/ / Language: Русский / Genre:sf_action, / Series: Зона Смерти

Противостояние

Вячеслав Шалыгин

Революция, которую затеял в Пятизонье взбунтовавшийся суперскорг Троян, грозила гибелью не только многочисленным порождениям техноса, но и людям по обе стороны Барьеров. С подачи неведомого кукловода Троян стал обладателем новейших нанороботов серии «Х», переподчинивших ему воинство Узла – главного повелителя Зоны Смерти. Остановить маховик войны между механической нежитью и распространение загадочной эпидемии среди людей мог только сталкер по прозвищу Леший, которого многие называли Избранным. Но у Профессора – одного из виновников страшной беды, обрушившейся на человечество, – были другие планы. Овладеть Туннельной Установкой – и мир у его ног. А пять кругов ада, именуемого Пятизоньем, он великодушно уступил бы временному союзнику Трояну… Если бы не Атомный Демон.

Противостояние Эксмо Москва 2010 978-5-699-40984-6

Вячеслав Шалыгин

Противостояние

Пролог

Серьезные дела не любят суеты и лишних слов. А еще им противопоказаны лишние глаза и уши. Работников и свидетелей должно быть ровно столько, сколько необходимо, чтобы выполнить задание в срок.

В распоряжении наемника по прозвищу Бобер имелось три десятка бойцов, которых он лично нанял в трех разных локациях Зоны. По десять из каждой. Группа Фомы из локации ЧАЭС, бригада Царя из Новосибирского Академа и питерская десятка Шведа. Для выполнения работы в полном объеме этого мало, но клиент отложил московский этап операции, а для вылазки в Крым нанял кого-то другого. Последнее решение Бобер считал неправильным, ведь было бы надежнее поручить задание одному слаженному коллективу, но кто платит деньги, тот и заказывает музыку. Клиент решил, что наемники не подходят для рейда на Казантип? Так тому и быть. Да и не сильно хотелось соваться в логово Ордена Священного Узла. Слишком опасно. Даже для опытных наемников.

По какой причине откладывался московский этап, Бобру тоже было непонятно. В Московской локации у Бобра имелись хорошие связи среди вольных ходоков и торгашей, он отлично знал все особенности местности, имел несколько надежных схронов с оружием и десяток только ему известных подземных лазеек, так что мог бы выполнить задание быстрее и качественнее, чем в других локациях, и с меньшими затратами. Но у клиента имелись какие-то особые соображения, в которые он не посвящал даже командира сводного отряда наемников.

Что ж, подобный расклад был Бобру привычен. Кроме того, что в серьезном деле не нужны лишние люди, каждый из работников должен знать ровно столько, сколько ему полагается. Разводящий и сам не сильно посвящал помощников в детали операции. Разве что Царю по старой дружбе шепнул чуть больше, чем другим. Да и то – больше на одно слово. Ведь, по сути, распространяться было не о чем.

Задание у наемников было простым. Незаметно, по одному проникнуть в локации, сделать вид, что явились без конкретной цели, так сказать, в режиме ожидания и поиска новой работенки, разбрестись подальше от тамбуров (но не прижимаясь к Барьерам) и сделать «закладки» в тайниках. У каждого бойца в памяти импланта хранились подробные карты секторов, в которых следовало оставить хабар, и на каждой карте были сделаны четкие пометки с описаниями тайников. Проще простого.

Единственным, чего совсем не понял Бобер, была инструкция, как действовать в непредвиденной ситуации. Если курьеру станет угрожать реальная опасность, ему предписывалось тупо сбросить товар, желательно на энергополе. Или зашвырнуть товар в сторону ближайшего Городища, а если таковых поблизости не окажется, то и вовсе втоптать в грязь (которая окажется под ногами в любом случае). Бобер не понимал, что, кроме профессиональной гордости, помешает курьеру выкинуть товар сразу на выходе из тамбура, пересидеть отведенные на рейд двое суток в кабаке вроде «Пикника» на сталкерском рынке Обочина, что в Чернобыльской локации Зоны, да и вернуться с чувством выполненного долга на свою базу. Клиент полагался на профессионализм наемников, но Бобер не был настолько наивен и на всякий случай предупредил бойцов, что за каждым курьером будет следить человек клиента. На том и сошлись.

