/ Language: Русский / Genre:sf_action, / Series: Фантастический боевик

Звездный Разведчик

Владимир Лосев

Родной мир отверг Даниила Кромвеля в двенадцать лет, оставив только надежду и веру. Надежду на будущее и веру в умерших родителей. Судьба благоволит тем, кто верит и не теряет надежды, — и Данька выжил. И не просто выжил, а вырвался с постылой планеты. И стал звездным разведчиком. Он оплатил этот путь страхом и болью, потом и кровью, и наградой ему стали тайны Вселенной. Звездолеты и странные миры, люди-враги и нелюди-друзья, ужасные имперские десантники и злобные бандиты как в калейдоскопе закружились перед его взором, затянули, как водоворот. Но разве не так становятся мужчиной? Разве можно выйти за рамки обыденности, гуляя в соседнем парке?

Владимир Лосев

Звездный разведчик

Глава 1

Дымчатая короткохвостая ящерица пробежала по высокому бархану, оставляя за собой тонкую ниточку следов, и испуганно зарылась в горячий песок. Мертвую тишину, в которой можно было расслышать даже шелест осыпающихся песчинок, нарушил приближающийся рокот ракетных выхлопов. Прозрачное марево, поднимающееся с земли, закачалось.

Казалось, что вздрогнуло даже раскаленное добела солнце, застывшее на выцветшем голубом небе, даже редкие клочья белых облаков и те пугливо повернули в сторону.

Уродливые тени пронеслись с огромной скоростью над взрывающимися пылью песчаными холмами. Два звездных разведчика в боевых космических скафандрах, управляя ранцевыми двигателями, направлялись к самому центру пустыни.

— Как тут тихо и спокойно, — мечтательно проговорил один из них в микрофон. — У меня даже появилось желание построить здесь небольшой домик, чтобы дожить остаток своих дней. Жаль только, что в этих местах даже раскаленный воздух опасен для дыхания, гулять вечерами не получится. Я уже взмок, хоть кондиционер работает на полную мощность.

— Вечерами здесь как раз прохладно, а ночью даже холодно, — ответил второй разведчик, щелкая кнопками на клавиатуре, закрепленной на скафандре у левого локтя. — А насчет покоя... Кажется, начинают просыпаться, если засмотришься на местные красоты, старости у тебя, Пирс, уже не будет.

— Ничего же нет: ни дорог, ни домов, ни посадочных площадок, ни одного человеческого следа на песке. Ты мог ошибиться...

— Но не в этот раз. Мои датчики уже начинают регистрировать какую-то активность. Кажется, начинается... Вводи мою программу и включай автопилот.

В паре километров от них вверх взметнулся столбом песок, из него вынырнули башенки автоматических пушек. Одновременно в динамиках скафандров прозвучал суровый мужской голос:

— Люди в космических скафандрах, вы находитесь на запретной территории, немедленно покиньте ее или будете уничтожены.

— Удивляюсь тебе, Траст. Как тебе удается добираться до сверхсекретной информации?

— Переходим на другой канал, не хватало еще, чтобы все услышали такие интимные подробности моей жизни.

— Сделано.

— А я оставлю себе оба, вдруг что-то интересное скажут. Так вот, за мной гонялась еще со школы вся полиция Земли, они тоже недоумевали. Программу ввел? Сейчас посмотришь, как она работает, два дня над ней сидел...

— Ввести-то ввел, да только не уверен в твоих хитростях. Может, лучше как в старые времена, вручную?

— Не успеешь среагировать, пушки стали более скоростными, а будут еще и ракеты. Язык не прикуси, маневры будут немного резковаты.

В воздухе стали разрываться снаряды, автоматические пушки начали обстрел. Скафандры, подчиняясь программе, взмыли к блеклому небу, потом резко опустились вниз, так что песок заклубился от завихрения. Пирс выругался.

— Черт! Все-таки прикусил, правда, не язык, а губу.

— Я тебя предупреждал, а это только начало, чем ближе к цели, тем круче будут пике. А вот и ракеты...

Скафандры снова поднялись резко вверх, отклоняясь в сторону от стайки самонаводящихся ракет, и понеслись к вращающимся башням, изрывающим огонь. Снаряды рвались рядом, казалось, что еще мгновение, и их разнесет на куски. Но Траст, похоже, учел все, скафандры сделали еще один замысловатый пируэт и опустились в мертвой зоне.

— Ну что, продолжим или ты все еще сомневаешься в моей компетентности?

— Продолжим. — Пирс вырвал провода из управляющей консоли пушки и, подсоединив к своему компьютеру, начал вводить какую-то программу со своего компьютера. — Были пушки ваши, стали наши и стрелять будут только туда, куда мы разрешим.

Траст подключился к другой консоли, его задача была сложнее — он открывал ворота в ад. Песок поднялся и двинулся в сторону вместе с огромным люком. Пирс заглянул в глубокую шахту и восторженно присвистнул.

— Да тут целый город можно разместить. Будет где поразвлечься. Лазеры отключил? А другие ловушки?

— Что смог — убрал. А то, что находится внизу, мне отсюда недоступно...

— Выходит, если ты что-то не заметил, то отправимся на тот свет? — Пирс шагнул в шахту, отозвавшуюся урчащим эхом. — То есть все как всегда: на друга надейся, а сам не зевай...

Траст прыгнул за ним, не сводя взгляда с экрана компьютера. Оба затормозили у самого дна, поднимая густую пыль, и отключили двигатели. Здесь было намного прохладнее. В длинных пустых туннелях, расходящихся веером от центральной шахты, горели редкие лампы. Стояла густая тишина, нарушаемая сейчас шелестом песка, осыпающимся сверху.

— И куда сейчас? — спросил Пирс, рассыпая себе под ноги горсть небольших белых шариков. Траст защелкал кнопками.

— Прямо перед тобой блок «А», в нем находится охрана, за моей спиной блок «С», вероятнее всего наш друг там. Больше ничего не удалось узнать: ни сколько человек внутри, ни какие неприятности подготовлены для непрошеных гостей. Но как только влезу в систему, все станет ясно. На полу других ловушек нет, можем идти...

Пирс бросил еще горсть шариков на металлический пол, наблюдая за тем, как Траст прорезает небольшим лазером стену туннеля, подбираясь к управляющим кабелям.

— Мог бы и не портить стену, есть более легкие пути.

— А ты зачем здесь соришь? Или у тебя появилась новая привычка — метить свою территорию?

— Не о себе забочусь, а о тех, кто пойдет за нами, для них гостинцы. Не нравится мне это, а говорил, что все будет просто.

— Не так я говорил. — Траст подключил свой компьютер к серебристому кабелю. — Сказал, что будет как всегда, а значит, много шума и стрельбы...

— Это мне сразу было понятно. — Пирс зашагал вперед по туннелю, его голос гулко звучал в наушниках. — Слышу шуршание гусениц, три, нет, уже четыре боевых робота ползут по туннелю. Я пока с ними разберусь, а ты скачивай информацию, хотелось бы узнать больше об этом месте, а то еще заблудимся в городе и дорогу домой не найдем.

Траст просмотрел все, что появилось на его экране, и восхищенно присвистнул.

— И что тебя так порадовало?

Лампы в туннеле мигнули, где-то в глубине комплекса послышалось завывание сирены, потом освещение включилось на полную мощность.

Пирс перепрыгнул через первого боевого робота и, пользуясь тем, что датчики на мгновение потеряли его, содрал бронированной рукавицей обшивку, добираясь до консоли.

Из-за поворота, водя пушками из стороны в сторону, появилась еще одна боевая машина. Белые шарики, которые Пирс бросил на пол, взорвались, наполняя помехами пространство. Робот на мгновение замер.

— Две новости, и обе плохие...

Вой сирены усилился, потом из глубины туннеля послышались хлопки и скрежет.

— Выбери, какая из них хуже, с нее и начинай.

Пирс перепрыгнул с одного робота на другого, робот, которого он перепрограммировал, пополз вперед.

— У них тут связь по проводам, как в каменном веке, так что моя глушилка нам не помогла. Сигнал тревоги уже ушел на спутник.

— А вторая новость? — Разведчик закончил перепрограммирование второго робота и теперь, спрятавшись за изгибом туннеля, наблюдал, как выползают еще два робота...

— Подстраховывает охрану десантный звездолет, находящийся на орбите, с него сюда направляются три челнока, набитые под завязку десантниками, время подлета сорок минут.

— Успеем добраться до нужного блока?

— Вряд ли, роботы — только первая часть обороны, дальше нас ждет лазерная галерея, она работает автономно, отключить я ее отсюда не могу. Есть сенсорные мины, двенадцать бронированных дверей, захлопнувшихся после сигнала тревоги, три автоматические пушки, простреливающие коридор, но это уже по твоей части, и еще десяток ловушек, характер которых мне пока неизвестен. Подойдем ближе, скажу что-то более конкретное. Так что даже при всем желании не успеем, можно уходить. Говорил тебе, что это авантюра...

— Прорвемся, не в первый раз. — Пирс промчался вперед и, подкатившись под робота, начал его перепрограммировать. — Иди за мной, если десантники пойдут тем же путем, им придется бороться со своей боевой техникой, это даст нам еще минут двадцать. Считай, что мы проводим разведку боем. Лучше один раз увидеть, чем потом узнать, что в жизни все не так, как в твоих файлах.

Траст подхватил рюкзак со своим оборудованием и побежал следом, гремя металлическими башмаками скафандра. Пирс уже стоял у первой бронированной двери, задумчиво ее разглядывая.

— Открывается изнутри вручную, — прокомментировал его друг. — Сталь многослойная, с воздушными прослойками. Ковырять ее будем до утра, а десантники приземлятся через тридцать две минуты.

— Понятно. Ты мне всегда нравился за обстоятельность и глубину проникновения в проблему. — Пирс выдвинул консоли роботов и начал вводить новую программу. — Скажи, из чего сделаны стены и какой грунт за обшивкой?

Траст защелкал кнопками.

— Почва — глина и песчаник, туннель облицован стальным листом толщиной пять миллиметров.

— Пробиться можно...

Роботы открыли стрельбу из пушек по стене, минут через пять в ней образовалась вполне приличная дыра.

— Пойдем дальше как кроты, но, похоже, ты прав, не успеем. Нужно пробивать черный ход. Покажи мне направление до блока «С».

— У твоих роботов кончатся снаряды, прежде чем мы пройдем хотя бы сотню метров.

— Это точно, но у меня тоже кое-что припасено. — Пирс снял с плеч небольшую лазерную установку, закрепил ее на турели робота, и тот двинулся вперед.

— Тогда не хватит зарядки, — усмехнулся Траст.

— У меня три робота, буду их менять, один остается на подстраховке.

— А ты мне всегда нравился за то, что никогда не сдаешься.

Продвижение шло медленно, несмотря на то что почва была мягкой. Третий и последний роботы замерли не более чем в десятке метров от стены нужного им блока.

— Десантники уже здесь. — Траст посмотрел на экран. — Разворачиваются в боевое построение, с ними пять боевых роботов. Ух, какая красота! Твои пушки разворотили челнок и подбили одну боевую машину...

— А я рассчитывал по крайней мере на полчаса боя...

— Хорошо хоть это у тебя получилось, десантники теперь вынуждены отползать, чтобы подбить пушки ракетами. Ох, красота, еще двух роботов не стало, десантники ими прикрывались во время отступления.

— Надеюсь, что они им всех роботов подобьют, — пробурчал Пирс, задумчиво глядя на экран своего компьютера. — Не ошибиться бы с расстоянием...

— Три челнока, в каждом по два, минус пока три, прошу прощения, уже четыре. Двух пушек как не бывало, все... больше пушек нет.

— Жаль, хорошее было оружие. Эх, знать бы все заранее, я бы лучше подготовился.

— Это... в мой адрес?

— А в чей же еще?

— Вину признаю, но сделал все, что мог. Если бы ты меня не торопил, узнал бы больше...

— Интересно, сколько бы ты копался? Даже на то, чтобы выяснить, где прячут Зигина, тебе понадобилось почти пять лет...

— Против меня работали лучшие специалисты Земли. Ты, например, знаешь, что этой тюрьмы не существует?

— Точно не существует — одна иллюзия, — Пирс снял со спины сверток и стал не спеша его разворачивать, — но сделано достаточно добротно и красиво.

— Вот именно, эта тюрьма выдержит налет целой армии, и сбежать из нее невозможно. Если бы мне не попала информация о поставках продовольствия десантным базам, я бы никогда ее не нашел. Да и то до конца не был уверен...

— Это мне уже понятно. Жаль, дальше не пройдем, заряды кончаются. Скачивай информацию, какую можно, потом пригодится...

— Уже сделано, но у них тут свои хитрости. Основные данные в главном компьютере, а он к сети не подключен...

— Десантники спустились в шахту, идут за нами. Минут через двадцать будут здесь, твой робот их надолго не задержит. Кстати, знаешь, кто у них командир?

— И кто же этот счастливчик? — Пирс стал собирать длинноствольное ружье.

— Наш однокурсник Джонни — уже полковник.

— Тупица Джонни? Какая приятная и неожиданная встреча, давно хотелось его повидать, он мне как-то в баре зуб выбил, а на другой день меня отправили в дальний космос, так что рассчитаться не удалось.

— Поздравляю, скоро его увидишь, — Траст заметно нервничал. — Какие у нас дальнейшие планы?

— Будем уходить. У нас была всего одна попытка, и надо признаться в том, что она провалилась. Осталось только попрощаться с Зигином, и пойдем.

Пирс прицелился в стену, наводя ружье по экрану, и нажал спусковой крючок. Выстрел был оглушающим — несмотря на мощный тяжелый боевой скафандр, разведчика откинуло отдачей к стене.

— Что это такое? — спросил Траст, когда к нему вернулся слух. — И мог бы предупредить, что это будет очень громко, я бы чувствительность понизил.

— Предупредить не мог, первый раз испробовал. Небольшая пушка, но очень специализированная. Ею можно пробить все, даже сталь и бетон. К тому же можно калибровать скорость, так что если я не промахнулся и не ошибся в расчетах, то пуля, а с ней и динамик с микрофоном сейчас лежат на полу в камере. Надеюсь, ты правильно разобрался в схеме?

— У них тут не подписано, кто и где сидит, так что можем попасть и к какому-нибудь тайному родственнику императора. А ты уверен, что не убил того, к кому мы так стремились?

— Зигин — разведчик. Не сомневаюсь, что сейчас он лежит где-нибудь в углу, с любопытством ожидая, чем все закончится.

— Друзья мои, — послышался в их наушниках чей-то усталый голос. — Вас ли я слышу?

— И мы тебе рады, Зигин, — рассмеялся Траст. — Как твои дела? Мы тут проходили мимо, решили заглянуть, а то ты даже не пишешь, совсем о нас забыл...

— Тихое местечко себе выбрал, — пробормотал Пирс, разбирая ружье. — Я уже решил домик здесь построить, чтобы отдохнуть на старости лет. Людей нет, тишина, покой, что еще нужно для счастья?

— Сколько у вас времени? — спросил Зигин. — Как я понял, дальше вы пройти не можете, а десантники уже на хвосте?

— Все правильно. Поболтать с тобой сможем по дороге домой, а вот вытащить в этот раз не получится. Плохо мы подготовились, да и кто знал, что тебя упрячут в такое место? Я бывал и в правительственных бункерах, оставшихся после Третьей мировой войны. Так вот они по сравнению с твоей тюрьмой всего лишь летнее бунгало. За что такой почет? Даже как-то завидно...

— Не завидуй, тюрьма есть тюрьма. А объяснять ничего не буду, иначе и вы здесь скоро окажетесь.

— Назови хоть имя того, кто тебя сюда засунул. — Траст посмотрел на экран. — Мы с ним разберемся...

— Зачем вам мои проблемы? К тому же до этого человека вы не доберетесь, слишком высоко сидит, придется воевать со всей империей.

— Ты же наш друг, нам без тебя скучно. В следующий раз подготовимся лучше, тогда и взорвем твою тюрьму. Воевать, конечно, плохо, но, если будет нужно, мы попробуем. Десантники робота в туннеле взорвали, больше их ничто не держит, нужно уходить, иначе в этой норе нас и поймают.

— Нам действительно пора. — Пирс ввел новую программу роботам, они медленно поползли обратно. — Мы уходим. Прости, что так получилось. Не ожидали, что здесь все так серьезно поставлено.

— Спасибо за попытку, друзья. — Пирс и Траст полезли обратно через нору в туннель, вслушиваясь в усталый голос— Приятно было с вами пообщаться. У меня есть к вам небольшая просьба...

— Подожди, Зигин. — Пирс достал из сумки на плече пульт. — Сейчас будет немного шумно. Траст, десантники в боевых скафандрах?

— С чего бы? Они же прибыли сюда поразвлечься, а не для встречи с нами. Скафандры легкие, адаптированные для сражений в пустыне, защита есть, но слабая. Шлемы, легкие респираторы...

— Замечательно, на это я и рассчитывал. — Пирс нажал кнопку. Шарики, разбросанные им по полу шахты и туннеля, взорвались, выбрасывая клубы газа. — Вперед! У меня еще кое-что есть в запасе, так что прорвемся.

* * *

Данька — худенький, невысокий двенадцатилетний мальчуган с голубыми глазами, яркими пятнами выделяющимися на смуглом лице, открыл дверь небольшого домика, затерявшегося на окраине огромного мегаполиса, и прокричал с порога:

— Мама, мне удалось достать немного еды. Я мыл посуду, и дядя Берд заплатил за работу продуктами...

Мальчик прошел по узкому темному коридору, заглянул в спальню и вздрогнул от неожиданности. Кровать была пуста, серая смятая простыня валялась на полу, а в воздухе остался стойкий запах обезболивающих лекарств, которые последнее время постоянно принимала его мать.

— Мама?!

Данька заглянул с испугом под кровать, ожидая обнаружить мертвое тело, лежащее на грязном полу, но никого не увидел. Он вздохнул с облегчением и побежал на кухню, но и здесь было пусто, только на пластике валялась ярко-желтая пластиковая кружка в лужице разлитой воды.

— Мама!!! — отчаянно закричал мальчик что было сил, уже ни на что не надеясь. Сердце его суетливо застучало. — Где ты?!

— Зачем кричишь? — услышал он за спиной усталый голос.

Еще нестарая женщина в выцветшем голубом халате вошла в кухню и, тихо простонав от подступившей боли, села на стул. Ее глаза, такие же пронзительно-голубые, как и у мальчика, смотрели твердо и даже немного сурово.

— Я испугался, — выговорил, чуть заикаясь от пережитого, Данька. — Пришел, а тебя нет. Вот принес немного еды.

Он положил на стол промасленный пакет, который все еще сжимал в вспотевших руках.

— Сядь, Даниил. Мне нужно с тобой поговорить...

— Ты куда-то ходила? Но тебе нельзя вставать, врач не разрешил...

— Это сейчас неважно. — Мать опустила голову, собираясь с силами, ее лицо побледнело. Губы были серые и потрескавшиеся, а под глазами чернели огромные круги.

— Но доктор сказал, что нужно лежать...

— Замолчи, Даниил. — Она выдохнула воздух и сморщилась от подступившей боли. — Дай собраться с мыслями. — Женщина выпрямилась и положила руки на стол; кожа на них была настолько тонкой и прозрачной, что легко различались даже мельчайшие сосуды. — Я должна тебе кое-что рассказать.

Мальчик открыл было рот, но женщина предостерегающе покачала головой:

— Просто молчи и слушай. Я скоро умру...

— Но мама...

— Молчи, не мешай мне, пожалуйста. — Лицо матери снова скривилось от нового приступа боли. — То, что я сейчас скажу, очень важно. — Она помолчала, собираясь с силами. — Не знаю, как сложится твоя жизнь. Вряд ли тебя ждет что-то хорошее. Надеюсь только на то, что тебе удастся каким-то невероятным образом выжить. Иногда случаются чудеса, и если ты хоть немного удачлив...

— Но мне всегда не везет, какая может быть удача?

— Трудно говорить, для этого требуется много сил, а их у меня почти не осталось, не перебивай, а то я так никогда и не закончу. Не такого будущего я для тебя хотела, но так получилось. — Женщина закашлялась.

— Ты не умрешь, мама, — быстро проговорил Данька, воспользовавшись паузой. — Я заработаю денег на лекарство, и все будет хорошо...

— Прошу тебя, помолчи...

— Обещаю, не скажу больше ни слова, если ты сейчас же ляжешь в постель.

— Хорошо. Только до кровати мне не дойти, очень устала.

— Я помогу. — Мальчик вскочил и, обняв женщину, повел ее в комнату. Она едва передвигала ногами, каждый шаг давался ей с трудом, на лбу выступили капли холодного пота.

Мама хоть и весила немного, но для Даньки и этот вес был непомерно большим. А она даже маленький порожек смогла переступить только после нескольких неудачных попыток.

Когда добрались до спальни, оба тяжело дышали. Женщина сразу легла, Данька прикрыл ее худенькое тело одеялом и сел рядом. Она долго переводила дыхание, прежде чем снова заговорила.

— Никогда бы не оставила тебя одного, но так получается. — Мать улыбнулась и непослушной рукой провела по Данькиным волосам. — Придется тебе выживать самому. К сожалению, твой отец сейчас сидит в самой охраняемой тюрьме Земли и оттуда никогда не выйдет. Он болен той же болезнью, что и я, и скоро умрет...

— Отец?! — Мальчик даже привстал от неожиданности, — У меня есть папа?

— Отцы есть у всех, даже у тебя, — грустно усмехнулась женщина. — Только так получилось, что он тебя никогда не видел, хоть и знает о твоем существовании.

— Почему так случилось, мама? Мой папа преступник? Убийца?

— Нет, Даниил, он хороший человек и никого не убивал. Просто так сложились обстоятельства. Больше ничего не могу тебе сказать. Не потому, что не хочу, просто это опасное знание, оно может погубить тебя.

— Но я должен знать хотя бы его имя. Обещаю, что никому не скажу.

— Надеюсь, ты все когда-нибудь узнаешь сам. — Мать тяжело вздохнула. — Возьми вот это. — Она протянула Даньке большой перстень из черного тяжелого металла со странными серебристыми вкраплениями. — Таких в империи всего два, одно — у меня, второе — у твоего отца. Нам их дали звери, чтобы мы могли открыть храм, только нам не удалось даже добраться до него...

— Какой храм? Какие звери?

— Помолчи, Даниил. — Лицо женщины скривилось от боли. — Мне трудно сосредоточиться. Очень больно. Никому и никогда не показывай этот перстень, кроме тех, кто нам его дал...

— А кто это?

— Даниил, прошу тебя, постарайся выжить, хоть знаю, что это будет невероятно трудно. — Мать побледнела еще больше. — Улетай с Земли в глубокий космос, там есть люди, которые помогут тебе, и, может быть, тебе удастся то, что не удалось нам...

— Но как я туда попаду, если мне всего двенадцать лет?— Мальчик даже заморгал от неожиданности. — В экипаж звездолета меня не возьмут, а место пассажира на корабле стоит так дорого, что и многим богачам не по карману.

— Ты улетишь, твой отец обещал, что устроит это...

— А как он это сделает, если ты сама сказала, что он сидит в тюрьме?

— Не знаю, Даниил, как это произойдет, но твой отец всегда выполняет свои обещания. Если сказал, что ты улетишь с земли, значит, так и будет...

— А куда?

— Потерпи, все скоро сам узнаешь. Покажи, что ты принес, есть хочется...

— Конечно, мама, — обрадованно вскочил с места мальчик. — Дядя Берд выбрал нам самую вкусную еду.

Он выскочил из комнаты, забежал на кухню, схватил пакет и метнулся обратно.

— Вот, мама. Тебе понравится, это хорошая пища, никакой синтетики...

Мать лежала не двигаясь, глядя на него пустыми мертвыми глазами.

Мальчик сначала даже не поверил своим глазам, он потряс ее за плечо, потом несильно ударил по щеке, но глаза так и остались пустыми, а свесившаяся рука упала на пол с глухим стуком.

Только что все было хорошо, мама говорила с ним, хоть до этого много дней молчала, и вдруг нет ее и не будет больше никогда...

Данька упал на колени, пытаясь согреть своим теплом остывающее тело, шептал что-то, плакал, заливая слезами рваный халат. Но часа через два тело стало окончательно холодным и чужим, и мальчуган понял, что чуда не произойдет, его мать и на самом деле умерла. Он поплакал еще немного, потом пошел на кухню. Там открыл пакет с принесенной снедью и, не ощущая вкуса, стал есть.

Так всегда учила мама: «Неважно, что с тобой происходит, главное, чтобы ты мог справиться с бедой, а для этого нужно быть в форме. Сначала поешь, а потом подумай, что необходимо сделать в первую очередь».

Мальчик налил в стакан воды и выпил. Вода была безвкусной и теплой и отдавала какой-то химией. Он взял тряпку и тщательно вымыл пол, подобрав желтую мамину кружку.

— Моя мать умерла. — Его голос странно звучал в пустой квартире, отражаясь от безликих стен. — Ее нужно похоронить, а для этого нужны деньги. У меня ничего нет, значит, нужно попросить. Только кого? Дядя Берд, больше в этом городе я никого не знаю...

После того как Данька произнес эту фразу, ему стало как-то спокойнее. Он выглянул в окно, уже стемнело, на улицах зажглись фонари.

— Нужно подождать. Утром все будет по-другому. Горе нужно заспать.

Это тоже были мамины слова.

Мальчик встал. Электричество отключили еще месяц назад, поэтому он достал старую масляную лампу и зажег фитиль, жуткие тени прятались за каждым предметом и тянули к нему длинные призрачные руки.

— Не надо меня пугать, и без вас страшно, — пробормотал он, прошел по пустому коридору и, войдя в комнату, сел на пол рядом с мертвой матерью.

— Мама, — позвал мальчик, хоть и знал, что ему никто не ответит. — Завтра я пойду к дяде Берду и попрошу его помочь. Прости, что не сразу сообразил. Думал, ты очнешься. А сейчас уже поздно. Мне будет трудно без тебя, уже сейчас не знаю, что делать...

Сидеть было неудобно, что-то мешало ему. Данька полез в карман, нащупал холодный перстень, который уперся в бок, и рассмотрел его в неровном свете лампы.

Металл был темным, с вкраплениями серебристых точек. В свете масляной лампы они загадочно мерцали, словно звездочки в ночном небе. А на печатке был выгравирован какой-то знак, напоминающий профиль собаки с желтыми яркими глазами и острыми длинными клыками.

«Наверно, очень дорогой. Если его продать, то можно будет оплатить похороны и прожить какое-то время. Но этого делать нельзя, вряд ли мама простит мне это, — подумал устало мальчик. — Интересно, а где она прятала его все это время?»

В доме было всего две комнаты и кухня, и он там знал все. Может быть, в квартире есть тайная комната, о которой ему ничего не известно? А в ней лежат деньги, которые так позарез необходимы сейчас?

Данька прошел по коридору и заглянул в чулан, он не надеялся там что-то увидеть, просто решил проверить на всякий случай. И очень удивился, увидев в потолке открытый люк, из которого свисала узкая деревянная лестница.

На пыльных ступеньках виднелись мамины следы. Мальчик недоуменно пожал плечами и поднялся наверх. В центре чердака стоял небольшой металлический ящик, загадочно поблескивавший в желтоватом свете лампы. Странной формы ключ торчал в замке.

Данька видел этот ящик и раньше, но он всегда был закрыт, а во время последнего переезда совсем пропал. Оказывается, все это время он был спрятан здесь, на чердаке.

Мальчик поднял металлическую крышку, под ней лежал небольшой мешочек из легкой серебристой ткани, который до сих пор пах мамиными духами. Данька прижал его к груди. Боль в груди чуть ослабла, хоть по-прежнему жгла сердце.

Под мешочком оказался брусочек из темного металла. Когда мальчик взял его в руку, поверхность брусочка замерцала, и на ней проявилась надпись:

«Лучшему штурману боевой эскадрильи». Ниже был выбит пятизначный номер. Мальчик отложил брусок в сторону и взял в руку пластиковый жетон с теми же цифрами, на нем было написано: «Штурман боевого десантного звездолета, высший приоритет».

На дне ящика осталась только пластина из темного металла. Когда мальчик взял ее в руку, сбоку выскочило лезвие. Данька потрогал его, порезался и вложил нож в мешочек, который повесил себе на шею. Больше в ящике ничего не было. Он-то надеялся найти деньги, а не какие-то бруски, которые и продать никому не удастся.

Мальчик разочарованно вздохнул, спустился вниз, убрал лестницу и прикрыл люк. Его глаза закрывались сами собой, было уже поздно, обычно в это время он всегда лежал в кровати и видел первые сны.

— Горе надо заспать. — Он погладил мешочек на груди, вдохнув нежный запах маминых духов. — Тогда, возможно, завтра все покажется не таким безнадежным...

Это была долгая ночь, ему снились кошмары, собака на перстне ожила и гонялась за ним, желая съесть. Он никак не мог от нее убежать, она догоняла и рвала острыми длинными клыками его сердце.

Проснулся мальчик рано утром и, перед тем как выйти из дома, зашел в спальню к маме; тело совсем окоченело, лицо похудело и стало строгим и чужим.

— Я пойду к дяде Берду. — Данька погладил мать по твердой холодной руке. — Я ненадолго, только туда и обратно.

Улицы уже заполнялись машинами и людьми. Ревели моторы, пахло выхлопными газами, разогнать тяжелый смог не могло даже солнце, пробившееся между двумя небоскребами.

Дядя Берд стоял за стойкой и кормил завтраком первых посетителей. Увидев Даньку, он чуть улыбнулся толстыми добродушными губами:

— Ты сегодня рано пришел. Плохо спал? У тебя усталое лицо. Как мама? Надеюсь, ей сегодня лучше?

— Она умерла, дядя Берд, еще вчера, — запинаясь, проговорил мальчик. — Поэтому я и пришел так рано. Не знаю, что мне делать...

— Беда. — Хозяин вышел из-за стойки, вытер руки о фартук и, задумчиво пожевав толстыми губами, зашел в свой маленький кабинет. — Подожди немного, я сейчас.

Когда он вышел, лицо его было хмурым и задумчивым.

— Иди домой, малыш. Сейчас приедут люди из похоронного бюро и все сделают как надо.

— У меня нет денег, чтобы им заплатить...

— Не беспокойся об этом, оказывается, уже все оплачено. Похоже, нашелся кто-то из твоих родственников, о ком ты ничего не знаешь.

— Мама мне никогда не говорила, что у нас кто-то есть...

— Это сейчас неважно, поторопись, машина уже выехала.

Черный большой катафалк стоял возле дома, около него находились двое пожилых мужчин, безмятежно разглядывавшие прохожих. Когда Данька подошел к двери, они встрепенулись.

— Мальчик, скажи, в этом доме находится усопший? У нас записан этот адрес...

— Это моя мама умерла. Вы приехали правильно.

— Не повезло тебе. Родственники-то есть?

— Никого, мы одни здесь жили.

— Что ж, тогда все просто...

Мужчина махнул рукой своему напарнику, вдвоем они внесли пластиковый гроб в дом, уложили в него тело и погрузили в катафалк.

— Ты с нами? Мы едем в крематорий.

— А когда будут похороны?

— Сейчас и будут, — грустно усмехнулся пожилой работник. — Как я понял, денег у тебя нет, как и родственников?

— Денег нет, это правда.

— А из родственников только ты один?

— Да, один.

— Тогда по закону города мы обязаны сжечь тело в тот же день.

— Понимаю. — Мальчик забрался в машину. — Я поеду с вами.

В крематории все произошло очень быстро. Мать даже не доставали из пластикового гроба, просто вытащили ее руку и засунули в идентификатор. Мужчина недоверчиво покачал головой, разглядывая то, что появилось на экране.

— Непростая у тебя мама, мальчик. Даже странно, что умерла в такой дыре...

— Что это значит?

— Тут написано, что она была боевым штурманом, у нее даже награды есть. Летала в глубоком космосе. Непонятно только, зачем жила здесь, в городе, когда могла жить в поселке звездолетчиков. Там и жизнь лучше, да и спокойнее, чем в городе.

Гроб поставили на ленту транспортера и под печальную музыку загрузили в печь. А еще через пару минут Даньке вручили теплую пластиковую коробку с пеплом и табличку, на которой было написано имя матери, даты рождения и смерти.

— Это все, — потрепал его по плечу мужчина. — Крепись, парень, отныне ты один. Табличка пригодится, когда приедут люди из социальной службы. Покажешь им, и они отправят тебя в приют. У них не так уж плохо, я знаю, у меня у самого там сын...

— Спасибо, — поблагодарил Данька и зашагал домой. Три квартала он прошел и даже не заметил, в голове было пусто, крутилась только одна мысль: ты один, один, один...

Мальчик наполнил ванну горячей водой и погрузился в нее с головой. Это тоже часто повторяла ему мать: «Если все плохо, поешь, умойся, и станет легче». Он долго лежал в теплой воде, потом грустно произнес:

— Все закончилось, мама. От тебя осталась только горстка пепла. А что со мной будет дальше, не знаю...

И тут же вспомнил еще один совет: «Если не знаешь, что делать, просто подожди. Придут другие мысли, или обстоятельства изменятся».

— Хорошо, мама, — Данька вымылся, надел чистую одежду и пошел на кухню. Еда из пакета была холодной и уже не такой вкусной, как вчера, но он съел все и выбросил пустой пакет в утилизатор.

Потом сел на стул и заплакал, но тут в дверь громко застучали и послышался чей-то громкий и недовольный голос. Мальчуган открыл дверь, за ней стоял хозяин дома. Он отодвинул Даньку в сторону и прошелся по квартире, заглядывая в каждую комнату. В спальне осмотрел мамину кровать, хмуро принюхиваясь, и только после этого спросил:

— Это твоя мать умерла? За ней приезжали гробовщики?

— Сегодня ее уже похоронили.

Данька подал хозяину табличку, тот мельком взглянул на нее и хмуро кивнул.

— Мне уже сообщили. А что дальше?

— Я не знаю...

— Зато мне известно, — пробурчал хозяин. — Ты хороший мальчик, тихий, спокойный и умный. Тебе бы немного образования, и все было бы хорошо. Но обучение стоит больших денег, а у тебя и за этот дом платить нечем. Так?

— Денег у меня действительно нет, — признался мальчик.

— Раз денег нет, то и жить здесь не сможешь. Вы уже задолжали мне за пару месяцев, но я терпел, сочувствуя твоей матери. Героев я уважаю...

— Героев?

— Конечно, твоя мать была героем, а ты что, не знал?

— Она мне никогда ничего о себе не рассказывала, — Мальчик растерянно развел руками. — Я только сегодня узнал, что мама летала в глубоком космосе.

— Она была штурманом боевого звездолета. У нее есть и ордена, и медали, да и пенсию ей государство платило. Ты не беспокойся, долгов у вас передо мной больше нет. Я даже электроэнергию сегодня включу.

— Почему?

— Правительство все мои затраты уже возместило, оно же оплатило похороны. — Мужчина задумчиво поскреб подбородок. — Вот что, парень, можешь пожить еще три дня, а потом съезжай.

— Куда?

— А это уже не мое дело. — Хозяин пошел к двери. — Через три дня чтобы тебя здесь не было.

Тут в дверь постучали.

— Это еще кто? — Мужчина недовольно сморщился и открыл. В дом вошли две женщины в строгих официальных костюмах.

— Социальная служба. Даниил Кромвель здесь живет?

— Вот стоит, — показал хозяин на Даньку. — Вы его заберете? Через три дня он должен освободить дом.

— Нам нужно сначала осмотреть ребенка, мы не берем в приют кого попало. С первого взгляда паренек хороший, чистый, лицо без дефектов.

Одна из женщин вытащила из сумки идентификатор.

— Положи сюда свою руку, мальчик.

Данька послушно положил ладонь на матовое окошечко. Прибор зажужжал и смолк, женщины взглянули на экран, и лица их стали как-то подозрительно скучными.

— Только, боюсь, он нам не подойдет, — произнесла одна из женщин. — Конечно, нужно еще кое-что проверить, но уже сейчас видно, что мальчуган не наш...

— Что значит не ваш? — возмутился хозяин. — Мальчишка остался без родителей, ему прямая дорога в приют. Или вы хотите, чтобы он оказался на улице?

— Мы не можем брать в детский приют социально неадаптированных детей, — отчеканила женщина. — Для этого существуют дома инвалидов, но в данном случае мальчика и туда не возьмут.

— Почему?

— Потому что в его файлах есть сноска, а в ней кое-что написано...

— Он выглядит вполне здоровым, при чем тут дом инвалидов?

— Мальчик, приложи еще раз сюда свою руку.

Данька послушно положил руку на пластиковое окошко прибора, тот негромко зажужжал и смолк. Женщина посмотрела на экран, потом показала хозяину:

— Вот видите, сноска внизу. Мы ее открывать не будем, но поверьте, то, что там написано, вам не понравится.

Женщины пошли к двери.

— Так вы его не возьмете?

— Вы же видели все, взять мы его не можем...

— А что с ним будет дальше?

— Вероятнее всего, подлежит уничтожению...

— Может быть, у парня есть какие-то дальние родственники, которые его возьмут?

Женщина снова взглянула на экран.

— Родственников нет. Мать — сирота, училась в академии десанта. Отец пропал без вести.

Женщины вышли. Хозяин растерянно посмотрел им вслед:

— Видишь, парень, какие дела, никому ты не нужен.

Он вытащил из кармана небольшую пластиковую карточку и протянул Даньке.

— Возьми, эти деньги перевело правительство для оплаты за дом. Я вычел твой долг, осталось не так уж много, но на первое время хватит. Сможешь снять комнату, где-нибудь поесть. — Хозяин остановился на пороге. — Три дня, парень, а потом лучше не попадайся на глаза. Мне тебя жаль, но если я буду подбирать всех сирот и жалеть их, то скоро сам останусь без гроша.

Дверь захлопнулась, и Данька вздрогнул от этого громкого звука.

— Моя мама была героем, а я этого и не знал.

«Никогда ни от кого не жди помощи. — Он словно услышал в голове голос матери. — Это неправильный путь, путь в никуда. Я встречала много людей, которые считали, что им кто-то чем-то обязан, они все закончили плохо, потому что ждали чуда в трудную минуту и ничего не делали сами. Запомни, каждый сам по себе в этом мире. Ты никому ничего не должен, и никто ничем не обязан тебе. Но если кто-то что-то сделает для тебя, будь благодарным».

— Да, мама. Я благодарен хозяину за то, что он дал мне немного денег.

«В жизни каждого ведет его судьба. Бывает плохо и даже очень плохо. Но, не зная плохого, никогда не оценишь хорошего. Неприятные события заставляют нас действовать, это часто единственный способ заставить людей идти навстречу своей судьбе. Если бы нашим далеким предкам всегда было хорошо, мы все еще жили бы на деревьях».

— Да, мама, — прошептал Данька, борясь со слезами.

«Верь, все, что происходит с тобой, всего лишь испытание, кто преодолеет, тот и получит награду — возможность жить дальше».

— Да, мама, — заплакал мальчик. — Только почему так больно в груди? И так страшно?

«В жизни часто бывает больно и страшно, ' нужно просто потерпеть. Это пройдет. Жизнь тем и хороша, что все проходит...»

Больше он не мог сдерживаться и зарыдал во весь голос, благо, что был один и никто его не слышал.

«Поплачь, даже сильные люди иногда плачут, это нормально для тех, у кого есть сердце и душа».

— Похоже, я сошел с ума, если разговариваю с мертвыми, — прошептал Данька. — Но у меня больше никого нет. Только я и моя умершая мама. Еще есть где-то отец, но она так и не назвала мне его имени. Он меня отправит в космос, потому что обещал.

Мальчик вытер слезы, пошел в свою комнату, разделся и лег на кровать.

Он слишком устал, чтобы что-то делать, да и в груди было больно. «А боль и беду нужно заспать» — так всегда говорила мама.

Хозяин не обманул, вечером загорелся свет, и Данька включил телевизор. Смотреть особо было нечего. Показывали бесконечные сериалы о покорителях планет, об отважных звездолетчиках, смелых штурманах, борющихся с восставшими колониями на краю галактики.

Только никто не показывал, что потом происходит с космическими героями, а Данька уже знал это по своему опыту, что они умирали от приобретенных в космосе болезней, брошенными и одинокими. А их детей ожидало только уничтожение.

Мальчик сходил в кафе к дяде Берду, тот накормил его и не взял денег за еду, хоть Данька и показал ему карточку.

— Пока у тебя есть деньги, тебя уважают, но, как только израсходуешь последний империал, жди беды от всех.

Мальчик вежливо поблагодарил и вернулся домой. Там сразу залез в ванну, а потом в постель. Беда еще не ушла, и ее все еще нужно было заспать.

Ночью ему снились хорошие сны, он видел маму. Они катались на разных аттракционах, ели вкусную еду, и им было хорошо вместе. Только проснулся Данька в слезах оттого, что она ушла, оставив его одного в пустом и холодном городе...

На следующий день мальчуган долго гулял по улицам, разглядывая сверкающие красочные витрины магазинов. Пообедал у дяди Берда, в этот раз карточку для оплаты хозяин кафе уже взял. Но мальчик не обиделся, бизнес есть бизнес.

Он старался не думать о своем будущем, как только такие мысли начинали приходить в голову, сразу прогонял их.

А что толку размышлять, если все равно впереди ничего хорошего не ждет?

Он был слишком мал, чтобы найти работу. Даже дядя Берд не мог взять его...

Пока была жива мама, он ему помогал, а теперь Данька стал изгоем. Его уже внесли в реестр как социально опасного, хоть он и не совершил ни одного преступления.

Хозяин кафе показал ему этот файл, когда мальчик сунул руку в идентификатор, стоящий на стойке для расчетов. Дядя Берд сам удивился и даже расстроился, когда прочитал то, что появилось на экране.

— Прости, малыш. Но с этого момента ничем не смогу тебе помочь. Если я возьму тебя на работу, то завтра сюда приедут полицейские и закроют кафе. По закону социально опасные не должны работать в общественных местах. Это считается серьезным нарушением...

Данька огорченно покивал головой и пошел домой.

Вечером снова смотрел телевизор, думая о том, что уже завтра должен будет покинуть это жилище. Перед сном просмотрел вещи, отбирая те, что могли пригодиться в будущей бездомной жизни.

В итоге набрался небольшой рюкзачок, который показался ему не очень тяжелым, и большой тюк с постелью.

На следующее утро Данька уже не просто так ходил по улицам, а искал себе место для ночлега. Наверное, ему повезло в том, что они жили на окраине, и таких мест было предостаточно.

Больше всего ему понравилась большая труба, выходившая прямо к мутной речке, закованной в бетон.

Весь следующий день он занимался тем, что переносил сюда одеяла, подушки, рюкзак и все более-менее ценные вещи, оставшиеся от мамы.

Вечером мальчик лег на матрац в своем новом доме, завернулся в одеяло и порадовался тому, как легко и быстро решил первую возникшую перед ним проблему.

Но глубокой ночью оказалось, что решение было неправильным.

По трубе пошла вода, и не просто вода, а если судить по едкому запаху, какие-то промышленные стоки. Мальчик понял это слишком поздно, когда его уже выбросило в реку. Все вещи унесло течение, а то, что утром удалось найти, было настолько испорчено, что ни на что больше не годилось.

Весь следующий день он провел в кафе у дяди Берда, тот разрешил ему постирать неприятно пахнущую одежду и даже накормил бесплатно горячей пищей.

Данька согрелся и продремал до вечера в кладовке на пластиковых ящиках. Кафе хоть и закрывалось поздно, но и это время наступило, мальчику пришлось снова искать место для ночлега.

На этот раз он решил устроить себе дом около большого магазина, у черного хода которого была выставлена пластиковая тара. Данька выстроил из ящиков что-то наподобие маленькой комнаты, выложил дно пластиком и закрыл все щели картоном. Жилище получилось просто замечательным, в нем было тепло, ветер не мог пробиться сквозь картон, и мальчик снова порадовался своей сообразительности.

Но посереди ночи его арестовали полицейские. Сказать честно, Данька этому даже обрадовался. Он уже устал, и смерть ему казалась избавлением от всех бед. К тому же мальчуган верил, что когда умрет, то встретится на небе со своей мамой.

