся.

— Интересно, где он там прятался, что даже пожиратель душ не добрался до него? — спросил Грот, выхватив головню из костра и рассматривая тело, распластавшееся на земле.

— Это уже не важно, — ухмыльнулся Слип. — Главное, что вот он лежит, и теперь нам больше не надо здесь торчать. Утром покажем тело старосте и снова сможем заниматься тем, чем хотим.

— Может, оттащим его в долину, чтобы пожиратель душ высосал из него все соки? — спросил Грот. — Тогда нас точно никто ни в чем не обвинит.

Слип покачал головой:

— Я еще не выжил из ума, чтобы идти туда ночью. Ты, конечно, можешь идти, я не буду тебя отговаривать, но сам лучше подожду до утра.

Грот задумался.

— Может, кому-то из нас сбегать и разбудить старосту? — предложил он. — Пусть скажет, что с ним делать.

— Я не пойду, — покачал головой Слип. — Он опять на нас орать начнет, что мы будим его по разным пустякам. Мертвый малец уже никуда не уйдет и не спрячется. Подождем, полночи уже прошло, до утра осталось совсем немного.

— Ладно, — согласился Грот. — До утра так до утра. Давай перекусим, а то у меня от всего этого что-то аппетит разыгрался.

— Остался только хлеб и сыр, — сказал Слип. — Все остальное ты уже съел. — Он снова наклонился над Вроном, прислушиваясь.

— Нет, не дышит, и грудь не вздымается.

— После таких ран никто не выживет, — мрачно изрек Грот. — Я вспорол ему живот, да и руку почти отрубил — видишь, держится только на коже и сухожилиях.

— А я два раза попал ему в сердце, — похвалился Слип. — А он после этого еще что-то пытался сказать.

— Тебе показалось, — огрызнулся Грот и, еще раз опасливо взглянув на мертвое тело, пошел к костру. — С такими ранами не живут.

— Не живут, — согласился Слип, сапогом перевернул Врона на спину и еще раз вгляделся в окровавленное лицо. — Но лучше лишний раз это проверить.

Он пнул тело, убедился, что оно не шевелится, и на всякий случай еще раз проткнул копьем.

— Все-таки странно, — сказал он. — Я обошел всю долину не один десяток раз и не увидел ни одного места, где бы можно было спрятаться. К тому же ему надо было что-то есть — я сам обыскивал его и знаю, что, кроме фляги с водой и ножа, у него ничего не было.

— Нож мы ему зря оставили, — заметил Грот. — Вот была бы потеха, если бы он нас этим ножом и зарезал бы.

— Я внимательно за ним следил и про нож помнил, — возразил Слип. — Поэтому сразу и ударил копьем, но он к ножу и не потянулся, словно забыл о нем. И вообще он выглядел как-то странно, на лице какая-то бессмысленная улыбка, похоже, что он не очень-то соображал, что делает.

— Я думаю, пожиратель душ все-таки добрался до него, — сказал Грот, с опаской покосившись на мертвое тело. — И он стал демоном.

— Ты так не говори, ты демонов не видел и ничего про них не знаешь, — оборвал его Слип. — Демона так просто не убьешь, у него шкура такая крепкая, что стрелы и копья отскакивают. Нет, он не демон и никогда им не был. Завтра утром еще раз обшарим долину, и готов поспорить, что мы найдем ту яму. про которую он говорил.

— Спорить не буду — сходим посмотрим, — примирительно сказал Грот, доставая из сумы сыр и хлеб. — Хорошо, что он на нас вышел и мы его убили, теперь, по крайней мере, в деревне перестанут говорить о том, что мы его проспали и он сбежал. Слип согласно закивал:

— На самом деле мальчишка ни в чем не виноват, это просто гадалке в нем что-то почудилось, а так он был такой же, как и все.

— А мне он никогда не нравился, — усмехнулся Грот. — Все равно он был какой-то блаженный: никогда ни с кем не дрался, хоть и не был трусом. Вроде и парень был не глупый, так, какой-то чудной…

— Что теперь о нем говорить? Нет его уже и больше никогда не будет, — ответил Слип. — Одно скажу: мертвый, он мне кажется гораздо более симпатичным, чем тогда, когда был живым.

Они поели, а потом, когда стало понемногу светать, Грот сбегал к дому старосты. Тот долго не мог. поверить, что Врон нашелся, потом, кряхтя и охая от старческих болей, стал одеваться.

Когда он пришел, вместе с ним пришла и половина деревни; люди долго рассматривали труп, трогали его, переворачивали, словно надеясь что-то в нем увидеть. Даже староста присел на корточки, потрогал уже остывающее тело, вздохнул и сказал:

— Это и в самом деле Врон. Жалко мальчишку, ну да что тут поделаешь, мертвый — он и есть мертвый. Нужно его закопать, пока запах от него не пошел, погода стоит теплая, вон уже и мухи над ним вьются…

— А где закопать-то? — спросил настороженно Грот, он уже чувствовал, что и эта работа достанется им со Слипом. — На кладбище нельзя, люди будут против. Стал бы он мумией, конечно, оттащили бы к другим, а так — тяжелый он, одни мы не справимся.

Староста вызвал из толпы несколько своих помощников, и они, отойдя в сторону, долго совещались.

— Здесь и заройте, — наконец сказал староста. — Найдите место, где земля помягче, и закопайте.

Галдящая толпа вдруг притихла и расступилась, пропуская к телу мать Врона; она долго смотрела на него, потом, заплакав, отошла в сторону.

Ни сестры убитого, ни его отец, которые пришли вслед за матерью, к трупу не приближались, а смотрели издалека; лица их были хмурыми и удивленными оттого, что Врон, который при жизни никого особо не интересовал, после смерти стал вдруг всем интересен.

Кто-то из помощников старосты притащил лопаты, и могилу, к радости Грота и Слипа, рыли всей деревней.

Тело бросили в вырытую не очень глубокую яму и закидали землей. Ни один человек не решился сказать что-то хорошее о мертвом; жители деревни неуверенно топтались рядом с могилой, словно ожидая, что еще что-то произойдет. Староста недовольно покачал головой.

— Чего стоите? — спросил он. — Расходитесь по домам. Все уже. Умер Врон.

Тут на травянистом склоне появилась гадалка. Она едва тащилась на своих почти негнущихся ногах. Толпа пропустила ее, она долго смотрела на земляной холмик, потом прокричала дребезжащим голосом:

— Ну и дураки, что здесь закопали, надо было его обратно в долину отнести.

— Что сделано, то сделано, — вздохнув, сказал староста. — А ты бы еще дольше шла. Теперь никто его выкапывать не будет. Пусть здесь лежит, он никому не мешает, мы же не на кладбище его зарыли.

— То, что не на кладбище закопали, это вы правильно сделали, но все равно надо было его обратно к пожирателю душ отнести. По закону надо, чтобы пожиратель душ из него все соки высосал, нельзя его было в полном теле хоронить…

— Разницы-то никакой нет, в полном — неполном, — хмуро возразил староста. — Если бы он был высохшим, как все, мы бы его тоже здесь закопали.

— В том-то все и дело, что он не высох, не стал его пожиратель душ есть, сбежал Врон от него, — вздохнула гадалка. — Это плохо, очень плохо, будет беда.

— Какая беда? — возмутился Слип. — Что ты бормочешь, старая карга? Он мертвый, мертвее не бывает, а высохший или невысохший — разницы особой нет. Мы и место нашли, где он от пожирателя прятштся. Яму, стервец, выкопал и там сидел, а когда решил, что мы его уже больше искать не будем, тогда и вылез.

— Яму-то хорошо смотрели? — спросил староста.

— А что ее смотреть? — огрызнулся Грот. — Земля разворочена, и все, мы землю обратно притоптали, да еще большой камень сверху положили, чтобы никто другой в следующий раз там не спрятался.

— Может, вы еще и расскажете, как и чем он в этой яме дышал? — ехидно спросила гадалка. — Или, может, вы думаете, что пожиратель душ его бы в этой яме не нашел? Неправильно это все, неправильно. Надо бы мне эту яму самой поглядеть. Отнесите меня туда, сама я не дойду, далеко очень, да и спуск в долину крутой.

— Кто же тебя потащит? — усмехнулся Слип. — Мы с Гротом целую ночь не спали, ждали его. И мы выродка этого убили, как и положено по закону. Мы все сделали как надо, а теперь спать пойдем. Пусть тебя кто-то другой тащит, а в наши обязанности это не входит.

Староста задумчиво подергал свою маленькую седую бородку.

— Нечего тебе там делать, гадалка, — сказал он. — Место это проклятое, а яма — она и есть яма, что на нее глазеть? Да и не понесет тебя никто, стражи только мне подчиняются, а они устали за ночь. И действительно, они его убили, как и положено. Все обычаи соблюдены, никто нас в этом упрекнуть не может.

— Дураки вы все, — усмехнулась беззубым ртом гадалка. — Все только начинается, вот попомните мои слова. Беда придет. В мальчишке в этом был свет, поэтому его и отвели в долину, а в пророчестве сказано: тот, в ком свет, обязательно вернется.

— Он и вернулся, — вставил Слип, хмыкнув. — Вот он лежит, твое пророчество сбылось, хоть света никакого в нем мы не видели.

— Может, и сбылось, а может, и нет, — вздохнула гадалка. — Ладно, что сделано, то сделано. А что будет дальше, поживем — увидим. Может, вы и правы, не надо мне смотреть эту яму. Но хоть до деревни-то доведете?

Слип с Гротом посмотрели на старосту, потом друг на друга и вздохнули.

— До деревни доведем, — сказал Слип. — Даже донесем, если нас больше дураками не будешь называть.

— Не буду, — засмеялась гадалка. — Хоть вы дураки и есть, но вы в этом не виноваты, родились такими. А вот Врон дураком не был, он многое мог, только сам этого про себя не знал.

— Теперь и не узнает, — сказал староста. — Ладно, пошли уже, завтракать пора, слишком рано это утро началось.

Грот посадил старуху на закорки и трусцой побежал к деревне, а за ним потянулись и все остальные.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Когда-то в этих местах жили древние люди, это они построили города и крепости, в которых мы живем. Кроме этих каменных строений и многочисленных преданий, от них ничего не осталось. Никто не знает, куда они ушли и почему бросили столь замечательные постройки, которым уже много тысяч лет, а они все так же прочны, как и тогда, когда их возвели. Они сложены из таких огромных каменных блоков, что даже тысяча человек не может поднять и один из них и тем более вознести на столь огромную высоту.

Предания гласят, что древние люди были подобны богам. Они умели разговаривать с животными и птицами, и те подчинялись им, выполняя любые желания древних людей.

Во времена, когда они жили здесь, эти земли были совсем другими, тогда они были заселены огнедышащими драконами и демонами разных мастей и размеров. В некоторых свитках говорится о том, что древние люди и создали всех этих тварей и что именно они и стали причиной их ухода, а возможно и их гибели.

Когда люди пришли сюда, драконы и демоны еще жили здесь. Во многих преданиях рассказывается о борьбе людей за эти земли, о многочисленных героях, сражавшихся с драконами и побеждавших их. Говорят, что последнего дракона убил сам Рис Мудрый, основатель нашего монастыря и первый и последний король этих земель.

Драконов было немного, и люди победили их, но демонам нет числа, и война с ними до сих пор не закончена.

Поэтому наш монастырь — это место, где живут охотники за демонами. Мы убиваем демонов, выполняя завет короля Риса и первого охотника за демонами.

Из книг монастыря охотников за демонами.

Тишина и покой. Он заперт в своем теле, которое ему не подчинялось, глаза не открывались, а рук и ног совсем не существовало. Мозг работал вяло, память возвращалась медленно и бессвязными образами.

Он видел отца, что-то объясняющего Гроту и Слипу, а за стражами стоял что-то бормочущий про себя староста с хмурым недоуменным лицом.

Потом он почувствовал веревки, врезавшиеся в его тело. Он был связан по рукам и ногам и лежал на земляном полу в каком-то сарае. Он безразлично смотрел на солнечный луч, который медленно полз по бревенчатой стене.

Когда солнечный луч исчез, ему развязали ноги и, подгоняя ударами копья, погнали в долину.

Потом он увидел себя, лежавшего в яме со сломанным позвоночником; он не мог двигаться, пожиратель душ висел над ним, и он чувствовал нестерпимую боль во всем теле.

А потом, когда прошло бесконечное количество времени и он испытал бесконечную нестерпимую боль, он как-то сумел выбраться из ямы и пошел домой, но у выхода из долины, около костра, сидели Грот и Слип. Слип ударил его копьем, а потом… он умер…

Врон попытался вздохнуть, но это была только мысль. Воздух свободно проникал в развороченную копьем Слипа грудь и так же свободно выходил из нее. Сердце не билось, потому что от него остались только одни кровавые, ничем не связанные ошметки. Он раньше и подумать не мог, что ему будет так не хватать его ритмичного стука в груди.

Итак, он умер…

А раз он мертв, то должен находиться в огненном царстве демонов или если ему повезло, то на небесах рядом с богом.

Но почему он ничего не видит и не чувствует?

И где его крылья, которые вручают каждому пришедшему, чтобы он мог летать?

Или если это царство демонов, то где огнедышащая печь, в которой он должен гореть бесконечно долго?

… Ничего этого нет, совсем ничего нет, кроме темноты и всплывающих образов.

Значит, он не на небе и не в царстве демонов. Возможно, он застрял между небом и землей, и сейчас бог и царь демонов сидят за одним столом и решают его судьбу. Когда они договорятся, тогда он окажется там, где ему и положено быть, а пока он должен ждать…

Врон печально улыбнулся, если можно назвать улыбкой, когда ни одна мышца не сокращается и улыбка находится где-то внутри. И почувствовал: что-то начинает происходить в его мертвом теле, если можно чувствовать, когда есть только вялые мысли, всплывающие воспоминания и больше ничего…

А потом его безмятежности и покою наступил конец: он услышал стук своего сердца, оно забилось неровно, то убыстряясь, то замедляясь почти до полной остановки.

Врон недоуменно вслушивался в этот стук.

Неужели бог и царь демонов решили снова отправить его обратно на землю? Зачем? Должно быть, они хотят, чтобы он что-то для них сделал, но что?

Почему они не говорят с ним?

Тут у него сама собой дернулась рука, мучительное содрогание прокатилось по всему телу, а вслед за этим нахлынула боль. Жгучая и безжалостная…

Теперь он ощутил свое тело, каждую клетку, вопившую от боли, воспоминания смазались, а потом совсем исчезли, и он остался один на один с болью. Он не боролся с ней, а просто терпеливо ждал, когда она пройдет, и она его уже так не страшила, как раньше.

Он вглядывался в свои ощущения и учился их понимать. Больше всего болело сердце — потому, что в нем сейчас зарастали раны, нанесенные копьем Слипа.

Болела грудь, там тоже появлялись новые ткани взамен погибших; кровь текла непрекращающейся струйкой из ран, но порванные сосуды скоро закрылись, срослись, и она пошла дальше по жилам туда, где была так нужна.

Она уносила грязь, остатки мертвых клеток, неся это все почкам и коже, которые вбирали все это в себя, а потом выбрасывали наружу, и вся эта ненужная ему теперь грязь выступала на теле каплями неприятно пахнущей слизи.

Болело плечо, там была рваная рана от меча, и боль говорила о том, что и эта рана начинает зарастать. Ныл живот, потому что меч Грота проткнул желудок и печень.

Болела правая нога, там тоже была рана, а все остальное болело просто потому, что, пока не билось сердце, тело не получало кислород и питательные вещества, поэтому многие клетки погибли, и теперь вместо них зарождались новые.

Врон снова захотел вздохнуть полной грудью, но сообразил, что это сейчас не обязательно и даже опасно, потому что его рот забит землей.

Так нужный ему воздух поступал теперь в тело через кожу.

Прошло бесконечно много времени, прежде чем боль стала постепенно стихать, и Врон понял, что сможет двинуться. Он попробовал открыть глаза, но тут же понял, что и это невозможно — земля лежала на веках и на всем его лице.

«Они меня закопали, как мертвого, — подумал Врон. — И теперь я лежу где-то под землей и если хочу дальше жить, то должен как-то выбраться на поверхность. А хочу ли я?»

Он прислушался к ощущениям своего тела и понял, что лежит на животе; Врон уперся руками и попробовал подняться.

У него ничего не получилось, потому что на спину давила земля.

После нескольких попыток он сумел перевернуться и даже выплюнуть землю изо рта. А дальше он стал подгребать руками землю, стараясь загнать ее под себя. Это был тяжелый труд, но у него уже был опыт, не так давно приобретенный, когда он выбирался из ямы в долине.

Он не знал, сколько прошло времени, его мозг периодически затуманивался от недостатка кислорода, но в конце концов наступил момент, когда он сумел выбраться из могилы.

Его легкие заработали, и он долго кашлял, выбрасывая из своих внутренностей зеленовато-желтую слизь, а потом лег на землю и долго лежал, бездумно глядя в темное ночное небо.

Когда на небе появилась яркая огромная луна, он смог встать и оглядеться. Он лежал совсем недалеко от костра, где когда-то бесконечно давно, в его прошлой жизни, сидели Слип и Грот, ожидая его возвращения из Проклятой долины.

Он чувствовал острый голод и жажду, его телу нужны были пища и вода, потому что его организм восстановил необходимые для жизни внутренние органы за счет других клеток, и восстановление оказалось неполным. Он сделал несколько шагов и остановился, почувствовав, как задрожали мышцы. Его тело было слишком слабым, чтобы ходить, и оно не сможет бежать, если появятся стражи.

Если он хочет жить, ему нужно было срочно найти пищу и воду. Врон провел рукой по поясу.

Так и есть, фляжки не было, как и ножа. Хорошо, что хоть кресало осталось — видимо, никто из жителей селения не захотел рыться у мертвеца в карманах.

Еду и воду он сможет найти в деревне, но там собаки… Если они почуют его, то поднимут такой лай, что все жители проснутся, и стражи будут охотиться за ним, как за диким зверем.

Значит, ему ни в коем случае нельзя туда идти…

Но куда ему идти? С этого места есть только два пути: один через деревню, другой в проклятую долину…

Врон содрогнулся от одной мысли, что придется снова встретиться с пожирателем душ. Нет, туда он больше не пойдет…

Значит, он должен пройти через селение так, чтобы собаки не подняли лай.

Только как это сделать?

Врон поднял голову и посмотрел на небо. Луна уже спряталась за тучи, близилось утро.

Что бы он сейчас ни думал, времени у него почти не оставалось, скоро деревня проснется. Если он не хочет снова умирать, он должен идти…

Врон тяжело вздохнул и медленно, осторожно, привыкая к новым ощущениям в своем истерзанном теле, начал подниматься по косогору.

Деревня спала, ни одно окно не светилось, и ни один человек не бродил по узким кривым улицам, даже стражей не было видно. Наверно, эту ночь им разрешили отдохнуть в награду за его убийство.

Врон остановился. До ближайшего дома оставалась какая-то сотня метров, и он каким-то непонятным для себя образом почувствовал первую собаку — она настороженно прислушивалась к его шагам.

— Это я, — прошептал Врон. — Я не опасен и никому не причиню зла, мне нужно просто пройти мимо. — Он почувствовал, как начинает неровно и быстро биться сердце, как тело готовится к новым неприятностям.

От прилива крови у него закружилась голова, его сознание раздвоилось: какая-то часть осталась в нем, спокойная и безразличная к тому, что с ним происходит, а другая устремилась к собаке. Это было странное ощущение, он чувствовал не только себя, но и пса, напряженно прислушивающегося к ночным звукам.

Его отделившееся сознание коснулось мозга собаки.

«Я не опасен, — мысленно проговорил Врон. — Не беспокойся, я не потревожу тебя, я просто пройду мимо».

Он медленно, стараясь двигаться бесшумно, прошел мимо дома; пес зевнул и спокойно опустил морду на лапы.

Врон также мысленно поговорил со следующей насторожившейся собакой, и та тоже пропустила, что удивило его.

Возможно, это была просто его фантазия, но она ему помогала. Так он дошел до леса, начинающегося на краю селения, разговаривая с каждым псом в деревне.

Он немного удивился этой своей новой способности, но тут же забыл об этом, потому что почувствовал, что не может идти дальше: его тело было слишком слабо и не готово к таким длительным переходам.

Врон залез в глубину густого орешника, окаймляющего лес, лег на сырую землю и, закрыв глаза, тут же уснул.

Сны его были наполнены кошмарами. Он снова был во власти пожирателя душ, тот висел над его беспомощным распростертым телом и наполнял его нестерпимой болью.

В своем сне Врон еще раз понял, что пожиратель душ сделал с ним. Он изменил программу, по которой его тело развивалось и жило, добавив в нее то полезное, что он нашел в убитых им животных, растениях, насекомых и других людях.

В результате Врон стал почти бессмертным. Теперь его тело было способно полностью восстанавливаться после любых ран. Даже если оставалась хотя бы одна живая клетка, его тело все равно было бы выстроено вновь, хоть на это и потребовалось бы много времени.

Дышать он мог — как через легкие, так и через кожу. Врон даже откуда-то знал, что со временем его легкие станут совсем слабыми, потому что этот способ дыхания пожиратель душ считал неэкономичным. Через кожу он получал и воду, улавливая ее из воздуха.

Он мог брать энергию из всего, что его окружало, он и сейчас получал ее от земли и лучей солнца, пробивавших плотный лиственный покров орешника.

Его мышцы были приспособлены к любым запредельным нагрузкам, правда, сначала он должен был их нарастить, для этого в организме должны быть запасы. Но их сейчас не было, все было израсходовано на то, чтобы восстановить тело после смертельных ран.

Теперь его измененное тело могло долго обходиться без пищи — она была нужна только тогда, когда потеряно слишком много крови и телесных тканей. Сейчас был как раз именно такой случай.

Если он хочет обрести силу и выносливость, ему срочно нужно найти себе пищу, чтобы восполнить то, что было безвозвратно потеряно.

Все это казалось ему странным и нереальным, но его молодое, пока еще легко приспосабливающееся к любому знанию сознание уже смирилось с тем, что он стал отличным от других людей.

Спал он недолго и проснулся оттого, что услышал приближающиеся человеческие голоса:

— Он не мог уйти далеко.

Это сказал Слип, ему тут же ответил Грот, его голос прозвучал совсем рядом.

— Откуда ты это можешь знать? Я же говорил, что он стал демоном, а демоны очень быстры и могут бегать со скоростью ветра.

— Какой он демон? Он просто жалкий и слабый мальчишка, которого выбрала ведьма для того, чтобы покормить пожирателя душ.

— Он был мертв, но ожил и вылез из могилы, а на это способны только демоны. Так что старуха была права, когда сказала, чтобы мы его отвели в Проклятую долину.

— Я уже говорил тебе, что демона так просто не убьешь, у него кожа настолько толстая и жесткая, что стрелы и копья от нее отскакивают. Я это точно знаю, я убивал демонов, когда служил у благородного Старка. И, поверь мне, убить их было совсем не просто, а этот мальчишка умер сразу, когда я проткнул копьем его сердце… К тому же демоны не бессмертны, еще ни один из них не ожил после того, как его убили, а мальчишка ожил. Может, все-таки он не был мертв, а просто тяжело ранен? Такие случаи у нас тоже бывали, одного стража посчитали мертвым и даже закопали в землю, а на следующее утро он пришел в казарму…

— Как же вы их убивали, если ты говоришь, что демона не берут ни копья, ни стрелы? — спросил Грот, останавливаясь около куста, в котором прятался Врон.

— И у демонов есть слабые места. Обычно мы стреляли в глаза. И если он не успевал моргнуть веком, а оно у него такое же жесткое, как другая кожа, то глаз вытекал, как у обычного человека. Ну, а со слепым демоном бороться совсем просто. Мы набрасывали на него сети и валили на землю, а потом разбивали ему голову молотом или раскрывали мечом пасть и вливали туда кипящую смолу или масло…

— И много ты убил демонов? — поинтересовался Грот.

— Один я не убил ни одного, — ответил Слип. — А всего во время службы у благородного Старка мы — его гвардия — убили двух демонов, и ни один из них после этого не ожил.

— Что же ты в его гвардии тогда не остался, а вернулся обратно?

— Ты что, не знаешь, что благородного Старка отравила его сестра? А ей наши услуги не понадобились, она всю нашу гвардию распустила, а после этого набрала других наемников, это обычная практика в таких случаях. Хорошо еще, что жалованье полностью выплатила за весь срок службы, а это она делать была не обязана. Потому что мы присягали на верность благородному Старку, а не ей и прослужили меньше, чем было оговорено в контракте.

— А чем ей показались лучше другие наемники?

— Тем, что они присягнули ей, и теперь они будут ей верны до ее смерти, таков кодекс чести наемника. Мы же не могли ей присягнуть, потому что мы служили ее брату, а кодекс наемника не позволяет присягать тому, кто убил прежнего нанимателя.

— И ты что, не мог наняться к кому-то другому?

— После этого, как положено в таких случаях, мы обошли все таверны в городе и выпили все запасы вина, которые у них были, а только потом пошли искать нового хозяина. Но никому из благородных наемники оказались не нужны, хватало своих, а войн давно не было. Вот мы и разошлись кто куда. Я вернулся сюда повидать мать, но чувствую, что долго здесь не пробуду, скучно мне здесь.

— Понятно, — протянул Грот. — Может быть, когда решишь уйти, и меня с собой возьмешь? Я тоже не прочь мир повидать…

Слип хмыкнул:

— Может, и возьму, парень ты неплохой, вроде бы не трус, к тому же вдвоем веселее. Вот мальчишку найдем и начнем собираться — слышал я, что кое-кто из благородных начал снова набирать наемников, похоже, готовится новая война…

— Зачем нам нужен этот мальчишка? Пусть староста сам его ищет.

Слип рассмеялся:

— Мы — стражи, и это наша обязанность, а если ты собираешься стать наемником, как и я, то должен знать, что репутация для наемника очень много значит. Если про тебя узнают, что ты где-то что-то недоделал или струсил, то тебя никто на службу не возьмет, поверь мне…

— Я тебе верю, что ни один демон не ожил после смерти. Но если этот мальчишка не демон, то кто же он? Если бы мы знали, кем он стал, то тогда мы, возможно, догадались бы, где он прячется.

— Не знаю, кем он стал, — раздраженно проговорил Слип. — Мне пока это непонятно. Надо потолковать с гадалкой, что-то же она знает, если указала на него, сказав, что в нем свет, а потом кричала на нас над его могилой: будет беда, будет беда!

— Если бы эта старая карга была поумнее, — заметил Грот, — она бы, еще когда он родился, могла сказать, что в нем что-то не так, и тогда у нас точно не было бы сейчас столько проблем. Я бы его сам утопил в болоте. Мне он никогда не нравился, было что-то в нем такое, словно он совсем чужой, будто пришел из другого мира… Ты мне лучше расскажи: если его обычным способом убить невозможно, то как, если мы его найдем, будем его убивать?

— Способы-то разные есть, — ответил Слип. — Осиновый кол в сердце хорошо помогает. Когда я служил в гвардии Старка, оборотням мы всегда вбивали кол в сердце, и ни один после этого не ожил. Может, мальчишка на самом деле стал оборотнем? Их-то точно не убьешь без осинового кола.

— Если бы он стал оборотнем, то, когда мы его стали бы убивать, обязательно превратился бы в то животное, которое его покусало, а так он человеком остался…

— Ну, не говори, случаи бывают разные. Может, он тогда еще оборотнем не стал по-настоящему, а вот сейчас это произошло, тем более что вчера как раз была полная луна, а она оборотням силу дает.

— Не знаю, оборотень он или нет, но без собак мы его в лесу не найдем, — сказал Грот. — Парнишка был лучшим охотником в селении, лес знает так, как никто в деревне. Наверняка у него есть здесь и свои тайные места, в которых он может прятаться.

— Насчет собак у меня есть сомнение, — вздохнул Слип. — Почему-то ни одна этой ночью не лаяла, а я уж точно знаю, что собаки оборотней не любят и хорошо их чувствуют, даже когда они находятся в обличье людей.

— Да, это и мне непонятно, — согласился Грот. — Ну что, скажем старосте, что его не нашли и найти сами не сможем?

— Пойдем все-таки за собаками, а старосте скажем, чтобы поднимал все селение на прочесывание леса. Иначе, если что-то случится, нас же потом во всем обвинят.

— Как скажешь, ты у нас умный и даже демонов убивал, что уж говорить об оборотнях, — усмехнулся Грот. Шаги стражей стали удаляться, и Врон вздохнул с облегчением. Он подождал, пока они отойдут подальше, и вылез из куста.

После сна он чувствовал себя немного лучше, слабость хоть и не прошла совсем, но забилась куда-то внутрь.

Ему срочно нужно было что-то поесть, иначе эта слабость так и не пройдет, а скоро здесь будет вся деревня с собаками.

Что стражи болтали про осиновый кол? Интересно, убьет он его или он сможет опять ожить?

Врон поморщился, представив себе, как это произойдет, и в то же время он откуда-то знал, что осиновый кол был для него тоже не смертелен. Просто само восстановление после этого затянется на многие годы, до тех пор пока не сгниет осина в его сердце.

Он содрогнулся, представив себя лежащим долгие годы под землей, и зашагал в сторону болота.

Оно было непроходимым — по крайней мере, ни жителям деревни, ни ему самому не удалось найти проход через него.

Однажды он сумел добраться до острова в середине болота, и то последние сто метров ему пришлось плыть в темной, отдающей запахом гниющих растений воде.

Про найденный им остров он никому не рассказывал, поэтому у него была надежда, что там его никто не найдет и он сможет наконец понять, что же с ним произошло и как ему теперь жить дальше.

На острове было столько комаров и мелкой кровососущей мошки, что он сбежал оттуда, не пробыв и получаса, как только убедился в том, что дальше острова без лодки ему не пройти. Но сейчас ему придется с этим смириться.

Болото пряталось в самой гуще леса, звери туда ходили на водопой, и в этом был главный секрет его охотничьего мастерства: он просто устраивал засады на тропах, протоптанных зверями в густой высокой осоке.

Самое трудное было скрыть место своих охотничьих угодий, поэтому он всегда, перед тем как вернуться в деревню, тщательно мылся и даже стирал свою одежду в ручье, чтобы никто от него не учуял запаха болота.

Врон шел, забираясь все глубже в лес, под ногами уже начала хлюпать вода, когда он услышал лай собак.

Он зашагал быстрее, стараясь не обращать внимания на боль в мышцах и вернувшуюся слабость.

Будь у него прежние силы, он бы сейчас побежал, тем более что до звериной тропы, уводящей в глубину болота, оставалось совсем немного. Но сейчас Врон едва передвигал ноги — с такой скоростью он не то что от собак, даже от ребенка не смог бы убежать.

Врон тяжело вздохнул, почувствовав боль в сердце, словно там уже торчал осиновый кол, и свернул в густые заросли. Эта тропка вела прямо к трясине, и скоро его ноги стали проваливаться в густой, пропитанный водой мох.

Почва под ногами становилась все более вязкой, его ноги проваливались почти по самую верхушку сапог, а у него не было сил их вытаскивать.

Он снял сапоги и, перевязав их ивовой корой, повесил себе на шею. Так идти стало немного легче, но Врон тут же провалился по пояс в трясину и уже не мог вылезти, несмотря на все усилия.

Постепенно он погрузился по грудь в холодную вонючую жижу, и тут его ноги уперлись в дно. Собаки лаяли уже где-то совсем рядом, но он не мог их увидеть из-за высокой осоки.

Прошло довольно много времени, прежде чем он услышал голос старосты, который успокаивал собак, а потом и голоса стражей.

— У собак лапы проваливаются, дальше они не пойдут, они не люди, у них ума больше, — громко сказал Грот. — А этот ублюдок, похоже, свернул сюда, в самую трясину, вот и ива, с которой он зачем-то сорвал кору.

— Что же нам теперь делать? — спросил староста. — Надо идти дальше, если он прошел, то и мы пройдем. От собак теперь толку мало, они в болото не полезут.

— Попробовать-то можно, — ответил Слип. — Только по договору мы должны охранять селение, а не лазить по болотам.

— Так-то оно так, — вздохнул староста. — Только случай необычный, такого еще у нас в деревне не было. Не буду же я безоружных людей за ним посылать, а вы — стражи, мы вас для того и держим, чтобы вы могли кого-то поймать и если нужно, то и убить. Мы вам и содержание неплохое платим, не бедствуете.

— Твоя правда, — согласился Слип. — Только вам придется теперь еще раскошелиться на новые сапоги и одежду, все свое мы испортим в болоте. Сейчас мы срубим жерди и пойдем дальше. Если он еще человек, а не превратился в рыбу, то мы сможем его догнать. А вот если превратился в кого-то, то вряд ли…

— Человек он, — проговорил староста с тяжелым вздохом. — Гадалка сказала, что он не оборотень, просто в нем что-то изменилось оттого, что несколько ночей он был рядом с пожирателем душ. А на одежду мы вам деньги дадим, об этом не беспокойтесь…

— Что изменилось-то? — спросил Грот.

— Не открывает она, — признался староста. — Я с ней долго беседовал, только она либо молчит, либо говорит, что мы все дураки, все равно ничего не поймем. Заладила одно, что мы должны были его отнести сразу в долину, как только убили, а так, говорит, нам с ним не справиться. И еще она сказала, что раз мы ее не послушали, то теперь и гоняться за ним не надо, нам, говорит, его теперь больше не убить. А как же за ним не гоняться, если он из могилы встал? Может, он теперь нас всех убивать будет? Бывали такие случаи в других селениях, люди рассказывали…

— А ты ей рассказал про осиновый кол? — спросил Грот.

— Осиновый кол, она сказала, может помочь, только говорит, что нам теперь его не поймать. Он, говорит, уже знает, что мы за ним идем, и в руки просто так не дастся. Это, говорит, нам очень повезло, что в первый раз он еще ничего не понимал и вышел прямо к вашему костру. А сейчас он уже знает, что в деревню ему хода нет, что мы его снова убьем, если увидим.

— Убьем, а как же иначе, — ответил Слип. — Осиновый кол я уже припас, только в болото лезть неохота. А гадалка сама эту кашу заварила, может, мальчишка так бы и жил и никому не мешал, если бы она на него не показала.

Врон услышал, как стражи рубят жерди, потом услышал, как зачавкала грязь под их ногами — они пошли дальше в болото.

— А болото-то глубокое? — спросил Слип.

— Глубокое, — ответил староста. — Столько здесь всякой живности потонуло, страсть. И лоси, бывает, забредают, а обратно не возвращаются, и коровы, и овцы. Многие из наших пытались найти дорогу через него, только ни один далеко не прошел. Говорили, что там чуть дальше есть какой-то остров прямо посередине топи, предлагали даже гать туда проложить, думали, что дальше можно будет до дороги в город на лодке плыть. Но когда двое самых смелых утонули, больше желающих строить гать не нашлось…

— Тащи меня! — услышал Врон истошный вопль Грота. Голос его прозвучал совсем рядом, всего в нескольких шагах от него. — Тону же.

— Хватайся за жердь, — крикнул Слип, потом Врон услышал всплеск и хриплое дыхание Грота.

— Фу, едва выбрался.

— Вот так и другие, — спокойно сказал староста. — Лезут в это болото, да там и тонут.

— Ты же нас сам туда послал! — воскликнул Слип.

— Ну, проверить-то надо было, — ответил староста. — А вдруг какой-то проход здесь есть? Мальчишка-то в этих местах часто охотился, может, он его и нашел…

— Ну, ты придумал, староста, — возмущенно крикнул Грот. — А если бы меня сейчас засосало в трясину?

— Не утонул же, значит, не судьба, — спокойно ответил староста. — Ладно, пошли в деревню. На всякий случай еще несколько ночей на окраине посторожите, чтобы люди спокойны были, а потом все забудется…

— Так ты думаешь, что он утонул? — спросил Слип.

— Может, и утонул, а может, и нет, — сказал староста. — Поживем — увидим. В любом случае, я думаю, в деревню он больше не вернется. Незачем ему, родные его все равно не примут…

Голоса стали удаляться, и Врон вздохнул с облегчением. Теперь ему надо было придумать, как выбраться из трясины. Он перебросил сапоги на сухое место и, ухватившись за ветки куста, стал вытягивать себя из болота.

Когда он вылез на твердую почву, у него уже не осталось сил.

Врон передохнул полчаса и поплелся дальше. Пройдя сотню шагов, он наконец нашел нужную ему тропу. Слабость еще была в нем, но он с удивлением заметил, что жажды уже больше не ощущает и даже как будто есть стало хотеться меньше.

Когда солнце опустилось за горизонт, он добрался до острова в глубине болота. Ноги и руки дрожали от усталости и напряжения мелкой неприятной дрожью. Он с трудом заставил себя сделать еще несколько шагов и рухнул на землю.

Его тут же облепила мошкара, он грустно усмехнулся, представив, что эти мошки сейчас с ним сделают, и провалился в тяжелый беспокойный сон.

Он не помнил, что ему снилось, только в какой-то момент он почувствовал, что снимает с себя всю одежду — то ли оттого, что ему что-то приснилось, то ли потому, что ему стало жарко.

Когда он проснулся, солнце поднималось над огромным болотом и слепило глаза, отражаясь от темной воды. Он лежал голый на мокрой холодной земле, а его одежда была разбросана вокруг.

Он вздохнул и осмотрел свое тело, ожидая увидеть волдыри и ранки от укуса насекомых, но кожа была гладкой и чистой. Исчезли даже грубые жесткие мозоли, которые были у него с раннего детства от тяжелой работы в поле.

Не нашел он и огромных пиявок, которые присосались к нему вчера в воде, да и на коже не было видно ни одной ранки.

Земля вокруг него была усыпана сухими трупиками мошки, комаров и пиявок, и ветер уносил их в воду, как легкую воздушную пыль.

Он недоуменно покачал головой, собрал одежду и, постирав ее в покрытой ряской воде, развесил на кустах для просушки. Потом сел на полусгнивший ствол дерева и задумался.

Староста сказал правду: обратно в деревню ему пути нет, только вперед, туда, где он еще ни разу не был и где никто не знает о том, что он побывал в долине пожирателя душ.

Что было дальше, за болотом, он не знал, только слышал, что где-то там есть города, в которых живут благородные лорды и у каждого имеются свои армии наемников, для того чтобы противостоять друг другу и бороться с демонами, которые иногда приходят из своего царства, чтобы полакомиться человечиной.

И еще там находится монастырь охотников за демонами.

Кто такие охотники за демонами, Врон тоже не знал, только слышал от одного торговца, что охотники дают приют всем, кому не повезло в жизни, и со временем неудачники так или иначе сами становятся охотниками.

Он грустно усмехнулся и встал. Ему тоже не повезло, значит, его путь туда, в монастырь. В лесу без ножа, без лука и силков он не выживет.

Но сначала нужно что-то поесть, он уже не ел три или четыре дня, а может, и больше. Врон совсем не помнил, сколько времени он провел в проклятой долине.

Его мышцы ослабли, а ноги совсем никуда не годятся, он и до этого острова с трудом добрался. Чудом не утонул. Когда у него уже совсем не осталось сил, а до острова было уже рукой подать, судорога от холодной воды сковала ноги. Он как-то выплыл, хоть уже и не помнит как.

Неожиданно он понял, что ему совсем не хочется есть, да и вчерашняя слабость куда-то исчезла, наоборот, он был полон сил и энергии.

Врон поднял ствол дерева, на котором сидел, и легко отшвырнул его в сторону.

Потом подпрыгнул на месте. Ноги были в порядке, а руки даже стали сильнее, да и желудок удовлетворенно урчал, словно только что насытился какой-то вкусной пищей.

Глаза Врона остановились на сухих останках насекомых, он недоуменно пошевелил их босой ногой. Неужели в этот раз не они его ели, а он их? Если это было так, то каким образом? Он покачал головой и с любопытством стал следить за комаром, который собирался сесть на его руку.

После нескольких кругов над его головой комар наконец решился, воткнул свой хоботок ему в кожу и… через мгновение порывом ветра его высушенный трупик отнесло в сторону, а на коже не осталось даже следа от укуса. Врон растерянно потрогал место, где только что сидел комар, и тяжело вздохнул.

Он-то надеялся, что, проснувшись, увидит, что все, что с ним случилось, окажется просто дурным сном. Но, увы, ничего не изменилось.

Кем же он теперь стал? Демоном? Оборотнем? Или каким другим существом, которого еще не встречшш люди?

Врон ущипнул себя за руку и почувствовал боль. Значит, это не сон? Выходит, это все-таки ему не приснилось? Он посмотрел на локоть, где расплывалось красное пятно от щипка, оно увеличивалось, растекаясь по руке, и потом мгновенно побледнело и исчезло.

Он подошел к воде и плеснул себе в лицо — капли прокатились по щекам и тоже исчезли, впитавшись в кожу.

Врон выругался и побрел вдоль кромки воды, обходя коряги и топкие места. Вокруг острова со всех сторон темнела открытая вода, в которой торчали полусгнившие стволы деревьев, кое-где ближе к берегу были видны заросли травы, скрывавшие топь.

Врон подобрал два наполовину сгнивших ствола березы и связал их вместе полосками ивовой коры; плот получился не очень прочный, но ничего другого, из чего можно было сделать что-то лучшее, на острове не нашлось.

После этого он собрал одежду, связал ее в узел и, привязав к стволам, столкнул плот в воду и поплыл, держась за него одной рукой.

… Должно же это болото где-то кончиться, не может же оно тянуться до бесконечности, конец есть у всего.

А за болотом есть города и другие деревни, где живет множество людей и где легко будет затеряться одному незадачливому пареньку. А если станет совсем плохо, то можно будет пойти в монастырь охотников за демонами…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Когда и как появились демоны на этой земле, точно не известно никому. В некоторых преданиях говорится о том, что и драконы и демоны были созданы древними людьми для каких-то своих непонятных для нас целей. В этих свитках ничего не сообщается о том, как они создавались, что уже вызывает сомнение, ибо сотворение живых существ есть прерогатива бога, только ему приписывается создание всего этого мира и живых существ, обитающих в нем.

Впрочем, в некоторых свитках говорится и о том, что древние люди были подобны богам и города, которые они построили, есть этому подтверждение. Мы не будем вдаваться в несущественные детали, кто и когда кого создал, хотя, по нашему мнению, демоны были созданы богом как обычные животные. Но потом в результате долгой жизни и трудностей, которые они преодолевали, чтобы найти себе пропитание, демоны приобрели разум, что сделало их самыми свирепыми хищниками на земле после драконов.

Демоны едят людей, это бесспорный факт, но они едят и животных, в том числе и диких. Известны случаи, когда демоны нападали на медведей и тигров и выходили из этих битв победителями.

У демонов крепкая прочная кожа, которая выдерживает несильный удар копья с железным наконечником. Также известно, что и не каждый меч может прорубить эту кожу, да и стрелы, если они все-таки впиваются в тело, то неглубоко, не нанося опасных повреждений демону.

Рис Мудрый всегда говорил, что только трое охотников способны убить демона. Один из них должен быть вооружен копьем, его дело нанести как можно больше мелких ран на теле, чтобы демон слабел, истекая кровью. Другой должен быть вооружен луком и стрелами, его обязанность — стрелять в глаза, чтобы ослепить демона. Третьего нужно вооружить мечом, он и должен нанести смертельный удар в пасть или, если получится, в глаз.

Именно поэтому охотников всегда трое, и старший из них тот, кто владеет мечом, ибо он наносит последний удар.

Из книг монастыря охотников за демонами.

Вода была холодной и кишела пиявками и всякой другой мелкой живностью, которая пыталась им полакомиться, но сейчас все получалось наоборот — лакомилось ими его тело.

Солнце поднималось все выше и выше, и, когда оно застыло в зените, Врон увидел впереди себя сушу.

Полусгнивших стволов деревьев стало больше, между ними появились травяные кочки, и скоро плот прочно застрял среди них. Врон взял узел с одеждой, пристроил его на голову и дальше стал перебираться по кочкам.

Мошкара вилась над его головой, но она его не раздражала, как раньше, он только благодушно улыбался, когда она садилась на него.