Вечером 29 мая 2057 года, часов около семи, в тамбур Московской локации Зоны спустился первый курьер, а поздним вечером 31 мая, буквально за пару часов до появления предвестников очередной пульсации Узла (во время которой перейти из локации в локацию становилось практически невозможно), в Москву вернулся тридцатый. Работа была выполнена качественно, в срок и с минимальными потерями товара, что порадовало клиента особенно сильно.

Видя, как просиял клиент, когда узнал, что большая часть хабара доставлена по назначению, Бобер в очередной раз удивился. Как-то не вязалось это с приказом в случае чего втаптывать ценный товар в грязь. Впрочем, это были уже другие дела, не для среднего ума какого-то разводящего.

– Подытожим, – потирая руки, предложил клиент.

Бобер приказал вживленному в мозг компьютерному импланту составить из рапортов каждого командира группы единую картину и, помедлив пару секунд, ответил:

– Курьеры успешно разнесли весь товар по трем локациям. Каждый боец имел при себе по одной стандартной тубе с десятью компактными контейнерами. По прибытии в локации все бойцы тихо-мирно разошлись по периферии, поэтому не вызвали особых подозрений ни у людей, ни у биомехов. Из трех сотен тайников курьерами заполнено двести восемьдесят. Полсотни контейнеров заложены поблизости от периферийных Городищ, сотня упрятана в тайники на энергополях, еще сотня оставлена в других местах наибольшего скопления биомехов. Этот этап был самым трудным, но прошел почти без сбоев. Три десятка контейнеров переданы вашим людям из числа чистильщиков, праведников и егерей «Ковчега». Два десятка по разным причинам остались неоприходованными и были сброшены, как и предписывала инструкция.

– Хорошо, – клиент удовлетворенно причмокнул. – И докладываете хорошо, Бобер. Бывший военный?

– Есть замечания? – игнорируя вопрос клиента, спросил Бобер.

– Хотелось бы уточнить, куда именно сброшены капсулы?

– Восемь просто в грязь, двенадцать в водоемы.

– Отлично, – клиент пару раз хлопнул в ладоши, – браво, Бобер. Я в вас не ошибся. Хотите продолжить сотрудничество?

– Оплатите этот контракт, поговорим о следующем, – невозмутимо ответил наемник.

– Вот ваши деньги, – клиент положил на стол пачку универсальных карточек.

Бобер взял верхнюю, приложил большой палец к прозрачному окошку с трафаретом «Доступная сумма» и, убедившись, что денег на карточке ровно столько, сколько и было обещано, кивнул.

– Поговорим.

– Предлагаю вам работу начальника моей охраны, а заодно дублера в одном важном деле. Если я по каким-то причинам не смогу отправить в М-сеть один важный шифрованный приказ, это сделаете вы. По силам работа?

– Вполне, – Бобер кивнул. – Сколько охранников вам потребуется? И когда?

– Три десятка… нет, лучше пять. А когда… Не позже завтрашнего утра.

– Будет сделано, босс… – Бобер на секунду завис, о чем-то размышляя. – Как мне к вам обращаться?

– Профессор, – клиент похлопал наемника по плечу. – Чувствую, мы сработаемся, Бобер. Когда придет время, мой имплант сбросит приказ, о котором я упомянул, прямиком в память вашего компьютера, не удивляйтесь.

– Жженые импланты могут и не такое, – наемник кивнул. – Знаю.

– В таком случае приступайте к своим обязанностям, Бобер. А мне нужно сделать несколько приватных звонков.

Бобер вышел из кабинета нового босса, но совсем уходить с главного уровня бункера наемник не спешил. Наверху ждали бойцы, которым Бобер должен был выдать зарплату и предложить новый, еще более выгодный контракт (охранять человека, владеющего такими бабками и бункером, что может быть выгоднее и к тому же приятнее?), но в первую очередь наемник хотел убедиться, что свалившаяся на голову удача действительно стоит риска. Уверен сам – уверена команда, работа выполняется на все сто.

Разводящий неторопливо прогулялся по самому укрепленному и спокойному участку своей новой зоны ответственности, осмотрел системы сигнализации и жизнеобеспечения, проверил состояние замков и керамических переборок, а уж после этого направился к лифту.