В полицейском участке его руку сразу засунули в идентификатор, и пожилой полицейский хмуро произнес:

— Уничтожение, причем немедленное, как социально опасного. Мне тебя жаль, парень. Это небольно. Врач сделает инъекцию, и ты просто заснешь.

— И никогда не проснусь?

— И не проснешься, поверь, это не так уж плохо. Я часто об этом думаю, иногда совсем не хочется видеть то, что происходит в сегодняшнем мире... — Полицейский протянул руку к кнопке вызова медика, но внезапно остановился. — Тут какая-то непонятная сноска. Эй, Бриг, посмотри! Никогда такого не видел.

К стойке подошел еще один полицейский, посмотрел на экран и задумчиво хмыкнул:

— Встречается редко, за мою службу всего в третий раз. Вводи код.

— Какой код? Я не знаю никакого кода...

— Его должен назвать тебе парнишка.

— Даниил, так, кажется, тебя зовут? — обратился Бриг к мальчику. — Назови код.

— Это какие-то цифры?

— В этом файле есть сноска, что твоя мать служила в космическом флоте, — ободряюще улыбнулся полицейский. — Ей присвоен номер, вот его и нужно ввести.

— Я его не помню.

— Это очень плохо. Назови адрес дома, где ты жил, я направлю туда патрульных, чтобы они посмотрели в твоих вещах. Если ничего не найдут, то введем в компьютер запись, что код неизвестен, и тогда тебя уничтожат.

Данька открыл было рот, чтобы назвать адрес своего бывшего дома, но тут вспомнил о том, что какой-то номер есть на ноже.

Он вытащил его и, запинаясь, прочитал набор цифр. Полицейский ввел его в компьютер, и из него тут же послышался звук зуммера, оба стража буквально впились глазами в экран, потом Бриг изменившимся голосом приказал патрульным отправить Даньку в камеру.

Его закрыли в небольшом помещении, в одном углу которого стояла пластиковая койка, а в другом — умывальник. Данька напился воды и тут же лег, он хотел спать, и ему уже было все равно, что с ним будет дальше.

Утром его снова привели к стойке, где стоял все тот же пожилой полицейский.

— Тебя забирают от нас, — произнес он, глядя на него красными от бессонной ночи глазами. — Сейчас за тобой приедут.

— А кто?

— Хотелось бы сказать, парень, что это твои родственники, но, увы. — Полицейский отвернулся от него и пробежал пальцами по клавиатуре. — Могу сказать только одно, тебя не уничтожат. Но будет ли тебе от этого лучше, не уверен. А вот и твои сопровождающие...

В дверь вошли два высоких мрачных человека в серых комбинезонах с нашивками космического флота, на поясах у них висели кобуры с оружием, и они прошли сквозь толпу так, словно перед ними было пустое пространство.

Люди расступались, хмуро глядя им вслед. Звездолетчики редко появлялись в городе, они жили в своем поселке недалеко от космопорта и всегда ходили с оружием. Их не трогали даже полицейские, потому что те следовали своим законам.

Звездолетчики подошли к стойке, бесцеремонно растолкав всех, кто стоял рядом.

— Мы получили вызов, — бросил один из них, глядя поверх голов. — Кого вы нам приготовили?

— Вот. — Полицейский подтолкнул к ним Даньку. — Этот мальчик ваш.

— Тут какая-то ошибка, — недовольно сморщился звездолетчик. — У нас не детский сад. Вы шутите? Если это так, то боюсь, вам придется извиниться перед нами...

— Смотрите сами. — Полицейский развернул к ним экран. — Какие тут шутки — два высших приоритета!

Звездолетчики быстро просмотрели то, что там было написано, их лица помрачнели.

— Это нужно проверить. Паренек, сунь руку в идентификатор. — Звездолетчик взял со стойки прибор и протянул Даньке, потом долго всматривался в экран. — Да, похоже, вы правы. Сноска наша. Но нужно кое-что выяснить...

Космонавт достал из кармана коммуникатор. Он отошел в сторону, о чем-то с кем-то переговорил и вернулся к стойке, его лицо стало еще более хмурым.

— Кротко, пакуй мальчишку, он действительно наш.

Второй звездолетчик сделал всего одно движение, и Данька почувствовал, что его руки скованы. Путы были небольшими, всего одна полоска пластика, но он не смог пошевелить даже пальцем.

Высокий космонавт повел его к двери, второй звездолетчик шел сзади, держа руку на кобуре своего оружия. Этого было достаточно, чтобы люди мгновенно расступились, освобождая проход. На улице мальчика засунули на заднее сиденье машины странной обтекаемой формы, больше походившей на черную пулю с небольшими крыльями. Данька видел такие аппараты только по телевизору в сериалах о звездолетчиках.

Машина медленно поднялась в воздух, а потом рванулась вперед так, что его вдавило в спинку сиденья.

— Куда вы меня везете? — спросил он, борясь с подступающей тошнотой.

— На космодром. Через пару часов ты отправишься в далекий космос, место назначения — планета-тюрьма в созвездии Девы.

— Планета-тюрьма?

— Тюрьма для особо опасных преступников. Не знаю, как ты умудрился приобрести себе право на нее, но именно туда и полетишь. Даже простым убийцам дорога закрыта в такие места.

— Почему?

— Ты задаешь слишком много вопросов. Мы не обязаны разговаривать с тобой, — буркнул Кротко. — Но учитывая твой малый возраст и то, что ты ничего не знаешь об этой паршивой жизни, я отвечу. Эта планета по-своему не так уж плоха. На ней есть леса, моря, горы, практически все, что нужно для жизни. У планеты только один недостаток — слишком много агрессивных форм жизни. Обычных поселенцев там нет, все умерли после эпидемии какой-то болезни. А не так давно люди из правительства решили направлять на планету самых опасных преступников для того, чтобы они добывали руду...

— И много уже туда людей отправили? — поинтересовался Данька.

— Мы перевезли около десяти тысяч, но в живых там осталось чуть меньше тысячи. — Кротко хохотнул. — Ты, парень, тоже оказался в числе счастливчиков, и даже не знаю, как тебе это удалось. Может, зарезал всю свою семью, а заодно отправил на тот свет половину городского квартала?

— Я никого не убивал, — опустил голову мальчик. — У меня просто умерла мама, она тоже была, как и вы, звездолетчиком, настоящим штурманом боевого корабля.

— Ну, это ты приврал. Многим бы хотелось, чтобы их родители оказались героями. То, что тебя внесли в наш список, ничего не значит. Возможно, твой отец работал когда-то на одной из пассажирских линий, а может, служил техником в одном из космопортов. Но чтобы героем оказалась твоя мать, это... нереально. — Кротко сделал резкий вираж, облетая огромный небоскреб. — Женщин-звездолетчиков очень мало, боевых штурманов из них единицы, если уж сказать совсем точно, я знал всего двоих. Одна из них погибла, а со второй случилась какая-то темная история, и никто ее больше не видел. Так что, парень, не знаю, кто тебе это сказал, но лучше забудь об этом.

— Это правда, — насупился Данька. — Я сам видел брусок, на котором было написано, что моя мама — боевой штурман. Вы должны мне поверить, я же назвал вам цифры...

Космонавты переглянулись между собой, потом защелкали кнопками на панели. Кротко попросил мальчугана еще раз повторить код и, после того, как ввел его в компьютер, сразу помрачнел.

— Видишь? — показал он экран второму звездолетчику.

— Вижу. Высший командный состав. Парнишка не обманул, но как получилось, что Кристина оказалась на Земле? Странно это и непонятно. Видишь ссылку? А степень секретности?

— Что вы узнали? — спросил настороженно Данька.

Кротко недовольно хмыкнул.

— Все данные о тебе и твоей матери засекречены самым высшим кодом. Всего три человека на Земле имеют к ним допуск, а во всем освоенном космосе только пятеро, мы не из их числа. Но твоя мама действительно была боевым штурманом, и не просто штурманом, а самым лучшим. Во время битвы при планете Озгон она спасла всю свою эскадру, проведя ее через пространственный туннель. Только потом ее судьба сложилась неудачно...

— Почему?

— Малыш, если я буду забивать тебе голову тем, что даже нам, звездолетчикам, кажется омерзительным, ты долго не протянешь. Тем более что сведения засекречены. Могу сказать только то, что слышал от своего старого товарища, который когда-то воевал с нею на одном корабле.

— Расскажите, пожалуйста. Мне мама совсем ничего не говорила, даже о том, что она была штурманом, я узнал только после ее смерти.

— Скажу коротко и только из уважения к твоей матери. Звездолет, на котором она служила, участвовал в одной секретной полицейской операции: то ли на планете был бунт, то ли эпидемия, и десант получил приказ уничтожить всех поселенцев. Что дальше происходило, не знаю, но звездолет захватили, а твою мать увезли с собой в качестве заложницы, только через год ее сумели освободить и сразу уволили из флота. Кто захватил десантный крейсер с двумя сотнями вооруженных до зубов десантников на борту, почему с ней так поступили — неизвестно, все сведения засекречены. Поэтому мы очень удивились, когда узнали, что она жила на Земле и даже родила такого славного мальчугана. Но зачем понадобилось отправлять тебя, парень, на планету-тюрьму? Кто хочет избавиться от тебя? Кому мог помешать такой славный малыш? Все это очень странно и дурно попахивает...

— Спасибо за рассказ.

Звездолетчики переглянулись, потом Кротко мрачно пробурчал:

— Малыш, мы ничем не можем помочь тебе. Наше дело вести звездолет, а в основном отсеке командуют надзиратели, они и будут решать, в какую камеру и к кому поселить тебя во время перелета.

— Я и не просил вас о помощи...

— Ты не просил, малыш, это точно. — Кротко сделал еще один вираж. — Только и у нас есть сердце. Противно смотреть, как ни в чем не повинного малыша отправляют на верную и ужасную смерть. Мы сможем тебе помочь только после приземления, да и то лишь тем, что постараемся высадить первым.

— Спасибо. Вы хорошие люди и не переживайте обо мне. Моя мама говорила, что зло сильнее тактически, а добро стратегически. Поэтому оно всегда выигрывает сражения, но проигрывает войну.

— Да, малыш, но только тебя мы везем как раз на одно из таких сражений. Подлетаем к космопорту. О нашем с тобой разговоре никому ни слова, иначе будет плохо и нам, и тебе. Если тебя спросят о родителях, говори, что ты сирота. Так легче выжить.

— Да, дядя звездолетчик, — вздохнул Данька. — Я же действительно сирота.

— Молодец, а теперь держись. Окно над космопортом открывается всего на пару секунд, поэтому приземление будет не очень приятным, но это единственный способ не попасть под огонь автоматических пушек и не получить ракету в зад.

Флаер резко клюнул носом и понесся к земле, содержимое желудка подступило к горлу мальчика, хоть он ничего и не ел со вчерашнего вечера. Теперь Данька мог думать только о том, как бы ему удержаться и не запачкать рвотой такую красивую машину.

Летательный аппарат повис в воздухе в метре от земли, потом плавно опустился на бетонные плиты.

— С этого момента мы незнакомы. — Кротко повернул к нему хмурое лицо. — Прости, но придется нам быть с тобой немного грубоватыми, все-таки в глазах всей планеты ты, парень, большой преступник.

— Хорошо, дядя звездолетчик, — прошептал мальчуган. — Только откройте быстрее дверь, а то я сейчас не выдержу и все вам запачкаю.

Дверь открылась, Данька вывалился на бетонные плиты, его тут же стошнило желчью.

Прежде чем он успел прийти в себя, его подняли за шиворот и толкнули вперед.

— Вперед, заключенный! — рявкнул Кротко. — Тебя ждет самый старый звездолет в мире.

Мальчик поднял голову. На бетонных плитах космопорта стоял космический корабль, обшивка его потемнела от наслоившейся за сотни взлетов и приземлений гари. А над острым носом корабля сверкало солнце...

— Какой большой...

— Это не звездолет, а всего лишь шлюпка, — хохотнул Кротко. — Звездолеты строят в космосе, и они никогда не опускаются на планеты. — Он подтолкнул Даньку в спину. — Иди и помни о том, что ты мне обещал. Люди около челнока — надзиратели, с этого момента и до посадки ты принадлежишь им. Если они захотят тебя убить, то убьют, и им ничего за это не будет. В космосе действует лишь один закон — выживание любой ценой.

Около корабля, в его тени стояли три человека в желтых комбинезонах.

— Это еще что за клоп? — спросил один из них. — Зачем вы его с собой тащите?

— Новое поступление, — ответил Кротко. — Самый опасный преступник Вселенной Даниил Кромвель. — Он толкнул мальчика к надзирателям.

— Устраивайте его и взлетаем.

— Подожди, пилот, — покачал головой высокий человек с багровым шрамом через все лицо. — Этого парнишки нет в списках. И почему его привезли вы, а не полиция?

— Все в файлах, больше ничего сказать не могу, сам не знаю. А нам его всучили только потому, что команда взять мальчика на борт пришла от высокого звездного начальства. Причина неизвестна.

Человек со шрамом взял Даньку за плечо и сунул в руки идентификатор.

— Ну-ка, отметься. — Мальчик приложил ладонь к пластмассовому окошечку. Надзиратель внимательно прочитал то, что появилось на экране. — Этого в отдельный отсек, надзор строгий, но возможны послабления. Держать отдельно от других.

Даньку провели по узкому коридору и засунули в какое-то подобие шкафа с мягкой стенкой, избавив от оков. Дверь отсека захлопнулась, над головой зажегся свет, только смотреть было особо не на что. Серые стены, мягкий тусклый пластик, и больше ничего...

Мальчуган вздохнул и закрыл глаза. Слишком много событий произошло за последние сутки, его мозг уже не успевал перерабатывать информацию.

Еще вчера он обедал у дяди Берда, ночевал сначала в пластиковой таре, потом в участке, а теперь находится на настоящем космическом корабле, хоть он и называется шлюпкой. Скоро они взлетят, его отвезут на большой звездолет, а потом он полетит на другую планету-тюрьму, где много агрессивной фауны, которая обязательно его съест. Не слишком ли много впечатлений для маленького мальчика?

Мама сказала, что он улетит с земли, так обещал его неизвестный отец. И все происходит именно так, Данька летит в космос, а еще вчера ждал только смерти.

Под ногами задрожало, потом урчанье двигателей заполнило всю маленькую каморку. Все вокруг затряслось и заскрипело. Корабль закачался, и мальчика стало бросать в разные стороны, а ремни больно впились в тело.

Данька понял, что они поднимаются.

Грохот стал почти непереносимым, уши заложило. Тогда он закричал от страха так громко, как мог, но не услышал даже своего голоса. Через полчаса громыхание стихло, а его тело стало таким легким, каким никогда не было в жизни.

Он мог летать, как птица, если бы не был привязан. Корабль повернулся, и Данька оказался лежащим на спине, на мягкой стенке. Но мягкой она была недолго, шлюпка резко рванулась вперед, и его прижало так, что стало трудно дышать.

Загрохотало с еще большей силой. Перед глазами все закружилось, желудок скакнул вверх, а дальше мальчик уже ничего не помнил.

Глава 2

Сервомоторы работали на полную мощность, но все равно не могли компенсировать заносы на поворотах. Пол был металлическим, подошвы скользили, а включать магнитные присоски не имело смысла, скорость движения тогда бы резко упала. Разведчики мрачно ругались, когда их било о стены, несмотря на мягкую подкладку скафандров, эти удары были довольно болезненны.

Десантники лежали без чувств на полу по всему туннелю, в тех положениях, где их застала газовая атака. Как Пирс и предполагал, легкие респираторы не смогли защитить от воздействия его сонного газа. Около офицера разведчик затормозил, включив присоски, отчего его неприятно мотнуло, и выдрал бронированной рукавицей из открытого рта пару зубов, мрачно пробормотав:

— Это тебе, Джонни, за ту драку в баре.

Он догнал Траста уже у шахты: тот задумчиво разглядывал изображение на небольшом экране, даже сквозь затемненное забрало было заметно, как ему не нравилось увиденное.

— У нас проблемы? — спросил Пирс. — Что-то новое, неожиданное?

— Еще два челнока приземлилось. Шестьдесят человек окопались вокруг шахты, а в воздухе кружат четыре челнока с полным вооружением. Даже если удастся прорваться сквозь десантников, то все равно расстреляют из челноков. Похоже, в этот раз мы вляпались основательно, если только у тебя не припасено в запасе маленькой атомной бомбы...

— Кое-что приберег, как раз для такого случая, конечно, не бомба, но должно сработать, — Пирс подключил кабель от своего скафандра к скафандру Траста. — Ввожу программу, она тоже не сахар, в какой-то мере даже веселее твоей, так что береги язык и зубы.

— Четыре челнока с ракетами и пушками, да и десантники откроют стрельбу сразу, как нас увидят. Полетит минимум десяток самонаводящихся ракет, ни одна программа не поможет!

— Предлагаешь остаться? Место неплохое, но я уже передумал, домик здесь строить не буду, соседи не те. Рискнем, на нашей стороне фактор неожиданности. Пара секунд у нас будет, пока они не поймут, что к чему. Я кое-что припас. Готов?

Ранцевые двигатели заработали, и скафандры резко взмыли вверх. Пирс продолжал разбрасывать шарики, только уже серого цвета, они взрывались, наполняя все вокруг дымом и статическими помехами, выводящими следящую аппаратуру из строя.

Они вылетели из шахты на полной скорости, как пробка из бутылки, и по сложной траектории, взмывая то вверх, то вниз, помчались на север. Шлюпки, стреляя из пушек, погнались за ними.

Четыре выпущенные десантниками ракеты взорвались за ними, не причинив им никакого вреда.

— Вот теперь можно поговорить. — Пирс кинул вниз небольшой пакет, он раскрылся, выбросив сотню шариков, тут же взорвавшихся в воздухе. Челнок, уже почти догнавший их, сделал резкий поворот, пытаясь обойти образовавшееся темное облако, но слишком приблизился к земле и зарылся в песок. — Один ноль, счет в нашу пользу. Говори, Зигин...

— Я хочу, чтобы вы позаботились о моем сыне.

— У тебя есть сын? Что ж ты молчал об этом? Парень давно бы ходил в хорошую школу и узнавал мир...

— Как бы я вам сообщил, если почти тринадцать лет сижу здесь? Мальчику двенадцать, он меня ни разу не видел, как и я его. Так получилось...

— Да уж, тебе не позавидуешь.

— Пирс, на твоей планете я спрятал шлюпку, а у соседней планеты звездолет. Пусть все получит он...

— Координаты скажешь?

— Снежные волки знают, где находится челнок, без них все равно не найти, это они показали мне пещеру в горах...

— Волки, это те звери, с которыми тебя арестовали?

— Они. Их держат где-то на Земле, возможно в каком-нибудь зоопарке, переправьте их на планету...

Пирс скинул с плеч рюкзак, он повис в воздухе, потом раскрылся в огромное зеркальное полотно, челнок десантников влетел в него и, резко спикировав вниз, зарылся в песок.

— Два ноль. Мои запасы кончились, дальше работай ты, Траст. Продолжай, Зигин.

— Я хочу, чтобы вы сделали из мальчишки настоящего воина и разведчика...

— Сам его воспитаешь, когда вытащим тебя из этой крысиной норы.

— Нет, Пирс, больше не пытайтесь, в этом нет никакого смысла. Я проживу максимум еще пару месяцев. Мы с Кристи заработали звездную болезнь, когда отрывались от десантников. Нам пришлось войти в пространственный туннель. Кристина — умница, на кротовые норы у нее чутье, но эта вывела нас прямо к нейтронной звезде, а защита не справилась.

— Где сейчас Кристи?

— Жила на Земле, пыталась мне помочь. Думаю, что и у нее дела плохи, возможно, уже умерла. Нашего сына зовут Даниил, теперь он сирота или скоро станет таковым. Помогите, дайте ему шанс...

— Об этом не беспокойся, обещаю, что позабочусь о парне так же, как если бы это был мой сын...

— Ему трудно придется, за ним будут гоняться по всей Вселенной...

— А в чем причина такого необычайного интереса? — спросил Траст. — Во что ты влип на этот раз?

— Узнал то, что может изменить жизнь всей Вселенной. Но, к сожалению, вынужден был обратиться за помощью к одному очень влиятельному человеку, и тогда начались все мои неприятности. То, что я в тюрьме, его заслуга. Раз в неделю допросы, и каждый раз используют самые последние достижения науки. Узнали уже все, что хотели, но им и это кажется недостаточным. Уверены в том, что я успел передать какие-то секреты Даниилу.

— А ты передал?

— Каким образом, если я его даже не видел? Но от этого ему лучше не станет, засунут его в камеру и начнут обрабатывать по полной программе. Не посмотрят, что ребенок.

— Что мы должны сделать?

— Переправьте мальчика на планету Пирса вместе с волками и научите выживать, это самое главное, дальше я надеюсь, он сам сообразит, что делать. Звери ему помогут....

— Планету Пирса объявили планетой-тюрьмой, — вмешался в разговор Траст, не сводя глаз с экрана. — Не очень хорошее место ты приготовил для своего сына...

— Все началось на этой планете, пусть там и закончится. Сделайте из него настоящего звездного разведчика, чтобы мог справляться с любыми трудностями. Ему придется продолжить то, что я начал, а это будет тяжелым испытанием...

— Хорошо. Если у тебя все, то сейчас начну ставить помехи. Они нас вот-вот догонят, а Пирс выдохся...

— Постарайтесь не попасться, не хотелось бы перестукиваться с вами, как с соседями по камере. Удачи, друзья!

— Мы вернемся. — Разведчик мрачно фыркнул и бросил на землю небольшой предмет. — Пирс, переключайся на защищенный канал, сейчас начнется ад.

В наушниках раздался громкий треск. Еще один десантный челнок, потеряв управление, грохнулся на землю.

Скафандры, подчиняясь заложенной программе, резко спланировали вниз между двумя высокими песчаными холмами и приземлились. Пирс вытащил из песка металлическую раму с закрепленными на ней ракетными двигателями.

— Это еще что такое? — Траст недоверчиво рассматривал странную конструкцию. — Ты уверен, что это летает?

— Выглядит неказисто, зато носится так, что ни один челнок за нами не угонится. Да и радары не опознают. Пристегивайся, обещаю много острых впечатлений. Впрочем, если не доверяешь мне, можешь остаться, я вижу, что приближаются еще три шлюпки.

— Рискну, — Траст пристегнул себя ремнями к небольшой площадке. — Но хотелось бы еще немного пожить...

— Это уж как повезет!

Рама резко взмыла вверх. Для неповоротливых десантных челноков повторять пируэты, которые выделывала в воздухе конструкция, было слишком опасно, поэтому они отвернули в сторону.

Летательный аппарат выскочил по замысловатой траектории в космос и прицепился к огромному спутнику.

Десантный крейсер, подойдя к предполагаемой точке выхода странного объекта в космос, ничего не обнаружил. Он выпустил из своего чрева пять челноков, которые стали планомерно обследовать орбиту.

Из шахты вытаскивали еще не полностью пришедших в себя десантников, один из них трогал окровавленный рот, бормоча:

— Кто же это меня так? Если бы не тюрьма, решил бы, что кто-то из моих старых товарищей по академии вздумал поразвлечься. Узнаю кто, найду и убью!

* * *

Когда он очнулся, тело снова стало легким — Данька словно катился вниз с огромной высоты и никак не мог упасть.

Его вытошнило, потом еще несколько раз. Желто-зеленую пахнущую желчью слизь тут же всосало через отверстия вентиляционной системы. Мальчик угрюмо проводил ее взглядом, ему все еще было очень плохо.

— Боль и беду нужно просто перетерпеть, — повторил он слова мамы. — Все пройдет, нужно только подождать.

От звука собственного голоса ему на какое-то время стало легче. Но потом шлюпка снова рванулась вперед, и Данька опять потерял сознание.

Он очнулся, услышав голос человека со шрамом:

— Ты жив, парнишка?

Мальчуган с трудом открыл глаза. Все тело болело так, словно его только что жестоко избили. У него один раз случалось такое, когда ему пришлось драться с соседскими подростками, после этого Данька несколько дней харкал кровью.

Дверь пенала была открыта, а надзиратель пристально и неодобрительно смотрел на мальчика.

— Вижу, что живой, хоть и выглядишь неважно. Никогда не бывал до этого в космосе? Можешь не отвечать. Знаю, что таких малолеток даже на пассажирские корабли не берут. Но хорошо, что выжил. Мы прибыли на звездолет, нужно освобождать шлюпку.

Человек со шрамом отстегнул ремни и одним движением выбросил Даньку из его клетки. Мальчуган и понять ничего не успел, как полетел вперед головой по коридору. Это было страшно, особенно тогда, когда он влетел в открытый люк, ожидая каждое мгновение, что врежется в стену. Но в последний момент его успел поймать другой надзиратель, развернул и толкнул дальше по длинному коридору.

Так Даньку перебрасывали от одного надзирателя к другому. Последняя остановка оказалась в лифте, высокий мужчина с хмурым лицом прислонил его к стене, нажал кнопку, и мальчик тут же упал на пружинящий пол.

На верхних этажах звездолета работала система искусственной гравитации, и Даньке стало легче. Желудок вернулся на место, желчь перестала подступать к горлу, да и сердце немного успокоилось. Надзиратель выбросил его из кабинки, а сам снова отправился вниз.

Мальчик оперся о пластиковый пол дрожащими руками и попробовал встать. После нескольких неудачных попыток ему это удалось. Руки подламывались, хоть вес тела был небольшим, искусственная гравитация на транспортных кораблях равнялась половине G, это Данька знал из телевизионных сериалов.

Он увидел, что находится в широком пустом коридоре. Незнакомый ему надзиратель, выйдя из-за поворота, больно взял за руку и подтолкнул вперед.

— Не задерживаться, глаза не поднимать, смотреть под ноги! — проревел он. — Любое нарушение сурово карается.

— Как карается? — спросил Данька. И тут же получил жестокий удар шоковой дубинкой в спину, от которого пролетел вперед на несколько метров и больно ударился в стену.

— Это просто дружеское предупреждение, — ухмыльнулся надзиратель. — Наказание будет гораздо серьезнее.

Мальчик упал на пол и едва смог встать, его шатнуло в сторону, слезы побежали из глаз.

— Кэмп, — послышался сзади голос человека со шрамом. — Этот заключенный не до конца наш, поэтому должен долететь до планеты живым или почти живым, так что не перестарайся.

— Понял, шеф, — засмеялся надзиратель. — Я его и не трогал, так, погладил, чтобы знал, куда попал.

— Не перестарайся, ты же видишь, что перед тобой мальчишка. Он и ходить-то едва может после перелета. Перегрузка была небольшой, но ему и этого хватило.

— Заключенный должен знать наши порядки...

— Паренек и без тебя может умереть, а уж с твоей помощью шансов у него точно никаких. Поэтому предупреждаю: за мальчишку ответишь головой. Мне не хочется давать показания в трибунале по поводу излишней жестокости моего персонала.

— Учту, шеф. — Надзиратель схватил Даньку за плечо. — Идти сможешь, паренек, или тебе помочь вот этим?— Он уткнул в ребра шоковую дубинку.

— Я смогу, — прошептал мальчик сквозь слезы и побрел по коридору. — Не надо мне помогать...

К счастью, идти пришлось недалеко, через десяток метров надзиратель открыл дверь и втолкнул Даньку внутрь небольшого помещения. Каюта была крохотной, полтора метра в ширину и чуть больше двух в длину, в ней едва вместилась кровать и душевая кабинка с туалетом за прозрачной дверкой.

Все было покрыто упругим пластиком, видимо, чтобы во время полета заключенные не насажали себе шишек и синяков. Чем-то это все походило на палату для буйных душевнобольных. Данька видел фильм о сумасшедшем доме, там комнаты выглядели именно так.

Он лег на кровать и закрыл глаза. Очень болела спина после удара дубинкой, и все еще продолжало мутить.

Скоро ему стало холодно. В каюте было тепло, но мальчик замерзал. Его руки и ноги окоченели. Губы посинели, зубы застучали друг об друга. Прошло немного времени, и дрожь перешла на все тело.

Данька боролся с этим как мог, пробовал двигать ногами и руками, но потом сдался. Он просто лежал и мерз.

Время для него остановилось, мальчик то засыпал, и тогда ему снились ужасные сны, в которых его пытались съесть какие-то страшные звери, то просыпался, глядя на бледный свет потолочных панелей.

И он не знал, что хуже — спать и видеть кошмары или наяву ощущать жуткий холод, от которого дрожали руки и ноги, а внутренности смерзались в единый комок.

В какой-то момент, когда его уже много раз съели звери, а тело полностью превратилось в кусок льда, он почувствовал тепло чьей-то руки на щеке. Незнакомый голос произнес:

— Заключенный совсем плох...

— Сейчас же вызовите врача! — приказал другой голос— У нас и без него достаточно трупов.

Данька не мог открыть глаза, веки стали настолько тяжелыми, что не хватало силы их даже приподнять.

— Медик приходил час назад, осмотрел парня и сказал, что ничего сделать нельзя. В его файлах записано, что подобным заболеванием страдала его мать, вероятно, это наследственное...

«Мама, — подумал Данька. — Ей было так же холодно и больно, а я не знал...»

— Что будем делать? Он ничего не ест, паек за три дня остался нетронутым. А впереди еще месяц полета. Парнишка умрет. Врач сказал, что уже завтра...

— Бросьте его к волкам. Скажем, что это был несчастный случай.

— Хорошая мысль, эти сожрут все, даже костей не останется, но старший предупредил, что за пацана спрос особый. Он проходит по какому-то отдельному списку, вроде звездолетчики его опекают.

«К волкам? — подумал Данька. — Они все-таки хотят, чтобы меня съели звери. Ну и пусть, все равно умирать, зато потом станет легче и я увижу маму...»

Голос стал далеким, мальчик уже не мог ничего разобрать, его раскачивало на гигантских качелях, бросая то вверх к далеким звездам, то вниз в гулкую пустоту, а холодный пронзительный ветер выдувал остатки тепла.

Потом прозвучал знакомый голос человека со шрамом:

— Меня не волнует, что сказал эскулап. Мальчишка должен выжить, иначе это будет ваш последний рейс. В его файлах имеется предупреждение, что если он умрет в полете, то виновные будут сурово наказаны. Вас предупреждали, что за ним нужно следить особенно тщательно...

— Но мы-то что могли сделать? Я, как только заметил, что парнишка заболел, сразу привел медика, а он сказал, что лечить его бесполезно...

— Найдите другого врача среди заключенных, я видел в списках по крайней мере троих, имеющих квалификацию гораздо выше нашего лекаря.

— Но вы же знаете, что это запрещено, это не доктора, а преступники...

— Выполнять немедленно! — Голос надзирателя стал суровым. — А с заключенным-врачом я сам предварительно переговорю.

Качели сорвались вниз, и голос человека со шрамом потерялся в темной страшной глубине.

«Я умираю, — подумал Данька. — Уже совсем скоро увижу маму. Как хорошо, только больно и холодно...»

Он вновь поднялся к яркому свету и услышал чей-то низкий хриплый голос:

— Ваш врач дилетант, у мальчика нет звездной болезни, а просто тяжелая форма нервной лихорадки, так это называлось в прошлые века. Он плохо ел, возможно, еще до полета пережил какую-то тяжелую моральную травму, да и направление на планету-тюрьму вряд ли добавило ему положительных эмоций. Кроме того, не похоже, что до этого мальчуган испытывал невесомость и перегрузки... В первый раз встречаю подобный случай, вы нарушили конвенцию. Никому не разрешено направлять детей в космос без разрешения родителей, тут даже взрослые не все выживают...

— Не тебе говорить об этом. Сам-то скольких отправил на тот свет? В твоем деле записано, что ты убил больше сотни...

— За то, что сделал, отвечу перед Богом, и не вам меня судить. А наказание мне уже назначено, с планеты-тюрьмы еще никто не возвращался...

— Ладно, не будем спорить, — вздохнул человек со шрамом. — Лучше скажи, что нужно сделать, чтобы мальчишка не умер?

— Подкормить, поставить капельницу с раствором питательных веществ и витаминов, кроме того, ввести снотворное, чтобы он мог спать. Во сне тело само себя будет лечить. И надо его согреть, укройте хотя бы одеялом, вы разве не видите, как он дрожит...

— И это все?

— Вполне достаточно, чтобы мальчик выжил. Если сделаете так, как я сказал, то уже через три дня он сможет вставать, а через неделю будет совершенно здоров.

— Ты ответишь мне за этот диагноз головой. — В голосе человека со шрамом прозвучала угроза. — Не дай бог тебе ошибиться...

— Конечно отвечу. А что я, по-вашему, здесь делаю? Не знаете? Так вот, как раз отвечаю головой за свое прежнее лечение. Не беспокойтесь, старший надзиратель, дети для меня святое. А если придумаете наказание страшнее, чем планета-тюрьма, вы знаете, в какой камере меня найти...

Данька почувствовал тепло, его укрыли одеялом, а потом сердце начало согреваться, оттого что кровь стала горячей. Кусок льда внутри стал таять, и впервые за последние дни мальчик спокойно заснул и его не мучили кошмары.

Через три дня он действительно встал и даже умылся. Слабость еще чувствовалась во всем теле, двигаться совершенно не хотелось, но и терпеть мучительную боль в переполненном мочевом пузыре мальчуган уже не мог.

Маленький поход до туалета доставил какую-то странную, почти животную радость, ему захотелось кушать, и, может быть впервые за последние дни, жить...

Данька снова лег на кровать, но одеяло отложил в сторону, ему и без него было жарко.

Через пару часов, когда мальчик немного поспал, ему принесли еду. Пища была не очень доброкачественной. Продуктовые пакеты, которыми кормили заключенных, использовались для пассажиров обычных звездолетов, а сюда они попали только потому, что у них истек срок годности.

Но еда на вкус была совсем неплохой, и мальчик поел с большим удовольствием.

А еще через час к нему заглянул надзиратель со шрамом.

— Как ты себя чувствуешь, заключенный?

— Спасибо, мне гораздо лучше, — вежливо ответил Данька. — Наверно, уже не умру.

— Это хорошо. Скажи, как ты думаешь, что случится с тобой, когда мы высадим тебя на планету?

— Я погибну. Меня, наверно, съедят хищные звери, они мне теперь часто снятся.

— Думаю, что так и будет, — хмуро усмехнулся человек со шрамом. — Если тебя не съедят, то умрешь от воспаления легких или какой-нибудь жуткой болезни. Там много всего припасено, на этой планете не выдерживают самые крепкие мужчины. Интересно, кто решил, что именно там подходящее место для тебя?

— Я не боюсь смерти, надеюсь, что после того, как умру, встречусь со своей мамой.

— Может, и встретишься, и даже раньше, чем предполагаешь. Мы получили по дальней связи новое указание. Кому-то очень не терпится отправить тебя на тот свет...

— Что за указание? — вежливо поинтересовался мальчик.

— Предписано, чтобы во время полета ты ухаживал за снежными волками. В сообщении говорится, что у тебя природный дар общения с животными. Это на самом деле так?

— У нас дома никогда не было животных...

— Так я и подумал, что кому-то хочется тебя отправить к твоей матери. — Надзиратель захлопнул дверь. — Звери убили уже троих, ты будешь четвертым...

Мальчик услышал металлический скрежет закрываемого замка и последние слова человека со шрамом:

— Даю тебе еще пару дней на выздоровление, а потом отправишься к снежным волкам. Если честно, то предписание пришло в самый подходящий момент. Волки съели еще одного заключенного, которого я поставил присматривать за ними. Съедят и тебя, но в этом случае нашей вины в твоей смерти не будет. Готовься, ешь больше, этим зверям нравятся упитанные...

Надзиратель ушел, а Данька задумался над тем, как выглядят снежные волки.

Он ничего не знал о них. Возможно, это действительно жуткие звери, если уже съели трех людей, но все равно будет интересно их увидеть. Все его знания были из телевизионных передач, ему нравилось, когда рассказывали о животных, живущих на других планетах...

Через два дня, когда мальчик уже неплохо себя чувствовал, за ним пришел надзиратель с шоковой дубинкой и повел по длинным пустым коридорам звездолета.

На этот раз он его не бил, видимо опасаясь того, что Данька снова заболеет. Но в спину толкал и довольно болезненно, как будто злился за то, что тот идет слишком медленно. Но быстрее мальчик просто не мог, ноги едва двигались, словно за время болезни разучились ходить.

В конце коридора надзиратель втолкнул его в лифт и пристегнул пластиковыми ремнями к стене, как будто боялся, что он сбежит, и только после этого нажал самую нижнюю кнопку.

Лифт спускался довольно долго, и Данька начал лучше представлять себе масштабы звездолета. Он решил, что корабль похож на величественные небоскребы в городе, верхние этажи которых трудно было увидеть даже в ясные солнечные дни.

При всем том корабль показался ему пустым. Мальчик видел в пластиковое окошко лифта, как по коридорам ходят надзиратели, но не заметил ни одного звездолетчика, а уж они-то точно должны были здесь быть, чтобы обслуживать такую громадину. Всего Данька насчитал десятка три этажей, прежде чем лифт остановился.

Надсмотрщик расстегнул ремни, вытолкнул из кабинки и тут же нажал кнопку подъема. Мальчик даже не успел узнать, куда идти, как спрашивать стало уже некого.

Он испуганно огляделся по сторонам, потому что решил, будто волки бродят здесь одни по пустым коридорам и сразу набросятся на него, как только увидят или унюхают, но никого не было в пустом и узком коридоре. Данька прошел по нему и оказался в круглой комнате, покрытой зеленым пластиком.

Сюда выходила всего одна дверь. Как только мальчик потянул за ручку, она распахнулась, и в комнату вышел огромный человек в желтом комбинезоне надзирателя. Он был настоящим гигантом, Данька доставал ему едва до пояса, хоть и считал себя довольно рослым подростком.

На поясе у надзирателя висел пистолет в большой кобуре, это было первое настоящее оружие, которое мальчик увидел на корабле.

— Это тебя прислали, чтобы ты ухаживал за волками? — спросил надзиратель. Голос у него был громовым и хриплым.

— Да, меня. — Данька завороженно смотрел на его кулаки, они были больше его головы. Пожалуй, если надзиратель его ударит, мальчику не выжить. — А что я должен делать?

— Пойдем, покажу. — Великан втолкнул его в огромное помещение, перегороженное на две неравные части металлическими прутьями.

— Вот твои питомцы, — показал гигант в сторону большего перегороженного участка, там виднелись какие-то блеклые фигуры, расплывающиеся в полумраке. — Хотя слово «питомец» больше подходит для тебя, потому что это они будут тобой питаться, — хохотнул надзиратель. Его голос был настолько громким, что Данька прикрыл уши, чтобы не оглохнуть.

— Но я никого не вижу. — Мальчик вгляделся в глубину перегороженного прутьями помещения. — Там никого нет, только у стены бродят какие-то призраки.

— Тебе и не надо их видеть, достаточно того, что они видят тебя. А когда им захочется тебя съесть, обещаю, ты с ними познакомишься. Призраки — это хорошее слово, правильное. Снежные волки действительно на них похожи, их шерсть меняет цвет, причем так, что этих тварей не увидишь, пока они сами этого не захотят.

— Понятно, — пробормотал Данька, хоть ничего и не понял.

— Жить теперь будешь здесь, — показал надзиратель на небольшую каморку из синего пластика у стены. — Еду для зверей и для себя будешь получать вон в том лифте.

Великан подтолкнул его к стене и, открыв дверцу, показал на большой металлический ящик, от которого вверх уходили толстые пластиковые тросы.

— Твоя задача вытащить мясо из этой коробки и отнести вон в ту кормушку. — Гигант подвел мальчика к небольшому ящику, выступающему за пределы прутьев. — Бросаешь сюда мясо и задвигаешь в клетку. Не думаю, что у тебя хватит сил таскать на себе туши. Возможно, тебе потребуется тележка, хоть я лично ею не пользуюсь. — Гигант показал на небольшую тачку, стоящую в углу. — Когда опорожнишь коробку в лифте, нажмешь вот эту кнопку, это будет знак для меня, что с тобой все в порядке.

— Я должен кормить эти привидения?

— Если бы только это, тебя бы сюда не прислали, — ухмыльнулся надзиратель. — Все хорошо, пока между тобой и зверями прутья клетки, но вот беда, раз в неделю ты должен входить внутрь, чтобы почистить клетку, тогда обычно все и происходит.

Гигант показал куда-то в глубь клетки, но мальчик опять ничего не увидел. — Для этого здесь имеется брандспойт, ты поливаешь их водой, и звери уходят в свое логово. Правда, очень просто?

— Да, — кивнул Данька, разглядывая длинный шланг. — Это я смогу.

— Так думают все заключенные до тех пор, пока не приходится это делать, — усмехнулся надзиратель. — А вот потом у них появляется другое мнение, только высказать они его никому не успевают.

— Почему?

— Потому что их съедают, — хохотнул верзила. — Тебя тоже сожрут, парень, рано или поздно. Думаю, что через неделю попрошу следующего заключенного для ухода за животными, больно ты какой-то маленький, даже убежать не успеешь.

Великан пошел к выходу.

— Подождите, — крикнул ему вслед Данька. — А что едят снежные волки?

— У нас десять тонн свежезамороженного мяса, правда, пока оно нам не потребовалось. Заключенных умирает достаточно, чтобы волки не голодали. Так что кормить ты их будешь своими коллегами.

— У меня еще есть один вопрос. Можно?

— Спрашивай, малыш. У того, кто приговорен к смерти через съедение, свои права. — Гигант довольно расхохотался. — Задавай свои вопросы, у меня есть немного времени, чтобы на них ответить.

— А снежные волки, они тоже на планету-тюрьму летят? — спросил со вздохом Данька. Юмор надзирателя ему не нравился, и без его разъяснений было страшно. — Они кого-то убили?

— Эти звери убили достаточно людей, чтобы отправиться на планету-тюрьму. Но судов пока таких не существует, чтобы приговаривать животных за убийство. Если честно, паренек, то я и сам не знаю, почему они летят с нами... Мы впервые везем таких пассажиров. Снежные волки сильны и быстры, но справиться с хищниками, которые водятся на той планете, они вряд ли смогут. Ну, удачи тебе, парень. Ты мне понравился, жаль будет расставаться...

— Вы разве не останетесь? Я буду здесь совсем один?

— Не один, а с волками, — поправил его надзиратель. — Там, наверху, видеокамеры, помещение просматривается, но у меня хватает своих дел, так что могу и не увидеть, как тебя съедят.

— Но я думал, вы покажете, как нужно работать, — пробормотал мальчик. — А вдруг что-то сделаю не так?..

— Научишься сам, занятие простое. — Верзила открыл дверь. — Лично я не собираюсь тебе ничего показывать, еще стану обедом снежного волка, а для этого есть заключенные, такие, как ты.

— Но если мне что-то будет непонятно, у кого можно спросить?

— Спросишь у волков, они тебе все расскажут, — рассмеялся гигант, похоже, что ему очень нравились собственные шутки. — А ты должен знать только одно: отсюда не выйдешь до тех пор, пока мы не прилетим на место или... пока тебя не съедят. Все, мне пора.

Надзиратель захлопнул дверь, и Данька услышал скрежет закрываемого замка. Мальчик подошел к прутьям клетки.

— Эй, волки! Покажитесь. Я буду за вами ухаживать. Мне нужно знать, какие вы.

Но тени даже не двинулись с места.

— Как хотите, познакомимся потом, когда у вас будет хорошее настроение.

Данька зашел в каморку, в ней все было устроено так же, как в камере наверху: небольшая кровать, покрытая прорезиненным пластиком, и душевая кабинка.

Мальчуган еще долго вглядывался в глубь клетки, надеясь увидеть зверей, но глаза его сами собой закрылись, и он заснул.

Снились ему белесые призраки, они кружили вокруг и говорили громовым голосом надзирателя.

— Мы тебя съедим, съедим, съедим...

Данька проснулся от пронзительного звука, он вскочил и испуганно посмотрел на клетку. Там ничего не изменилось, тени по-прежнему шевелились где-то в глубине. Мальчик перевел взгляд на лифт и заметил на панели мигающую ярко-красную лампу.

Он открыл дверцу и увидел тушу большого зверя, покрытую толстым слоем инея и занимающую почти весь ящик.