Скоро он добрался до берега и оказался в густом лесу. Врон подождал, пока его тело обсохнет и от него отлетят мелкой пылью ил и грязь, и не спеша пошел дальше.

Он не чувствовал усталости и был полон энергии, несмотря на то что проплыл несколько километров.

Мышцы тела продолжали увеличиваться, шаг стал пружинистым и энергичным, а дыхание почти незаметным. Пройдя немного, он побежал, потому что его мышцы сами просили этого. Дул прохладный ветерок, но он только доставлял удовольствие его разгоряченному телу.

Одежду на себя он решил не надевать: пока вокруг него вилась мошка и комары, это было бы глупостью. Лес был такой же, как и тот, что был возле его родной деревни: такие же деревья, тот же мох и те же животные и птицы.

Он бежал по нему, чувствуя себя так, как всегда чувствовал себя на охоте, тягостные мысли потихоньку развеялись, и все произошедшее с ним стало казаться нереальным обыкновенным кошмаром, приснившимся в лунную ночь.

Незаметно день подошел к концу, солнце спряталось за верхушки деревьев, наступила ночь, но он продолжал видеть все вокруг, только его видение стало другим. Теперь он видел, что кусты, трава и деревья светятся ровной спокойной зеленоватой энергией, ночные животные и птицы — ярко-желтой, а земля — светло-серой.

Через поваленные деревья он перепрыгивал, а кусты, которые встречались ему на пути, он просто проламывал свои телом, не обращая внимания на мелкие царапины. Все ранки мшовенно затягивались, и кожа снова становилась гладкой и чистой.

Ему нравился этот сумасшедший бег, лес успокаивал его и давал ему надежду на то, что будущее его будет гораздо лучше того, что у него было.

Перепрыгнув через очередные кусты, он выскочил прямо на диких кабанов, вырывающих съедобные корешки на поляне, и, не останавливаясь, пробежал мимо них.

Огромный вепрь бросился за ним с предостерегающим рыком, но Врон только рассмеялся и увеличил скорость. Скоро кабан отстал, убедившись, что это странное быстрое существо не угрожает его семейству.

Когда солнце вновь взошло и наступило утро, он выбежал из леса на пустынную ровную дорогу, она была выложена камнем и, вероятнее всего, вела в один из городов. Здесь Врон остановился и с сожалением оделся, решив, что голый человек, бегущий по дороге, привлечет ненужное ему внимание.

В сапогах он уже не мог так быстро бежать, одежда мешала ему, потому что сковывала движения, а кроме того, в ней еще и было жарко. Поэтому дальше он пошел быстрым шагом, понемногу остывая от бега.

Вдоль дороги тянулись обработанные поля, и несмотря на ранний час, на них копошились крестьяне. Кое-где были видны небольшие, сделанные из глины и соломы дома, из их труб вился дымок, ветер доносил до него запахи готовящейся еды. Врон тяжело вздохнул и заторопился.

Скоро он догнал телегу, на которой сидел старик, погоняющий тощую клячу.

— Эта дорога ведет в город? — спросил он. Старик пожал плечами:

— В город, а куда же еще? Здесь все дороги ведут в город, только города разные. Тебе-то какой нужен? Врон замялся.

— Я тут еще ничего не знаю, — признался он. — Я издалека.

Старик степенно покивал:

— Из какого же ты далека, что ничего не знаешь про наши города?

— Я из деревни Броди, — сказал Врон.

— Никогда про такую не слыхал, — отозвался старик. — Где она находится?

— За лесом и болотом, около гор, — ответил Врон. Он без труда успевал за телегой и мог, если бы захотел, еще прибавить хода.

— Далеко, — задумчиво протянул старик. — И что же тебе надо в городе? А самое главное — в каком из трех? Дорога ведет к ним всем.

Врон пожал плечами.

— Я не знаю, — сказал он. — Вообще-то, наверно, мне нужен не город, а монастырь охотников за демонами.

— Охотники? — удивленно вскинул брови старик. — Зачем они тебе? Что, убил кого-то или украл, а теперь хочешь у них спрятаться?

— Я никого не убивал и ничего не украл, — сказал Врон. — Просто слышал, что они принимают всех, кто нуждается в помощи, а она мне нужна.

— Это так, да не так, — усмехнулся старик. — Не всех они принимают, иначе вместо монастыря им самим пришлось бы строить город. Времена настали лихие, в прошлом году был неурожай, град все побил, поэтому многие не смогли пережить эту зиму. А до этого была война трех благородных лордов, и из селений забрали всех молодых пареньков вроде тебя, а вернулись с войны немногие. Так что желающих попасть к охотникам достаточно, многие бы хотели там спрятаться от такой жизни. А что у тебя за беда случилась?

Врон вздохнул:

— Выгнали меня из деревни, и теперь податься мне совсем некуда.

— За что выгнали-то? — сурово спросил старик. — Я даже не представляю, что должен натворить такой паренек, как ты, чтобы терпение у всех кончилось. Если бы ты кого-то убил, то тебя самого бы на деревенской площади вздернули на виселице. Если бы украл, то заставили бы отработать… Не понимаю, объясни.

— Я и сам не понимаю, — грустно улыбнулся Врон. — Гадалка на меня пальцем показала, сказала, что я какой-то не такой, как все.

— Гадалка? — удивленно покосился старик. — Это, как я понимаю, ваша местная ведунья. Но если в тебе было что-то не так, то тебя должны были еще в малолетстве сжечь. Но это в том случае, если твоя мать путалась с демоном. Тогда, говорят, рождаются всякие уродцы: у кого зеленая кожа, у кого когти вместо пальцев на ногах. Или клыки во рту прорезаются больше, чем нужно. У тебя-то самого что не так?

— Да все вроде как у всех, — ответил Врон. — И пальцев столько же, и когтей нет, да и клыки не выросли, вы же видите… Только гадалка все равно пальцем на меня показала и объявила, что у меня внутри свет…

— Свет? — недоуменно спросил старик. — Какой свет?

— Не знаю, — вздохнул Врон. — Вот я и хочу добраться до охотников, чтобы они мне объяснили, что она такое увидела во мне. Я слышал, что охотники знают все про всех, кто на обычных людей не похож.

— Может, ты и прав, малец, — зашамкал старик. — Может, тебе и впрямь к ним нужно, только разговаривают-то они с каждым, кто в дверь постучит, там у них рядом с калиткой специально такой большой деревянный молот висит, а вот пускают к себе не всех, а только тех, кто на самом деле прожить без них не сможет. Никто не знает, как они выбирают, кого пускать, а кого — нет…

— Я попробую, — твердо сказал Врон. — Все равно мне ничего другого не остается. Я теперь никому не нужен, семья от меня отказалась, из деревни прогнали…

— Есть, наверно, хочешь? — спросил старик. — Должно быть, уже не один день в пути?

Врон подумал о еде и понял, что есть ему совсем не хочется, но решил, что если он откажется, то вызовет подозрение у старика, а это ему было совсем не нужно. Старик был пока первый встреченный им человек, который не желал ему зла, да и узнать от него можно было побольше об этих местах и обычаях.

— Если только кусочек хлеба, — сказал Врон. — Так-то я охотник неплохой, в лесу не пропаду, а вот хлеба давно не видал.

Старик пошарил в соломе возле себя и протянул краюху хлеба.

— На, поешь. Дорога у тебя дальняя, первый город, который тебе встретится, называется Горн, я сам туда еду, а вот тебе дальше, до следующего города, тот называется Бурс. Там возле Бурса и стоит монастырь охотников. В Горне мы будем к полудню, а до Бурса только завтра к концу дня придешь. Тебе еще где-то переночевать надо, ночью по этой дороге не ходят, здесь иногда демоны на людей нападают…

Врон откусил от краюхи и почувствовал желание немедленно выплюнуть хлеб, его тело отказывалось принимать такую пищу. Он заставил себя проглотить разжеванную кислую кашицу, на что желудок отозвался немедленно острой резью, но, к счастью, она быстро прошла.

— Спасибо за хлеб, — сказал Врон, пряча остатки краюхи в карман.

— Все равно не понимаю, — вслух подумал старик. — Ведуньи — они же видят и знают то, что обычные люди не понимают. И если она сказала, что в тебе что-то не так, значит, в тебе действительно что-то не так. Если, конечно, ваша гадалка из ума не выжила, это с ними тоже часто бывает. Общаются-то они с духами, с демонами, со всякой нечистью, немудрено спятить. Ты-то сам как думаешь?

— А мне какая разница? — отозвался Врон. — Из деревни меня выгнали, теперь обратно мне хода нет, стражам приказано меня убить, если я попробую вернуться.

— Да, не позавидуешь тебе, — сказал старик. — В Горне ведуний тоже много, если хоть одна из них что-то в тебе почует, то гореть тебе на костре. В Горне всех сжигают: и демонов, и тех, в ком ведуньи чуют опасность.

Врон содрогнулся, представив себя горящим в огне; вряд ли после сжигания от его тела что-то останется, кроме пепла, а из пепла ему не возродиться.

— Поэтому в город, я думаю, тебе лучше не заходить, — спокойно продолжил старик. — Вокруг него есть дорога, обычная, проселочная, но в конце концов выведет тебя снова на эту. Да и в Бурсе тебе тоже лучше не показываться, там тоже ведуний много. В Бурсе, может, и не сожгут, но осиновый кол в сердце воткнут, там так любят убивать.

— За что меня все хотят убить? — отчаявшись, спросил Врон. — Я же ничего плохого никому не сделал, да и не собираюсь ничего делать. Я просто хочу попасть к охотникам.

Старик усмехнулся:

— Ты, паренек, похоже, мало что знаешь для своих лет. Оно и понятно, деревня ваша стоит на отшибе, новостей, должно быть, доходит мало, а ведуньи, если что и знают, рассказывать не любят… Это, паренек, давно началось, с тех пор, как демоны снова объявились в наших местах. На первых порах про них мало кто знал, демоны вели себя тихо, с людьми не связывались, это потом они начали на людей нападать… Сначала в одной деревне всех людей убили, кого съели, а кого просто разорвали на кусочки, потом в другой, а потом уже все стали про них говорить. Скоро демонов развелось так много, что они были повсюду. Они убивали скот, людей, разоряли деревни, насиловали женщин, и тогда у этих несчастных рождалось странное потомство: полулюди-полудемоны. Ты, может, и не знаешь, но когда-то давным-давно эти земли принадлежали демонам, они жили тут повсюду, здесь и было их царство. Люди сюда даже не показывались, все знали, что тот, кто сюда придет, обратно уже не вернется. А потом демоны ушли, и никто не знал куда. Вот тогда люди и стали эти земли заселять, сначала одиночки пришли со своими семьями, а потом и целые деревни пошли сюда. Потому что тогда здесь был благодатный край, где всем было хорошо, где земля рожала невиданные урожаи, а в лесах водилось много дичи. Но после того, как демоны стали возвращаться, жизнь стала невыносимой. Те, кто смог, у кого хватило сил, ушли обратно, на родину своих предков, а те, что остались, как-то к этому привыкли, прижились и относились к демонам как к злу, которому невозможно противостоять.

— Что значит невозможно противостоять? — спросил Врон. — Я слышал, что демона можно убить и что стражи их убивают.

— Демоны обладают невероятной силой, и даже одного демона обычный человек не в состоянии убить, а уж когда они объединяются, тогда им вообще никто не может противостоять, — вздохнул старик. — У них крепкая жесткая кожа, которую не пробивают стрелы и копья, а когти и зубы такие огромные, что они могут запросто перекусить человека пополам. Это теперь люди научились с ними бороться, а когда они впервые стали появляться, никто этого не умел. Люди прятались в горах, обносили деревни на равнинах высокими заборами, но это все было бесполезно, потому что демоны легко выслеживали людей по запаху, а заборы просто вырывали из земли, такой они обладают невероятной силой. Люди погибали целыми селениями, потому что демоны оставляли в живых только свое потомство, полулюдей-полудемонов, но их отпрыски были еще опасней, потому что обладали разумом и хитростью человека, а силу имели демонов. Люди должны были либо уйти, либо умереть, оставив эти земли демонам и их отродью… Так все было, пока не пришел Рис Мудрый, он явился откуда-то издалека, никто его раньше не знал. Вот он и стал первым охотником на демонов.

— Про Риса я слышал, — сказал Врон. — Говорили, что он был нашим королем…

— Королем это потом, а сначала он был просто охотником на демонов. В те времена и королевств-то никаких не было, люди жили сами по себе. Это Рис самое первое королевство и создал, объединив все земли благородных под собой. Благородные уже тогда были, только звали их иначе. Это были те, кто пришел сюда первыми, они поделили между собой все земли, а другие люди уже работали на них. Когда Рис провозгласил себя королем, многим из них это тогда не понравилось, но его армия была сильной, да и он сам был хорошим воином. Но он бы никогда не стал королем, если бы сначала не начал охотиться за демонами…

— Что значит — охотник за демонами? — спросил Врон. — Демон — это же не дичь какая-то, за которой нужно идти в лес.

— Не дичь, это точно, — усмехнулся старик. — Похоже, в вашей деревне никогда не появлялись демоны, раз ты об этом спрашиваешь…

— Демонов у нас нет, — согласился Врон. — И я не слышал, чтобы кто-то говорил, что они у нас когда-то были.

— Хорошо, что до сих пор остались такие места, где их нет и не было, — вздохнул старик. — И заслуга в этом короля Риса… Сегодняшние благородные лорды тоже убивают демонов, но, если бы не Рис Мудрый, демоны бродили бы везде, в том числе и рядом с вашей затерянной деревней.

— А много Рис убил демонов? — спросил Врон.

— Ты, я смотрю, парень, совсем ничего не знаешь, — снова усмехнулся старик. — Если хочешь, расскажу тебе о Рисе, до города еще далеко…

— Расскажите, — попросил Врон. — У нас в деревне мало что об этом говорили, да и времени не было кого-то слушать, работы всегда было много.

— Это и понятно, — кивнул старик. — В деревне работать не будешь, помрешь от голода. Так вот, когда Рис пришел сюда, он в первый же день убил демона, который на него напал в лесу. До этого никто из людей даже и не знал, что демоны смертны и что их можно убить. Когда он рассказал об этом в селении, в котором остановился на ночь, никто ему не поверил. Тогда он на следующее утро принес из леса отрубленную голову демона и показал всем. Люди испугались и решили, что демоны теперь отомстят деревне и всех убьют и съедят. Они хотели сначала сами убить Риса, но потом сыскался среди них кто-то поумнее и предложил охотнику защищать деревню и ее жителей от демонов за кров и еду. Рис согласился, потому что ему было некуда идти, он был такой же чужой всем, как и ты, малец. На следующий день Рис убил еще одного демона, который напал на крестьянина в поле, а потом сразу трех демонов, пришедших отомстить за смерть своего товарища. Люди в деревне стали чувствовать себя уверенно, даже начали обрабатывать те участки земли, что находились довольно далеко от селения. Жизнь у них стала налаживаться, теперь им стало хватать еды и даже кое-что оставалось на продажу после того, как выплачивали благородному его долю. Они стали строить большие дома, рожать детей и жить спокойно, не тревожась о своем будущем. Скоро об этом узнали люди из других селений, они стали предлагать Рису все, что у них было, за то, чтобы он защищал и их деревни. Он охотно принимал все предложения и стал охотником за демонами, а скоро и самым богатым человеком во всей округе. Он поселился в крепости Горн, которую сам же очистил от демонов. Надо сказать тебе, малец, что до этого в крепостях никто не жил, потому что там поселились демоны. Это потом они стали городами людей. Впрочем, чьи это крепости и кто их построил, никто не знает, правда, говорят, что это сделали древние люди, но мне думается, что это неправда. Если ты окажешься в городе, то сразу увидишь, что крепости сложены из таких огромных и тяжелых камней, что сразу становится понятно, что такие стены не могли сделать люди, пусть даже и древние, хоть и говорят, что они умели и знали гораздо больше, чем мы. Лично я думаю, что когда-то на этих землях жили огромные великаны, а может, даже и сами боги…

Так вот, эти три крепости стоят на границе между царством демонов и людей, по крайней мере так говорят ведуньи. Я сам про это ничего не знаю, просто повторяю то, что слышал еще мальчишкой. Может, это все и выдумки…

Но царство демонов существует, и демоны тоже, и они едят людей. Это все правда…

И Горн стал городом только потому, что люди стали селиться рядом с крепостью, чтобы быть под защитой Риса мудрого. Конечно, он сам не мог справиться со всеми демонами, их было слишком много на этой земле, да еще продолжали приходить и другие из своего царства…

И Рис стал набирать себе охотников. Конечно, они не были такими же ловкими и сильными, как он, но, когда они отправлялись на охоту втроем, они уже могли убить одного демона. Его охотники со временем сами стали новыми благородными, они до сих пор поддерживают друг с другом отношения и селятся вместе, как и раньше, по три семьи рядом. И когда начинается война между благородными, в защиту одного выступает вся тройка, чтобы схватиться с обидчиками…

Охотники Риса очистили от демонов крепости Бурс и Траст, и там тоже стали селиться люди, чтобы быть под защитой каменных стен и его охотников. Вот так и поя-вилирь все наши города.

Когда демонов стали убивать, жить стало спокойнее, и люди снова стали возвращаться и занимать пустующие земли, а Рис объявил себя королем. Он ввел налоги на содержание себя самого и своих охотников, и эти налоги не были такими непосильными, как сейчас. Все шло хорошо, королевство развивалось, становилось сильнее и больше за счет диких неосвоенных земель. Но тут нагрянула новая беда.

В некоторых деревнях, в тех, где когда-то вовсю хозяйничали демоны, стали рождаться полукровки, полулюди-полудемоны. Не то чтобы это было таким уж необычным событием, скорее наоборот, вполне привычным. Но не все женщины, после того как демон спаривался с ними, рассказывали об этом другим людям. И на то у них были свои причины: вряд ли кто-то женится на женщине, испорченной демоном, а если она была уже замужем, то тем более она должна была молчать об этом, чтобы муж не отказался от нее. Да и дети, как правило, у них рождались вполне нормальными и ничем не отличались от других детей.

Чаще всего проходило несколько поколений, и, когда уже и в живых не было самой этой женщины, да и тех людей, кто хоть что-то мог знать, вдруг у ничего не подозревающей молодки от обычного мужчины рождался полудемон. Самое страшное было то, что и этот ребенок вначале ничем не отличался от других детей.

Возможно, поэтому эти полукровки стали настоящей бедой.

Эти дети вырастали и казались вполне обычными людьми, но неожиданно в одно из полнолуний они сходили с ума и начинали убивать своих родных, а потом и других жителей деревни, в которой они жили. За одну ночь такой полукровка мог опустошить целую деревню, а наутро, когда уходила луна и всходило солнце, он сам ничего не помнил.

Люди начали с подозрением смотреть на своих родных, на жен и детей. Стали частыми случаи, когда какой-то человек убивал всех своих детей просто потому, что ему показалось, что они полукровки.

Когда начиналось полнолуние, люди стали прятаться за высокими заборами и стенами своих домов, но беда-то могла подстерегать их в самом доме. Страшное, я тебе скажу, было время…

Рис, как настоящий король, сразу понял в чем дело, он запретил все расправы над теми, кто отличался от других, под угрозой смерти на костре. Потом он собрал вокруг себя ведуний и распределил их по деревням и городам, дав им власть решать, кто должен жить, а кто должен умереть. Ведуньи, они же видят то, что обычные люди распознать не могут, и легко определяют, кто несет в себе кровь демона, а кто нет…

Со временем они избавили селения и города от полукровок, а сами стали неотъемлемой частью власти Риса. Иногда, бывало, они использовали эту власть в своих целях, убивая тех, кто им мешал, или тех, кто плохо к ним относился, но их решение никто никогда не оспаривал, и оно всегда было окончательным. Вот и подумай, малец, над тем: Риса давно нет, а все его законы до сих пор выполняются. Вот и ваша гадалка выгнала тебя из деревни, что-то учуяв в тебе. И ты должен благодарить судьбу за то, что она не приказала тебя убить. И поверь мне: ее приказ бы выполнили, и сгорел бы ты на жарком костре.

Врон опустил голову. Теперь ему стало ясно, почему никто не заступился за него и почему так легко отказалась от него его семья. Теперь он лучше понимал отца: их семья жила трудно, а теперь, когда его сына объявили полукровкой, станет еще хуже, а его сестре вряд ли теперь когда-нибудь удастся выйти замуж. Врон тяжело вздохнул.

— Насчет ведуний я понял, — сказал он. — А вот кто такие охотники и могут ли они отменить решение гадалки, если оно неправильно?

Старик пожал плечами:

— Этого я не знаю, я про охотников за демонами мало что могу сказать. Никому не известно, что происходит в их монастыре, потому что они никого не пускают к себе, а те, кого они приняли к себе, больше никогда не возвращаются обратно в свои деревни. У них есть власть и сила, иногда охотники приходят в города и участвуют в городских собраниях, и их слово всегда весомо. Говорят, что именно они и убивают большинство демонов, а не благородные, которые погрязли в интригах и ссорах, часто кончающихся войнами. Благородные не трогают охотников и не хотят о них слышать после того случая, когда одна благородная тройка, проведав об огромных богатствах, спрятанных в монастыре, напала на него. Охотники убили трех благородных и разгромили войско, которое те набрали из наемников. Потом кое-кто из оставшихся в живых наемников рассказывал, что на стороне охотников дрались демоны и что они были огромного роста и невероятной силы и пожирали воинов прямо на поле боя. С той поры много стало ходить слухов про этот монастырь: кто-то рассказывал, что охотники — это люди, заключившие договор с демонами, а кое-кто считает их самих потомками демонов, спрятавшихся от ведуний. Болтают еще, что в самом монастыре есть проход в царство демонов и оттуда они и появляются. Может, и это правда, потому что из монастыря часто слышны странные звуки и голоса. Так что, малец, хорошенько подумай, стоит ли тебе соваться к ним.

— А разве у меня есть выбор? — спросил Врон.

— Не знаю, — пожал плечами старик. — Я думаю, что выбор есть всегда, если хорошо поразмыслить. Я мог бы, например, взять тебя к себе работником. Парень ты, я вижу, неплохой, крепкий и выносливый, вон уже сколько времени идешь рядом, а так и не попросился на телегу. А я вот стар, мне уже тяжело управляться со своим хозяйством…

— А что, в вашей деревне нет гадалок? — спросил Врон.

— Ведуньи-то? — улыбнулся старик. — Есть, как им не быть. Только ведунья в нашей деревне моя родственница, она, я думаю, не откроет никому твой секрет, если я ее об этом попрошу.

Врон задумался, потом отрицательно мотнул головой:

— А если все-таки она не сможет это сделать, что тогда? Я же и сам не знаю, почему наша гадалка на меня показала. Вдруг и вправду во мне течет кровь демона? Может быть, и я в какое-то полнолуние сойду с ума и начну всех убивать?

— Да нет, — сощурился старик. — Не похож ты на полукровку, думаю, что ты просто чем-то вашей гадалке не угодил.

— Не хочу я вас подводить, — покачал головой Врон. — А вдруг на самом деле что-то во мне не так?

— Если передумаешь, то ищи деревню Стронго, а в ней Гранда, это я, — улыбнулся старик. — Может быть, мы все-таки уломаем мою родственницу не отдавать тебя стражам. И, в любом случае, она расскажет, что с тобою не так.

— Если меня не примут охотники, я найду вас, — сказал Врон.

— Договорились, — кивнул старик. — А сейчас, видишь, показались стены, это мы подъезжаем к городу. Тебе лучше свернуть вон к той роще, оттуда и начинается та обходная дорога, про которую я тебе говорил. Впереди городская застава, а на ней по обычаю стоят стражи и ведуньи — как бы какая-то из них тебя не заметила, а у них глаз острый.

— Большое вам спасибо, — сказал Врон и низко поклонился. — Я очень благодарен вам за то, что вы со мной поговорили, теперь у меня на душе стало легче.

— Буду ждать тебя, малец, — ответил старик и покатил дальше к городским воротам.

Врон сошел с каменной дороги и зашагал к роще, а телега со стариком покатилась дальше к высоким городским стенам.

От рощи действительно отходила проселочная дорога, поросшая густой травой, она огибала город, и видно было, что ею давно никто не пользовался. Дорога была укрыта со всех сторон густым кустарником и совершенно безлюдна. Врон тут же снял сапоги, рваную рубаху и побежал.

Он мчался по дороге весь жаркий день и никого не встретил, а тело его все еще было полно силы и энергии. Он ни разу нигде не останавливался, только на исходе дня, когда солнце уже спряталось, окунулся в ледяном ручье, пересекавшем дорогу, охлаждая разгоряченное тело и вбирая кожей воду.

Когда наступила ночь, бежать стало намного приятнее, потому что было не так жарко, как днем, и можно было уже не бояться встретить людей. К тому же появились комары и мошка.

Никогда до этого Врон не мог и подумать, что появление этих насекомых будет его так радовать. Его телу нужна была пища, и теперь он с избытком получал ее от них.

Когда солнце взошло, он уже стоял у высоких каменных стен следующего города — Бурса, так его назвал старик. Врон оделся и стал ждать какого-нибудь раннего путника, чтобы узнать дорогу к монастырю охотников.

Но, прежде чем он увидел кого-нибудь, открылись ворота города, и оттуда вышли стражи, лица их были суровы, а руки крепко сжимали длинные копья. Вдалеке, среди высоких каменных домов Врон увидел пожилую женщину, спешащую к воротам.

«Это уж точно ведунья, — подумал Врон. — Если она меня увидит, то может что-нибудь учуять. Лучше мне поспешить».

Он низко поклонился и спросил ближайшего стража:

— Вы не скажете, где находится монастырь охотников за демонами?

— Охотники? — удивленно поднял брови страж. — Зачем такому юнцу понадобились охотники? Если где-то рядом с вашей деревней появились демоны, то по закону ты сначала должен об этом рассказать нам — стражам, а только потом спешить к охотникам.

— У нас нет демонов, — коротко сообщил Врон, настороженно глядя на приближающуюся ведунью. — Но мне все равно нужно в монастырь.

— Ну, если тебе очень нужно, — усмехнулся страж, — то иди дальше вдоль стены, увидишь тропинку, она выведет тебя к мощеной дороге, эта дорога и ведет в монастырь. Так зачем все-таки тебе нужен монастырь охотников?

— Спасибо, — пробормотал Врон и быстро зашагал прочь от ворот.

— Стой! — услышал он и оглянулся. Ведунья уже добралась до ворот и теперь впилась в него недобрыми глазами, а стражи спешили к нему, держа наготове копья. Врон не стал ждать, когда они к нему приблизятся, и побежал вдоль городской стены.

Сзади послышался истошный крик, потом мимо него пролетела стрела и воткнулась в землю, дрожа оперением. Врон резко свернул в кустарник и, быстро скинув с себя одежду и сапоги, побежал так быстро, как мог.

Крики сзади стали стихать, он немного замедлил ход, и вовремя, потому что если бы он продолжал бежать так же быстро, то легко бы проскочил мимо малозаметной, заросшей травой тропинки.

Тропинка долго петляла между деревьев и высокого кустарника, постепенно она стала более широкой и вывела его прямо на мощенную камнем, прямую, как стрела, дорогу. Он долго бежал по ней, пока она не уперлась в высокую каменную стену, в которую были встроены массивные железные ворота.

Старик был прав, когда говорил, что человек не мог построить такое. Камни, лежащие в основании стены, были огромны, их не смог бы поднять не только один человек, а даже целая сотня.

Это были скорее куски скал, чем камни, а высотой стена была больше любого дерева в лесу.

В воротах была прорезана небольшая калитка, около которой на цепи висел деревянный молот.

Врон надел сапоги и рубаху и робко постучал молотом по железной двери. Вокруг стояла такая тишина, что ему самому его стук показался громом. Подождав немного, он постучал еще, на этот раз чуть громче, но и тут ничего не произошло. Тогда Врон начал молотить по двери изо всех сил.

Неожиданно калитка заскрипела и открылась. Сначала показалась длинная костлявая рука, которая ловко выхватила деревянный молот из ладоней Врона, а потом появился и сам обладатель этой руки — высокий худой старик в черной хламиде.

— Зачем стучишь? — спросил он, мрачно разглядывая Врона.

— Мне нужно к вам, — испуганно ответил Врон. — У меня беда.

— Беда? — спросил старик. — У нас у всех беда, только у каждого она разная. У тебя она какая?

— Меня выгнали из деревни, — помедлив, выпалил Врон, опустив глаза. — Гадалка сказала, что во мне свет.

— Свет, говоришь. — Старик покачал головой. — Она тебе наврала, в тебе нет света. Но если даже это правда, то нам-то что из этого?

— Как что? — растерялся Врон. — Но меня выгнали из деревни, и мои родные отказались от меня. Теперь мне негде жить, и я подумал, что вы сможете меня принять. Вы же принимаете всех, кому в.жизни не повезло?

— Тебя обманули, — ухмыльнулся старик. — Мы уже давно не принимаем к себе никого, и единственное наше желание, чтобы нас оставили в покое. К тому же ты врешь, тебя не выгнали, а убили…

— Меня выгнали! — испуганно воскликнул Врон.

— Ну, ври дальше, если тебе этого хочется, — усмехнулся старик. — Только когда-нибудь все равно придется кому-то сказать правду. Разве нет?

— Как вы узнали? — растерянно спросил Врон, осторожно пятясь назад.

— Мы, охотники, знаем многое, в этом тоже наша сила. — Старик с усмешкой посмотрел на Врона. — Кстати, ты можешь войти, но если ты думаешь, что у нас тебе будет хорошо, то ты ошибаешься. У нас есть свое кладбище внутри, и многие сюда входящие очень скоро оказываются на нем, потому что мы их убиваем.

— Зачем? — Внутри у Врона все похолодело. — Зачем вы всех убиваете?

— Мы убиваем не всех, а только очень настойчивых, таких как ты. — Старик широко распахнул калитку. — Многие стремятся к нам, а потом вдруг понимают, что попали совсем не туда, вот мы им и помогаем вернуться, только несколько другим путем. И это единственный путь возврата для тех, кто понял, что он пришел не в тот монастырь, через кладбище… Так ты заходишь или передумал? Кстати, ты знаешь о том, что если бы ваша гадалка увидела тебя сейчас, то она бы сказала, что теперь в тебе только тьма и тени. Свет, если он и был в тебе, победила тьма…

Старик перевел взгляд с него на солнце и вздохнул.

— К тому же, если бы в тебе был свет, то мы бы тебя не приняли, — сказал он. — А так, входи…

— Мне нужно немного подумать, — пробормотал Врон, делая еще несколько шагов назад.

— Думай, — сказал привратник и захлопнул калитку. — Надумаешь войти, постучи, только на этот раз не так громко, я буду рядом.

Врон сел на каменную площадку и задумался.

Он прошел, точнее пробежал, огромное расстояние — и ради чего? Что он ждал от охотников? Что его примут с распростертыми объятиями?

Но оказывается, что он и им не нужен…

Везде его ждет смерть, так какая разница, умрет он здесь или в другом месте?

Врон грустно усмехнулся и взял в руки молот, калитка распахнулась после первого же удара, и старик недовольно покачал головой.

— Ты слишком быстро думаешь, — проворчал он. — Я даже не успел дойти до своей любимой скамейки.

— Я долго шел к вам, и больше мне идти некуда, — сказал Врон. — Если вы хотите меня убить, то убивайте.

— Что ж, если тебе так хочется умереть и ты не нашел для этого другого подходящего места, — проговорил старик, — то что ж, входи, смерть не заставит тебя долго ждать.

Врон неуклюже протиснулся мимо старика. Сзади послышался стук — пожилой привратник задвинул засов.

Врон огляделся. Он стоял в огромном пустынном дворе, покрытом булыжником, а прямо перед ним высилось высокое здание монастыря с узкими окнами-бойницами.

— Ну, раз ты сделал свой выбор, — услышал он за спиной голос старика, — дальше твою судьбу решать будем мы — или бог, что, в общем-то, одно и то же.

— Решайте, мне уже все равно, — вздохнул Врон. — Мне кажется, что я уже ничего не боюсь.

— И тут ты тоже ошибаешься, — возразил старик. — Мы найдем все потерянные тобой страхи и вернем их тебе обратно.

Врон увидел каменную скамью, стоящую у здания, и сел на нее, его ноги дрожали от волнения и подкашивались. Он верил словам старика и в очередной раз пожалел, что пришел сюда.

Но что сделано, то сделано. Обратно, похоже, ему хода нет, хотя кажется, что стоит перебежать двор, откинуть засов и выскочить из ворот…

— Это хорошая мысль, — засмеялся старик. — Еще не поздно. Я, так и быть, открою тебе калитку. Беги, сохранишь жизнь!

Врон грустно усмехнулся. Куда ему бежать? За стенами монастыря живет множество гадалок, и рано или поздно одна из них покажет на него. А что будет после этого? Осиновый кол в сердце? Столб и облитые маслом дрова? У Врона даже навернулись слезы от обиды.

— Я не побегу, — мрачно изрек Врон.

— И это тоже твой выбор, — улыбнулся старик. — Но и у нас смерть может быть не менее мучительна, чем за стенами. Сейчас охотники закончат свою трапезу и выйдут во двор, и ты сможешь убедиться в том, что я не шучу.

Врон кивнул и поерзал, устраиваясь поудобнее на скамье.

… Снова приходится ждать, даже собственной смерти, хорошо еще, что пожиратель душ научил его терпению и тому, что от него ничего не зависит, все происходит само собой…

В конце концов, так ли много от него зависело в этой жизни?

Он родился в бедной семье и, когда вырос, стал неплохим охотником просто потому, что еды в доме всегда не хватало. Их небольшой участок земли не мог прокормить их всех, так что выбора у него не было: либо он должен был охотиться, либо испытывать постоянный голод.

Единственное, что по-настоящему и непоправимо изменило его жизнь, — это были слова гадалки. Но и это не зависело от него…

Открылись двери храма, и во двор стали выходить люди, их было много, они были одеты в черные хламиды и выглядели странно, даже для монастыря охотников.

Одни были невероятно высокими, другие ростом с ребенка, но с лицами старцев, а третьи хоть и казались вполне обычными, но и в них ощущалось что-то чужеродное.

Если бы эти люди оказались в его деревне, Врон был уверен, что их сразу отвели бы в долину пожирателя душ, как только их увидела гадалка. Но они остались в живых, это значит, что охотники дали им этот шанс. И он должен быть внимателен и осторожен, тогда, вполне вероятно, этот шанс появится и у него.

Среди обитателей монастыря попадались и женщины; они улыбались, разглядывая его, и, похоже, отпускали шуточки в его адрес, потому что каждое их слово вызывало смех.

Ни один охотник не приблизился к нему — наоборот, они старались держаться как можно дальше, словно не они, а он, Врон, нес им угрозу.

Старик рядом усмехнулся:

— И эта мысль верна: пока тебя не проверят патриархи, ты действительно можешь им угрожать. Есть и еще одна причина, о которой ты еще не знаешь. Возможно, кому-то из них придется тебя скоро убить, поэтому никто не хочет приближаться к тебе, а вдруг у них возникнут к тебе добрые чувства?

Врон грустно улыбнулся. «Разве могут возникнуть добрые чувства ко мне? — подумал он. — Я — урод…»

— Они тоже уроды, — возразил старик. — Каждый по-своему, только мы их такими не считаем. У них есть способности и сила, у некоторых, кроме того, есть острый ум и способность к предвидению. Они — хорошие воины, лучшие, как раз потому что они другие.

— Ты что, читаешь мои мысли? — удивленно спросил Врон.

— Да, — утвердительно кивнул старик. — Это не просто, твои мысли скачут как блохи от одной темы к другой, но кое-что я улавливаю.

— Вряд ли я кому-то опасен, — сказал Врон. — Наоборот, все вокруг опасны для меня.

— Как знать, — улыбнулся старик. — То, что ты сам не знаешь себя, совсем не говорит о том, что ты беспомощен и слаб.

— Если я останусь жив, смогу ли и я научиться читать чужие мысли, как ты? — спросил Врон с интересом. Старик пожал плечами:

— Это мой дар, поэтому я встречаю всех, кто стучит молотом в дверь. Я не знаю, смогу ли я научить тебя, это не каждому дано. И для этого ты должен жить с нами, а это решаю не я, я всего лишь ухо, которое слышит, глаз, который видит, и только… Решать будут патриархи, они старшие в нашем монастыре, их слово последнее на любом совете. Они уже идут к нам.

Двери храма в очередной раз отворились, и оттуда вышли три старика. Они были облачены в воинские доспехи, хоть и было видно, что латы тяжелы для них.

Подойдя поближе, патриархи долго и внимательно рассматривали Врона старческими, слезящимися от напряжения глазами.

— Ты не ошибся и сегодня, привратник, впустив его, — разом сказали они старику. — Он действительно необычен и может быть нам полезен. — Потом они, заулыбавшись, посмотрели на Врона.

— Кто ты, юноша? — спросил один из них. Врон поднялся и низко поклонился.

— Меня назвали Вроном в честь этой вездесущей птицы, — сказал он. — Должно быть, мои родители надеялись, что я вырасту таким же смелым и мудрым. Они ошиблись…

Патриархи переглянулись между собой и рассмеялись.

— Ты прав, юноша, они ошиблись. Если бы ты был умен, ты бы к нам не пришел, хотя иногда бывают исключения, но так редко, что мы их и не помним. Кстати, те умные, что приходили к нам до тебя, все умерли… Но ты храбр, потому что осмелился прийти к нам. Многим глупость заменяет смелость, возможно, это как раз твой случай.

Врон с удивлением разглядывал стариков. Каждый из них был вооружен, и вооружение у них было разное: у одного на поясе болтался длинный меч, у другого в руках было небольшое копье, у третьего за плечами висел лук. На головах у них были надеты шлемы, которые были им велики и спадали на глаза — старческими высохшими ладонями они постоянно поправляли их.

Из патриархов пока говорил только один, тот, что был с мечом и стоял в центре этой троицы.

— Меня зовут носитель меча, — продолжил патриарх. — Как ты догадываешься, патриарха, что стоит слева, называют носитель копья, а того, что справа, носитель лука. Я думаю, что ты легко нас сможешь отличить по оружию, других имен у нас уже нет.

Врон снова низко поклонился. Носитель меча усмехнулся:

— Нам приятен твой поклон, которым ты выражаешь уважение к нам, но ты это делаешь напрасно. Мы еще ничем его перед тобой не заслужили, но вежливость твоя нам понятна, мы оценили ее. Нас, как видишь, трое, и мы — охотники на демонов.

Врон чуть улыбнулся, представив патриархов, воюющих с демонами, у которых кожа, как говорил Слип, такая твердая, что стрелы и копья от нее отскакивают, а про огромную силу демонов он и раньше слышал из разных легенд. Носитель меча улыбнулся вслед за ним:

— Ты прав, юноша, в своей усмешке, сейчас мы бы не справились не только с демоном, но и с человеком. Но я продолжу… Мы —лучшие охотники за демонами. Благородные иногда тоже убивают демонов, но они делают это по собственному желанию, в то время как для нас это долг. Этот монастырь принадлежит нам по праву этого долга. Прежде чем мы подвергнем тебя испытанию, ты имеешь право задать нам любые три вопроса. Мы будем отвечать тебе откровенно, ничего не скрывая, таковы правила. Раз ты пришел к нам, значит, ты имеешь право знать, куда ты пришел.

— Почему люди считают, что вы знаете то, что знают только гадалки? — спросил Врон.

— Потому что мы помним прошлое, знаем настоящее и видим будущее, и иногда мы говорим об этом с людьми, — ответил носитель копья.

— Что за испытание вы для меня приготовили?

— Ты будешь сражаться за свою жизнь с кем-то из наших охотников, бой будет длиться до смерти одного из участников. Это неплохое развлечение для всех, а кроме того, способ проверить, насколько хорошо наши охотники освоили воинское искусство. Твой последний вопрос?

Врон вздохнул:

— У меня больше нет вопросов, и я думаю, что больше никогда и не будет. Я не умею владеть мечом, луком владею только как охотник, а копье ни разу в жизни не держал. Я не воин, поэтому меня убьют.

Патриархи заулыбались:

— Возможно, если не вмешается кто-то обладающий большей силой и властью, чем мы. Иногда это бывает… А теперь скажи нам, с кем ты хочешь сразиться: с лучшим из наших охотников или с худшим?

Вопрос оказался настолько внезапным, что у Врона даже рот открылся от неожиданности.

Он задумался.

… Если он выберет самого слабого, то, вероятно, у него появится шанс остаться в живых.

А если он выберет самого сильного, то у него не будет никаких шансов. Почему они задали ему этот вопрос? И как он на него должен ответить? Даже самый слабый охотник намного сильнее его, что уж говорить про самого сильного…

— Выбирайте сами, кого вы сочтете нужным, — вздохнул

Врон. — Мне все равно. Патриархи переглянулись:

— Тебе все равно? Почему? Потому что ты настолько силен, что справишься с любым из наших охотников, или ты пытаешься таким образом смягчить наше сердце? Если второе, то это глупо, драться все равно придется…

Врон пожал плечами:

— Нет, я так сказал не потому, что я сильнее, а потому, что слабее, поэтому мне все равно, кто меня убьет.

Патриархи опять переглянулись и недовольно покачали головами, от чего их шлемы еще больше перекосились набок.

— Ты отдал свой выбор нам, и это твоя вторая глупость, поэтому мы тоже от него отказываемся. Пусть выбирает случай. Воины кинут жребий, если ты не возражаешь…

— Я уже сказал, что мне все равно, кто меня убьет, — ответил Врон и сел снова на скамью, потому что его ноги снова задрожали мелкой дрожью от волнения и неприятного предчувствия. «Какая разница? — подумалось вдруг. — Смерть есть смерть, это конец жизни, после которого ничего уже не будет».

— Вот тут ты ошибаешься, — усмехнулся носитель меча. — Но мы не будем тебя поправлять, пока это твое право — думать так. Позже если по какой-либо счастливой для тебя случайности ты все-таки останешься жить, то ты, вполне вероятно, будешь думать иначе. А случайности возможны всегда, в этом мире еще не было ни одного боя, в который бы не вмешался случай. Помни об этом и не теряй надежды.

— Привратник, — обратился носитель меча к старику. — Помоги нам снять с себя это бесполезное железо, а после этого можешь вернуться к своему завтраку, так бесцеремонно прерванному этим юношей.

Старик довольно улыбнулся:

— Позавтракать я еще успею, а вот бой я не хочу пропустить, он обещает быть интересным, хоть и коротким.

Он стал снимать доспехи с патриархов и складывать их на скамью рядом с Вроном. Тот недоуменно уставился на оружие, положенное с ним рядом.

— Разве вы можете быть такими беспечными? — спросил он патриархов, стоявших перед ним в светло-серых хламидах. — А если я сейчас схвачу меч и вас убью?

— Ты можешь попробовать, — улыбнулся привратник. — И это тоже будет твой выбор…

Врон потянулся к мечу, сжал рукоятку и даже вытащил до середины из ножен, потом с тяжелым вздохом вернул меч на место.

— Я не желаю никого убивать и не хочу участвовать в этом бою, — заявил он. — Может быть, вы найдете способ убить меня как-то по-другому?

Патриархи снова переглянулись.

— Ну разве он не глупец? — сказал с улыбкой носитель меча. — Он даже хочет лишиться последнего, пусть даже самого ничтожного шанса.

Носитель копья улыбнулся в ответ:

— Ты прав, он — глупец, поэтому я ставлю свою вечернюю похлебку на то, что он победит.

— Чем вызвано твое решение? — спросил носитель меча. — Я принимаю и отвечаю своей похлебкой, но хотел бы знать.

— Это просто, — ответил носитель копья. — Если он смог прожить до таких лет, не обладая умом, значит, ему покровительствует кто-то из богов.

— Глупое предположение, может быть, он просто жил там, где жизнь легка и приятна? — неожиданно вмешался привратник. — Я тоже ставлю на него свой завтрак, все равно есть его невозможно, когда он уже остыл, но ставлю совсем по другой причине.