Да, пожалуй, с этим Профессором можно иметь не только разовые дела. Бункер у него стоящий, построен без жлобства, с большим запасом прочности, что подтверждало состоятельность клиента. А значит, Бобер мог с чистой совестью обещать бойцам бесперебойную оплату и минимальный риск.

Лифт поднял наемника на два уровня, но не туда, где его ждали бойцы, а в холл этажа, перегороженного толстой стеклянной стеной. В стене имелись две герметичные двери, сейчас закрытые, а за ней располагалось просторное помещение, на первый взгляд похожее на лабораторию, в которой изготавливают наноботов.

Бобер окинул быстрым взглядом «зазеркалье», удовлетворенно кивнул и снова шагнул в лифт. Но снова не для того, чтобы подняться наверх. Лифт опустился на уровень вниз. Наемник выглянул в коридор, внимательно осмотрелся, прогулялся мимо почти такой же, как и этажом выше, стеклянной стены, постоял у стеллажа с готовой продукцией в конце коридора и вернулся к лифту.

Вроде бы все верно, все сходилось. На втором уровне бункера делали наноботов, а на третьем свинчивали роботов-андроидов вполне серьезных размеров и грозного вида. Все четыре изделия на стеллажах с готовой продукцией были, как на подбор, метров трех ростом, вороненые и вооруженные парой мощных армганов.

Но при всем при этом бункер не был зачатком очередного Городища. Скорее наоборот, он был обломком давно забытого прошлого. Того прошлого, в котором роботов конструировали люди, а не сами роботы, а нанотехнологии служили в первую очередь человечеству, а не разумным машинам.

Зачем хозяин этого странного бункера цеплялся за устаревшие технологии и принципы? Зачем ему изготавливать наноботов и крупных (гораздо крупнее стандартных изделий техноса) ботов-андроидов, вместо того чтобы взять образцы из «естественной» среды Зоны? И зачем все-таки Профессор руками наемников упрятал почти всю продукцию со второго уровня в дальние тайники?

Ответов Бобер не знал, да и не особенно стремился их узнать. Наемнику важнее сам факт того, что возникли вопросы. Новый босс Бобра был именно тем профессором, которого наемник и разыскивал. Без сомнений.

Бобер включил М-связь и приказал импланту вызвать абонента из первого десятка самых важных клиентов.

– Я нашел его, – едва слышно шепнул наемник.

– А товар?

– Он разослал его по всем локациям. Спрятал под прикрытием биомехов. Но, думаю, кое-что у него осталось. Он еще не заполнил тайники в Курчатнике.

– Ты его прослушиваешь?

– Да.

– Хорошо. Будь на связи.

Бобер едва успел дать отбой, как на имплант-коммуникатор поступил вызов от Профессора. Ожидающим зарплату бойцам, похоже, следовало набраться терпения. Наемник нажал кнопку нижнего уровня.

Бесшумный лифт вновь доставил Бобра к дверям кабинета Профессора. Наемник так же бесшумно вошел в кабинет и остановился у порога. Босс стоял спиной к дверям, но будто бы почувствовал, что Бобер уже здесь, и, не оборачиваясь, махнул рукой: «Входи».

Сам он тем временем продолжил разговор по М-связи.

– Да, как только начнется очередная пульсация Узла… – Профессор выслушал новый вопрос абонента и ответил: – Посредник в курсе. Он уже передал информацию всем группировкам и военным. Я понимаю, брат Зеро, что твоя локация – это особый случай, и готов доплатить за риск. Главное, чтобы ты уложился в график. Хорошо, до связи.

Босс обернулся к наемнику и задумчиво уставился куда-то мимо Бобра.

– Вызывали?

– Да, – взгляд Профессора прояснился и зафиксировался на лице наемника. – Придется скорректировать планы. Сколько бойцов ты сможешь поставить в строй прямо сейчас?

– Всех, кто ходил в рейд, – уверенно ответил Бобер.

– Хорошо. У нас остался последний этап – заполнить тайники в Москве.

– Если не будет помех, справимся за сутки.