Данька попробовал ее вытащить, но у него ничего не получилось. От холода мерзли руки, да и туша оказалась для него слишком тяжелой. Когда мальчик уже решил, что не сможет сделать даже такое простое дело, и очень от этого расстроился, то заметил сбоку небольшой рычажок.

Когда Данька нажал на него, дно откинулось на петлях и туша упала на пластиковый пол. Хорошо еще, что мальчик успел отскочить в сторону, иначе ему бы переломало ноги.

— Это было глупо, — пробормотал он. — Надо было сначала подвести тележку, тогда зверь упал бы на нее, и я смог бы отвезти тушу к клетке. А теперь придется поднимать. Только как это сделать, если не хватает сил, да и руки мерзнут?

Он взял лапу зверя, уперся ногами в пластиковый пол и попробовал приподнять, но туша даже не шевельнулась. Мальчик сходил за тележкой, подкатил ее и задумался: «Сил у меня мало, поднять не смогу, значит, нужно что-то придумать. А что тут выдумаешь? Зверь тяжелый, я глупый и слабый. Вот если бы можно было разрезать его на части?..»

Но для этого нужно иметь что-то острое, хотя бы нож или топор...

Данька походил по помещению, заглядывая в каждый закуток, и рядом со своей каморкой увидел большой резак. Он сразу понял, что это вибронож, потому что как только нажал на красную кнопку в рукоятке, тонкое лезвие завибрировало, превратившись в почти незаметную матовую полоску.

Это мальчика обрадовало, он знал из сериалов, что такое устройство может резать даже металл, значит, и с мерзлой тушей справится без труда.

Нож был тяжелым, резал хорошо, хоть и не так быстро, как рассчитывал Данька. Мальчик испачкал всю одежду в крови и в ошметках мяса, но за два часа рассек только половину туши.

Пришлось кромсать ее на мелкие кусочки, потому что крупные он просто не мог поднять. Хорошо, что резались и кости, правда, для этого приходилось наваливаться на нож всем телом.

Данька взмок и запыхался, но еще через пару часов напряженного труда все-таки разрезал тушу полностью.

Он откатил тележку к ящику у клетки, побросал в него мясо и сел, вглядываясь в глубь клетки в ожидании, когда волки придут за едой, но призраки по-прежнему маячили у самой стены, почти сливаясь с бледно-синим пластиком.

Немного отдышавшись, мальчик встал, задвинул ящик в клетку и упал рядом с прутьями, оставшись совсем без сил. Он понимал, что надо отползти хотя бы на пару шагов, иначе снежные волки смогут достать его когтями. Но от слабости не мог даже пошевелиться, просто лежал и обреченно следил за призраками.

Звери, похоже, обедать пока не собирались и по-прежнему бродили в глубине клетки.

Данька полежал еще немного, потом, хватаясь за мягкий пластик, отполз от клетки, начиная уже понимать: что что-то сделал неправильно.

Ящик хоть и был в клетке, но волки не могли достать из него мясо, он находился на слишком большой высоте.

Что-то еще нужно сделать, только что? Мальчик присмотрелся к ящику и увидел со своей стороны небольшой рычажок, когда он его дернул, дно ящика повисло на петлях, мясо упало на пол и одновременно прозвучал звонок.

Тени двинулись к прутьям. Данька отполз на пару шагов назад, разглядывая их. Волков было трое, они походили на крупных собак, больших и лохматых.

Звери не дрались и не ссорились между собой, каждый аккуратно брал кусок мяса зубами, отходил в сторону и ел не спеша, даже с каким-то достоинством, по крайней мере, так ему показалось. Они не смотрели по сторонам и не обращали на него никакого внимания.

Шерсть у них была густой, дымчато-белой, и по ней постоянно пробегали странные темные полоски.

«Вот почему их назвали снежными волками, потому что шерсть у них светлая, — подумал мальчик. — Очень красивые и сильные звери, и, наверно, умные». Один из волков повернул к нему голову и угрожающе зарычал.

— Не рычи, уже ухожу. — Данька с трудом поднялся и вернулся в свою каморку, чтобы умыться.

Кровь и мясо на рубашке и брюках уже растаяли, и теперь одежда издавала острый и неприятный запах. Мальчик разделся, бросил одежду под струю воды и лег на кровать, ожидая, когда вода смоет кровь.

— Я справился, мама, — произнес он вслух. — И все еще жив.

Данька открыл дверь, чтобы понаблюдать за волками. Они ели не спеша, но тем не менее от туши уже почти ничего не осталось.

Скоро звери, слизав кровь с напольного пластика, ушли обратно в глубину клетки.

Мальчик постирал одежду, разложил сушиться и снова вернулся на свой наблюдательный пост. Только смотреть было уже не на что, волки слились с дальней стеной.

Проснулся он снова от пронзительного звонка, лифт привез пишу для него и волков. В ящике лежало тело человека в оранжевом комбинезоне заключенного, а на нем продуктовый пакет.

Мальчик долго не решался взять еду, настолько неприятным было зрелище мертвого человека с серым изможденным лицом, уложенного так, что руки торчали вверх, словно о чем-то просили.

Вернувшись в комнату, чтобы не видеть мертвого и не портить этим себе аппетит, Данька поел, потом, тяжело вздохнув, спросил:

— Мама, я не знаю, как мне быть? Там в лифте лежит тело, нужно его разрезать, а мне страшно. Даже сердце замирает, когда думаю о том, что придется это сделать. — Он прислушался, но ничего не услышал, тогда лег и закрыл глаза. — Мама, помоги мне...

«В ящике, Даниил, просто мертвое тело, человека в нем нет, он ушел туда, где все счастливы. Это такая же туша, как и того зверя, которого ты разрезал».

— Но я боюсь...

«В жизни бывает много страшного и неприятного, за что не хочется браться, но все равно приходится. Мертвец не причинит никакого вреда, а вот живые могут. Тебе будет неприятно, но ты сделаешь это».

— Спасибо, мама, за то, что поговорила со мной, сейчас попробую, хоть мне все еще страшно.

Данька встал и хмуро посмотрел в кусок полированного металла, закрепленного на стене в качестве зеркала.

— Мама не может разговаривать, она умерла, а ее тело сожгли. Я, наверное, сошел с ума, если беседую с мертвыми...

Мальчик еще раз вздохнул и стал натягивать на себя мокрую одежду.

В этот раз он все сделал правильно, сначала подогнал тележку к лифту, а только потом нажал рычажок. Тело с глухим стуком упало на тележку, от этого звука в груди все похолодело. Но, стиснув зубы и отвернувшись, Данька потащил тележку к клетке.

Тело человека гораздо меньше звериной туши, и ему не потребовалось на него много времени, сначала мальчик отрезал ноги и руки, а только потом разрубил туловище на две части. Он старался не глядеть на то, что делает, хоть и понимал: если промахнется, то разрежет себе ногу.

Потом так же, не глядя, побросал останки человека в ящик в клетке и нажал рычажок. Прозвенел звонок, и звери двинулись к решетке. Данька даже не стал отодвигаться, он хотел умереть. Но звери, не обращая на него никакого внимания, стали есть.

Слушать хруст костей под их клыками и чавканье было неприятно, поэтому мальчик ушел к себе в комнату и закрыл дверь. Постирал одежду, вымылся сам, потом лег на кровать и заплакал.

Ему было горько, обидно и страшно. Только сейчас Данька по-настоящему стал понимать то, что с ним происходит.

На звездолете было тепло, арестанта кормили, и у него появился шанс пожить немного подольше, он должен этому радоваться. Только почему так болит сердце и совсем не хочется жить?

Данька заснул со слезами на глазах, и ему приснился мертвый человек, которого он разрезал. Тот жаловался, что теперь не может ходить без ног, а без рук не сможет задушить того, кто такое с ним сотворил.

Мальчик проснулся от собственного крика, открыл дверь и сразу увидел волка, стоящего у решетки. Зверь показался ему очень красивым, особенно когда по его шерсти задвигались вертикальные блестящие полосы, повторяющие массивные прутья.

— Ты, наверное, хочешь есть? — спросил Данька, глядя в огромные желтые глаза. — Придется подождать, я не слышал звонка. Лифт еще не привез еду. — Уши волка задвигались. — Так что кушать пока тебе нечего. Здесь только я, мое тело совсем маленькое, тебе, может, и хватит, а твоим товарищам нет...

Зверь продолжал смотреть на него, и от этого взгляда Даньке стало не по себе. Этот взгляд завораживал и притягивал. Мальчику показалось, что он растворяется в прозрачной желтой глубине. Все вокруг исчезло, осталось только что-то огромное и сверкающее, зовущее к себе...

Данька сделал шаг, потом второй, подходя все ближе к клетке. Мальчик не хотел идти, но тело двигалось само по себе навстречу неминуемой смерти. Его спас громко прозвучавший звонок, зверь затряс ушами от громкого звука, отпрыгнул от решетки и исчез в глубине клетки, смешавшись с другими тенями, а Данька побрел к лифту.

В ящике он обнаружил мерзлую тушу животного, похожего на оленя. Мальчик видел таких зверей по телевизору. Даже под толстым слоем инея животное не потеряло своей грациозности. Сверху лежал пакет с завтраком. Данька не спеша съел его, а потом пошел за тележкой.

Оленя он разрезал быстро, побросал куски в ящик и задвинул в клетку. Волки подошли к решетке, и ни один на него даже не посмотрел.

Тут из динамика прозвучал хриплый голос надзирателя:

— Заключенный, сегодня ты должен вычистить клетку. Будь, осторожнее, сначала загони волков в логово, а только потом заходи. Звери сейчас сыты, может быть, ты везучий и тебя не съедят. Вымой пол и сбрось нечистоты в люк. Как это ни прискорбно, парень, но тебе придется это сделать.

— Я боюсь! — крикнул мальчик, но ему никто не ответил. — Мне страшно...

Он вздохнул и пошел к вентилю, открывающему воду. Как только Данька повернул колесико, шланг заметался по полу словно живой и ударил его несколько раз, оставив на ногах неприятного вида кровоподтеки. Мальчику было больно, но он только вытер слезы и крепко сжал зубы.

Если дядя надзиратель сказал, что заключенный должен вымыть клетку, то он ее вымоет, даже если ему придется при этом умереть. Мальчик закрыл вентиль, и шланг покорно опустился на пол.

После этого повернул колесико только на пару оборотов, струя воды вырвалась из шланга всего на метр, но теперь мальчик мог его удержать.

Данька открыл дверку и, направляя воду перед собой, пошел в глубь клетки, волоча за собой шланг. Волки лежали на полу, закрыв глаза, только когда вода окатила их. хмуро взглянули на него.

Мальчику даже показалось, что он увидел в огромных желтых глазах презрение и ненависть. Звери не двинулись с места, а красивая шерсть потемнела и намокла, облепляя тощие бока.

А потом один из волков ударил его лапой и брезгливо отбросил шланг в сторону.

Данька упал, он не боялся, потому что знал, что если немного потерпит, то зверь его убьет и на этом все закончится. Не было в его жизни ничего хорошего, так что и жалеть не о чем. Он сейчас умрет и встретится с мамой. Им будет хорошо вместе...

Волк открыл огромную пасть, полную острых белых зубов, и схватил его за шею.

«Ну вот и все. Сейчас умру. И уже не страшно, только как-то обидно».

Клыки впились в горло, и мальчик почувствовал, как по коже потекла кровь. Из пасти зверя неприятно пахло, да и весил он немало, а от его лапы, которую волк поставил Даньке на грудь, дышать было тяжело.

Так зверь простоял несколько секунд, потом осторожно разжал зубы, облизнулся и отошел в сторону. Данька продолжал лежать, не веря тому, что все еще жив. Сердце колотилось так, словно он куда-то бежал, а рубашка и штаны стали мокрыми. И мальчик надеялся, что это от воды, а не от чего-то другого.

— Если вы не хотите уходить, то и не надо, — пробормотал он. — Я вымою пол, а то будет ругаться надзиратель. Да и вам будет приятно, когда клетка станет чистой. Вон сколько всего на полу, грязь, кровь, черепа человеческие...

Еще один волк подошел к нему и, наклонившись, взял зубами шнурок, висящий на шее, и потянул на себя. Мальчик покатился по полу.

Волк рванул еще раз, мешочек слетел с шеи и оказался у зверя в пасти.

Сердце у Даньки забилось неровно, какими-то толчками, от которых сотрясалось все тело. Он мгновенно вспотел, и пот этот был липким и холодным. В голове зазвенело, а потом потемнело.

Когда он очнулся, то увидел, что по-прежнему лежит на полу, а волк стоит рядом. Увидев, что мальчик открыл глаза, зверь придвинул к нему лапой мешочек.

— Ты хочешь, чтобы я его открыл? — прошептал Данька, говорить он громко не мог, во рту пересохло от страха. Волк заглянул ему в глаза и, как показалось мальчику, слегка утвердительно кивнул.

Данька открыл мешочек, вытащил нож и протянул его зверю. Тот недовольно поморщился, оскалив зубы в хриплом рыке.

— Не нужен нож? — Мальчуган вздохнул, воздуха ему не хватало, хоть дышал мелко и часто, и вытащил перстень. — Это перстень моей мамы, на твою лапу не налезет...

Зверь внимательно принюхался, взял кольцо в зубы и бросил ему на грудь.

— Хочешь, чтобы я его надел? Но для меня он слишком большой. Вот когда вырасту, тогда будет в самый раз...

Волк продолжал внимательно смотреть на него. Мальчик робко кивнул и натянул перстень на указательный палец. И вдруг увидел, что зверь, выгравированный на темном металле, похож на снежного волка. Сходство было несомненным! Особенно глаза, такие же большие и желтые...

— Это ты здесь нарисован?

Данька поднес кольцо к глазам зверя, но тот сморщил нос и отвернулся.

Затем толкнул его лапой, словно желая, чтобы мальчик поднялся. Данька встал на все еще нетвердые ноги, зверь лизнул ему лицо и отошел в сторону. Мальчик постоял еще немного, раскачиваясь из стороны в сторону.

Глаза закрывались, сердце бешено стучало в груди, ему все еще не хватало воздуха и почему-то очень хотелось спать.

Волки зашли в логово. Данька задвинул за ними засов и сел на пол, стоять уже не было сил. У него все-таки получилось загнать зверей в логово, хоть он сам был мокрым, и пол, да и все вокруг...

— Ты вымыл клетку или все еще боишься в нее войти? — донесся громовой голос из динамика. — Я скоро приду, и если пол будет грязным, то вечером волки получат на ужин тебя самого. Не забывай, порядки у нас строгие, это тюрьма, хоть и космическая.

— Я сейчас, — отозвался слабым голосом Данька. — Немного передохну и вымою...

Ему никто не ответил. Мальчик с трудом поднялся, взял шланг и стал мыть пружинящую поверхность пола. Рядом с логовом нашелся люк, когда он открыл крышку, то сразу понял, что туда и должен сбрасывать все нечистоты. Из темной глубины несло падалью.

Рядом валялся скребок. Данька провел им по полу и увидел, как легко отслаивается грязь от пластика.

Он начал скоблить, сбрасывая в люк останки зверей и людей. Особенно неприятно было смывать черепа, пустые глазницы смотрели на него, а открытые зубы весело скалились.

Данька вымыл уже больше половины, когда появился надзиратель.

— Ты меня удивил, парень. — Гигант недоверчиво разглядывал сверкающие полы. — Я видел, как тебе удалось войти в клетку, дальше рассмотреть не смог, в этом зале какие-то помехи. Как только наводишь на волков, всегда появляется рябь. Но вижу, что живой, только от тебя пахнет, должно быть, напустил в штаны?

Данька продолжать мыть, не поднимая глаз, ему было и стыдно, и все еще страшно.

— Я не знаю, может, и напустил, еще не проверял.

— Ничего, — надзиратель ободряюще улыбнулся. — Сам когда посмотрел, как волки рвут на части заключенного, потом две ночи подряд видел одни кошмары. Ладно, вижу, что стараешься. Туши зверей разрезал и скормил, клетку моешь. Может, действительно, у тебя есть подход к зверью?

— Не знаю, я все еще боюсь.

— Тебе бы надо переодеться...

— Наверно, только у меня нет запасной одежды...

— Вообще-то тебе положен комбинезон, — задумчиво произнес гигант. — Но вряд ли удастся что-то подобрать по размеру, детей мы не возим, ты первый. Возьму на складе самый маленький и пришлю лифтом вместе с иголками и нитками. Шить-то умеешь?

— Никогда не пробовал, — опустил виновато голову мальчик. — Когда у меня была мама, мне это было не нужно.

— Научишься, пусть и не сразу, это намного легче, чем кормить зверей. А твои штаны уже ни на что не годятся, мало того, что от них дурно пахнет, они уже износились. Вон сколько дыр. — Надзиратель вышел из клетки. — Работай, парень, постараюсь выбить для тебя другой паек. Мальчишка все-таки, растешь, да и сладкого наверняка хочется...

— Спасибо, дядя надзиратель. Сладкое я люблю, только давно не ел. А сколько мне еще за волками ухаживать?

— Пока не прилетим на планету, а до нее месяц пути. Будешь хорошо работать, что-нибудь придумаю, или другой паек, или что-то другое. Хотя... если подумать, летишь-то все равно на смерть...

Двери закрылись, и великан исчез так же быстро, как и появился. Мальчик грустно улыбнулся и снова взялся за шланг и скребок. Когда смыл последнюю грязь в люк, открыл логово.

Волки вышли, легли на пол, там, где пол уже высох.

Данька, волоча за собой шланг, вышел из клетки. Надзиратель оказался прав, он действительно напустил в штаны.

Мальчуган долго мылся под душем, потом побросал под струю воды одежду и лег на кровать. Он лежал и смотрел в потолок, сам не понимая, почему ему так плохо? Отчего так тоскливо и совсем не хочется жить?

Потом глаза сами собой закрылись, и он заснул. Ему приснился очередной кошмар, только на этот раз его пытались съесть не волки, а тот лохматый зверь, которого он разрезал первым. Проснулся Данька от громкого звонка.

Он встал, чувствуя себя отдохнувшим, да и внутри было уже не так противно, как раньше.

В ящике лежал оранжевый комбинезон заключенного, а под ним пассажирский пакет, в котором находились печенье, конфеты и даже мороженое. Иголка была воткнута в катушку ниток.

Мальчик съел половину и никак не мог остановиться, но когда посмотрел на лежащих волков, ему почему-то стало стыдно. Он подошел к прутьям и крикнул:

— Волки, я хочу вам дать сладкого.

Тени не пошевелились, но когда Данька крикнул во второй раз, один из зверей приблизился к прутьям. Желтые глаза внимательно осмотрели руку, в которой была зажата конфета. Нос волка сморщился, потом зверь слизнул сладкое вместе с оберткой и ушел к своим собратьям.

— Даже спасибо не сказал, — пробормотал обиженно мальчуган. — А я мог и один все съесть. Мне, даже когда жил с мамой, такая еда не часто доставалась.

Он вздохнул и пошел в свою комнату, бурча под нос:

— А с другой стороны, волки же разговаривать не умеют, как люди. Он же меня не съел? Не съел и даже не укусил, а это, наверное, уже благодарность. А может, им не правится сладкое...

Данька потер шею, там, куда впились зубы зверя, кровь всё еще немного сочилась, и разложил на полу оранжевый комбинезон. Он был большим, очень большим. Но на свои штаны и рубашку мальчик даже смотреть не мог, они до сих пор напоминали ему о пережитом страхе. Поэтому Данька отнес их к люку, сбросил в дурно пахнущую темноту и взялся перекраивать одежду.

Конечно, у него сначала ничего не вышло. Но когда подрезал штаны, вырезал из спинки куртки большую полосу и сшил это все, получилась какая-то одежка. Она была некрасивой, но в ней вполне можно было ходить. Рассмотрев себя в куске полированного металла, Данька решил, что все не так уж и плохо, и решил показать комбинезон волкам.

Но едва он подошел к прутьям, как волки с ревом кинулись к нему. Мальчик обмер от страха и неожиданности, чувствуя, как и новый комбинезон становится мокрым.

Около решетки звери остановились, потом, недоуменно обнюхав его, вернулись обратно. А Данька снова пошел стирать...

Больше волки его не пугали. Через неделю он уже спокойно входил к ним в клетку, когда требовалось ее вымыть, а иногда и просто так, чтобы поговорить. Ему было очень одиноко, а, кроме зверей, никого живого рядом не было.

Иногда мальчик забывал запирать клетку, и волки приходили к нему в комнату, но ненадолго, в клетке им больше нравилось.

Скоро Данька узнал, что среди волков один был самкой.

Откуда у него появилось это знание, мальчуган не понимал, как и то, почему два других волка, которые были гораздо сильнее волчицы, всегда слушались ее, именно она не дала загрызть его, когда они еще не были так хорошо знакомы. И это самка заставила мальчика показать ей перстень. Он и сейчас приводил волчицу в хорошее настроение, поэтому Данька, когда заходил в клетку, всегда надевал его на большой палец.

В общем, жизнь как-то наладилась. Единственное, что по-прежнему было неприятно, так это резать людей, а потом видеть, как волки едят их тела. Но заключенные стали поступать все реже и реже, большинство уже адаптировалось к полету, и умирали не так часто, как вначале.

Корабль двигался плавно, и мальчик привык к полету. Ему уже нравилось, что его заставили ухаживать за волками. Звери не обижали его так, как люди. У него была своя комната, неплохо кормили. А что еще нужно мальчишке, чтобы он был доволен жизнью?

Данька стал намного сильнее, регулярный физический труд пошел ему на пользу, его тело нарастило мышцы, плечи раздались, и даже комбинезон, скроенный им так неумело, уже не висел как на вешалке.

Но всему когда-то приходит конец. Однажды, проснувшись, мальчик почувствовал, что тело становится тяжелее. Звездолет начал торможение.

А еще через три дня надзиратель потребовал, чтобы Данька загнал волков в логово. А когда он это сделал, появился сам. Осмотрев засов на логове, великан зафиксировал его металлическим прутом.

— Зачем вы это делаете? — спросил мальчик. — А как их теперь кормить?

— Кормить ты их пока не будешь, — пробурчал гигант. — Скоро начнутся перегрузки, в логове пол мягче, и звери не получат травм. Несколько дней поголодают, ничего с ними не случится. А вот еда, это то, что может их погубить во время торможения. И вообще, тебе надо не о волках беспокоиться, а о самом себе. Корабль входит в звездную систему, скоро будем на месте. На планете даже взрослые сильные мужчины погибают сразу после высадки. Законы среди заключенных жестокие, поэтому я решил подарить тебе кинжал. Никому не показывай его на звездолете, а то у меня будут неприятности. Это не очень серьезное оружие и вряд ли тебе чем-то поможет, но у меня на сердце будет спокойнее...

— Спасибо, дядя надзиратель, — поблагодарил Данька. — Вы не беспокойтесь обо мне, я не боюсь умирать.

— А все молодые не боятся, не ты один. Это когда становишься старше, начинаешь ценить то, что у тебя есть, тогда и становится страшно. Ладно, парень, я все тебе сказал, иди к себе в комнату, ложись, часа через два начнутся перегрузки.

Надзиратель ушел, а мальчик прокричал волкам через закрытую дверь логова, чтобы они не пугались.

Понять, они, может, его и не поняли, но, как сказал надзиратель, на сердце у него стало спокойнее. Данька пошел к себе в комнату, что было непросто — его вес увеличивался с каждой минутой. После месячного полета, когда мальчик весил вполовину меньше, это было непривычно и тяжело. Хорошо еще, что все время полета он много таскал тяжестей, мышцы окрепли, и повышенная гравитация пока не мешала ходить. Когда мальчик добрался до своей комнаты, прозвенел звонок.

Данька поковылял к лифту, открыл ящик и увидел четыре пакета с едой и большой нож в пластиковых ножнах.

Выглядело оружие устрашающе, мало того, что лезвие было размером с его предплечье, на нем еще имелись острые зубцы, которыми можно было перепилить даже кость.

Еще в ящике лежали ремни для того, чтобы спрятать нож под одеждой. Мальчик разделся и привязал оружие ремнями прямо за спину.

Идея оказалась неудачной, потому что как только он лег, нож уперся Даньке прямо в позвоночник. И когда начались перегрузки, его так придавило к кровати, что кости затрещали. Ругая себя за глупость, мальчик расстегнул ремни и бросил кинжал на пол.

А потом потерял сознание.

Очнулся он довольно скоро. Вес его не стал меньше, но уже больше и не увеличивался. Мальчик попробовал встать, но не смог даже опустить ноги на пол.

Чтобы как-то отвлечься, он стал вспоминать лицо мамы. Все, что она ему говорила и чему учила, но это мало помогало.

Периодически корабль тормозил рывками, и тогда Данька снова терял сознание. Сколько это продолжалось, мальчик не знал, возможно, это длилось не один день, а может, и всего несколько часов, но, очнувшись в очередной раз, он почувствовал, что дышать стало легче.

А спустя час Данька уже смог встать и даже сходить в туалет, а после этого, тяжело топая ногами по эластичному покрытию, он отправился к логову волков.

— Как вы там, живы? — прокричал мальчик издалека.

В ответ послышалось непонятное сопение. Данька вытащил металлический прут, держащий запор, и открыл логово. Волки лежали на мягком полу, и вид у них был, надо сказать, не очень хороший, шерсть стала грязной и какой-то бурой, а языки вывалились из пасти.

— Мы подлетаем к планете. Потерпите еще немного, и вас выпустят.

Не надо было ему ходить к волкам. Но это мальчик понял только на обратном пути. Корабль резко затормозил, и он не удержался на ногах. Терпеть перегрузки на полу, пусть и пружинящем, оказалось совсем не одно и то же, что на мягкой кровати.

Грудь его сдавило, а в глазах потемнело.

Этот рывок корабля был последним. Шумы двигателей, которые стали за время полета настолько привычными, что Данька уже их не замечал, стихли. Мальчик с трудом встал, охая от боли. Тело представляло собой один большой кровоподтек, на него даже смотреть было страшно. Оно приобрело багрово-синий оттенок, большей частью это относилось к спине, на которой пришлось лежать во время последнего торможения.

Мальчик долго стоял под холодным душем, надеясь, что таким образом снимет боль. Но вода не помогла, он чувствовал слабость и боль, идущую изнутри.

Данька решил, что у него повреждены внутренние органы и скоро он умрет. Тогда пошел к логову, кривясь от боли при каждом шаге.

Мальчик отбросил металлический прут и, ухватившись руками за дверь, стал ждать, когда звери выйдут: это была единственная поза, в которой боль была более-менее терпимой.

Волчица появилась первой. Подойдя к Даньке, долго его обнюхивала, недовольно морща нос, потом сильно толкнула плечом. От удара об пол и от вспыхнувшей боли Данька сразу потерял сознание.

Когда очнулся, то долго не мог понять, где находится. Он только чувствовал, что все еще жив, а тело у него почему-то все мокрое.

Мальчик открыл глаза и увидел, что лежит голым на полу клетки. Его комбинезон, который он так старательно кроил и шил, лежал рядом разорванный в клочья, а волки лизали его тело.

«Они хотят меня съесть. Звери же ничего не ели все время, пока корабль тормозил. Только почему меня не сожрали, пока я был без сознания, а ждали, когда очнусь?»

Мальчик повернул голову, чтобы спросить, но вынужден был тут же закрыть глаза, потому что мокрый язык волчицы облизал его лицо. Потом его толкнули, переворачивая на живот. Волки стали лизать спину, и Данька по-прежнему не понимал, зачем они это делают.

От влажных шершавых прикосновений боль уходила и даже внутри становилось не так уж плохо.

Звери вылизывали его так долго, что мальчик успел немного подремать, пока волчица не зарычала.

Данька сумел встать и понял, что даже в состоянии идти.

И еще он услышал длинный пронзительный звонок, на дверке лифта мигала красная лампа.

В ящике лежало большое лохматое животное, покрытое густым слоем инея, должно быть, надзиратель решил накормить волков перед высадкой.

Вибронож был тяжелым, а мальчик все еще чувствовал слабость, но он заставил себя работать. Через час уже Данька был мокрым от пота, кожу саднило, особенно там, где имелись кровоподтеки, но большую часть туши все-таки удалось разрезать.

Мальчик потащил тележку к клетке, открыл дверь и, побросав мясо на пол, сел без сил рядом. Волки жадно набросились на еду.

Данька немного передохнул и пошел в душ, чтобы смыть с себя грязь, пот и кровь.

Тело уже болело не так сильно, как раньше, кровоподтеки понемногу исчезали. Вероятно, слюна волков обладала какими-то целебными свойствами.

Жалко было только комбинезон. Данька долго возился с ним, прежде чем зашил, вышло некрасиво и не очень прочно, и он с грустью решил, что такая одежда вряд ли теперь прослужит долго.

Мальчик проголодался, поэтому достал пакет и съел все, что в нем было, включая овощи, которые никогда не любил.

Усталость была такой, что даже шевелиться не хотелось. Но едва Данька стал засыпать, как услышал громкий голос надзирателя по динамику:

— Заключенный, звездолет находится на орбите. Подготовь волков к перелету.

— А что я должен делать? — прокричал Данька в открытую дверь, надеясь, что его услышат.

— Зверей нужно загнать в логово. А дальше делай то, что тебе скажут. В трюм спускается один из членов экипажа.

Мальчик напился воды и, пошатываясь от усталости, зашел в клетку. Он погладил волчицу по голове и сказал:

— Вам нужно зайти в вашу спальню. Сейчас сюда придет звездолетчик, и вас отправят на планету.

Уши волков вздрагивали от звуков его голоса, но они не двинулись с места. Данька вздохнул, сел с самкой рядом, обхватил ее огромную голову руками и прошептал в ухо:

— Хоть ты меня и не понимаешь, но выслушай. Нужно сделать так, как я сказал. Звездолетчик не войдет, если увидит, что вы на свободе, и мы навсегда останемся здесь.

Он, поднатужившись, попробовал приподнять волчицу. Данька хоть и накачал за время полета мускулы, но приподнять самку ему не удалось. Волчица зарычала.

— Нужно идти, вставай, — прокричал мальчик в большое ухо. Самка отпрянула от него, раздраженно оскалив клыки.

— Не сердись. Я же не просто так тебя заставляю, это действительно необходимо.

Данька начал подталкивать волчицу к логову, она сделала один шаг, потом второй, все так же недовольно рыча, и уперлась лапами перед дверью.

— Ну почему ты такая непослушная? — вздохнул мальчик. — Скоро все закончится, и вы сможете бегать по земле. Потерпи немного, пожалуйста. Не идти же мне за шлангом, и вам это неприятно, и мне.

Волчица взглянула ему прямо в глаза, Данька не знал, что она там увидела, но после этого вошла внутрь, а вслед за ней и два других волка. Мальчик облегченно вздохнул и задвинул засов.

Едва он успел это сделать, как увидел Кротко. Тот приоткрыл дверь, осмотрелся, потом зашел в клетку, посмотрел на дверь логова и только тогда хмуро произнес:

— Рад тебя видеть живым, парень. Как ты себя чувствуешь?

— Чуть не умер, когда вы тормозили, — признался Данька, — Все тело теперь болит.

— Извини, друг, — развел руками звездолетчик. — По-другому не получалось. Топливо надо экономить, а то обратно может и не хватить. Неправильно рассчитали подлет. У этой звезды мощное притяжение, пришлось корректировать траекторию. Как поживают снежные волки?

— Звери живы и здоровы. Перегрузки им не страшны.

— Да, полетать им пришлось, — согласился Кротко. — Один из звездных разведчиков привез их с собой с какой-то планеты. Не знаю, что случилось, но разведчика арестовали, а снежных волков отправили на Землю. Они какое-то время жили в одном из зоопарков, пока не пришел приказ переправить их сюда. Вряд ли звери здесь приживутся, но приказ есть приказ, его не обсуждают. Ну что тут поделаешь, нужно готовиться к посадке. Полетишь на планету-тюрьму, как это ни печально. Готов?

— Я не против. Хочется постоять на земле, подышать свежим воздухом...

— Там очень трудно, — помрачнел звездолетчик. — В звездолете тепло, не надо думать о пище, а внизу не будет ни еды, ни крыши над головой, да и хищников там хватает. Снежные волки, как бы они ни были опасны, в сравнении с хищниками, что живут внизу, всего лишь домашние мелкие щенки. В плохую историю ты попал, только помочь мы тебе не можем. Лучшее, что смогли придумать, это отправить тебя на планету вместе с волками. Ты же их не боишься? Я слышал, как надзиратели разговаривали между собой о том, что тебя звери не трогают.

— Я с ними подружился, они меня слушаются. — Данька с опаской посмотрел на логово, а вдруг волки его слышат: еще подумают, что он хвастается. — Сначала они на меня, конечно, сердились и чуть не съели, а теперь все хорошо...

— Что ж, парень, возможно, это и есть твой единственный шанс остаться в живых. Живи вместе с волками, возможно, они сумеют себя защитить и от людей, и от зверей. Только, думаю, что они сразу убегут от тебя после высадки.

— Наверное, так и будет. Волки тоже устали от полета.

— Я высажу вас на одном из горных плато, подальше от колонистов. В горах и живность не так агрессивна, и людей поблизости не будет. А дальше все будет зависеть от тебя самого...

— Спасибо за то, что вы так добры ко мне. А что будет, то и будет, так всегда говорила мама.

— Да, она в этом права. Похоже, это твоя судьба, а от нее не убежишь. Зверей нужно загнать в кормовой отсек шлюпки. Это не простая задача, но ты должен справиться. Мы специально разместили их здесь, чтобы было легче, челноки находятся за стеной.

Кротко отошел к стене, отодвинул панель, вытащил небольшой пульт управления и пощелкал кнопками. Прутья решетки опустились вниз.

Потом нажал еще несколько кнопок, и металлическая стена раздвинулась. За ней оказалось помещение, в котором находились четыре закопченных корабля, такие же, как и тот, на котором мальчика перевезли на звездолет.

Звездолетчик поднялся по небольшой лестнице в один из кораблей, и на пружинящий пол опустился металлический трап.

— А вот теперь, парень, — донесся голос Кротко из динамика, — ты должен заставить волков войти в трюм шлюпки. Помочь тебе ничем не смогу. Если сказать честно, я этих зверей боюсь. Сделаешь это сам или мне вы вызвать надзирателей? Они воспользуются шокерами или усыпят зверей газом.

— Я сам! — крикнул Данька.

— Если ты не уверен, лучше не надо. Не хотелось бы видеть, как волки тебя разорвут.

— Они меня послушаются.

Мальчик открыл дверь логова. Волчица принюхалась, потом гневно зарычала.

— Ты что на меня рычишь? — спросил недоуменно Данька. — Я же говорил тебе, корабль прилетел и сейчас нужно идти в шлюпку...

Волчица, не обращая на него внимания, выскочила из логова, обежала помещение, задержавшись на мгновение там, где были прутья. Потом издала резкий рык. Тогда вышли два других волка, и все вместе звери направились в трюм, остановившись у трапа.

Данька сбегал в свою комнату и, закрепив ремнями подаренный ему гигантом надзирателем нож и захватив два оставшихся пайка, поспешил к шлюпке. Звери яростно рычали, задрав морды вверх.

— Дядя звездолетчик сидит в корабле и ждет, когда вы зайдете внутрь, — пояснил мальчик. — Это его запах вы учуяли, а больше здесь никого нет. Идите за мной.

Данька вошел в отсек шлюпки. Волчица осторожно последовала за ним и остановилась, настороженно принюхиваясь, потом издала негромкое рычание, и другие волки встали с ней рядом. Металлический трап стал подниматься. Волчица заскулила, и Данька обнял ее за шею.

— Не бойся, ничего с нами не случится. Скоро мы окажемся на земле и больше никуда не полетим...

Глава 3

— Что будем делать? — спросил Траст. — Воздуха в скафандрах хватит на час, останется только пятнадцатиминутный резерв, его может и не хватить, чтобы спуститься на землю.

Пирс проследил за десантным челноком, который прошел под ними на малой скорости.

— У меня есть запасной баллон с кислородом, его хватит еще на шесть часов, так что об этом пока можешь не беспокоиться. Как только десантники успокоятся и перестанут нас искать, тогда и вернемся на землю. Среди этого мусора им нас не найти и на спуске не засечь, а вот если увидят след, тогда погонятся, нужно немного подождать. Должно же им надоесть?

— Вон тот спутник мне нравится, — Траст оттолкнулся от рамы. — Посмотрю его начинку, все равно делать нечего.

— Кому что, а тебе только копаться в старой рухляди, — проворчал Пирс— А что ты думаешь о том, что рассказал Зигин?

Траст открыл панель аппарата и стал задумчиво разглядывать его внутренности.

— По-моему, и так все ясно. Он нам дал вполне четкие и ясные указания. Нужно найти его сына и отправить на твою планету, а там будем его учить тому, что сами знаем. У меня есть пара компьютерных программ, если их переделать, получится то, что нужно.

— И как ты собираешься искать мальчишку?

— Как всегда просто, дай мне только добраться до правительственного терминала...

— Занятная идея. — Пирс проводил взглядом челнок, который прошел в паре километров от них. — Только эта задачка не проще, чем попасть в тюрьму к Зигину. Я, конечно, могу кое-что придумать...

— Знаю я все твои придумки. — Траст хмыкнул и снял несколько плат. — Тебе бы только пострелять, взорвать пару зданий, а потом снова спрятаться в космосе. Нет, туг нужна тонкая работа. Никто не должен узнать, что мы имели доступ к правительственным секретам, иначе и лезть туда незачем.

— Что ты предлагаешь?

— Собрать информацию о том, как организована охрана, а уж потом планировать. — Траст оттолкнулся от спутника и вернулся к раме. — У меня воздух на нуле, давай свой баллон.

Пирс подсоединил шланг.

— Значит, тонкое проникновение? Это дорогое удовольствие, имперские секреты охраняются лучше, чем тюрьмы. Знаешь, сколько стоит хорошее оборудование?

— Я верну все затраченные деньги, дай только подсоединиться к большому компьютеру. У правительства есть тайные счета, и если с них брать понемногу, то шума поднимать никто не будет...

— Тогда договорились. — Пирс взял в руки пульт управления санями. — Пристегивайся. Мягкую посадку не обещаю, топлива мало осталось, да и не хочу, чтобы десантники знали, куда мы направимся. Так что держись!

Рама резко рванула в сторону, потом по замысловатой траектории устремилась вниз. Боевые скафандры едва выдержали перепад температуры, но спустились они без больших проблем.

В сотне метров от поверхности кончилось топливо, и конструкция рухнула в море, но это было уже не страшно.

Через час они добрались до скалистого пустынного берега, где у Пирса была спрятана машина.

Через неделю разведчики сидели в небольшом кафе, напротив огромного правительственного небоскреба.

— Может, просто возьмем и зайдем? — Пирс выпил глоток пива и поморщился. — Ох и гадость! Посмотрим, какая у них охрана? Останемся на ночь, забьемся в какой-нибудь угол, а ночью все и провернем...

— Я же сказал, мы не должны оставить никаких следов. — Траст посмотрел на экран карманного компьютера. — В этом здании камеры стоят на каждом этаже, десяток в холле, все комнаты тоже ими оборудованы. Будь у нас с тобой даже чистые документы, все равно уже через час на нас организуют настоящую охоту, а в ней, поверь, пленных не берут. Устроят самый настоящий отстрел. Все посетители проходят тройной контроль, отпечатки пальцев, сканирование роговицы, идентификация, ну и тому подобное. Кроме того, сюда запускают только по приглашению. Пронести оборудование будет невозможно, а что без него там делать?

— Как ты любишь замысловатые задачки. Скажи хоть, куда тебе надо?

— Два верхних этажа меня вполне устроят.

— Тогда пойдем через крышу. Что там приготовлено для любителей ночных прогулок?

— Два радара, они даже птиц отслеживают. На самой крыше натыкано датчиков столько, что мышь незаметно не пробежит. В случае тревоги предусмотрено дополнительное прикрытие: прилетают наши друзья — десантники все с того же звездолета на орбите, да еще примчатся из казармы те, что размещены в квартале отсюда. Полиции правительство не доверяет, допуск секретности не тот.

— Хорошо будет еще раз увидеть тупицу Джонни... — Пирс мечтательно улыбнулся. — Интересно, вставил ли он новые зубы взамен тех, что я ему выдрал, или еще нет?

— Встречаться ни с кем не будем, не тот случай. Лучше думай, как незаметно проникнуть внутрь.

— А что тут думать? Сам же сказал, у этой задачки нет решения...

— Что-то ты подозрительно быстро сдаешься. А мы обещали Зигину, что поможем его сыну. Если уж из тюрьмы не вытащили, так нужно хоть здесь не оплошать.

— Птицы, говоришь... — задумчиво пробормотал Пирс— Что ж, побудем птицами. Проникать будем через окна. Там у нас что?

— Детекторы движения, лазерная завеса, температурные датчики...

— Выбери нужное тебе окно.

— Эта комната совсем не имеет окон.

— Тогда ближайшую к ней...

Траст ткнул пальцем в план здания.

— Вот эта мне подойдет, если проникнем, не подняв тревоги, дальше все будет совсем просто...

— То есть как всегда? — уточнил Пирс. — Много стрельбы и взрывов?

— Я же сказал, мы должны быть тихими и незаметными, как мыши, а не как всегда...

— Мышь — это тоже неплохая идея. — Пирс поднялся. — Я пошел. Нужно заглянуть к одному приятелю. Но если тихо войдем в здание через окно, дальше ты со всем разберешься надеюсь сам?

— Для подготовки мне требуется пара дней, и я справлюсь...

— Ты всегда так говоришь, а потом начинаешь кричать, что у тебя ничего не получается...

— Может, ты влезешь в суперкомпьютер? — съязвил Траст. — Обойдешься без меня? Только учти, там три ступени зашиты, да еще с десяток ловушек, плюс автономная сигнализация...

— Ладно, не заводись. Через три дня встретимся, когда сам буду готов. А пока нигде не светись...

На самом деле Пирсу понадобилась неделя, прежде чем он решил, что незаметное проникновение возможно. За это время он собрал много различной информации об охране, построил планер и обзавелся знакомыми в самом здании. Самым трудным оказалось вытащить раму из воды, отремонтировать и незаметно переправить ближе к городу...

Ночь выдалась темная, луну закрывали грозовые тучи.

Они поднялись в воздух на высоту около пяти километров, дальше рама, подчиняясь заложенной программе, вернулась на землю, а разведчики полетели к городу на небольшом планере, изготовленном из армированного пластика.

— Ты уверен в том, что охрана нас не заметит? — прошептал Траст. — Сканеры и радары работают на полную мощность...

— На отметке радаров мы будем идентифицированы как стая птиц, я проверял. Если только они не отстреливают голубей, то на нас никто не обратит внимания. И вообще молчи, сам сказал, что главное — обеспечь проникновение, так что не мешай.

Пирс аккуратно подвел планер к нужному этажу и выстрелил в стену присосками, тросы натянулись, и они повисли на высоте трехсот метров от земли.

— Что дальше?

— Начнем, если ты еще не забыл то, чему нас учили в десантной академии, — Пирс прикрепил трос к небольшой лебедке на поясе. Моторчик чуть слышно зажужжал, и разведчик поднялся к окну. Там он вытащил стекло и встал на подоконник. Траст поднялся следом, изумленно качая головой.

— Как это тебе удалось? Окна не открываются, стекла закреплены специальным сплавом.

— Смотри, он опять чем-то недоволен. Везде есть люди, а они любят деньги. Не забывай, ты обещал мне все оплатить...

— Дальше датчики и лазеры, — напомнил Траст.

— Они установлены повсюду, кроме потолка. — Пирс надел присоски на руки и на ноги и начал подниматься по стене. Оттуда перебрался на потолок, а уже по нему добрался до охранной панели. Он ввел программу с маленького компьютера, и лазеры потухли. — Можешь двигаться, вся сигнализация на этом этаже отключена, за исключением зала главного компьютера. Там своя система охраны, с ней разбирайся сам. А я займусь камерами наблюдения.

Пирс, осторожно выглянув в коридор, выпустил из баллончика струю газа. Она поднялась вверх к потолку и повисла плотным туманом.

— Вот теперь они не заметят наши хамелеоны, только не забудь опустить капюшон.

— А газ заметят?