— Назови ее, — сказал носитель меча. — Это твой долг— сказать нам, если ты увидел в нем то, что не заметили мы.

— Я назову, но после боя, это не противоречит правилам, а интереса больше, да и вечернюю похлебку патриарха я давно хотел попробовать, — ответил привратник. — А сейчас я скажу только одно: юноша пришел к нам, значит, в нем что-то есть, что мешает ему жить среди нормальных людей, а это может помешать и умереть. Вопрос только в том, насколько он умрет?

— Что значит насколько он умрет? — переспросил носитель меча.

— Я объясню после боя, — сказал привратник.

— Это не по правилам, — возмутился носитель копья. — Ты что-то определенно знаешь, но не говоришь.

— Я не уверен в своем знании, — помедлив, сообщил привратник. — И поэтому я могу тоже ошибаться в своих выводах.

— Я ставлю свою похлебку на то, что юноша умрет, — сказал носитель лука. — Он слаб и, похоже, не очень умен, раз пришел к нам.

— Так, две вечерних похлебки против вечерней похлебки и холодного завтрака, — подытожил носитель меча. — Как будем выбирать охотника? Я предлагаю выбор последней капли.

— Согласен, — промолвил носитель копья. — Вы, юноша, не возражаете против этого выбора?

Врон вскочил и пожал плечами, ноги его перестали дрожать.

— Я уже сказал, что мне все равно, но я бы тоже хотел поставить на себя, хоть у меня и ничего нет.

— Это еще более забавно, — улыбнулся носитель меча. — Еще одна вечерняя похлебка, на этот раз охотника? Есть ее нам опасно, но ставить на кон можно.

— Принято, — ответил носитель копья. — Только, юноша, вы должны сказать, почему вы ставите на себя.

— Просто потому, что я не жил там, где жизнь легка и приятна…

— Ответ понятен, — сказал носитель копья. — Значит, ты веришь в чудеса?

— Нет, — покачал головой Врон. — Не верю, но очень хотел бы поверить.

— Что ж, посмотрим. Чудеса происходят часто, только замечают их немногие, — глубокомысленно изрек носитель меча. — Кто будет проводить выбор?

— Пусть сам юноша и проводит, раз он участвует в нашем споре, — предложил привратник. — Если он участвует, получается, что ему уже не все равно.

— Пусть проводит, — согласился носитель копья.

— Это глупо, — возразил носитель лука. — Вы меняете правила. Если в его судьбе участвуют боги, вы даете им шанс выступить на его стороне. Поэтому если выбор будет проводить он, то я ставлю свою вечернюю похлебку на него.

— Забавно, — улыбнулся носитель копья. — Непредсказуемо. Кто-то должен изменить ставку, иначе выигрыш будет слишком мал.

— Или слишком велик, что даже я не смогу его съесть, — заметил носитель меча. — Я, пользуясь своим правом меча, меняю ставку юноши, теперь он ставит против себя.

— Парадоксально, забавно и глупо, — засмеялся носитель копья. — Как может юноша ставить против себя, понимая, что, проиграв бой, он не получит выигрыш? Он же будет просто мертв. И, кроме того, нужно согласие юноши на эту ставку.

— Я согласен, — сказал Врон и неожиданно для себя самого расхохотался.

Он вдруг осознал, что ему хочется жить среди этих людей: в них он чувствовал спокойную радость и безмятежность.

И в то же время он понимал, что его смерть, если она наступит, то она будет настоящей. В этом патриархи не шутили, но они разговаривали с ним как с равным, и даже ему на какой-то момент показалось, что они испытывают к нему уважение, которого он конечно же не заслуживал.

— Определенно, юноша очень глуп, — усмехнулся носитель меча. — В этом могут крыться возможности. Итак, ставки сделаны, юноша проводит выбор последней капли. Кто-то еще что-то хочет сказать?

— Что это за выбор последней капли? — спросил Врон. — Мне бы хотелось это знать.

— Он очень прост, — улыбнулся носитель меча. — Ты нальешь в кувшин воды и дашь его нашим охотникам — тот, кто выпьет последнюю каплю воды, и будет твоим соперником. Мы не знаем, кто захочет пить эту воду, кто выпьет много, а кто мало, и не знаем, сколько воды ты нальешь в кувшин. Много неизвестных, поэтому и выбор непредсказуем. Кувшин тебе дадут, воду ты наберешь из колодца.

— Ну, не так уж он непредсказуем, — возразил носитель копья. — Пить будут только те, кто захочет участвовать в поединке, поэтому предлагаю усложнить: пить будут все и только по одному глотку.

— Принято, — ответил носитель меча. — Ты удовлетворен ответом, юноша? Врон кивнул:

— Это странный жребий, может быть, мне повезет хоть раз в жизни, правда, я и не знаю, в чем будет состоять это везение.

Патриархи рассмеялись:

— Мы тоже этого не знаем, в этом и состоит загадка жизни и судьбы.

Привратник отвел его к небольшому колодцу за домом и дал ему высокий глиняный кувшин. Врон наполнил его до верха.

— Это чтобы хватило всем желающим напиться, — пояснил он привратнику. Тот пожал плечами.

— Это твой выбор, и только боги знают, правильный он или нет. Ты веришь в то, что существуют боги, юноша?

— Если они есть, то ко мне они слишком жестоки, — сказал Врон с тяжелым вздохом.

— Как знать, как знать, — заметил привратник. — Замыслы богов непонятны нам, смертным, и чаще всего как раз боги подвергают жестоким испытаниям тех, к кому они расположены. Быть любимцем богов тяжело и очень опасно, а ты очень похож на их любимца, если судить по тому, как ты из одной неприятности легко попадаешь в следующую, более худшую…

— А я считал, что все наоборот, что жизнь у любимцев богов легка и приятна, — вздохнул Врон. — Скажите, а каким оружием мы будем драться?

— Этот вопрос ты должен был задать патриархам.

— Наверно, — нахмурился Врон. — Но тогда мне было все равно, как меня убьют, а сейчас почему-то стало любопытно.

— Скоро ты это узнаешь, а я не могу тебе ответить, потому что патриархи и в этот выбор могут внести случай, — усмехнулся привратник. — Что ж, узнаем, кого из охотников выберет твоя капля воды.

За то время, что они отсутствовали, во дворе многое изменилось. Патриархи теперь сидели на скамье, а вокруг них толпились охотники, и, как показалось Врону, их стало значительно больше.

Привратник сказал:

— Вот видишь, они вызвали даже тех охотников, которые обычно не участвуют в схватках. Тебе придется трудно, юноша: если капля воды выберет их, у тебя не будет даже малейшего шанса, они очень хорошие бойцы.

Носитель меча кивнул Врону и крикнул:

— Вы должны подойти и отпить из кувшина всего один глоток, тот, кому достанется последняя капля, и будет сражаться.

Врон держал кувшин, а охотники подходили и выпивали по глотку из его рук. Получилось своего рода представление каждого из них; от вида охотников вблизи у Врона холодела кожа, а редкие волоски вставали дыбом. Да и внутри себя он испытывал странное ощущение чуждости этих людей.

Почти все они были высокими, намного выше среднего человеческого роста, и, по всей видимости, обладали невероятной физической силой; попадались и маленькие, хоть их было всего несколько человек, некоторые из них доставали ему всего до пояса. Кожа у охотников была разных цветов, от желтого до черного, и была тверда, шершава и горяча, и их прикосновение обжигало его кожу.

У многих были нечеловеческие зрачки, сейчас у некоторых от яркого солнца они превратились в узкие вертикальные щели. Носы тоже были разных форм: от едва заметных бугорков до больших, занимающих пол-лица, с широко раздувающимися ноздрями.

Среди охотников было много женщин, и они тоже были разного цвета кожи, роста и силы.

Врон настолько увлекся разглядыванием охотников, что даже не заметил, как кувшин опустел. Последний глоток выпил огромный верзила с зеленой твердой кожей, и Врон с ужасом подумал, что это и есть тот, с кем ему придется сражаться.

Но носитель меча отрицательно покачал головой:

— Нет, это еще не твой соперник, это выбор капли, а не глотка. Всегда, когда выпита вся вода, остается хотя бы одна капля, а в большом кувшине их остается много. Сейчас только и начнется настоящий выбор: капни каждому по капле в ладонь: кому достанется последняя, тот и будет твоим соперником.

Капель в кувшине действительно было еще много, и последняя из них досталась девушке со светло-русыми волосами — она была среднего роста и нормального цвета кожи, никаких уродств Врон не сумел в ней заметить.

Он не хотел с ней сражаться, поэтому долго тряс кувшин, но больше ни одной капли из него так и не вытекло.

— Выбор сделан, — торжественно объявил носитель меча. — Боги милосердны к тебе, как мы и предполагали. Ласка не обладает большой физической силой и не имеет воинского опыта, она пришла к нам совсем недавно. Я бы также не назвал ее самым сильным охотником, так что, несомненно, тебе повезло. Но считать ее слабой я бы тебе не советовал, у нее есть свои достоинства. Поскольку выбор был сделан случайно, чтобы уравновесить случай, Ласка сама выберет то оружие, которым она будет сражаться.

Носитель меча посмотрел на девушку:

— Ласка, ты готова сражаться с пришельцем до его или твоей смерти? Ты готова умереть, если будешь не очень умелой?

Девушка вместо ответа сбросила свой балахон и осталась в одной набедренной повязке. Врон даже зажмурил глаза от неожиданности, до этого момента он еще никогда не видел обнаженных женщин. Девушка звонко рассмеялась.

— Смерть придет ко всем, рано или поздно. Смерть в бою не худшая. А этот юноша стыдлив и неопытен, я думаю, что победа будет за мной.

Носитель копья покачал головой и согласился:

— Действительно, он стыдлив и неопытен. Но ты видишь только внешнее, смотри, как тебя учили, в его внутреннюю суть. Не делай ошибки, он совсем не тот, кем кажется.

Девушка нахмурилась и закрыла глаза: когда она их открыла, в ней уже не было веселья, а только сквозила мрачная готовность к бою. Она перевязала свою крепкую и очень привлекательную грудь полоской ткани, чтобы та не мешала ей двигаться в бою, и поклонилась Врону.

Когда она подняла голову после поклона, в ее ладонях сверкнули два легких меча. Врон ошеломленно встрепенулся: он даже не заметил, откуда они у нее взялись.

— Раз Ласка взяла мечи, дела твои плохи, — шепнул привратник за его спиной. — Она очень ловко ими пользуется.

Девушка еще раз поклонилась и вышла на середину двора. Врон посмотрел на старика, тот пожал плечами.

— Это был ее выбор и ее право, — сказал он. — Тоже хочешь меч или будешь просто стоять и ждать, когда она тебя убьет? Если таково будет твое решение, то ты выиграешь наш спор, хоть и не сумеешь насладиться выигрышем.

— Я возьму меч, хоть и не умею им пользоваться, — проговорил Врон.

— Один меч? Два, как у нее?

Врон задумался — он представил себя с двумя мечами и понял, что тогда он уж точно не будет представлять, что с ними делать. Он просто запутается, и, пока он будет думать, какой из мечей он пустит в ход, девушка его просто разрежет на куски.

— Один, — едва слышно сказал он, решив про себя, что, в сущности, меч — это просто нож, только большой, а ножом он умеет пользоваться.

Из толпы к нему подошел рослый охотник со зрачками, похожими на зрачки кошки, и положил перед ним три меча. Врон подержал их в руках и выбрал самый легкий, решив, что, по крайней мере, раз он сможет им вертеть, то, значит, и сумеет как-то защититься.

— Итак, — услышал он за своей спиной голос носителя меча. — Сейчас перед нами произойдет поединок между Лаской и вновь пришедшим к нам и потребовавшим укрытия по праву непохожести на других людей юношей. Поединок может закончиться только смертью одного из участников, если только кто-то из патриархов не остановит его…

«Значит, не обязательно поединок должен окончиться смертью, — сообразил Врон. — Патриархи не сказали мне что-то важное, то, что я должен был знать. Я мог бы догадаться об этом раньше, многие охотники по своим физическим данным просто не смогли бы оказаться в монастыре, если бы им пришлось драться, как мне».

— В каком случае вы останавливаете поединок? — спросил Врон у носителя меча. Тот улыбнулся.

— Ты не задал этот вопрос раньше, когда у тебя было право на ответ, а теперь его у тебя нет. Иди, сражайся и умирай, думая о том, остановим мы поединок или нет. Это должно придать тебе силы, теперь у тебя есть надежда, а знание только добавило бы сомнений.

Врон мрачно выругался, глядя в спокойное беззаботное лицо патриарха, и вышел на середину двора.

Девушка внимательно следила за каждым его шагом, на ее лице застыло выражение мрачной настороженности.

Едва он принял, как ему казалось, какую-то боевую стойку, как она рванулась к нему; прежде чем он понял, что происходит, она уже отскочила назад, легко увернувшись от его меча, а на его теле появилось несколько достаточно глубоких ран, из которых бурно пошла кровь.

Его тело тут же закрыло раны и начало их залечивать; внутри у него все похолодело, а резкая боль напомнила о том, что смерть близка. К тому же он почувствовал, как ему мешает его одежда, ему не хватало воздуха…

— Разреши мне раздеться, — попросил он девушку.

Ласка только усмехнулась и вместо ответа снова скользнула к нему и нанесла ему еще несколько порезов. Раны не были смертельными, но они должны были его обескровить и ослабить. Его тело справилось и с этими ранами, быстро закрыв их, но он все больше ощущал внутри себя боль и слабость.

— Пусть он разденется, Ласка, — послышался голос носителя меча. — Ты же видишь, что он всего лишь неоперившийся юнец, а не воин, к тому же медленно думает.

Девушка чуть кивнула и отступила на несколько шагов назад, продолжая настороженно следить за каждым ею движением.

Врон неуклюже разделся, сбросил окровавленную и посеченную мечом в нескольких местах рубашку, снял такие же рваные и окровавленные штаны, а потом, сев прямо на брусчатку, снял сапоги, в которых уже хлюпала кровь. Он остался в одной набедренной повязке и сразу почувствовал себя свободнее.

Раны на груди, ногах и руках уже затягивались, и по мере восстановления его тела прибавлялись и силы. Он потоптался на камнях, привыкая к ощущению шершавого камня под ногами, потом грустно улыбнулся и встал напротив Ласки.

Девушка тут же, без предупреждения рванулась к нему. На этот раз он успел отбить удар правого меча, но левый меч прочертил на его груди очередную кровавую борозду. Пока он беспомощно топтался на месте, Ласка снова напача на него, и теперь его меч ему не помог. Сделав обманное движение, на которое он легко поддался, девушка снова нанесла ему два удара: один в ногу, один в руку.

Его тело пронзила новая боль, рука на какое-то мгновение бессильно повисла, и Ласка тут же этим воспользовалась, нанеся ему два новых удара, опять в руку и в ногу. Врон охнул, покачнулся, раненая нога отказала, и он упал на колени. Девушка тут же ударила несколько раз в плечо, в грудь и в спину.

У Врона по всему телу выступила кровавая слизь, его организм уже не успевал заращивать раны, голова кружилась от недостатка кислорода. Он не мог встать и только беспомощно следил за девушкой, которая хладнокровно продолжала наносить ему удары.

Потом он опрокинулся на бок, а Ласка, подпрыгнув, вонзила меч в его сердце. Он умер…

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Мы — лучшие охотники за демонами, и наш монастырь создан самим Рисом в первые годы своего правления. История его создания, как и вся наша история, — тайна для всех, только немногие избранные знают почему. Причина проста: все охотники за демонами являются полукровками, полулюдьми-полудемонами, так повелел Рис Мудрый.

Все остальные, в том числе и благородные, не являются полукровками. Благородные тоже разбиты на тройки, и их история — это история учеников Риса Мудрого, и к нашему монастырю она отношения не имеет.

Когда наш мир наводнили полукровки, Рис принял закон, по которому ведуньи должны были различать тех, кто несет в себе кровь демонов, и отправлять их на смерть посредством огня или осинового кола. Но одновременно Рис приказал, и этот приказ был тайной для всех, кроме самих ведуний: по этому закону каждая из ведуний должна была дать шанс полукровке сбежать от возмездия. В то же время Рис отдал первым полукровкам эту крепость, объявив ее монастырем охотников за демонами.

Все мы, кто жил, живет и будет жить в этом монастыре, обязаны своей жизнью Рису Мудрому, помните об этом.

Мы — лучшие охотники за демонами только потому, что мы сами наполовину демоны, мы обладаем силой и быстротой демонов, и мы обладаем хитростью и умом людей, и в этом наша сила.

Никто из людей, независимо от того, благородные они или нет, не смеет напасть на наш монастырь, он охраняется законами Риса Мудрого. Но если такое нападение все-таки произойдет, то в наших законах сказано — и этот закон подписан собственноручно Рисом мудрым, — что мы должны защищать свой монастырь от людей так, словно мы защищаем его от демонов. И вся наша сила, быстрота и ум должны быть использованы для его защиты.

Тот же закон защищает и тех охотников, которые выполняют свою задачу вне стен монастыря. Они имеют право на защиту и имеют право потребовать от любого благородного этой защиты и любой необходимой помощи.

Именно по этому закону благородные отправляют каждую осень к монастырю обозы с зерном.

Если благородные или любой другой человек откажут в помощи и защите охотнику, то монастырь имеет право наказать любого из них всей своей силой за этот отказ. Таков закон Риса и монастыря охотников за демонами.

Из книг монастыря охотников за демонами.

Когда сознание вернулось к нему, был уже вечер. Он лежал на каменной скамье во дворе, привратник сидел рядом, поливая его холодной водой.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил старик, увидев его раскрывшиеся, мутные, ничего не понимающие глаза. Врон с трудом собрался и вдумался в то, что ему только что сказали.

Слова сначала показались ему просто набором звуков, но потом в них появился смысл. Врон вздохнул и закашлялся, сплевывая кровавую слюну. Привратник недовольно покачал головой и снова полил его водой из кувшина.

Врон закрыл глаза и мысленно осмотрел свое тело. Он был жив, это ему уже было понятно, грудная клетка все еще болела, как и сердце, но боль уже была терпима, значит, его тело уже залечило смертельную рану.

Ноги, руки, плечи тоже ныли — там раны еще не были залечены. Гудела голова, видимо, мозг долго оставался без кислорода, и многие клетки погибли. Сейчас они восстанавливались, но медленно, потому что не хватало «строительного материала» — кроме воды, ему срочно нужна была пища.

Врон собрался с силами и простонал:

— Хочу есть.

Говорить нормально он еще не мог.

— Конечно, — улыбнулся привратник. — Я так и думал, что ты вряд ли откажешься от своего выигрыша. Ты будешь есть вечернюю похлебку патриарха, я добавил в нее еще разных трав и мяса. Думаю, что это как раз то, что необходимо тебе сейчас.

Врон почувствовал ложку у своих губ. Похлебка была теплой и оказалась неожиданно вкусной. Его тело с наслаждением принимало в себя каждую ее каплю.

Проглотив все, что дал старик, Врон через какое-то время почувствовал себя гораздо лучше и снова смог открыть глаза. Над ним светились звезды ночного неба, их периодически заслоняла голова привратника, когда он поливал его тело водой.

— Как он? — услышал Врон женский голос и, с усилием повернув голову, увидел Ласку, сидевшую рядом со скамьей.

— Уже лучше, — ответил привратник. — Возможно, скоро он сумеет встать, и тогда мы отведем его в келью, но полностью он восстановится только через несколько дней, слишком сильно ты его порубила.

Девушка пожала плечами и смущенно улыбнулась.

— Я ждала сигнала, когда можно будет прекратить поединок, но так и не дождалась. Если бы я знала, что его не будет, я бы убила его быстро одним ударом.

— Почему? — прошептал Врон. — Почему ты хотела меня убить?

Ласка протянула руку и погладила его по щеке.

— Таковы правила, я только выполняла свой долг.

— Долг, — прошептал Врон и закашлялся, выплевывая кровавую слизь. Чуть позже он почувствовал себя лучше и даже смог сесть с небольшой помощью привратника.

— Я ошибся, думая, что его тело быстро восстановится, похоже, что сегодня он не сможет двигаться, — сказал привратник девушке. — Позови Отрога, пусть отнесет его в келью, сейчас ему нужен сон.

Девушка поднялась и исчезла в темноте.

— Скажи, старик, — прошептал Врон. — Почему патриархи не остановили поединок, им же было ясно, что она победит? Зачем нужно было, чтобы она убила меня?

— А спор? — пожал плечами привратник. — А та странность, что была в тебе? Как бы мы узнали, что ты не демон?

— Демон? — удивленно прошептал Врон. — Я похож на демона?

— Нет, не похож. Но полудемоны могут быть и в человеческом обличье, их невозможно отличить от человека. Поэтому и существует поединок. Любое существо, когда оно приближается к смерти, переходит в свою основную форму, и тогда сразу становится ясно, что оно из себя представляет.

— Но я не демон, — устало сказал Врон. — Ты зная это с самого начала.

— Да, я знал, — согласился привратник. — Но другие не знали, и они должны были в этом убедиться.

— А если бы я не мог оживать, что тогда?

— Тогда бы ты умер окончательно, — пожал плечами привратник. — Не осуждай нас, ты не понимаешь слишком многого.

— А как ты догадался, что я не умер окончательно?

— Я слышал твои мысли, даже тогда, когда твое сердце уже было разорвано мечом и не билось. Они были слабыми и путаными, но они были — значит, твой мозг продолжал жить. Из твоих мыслей я и узнал, что тебе для оживления нужна вода.

— Я этого не помню, — выдавил Врон.

— Наверно, — улыбнулся старик. — Для тебя это был всего лишь кошмарный сон. Сейчас тебя отнесут в келью, отдохни до утра, а завтра будет новый день, и, думаю, он будет для тебя лучше, чем сегодняшний.

Из темноты появилась Ласка, а вместе с ней огромный мужчина. Он легко поднял Врона и понес на вытянутых руках, как ребенка. Привратник шел впереди, открывая многочисленные двери монастыря.

Они спустились куда-то глубоко вниз, и там его положили на твердый топчан в небольшой комнатке. Врон благодарно улыбнулся и закрыл глаза. Очень скоро он заснул, и сны его были наполнены кошмарами…

Когда он пробудился, раны на теле затянулись, оставив после себя багровые шрамы, но ему уже было известно, что скоро исчезнут и они.

Во всем теле была слабость, да и боль постоянно напоминала о том, что с ним произошло, но он уже мог двигаться. Он с удовольствием еще бы полежал, но кожа покрылась коркой засохшей слизи, и она мешала ему дышать.

Врон с трудом поднялся и вышел из кельи. Где он находился, он не знал, помнил только, что они спускались куда-то вниз.

Это значило, что комната эта была где-то в подвале, и ему нужно подняться вверх, если он хочет увидеть солнце и найти воду.

Пройдя по узкому темному коридору, он обнаружил лестницу, ведущую наверх, и стал взбираться по узким каменным ступенькам. Его зрение за ночь восстановилось, поэтому он мог видеть в темноте узкие пустынные коридоры, отходящие на этажах от лестницы.

Было тихо, толстые каменные стены прятали все звуки, воздух был затхлым, пах пылью и камнем. Врон был по-прежнему в одной набедренной повязке, покрытой засохшей кровью, но холода не ощущал, скорее ему было жарко и душно.

Когда он преодолел последний пролет лестницы и открыл массивную дверь, то оказался в огромном обеденном зале. Вдоль стен стояли длинные столы и лавки, зал был пуст, только в углу одинокая фигура притулилась у стола.

В окна были вставлены разноцветные осколки стекла, и цветные лучики солнца мешали ему разглядеть, кто это. Он подошел поближе и узнал старика привратника. Тот сидел, опустив голову, и вяло ковырялся ложкой в глиняной миске. Услышав его шаги, старик поднял голову и слабо улыбнулся.

— Хочешь есть? — спросил он. Врон согласно кивнул головой, и старик придвинул ему свою миску.

— Я уже больше не хочу. Эту кашу приготовил я сам. Повара еще не проснулись, чтобы накормить тебя чем-нибудь другим, более похожим на еду. Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, чем вчера, — сказал Врон и, взяв ложку, стал есть. — Скажите мне, вы всегда заставляете сражаться с вашими охотниками всех, кто к вам приходит?

Старик пожал плечами:

— Не всех и не всегда, иначе в этом монастыре было бы пусто. Каждого приходящего ждут свои испытания, и поверь мне, что они тоже не просты.

— Почему же вы меня убили?

Старик снова улыбнулся, но уже смущенно:

— Вообще-то это была моя идея. Я сразу почувствовал, что в тебе есть что-то, что не позволит нам тебя убить, и мне хотелось это проверить. Твоя смерть подтвердила мои предположения, но мы так и не узнали, почему ты такой и что послужило причиной такого отличия от людей.

Врон отодвинул пустую миску: каши для него было мало, его организм просил еще, но для начала годилась и такая пища.

— Это было жестоко, — сказал он. — Я ничего вам не сделал, ни хорошего, ни плохого, чтобы вы меня убили. Это больно — умирать и оживать после этого.

— Наверно, это больно, — согласился старик. — Но любая боль чему-то учит. А ты знаешь, что сделало тебя таким?

— Это сделал пожиратель душ, — вздохнул Врон. — Если бы вы меня спросили, я бы ответил и так, без поединка.

— Ты бы ответил, — усмехнулся привратник. — А как бы мы узнали, что ты сказал правду?

— Вы же можете читать мои мысли, значит, почувствовали бы ложь.

— Не все так просто, юноша, — улыбнулся старик. — Люди часто обманывают сами себя, поэтому все равно трудно разобраться, где правда, а где ложь, только читая чужие мысли.

— А вы что, ничего не знаете о пожирателе душ? — спросил Врон. — Вы же — охотники, а значит, знаете все. Старик тихо рассмеялся:

— Мы только тем и отличаемся от других, что понимаем, как мало мы знаем. Всего не знает даже бог. Про пожирателя душ мы кое-что знаем, но совсем немного. Наш монастырь, как и другие крепости, в свое время освободил Рис, а он в своей юности встречался с пожирателем душ. В наших летописях есть упоминание об этом, там сказано, что именно благодаря пожирателю душ Рис стал охотником за демонами. Он, как и ты, мог восстанавливать свое тело, и только благодаря этой способности мог сражаться с демонами и побеждать. Сам Рис мало что рассказывал о пожирателе, как, наверно, и ты не сможешь ничего рассказать. У нас есть карта, где отмечена долина, в которой живет пожиратель душ, и упоминание о законе, который издал Рис сразу после того, как стал королем. По этому закону всех, кто хоть чем-то отличался от обычных людей, отправляли в эту долину. Мы не знаем, почему он издал такой закон, возможно, он надеялся на то, что в результате появится еще кто-то такой же, как он. Многих людей отправили в эту долину, но, насколько мне известно, никто из них не вернулся из нее живым. Сейчас, насколько я знаю, этот закон больше никем не исполняется.

— Исполняется до сих пор, — хмуро огрызнулся Врон. — Может быть, не во всем королевстве, но в нашей деревне до сих пор всех, на кого показала гадалка, отводят туда.

Старик кивнул:

— Я должен был понять это еще вчера. Выходит, что тебя отправили в Проклятую долину, потому что ты нес в себе какую-то непохожесть на других, и там ты встретился с пожирателем душ, но он почему-то тебя не убил, как и Риса в свое время, и ты стал таким, какой ты есть… Что ж, задумка Риса через много лет все-таки сработала. В мире снова появился тот, от кого будет зависеть судьба разрушенного королевства.

— Как она может от меня зависеть? — удивленно спросил Врон.

— Не знаю, — пожал плечами привратник. — Вполне вероятно, я ошибаюсь, и все это просто обыкновенная случайность, хотя мое предчувствие говорит, что это не так. Слишком невероятны совпадения, но больше всего меня настораживает то, что ты пришел к нам…

— Мне было больше некуда податься, — сказал Врон. — Если бы в этом мире нашлось место, где не действовали бы законы Риса и не было бы гадалок, я бы пошел туда…

— Такие места есть, — усмехнулся привратник. — Но ты пришел к нам, значит, тебя кто-то к нам направил…

— Никто меня не направлял! — возмутился Врон. — Просто я случайно услышал, что вы даете приют тем, кого отвергают другие люди.

— Но тебе же не сказали о том, что мы убиваем большую часть тех, кто к нам приходит?

— Нет, — покачал головой Врон. — Про это мне никто ничего не сказал.

— А во всех окрестных селениях и городах это знают, — улыбнулся старик. — И для того чтобы человек — или не совсем человек — решился прийти к нам, нужно, чтобы ему было уже все равно, жить или умереть. Чтобы это был его самый последний и самый крохотный шанс…

— Но вы же сами только что сказали мне, что вы не всех заставляете сражаться с вашими охотниками?

— Да, это мои слова, — устало кивнул старик. — Некоторых мы убиваем еще до поединка, а на некоторых, тех, кто так и не решился прийти к нам, мы даже устраиваем охоту.

— Почему вы это делаете? — спросил Врон. — Разве человек виноват в том, что он непохож на других? Разве за это обязательно его нужно убивать?

— Иногда это так, — сказал привратник. — Чаще всего у нас просто нет другого выхода. Представь себе, что ты — волк, но еще не знаешь об этом, а мы запрем тебя вместе с овцами в одной овчарне. Как ты думаешь, что произойдет?

— Не знаю, — пожал плечами Врон. — Может быть, и ничего, я же не знаю, что я — волк, и, может быть, никогда не узнаю, поэтому, наверно, и буду вести себя как овца.

— Иногда бывает и так, как ты сказал, — вздохнул привратник. — Но чаще всего в волке просыпается хищник, и это не зависит от его желаний и чувств, просто приходит время проснуться. И вот тогда начинаются страшные вещи. Ты никогда не бывал в тех деревнях, в которых не осталось никого живого, потому что в одном из жителей проснулся демон?

— Мне один старик рассказывал об этом, — ответил Врон. — Но я ему не поверил…

— А это случается, и довольно часто, просто никто не остается в живых, чтобы поведать о том, что произошло. Я часто бывал раньше в этих мертвых деревнях, поэтому не осуждаю вашу гадалку, которая отправила тебя в проклятую долину. И я, как она, спокойно отправляю на смерть тех, в ком дремлет кровавый демон. Благодаря этому люди сейчас стали беспечны, но они по-прежнему живут в пограничных землях, и демоны часто появляются здесь. Мы их убиваем быстро, не привлекая внимания обычных людей, и никому не рассказываем об этом.

— Тот старик еще говорил, что именно у вас находится проход в царство демонов и что вы с ними заодно, — сказал Врон.

— Прохода здесь нет, — усмехнулся привратник. — Он далеко отсюда, и демонов мы не любим так же, как и другие люди.

— Но теперь-то вы знаете, что я не демон? — спросил Врон. — Теперь-то вы видите, что я — простой сельский паренек, только меня почему-то нельзя убить.

— Это ты так думаешь, — сказал привратник. — Только сейчас ты сельский паренек, в которого вселилось нечто нам неизвестное.

— Никто в меня не вселился, — возразил Врон. — Я только побывал в Проклятой долине и встретился с пожирателем душ.

— Я в этом не уверен, — усмехнулся старик. — Я не знаю, кто ты, и до сих пор не смог определить, насколько ты опасен дня нас и других людей. Мы будем наблюдать за тобой и, может быть, в конце концов поймем и поможем тебе понять, кто ты есть. Мы будем устраивать для тебя новые испытания, чтобы понять, кто ты есть на самом деле, и я пока не знаю, какими они будут. Сейчас я могу только сказать, что мы приняли тебя к нам, ты теперь наша ответственность и, возможно, наша надежда. Поживем — увидим. А вот и повара…

Врон оглянулся и увидел входящих в зал охотников, среди них он заметил и девушку, с которой вчера сражался. Она подошла к ним, поклонилась привратнику, а потом, кокетливо улыбнувшись, спросила Врона:

— Как ты себя чувствуешь?

— Гораздо лучше, чем вчера, — ответил он. — А ты — хороший воин.

— Это неправда, — возразила девушка. — Я не так давно стала учиться ремеслу охотника, здесь многие владеют мечом лучше, чем я.

— Я рад, что ты здесь, Ласка, — сказал привратник. — Ты знаешь правила, ты сражалась с ним, значит, ты и будешь его опекать, пока он не освоится. Сейчас отведи его к бассейну, ему нужно умыться.

— Я помню правила, — кивнула девушка. — Я должна защищать его до тех пор, пока он сам не сможет постоять за себя. Я должна учить его, пока он сам не покажет мудрость большую, чем моя. Я должна опекать его, пока он сам не сможет идти самостоятельно по своей тропе.

— Ты помнишь, — одобрительно заметил привратник. — Сейчас отведи его к бассейну, а после завтрака к патриархам. Они будут говорить с ним, и будь осторожна — он сам не знает, кто он, поэтому его поступки могут быть непредсказуемы. Не удивляйся ничему и помоги ему, если сумеешь.

Ласка окинула взглядом юношу и мягко улыбнулась.

— Иди за мной, отныне ты — моя тень. — Девушка повернулась и зашагала к двери. — Не отходи от меня далеко, иначе тебе придется сражаться.

— Почему я должен с кем-то сражаться? — Врон удивленно уставился на спутницу.

— Пока ты не должен, — вздохнула Ласка. — Поэтому делай так, как я сказала. Позже я тебе все объясню.

Они обошли здание и приблизились к высокому каменному забору.

— Мне нужна вода, — сказал Врон. Ласка остановилась, оглядела его с ног до головы и недовольно покачала головой.

— Ты совсем не слушаешь меня. Ты должен верить каждому моему слову и каждому движению. Поверь мне, это совсем не безопасное место, здесь на тебя в любой момент могут напасть и тяжело ранить или даже убить. Поэтому меньше болтай, больше слушай и наблюдай, это убережет тебя от новых ран.

— Кто на меня может напасть? — спросил Врон.

— Любой из охотников, если посчитает тебя легкой добычей. Все остальное объясню позже, пока просто следуй за мной.

Девушка пошла дальше, а Врон поплелся за ней, по-прежнему ничего не понимая.

Рядом с высоким каменным забором оказался большой бассейн, обложенный отшлифованным камнем. Дна не было видно, хотя вода была прозрачна и свежа. Девушка сбросила с себя черную хламиду и оказалась в одной набедренной повязке. Врон с трудом отвел глаза от ее крепкой полной груди.

Ласка усмехнулась, заметив его взгляд, но тут же насторожилась, внимательно вглядываясь в воду. Врон шагнул к бассейну, но девушка не пустила его, крепко ухватив за руку.

— Сейчас нельзя входить в воду, — сказала она. — Там кто-то есть.

Врон недоуменно пожал плечами: вода была темна и неподвижна.

— Кто здесь может быть? — спросил он. Девушка вздохнула, от чего ее грудь колыхнулась. У Врона от этого движения в животе что-то сладко завибрировало, и он закрыл глаза, чтобы пропало это ощущение.

Ласка недовольно покачала головой:

— Никогда не закрывай глаза ни от страха, ни от смущения. Я понимаю, что ты чувствуешь. Смотри на меня сколько хочешь. Если тебе это поможет, я могу снять и набедренную повязку, но никогда не закрывай глаза. Это может быть морок, наваждение, которое на тебя нашлют, полукровки часто этим пользуются. — Девушка сбросила последнюю полоску ткани со своего тела. — Смотри сколько хочешь, привыкай к виду женского тела, учись справляться с собой и контролировать себя.

У Врона из груди вырвался странный, непонятный даже для него самого звук, его лицо загорелось от смущения и еще от какого-то чувства, которого он прежде не испытывал.

Да и во всем его теле что-то начало происходить, в нем возникло желание обнять Ласку, прижать ее к себе, поцеловать ее нежные губы. Его плоть напряглась…

— Контролируй себя и свое тело, — строго сказала девушка. — Или я тебя побью.

— Я не могу себя контролировать, — признался Врон, прижимая ладони к набедренной повязке. — Ты слишком красивая.

Девушка рассмеялась.

— Я помогу тебе, — сказала она и ткнула Врона в живот маленьким твердым кулаком.

С трудом распрямившись, он обиженно спросил:

— Почему ты меня ударила, я же ничего тебе не сделал?

— Но это же тебе помогло, — усмехнулась она. — У тебя ведь больше нет проблем с твоей набедренной повязкой?

Врон охнул и вытер выступившие от неожиданности слезы.

— Помогло…

— Значит, я ударила тебя правильно, — улыбнулась девушка. — А теперь смотри.

Ласка подняла камень с земли и постучала по каменному краю бассейна. Стук имел какой-то странный смысл, она сначала стукнула два раза, потом один, а потом три раза.

И сразу после этого вода вздыбилась огромным пузырем, их обдало с ног до головы брызгами.

Врон зажмурился и отпрянул назад, а когда он открыл глаза, то увидел рядом с девушкой большого крепкого мужчину.

Его кожа ярко блестела на солнце, как рыбья чешуя, а глаза были прозрачные и выпуклые, как у рыбы. Мужчина мигнул несколько раз, и глаза его стали терять свою округлость, а кожа потускнела.

— Мы не будем с тобой сегодня играть, Отрог, — рассмеявшись, сказала Ласка. — Я не одна.

Мужчина улыбнулся, обнял Ласку и прижал ее к своей широкой груди.

— Ты привлекательна, как всегда. Поиграем в следующий раз?

— Он — мой долг по закону пролитой крови, — вздохнув, сказала девушка, кивая на Врона. — Пока он не оперится, он всегда будет со мной. Потом, может быть…

— Хорошо. — Мужчина кивнул, отпустил девушку и внимательно осмотрел Врона. — Он слаб, но в нем есть странность. Будь осторожна, он может быть опасен. И кроме того, он покрыт какой-то плесенью, это не изменение демона.

— Он такой же странный, как и все мы, — улыбнулась девушка. — Прими его, он прошел испытание.

Мужчина кивнул и, сделав шаг к Врону, крепко обнял его, прежде чем тот сумел отстраниться.

— Будь сильным, охотник, — сказал он. — Будь хитрым и умным. Ты — часть меня, а я — часть тебя.

Он отпустил его и, не оглядываясь, пошел к монастырю. Врон ошарашенно посмотрел ему вслед.

— Он похож на рыбу, — медленно произнес он. — От него и пахнет как от рыбы.

— Ты прав, — сказала девушка. — Он наполовину морской демон, он и рыба и человек одновременно. Мы все здесь имеем свои отличия от обычных людей, в этом наша сила.

— В тебе я ничего не заметил, — признался Врон. — Кроме того, что ты очень красива.

— Еще заметишь, и, может быть, тогда я перестану тебе нравиться, — усмехнулась Ласка, потом бросилась в воду и крикнула оттуда: — Теперь здесь никого нет, и ты можешь смыть свою плесень.

Врон нерешительно снял набедренную повязку под насмешливым взглядом девушки и неуклюже шагнул в воду.

Она была холодной, почти ледяной, и у него сразу перехватило дыхание, но вода смыла кровавую слизь, и кожа стала впитывать в себя кислород, растворенный в воде.

Врон засмеялся и нырнул.

Чем глубже он погружался, тем становилось темнее, но его зрение быстро приспособилось, и он по-прежнему видел все вокруг.

Потом у него сдавило ушные перепонки, но это сразу прошло, как только он опустился на дно.

Врон лег на песок и стал смотреть на Ласку, как она плавает наверху. Он отчетливо видел, как играют ее мышцы, как колышется грудь, и это зрелище наполняло его непонятным для него восторгом.

Скоро девушка забеспокоилась. Она несколько раз нырнула, пытаясь его увидеть, но он знал, что в такой темноте и на такой глубине это невозможно. Врон рассмеялся, выпустив изо рта пузыри воздуха.

Ласка стала опускаться вниз, тогда он, оттолкнувшись от дна, начал подниматься ей навстречу.

Девушка легко вывернулась из его рук и отплыла в сторону, потом, сильно и резко загребая руками и ногами, быстро поднялась на поверхность. Когда он вынырнул, девушка сидела на краю бассейна, насмешливо улыбаясь.

— Ты хорошо плаваешь, почти как морской демон, но я тоже могу глубоко погружаться и долго обходиться без воздуха, поэтому особенно этим не гордись. В следующий раз я не буду выгонять Отрога из бассейна, и мы немного поиграем в воде. Когда ты увидишь, как он плавает, ты поймешь, как ты неуклюж по сравнению с ним. — Ласка вскочила, надела набедренную повязку и черный балахон. — Пойдем, наступает время завтрака, и тебя ждут патриархи. Врон вылез из воды, отстирал от засохшей крови свою повязку в воде и натянул ее на мокрое тело. То ли ему помогло это маленькое приключение в воде, то ли действительно он стал привыкать к Ласке, но смущения перед ней он уже больше не испытывал, только в груди осталось приятное волнение.

— Ты расскажешь мне, в чем твое отличие от обычных людей? — спросил он. — Пока я вижу только то, что ты очень быстро двигаешься, замечательно плаваешь и очень красивая, но не из-за этого же ты оказалась здесь?

Девушка нахмурилась:

— У нас не принято об этом спрашивать, каждого сюда привела своя беда, и многим неприятно об этом говорить. Право знать имеет только тот, кто войдет в твою тройку, но это просто необходимо, потому что в бою нужно помнить о слабых и сильных сторонах своих товарищей. Ты не входишь в мою тройку, поэтому я тебе ничего не скажу и советую впредь никого не расспрашивать, это может плохо для тебя кончиться…

— Почему?

— Потому что знание — это тоже оружие, и никто не вложит его в неопытные и ненадежные руки. Ты пока ничем не доказал, что я тебе могу доверять, а это значит, что ты сможешь использовать это знание против меня.

— Ты мне нравишься, Ласка, — сказал Врон. — Я не смогу сделать тебе ничего плохого.

— Да, — вздохнула девушка. — Неплохие слова для того, кто вчера меня мог убить, если бы я была чуть помедленнее и чуть хуже владела мечом.

— Я вчера только защищался, а не нападал, — возразил Врон. — Я даже ни разу не пытался тебя ударить, и ты это знаешь.

Девушка посмотрела ему пристально в глаза, потом со вздохом отвела взгляд.

— Ты просто неопытен, я думаю, что, если бы ты мог, ты бы меня убил, — сказала она, потом задумчиво добавила: — И я буду думать так, пока не пойму, что я в тебе ошибаюсь, иначе здесь нельзя… И еще советую тебе: не будь таким открытым и откровенным, не доверяй никому. Не забывай, что большая часть из нас наполовину демоны, а демоны агрессивны и кровожадны. Бывает, что половина демона, которая находится в нас, побеждает человеческую часть, и тогда мы сражаемся со своими вчерашними товарищами за свою жизнь. И в таком состоянии мы иногда убиваем своих друзей, и потом, когда сумасшествие кончается, бывает трудно жить дальше. Помни об этом, я тоже не так мила и добра, как тебе кажется.

Ласка опять вздохнула и покачала головой:

— А вчера ты действительно только защищался, и это было глупо… Пойдем, иначе останемся без завтрака, а я проголодалась.

Врон кивнул и тихо спросил:

— Но почему вас тогда собрали здесь, если вам так плохо вместе?

Девушка пожала плечами.

— А кому мы нужны там, за воротами? Каждого из нас преследовали, пытались убить именно за то, что здесь поощряется. Скажи, кто сможет победить демона, если не тот, в ком он тоже есть? Мы — лучшие охотники за демонами, и мы — единственная преграда между людьми и их царством. Мы уже убили столько демонов, что, если бы их выставить на улицах всех трех городов, люди ужаснулись бы, узнав, в какой великой опасности они живут. Если бы не мы, здесь уже не было бы людей, демоны давно бы всех уничтожили. А за это люди нам платят презрением и страхом. Хорошо, хоть иногда привозят еду. А ты сам? Зачем ты к нам пожаловал?

— Меня тоже там убивали…

— Вот видишь, — улыбнулась Ласка. — Ты — один из нас.

Врон скривил губы в усмешке:

— Ну, вы хоть знаете, что в вас живет частица демона, а я даже не знаю, почему я такой.