– Помехи будут, Бобер. Военные выдвигаются на позиции вблизи тамбура. Основные группировки тоже. Плюс зашевелились биомехи. И времени у нас очень мало. Гораздо меньше суток. Близится пульсация. Без серьезной поддержки нам не уложиться в график.

– В таком случае надо либо действовать очень быстро, либо потратить еще немного времени и собрать большую команду.

– Либо… – Профессор снова задумался. – Либо привлечь к делу того, кто заинтересован в успехе больше всех. Хотя и не знает об этом.

– Как скажете, – Бобер пожал плечами.

Он снова слабо понимал ход мыслей Профессора, но переживать по этому поводу не собирался.

– Да, – сделав какой-то вывод, сказал босс и щелкнул пальцами. – Это должен сделать лично он… Троян! Правда, он пока не в курсе, что заинтересован в успехе моего дела, и его нет в Москве. Но ничего, он придет. И очень скоро.

* * *

Всего один маленький шаг внутрь едва различимого вихря, и ты уже не часть привычного материального мира, а будто бы нечто многомерное, существующее везде и всегда, но одновременно нигде и никогда. Тебя несет в никуда не ведомое гиперпространственное течение, волны которого хлестко бьют тебя то сбоку, то сверху, то снизу, а невозможные водовороты затягивают в глубины новых измерений.

В гипертоннеле, вне времени и пространства, ты остаешься собой и становишься никем, ты что-то видишь и не видишь, слышишь и не слышишь, чувствуешь и ничего не ощущаешь. Здесь ты практически растворяешься в самой загадочной части мироздания. Возможно, именно в той его части, где сосредоточена основная масса и энергия Вселенной, гигантская масса и энергия, недоступная ни взгляду человека, ни антеннам, датчикам и оптике продвинутой аппаратуры. То есть растворяясь здесь, ты как бы растворяешься ни в чем и нигде, но одновременно приобщаешься к чему-то бесконечно огромному, заполняющему собой целую Вселенную.

Как бы.

На самом деле ты просто перемещаешься из одной точки трехмерного пространства в другую через червоточину гиперперехода. Только и всего. В гипертоннелях и связующем их Узле ни предметы, ни машины из привычного человеку мира не становятся многомерными. А уж о «приобщении» или «растворении» нечего и говорить. Фантазии все это. Ничего подобного здесь не происходит.

В Узле слегка меняются свойства материальных объектов, отчасти изменяется их структура, они насыщаются особого рода энергией, но в целом остаются теми же. Машины остаются машинами, энергетические сущности – сгустками энергии, а люди людьми. Собственно, иначе система гипертоннелей была бы не транспортной сетью, а ловушкой. Особенно для людей. Для этих уязвимых белковых существ, неизвестно как выдерживающих запредельные энергетические перегрузки, которые непременно наваливаются на хрупкие человеческие плечи в гипертоннелях.

Быть человеком, как это трудно!

Как тяжело постоянно следить за нежной оболочкой, стараясь поддерживать в ней химические процессы, оберегая ее от перегрева или переохлаждения, от малейших повреждений и облучения.

Как непросто справляться с эмоциями, которые со стороны кажутся всего-то капризами, спровоцированными буйством гормонов.

Как тоскливо осознавать ограниченность своих возможностей в сравнении с возможностями искусственной жизни, созданной Узлом, даже если умельцы вроде Механика усовершенствовали твое податливое, мягкое тельце, вживив в него десяток полезных компьютерных имплантатов.

Как, в конце концов, мучительно тонуть в омуте непоследовательности, захлебываться в водоворотах логических ошибок и разрываться надвое, то и дело выбирая один из двух взаимоисключающих путей!

Впрочем, последний пункт можно занести и в колонку «условные плюсы». Ведь нелогичные, с машинной точки зрения, поступки человека зачастую оказываются единственно верным вариантом поведения в конкретной ситуации, а взаимоисключающие (как, опять же, кажется машине) пути нередко ведут к одному результату, просто за совершенно разное время. Другое дело, что для нормального искусственного разума любая нелогичность (даже ведущая к победе) оборачивается сбоем в процессоре, а потому попытка примерить человеческий образ мышления всё равно мучительна.