— Нет, он для них всего лишь легкая туманная дымка, но инфракрасная съемка у них работать не будет. Это мое новое изобретение...

Пирс бесшумно скользнул по коридору. Комната, где находился суперкомпьютер, была закрыта массивной бронированной дверью.

— Ты открываешь замок, — прошептал Траст, — а я отключаю сигнализацию.

— О том, что мне придется что-то открывать, ты ничего не говорил...

— Ты же знаешь, что замки не по моей части. Ну вот, все запорол. Уходим!

— Да ладно, я пошутил. Знаю, что такие двери тебе не по зубам. — Пирс натянул на руки перчатки, на которые были нанесены нужные отпечатки пальцев, и вставил линзы в глаза. Сканеры считали отпечатки и роговицу, и стальное полотно бесшумно отошло в сторону.

— Где взял отпечатки и роговицу?

— Купил на распродаже в ближайшем супермаркете, правда, пришлось заплатить довольно много...

— Дальше лазеры и датчики, — предупредил Траст.

— Опять пойду по потолку. — Пирс поднялся на присосках по стене и прополз на другую сторону. — Я, конечно, не мышь, но на муху чем-то похож. Мы вроде Договорились, что в этом зале ты разберешься с сигнализацией без меня?

— Работай! — пробурчал Траст. — Время идет. У нас осталась всего пара часов до начала рабочего дня.

Пирс повис вниз головой, дотянулся до панели, отключил детекторы, затем легко спрыгнул на пол. Траст прошел ко второй двери. Эту он открыл сам, подсоединив к панели свой компьютер.

Им еще пришлось преодолеть десяток сложнейших систем охраны, прежде чем Траст добрался до компьютера. Времени у них до появления первых служащих оставалось не больше двадцати минут...

Они едва успели, планер заметили лишь тогда, когда разведчики выбрались за город. Два легких истребителя погнались за ними, но рама Пирса уже поднималась с земли. Планером пришлось пожертвовать, его сбили, а они снова прятались несколько часов на орбите среди старых спутников.

На следующий день утром оба сидели в кафе напротив небоскреба и пили пиво. Пирс был мрачным после бессонной ночи, Траст, наоборот, выглядел довольным. Он что-то вводил в компьютер.

— Что, не наигрался ночью? — спросил разведчик, отставляя в сторону кружку. — Предупреждаю, больше туда не полезу. Пиво тоже не стало лучше...

— А больше и не надо, — ухмыльнулся Траст. — Я в том компьютере оставил червя и небольшой передатчик, и теперь он принадлежит и мне, и правительству. Главное, чтобы никто не узнал, что мы там были.

— Тогда я пошел. Вон идет мой уборщик, за то, что он вернет крепление стекла на место и уберет после нас, ему придется заплатить двадцать тысяч, а у меня на счету осталось не больше двух...

— Это мы сейчас исправим, — Траст защелкал кнопками. — Понемногу снимем с каждого счета. Все, готово! У тебя сотня на счету.

— А я истратил больше трехсот, так и думал, что обманешь.

Пирс, тяжело ступая, подошел к маленькому невзрачному человечку. Они о чем-то переговорили, и разведчик вернулся обратно.

— Я пошел отсыпаться, — буркнул Пирс— Если не вернешь мне деньги, завтра начну готовить операцию по ограблению правительственного банка.

— Дай мне пару дней, и обещаю, что все восполню с лихвой.

— Смотри, в случае чего грабить банк пойдем вместе. — Пирс ушел, а Траст снова застучал по клавишам, бормоча себе под нос:

— Скоро, юный Даниил, отправишься в ад, а там тебя будут ждать два потрепанных жизнью звездных разведчика, они тебе помогут. Главное, чтобы ты живым добрался до них...

* * *

Как только люк закрылся, в небольшом помещении стало тесно.

— Если бы не видел это своими глазами, — раздался голос звездолетчика из динамика, — то не поверил бы. Снежные волки не поддаются дрессировке, слишком уж они независимы. Как тебе удалось добиться того, что они тебя слушают? Почему они тебя не съели?

— Я просто с ними разговариваю, — пояснил Данька, — Они меня слушают, правда, не всегда...

— Мне и смотреть-то на них страшно, не то что разговаривать. Звери съели троих заключенных, я видел, как они убивают. Никто не успел и слова сказать. Приготовься к полёту, парень, лучше всего ложись на пол.

Послышался гул запускаемых двигателей.

— Когда войдем в атмосферу, начнет трясти и бросать, но тут уж ничего не поделаешь.

— Надо лечь. — Данька обхватил волчицу за шею и стал тянуть ее вниз. Когда самка поняла, что он от нее хочет, то прорычала и растянулась на полу. Два других волка тоже легли, недовольно ворча.

Двигатели взревели, и мальчика отбросило к металлической стенке, а сверху на него навалилась туша волчицы. Человек тут же завалился на другой бок, и теперь Данька упал на нее сверху.

Самка предостерегающе зарычала и даже попыталась его укусить, но корабль снова рванулся в сторону, и волки посыпались на стену, а он упал сверху.

Их так и бросало из стороны в сторону почти весь спуск, а длился он несколько часов, и не всегда Даньке так везло, как вначале.

Когда корабль, наконец, встал на твердую поверхность и двигатель смолк, все его тело представляло сплошной кровоподтек. Хорошо еще, что переломов не получил.

Волчица во время полета перестала на него сердиться и даже пыталась прикрывать его телом от других волков, но у нее это не получалось. Трюм шлюпки был слишком тесным, так что падений на мальчика было предостаточно, и он вообще был удивлен тем, что сумел остаться в живых.

Люк открылся, металлический трап опустился за землю. В корабль хлынул свежий воздух, наполненный странными незнакомыми запахами, от которых сразу закружилась голова.

— Ну вот и все, — сказал Данька. — Мы прибыли. Только не знаю, хорошо это или плохо...

Волки, испуганно повизгивая, поползли к трапу, мальчик же еще долго лежал на полу, прежде чем смог пошевелиться. Он ожидал резкой боли, но тело хоть и ныло, было вполне дееспособным. Данька оперся на руки и выглянул наружу.

Шлюпка стояла на опорах где-то в горах. Рядом с челноком высилась серо-черная скала, уходящая за зеленоватые облака, прячущие багровую звезду чуть больше земного солнца.

— Парень, ты жив? — услышал мальчик голос звездолетчика из динамика. — С тобой все в порядке?

— Да, дядя Кротко, я живой, — отозвался Данька. — Только тело болит, нас так мотало, пока мы опускались, что волки постоянно на меня падали...

— Зря ты полез в трюм, я мог впустить тебя в кабину, тогда долетел бы с комфортом.

— Вы же мне ничего не сказали, — обиженно пробормотал Данька. — Если бы знал, то, конечно, лучше полетел бы в кабине.

— Да я как-то забыл об этом, — хохотнул Кротко. — Обычно заключенных мы в трюме и возим. Извини. А теперь оглянись назад. — Мальчик повернулся, на одной из стенок шлюпки отошла панель. — Видишь открывшийся отсек?

— Да, вижу.

— Там рюкзак, в нем оружие, еда и одежда. Возьми, пригодится. Заключенным такое снаряжение выдается только через неделю после посадки. А ты можешь взять прямо сейчас...

Данька вытащил из отсека большой рюкзак и поволок к выходу. На планете сила тяжести была чуть больше, чем на Земле, возможно, поэтому рюкзак, казалось, весил не одну сотню килограмм. Хорошо еще, что тащить было недалеко. С трапа мальчик его просто сбросил вниз.

— А теперь выводи своих зверей, мне пора в обратный путь. — Голос Кротко стал серьезным. — Ты находишься в западных горах, до ближайшего лагеря заключенных примерно месяц пути. Горы высокие, на вершинах снег и лед, так что туда лучше не поднимайся, замерзнешь. Внизу джунгли, там живет много разных тварей, которые захотят тобой полакомиться. Здесь в горах они, конечно, тоже есть, но гораздо меньше. Мы вернемся через полтора года местного времени, и я обязательно прилечу на это место. Надеюсь, что ты будешь еще жив. Может быть, нам что-то удастся придумать и вывезти тебя с этой планеты. Это все, удачи!

— Спасибо, дядя звездолетчик, — поклонился Данька тому месту, откуда слышался голос, спустился по трапу, подобрал рюкзак и пошел к скале. Волки двигались за ним, настороженно оглядывая окрестности.

Волчица вступила на каменистую почву и остановилась. Потом сделала круг по площадке, принюхиваясь и фыркая от незнакомых запахов.

— А теперь, Даниил, — послышался голос звездолетчика в динамике, — отойди метров на десять от шлюпки, чтобы я тебя не сжег при взлете.

Данька дотащил рюкзак до скалы и, оглянувшись, увидел, как шлюпка поднимается вверх, балансируя на ярко-красной струе пламени.

Потом челнок резко подпрыгнул вверх и исчез за облаками. Волчица проводила его взглядом, недовольно ворча, два других волка разошлись в разные стороны и исчезли за камнями.

Самка подошла к Даньке и толкнула головой так, что он едва не упал.

— Зачем толкаешься? — обиженно пробормотал мальчик, — Мы прилетели, это теперь ваша планета. Никто вас больше не будет загонять в клетку, вы свободны. Идите куда хотите. Я вам больше не нужен...

Волчица подняла голову, вглядываясь в его лицо своими огромными желтыми глазами, потом лизнула.

— И не лижись, — поморщился Данька. — И так противно, тело все в синяках после перелета. Все равно я не знаю, что делать и куда идти...

Самка обнюхала рюкзак, потом бросила лапой на землю и стала царапать клапан.

— Думаешь, в рюкзаке еда? Сейчас посмотрю...

Мальчик расстегнул молнию. Сверху лежал комбинезон, только он был не оранжевым, как у всех заключенных, а темно-зеленым с разводами.

Данька отложил его в сторону, решив, что обязательно наденет. Ниже обнаружились два пакета с едой, мальчик открыл один и положил перед волчицей, но та принюхалась и отвернулась.

— И зачем я все это доставал? Ты же просила. Теперь придется есть это самому.

Данька вытащил аптечку скорой помощи, фляжку с водой, большой пистолет в кобуре, пакет со спичками, набор специй, соль, сахар, большие крепкие сапоги и долго рассматривал подаренное ему имущество.

Волчица подтолкнула лапой к нему комбинезон и сапоги.

— Хочешь, чтобы я переоделся?

Данька скинул с себя оранжевый рваный комбинезон и натянул зеленый. К удивлению, он оказался ему почти впору, похоже, что звездолетчики как-то узнали его размер. Закрепил на поясе нож и кобуру с пистолетом, а все остальное спрятал обратно в рюкзак, в том числе и раскрытый пакет с едой. Есть мальчику не хотелось, в желудке все еще неприятно бурлило после перелета.

Теперь мешок уже не казался таким большим и тяжелым. Данька забросил его за плечи и посмотрел на волчицу.

— Я готов, только все равно не знаю, куда идти.

Вернулись волки, они подошли, внимательно глядя на мальчика. Самка пихнула Даньку в бок.

— Опять толкаешься? У меня есть пистолет, сейчас рассержусь и выстрелю в тебя. Идите куда хотите...

Волчица снова толкнула его, на этот раз сильнее. Мальчик вынужден был сделать несколько шагов, самка одним прыжком догнала его и снова подтолкнула, направляя к проходу меж двух камней.

— Ты знаешь дорогу? Куда мы пойдем?

Волчица еще раз пихнула его, и он увидел идущую вверх звериную тропу.

— Ты хочешь, чтобы я шел туда?

Самка не сводила с него взгляда, от ее встревоженных желтых глаз мальчику стало как-то не по себе. Она явно хотела, чтобы он шел вперед.

— Хорошо, иду. Только не понимаю зачем? Мы находимся на большой планете, на ней есть леса, а в них много разных животных. Вы сможете охотиться и хорошо жить. Вам же нравится охотиться?

Волки обогнали его и скрылись за поворотом. Самка шла сзади, иногда пихая его в спину.

«А может, они хотят меня съесть? — подумал Данька. — Они же умные звери, дичь еще надо поймать, а тут, пожалуйста, вот живой мальчик сам идет, куда скажут. Захочется покушать, вот он. Только делать мне все равно нечего, пойду с ними. Можно, конечно, остаться, только что потом? Жить одному в чужом мире, где даже не знаешь, что тебя ждет? Нет, уж лучше с волками. Может, они меня и не съедят, а вместе веселее».

Мальчик зашагал вперед, больше не думая ни о чем.

«Что будет, то будет, — повторил он про себя слова мамы. — Все равно будет именно так, а не иначе».

Тело еще болело от ушибов, рюкзак давил к земле, а ноги подгибались, особенно тогда, когда приходилось карабкаться вверх. В таких местах Данька вставал на четвереньки, только так ему удавалось не скатываться вниз.

На новом комбинезоне под мышками уже выступили мокрые пятна. На этой планете и воздух был другим, мало того, что теплый и влажный, он еще как-то странно действовал на мальчика. Постоянно хотелось вздохнуть полной грудью, а что-то внутри не давало ему это сделать.

Данька все больше замедлял шаг, несмотря на предостерегающее ворчание волчицы. В конце концов она не выдержала, обогнала его и исчезла за поворотом. Мальчик, пройдя еще пару шагов, сел на камень, а потом лег на пыльную землю, глядя на зеленые облака. Сил не осталось совсем, голова кружилась, все вокруг виделось в каких-то серых тонах. Глаза у него сами собой закрылись, и он полетел куда-то в темную глубину.

Проснулся мальчик сразу, поднялся, не совсем понимая, где находится, закинул рюкзак за плечи и пошел дальше по тропе, хоть и не понимал, куда идет и зачем. За спиной послышался знакомый гул. Данька поднял голову и увидел, как на горизонте мелькнула шлюпка, садившаяся куда-то в джунгли.

Недоуменно пожал плечами и, сделав шаг вперед, испуганно остановился: из-за камня неожиданно на тропу вышел какой-то странный зверь и встал перед ним, перекрыв дорогу.

Он был не очень большим, меньше снежного волка, может быть, размером с самого Даньку, мальчику сразу бросились в глаза темная короткая пятнистая шерсть, красные глаза на вытянутой морде и большие острые клыки, которые даже огромная пасть не смогла вместить.

Голый хвост с небольшой кисточкой на конце раскачивался из стороны в сторону, взбивая пыль.

Мальчик положил руку на пояс, думая над тем, что ему лучше вытащить: пистолет, которым он даже не знал, как пользоваться, или нож.

Зверь негромко зарычал, медленно приближаясь к нему. Данька замер, обреченно глядя в черные глаза чудовища. В голове крутилась всего одна мысль: «Сейчас меня съедят, сейчас меня съедят...»

Хищник присел, напружинив ноги и готовясь к прыжку.

Мальчик покрылся холодным потом и судорожно заскреб непослушными пальцами по кобуре. Пистолет никак не доставался, ноги стали ватными и непослушными, даже убежать он не мог. Рядом раздался громкий предостерегающий рев.

Данька скосил глаза и увидел одного из волков, появившегося из-за камней за его спиной. Зверь гневно зарычал и выскочил вперед, закрывая собой мальчика.

Темный хищник ощерился, показывая огромные зубы. Сзади, из-за другого камня появилась волчица и, ударив зверя лапой, отскочила назад. Сбить с ног хищника ей не удалось, но на шерсти у того показалась кровь.

Зверь взревел, прижавшись к земле и переводя взгляд с волка на волчицу, его хвост бешено замолотил по земле, поднимая пыль.

Позади него появился еще один волк и мощным ударом сбил зверя с ног. Прежде чем тот успел вскочить, волчица схватила хищника за горло и резко встряхнула. Послышался сухой звук ломающейся кости.

Самка брезгливо потрогала жертву лапой и стала вгрызаться в живот, к ней тут же присоединились другие волки.

Все это время Данька стоял ни жив ни мертв, пока звук перегрызаемых костей и чавканье не привели его в чувство, тогда он нащупал рукой камень и сел, бездумно глядя в зеленоватое небо.

Звери закончили свою трапезу и исчезли за поворотом. После их ухода мальчик еще долго сидел, чувствуя слабость и подрагивающих ногах и все больше понимая, что одному ему не выжить на этой планете. Хищник, который хотел его съесть, был невероятно быстр и силен. Если бы не волки, мальчик сейчас уже переваривался бы в его желудке.

Данька полез в рюкзак и, достав фляжку, жадно выпил почти половину. Руки и ноги перестали дрожать, и он наконец-то осознал, что все еще жив. Опустил голову, стараясь рассуждать так, как учила мама, обстоятельно и Неторопливо.

— Итак, — уныло пробормотал он, — я на планете, очень плохой, если судить по тому, что мне о ней рассказывали. Здесь много зверей, которые могут меня съесть. На меня только что напал один такой. — Данька посмотрел на окровавленные останки и продолжил: — Если бы не волки, я был бы уже мертв. Почему они мне помогли? Потому что я ухаживал за ними в полете, или просто проголодались? Впрочем, это уже неважно. Главное, что они спасли меня, осталось только понять, что делать дальше. Может быть, остаться здесь и никуда не идти? Забраться на какой-нибудь камень или на скалу повыше, чтобы меня никто не смог достать?

Мальчик повертел головой, выискивая подходящий скальный уступ, потом с сожалением покачал головой.

— Это плохое решение. Пищи и воды нет, крыши над головой тоже. Долго я там не просижу, к тому же смоет первым же дождем. Нужно искать какое-то безопасное жилье. Вдруг по дороге мне встретится пещера или чья-то пустая большая нора?

Данька вспомнил большую трубу, в которой ночевал в городе. Она бы сейчас ему подошла как нельзя кстати.

— Еды хватит на два дня. Если экономить, вода закончится завтра. Вокруг горы, а тропа всего одна, значит, по ней и надо идти...

Мальчик поднял рюкзак, закинул за плечи и зашагал вперед.

— И все-таки интересно, волки меня защищали или просто захотели есть?

Словно в ответ из-за поворота появилась волчица, обошла его и пихнула в спину.

— Да не лезь ты ко мне, — недовольно поморщился Данька. — Я не могу идти быстро, поэтому не подталкивай, все равно не поможет. До сих пор внутри все дрожит.

За поворотом мальчик увидел и двух других волков. Они яростно рычали, глядя вперед, шерсть у них на загривке встала дыбом.

Волчица лапой тронула его живот, там, где висела кобура с пистолетом.

— Ты хочешь, чтобы я его достал? — спросил Данька. Самка легла перед ним, не сводя с мальчика напряженного взгляда. — Но я даже не умею им пользоваться.

Волки зарычали и подползли на брюхе к нему.

Мальчик достал пистолет, он был странной формы, ствол длинный, рукоятка маленькая, как раз под его руку, а на ней была только одна кнопка.

Данька нажал ее, и на стволе пистолета загорелся красный огонек. Волки подползли еще ближе, жалобно и испуганно повизгивая, и тут из-за поворота послышался тяжелый топот.

Мальчик поднял голову и увидел огромное животное, похожее на гигантского тигра. У него была желтая шерсть с черными полосами, мощные лапы с острыми когтями и огромные клыки, свисающие из пасти. Весил он, наверное, больше тонны, да и размером был с небольшую машину.

Зверь зарычал, и от его рева, казалось, содрогнулись горы.

Данька вытянул руку вперед, направляя на чудовище пистолет и понимая, что он ему не поможет: для того, чтобы остановить такого гигантского зверя, нужна пушка.

Тигр двинулся вперед — колоссальная масса мышц, клыков и когтей. Мальчик испуганно нажал на курок, из пистолета вырвалось пламя, его отбросило назад отдачей, и. мальчик покатился по земле. Он больно ударился о камень и заплакал от боли в плече и еще больше от страха.

Волчица лизнула его в лицо. Данька отстранился и приподнялся, испуганно оглядываясь. Пистолет лежал на земле там, где он его выронил, а волки напряженно смотрели за поворот. Они уже не выглядели такими испуганными, шерсть на загривках улеглась, да и рычать они престали. Тигра нигде не было видно.

Заметив, что мальчик встает, волки осторожно двинулись вперед. Данька поднял пистолет, из ствола неприятно пахнуло горьким дымом. Он нажал на кнопку, и красный огонёк на стволе потух. Мальчик с облегчением вздохнул и засунул пистолет в кобуру.

Похоже, что оружие, которое ему дали звездолетчики, было очень мощным и, должно быть, сильно напугало тигра.

Волки остановились и стали лизать кровь из небольшой лужицы, на краю которой лежал кусок желтой шерсти.

— Ты хочешь сказать, что я все-таки в него попал? — недоверчиво спросил мальчик волчицу. — С первого же выстрела?

Самка фыркнула, прошла мимо и скрылась за поворотом.

— Могли бы и поблагодарить меня за то, что я всех спас, — пробормотал Данька, идя следом. — Стрелок я, конечно, неважный, но все равно же как-то попал.

Впереди, насколько позволял рельеф местности, никого не было видно, волки бежали первыми, слизывали капли крови с земли.

За поворотом тропа резко пошла вниз, спускаясь в узкое ущелье. Подошвы скользнули по голому камню, и мальчик покатился вниз.

Он смог остановиться, только больно ударившись о большой камень. Кожа на ладонях была содрана до мяса, и на ней выступили густые темные капли крови. Данька помахал руками, чтобы немного их остудить, и, морщась от боли, побрел дальше. Тропа, сделав небольшой поворот, ушла в густые заросли.

Он осторожно направился туда. Пробившись сквозь кустарник, вышел на большую поляну, посередине которой лежал мертвый тигр. Волки уже рвали его тело, жадно пожирая большие куски мяса.

Мальчик не поверил своим глазам, но похоже, что его выстрел и на самом деле убил зверя. Данька с уважением потрогал кобуру. Он постоял рядом, потом, видя, что на него никто не обращает внимания, пошел дальше.

Поляна спускалась вниз к скале, из-под которой вытекал небольшой ручей. Данька опустил горящие ладони в прохладную воду и облегченно вздохнул. Боль стала отступать, а ручеек окрасился в розоватый цвет. Данька попробовал воду, и она ему не понравилась, у нее был резкий кислый вкус.

Мальчик разделся, вымылся, постирал комбинезон и, достав из рюкзака небольшую аптечку, смазал ранки на ладонях заживляющим гелем. Боль стала слабеть, а ладони покрылись прозрачной пленкой.

После этого он лег на густую темно-синюю траву, бездумно глядя в зеленовато-серое небо.

У Даньки не было сил и желания куда-то идти, да и волки, похоже, тоже никуда не торопились. Они ели, чавкая так, что их было слышно даже здесь, периодически подбегая к ручью, чтобы полакать воды.

Мальчик положил под голову кобуру с пистолетом и закрыл глаза, ноги гудели, да и все тело ломило от усталости. Скоро он заснул, и сны его были плохими, но ни один не запомнился.

Проснулся Данька, только почувствовав горячее дыхание на своем лице. Волчица стояла над ним, внимательно вглядываясь в его лицо, от ее взгляда мальчик даже поежился, было что-то в нем такое, что он не мог объяснить. Увидев, что человек открыл глаза, волчица подтолкнула к нему кусок мяса.

— Я не буду, — покачал головой Данька. — У меня остались еще пакеты.

Самка продолжала пристально на него глядеть, и мальчик понял, что она не отстанет, пока мальчик не съест принесенное.

— Я не ем сырое мясо. Его нужно как-то обжарить, а для этого необходим огонь.

Волчица фыркнула и мотнула головой в сторону кустарника.

— Думаешь, так легко развести огонь, если ни разу в жизни не делал этого?

Самка отошла и легла у ручья, продолжая глядеть на него.

Данька вздохнул: хочет он или не хочет, а костер придется развести. У него всего два пакета, и уже послезавтра ему надо будет питаться тем, что удастся добыть, так почему бы не сейчас? Жареное мясо — это совсем неплохо, только сначала нужно каким-то образом приготовить его.

Сколько мальчик себя помнил, он всегда жил в городе, не в одном, так в другом, еда продавалась в магазинах и уже была кем-то приготовлена. А как жарят мясо, Данька только один раз видел по телевизору: герой фильма, убив из старинного ружья грациозное и красивое животное, тогда повесил тушку над огромным костром.

Мальчик посмотрел на тот кусок, что принесла волчица — он был совсем не таким красивым, как в фильме, каким-то грязным и кроваво-красным. Наверно, это было не то мясо, которое можно есть. Но самка по-прежнему не сводила с него глаз, и Даньке пришлось подчиниться. Он пошел к кустарнику, нашел толстую сухую ветку. Пришлось ее распилить.

Нож, который ему дал надзиратель, легко справился с этой задачей и даже не затупился.

Мальчик напилил еще сухих веток и на берегу ручья сложил костер. Спички, которые положили в его рюкзак звездолетчики, оказались с секретом. Как только он поднес к веткам пластиковую палочку, из нее вырвался всполох огня, и сучья сразу загорелись.

— Так, костер у меня уже есть, — довольно улыбнулся Данька. — Осталось всего ничего — только поджарить, и еда готова. Мальчик вымыл кусок в ручье, насадил на сук кусок мяса и воткнул его в землю над огнем. Через полчаса мясо закоптилось и покрылось темной коркой. Пахло оно аппетитно, но на вкус оказалось жестким и горьким, и первый же кусок, который мальчик отрезал, ему не удалось даже прожевать.

Когда от жевания заболели челюсти, а мясо превратилось в серую неаппетитную жвачку, Данька выплюнул его и отрезал кусок поменьше.

Этот ему удалось прожевать и проглотить, отчего в желудке сразу появилась неприятная тяжесть.

Мальчик напился кислой невкусной воды, тихо обругал себя за неумение готовить и стал устраиваться на ночь.

Багровое солнце спряталось за скалой, быстро темнело. Волки расположись вокруг костра, глядя огромными желтыми глазами на языки малинового огня.

Данька подложил под голову рюкзак и сомкнул веки.

Он прожил длинный, наполненный событиями день, встретил двух зверей, которые хотели его съесть, и даже убил одного из них. А еще съел кусок мяса, который сейчас лежал камнем в животе.

Едва мальчик подумал об этом, как ему стало плохо, на лбу выступила испарина, а содержимое желудка подступило к горлу.

Он откатился от костра, его вытошнило, потом еще раз. Злополучный кусок мяса выскочил из него, точнее то, что осталось от него после пребывания внутри, и ему стало чуть легче.

Данька напился из ручья, чтобы исчез неприятный вкус во рту, но от воды его еще раз стошнило. Его охватила такая слабость, что он едва дополз до костра. Лоб стал влажным от выступившего пота.

Мальчику было плохо, очень плохо, он простонал, закрыл глаза, и его понесло куда-то вверх. Земля стала раскачиваться под ним, поднимая все выше и выше. А потом он стал падать в темную жуткую пустоту...

Никогда в жизни Даньке еще не было так легко и приято и в то же время страшно, в памяти осталось приятное ощущение полета, сливающееся с паническим ужасом. Где-то в глубине он увидел маму, она летела рядом с ним и говорила:

— Ты не можешь умереть, Даниил. Ты должен жить.

— Мама, я не хочу жить! — закричал Данька. — Я устал быть один.

— Ты не можешь, пока не пришло твое время, тебе еще так много нужно узнать и сделать.

Она взмахнула рукой, и мальчик покатился вниз к земле, к густому горькому запаху травы и острой боли в желудке.

Очнувшись, он почувствовал влагу на своих веках, волчица лизала ему лицо.

— Отойди, — прошептал Данька. — Не мешай мне болеть. Я не умру, мне мама не разрешает.

Самка легла рядом, согревая своим теплом. Мальчику было так же плохо, как в звездолете. Только рядом с ним не было врача или просто людей — только снежные волки. Ему было грустно от одиночества, от боли в желудке и по-прежнему хотелось умереть.

Данька вздохнул и полетел вверх, вслед за своим вздохом. Он летал между ярких холодных звезд, оставив больное л усталое тело далеко внизу. Мальчик знал, что ему плохо еще и потому, что тело пытается подстроиться под горькую воду, плохой воздух, жгучее солнце и полуторную силу тяжести.

А потом он заснул. Сны были цветные и очень яркие, и в них ему было хорошо.

Утром мальчик проснулся от лучей яркого солнца, бьющих прямо в глаза. Данька приподнял голову и простонал. Кожа горела, ему не хватало воздуха, а сердце билось как сумасшедшее. Во рту было сухо, словно он не пил уже много дней, а ноги и руки стали настолько тяжелыми, что ему никак не удавалось их поднять.

Мальчик еще раз простонал и перекатился на бок. Волчица, подняв голову, напряженно следила за ним. Данька хотел сказать, чтобы она не беспокоилась, но из горла вырвался только хрип.

Мальчик перекатился еще раз, обдирая руки и лицо о камни, встречающиеся в густой траве. Ему нужна была вода, много воды.

После нескольких перекатов мальчик упал в ручей. Вода обдала разгоряченное тело холодом, Данька опустил в нее лицо и пил до тех пор, пока не стошнило. Густая, вязкая, пахнущая желчью масса вышла из него и поплыла вниз по течению.

Потом его вытошнило еще раз. Он продолжал вливать в себя воду до тех пор, пока в животе не забулькало. Данька замерз, но выбраться из ручья не смог, не хватало сил.

— Помоги, — простонал мальчик. — Волчица...

И почувствовал толчок в бок, самка стояла на берегу, внимательно глядя на него.

— Помоги выбраться на берег, — прошептал Данька. — Не могу, ослабел.

Волчица тронула его лапой.

— Так ты меня не вытащишь...

Он перекатился на бок, самка помогла ему, чуть подталкивая лапой. Мальчик сделал еще два переворота, но взобраться на берег все равно не смог. Тогда волчица аккуратно взяла его за комбинезон и выкинула на берег. Даньке снова стало плохо, его затрясло мелкой дрожью, руки и ноги стали неметь, а потом он снова начал куда-то падать.

На этот раз и в беспамятстве мальчик чувствовал слабость и боль, холод и жар и все ту же сухость во рту, хоть выпил воды столько, что она все еще неприятно булькала в желудке.

Когда больной очнулся, то увидел, что солнце уже садится за гору. День прошел так быстро, что он и не заметил: только что было утро, и вот уже ночь. Данька встал на четвереньки и огляделся, он был один на поляне, волки ушли, бросили его...

«Ну и правильно. Зачем им больной мальчишка?»

В голове стоял непрекращающийся звон, а лицо было влажным от пота. Мальчик поднял руку, чтобы вытереть капли, и от этого движения так устал, что заснул на половине движения.

Когда он проснулся, наступило новое утро. Солнце светило в глаза яркими багровыми лучами, пробиваясь сквозь плотные серые облака.

Трясущимися руками Данька открыл клапан рюкзака, вытащил пакет и дернул застежку, чтобы еда начала разогреваться, а потом достал фляжку. Он выпил все, что в ней было, и на какое-то время ему стало легче, даже руки перестали дрожать.

Съев горячее безвкусное варево из пакета, мальчик опустился без сил на мокрую траву — ночью, похоже, прошел дождь. Мальчик насквозь промок и даже не заметил этого.

Чувствовал он себя все еще не очень хорошо, но слабость отступила. Данька встал, недоверчиво прислушиваясь к своему телу.

«Если смогу, то надо идти, не умирать же здесь, да и холодно. Я весь промок, так можно и заболеть».

Данька обошел поляну, туша тигра с выеденным брюхом так и лежала в густой темно-синей траве, и вокруг нее ползали странного вида насекомые. От зверя неприятно пахло, хорошо еще, что слабый ветерок отгонял запах падали в сторону. Следов волков он не нашел.

Мальчик крикнул, потом еще раз, но ему откликалось только эхо.

Данька устало покачал головой и стал искать продолжение тропы. Она нашлась за кустами, и в самом ее начале в луже был виден след волчьей лапы. Волки ушли в этом направлении.

Мальчик набрал во фляжку воды, напился еще раз и отправился по тропе, поднимающейся все выше и выше к зеленовато-желтому небу. Кустарник и трава исчезли, остался только голый камень. Вершины гор прятали плотные серо-черные облака.

Подниматься было тяжело, а он все еще чувствовал слабость. Мальчик часто останавливался, переводя дыхание.

Огромные камни высотой с двухэтажный дом валялись повсюду, и Даньке казалось, что в их густой тени прячутся хищные звери, он доставал пистолет, но когда подходил ближе, оказывалось, что там никого нет.

Мальчик все больше понимал, насколько с волками ему было спокойнее. Уж что-что, а хищных зверей они чувствовали издалека.

Тропа стала еще круче, и дальше ему пришлось карабкаться на четвереньках, по-другому не получалось. Рюкзак хоть и был легким, все равно давил своей тяжестью, пытаясь сбросить вниз.

В какой-то момент Данька решил, что глупо лезть в горы, тем более что и звездолетчик его об этом предупреждал.

Но возвращаться было так же бессмысленно, как и идти вперед.

Крутой подъем закончился небольшим плато. Здесь можно было отдохнуть, не боясь свалиться вниз. Мальчик долго лежал, глядя вверх на багровое солнце и темные тучи, которые периодически застилали зеленоватое небо.

Тропа пошла вниз, петляя среди камней, опасно приближаясь к обрыву. Данька шел медленно и осторожно, цепляясь разбитыми в кровь руками о скалу. Внизу до далекого горизонта расстилался плотным зеленым ковром лес, и только стаи черных птиц взмывали над деревьями.

Когда спуск стал еще круче, мальчик не удержался и покатился вниз, увлекая за собой мелкий щебень. Хорошо еще, что вовремя успел ухватиться за небольшой куст у самого обрыва, иначе свалился бы вниз на острые камни.

Солнце застыло в верхней точке, наступил полдень — время обеда. Мальчик попробовал на вкус траву и с отвращением выплюнул, она была невыносимо горькой.

— И что мне есть? — спросил он сам себя. — Трава горькая. От мяса я заболел, пакеты кончились.

Голос звучал странно, особенно когда его повторило несколько раз эхо, а из кустов послышался подозрительный шорох.

Данька испуганно выхватил пистолет и, раздвинув упругие ветки, увидел труп наполовину обглоданного небольшого животного, от которого в разные стороны побежали похожие на земных крыс существа. Мальчик подошел ближе, разглядывая тушку, от нее почти не пахло, а задняя часть выглядела очень даже съедобной.

Он отрезал, точнее, отпилил кусок ноги, промыл его в ямке с дождевой водой и развел костер, благо, что сухих веток было предостаточно.

Мальчик жарил мясо не очень долго, едва оно покрылось темной коркой, вонзил в него зубы, оторвал кусок и прожевал. Оно показалось ему не таким твердым, как мясо тигра, и даже нежным и приятным на вкус, возможно потому, что мальчик был очень голоден.

Данька съел весь кусок и снова полез в кусты. На этот раз, завернув мясо в широкие листья травы, засыпал сверху тонким слоем земли, а уже потом сверху развел костер и лёг умирать.

Мальчик хорошо помнил, как ему было плохо после того, как он съел мясо тигра, и ждал, что сейчас с ним произойдет то же самое. Лежал Данька долго, глядя в зеленоватое небо. Тяжесть в желудке понемногу исчезла, осталась только слабость, но она могла быть вызвана и просто усталостью. Солнце пригревало, от травы и его одежды шел пар, мальчик и не заметил, как заснул.

Проснулся Данька поздно вечером, когда солнце уже исчезло за горами и подул холодный ветерок. К собственному удивлению, он был живым и здоровым. Он вымылся, напился воды, чувствуя, что кожа на лице болезненная и горячая оттого, что обгорела на солнце.

Охая от боли, мальчик вернулся к своему костру, разгреб золу и вытащил мясо. Оно было горьким от травы, но мягким и вкусным. Данька съел половину, оставив вторую на утро. Потом набрал сухих веток и снова разжег костёр.

— Мамочка, я все еще жив, — прошептал он языкам огня. — Мне плохо, тяжело и одиноко...

В кустах послышалась возня, крысы дрались за останки животного, но скоро шум стих, и из кустов донеслось чье-то довольное чавканье.

— Надеюсь, что вы не захотите меня съесть, когда я буду спать, — пробормотал мальчик, укладывая под руку пистолет.

Ночью ветер усилился. Данька жался к костру, но дрова уже прогорели, а искать топливо в кромешной тьме было бессмысленно, да и очень страшно. Звезды казались какими-то тусклыми, и их постоянно застилали тучи.

Мальчик продрожал всю ночь от холода и, едва дождавшись рассвета, быстро съел мясо, забросил рюкзак за спину и зашагал вперед.

Тропа снова пошла вверх. Данька с яростью полез по склону для того, чтобы согреться. На середине подъема вспотел, но холодный пронизывающий ветер на вершине снова заставил его дрожать.

Скоро он вышел на очередное плато, здесь было еще холоднее, но мальчик, стиснув зубы, шел дальше, хоть уже давно не понимал, зачем и куда он идет.

В конце плато тропа снова резко ныряла вниз. Здесь Данька остановился, услышав крадущиеся шаги за спиной. Он вытащил, пистолет, прижался к скале и оглянулся.

Большой серый камень, мимо которого он только что прошел, раздвоился. Мальчик снял пистолет с предохранителя и прицелился, но тут из-за туч выглянуло солнце, и он увидел, что за ним идет волчица, а вслед за ней другие волки. Самка толкнула его головой, и Данька сразу повеселел.

— Вы зачем меня бросили? Я уже думал, что вы ушли навсегда.

Волчица фыркнула.

— Ну и не отвечай. Все равно я рад, что встретил вас.

Самка пошла вперед.

Мальчик двинулся было за ней, но один из волков заступил перед ним на тропу и предостерегающе зарычал. Данька остановился.

— Ты не хочешь, чтобы я шел с вами? Тебе не нравится?

Волчица вернулась, подтолкнула мальчика вперед и негромко зарычала, оскалив клыки. Волки неохотно расступились, давая ему дорогу.

— Жалко, что вы говорить по-человечески не умеете, — вздохнул мальчик. — С вами, конечно, спокойнее и не так одиноко, только немного скучно.

Тропа пошла вниз, волки, тормозя всеми четырьмя лапами, осторожно спустились вниз, за ними волчица, а потом Данька. На ногах он не удержался и скатился на спине, поднимая тучу пыли. Звери презрительно взглянули на него.

— Вам хорошо, у вас четыре лапы, а на каждой когти, у меня всего две ноги, да и те в сапогах, — стал оправдываться мальчик. — А у них подошва скользкая.

Но волки уже скрылись в зарослях.

Мальчику, чтобы не отстать, пришлось пробиваться сквозь кусты, и уже через полчаса он был весь в царапинах иг крепких длинных шипов.

Тропа после длинного пологого спуска вывела их к лесу. Здесь почва была мягкой, покрытой толстым слоем сгнивших растений. Стоял густой зеленоватый сумрак, потому что лучи солнца не могли пробиться сквозь густую темную листву.

Волки шли медленно и осторожно, постоянно принюхиваясь, шерсть у них приобрела зеленый оттенок, и уже в нескольких шагах их было невозможно увидеть.

Звери двигались бесшумно, а под ногами у мальчика постоянно трещали полусгнившие сучья и чавкала полужидкая грязь. Волчица после очередного громкого треска подошла к нему и недовольно взглянула в лицо желтыми глазами.

— А что я могу сделать? — шепотом спросил мальчик. — И так стараюсь идти тихо, только у меня не получается.

Самка неодобрительно мотнула головой и пошла с ним рядом, толкая каждый раз в сторону, когда видела ветки под ногами. И понемногу, особенно тогда, когда глаза Даньки привыкли к этому сумрачному свету, он пошел так же бесшумно, как и звери.

На широкой поляне волчица остановилась. Волки исчезли в кустах, а вернувшись, притащили в зубах небольшое животное и бросили под ноги мальчику.

— Это мне?

Волчица кивнула, и Данька стал разделывать тушу. Он вырезал для себя самые, как ему показалось, аппетитные места, а то, что осталось, предложил волкам. Они съели и снова исчезли в зеленом сумраке.

В лесу все пропиталось влагой после вчерашнего дождя. На деревья лезть не хотелось, в конце концов мальчик решил, что сможет разжечь и мокрые сучья.

Самка настороженно наблюдала за ним, а когда мальчик поднес спички к веткам, выбила их лапой у него из рук.

— Я не ем сырую пищу, — обиженно произнес Данька. — Зачем ты мне не даешь развести огонь?

Волчица брезгливо отбросила коробок к рюкзаку. Мальчик вздохнул. Есть ему хотелось, и даже очень. Он взглянул на мясо и снова потянулся за спичками, но самка зарычала, обнажив большие острые клыки. Данька даже расплакался от обиды.

— И зачем я только с вами пошел? Был бы один, смог бы развести костер. А теперь умирай с голода.

Волчица подтолкнула к нему тушку.

— Ну вот ты еще и все испачкала, а тут и воды нет, чтобы вымыть, — огорченно пробормотал мальчик.

Он поднял мясо, нарезал его тонкими длинными полосками, посолил и засунул в рот. Мясо было невкусным, жилистым и кровянистым. Но Данька ел, а самка пристально и недовольно смотрела на него. Он съел всего несколько кусочков, потом его стошнило.

— Ну вот теперь я умру. Ты этого хотела?

Волчица легла на землю, выбрав сухое место, и закрыла глаза. Мальчик устроился с ней рядом, понемногу желудок успокоился, в нем стало горячо. Данька прижался к волчице, чтобы было не так одиноко умирать, но самка вскочила на ноги, возбужденно рыча.

— Что еще? Неужели нельзя просто поспать?

В кустах рядом послышался подозрительный шорох, мальчик встал и вытащил пистолет. Волчица неожиданно заскулила. А на них сверху с деревьев стали падать какие-то мягкие мохнатые комочки. Казалось, что идет самый настоящий дождь.

Мальчик поймал один из них в руку — комочек был шелковистым, мягким и теплым — и решил, что это куски чьей-то шерсти. В его ладони тот неожиданно раскрылся, превратившись в большого жука с мощными челюстями. Укус оказался настолько болезненным, что Данька подпрыгнул на месте и громко завопил.

Приземлился он уже на ковер из насекомых, его сразу вновь укусили, несмотря на сапоги и плотный комбинезон. Волчица закрутилась на месте, разбрасывая жуков лапами и хвостом, но тут же жалобно завизжала и бросилась в кусты.

Данька помчался за ней, сбрасывая с себя насекомых, продолжающих падать с верхушек деревьев. Укусы следовали один за другим, он кричал от ужаса, уже. даже не надеясь на то, что им удастся спастись.

Самка прибавила ходу, выскочила на большую поляну и с размаху бросилась в лесной ручей. Данька плюхнулся вслед за ней и тут же погрузился с головой в холодную воду. Насекомых унесло течением, а они еще долго сидели в ручье, не решаясь выйти на берег.

Мальчика трясло от страха, да и волчица, похоже, чувствовала себя не лучше. Прошло довольно много времени, прежде чем она вышла на берег, продолжая повизгивать от боли.

Данька прислушался к себе и понял, к своему удивлению, что чувствует себя не так уж плохо. В желудке уже не бурлило, на коже там, где его укусили насекомые, расплывались багровые пятна, которые начинали зудеть.

Самка к чему-то прислушалась и двинулась к кустам. Дойдя до них, она остановилась и, повернув голову в сторону мальчика, негромко зарычала.

Данька поплелся за ней, оставаться одному в таком густом и опасном лесу ему не хотелось.

Волчица побежала мелкой трусцой. Впереди послышалось громкое рычанье. Они выскочили на небольшую поляну, по которой метался огромный лохматый зверь с длинными тонкими рогами.

Волки не давали ему скрыться в кустарнике, преграждая дорогу и яростно рыча. Заметив самку, они напали на оленя сразу с двух сторон. Данька полез в кобуру за пистолетом, но волчица, обернувшись, недовольно фыркнула, и он понял, что стрелять почему-то нельзя.

Самка рванулась вперед, выбрав момент, когда зверь бросился к одному из волков, вскочила ему на спину и впилась зубами в загривок.

Раздался громкий и отчаянный рев, олень бросился к кустам, но добежать ему не удалось.

Еще раз, взревев на этот раз как-то печально, он упал и больше не шевелился, только его ноги продолжали судорожно вздрагивать. Волки, не обращая на это внимания, рвали его живот, вытаскивая и пожирая внутренности.

Данька вздохнул и отвернулся, видеть ему это не хотелось.