— Тебе объяснят патриархи. Если кто-то сможет тебя понять, то только они. Пошли завтракать, словами сыт не будешь.

Девушка решительно зашагала к монастырю, и Врон, грустно покачав головой, поплелся вслед за ней.

Просторный обеденный зал был полон. Врон, оглядев собравшихся, понял, что большую часть из них он еще не видел. Они не присутствовали на его поединке и не участвовали в выборе капли. До этого он даже не представлял себе, что в монастыре живет так много охотников.

Ласке многие улыбались и приветливо махали руками, она кивала в ответ, на Врона же смотрели настороженно, не скрывая своей враждебности. Девушка пробралась в угол к длинному столу, за которым едва уместились двадцать человек, села на пустое место и не без труда усадила его рядом с собой.

Ласка грустно усмехнулась и громко объявила:

— Этот юноша — мой долг крови и моя ответственность, он прошел первое испытание, и теперь он наш брат, пока не пришло время прозрения. Будьте с ним вежливы и внимательны, пока он не освоится, такова воля патриархов.

На Врона обратилось много колючих презрительных взглядов, и эти взгляды были разными, потому что разными были и глаза.

Здесь были и кошачьи глаза с вертикальным зрачком, были и змеиные, совсем без зрачка, темные и пугающие, — впрочем, обычных человеческих глаз было гораздо больше.

Цвет кожи у тех, кто сидел за столом, тоже был различный: от черного до зеленого и ярко-желтого. Привлекали внимание и руки, держащие деревянные ложки: у многих были длинные острые когти, которые можно было использовать как оружие.

От такого количества охотников, так мало похожих на людей, у него по телу пробежал легкий озноб. Врон опустил глаза, а когда снова поднял, на него уже никто не смотрел, каждый уткнулся в свою тарелку. Ласка дотянулась до большой глиняной миски, стоявшей посередине стола, и, наполнив чашку кашей, поставила ее перед Вроном:

— Ешь, я знаю, что ты можешь есть обычную пищу. Наверно, сейчас, после твоих ран тебе бы лучше поесть мясо, но оно в монастыре под запретом, слишком у многих после того, как они его съедят, просыпаются кровожадные инстинкты. Нам удается его поесть только тогда, когда мы на охоте, а это бывает редко…

Врон благодарно кивнул и, потянувшись за ложкой, случайно задел сидевшую справа темнокожую миловидную соседку.

— Будь осторожен, — прошипела она. — Иначе я тебя убью.

У Врона дрогнули руки от неожиданности, он испуганно взмахнул ложкой и рассыпал кашу по столу. Сидящие поблизости за столом охотники загоготали.

— Извините, пожалуйста, — пробормотал Врон. — Это вышло случайно, я не хотел вас обидеть.

— Ты бы и не смог, даже если бы очень захотел, — усмехнулась темнокожая. — Впредь будь осмотрительней, хорошенько думай, перед тем как что-то делать. Меня зовут Амия, если бы вчера капля выбрала меня, ты бы сейчас не сидел за этим столом, а лежал бы на кладбище под толстым слоем земли.

Врон вздохнул:

— Наверно, так оно и было бы. Простите меня за мою неуклюжесть, впредь я буду осторожен.

Ласка с другой стороны успокаивающе погладила его по руке и сказала:

— Амия, я предупредила всех, в том числе и тебя, что он — мой долг по крови. Не трогай его, он всего лишь неопытный, наивный и добрый паренек. Если ты захочешь его обидеть, то повторяю еще раз нарочно для тебя: он — под моей защитой.

Амия усмехнулась в ответ, показав острые клыки.

— Он неуклюж и слаб, он — легкая добыча, я не трону его, если он и дальше будет так же необыкновенно вежлив. Но, если он еще раз толкнет меня локтем, я убью его. Твоя защита меня не пугает, тебе ведь известно, что я готова драться с любым за свое право сидеть спокойно за этим столом…

Ласка усмехнулась в ответ, блеснув своими клыками, и, наложив в свою чашку каши, стала спокойно ее жевать.

Врон вздохнул и уткнулся в свою чашку. Монастырь охотников давно уже не казался ему безопасным местом, скорее наоборот, такого количества странных и, по всей видимости, очень опасных людей, если их все же можно назвать людьми, собранных в одном месте, он никогда не встречал.

Стражи деревни, которые до сих пор были для него олицетворением силы и власти, рядом с этими людьми показались бы просто слабыми и неуклюжими щенками.

В этом монастыре каждый был готов убить его, и похоже, что Ласка при всем своем старании вряд ли сможет его защитить.

Врон доел свою кашу и встал, но Ласка, дернув его за локоть, посадила его на место.

— Сиди, пока я не поем. Разве ты еще не понял, что опасно ходить по монастырю без меня?

— Я хотел сходить к бассейну, — сказал Врон.

— Немного подожди, я съем еще несколько ложек каши. Врон вздохнул. Темнокожая соседка хохотнула:

— Как ты здесь очутился, Врон? Это же не детский приют. Боюсь, что до конца своих дней ты не сможешь обходиться в этом месте без няньки.

— Я пришел сюда потому, — едва слышно ответил Врон, — что надеялся найти тихое, спокойное и безопасное место, где бы я мог как-то жить.

— Ты ошибся, малыш, — улыбнулась Амия. — Даже в змеином гнезде, полном ядовитых змей, гораздо безопаснее, чем здесь. Но ты прошел первое испытание, значит, ты совсем не так прост и слаб, как кажешься или пытаешься показаться нам всем.

— Я не пытаюсь показаться слабым, — сказал Врон. — Я такой и есть…

Неожиданно в зале наступила тишина, все охотники встали, и Врон вместе с ними. В зал вошли патриархи. Они неспешно шествовали по центральному проходу, улыбаясь и приветливо махая руками, потом сели за тот стол, где Врон утром ел кашу с привратником.

Амия спокойно продолжила:

— Возможно, я не буду обижать тебя и, наверно, помогу, если на тебя нападет кто-то, с кем ты не сумеешь справиться. Врон благодарно кивнул:

— Спасибо, я буду помнить об этом. Амия покачала головой:

— Не надо благодарить меня, пока это просто слова, я еще могу и передумать. А сейчас ты должен знать, что у тебя не очень хорошая защитница, многие легко побеждают Ласку в учебных боях, и я в том числе…

— Я же не выбирал ее, — робко возразил Врон. — Ее выбрала капля воды, но она все равно мне нравится…

— Ты прав, ты ее не выбирал, — согласилась Амия. — Но подумай сам: если Ласка так легко порубила тебя своими мечами, то что бы мы сделали с тобой?

— Вы все можете меня убить, это я уже понял, но я не боюсь, — тихо ответил Врон. — Мне просто не нравится с кем-то драться и делать кому-то больно.

— Придется тебе с этим смириться, — сказала Амия. — Мы сражаемся каждый день, и не только на тренировках. Каждый из нас готов при удобном случае напасть на другого, правда, мы при этом стараемся не убивать, это просто игра, но раны от этих игр бывают достаточно серьезные.

— Зачем же вы это делаете? — спросил Врон. — Вам что, нравится причинять друг другу боль?

— И это тоже, — засмеялась Амия. — Но главная причина не в этом, мы охотники за демонами, а это значит, что мы должны быть всегда готовы к нападению сильного и умного противника. Мы не имеем права расслабляться даже здесь, поэтому такая игра не запрещена, хоть это и не совсем игра. Сегодня Ласка вела себя со мной вызывающе, это значит, что я нападу на нее при первом же удобном случае и немного поучу ее вежливости.

— Не трогай ее, пожалуйста, — попросил Врон. — Я не хочу, чтобы ее обижали, она добра ко мне. Амия жестко усмехнулась:

— Если ты не хочешь, чтобы ей сделали больно, защищай ее.

— Вряд ли я смогу кого-то защитить, — вздохнул Врон.

— Тогда, если на нее кто-нибудь нападет, ты должен лечь на землю, и тебя никто не тронет, таковы правила. Врон печально опустил голову. Ласка свирепо уставилась на Амию:

— Я слышала все, что ты сказала. Я буду готова к твоему нападению, если вдруг не решу сама напасть на тебя.

— Буду с нетерпением ждать, — усмехнулась Амия. — Встретимся в бою, охотник на охотника, демон на демона. Ласка зловеще улыбнулась и сурово посмотрела на Врона.

— Ты куда-то спешил?

— Мне нужно умыться, — смущенно ответил Врон, показывая на слизь, которая выступала каплями на теле.

— Тогда поспешим, а то патриархи тебя уже ждут за своим столом.

— Почему все такие злые? — спросил Врон, пробираясь вслед за Лаской между столов. Это занятие требовало от него большой собранности и осторожности. Теперь он уже знал, что будет, если он случайно наступит на чью-то ногу или кого-то невзначай толкнет. — Я же не сделал никому ничего плохого.

— Мы такие от природы, — ответила, усмехнувшись, девушка. — Мы — полукровки, демон живет в каждом из нас, а демонам нравится кровь.

— Многие мне показались вполне обычными людьми.

— Ты всего лишь первый день у нас, ты слеп, ты глуп, и ты новичок, никто от тебя не ждет понимания, но от тебя ждут осторожности и покорности. Если ты будешь вести себя иначе, то тебе придется сражаться.

Около бассейна Врон сразу сбросил свою повязку и нырнул. Он опустился на дно и лежал там, обдумывая все, что он успел увидеть и понять сегодня, пока вдруг не услышал наверху приглушенный звон мечей. Он вынырнул и увидел Ласку, сражающуюся с Амией.

Обе девушки были обнажены, из одежды на них были только набедренные повязки и пояса с оружием, кое-где на коже уже расплывались красные пятна крови. Ласка сражалась двумя мечами, Амия же использовала длинный кинжал и короткий меч. Два тела — черное и белое — на мгновение сблизились и разлетелись в разные стороны, и кровавых царапин на их коже добавилось.

Обе девушки были быстрыми и ловкими, а их высоким прыжкам позавидовали бы даже акробаты, которых Врон как-то видел на деревенской ярмарке.

Вокруг сражающихся девушек стояло несколько охотников. Образовав плотный круг, они спокойно наблюдали за боем. Одним из них был Отрог, остальных Врон не знал. Он вылез из бассейна и подошел ближе. Тут высокий охотник с ярко-желтой кожей предостерегающе прошипел:

— Еще один шаг, и ты будешь драться со мной. Стой на месте, или я убью тебя. У тебя нет права быть рядом, когда сражаются охотники.

— Новичок под защитой Ласки, — напомнил Отрог. — А это значит, что вся наша тройка будет защищать его.

— Наша тройка тоже здесь, — прошипел ярко-желтый охотник, показывая острые клыки. — Чего тянуть? Защищайте своего новичка.

Отрог сбросил свою хламиду, под которой на ремне висел меч. Ярко-желтый охотник сделал то же самое. Два других, также кровожадно улыбнувшись, встали друг против друга, сбросив одежду и обнажив оружие.

— Я прекращаю этот бой, — неожиданно услышали они голос привратника. Старик внезапно вышел из тени. — Всем спрятать оружие под угрозой наказания, и сейчас же растащите этих диких кошек, пока они не нанесли друг дружке серьезных ран.

Ярко-желтый охотник нехотя вложил в ножны меч, Отрог поступил так же, потом каждый из них схватил одну из девушек в охапку, и они оттащили их в разные стороны. Девушки пытались вырваться из крепких объятий, яростно кусаясь и царапаясь. Старик встал между ними и снова спокойно повторил:

— Бой окончен, я прекращаю его.

— Почему? — выкрикнула Амия. — Я имею право на защиту своего достоинства, новичок толкнул меня, а Ласка его защитница.

— Новичка ждут патриархи, — сказал привратник. — А Ласка обязана сопровождать его. Отныне вашей тройке запрещено нападать на тройку Ласки, до тех пор пока новичок находится в монастыре.

— Почему? — Амия выскользнула из рук ярко-желтого охотника и, сделав шаг к привратнику, взмахнула угрожающе окровавленным мечом. Старик только улыбнулся.

— Скоро обе ваши тройки уйдут на охоту, — сообщил привратник, спокойно глядя ей в глаза. — Это будет совместная охота, поэтому вы должны уладить свой спор до того, как покинете монастырь. Произнесите клятву.

Амия яростно фыркнула, сунула меч и кинжал в ножны и повернулась к Ласке, которую все еще крепко держал Отрог.

— Я разделю с тобой хлеб и все, что добуду, — сказала она мрачно. — Твой враг — мой враг. Мой меч будет защищать тебя в бою.

Отрог отпустил Ласку, она встала напротив Амии.

— Твой враг — мой враг, — сказала она с тем же мрачным выражением. — Мой меч принадлежит тебе.

После этих слов девушки обнялись и сдавили друг друга в объятиях так, что у обоих выступили слезы от боли. Старик тихо засмеялся:

— Хватит на сегодня, у вас еще будет время скрестить ваши мечи.

Девушки разомкнули свои совсем не дружеские объятия и отскочили друг от друга, по-прежнему настороженно следя за каждым движением соперницы. Потом Амия натянула на себя черную хламиду, резко повернулась и пошла к монастырю; охотники последовали за ней, подобрав свои балахоны.

Ласка еще несколько раз яростно вдохнула и выдохнула воздух, потом подошла к бассейну и нырнула в него.

Когда она вылезла из воды, царапины на ее теле уже закрывались багровой коркой. Ласка надела на себя черную хламиду и поклонилась привратнику, который с усмешкой наблюдал за ней.

— Она напала первой, — выдавила девушка, — Я не хотела этого боя, я помнила о своем долге.

— Я знаю, — проговорил старик. — Но всегда есть способы избежать нежелательного боя, и ты не воспользовалась ни одним из них. Ваше соперничество становится опасным, но меня забавляет то, что Врон нравится вам обоим.

Привратник повернулся и пошел к монастырю. Ласка тяжело вздохнула и посмотрела на Врона.

— Ну что, убедился, что это место совсем не безопасно? — спросила она.

— Ты очень красивая, — сказал Врон. — И здорово дерешься.

— Амия тоже неплоха в бою, — огрызнулась Ласка. — Она очень опасна.

— Это я уже понял, — заметил Врон.

— Идем к патриархам, — сказала Ласка. — Они все еще ждут тебя.

— Хорошо, — ответил Врон. — Расскажи мне о патриархах. Кто они?

— Я расскажу то, что ты должен знать, — пробормотала Ласка, направляясь легким стелющимся шагом к монастырю. — Патриархи — охотники за демонами, хоть это для них и в прошлом, им по праву долга достался этот монастырь. Когда они умрут, их место займет кто-то из нас, тот, кто к этому будет готов. Решения патриархов не обсуждаются и являются обязательными для всех. Если кто-то этого не понимает, патриархи всегда находят способ его переубедить. Часто эти способы очень болезненны, но по-другому здесь нельзя. В этом монастыре слишком много тех, кто готов в любой момент пролить чужую кровь, это, я надеюсь, ты уже понял.

— Да, — кивнул он. — Я понял.

— Тогда ты должен еще кое-что понять, — сказала Ласка. — Нам нравится жить в монастыре, мы сражаемся с демонами, когда они появляются на нашей земле. При всей нашей силе и агрессивности мы редко убиваем друг друга. Хотя иногда такое случается, но это бывает и у стражей. И мы любим патриархов, потому что они такие же, как мы.

— Я не воин и никогда не хотел им стать, — едва слышно промолвил Врон. — Похоже, это совсем не то тихое место, которое я искал.

— Я тоже не была воином и не хотела им стать, — возразила Ласка. — Я была тихой обыкновенной девушкой, которую мучили жуткие кошмары в полнолуние, пока на меня не указала деревенская ведунья. Мне удалось убежать из селения, прежде чем меня схватили. Благо был вечер, стражники напились на свадьбе и были довольно неуклюжи. Хорошо еще, что свадьба была не моя, а моей сестры…

— Но ты же просто милая и приятная девушка, что могла ваша гадалка увидеть в тебе? Ласка усмехнулась:

— То, что во мне есть и всегда было. Я и раньше замечала, что я быстрее и сильнее своих сверстников, в том числе и юношей вроде тебя, а теперь я знаю почему. Патриархи показали мне ту себя, о которой я только догадывалась… Но я знаю, что никто никогда здесь не упрекнет меня в том, что я не похожа на других, потому что мы все здесь не похожи на обычных людей, каждый по-своему. Постарайся больше ни с кем не ссориться, ты уже видел, чем это кончается.

— Я попробую, — вздохнул Врон.

Ласка открыла дверь обеденного зала и, подведя его к столу, за которым сидели патриархи, раздраженно шепнула Врону:

— Задавай свои вопросы им, а я от тебя уже устала.

Большинство охотников разбрелись по своим пока непонятным для Врона делам, и зал был полупустым. Ласка поклонилась патриархам и отошла в дальний угол, откуда она могла следить за всем, что происходило, но не могла ничего слышать.

— Садись, — велел носитель меча.

Врон молча сел и улыбнулся, когда перед ним поставили чашку с кашей. Он съел несколько ложек и почувствовал, что больше не хочет. Носитель меча недовольно покачал головой, глядя на то, как он ковыряет ложкой холодные комки каши.

— Мы говорили между собой о тебе, пытаясь понять, кто ты и чем ты можешь быть нам полезен. И даже кое-что прочитали в старинных книгах о пожирателе душ…

— Что вы узнали? — спросил Врон.

— Очень мало. Никто из людей не остался в живых после посещения проклятой долины, кроме тебя и Риса, поэтому и рассказать о нем было некому. Прочитали только, что Риса пожиратель душ сделал почти бессмертным…

— Почему почти?

— Потому что его все-таки убили… О способе убийства мало что написано в наших книгах, мы знаем только, что его отравили и что это был заговор благородных. Где находится могила Риса, никто не знает, но мы нашли завещание, в котором он просил, чтобы его похоронили в Проклятой долине.

— В долине есть яма, обложенная камнем, а в ней лежат чьи-то останки, — сказал Врон. — Может, это его?

— Может быть, но это сейчас уже не важно, — заметил носитель меча. — Из того, что написано в книгах о Рисе, следует, что его бессмертие сделало его королем и лучшим охотником на демонов. Мы думаем, что и тебя ждет непростая судьба. А пока ты будешь жить с нами и будешь учиться сражаться, чтобы стать охотником на демонов.

— Я не хотел бы учиться этому, — робко возразил Врон. — Я вообще не хочу ни с кем сражаться. Патриархи переглянулись и рассмеялись.

— Юноша, — сказал носитель копья. — Ты все еще думаешь, что ты властен над своей судьбой, и считаешь, что ты можешь выбирать? Так знай, что тебя сюда привел не случай — это начало твоего пути.

— Мне так не кажется, — осторожно ответил Врон. — Я думаю, что мне просто не повезло, и надеюсь, что скоро все изменится. Я поживу немного у вас, а потом я вернусь в свое селение или буду жить в каком-нибудь другом месте. Построю дом, женюсь на какой-нибудь скромной девушке и буду обрабатывать землю. Я не воин, мне неприятно видеть оружие и тем более держать его в руках. Те, кого я успел увидеть здесь, они и впрямь как будто созданы для того, чтобы сражаться с демонами, но не я…

Патриархи снова переглянулись, потом покачали головами. Носитель копья сказал:

— Вряд ли тебе удастся остаться в стороне, над этим миром сгущаются тучи, мы это чувствуем своими старыми костями. Слишком часто стали появляться демоны, и они ведут себя чересчур странно. Они теперь редко нападают на деревни и отдельных людей. А это плохой признак — демоны очень любят человеческое мясо. Поэтому мы думаем, что ты пришел туда, куда ты должен был прийти. Ты пришел учиться сражаться.

— Почему именно этому 'вы должны меня учить? — спросил Врон. — Я бы предпочел, чтобы вы меня учили своей мудрости.

Патриархи рассмеялись:

— Воинское искусство — это единственное, чему мы можем по-настоящему научить тебя. Мудрости мы научить тебя не можем, она сама приходит к тому, кто к ней готов. Путь к мудрости долог и непрост, а ты еще молод.

— Если я захочу, смогу ли я уйти из монастыря? — поинтересовался Врон.

— Мы говорили между собой и об этом, — улыбнулся носитель копья, а вслед за ним и другие. — Привратник нам сказал, что скоро у тебя возникнет такое желание. Обычно мы никого не отпускаем из монастыря, но твой случай особый. Мы разрешим тебе уйти.

Врон встал и низко поклонился.

— Тогда я хочу уйти прямо сейчас.

— Ты так ничего и не понял, — сказал носитель меча. — Этот монастырь — ключевая точка в твоей судьбе: куда бы ты ни пошел, ты будешь возвращаться сюда.

— Ставлю свою вечернюю похлебку на то, что он уйдет, но не вернется, — усмехнулся носитель копья.

— Ставлю свою похлебку на то, что он уйдет, но вернется, — ответил ему с улыбкой носитель меча.

— Ставлю на то, что он уйдет и никогда не вернется, будущее неясно, значит, он может поступать как хочет, — сказал носитель лука и посмотрел на Врона. — А ты, малыш, на что ставишь? Вчера ты участвовал в нашем споре.

— Я поставлю на то, что я уйду и никогда больше сюда не вернусь. Я не хочу учиться убивать…

— Ставки сделаны, — объявил носитель меча.

— Хорошо, — сказал Врон. — Я пошел. Кстати, я хотел бы узнать, кто выиграл во вчерашнем споре?

— Мы решили, что выиграли все, — улыбнулся носитель меча. — Ты же ел нашу похлебку?

— Да, мне понравилось, — подтвердил Врон. — Только в этот раз, если я выиграю, я ее не попробую. Кому я должен сказать, чтобы мне открыли калитку?

— Привратнику, — улыбнулся носитель меча. — Но сегодня он не участвует в нашем споре, значит, может поступать так, как сочтет нужным. Это справедливо.

Юноша низко поклонился патриархам и подошел к Ласке.

— Проводи меня до ворот, я хочу уйти. Девушка недоуменно уставилась на него:

— Ты не сможешь уйти, никто не имеет права покидать монастырь.

— Мне разрешили патриархи. Ласка покосилась на стариков:

— Да, они разрешили, и это странно. И куда же ты пойдешь?

— Я пока не знаю. Девушка пожала плечами:

— Я провожу тебя, и после этого мой долг крови будет выплачен, дальше ты будешь защищать себя сам.

— Спасибо, — поблагодарил Врон. — Могу сказать, что ты самое приятное из того, что я здесь видел, хоть ты и убила меня.

— Если тебе это понравилось, я готова убить тебя еще раз.

— Нет, больше не надо, — испуганно пробормотал Врон. Девушка говорила вполне серьезно, и он понял, что она и вправду готова это сделать.

Привратника у ворот не оказалось. Врон сел на каменную скамью и стал ждать.

Во дворе понемногу собирались охотники. Все были с оружием — разделившись на тройки, они устроили самое настоящее сражение. Охотники рубились отчаянно, без какой-либо жалости друг к другу: то один, то другой из участников боя отскакивал в сторону, получив рану.

Ласка, услышав звон стальных клинков, сбросила свою хламиду и вытащила из ножен мечи.

— Я не могу тут стоять, когда моей тройке приходится туго, — сказала она. — Если кто-то вздумает тебе угрожать или внезапно нападет на тебя, крикни, я тебя услышу.

Врон кивнул:

— Я позову.

— Может быть, мы еще встретимся, — сказала Ласка. — Но, запомни, мой долг тебе выплачен. Если ты вернешься обратно, я уже не обязана буду защищать тебя.

Из дверей монастыря вышел привратник. Старик открыл калитку и протянул ему его одежду.

— Когда вернешься, стукни три раза, потом один, потом два. Так стучат наши охотники, когда возвращаются.

— Я больше не приду, — сказал Врон. — Поищу другое место, где я смогу жить спокойно.

— Поживем — увидим, — сказал старик. — И не надейся на покой, что-то меняется в этом мире. У меня сердце ноет, а это очень плохой признак.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Полнолуние — время пробуждения, время прозрения и время страха.

Каждый раз, когда над миром встает полная луна, мы закрываем кельи на прочный засов, и никто из нас не знает, кого мы увидим в этих кельях утром. Это плохое время для всех, время испытаний и время понимания.

Каждый охотник должен когда-нибудь взглянуть в лицо полной луны и узнать, кто же он есть на самом деле. Время полной луны — это время, когда истончается скорлупа человеческого тела и наружу выходит тот, кто живет внутри тебя.

Это тяжелое испытание, немногие его выдерживают. Но тот, кто сумел это выдержать, приобретает бесценное знание, которое поможет ему на его пути. Каждый охотник должен помнить и о том, что это то знание, которое способно убить и его и тех, кто будет находиться рядом с ним в момент прозрения.

Это всегда борьба между человеком и демонГом, и никто не знает, кто из них победит. За многие годы мы научились узнавать тех, в ком силен демон и слаб человек, и мы убиваем их раньше, чем придет время полнолуния.

Это нелегкое решение, однако это единственный наш способ выжить, и мы всегда скорбим, понимая, что в этом нет ничьей вины: ни нашей, ни тех, кого мы убиваем.

Есть и практическое решение этой проблемы. Каждый охотник живет в отдельной келье, каждая келья снабжена запором, и, когда приходит время полнолуния, патриархи опускают механизм, который запирает все двери.

А утром они открывают кельи и смотрят, кто из охотников стал демоном, а кто остался человеком.

Это их долг и их скорбная обязанность.

Скорбная потому, что им приходится убивать своих вчерашних охотников и товарищей. Долг потому, что иначе те, кто изменился, убьют всех нас.

Иногда среди тех, кого мы убиваем, есть и те, в ком не победил ни демон, ни человек, они просто потеряли свой разум.

Из книг монастыря охотников за демонами.

Калитка захлопнулась. Врон услышал, как задвигается за ним засов, вздохнул, натянул на себя выстиранные и заштопанные кем-то штаны и рубаху, повесил сапоги на плечо и побежал по дороге.

До Бурса он добежал довольно быстро. Около ворот все так же стояли стражи и гадалка, но сегодня в город спешило много людей, поэтому на него никто не обратил внимания.

Он расспросил какую-то женщину, несущую в корзине гусей на продажу, где находится деревня старика. Женщина оказалась словоохотливой, и, несмотря на то что гуси перебивали ее своим громким гоготаньем, он все-таки услышал, что деревня расположена недалеко от города Горна, почти там, где он и встретил старика.

Это было далеко, но Врон чувствовал себя прекрасно, его раны затянулись, а тело не требовало ни пищи, ни воды.

По дороге в Горн шло много людей, поэтому он не мог бежать так быстро, как бы ему хотелось. Но к вечеру дорога опустела, и он, сняв с себя одежду, побежал во всю свою силу.

В прохладе ночи появились комары и мошки, чему он был рад, потому что уже почувствовал легкий голод.

Звезды светили ярко, дул слабый ветерок, охлаждая разгоряченное бегом тело, и это было приятно.

Когда краешек солнца выглянул из-за гор, он уже лежал на вершине холма, с которого просматривалась вся деревня. Врон не знал, в каком доме жил старик, поэтому внимательно разглядывал широкую улицу, к которой с обеих сторон прилепилось полтора десятка домов, в слабой надежде увидеть старика.

Чем больше он смотрел, тем больше ему не нравилось то, что он видел. Что-то в этой деревне было не так. У Врона появилось желание уйти отсюда, и немедленно, пока его не заметили. Он задумался над своими ощущениями и понял, почему у него возникло такое желание. В деревне было слишком тихо.

Конечно, было еще раннее утро, но все равно должны были мычать коровы, лаять собаки, кричать петухи. А над деревней стояла густая, вязкая тишина.

Врон хорошо знал деревенскую жизнь. Как только на небе появлялось солнце, так сразу во дворах начинали суетиться люди: слишком много было забот по хозяйству, чтобы можно было долго спать.

А в этой деревне было что-то не так. У него возникло странное ощущение, что все люди отсюда ушли, причем спешно, торопясь. Почему он решил, что торопясь? Врон снова задумался.

… А потому, что ни один хозяин не оставит ворота своего двора открытыми, а он видел во многих дворах распахнутые створки… Эта мысль ему еще больше не понравилась.

Он натянул штаны, спустился с холма и медленно пошел по улице, настороженно вслушиваясь в гнетущую тишину.

Врон заглянул внутрь первого из дворов. Все вроде было как обычно, роились мухи над бурой лужей навоза, а рядом с ней лежала перевернутая на бок телега…

Врон напряг свое зрение.

В шаге от телеги валялась голова лошади, объеденная собаками…

Он вздрогнул, легкий озноб пробежал по телу. Врон вошел во двор и подошел поближе. Нет, это не могли быть собаки, ни у одной из них не могло быть таких клыков, способных раскусить лошадиную голову почти пополам.

Если не собаки, то кто? Медведь? Тигр? Но ближайший лес находится слишком далеко отсюда. Тогда кто?

Врон тяжело вздохнул и двинулся к следующему дому. Уже за десяток шагов он почувствовал густой неприятный запах разложения. Врон поежился от гнетущего предчувствия, приоткрыл створку ворот и увидел во дворе тело мужчины с выеденными внутренностями и оторванной головой; рядом с ним лежала мертвая собака с переломанным хребтом.

Он прислушался. По-прежнему было тихо, только стучали створки ворот, которые раскачивал ветер.

… Что делать? Все убиты. Но, пока он не найдет старика, он не может уйти отсюда, хотя бы потому, что ему больше некуда идти. Он должен найти старика или его тело…

Врон пошел дальше, стараясь двигаться как можно тише.

Он заглянул в следующий двор, там тоже повсюду лежали изуродованные тела людей и животных.

По запаху Врон понял, что люди были убиты несколько дней назад.

… Возможно, когда он разговаривал со стариком, в его деревне уже происходили эти страшные убийства.

Но тогда получается, что старик должен был остаться в живых. Приехав обратно в деревню, он должен был вызвать стражников из города, но тогда почему здесь никого нет?

У Врона по телу снова прокатился неприятный холодок.

Он остановился, продолжая настороженно прислушиваться.

… Что же делать? Снова возвращаться в монастырь? Или все-таки отправиться в лес? Если в лес, то ему нужен хотя бы нож, чтобы сделать лук и стрелы. Нужна веревка, чтобы из нее можно было сплести силки. Фляга для воды, да и топор бы тоже не помешал. Он может это все взять в любом из домов и уйти — мертвым теперь это ни к чему, а ему пригодится…

Врон открыл пронзительно заскрипевшую дверь следующего дома и осторожно заглянул внутрь. Во дворе не было видно засохших луж крови и не ощущался неприятный запах разлагающейся плоти.

Топор он нашел сразу — тот валялся около двери дома, лезвие его было ржавым и побитым, но это было легко исправить.

Нож в доме тоже нашелся. Он висел в ножнах на стене в небольшой комнате, у него было широкое длинное лезвие, массивная рукоятка, сделанная из дуба, и он выглядел так, словно был только что с кузницы.

Врон взял его в руку и сразу почувствовал, что это настоящий охотничий нож, тот, о котором он мечтал с самого детства, оружие, с которым можно было идти даже на крупного зверя.

Рядом на аккуратно заправленной кровати лежал широкий пояс. Врон надел его на себя, прицепил ножны и почувствовал себя немного увереннее.

— Вот и все, что мне надо, — сказал он тихо. — Теперь можно уходить. Если меня застанут в деревне стражи, они могут подумать, что всех этих людей убил я. А их убил не я… — Врон задумался. — Их убили демоны, — сказал он вслух, и звук его голоса в этой мертвой тишине прозвучал громко и пугающе. Он вздрогнул. — Хоть я в них и не верю, потому что никогда не видел. А может, это и не демоны, а какие-то хищные звери. Хотя откуда они здесь могли взяться?

Он вышел на улицу.

… Где же все-таки старик? Если он был далеко отсюда, когда на деревню напали, то где он может быть сейчас? А что, если сидит дома и боится высунуться на улицу?

«Если он дома, — подумал Врон, — то я должен его увидеть. Я не могу упустить свой шанс как-то устроить свою жизнь. Лес от меня никуда не денется…»

Врон постоял, выжидая, но потом решил осмотреть деревню до конца, хоть и понимал, что это глупо и опасно. Оставалось только три дома, в которых он не был, и он, настороженно прислушиваясь, направился к ближайшему из них.

Во дворе первого из домов он сразу увидел высохшие пятна крови и, не заходя внутрь постройки, отправился дальше. Солнце уже висело высоко над головой, становилось жарко, близился полдень.

Он заглянул через открытые ворота в следующий двор. Здесь оказалось много трупов, больше десятка. У Врона даже возникло ощущение, что их сюда специально стаскивали со всей деревни. От тяжелого запаха тления к горлу подступила тошнота, и он отпрянул назад; старика среди мертвых не было.

Остался последний дом, стоявший чуть поодаль от всех остальных. Врон нерешительно на него посмотрел, и чем больше он на него смотрел, тем сильнее ощущал, что там и находится тот, кто устроил эту бойню. Он повернулся, чтобы уйти, но потом, ругая себя за глупость, опять развернулся и твердо шагнул вперед.

Врон осторожно открыл ворота и вздрогнул — посередине двора над трупом лошади склонился демон.

Он был огромным, его чешуйчатая кожа играла зеленоватыми отблесками на солнце.

Лицо, если это можно было назвать лицом, было продолговатое, очень похожее на голову лошади, которую пожирал демон. Рот был полон острых длинных зубов. Мускулистые руки и ноги были снабжены когтями, тоже длинными и острыми, размером с его пальцы.

Услышав стук захлопнувшейся створки, демон оглянулся, и Врон встретился взглядом с огромными желтыми зрачками, которые от яркого солнца превратились в узкие вертикальные щели.

Демон взревел и одним прыжком оказался в метре от Врона. Юноша отшатнулся назад и уперся спиной в закрывшиеся створки ворот.

Не отрывая взгляда от ужасных глаз, он нашарил нож на поясе.

Демон взревел и сделал шаг вперед. Врон взмахнул ножом, целясь в глаза, и одновременно отскочил в сторону.

Демон поднял лапу, и лезвие отлетело от твердой кожи, не оставив даже царапины.

«Правильно говорил Слип, — подумал отстраненно Врон. — Кожа у демонов действительно крепкая, от такой и стрелы и копья будут отскакивать».

Демон шагнул к нему, из пасти закапала желтая слюна, и тогда Врон, наконец испугавшись, закричал так пронзительно, как никогда не кричал в своей жизни, и побежал к высокому крепкому забору.

Он подпрыгнул, но, несмотря на то что страх прибавил ему силы, не смог достать до верха. За спиной раздался странный звук. Врон оглянулся и увидел, что демон стоит там же, где стоял. Возможно, ему почудилось, но он вдруг понял, что демон смеется…

— Человек, — проревел тот. — Сейчас я сыт. Я проголодаюсь только к вечеру. Тебе некуда бежать, а если даже и перелезешь через этот забор, то я тебя догоню. Может, пока поговорим? А то мне скучно.

Врон еще несколько раз подпрыгнул и убедился в том, что этот забор для него непреодолимая преграда. Он прижался к шершавым доскам и затравленно посмотрел на демона.

— Ты меня отпустишь? — спросил он дрожащим от страха голосом. — Если мы поговорим?

— Нет, — взревел демон. — Не могу, ты расскажешь обо мне, и тогда сюда придут другие. Они похожи на нас и почти так же сильны. К тому же старый не разрешал пока вас убивать, а я нарушил его запрет. Если оставлю тебя в живых, он может узнать.

Врон выдохнул воздух, ноги все еще дрожали и едва держали вес его тела. Он прижался к забору, сердце понемногу успокоилось и перестало бешено биться. Юноша вытер вспотевшие ладони о рубашку и, несколько раз промахнувшись, все-таки засунул нож в ножны.

Похоже, что демон пока не собирается его убивать, и ему нужно как-то суметь продержаться до вечера, тогда солнце уйдет, и он наберет силу. Врон вздрогнул.

… Почему до вечера? Как он наберет силу? Откуда у него возникли эти глупые мысли?

— Ты знаешь человеческий язык? — спросил он, удивляясь появившемуся в нем хладнокровию и спокойствию.

— И мы и вы говорим на нем, — усмехнулся демон. По крайней мере так Врон воспринял эту ужасную гримасу, мелькнувшую на его лице. — Это наш общий язык.

Врон понемногу успокаивался. Что-то внутри него продолжало твердить ему, что не надо нервничать и волноваться понапрасну, надо просто беречь силы до вечера, до предстоящей жестокой схватки.

Демон немного неправильно выговаривал слова, да еще мешал рык, вырывающийся при произношении некоторых букв.

— Если хочешь, давай потолкуем, — предложил Врон. — Убежать я от тебя не смогу.

— Если не побежишь, то я вернусь к своей еде, — прорычал демон. — А если побежишь, то догоню и отгрызу ноги, чтобы не бегал. Ты тогда будешь плохо говорить, но зато не будешь бегать. Побежишь или будем разговаривать?

Врон, упираясь спиной о доски забора, медленно опустился на землю.

— Ешь, — сказал он. — Я не побегу.

— Хорошо, — проревел демон, возвращаясь к лошади. — Может быть, ты не так глуп, как все остальные. — Он одним движением руки с острыми когтями вырвал огромный кусок мяса из крупа и затолкал его в рот, продолжая следить за Вроном одним глазом.

— Зачем ты убил всех людей? — спросил Врон.

— Развлечение. Охота. Интересно, да и кушать хотелось.

— Ты же сам сказал, что тебя за это убьют другие люди, — осторожно напомнил Врон. Демон расхохотался:

— Люди — нет, они глупы и неуклюжи. Другие, похожие на нас, сильные и умные, они — может быть, если я не буду осторожен.

— Кто это другие?

— Ты же знаешь, от тебя и сейчас пахнет ими, — проревел демон. — Они называют себя охотниками за демонами. Из-за этого запаха я тебя и не убил сразу, потому что решил, что ты мне расскажешь о них.

— Может быть, и расскажу, если ты меня не тронешь и сам ответишь на мои вопросы, — проговорил Врон, с отвращением следя за тем, как демон засовывает новые куски лошадиного мяса себе в рот.

— Не тебе ставить мне условия, человек, — проревел демон. — Но я готов с тобой беседовать, я уже сказал: мне скучно.

— Откуда вы приходите к нам? — спросил Врон.

— Есть проход, — ответил демон, проглатывая мясо и вытирая окровавленный рот. — Идем в него, охотимся, потом возвращаемся.

— Ты сказал, что тебе запретили убивать — почему?

Демон встал с колен, подошел поближе к вздрогнувшему от страха юноше и одним легким движением опустился на зеленую траву, растущую возле забора.

— Многие не возвращаются. Нам велено просто смотреть, говорить с людьми, узнавать.

— Кто приказал, кто запретил? — полюбопытствовал Врон.

— Самый старый из нас и самый опытный. Он умный и много знает про вас, людей. Теперь ты расскажи про охотников.

— А если я не стану тебе о них рассказывать?

— Тогда я тебя съем.

— А если расскажу?

Демон опять рассмеялся, звук был скрипучим и доносился из глубины вибрирующего горла.

— Может быть, возьму с собой, чтобы ты рассказал старому. Тогда будешь жить, у нас есть люди, они работают, ухаживают за нашими детьми… Обычно мы берем женщин.

— Женщин? — спросил Врон. — Зачем?

— Некоторые могут рожать от нас. Иногда интересно получается. Иногда такие же, как мы, иногда другие, иногда люди.

— Как это может быть? — удивился Врон. — Мы разные, мы не похожи друг на друга. Как они могут рожать от вас?

Демон снова расхохотался и улегся на спину, продолжая следить за юношей одним огромным ярко-желтым глазом. Врон с тоской покосился на солнце, оно почти не двигалось; ему казалось, что он уже целую вечность разговаривает с демоном, а оно едва переместилось.

«До вечера не доживу, — печально подумал юноша. — Он не станет так долго со мной разговаривать».

— Когда-то мы жили здесь, — помедлив, ответил демон. — Потом ушли дальше. Людей тогда здесь не было, они пришли позже, но что-то общее в нас есть, поэтому ваши женщины рожают от нас. Не все, а только некоторые, не знаю почему…

— Вы ушли? Куда?

— Ты много спрашиваешь, человек, а должен спрашивать я. Зачем тебе это нужно знать? Ты скоро или умрешь, или сам окажешься там, куда мы ушли.

— Мне интересно, — ответил Врон. — Я в первый раз увидел живого демона. Если ты мне ничего не будешь рассказывать, то и я тебе ничего не расскажу. — Он еще ниже сполз на землю и подумал: «Мне нужно дожить до вечера. Мой рассказ много времени не займет, а вот рассказ демона, скорее всего, окажется длиннее…»

Демон перевернулся на бок и в упор посмотрел на юношу.

— Если не будешь говорить, я тебя убью и съем. Лучше говори…

— Убьешь меня — ничего не узнаешь, — покачал головой Врон. — Есть меня ты сейчас тоже не будешь, ты сыт, проголодаешься только к вечеру. Расскажешь все, что мне интересно, а я расскажу то, что тебе интересно, это справедливый обмен.

Демон задумчиво поковырял в зубах длинным когтем.

— Ты прав, человек, сейчас я сыт. Уйду отсюда, когда наступит ночь. Люди слепы — когда темно, легко ходить, хорошо охотиться. Время есть, можно рассказать. Я не знаю, куда мы ушли. Это и рядом, и далеко. Есть проход, его можно открыть, только нужно знать как. Там тоже есть трава и деревья, только все другое. Там есть еда, много разных зверей, больше, чем здесь. Хорошая охота.

— Зачем же вы приходите и убиваете нас?

— Много причин. Мы вас не любим. Вы живете там, где когда-то жили мы. Убили всех зверей, на которых мы охотились. Убили тех из нас, кто решил вернуться.

— Мы живем здесь, — согласился Врон. — Это теперь наша земля, мы убили только тех зверей, которые нападали на нас, остальных не тронули. И вас убиваем только за то, что вы на нас нападаете.

Демон коротко и грозно взревел, потом снова перекатился на спину, безразлично глядя на него желтым глазом:

— Здесь были леса, теперь их нет. Вы их сожгли, чтобы посадить свою траву, которую вы едите. Не стало леса, ушли звери, даже те, которые на вас не нападали. Мы тоже ушли, но теперь мы решили вернуться.

— Зачем вам возвращаться, если вам хорошо там?

— Уже не так хорошо: мы поссорились с троками, теперь они убивают нас так же, как и мы вас. Мы вернемся, здесь нет троков, есть только вы. Одних мы съедим, другие будут сажать зерно, мы его тоже едим.

— Кто такие троки? — спросил Врон.

— Они тоже когда-то жили здесь, вы должны помнить их. Они летают, потому что у них есть крылья. Они извергают огонь из своей пасти, когда рассержены и хотят убить. И они размером с холм.

— А… — догадался Врон. — Это ты говоришь о драконах. Зачем же вы с ними поссорились?

— Это нельзя назвать ссорой, — ухмыльнулся демон. — Мы просто решили, что нам будет лучше без них. И мы напали на них, но они оказались сильнее…

— Ясно, — пробормотал Врон. — Теперь вы решили поссориться с нами… Демон рассмеялся:

— Это наша земля, мы здесь жили, вы пришли потом. Мы не будем с вами ссориться, мы будем вас есть, нам нравится человеческое мясо…

— А мы будем защищаться и убивать вас, — сказал Врон.

— Убивают только некоторые из вас, остальные безвредны, — прорычал демон. — Расскажи мне о тех, кто может убивать нас. Ты обещал…

Врон вздохнул и снова посмотрел на солнце — оно по-прежнему едва двигалось.

… До того как наступят сумерки, у него уже будет болеть язык от этих разговоров…

— Я обещал, и я расскажу, — медленно проговорил он. — Вас убивают ваши дети. Если бы вы не трогали наших женщин, они бы от вас не рожали тех, кто потом вас убивает…

— Дети? Наши дети? — Демон снова задумчиво поковырял когтем в зубах. — Тогда понятно. Надо будет с ними поговорить, объяснить, что они такие же, как мы. Будем вместе охотиться на людей.

— Их не так уж много, — грустно усмехнулся Врон. — На вас охотятся те ваши дети, в которых человеческой крови больше, чем крови демонов. Они не пойдут с вами, они больше люди, чем демоны.