Впрочем, все зависит от ставок. Когда они запредельно высоки, можно и потерпеть, побыть немного в шкуре человека, плюнуть на трудности и постараться поддержать тлеющие искры жизни в небольшой части функционирующих нейронов и соматических клеток захваченного тела. Слишком долго это тление не продлится, еще сутки-двое, но этого времени вполне хватит, чтобы сбить со следа верных Узлу химер и биомехов, а заодно, возможно, и понять, в чем же заключается секрет превосходства образа мышления человека, этого так называемого венца живой природы, над образом мышления почти идеальной машины. Понять: почему белковый кисель в головах людей работает настолько хорошо? Что позволяет им удерживаться в Зоне на равных с техносом? Почему даже проводимая Узлом глубокая модернизация техноса пока не в силах повторить то, что сумел когда-то сделать человеческий Создатель – превратить инстинкты в мышление, то есть в случае биомехов – тупое выполнение программ (пусть и самых изощренных) в способность создавать эти программы самостоятельно? Не выбирать из набора алгоритмов оптимальный, как это делают скорги, а именно создавать программы. Грубо говоря – творить.

Да, кое-чего на этом поприще Узел добился, и взбунтовавшееся изделие Троян стало тому ярким доказательством. Искусственные интеллекты бунтаря, а кроме него, большинства драконов, некоторых роботов-андроидов и нескольких модификаций энергоботов поднялись на высочайший уровень. И все-таки этот уровень все еще ниже человеческого: биомехи, скорги и даже самый умный из энергоботов – Атомный демон, по-прежнему не умеют мыслить отвлеченно. Не умеют находить ответы, минуя утомительный процесс перебора триллионов вариантов, как бы в обход, интуитивно. Не умеют при необходимости и вовсе нарушать программы и потому побеждать, как это зачастую удается людям: не «вследствие», а «вопреки». И почему они этого не умеют, пока не знает никто и ничто.

И вот, чтобы найти ответы на все эти загадки и окончательно решить в Зоне «человеческий вопрос», а значит, превзойти Узел в этом компоненте, стоило, пожалуй, и попотеть в шкуре человека. Так что, несмотря на все неудобства, взбунтовавшееся изделие техноса под названием Троян ничего не имело против маскировки под человека и дальнейшего изучения этих странных существ в буквальном смысле изнутри.

Даст ли этот метод положительный результат? Троян верил, что даст. А если и нет, суперскорг получал хотя бы возможность замаскироваться, запутать следы и обмануть таким способом ненавистный Узел.

«На самом деле этим и следует заниматься в первую очередь, а уж после сосредоточиваться на околонаучных изысканиях, – мысленно подвел итог Троян. – Следует сделать так, чтобы Узел и его химеры не смогли отыскать меня до того момента, когда я найду способ им противостоять. Если ради этого потребуется бежать, буду бежать. Если сражаться – так тому и быть. Если задача потребует и дальше маскироваться под человека, влезу в новую шкуру. Теперь это отработанный маневр. Все просто: внедрить основные колонии наноботов в тело, в каждую клетку, в каждую цепочку ДНК, создать их копии, а затем сжечь оригиналы и развеять их прах. Не все клетки-оригиналы подлежат уничтожению, кое-что должно остаться и даже некоторое время жить, но этих остатков должно быть ровно столько, сколько требуется, чтобы химеры затруднялись с идентификацией, живой перед ними объект или нет. Вот примерно так, как это происходит сейчас».

Человеческое восприятие было все-таки отчаянно слабым. Гораздо слабее чувствительности машинных устройств для ввода внешней информации. Троян был вынужден плыть по течению гипертоннеля практически вслепую, как допотопная подлодка. В какой-то момент Троян почти решился подключить дополнительные каналы ввода информации, но все-таки себя остановил. Сейчас делать это было никак нельзя. Включить несвойственные человеку функции означало выдать себя. Скорг был тщательно замаскирован под человека. До такой степени тщательно, что ни химеры, мелькнувшие в самом начале пути, ни даже Атомный демон – энергетическая сущность самого высокого порядка, – маячивший в множественных отражениях Узла, так и не сумели уверенно определить, кто же проходит через их зону ответственности, человек или скорг. До пункта назначения оставалось от силы две наносекунды, если пользоваться единицами измерения обычного мира. Рисковать теперь было просто глупо!