Когда звери наелись, волчица подтолкнула Даньку к туше.

— Я не хочу есть. Меня тошнит.

Самка выгрызла кусок мяса и положила Даньке на руку, туда, где уже вспухал большой волдырь от укуса насекомого.

— Зачем ты это делаешь?

Волчица фыркнула, и мальчик каким-то невероятным образом понял, что сырое мясо снимет боль. Он нарезал себе полос из мяса, обложил ими руки и ноги и лег на землю, а волки продолжили свою трапезу. Быстро темнело, скоро уже ничего не было видно, только в темноте слышались чавканье и хруст перегрызаемых костей.

Данька так и задремал под эти звуки.

Ему даже приснился какой-то хороший сон, пока его не толкнула в бок волчица. Он недовольно поднялся.

— Я еще не выспался. Чего ты хочешь?

У мальчика слипались глаза, да и чувствовал он себя неважно.

— Пить хочу, и умыться тоже не помешало бы, да и комбинезон грязный, его постирать надо.

Волчица отвернулась и направилась к кустам, и мальчик так и не понял, услышала она его или нет.

К полудню, когда солнце встало прямо над головой, они вышли на берег реки. Здесь волки остановились, Данька напился, набрал воды во фляжку и постирал одежду. Он разложил комбинезон на красной траве и решил искупаться.

Но самка преградила ему путь, мальчик было рассердился на нее, но тут услышал впереди громкий всплеск, на его глазах огромное темное тело с множеством щупалец вылетело из воды и снова исчезло в глубине.

Волчица стала подталкивать его к лесу, настороженно поглядывая на реку. Мальчик натянул сырой комбинезон, забросил рюкзак за спину и поднялся по откосу. Он оглянулся, услышав приглушенный рев, и увидел, как на противоположный берег выходит огромное животное, чем-то похожее на слона с гигантскими бивнями и хоботом.

Данька замер, это было необычайно красиво — широкая река со сверкающей в свете солнца водой и зверь, гигантский и величественный. Слон, войдя по колено в воду, опустил хобот и стал пить, сопя и фыркая. Он понемногу продвигался, заходя все глубже в реку, но как только его живота коснулась вода, из нее вылетели длинные щупальца и потянули зверя в глубину.

Животное яростно затрубило и рванулось к берегу, но когда щупальца оплели его ноги, он упал и больше уже не поднялся. А потом всю тушу утянуло в глубину, а вода покраснела от крови.

Данька дальше смотреть не стал и помчался к лесу, волки бежали рядом, и мальчик знал, что они испуганы не меньше, чем он.

В кустах самка преградила ему дорогу, волки тут же легли на землю, настороженно прислушиваясь к шумам ночного леса. Данька привалился к волчице и закрыл глаза, но заснуть ему не удалось. Рядом раздался такой громкий рев, что сразу стало ясно, недалеко охотится какой-то очень большой хищник. Услышав рык, волки пригнули головы к земле, недовольно чуть слышно ворча.

Только под утро, когда все затихло, мальчик сумел заснуть, но тут же проснулся оттого, что волчица толкнула его в бок.

— Когда ты мне дашь наконец выспаться?

Самка, не слушая его, вылезла из кустов, принюхиваясь и оглядываясь по сторонам.

— Куда мы идем?

Ответа он конечно же не услышал. Волки ушли вперед, Данька побрел за ними. Все, что сейчас с ним происходило, казалось ему каким-то непрекращающимся кошмаром. Болели руки и ноги от укусов насекомых и царапин, тело покрылось многочисленными ранками и ссадинами, он был голоден и хотел пить.

Волки шли быстро, не обращая внимания на разбегающихся перед ними мелких животных, так что мальчик с трудом поспевал за ними. Волчица недовольно ворчала и подталкивала его в спину.

К полудню, когда багровое солнце зависло в верхней точке зеленоватого неба, звери остановились, возбужденно принюхиваясь.

Когда мальчик подошел к ним, то сразу понял, что их насторожило. За кустами виднелась просека, пробитая какой-то тяжелой техникой. Она была не очень широкой, волки могли бы преодолеть ее в один прыжок. Две колеи, оставленные гусеницами, тянулись в глубину леса, а по бокам валялись поваленные деревья и раздавленные кусты.

Волчица принюхалась, поворачивая голову из одной стороны в другую, потом решительно побежала по просеке. Идти здесь было значительно легче, не мешали кусты и деревья, да и в колее утрамбованная гусеницами земля не проваливалась под ногами. Пройдя пару сотен метров, волки остановились, возбужденно рыча.

Когда мальчик к ним приблизился, он почувствовал запах тления и увидел двух мертвых животных, лежащих у поваленных кустов. Они были покрыты костяными наростами, прикрывавшими спину и грудь, на мощных лапах виднелись кривые когти, а из пасти торчали огромные клыки.

Звери были убиты каким-то очень мощным оружием, которое буквально разорвало их на части. Волки, настороженно оглядываясь, обнюхивали останки. Есть они этих зверей не стали. Самка недовольно фыркнула и подтолкнула Даньку вперед.

— Чего ты хочешь? Чтобы я шел дальше один?

Волчица посмотрела на него, и мальчику показалось, что она чуть кивнула.

— Но я не хочу, мне страшно...

Самка облизала ему лицо шершавым языком и отвернулась. Мальчик прошел пару десятков шагов и оглянулся. Волки настороженно глядели на него. Идти за ним они не собирались. Данька повернул было назад, но волчица зарычала, показав острые клыки.

— Снова бросаете меня, да? — обиделся мальчик. — А я поверил в то, что мы друзья...

Волчица презрительно фыркнула, и Данька пошел мрачно вперед.

— Ну и ладно. Пусть я умру, раз никому не нужен. Наверняка же впереди что-то страшное...

Просека свернула, и мальчик увидел перед собой человеческое поселение, выстроенное у огромной горы, уходящей своей вершиной за облака. Оно было огорожено высоким забором из металлической сетки, на столбах зловеще поблескивали красными огоньками автоматические пушки.

Все пространство перед поселением было очищено от деревьев и кустов на расстоянии сотни метров. За сеткой виднелись длинные бараки, а рядом с ними большие машины, которые и проложили просеку.

Данька оглянулся и заметил волчицу, следящую за ним из-за кустов.

Он недоуменно пожал плечами и пошел дальше по следам огромных гусениц, которые привели его к закрытым металлическим воротам.

Едва мальчик подошел ближе, как раздался пронзительный писк, пушки на столбах шевельнулись и повернулись, направляя на него свои стволы. Он остановился, не зная, что делать дальше. Данька не сомневался, что, если сделает еще хотя бы один шаг, пушки начнут стрелять.

Он вздохнул и стал ждать, когда его увидит кто-нибудь из людей.

Прошло довольно много времени, прежде чем от ворот послышался хриплый мужской голос, усиленный динамиком:

— Кто ты, черт возьми? И что тебе здесь надо?

— Я мальчик.

— Вижу, что не зверь. Подойди к воротам, там есть микрофон, а то тебя плохо слышно. Да аккуратнее, пушки тебя разнесут на куски, если ты мне чем-то не понравишься.

Данька обреченно побрел к воротам, не сомневаясь, что за забором находятся заключенные, которых привезли вместе с ним на звездолете. А Кротко предупреждал о том, что от них нужно держаться подальше.

«Ну и пусть меня убьют, — подумал мальчик. — Все равно в лесу я бы не выжил, даже с волками».

Он подошел к металлическим створкам.

— Трогать ограду не советую, она под током, как и весь периметр, — пояснил тот же голос из динамика. — А теперь объясни, кто ты такой и как здесь оказался?

— Меня зовут Даниил, — произнес мальчик в микрофон на столбе. — Я прилетел на звездолете вместе с другими заключенными, но меня высадили в горах вместе со снежными волками.

— Какими еще волками? Что ты бормочешь, парень? С чего это вдруг волков стали возить на звездолетах, да еще сюда, на эту мерзопакостную планету, здесь зверья и без них хватает.

— Снежные волки были на корабле, я за ними ухаживал во время полета, а зачем их привезли, не знаю...

— Что там, Крон? — донесся из динамика еще один хриплый мужской голос— И с кем ты разговариваешь?

— Ты мне не поверишь. У ворот стоит какой-то мальчишка и рассказывает о том, что прилетел сюда на звездолете. Говорит, что ухаживал во время полета за каким-то зверьем, которое тоже везли сюда.

— Чушь какая-то. Дай-ка, сам взгляну. Переключи камеру на меня. Действительно, пацан. Значит, говорит, что прилетел на звездолете? А название звездолета ой помнит?

— Названия космического корабля мне никто не сказал.

— А как ты оказался в звездолете? С каких пор детей стали отправлять на дикие планеты? Может, ты карлик-людоед и только прикидываешься мальчишкой?

— Я не карлик, — вздохнул Данька. — У меня умерла мама, и меня выгнали из дома, в котором мы жили. Ночью меня схватили полицейские, а утром отвезли в космопорт и посадили в шлюпку...

— Ничего не понимаю. Может, у нас с тобой, Крон, галлюцинации начались?

— Похоже на то. Предлагаю пальнуть из пушки, тогда сразу узнаем, галлюцинация это или нет.

— Подожди, застрелить мы его всегда успеем. Аборигенов здесь нет, да и не может быть, вымерли они все, а десантники сожгли их поселки, чтобы зараза не распространялась. Сам видел их лагеря, никого живого там не осталось, одно пепелище.

— Пацан говорит, что прилетел на звездолете, вместе с другими заключенными, то есть с нами. Значит, он не поселенец, а глюк.

— Это можно проверить. На планете три лагеря, и каждый из них основала команда из одного звездолета. Он мог лететь и не с нами, а другим рейсом. Свяжись и узнай.

— Подожди, Крон, — послышался в динамике еще один голос. — Возможно, я этого мальчика знаю...

— Траст, откуда ты его можешь знать? Этот парнишка пришел из джунглей. Мы как раз собираемся проверить, глюк это или нет. Хочешь посмотреть, как его разнесут пушки? Обещаю, что будет интересно, мне давно хотелось попробовать спаренные, мощи у них достаточно, чтобы покрошить на мелкие кусочки слона.

— Сначала я с ним поговорю, а потом, может, и разнесем его на куски.

— Да говори, кто тебе мешает. Глюк он и есть глюк, о чем с ним можно разговаривать?

— Как тебя зовут, мальчуган? — спросил новый голос.

— Даниил.

Мальчик устал, он хотел спать и есть и не понимал, почему волчица привела его к лагерю. Неужели хотела, чтобы эти люди его убили?

— Кто твоя мама, и где она сейчас находится?

— Про мать и ты, Крон, мог бы спросить, и все бы сразу стало ясно. Учись допрашивать. У глюков не бывает матерей.

— Бывает, да не одна! Все зависит от дозы.

— Мама умерла еще на земле. Она служила штурманом на боевом корабле, а потом получила звездную болезнь...

— Открывай ворота, Крон.

— Траст, ты в своем уме?! Выходит из джунглей какой-то парнишка, говорит, что его мать когда-то была штурманом, а ты сразу его собираешься впустить? Я уважаю твое космическое прошлое, но верить на слово, да еще неизвестному глюку, это слишком!

— С чего ты взял, что это глюк?

— Ты когда-нибудь видел хоть одного мальчишку в космосе?

— Крон, не зли меня. Если я говорю, что ждал этого мальчика, значит, так оно и есть.

— Это опасная планета, Траст, у нас уже половина ребят погибла из-за подобных глупостей. Кто-то хотел поиграть со зверями, а кто-то решил, что за воротами рай. Теперь они все мертвы. А если пацан несет в себе какую-нибудь заразу? Он же вышел из джунглей...

— Мальчишка не заразен...

— Ты слышал о том, что хоть один человек смог прожить в лесу больше суток? Так вот, таких людей нет! Значит, и пацана этого нет, он всего лишь глюк!

— Если один и тот же глюк видят трое, то это не глюк, а что-то реальное. Открывай. А что это за пацан, как он здесь оказался и почему я его ждал, не твоего ума дело. Беру ответственность на себя и гарантирую, что ребенок безопасен, и на нем нет никакой заразы.

— Траст, давай я лучше пальну из пушки, и у тебя не будет проблем, и у меня. Нет мальчишки — нет проблем!

— Я сам с ним разберусь без твоей помощи.

— Как знаешь, только мне придется доложить обо всем Горилле. Может, он захочет тебе за это голову оторвать? Рок, ты слышал? Траст приказал мне пустить пацана, несмотря на мои предупреждения...

— Я подтвержу, что ты пытался его остановить.

Ворота перед Данькой медленно открылись. Он как завороженный следил за пушкой, которая двигалась, держа его на прицеле.

Мальчик не понимал того, что происходит. Он слушал эти голоса так, словно они звучали по телевизору. Все казалось нереальным, каким-то глупым и никак не относилась к нему. Это были только голоса...

Глава 4

Пирс с отвращением посмотрел на гору дисков.

— А это еще зачем?

Траст пожал плечами.

— Представь себе мальчика, которому едва исполнилось двенадцать лет, худенького, смешного и наивного. И вот его ловит полиция и ведет в участок...

— Почему его должна ловить полиция?

— Вспомни свое детство, мое или Зигина. Мы все оказались на улице еще детьми. Неужели ты думаешь, что его ждет что-то другое? Его мать умрет, если уже не умерла, хозяин выбросит его из квартиры, которую они снимают, и он окажется на улице...

— Ты нашел адрес, где живет Кристина?

— Пока нет...

— Почему?

— Потому что вся информация о ней закрыта. — Пирс выругался:

— Но я сумел влезть в файлы парнишки...

— Там есть адрес?

— Нет там почти ничего, кроме дня рождения и места, Но я уже кое-что добавил. Теперь, если он окажется в полиции, его не уничтожат, а отправят на твою планету.

— Лично я считал, что мы найдем мальчика, посадим в шлюпку, переправим на один из наших звездолетов и увезем мальчугана с собой. Позже привезем к нему снежных волков, дадим им возможность порезвиться в джунглях...

— Большинство файлов Зигина, Кристины да и самого Даниила закрыты самым высшим допуском, который мне не удается открыть. А под завесой секретности спрятан адрес, где живет Кристи.

— Это плохо, никуда не годится, — покачал головой Пирс. — Мы рассчитывали на нечто другое.

— Нам неизвестно, где сейчас находится мальчик, и мы этого не узнаем, пока не произойдет что-то скверное, поэтому я и подстраховался. Как только парнишку арестуют, его направят в космопорт и туда же переправят и снежных волков. Я сделал так, что это произойдет почти одновременно, а мне придет сообщение о том, что нужные события произошли. Это будет сигналом, что нам пора отправляться на твою планету.

— Не нравится мне это, мальчишке придется трудно...

— Пока мы ничего другого не можем сделать. Ты помнишь, о чем просил нас Зигин? Он хотел, чтобы мы сделали из его сына звездного разведчика, чтобы мальчик научился управлять звездолетом и был готов к любой неожиданности. Так? А этого можно добиться, только заставив его принимать самостоятельно решения и отвечать за них своей головой. Придется ему побыть бездомным и никому не нужным...

— Кто работает против Зигина и его семьи, это тебе удалось выяснить?

— Я просмотрел кое-какие файлы. Многое стерто, все остальное засекречено таким кодом, что до этой информации не добраться. Как ты думаешь, почему Зигина прятали в тюрьме больше десяти лет?

— Вероятно, мстили за ту историю с десантным звездолетом.

— Это только повод, причина не в этом.

— И в чем же?

— На твоей планете Зигин обнаружил следы древней цивилизации...

— Что?!

— Чему ты так удивляешься, ты же сам направил его туда, рассказав о своей пещере...

— В той пещере ничего не было, кроме рисунка большой собаки, и то рассмотреть и понять, что нарисовано, было почти невозможно, все размыто, поэтому я решил, что это просто шутка матери-природы, а Зигину сказал только потому, что ему нравятся всякие диковинки.

— Ты не прав, мой друг. На твоей планете работали эксперты Академии звездной разведки, они явно что-то нашли. Отчет опять засекречен наивысшим допуском. Только по косвенным данным я узнал, что найдены две пещеры, в одной из них обнаружен текст, его сумели расшифровать, в нем говорится о храмах, могущих сделать любое разумное существо бессмертным.

— Чушь какая-то. — Пирс недовольно покачал головой. — Это моя планета, если бы на ней хоть что-то обнаружили, я бы узнал первым.

— Если бы узнал, то сидел бы рядом с Зигином в одной тюрьме. Кто-то старательно спрятал все следы, и этот человек имеет такую силу, что нам с ним не справиться. После изучения пещер все колонисты были уничтожены, эксперты тоже...

— Не понимаю, колонисты-то тут оказались при чем?

— Этого и я не понимаю, но было объявлено, что на планете люди заболели какой-то страшной болезнью. Не выжил ни один из них, а десантники сожгли все поселения, чтобы прекратить эпидемию...

— Очень интересно, а Зигин-то здесь при чем?

— Помнишь, он говорил о том, что узнал что-то, могущее изменить всю жизнь во Вселенной?

— Да, я помню.

— Предположим, что Зигин узнал координаты какой-то звездной системы, где находятся разумные существа. В это время у планеты появляется десантный крейсер, который прислала Академия. Зигин сбегает на своем звездолете, устроив небольшую заварушку с десантниками и захватив с собой Кристину, которая служила штурманом на крейсере.

— Так, наверное, оно и было...

— Дальше все опять непонятно. Зигин возвращается зачем-то обратно на эту планету, только везет с собой зверей, о которых до этого никто ничего не знал. Но его ждут десантники, его арестовывают и прячут от всех в тюрьме. Кристину отпускают, потому что она беременна, снежных волков отправляют в зоопарк на Земле.

— Да, смысла в этом немного. Почему отпускают Кристину? То, что она была беременна, никого бы не остановило, если уничтожили всех поселенцев на планете.

— Я смог узнать только одно, за ней все это время, пока Зигин сидел в тюрьме, велось постоянное наблюдение, так что никуда бы она от них не делась...

— Маловато мы знаем, — нахмурился Пирс— Но одно ясно, стоит нам только где-то засветиться, как неприятности не заставят себя ждать. Но мальчишку мы им не отдадим! Я обещал Зигину, значит, помогу его сыну, если даже для этого придется устроить небольшую войну!

— Не кипятись! — Траст вздохнул. — Я просто пытаюсь тебе объяснить, что мы должны в первую очередь научить Даниила выживать, защищать себя, находить выход в безнадежных ситуациях. И в любой момент ждать, что в наши планы вмешаются десантники...

— Хорошо, я согласен, ты гарантируешь, что мальчика посадят в звездолет?

— Должно сработать так, как я спланировал. А дальше все, что с ним будет происходить, станет очень опасным...

— Это же ребенок...

— Я понимаю. — Траст хмуро улыбнулся. — Только выхода у нас нет. Я проанализировал анкеты всех звездных разведчиков, все они еще в раннем детстве остались без родителей, и каждый выживал как мог. Ни ты, ни я, ни Зигин не отдаем себе отчета в том, что нас сделало теми, кто мы есть. Почему можем находиться по несколько лет в космосе одни?

— Привычка.

— Да, только эта привычка у нас была сформирована еще тогда, когда прятались по углам, крышам и подвалам.

— Ты хочешь, чтобы мальчуган хлебнул столько же несчастья, что и мы? Жестокий ты человек...

— Не то чтобы я этого очень хочу, просто так все получается. Даниила повезут на звездолете вместе с заключенными, туда же я помешу и снежных волков и сделаю так, что он будет ухаживать за ними во время полета.

— Он может и не выжить после такого ухаживания, — заметил Пирс— Я знаком с этими зверюгами, они всегда готовы убивать.

— Надеюсь, этого не случится. Ты же сам говорил, что волки разумны, значит, они почувствуют, что он сын Зигина.

— Я не настолько уверен в их разумности. А что в это время будем делать мы?

— Наша задача — добраться до планеты раньше тюремного корабля и приготовить все для обучения Даниила. Я выбрал файлы десантной академии и сделал из них программу.

— Если с мальчиком что-то произойдет, я тебя убью.

Траст вздохнул:

— Я сам себя убью без твоей помощи, если с ним что-то случится по моей вине. Пока считаю, что нашел неплохой вариант решения нашей проблемы.

— Могу предложить кое-что проще: мальчика арестовывает полиция, отправляет в космопорт, мы перехватываем его по дороге, а дальше по моему плану — дом, школа, университет...

— Тебе не дадут это сделать. За мальчиком наблюдают, стоит тебе только нарисоваться поблизости, как ты уже будешь сидеть в тюрьме рядом с Зигином. И кто тогда поможет Даниилу?

— На перехват пойду я один. Так что все остальное за тобой.

— Нет, будем действовать по моему плану. Он не так уж плох. Будем надеяться, что он доберется до твоей планеты живым, а вот дальше мы будем его учить так же, как учили нас в десантной академии...

— В этой академии выживает один из тысячи!.

— А вот чтобы этого не произошло, ты всегда будешь находиться рядом с ним, учить его и готовить из него разведчика.

— А чем будешь заниматься ты?

— Как всегда, самым сложным — вашей подстраховкой, я стану одним из заключенных, постараюсь занять такое положение, при котором всегда буду знать, что происходит вокруг.

Пирс покрутил пальцем у виска.

— А если тебя убьют?

— Таков мой план, и меня не убьют, я все-таки звездный разведчик.

* * *

Данька вошел в ворота, которые тут же захлопнулись за ним.

— Иди ко второму бараку, пацан, там тебя встретят, — произнес голос из динамика. — Если что-то с тобой не так, то знай, что у нас в лагере имеются боевые роботы, сейчас как раз программирую одного из них. Они будут, пожалуй, страшнее пушек, от них нигде не скроешься. Роботы, как собаки, если взяли след, то их с него не собьешь. Пока он тебя не разнесет на куски, не остановится, а идет по запаху...

Данька пошел по песчаной дорожке, разглядывая огромные машины, которые пробили в непроходимом лесу здоровенную просеку. Из барака вышел высокий мужчина и приветливо помахал ему рукой.

— Меня зовут Траст. Я хотел бы удостовериться, что ты именно тот, кого я ждал. Как звали твоего отца?

— Я не знаю. — Данька развел руками. — Мама не назвала мне его имя.

— Хорошо, а как звали ее?

— Кристина Кромвель.

— Чем ты можешь это доказать?

Мальчик вытащил из мешочка нож и показал мужчине. Тот внимательно осмотрел его, прочитал цифры и кивнул.

— У меня больше нет сомнений, ты действительно тот, кого я ждал. Правда, не думал, что появишься вот так, выйдя из непроходимых джунглей. Где-то я ошибся. Мне жаль, что твоя мать умерла. Она была хорошей женщиной, лучшей из всех, кого я знал.

— Вы знали мою маму? Она мне ничего не говорила о вас.

— Поговорим потом, если нам дадут на это время. — Мужчина взял мальчика за плечо и, развернув, толкнул в сторону горы. — Этот лагерь — место небезопасное, здесь любят издеваться над слабыми, да и убийства не редкость.

— Скажите, а что это за лагерь и что вы делаете в этой горе?

— Помолчи, парень. — Траст поморщился. — Я сказал: все разговоры потом. И шагай быстрее, мне совсем не хочется бегать от боевого робота.

— Что? Вы думаете, тот человек уже направил за мной робота?

— Молчи и иди. — Мужчина больно схватил Даньку за руку и потащил к горе. В ее толще виднелся огромный туннель, из которого навстречу им выезжала вагонетка, груженная кусками синеватого камня. — Горилла не любит ничего необычного. Он у нас приверженец простоты, считает, чем меньше людей, тем спокойнее жизнь.

Траст втолкнул Даньку в дыру, и тот увидел, как туннель уходит куда-то очень далеко. Там, в глубине горы слышался шум машин и горели яркие огни.

Мужчина открыл железную дверь, и они оказались в длинном темном коридоре. Траст, пройдя по нему, открыл еще одну, на этот раз пластиковую дверь, за которой оказалось небольшое помещение.

— Побудешь здесь. Отсюда не выходить ни в коем случае, пока я не улажу наши с тобой дела, иначе тебя убьют. Есть хочешь?

— Да, очень, — кивнул мальчик — И есть, и пить.

Траст открыл дверь небольшого шкафчика и бросил на пластиковый стол пакет, потом, подумав, добавил еще один.

— Вода в кране. Вот за этой дверью душевая кабинка, помойся, от тебя пахнет джунглями. Может, действительно подцепил какую-нибудь заразу? Вода, конечно, не поможет, но, по крайней мере, умрешь чистым. Можешь подремать на моей кровати. Еще раз предупреждаю, никуда не выходи. Жди, пока не приду. Это будет не скоро, у меня есть работа, которую мне нужно срочно сделать.

Траст вышел, а Данька, сняв с себя комбинезон, вошел в душевую кабинку. Она была устроена так же, как на корабле, стоило встать на середину, как сверху полилась теплая вода. На полке стояло жидкое мыло, щетка и зубная паста. Мальчик вымылся, постирал комбинезон и повесил его сушиться.

Потом поел, еды было много, и она была такой же, как на звездолете, а один пакет даже оказался набит сладостями. Данька очень этому обрадовался, потому что думал, что больше никогда уже не попробует мороженого.

Похоже, его жизнь снова сделала поворот, и на этот раз более приятный, чем предыдущие. У него снова имеются крыша над головой, еда и вода — все то, что он пытался найти в горах и джунглях. Правда, этот человек говорил о какой-то опасности, которая ему грозит. Но мальчик уже к этому привык, выбора-то у него все равно нет. Он просто идет туда, куда его толкают.

А волчица, похоже, что-то знала, если привела его именно сюда. С этой мыслью Данька и заснул.

Проснувшись, мальчик сначала не понял, где находится. Вокруг были мрачные каменные стены, а над головой нависал потолок вместо зеленоватого неба. Только увидев пакеты на ярко-красном пластике стола, он сразу все вспомнил. Он встал, хмуро почесываясь. Царапины на теле загноились и неприятно пахли, но главное — нестерпимо зудели. Неужели действительно чем-то заразился в джунглях?

Данька нашел аптечку в шкафу, смазал ранки заживляющим гелем и натянул на себя все еще влажный комбинезон. Спать ему не хотелось, выходить Траст не разрешил, поэтому, обнаружив встроенный в стену телевизор, мальчик включил его. Показывали какой-то полицейский сериал, скучный и глупый.

Он выключил телевизор и задумался.

Почему этот человек сказал, что ждал его? Откуда ему было известно, что он сюда придет?

Данька подошел к столу, ему все еще хотелось есть.

Он доел мороженое и открыл мясо с овощами, но тут открылась дверь, и вошел Траст с хмурым озабоченным лицом.

— Тебе нужно срочно уходить. Горилла считает, что ты мог принести в лагерь заразу. Я не смогу тебя от него защитить, но есть человек, который позаботится о тебе и уж точно никому не даст в обиду. Он ждет нас в заброшенной штольне.

— А как туда добраться?

— Я отведу тебя сам. Идем.

Данька схватил со стола кусок мяса и засунул в рот.

Траст вывел его в туннель, открыл еще одну дверь, за которой оказался гараж для маленьких открытых машин.

— Дальше поедем.

У входа послышалось какое-то металлическое лязганье.

— Горилла слов на ветер бросать не любит, — пробормотал Траст, нажимая на педаль. Машина рванулась с места, Данька оглянулся и увидел небольшую тележку с установленной на ней пушкой, она катилась прямо за ними.

— Что это такое?

— Боевой робот, его настроили на тебя, задача — найти и убить.

— А он нас догонит?

— Сейчас уже нет, робот довольно медлителен, за этой машиной ему не угнаться. Но он будет преследовать тебя по всему комплексу, пока не поступит команда отмены.

Мальчик испуганно оглянулся.

— А как он меня найдет?

— Ему дали образец твоего запаха, взяли с твоего следа у ворот.

— Значит, он меня убьет?

— Не бойся. — Траст обнял мальчика за плечи, не выпуская из рук управление. — Нам нужно только добраться до Пирса, он решит все твои проблемы.

Беглецы свернули в боковой туннель, проехали еще немного и остановились.

— Вылезай. — Мужчина развернул машину и столкнул мальчика с сиденья. — Никуда не уходи, мой друг сейчас придет.

— А вы?

— Мне нужно возвращаться. Гориллу я не боюсь, потому что хороший специалист по электронике, другого ему здесь не найти.

— А боевой робот? Вы же поедете ему навстречу...

— Он нацелен на тебя, все остальные люди для него не существуют. Удачи, парень, мы еще обязательно встретимся. Я твой следующий учитель.

Машина исчезла в темноте.

— А что, если Пирс еще не придет, а робот уже появится? — спросил растерянно Данька. — И почему вы назвали себя следующим учителем, а кто будет первым?

Но ответить ему было уже некому. Звук мотора исчез за поворотом...

Мальчик прижался к скале и вытащил пистолет. Вряд ли пуля остановит робота, но глупо просто стоять и ждать, когда тебя убьют.

Тут Данька услышал приближающиеся легкие и быстрые шаги и направил пистолет в сторону звука. Шаги стихли. У него даже волосы поднялись от страха и напряжения.

— Спокойно, парень, убери оружие, я твой друг, меня зовут Пирс, — услышал мальчик над своим ухом, из темноты появилась рука, отобрала у него пистолет и засунула в кобуру.

— Не люблю, когда в меня целятся. Обычно я за такое убиваю, но тебя прощаю на первый раз.

— Где вы?

Данька почувствовал руку на своем плече и, оглянувшись, смог разглядеть невысокого мужчину, стоявшего рядом.

— Идем.

— Дядя Пирс, — прошептал мальчик. — За мной гонится боевой робот, он уже где-то близко.

— Робот? — удивился мужчина. — И кто же его на тебя натравил?

— Какой-то Горилла...

За поворотом послышалось металлическое лязганье.

— Действительно по звуку похоже на гусеницы боевого робота. Он нам будет очень кстати, не люблю ходить пешком. Постой здесь, я ненадолго отлучусь...

Мужчина снова исчез в темноте, а лязганье приближалось. Скоро Данька увидел робота, тот катился по центру туннеля, направляясь прямо к нему, светясь разноцветными огоньками на панели.

Мальчик выхватил пистолет и нажал на спусковой крючок, но забыл снять с предохранителя, и пуля не вылетела. робот повернул на него пушку, Данька вжался в стенку и закрыл глаза, понимая, что сейчас его уже ничто не спасет.

— Садись, парень, дальше поедем с комфортом, — услышал он голос Пирса.

Мальчик осторожно открыл глаза. Робот стоял перед ним, пушка по-прежнему была наведена на него, а Пирс, улыбаясь, стоял с ним рядом.

— Он в меня не выстрелит?

— Сейчас нет. Садись, прокатимся.

Данька неуклюже взобрался на платформу. Пирс нажал какую-то кнопку, и тележка покатилась вперед.

— А что вы сделали с ним? Я знаю, что боевого робота невозможно остановить, видел по телевизору, как он всех убывает в космическом корабле.

— Все можно сломать, только нужно знать как. Эта машина устаревшей модели, если его ударить в определенное место, то происходит сбой в программе. Новую модель гораздо труднее нейтрализовать, но и у нее есть свои слабые места.

Платформа была небольшой, и почти всю ее занимала турель с пушкой. Пирс балансировал на ногах, держась за панель, а Данька сидел на стволе.

Робот свернул в узкий проход, у него выдвинулась дополнительная гусеница, чтобы карабкаться вверх по камням. Данька не смог удержаться и сполз назад.

— Может быть, лучше пойдем ногами, а то я сейчас упаду?

— Нет, парень, нам покидать эту машину сейчас нельзя, иначе она вернется к выполнению своей программы.

— А как вы им управляете?

Данька едва удерживался, а подъем стал еще круче.

— Очень просто, робот слышит твой запах, но где ты находишься, понять не может.

— Почему?

— Я перекрыл ему отверстия анализатора, кроме того, что находится впереди, вот он и движется к источнику запаха, то есть к тебе. Так что все очень просто. Держись скоро приедем.

Робот скатился в темноту, притормаживая задней гусеницей, потом начал подниматься куда-то вверх в узкий и темный проход, заваленный огромными глыбами камня.

Через узкое отверстие они выкатились в большой зал, освещенный разбросанными по полу лампами. Здесь Пирс остановил робота.

— Вот мы и приехали.

Данька зашевелился.

— Подожди, не слезай. Сначала надо перепрограммировать машину, иначе она снова начнет охотиться за тобой.

Мужчина осторожно слез с тележки, и она сразу задвигалась.

— Ой! — вскрикнул Данька. — Робот куда-то поехал.

— Он будет кататься по залу в поисках источника запаха. Если сумеешь удержаться, останешься жив.

— А если не сумею?

— Тогда умрешь, — пожал плечами Пирс. — Тебе нужно продержаться всего несколько минут. Извини, что оставляю тебя в таком положении, но мне необходимо взять инструменты, без них не открыть панель.

Мужчина исчез за большим камнем, робот развернулся и покатился за ним. Мальчик вцепился в пушку так, что у него побелели пальцы.

Тележка резко остановилась и развернулась, ноги у Даньки соскользнули, и он едва не слетел под гусеницу. Мальчик с трудом вскарабкался обратно, но робот неожиданно заворочал турелью. Пушка развернулась на сто восемьдесят градусов и уперлась Даньке в грудь, раздался щелчок зарядного устройства, но тут из темноты появился Пирс и ударил ногой под низ платформы, робот замер.

Мужчина быстро раскрутил винты и снял крышку.

— Слезай, парень, теперь он почти безобиден.

Данька ступил на землю, с трудом переводя дыхание.

— Испугался? Сейчас робот у нас станет ручным, но пока не советую двигаться. Стрелять он все еще может.

Мужчина пробежался пальцами по клавиатуре.

— Теперь можешь идти, я стер последнюю команду. Сейчас введу программу охраны, — Он снова защелкал кнопками, потом закрыл панель и закрепил винтами. — Наш сторож готов к работе. Пусть обживается. Стой на месте, он должен запомнить тебя и меня.

Робот придвинулся к Даньке, потом вернулся к Пирсу, затем поехал по залу, обшаривая каждый угол.

— Вот и все, малыш. Теперь он не пустит в нашу пещеру никого чужого. Пойдем, посмотришь свое новое место жительства.

За большим камнем оказался вход в еще один зал, на полу лежал надувной матрац, у стены стоял пластиковый стол с набросанными на него инструментами, а в углу гудел генератор.

— Здесь ты будешь спать, — кивнул на матрац Пирс.

— А вы?

— Разживусь новым, — улыбнулся мужчина. — У Гориллы много чего найдется на складе, если хорошо поискать.

Данька сел на камень.

— Кто вы, дядя Пирс, и почему мне помогаете?

— Сначала давай разберемся, кто ты?

— Меня зовут Даниил, моя мама умерла, а кто мой папа, я не знаю. После маминой смерти хозяин велел мне уходить, потому что у меня не было денег, чтобы платить за дом. Я устроился спать в ящиках у магазина, но пришли полицейские и отвели в участок. Они вызвали медика, чтобы тот сделал смертельный укол, но потом засунули мою руку в идентификатор и сказали, что меня надо отослать на другую планету, посадили в звездолет и отправили сюда. По дороге я ухаживал за снежными волками...

— Ухаживал за волками? — хмыкнул Пирс.

— Волки — страшные звери, они едят людей, я это знаю точно, потому что сам их кормил...

— Кормил людьми?

— Людьми, — вздохнул Данька. — Умершими заключенными...

— Почему же тебя волки не съели?

— Сначала они хотели, но потом передумали, должно быть, я им чем-то понравился...

— Сколько было волков?

— Трое...

— Значит, все живы, это хорошая новость. Итак, ты прилетел на эту планету, что было дальше?

— Дядя звездолетчик сказал, что высадит нас отдельно от других заключенных. Так он и сделал, посадил шлюпку где-то в горах, мы вышли, а он улетел. Потом волки привели меня сюда. Только было много еще всего, мы шли через горы и джунгли, на нас нападали разные звери, одного я даже убил из пистолета...

— Этого достаточно, малыш. — Пирс задумчиво потеребил мочку уха. — Траст опять все напортачил, но хорошо то, что хорошо кончается. Однако как волки догадались, что тебя нужно привести именно сюда? На планете три лагеря...

— Я не знаю, дядя Пирс. А теперь ваша очередь. Кто вы, дядя Пирс и дядя Траст?

— Даниил, ты что-нибудь слышал о звездных разведчиках?

— По телевизору говорили, что они ищут новые планеты для поселений.

— Так оно и есть, и за каждую платят очень даже неплохо. Достаточно найти всего одну планету с хорошей атмосферой и не очень агрессивной живностью, и денег у тебя хватит до конца жизни. И Траст, и я — мы оба разведчики...

— А трудно искать новые планеты?

— Очень трудно, даже в звездную разведку нелегко попасть, уже для этого нужно обладать множеством полезных качеств. Разведчик должен уметь выживать и еще многое уметь, помочь ему некому, он всегда один...

— А почему один? Можно же набрать целую команду, и тогда будет не так страшно...

— Невыгодно посылать целую команду, им всем нужна еда, питье, воздух для дыхания, а чем больше грузишь всего этого, тем меньше возьмешь топлива. Полет длится не один год, планеты, пригодные для поселения, встречаются редко. В большом космосе нет заправок, поэтому корабль разведчика — это большой бак с двигателем и маленькая каморка, в которой он живет во время полета.

— Плохо одному...

— К одиночеству привыкаешь. Я пробыл в глубоком космосе почти шесть лет, прежде чем смог найти свою первую планету.

— А как вы оказались здесь, дядя Пирс, наверно, убили кого-нибудь? — задал Данька тот вопрос, который давно его мучил.

— Зачем мне кого-то убивать? Я разведчик, а это значит, что всегда сумею найти сотню способов для решения любой проблемы. Убийство — удел глупцов.

— Но тогда как вы оказались на этой планете-тюрьме? Сюда же присылают только заключенных...

— Я прилетел сюда из-за тебя, как и Траст, нас попросил об этом твой отец.

— Из-за меня? Попросил мой отец? А где он сам?

— Мы все здесь собрались только для того, чтобы помочь тебе, в том числе и снежные волки...

— Ничего не понимаю. — Данька даже чуть не заплакал от огорчения. — Зачем я вам всем нужен?

— Сейчас мы с тобой поедим, и ты ляжешь спать, а я пойду добывать себе новый матрац.

— Но я не хочу спать, — запротестовал Данька. — Лучше расскажите о моем отце.

— Все потом, малыш...

Пирс ушел. Мальчик прилег на матрац, он и на самом деле не хотел спать, но как только закрыл глаза, перед глазами все поплыло.

Проснулся мальчик от грохота гусениц, в зал на боевом роботе въехал Пирс, на тележке были закреплены три больших ящика, оттуда разведчик вытащил несколько ламп и небольшой холодильник.

— Выспался? — Пирс развернул новый матрац, подсоединил насос, закачал воздух и лег. — Кажется, в этот раз не ошибся, взял то, что нужно. О чем ты меня спрашивал?

— Где мой отец?

— Твой отец был таким же, как я, разведчиком, он умер полтора месяца назад от звездной болезни.

— Значит, теперь я совсем один? — У Даньки навернулись слезы на глаза.

— Нет, малыш, ты не один, у тебя есть друзья.

— А кто они?

— Мы с Трастом, и думаю, что снежные волки тоже...

— Волки мне не друзья, они привели сюда, а сами ушли...

— Ну ты даешь, парень! — Пирс удивленно посмотрел на него. — А как бы мы с тобой встретились, если бы они тебя к нам не доставили?

Мальчик на мгновенье задумался, потом неуверенно улыбнулся.

— Но я же не знал, что вы меня здесь ждали...

— Но теперь-то знаешь, — улыбнулся разведчик. — И поверь, они такие же твои друзья, как и мы.

— Расскажите, каким был мой отец...

— Он был звездным разведчиком, этим все сказано. Он многое знал и умел, но потом попал в одну очень неприятную историю, и его посадили в тюрьму.

— За что? Он убил кого-то?

— Я же сказал, он разведчик, ему не нужно никого убивать. История очень странная. Мы не все знаем, точнее почти ничего. Все началось здесь еще до твоего рождения на этой планете. Я, составляя карту месторождений, в горах нашел пещеру, на стене которой было что-то нарисовано, и рассказал о рисунке твоему отцу, ему захотелось на него посмотреть, и он прилетел сюда.

— И его из-за этого посадили в тюрьму?

— Даниил, ты слишком нетерпелив, дослушай до конца. Твой отец побывал в этой пещере и узнал что-то очень важное. А дальше начинаются всякие странности, сюда прилетает десантный звездолет, на планету высаживаются солдаты и убивают всех поселенцев...

— Почему?

— Не знаю, малыш, официально было объявлено, что на планете вспыхнула эпидемия неизвестной и очень опасной болезни. Твой отец каким-то невероятным образом попал в рубку десантного крейсера, где как раз находилась твоя мама. Он вывел боевой крейсер из строя, запустив вирус в программу, и улетел на шлюпке к своему кораблю, взяв с собой Кристину. Что с ним дальше происходило, нам неизвестно, но он появился через год на этой планете, и с ним были три снежных волка.

— Волки?

— Да, те же, что привели тебя сюда.

— Ничего непонятно, — вздохнул Данька. — А что было дальше?

— Твоего отца арестовали и отправили в одну из тщательно охраняемых тюрем, снежных волков поместили в зоопарк на Земле, а твою маму отпустили, возможно, потому что она носила тебя.

— Почему его арестовали?

— Мы не знаем, тебе придется самому искать ответы на эти вопросы. — Пирс достал из ящика большой шлем и темный комбинезон, сделанный из эластичной ткани. — Твои отец попросил нас с Трастом сделать из тебя настоящего звездного разведчика, вот этим мы сейчас и займемся.

— У вас ничего не получится, — грустно улыбнулся Данька. — Я ничего не умею, мне даже в школе не удалось поучиться.

— С чего-то же надо начинать. — Разведчик заставил раздеться мальчика догола, потом натянул на него комбинезон, на голову надел шлем, полностью закрывающий голову. — Это тебе заменит и школу, и многое другое.

— Зачем вы это на меня надели?

— Подожди, малыш, сейчас настрою аппаратуру, — Пирс открыл одну из панелей. — Траст — любитель все переделывать. Это, Даниил, обучающая программа, используется для десантников, чтобы научить их приемам Рукопашного боя, стрельбе и выживанию. Конечно, мы добавили сюда и свои программы. После обучения ты сможешь сам себя защитить, узнаешь устройство космических кораблей и много чего еще...

— Дядя Пирс, я не очень умный...

— Малыш, я тебе не завидую, — услышал он голос Пирса в наушниках, встроенных в шлем. — Траст создал что-то невообразимое из обычной программы. Все, что с тобой будет происходить, будет настоящей реальностью. Можешь кричать сколько хочешь, обещаю, что будет страшно, а я пока посплю.

— Дядя Пирс, я не хочу! — закричал Данька и оказался на зеленой лужайке, покрытой ровной подстриженной травой. Перед ним стоял высокий мужчина в комбинезоне звездных десантников.

— Кого ты зовешь, солдат? — спросил он, жуя травинку.

— Дядю Пирса, — ответил мальчик, озираясь.

Поляна была окружена плотным кустарником, небо над ней было сумрачным, покрытым темными тучами. Потом Данька с удивлением взглянул на себя — он был одет в камуфляжный солдатский комбинезон.

— Здесь никого нет, кроме тебя и меня. — Десантник лениво потянулся. — Я твой сержант. Мое слово для тебя закон. Если скажу — прыгай, ты должен скакнуть вверх, не раздумывая. А если запоздаешь, то поверь, тебе не понравится то, что я с тобой сделаю.

— Мне уже не нравится, — пробормотал мальчик. — Я хочу обратно.

— Ты всецело принадлежишь мне. Солдат, моя задача — сделать из тебя нестоящего воина, потренировать, нарастить мышцы, добавить роста и ума. А пока побегай, тебе это полезно. — Сержант махнул рукой, и из кустов выскочили собаки. Они были меньше снежных волков, но зубы у них были такими же большими и острыми. — Перед тобой настоящие волкодавы, они обучены убивать, если не хочешь стать их обедом, беги!

Данька рванулся к кустам, но добежать до них ему не удалось, собаки догнали, сбили с ног, а одна из них вцепилась в горло.