— Так думают люди, но они не знают наших детей, — усмехнулся демон. — Мы потолкуем с ними, и они пойдут с нами, потому что кровь демона позовет их.

— Если ты уверен в том, что кровь демона в них победит человеческую, то объясни мне, почему они сейчас вас убивают?

— Они ничего не знают, потому что их воспитали люди, — проревел демон. — Я решил: оставлю тебя живым, пойдешь со мной. Все, что поведал мне, расскажешь старому демону.

Врон вздохнул с облегчением — теперь до вечера демон его не тронет. А вечером он сможет с ним сразиться, потому что у него появится сила.

Пока он сам не понимал, почему так уверен в том, что сможет победить огромного сильного демона с крепкой шкурой, которую не берет даже нож.

— А что мы будем делать сейчас? — спросил Врон.

— Я лягу спать, а ты будешь сидеть там, где сидишь. Если ты попробуешь двигаться, я услышу и отгрызу тебе ногу. Тогда ты не сможешь бегать, но говорить будешь.

— Если я не смогу ходить, то как я пойду с тобой в твое царство?

— Я понесу тебя, я привык носить на себе добычу.

— Тогда я не буду двигаться, пока ты спишь, — пообещал Врон, поджимая под себя ноги. — Мне нравится ходить самому, на своих ногах.

— Хорошо, — сказал демон и сомкнул веки. Врон вздохнул и стал снова размышлять над своей судьбой.

… Вот он ушел из монастыря, посчитав, что ему слишком опасно там находиться. И что же? Теперь он встретился с демоном, который убил всех людей в деревне и едва не пожрал его. Впрочем, вероятно, смерть его лишь дело времени…

Вечером демон понесет его в свое царство, и, скорее всего, его там убьют и съедят, как только он расскажет старшему демону о монастыре. Получается, что, если он хочет жить, ему самому нужно убить демона.

Но он не охотник за демонами, и ничего не знает о них, и не умеет их убивать. К тому же охотники нападают тройками, а он один.

… Но когда наступит вечер, в нем проснется сила…

… Какая сила? И откуда она может появиться?

Врон заворочался, устраиваясь поудобнее, и сразу увидел, как демон встрепенулся, желтый глаз осмотрел его и, убедившись в том, что он все еще находится на своем месте, снова закрылся.

… Сейчас ему нужно думать о том, как убить демона и при этом остаться в живых. Конечно, то, что он легко залечивает свои раны и способен оживать даже после смерти, это хорошо, но вряд ли это ему поможет. Впрочем, если демон не съест его всего, то, вероятно, он снова оживет, правда, это будет больно, но разве у него есть выбор?

Может быть, он все же выживет и сможет вернуться в монастырь, чтобы предупредить охотников о том, что демоны решили вернуться?

Сбежать вряд ли удастся: демон очень быстр, он легко догонит его и тогда точно исполнит свою угрозу и отгрызет ему ноги. Любопытно, сколько он потом будет снова их отращивать: день, два, месяц?

Врон тяжело вздохнул и закрыл глаза, оставив решение этой проблемы на вечер.

… В конце концов, что он может сейчас изменить?

Если до этого все происходило само собой, то и дальше будет так же. Если ему суждено умереть, то он умрет…

С этими мыслями он незаметно для себя уснул и пробудился только тогда, когда услышал рядом хруст разгрызаемых костей: демон доедал лошадь.

— Вставай, человек, — прорычал он. — Сейчас я поем, и мы отправимся в путь.

Врон грустно усмехнулся:

— Постараюсь не быть тебе обузой.

— Ты и не сможешь, — рассмеялся демон, проглатывая огромные куски дурно пахнущего лошадиного мяса. — Я просто тебя убью, если ты попытаешься это сделать.

Врон покорно кивнул и посмотрел на небо: солнце уже садилось, и от всего вокруг протянулись длинные тени.

Тень от его тела стала очень плотной и темной и начала увеличиваться. Врон с любопытством наблюдал за ней.

Она вытягивалась, росла и уже вылезла за тень забора, под которым он сидел. Это выглядело странно и немного пугающе.

Тень продолжала увеличиваться, вот она подросла настолько, что коснулась демона. Сначала только краешком, но Врон сразу почувствовал, что у него внутри что-то начинает происходить.

Он прислушался к своим ощущениям. По всему телу прокатилось странное тепло, стали набухать мышцы, кровь быстрее начала циркулировать по венам и артериям. Он почувствовал, что его кости стали расширяться, а все тело увеличиваться в размере…

Демон, что-то почуяв, отодвинулся от его тени, не прекращая жевать лошадиное мясо, и Врон почувствовал огорчение, словно его оторвали от вкусной еды.

Его тень снова удлинилась, коснувшись обглоданного крупа лошади, и Врон ощутил неприятный вкус тухлого мяса во рту. Потом тень дотянулась до демона, и опять он почувствовал энергию и силу, которая стала расти в нем.

Демон отскочил на несколько шагов назад, принюхиваясь и возбужденно осматриваясь.

— Что это было, человек? — спросил он. Врон беззаботно улыбнулся.

— Я не знаю, о чем ты спрашиваешь, — сказал он. — Я сижу и слежу за тем, как ты ешь. Демон подозрительно покосился на него, потом на остатки лошади.

— Лошадь не могла так быстро испортиться, — взревел он.

— Ты что-то почувствовал? — спросил Врон, с улыбкой наблюдая, как его тень продолжает подкрадываться к демону.

— Мне стало как-то нехорошо, — прорычал демон. — Как будто я отравился и заболел, но сейчас все прошло. Может быть, мне не надо было есть это мясо? Но раньше я ел и не такое, да и за два дня даже при такой жаре лошадь не могла так испортиться.

Демон еще раз подозрительно взглянул на Врона и снова подошел к лошади, принюхиваясь. Он наступил на его тень, и Врон вновь ощутил силу, текущую к нему. Демон истошно завопил и высоко подпрыгнул.

— Опять то же самое, — прорычал он и угрожающе повернулся к Врону. — Похоже, это делаешь ты, человек, мясо здесь ни при чем. Сейчас я до него даже не дотронулся, а уже почувствовал себя больным.

Врон пожал плечами:

— Ты же видишь, я просто сижу. Я даже не двинулся с места.

— Это так, — согласился демон. — Но я все равно, пожалуй, съем тебя, почему-то ты мне уже не нравишься, а своим ощущениям я доверяю. К тому же свежее мясо лучше. А старому я все расскажу сам.

Демон протянул к нему свою лапу и рывком поднял его с земли, так что ноги Врона повисли в воздухе.

Он разинул свою пасть, полную острых зубов, и угрожающе прорычал:

— Последний раз тебя спрашиваю: как ты это делаешь и почему я и сейчас чувствую слабость?

Врон расхохотался, сила буквально переполняла его, и чем крепче сжимал его демон, тем больше ее прибавлялось. Его мышцы продолжали увеличиваться, рубашка рвалась, уже не вмещая его тело. Он легко разжал лапы демона и встал на землю.

— Ты думаешь, ты справишься со мной, демон? — крикнул он, как ему показалось, громовым голосом. — Зря ты дал мне столько времени, я отдохнул и набрал силу…

Солнце уже исчезло за горизонтом, и его тень стала огромной и уже полностью покрывала демона.

Врон сжал одной рукой пасть демона, а другой рукой схватил его лапы с длинными острыми когтями.

Рубашка протрещала в последний раз и лопнула, повиснув рваными полосками ткани, открывая тело Врона, бугрившееся мощными мышцами.

. — Ты обманул меня, человек, — промычал чуть слышно демон, рот которого Врон стиснул пальцами. — Ты скрывал свою силу.

Демон попытался вырваться, но Врон держал его крепко, к тому же с каждым мгновением он продолжал становиться сильнее.

Кожа демона побледнела, его тело стало сохнуть. Там, где еще мгновение назад ощущались стальные мышцы, теперь лишь хрустели кости.

Он еще что-то прорычал, но уже чуть слышно, потом затих. Врон разжал руки — сморщенное высохшее тело демона со слабым стуком упало на землю. Юноша недоуменно посмотрел на свои руки, затем на демона.

— Как это случилось? — пробормотал он. — Я не мог убить демона одними руками, тем более что я его даже ни разу не ударил…

Он посмотрел на свои руки, грудь и ноги. Его видавшие виды штаны тоже трещали по швам. Он снял их, сбросил лохмотья, бывшие когда-то рубашкой, остался в одной набедренной повязке и ахнул, когда смог по-настоящему оглядеть себя.

Он стал выше ростом, а его телу теперь мог позавидовать даже кузнец — самый сильный человек в его деревне.

Его мышцы увеличились раза в три, а может, и еще больше. Не изменилась только голова, теперь казавшаяся непропорционально маленькой на мощной шее и широких плечах. Грудная клетка расширилась, а руки и ноги приобрели такие объемы, что на них и смотреть было страшно.

— Что со мной происходит? — Он еще раз оглядел свое тело и горестно простонал. — Я боюсь того, что появляется во мне. Неужели гадалка права и я уже больше не человек?..

Он пошел по двору, ничего не видя перед собой, потому что его глаза застилали слезы, уперся в забор и какое-то время недоуменно смотрел на него, потом перепрыгнул через него и побежал, словно спасаясь от самого себя. Его шаги были велики, и он мчался с такой скоростью, что даже демон теперь не смог бы его догнать.

Он пробежал чахлый лесок, перепрыгивая через кусты и поваленные стволы деревьев, и выскочил на покрытую камнем дорогу. По ровной поверхности бежать было легче, временами ему казалось, что он летит в ночной тишине, подобно птице.

Шаг его был легок и широк, а ночной воздух охлаждал его разгоряченное тело. Мысли стали спокойнее, а потом совсем исчезли, осталось только ощущение странного беззвучного полета.

Когда небо стало серым перед рассветом, он уже был около монастыря охотников. Он поискал ручей и, найдя его, погрузился в него с головой. Прозрачная ледяная вода сразу помутнела от слизи, которая стала обильно выделяться из пор кожи. Его тело начало уменьшаться, съеживаться, и когда он вылез из воды, то стал почти таким же, каким был до боя с демоном. Огромные мышцы исчезли вместе со слизью, оставив после себя только слабость и боль в костях и суставах.

Врон лег на траву и мгновенно заснул, и сны его были полны кошмаров, в которых он снова сражался с демоном и не мог его победить. В этих снах было много боли…

Пробудившись, он увидел, что за время сна снова покрылся толстым слоем дурно пахнущей слизи.

Врон залез в ручей и сидел там до тех пор, пока кожа не очистилась и не исчезло ощущение удушья, которое напоминало о себе даже во сне.

Он придирчиво оглядел себя и не нашел в себе ничего необычного. Потом надел штаны и сапоги и сел на поваленный ствол дерева.

Врон хотел еще раз обдумать то, о чем ему не терпелось рассказать патриархам, но в его голове были только уныние и печаль и ни одной толковой мысли.

Тогда он тяжело вздохнул, подошел к дверям монастыря и постучал так, как ему сказал привратник: три раза, потом один, потом два.

… В конце концов, он же убил демона, значит, и он имеет право стучаться так же, как охотники за демонами…

Калитка заскрипела и открылась.

— Я ждал тебя. — Старик внимательно осмотрел его и недовольно покачал головой. — Вижу, тебе снова не повезло, пристанище ты себе не нашел, кроме того, чувствую, что с тобой стряслась какая-то беда. — Привратник сделал приглашающий жест. — Заходи, патриархи скоро придут во двор, я позвал их сразу, как только почувствовал, что ты где-то рядом. Что за беда с тобой приключилась?

Врон вздохнул и только собрался с духом, чтобы рассказать о демоне, но старик приложил палец к губам:

— Ничего не говори, я уже вижу, что это касается нас всех.

Двор монастыря был пуст. Старик улыбнулся и сказал:

— Многие еще не проснулись, к тому же скоро завтрак.

— Идти мне и впрямь больше некуда, — пробормотал Врон. — Наверно, мое место здесь, среди других, таких же как я, неудачников.

— Я знал это с самого начала, — усмехнулся привратник. — Иначе не пустил бы тебя сюда. А то, что ты сказал насчет неудачников, это неправда. Сюда приходят только те, кто все равно не сможет жить среди людей. И это вопрос не неудачи, а предопределенности судьбы.

— А я бы хотел жить среди людей, — сказал Врон.

— Многие наши охотники тоже, — пожал плечами привратник. — Но у них это не получается, так же как и у тебя. Хочешь убедиться в этом еще раз? Давай, я снова готов открыть тебе калитку.

Врон сел на каменную скамью.

— Может быть, позже я сделаю еще одну попытку уйти, — сказал он устало. — А сейчас мне надо отдохнуть и прийти в себя, если, конечно, вы мне это позволите. И еще я должен сообщить патриархам о том, что я встретился с демоном. Он мне сказал, что они собираются скоро вернуться сюда…

— Не надо мне ничего говорить, — замотал головой привратник. — Я не люблю слушать страшные истории, а вот патриархам они нравятся…

Врон поднял голову и увидел, как патриархи выходят из храма. На этот раз на них не было доспехов и оружия, они облачились в коричневые хламиды. Патриархи не спеша, степенно, о чем-то разговаривая, подошли к скамье. Врон встал и склонил в поклоне голову.

— Недолго ты отсутствовал, — сказал носитель меча. — Я рад тебя видеть, потому что ставил на то, что ты вернешься, а все остальные проиграли свою похлебку, поэтому они вряд ли рады тебе по-настоящему.

— Две похлебки ты не съешь, — улыбнулся носитель копья.

— Я разделю выигрыш с привратником, хоть он и не участвовал в нашем споре, — сказал носитель меча. — Но он открыл ему ворота, значит, помог мне выиграть. И тебе, юноша, сегодня не придется ужинать, ты тоже проиграл.

— Разве это важно, кто выиграл, а кто проиграл? — спросил Врон. — Я принес вести, и они не очень хороши.

— Как всегда, юноша, как всегда, — ответил носитель меча. — Мы редко слышим что-то приятное, в основном только про всякие беды и несчастья. Люди приходят к нам только тогда, когда случается беда. Выигрыш в споре для нас более важен, потому что вносит немного разнообразия и удовольствия в нашу жизнь. Итак, ты встретился с демоном…

— Как вы смогли это узнать? — спросил Врон.

— Это просто, юноша, — ответил носитель копья. — У тебя на пояс, е висит нож, по первому взгляду неплохое оружие, но от него пахнет демоном. Этот запах нам хорошо знаком, слишком часто мы с ним встречаемся.

— Я действительно встретился с демоном, — признался Врон. — Он убил всех жителей небольшой деревни и хотел унести меня в свое царство.

Патриархи переглянулись, потом посмотрели на привратника, тот утвердительно кивнул.

— А вот это странно, обычно они забирают женщин, — покачал головой носитель меча. — Выходит, ты, юноша, знаешь что-то такое, что очень интересно старому демону.

— Вы и про него знаете? — удивился Врон.

— Почему бы и нет? Мы давно охотимся на демонов и, как старые враги, много знаем друг про друга. Он знает про нас, а нам кое-что известно про него. У старого демона на груди должна была остаться отметина от моего меча после нашей последней встречи, а у меня до сих пор ноет правый бок, который он мне разорвал своими когтями. Так что же ты знаешь, юноша, что ему так интересно?

— Его интересуют охотники на демонов, потому что вы единственные, кто по-настоящему для них опасен, — ответил Врон. — Они собираются вернуться на нашу землю. Демон в деревне сказал, что они когда-то жили здесь.

— Что-то не сходится, — покачал головой носитель копья. — Демоны знают про нас, они не раз встречались с нами в бою, и многие из них погибли. Нет, похоже, демона заинтересовало не это, им нужно было выведать у тебя что-то другое.

— Может быть, им интересно, кто вы? — предположил Врон. — Когда я ему сообщил, что вы дети демонов, демон в деревне задумался, а потом сказал, что они будут говорить с вами и после этого разговора кровь демонов в вас победит человеческую.

Патриархи нахмурились, потом мрачно переглянулись.

— Это иногда случается, но мы стараемся этого не допускать, — изрек, тяжело вздохнув, носитель копья. — Многие из охотников, в ком сильна была кровь демона, уже умерли от нашей руки, остальные могут совладать с нею.

— Я так ему и сказал, — улыбнулся Врон, — но он мне не поверил.

— Должно быть, дела у демонов стали совсем плохи, если они обратили свой взгляд на нашу землю, — сказал носитель меча. — Может быть, это и есть та причина, по которой наступило такое затишье. Вполне вероятно, они действительно готовятся к возвращению и боятся нас насторожить, чтобы мы не подготовились к битве.

— Он сказал, что они вернутся сюда, потому что здесь их родина.

— К сожалению, это и наша родина тоже, — вздохнул носитель копья. — Придется сражаться, и мы можем и не выстоять. Мы даже не знаем, сколько их придет…

— Демон сказал, что вернутся все.

— Все? Сколько же их там может быть? — задумчиво проговорил носитель лука. — Тысячи, десятки тысяч? Кроме демонов, есть же еще демоны-женщины, мы ни разу с ними не сражались, а в наших книгах написано, что они ни в чем не уступают мужчинам, а в некоторых случаях даже опаснее. К тому же у демонов есть и дети, про которых мы совсем ничего не знаем.

— Да, скверную новость ты нам принес, юноша, — мрачно промолвил носитель меча. — Теперь вечерняя похлебка будет мне не в радость. Скорее всего, мы проиграем эту войну, и все люди здесь погибнут, если все обстоит так, как ты сказал. Сегодня же нужно послать гонцов в города, чтобы они предупредили благородных и простых жителей.

— И еще нужно, чтобы по первому сигналу люди собирались в города, — сказал носитель копья. — За стенами какое-то время можно отсидеться, только нужно приготовить запасы продовольствия…

— Все это не поможет, — угрюмо заметил носитель лука. — До этого мы имели дело только с демонами, которые приходили сюда, чтобы поохотиться на людей и поесть свежего мяса. Это были одиночки, и мы легко с ними справлялись. Самое большое количество, которое мы встречали, это было пятеро демонов, и мы тогда потеряли в схватке с ними пятнадцать наших лучших охотников, а убили только двоих.

— Если придет сотня демонов, — кивнул носитель меча, — то мы потеряем всех охотников и сам монастырь. А если их будет еще больше, то уже никто не справится с ними. Стражи могут убить одинокого демона, и то лишь тогда, когда их сотня, и из этой сотни остается на ногах в лучшем случае три десятка. Они не сумеют никого защитить, даже находясь за высокими городскими стенами

— Людям нужно уходить, оставив эти земли демонам, как было когда-то, — сказал носитель копья. — Я не вижу другого выхода.

— Люди не уйдут, — ответил ему носитель лука. — Кто-то просто не сможет бросить свою землю, кто-то решит, что это неправда, а кто-то подумает, что он сможет жить рядом с демонами.

— Пока мы только говорим о том, что услышали от этого юноши, — сказал носитель меча. — Мы еще ничего не знаем точно. Может быть, то, что он нам сообщил, неправда?

Патриархи посмотрели на привратника:

— Ты проверял его, ты слушал его. Ты читаешь его мысли. Насколько мы можем верить ему?

— Юноша говорит правду, — пожал плечами привратник. — Он рассказал то, что действительно слышал от демона. Если вы спросите, говорил ли правду демон, — я вам не отвечу, это мне неизвестно. Но, если вы спросите, может ли такое произойти, — я вам отвечу — да, это возможно. Вопрос только в том, когда это случится, если случится вообще… Я думаю, у нас еще есть время, чтобы подготовиться. И нужно подумать над тем, почему демон был так уверен в том, что если они поговорят с нами, то кровь демонов в нас победит человеческую…

Патриархи переглянулись и вздохнули.

— Это возможно, — сказал носитель копья. — Несмотря на то что наши охотники — это, как правило, второе или третье поколение демонов, кровь демонов во многих по-прежнему сильна, хоть они уже и пережили не один десяток полнолуний.

— Да, — вздохнул носитель меча. — Демона, с которым разговаривал юноша, нужно убить, пока он не добрался до прохода в свое царство. Нельзя, чтобы старый демон решил, что он нащупал у нас слабое место и что у него есть шанс победить. Необходимо отправить несколько троек охотников, а может быть, и всех, на поиски в разных направлениях, чтобы перекрыть дороги к проходу…

— Мне кажется, вы опять о чем-то не подумали, — улыбнулся привратник. — Юноша стоит перед вами, неужели вы уверены в том, что демон его отпустил?

Патриархи переглянулись.

— Действительно, мы забыли спросить тебя о главном, юноша, — сказал носитель меча. — Как тебе удалось убежать от демона? Нам ведь известно, что практически это невозможно, они быстрее любого из людей, а ты — человек и даже не полукровка, мы знаем это.

— А я и не говорил, что мне удалось убежать, — напомнил Врон.

— Да, этого ты не говорил, — согласился с ним носитель лука. — Ты нам совсем ничего не сказал. Привратник прав, тут есть странность. Не скажешь ли ты нам тогда, почему демон решил тебя отпустить?

— Я говорил вам, что он собрался унести меня к себе, в царство демонов, и это правда, — вздохнул Врон. — Но потом он передумал…

— Это похоже на демонов, они часто меняют свои решения, — усмехнулся носитель лука. — Они как дети: изменилось настроение, изменилось и решение. Итак, он передумал, и… что произошло потом?

— Я убил демона, потому что он захотел убить меня, — мрачно сообщил Врон. — И до сих пор не понимаю, как я это сделал.

Наступило молчание, патриархи недоверчиво разглядывали юношу, а носитель копья даже потрогал его руку и недовольно сморщился после этого.

— Может быть, ты нам все-таки хоть что-то расскажешь? — спросил носитель меча. — Еще никому не удалось выжить в схватке с демоном один на один.

— Я сам ничего не знаю, — вздохнул Врон. — Мне нечего вам сказать.

— Не убил же ты его ножом? — спросил носитель копья. — Хоть от ножа и пахнет демоном, но на нем нет запаха его крови.

— Я убил его голыми руками, хоть и понимаю, что в это трудно поверить, — опять вздохнул Врон. Патриархи снова переглянулись.

— Это невозможно, — сказал носитель меча.

— Невозможно, — повторил носитель копья.

— Один, без оружия, — покачал головой носитель лука. — Что-то не сходится в твоем рассказе, юноша. В моей голове возникают плохие мысли. Может быть, демон отпустил тебя только для того, чтобы ты открыл двери монастыря, когда они нападут на нас, и сейчас ты боишься сознаться в этом?

Врон беспомощно пожал плечами:

— Демон мертв, я сказал правду. Снова повисло тягостное молчание, которое разрядил привратник.

— Перестаньте мучить юношу своим недоверием, — проворчал он. — Все, что он сказал, легко проверить. Отправьте тройки Ласки и Амии туда, где юноша встретился с демоном, — они либо найдут тело, либо расскажут о его обмане. Я их предупредил, чтобы они были готовы к охоте. А до тех пор вы должны верить юноше. И кроме того, за умерщвление демона вы ему должны праздничный ужин.

— Праздничный ужин достается тому, кто убил демона, — возразил носитель копья. — А мы пока не уверены в том, что это случилось. И тройки могут не вернуться, если демон все еще жив и окажется очень сильным, такое бывало не раз.

— Я знаю, что юноша сказал правду, — пожал плечами привратник. — Вы вправе ему не верить, но я скажу повару, чтобы он начинал готовить праздничную еду.

— Нет, — покачал головой носитель меча. — Мы будем ждать возвращения троек, а после этого решим: или устроим праздничный ужин для этого юноши, или что-то другое — может быть, казнь?

Патриархи дружно встали со скамьи и пошли к зданию. Привратник посмотрел им вслед и задумчиво сказал:

— Они не поверили тебе и еще больше не хотят верить в то, что ты справился с демоном голыми руками. В это трудно поверить даже мне, хоть я и слышу твои мысли. В наших книгах записано, что однажды Рис Мудрый убил демона голыми руками, но это было очень давно…

Врон устало сел на теплую после патриархов скамью.

— Я и сам до сих пор не могу поверить в то, что я его убил. Хорошо хоть, что ты мне поверил, иначе они меня бы уже убили…

— Мне это было сделать проще всего, — заметил привратник. — Я слышу чужие мысли и всегда знаю, когда человек лжет. А патриархи сейчас думают только об одном: чья кровь в них самих окажется сильнее — человеческая или демонов? Ты хочешь поесть или, может быть, тебе нужна одежда? Я вижу, на тебе нет рубашки, наверно, ее постигла еще более худшая участь, чем твои рваные штаны…

— Есть не хочу, — огрызнулся Врон. — Да и одежда, скорее всего, мне тоже не нужна…

— Не надо так не надо, — мягко сказал привратник. — Ты догадываешься, почему я посылаю тройку Ласки на поиски демона? Я знаю, эта девушка нравится тебе…

— Нравится, и даже очень, — вздохнул Врон. — А почему ты посылаешь ее, я не знаю.

— Она найдет демона и, может быть, станет после этого относиться к тебе немного лучше, — улыбнулся привратник. — А Амия поможет ей поверить в то, что ты на самом деле убил этого демона. Ты же его убил?

— Демон мертв. Если никто не побывает в деревне прежде, чем они там окажутся, то они его найдут, — сказал Врон. — А Ласка очень красивая девушка, и я не верю, что в ней есть кровь демона.

— Не верь своим глазам, малыш, — сказал привратник. — Многие из нас кажутся совсем не такими, какие мы есть на самом деле. У нас не принято говорить о том, у кого какие предки, потому что у каждого с этим связана своя боль и своя беда. Ты и сам не желаешь, чтобы кто-то знал о том, кто ты есть на самом деле…

— Пока не хочу, — ответил Врон. — Может быть, потом, когда я сам пойму, кто я. Скажи, почему всегда после разговора с тобой мне кажется, что ты больше знаешь обо мне, чем я сам?

— Ну, наверно, потому, что я действительно знаю о тебе больше, — улыбнулся привратник. — Но ты тоже скоро все узнаешь о себе, когда придет время.

— И еще мне странно, что ты единственный, кто совсем не встревожился, узнав о том, что демоны собираются вернуться. Почему? Ты опять знаешь что-то такое, о чем пока не догадываются другие?

— Я только чувствую, — сказал привратник. — Но я не уверен до конца, поэтому говорить никому ничего не буду. Если я не ошибаюсь, то пройдет совсем немного времени, и то, о чем я сейчас догадываюсь, скоро будут знать все.

Из храма вышла Ласка и стремительно направилась к ним. Она была одета по-походному: в мужские штаны и куртку; два ремня, на которых висели мечи, пересекали ее грудь. Лицо ее было мрачным и решительным.

— Где находится деревня и как она называется? — спросила Ласка у Врона. Он назвал деревню и объяснил, как туда добраться. Девушка хмуро кивнула в знак того, что поняла.

— То, что ты наплел патриархам, слишком глупо, чтобы быть правдой, Врон, — сердито проговорила она. — Похоже на фантазии хвастливого мальчишки. Что, не смог придумать что-то более похожее на правду?

У Врона в груди разливалось приятное тепло, когда он смотрел на нее.

— Я рассказал им то, что произошло на самом деле. Девушка фыркнула:

— А ты не подумал о том, что будет, когда я вернусь и весь твой рассказ окажется просто глупой выдумкой? Ты же понимаешь, что я не смогу солгать патриархам?

Врон кивнул.

— Да, понимаю, — смущенно улыбнулся он. — Я и не жду от тебя ничего другого.

— Да уж, — вздохнула девушка, покосившись на храм. Оттуда вышел уже знакомый Врону Отрог и вместе с ним еще один высокий мужчина с кошачьими зрачками. Оба были вооружены длинными копьями и мечами, за спиной Отрога еще висел и длинный лук.

Они двигались легко и стремительно, приблизившись, оба поклонились привратнику и мрачно смерили взглядами Врона. Юноша вздохнул и чуть кивнул головой в ответ.

— Мы пошли, — сказала Ласка привратнику. — Выпусти нас.

— Я буду ждать вас, — буркнул старик и медленно побрел к воротам.

— Мы вернемся завтра к вечеру, — шепнула Ласка Врону. — Если будет возможность, постарайся улизнуть из монастыря до этого момента. Если все твои слова окажутся неправдой, а я уверена, что так оно и будет, тебя ожидает уже не поединок, а сожжение на костре.

— Спасибо за заботу, — огрызнулся Врон. — Но я никуда не побегу.

— Ну и дурак, — оскорбилась Ласка, повернулась и легко зашагала к воротам. Мужчины потянулись за ней.

Привратник, закрыв за ними калитку, обернулся к Врону:

— Идем, я отведу тебя в твою келью. Там я запру тебя на засов, ты не сможешь оттуда выбраться, пока не вернутся тройки. Но, если ты хочешь уйти, я открою тебе калитку, только решай прямо сейчас.

— Мне больше некуда идти, — отрезал Врон. — Пусть будет то, что будет.

Двери монастыря снова открылись, и оттуда появилась Амия, а с ней ярко-желтый охотник, которого он уже видел, когда Ласка дралась с Амией. За его плечами был закреплен длинный лук, на поясе висел колчан со стрелами. Рядом с ним шел еще один охотник, тоже знакомый ему по схватке у бассейна, он был вооружен длинным копьем.

Амия приблизилась к привратнику и поклонилась.

— Открой нам дверь, хранитель врат, мы идем на охоту. Потом Амия посмотрела на Врона и усмехнулась.

— Придумал сказку — интересно зачем? Хочешь прославиться как охотник на демонов? Врон пожал плечами:

— Я рассказал правду.

— Ласка, может быть, и соврала бы патриархам, чтобы тебя оправдать, — предупредила она, — но я расскажу то, что увижу, поэтому нас и посылают вслед за ними.

— Я знаю, — кивнул Врон.

— Глупец, — фыркнула Амия и гордо прошагала через распахнутую калитку, ярко-желтый и другой охотники прошли мимо него, словно его тут и не было. Привратник помахал им рукой и закрыл калитку.

— Трудные отношения складываются у тебя с нашими охотниками, — сказал он задумчиво. — Ты совсем недавно появился здесь, а уже многие тебя не любят. Самое забавное в том, что они и сами не знают почему…

— А ты знаешь? — спросил Врон.

— Ты волк среди овец, только овцы думают, что это они волки, — усмехнулся старик. — Самое забавное, так это то, что ты и сам думаешь, что ты — овца. Идем, тебе надо отдохнуть.

Старик отвел его в уже знакомую ему келью глубоко под землей и запер на засов. Врон лег на деревянный топчан и закрыл глаза. Почти сразу он почувствовал, как топчан покачивается под ним, мягко и ровно.

Врон испуганно открыл глаза. Покачивание прекратилось. Но, как только он снова смежил веки, оно возобновилось. В голове стали вспыхивать яркие разноцветные круги, а по всему телу прокатилась волна тепла. Один раз, второй, третий…

Потом Врон заснул, но и во сне он ощущал, что с его телом что-то происходит. Тепло сменялось жутким внутренним холодом, и его начинало трясти, потом снова накатывала волна теплоты. Кости его скрипели, мышцы дрожали мелкой дрожью. Но проснуться он не мог, глаза закрывала мутная пелена, в которой проступали образы людей и демонов.

Он видел привратника, который легко размахивал огромным мечом, отбиваясь сразу от двух песочного цвета демонов, и он уже совсем не казался таким старым и немощным. Он увидел демона с серо-зеленой кожей, кое-где отслаивающейся от старости и покрытой многочисленными шрамами и белыми пятнами.

Потом он увидел, как умирают патриархи и окровавленную Ласку, пробивающуюся к ним сквозь строй песочного цвета демонов; она размахивала своими мечами, и на лице ее читался страх. Это были тягостные и неприятные видения, но одни кошмарные образы сменялись новыми, а он никак не мог проснуться.

Только услышав сквозь сон, как заскрипели ржавые петли отворяемой двери, он с трудом сумел открыть глаза.

Врон провел ладонью по своему телу и ощутил выступившую на коже неприятно пахнущую слизь. Он вздохнул и сел. У двери стоял один из охотников, держащий в руке плошку с горевшим в масле фитилем.

— Поднимайся, — сказал он. — Тебя ждут патриархи. Что это у тебя на теле? Какая-то плесень? Тебе известно, что она светится в темноте?

Врон встал, покачиваясь от слабости.

— Мне надо умыться, — пробормотал он.

— Да, умыться тебе не помешает, иначе можно нарваться на неприятности, — сказал охотник. — Я передам патриархам, что ты задержишься.

Врон благодарно кивнул.

Выйдя на площадь, он посмотрел на темное небо с яркими звездами и понял, что проспал всего несколько часов.

В бассейне вода была темной и обжигающе холодной, он нырнул и стал погружаться в глубину. Мимо него промелькнула тень, потом она приблизилась к нему. Врон вгляделся в нее и наконец сообразил, что это Отрог. Охотник показал ему рукой вниз и засмеялся, выпустив изо рта сноп пузырей.

Врон отмахнулся от него, но тот схватил его за ноги и потащил в глубину.

Там он прижал его к песчаному дну и наклонился над ним, вглядываясь в его лицо. Несмотря на то что было очень темно, Врон читал любопытство на лице Отрога.

Наверно, тот надеялся увидеть, как он начнет задыхаться от недостатка воздуха и будет биться, вырываясь из цепких длинных рук…

Отрог сжимал его крепко, и после нескольких безуспешных попыток вырваться Врон перестал сопротивляться и теперь просто ждал, когда тот его отпустит.

На лице Отрога любопытство сменилось сначала разочарованием, потом удивлением. Врон спокойно лежал на каменном дне, наслаждаясь прохладой. Его тело впитывало кислород через поры кожи, и этого ему вполне хватало.

Наконец, поняв, что Врон и не думает задыхаться, Отрог отпустил его и даже подтолкнул вверх. Юноша стал всплывать. Отрог плыл рядом, то обгоняя его, то снова возвращаясь к нему. Вынырнули они из воды одновременно. Отрог одним рывком взобрался на край бассейна и подал юноше руку.

— Кто ты? — спросил он, вытаскивая его. — В тебе есть кровь морских демонов или это что-то другое?

— Я не знаю, — пробормотал Врон. — Наверно, что-то другое.

— Ясно, — кивнул Отрог. Его кожа, блестевшая серебром в свете звезд, стала меркнуть. — Похоже, мы с тобой можем плавать, как рыбы. Поиграем в следующий раз? А то мне скучно, мне нравится вода, но никто не может долго в ней находиться. Даже Ласка редко доплывает до дна.

— Может быть, потом, если у нас будет на это время, — ответил Врон. — Как ты здесь оказался, ты же ушел вместе с Лаской?

— Мы только что вернулись, — улыбнулся Отрог. — Мы нашли твоего демона и даже принесли его с собой, чтобы показать патриархам. Что ты с ним сделал? Выпил его кровь? В нем теперь веса меньше, чем в ребенке.

Врон надел набедренную повязку и штаны и смущенно пожал плечами.

— Я не могу тебе объяснить, потому что и сам ничего не знаю, — сказал он.

— Не хочешь ничего рассказывать мне — не «адо, но патриархам тебе придется это рассказать, — твердо проговорил Отрог. — Таков закон. Они должны знать, кого они приютили.

Отрог закрепил на поясе перевязь с длинным кинжалом, натянул сверху черную хламиду и, ухмыльнувшись, ушел. Врон посмотрел ему вслед и вздохнул.

Если тройка Ласки уже вернулась, значит, он спал не несколько часов, а день, ночь и еще один день — и даже этого не заметил. Юноша грустно улыбнулся и направился к храму.

У дверей его ждала Ласка.

— Ты все-таки не последовал моему совету? Не знаю, хорошо это или плохо, — сказала она, покачав головой. — Если и вправду ты убил того демона, то ты опасен и очень странен, даже для нашего монастыря. Пойдем, я провожу тебя к патриархам, они ждут.

Она повернулась и быстро зашагала вперед, так что Врон едва поспевал за ней. Они прошли через обеденный зал, потом Ласка свернула за угол к лестнице, которая вела наверх. Пройдя несколько пролетов, Ласка вывела его в длинный коридор, в который выходило всего несколько дверей.

Она открыла одну из них, и они очутились в просторной комнате, на стенах которой было развешано оружие и воинские доспехи, а на полу лежали дорогие пушистые ковры. В углу горел камин, давая яркий свет. Посередине комнаты лежал ссохшийся труп демона, а вокруг него стояли патриархи, задумчиво рассматривая его. Ласка резко остановилась, и юноша едва не налетел на нее.

— Я привела Врона, — сказала Ласка. — И я ухожу.

— Да, конечно, ступай, — пробормотал носитель меча. Он рассеянно взглянул на юношу, потом снова склонился над демоном. — Мы впервые сталкиваемся с таким способом убийства. Демон выглядит так, как будто из него была удалена вся телесная жидкость. Я видел такое только однажды, когда в пустыне мы нашли такой же труп. Но там поработало солнце, а здесь?

Старики обменялись взглядами, потом сели в кресла, расставленные вокруг камина. Врон у двери оказался за их спинами.

— Ты проходи, юноша, — негромко проговорил носитель меча. — У нас нет больше кресел, но ты можешь сесть на ковер.

Врон молча проследовал через комнату и сел у ног патриархов.

— Мы оказались в затруднении, — коротко сообщил носитель меча. — С одной стороны, демон мертв, с другой — на нем нет ни одной раны, которая бы говорила о том, что ты с ним сражался. У нас даже возникло ощущение, что он умер сам от какой-то болезни, которая высушила его изнутри.

— Наши охотники рассказали, — продолжил носитель копья, — что в деревне все люди убиты демоном, а это уже совсем запутывает дело. Если их загрыз демон, то он не мог быть таким больным, чтобы умереть к твоему приходу. А если он не был болен, то отчего он тогда умер?

Врон вздохнул и протянул руки к огню, ему было холодно, и холод шел изнутри.

— Ты утверждал, что убил демона голыми руками, — сказал носитель лука. — Но мы не нашли ни следов удушения, ни переломов ребер, которые происходят от сильного сжатия…

— Я уже говорил: я не знаю, как я его убил, — сказал Врон. — Сначала он схватил меня и хотел загрызть, но я как-то вывернулся, а потом сам схватил его, чтобы избежать клыков и когтей. Что было потом, я не знаю, но он вдруг ослабел, а затем стал таким, каким вы его видите. Может быть, он действительно был больным?

Врон лукавил, но не мог же он сказать патриархам, что он через свою кожу высосал всю жизненную силу демона, а вместе с ней и все ею соки, при том что он и сам не знал, как это у него получилось.

И не мог же Врон сказать им, что после этого он сам вырос и приобрел такую силу, что легко перемахнул через высокий забор, а потом пробежал огромное расстояние без остановки от деревни до монастыря и что после этого он уже два дня истекает дурно пахнущей слизью…

Это было бы еще более невероятно, чем высохший труп демона…

— Его история — самая странная из тех, что мы когда-либо слышали, — задумчиво произнес носитель меча. — С одной стороны, демон мертв, и мы должны этому радоваться, а победителя чествовать и кормить праздничным ужином, а с другой стороны, это совсем непохоже на честную схватку, здесь что-то другое. Если бы я верил в колдовство, то я бы сказал, что ты — колдун и использовал против демона какое-то мощное заклинание.

— Есть еще одно не очень приятное объяснение, — мрачно добавил носитель копья. — Вполне возможно, что ты несешь в себе какую-то страшную болезнь, и мы сейчас, разговаривая с тобой, подвергаем себя и весь монастырь смертельной опасности. Что ты сам думаешь об этом, юноша?

— Я не думаю, что это болезнь, а если болезнь, то не заразная, — сказал Врон. — Я же еще никого не заразил, разве не так?

Патриархи переглянулись.

— Мы не знаем, как поступить с тобой, — сказал после продолжительного молчания носитель меча. — Случай очень необычный и странный. И мы не можем подвергать опасности наших охотников, если это все-таки окажется болезнью…

Врон вздохнул.

— У нас созрело одно решение, и оно нам не очень нравится, и думаем, что оно не понравится и тебе…

— Я готов к любому решению, — грустно промолвил Врон. — Я понимаю вас, я сам в то, что случилось, до сих пор не могу поверить…

Патриархи снова переглянулись.

— Мы надеемся, что выбор ты сделаешь сам, — сказал носитель меча.

— Почему вы все время ставите меня перед выбором? — спросил Врон. — Неужели вы сами не можете что-то решить?

— Ты несешь в себе тайну, ты странен, все, что происходит с тобой, необычно, даже для нашего монастыря, — ответил носитель копья. — У нас возникло ощущение, еще тогда, когда мы увидели тебя в первый раз, что ты не принадлежишь самому себе. Кто-то очень могущественный ведет тебя по твоему пути.

— Никто меня никуда не ведет, — мрачно отозвался Врон. — Я сам по себе, просто все как-то перевернулось в моей жизни, и я ничего не понимаю. Я надеялся, что хоть вы мне расскажете, что со мной творится.

— Мы этого не знаем, — покачал головой носитель лука. — Мы думаем, мы что-то видим, но не ведаем что. Привратник знает о тебе больше, но не хочет ничего рассказывать.

— Он говорил, что ты должен идти в царство демонов, чтобы узнать, что там происходит, — коротко сообщил носитель копья. — Если ты вернешься живым, то тогда он нам скажет, что ты из себя представляешь.

— В царство демонов? — удивился Врон. — Но демон сказал, что туда нет для людей пути, что только демоны знают проход.

— Это правда, — согласился носитель меча. — Никто из людей не знает туда пути. Нам неизвестно, откуда приходят демоны и куда уходят, иначе около прохода в их царство мы бы давно поставили свою заставу, а не гонялись бы за ними по нашим лесам и полям. В древних книгах записано, что проход не находится на одном месте, это как-то связано с тем, что наша земля вращается.

— Вот видите, — вздохнул с облегчением Врон. — Выходит, мне туда не попасть.

— Так и было бы, если бы не было привратника, — сказал носитель лука. — Ты не задумывался, почему его все называют привратником, а иногда хранителем врат?

— Потому что он стоит у ваших ворот и открывает их тому, кому считает нужным.

— Да, — подтвердил носитель копья. — Он действительно открывает ворота, любые ворота и в любое место. И то, что недоступно обычным людям, для него пустяк. Он был всегда — возможно, он вечен. Иногда мы думаем, что он прислан нам богами, только не знаем, для каких целей, а сам он не говорит.

— А иногда нам кажется, что он один из древних людей, — улыбнулся носитель меча. — Он тоже несет в себе тайну, как и ты. Он сможет открыть тебе проход в царство демонов, если ты согласишься туда пойти?

— Мне нужно подумать, — ответил Врон. — Насколько мне известно, в царство демонов еще ни один человек не ходил.

— Ни один человек, кроме Риса, — уточнил носитель лука. — Рис был в царстве демонов, но не рассказывал никому, что он там видел. Поэтому мы не знаем, что тебя там ждет.

— Я это знаю, — пробормотал Врон. — Меня убьют демоны и съедят…

— Любого другого — да, но если ты несешь в себе болезнь, смертельную для демонов, то вряд ли они тебя будут есть, — улыбнулся носитель меча. — Может быть, ты их всех заразишь смертельной болезнью, и тогда они все умрут, а ты окажешь людям неоценимую услугу, о которой они всегда будут помнить. Ты станешь героем.

— Это не болезнь, это… — начал было Врон, но остановился. А что он мог им сказать, если он сам ничего не знал? Он задумался.

… Может ли он отказаться? Наверно, может, патриархи же говорили, что этот выбор он должен сделать сам. Но что будет, если он откажется? Возможно, что и ничего. Он останется прозябать в монастыре, а все охотники будут на него смотреть косо и постараются держаться от него подальше, думая, что он заражен болезнью. И даже Ласка перестанет с ним разговаривать. Он снова будет один, хоть и в окружении людей, так какая разница, уйдет он или останется?

— Я пойду в царство демонов, — наконец объявил он. — Только не знаю, смогу ли я вернуться.

— Ты должен знать, что мы рассказали людям об угрозе со стороны демонов, — сообщил носитель меча. — Благородные собирают под свое крыло всех, кто способен держать оружие. Кузни работают день и ночь, куют мечи и наконечники для копий и стрел.