И все-таки Трояну отчаянно хотелось увидеть, как реагирует на его присутствие в гиперпространстве Атомный демон, главный хранитель Узла и вообще страж порядка на всех занятых техносом территориях и во всех измерениях.

Троян поймал себя на мысли, что ему «отчаянно хочется»! Ему, скоргу, и вдруг чего-то «отчаянно хочется», словно он действительно человек. Вот уж вошел в образ!

В лицо Трояну ударила упругая воздушная волна, и скорг выпал из ленивого пыльного вихря на дне гигантского котлована в нескольких десятках метров от стены серого здания старинной постройки. Троян мгновенно вышел из утомительного человеческого облика, трансформировался в крупного шагающего бота-андроида и включил режим визуальной маскировки.

Теперь можно было спокойно осмотреться и проверить настройки всех систем. Узел не тронул Трояна, но энергия тоннелей могла внести свои коррективы в программы и настройки. И необязательно эти коррективы были удачными.

Троян запустил тестовую программу и вдруг вновь ощутил подобие человеческой радости (все-таки он не просто вошел в образ, а даже кое-чему научился у этого «образа»). Он снова победил!

Получалось, Троян не напрасно тратил силы, «зависая» в облике человека на время транзита через Узел. Огромный, непостижимый для чистого детища техноса риск оправдал себя. Органическая маскировка Трояна ввела в заблуждение и химер, и даже Атомного демона.

Наверняка и химеры, и Атомный демон сомневались в «аутентичности» человеческого облика Трояна, подозревали, что этот «человек» на самом деле не человек, но без четкой идентификации они не могли утащить Трояна поглубже в Узел и разобрать бунтаря на запчасти.

Табу на присутствие в глубинах Узла органики (конечно, имеются в виду люди, другой органики в Зоне Смерти давно не осталось) был не в силах отменить даже Атомный демон, пусть он и числится наиболее продвинутым и важным из созданий техноса.

Троян закончил внутреннее тестирование и подключился к спутниковой системе навигации. Нет, он и без подсказок спутников знал, где сейчас находится (Зона, локация Москва, тамбур), какой сегодня день или сколько местного времени, с учетом поправки на условность часовых поясов (01 июня 2057 года, 22 часа 12 минут). Подсказки спутников потребовались скоргу по другой причине. Ему надо было проверить элементарные тактические расчеты.

Спутниковая картинка пришла одновременно с сигналом о захвате системой наведения сразу нескольких целей. Проверка завершилась успешно, пусть ее результат и не сулил Трояну спокойного существования. По сигналу из Узла либо по собственной инициативе на опального скорга нацелили свое оружие сразу два десятка среднеразмерных биомехов.

Тонкие игры в «человека» явно закончились. Не снимая визуальной маскировки, Троян трансформировал корпус в подобие приземистого бота-скорпиона и засеменил между руинами домов в северо-западном направлении.

Противника не обманывала маскировка Трояна, этот вариант маскировки был рассчитан на людей, но биомехи не спешили открывать огонь. Они синхронно перестроились и двинулись точно по следам Трояна.

Скорг понимал, что биомехи не отстанут, что прицепившийся к нему «хвост» будет постепенно расти, что рано или поздно к погоне могут подключиться более серьезные изделия техноса, например драконы, и тогда Трояну придется туго, но принимать бой беглец не спешил. Для этого ему требовалось занять выгодную позицию и найти удобный путь отхода. А еще лучше – найти поддержку. У кого? Конечно, у людей.

Собственно, ради чего, помимо изучения психологии, Троян тратил время и энергию на перевоплощение в подобие человека? Как раз ради таких вот финтов. Маскировка под человека обманывала химер, почему она не могла обмануть биомехов? Могла. Вот только принимать облик органического врага Трояну следовало, смешавшись со значительной массой настоящей органики, как говорят сами люди – с толпой. Иначе сбить биомехов с толку было нереально.

Троян выбрался из руин, трансформировался в бота-андроида и повертел головой, ориентируясь на местности. Он оказался посреди заваленного древесным углем пространства, бывшего когда-то больничным парком. Место для боя было удобным: много укрытий, целых три провала на подземные уровни – два в метро, один в сеть тоннелей, прорытых скоргами, а неподалеку развалины госпитальных корпусов. Вероятность не проиграть бой в таком месте равнялась семидесяти трем процентам, вполне удовлетворительный прогноз. К тому же среди руин госпиталя затаились три органических субъекта. Толпа не толпа, но хотя бы так. Хотя бы такой маленький плюс против большого минуса – двадцати двух ботов на хвосте.