Волкодав просто сдавливал шею, но это было больно, из пасти волкодава противно пахло сырым мясом.

— Что, солдат, не нравится? — Десантник подошел ближе. — Бегаешь ты плохо, придется еще потренироваться.

Он щелкнул пальцами, и собака, отпустив мальчика, отошла в сторону.

— Хороший солдат должен уметь бегать быстро, часто от этого зависит его жизнь. Вставай.

Данька ощупывал свою шею, с ней вроде было все в порядке, но когда он посмотрел на свои руки, то увидел, что они в крови.

— Продолжим. — Сержант раздвинул кусты. — Будем считать, что ты не смог убежать, потому что не знал куда. Смотри, вот твоя цель.

Данька увидел перед собой огромный пустырь, который перегораживал большой забор.

— Если сумеешь добежать до изгороди и перелезть через нее, то останешься жив. К твоему счастью, волкодавы не умеют летать и лазить через высокие заборы. В этом твое отличие от них, которое ты должен использовать для своего спасения. В следующий раз позволю волкодавам откусить от твоей ноги небольшой кусок мяса, собаки тоже должны чем-то питаться. А теперь вперед!

Мальчик помчался так быстро, как мог, но до забора добежать все равно не успел. И волкодав, как и обещал сержант, укусил его за ногу. Данька покатился по земле, захлебываясь от слез и едва не теряя сознание от боли.

— Тебе понравился этот маленький урок, солдат?

— Не понравился, — простонал Данька. — Не надо больше...

— Тогда учись бегать. — Десантник щелкнул пальцами, и собаки насторожились, припав к земле и готовясь к прыжку.

— Я не могу бежать, — прошептал мальчик. — Они мне ногу прокусили.

— Боль — это то, что делает тебя сильнее. И, надеюсь, умнее. К тому же мне-то какое дело до этого, солдат? Я просто занимаюсь твоим обучением, у меня ничего не болит. Если ты сейчас же не встанешь, собаки прокусят тебе еще и руку. Беги!

Данька, хромая, побежал к забору. Добежать конечно же не смог, собаки сбили его с ног и прокусили руку. Мальчик был весь в крови и кричал от боли, а сержант только улыбался.

— Солдат должен уметь терпеть боль. А теперь вставай!

— Не могу, нет сил, задыхаюсь, и мне очень больно.

— Я смогу тебя излечить от этого, — ухмыльнулся десантник. — Правда, лекарство у меня только одно — волкодавы. Вперед, солдат!

Мальчик побежал, прихрамывая и придерживая прокушенную руку. Собаки снова сбили его с ног. Падая, Данька из всех сил пнул ногой одну из них в живот, и она отскочила, жалобно взвыв. Но другая тут же прокусила ему вторую руку.

— Ну что, солдат, уже стал защищаться? Это неплохо, только делал ты это неумело. Эти твари быстрее тебя, значит, придется использовать что-то другое. Попробуем еще раз?

— Не хочу. — Мальчик попытался подняться, но не смог. Боль в ногах и руках была настолько нестерпимой, что он заплакал, размазывая слезы и кровь по лицу.

— Мы тебя подлечим. — Сержант свистнул в свисток, висящий у него на шее, и из-за забора вышел еще один десантник с аптечкой. Он быстро и сноровисто обработал раны, сделал обезболивающий укол и ушел. — Как видишь, это такой же солдат, как и ты, но он уже умеет оказывать первую помощь. Ты тоже этому научишься, а сейчас продолжим.

Данька с трудом встал, после лекарства боль стала вполне терпимой.

— Как видишь, раны у тебя никуда не исчезли, но ты сумел встать. Почему? Потому что вкололи обезболивающее... Поверь, точно так же ты можешь обезболить себя сам. Просто внуши себе, что боли нет. Солдат, вперед!

Он никуда не побежал, а поднял с земли камень и ударил им волкодава, который первым бросился на него, тот, взвизгнув, отскочил. Но другие сбили мальчика с ног и прокусили руку, в которой он держал камень.

Сержант ухмыльнулся.

— Больно, солдат? С камнем ты неплохо придумал, только бил не в то место. За ухом каждой твари есть болевая точка, вот здесь. — Десантник подозвал волкодава и нажал пальцем за ухом. Собака, взвыв от боли, рванулась в сторону, но сержант давил до тех пор, пока она не захлебнулась своим воем и не упала.

— Как видишь, животное обездвижено. Тварь жива и скоро очнется, но, поверь, на меня она больше не бросится, как и другие собаки, потому что знают — я их сильнее. И ты, солдат, сможешь заставить псов уважать себя, пока тебе для этого просто не хватает знания.

Десантник бросил на колени Даньке аптечку.

— Окажи себе помощь сам.

Мальчик, морщась от боли, раскрыл аптечку, вытащил шприц и вколол в руку обезболивающее.

— Неплохо, — кивнул сержант. — А теперь возьми иголку и зашей себе рваную рану на животе. Если ты этого не сделаешь, то истечешь кровью.

— Я не смогу. У меня все руки покусаны, они не удержат иголку.

— Если хочешь жить, сделай это. После моего обучения ты либо станешь настоящим десантником, либо умрешь, другого выбора у тебя нет. Умрешь сейчас — облегчишь мне жизнь. Не нужно будет учить такого тупицу...

Данька достал кривую иголку и нитку, и, морщась от боли, зашил рану.

— Вперед, солдат! — рявкнул десантник. — Собаки устали ждать, пока ты приведешь себя в порядок.

Мальчик встал, кусая губы от боли, и ненавидящим взглядом уставился на сержанта. Собаки рванулись к нему, а он. прихрамывая, пошел к ним навстречу. Тут перед глазами все потемнело, и он почувствовал, как Пирс снимает с него шлем.

Данька сделал шаг, потом другой, ожидая боли, но ее не было, и он вздохнул с облегчением.

Разведчик стянул с мальчика комбинезон и сунул ему в руки.

— Давай в душ. Выглядишь ты неважно, да и пахнет от тебя потом, страхом и кое-чем еще. Умойся и постирай комбинезон.

Мальчик крутанул вентиль, чтобы пошла холодная вода. Он сразу замерз, но это помогло, Данька снова почувствовал себя живым. Он вывернул наизнанку комбинезон и промыл, от него действительно пахло мочой.

Когда вышел из душа, закружилась голова, и мальчик зашатался.

— Спокойно, малыш, я рядом. — Данька почувствовал на плечах заботливые руки Пирса. — Ложись, отдохни. В первый раз всегда больно и трудно.

В ушах стоял какой-то гул, слова разведчика слышались словно издалека, большую часть он не расслышал, понял только, что может лечь.

Данька опустился на матрац, и его закачало, потом вытошнило, а дальше он уже ничего не помнил.

Когда мальчик проснулся, то увидел, что Пирс сидит за столом и просматривает что-то на мониторе.

— Как ты себя чувствуешь?

Данька приподнялся и тут же снова опустился. Тело болело, особенно ноги и руки.

— Я убрал за тобой. А сейчас просматриваю то, что тебя так напугало. Траст на этот раз превзошел себя. Он сделал абсолютно реальную программу, она позволяет увидеть и почувствовать все словно наяву.

— Мне до сих пор плохо, даже во сне дрался с собаками, а они меня кусали.

— Есть хочешь?

Данька прислушался к себе. Есть он хотел и не просто хотел, а так, словно не ел целую вечность.

— Очень.

— Сначала умойся.

Мальчик сходил в душ и залез под холодную воду. На столе его ждал открытый пакет, в нем дымилось мясо с овощами. Все было очень вкусно.

— Ну что, малыш? Если ты поел, может, пойдешь в обучающую комнату?

— Не отправляйте меня туда, пожалуйста. У меня до сих пор все болит...

— Хорошо, — согласился разведчик. — Можешь немного отдохнуть, но вечером тебе все равно придется идти туда.

— А нельзя сделать, чтобы было не так больно и страшно? У меня до сих пор волосы встают дыбом, когда я думаю о том, что со мною происходило.

— По-другому нельзя. Страх и боль — это то, что заставляет нас делать такое, чего бы мы никогда не смогли в обычной обстановке. Благодаря этому твое обучение продлится не очень долго. К тому же все, что там происходит, вполне реальные истории.

— Это было на самом деле? — удивился Данька. — И этот сержант, и собаки, и забор?

— Да, малыш, Траст туда вставил все, что знал сам, и добавил то, что слышал от других. Я просмотрел не всю программу, но мне уже ясно, что он сделал все по-настоящему.

— Неужели нельзя меня учить так, как в школах с компьютером и с учителем...

— У нас нет времени на такое обучение, да и в школе не учат выживать.

— Мне кажется, что я еще слишком мал для таких испытаний, — произнес Данька, удивляясь тому, что говорит. Он разговаривал, как взрослый человек. — Я сначала должен вырасти.

— Возможно, ты и на самом деле мал, но давай подумаем вместе о твоей жизни. Тебе тринадцать лет, а ты уже потерял мать и отца и оказался на планете-тюрьме, с которой никто не возвращается...

— Почему? Я думал, что заключенные побудут здесь немного, а потом звездолет отвезет их обратно на Землю.

— Теоретически должно быть именно так. Они могли бы отбыть свой срок и вернуться. Только шансов на это почти никаких. Ты знаешь, что они добывают из этой горы?

— Нет.

— Руду тяжелых металлов. Это единственное, что нужно Земле и окупает все затраты на перевозку. Руда радиоактивна, поэтому все заключенные умрут рано или поздно.

— Зачем же они тогда это делают?

— Ответ прост, если бы ты подумал, то и сам бы догадался. Не будет руды, и сюда не прилетит ни один корабль. А это значит, что не будет ни еды, ни оружия, ни машин, а без всего этого здесь не выживет ни один человек.

— Значит, и я умру...

— Нет, Даниил. Космические разведчики проходят там, где другим не под силу, и выживают.

— Но я не разведчик...

— Ты им станешь, если будешь учиться.

— Мне страшно, дядя Пирс, даже думать об этом.

— Понимаю. Но либо ты учишься преодолевать боль и страх, либо становишься таким же, как другие заключенные, и делаешь то, чего от тебя хотят. Свобода, которую ты можешь получить, придет только через испытания и знания. Решать тебе, малыш.

— Я попробую, — неуверенно сказал Данька. — Только, если можно, не сегодня, у меня внутри по-прежнему все дрожит от страха.

— Вечером ты снова пойдешь в обучающую комнату, — твердо произнес разведчик. — А пока можешь отдыхать.

— Не хочу больше спать. Лучше расскажите мне что-нибудь о моем отце, дядя Пирс, я же его никогда не видел, а теперь и не увижу.

Разведчик задумался:

— Даже не знаю, с чего начать. Мы познакомились с твоим отцом в Академии разведки. Готовили нас сначала как звездных десантников, так что ты повторяешь в какой-то мере его путь.

— Но какое отношение имеют разведчики к десанту?

— В десантниках большой отсев, до конца первого курса доходят от силы двое из десяти.

— Это из-за собак, да? — догадался Данька. — Они многих покусали.

— С собаками и прочей живностью действительно сталкиваешься на первом курсе, и многие курсанты погибают, не сумев справиться со своими страхами. Учат в академии жестоко: если стреляют, то боевыми патронами, если ставят мины, то можешь быть уверен в том, что тебе оторвет ноги, когда ты на нее наступишь... Задача первого курса — выбрать самых выносливых, сильных духом, терпеливых и смелых, это очень важные качества для хорошего воина.

— Но вы же разведчики, а не воины. Почему вас учили как солдат?

— В этом вся хитрость. Сначала из тебя делают десантника, а потом, когда видят, что это не удалось, начинают готовить из тебя разведчика.

— Я не понимаю вас, дядя Пирс.

— Все очень просто, малыш. Когда заканчивается пятый курс, среди преподавателей появляются новые люди. Они незаметные и тихие, учат, как правило, математике, физике, устройству космических кораблей, но на самом деле отбирают самых умных и самых удачливых. Вот из них потом и готовят разведчиков.

— Так получается, что вы могли стать десантником, дядя Пирс?

— Не только мог, но и стал, у меня даже есть воинское звание. Но едва я начал задумываться о том, в какую дыру скоро засунут и где придется служить, как мне дали новое задание. Оно мне показалось очень простым, нужно было всего лишь добраться до объекта на орбите. А в челноке я вдруг понял, что датчики врут и топлива мне не хватит ни для того, чтобы добраться до звездолета, ни на то, чтобы вернуться назад. Это и есть главный вступительный экзамен в Академии разведки, его проходят только немногие, остальные гибнут в космосе, нас долетело всего трое — Траст, я и твой отец... А всего сейчас в мире пятьдесят разведчиков. У каждого свой корабль, и строит его он сам под себя и свой характер.

— А у вас тоже есть корабль, дядя Пирс?

— И у меня, и у Траста, они находятся на орбите соседней планеты.

— Значит, вы в любой момент можете улететь отсюда?

— Конечно, малыш.

— Почему же вы не улетаете? Это же планета-тюрьма, здесь живут страшные звери и плохие люди. Неужели из-за меня?

— Мы здесь для того, чтобы сделать тебя настоящим звездным разведчиком, как просил твой отец.

— Почему он хотел этого?

— Могу только догадываться, — неопределенно пожал плечами Пирс. — Похоже, что он думал о том, как несладко придется тебе в этой жизни, и хотел подготовить тебя к этому.

— Мне уже плохо...

— Да, малыш, но твой отец считал, что основные неприятности тебя ждут в будущем.

— Что еще может произойти?

— Вероятно, Зигин нашел что-то такое на этой планете что испортило жизнь ему самому, твоей матери и еще нерожденному тебе.

— И что это?

— Узнаешь со временем все сам, пока это тайна, закрытая самым высоким допуском. Мы научим тебя сражаться, летать на звездолете, и будешь ты путешествовать по Вселенной в поисках других планет.

— Но у меня нет космического корабля...

— А вот тут ты ошибаешься, корабль у тебя есть, это звездолет твоего отца. Он ждет тебя, только улететь ты на нем сможешь тогда, когда научишься им управлять. Поэтому надевай комбинезон и шлем...

— Опять к собакам?

— Нас в академии учили бороться с самым разным зверьем. Собаки — это самое легкое, дальше придется сражаться с другими зверями, сильнее и страшнее. Поверь, малыш, без этого нельзя, каждый разведчик встречается на новых планетах с разными формами жизни, да и десантникам тоже приходится с ними сталкиваться.

Данька встал:

— Ну раз по-другому нельзя, я пойду, хоть мне и очень не хочется.

Пирс натянул на мальчика облегающий комбинезон и надвинул шлем.

— Удачи!

— Спасибо, дядя Пирс.

Мальчик чувствовал, как от страха покрывается мурашками. Все вокруг потемнело, и он снова оказался на знакомом поле. Здесь все было реально, даже боль.

Сержант ухмыльнулся:

— Не слышу доклада, солдат.

— Какого доклада?

— Ох уж эти новобранцы, всегда стремятся сделать из меня идиота, — фыркнул десантник. — Ты должен сообщить свое имя и звание, прежде чем начнутся занятия. Это правильный и мудрый обычай, а что мы напишем на твоей могиле? Итак?

— Я — Даниил Кромвель.

— Не так солдат. Ты должен произнести: солдат Даниил Кромвель прибыл для обучения! — Сержант лениво потянулся. — Ну что ж, за то, что ты не доложил, как положено по уставу, сегодня за тобой будут гоняться пять собак.

— Пять? — испуганно выдохнул мальчик, оглядывая землю в поисках камня, но на поляне была только трава, тогда он медленно попятился к кустам, не отводя взгляда от сержанта.

— Ты куда-то торопишься, солдат? — Десантник ухмыльнулся. — Не спеши, на тот свет всегда успеешь. Вперед!

Мальчик понесся что было сил к кустам, проскочил их и помчался к забору, прислушиваясь к хриплому лаю собак.

Он почти успел, ему даже удалось дотронуться до досок, прежде чем собаки бросили его на землю. На этот раз волкодавы укусили только один раз, в ногу. На такую мелочь можно было не обращать внимания, тем более что ему удалось подобрать камень с земли.

Данька, прихрамывая, вернулся на поляну к сержанту.

— Иногда стоит чем-то пожертвовать ради своего спасения. Говорят, если собаке в открытую пасть засунуть кулак, то она не сможет сомкнуть зубы. Не знаю, сам никогда такого не пробовал. Вперед!

Мальчик рванулся к кустам, проскочил их и, повернувшись, ударил догнавшую его собаку камнем. Волкодав взвыл, но второй сбил беглеца с ног. Когда пес встал ему на грудь и потянулся к горлу, Данька воспользовался советом сержанта и засунул руку в пасть зверя, ободрав кожу об острые зубы.

Кулак у него был маленький, но мальчик проталкивал его все глубже, пока собака жалобно не взвыла.

Тут в ногу Даньке впился зубами еще один волкодав, но мальчик продолжал толкать руку все глубже и глубже, не обращая внимания на боль.

— Совсем неплохо, солдат, — заметил подошедший сержант. — Эту тварь ты почти убил.

— Убил? — Данька посмотрел на собаку, она едва дышала, а на глазах у нее были слезы. Он сам, удивляясь тому, что делает, обнял волкодава, погладил и прошептал на ухо:

— Прости, но ты тоже сделал мне больно.

Собака отошла в сторону и угрожающе зарычала.

— Эти твари хорошо обучены, — усмехнулся десантник. — Их не разжалобишь. А теперь слушай меня, солдат у всех зверей, и людей в том числе, есть слабые места. В основном там, где находятся внутренние органы и выходят под кожу кости. Ударь человека, собаку или любое другое зверье в живот, и, поверь, им станет больно. Глаза можно выколоть даже пальцем. Нос можно откусить или раздробить. В ушах можно порвать перепонку, и животное перестанет слышать. И повсюду есть нервные узлы, если надавить на них, то зверю или человеку станет больно. Я как-то не заметил, чтобы ты воспользовался тем приемом, который я показал тебе в прошлый раз.

— Я не хочу делать никому больно.

— Значит, больно будет тебе. Продолжаю, позвоночник легко ломается у всех. У человека, как и у любого зверя, много плохо защищенных мест, так что убить его не составляет никакого труда.

— Я не хочу никого убивать.

— Тогда убьют тебя. Волкодавы сейчас только не дают добраться до забора, но на следующем занятии они получат приказ убить. Учись или умрешь. Вперед!

Мальчик, прихрамывая, побрел к забору. Собаки, захлебываясь лаем, рванулись за ним. И тут, то ли от страха, то ли от горечи, а возможно, и от жгучей обиды, в Даньке что-то произошло, он остановился и мрачно посмотрел на животных.

— Не сметь меня трогать! А ну-ка назад!

Собаки остановились, неуверенно лая. Мальчик пошел на них, размахивая окровавленными руками, и они попятились, жалобно повизгивая.

— Не трогайте меня, и я вас не трону.

Мальчик повернулся и пошел к забору.

Данька дошел до него, но оказалось, что тот слишком высок. Он не в состоянии дотянуться даже до верха досок, а подпрыгнуть на раненой ноге не мог. Так и стоял у забора, глотая слезы, пока не подошел сержант.

— Странный у тебя способ борьбы со зверьем, но, надо признать, довольно эффективный. Забор тебе преодолеть не удалось, поэтому завтра начнем все сначала.

Все померкло, и Пирс помог ему снять комбинезон.

— Сержант прав. Похоже, ты обладаешь некоторыми способностями, полученными от отца, тот тоже не боялся зверей и находил с ними общий язык. Иди, мойся, малыш, обед на столе.

Данька пошел в душевую кабинку. Он умылся, нога, которую покусали собаки, все еще немного болела. Мальчик съел все, что было в пакете, и лег на матрац.

— Я проверил всю программу и очень удивлен. — Разведчик посмотрел на монитор. — В ней нет сбоев, и нет другой возможности остановить собак, кроме как убить. Ничего не понимаю. Ты помнишь, что ты сделал?

— Не очень. В какой-то момент я перестал бояться и разозлился на сержанта и на собак. Они же разумные звери, почему слушаются его? Они должны уважать себя и быть такими, какими родились — смелыми и независимыми.

— Собаки не рождаются независимыми. За много веков совместного проживания с людьми они привыкли к тому, что человек — их защитник, друг и вожак. Все их поведение — это только желание понравиться, заслужить ласку и уважение хозяина, но чужой должен быть убит.

— Не знаю, дядя Пирс— Данька закрыл глаза. — Я маленький мальчик, которому плохо и одиноко, но волкодавам больше не позволю себя кусать.

Последние слова он произнес едва слышно, уже засыпая; Разведчик озадаченно посмотрел на него и поправил одеяло.

— Ты странный, малыш. Если бы я не знал твоего отца, то был бы удивлен еще больше. Но, похоже, в тебе смешались такие гены, что ты, парень, стал уникальным человеком. Твоя мать была необычным человеком, отец тоже, кто же ты? — Он пошел к выходу, бормоча про себя: — Какую программу придумал Траст, чтобы сделать зверей такими живыми? Может быть, учел психическое воздействие? Но как?

Данька проспал не очень долго. Когда он проснулся Пирс сидел за столом, продолжая разглядывать что-то на мониторе. Увидев, что мальчик зашевелился, хмуро произнес:

— Я переговорил с Трастом, тот в таком же недоумении. Он не вкладывал ничего нового в поведение зверей.

— Сам не знаю, как это получилось.

— Ты не виноват, малыш, это точно. — Разведчик бросил мальчику зеленый заштопанный комбинезон и сапоги, — Сегодня у тебя выходной день. Проведешь его на свежем воздухе. Детям нужно гулять, чтобы они росли крепкими и здоровыми.

— А куда мы пойдем?

— Ты пойдешь один. На горе тебя ждут твои друзья.

— Друзья? У меня здесь нет никого, кроме вас.

— Вот тут ты ошибаешься, малыш. — Пирс открыл пакет. — На горе тебя ждут три волка.

— Они же не люди, а звери....

— И тем не менее они твои друзья. — Разведчик положил перед ним пакет с едой. — Снежные волки разумны, возможно, даже умнее людей. Так говорил твой отец, а он знал это лучше всех, потому что открыл планету, на которой живут эти создания.

— Мой отец открыл планету снежных волков?

— Да, малыш, но об этом знаем только мы с Трастом. Он не оставил никаких записей в бортовом компьютере своего звездолета.

— Почему отец это скрывал? — Данька засунул в рот кусок мяса.

— Подумай сам. Разумная жизнь редко встречается в космосе, и пока, если не считать волков, мы с нею не встречались. Ученые считают, что разумное существо должно уметь изготавливать разные вещи, в том числе космические корабли, машины и оружие. Если бы твой отец объявил о том, что волки разумны, ему бы никто не поверил, они живут без механических устройств, а чтобы быть счастливыми, им хватает зубов и когтей. А ты как думаешь? Они разумны или нет?

— Волчица явно умнее меня. — Данька отложил пустой пакет в сторону. — Когда я с ней разговариваю, у меня возникает ощущение, что она все понимает и относится ко мне как к глупому мальчишке.

— Забавно, — рассмеялся Пирс. — Иногда и у меня возникает точно такое же ощущение.

— Вы хорошо знаете снежных волков, дядя Пирс?

— Нет, малыш, я с ними встретился в первый раз совсем недавно — по просьбе твоего отца в одном из земных зоопарков. — Разведчик встал. — Одевайся, Даниил, поговорим потом, волки ждут. Только они сумеют защитить тебя в джунглях и не позволят наделать глупостей.

Данька натянул комбинезон, надел сапоги и повесил на пояс нож и фляжку:

— Я готов.

— Тогда пошли.

Боевой робот покатился за ними, поворачивая ствол своей пушки. Пирс похлопал его по турели.

— А тебе придется остаться здесь. Это среди людей ты крутой парень, а в джунглях тебя вряд ли кто-то испугается.

Около большого камня Пирс показал Даньке на узкую щель.

— Вот это наш запасной выход, он ведет на гору.

Разведчик полез куда-то вверх.

— А мне что делать, дядя Пирс?

— Как что? Лезь за мной.

— Но я не могу. — Мальчик посмотрел вверх — там было темно и только слышался какой-то шорох. — Мне ничего не видно и страшно.

— Ты не рассуждай, просто лезь вверх.

Данька попробовал подтянуться, ухватившись за торчащий камень, но его ноги соскальзывали.

— Не получается...

— Ты все делаешь неправильно. Упрись спиной в стенку, подними ноги и упрись ими в противоположную сторону. Потом, опираясь ногами, чуть поднимись на спине, затем переставь ноги.

Данька попробовал так сделать, но сапоги скользили по камню, и он скатывался обратно вниз. Пирс уже ушел далеко, его голос стал едва слышен. Мальчик скинул сапоги, и тогда у него стало что-то получаться. Спине было больно, как и босым ногам, но Данька терпел и понемногу поднимался вверх. Скоро поднялся достаточно высоко; слабый свет, идущий снизу из пещеры, совсем исчез, и он перестал видеть, куда ставить ноги.

— Дядя Пирс, я ничего не вижу. Вытащите меня.

— Видеть ничего и не нужно, — послышался сверху голос разведчика. — Закрой глаза, чтобы они тебе не мешали.

— Но тогда я совсем ничего не сумею разглядеть.

— А сейчас ты что-то видишь? — Пирс тихо рассмеялся. — Очень помогают тебе открытые глаза?

— У меня ноги устали, и спина тоже, я сейчас упаду вниз и разобьюсь.

— Если тебе так хочется упасть, то падай. — Голос разведчика был спокоен. — А если не хочешь, то закрой глаза и доверься своему телу. Поверь, у него много разных органов чувств, а не только одни глаза.

Мальчик послушно сомкнул веки.

— Теперь, опираясь на спину, подтяни вверх сначала одну ногу, а потом вторую.

Данька чувствовал, что понемногу поднимается, хоть ничего и не видел. Он просто делал так, как говорил разведчик.

Потом через закрытые веки увидел свет. Разведчик схватил его за ворот комбинезона и вытащил на небольшую площадку.

— Первое, что ты должен запомнить, — страх лишает нас силы. Учись бороться с ним, не то он убьет тебя.

— Но как с ним бороться?

— Есть очень простое упражнение, сделай десять глубоких вдохов и выдохов, повторяя про себя, что ты ничего не боишься.

— Хорошо, дядя Пирс.

— Второе, что ты должен запомнить. Зрение важно для жизни, но оно не самое главное.

— А что самое главное?

— Самое главное — это ты сам. Слепые тоже ходят в темноте, и я встречал среди них таких, которые могли вскарабкаться на высокую гору. Почему они это могут, а ты нет?

— Я не знаю, — развел руками Данька. — Может быть, дело в привычке?

— Тогда привыкай.

Пирс выключил небольшой фонарик, который держал в руке.

— Без света мне страшно.

— Считай себя слепым, — рассмеялся разведчик. — Смотреть можно не только глазами.

— А чем еще?

— Поверь, у тебя много чего есть. — Голос разведчика удалялся куда-то в сторону. — Доверься телу, твои попытки что-то увидеть только ему мешают. Иди за мной.

— Куда?

— Вперед, а я буду рассказывать то, что должен знать звездный разведчик.

Мальчик сделал два шага в сторону, откуда доносился голос, и врезался головой в стену. Это было больно, из глаз посыпались искры. Данька ойкнул.

— Ударился?

— Да, и очень больно. У меня, должно быть, течет кровь.

Мальчик ощупал голову и почувствовал под руками что-то липкое.

— Продолжай идти. Считай это еще одним уроком. Однажды у меня отказал генератор, и я провел два дня в темноте, пока не понял, что помочь мне все равно некому и выход я должен искать сам. В темноте два дня ремонтировал генератор, у меня тогда получилось...

Данька выставил вперед руки и пошел туда, откуда доносился голос. Он послушно закрыл глаза. Идти не стало легче, но мальчик шел и почему-то уже не боялся удариться. Что-то внутри него словно предупреждало о камнях, нависших над головой, и тогда он нагибался, а когда камни были внизу, поднимал ноги, чтобы их перешагнуть.

А потом сквозь закрытые веки стал пробиваться слабый свет. Данька открыл глаза и увидел большой камень. Сделал еще несколько шагов и зажмурился, свет солнца ослепил его. Перед глазами поплыли большие радужные круги.

Когда зрение восстановилось, он различил Пирса, стоящего у края скалы и смотрящего куда-то вниз. Мальчик увидел огороженную территорию, столбы с автоматическими пушками и до самого горизонта зеленые джунгли.

— Когда я в первый раз увидел эту планету, то влюбился в нее сразу и бесповоротно. — Пирс улыбнулся. — Это была большая удача — найти планету не только с атмосферой, но и с такой великолепной жизнью. Конечно, я не думал, что ее начнут использовать как планету-тюрьму. Если бы знал, то, как твой отец, никому бы не рассказал о своем открытии. Деньги важны, но не настолько, чтобы предавать мечту. Не правда ли она красива, малыш?

— Не только красивая, но и очень опасная, — вздохнул Данька. — Здесь столько голодных зверей, что меня чуть не съели.

— Ну что ж, вот тебе новое задание, пойдешь в джунгли и принесешь нам мяса. Еда из пакетов мне уже надоела. — Разведчик подошел к скале и начал карабкаться вверх. — За мной малыш. Если страшно, дыши как я учил.

Данька полез за ним. А что ему еще оставалось делать? Никто не хотел слушать его. Никто не считался с его страхами, значит, и он не должен обращать на них внимание.

Наверх они карабкались долго, руки и ноги мальчик разодрал в кровь об острые камни.

Пирс глянул на кровь и недовольно покачал головой.

— Без боли ты ничему не научишься, она заставляет думать. Почему мои руки и ноги в порядке?

— Вы не носите сапоги, у вас на ногах какие-то странные ботинки.

— Эту обувь я сшил сам, заключенным такую не дают. Я научу и тебя шить такую, если захочешь, а пока внимательно смотри себе под ноги.

Они стали спускаться.

— А как волки найдут меня? Вы сказали, что они ждут меня, но я их не вижу...

— Волчица — мудрое создание, не сомневаюсь, что она придет...

— Вряд ли. — Данька шел, кривясь от боли при каждом шаге. — Она все вынюхивает, а мы слишком далеко.

Когда они спустились к лесу, то увидели волчицу, лежащую в тени кустов и следящую за ними своими огромными желтыми глазами.

Пирс подошел к ней и сел рядом.

— Я хочу, чтобы малыш поохотился с тобой. Но зверя он должен убить сам. Твоя задача — защищать его и вывести на подходящую добычу.

Данька не верил своим глазам — разведчик не боялся волков.

Он не был уверен, что самка понимает разведчика, а Пирс, похоже, в этом не сомневался. Волчица встала и подошла к Даньке.

— Здравствуй, — улыбнулся Данька. — А где другие волки?

Волчица обнюхала его окровавленные ноги, потом толкнула мальчика в живот, тот от неожиданности шлепнулся на землю.

— Ты чего толкаешься?

Самка, не обращая на него внимания, стала вылизывать кровь с его ступней.

— Дядя Пирс, а что если она захочет меня съесть? — спросил Данька. — Она же хищник, а у меня кровь на ногах, сейчас распробует, а потом укусит.

Разведчик лег на траву и закрыл глаза.

— Мгира очень умная и добрая волчица. Не будет она тебя есть.

— Мгира? Откуда вы знаете, как ее зовут?

— Мне рассказал об этом твой отец.

Волчица слизала всю кровь со ступней мальчика и села рядом с Данькой, словно слушала их разговор. Пирс открыл глаза.

— Вы все еще здесь? Идите в джунгли, времени до темноты осталось совсем немного.

— Подождите, дядя Пирс. Вы что, серьезно хотите, чтобы я пошел в джунгли и убил для вас какое-то животное?

— Не для меня, а для нас, — поправил его разведчик. — Это в первую очередь нужно тебе. Сейчас ты много двигаешься, тебе нужно много хорошей еды, в пакетах не хватает белка, к тому же они просрочены.

— Но я не смогу никого убить, у меня даже оружия нет, да и, если честно, не умею им пользоваться.

— У тебя есть нож, а собак ты бил камнем. — Пирс повернулся на бок и засопел. — Идите, не мешайте мне. С тобой идет Мгира, если будет нужно, она сама убьет зверя.

Глава 5

Пирс быстро спустился обратно в пещеру и нажал кнопку передатчика,

— Подожди немного, — раздался из аппарата голос Траста. — Я приближаюсь к тебе. Скоро буду, если только твой робот не разнесет меня на куски.

Разведчик переключил робота на более спокойный режим охраны, почти сразу из темноты появился Траст.

— Где Даниил?

— Отправил прогуляться с волками в джунгли, пусть поохотится.

— Охота — это хорошо, но только не на данной планете. Сегодня у ворот убили зверя примерно в десять тонн весом. В него стали стрелять пушки с начала охранной зоны, но он пробился почти до забора, еще немного и снес бы его. Самыми замечательными в этом животном были клыки — каждый больше метра, а его прыжки достигали трех метров в высоту.

— Хороший зверек, — усмехнулся Пирс, — ловкий и быстрый, только непонятно, что он собирался найти в лагере людей.

— Если такому хищнику попадется мальчик, он его съест, и снежные волки ему не помогут...

— Как раз такой зверь на Даньку даже не посмотрит, он для него слишком мал...

— Ну-ну, — Траст сел за стол и просмотрел программу обучения. — Вы успешно продвигаетесь. Мальчик, безусловно, талантлив и умен. Да и с характером у него все в порядке, есть выдержка, смелость и чутье на неприятности. Разведчик может получиться отменный, если, конечно, сегодня его не съедят в джунглях.

— С мальчуганом снежные волки, они разумны, на зверей в десять тонн весом нападать не будут...

— Даниил — твоя ответственность, я, что обещал, сделал. — Траст защелкал клавишами. — Введу еще кое-какие дополнения к обучающей программе. Времени у нас осталось совсем мало...

— У нас появились проблемы?

— Даниила ищут, и очень умело. В действие приведены такие мощные силы, что мне становится страшновато.

— Поясни, о ком ты говоришь?

— Угроза исходит с Земли. До меня дошла кое-какая информация: в поисках Даниила участвует служба безопасности. Не знаю, сколько им времени понадобится на то, чтобы понять, что его уже нет на Земле, но, думаю, немного. А мы многого до сих пор не знаем. Я навел справки, Зигина содержали в тюрьме, в которую помещают тех, кто совершил преступление против империи и чья смерть нежелательна.

— Хорошая тюрьма и поставлена в удачном месте, — хмыкнул Пирс. — Ты выяснил, за что нашему другу оказали такой почет?

— Он был единственным заключенным, но его держали там не за преступление против империи, а потому, что его там никто не смог бы найти.

— Это я уже давно понял, — пожал плечами Пирс— Только пока все, что ты говоришь, ни на шаг не приближает нас к пониманию того, что происходило и происходит сейчас.

— Приближает, хоть и медленно. — Траст пробежался пальцами по клавиатуре. — Нужно просто подумать. Итак, если брать события в хронологии, получается вот что: Зигин отправляется на эту планету, потому что ты здесь обнаружил пещеру. Так?

— Обнаружил, только ее уже больше нет, я проверял. Пещеру взорвали, так что мы даже узнать теперь не сможем, что он там нашел...

— Кто взорвал?

— Откуда мне знать? Смысла большого в этом не вижу, лично я в той пещере ничего особенно интересного не обнаружил, так — рисунок на стене, и тот вполне мог оказаться природным образованием...

— Все кажется бессмысленным, если только не предположить, что наш друг нашел здесь что-то такое, что может разрушить всю империю. Тогда все сходится — и тюрьма, и карантин, и взрыв пещеры...

— А зачем взрывать?

— А чтобы никто больше ничего в этой пещере не нашел. Дальше с планеты снимают карантин и превращают ее в планету-тюрьму. Как ты думаешь почему?

— Добывать тяжелые металлы...

— И не только, но еще и для контроля. Ни один заключенный отсюда не выйдет, а если им удастся что-то найти, то они тут же сообщат об этом. И в таком случае всех можно уничтожить без большого скандала...

— Согласен, логика в этом есть. Продолжай...

— Зигин, я думаю, нашел в пещере координаты планеты снежных волков и сразу отправился туда, при этом очень спешил, опасаясь, что его может кто-то опередить...

— Возможно...

— Он нашел планету, взял трех волков и полетел обратно. Вопрос — зачем?

— Волки что-то знают.

— И здесь находится еще что-то. Помнишь, я говорил, что пещер было найдено две?

— Ты знаешь, где находится вторая?

— Можно ее и не искать, думаю, что тоже взорвали.

— Хорошо. Итак, здесь что-то нашли — и Зигин, и эксперты. Наш друг полетел в космос и привез снежных волков, а эксперты доложили о том, что что-то нашли, их тут же убили и все взорвали. Глупость какая-то получается...

— Если нашли что-то по-настоящему опасное, тогда не глупость.

— Но при чем здесь снежные волки? Зигин просил нас, чтобы мы доставили их сюда и свели с Даниилом.

— Ты сам говорил, что они разумны. А что, если они проводники? Возможно, только они могут отвести к этому чему-то? Вот и поведут мальчика к чему-то опасному для империи...

— Во всем твоем бреде определенно какая-то логика есть, — неохотно признал Пирс. — Как гипотеза вполне подходит, объясняет достаточно многое. Только непонятно, почему Зигин нам, своим друзьям ничего не сказал?

— Это как раз он объяснил, когда мы с ним разговаривали в тюрьме. Он не хотел, чтобы мы оказались рядом с ним.

— А почему ищут Даниила?

— Кристина находилась под постоянным наблюдением, и Даниил тоже. Так что мальчишка оказался замешанным в этой истории с самого рождения. Именно поэтому Зигин попросил научить его искусству выживать.

— Согласен, но кто стоит за всем этим?

— Какая-то очень мощная фигура, ему подчинен лесам г. тайная тюрьма, да боюсь, что и все космические силы.

— Но почему Даниила выпустили с Земли?

— Тут два фактора: первый, Кристи умерла неожиданно, думаю, что те, кто за ней следил, не получили вовремя указания, а потом Данька оказался на улице, и тут они его потеряли. А мы вмешались, прежде чем они опомнились, и направили мальчика на эту планету вместе с волками. Теперь растерянность прошла, они начали крупномасштабные поиски, нащупают след, и в ближайшее время здесь окажется звездолет, набитый десантниками под завязку.

— Что будет дальше?

— Спасать надо мальчика...

— Устроим маленькую войну?

— Ни в коем случае, мы ее проиграем.

— Тогда будем следовать указаниям Зигина. — Пирс встал. — Мне пора, малыш скоро вернется с охоты.

— И все-таки будь аккуратнее, паренька еще ждет немало испытаний.

— Он станет хорошим разведчиком.

— Если успеет...

— Тут ты прав. — Пирс пошел к выходу. — Я ускорю обучение.

* * *

Волчица встала и подтолкнула Даньку к кустам, за ними их ждали другие волки.

Звери крадучись двинулись к деревьям, мальчик шел за ними, размышляя о том, что будет делать.

Он вооружен только ножом, а в лесу ждут сильные и очень быстрые хищники. Хорошо еще, что ноги перестали кровоточить и болеть, после того как их вылизала волчица.

— Как мы будем охотиться?

Волчица, выйдя на большую поляну, легла на траву и закрыла глаза.

— Почему ты со мной никогда не разговариваешь? — спросил Данька; самка недовольно фыркнула. — А меня заставляют учиться, напускают собак, они меня кусают, и очень больно. Еще ни разу не удалось добраться до забора, даже не знаю, что за ним. Плохо мне и очень одиноко. Дядя Пирс — он, конечно, хороший, только зачем-то отправил меня на эту никому не нужную охоту.

Волчица открыла глаза, настороженно прислушиваясь, ее уши поворачивались в разные стороны. Мальчик неохотно поднялся, самка толкнула его руку к ножу.

— Уже пора? — Данька вытащил нож, услышав громкий треск, какой-то зверь пробивался к ним через кусты. — Ты поможешь мне?

На поляну выскочило небольшое животное, похожее чем-то на земного оленя, и рванулось прочь с поляны, но дорогу ему заступила волчица. Олень на мгновение замер. И тут Даньке показалось, как кто-то произнес в его голове:

— Убей!

Мальчик побежал к оленю. Мысли в голове лихорадочно метались. Что рассказывал сержант о слабо защищенных местах? Куда ударить ножом? В бок или в грудь? А может, в шею, там меньше всего мышц?

Олень рванулся в сторону, как раз навстречу Даньке, и сбил его с ног. Падая, мальчик взмахнул ножом, и тот воткнулся животному в бок. Зверь перепрыгнул через охотника и исчез в кустах.

Данька, охая от боли, поднялся с травы. Ему показалось, что от удара треснули ребра. Волчица кружила по поляне, к чему-то возбужденно принюхиваясь.

— Вот видишь, — пробормотал мальчик. — Ничего у меня не получилось, даже нож потерял.

На поляну выскочили волки и исчезли в кустах.

— Помоги мне, — мальчик опустился на четвереньки. — Я нож потерял...

Волчица толкнула Даньку, направляя его к кустам: там открылась еще одна поляна, посередине которой в луже крови валялся нож, а чуть дальше у кустов лежал олень.

Тонкие изящные ноги дрожали мелкой дрожью, а огромные темные глаза с печалью и страхом смотрели на мальчика. Данька не мог вынести этого взгляда, поэтому отвернулся, поднял с земли оружие и стал вытирать нож о траву. Самка снова подтолкнула мальчика.

— Ну что ты от меня еще хочешь? — У Даньки навернулись слезы на глаза. — Я убил зверя, ешьте.

Волчица была настойчива. Мальчик неохотно подошел к оленю.

— Что вам еще нужно?

Один из волков потрогал лапой подрагивающий живот животного, потом выжидающе посмотрел на Даньку.

По телу оленя пробежала предсмертная дрожь, ноги дернулись и замерли уже навсегда. Мальчик тяжело вздохнул и отвернулся. Волчица снова толкнула его руку с ножом. Неизвестно как, но Данька понял, чего от него хотят. Он воткнул нож в живот зверю и, багровея от усилия, разрезал покрытую пушком кожу, внутренности вывалились на траву, в воздух поднялся горький запах переваренной травы.

Мальчик, горестно вздыхая, отошел в сторону, лег и закрыл уши, чтобы не слышать громкого чавканья.

Прошло довольно много времени, прежде чем волчица подошла к нему, ее пасть была окровавлена.

— Что ты хочешь? — Волчица подтолкнула Даньку к кустам. — Идем домой?

Самка шла рядом, настороженно принюхиваясь, ее уши трепетали. Лес они прошли без приключений и вступили на гору. Ноги мальчика уже привыкли к мягкому мху леса, а на камне вновь стали кровоточить. Волчица шла сзади, слизывая его кровавые следы. До опушки они добрались без приключений. Пирс спал. Услышав шаги, он открыл глаза и встал, хмуро озираясь.

— Ну как дела, малыш? Я уже начал тревожиться. Солнце вот-вот сядет. Как охота? Убил своего первого зверя?

— Это был олень, — вздохнул Данька. — Только жалко его и как-то грустно.

— Поздравляю с удачной охотой. Сегодня у нас будет хороший ужин.

— Больше не заставляйте меня это делать, пожалуйста, — попросил мальчик. — Мне до сих пор противно.

— Понимаю, убивать всегда неприятно, только выбора у тебя нет.

— Почему нет выбора? Если вы не будете меня заставлять, я не буду убивать.

— Все живое что-то ест, — пожал плечами Пирс— Олени едят траву, а она тоже живая, как и деревья. Кто-то ест оленей. А кто-то ест тех, кто ест оленей. Это называется пищевая цепочка. Мы, люди, едим все — и траву, и деревья, и животных, — поэтому считается, что мы лучше всех.

— Но я не хочу никого есть.

— Ты уже это делаешь каждый день, пакеты сделаны из мяса, овощей, разных приправ, все это когда-то было живым...

— Ну и пусть, но убивать я больше никого не буду...

— Подожди, малыш, принимать такие поспешные решения, — недовольно покачал головой разведчик. — В жизни бывают разные ситуации. Ты мне рассказывал, как убил зверя из пистолета, здесь в джунглях...

— Он хотел съесть меня и волков.

— Вот об этом я и говорю. Ты защищал себя и своих друзей от неминуемой смерти, у тебя не было другого выхода. То же самое происходит, когда ты убиваешь оленя, спасаясь от голодной смерти.