— Ты должен вернуться, как бы трудно это ни было, — сказал носитель копья. — Нам очень нужно знать, когда демоны нападут на нас и сколько их будет.

— Наверно, потом вы сможете послать кого-нибудь другого, того, кто сумеет вернуться, — сказал Врон. — Если привратник умеет открывать проход, то какая разница, кто туда пойдет?

— В том-то и дело, что привратник сказал, что только ты сможешь туда пойти и вернуться и больше это не под силу никому, — вздохнул носитель копья. — Мы верим ему, он хранитель врат.

— Мы отправляем тебя не умирать, это было бы слишком просто, — заметил носитель меча. — Ты должен вернуться, поэтому не задерживайся там слишком долго, как бы тебе там ни понравилось.

— Понравилось? — удивленно переспросил Врон. — Неужели это возможно?

— Если бы мы знали, что там, — вздохнул носитель меча. — Но мы можем только надеяться, что привратник в тебе не ошибся…

ГЛАВА ШЕСТАЯ

В основном в наш мир приходят демоны-охотники, так они себя называют. Они имеют зеленоватого цвета чешуйчатую кожу, они высокого роста и обладают большой физической силой. Известны случаи, когда демон убивал взрослую корову или лошадь и уносил на себе на большое расстояние. Они очень быстры и выносливы, в скорости своего бега не уступают самым породистым лошадям, поэтому обычному человеку догнать демона невозможно.

В бою они используют свои когти, которые имеются у них на руках и ногах, эти когти достигают иногда размеров ладони человека и являются грозным оружием. Одним взмахом своей лапы демон может оторвать у человека голову или ногу. Этим приемом они обычно и пользуются при нападении. Кроме когтей у демона имеются острые клыки, которыми он легко перегрызает кости животного или человека. Они тоже довольно велики, и демон их также использует как природное оружие.

Эти демоны обладают разумом, знают человеческий язык и могут разговаривать с людьми. Они быстро приходят в ярость и убивают всех, кто оказывается рядом. Известны многочисленные случаи, когда один демон убивал население небольшой деревни, а потом оставался в этом месте несколько дней, пожирая свои жертвы.

Этим и пользуются охотники за демонами, они окружают деревню, где находится демон, а после этого одна или две тройки идут прямо на него.

Демон всегда приходит в ярость, когда видит вооруженных людей, и тут же сам нападает на них. Вот тогда приходит очередь тех, кто спрятался в засаде.

В таком бою важно взаимодействие троек, умение понимать друг друга — тогда демона удается убить с небольшими потерями.

Также известны упоминания в летописях о морских демонах. Уже из названия ясно, что они, как правило, водятся в морях, хотя известны случаи, когда их видели и в широких реках, впадающих в море. Эти демоны не менее быстры и проворны, их когти и клыки не уступают клыкам и когтям демонов-охотников.

Кожа у них имеет серебристый оттенок рыбьей чешуи, но она не менее прочна, чем у демона-охотника.

Они быстро плавают и могут легко догнать судно, идущее под всеми парусами. Эти демоны питаются рыбой и могут долго находиться под водой. Иногда они нападают на рыбацкие лодки и корабли, чаще всего это происходит тогда, когда они попадают в рыбацкие сети.

Их острым когтям ничего не стоит порвать любую сеть, но сам вид сетей приводит их в ярость, и они находят своего обидчика и чаще всего убивают. Известны случаи, когда находили рыбацкие шхуны без единого человека на борту, а палуба была залита кровью.

Морские демоны могут дышать воздухом и долго пребывать на суше. В некоторых летописях описываются острова, где собираются морские демоны, когда приходит время их спаривания. Они занимаются любовными играми на песчаных пляжах.

И те и другие демоны иногда спариваются с людьми, и потомство их несет в себе их силу и многие способности демонов.

В некоторых древних свитках описываются и другие виды. Для полноты вашего знания мы должны сказать и про них.

Существуют демоны, занимающиеся выращиванием растений; есть демоны-строители, именно им приписывается возведение наших городов и крепостей; есть демоны, занимающиеся добычей золота и руды, они, как правило, живут в горах, в пещерах, которые они выкопали.

Существуют и более редкие виды. Так, в древних свитках упоминается демон-следопыт, он обладает хорошим нюхом и способен легко выслеживать любую дичь, в том числе и людей; известно о том, что он может менять свою внешность, становясь невидимым или похожим на любой предмет. Иногда его еще называют скрытом за эту способность прятаться.

Вероятно, из этого источника и проистекают все наши рассказы о людях, которые вовсе не люди, а нечто другое, и о призраках. Мы мало что знаем об этом виде.

Также упоминается в этих свитках о демонах-воинах, говорится о том, что они намного сильнее и быстрее демонов-охотников. Если это так, то не дай нам бог когда-либо встретиться с ними.

Из книг монастыря охотников за демонами

Привратник ждал его во дворе. Он был одет по-походному, в крепкие штаны, холщовую рубаху и куртку из толстой воловьей кожи. За спиной у него висел длинный меч в ножнах.

У Врона прокатился неприятный холодок по спине: он узнал этот меч, им привратник сражался в его сне с демонами. Кроме того, на поясе у старика висел длинный кинжал, а за спиной, кроме меча, еще и легкий лук со снятой тетивой. Врон недоверчиво сощурился.

Перед ним стоял воин с суровым лицом, изборожденным морщинами.

— Если ты готов, то мы можем идти, — сказал привратник. — Вижу удивление на твоем лице. Не ожидал увидеть меня в таком виде?

Врон кивнул, потрогал нож на своем поясе и робко спросил:

— Может быть, мне тоже нужен меч?

— Если ты не умеешь им владеть, то он тебе будет просто ненужной обузой, — сказал привратник. — И твоя задача не сражаться с демонами, а просто посмотреть, что там происходит, и вернуться обратно. К тому же, когда ты дрался с Лаской, у тебя был меч, разве он тебе помог?

Врон нахмурился:

— Я не хочу вспоминать об этом. Пусть она останется в моей памяти милой и приятной девушкой, и тем более я не желаю думать о том, что я мог ее случайно убить.

— Нельзя отворачиваться от реальности, — сказал старик. — Нужно воспринимать жизнь такой, какая она есть, как бы это ни было трудно. Иначе в бою, да и в жизни ты тоже будешь обманут сам собой. Какая одежда тебе нужна? Поход будет трудный, придется ночевать на сырой земле.

— Мне ничего не нужно, — ответил Врон. — Все, что мне надо, у меня уже есть.

— Не думаю, что можно отправляться в трудный поход вот так, — улыбнулся привратник. — Ты идешь полуголым, с одним ножом на поясе и уверяешь, что это все, что тебе нужно. Что ж, если нарвешься на неприятности, вспомни о том, что ты сам от всего отказался.

Он подошел к калитке, отодвинул засов, и они покинули монастырь.

— А кто закроет за нами дверь? — спросил Врон. — Разве может обойтись монастырь без привратника?

— Она уже заперта, — усмехнулся старик. — Можешь проверить. А пока я буду отсутствовать, один из охотников будет выполнять мои функции.

Врон подергал дверь, она не открывалась. Он мог поклясться, что никого не видел, кто бы шел за ними, и уж точно не слышал звука задвигаемого засова.

— Как ты это сделал? — спросил он.

— Я — хранитель врат, двери и запоры на них — моя профессия, — проворчал старик, сворачивая в заросли кустарника. — Они подчиняются мне, и не важно, с какой стороны дверей я нахожусь.

— Куда мы идем? — спросил Врон.

— Проход в горах. Я не знаю, как быстро ты сможешь шагать, но я сумею туда добраться за один день.

— Я не отстану, — пообещал Врон. — В своей деревне я был лучшим охотником, а охотник должен уметь быстро и далеко ходить…

— Посмотрим, какой ты охотник, — пробормотал привратник. — Сейчас ночь, и я не буду спешить, но к утру мы должны быть далеко от людских поселений, поэтому поблажки не жди…

— Хорошо, — сказал Врон, снимая с себя штаны и сапоги.

Скоро Врон понял, что старик не шутил. Он шел действительно быстро, иногда переходя на бег, и юноша с трудом поспевал за ним. И в темноте привратник, похоже, видел не хуже, чем он. Они проследовали через густой лес, и старик даже не сбавил темпа, при этом ни разу не споткнувшись о корни деревьев.

Врон чувствовал себя не очень хорошо, в его теле все еще что-то происходило, и слизь по-прежнему выделялась через поры кожи, хоть уже и в небольшом количестве.

Старик его удивлял. Казалось, что годы не убавили его сил, а, наоборот, прибавили. Теперь Врон верил своему сну: привратник вполне мог легко орудовать мечом, и тот мог быть в его руках действительно опасным оружием.

Когда землю осветили первые лучи солнца, они были около гор. За все время пути им не встретилось ни одно селение, и привратник, как и обещал, не сделал ни одного привала. Только когда они начали подниматься в горы, он свернул с протоптанной тропинки, на которой были видны следы когтей демонов.

Пройдя через узкую расщелину, они вышли в небольшую долину, по которой тек маленький ручей с ледяной водой.

— Здесь мы немного отдохнем и поедим, — сказал старик. — В горах дорога трудна и опасна. Лучше будет, если мы перед ней слегка приведем себя в порядок.

Врон сразу залез в ручей, чтобы смыть засохшую твердой коркой слизь, после купания он почувствовал себя значительно лучше и немного повеселел. Все его мышцы и кости по-прежнему ломило, но боль стала терпимее и легче.

Пока он умывался, старик разложил на траве полоски вяленого мяса и хлеб и теперь с удовольствием ел.

— Садись, — предложил он. — Больше возможности спокойно поесть у нас не будет.

Врон отказался, он не чувствовал голода: по дороге им встретилось много мошки и комаров, и холодная вода ручья унесла вместе со слизью немало высохших трупиков. Он посмотрел на скалы, которые окружали долину, и недоуменно пожал плечами.

Ему показалось, что он ощущает что-то непонятное в скалах, окружающих долину, его кожа даже покрылась мурашками от этого странного неприятного чувства. Старик улыбнулся.

— Почувствовал? — спросил он. — Это хорошо, это значит, что у тебя есть что-то внутри — возможно, дом примет тебя.

— Какой дом? — спросил Врон. — Я ничего не вижу.

Старик собрал с травы мясо и хлеб и, уложив остатки трапезы в небольшую котомку, забросил ее за плечо. Потом он встал.

— Идем, я тебе покажу, — сказал он. — Если я не ошибся в тебе, то тебе это обязательно нужно знать.

Он двинулся вдоль скал, вглядываясь в серую поверхность камня. В одном месте он остановился. Прямо в камне был виден вдавленный в серую поверхность отпечаток человеческой ладони.

— Видишь? — спросил он. — Приложи свою руку — я хочу знать, примет ли дом тебя.

— Какой дом? — снова спросил Врон. — Я не вижу никакого дома.

Старик пожал плечами:

— В этой скале дом древних людей.

— Здесь живут древние люди?

— Древних людей здесь нет, но они жили когда-то в этом месте, они умели делать разные приспособления, которые помогали им жить. Эти приспособления обладают разумом, по крайней мере мне так кажется, и они могут узнавать тех, кто несет в себе кровь древних людей. Демоны, которых мы так боимся, когда-то служили древним людям как воины и слуги, поэтому у нас с ними общий язык, а он идет из древности. Потом древние люди ушли неизвестно куда, оставив демонов здесь одних, а потом ушли и демоны…

— Почему древние люди ушли, не взяв демонов с собой?

— Мы не знаем, — вздохнул привратник. — Должно быть, у них была на это серьезная причина. Иногда мы находим письмена этих древних людей, но не можем их прочитать, а иногда находим вот такие жилища, одно из них сейчас перед нами. Приложи свою ладонь — я хочу убедиться в том, что в тебе есть древняя кровь.

— Древняя кровь? — удивился Врон. — Нет во мне этой крови, да и как она могла во мне оказаться?

— Если дверь откроется, — настаивал старик, — то значит, она в тебе есть и у тебя на обратном пути будет убежище.

Врон пожал плечами и вложил свою ладонь в отпечаток руки. Он сразу почувствовал легкое покалывание, оно не было неприятным, просто непривычным.

Потом каменная глыба под его ладонью слегка опустилась внутрь горы, а затем часть скалы с грохотом отодвинулась в сторону, освобождая проход. Перед ним открылось огромное темное пространство, где даже его зрение не смогло ничего различить.

— Заходи, не бойся, — сказал привратник. — Если приспособления древних тебя узнали, то можешь больше ничего не опасаться.

Врон сделал шаг вперед, и в кромешной темноте стал возникать свет, он источался из стен и высокого каменного потолка.

Сначала свет был слабым, но потом стал настолько ярким, что Врон прикрыл рукой глаза. За спиной раздался чуть слышный стук. Врон испуганно повернулся и успел увидеть, как дверь, если это была дверь, встает на свое место.

— Не бойся, — сказал привратник за его спиной. — Она откроется, когда нам будет нужно, и свет тоже скоро станет слабее.

Действительно, свет начал меркнуть, и уже можно было спокойно рассмотреть все, что их окружало.

Они стояли в огромном зале, в котором не было ничего, даже пыли. Их голоса и шаги гулко отзывались в этом пустом пространстве эхом от ровных и гладких стен.

— Как ты догадался, что во мне есть эта кровь? — спросил Врон. — И откуда ты знаешь про эту скалу?

— Мы похожи с тобой, — ответил старик. — Как только я тебя увидел в первый раз, то сразу почувствовал в тебе что-то очень знакомое, а в этом здании древних я когда-то бывал.

— Я не думаю, что у меня есть древняя кровь, — возразил Врон. — Я обычный сельский паренек, и моя мать и мой отец — обычные люди.

— Ты можешь думать все, что угодно, — ответил привратник. — Но приспособления древних никогда не обманываются.

— Как они смогли это сделать? — спросил Врон. — Чтобы какое-то неживое приспособление могло определять, в ком какая кровь? Такое под силу только богам…

— Может быть, они и были богами, — сказал старик. — Я же говорил, мы почти ничего не знаем о них. Пойдем, здесь есть и другие помещения, не такие громадные, как это.

Привратник шагнул вперед и остановился прямо перед стеной. Он приложил свою руку к каменной поверхности, и часть стены отступила, открывая следующее помещение.

Оно казалось небольшим после просторного зала, посередине его стояло каменное ложе, на котором легко бы могли одновременно лечь десять человек, и им не было бы тесно.

— На этом ложе мы отдохнем, прежде чем идти дальше, — сказал привратник. — Проход в царство демонов я смогу открыть только вечером.

Врон потрогал камень, из которого было сделано ложе, он казался на ощупь мягким и теплым.

— Это гораздо лучше, чем спать на голой земле, — проворчал старик, забираясь на ложе. — Камень теплый, от него не устает спина, он сам подлаживается под твое тело. Попробуй. А свет я немного приглушу. — Привратник дотронулся до стены, и свет стал меркнуть.

Юноша лег на каменное ложе, и почувствовал, что ему действительно удобно и приятно. Его тело расслабилось, и он не заметил, как заснул. Ему снились сны, но в памяти от них ничего не осталось, кроме чувства тревоги…

Когда Врон пробудился, старик не спал, он лежал с открытыми глазами, о чем-то сосредоточенно размышляя.

— Проснулся? — спросил он, заметив, что Врон зашевелился.

— Да, — ответил юноша. — Я хорошо спал, словно дома на своей кровати. — Он помрачнел. — Только дома у меня больше нет, как и семьи. Я одинок.

— Как и все мы, — усмехнулся старик. — Все мы рождаемся и умираем одинокими.

— Но патриархи мне тоже не рады, как и другие охотники, — продолжил Врон. — Я думал, что найду у вас свой второй дом.

— В этом ты прав, — согласился старик. — Многое в тебе странно и не поддается объяснению. А уж после того как притащили демона, высушенного так, словно его труп год провалялся под палящим солнцем, патриархи действительно стали с опаской относиться к тебе.

— И послали меня на верную смерть, — вздохнул Врон. — Может быть, это и правильно, все равно я никому не нужен в этом мире…

— Ты прав, пока ты никому не нужен, — опять согласился старик. — Ты ничего не сделал ни хорошего, ни плохого, поэтому у тебя нет ни врагов, ни друзей. Нет никого, кроме меня…

— Тебя? — вопросительно вскинул брови Врон. — Зачем я нужен тебе?

Привратник пожал плечами:

— Разве я сказал, что ты мне нужен? Это я нужен тебе…

— Зачем?

— Я открываю врата, — улыбнулся привратник, — а врата бывают разные. Сегодня я показал тебе убежище, в котором ты сможешь жить.

— Жить?

— Да, жить, — кивнул старик. — Я сам когда-то прожил здесь несколько лет. Здесь есть все: чистая вода, печь, которая сама греет себя без дров. И здесь безопасно, никто сюда не войдет.

— Но я же вошел, — сказал Врон. — Значит, смогут и другие.

— Ты первый, кто смог сюда войти за последние сто лет, если не считать меня, а пытались многие. Когда-то здесь, в долине было поселение людей, и каждый живущий в этом селении хотя бы раз в жизни да пытался попасть сюда, надеясь найти сокровища древних. Я тоже искал, но не нашел, хотя считаю, что сама эта пещера уже сокровище. Я даже обнаружил тут приспособление, которое может изготавливать пищу, но не сумел ничего из него получить.

— Разве может какое-то приспособление изготавливать пищу? — спросил Врон.

— Ты же сам сказал, — улыбнулся старик, — что эти люди были подобны богам. Уже одно то, что они создали демонов, говорит о многом…

— Создали демонов? — От удивления Врон даже привстал с ложа.

— Разве я тебе еще не говорил об этом?

— Нет, ты только сказал, что демоны служили им как воины и слуги.

— Для этого их и создали, — промолвил старик. — Древние создали демонов разных видов, и у каждого было свое предназначение. Морские демоны были созданы для того, чтобы ловить рыбу в море и поднимать утонувшие корабли. Другие демоны умели копать землю и даже перекапывать горы, они были созданы для того, чтобы искать металлы. Есть разные типы, всех я и не назову, так их много.

— Но почему демоны нападают на нас, мы же тоже люди, как и древние? — спросил Врон. — Демоны должны были принять нас как своих господ.

— Скорее всего, мы не очень на них похожи, — сказал привратник. — Мы даже не знаем, как они выглядели, ни в одном из городов мы не нашли ни одной скульптуры древних, ни одной картины, изображающей их.

— У нас в деревне жил один человек, который всю жизнь занимался овцами, — вдруг вспомнил Врон. — Его овцы давали больше всего шерсти и были крупнее других. А для этого он просто выбирал самых лучших и сводил их вместе. Но каких же зверей сводили вместе древние люди, чтобы получились демоны?

— Ну, если говорить про демонов, — усмехнулся старик, — то они могут спариваться с людьми и иметь потомство. Похоже, у нас с ними много общего, возможно, демоны были созданы из людей.

— Не понимаю, с какими зверями они спаривали людей, если получилось такое? — недоуменно полюбопытствовал Врон.

— Мне это неизвестно… — улыбнулся старик. — Если ты отдохнул, то, может быть, поспешим к проходу в царство демонов? Я уже могу его открыть…

— Пойдем, — вздохнул Врон. — Только скажи мне, почему ты решил отправить меня на верную смерть?

— Я знаю, что ты вернешься, поэтому можешь не оплакивать себя, — сказал привратник. — Ты слишком необычен, чтобы умереть, а опыт, который тебе скоро понадобится, ты приобретешь.

На горы уже опускались сумерки, тени становились длиннее. То ли после отдыха, то ли потому, что становилось темно, Врон почувствовал прилив энергии и сил. Будущее уже не казалось ему таким мрачным, и у него появилась уверенность, что он вернется из царства демонов живым. Может быть, потому, что так напророчил старик?

Привратник шел по горной тропе уверенно, не замедляя шага даже там, где тропинка сужалась до ширины ступни.

Они поднимались все выше и выше, и, когда подъем стал невероятно крут, а тропинка исчезла, старик замер. Он прижался к скале и стал внимательно ее изучать.

— Проход здесь, — сообщил он. — Я думал, что придется лезть дальше, в горы, но, похоже, нам повезло.

— Я ничего не вижу, — признался Врон. — Такие же скалы, как и везде.

— Когда ты пройдешь через проход, — сказал старик, — ты окажешься тоже в горах, там есть тропинки, хоть они и менее заметны. Иди по ним, и ты выйдешь к поселению демонов. Там другое время, в царстве демонов уже утро, поэтому будь осторожен, тебя могут заметить. Обойди поселение демонов и шагай дальше. Ты выйдешь на дорогу, выложенную булыжником, она почти такая, как та, что ведет в Грот. Пойдешь по ней и окажешься в городе демонов. Что ты будешь там делать, я не знаю. Если бы это было поручено мне, я бы просто разыскал старого демона и потолковал с ним. Он любопытен, поэтому сразу не станет тебя убивать. А вот после беседы с ним тебе придется бежать…

— Ты говоришь так, как будто сам бывал в царстве демонов, — заметил Врон.

— А я и бывал, но об этом никто не знает, — усмехнулся привратник. — Правда, это было давно, еще тогда, когда патриархов на свете не было.

— Они говорили мне, что ты вечен, — сказал Врон.

— Я не хочу с тобой это обсуждать, — насупился старик. — Вот когда я пойму, что ты — тот, кого я ждал так долго, тогда я отвечу тебе на все твои вопросы. Ступай, проход открыт.

— А как я вернусь обратно?

— Когда будешь возвращаться, доверься своему чутью, оно тебе поможет.

— Я не понимаю, — признался Врон.

— А я не могу по-другому объяснить, — пожал плечами привратник. — Но на всякий случай я какое-то время побуду здесь.

Врон тихо выругался, осторожно приблизился к скале, но ничего не увидел.

— Куда идти? — спросил он.

— Прямо в скалу, — сказал привратник. — Она сейчас только кажется твердой, а на самом деле похожа на густой кисель. Входи в нее и иди прямо, никуда не сворачивай, иначе, когда проход закроется, ты окажешься погребенным в камне.

— А как я смогу определить, где прямо? — спросил Врон.

— Иди, — настойчиво повторил привратник. — У меня не так много сил, чтобы вечно поддерживать этот проход, а твоим вопросам, похоже, не будет конца. — И он подтолкнул Врона.

Юноша уткнулся в шершавую каменную глыбу и сразу завяз. Действительно, скала стала похожей на густой кисель или на трясину в болоте. Врон поднял ногу и сделал шаг вперед.

Скала расступалась перед ним медленно и неохотно. Он сделал один шаг, потом второй и оказался внутри. Солнечный свет исчез, стало темно, перед глазами вспыхивали разноцветные искры и гасли, ничего не освещая.

Он ничего не видел и шел, с ужасом думая о том, что он уже свернул в сторону и теперь никогда не выйдет отсюда.

Врон решил было вернуться, но скала не пустила его. Он мог идти вперед или в сторону, но только не назад. Он сделал еще несколько шагов и заметил впереди светлое пятно. Юноша, пошатываясь, направился к нему, уже чувствуя, как у него начинает кружиться голова от недостатка воздуха.

Он шел, не поднимая ног, а как будто проталкивая их вперед. Светлое пятно понемногу приближалось. Он сделал последний шаг, услышал жуткий треск, как будто кто-то рвал холщовое старое полотно прямо над его головой, и очутился на небольшой площадке.

Юноша потянул ноздрями прозрачный холодный воздух, вытер вспотевший лоб и недоуменно посмотрел на свою руку, на которой выступила кровавая слизь. Он вытер ладонь о сверток со штанами, повернулся и потрогал скалу— она была твердой, и на ней не осталось никаких следов или отметин от его прохождения.

Врон вздохнул и посмотрел по сторонам. Старик не соврал, перед ним были обычные горы, небо было голубым, облака белыми, только солнце было более красным. Привратник был прав, сказав, что в царстве демонов уже наступило утро.

Площадка, на которой он стоял, была совсем небольшой, всего несколько шагов в ширину, и со всех сторон ее окружала глубокая пропасть.

Он заметил на краю глубокие царапины. Подойдя поближе, он увидел внизу небольшой уступ, от которого отходил узкий карниз.

Врон спустился и, прижавшись к скале, двинулся по карнизу, вздрагивая от порывов холодного ветра. Карниз закончился расщелиной, круто уходящей вниз, на камнях тоже были видны царапины от острых когтей демонов.

Он недовольно сморщился: путь вниз казался опасным и тяжелым, а в нем не было силы демонов, чтобы его преодолеть. Он мог сорваться вниз. Наверно, после этого он бы и ожил, но от самой мысли о новой смерти у него внутри все похолодело.

По телу пробежала судорога, и он испуганно прижался к скале. Холод внутри сменился теплотой, потом мышцы затряслись мелкой дрожью. Он ощутил ломоту в суставах. Кости его со скрипом и щелканьем стали расширяться, а мышцы наливаться силой.

Это было неприятно и очень болезненно, но скоро он почувствовал, что теперь у него есть сила, чтобы спуститься вниз.

После расщелины довольно крутой склон вывел его в зеленую долину, посередине которой тек ручей с холодной, почти ледяной водой.

Он тут же залез в него и стал смывать слизь, обильно выступившую по всему телу. Несколько мелких рыбок ткнулись в его ноги и, всплыв вверх брюхом, были унесены течением. Врон побрел по воде вслед за ними.

Ручей закончился небольшим водопадом, рядом с которым было много следов демонов. Пройдя по ним, он добрался до пещеры, вход в которую скрывал густо разросшийся кустарник.

Пещера оказалась сквозной и вывела его к зеленым холмам, поросшим густой высокой травой.

На них стояли здания, сложенные из огромных каменных блоков; массивные деревянные двери были сорваны с петель и лежали на каменном полу. Он вошел в один из домов, в нем было пусто, повсюду были разбросаны странные предметы, сделанные из камня.

В одном из залов он увидел огромную картину, выложенную на стене из разноцветных камней. На ней были изображены работающие в поле демоны. Они собирали высокие крупные растения и кидали их в высокую повозку, в которую были запряжены другие демоны. А за ними виднелся каменный город с высокими стенами и зданиями. Врон недоуменно пожал плечами.

Для него эта картина казалась абсолютно нереальной: демоны ужасающего вида мирно собирали урожай, пользуясь своими когтями, как серпами…

Он обошел все здания и остановился в нерешительности, не зная, куда ему направиться дальше: вокруг не было ни дорог, ни тропинок, ни следов, словно все демоны улетели по воздуху.

Немного постояв в раздумье, он пошел на юг, навстречу солнцу.

До конца дня ему больше не встретилось ни одно поселение, не обнаружил он и каменной дороги, ведущей в город. Возможно, он пошел не в том направлении, или все уже давно изменилось с той поры, как привратник побывал здесь…

Врон посмотрел на быстро темнеющее небо, лег на траву и сомкнул веки. Перед глазами поплыли разноцветные круги, они становились все больше и крупнее, и он заснул.

Ему приснилась картина, которую он видел в старом здании, на ней демоны собирали урожай; только теперь он стал ее участником. Он наблюдал за демонами с высокого здания, чтобы защитить их, когда появятся троки. И для этого на крыше было поставлено орудие, стреляющее каменными стрелами.

Раньше троки нападали только в ночной темноте, но в последнее время они стали нападать и днем, поэтому он был вынужден, как самый младший, дежурить здесь.

Много демонов уже было съедено, не спасала их даже толстая и крепкая шкура. Возможно, для того чтобы защитить их, нужно было выводить дополнительно породу летающих демонов, которые бы обладали мощными и острыми когтями, способными разрывать шкуру троков, созданную из ороговевшей панцирной ткани, что делало троков практически неуязвимыми против демонов-воинов.

А может быть, лучше вырастить на демонах костяные шипы, которыми они будут впиваться в мягкое нёбо троков, когда будут попадать им в пасть?

Он, присев на корточки, начал придумывать программу выведения летающих воинов. И тут же услышал крики отчаяния с поля. Он вскочил и увидел, как несколько троков летают над полем, хватая зазевавшихся демонов. Он выругался и бросился к орудию.

Одного из троков он ранил первой же стрелой. Тот, планируя в потоках воздуха, стал снижаться и скрылся за холмом. Но остальные троки продолжали кружиться над полем, резко меняя направление, чтобы не дать ему прицелиться. Троки обладали разумом и знали силу его оружия. После того как он ранил еще одного из них, они взмыли вверх и стремительно понеслись к облакам.

Он выстрелил еще несколько раз, но больше не попал. Троки исчезли за облаками, демоны вернулись к своей работе, а он стал ждать старшего, чтобы получить справедливое наказание.

Хотя, если подумать, в чем он виноват? В том, что они создали троков и сделали это слишком хорошо?

И кроме того, до сих пор не было понятно, почему, когда рвачей не стало, троки начали охотиться на демонов. Похоже, они сделали ошибку в программе, которую они заложили в развитие троков.

Возможно, к этому их понуждает программа размножения или излишняя агрессивность, которую они в них заложили?

Троков давно надо было переселить подальше от демонов — туда, куда они и планировали с самого начала, — но сейчас на это у них нет времени, нужно готовиться к переходу.

Можно также изменить троков, уменьшить агрессивность. И это нетрудно: нужно переделать всего одну цепочку программы, правда, эти изменения проявятся только в следующих поколениях…

Врон открыл глаза, продолжая бормотать что-то про себя и додумывая саму идею изменения троков. Он оша-рашенно посмотрел на свое тело, потом вокруг…

Он выругался, это были не его мысли и не его сон. Это было что-то чужое, совсем не его, он просто не мог так думать.

… А вот эта цепочка программы…

Врон хлопнул себя ладонью по лбу, чтобы выбить из головы все эти чуждые ему знаки и мысли. Потом снова огляделся вокруг. Солнце уже давно опустилось за горизонт, становилось прохладнее. Он поежился не столько от холода, сколько от неприятных ощущений внутри себя.

… Чей сон я видел? Кого-то из древних людей? Но почему меня так удивил вид моего тела, когда я проснулся? Получается, мы все-таки другие, мы не похожи на них…

А троки — это драконы, я узнал их, так они были нарисованы в старых книгах. Про них мне рассказывал тот демон, которого я убил. А рвачи, кто они такие?

Врон снова выругался.

… Может быть, хватит думать о том, чего я совсем не понимаю? Зачем мне эти чужие мысли? Я — простой сельский парнишка, и единственное, о чем я сейчас должен думать, так это о том, как остаться в живых.

Пока мне везет, я уже пробыл здесь целый день, а не увидел ни одного демона, ни одного поселения, ни одного города, только старые, неизвестно кому и когда принадлежавшие дома…

Может быть, мне также будет вести и дальше? Но как я тогда выполню задание патриархов?

Врон встал и пошел искать воду. Нужно было срочно вымыться, чтобы холодная вода вытеснила все мысли, и свои, и чужие, а также смыть выступившую на теле слизь.

… Похоже, что во сне он менялся. Может быть, создавал такое же тело, как у древнего? Какое же оно у него было, он должен помнить, он же стрелял из орудия, и его руки заряжали его… Нет, он не помнит…

Он побежал, все больше ускоряя темп, до тех пор пока последние мысли не исчезли и осталось только ощущение полета по ночной степи. Он выбежал на берег широкой полноводной реки, не останавливаясь, бросился в воду, подумав с досадой о том, что его штаны и сапоги намокнут. Одежду нужно было оставить в монастыре, здесь она не нужна, здесь нет людей, и никого не удивит вид его обнаженного тела.

Врон вытащил из намокшей котомки пояс с ножом и надел его, а все остальное выбросил, не испытывая никакого сожаления.

Он погрузился еще глубже и отдался течению, которое несло его как раз туда, куда, как он считал, ему было нужно, — на юг.

Он ни о чем не думал, а просто лениво следил за рыбами, которые проплывали рядом, и подманивал их, шевеля пальцами руки, а потом с удовлетворением наблюдал, как те всплывают вверх брюхом.

Так он развлекался до тех пор, пока из глубины не поднялась здоровая рыбина и чуть не отхватила ему пальцы огромными острыми зубами. Ему пришлось с ней повозиться, прежде чем она в его руках потеряла свою силу и поплыла, как и другие, вниз по течению.

Вода была темной, но, глядя вверх, он мог различать слабо мерцающие звезды на ночном небе и темные пустынные берега.

Так он плыл в тишине и покое, только иногда загребал руками, чтобы снова уйти к песчаному дну. Возможно, он даже задремал, потому что очнулся от неожиданного жесткого удара в плечо.

Врон открыл глаза и увидел, что его прижало течением к металлической решетке, перегородившей реку.

От его спокойного безмятежного настроения не осталось и следа, он медленно всплыл, напряженно пытаясь разглядеть то, что находится наверху.

Когда он оказался на поверхности воды, то увидел, что перед ним высится стена, уходящая на невероятную высоту. Оба берега перед стеной были обложены камнем.

Он замер, внимательно вслушиваясь в звуки, но ничего необычного не услышал, только ровный плеск реки да крики ночных птиц.

Взобравшись на берег, покрытый ровной каменной плиткой, он подошел поближе к стене и заметил в нише каменную лестницу, ведущую куда-то наверх.

Лестница закончилась широкой площадкой перед высокой стеной. В ней был виден вдавленный в камень отпечаток руки. Врон вложил в него свою ладонь, которую сразу стало покалывать, потом дверь со скрипом начала открываться. Отодвинувшись немного, дверь замерла: как бы он ее ни толкал и ни дергал, дальше она не открывалась.

С трудом протиснувшись в образовавшуюся щель, он оказался в высоком темном коридоре. Здесь тоже была стена и новый отпечаток руки. На этот раз дверь открылась легко и полностью, и он вышел на площадь, окруженную высокими каменными зданиями.

По-прежнему было тихо, в воздухе не летало ни одного насекомого, и он не чувствовал запаха ни одного живого существа.

На площадь выходило несколько широких улиц, обрамленных высокими домами.

Врон побрел по одной из них, недоуменно разглядывая мертвый город: здесь не было ни одного деревца, травы и даже голой земли. Вокруг — сплошной камень, а ветер приносил только запахи реки да ржавого железа.

Он пробродил по городу до утра, одни улицы сменялись другими, дома были все похожи друг на друга, различаясь только высотой.

Когда появилось солнце, он вышел на очередную площадь, единственное отличие которой было в том, что посередине ее вверх била струя воды, рассыпавшаяся на множество сверкающих брызг.

Вода была из реки, он влез в струю, умылся, потом, растянувшись на каменной мостовой, заснул прямо под этим искусственным дождем.

Ему снова приснился чужой сон, он опять стал тем древним. На этот раз он был в каком-то подземелье, слабый свет исходил от стен, а он пытался что-то сделать, используя странные силы.

Эти силы были в нем, но ему приходилось собирать их в единый пучок, чтобы вывести их наружу и заставить работать. Это было непросто, его лоб был мокрым от пота, а все тело трясло, как при болотной лихорадке.

Врон был не один, за его спиной в слабом полумраке стояли и другие, они не пытались ему помочь, а просто ждали.

Это был своего рода экзамен, он должен был сдать его или умереть, потому что силы, которые он использовал, брали энергию из его тела. И если он не сможет их контролировать, они убьют его.

Пока у него все получалось плохо, энергия не шла из него единым потоком, а только разбрызгивалась, окружая тело разноцветным ореолом искр.

Наконец, после долгого мучительного напряжения он сумел сконцентрироваться, и из его рук потянулась к стене искрящаяся линия.

Стена от воздействия его энергии стала податливой, как воск, он плавно провел по ней рукой, и образовалась арка, через которую можно было пройти. Он шагнул вперед, а вслед за ним последовали и другие.

Когда все прошли, он вернулся и в последний раз осмотрел пустое подземелье, вслушиваясь в мощные удары, сотрясающие двери.

Он знал, что двери не выдержат долго такого напора и рухнут, потому что теперь некому усиливать и поддерживать их структуру. Он вздохнул и, снова сконцентрировавшись, провел рукой над аркой — она стала уменьшаться, возвращаясь в свое прежнее состояние. Когда она сузилась до небольшого проема, он зашел в нее…

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Демоны приходят из своего царства, никто из людей не знает, где оно располагается. Многие поколения охотников за демонами искали проход в это царство, но ни одному из них не удалось его найти. В старых книгах говорится, что этот проход не находится на одном месте, он то возникает в горах, то среди пустыни, то в густом непроходимом лесу.

Нам известно примерное место нахождения каждого прохода. Первый проход, который часто используют демоны, спрятан в горах, названных горами Умирающего Дракона. Откуда появилось название этих гор, мы не знаем, но можем догадываться. В некоторых свитках написано, что драконы раньше жили в горах.

Этот проход расположен в труднодоступном месте, как, впрочем, и все остальные. Он сделан прямо в скале, которая вознесена высоко в небо, до этой скалы можно добраться только по узкому каменному карнизу шириной в ступню человека, преодолев до этого крутой подъем и несколько крупных расщелин.

Проход в пустыне тоже сделан в скале, которая находится в центре пустыни Смерти. Еще ни одному человеку не удалось пройти ее из конца в конец: там слишком жарко и совсем нет воды.

Проход в лесу находится далеко от наших земель, поэтому мы мало что можем сказать о нем кроме того, что этот лес населен тиграми, свирепыми медведями и другими хищниками, которые нападают на людей.

Из описания мест проходов становится ясно, что мы не можем поставить заставы из охотников, чтобы не дать демонам попасть к нам. И нам неизвестны случаи, когда кому-то из простых людей удалось пройти через проход в царство демонов.

Только Рис Мудрый однажды сумел попасть в царство демонов. Он мало что рассказывал о том, что он там увидел. Только сказал, что там тоже есть города, похожие на те, в которых мы живем, есть леса и горы, пустыни и степи.

Мы не знаем, сколько демонов живут в своем царстве и почему они приходят к нам, чтобы нападать на людей. Мы не знаем, в чем привлекательность нашего мира для них, что они ищут у нас и не могут найти.

Из книг монастыря охотников за демонами.

Когда Врон проснулся, его тело было влажным от брызг воды. Его еще немного трясло от напряжения, которое он испытал в своем сне.

Он помотал головой, чтобы сон ушел и забылся, потом поднялся с каменной мостовой и с тяжелым вздохом огляделся. Вокруг по-прежнему стояли высокие дома и улицы были пусты.

Врон думал, что встретит на своем пути много поселений и городов демонов, но, пройдя огромное расстояние, он не встретил никого и ничего, кроме этого мертвого города, в котором могло бы разместиться все население его земли…

Врон еще раз вслушался в себя, что-то внутри него говорило о том, что он когда-то здесь бывал, точнее не он, а тот — древний, чьи сны он видел уже несколько раз.

Или это были не сны, а что-то другое?

Доверившись возникающим в нем воспоминаниям, он зашагал вниз по улице. Дойдя до углового дома, он подошел к массивной стене и заметил уже знакомое ему углубление в виде вдавленной в камень руки. Он нерешительно вложил в отпечаток свою ладонь.

Врон почувствовал легкое покалывание, дверь отодвинулась в сторону и назад, открывая круглую большую комнату.

Он прошел вперед и приблизился еще к одной стене. Дверь открылась сразу от его легкого прикосновения, и перед ним возникла длинная узкая лестница. Врон вздрогнул от узнавания и начал подниматься.

Здание было высоким, и каждый пролет лестницы заканчивался площадкой, куда выходили двери, там, он знал, нет никого и ничего, кроме пустых заброшенных помещений.

Юноша продолжал подниматься вверх. Когда он открыл последнюю дверь, вложив свою ладонь, то оказался на площадке на самой верхушке здания — это было именно то место, которое он видел в своем первом сне.

Тут ничего не изменилось. Даже орудие, из которого он во сне стрелял по трокам, стояло все так же, направленное вверх. Площадку окружал невысокий каменный парапет, он подошел к нему и посмотрел вниз. Перед ним расстилался мертвый город, он был огромен и простирался до горизонта.

Врон увидел реку, по которой он приплыл, она была закована в камень и протекала через весь город.

Сам город окружала со всех сторон высокая стена, а за ней виднелись ровные зеленые поля, только на них, в отличие от того что он видел во сне, не копошились демоны, убирающие урожай.

Врон напряг зрение и взглянул туда, где поля сливались с небом. Может быть, ему показалось, но он увидел что-то быстро двигающееся к небольшой кучке низких домов.

Это было что-то живое, вполне вероятно, это даже был демон.

Врон тут же стал спускаться вниз.

Теперь он знал, куда ему идти. Может быть, ему наконец повезет и он встретится с демонами, ведь для этого он сюда и пришел.

Врон выскочил из здания и торопливо зашагал по пустынным улицам, направляясь к стене, за которой находились поля.

Стена была монолитной, в ней не было ни проходов, ни ворот, она, как и все в этом городе, была сделана из гладкого отшлифованного камня.

Он долго шел вдоль стены, внимательно вглядываясь в блестевшую в свете солнца поверхность, прежде чем увидел отпечаток вдавленной в стену руки. Он приложил свою ладонь, и часть стены отодвинулась.

Врон очутился в длинном темном туннеле. Замерцал свет, исходящий от стен, а стена за его спиной закрылась. Он подождал немного, пока свет станет ярче, и осторожно зашагал дальше.

В конце туннеля он увидел еще один вдавленный отпечаток руки. Юноша приложил ладонь, часть стены отступила, и он вышел из города.

Врон оказался на небольшой площадке, облицованной камнем. Вдоль стены протянулась широкая, мощенная камнем дорога, а прямо перед ним были поля, на них росли высотой почти в его рост неизвестные ему растения.

На них уже наливались золотом огромные колосья. Врон попробовал зерно и удивился тому, что по вкусу оно ничем не отличалось от обычной пшеницы, которая росла вокруг его деревни.

Он недоуменно пожал плечами и побежал через поле, туда, где он видел развалины домов.

От растений исходил приятный запах зелени, жужжали насекомые, мелькающие среди густой листвы. По земле ползали жуки всевозможных видов.

Его обнаженная кожа впитывала все: и жизненный сок неосторожных насекомых, и свет солнца, и даже сок листьев, которые он задевал при беге.

Чем дольше он мчался по полю, тем больше в нем росла сила, он стал ускорять бег, делая порой гигантские прыжки, перепрыгивая через растения, сплетенные ветром в непроходимую стену. Легкий ветерок охлаждал его разгоряченное тело, и в душе рос восторг.

Он остановился только перед домами, которые небольшой кучкой сгрудились на краю поля, они были сделаны из высушенных растений и глины и производили жалкое впечатление после огромных зданий города. Дальше начиналась ровная степь с островками пожелтевшей травы, а далеко за ней вздымались стеной заснеженные горы.

Он открыл дверь одного из этих убогих жилищ и понял, что здесь когда-то жили люди — вся утварь и размеры места для сна говорили об этом.

Врон недоуменно пожал плечами, вышел из дома и заметил, что из глиняной трубы хижины, стоявшей немного в стороне от других, вился слабый, почти незаметный дымок.

И здесь никого не оказалось, но в небольшом очаге горели сухие растения, а над огнем висел котелок.

Врон вышел из хижины, сел на землю и стал терпеливо ждать. Хозяин жилища не мог уйти далеко, он должен быть где-то рядом.

Скоро он почувствовал, что за ним наблюдают. Врон осторожно повернул голову туда, где ощущение было наиболее сильным, помахал рукой и как можно дружелюбнее крикнул:

— Я знаю, что ты здесь. Выходи, я не причиню тебе вреда.

Растения заколыхались, потом из-за них появилась невысокая обнаженная девушка в одной набедренной повязке, она настороженно следила за ним, сжимая в руке большой нож.

Врон удивленно и немного разочарованно вздохнул. Он ожидал увидеть демона, с которым он мог бы поговорить, а не юную девушку со спутанными, длинными и грязными волосами.

Девушка подошла поближе и остановилась.

Она долго рассматривала его, потом спросила низким гортанным голосом:

— Ты кто и что ты здесь делаешь?

— Меня зовут Врон, — сказал, улыбнувшись, юноша. — И я ищу демонов.

— Зачем они тебе? — спросила девушка. — Их здесь нет, здесь живу я. Уходи.