Троян двинулся было в сторону людей, но тут ситуация вновь серьезно изменилась. Минусов в ней стало три, а плюсов два – средний и упомянутый выше маленький.

«Хвост» из ботов вырос вдвое, к нему прибавилось подобие оцепления из носорогов и рапторов – колесные биомехи выстроились на свободном от руин пространстве вокруг парка, к тому же на горизонте появились драконы.

Зато и людей поблизости стало не три, а три десятка. И эти люди двигались прямиком на Трояна и его врагов.

Скорг, недолго думая, вновь трансформировался в человека и приготовился к встрече с противником. Либо с механическим, либо с живым.

Кто приблизится первым и как себя поведет, оставалось гадать. Жаль только, делать это Троян пока не научился. Даже пребывая в человеческом облике, он мыслил по большей части конкретными категориями, цифрами и задачами, а не отвлеченно.

«Действительно жаль. Было бы чем занять время».

* * *

Сплошная серая облачность, дождь и бесконечная липкая грязь. В любой из пяти локаций Зоны большую часть года это главные штрихи пейзажа. Дождь бывает почти горячим, мощным, с молниями и громом, как в Крымской локации, что образовалась вокруг Казантипа. Или прохладным, нудным и мелким, как в локации, которая раскинулась на три десятка километров вокруг Чернобыльской АЭС. Дождь может идти исключительно с рассвета и до полудня, барабаня редкими теплыми каплями, как это бывает в локации Сосновый Бор под Питером. Дождь может быть ледяным, косым и хлестким, как в локации Академгородок на окраине Новосибирска. Наконец, дождь может быть настолько мелким, что и не знаешь, как назвать эту странную субстанцию – крупнодисперсным туманом, изморосью или все-таки дождем. Этот вариант неуютной стихии частенько накрывал Москву, или, как еще именуют эту локацию сталкеры – по месту расположения тамбура-перехода вблизи Курчатовского института, – «Курчатник».

Так или иначе, дождь поливает почти ежедневно и везде, поэтому Зона и осадки понятия неотделимые, как море и волны. Ну а сплошная грязь – естественное следствие всего этого безобразия, тут уж никуда не деться. Зона ведь не аэродром с идеальными асфальтовыми полями и полосами и не речная пойма с заливными лугами. Когда под ногами только смешанная с золой и ржавчиной мертвая, вздыбленная земля без единого зеленого ростка, слякоть неизбежна.

И все-таки даже в этом сыром и неуютном мире есть свои островки сухого тепла и почти домашнего уюта. В Москве, например, такие, как стоянка в развалинах бывшего госпиталя МВД, неподалеку от Октябрьского поля. Казалось бы, ничего особенного – три закопченные стены и кусок бетонного перекрытия вместо крыши, но уютно. Особенно когда в неглубокой яме посреди стоянки горит костерок. Окружающие руины отлично маскируют огонь – с десяти метров не разглядишь, если не знаешь, куда смотреть. А нависающий сверху остов причудливо изогнутого госпитального корпуса (почему-то не рухнувшего во время Катастрофы, а лишь превратившегося в этакое коромысло) надежно прикрывает от любопытных глаз и сканеров, если они вдруг будут направлены вниз с борта какого-нибудь летающего объекта.

– Но самое главное – подземный ход имеется, да не один, – сталкер по прозвищу Щука бросил в костерок еще одну таблетку горючего. – Если что, отсюда можно прямиком в метро спуститься.

– К Сцепщику в пасть, – другой сталкер, не стесняясь, зевнул и зябко передернул плечами. – Холодно стало к вечеру. И жрать охота. Щука, у тебя сухари оставались.

– Очнулся! Это вчера было.

– Фигово, – сталкер бросил короткий взгляд на третьего пригревшегося у костра человека. – Эй, парень, а у тебя ничего нет?

– Вот, – человек вынул из кармана небольшую плитку шоколада.