— Я не буду никого убивать, — упрямо повторил Данька. — Мне это не нравится...

— Хорошо, не буду с тобой спорить. А где убитый олень?

— Он остался на поляне, мне все равно его не унести.

— А почему ты не заставила его отрезать хотя бы часть?

Пирс хмуро взглянул на волчицу. Та повернула голову к лесу. Из-за кустов вышли волки, один из них тащил на спине убитого оленя, удерживая тушу зубами. Ноги животного волочились по земле. Разведчик забрал тушу у волка и, поднатужившись, забросил себе на плечи.

— Так уже лучше, хороший ужин нам обеспечен. Мгира, отныне каждую неделю я буду приводить мальчика сюда. Жди нас.

Данька пошел за разведчиком, с любопытством ожидая, как тот поступит с тушей. Но разведчик просто сбросил ее вниз и сел на краю скалы.

— Спускаться всегда труднее, чем подниматься. Вероятность того, что ты упадешь и разобьешься, очень высока. Поэтому первым пойду я. Если сорвешься, попробую тебя поймать.

Данька посмотрел вниз, до входа в пещеру было метров двадцать, если у него соскользнут руки, точно разобьется.

— Поверь своему телу. — Разведчик поболтал ногами в воздухе. — Красиво здесь, так что лучше не порть мое замечательное настроение своим падением. Ты сможешь, я уверен в этом, иначе бы не взял с собой. Правило простое: всегда имей три точки опоры. Ухватился руками, уперся одной ногой, можешь искать опору для второй. Закрепил две ноги, можешь искать опору для руки, ну и так далее. Сможешь?

— Я попробую, — ответил мальчик, с сомнением глядя вниз.

— Но зато, если не получится, все твои мучения кончатся сразу. — Пирс стал спускаться вниз. — И убивать никого не придется, потому что сам будешь мертвым.

У разведчика все получалось легко и просто, скоро Пирс уже снизу махал ему рукой.

Держаться на скале было почти не за что, руки скользили, да еще мешала дрожь в ногах. Когда до земли осталось не больше двух метров, мальчик все-таки сорвался и упал прямо в объятия разведчика. Он очень устал, а на руках и ногах снова выступила кровь, сил не осталось, а еще его ждал спуск в расщелину.

— Вот видишь, я тебя поймал, — улыбнулся Пирс. — А весишь ты немного, надо будет тебя подкормить.

Спускаться в расщелину было еще страшнее хотя бы потому, что там темно. А как искать опору для рук и ног, если ничего не видишь?

Данька не жаловался и не плакал, но по его измученному виду разведчик понял, что бедняге не спуститься, поэтому вытащил из рюкзака веревку, обернул под мышками у Даньки и просто опустил мальчика вниз.

В пещере Данька сразу упал на свой матрац, а разведчик занялся приготовлением ужина. У него и это получалось довольно ловко. Пирс разрезал мясо на куски и бросил на походную печь, поливая водой и посыпая какими-то специями. Мальчик и сам не заметил, как заснул, наблюдая за ним.

Разведчик разбудил его часа через два, когда еда была готова.

Мясо стало очень вкусным и нежным, отдавало дикими травами и таяло во рту. Данька съел все, что разведчик положил на тарелку, и этого ему показалось мало.

— Больше не проси, — предостерегающе покачал головой разведчик. — Утром съешь столько, сколько захочешь. А сейчас советую умыться и лечь спать.

После душа Пирс внимательно осмотрел руки и ноги мальчика и нанес на них заживляющий гель.

— Возможно, малыш, я кажусь тебе жестоким, но жизнь — трудная штука, испытаний и бед хватает, и лучше быть ко всему готовым.

— Я не жалуюсь, дядя Пирс. Мама тоже говорила, что жизнь трудна и не стоит ждать от нее ничего хорошего. Она была права, после её смерти со мной происходят только одни неприятности. Мне сильно не хватает ее, и иногда очень страшно...

— Если бы мне в детстве доставалось так же, как тебе сейчас, думаю, что вырос бы намного сильнее и умнее. Жизнь у меня, конечно, тоже не была безоблачной, но он остался без родителей тогда, когда уже мог сам о себе позаботиться...

— Вы смелый и мужественный человек, дядя Пирс. Я бы хотел, когда вырасту, стать таким, как вы.

— Стань лучше меня, — улыбнулся разведчик. — И ничего не бойся, как бы тебе ни было трудно и больно, рядом всегда буду я или Траст, и мы поймаем тебя, когда начнешь падать.

— Вы только не ругайте меня, если что-то не получается...

— Этого обещать не могу. — Пирс поднял мальчика на руки и отнес к матрацу. — Ругать буду обязательно, но и похвалю, если будет за что.

Он положил Даньку на постель и накрыл его одеялом.

— Могу сказать только одно, если у меня будет сын, то я очень хотел бы, чтобы он был таким, как ты. Спи.

Пирс сел к монитору и начал что-то просматривать, приглушив свет. Мальчик вытянул ноги, чувствуя, как болят многочисленные ранки.

Ему снились сны, в которых он вместе со снежными волками гонялся за оленем, но потом появился огромный зверь, чем-то похожий на земного медведя, только гораздо больше. Неизвестно откуда появившийся разведчик крикнул: «Убей его!»

Данька вытащил нож и пошел к зверю, зная, что идет на смерть, но не послушаться Пирса просто не мог.

Когда он проснулся от собственного предсмертного крика, разведчик все так же сидел у монитора.

— Плохой сон?

— Да, очень плохой. Мне теперь часто снятся сны, в которых на меня нападают разные звери, они разрывают меня на части, и мне больно даже во сне. А почему вы никогда не спите, только дремлете?

— Мне этого вполне достаточно, — Пирс отодвинулся от экрана. — Так спят все разведчики. В глубоком космосе, если что-то случится, тебе никто не поможет, поэтому приходится спать, прислушиваясь к двигателю и гудению приборов. Ты тоже этому научишься. Готов к продолжению занятий?

Мальчик встал и прислушался к своим внутренним ощущениям. Чувствовал он себя не так уж плохо. Данька даже подпрыгнул, ожидая резкой боли, но тело только ломило от усталости.

— Вижу, что все в порядке, можешь не отвечать. Умывайся, а я пока разогрею мясо.

Мальчик съел все, что ему положили на тарелку, и попросил еще.

На этот раз разведчик не скупился, и Данька ел до тех пор, пока не почувствовал, что если отправит в рот еще одну ложку, то лопнет. Тогда он встал, сам натянул на себя облегающий комбинезон и пошел в комнату обучения.

Занятие на этот раз мальчику даже понравилось. Лучшим в нем было то, что собаки подойти к нему не решались, как бы на них ни кричал сержант. Они только рычали, но когда Данька сурово смотрел на них, сразу поджимали хвосты. Мальчик спокойно дошел до забора и, подпрыгнув, повис на нем. Залезть сил не хватило, и за это сержант до изнеможения заставил его подтягиваться на перекладине.

Потом разозлившийся за своих волкодавов десантник приказал ему подниматься по крутой стене, на которой хаотично были набиты деревянные плашки. Данька легко справился с этим, он помнил все советы разведчика, да и вчера полазил по скале достаточно, чтобы эта стена его не испугала.

На этом занятие и кончилось. Конечно, мальчик устал, но совсем не так, как в первый раз, да и боли в руках и ногах почти не чувствовал.

Пирс недоверчиво покачал головой, когда Данька вышел из комнаты.

— Поздравляю, ты прошел первую стадию обучения, дальше станет немного проще.

С этого дня уроки мальчика уже не страшили. Конечно, ему было физически тяжело, но главное, он перестал бояться. На него натравливали разных хищников, в том числе и таких огромных, что Данька едва доставал им до середины ноги. Но ему удавалось их отпугнуть, используя что-то такое в себе, чего и сам не понимал.

Видя это, сержант отказался от зверей и стал учить стрелять из различных пистолетов, винтовок и автоматов. Чуть позже появились пушки, лазеры, пулеметы, ракеты и все остальное, что придумали люди для убийства себе подобных, включая совсем уже древнее оружие: ножи, копья, луки и арбалеты.

Даньке это показалось довольно простым занятием, тем более что стрелять его заставляли по безликим мишеням.

После этого занятия сержант исчез, и у мальчика появился новый учитель — всегда хмурый лейтенант.

Он учил, пожалуй, более полезным вещам: справляться с собой и со своими чувствами, расслабляться, видеть в темноте, драться с разными противниками, используя их слабые места, а также выживать в любых условиях.

Эти уроки были интересны еще и тем, что мальчик никогда не знал, что его ждет в следующий раз.

Однажды его сбросили в море с вертолета. Данька не умел плавать, но, чтобы не утонуть, ему пришлось учиться и этому. А потом загнали в огромную пещеру и взорвали вход. Учитывая, что ему не дали ни фонарика, ни спичек, ничего, что могло бы гореть, найти другой выход оказалось непростой задачей. Этот урок был самым длинным, мальчик провел в пещере три дня без еды и воды, прежде чем сумел из нее выйти.

Даньке было страшно, особенно в самом конце, когда в густом мраке на него набросился зверь, покрытый с ног до головы острыми длинными шипами. Отпугнуть его сразу не удалось, возможно потому, что Данька к тому времени уже ослабел, не ожидал нападения и растерялся. Только когда он весь израненный сумел собраться, зверь испугался и убежал.

После этого испытания мальчик больше никогда не боялся темноты, а от пещеры в памяти осталось только ощущение безопасности, покоя и неизбежности.

Его много раз отправляли в джунгли и пустыню, не давая ничего с собой, и он должен был сам находить себе еду и воду. Данька ел все то, на что раньше и смотреть не мог без отвращения: ящериц, червей и насекомых, и если бы ему попался олень, мальчик бы его убил без колебаний.

Лейтенант научил подопечного распознавать растения, которые можно использовать в пищу, наблюдать за животными и птицами. Находить воду под землей, используя обыкновенную ветку без коры, искусству маскироваться и прятаться от любых хищников, включая людей.

После нескольких занятий Данька выучился ходить бесшумно по лесу, часами лежать в засаде, поджидая зверя, прикрыв себя ветками и мхом. Влезать на самые высокие деревья и спать там, привязавшись ремнем к стволу.

И вообще, дремать он научился в любом состоянии, даже на бегу. Сначала это казалось невозможным, но после нескольких бессонных ночей к нему пришло и это умение. Мальчик научился спать как Пирс, вслушиваясь во все, что происходит вокруг.

Время шло, раз в неделю разведчик, как и обещал, отправлял мальчика в джунгли к волкам. Данька во всем слушался волчицу и уже понимал почти все, что она от него требовала.

Бегал он уже гораздо быстрее, чем раньше, хоть все еще уступал волкам в скорости. Но когда они охотились на большое животное, мальчик в этих схватках все чаще оказывался далеко не лишним, и обычно именно он и наносил последний смертельный удар.

Ходил Данька теперь в обуви, которую научился шить сам. Ткань комбинезонов оказалась самой подходящей для верха, она была крепкой и эластичной, а подошвы лучше всего получались из многослойного прорезиненного пластика.

Для мальчика время то тянулось, то неслось дикими скачками. Он стал выше и намного сильнее, чем был раньше, и перестал бояться, потому что понял, что из любой ситуации можно найти выход, если немного подумать.

И еще Данька понял, что не только становится сильнее и быстрее, но и растет. Его комбинезон сначала стал тесным, а потом расползся по швам. Пирс достал из стола еще один комбинезон, гораздо большего размера, но скоро и тот стал ученику впору.

Мальчик привык к новой жизни, легко карабкался по скалам и деревьям, бегал с волками по джунглям и чувствовал себя счастливым. У него были друзья, он многое умел, и его больше не пугало будущее. В один прекрасный день Пирс изменил программу.

Это было забавно, когда лейтенант заставил Даньку надеть эластичный комбинезон, шлем и отвел в обучающую комнату. Получалось, что, находясь в одной программе, он погружался в еще одну.

Здесь все было другим: большинство информации буквально вбивалось ему в память, минуя сознание. Всего через десяток занятий, когда перед его глазами образы мелькали с такой скоростью, что он не успевал за ними следить, Данька обнаружил в себе умение драться с несколькими соперниками, причем стало это для него неожиданностью.

Разведчик, глядя на его покрасневшие от постоянной усталости и напряжения глаза, недовольно покачал головой и объявил день отдыха. Сам он отправился куда-то в поисках необходимого ему оборудования. Данька лег на матрац и уже через мгновение был где-то далеко, в жутких джунглях, наполненных хищниками.

Пирс забрал боевого робота с собой, пещера осталась без охраны, но мальчика это не тревожило. Он привык к частым отлучкам разведчика, как и к тому, что в их заброшенную штольню никто никогда не заходил. Но все когда-нибудь происходит в первый раз.

И вот, когда он уже крепко спал, в зал вошли трое заключенных.

Данька сквозь сон почувствовал угрозу и, открыв глаза, увидел рядом с собой мрачно его разглядывающего незнакомого верзилу.

— Кто ты такой? — прорычал мужчина. — И что ты здесь делаешь?

Голос у него был громким и противным, и мальчик даже поморщился от резких лающих звуков. Он не испугался, возможно, со сна еще не до конца осознал, что происходит.

Данька привстал и увидел еще двоих заключенных в ярко-оранжевых комбинезонах, которые рылись в вещах, принадлежавших ему и Пирсу. Один уже нашел его пистолет и крепил кобуру к себе на пояс.

— Вы не могли бы положить все на место и уйти? — вежливо спросил мальчик, поднимаясь. — Простите, но мне не нравится то, что здесь происходит...

— Что?! — Верзила недоуменно посмотрел на него долго пытаясь что-то сообразить, потом расхохотался. — Пацан, это наша планета, здесь мы живем и сами решаем, что нам делать. А вот что тут делаешь ты?

— Крок, тут есть многое из того, что может нам пригодиться, — проговорил заключенный, нацепивший Данькин пистолет. — Все сразу не унести, придется прийти сюда еще несколько раз. О чем ты разговариваешь с этим пацаном? Убей его, тогда он никому не сможет рассказать о том, какое богатство мы обнаружили в этой берлоге...

Верзила угрожающе придвинулся к Даньке.

— Я его убью только после того, как узнаю, что он здесь делает. Мне очень интересно, откуда у нас появились крысы!

— И не просто крысы, — пробормотал другой заключенный, разглядывая стол Пирса. — У них тут есть даже межпланетный передатчик, он разобран, некоторые детали использованы в какой-то странной схеме, но все можно собрать вновь. Интересно, зачем ему все это? Может, этого пацана приставили следить за нами?

— Межпланетный передатчик? — удивился верзила. — Тогда его нужно тащить к Горилле.

Мужчина Поднес огромный волосатый кулак к лицу мальчика.

— Ты лучше не молчи, иначе я тебе башку размозжу!

Данька вздохнул, сейчас он использовал глубокое дыхание для того, чтобы успокоиться. От кулака верзилы неприятно пахло потом и пылью. А вообще все это казалось еще одним уроком в обучающей комнате, может поэтому страшно ему не было...

— Уходите, пожалуйста, — попросил Данька. — Скоро вернется мой друг с боевым роботом, и вам не поздоровится.

— Боевой робот? — Второй заключенный подошел к нему. — Это не тот ли, которого послал Горилла за каким-то пацаном? Его искали, но не нашли. А тот паренек вышел из джунглей и, говорят, был заразным. Может быть, это как раз он и есть?

— Ты так и собираешься молчать? Я задал тебе вопрос.

Верзила размахнулся и ударил мальчика, точнее попытался, потому что тот увернулся.

Даньке даже показалось, что его тело задвигалось само собой. Он пригнулся и ударил сам, метя в нервные окончания под мышкой. Он не промахнулся, а верзила взвыл от боли.

Мальчик скользнул в сторону второго заключенного, подпрыгнул и ударил ногой в шею. Кадык хрустнул под ступней. Данька не хотел никого убивать, но его тело само использовало благоприятную возможность. Похоже, что уроки запрограммировали его именно на такие действия.

Заключенный с хрипом упал на землю, а мальчик вернулся к верзиле, пытавшемуся встать, и нанес еще несколько ударов по нервным узлам, после чего тот свалился на пол без сознания.

Третий заключенный в это время выхватил пистолет и выстрелил. Пуля прошла над ухом мальчика и попала в стену, его глаза запорошило каменной крошкой.

Данька перекатился и ударил заключенного снизу ногой в пах. А потом еще несколько раз...

Когда мальчик поднялся с пола, заключенный был мертв. Данька так и не успел понять, когда нанес смертельный удар, ярость затуманила ему мозг.

Лейтенант называл такое состояние состоянием «берсерка». Как мальчик ни пытался такого достичь на тренировках, у него никогда не получалось, а сейчас произошло само собой. Даньке не понравилось то темное и ужасное, что вспыхнуло в нем, и то, что он не контролировал себя.

Рядом послышалось какое-то шуршанье. Данька поднял с пола пистолет, прицелился в темный проем и увидел... Пирса.

Разведчик недоуменно огляделся, но сразу все понял.

— Неплохо сработано, малыш. Уроки школы десанта не прошли даром. Что они искали?

— Не знаю. Я не хотел никого убивать, но так получилось. Все произошло как-то само собой, когда вот этот верзила захотел меня ударить...

— Он еще жив. Что он говорил?

— Спрашивал о том, что мы здесь делаем?

— Понятно. — Разведчик наклонился над верзилой, который уже стал приходить в себя, и ударил в висок экономным коротким ударом. — Итак, у нас три трупа. Нужно их вывезти отсюда, пока они не начали попахивать. Я знаю недалеко одну глубокую шахту, сбросим туда. Помоги погрузить их на робота.

Они отвезли тела к вертикальной шахте и сбросили вниз.

— Плохие у нас случились дела, малыш. — Пирс стал собирать разбросанные веши. — Я ожидал этого, но не думал, что все произойдет так скоро. Похоже, времени на твою подготовку у нас остается совсем немного.

— Вы ожидали этого?

Данька недоуменно посмотрел на разведчика, тот хмуро подобрал пистолет, поставил на предохранитель и сунул в ящик стола.

— Конечно, это должно было случиться рано или поздно. Тебя давно ищут.

— Кому я понадобился и, самое главное, для чего? — Слова Пирса его почему-то не встревожили и не напугали. — Вы ничего не говорили раньше...

— Не хотел тебя тревожить, думал, все обойдется. Траст еще неделю назад сообщил, что с Земли пришла радиограмма, в которой требуют найти живого или мертвого мальчика, прибывшего на звездолете вместе с другими заключенными, и отправить на Землю в следующем корабле.

— Зачем я вдруг кому-то стал нужен на Земле?

— Думаю, кто-то решил, что ты знаешь нечто, более никому не известное.

— Глупость какая-то. — Данька достал саморазогреваюшийся пакет. — Я ничего не знаю и даже в школе не учился.

— С твоим отцом произошло много странного после того, как он посетил эту планету. — Пирс сел за стол и включил монитор. — Мне кажется, это и стало главной причиной, почему его посадили в тюрьму и охраняли так тщательно. Плохо все. — Разведчик вздохнул. — Я думал, что у нас будет больше времени на твою подготовку. А так осталось от силы две недели, звездолет уже направляется сюда.

— Но здесь обо мне никто не знает, кроме вас...

— Ты не прав, твое появление из джунглей многих удивило, об этом болтали между собой все заключенные. Горилла, получив радиограмму с Земли, отправил две команды заключенных на поиски тебя. Похоже, что одной из них удалось нас найти. Думаю, новых неприятностей не придется долго ждать. Иди в комнату, малыш, продолжай учиться, пока еще есть такая возможность. Я загружаю новую программу.

— Какую?

— Пора тебе учиться управлять звездолетом. Возможно, очень скоро нам придется покинуть эту планету.

— Я полечу один или с вами?

— Все будет зависеть от того, как сложатся обстоятельства. Очень мне не нравится это сообщение. Тот, кто его прислал, имеет большую силу, мы с Трастом не сможем тебя защитить от этого человека.

— Вы говорите серьезно?

Данька начал тревожиться.

— Я не шучу. Если у этого неизвестного имеется возможность посылать такие сообщения, значит, он может управлять земным правительством. Не сомневаюсь, что скоро сюда прибудут десантники...

— Но мы же с ними справимся?

— Ты же знаешь, на что они способны, и у них есть оружие.

— Ничего, — отмахнулся Данька. — Как-нибудь выкрутимся. Только нужно Трасту сказать, чтобы он уходил.

— О нем не беспокойся, он разведчик и сумеет выкрутиться из любой ситуации.

— А что может еще случиться? — Данька стал натягивать эластичный комбинезон.

— Если правительство Земли пришлет сюда боевой звездолет, нам придется каждому по отдельности выбираться с этой планеты, так больше шансов уцелеть. К тому же ты уже знаешь, что корабли разведчиков рассчитаны на одного человека...

— Но я ни разу не управлял звездолетом...

— Вот иди и учись. — Пирс втолкнул мальчика в комнату обучения. — На этот раз твоим учителем будет Траст. Это он придумал новую программу для тебя.

Данька вздохнул, в глазах потемнело, а потом он увидел Траста, на нем был надет звездный скафандр с множеством нашивок.

— Удивлен, малыш? Можно я буду называть тебя так же, как и Пирс?

— Называйте, я уже к этому привык, — кивнул мальчик.

— Мы с тобой почти ни о чем не говорили, но, к моему сожалению, кто-то из нас должен находиться среди заключенных. Информация всегда нужна, думаю, ты уже это понял.

— Я рад вас видеть, дядя Траст. — Данька улыбнулся. Перед ним был совсем другой человек, совсем не тот, которого он встретил, выйдя из джунглей.

— Эта программа не совсем обычная, я вставил в нее возможность непосредственно общаться с тобой, сам сейчас сижу за своим столом и разговариваю с тобой. Только что слышал по радио, как Горилла направил людей на поиски тех людей, которых вы убили. Я подскажу им, где находятся убитые, это даст нам немного времени. Сегодня мы будем строить тебе корабль. Это будет звездолет твоего отца. Надеюсь, что после обучения ты будешь его знать так же хорошо, как и он. Прости, малыш, у нас мало времени, поэтому большинство информации ты будешь получать в сжатом виде. Я давно приготовил эту программу. Она рассчитана на две недели, как раз столько времени потребуется звездолету, чтобы добраться до нас. Есть опасность перегрузить тебя, но, увы, другого выхода нет. Удачи, малыш.

Перед Данькой замелькали образы, они сменялись с такой скоростью, что он скоро перестал их улавливать, они слились в одну серую полосу, а голос, который их сопровождал, превратился в слабый гул.

На этом неприметном фоне разведчик рассказывал все, что мальчику было необходимо знать.

Для начала они разобрали ракетный двигатель и снова собрали из множества разбросанных повсюду деталей. Самое забавное было в том, что Данька уже знал, для чего предназначена та или иная деталь и куда ее нужно поставить. Вторая невидимая для него часть программы, действовала очень эффективно.

Потом дошла очередь до электроники. Мальчик учился разбирать и собирать компьютер, ориентироваться в сложных программах управления кораблем и даже создавать свои, еще более сложные программы.

Обучение не прерывалось ни на минуту. Данька теперь даже ел в комнате, не снимая шлема. Перед глазами продолжали мелькать образы, а он учился управлять шлюпкой и космическим кораблем.

Он и спал, вслушиваясь в голос Траста, говорящего с такой скоростью, что звуки сливались в далекий гул.

Просыпаясь, видел его улыбающееся лицо, разведчик говорил с ним, но совсем недолго, потом перед глазами Даньки все снова начинало мелькать.

Корабль они построили за неделю, это был довольно большой звездолет, но почти весь его объем использовался пол баки с горючим.

Комната для пилота получилась совсем маленькой, но довольно уютной. В корабле нашлось место для всего, в том числе и для обучающей комнаты, она же служила в дальних полетах тренажером для укрепления мышц.

Следующую неделю они изучали звезды и планеты, какими они бывают. Пульсары и квазары, черные дыры, желтые, белые и коричневые карлики — знания о них вбивались в мозг мальчика с такой интенсивностью, что потом все это еще долго виделось в снах.

Потом Данька стал учиться летать. Это происходило в реальном времени, хоть новые образы продолжали мелькать где-то рядом. Мальчик разбил три десятка челноков, прежде чем научился сажать их на планеты. Самой неприятной оказалась посадка на обитаемые планеты, там была атмосфера, и неопытный звездолетчик сгорал в плотных слоях, неправильно выбирая траекторию снижения и скорость.

Каждый раз после этого Траст заставлял мальчика заново собирать новый аппарат. В результате Данька уже знал челнок до мельчайших деталей и мог кое-что отремонтировать, если это требовалось.

Полеты продолжались до тех пор, пока мальчик не смог самостоятельно управлять космическим кораблем, после этого начались боевые действия.

Сначала он спасался на своем звездолете от боевых крейсеров, а потом уже в роли командира десантного корабля сбивал или ловил корабли разведчиков. Он узнал тактику командиров боевых звездолетов, стратегию больших военных флотов и даже участвовал в сражениях в разных качествах — от рядового до командующего объединенными флотами.

Это было интересно, но у Даньки постоянно болела голова. Объем информации, который он получал, был слишком велик.

Мальчик уже давно перестал различать, что реально, а что нет. Иногда ему казалось, что и его сны программировал Траст. В них он тоже сражался с боевыми звездолетами или удирал от них на предельной скорости, держась ближе к звездам, что давало ему небольшое преимущество.

Кончилось обучение внезапно. Мелькание образов прекратилось, и он увидел встревоженное лицо Траста.

— У нас беда, малыш. Вместе с обычным звездолетом сюда прибыл и боевой крейсер. Десантники уже садятся в шлюпки, чтобы прочесать планету. Им дана команда взять тебя живым. Уходите немедленно, я догоню вас. когда смогу. Удачи, малыш. В следующий раз, надеюсь, мы встретимся уже в реальной жизни и времени. Мне было приятно тебя учить. И еще... ты очень похож на своего отца.

Шлем потемнел, Траст исчез.

Озадаченный Данька вышел из комнаты, Пирс сидел на полу, мрачно разглядывая груду вещей.

— Никогда не думал, что будет так жалко расставаться с нажитым годами имуществом. Ответь, что нужно взять с собой человеку, когда приходится спасаться бегством?

— Оружие, немного еды, фляжку с водой, удобную одежду и обувь, — немного подумав, ответил Данька. — Все остальное будет только мешать и сковывать движения.

— Ставлю тебе отличную оценку, курс выживания ты усвоил. — Пирс вытащил из кучи десяток дисков для компьютера и засунул их в карман, потом бросил к ногам мальчика пистолет, нож, фляжку и комбинезон. — Одевайся, мы уходим. Траст уже рассказал тебе, что прибыл боевой звездолет?

— Рассказал, только я до сих пор не понимаю, зачем им понадобился такой маленький мальчик?

— А все, что происходит вокруг вашей семьи, очень странно. Ты, например, знаешь о том, что перстень, который ты таскаешь на своей груди, сделан из сплава, который неизвестен на Земле?

— Нет, этого я не знал. — Данька даже открыл рот от удивления. — Но тогда откуда он взялся?

— Эти вопросы ты бы задал своей матери. — Пирс снял комбинезон и вытащил из кучи новый. — Я сам это узнал только два дня назад, когда сумел добраться до анализатора пород. Одевайся, у нас мало времени. Все скрытое и непонятное когда-нибудь станет ясным, но для того чтобы это случилось, нужно остаться в живых.

Данька натянул на себя комбинезон, нацепил пояс с оружием и фляжкой, потом надел обувь, которую сам же сшил две недели назад. Пирс вытащил из груды тяжелый излучатель, но потом со вздохом положил его обратно и взял только пистолет и нож.

— Куда мы пойдем?

— Куда ты пойдешь, не знаю, с этой минуты ты свободен от нашей с Трастом опеки, — вздохнул разведчик. — А я буду пробиваться к своему челноку, до него день пути по джунглям.

— Вы бросаете меня? Но почему? Я не понимаю. Неужели вы испугались десантников?

— Все объясню по дороге. — Пирс подозвал робота и стал менять его программу. Закончив, недовольно покачал головой. — Хоть я и поставил его на полное уничтожение всех, кто сюда сунется, но знаю, что это бесполезно. Десантники разнесут его на куски уже после первых его выстрелов. Хороший был у нас с тобой дом, жаль, не долго. Кстати; малыш, поздравляю с твоим четырнадцатым днем рождения.

— А какое сегодня число? И год?

— Уже неважно, малыш, но то, что наступил твой день рождения, это точно. Не так хотел его отметить, ну да что тут поделаешь. Жизнь иногда преподносит скверные сюрпризы. Вперед, Даниил!

Пирс решительно пошел к расщелине, по дороге ласково погладив робота, который проводил их, поворачивая вслед за ними турель автоматической пушки. Они быстро поднялись наверх. У Даньки, который уже не один десяток раз проходил этой расщелиной, подъем получился даже быстрее, чем у разведчика.

На скале Пирс сел на край, глядя вниз на лагерь.

— А теперь, малыш, слушай меня внимательно и не перебивай. Времени у нас очень мало, вот-вот появятся десантники, а потом будет не до разговоров.

Данька сел на камень и тоже глянул вниз — в лагере суетились заключенные в оранжевых комбинезонах, они спешно устанавливали у входа автоматические пушки.

— Их это не спасет, хоть действуют они правильно, — заметил Пирс— После десантников обычно остается только выжженная земля, пленных они не берут. Но ты уже должен это знать. Что бы ты сделал, малыш, на месте командира десантников? Задача поставлена, нужно ее решить без потерь.

— А какая задача?

— Найти мальчика, который по ошибке оказался среди заключенных. Он имеет ценную информацию, поэтому не должен пострадать ни в коем случае.

— Разнес бы все, — улыбнулся Данька. — Только постарался бы не использовать тяжелое вооружение, чтобы случайно не пострадал объект поиска. Как понимаю, с заключенными можно не церемониться?

— Правильно понимаешь. Десантники убьют всех, кто станет на их пути, ни на что другое у них нет времени...

— Так что вы мне хотели сказать, дядя Пирс? — напомнил мальчик. — Мы можем и не успеть поговорить.

— Отсчет пойдет тогда, когда появятся десантники. Раньше уходить не имеет смысла, засекут. Не сомневаюсь, что над планетой уже летают зонды слежения. Но рассказ свой, пожалуй, уже начну, он будет не очень длинным. Мы с Трастом попытались освободить твоего отца, когда он сидел в тюрьме. Нам это не удалось, но мы смогли с ним связаться при помощи дистанционного микрофона. Он попросил, чтобы мы отправились на эту планету и научили тебя выживать, а также сделать тебя звездным разведчиком. Мне кажется, что он хотел, чтобы ты нашел какую-то планету.

— Какую?

— Я не знаю, малыш. Еще он попросил переправить сюда снежных волков. Мы с Трастом должны только обучить тебя и передать волкам. Дальше поведут они...

— А куда?

— Малыш, больше мне ничего не известно. — Пирс прислушался к далеким громовым раскатам, это входили в атмосферу шлюпки десантников. Одновременно снизу послышались выстрелы автоматической пушки.

— Горилла пытается штурмовать наш брошенный дом. — усмехнулся разведчик. — Все-таки догадался, где мы прятались все это время. Он хорошо соображает, у него единственный шанс остаться в живых — это вывести тебя к воротам и отдать десантникам.

— Горилла сможет нас найти?

— Об этом можешь не беспокоиться, кроме робота их ждет в пещере один неприятный сюрприз. Твой отец был настоящим разведчиком, и мы выполнили все, о чем он нас просил. Ты здесь, волки тоже, а сделать это было довольно непросто. Согласен?

— Да, я бы не сумел, — согласился Данька, прислушиваясь к звуку пушки. Неожиданно выстрелы прекратились.

— Робот уничтожен. Продержался недолго, видимо, и у Гориллы есть хорошо обученные спецы. Нам пора подниматься выше.

Пирс полез по скале, Данька обогнал его на середине Разведчик рассказал не все, но мальчик уже понял, что у Пирса есть план, которому он следует, поэтому мешать учителю расспросами не стоит. Он сам расскажет все, что нужно, когда придет время.

На скале разведчик достал из кармана небольшой передатчик.

— А вот сейчас, малыш, я запечатаю наш аварийный выход, а заодно и взорву тех, кто ворвался в наш дом. — Он нажал кнопку, прогремело несколько небольших взрывов, и послышался звук осыпающихся камней. — Нашего дома больше не существует. А на то, чтобы разгрести завал, потребуется несколько дней. Садись, малыш.

Пирс показал на шлюпку, выскочившую из-за облаков, следом появились еще пять.

— А вот и десантники. Они сядут в джунглях, недалеко от лагеря, а уже оттуда начнут выдвигаться к горе. У нас примерно полчаса времени. А информации у меня на пять минут разговора, так что мы успеваем. Траст сумел Дробиться в архивы одной засекреченной государственной службы. Это было непросто, но информация того стоила. Мы узнали, что на этой планете не было никакой эпидемии...

— Но даже звездолетчики были уверены в этом. — Данька был удивлен.

— Если бы не Траст, мы бы тоже так думали. Поселенцы погибли не от болезни, а были убиты десантниками — они никого не оставили в живых, ни одного человека. Таков был приказ. Но самым интересным оказалось то, что невольным виновником их уничтожения стал твой отец.

— Отец?! — Данька даже привстал.

— Не удивляйся, малыш. Помнишь, я рассказывал тебе о том, что твой отец захватил десантный звездолет, а потом они вместе с твоей мамой улетели отсюда. Это произошло здесь. Возможно, он поступил нелогично, но единственно правильно. Если бы он этого не сделал, то сгнил бы в тюрьме. Как раз после того, как они улетели, с Земли пришел приказ на зачистку территории... Теперь совсем коротко. — Пирс прислушался к доносившимся снизу звукам. — Быстро они развернулись, десантные машины уже приближаются. Итак, твой отец что-то обнаружил на этой планете, но что, мне неизвестно. И быстро покинул эту планету, даже боевой корабль его не остановил. Похоже, что он куда-то спешил. Нам известно, что твой отец с твоей мамой улетели отсюда вместе, позже он дал мне радиограмму, что нашел планету снежных волков. А еще через год вернулся сюда вместе со снежными волками. Зачем он их привез с собой и что происходило дальше, нам не удалось узнать. Есть только догадка, что его здесь уже ждали десантники. Вот, пожалуй, и все.

Разведчик поднялся, глядя, как из джунглей показались десантные машины. Они развернулись и начали обстрел лагеря.

— Уходим, малыш, пора. — Пирс зашагал вниз по склону. — У твоего отца на планете находится шлюпка, автоматика на ней настроена на поиск его корабля. А где Зигин его спрятал, еще одна загадка. Все пространство в этой звездной системе было прочесано, и не раз, боевыми звездолетами. Они специально искали его корабль. Вот я все, что я знаю, малыш. Теперь наши дороги расходятся. Волки поведут тебя дальше, а вот куда, нам неизвестно. Скорее всего к шлюпке.

— Пойдемте вместе, — предложил Данька. — Вы поможете мне...

— Нет, — покачал головой Пирс— Дальше ты должен идти один. Думаю, что, если мы будем вдвоем или втроем, волки откажутся показать место, где спрятан челнок. Если захочешь нас найти, то в корабле твоего отца есть коды для связи, мы получим твое сообщение в любой точке космического пространства. Удачи, малыш, еще встретимся.

Разведчик свернул в сторону и полез на скалу.

— Но, дядя Пирс, я маленький мальчик, а вы снова оставляете меня одного.

— Не такой уж ты и маленький! — Разведчик забрался на уступ и оттуда помахал рукой. — А кто пару недель назад уложил троих громил? К тому же сегодня у тебя день рождения, значит, стал старше на целый год. Ты ростом почти с меня, я отдал тебе свой комбинезон, и он тебе впору. Малыш, пора начать ощущать себя взрослым. Кроме того, разве зря мы потратили на тебя полгода? За это время тебе довелось узнать столько, сколько многим не удается за всю жизнь. Мы подготовили тебя к твоему будущему, а каким оно будет, решать тебе. Выше голову парень. Больше я не буду называть тебя малышом.

— Мне будет недоставать вас, дядя Пирс. — Данька грустно опустил голову и зашагал вниз по тропке, которую сам же и протоптал. — Спасибо за все, только все равно зря вы меня бросаете...

— Не горюй, парень, твоя жизнь только начинается. Все лучшее впереди, и мы еще встретимся, надеюсь, в более благоприятных обстоятельствах.

Пирс исчез за скалой, а Данька увидел волчицу, стоявшую у большого камня.

— Дальше ты меня поведешь, — потрепал мальчик волчицу по большой голове. — А куда, не знаю. Нашего дома больше нет, дядя Пирс взорвал его и ушел, опять только вы со мной остались...

Волчица тряхнула ушами, вслушиваясь в его слова. Потом посмотрела прямо в глаза. Что-то в них увидев и поняв, она затрусила к джунглям.

Данька пошел следом, прислушиваясь к взрывам в лагере — десантники все еще не могли преодолеть наспех сделанную оборону заключенных.

Это было не так уж плохо, возможно, им удастся уйти в джунгли, прежде чем солдаты возьмут след. А то, что это произойдет, мальчик не сомневался. У военных имелись боевые роботы, которые могли учуять запах на расстоянии в несколько километров.

Два других волка ждали у кромки леса. Они обнюхали мальчика и скрылись в кустах. Данька знал, что теперь они пойдут впереди, чтобы вовремя обнаружить опасность, а направление движения задает волчица, потому что она главная в этой маленькой стае. Волки получили от нее ясную команду, в этом мальчик не сомневался.

— За нами могут охотиться, — произнес Данька. — Вероятнее всего, это будут машины — боевые роботы с пушками. Они убьют всех, кто им встретится, потому что так запрограммированы.

Волчица остановилась и посмотрела Даньке в глаза. Медленно наклонила голову, давая знак, что поняла, и резко ускорила шаг.

Мальчик сразу пожалел о том, что предупредил волчицу. Она ко всему относилась серьезно, слова «могут и вероятно» воспринимала очень конкретно. И повела себя так, словно за ними уже катились боевые роботы, уничтожая все живое на своем пути.

На самом деле это должно было случиться не раньше чем через пару часов, столько времени Данька давал десантникам, чтобы те прорвали периметр лагеря и захватили гору.

Мальчик не сомневался, что заключенные будут сражаться за каждый метр, просто потому, что их в любом случае убьют, а с оружием в руках у них был хотя бы призрачный шанс прожить немного дольше. Уж что-что, а тактику десантников мальчик хорошо понимал, поскольку не раз участвовал в таких операциях, пусть даже и виртуальных.

Для военных это задание было рутинным, главное здесь — не допустить потерь среди личного состава. Поэтому они и не спешили, времени на операцию у них имелось вполне достаточно.

А задача — найти мальчика, вероятно, казалась им пустяковой. Куда он денется? Пространство вокруг планеты контролируется, улететь невозможно, а на земле они его найдут рано или поздно, живого или мертвого.

Данька даже передернул плечами от досады, ему не нравились собственные мысли, потому что были правильными. Он был уверен, что именно так и думает командир Десантников. Задержка в проникновении в лагерь была вызвана только тем, что десантники не учли наличие боевых роботов и оружия, которые заключенные получили для защиты от хищников. Но так задача стала даже интереснее...

Совсем по-другому должны были рассуждать заключенные, особенно Горилла. Он наверняка рассуждал так: если сумеют разгромить передовой отряд десантников, то следующая команда немного задержится, готовя тяжелое вооружение. А потом... нужно искать пути для отхода лучше всего разбегаться и прятаться...

Волчица вела куда-то на восток, потому что солнце у них было за спиной, и спешила так, словно до цели было недалеко.

Впрочем, в этом мальчик был не уверен, логику самки он пока понимал плохо. Она до сих пор поражала его. Одно мальчик знал точно — этот зверь умнее его и, возможно, даже умнее Пирса и Траста.

Данька услышал громовой раскат, еще одна боевая шлюпка спускалась к лагерю. Все происходило так, как он и предполагал, в ней явно везли тяжелое оружие и оборудование для поисков.

«Нет, в джунглях они нас не найдут, — успокоил мальчик сам себя. — Здесь столько разных зверей, что по инфракрасному излучению нас не обнаружить, а увидеть через обычную оптику невозможно, деревья закрывают все своей листвой».

Волчица продолжала бежать, Данька пока не отставал. За эти полгода он сильно изменился, мало того что вырос, стал еще и очень выносливым.

Попробуй побегать с полной выкладкой десантника, пусть даже и виртуально, поневоле станешь сильным и быстрым, а он прошел полный курс, хоть до сих пор не понимал, зачем Пирсу и Трасту было это нужно.

Самка свернула к горам, возможно, что-то почувствовала или унюхала. Звуки взрывов из лагеря были почти не слышны, вероятно, бой уже закончился. Теперь десантники должны допрашивать пленных, чтобы выяснить, знает ли кто-то из них о мальчике. А допрашивать военные умели, у них было столько оборудования, что Данька даже и не сомневался, что они скоро узнают о пещере, в которой он жил.

Что будет дальше? Вероятнее всего начнут разбирать завалы после взрыва, чтобы найти тела, а параллельно начнут поиски на вершине горы.

Здесь они и возьмут след.

«А есть ли у них мой запах?» — спросил сам себя Данька и с грустью решил, что есть. Он остался на звездолете, когда его везли сюда, кроме того, они вполне могли найти его вещи, которые остались в его бывшем доме.

Значит, все-таки пойдут боевые роботы, а в воздухе будут летать беспилотные планеры с видеокамерами.

В джунглях это было не страшно, а вот на открытом месте их быстро обнаружат.

— Нам нельзя в горы, — произнес Данька. — Там мы будем как на ладони.

Волчица недоуменно повернула к нему голову и посмотрела Даньке в глаза.

— На открытом месте нас можно засечь даже из космоса.

Самка подняла голову вверх. Небо застилали плотные тучи, похоже, приближалась гроза.

— Да, тут ты права. Из космоса нас не видно, но если они осматривают планету с помощью различных приборов, то все равно обнаружат. К тому же, думаю, десантники запустили беспилотные планеры. Эти аппараты могут летать низко, над самой землей, а наводить их будут из космоса.

Волчица опустила голову, принюхиваясь, потом затрусила к камням.

— Зря ты меня не слушаешь, — вздохнул мальчик. — Потом пожалеешь, да будет поздно.

Глава 6

Пирс заполз в небольшую пещеру и сразу стал раздеваться. Переносной генератор работал в полную мощь, но кондиционер не работал, потому что Траст натащил сюда столько оборудования, что энергии ни на что не хватало.

— Что нового? — Разведчик лег на надувной матрац, с наслаждением вытянув ноги, побегать ему сегодня пришлось изрядно.

— Почти ничего. — Траст смахнул каплю пота, повисшую на бровях. — Десантники запустили четыре зонда и Десяток беспилотных планеров. Возникает такое ощущение, что они готовят боевую полномасштабную операцию.

— Против кого? На этой планете, кроме зверей, мальчишки с волками и нас, больше никого и нет. Заключенных они всех перебили, тех, кто прячется по глубоким шахтам, я не считаю.

— Вся аппаратура слежения развернута только для того, чтобы найти мальчика. О том, что мы здесь находимся, они даже не подозревают.

— Уверен?

— Второй день прослушиваю все переговоры, ловлю картинку с зондов и планеров. Десантников интересуют только Даниил и снежные волки. Ты, кстати, сумел добраться до десантного звездолета?

Пирс открыл пакет и стал не спеша есть.

— Нет, я даже до своего челнока не дошел, прятался от планера в горах, пока не надоело.

— Не понял. — Траст недоуменно поднял брови. — Ты что, весь день ползал в кустах?

— Да успокойся ты. — Пирс отбросил в сторону пустой пакет. — На челноке скрытно к звездолету не подберешься, он контролирует все пространство вокруг планеты. Стоит подняться на пару километров с поверхности, и тебя сразу засекут. Я сходил к шахте, сварил сани, поставил на них два двигателя с разбитого десантного челнока, подготовил систему запуска, электронику. На один полет конструкции хватит. Немного отдохну и слетаю к звездолету, мою раму они не засекут, так что не беспокойся, поставлю все твои жучки туда, куда надо. И все-таки, что им надо от мальчика, я же с ним разговаривал, он действительно ничего не знает.