— А ты знаешь, где мне их найти? Девушка рассмеялась.

— Откуда ты? — спросила она, тут же оборвав смешок. — У кого ты служил, если снова хочешь на них работать? У тебя что, был хороший хозяин? Или ты боишься, что не сможешь прожить один? Посмотри вокруг, здесь столько еды, что можно жить, ни о чем не заботясь. Если хочешь, будем жить вместе. Мне нужен мужчина, ночью вдвоем нам будет веселее и теплее…

Врон улыбнулся:

— Я пришел издалека, возможно, из того мира, где ты жила или твои родители, и я никогда не служил демонам.

— Откуда? — недоуменно спросила девушка. — Оттуда, где жили мои родители? Но это очень далеко, даже дальше, чем до города демонов. И говорят, что проход в тот мир закрыт, а как его открыть, знают только демоны.

— Есть и люди, которые знают, как открыть этот проход. Девушка недоверчиво взглянула исподлобья:

— Почему ты пытаешься меня обмануть? Я все равно не поверю в твою сказку. Из того мира не пришел еще ни один человек, это демоны приносят оттуда людей. Наверно, и тебя принесли, но ты сбежал от своего хозяина, как и я, а теперь почему-то боишься признаться в этом…

— Я говорю правду, меня не принес демон, я пришел сюда сам, — сказал Врон. — И я сам ищу демонов, чтобы узнать у них, почему они нападают на нас.

— Зачем ты пришел? — нахмурилась девушка. — Если тебя поймают демоны, они либо тебя съедят, либо заставят работать. Если ты на самом деле явился оттуда, то уходи обратно и возьми меня с собой. Я здесь живу уже целую неделю, но это только потому, что мой хозяин ушел в тот мир, про который ты рассказываешь. Когда он вернется, то найдет меня и, возможно, съест за то, что я сбежала.

— А если он не вернется? — спросил Врон. — Я слышал, что недавно одного демона убили охотники за демонами.

— Убили? Охотники? — искренне удивилась девушка. — Разве взрослого демона можно убить?

— Можно, — улыбнулся Врон. — Это не просто, но охотники умеют это.

— Убили… — повторила задумчиво девушка. — А я — то думаю, почему он так долго не приходит за мной? Но если его убили, то тогда власть перейдет к младшему демону из его семьи. Как только демониха поймет, что главный демон не вернется, тогда она скажет старшему сыну, что теперь он — хозяин. И сюда за мной придет он… Может, он меня и простит на радостях, что стал главным?.. Но тебе надо уходить — если он тебя увидит, то заберет с собой. Ты же не хочешь этого?

— Я не боюсь демонов, — сказал Врон. — Точнее, боюсь, но не очень сильно.

— Ты смешной. — Девушка звонко расхохоталась и добавила: — Демонов нельзя не бояться, мы все когда-нибудь окажемся в их желудках, а человеческое мясо они любят, оно у них считается самым нежным и вкусным. Уходи, пока не поздно, и возьми меня с собой.

— Я не могу уйти, — покачал головой Врон. — Сначала мне надо увидеть хотя бы одного демона и потолковать с ним.

— Ты глупец, если вообразил, что тебе удастся после этого разговора остаться в живых, — сказала девушка и направилась к дому. — Единственное, что я могу для тебя сделать, это накормить, каша уже должна быть готова. Иди за мной.

В хижине девушка сняла котелок с огня и разложила кашу по глиняным плошкам.

— Ешь, — сказала она, протянув ему одну из плошек.

— Я не хочу, — ответил Врон. — А ты если голодна, то ешь, не обращай на меня внимания.

— Как хочешь, — сказала девушка, пожав плечами, и глиняным черепком стала черпать кашу. — Еда вкусная, такой ты никогда не поешь у своего хозяина.

— Ты говорила про какой-то город, где живут демоны, — напомнил ей Врон. — Расскажи мне, где он находится.

— Все еще хочешь попасть им в желудок? — усмехнулась девушка. — Как ты не понимаешь, что никто не будет разговаривать с тобой? Как только тебя увидит первый же демон, то он либо тебя съест сразу, либо отнесет в свою семью и съест потом. Демоны не разговаривают с людьми, они считают нас животными, годными только для еды и работы в поле.

— Я должен поговорить со старым демоном, — признался Врон. — Для этого я и пришел в этот мир.

— Как пришел, так и уходи, а про старого демона забудь, — сказала девушка. — Он живет в городе, и его охраняют демоны-воины, а они страшнее всех других.

Издалека послышался рев. Девушка вздрогнула.

— Ну вот и дождались, — сказала она, в голосе ее прозвучал страх. — Теперь уже поздно куда-либо уходить, сейчас ты встретишься с младшим демоном из моей семьи. Его рев говорит о том, что он почувствовал мой запах и идет по следу. Бежать бесполезно, он догонит тебя и только еще больше рассердится…

Врон встал и направился к двери.

— Я попробую с ним поговорить, — сказал он.

— А я попробую убежать, пока он будет жевать тебя, глупца, — ответила девушка и, выскочив из дома, помчалась к зарослям.

Врон грустно усмехнулся и стал ждать, настороженно оглядываясь. Он не знал, удастся ли ему победить этого демона.

Может быть, и нет, тогда девушка окажется права, и он действительно самый настоящий глупец…

Растения закачались, из-за них одним высоким прыжком на площадку перед домами выскочил демон.

И он был не меньше размером, чем тот, с кем боролся в деревне Врон, а может быть, даже и больше.

Демон принюхался, посмотрел в ту сторону, куда побежала девушка, потом перевел взгляд на юношу. Какое-то время он колебался, раздумывая, то ли ему отправиться за девушкой, то ли схватить Врона.

Наконец он решился. Тремя огромными прыжками демон покрыл расстояние, разделяющее их, и остановился, возбужденно переминаясь с ноги на ногу.

— Стой здесь, человек, — проревел он. — Сначала я поймаю беглянку, потом приду за тобой. Вздумаешь бежать, поймаю и съем!

— Не спеши, — сказал Врон. — Мне нужно поговорить с тобой.

— Что? — Демон расхохотался. — Ты хочешь со мной говорить? Ничего глупее я до сих пор не слышал. Стой здесь и никуда не уходи! Я потом с тобой поговорю, если очень сильно не проголодаюсь. А вот если проголодаюсь, то тогда разговор может не получиться… — Демон еще раз рассмеялся и облизнулся. — Я люблю свежее мясо.

— Мне нужно увидеть старого демона, — спокойно продолжал Врон, хотя внутри у него уже все задрожало от страха. — А девушку отпусти, пусть убегает…

— Что? — взревел демон, и его рука прочертила на плече юноши кровавую борозду. — Беглянка моя, она принадлежит моей семье. А ты чей? Старого демона? И хочешь вернуться к нему? Но если он тебя до сих пор не нашел, то ты просто ничей, ты — мясо, которое нужно съесть.

— Я никому не принадлежу, — ответил Врон, чуть отодвигаясь подальше от пасти демона, из которой мерзко пахло. — И я не мясо. Ты отведешь меня к старому демону или расскажешь, где его найти, тогда я тебя не трону. А девушку я отпустил, она теперь не принадлежит твоей семье…

Демон недоверчиво покачал головой, потом обнюхал юношу, приблизив свой широкий нос.

— Ты не болен, хоть и говоришь, как больной, — проревел он. — И от тебя странно пахнет. С тобой что-то случилось и ты потерял рассудок? Мне все-таки придется тебя съесть, в таком виде тебя нельзя помещать к остальным людям, ты можешь заразить их своим сумасшествием.

— Ты не сумеешь меня слопать, — усмехнулся Врон, чувствуя, как в нем начинает расти сила. — Давай просто поговорим — ты ответишь на мои вопросы и сможешь вернуться к своей семье…

— Ты угрожаешь мне? — расхохотался демон, протягивая свою лапу с выпущенными длинными когтями прямо к лицу юноши.

— Я не хочу с тобой драться, — ответил Врон дрожащим голосом. Его тело уже переходило в иное состояние, и он не мог справиться со своей глоткой, поэтому голос стал каким-то булькающим, скрипящим. — Я только прошу тебя, отпусти девушку и отведи меня к старому демону или расскажи, где он живет.

Демон облизнул кровь на когтях и глубокомысленно изрек:

— Все-таки тебя нужно съесть сейчас, беглянку я всегда успею поймать, а тебя отпускать нельзя.

Он протянул свою лапу к юноше и, подтащив его поближе к себе, одним движением вырвал кусок мяса из его плеча.

Врон ощутил резкую боль, тело его затрясло от растущего внутреннего напряжения. Он рванулся вперед и прижался своим телом к зеленоватой жесткой коже демона.

Почти сразу Врон почувствовал, как его тело начало расти: мышцы на руках и ногах стали набухать, а кости увеличиваться. Рана на плече запульсировала, покрываясь кровавой слизью.

— Лучше поговори со мной, — прохрипел Врон. — Иначе я убью тебя, как и твоего отца.

Он прижал лапы демона к его телу, чтобы тот не мог его достать когтями.

Он продолжал увеличиваться в размерах, а вместе с этим росла и его сила, он уже легко удерживал извивающегося в его руках и пытающегося вырваться демона.

Демон слабел с каждым мгновением, его кожа становилась дряблой, а мышцы теряли свой объем.

— Отпусти, — взвизгнул демон неожиданно тонким, пронзительным голосом. — Я буду говорить с тобой. Я отведу тебя к старому демону, и я отпущу девушку.

— Так-то лучше, — прохрипел Врон, с трудом разжимая свои руки и делая шаг назад.

Он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул воздух, разглядывая упавшего на землю демона.

Внутри у него все дрожало от переполнявшей его силы.

— Кто ты? — прорычал демон, с трудом приподнимая голову. — Что тебе здесь нужно?

— Я же сказал тебе, — устало повторил Врон. — Мне нужно поговорить со старым демоном, и ты видишь, что я — человек.

Демон попытался встать, но не сумел и снова бессильно рухнул на траву.

— Я болен, — пробормотал он. — Мне нужно к воде, там мне станет лучше.

— Хочешь, чтобы я тебя туда отнес? — спросил с любопытством Врон.

— Да, — сказал демон. — Отнеси меня к воде.

— Я могу попробовать, — подумал вслух юноша. — Но вряд ли я тебя дотащу, по дороге в моих руках ты, вероятнее всего, превратишься в сухую шкурку, годную только для того, чтобы висеть на стене. И признаюсь, мне эта мысль начинает нравиться. Я еще не видел ни у кого из людей шкур демонов, прибитых к стене…

— Тогда не надо, — прорычал демон. — Я попробую доползти сам.

— Ты не сможешь, ты слишком слаб, — заметил Врон. — Нужно что-то придумать. — Юноша поискал взглядом вокруг себя и выдернул длинный тонкий древесный ствол из невысокой ограды. Он поднял его и протянул конец демону.

— Сможешь удержаться? Если ты не будешь соприкасаться с моим телом, то тебе ничего не грозит.

Демон уцепился за ствол, потом повис на нем полностью, его когти глубоко впились в дерево.

Врон положил дерево на плечо и побежал туда, где он чувствовал запах воды. Бежал он быстро, перепрыгивая через кусты и заросли растений, не заботясь о том, как себя при этом чувствует демон, и не обращая внимания на его хриплое недовольное рычание при каждом прыжке.

Юноша не испытывал к демону ни ненависти, ни жалости, просто тот сейчас был ему нужен. Он не ощущал и его тяжести: сила бурлила в его теле, заставляя мчаться все быстрее и быстрее.

Вода была за полем, это оказалась небольшая река, она, как и в городе, была закована в камень.

Врон швырнул демона в реку вместе со стволом и нырнул сам. На его теле уже начала выступать слизь, рана на плече затянулась, оставив после себя кровавый рубец.

Демон вынырнул из воды и как-то сумел добраться до берега. Там он зацепился когтями за камни и теперь лежал, впитывая всей своей шкурой необходимую ему влагу. Врон усмехнулся и погрузился на дно.

Вода вокруг него потеряла свою прозрачность из-за слизи, обильно вытекающей из пор кожи. Врон подождал, когда кожа снова станет чистой, и только после этого вспльш на поверхность.

Он вернулся в свой размер и объем, но, как всегда после таких изменений тела, чувствовал слабость, боль и ломоту в костях.

Демон распластался на облицованной камнем набережной и был похож на выброшенную волной огромную рыбу, он тяжело и часто дышал, а кожа его приобрела бледно-серый оттенок.

— Ты напрасно оставил меня в живых, человек, — прорычал он чуть слышно. — Я буду мстить тебе за то унижение, которое ты заставил меня испытать.

— Если тебе не терпится умереть, то это легко исправить, — сказал Врон, протягивая к демону руку. Тот испуганно отшатнулся, чуть не свалившись в воду.

— Не сейчас, — прорычал демон. — Потом мы снова будем драться, а пока, раз я все еще жив, спрашивай. Ты же хотел со мной о чем-то говорить?

— Да, я хотел с тобой поговорить, — сказал Врон, ложась на камень недалеко от демона. — Скажи для начала, почему вы не живете в этом городе? — Он кивнул на высокие стены, которые были видны даже отсюда.

— Город не пускает нас в себя, — прорычал демон. — Раньше, рассказывали старики, мы жили с повелителями рядом, а потом, когда они ушли, город выгнал нас.

— Кто мог вас выгнать? Город пуст, я был в нем, прошел его с конца в конец и никого не нашел.

— Там что-то есть, — прорычал демон. — Мы не знаем, что это такое, но оно мстит нам, причиняя боль. Мы уже давно не пытаемся туда заходить, а те, кто пробовал, потом умерли в жутких мучениях.

— Мстит? — удивился Врон. — За что город может вам мстить? Вы что, разрушали здания, разводили костры на улицах?

— А ты разве не знаешь, за что он может нам мстить? — прошипел демон.

— Я явился оттуда, где вы до сих пор охотитесь на людей, — сказал Врон. — Оттуда, куда уходил твой отец и где он умер от моей руки. Мне ничего не известно о том, что у вас происходит, но я хочу это узнать, поэтому я и пришел сюда.

Демон склонился к мутному струящемуся речному потоку и попил немного воды, потом снова растянулся на каменной набережной.

— Теперь я понял, кто ты, — прорычал он. — Я никогда не бывал там, но знаю, что там живут слабые людишки. Мы, демоны, часто охотимся на них. Мой отец ушел туда и не вернулся, а ты говоришь, что он умер и что ты его убил.

— Именно это я и сказал, — согласился Врон.

— Скажи, ты убил моего отца так же, как только что чуть не убил меня?

— Не забывай, что сначала ты сам хотел меня убить и съесть, а я только защищался, — возразил Врон. — И твой отец тоже хотел меня убить, но я оказался сильнее его.

— Ты ничем не отличаешься от прочих людишек, кроме того что у тебя есть сила, похожая на силу повелителей, — заревел демон. — Откуда у тебя эта сила?

— Я не могу тебе это сказать, потому что и сам этого не знаю, — ответил Врон. — Но я способен убить тебя, да и других демонов, если мне придется это сделать. Так за что же вам мстит город?

Демон отвернулся и попробовал встать, но потом со слабым стоном опять разлегся на камне.

— Я не желаю говорить об этом, — прошипел он.

— Похоже, тебе не нравится мой вопрос? — поинтересовался Врон. — Отвечай, или я сейчас прикоснусь к тебе.

— Не нравится, — промычал демон. — Никому из нас не нравится вспоминать об этом, но, если ты настаиваешь, я расскажу, как бы ни противно мне это было.

— Мне это нужно знать, чтобы понять вас, — сказал Врон.

— Как ты можешь нас понять, если мы сами себя не понимаем? — спросил демон, приподнимаясь на локтях. — Когда-то мы жили вместе с повелителями. Мы служили им честно, но они ушли, бросив нас одних. Тогда мы поселились там, откуда ты пришел, нам было трудно, и мы решили пойти за ними. Мы вернулись сюда, но здесь мы встретились с троками… Ты знаешь, кто они?

Врон кивнул.

— Знаю, я видел их. — Он не стал добавлять, что видел их во сне, и, возможно, даже не в своем сне, а в чужом.

— Тогда тебе известно, как они опасны, — прорычал демон. — Троки нападали на нас, а повелители не делали ничего, чтобы нас защитить.

— Они пытались, — сказал Врон. — Я видел в городе орудие, из которого они стреляли, защищая вас.

— Не перебивай меня, если хочешь дослушать рассказ до конца, — прорычал демон, его кожа уже стала приобретать нормальный зеленый цвет, а голос набирал силу. — Мне не нравится говорить об этом, потому что мы сделали ошибку, которая теперь убивает нас.

— Хорошо, продолжай, — сказал Врон. — Я буду спрашивать только тогда, когда мне что-то будет непонятно.

— Троки убивали нас, а повелители ничего не делали и только говорили о том, что они скоро найдут способ помочь нам. Наше терпение не безгранично, можно даже сказать, что у нас совсем нет терпения, мы не любим ждать, мы предпочитаем действовать. И вот, когда наше терпение истощилось, один из старших демонов сказал, что повелители нас обманывают, что они ничего не пытаются придумать, а просто ждут, когда мы все умрем. Что для этого они и создали троков, сделали их сильными и неуязвимыми для наших когтей и зубов. Еще он сказал, что если мы хотим выжить, то сами должны убить повелителей раньше, чем они убьют нас, тогда и троки умрут, потому что их некому будет защищать.

— Он наболтал вам глупостей, — покачал головой Врон. — Я думаю, что они защитили бы вас от троков, просто им нужно было время, чтобы найти решение.

— Молчи, — гневно прорычал демон. — Мы уже давно знаем, что это было глупо, но тогда мы были в отчаянии и не знали, что нам делать. Каждый день несколько демонов погибали от троков, и нас становилось все меньше и меньше. В отличие от вас, людей, мы так быстро не размножаемся, и от яйца до взрослого демона проходит слишком много времени. Мы долго живем, но детей у нас мало, а когда они гибнут, этого не может спокойно перенести ни один демон. Мы напали на повелителей, все вместе и одновременно. Мы думали, что им против нас не устоять, тогда мы еще не знали, какова их настоящая сила… — Демон замолчал и снова склонился над водой, чтобы попить.

— И что же было дальше? — не выдержав паузы, спросил Врон.

— А ничего, — прорычал раздраженно демон. — Мы не смогли убить ни одного из повелителей — каждый, кто прикасался к ним, терял свою силу, поэтому я сначала и подумал, что ты один из них. Повелители пощадили нас, они никого из нас не убили, а снова ушли.

— Ушли? Куда?

— В другие миры, — буркнул демон. — Повелители умели открывать проходы. А мы остались вместе с троками, только теперь нам некому было жаловаться, что нас не защищают, а троки убивали нас так же, как и раньше. Шло время, и нам становилось только хуже. Троки не погибли после ухода повелителей, как обещал тот демон, наоборот, они теперь стали нападать на нас гораздо чаще. Потом в городе поселилось нечто, что нас всех прогнало оттуда. Если до этого мы могли прятаться за стенами, то теперь мы оказались под открытым небом, а троки, если тебе известно, нападают сверху. Мы были беззащитны перед ними. Тогда мы ушли дальше к горам, там мы обнаружили еще один город, конечно, не такой большой, как этот, но в нем можно было жить и можно было прятаться от троков.

— И что было дальше? — спросил Врон.

— Многие демоны ушли, когда не стало повелителей, — вздохнул демон. — Мы же разные — одни умеют жить под водой, они теперь обитают в морях, им не страшны троки. Другие выкопали в горах пещеры и поселились там, а здесь остались только воины и охотники. Чтобы выжить, мы стали приносить людей из вашего мира, они сажали растения и кормили нас. Но люди не хотят на нас работать, постоянно пытаются сбежать, как та беглянка, которую ты не дал мне поймать.

— Нельзя нападать на людей, — сказал Врон. — Это может когда-то плохо для вас кончиться.

— Я же сказал, — промычал демон. — Мы не можем без людей, они нас кормят. Если их всех убить, то мы умрем, даже без троков. Здесь нет пищи, в лесах водятся звери, но тот, кто идет в лес, должен быть готов к встрече с троками, потому что это их территория. Мы вынуждены питаться зерном, которое нам выращивают люди, и иногда, когда становится совсем плохо, мы съедаем кого-нибудь из них, выбирая самых больных и никчемных. Некоторые из нас идут в тот мир, откуда ты пришел, чтобы поесть мяса досыта и принести оттуда людей взамен тех, что мы уже съели.

— Теперь мне все ясно, — вздохнул Врон. — И почему вы приходите к нам, и почему вы воруете и убиваете людей.

Демон встал, но потом снова со слабым стоном опустился обратно.

— Все еще ощущаю слабость, — пожаловался он. — Я совсем не чувствую силы в моем теле, возможно, она исчезла навсегда, и теперь мне придется уйти из семьи.

— Почему? — спросил Врон.

— Мы не кормим слабых демонов, это для нас слишком большая роскошь. Слабые и больные уходят в лес к трокам, таков закон. Трокам тоже надо чем-то питаться. Когда они съедают слабых демонов, они не нападают на наших детенышей.

— Я слышал, что вы собираетесь вернуться в наш мир?

— Это же и так понятно, — прорычал демон. — В вашем мире много людей, а люди — это мясо, они умеют выращивать растения, готовить пищу, и там нет троков.

Врон кивнул:

— Теперь ты знаешь, что это не безопасно. Вы можете там все погибнуть…

— В твоем мире живут только слабые людишки, — проревел демон. — Один ты отличаешься от них, но, если мы соберемся вместе, ты не сумеешь с нами справиться. Среди нас есть могучие воины, против них не выстоит ни один человек, какой бы он ни был силы. Их создавали специально для войны, у них крепкая кожа, они быстрые и очень ловкие.

— Да, у вас есть сила, — задумчиво проронил Врон. — Скажи мне, а старого демона вы слушаетесь?

— Не всегда. Он просто очень старый и много знает, и демоны-воины подчиняются ему, но мы живем семьями, для нас важнее наши дети, чем его глупые законы, которые он для нас придумывает. Если он поведет нас в ваш мир, мы последуем за ним, потому что это позволит нам выжить. Но если он будет медлить, мы пойдем и без него, хотя я теперь я понимаю, почему он так осторожен, он должен учитывать все, в том числе и то, что могут встретиться такие, как ты.

— Таких, как я, немного, — улыбнулся юноша. — Но есть другие, они тоже умеют вас убивать и делают это лучше, чем я.

— Они что, сильнее тебя? — спросил демон.

— Да, в чем-то сильнее, — кивнул головой Врон. — Они почти такие же сильные, как вы, они — ваши дети.

— Что? — прорычал демон. — Как они могут быть нашими детьми?

— Они такие же сильные и быстрые, как вы, и даже внешне похожи на вас, — сказал Врон.

— Значит, это правда, — прорычал демон. — Это еще одна плохая новость, которую я услышал сегодня от тебя.

— Что правда? — поинтересовался юноша.

— Что те, кто ходил в ваш мир, спаривались с людьми.

— Наверно, так и было, — беззаботно согласился Врон. — Иначе откуда бы взялись среди людей дети демонов?

— У нас уже это запрещено, — прорычал демон. — И именно потому, что эти дети такие же сильные, как мы, а иногда даже сильнее. Раньше это дозволялось, но, после того как некоторые из нас погибли, сражаясь с человеческими отпрысками, в которых текла наша кровь, было решено, что никто никогда не будет вступать в эту противозаконную связь под угрозой смерти.

Демон недовольно покачал головой.

— Видимо, старый демон знает и об этом. Что ж, те, кто нарушил закон, сделали нашу жизнь еще сложнее. Теперь нам придется учитывать и эту угрозу… Ты все еще хочешь поговорить со старым демоном или ты уже узнал все, что тебе было нужно?

— Хочу, — сказал Врон. — Может быть, я предложу ему что-то такое, что поможет вам выжить здесь.

— С чего ты решил о нас заботиться? — прорычал демон.

— Если мне удастся помочь вам, то вы оставите нас в покое, — сказал юноша. — Поэтому я забочусь не о вас, а о людях в моем мире.

— Даже если мы останемся здесь, мы все равно будем на вас охотиться, — прорычал демон. — Нам нужно мясо, для того чтобы наши самки могли снести яйцо.

— Я еще ничего не предложил, — сказал Врон, поднимаясь. — Если ты в состоянии двигаться, то идем, отведешь меня к старому демону.

Демон встал, покачнулся от слабости, но тут же выпрямился.

— Мне уже лучше, — довольно заревел он. — Я могу идти, но не очень быстро. Мне нужна еда.

— Могу предложить кашу из зерен, — сказал Врон. — Мы с твоей беглянкой как раз хотели подкрепиться, перед тем как ты приперся.

— Да, — вздохнул демон. — Я бы лучше закусил беглянкой, чем кашей, но, похоже, выбора у меня нет.

— Тогда пошли.

— Ты можешь не прикидываться демоном, — сказал демон. — Любой все равно сразу поймет, что ты человек.

— Почему ты решил, что я пытаюсь им прикинуться? — Врон недоуменно уставился на свирепого спутника.

— А зачем ты покрылся каким-то зеленым налетом, если не для того, чтобы замаскировать свою бледную кожу?

Врон оглядел себя и увидел, что с ног до головы покрылся уже подсыхающей слизью, и она действительно была зеленоватого цвета.

— Возможно, ты прав, — пробормотал юноша. — Я сейчас смою этот налет, а ты иди туда, где меня встретил.

— Я могу и убежать, — предупредил демон. — Не боишься?

Врон спустился к воде. Перед тем как нырнуть, он крикнул:

— Далеко не убежишь, ты слаб, я легко догоню тебя.

Юноша погрузился в воду и опустился ко дну, где вода была холоднее, потому что его тело кроме того, что источало из себя слизь, еще и было сильно разогрето.

Демон посмотрел на круги, расходящиеся по воде, тяжело вздохнул и поплелся к домам людей. Этот человек привел его в непонятное смущение: он не так говорил, как люди, которые жили в его семье, он не боялся его, и в нем было могущество повелителей, убивающих прикосновением. И в его голове мелькали странные образы…

Демон был юн и еще плохо мог читать мысли людей. Он недовольно оскалился.

… Отведу к старому, он сумеет во всем разобраться, к тому же в городе много воинов, и этому человеку оттуда живым не уйти. Может быть, и мне достанется кусочек свежего мяса.

Эта мысль сразу подняла его настроение, и он легкой трусцой побежал к домам людей.

… Демон жадно глотал комки остывшей каши, а Врону не хотелось есть, в его теле одновременно жили слабость и сила. Это было странное и не очень приятное сочетание.

Его кости ломило, мышцы неприятно ныли, и в. то же время он чувствовал, что все еще легко сможет поднять демона над головой и даже нести его какое-то время.

Врон недовольно покачал головой — только сейчас он начал понимать по-настоящему, как он изменился. Он стал странным даже для себя самого, как будто это был не он — обыкновенный сельский парнишка, а совершенно чужой человек, сильный и бесконечно далекий. Юноша раздраженно передернул плечами и сказал:

— Если ты поел, то мы можем идти.

— Я поел, — проревел уныло демон. — Больше в этой посудине ничего нет, а я по-прежнему голоден. Пойдем, может быть, в городе мне дадут немного еды.

Миновав высокие заросли растений, они вышли на дорогу, облицованную гладким полированным камнем, — возможно, именно про нее рассказывал привратник.

Выйдя на дорогу, демон побежал. Врон легко догнал его, а потом обогнал и оставил далеко позади. Его тело давно просило бега, чтобы потратить энергию, которая накопилась в нем после схватки.

На бегу юноша снова покрылся зеленоватой слизью и думал о том, найдет ли он воду, чтобы умыться, перед тем как встретиться со старым демоном.

Город, в который уперлась дорога, ничем не отличался от тех городов, где жили люди. Те же высокие стены и ворота, только рядом с ними не стояли стражники и ведунья.

Врон заметил ручей недалеко от высоких каменных стен и тут же залез в воду. Он смыл с себя слизь и даже немного отдохнул, прежде чем демон догнал его.

Они вступили в город через открытые высокие ворота и двинулись по широкой пустынной улице. Несмотря на то что они никого до сих пор не встретили, Врон чувствовал, что за ними наблюдают с того самого момента, как они сделали первый шаг по городским улицам.

Он слышал слабое постукивание когтей о камень мостовой с параллельных улиц. Демоны бежали рядом, и их было много, если судить по скрежету когтей.

Врон шагал неспешно, разглядывая широкие площади и дома, построенные в виде ромбов и треугольников. Этот город тоже был почти пуст, демоны не смогли заселить его. Похоже, что их для этого оказалось слишком мало.

Демон свернул на широкую площадь, посередине которой стояло небольшое здание.

— Старый демон живет здесь, — прорычал демон. — Иди туда, а я подожду тебя.

— Почему? — удивленно спросил юноша. — Я думал, мы пойдем вместе. Ты же должен ему сначала рассказать все, что узнал от меня…

— Ему и так все известно, — чуть слышно прорычал демон. — Не знаю, как у вас, людей, но у нас к старому демону могут зайти только те, кого он ждет…

Демон вздрогнул и резко повернул голову сначала в одну сторону, потом в другую, глаза его хищно сузились.

Врон проследил за его взглядом и увидел, как на площадь со всех четырех улиц, которые на нее выходили, в том числе и с той, по которой они пришли, выбегают демоны.

Они были песочного цвета и гораздо выше, чем тот, с кем он пришел. Они окружили их, следя за каждым их движением. Когти на руках у них были наполовину выпущены, что говорило о том, что демоны готовы в любой момент напасть.

Все это происходило в полной тишине, если не считать того скрежета когтей о камень, который Врон слышал и раньше.

Юноша тяжело вздохнул, его сердце забилось медленнее, но потом резко ускорило свой ритм. Его тело стало меняться, он это почувствовал по слабой боли и поскрипыванию расширяющихся костей.

Из дома, в котором находился старый демон, также выскочили несколько демонов песочного цвета. Они встали, перекрывая проход к дверям, потом один из них приблизился.

— Иди в дом, человек, старый готов потолковать с тобой, — прорычал он. — А мы подождем тебя здесь. Надеюсь, что сегодня мы насытимся свежим человеческим мясом.

Врон посмотрел вверх, в желтые вертикальные зрачки демона и увидел в них насмешку и неприкрытую угрозу. Юноша пожал плечами и медленно двинулся к зданию, демоны неохотно расступались перед ним.

Эти демоны были полны такой яростной энергии, что Врону стало немного не по себе. Тело также оценило эту угрозу — за те несколько десятков метров, что он шел к дому, Врон заметно подрос, его грудь, плечи, мышцы на руках и ногах также округлились и увеличились.

Он вступил в дом и почувствовал, что и здесь есть демоны, он видел, как посверкивают их глаза в каждом из темных коридоров.

Старый демон сидел посередине круглого зала на полу, выложенном разноцветными камушками, опустив голову на грудь. Он не шевелился, а дыхание было хриплым и ровным, и Врон решил, что тот спит.

Он действительно был стар, его шкура почти потеряла свой первоначально зеленый цвет, серые и белые пятна обильно покрывали его тело, кое-где верхний слой кожи отслоился и теперь висел рваными прозрачными полосками по телу. Врон содрогнулся: когда-то в одном из своих снов он видел его, и теперь видение оживало.

— Я пришел поговорить с тобой, — сказал он громко, надеясь, что его голос разбудит демона, но тот не пошевелился. Казалось, что он не слышит его.

Врон постоял в нерешительности и хотел еще раз повторить сказанное, только значительно громче, но демон вдруг отозвался резким скрипящим ревом.

— Я слышу тебя, человек, — сказал он. — Если хочешь что-то сообщить, то садись напротив меня или стой там, где стоишь, мне все равно. Я думаю, что разговор не будет очень длинным.

Врон неуверенно потоптался, рассматривая зал и множество коридоров, выходящих в него, оттуда он продолжал слышать сдержанное дыхание демонов-воинов, потом, вздохнув, опустился на пол.

Демон чуть приподнял голову и оглядел его желтыми, неожиданно ясными и прозрачными глазами.

— Что ты хочешь, человек? — негромко прорычал он. — Зачем ты явился сюда?

— Я принес тебе привет от твоего старого врага, носителя меча, он сказал, что ты до сих пор носишь на себе шрам, который он тебе оставил на память.

Демон вытянул ноги и рассмеялся.

— Я помню его, и ему тоже есть что вспомнить обо мне, — прорычал он. — Как его правый бок? Должно быть, болит, когда меняется погода?

— Он не говорил об этом, — сказал Врон. — Но, наверно, так оно и есть. Я полагаю, что он не стал моложе с вашей последней встречи.

— Так же, как и я, — задумчиво прорычал демон. — Значит, тебя прислали охотники. Выходит, что ты для них ничего не значишь, если они послали тебя на верную смерть…

— Выходит так, — спокойно согласился юноша. — Я не представляю для них большую ценность, потому что пришел к ним в монастырь совсем недавно.

— Что же они хотят? — спросил демон. — Что это их вдруг так заинтересовало в нашем мире? Или они решили таким образом избавиться от тебя?

— Им стало известно, что вы собираетесь вернуться, поэтому они желают знать, когда это произойдет и сколько вас всего?

Демон хрипло загоготал.

— Они настолько поглупели в своей старости, что возомнили, будто для них я тебе все это расскажу? Нет, наверняка они тебя отправили сюда просто для того, чтобы подкормить нас свежим мясом.

— Мне они не показались глупыми, — осторожно возразил Врон. — Наоборот, они очень хорошо осознают, какую вы несете в себе угрозу для людей, живущих рядом с ними, и для них самих.

— Это-то понятно, — усмехнулся старый демон. — Для этого большого ума не нужно, даже такой глупец, как ты, должен об этом догадываться… Любопытную задачу ты мне задал, человек. Что мне сделать? Ответить на твои глупые вопросы и съесть тебя после этого или съесть сразу? Какой вариант лучше для тебя, глупый человек?

— Сначала я бы хотел все-таки что-то узнать, — сказал Врон, пожав плечами. — Иначе как-то все действительно кажется глупым. Тогда не понятно, зачем я сюда пришел, преодолевая такие трудности. Не для того же, чтобы сделать более разнообразной вашу пищу? Я мог бы найти более легкий и менее мучительный способ умереть…

Демон оглушительно расхохотался, из его левого глаза скатилась крупная мутная слеза.

— Сказано хорошо, человек, — прорычал он. — Ты либо действительно очень глуп, раз надеешься остаться в живых, либо тебе совсем не дорога твоя жизнь.

— Я не знаю, — сказал Врон. — Возможно, и то и другое. Демон кивнул:

— Я отвечу тебе хотя бы потому, что давно так не веселился, но сначала ты ответишь на мои вопросы. Как ты оказался здесь? Насколько мне известно, никто из людей не знает тайну прохода.

— Один человек знает, — пожал плечами Врон.

— Кто он? — полюбопытствовал демон.

— Он живет в монастыре охотников, — ответил Врон. — Это все, что я могу тебе сообщить о нем.

— Этого мне вполне достаточно, я знаю его, он мой старый враг, — промычал демон. — Ты ответил честно, и у меня даже возникла мысль: оставить тебя в живых и разрешить тебе вернуться в твой мир, для того чтобы охотники и дальше продолжали присылать мне таких забавных людишек. Как тебе нравится моя идея, человек?

— Вряд ли она настолько хороша, — грустно усмехнувшись, ответил Врон. — Я думаю, что больше они никого не пришлют, это слишком опасно, да и через проход могут пройти немногие, а возможно, что только я один…

Демон снова расхохотался.

— Ты — приятный собеседник, человек. Ты не боишься меня, не заискиваешь передо мной и отвечаешь как равный. Это мне нравится. Я отвечу на твои вопросы… Когда мы вернемся, я пока не знаю. Я все еще думаю об этом. Сколько нас? Не так уж много, но не так уж и мало. Может быть, наберется пара тысяч вместе с детенышами, точнее я не могу сказать, сам не знаю. Но думаю, что и этого количества хватит, чтобы люди не смогли с нами справиться. Тебя устраивают эти ответы, человек?

— Да, вполне, — кивнул Врон. — Только у меня накопилось еще несколько вопросов, уже от себя.

— Спрашивай, — прорычал демон. — Я отвечу, если смогу. Несмотря на то что я прожил много лет, многого я до сих пор сам не могу понять…

— Почему вы не последовали за повелителями, вы же знаете тайну проходов в иные миры?

— Хороший вопрос, человек, — прорычал демон. — Только мы не знаем тайны всех проходов, иначе нас бы здесь не было. Проход в ваш мир мы нашли по следу и запаху, который оставили повелители, а потом самый умный из нас сумел его открыть. А вот секрет другого прохода, в который они ушли дальше, он не смог разгадать, потому что тот имеет совсем другие свойства.

— Значит, если бы вы могли, вы бы пошли дальше за повелителями? — полюбопытствовал Врон.

— Может быть и пошли, хотя бы для того, чтобы не оставаться наедине с троками, — проскрежетал демон. — Ты уже знаешь про них, человек?

— Да, про троков я слышал, хотя и ни разу их не видел, — сказал Врон. — Поэтому я хотел спросить: неужели при всей вашей силе вы не в состоянии с ними справиться?

— Ты и вправду не видел троков, человек, — прорычал демон. — Мы можем справиться с одним троком, когда нас двадцать или больше, и то если это демоны-воины. Ты только что их видел, они отличаются от остальных высоким ростом, сильными и длинными когтями, быстротой и серым цветом кожи, который помогает им маскироваться.

— Почему же вы тогда их всех не истребили? Демон расхохотался.

— Тебе нужно их увидеть, чтобы ты больше не задавал таких глупых вопросов, — проревел он. — Двадцать демонов-воинов справляются с троком, но из них в живых остаются трое или четверо, да и те настолько искалечены, что после схватки должны уйти в лес, чтобы стать пищей следующему троку. Если бы трок был один или хотя бы их было десять, тогда бы мы пошли на эту борьбу, но их больше сотни, столько воинов у нас просто нет…

— Может быть, вам сумели бы помочь люди? — осторожно спросил Врон.

— Что? — расхохотался демон. — Люди? Да они с нами не могут справиться, куда уж им убить трока!

— У нас есть легенды про драконов, — сказал Врон. — В них говорится о том, что люди убивали драконов, так у нас называют троков.

— Это не так, человек, — проревел демон. — В вашем мире не было троков, а те, что были, это были не троки, а их предтечи. Повелители тогда искали способ перейти в этот мир. Они готовились к тому, что встретят здесь рвачей. Троки были выведены для того, чтобы их уничтожать. В вашем мире остались только неудачные экземпляры, неспособные даже размножаться. Убить их оказалось простым делом даже для вас. Но ни вы, ни мы не сможем справиться со всеми троками. А знаешь почему? Троки умеют мыслить не хуже нас, повелители дали им разум. И если мы убиваем одного из них, остальные собираются вместе и начинают охоту за нами. И за одного трока мы платим жизнями не двадцати — тех, кто с ним сражался, — а сотни демонов, а иногда и гораздо больше. Раньше мы убивали троков и не раз, но теперь мы этого больше не делаем, они научили нас об этом даже не думать. Троки разумны, и мы заключили соглашение, что они не будут охотиться в наших поселениях. А если это произойдет, а такое случается не так уж редко, мы имеем право этого трока убить, и они не будут за него мстить, а за это соглашение мы отводим им больных и слабых. Это не очень хорошее соглашение, не правда ли?

— Я не знаю, — пробормотал Врон. Демон горько усмехнулся:

— Но это единственное, о чем мне удалось с ними договориться. С троками могли справиться только повелители, потому что они их создали. Но их здесь нет…

— Я понял, — кивнул Врон и вздохнул. — Похоже, у вас действительно нет другого выхода, как вернуться обратно, но и тогда многие из вас погибнут. Люди будут бороться за свою землю…

— Это так, — проревел демон. — Но погибнут из нас немногие, вы не так сильны, как это вам кажется. Не бойтесь, многих мы оставим в живых, чтобы вы кормили нас, строили нам дома, ухаживали за нашими детьми. Но охотников за нами мы убьем всех, они опасны для нас. Ты все узнал, что хотел, человек?

— Да, — сказал Врон. — Я узнал все, что мне нужно.

— Хорошо, — проревел демон. — Теперь ответь мне: как ты желаешь умереть?

— А вот этого бы мне не хотелось, — сказал Врон, отступая к стене, чтобы иметь возможность какого-то маневра и защитить свою спину.

— Я понимаю, — рассмеялся демон. — Но разве не за этим ты сюда пришел? Даже при всей своей глупости ты должен был понимать, что обратно тебе вернуться не удастся. Или ты веришь в чудеса? Может быть, в бога? Я слышал, что у вас, людей, существует вера в кого-то, кто способен вмешаться в любую ситуацию и в любую судьбу… Похоже, что это в вас осталась память о повелителях, но они далеко отсюда, так что помочь тебе некому. Итак, я слушаю тебя.

— Я хочу увидеть троков, — сказал Врон. — Может быть, я сумею договориться с ними, чтобы они вас не трогали.

— Смешно, — расхохотался демон. — Ты всерьез вообразил, что если я с тобой разговаривал, то и троки будут с тобой говорить?

— Почему бы и нет? — пожал плечами Врон. — Может быть, это и будет чудо?

— Что ж, раз ты этого хочешь, я отправлю тебя к трокам, — задумчиво произнес демон. — Если они тебя не съедят, то съедим мы. К тому же мне интересно, будут ли они с тобой говорить. Пусть троки развлекутся, или поедят, или и то и другое. Один из демонов отведет тебя в лес, пусть это будет тот, что привел тебя сюда. Ступай, человек, сегодня у тебя хороший день, все твои глупые желания сбываются.

— Спасибо, — сказал Врон и поклонился демону, но тот уже опустил голову на грудь и закрыл глаза, больше не обращая на него никакого внимания.

Юноша вышел из дома. Демоны окружили его плотной стеной, разглядывая его с большим вниманием и аппетитом, но тут из невысокого здания выскользнул еще один серый демон. Он растолкал проголодавшихся сородичей и объявил:

— Человек идет в лес к трокам, так решил старый, а этот зеленый отведет его туда. — Демон-распорядитель посмотрел на демона, который привел Врона. Тот под взглядом серого демона сгорбился, став меньше ростом. — Свежее мясо достанется трокам. Если они съедят их обоих, то мы сможем сохранить более полезных…

Демоны разочарованно расступились и стали расходиться; скоро на площади не осталось никого, кроме поблекшего и помрачневшего зеленого демона. Тот долго стоял, все так же сгорбившись и уныло переминаясь с ноги на ногу, потом печально проревел:

— Я совершил ошибку, приведя тебя сюда. Я должен был догадаться, что старый не простит мне этого. Следуй за мной, человек, мы умрем вместе, так решил старый, и он, как всегда, прав. Если я не сумел тебя убить, то я бесполезен.

Демон повернулся и побежал, не оглядываясь, по той же улице, по которой они пришли. Врон поспешил за ним.

Он догнал демона только за городом. Тот замер перед ручьем и опять уныло раскачивался.

— Нас ожидает нелегкий путь, человек, — прорычал демон. — Нам нужно напиться, потому что дальше воды не будет. Кроме того, тебе нужно смыть окраску, которой ты опять покрылся, чтобы быть похожим на меня. Тебе же не удалось обмануть ею ни воинов, ни старого демона. Зачем она тебе здесь?

Врон взглянул на свое тело и понял, что демон прав: он опять с ног до головы был покрыт зеленоватой слизью.

Демон стремительно сбежал с дороги, перепрыгнув через невысокие кусты, тянущиеся с двух сторон каменного полотна.

Ручей был неглубок, но вода в нем оказалась холодной и прозрачной. Юноша спустился вниз по течению и лег в воду. Он лежал, погрузившись так глубоко, как смог, и смотрел на солнце, уже клонившееся к закату.

Он прожил долгий и тяжелый день и остался в живых, хоть это было и непросто, узнал все, что просили охотники, и даже встретился со старым демоном.

Сейчас он мог убежать от демона, пока тот еще был слаб, и вернуться в свой мир, но что-то внутри него говорило, что этого не надо делать.

Врон недовольно сощурился, мысленно ругая себя за эту свою очередную глупость, и вылез из воды. Демон, переступая с ноги на ногу, ждал его на берегу ручья.

— Хочешь, я скажу, о чем ты думал, человек? — прорычал он.

— Скажи, — улыбнулся юноша.

— Ты думал о том, что сможешь сбежать от меня и вернуться обратно, в свой мир.

— Это так, — согласился Врон, настороженно вглядываясь в желтые глаза демона и думая о том, действительно ли тот способен читать его мысли или это просто очевидно для любого, кроме него.

— Ты не сможешь, — прорычал демон. — За нами следуют и наблюдают воины, кроме того, трое из них перекрыли дорогу, ведущую к проходу. Старый демон не глуп, он никогда не позволит тебе вернуться обратно в твой мир с тем, что ты узнал.

— Может быть, это и так, — мрачно изрек Врон и оглянулся вокруг. Он долго всматривался в заросли кустарника и в холмы на той стороне дороги, но никого не заметил.

— Они — воины, — прорычал демон. — Они умеют хорошо прятаться, у них нет такого острого запаха, чтобы их нельзя было по нему выследить, а видеть они могут очень далеко. Воины держатся на большом расстоянии, но если ты попытаешься убежать от меня, то они тебя догонят и съедят, и они с нетерпением ждут этого.

— Я не собираюсь убегать, — сказал юноша. — Я и на самом деле хочу увидеть троков.

— Ты их увидишь, — пообещал демон. — И это будет последним, что ты увидишь в жизни. Троки безжалостны и не любят разговаривать на пустой желудок, а есть они хотят всегда. Ты глуп, человек, или настолько мудр, что я не могу понять тебя. Нужно идти, воины нетерпеливы, они уже приближаются к нам.

Он побежал.

Солнце постепенно опустилось за горизонт, но демон не сбавлял скорости.

Звезды над головой были крупными и яркими, и их рисунок был для юноши неизвестным, только теперь он по-настоящему осознал, что он в совершенно чужом мире. И что воздух здесь другой, да и растительность, животные и даже насекомые.

Все казалось очень похожим на то, что было в его мире, но и только, на самом деле различие было во всем. Его тело понимало это и менялось, подлаживаясь под этот мир.

Подул легкий ветерок. Демон свернул с мощенной булыжником дороги и помчался прямо через степь.

Он перепрыгивал через встречающиеся им по пути ямы и овраги, вспугивая птиц и мелких зверьков. Иногда демону удавалось поймать какого-нибудь зазевавшегося зверька, и он тут же на ходу поедал его, Врон же довольствовался насекомыми, которые взмывали над зарослями травы, густо облепляя его тело.

Когда появился краешек солнца над горизонтом, демон остановился и прорычал:

— Здесь начинается территория троков, ни один демон в здравом уме и рассудке никогда не сунется сюда, если только его не посчитали больным и слабым. Теперь мы в любой момент можем встретиться с троками и умереть. Следи за небом, они хорошо летают и нападают сверху. Если нам повезет и мы заметим их раньше, то, может быть, нам удастся спрятаться.

— Ты можешь не идти дальше со мной, — сказал юноша. — Оставайся здесь, я пойду один.

— Нет, — прорычал демон. — Я не могу, мы вместе идем или вместе остаемся. Ты забыл про воинов, которые до сих пор следят за нами. Они бежали рядом всю ночь, их четверо, и они рядом. Если я останусь, они убьют меня.

Врон окинул взором открытое степное пространство, но никого не увидел, хотя какое-то чувство внутри него подсказывало ему, что демон прав и воины действительно находятся недалеко и сейчас наблюдают за ними.

— Как часто сюда наведываются троки? — спросил он демона.

— Я не знаю, — прорычал тот. — Я же сказал, что никто в здравом уме сюда не пойдет.

— Но куда вы приносите тех демонов, кто настолько слаб, что не может идти?

— Это не так далеко отсюда, — прорычал демон. — Вон за теми холмами будет небольшой лесок, посередине есть широкая поляна, на которую взрослый трок может сесть, там мы и оставляем тех, кто уже не способен двигаться.

Врон задумался.

— Выходит, что до этой поляны путь безопасен, иначе на вас нападали бы по дороге, — сказал он. — Нам нужно туда.

— Ладно, — вздохнул демон. — Может быть, ты и прав, и на нас до поляны никто не нападет. Но дальше в глубину степи никто из демонов не заходил.

— А воины последуют за нами? — спросил Врон.

— Не знаю, — покачал головой демон. — Я бы на их месте дальше не пошел, они выполнили свою задачу, сопроводили нас до территории троков. Я думаю, они останутся здесь, займут хорошую позицию на холмах, откуда смогут видеть все наши передвижения и будут ждать, пока нас съедят.

— Мне не нужна твоя смерть, — сказал юноша. — Ты спрячешься в лесу, а я буду ждать на поляне. Тогда ты сможешь увидеть, как меня съедят, а сам останешься цел.

— Я спрячусь, — прорычал демон. — Только вряд ли меня это спасет, я уже мертв, хоть и болтаю с тобой. Врон рассмеялся и побежал.

— Догоняй, демон, — крикнул он. — А то сейчас начнешь рассуждать о том, что люди неуклюжи и неповоротливы и предназначены только для пищи.

— Так оно и есть, — прорычал демон, догоняя его. — Они и сами являются пищей и умеют ее выращивать, в этом смысл их жизни.

— Должно быть, то же самое думают троки о вас, демонах, — расхохотался Врон. — Вы так же слабы перед ними, как и мы, люди, перед вами, а это значит, что мы созданы для того, чтобы вы нас ели, а вы созданы для того, чтобы вас ели троки…

— Мы можем убить трока, который залетит в наше селение, — обидевшись, возразил демон. — Значит, мы не их пища.

— А мы, люди, разве не убиваем вас, демонов, когда вы приходите в наши селения?

— Вы глупы! — прорычал демон. — А мы нет, мы даже прогнали повелителей.

— И от этого теперь страдаете и умираете, — засмеялся Врон. — Так кто из нас более глуп — мы или вы?

Демон ничего не ответил, а только прибавил скорость. Врон догнал его, но больше с ним разговаривать не стал.

… Очень трудно ответить на вопрос, кто умнее, особенно когда не знаешь, умен ли ты сам. Идти на верную смерть— вряд ли это умный поступок, но он, после того как его выгнали из деревни, совершает такие поступки один за другим, и пока только чудо помогает ему остаться в живых.

Так что вряд ли он умен. Вероятнее всего, демон прав, и все остальные люди тоже глупы. Окончательно это станет ясно, когда демоны вернутся в его мир. Если у людей хватит сил и ума справиться с ними — значит, умнее люди, а если победят демоны — значит, умнее они. Должно быть, это самый простой способ определения ума…

Поднявшись на холм, Врон увидел лесок, про который говорил демон. Это была совсем небольшая березовая роща или какого-то другого похожего на березу дерева, и вокруг нее не было ничего, кроме сухой травы. Демон замедлил бег, вглядываясь в ясное чистое небо.

— Пока троков не видно, — крикнул он. — Наверно, они нас еще не заметили.

Он побежал быстрее и уже не останавливался до самой рощи. Там он сразу лег на землю и заполз в густые кусты.

— Я привел тебя, — прошипел он оттуда. — Теперь ты волен делать все, что хочешь. Поляна чуть дальше за деревьями. Я схоронюсь здесь, и, может быть, мне удастся остаться в живых…

Поляна была действительно очень широкой. Врон лег на траву и стал ждать, вглядываясь в небо.

После нескольких часов ожидания его глаза сами собой закрылись, и он заснул, подумав перед этим, что это и впрямь глупо: спать там, где даже демоны боятся оставаться.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

О том, как выглядят драконы, мы знаем сравнительно мало, но мы обязаны вам о них рассказать, потому что они до сих пор существуют. Это в нашем мире их не осталось ни одного, а в царстве демонов, по словам Риса Мудрого, который там бывал, их так много, что, поднявшись вверх на своих крыльях, они могут затмить солнце.

Драконы обладают большим и мощным телом, в некоторых древних свитках они сравниваются с горой, падающей на тебя сверху, в других — с движущимися холмами. В любом случае, понятно, что они огромны.

Они имеют большие кожистые крылья, которые поддерживают их в воздухе. В одном из старинных свитков рассказывается о герое, который сшил себе плащ из кожи убитого им дракона, и этот плащ не могли пробить ни стрела, ни копье, ни меч. Он не горел в огне и не промокал под дождем.

Исходя из этого, мы можем предположить, что кожа дракона еще более прочна, чем кожа демона. Если кожу крыла, которая достаточна тонка, не могло пробить копье, то можно представить, насколько прочна кожа на теле дракона.

Драконы умеют выдыхать огонь, и он настолько горяч, что может поджечь даже сырое дерево. Струя огня, которую дракон извергает из своей пасти, может вылететь на десяток шагов, в некоторых источниках говорится даже о сотне шагов.

Они обладают мощными когтями и пользуются ими в бою. Так, в одном из рассказов описывается нападение дракона на одну из деревень: дракон разрушил все дома, а один дом, схватив своими когтями, даже поднял в воздух и сбросил его в реку, текущую рядом с той злополучной деревней. Это свидетельствует о силе дракона, которая превосходит силу любого известного нам существа или зверя.

Тем не менее люди убивали драконов, хоть ни в одной книге и ни в одном из свитков не описан способ этого убийства.

Надеемся, что ни одному из нас не придется столкнуться с таким свирепым и сильным существом.

Из книг монастыря охотников за демонами.

Он проснулся от шума крыльев. Сверху на поляну спускался трок, или дракон, как его называли в его мире.

В памяти об этих существах в его мире остались только картинки в старинных книгах и рассказы о героях, которые убивали драконов. Но по картинкам в книге было трудно понять, насколько драконы велики. Только сейчас Врон осознал, что ни один человек не смог бы справиться с драконом, потому что он был размером если не с гору, то с большой холм.

Гигантские кожистые крылья поддерживали его в воздухе, лапы, каждая с высокое дерево, были снабжены огромными когтями, размером чуть ли не с самого юношу, а про голову и огнедышащую пасть не стоило и говорить: это было что-то настолько страшное, что Врон вряд ли бы подобрал слова, которые помогли бы ему описать зрелище.

Дракон мягко приземлился на поляну и занял ее всю. Если бы юноша не успел отбежать к деревьям, дракон бы его раздавил.

Врон какое-то время стоял за деревьями, набираясь сил и храбрости, его тело сразу, едва он увидел дракона, обильно покрылось слизью и теперь менялось, становясь больше и сильнее.

Может быть, поэтому, когда он пошел вдоль деревьев, стараясь выйти туда, где, по его расчетам, должна была быть у дракона голова, за ним оставались только высохшая трава, сухие кусты и деревья с пожелтевшей опадающей листвой.

Он вышел из-за деревьев на край поляны, голова дракона оказалась прямо перед ним, огромные коричневые глаза с любопытством разглядывали его.

— Ты кто? — проревел дракон так, что у Врона заложило уши. — Неужели демоны уже так измельчали? Или ты какой-то новый вид?

Врон несколько раз глубоко втянул в себя воздух, чтобы успокоиться и перестать дрожать от страха. В какой-то мере ему это удалось, и он смог ответить тонким непослушным голосом.

— Я — человек, — крикнул он. — А ты не мог бы говорить немного потише?

— Могу, хоть это мне и трудно, — проревел дракон гораздо тише, — если ты мне объяснишь, почему я это должен делать.

— Потому что у меня сейчас уши отпадут от твоего рева, — взвизгнул Врон. — И мы не сможем разговаривать.

— А разве мне нужно с тобой говорить? — удивился дракон. — Разве я не должен тебя просто съесть по нашей договоренности с демонами?

— Ты же видишь, что я не демон, — крикнул Врон. — Со мной ты не договаривался.

— Ты тоже мог бы не орать, — ответил дракон и широко зевнул. От дурного запаха, хлынувшего на него из пасти, у Врона закружилась голова, и он схватился за дерево, чтобы не упасть. — Мы, троки, хорошо слышим.

— Спасибо, — сказал Врон. — А то мне уже трудно кричать, даже горло заболело.

— Уши отпали, горло заболело, — проревел дракон. — Ты какой-то не очень удачный экземпляр. Для чего ты был создан?

Врон пожал плечами:

— Я не знаю…

— Подойди поближе, — проревел дракон. — Я тебя рассмотрю получше, может быть, я пойму твое предназначение. Не бойся, я уже сегодня поел.

Врон собрался с духом и шагнул вперед, прямо под эти огромные глаза.

— Такой же, как демон, только ростом меньше, — проревел дракон. — Такое же бесполезное создание, только еще и гораздо менее приспособленное к жизни. Пожалуй, я прерву твои мучения.

— Что значит прервешь? — спросил Врон.

— Съем тебя. Послужишь хотя бы пищей.

— Можно подумать, от тебя самого есть польза, — рассердился Врон. — Ты был создан, чтобы уничтожать рвачей, я это знаю. А теперь, когда их уже нет, ты тоже ни на что больше не годен, кроме как на пищу.

— Интересное высказывание, — благодушно проревел дракон. — Какая-то доля правды в нем есть. Ты только не учитываешь, что рвачи всегда могут вернуться, не бывает так, что есть мы, троки, и нет рвачей. Просто мы хорошо выполняем свою задачу, поэтому их нет.

— Если ваша задача убивать рвачей, почему вы тогда охотитесь за демонами? — спросил Врон.

— Для развлечения, и потому, что они нам не нравятся, но чаще всего — чтобы продолжить род, — проревел дракон. — А почему это тебя так заботит?

— Из-за вас они собираются вернуться в наш мир и убить всех людей, — сказал Врон.

— Любопытно, — проревел раздобревший дракон. — Есть о чем поразмыслить. Если вы для чего-то нужны повелителям, то мы вас защитим. Мы с удовольствием немного развлечемся и устроим большую охоту за демонами.

— Вы не можете это сделать, — крикнул демон, неожиданно выскакивая из-за куста. — У нас договоренность!

— Почему не можем? — удивился дракон. — Мы же созданы для борьбы с рвачами, а вы гораздо меньше и слабее. Мы сделаем это, и если хочешь подтверждения, то я не против начать с тебя. А договоренность забудем…

— Нас нельзя убивать, — завопил демон. — Мы нужны, потому что нас создали повелители.

— Забавно, — проревел дракон. — У тебя нашлись хорошие аргументы. Что ты ему ответишь, человек?

— Демоны были созданы для того, чтобы служить повелителям, но повелители ушли, и демоны стали бесполезны, — задумчиво проговорил Врон. — Троки были созданы для того, чтобы уничтожить рвачей, они убили их всех и тоже стали бесполезны. Мы, люди, не были созданы повелителями, значит, и мы, по твоему мнению, бесполезны. Какая-то у нас странная компания бесполезных существ… Мне кажется, что нам всем нужны повелители, чтобы они решили, кто из нас более полезен.

— Да, согласен, — проревел дракон. — Только они могут это решить.

— Согласен, — как эхо откликнулся демон. — Только их нет, они ушли, и нам придется разбираться самим.

— Демоны могут уничтожить людей, троки могут уничтожить демонов, и тогда бесполезных созданий станет меньше, — азартно продолжил Врон. — Но что станут делать троки, когда не будет ни демонов, ни людей?

— Мы будем ждать, когда появятся рвачи, — проревел дракон. — Мы уже много лет ждем их появления, подождем еще…

— А если они так и не появятся? — спросил Врон.

— Мы все равно будем ждать, — проревел дракон.

— Вы поможете нам уничтожить демонов? — спросил Врон.

— С удовольствием, — проревел дракон. — Хоть мы и всеядны и едим все, что растет на земле — траву, деревья, кусты, — но и мясо мы тоже едим, оно поднимает у нас настроение.

— Не слушай этого человека, — крикнул демон. — Ты же видишь, что он слаб и глуп, как и его сородичи.

— Ты точно такой же, — проревел в ответ дракон. Врон рассмеялся, с удовольствием рассматривая взволнованную и растерянную морду демона.

— Вот видишь, — сказал он ему. — Нашлось еще одно решение всех наших с вами проблем.

— Я загрызу тебя раньше, чем ты сможешь рассказать об этом своим сородичам, — заорал демон, бросаясь к юноше, но был остановлен лапой дракона, которую тот опустил перед ним.

— Если ты только попробуешь, — проревел дракон, не спеша убирая лапу, — я съем тебя. Мне нравится человек, мне с ним интересно, а с тобой просто скучно. По крайней мере, он пытается думать, в отличие от тебя.

— Он не думает, — мрачно изрек демон. — Он просто говорит то, что и так всем ясно. Он сказал, что мы с тобой бесполезны. А полезно ли то, что мы видим вокруг: трава, кусты, деревья? Кому они нужны? Земля, горы, наконец?

— Это все нужно нам, — проревел дракон. — На земле все растет, а мы все, что растет, едим.

— А звезды, облака, небо? Вы что, их тоже едите?

— В небе мы летаем, — проревел дракон. — В облаках мы прячемся, когда охотимся, а звезды позволяют нам видеть ночью, когда темно. Я начинаю думать, что все это было создано повелителями для нас, троков, весь этот мир и даже вы. Мы будем охотиться на вас, а людей не тронем, они забавны и могут нас неплохо развлечь, возможно, в этом их предназначение.

— Нет! — истошно завопил демон. — Мы нужны повелителям!

— Но их нет, вы их прогнали, — проревел дракон. — Вы были нужны раньше, а теперь вряд ли. Теперь пришло время этих маленьких созданий, пусть они приходят в этот мир и живут здесь.

— Повелители могут вернуться, — мрачно выкрикнул демон. — И тогда они спросят вас: где наши слуги? Что тогда вы им ответите?

Дракон захохотал.

— Хороший вопрос. Что ты скажешь, человек?

— Я думаю, что глупо рассуждать о полезности, — глубокомысленно заметил юноша. — Потому что, как только мы начинаем об этом говорить, мы сразу должны решить, кем определяется эта полезность. Для травы, деревьев и облаков мы все бесполезны и даже вредны.

Дракон опять расхохотался.

— Ловкий поворот, человек. Ты прав — для травы мы все бесполезны и даже вредны.

— Трава и деревья не умеют думать, — устало прошипел демон. — Их можно не принимать во внимание. Вот это действительно глупо: рассуждать о полезности с точки зрения травы.

— Так, — проревел дракон. — Мысль интересная. Теперь мы прикинем, кто умнее, а значит, и полезнее. Предлагаю вам поспорить об этом. Кто победит в споре, тот и останется жить.

— Почему это мы должны спорить, а ты себя исключаешь из этого спора? — воскликнул демон. — Ты тоже, может быть, не очень умен, тогда умереть придется тебе.

— Я сильнее вас обоих, — проревел дракон. — Я могу вас съесть, это значит, что я умнее. К тому же вас отправили сюда ко мне, а это значит, что я должен вас съесть, такова договоренность. Вот я и собираюсь решить, кто из вас станет моим десертом.

— Меня отправили сюда, чтобы я показал этому глупому человеку троков, а не для того, чтобы ты меня ел, — крикнул демон. — Ты не можешь меня съесть, потому что по договору мы приводим сюда тех, кого сочли неспособным к дальнейшей жизни, или тех, кто вреден для нашего рода. А я не слаб и не болен, я выполнил свою задачу и ухожу. Ты можешь делать с этим человеком все, что пожелаешь. — Демон попятился к деревьям.

— Погоди, не торопись, — взревел дракон. — Вы на моей территории, и мне решать, кто слабее и кто больнее. Встань на место, все равно тебе никуда не убежать. — Он выдохнул струю огня, и деревья за спиной демона вспыхнули.

— Теперь ты понимаешь, кто умнее и сильнее, глупый демон? Или ты хочешь доказать мне, что сильнее ты? Если тебе не терпится это доказать, нападай на меня — перед едой мне не помешает немного размяться.

Шкура демона побледнела и из зеленоватой превратилась в серую. Демон задрожал, затрясся, зачарованно глядя в пасть дракона. Врон понял, что дракон не шутит, что от его благодушия не осталось и следа и что он сейчас действительно будет решать, кто из них с демоном останется жив, а кто будет съеден.

Его кожа сразу покрылась слизью, а трава, на которой он стоял, пожелтела и высохла. Он немного подрос, а мышцы на руках и ногах стали такими же, как при схватке с демоном.

Огонь потух, а демон одним суетливым прыжком вернулся на свое место.

— Это несправедливо, — крикнул он. — Отпусти меня, а с этим человеком можешь делать все, что захочешь.

— И с тобой тоже я сделаю все, что захочу, — проревел дракон. — Ты находишься в том месте, где твои сородичи платят нам дань за то, чтобы мы их не трогали и не нападали на их селения, так мы договорились когда-то. Те, кто послал тебя, знали, что тебя съедят, значит, они не считали тебя здоровым. Я проявляю великодушие и предлагаю вам спор. Тот, кто сумеет доказать, что он умнее, останется жив, другого я съем.

Демон растерянно посмотрел на юношу и яростно прошипел:

— Это ты затеял этот глупый спор.

— Нет, — усмехнулся Врон. — Я просто продолжил нашу беседу.

Демон повернулся к дракону и крикнул:

— Ты не оставил нам выбора, мы готовы к этому глупому спору.

— Хорошо, — проревел дракон. — Итак, вы должны доказать, кто из вас умнее. Мне все равно, о чем вы будете говорить, я буду просто слушать. Начинай, демон, ты боишься больше, чем человек.

— Я не боюсь тебя! — взвизгнул демон. — Я просто не хочу так глупо умирать.

— Разве любая смерть не глупа? — проревел дракон. — Еще ни разу ни от кого не слышал, что бывает умная смерть. Если ты что-то знаешь об этом больше, чем я, расскажи, это зачтется в споре.

— Умирать надо в бою, защищая своих детенышей или свой род, — выпалил демон. — Это достойная смерть для любого существа.

— А ты что думаешь по этому поводу, человек?

— Я не знаю, — пожал плечами Врон. — Умная или глупая смерть — это все зависит от того, какой смысл заложен в самой жизни. А демон опять твердит о пользе, только на этот раз для своего рода. Я не уверен, что это правильно: жить или умирать ради своего рода. Должен быть другой ответ, но я его не знаю…

— Ты проигрываешь, человек, — оглушительно загоготал дракон. — Мне нравится то, что сказал демон, в его словах кроется смысл. Мы, троки, когда воюем с рвачами, тоже умираем друг за друга, это верно…

— Вы умираете не только друг за друга, а еще и за повелителей, которые вас создали, чтобы вы дрались с рвачами.

— Забавно, — проревел дракон. — Снова в разговоре появились повелители. Но не понимаю, чем демоны лучше рвачей? Возможно, теперь это наша новая задача.

— Так вы со временем уничтожите все живое, — заметил Врон, пожав плечами.

— То, что ты сказал, вызывает у меня чувство неудовольствия, — проревел дракон. — Ты проигрываешь.

— Я просто пытаюсь понять, — возразил Врон. — И хочу быть честным в этом споре.

— Глупо быть честным, когда дело касается твоей жизни, — проревел дракон. — Хоть мне и нравится твоя глупость. А пока я засчитываю тебе поражение: то, что сказал демон, мне понравилось больше. Но спор еще не закончен, у тебя все еще есть шанс доказать свою разумность.

Врон посмотрел на демона — после слов дракона его кожа приобрела наконец нормальный оттенок, и он перестал дрожать. Юноша грустно усмехнулся.

— Хорошо, — проревел дракон. — Продолжим. Поговорим о демонах. Мы долго терпели их, до тех пор пока они не начали пожирать наши яйца и красть наших детей, вот тогда наше терпение иссякло, мы проредили их ряды. Теперь их мало, и они нам не угрожают.

— Вы напали на нас первыми, — заупрямился демон. — Тогда еще с нами были повелители, но вы опустошали одно за другим наши селения.

— Ну, не так уж много мы вас тогда и убили, — лязгающим от возмущения голосом заговорил дракон. — У нас для этого была причина. Наши самки должны были есть мясо, чтобы снести яйцо, рвачей не было, мелких животных ловить трудно, остались только вы, слабые и глупые, и вас было много.

— Но вы же нападаете на нас до сих пор! — воскликнул демон. — Вы разрушаете наши селения и убиваете нас.

— Нам очень трудно остановиться, — засмеялся дракон, его смех был подобен звуку камнепада, когда с горы с грохотом скатываются огромные валуны. — Мы попробовали вас на вкус, и этот вкус нам понравился. И нападают на вас только молодые самки, и мы предупреждаем их, что мы не будем за них мстить, если их убьют. И иногда вы их действительно убиваете…

— Да, убиваем, — прорычал демон. — И будем убивать, потому что иначе мы все умрем, нас и так осталось мало.

— Что ты скажешь, человек? Правильно ли мы поступили? — проревел дракон. — Ты должен быть на нашей стороне, мы же уменьшили количество ваших врагов.

— Мне трудно об этом судить, — сказал юноша. — Я понимаю, на это у вас были свои причины. Я знаю, что повелители пытались найти решение этой проблемы, но не успели, потому что вынуждены были уйти.

— Откуда ты знаешь это, человек? — проревел дракон с любопытством.

— Когда я был в городе, я видел сон, это был чужой сон, возможно кого-то из повелителей, из него я понял, что демоны напали на повелителей как раз тогда, когда один из них уже нашел решение этой проблемы, но закончить ему не удалось.

— Забавно, — загоготал дракон. — А демоны думали, что о них никто не заботится. Получается, что они сами испортили себе жизнь, выгнав тех, кто мог все изменить. Они просто не дали им это сделать.

— Я как раз размышляю об этом, — сказал Врон. — Получается, что демоны не очень разумны, они напали на повелителей, и те ушли. Но от этого проблем у них не убавилось, а, наоборот, они стали острее. Тогда демоны решили уничтожить вас, в результате этой войны их стало еще меньше. Теперь, когда они сделали все для того, чтобы этот мир стал для них враждебным, они решили вернуться обратно, туда, где живем мы. Я догадываюсь, что будет дальше: люди будут воевать с ними, и их станет еще меньше. И наш мир если не уничтожит их, то тоже станет для них враждебным. Интересно, куда они пойдут дальше?

Дракон оглушительно расхохотался.

— Демоны никогда не отличались развитым умом, а ты хорошо думаешь, человек, — проревел он. — Ты убедил меня, демоны обладают слабым разумом, они должны умереть.

— Ты же говорил, что он проигрывает спор, — крикнул демон, его кожа снова посерела от страха.

— Решаю здесь я, — проревел дракон. — Сначала проигрывал, а вот теперь выигрывает. Приведи доводы в пользу своей разумности, если ты с ним не согласен. Пока все, что сказал человек, говорит совсем о другом.

— Вы сильнее нас, — согласился демон. — Мы готовы признать вас более разумными, чем мы, но люди слабее нас, значит, они глупее демонов. И к тому же если мы их уничтожим или будем использовать для своих нужд, то это не помешает вам. Скорее, наоборот, если вам нужно мясо, мы будет давать вам мясо людей, и тогда между нами не будет больше конфликтов. А вот если мы умрем, то тогда у вас совсем не будет мяса, и вам будет плохо.

— Да, ты привел весомые аргументы, но недостаточные для меня, — проревел дракон, потом дыхнул огнем на демона, протянул к нему свою лапу и, схватив, отправил его в свою пасть. Это произошло настолько быстро, что Врон даже не успел понять, что спор уже закончен. Дракон сжевал демона и посмотрел на юношу. Врона затрясло, его тело стало увеличиваться в размерах.

— Почему у вас все сводится к силе? — крикнул он. — Почему вы считаете, что тот, кто сильнее, тот и умнее?

— Потому что умный всегда тот, кто остается в живых после схватки, — проревел дракон. — Или ты считаешь по-другому? Какая разница, умным было мясо или глупым? Мясо есть мясо, а мне кушать хочется.

Врон тяжело вздохнул и сделал еще один шаг в сторону, на свежую траву; его тело постепенно набирало силу, он был уже ростом с демона, а мышцы его продолжали увеличиваться.

— Я не уверен, что мы слабее демонов, — сказал он. — Я уже дрался с этим демоном, и он проиграл схватку. Я мог его убить, но оставил его в живых, что, по твоему суждению, говорит о том, что я умнее его.

— Да? — удивленно проревел дракон. — Это интересно, может быть, ты возомнил, что вы сильнее и нас, троков?

Врон покосился на свое изменившееся тело, потом на дракона и тяжело вздохнул. «Как же я глуп», — подумал он и крикнул:

— Если ты этого хочешь, то я вызываю тебя на бой. Ты не причинил мне зла, и мне не хочется с тобой сражаться, но, похоже, это единственный способ убедить тебя, что мы, люди, достойны уважения.

— Ты, маленький человек, вызываешь меня на бой? — удивленно проревел дракон. — Я думал, что ты более разумен, но, наверно, я ошибался. Видно, я неправильно разрешил ваш спор с демоном. Что ж, если тебе не терпится стать моей едой, то я готов. Как ты хочешь, чтобы я тебя съел: в жареном или в сыром виде?

— Мне все равно, — ответил Врон и прислонился к зеленому кусту. — Одно могу сказать: я не буду тебя убивать, ты нравишься мне, и, если бы не этот глупый спор, в котором все свелось к тому, кто сильнее, я бы не стал с тобой драться.

— Ну что ж, — проревел дракон. — Я не могу тебе обещать того же. Ты слишком мал, чтобы я мог рассчитать свою силу, но я буду вспоминать о тебе хорошо, когда ты начнешь перевариваться в моем желудке. Где будем драться, человек? Здесь, на этой поляне для меня мало места, но если ты считаешь, что это даст тебе преимущество, то я готов драться и здесь.

— Мне не нужны преимущества, — отрезал Врон.

— Тогда выходи в поле, — оглушил его дракон. — Я буду тебя там ждать. — Он подпрыгнул в воздух, взлетел и вскоре исчез за кронами деревьев.

Врон вздохнул и побрел сквозь желтеющие и высыхающие под его телом кусты в степь.

Юноша и сам не понимал, почему он это делает. Он же не похож на героев, про которых рассказывалось в старинных книгах. Это они дрались с драконами, многие гибли, но были и такие, кто убивал драконов мечом или копьем.

… У него не было ни того ни другого, не было ничего, кроме бесполезного ножа, который болтался на поясе.

Ножом он не смог пробить даже шкуру демона, а уж шкуру дракона ему тем более не пробить, она даже на вид была намного толще. Врон невольно затрепетал.

… Неужели все, о чем писали в этих старинных книгах, было неправдой?

Может быть, на самом деле драконы издохли сами, от старости, а кто-то, наткнувшись в лесу на мертвое чудовище, просто похвастался потом, что это он его убил, надеясь получить почести как победитель драконов?.. И как он сам собирается сейчас это сделать?

Задрав подбородок, Врон взглянул вверх. Дракон парил высоко в небе и был похож на желтое облачко рядом с полуденным солнцем. Юноша снова осмотрел себя — он стал еще выше, а слизь перестала из него вытекать и теперь застывала, превращаясь в твердую корку.

Врон осторожно ее потрогал, потом вытащил нож и попытался ее проткнуть, но нож только скользнул по жесткой поверхности.

Он поднял голову и стал следить за драконом. Тот парил высоко, широко раскинув свои крылья: то взлетал вверх, превращаясь в едва видимую точку, то опускался вниз и пролетал над землей так, что трава колыхалась от поднятого им ветра.

… Ему не надо бояться, в этом бою ему нужно только не угодить в пасть дракону. Его огонь опасен, но не смертелен для него. Как только лицо закроется коркой и глаза затянутся прозрачной пленкой, кратковременное прикосновение огня будет для него не страшно, а дракон не может выдувать огонь бесконечно…

Юноша вздрогнул.

Это были не его мысли и не его знание!

… Он должен двигаться, чтобы не попасть под огонь, подобраться к дракону поближе, прижаться к нему и крепко за него схватиться, чтобы тот не сумел его сбросить…

… А дальше нужно просто не упустить тот момент, когда дракон больше не сможет летать и начнет снижаться.

Надо дать ему это сделать, иначе после падения с большой высоты придется долго восстанавливать тело, затвердевшая слизь не поможет при падении, потому что пострадают внутренние органы, поэтому лучше не падать…

Врон нервно засмеялся, представив себя летящим на драконе. Он видел такую картинку в книге, только дракон был нарисован в десятки раз меньше, а герой, его оседлавший, гораздо больше, чем он сам… Юноша помахал рукой, и дракон стал снижаться.

— Если ты готов, человек, — проревел он сверху, — то я нападаю.

— Нападай! — крикнул Врон и едва успел увернуться от струи огня, которая обрушилась на него сверху. Он откатился в сторону, посмотрел на горящую траву и отбежал подальше, с опаской поглядывая в небо.

— Ловко, человек, — проревел сверху дракон. Теперь он, широко раскинув крылья, парил на небольшой высоте и, похоже, мог парить так до бесконечности. — Сейчас я это сделаю еще раз.

Однако Врон уже внимательно следил за ним. Пленка, которая покрыла его глаза, немного искажала видение, но струю огня, которая вырвалась из пасти снижающегося дракона, он заметил вовремя и отпрыгнул в сторону.

Огонь опалил траву, но она была слишком влажной, чтобы гореть долго. Трава задымила, и этот дым мешал ему видеть, что делает дракон. Подул ветерок, развеявший дым, и Врон перебежал подальше от тлеющей травы. Дракон предпринял еще несколько безуспешных попыток сжечь его и, убедившись, что так он ничего не добьется, сменил тактику.

Теперь он, планируя над землей, пытался его схватить своими огромными когтями.

Зависнувший над самой травой, дракон казался неуклюжим: ему не удавалось быстро менять направление своего движения, он боялся задеть землю, и поэтому Врон мог легко двигаться и уклоняться от его когтей.

Несколько раз эти когти бороздили землю, но дракон, хоть и не без труда, выправлялся.

— Да, — проревел дракон сверху. — Ты не так прост, человек, ты и впрямь ловок и силен, но бой еще не закончился, мы только начинаем. Сейчас я попробую все вместе — и огонь, и когти, посмотрим, как ты справишься с этим.

Дракон начал резко снижаться. На этот раз Врон не стал отскакивать, а просто упал на землю и, когда когти прошли совсем рядом, зацепился за один из них. Дракон, взмыв вверх, начал трясти своей мощной лапой, пытаясь стряхнуть его.

Но Врон держался крепко.

Дракон решил втянуть свои когти, и это было его ошибкой, потому что Врон тут же перебрался на лапу. Теперь он с каждым мгновением набирал силу, отнимая ее у дракона.

Он начал подтягиваться вверх и через несколько коротких мгновений уже сидел на драконе, как герой из древней книги, борясь с сильным холодным ветром.

— Спускайся, — крикнул он. — Ты проиграл.

— Ну уж нет, — проревел дракон, поднимаясь еще выше. — Ты только сумел залезть на меня, а не победил. У меня есть несколько способов продолжить бой: я могу спуститься на землю и немного по ней покататься, а могу просто подниматься вверх до тех пор, пока ты не замерзнешь и сам не упадешь на землю.

— Не надо подниматься высоко! — заорал Врон. — У тебя не хватит сил!

Дракон как будто не слышал его и усердно продолжал махать своими крыльями, но прошло не так уж много времени, как взмахи крыльев стали вялыми, а потом он просто раскинул их, чтобы парить в высоте. Силы его продолжали убывать, и дракон понемногу стал спускаться вниз.

— Троки не проигрывают бои, я забыл тебе сказать об этом, — проревел дракон. — Если я не смогу выиграть, то мы умрем вместе. Сейчас я сложу крылья, и мы разобьемся.

— Не надо! — крикнул Врон. — Мы не враги друг другу, нам не нужно друг друга убивать!

— А как мне жить с позором, который ляжет на меня? — обреченно проревел дракон. — Как мне с ним дальше жить?

Врон почувствовал, как закаменевшая слизь на его спине лопнула и потекла по телу, принимая форму небольших крыльев.

— Ты не сумел одолеть меня, — проревел дракон. — Я жив и могу сражаться, просто я не могу достать тебя огнем и когтями. Мы способны так летать очень долго, если я все-таки не решу спуститься на землю и не раздавлю тебя об нее. Но можно и просто разбиться вместе, это тоже неплохой способ победить и умереть, тем более что крылья становятся вялыми и плохо держат меня.

Врон оттолкнулся от тела дракона и полетел вниз, его крылья с треском распахнулись. Какое-то время он продолжал падать, но скоро падение его замедлилось.

Крылья продолжали увеличиваться и менять свою форму, подлаживаясь под потоки теплого воздуха, струящегося от земли. А потом, когда они поймали мощный поток воздуха, юноша начал подниматься вверх к дракону, который очумело уставился на него.

Врон почувствовал, что на руках и на ногах из слизи появились утолщения и небольшие складки, помогающие ему держаться устойчиво в потоке воздуха. Немного освоившись с управлением, он подлетел к дракону, сделав широкий круг.

— Кто ты, человек? — проревел изможденный дракон и попытался дыхнуть на него огнем, но он устал, и огня не получилось.

— Давай поговорим об этом внизу, — предложил юноша. — Тебе сейчас нужна вода, много воды, да и мне тоже. А после этого, если ты захочешь, снова будем драться.

— Да, мысль неплохая, подеремся потом, — проревел дракон. — А сейчас, ты прав, мне нужна вода, очень хочется пить. Лети за мной.

Он резко повернул в сторону и начал быстро снижаться. Врон с трудом следовал за ним, его тело было неуклюжим, он не родился с крыльями, у него не было опыта, и каждый вираж давался ему с большим трудом.

Он то заваливался вниз и едва восстанавливал свое положение, то его относило в сторону потоками воздуха, которые шли от огромных крыльев дракона.

Внизу показалось небольшое озеро, и дракон рухнул в него, подняв кучу брызг. Врон спустился более плавно, но не сумел удержаться над водой. Здесь воздух был холоден и имел совсем другую плотность.

Упав в озеро, юноша нырнул на дно и отплыл подальше от дракона на тот случай, если он решит продолжить бой и в воде. Но дракон высунул голову из воды и пошел по дну к берегу, там повалился на мелководье, положив морду на песок.

Врон ощутил знакомую слабость, боль и ломоту в костях и мышцах, а вода вокруг него быстро мутнела от выходящей из него слизи.

Сколько он лежал на дне, он не знал, но, когда почувствовал, что его крылья размыло водой, а объем тела стал почти тем же, что был раньше, он поплыл к берегу.

Выбравшись на траву недалеко от дракона, он лег на спину и стал смотреть в быстро темнеющее небо. Приближалась ночь.

Дракон шумно и хрипло дышал, он все еще не возвратил себе силу, глаза его были закрыты. Врон посмотрел на него, покачал головой и спросил:

— Как ты себя чувствуешь, трок?

— Уже лучше, — едва разомкнув пасть, тихо проревел дракон. — К утру я уже снова смогу летать. А ты, человек?

— Летать я уже не смогу, мои крылья исчезли, — сказал Врон с некоторым сожалением. — Теперь я смогу ходить только по земле.

— Я впервые встречаюсь с таким существом, как ты, — проревел дракон. — Ты ловок и силен, и ты можешь изменять свое тело, превращаясь в птицу. Кто ты?

— Я человек, — убежденно сказал Врон. — Но я не только человек, я что-то еще, а что — я не знаю.

— Значит, другие люди не такие, как ты? Врон пожал плечами:

— Они похожи на меня, и среди них есть такие, которые обладают гораздо большей силой и умом, но они не умеют изменять свое тело так, как я.

— Ты сдержал свое слово и не убил меня, как и обещал, тем самым ты заслужил мое уважение, — проревел дракон. — Я чувствую себя обязанным что-то сделать для тебя.

Врон улыбнулся:

— Я бы не хотел, чтобы демоны пришли в мой мир. Если ты способен мне в этом помочь, то помоги.

— Я и мои сородичи будут защищать людей до тех пор, пока они сами не нападут на нас. Можешь это передать демонам. После этих слов я думаю, что они не пойдут в твой мир, мы не позволим им это сделать.

— Это благородно с твоей стороны, — сказал Врон. — И это значит, что теперь я могу вернуться обратно, в свой мир с доброй вестью.

— Ты можешь также им сказать, что люди могут прийти сюда и жить в этом мире, мы не дадим их в обиду демонам, нам будет интересно жить с вами. Надеюсь, что вы не так агрессивны, как демоны, и не будете пытаться нас уничтожить за то, что мы иногда будем есть ваш скот, если он у вас есть… Ты же слышал, что нам для размножения нужно мясо?

Врон вздохнул:

— Я передам твои слова, но я не благородный, обладающий властью, я всего лишь обычный сельский парнишка, и другие люди могут мне не поверить. А ты сам, трок? Ты говоришь так, как будто обладаешь властью над всеми троками.

— Каждый из троков обладает властью, — проревел дракон. — Если ты поговорил с одним из нас, можешь считать, что говорил со всеми, а другие троки либо соглашаются, либо нет. В данный момент никто не возражает.

— Когда ты успел поговорить с ними? — удивленно спросил Врон. — Ты был все время со мной рядом, и я не видел здесь ни одного трока, кроме тебя.

— Мы способны общаться друг с другом на любом расстоянии, мы слышим друг друга, такими нас создали повелители. Это очень удобно, особенно в бою.

— Но тогда получается, что, когда я дрался с тобой, ты всегда мог позвать на помощь?

— Конечно, — проревел дракон. — Но, хоть ты и оказался сильным противником, ты не убил меня и даже не ранил. А вот если бы это случилось, тогда сюда бы слетелись все троки, и тебе бы пришлось драться с сотней могучих бойцов. Я думаю, ты бы проиграл эту битву, несмотря на свои способности менять тело.

— Наверно, так оно и было бы, — пожал плечами Врон. — Я бы и тебе проиграл, если бы был просто человеком. Если сказать честно, я этот вызов на бой считаю своей большой глупостью, я не должен был это делать…

— Почему? — удивленно проревел дракон, отрывая голову от лап и пристально вглядываясь в юношу. — Ты показал себя достойным соперником, ты же не знал, что за этим боем следят другие троки и что они готовы уничтожить тебя, если ты убьешь меня. Ты прекратил бой по своему желанию, а не из страха перед возмездием.

— Глупо драться с тем, кто сильнее тебя, если от этого не зависит твоя жизнь, — сказал Врон. — Я должен был просто уйти.

— Ты не смог бы этого сделать, — расхохотался дракон. — Ты находился там, куда приводят тех, кто должен быть съеден. Я съел демона, слопал бы и тебя, только немного позже.

— Но я не демон, — возразил Врон. — Ко мне ваши с ними договоренности не относятся.

— Почему? — оглушил его возмущенный дракон. — Тебя привели серые демоны, они всегда приводят тех, кто должен умереть.

— Но я человек, а не демон…

— Это ничего не меняет, мы стараемся соблюдать договоренности, — проревел дракон. — Тебя привели серые демоны, значит, ты должен быть съеден, так мы условились со старым демоном. Если бы тебя привели зеленые или какие-либо другие демоны, то тут у тебя был бы шанс уцелеть, но тебя привели воины…

— Подожди, дай подумать, — сказал Врон. — Выходит, старый отправил меня сюда на верную смерть?

— И тебя, и того, кто привел тебя, — оглушительно загоготал дракон. — Я говорил с вами только потому, что мне было любопытно узнать причину, почему старый хочет, чтобы съели таких здоровых существ.

— Ты ее узнал? — спросил юноша.

— Я могу только предположить, что старый демон боится тебя, человек. Ты необычен и силен.

— Понятно, — тихо промолвил Врон. — И поэтому он отправил следить за нами воинов.

— Естественно для этого, — проревел дракон. — Когда я пролетал над ними, они махали мне, подавая знак, что привели обязательную жертву. Но теперь ты можешь не опасаться, я найду способ передать старому, что отныне ты находишься под моей защитой, хоть я и думаю, что ты в ней не нуждаешься.

— Спасибо, — поблагодарил Врон. — Мне бы не хотелось воевать с демонами и вообще воевать с кем-либо — после таких боев я плохо себя чувствую.

— А мне нужно поесть, — проревел дракон, выле