— Он, может, и не знает, а снежные волки? Не зря же Зигин хотел, чтобы мы их сюда привезли.

— Звери могут и знать, только говорить они не умеют.

— Зигин как-то с ними общался.

— Только мы не знаем, как он это делал.

— Вот тебе рабочая гипотеза. — Траст задумчиво пощелкал кнопками. — Волки — разумные существа, они умеют общаться, но только с теми, кто, скажем так, обладает экстрасенсорными способностями. Предположим, что Зигин обладал этим даром.

— Вполне возможно, — покивал Пирс— Да и Данька это тоже умеет. Помнишь, я рассказывал о том, как он отпугивал зверей в твоей программе?

— Объяснений я этому не нашел. Хорошо, пусть будет так, Даниил обладает способностями, как и его отец. Что это нам дает?

— Нам ничего. — Пирс вытянулся на матраце. — Зигин сказал, что волки знают, где находится его челнок. Он просил нас, чтобы мы обучили его сына и отдали волкам.

— И они отведут его к шлюпке. Предположим, что так все и произойдет. Что дальше?

— Данька полетит к звездолету, а потом...

— Вот именно, а что потом. Зачем нужен звездолет парнишке, которому исполнилось четырнадцать лет?

— Он на нем полетит.

— А куда?

— Думаю, что маршрут знают волки.

— Возможно, поэтому десантники и не сводят с мальчика глаз, они ждут. Надо бы им как-то помешать...

— Ты думай, а я посплю.

Когда Пирс проснулся, Траст сидел у компьютера с тем же мрачным, сосредоточенным видом.

— Что удалось узнать?

— Почти ничего, — поморщился разведчик. — Большинство файлов закрыто под гриф чрезвычайной секретности, но кое-что узнал. Твой рисунок действительно существовал. Это звездная карта. На ней обозначены три планеты: одна из них та, на которой мы находимся, местонахождение второй и третьей планет неизвестно.

— Как неизвестно, если есть карта?

— Планеты находятся в неисследованной части Вселенной, компьютер не смог идентифицировать ни одной звезды.

— Стоп! — Пирс нахмурился. — Как это не смог идентифицировать? А Зигин нашел планету снежных волков именно в неизвестном нам пространстве...

— Зигин — разведчик, как и мы, у него на планеты чутье. Карту сфотографировать не удалось, на снимках получается смутное пятно, и ничего с изображением сделать не получается. Идентификацию производили по рисунку, который нарисовал один из профессоров. Но он сделал плохую зарисовку, понадеявшись на фотоаппарат.

— Что было дальше?

— Все становится непонятным, сюда прибывает десантный звездолет, десантники уничтожают всех поселенцев и взрывают пещеру. У десантников был приказ не оставлять никого в живых, причина неизвестна, в файле идут ссылки на секретные приказы, до которых я не сумел добраться. Зигин захватывает звездолет десантников, портит бортовой компьютер, вводя вирус, и спокойно улетает в не известном никому направлении.

— Кстати, на этом десантном звездолете как раз и служила Кристи, — вздохнул Пирс. — И вот этот подлец взял ее с собой в качестве заложницы.

— Почему подлец?

— Потому что Кристи была самой красивой девушкой из всех, кого я знал. Кроме того, умница, каких поискать. Я ее еще в Академии заметил, она как раз появилась на первом курсе, только познакомиться не успел, меня отправили в разведчики...

— Завидуешь?

— Уже нет, — помрачнел Пирс. — Умерли они оба — и Кристи, и Зигин, оставив нам своего мальчишку на воспитание. Хороший парень, смышленый и неизбалованный, хотел бы, чтобы и у меня родился такой сын...

— Опять завидуешь...

— Сейчас встану, и ты пожалеешь о своих словах.

— Чем это тебя так зацепило? — Траст ухмыльнулся. — Выходит, ты действительно завидуешь?

— Ты Кристи не видел, а если бы увидел хотя бы одним глазом, ты бы меня понял...

— Ты считаешь, что Зигин был ее недостоин?

— Достоин — недостоин... — Пирс встал и полез в боевой скафандр. — Мертва она, вот этого я простить ему не могу...

— Он тоже мертв.

— И этого тоже не могу простить, он был моим самым лучшим другом.

— А я?

— А ты заноза в заднице! — Пирс забрался в боевой скафандр и, жужжа сервомоторами, пошел к выходу. — Только, кроме тебя, теперь у меня никого нет.

Траст с улыбкой посмотрел ему вслед:

— Ты у меня тоже один, так что аккуратнее там, на звездолете, — он снова защелкал кнопками. — Так что же обнаружил Зигин? Почему никто, кроме него, не смог разобраться в звездной карте?

* * *

Они начали подниматься в горы по узкой дороге, петляющей по склону. Кем и когда она была проложена, Данька не знал, но понимал, что сделали ее не люди. Скалы были прорезаны чем-то похожим на лазер.

Однако лазеры такой мощности стоят только на боевых кораблях. Мальчик задумался над тем, можно ли их было демонтировать и закрепить, например, на роботе? Немного поразмыслив, решил, что это вполне реальная задача.

«Правда, робота придется модернизировать, обычная платформа здесь вряд ли подойдет. Нужно усилить платформу, поставить другие гусеницы или использовать боевую машину десантников, только надо снять башню. Правда, все равно не хватит энергии...»

Что-то заставило Даньку оглянуться, и он заметил над лесом черную точку.

— А вот и планер. Быстро они развернулись. Теперь можно никуда не спешить, они знают, где мы.

Волчица, услышав его голос, остановилась и тоже посмотрела на джунгли, потом негромко зарычала и побежала вверх по дороге.

Мальчик пожал плечами и оглянулся еще раз, черная точка стала больше, планер явно летел к горам.

«Точно, заметили. И неудивительно. С такой оптикой и электронной обработкой сигнала видно все на расстоянии ста миль». Данька даже замедлил шаг, удивляясь себе. Откуда он это знает? Видимо, Траст столько втолкал в него информации, что и представить трудно.

Но сейчас это было очень даже неплохо. Мальчик хорошо представлял себе устройство планера, если тот подлетит хотя бы на расстояние полукилометра, он сможет его сбить из пистолета. Стрелять он умеет. Данька даже недовольно замотал головой.

«С чего я взял, что умею стрелять? То, что было в комнате обучения, и реальность — разные вещи. А может, и действительно умею. По крайней мере, в обучающей комнате я сбивал все воздушные мишени, правда, оружие было лучше...»

Волчица продолжала бежать. Данька уже был мокрым от пота, они бежали больше четырех часов, не останавливаясь и не делая небольших передышек.

Если бы ему раньше сказали, что он на это будет способен, мальчик не поверил бы. А тут бежит и может даже еще прибавить скорости.

Дорога поднималась все выше, тучи уже казались такими близкими, что в них можно было бросить камень— еще немного, и они войдут прямо в облака. Тогда оператор планера их потеряет, но ненадолго. Мальчик сразу представил себе, как десантник начнет переключать тумблеры, ища подходящий диапазон сканирования.

Дорога еще раз свернула и уперлась в скалу. Самка обнюхала преграду и отошла в сторону.

— А дальше куда? — спросил Данька, отдышавшись. — Что будем делать?

Волчица посмотрела ему в глаза, потом подтолкнула к скале. Мальчик неохотно подошел к серой ровной поверхности и вдруг понял, что скала сделана не из камня, а из какого-то ему неизвестного, очень твердого и прочного материала. Нож скользнул, не оставив даже царапины.

Волчица взяла зубами руку и поднесла к груди.

— Чего ты от меня хочешь? — Мальчик оглянулся. До планера уже было меньше километра, еще немного, и Данька сможет его подстрелить. Это, конечно, ничего им не даст. Изображение уже отчетливо видно на мониторах, а значит, и десантники знают, что беглецы здесь. Возможно, они уже сейчас в своих боевых машинах пробиваются через джунгли к горам.

Волчица снова толкнула руку к груди.

— Ты хочешь, чтобы я достал мешочек? — неизвестно как догадался Данька. Он расстегнул комбинезон и выложил содержимое мешочка себе на руку. — Что тебе нужно?

Волчица выбрала перстень мокрым носом. Мальчик пожал плечами и надел его на указательный палец. Он действительно вырос, раньше перстень помещался только на большом. Если еще немного подрастет, то сможет его носить.

Самка подошла к твердой поверхности и уткнулась в неё носом, словно что-то ему показывая.

Данька присмотрелся и увидел рядом с мокрым пятном небольшое углубление, напоминающее круг с выбоиной. Еще сам не понимая, что делает, мальчик вставил перстень, тот лег точно и без зазоров.

— А дальше что? — спросил он, вытаскивая пистолет из кобуры. Планер приближался к горам, с такого расстояния уже можно попробовать его сбить.

Мальчик снял пистолет с предохранителя, включил электронный прицел и поднял пистолет. Необходимо попасть в камеру наблюдения, в этом месте конструкция планера была ослаблена. Если попадет, то летательный аппарат развалится на куски.

Волчица что-то недовольно прорычала.

— Не мешай, — поморщился Данька. — Я знаю, что делаю, совсем не хочу, чтобы десантники знали, чем мы тут занимаемся.

Он задержал дыхание и плавно нажал спусковой крючок. Прогремел выстрел, его руку подбросило. Все-таки сержант научил Даньку неплохо стрелять. Планер резко вильнул в сторону, потом еще раз и скрылся в кроне деревьев.

— Это очень хороший выстрел, — пояснил мальчик волкам. — Чтобы попасть с такого расстояния, нужно быть очень опытным стрелком. Впрочем, что я вам объясняю? Ничего-то вы не понимаете. Я стрелял всего второй раз в жизни и попал в маленький планер, летящий на расстоянии больше мили.

Самка снова подтолкнула его руку, Данька убрал пистолет в кобуру и подошел к скале.

— Я же спросил, что будем делать дальше? А ты не ответила.

Мальчик положил руку на перстень и почувствовал странную вибрацию, идущую из скалы. Он подергал перстень, потом попробовал повернуть сначала в одну сторону, затем в другую.

Перстень повернулся на полоборота и дальше, чтобы Данька ни делал, не двигался. Самое неприятное было то, что теперь и вытащить его мальчик не мог, хотя вроде бы ничего и не держало.

— Это, между прочим, единственная память о моей матери, — проворчал он. — А теперь так и будет торчать в скале, напоминая о моей глупости.

Волчица фыркнула, легла на землю, опустила голову на лапы и закрыла глаза. Данька повернулся к другим волкам, но и они уже дремали.

— И что, мы за этим сюда шли? Вы хоть понимаете, что происходит? Десантники направляются сюда, максимум через полчаса будут здесь, а вы легли спать. Нужно убираться отсюда, и как можно быстрее. Впрочем, уже поздно... — Он посмотрел на дорогу. — Пока мы спустимся вниз, они как раз появятся из джунглей. А после того, как нас увидят, убежать уже не удастся. Вероятнее всего, будут допрашивать, а затем бросят где-нибудь умирать. После допросов у военных никто не остается в живых. А вас в лучшем случае отправят на Землю, в худшем — убьют. Глупо это все. Не надо было сюда идти, в джунглях нас бы не нашли.

Мальчик вздохнул и сел на землю, прислонившись к скале.

— Впрочем, вы правы... Действительно, уже ничего не сделаешь, поэтому можно поспать.

Он закрыл глаза. Может быть, ему показалось, вибрация в скале стала сильнее. Скоро ему пришлось даже отодвинуться, дремать при таких толчках было невозможно.

— Что происходит? — спросил он волчицу, но та даже не открыла глаз. Данька вздохнул, и тут, то ли от вибрации, то ли от чего-то другого перстень выпал из углубления и покатился ему под ноги.

Мальчик подобрал его и сунул в мешочек. Вибрация стала сильнее, теперь содрогалась даже земля под ногами. Потом в глубине скалы послышался протяжный скрежет, она разломилась на две части и разошлась, образуя широкую щель.

Самка вскочила на ноги и подошла к разлому, возбужденно принюхиваясь. Потом зарычала, волки один за другим исчезли в темной щели.

После этого волчица подтолкнула Даньку, и он тоже вошел в густую темноту.

Здесь самка остановила его и толкнула руку к скале. Мальчик нащупал в камне углубление под перстень.

— Если он упадет, то мы его не найдем в темноте. Этого я тебе никогда не прощу, хоть и понимаю, что дверь лучше закрыть. Только не поможет это нам, роботы по запаху дойдут до скалы, и десантники сразу поймут, что мы зашли внутрь. А эту дверь просто взорвут...

Он повернул перстень, в скале заскрежетало, и щель стала смыкаться. Данька с грустью смотрел, как исчезает бледный дневной свет, с которым хоть что-то было видно. Дверь встала на место, и они оказались в полной темноте, затем послышался звук падения перстня. Мальчик встал на колени, в ладонь уткнулся нос волчицы, а потом в нее упал мокрый от волчьей слюны перстень.

— Что дальше?

Данька пошел вперед, ничего не видя перед собой. Хорошо, что его научили не бояться темноты.

Мальчик часто и глубоко задышал, как учил лейтенант, чтобы активизировать все чувства. Понемногу тьма перестала ему казаться такой плотной. Он даже смог понять, что они идут по длинному широкому туннелю.

Волчица шла рядом, сливаясь с мглой, и Данька слышал только ее легкие и осторожные шаги.

Через какое-то время он услышал и других волков, они двигались впереди на расстоянии примерно десяти метров, возбужденно к чему-то принюхиваясь. Скоро и мальчик почувствовал странный запах, внушавший легкую робость, словно там, в темноте прятался кто-то сильный и опасный.

Они прошли уже примерно сотню метров, а туннель все не кончался.

«Кто выстроил это сооружение внутри горы и зачем это было нужно? Волки спокойны, значит, опасности нет. Интересно, откуда волчица знала об этом месте? Перстень подошел как ключ, это о чем-то говорит... Только о чем?»

Впереди понемногу светлело. Причем свет шел не из какого-то определенного источника, казалось, что сам мрак становится другим. Но потом серая темнота, в которой уже можно было различить какие-то детали, превратилась в яркий день.

Мальчик огляделся — они шли по широкому туннелю, прорезанному в горе. Свет, который их окружал, исходил от стен, потолка и пола, словно все это было покрыто каким-то флуоресцентным составом. Но, приглядевшись, Данька понял: на самом деле свет исходил из глубины самих стен, камень розовел изнутри, и это было совсем непонятно.

Туннель закончился, упершись в скалу, — она не светилась.

Мальчик подошел к ней вплотную и начал осматривать, выискивая место, куда вставить перстень. Однако подходящей впадины не было, зато отчетливо просматривался контур ладони, прорисованный тонкими глубокими линиями. Рука не была похожа на человеческую, пальцы оказались слишком длинными и заканчивались чем-то напоминающим когти. Да и сама ладонь больше походила на звериную лапу.

— Этот отпечаток для тебя, чтобы ты приложила свою лапу, — сказал Данька волчице, но та презрительно фыркнула в ответ.

— Ну как хочешь. Я, конечно, могу приложить и свою руку только вряд ли она подойдет. У меня же нет твоих когтей.

Он вложил руку в углубление.

— Ну что я тебе говорил? Давай, вкладывай свою лапу.

Неожиданно мальчик почувствовал резкую боль в руке, отдёрнул ладонь и посмотрел на нее. На коже выступила кровь.

— Ну вот видишь. Меня даже укололи, чтобы я не совал сюда свою руку. Между прочим, больно...

Он вгляделся, чтобы понять, что его укололо, но ничего не увидел, кроме капли крови на серой поверхности.

Неожиданно кровь исчезла, словно что-то всосало ее внутрь. Поверхность скалы завибрировала. Волчица тут же легла, положив голову на лапы, и закрыла глаза.

— Что, опять то же самое? — пробормотал Данька. — Снова ждать, пока что-то произойдет?

Он сел на пол.

— Жалко, что ты не умеешь разговаривать, как люди. Ты бы смогла объяснить мне, что все это значит. Думаю, ты уже была когда-то здесь...

В скале что-то заскрежетало. Волчица поднялась на мчи, уставившись немигающим взором на скалу. Там что-то щелкнуло, и скала распалась на две половины, которые неторопливо стали уходить в стену.

Внутри было темно, свет из туннеля обрывался в глубине, словно его обрезали в десятке метров от входа. Дальше совсем ничего не было видно, а странный запах стал еще острее.

Данька шагнул было вперед, но волчица стала перед ним и предостерегающе зарычала.

— Чего мы ждем?

Два других волка подошли к полуоткрытым створкам, настороженно принюхиваясь.

— Понятно, Так бы сразу и сказала — сначала разведка, а потом уже мы.

Звери осторожно вошли внутрь. Почти сразу в проеме стало светлеть, и мальчик увидел огромный зал, посередине которого стояли три высоких каменных трона.

Волки обошли их, возбужденно принюхиваясь. Тогда волчица толкнула Даньку вперед. Зал был овальной формы, потолок прятался высоко во мраке, стены казались неровными, по ним тянулись глубокие линии, сливавшиеся в странный узор.

Линии завораживали, в них определенно был заложен какой-то смысл, только мальчику не удалось его понять.

Волчица дошла до ближайшего трона и негромко прорычала. Данька отошел от стены, так и не сумев определить, что же там нарисовано, и приблизился к ней. Самка подтолкнула мальчика.

— Ты хочешь, чтобы я сюда сел? — Данька обошел трон. — Разве ты не видишь, он для меня слишком велик. Тот человек или зверь, который сидел когда-то на нем, был явно выше меня в два, а то и в три раза. Не хотел бы я с таким встретиться в бою, у него и руки с когтями...

Волчица недовольно посмотрела на Даньку, и мальчик неохотно полез на каменный постамент. Ему даже пришлось подтянуться на руках, чтобы забраться на сиденье.

Он сел, болтая ногами в воздухе, до спинки оставалось не меньше метра. Волчица толкнула его ноги.

— Хочешь, чтобы я сел, как этот человек или зверь? — Данька встал на колени, дополз до спинки и сел. — По-моему, глупо это все. Я как карлик, сидящий на стуле великана...

Спинка за его спиной завибрировала сразу, как только он к ней прикоснулся, потом мальчика сжало так, что он даже не смог дышать. Перед глазами все потемнело. Последнее, что он увидел, были огромные желтые глаза волчицы, которые смотрели на него с любопытством и без какой-либо тревоги.

Данька падал в глубокую пропасть, на дне которой кто-то его ждал. Этот неведомый обладал таким острым и странным запахом, что у мальчика кружилась голова.

— Кто ты? — спросил безликий голос.

— Кто ты... кто ты... кто ты... — отражалось эхо от невидимых стен.

— Человек, — ответил мальчик. — Данька.

— Данька... анька... нька... — подхватило эхо.

— Человек? — Голос из темноты задумчиво повторил это слово. — Мне незнакомо это понятие. У тебя неразвитая структура мозга, сначала нужно провести инициацию, чтобы ты смог осознать самого себя.

— Не знаю, может, и так, — пожал плечами Данька, хоть и не понимал, как это можно сделать без тела. Без тела? Только тут он осознал, что по-прежнему сидит на каменном троне, а падает в бездонную пропасть его создание или что-то другое, тоже принадлежащее ему. — Расскажи, что это такое?

— Трудно объяснить что-то такому неразвитому существу...

— Для тебя мы все глупцы, это я понял...

— Глупцы... упцы... — подхватило эхо.

— Глупцы? — задумчиво повторил голос— Это понятие мне знакомо. Да, ты действительно глупец.

Было обидно услышать такое от безликого голоса.

— А ты разве нет? — спросил Данька, начиная злиться.

— В сравнении с тобой нет. Начинаю инициацию. Признание существом, что его мозг не развит, позволяет провести эту процедуру без согласия субъекта, а учитывая способность к критическому восприятию собственного состояния, она становится настоятельно необходимой. Приготовься, человек, это будет довольно болезненно.

— Боли я не боюсь, но все равно не понимаю, что такое инициация и зачем она мне?

— Это следующая ступень развития. Твоя личность застряла на первой стадии, хотя вся необходимая подготовка уже проведена. Я ничего не меняю в тебе, просто исправляю ошибку...

Вот тут Даньку и скрутило. Боль была такой жуткой, что он понял, что никогда не испытывал ничего подобного. С него словно содрали всю кожу, каждая клетка буквально взвыла. Обидно было то, что он не мог потерять сознание, поскольку оно тоже где-то осталось далеко, как и тело, поэтому страдание было невыносимым.

Данька заново узнавал себя, раньше мальчик никогда не думал, что в нем столько всего есть. И самое, пожалуй, обидное заключалось в том, что все это так нестерпимо могло болеть.

Сколько это продолжалось, Данька не знал, время остановилось.

«Возможно, именно такой и бывает смерть, — подумал мальчик. — Долгим, почти бесконечным и мучительным ожиданием конца. Люди просто ждут и терпят, терпят, терпят...»

— Терпят и терпят, — отозвалось эхо. — Те..е..е..рпят...

— Мне плохо, — выдохнул Данька.

— Плохо... лохо... охо...

Прошла сотня лет, а может, и меньше, боль стала терпимой и переместилась. Вся короткая жизнь промелькнула перед его глазами, только показывалась она как-то сухо, без чувств и эмоций, и от этого становилась совсем глупой.

И вдруг так же неожиданно все закончилось. Данька ощутил, что сидит на каменном троне в огромном зале.

Тело затекло так, словно он просидел на твердом камне часа два.

Мальчик пошевелился, прислушиваясь к себе. Боли не было, чувствовалось только покалывание в занемевших мышцах. Данька слез с трона и встал на ноги, пошатываясь. Волчица вскочила и заглянула ему в глаза.

«Ты меня слышишь?» — ясно прозвучало в его голове.

Мальчик недоуменно вздохнул:

— Это... ты со мной говоришь?

«Если ты меня слышишь, то подай знак...»

— А что нужно сделать?

«Да, любую глупость, на что ты большой мастер».

Данька потрепал волчицу по голове:

— Это подойдет?

«Говори не языком, он для сигналов на охоте. Думай».

«Есть хочу, — подумал Данька. — А ты?»

«Я тоже. Но все равно непонятно, слышишь ли ты меня? Достань перстень».

Мальчик вытряхнул из мешочка перстень на ладонь и поднес к глазам волчицы.

— Зачем тебе?

«Он мне не нужен. Убери. Главное, что ты слышишь и понимаешь».

Данька потряс головой, он еще не отошел от жуткого падения в пропасть и считал, что ему все это кажется. Но на всякий случай решил проверить.

— Ты действительно мне это говоришь или я сошел с ума?

«Говори не голосом, он мешает. Просто думай. Что я должна сделать, чтобы ты поверил?»

— Подпрыгни, — предложил мальчик. — Я видел, как ты прыгаешь, мне понравилось.

«Прыгнуть на что? Не говори, думай».

«Точно сошел с ума, — подумал Данька. — Я слышу голос волчицы в своей голове. Такого не бывает».

«Запрыгни на трон».

«Я уже прошла инициацию, мне это не нужно. И это не трон...»

«Тогда сядь».

Волчица села.

«Нет, это неправда. Мне все кажется».

«Ладно, прыгну, хоть это и глупо, но иначе тебя не убедишь».

Волчица разбежалась, подпрыгнула в воздух и, опустившись, заскользила на ровном полу.

«Все равно не верю, — нахмурился Данька. — У меня что-то с головой, а ты пытаешься убедить, что это не так».

Он встал и прошелся по залу, потом снова подошел к. волкам:

— Здесь нет другого выхода?

«Когда ты перестанешь говорить языком и начнешь мыслить? Выхода другого нет, нужно вернуться обратно».

— Мы не можем, там нас, вероятнее всего, уже ждут десантники.

«Десантники — это люди?» — уточнила волчица.

— Люди, которые убивают! — Мальчик уже начал привыкать к своему сумасшествию. — Они ищут меня.

«Подождем, когда люди уйдут...»

— Не уйдут, у них приказ: найти и доставить меня на Землю.

Волчица легла на пол.

«Тогда тебе придется что-то придумать. Это твой народ, ты должен знать, что сделать, чтобы люди ушли».

— А я не знаю и есть хочу. Мы уходили в большой спешке, еды не взяли. А теперь и возвращаться некуда, дядя Пирс взорвал наш дом.

«Дядя Пирс — это большой человек, который был с твоим отцом, а потом с тобой? — уточнила волчица. — Он говорил со мной...»

— Да, он мне сказал, что ты знаешь, где спрятана шлюпка...

«Шлюпка?»

— Это такой небольшой космический корабль. Пирс сказал, что его здесь оставил мой отец.

«Я знаю, где находится то, что летает, и оно принадлежит твоему отцу».

— Значит, нам нужно туда...

«Ты уже придумал, как сделать, чтобы люди ушли?»

— Нет, — вздохнул Данька. — Но все равно пора уходить отсюда. Мы долго не продержимся, нужно идти сейчас, пока не ослабели от голода.

«Мы можем обходиться без пищи несколько дней, — заметила волчица. — Подождем».

— А я столько не могу! — Мальчик встал. — Пойдем к выходу, может, там что-то придумается.

Один из волков встал.

«Ты уверен, человек, что твои сородичи сами не уйдут, устав от ожидания?»

— Они что, тоже умеют разговаривать? — удивленно спросил Данька.

«Почему бы и нет? Говорят не хуже, чем я. Это обычное свойство тех, кто перешел на следующую ступень развития».

— А что это такое — инициация? Голос мне так ничего и не объяснил...

«Я тоже не смогу. — Волчица пошла к выходу из зала. — Герм, Такс, вперед!»

— Так вот как ты ими командуешь?

«Мог бы и раньше заметить. — Волчицу, похоже, его вопрос развеселил, — Это же очевидно».

— Просто не знал, что ты ими командуешь мысленно.

«Не командую. Они мои братья из одного помета, а потому защищают и оберегают меня, в этом их задача, так повелел старейшина».

— Почему?

Один из волков боднул Даньку головой.

«Меня зовут Герм, я старший. Запомни это. Мое слово последнее. Мгира — наша сестра, мы поклялись защищать ее. Она захотела отправиться в космос вместе с человеком, мы полетели с ней».

Второй волк тоже боднул Даньку.

«Я Такс. Слушаем Мгиру, но делаем так, как считаем нужным. Она выбирает цель, но, как ее достичь, решаем мы с братом. Ты сказал, что люди, которые ждут нас за большой дверью, будут нас убивать...»

— У них приказ захватить меня живым. А вас могут убить, а могут и поймать.

«А мы можем убивать? — спросил Герм. — У тебя нет возражений?»

Мальчик и сам не мог разобраться, как понимает, чей голос слышит в голове, но он знал, кто говорит с ним.

— Я бы не хотел, чтобы меня схватили, вы наверняка тоже. Мы можем убивать, — подумав, ответил Данька. — Я бы этого не хотел, но если не найдем другого выхода, то придется...

«Мы поняли». — Герм и Такс пошли по туннелю вперед. Волчица подтолкнула Даньку головой.

«Иди за ними. Мне нравится тебя толкать, хоть уже можно и просто объяснить, но ты такой мягкий и теплый, это приятно».

Данька пошел вперед.

— А ты всегда понимала, когда я тебе что-то говорил?

«Не всегда. Когда ты говоришь, у тебя в голове звучит несколько мыслей, трудно выбрать то, чего ты на самом деле хочешь. Лучше всего, если бы ты думал отдельно, а шпорил отдельно».

— У меня так не получается. Иногда мне кажется, что я и думать не умею.

«Ты прошел инициацию, — напомнила волчица. — Это Первый шаг, но многие не могут сделать даже его. В моем племени из десяти щенков проходят только трое, остальные погибают или сходят с ума. В нашем помете было пятеро волчат, а остались в живых только мы с братьями».

— Значит, я мог сойти с ума или умереть? — Данька даже остановился от неожиданности. — И ты знала об этом?

«Твой отец хотел сам пройти инициацию, но ему не удалось, я решила, что ты, его сын, должен это сделать, и привела тебя сюда. Конечно, -ты мог сойти с ума, тогда мы убили бы тебя и съели, таков закон в нашем племени».

Мальчик только горестно махнул рукой.

— Все только и хотят меня убить, мне кажется, что уже к этому начинаю привыкать.

Волки остановились у скалы, преграждающей путь.

«Восемь неподготовленных разумов, две машины. Трое изучают устройство двери».

— Герм, ты уверен, что их всего восемь? Как ты узнал?

«Человек, ты и сам можешь их услышать. Это просто. Вдалеке еще два разума, они готовят машину».

«Он еще не привык, — вмешалась Мгира. — Ему требуется время. Сами-то вы как скоро стали мыслить?»

«Хорошо, человек. Привыкай. А пока выскажи свои соображения о том, что будем делать?»

— Какие у меня могут быть соображения? — вздохнул Данька. — Нужно нападать. Их всего десять, это хорошо. Они все с оружием, это плохо. Нас только четверо. Я могу убить, если у меня получится, сразу двоих, может быть, троих. Роботы, если настроены на войну, действуют быстрее, чем люди. Их два, так что шансов почти никаких.

«Роботы не должны быть настроены на убийство, они стоят в стороне. Можем нападать. Выбери себе цели, человек. Остальных мы возьмем на себя».

— Если бы знал, где находятся десантники, я бы выбрал.

«Возьми тех двоих, которые стоят у двери, — предложила Мгира. — Они не готовы к схватке, ты сможешь с ними справиться. А сейчас открывай двери».

Данька вложил перстень в углубление и повернул, вибрация на двери усилилась. Потом мальчик прижался к стене, чтобы десантники его не заметили, когда откроется щель. Волки тоже расположились вдоль стен.

«Жаль, что ты недавно инициирован, — заметил Герм. — Ты еще не знаешь своих возможностей. Ты будешь не очень хорошим бойцом».

— А что во мне изменилось?

«Ты можешь двигаться гораздо быстрее, чем раньше, твои мышцы перестроены, управляются по-другому. Но для этого нужно напряжение чувств».

Дверь задрожала, скала раскололась на две половины, щель стала раскрываться. Волки выскользнули наружу. Раздались громкие предостерегающие крики, потом выстрелы.

Мальчик увидел, как звери мечутся между людьми, и даже услышал мысли, которыми они обменивались.

«...Возьми того сзади, пока он целится в меня. Мгира, уходи в сторону, пусть потеряют из виду, тогда нападешь сбоку. Такс, прыгай вправо, уводи человека за собой, я его достану...»

Это было настолько интересно, что Данька даже задержался в туннеле. Его отрезвила только суровая мысль волчицы:

«Человек, те, кого ты выбрал себе для охоты, уже поднимают оружие. Еще немного, и нам придется убивать и их».

Данька и сам увидел, что двое десантников, стоящих у скалы, выхватили оружие и пытались поймать в прицел волков. Нападения от него они явно не ждали.

Мальчик выхватил нож и ударил ближайшего к себе под мышку, где не было доспехов, потом подбил ноги второго и, когда тот стал падать, ударил в шею.

«Совсем неплохо, человек, уже умеешь убивать. Я помню, как ты был беспомощен раньше, — услышал он веселый голос Герма в голове. — Теперь займись машинами, они начинают двигаться...»

Данька, подбежав к ближайшему роботу, ударил его под платформу, в то место, где находились аккумуляторы. Робот на мгновение замер, и мальчик, успев дотянуться до пульта, отключил машину.

Второй робот поворачивал из стороны в сторону турель с автоматической пушкой, выбирая цель, но волки были быстры, да и прятались от него за людей, а мальчик был укрыт от него неподвижным роботом. Но как только сделал шаг в сторону, робот тут же повернул на него турель автоматической пушки.

Данька перекатился, с благодарностью вспоминая лейтенанта, именно тот учил его двигаться так, чтобы сенсоры робота не успевали его засечь. Мальчик разбил ногой ближайший датчик, а затем добрался до панели управления. Ему повезло, что машины были не в походном, а в стационарном положении и пульты были открыты.

Отключив робота, мальчик оглянулся. Битва закончилась, все люди были мертвы. С одного из десантников волки стаскивали доспехи, чтобы его съесть.

Мальчик брезгливо отвернулся. Хоть он уже много раз видел, как волки едят людей, ему до сих пор это было неприятно.

«Хорошая еда, человек, тебе оставить?»

«Нет, — ответил мысленно Данька. — Я не ем своих сородичей, а пищу найду себе сам».

Он поднял с земли заплечный мешок одного из десантников, просмотрел то, что там находится, и вытащил пищевой пакет. Потом набил рюкзак пакетами, взяв их из других мешков.

— Нужно уходить, — произнес Данька вслух, а когда волчица повернула к нему голову, повторил еще раз мысленно: — «Это место находится под наблюдением, другие люди уже знают, что мы напали. Скоро здесь появятся другие воины, и их будет намного больше».

«Наблюдение? Кто за нами наблюдает? Мы никого не ощущаем».

Данька показал рукой на темную точку планера, уже направляющегося к ним.

«Убей железную птицу, — приказал Герм. — И будем уходить».

Данька поднял один из автоматов десантников, это было мощное оружие и гораздо более точное, чем его пистолет, к тому же на стволе была установлена дополнительная оптика.

Автомат был легче тех, с которыми ему пришлось иметь дело в комнате обучения, вероятно, какая-то новая модель. Мальчик переключил автомат на стрельбу одиночными и прицелился.

Оптика показывала разными цветами уязвимые места, это было удобное нововведение, и мальчик подбил планер первым же выстрелом, хотя до него было больше мили. Оружие мальчику понравилось, поэтому он повесил автомат себе на шею и положил в заплечный мешок десяток запасных магазинов.

Волки легкой трусцой направились вниз по дороге.

— Куда сейчас?

«К тому, что летает и раньше принадлежало твоему отцу, до него довольно далеко. Придется бежать всю ночь».

— Ночь? — Только тут Данька осознал, что действительно темнеет. Это было неплохо, десантники вряд ли смогут их преследовать в темноте, да еще в джунглях. Правда, ночью охотились самые ужасные хищники, но с волками они ему не страшны.

До леса добрались вовремя. Быстро темнеющее небо над горами осветили ракетными выхлопами шлюпки, которые перебрасывали десантников. Волки побежали так, что Данька начал отставать. Он плохо видел почву под ногами, поэтому часто сбивался и даже несколько раз упал. Волки веселились.

«Ты неуклюж, как щенок, — заметил Герм. — Даже ходить не умеешь».

— Ну и что? — вздохнул Данька. — Я действительно щенок, только человеческий, и мне очень трудно. Спать хочу и очень устал, у меня ноги не идут.

«Спать этой ночью не будем, люди близко, я чувствую их. Нужно отойти как можно дальше, — вмешалась в разговор волчица. — Передохнем в железной коробке твоего отца. Кстати, а чем ты собираешься нас кормить, когда полетим?»

— Я? — удивился Данька.

«Охотиться мы не сможем, поэтому забота о еде лежит на тебе. Ты уже кормил нас в звездном корабле и знаешь, что нам нужно».

«Вряд ли в звездолете осталось хоть что-то из еды, — подумал мальчик. — Сколько времени прошло с тех пор, как вы покинули его?»

«Много. Тебя еще не было, человек. С нами были твоя мать и твой отец. Мы прибыли сюда, чтобы инициировать твоих родителей, но не смогли дойти до храма. На нас напали, выстрелили из оружия в твоих родителей, и они стали засыпать. Твой отец сказал, перед тем как заснуть, чтобы мы вели себя как обычные звери».

— Почему вы не защитили его? — спросил Данька. — Вы же могли это сделать?

«Твой отец не разрешил нам, он боялся, что люди могут нас убить».

— Понятно, вот, значит, как все было. А почему вы не убежали в джунгли?

«Твой отец объяснил нам, что нужно подчиниться, иначе мы никогда не вернемся на свою планету. На нас набросили сети, а потом перевезли на большой корабль. Путешествие было долгим, нас кормили плохой едой. А потом перевезли на твердую почву, рядом были незнакомые нам звери, но мы не могли с ними общаться. А твоего отца увезли в другое место. Он разговаривал с нами...»

— Разговаривал?

«Говорить мысленно можно и на большом расстоянии. А твой отец хоть и не был инициирован, но хорошо слышал нас и понимал. Мы долго жили в большой клетке, нас кормили, заботились, только было скучно».

— Вас поместили в зоопарк...

«Твоего отца тоже держали за решеткой, только среди других людей. Это тоже зоопарк?»

— Нет, это тюрьма.

«А в чем разница, если его и нас держали в клетках?»

— В тюрьме сидят только люди.

Бежать по джунглям было трудно. Данька, правда, уже не спотыкался на каждом шагу, но устал и хотел пить. Фляга, которую он взял у десантников, была давно пуста.

— Долго нам еще бежать?

«С тобой мы двигаемся медленно. Думаю, нам не хватит ночи, чтобы добраться до того, что летает. Ты так и не ответил, почему твоего отца держали в клетке?»

— Не ответил потому, что сам не знаю. Когда его посадили в тюрьму, я был совсем маленьким.

«Он сообщил нам, что кто-то хочет узнать у него, где находится третья планета».

— Что это за планета?

«Первая планета — та, где мы сейчас находимся. — Волчица немного замедлила шаг, чтобы бежать рядом с мальчиком. — Вторая планета — та, на которой живет наше племя. А где третья планета, нам неизвестно...»

— Почему ее кто-то ищет?

«Когда-то во Вселенной существовала могущественная раса, они обладали огромной силой и в то же время были очень добры к тем, кто начинал свой путь. Древние построили три устройства для инициации. Разумные существа встречаются во Вселенной очень редко, и долог их путь к совершенству разума. Обычно требуются многие тысячи лет на то, чтобы достичь этого. За это время может многое произойти, многие разумы погибают вместе со своей планетой, так и не успев развиться. Вот древние и дали возможность преодолеть быстро это расстояние. Но только тем, кто к этому готов».

— А я готов?

«Ты прошел первую часть инициации, только она на тебя подействовала неправильно».

— Неправильно?

«Твой отец даже без инициации имел гораздо больше силы, чем ты, он мог говорить с нами. А ты, хоть и прошел первый обряд, все еще не приобрел силы разума».

Данька оступился и покатился по земле. Пролетев несколько метров, мальчик с шумом врезался в кусты.

«Он даже ходить не может, — заметил Герм. — Думаю, что ему не пройти вторую инициацию».

Мальчик встал и отряхнулся. Волки остановились. Даньке показалось, что они смеются над ним. Но разве волки могут смеяться?

— Я не просился и на первую инициацию, — ответил Данька. — Ничего хорошего в этом не было, только очень больно.

«Ты не просился, это так, — согласился с ним Герм, исчезая в зарослях. Волчица толкнула Даньку, чтобы он поторапливался; мальчик вздохнул и побежал за ней. — Только как бы мы вернулись на свою планету? Как могли тебе объяснить, что нам уже надоело это путешествие и мы хотим домой? С глухим и слепым разговаривать совсем не просто, мы уже собирались тебя съесть, как абсолютно бесполезного, только сестра нам не дала...»

— Я еще маленький и не все понимаю, и тем более ничего не понимал в звездолете.

«А какая разница — маленький ты или нет? — Герм смеялся над ним, это точно. — Все определяется полезностью. Вот теперь, после инициации, ты стал полезным...»

— Теперь вам меня и не съесть, — пробурчал Данька. — У меня есть автомат, и я могу вас всех застрелить.

«Прекратите». — Волчица, похоже, рассердилась на них, она куснула Герма за плечо, а потом и мальчика, правда, небольно, за ногу.

— Меня-то за что кусать? Он первый начал...

«Он шутит, а ты воспринимаешь все серьезно, за это и укусила».

Данька вздохнул.

— Все равно мне обидно. Я так и не понял ничего из того, что ты рассказывала. Итак, на этой планете есть устройство для инициации, которое создали какие-то древние и могучие существа. Так?

«Так».

— А второе устройство есть на вашей планете?

«Правильно...»

— И где-то существует третья планета и третье устройство.

«Да, только эту планету сможет найти лишь тот, кто пройдет вторую инициацию, так было задумано теми, кто ушел. Твой отец не мог знать, где она находится, он даже первую инициацию не прошел, поэтому было глупо сажать его в клетку».

— А вы знаете, где она находится? Вы же прошли вторую инициацию на своей планете.

«Мы не прошли вторую инициацию».

— Почему? — Мальчик даже остановился от неожиданности, но волчица легко куснула его за руку, чтобы он продолжал бежать.

«Инициацию нужно проходить по этапам, постепенно. Первая инициация открывает уши, вторая — глаза, третья — мозг, так объясняется у нас из поколения в поколение. Устройство для второй инициации у нас есть, но мы ее не проходим».

— Вы не хотите?

«Мы — хранители, у нас есть первая инициация, как и на этой планете, устроена она только для нас, никто чужой не сможет войти в наш храм. Древние когда-то установили устройство для второй инициации на нашей планете уже для всех, а нам поручили решать, кто может пройти ее, а кто нет».

— А мой отец?

«Твоему отцу разрешили пройти первую инициацию, мы же отправились с ним, чтобы наблюдать. Но ему не удалось, помешали другие люди».

— Чего искал мой отец? — Данька уже очень устал, его ноги едва двигались, каждый шаг причинял боль, а волки были так же полны сил, как в начале пути. — Зачем ему нужна была инициация? Как он нашел вашу планету? Объясни так, чтобы я понял.

«Твой отец обнаружил здесь, на этой планете, указание, как найти нашу планету. Он прилетел к нам, чтобы получить разрешение у старейшин. Они его ему дали и отправили нас наблюдать за тем, как он ее пройдет. Мы должны были его убить, если сойдет с ума. Но до храма мы не дошли, люди поймали нас. Прошло много лет, и появился ты. Мы решили, что тебя нужно провести через инициацию, чтобы вернуться домой. Ты согласен вернуть нас?»

— Конечно, согласен. — Данька замедлил шаг. — Вы мне ничего плохого не сделали, наоборот, все время помогали.

«Почему ты остановился?»

— У меня не осталось сил, хочу пить, есть и спать. Я устал.

«Нужно двигаться дальше. — Волчица подтолкнула мальчика. — Я слышу запах воды, недалеко бежит ручей, мы отведем тебя туда. Ты напьешься и немного отдохнешь».

Данька заковылял вперед, эта остановка еще больше Добавила ему боли в мышцах. Волчица свернула в сторону, Потом еще раз, и они вышли к небольшому ручью. Берега заросли колючим кустарником, волки проползли сквозь них на животе, мальчику тоже пришлось встать на четвереньки, чтобы добраться до воды.

Он искупался в ручье и напился, лег под куст и закрыл глаза. Волки ушли, с ним осталась только самка.

— Куда они?

«На охоту, попробуют убить зверя и накормить нас с тобой».

— Хорошо, — пробормотал мальчик, уже засыпая. — Есть я тоже хочу...

Данька поспал совсем немного, волки вернулись и притащили небольшое животное. Мальчик с отвращением посмотрел на сырое мясо и вскрыл один из пакетов. Волки съели зверя почти полностью, затем Герм подошел к Даньке.

«Над джунглями летают железные птицы, они видели нас потому, что мы вышли неосторожно на большую поляну. Чем это может нам грозить?»

Данька задумался.

— Теперь они смогут определить направление нашего движения. Возможно, подготовят впереди засаду.

«Но как люди узнают, куда мы движемся?»

— Очень просто. Одна точка там, где мы напали на десантников, вторая там, где они увидели вас. Нужно просто соединить эти две точки прямой и продолжить ее.

«Понятно, — Герм задумался. Выходит, придется менять направление движения, иначе попадем в ловушку...»

— Это уже бесполезно. Теперь они знают, где нас искать. Думаю, что над тем местом, где вас видели, летают все железные птицы, которые у них есть. Да и с космического корабля направлены в эту сторону все анализаторы.

Словно в подтверждение Данькиных слов послышался рев двигателей пролетающей над джунглями космической шлюпки.

«Плохо! — Герм отошел. — Не подумал о том, что нас могут увидеть сверху...»

«Продолжим путь, пока нас не поймали, — это Данька уже услышал в своей голове голос волчицы. — До корабля твоего отца, если идти в том же темпе, доберемся, когда солнце будет в верхней точке».

— Я еще не отдохнул, поэтому быстро идти не смогу.

«Придется, — сердилась волчица, Данька чувствовал это. — Когда же твой разум изменится? Ты должен стать таким, как мы, иначе все попадем в большую беду».