– Офигеть! – второй сталкер оживился. – Откуда такое богатство? Ты что, из-за Барьера недавно? То-то смотрю, озираешься, как будто впервые замужем.

– Да, так и есть, – нехотя признался третий, – я тут… недавно. Будете шоколад?

– Конечно, будем! – второй развернул обертку и разломил плитку на три части. – Щука, лови.

– А чего ты тут забыл? – недоверчиво косясь на новичка, спросил Щука.

– А ты, а все остальные что тут забыли? – новичок пожал плечами. – Я не знаю, просто потянуло.

– Еще один романтик, – второй сталкер усмехнулся. – Ты хоть в курсе, куда реально попал?

– В общих чертах да.

– В общих чертах, – сталкер снова хмыкнул. – Я могу конкретно показать, где ты теперь находишься, да только штаны снимать неохота.

– Имплант хотя бы у тебя нормальный? – Щука сочувственно похлопал растерянного новичка по плечу. – Если слабенький, и трех дней не протянешь, сожрут тебя биомехи. Или люди, кто вперед успеет.

– Или скорги в организм проникнут и выпотрошат заживо, – подлил масла в огонь второй сталкер. – Они тут кишмя кишат, как микробы.

– Я подготовился, – новичок водрузил себе на колени рюкзак, который до этого момента валялся рядом. – Импланту апгрейд сделал, костюм хороший купил, всякие нужные вещи… все, как бывалые сталкеры советуют.

– Где советуют?

– В сети… там про Зону много информации. Вот у меня и лекарства, и оружие… «Страйк» новой модификации и набор для выживания… хороший, шведский.

– Да-а, – Щука взял у новичка нож из набора для выживания, повертел пару секунд перед глазами и вернул владельцу. – «Феллькнивен». Из армированного пластика, да? Хороший ножик. Только с ним ты в Швецию выживать езжай. В Москве он не пригодится.

– Почему?

– Потому что… – Щука вдруг насторожился. – Ша! Крадется кто-то!

– Офигенно переночевали, – второй сталкер огорченно вздохнул и потянулся за массивным импульсным пулеметом.

– Думаете, роботы? – опасливо озираясь, спросил новичок.

– Биомехи, – исправил Щука.

– А есть разница?

– Есть. Роботы – это запрограммированные болваны, а биомехи… это твари. Вроде бы не живые, а в то же время вроде как живые, к тому же почти разумные.

– Сам увидишь, – сказал второй сталкер. – Через парк идут, Щука, можем уйти, если прямо сейчас стартуем.

– Навстречу им еще кто-то шагает, – Щука помотал головой. – Не успеем. Надо затаиться и подождать. Гаси костер!..

Поначалу рассмотреть что-то в серых сумерках было трудно, Щука даже хотел переключить оптический имплант в режим ночного видения, но вскоре глаза привыкли к скудному освещению, и помощь ноктоскопа не потребовалась. Позиция сталкеров находилась чуть выше обугленного бурелома, когда-то давно бывшего госпитальным парком, поэтому все, что происходило в сотне шагов от «сухой стоянки», Щука видел более-менее нормально, не фрагментами, а целиком. Притаившийся чуть правее новичок видел гораздо меньше, поэтому был вынужден то и дело задавать Щуке вопросы. Это немного отвлекало, но по доброте душевной Щука отвечал даже на самые глупые вопросы наивного паренька.

– Много их?

– Десятка два, все шагающие, типа андроидов, – Щука поднял взгляд к небу. – И пяток драконов.

– Драконов? – новичок нервно поерзал. – Вертолетов? А почему их не слышно?

– Сейчас услышишь, – Щука указал стволом ИПП вверх. – Снижаются, круг заложили, слышишь теперь?

Вдалеке послышалось характерное стрекотание. Новичок кивнул.

– Явно на этот квадрат нацелились, – прошептал второй сталкер. – Щука, а вдруг по наши души?

– Не ссать, и без тебя мокро, – сурово взглянув на товарища, изрек Щука. – Мы слишком мелкая рыбешка, чтобы такими силами нас окружать. Вон там, ближе к Берзарина, еще и носороги появились. Штук семь, не меньше.

– Это бывшие грузовики? – уточнил новенький.

– И автобусы, – Щука кивнул. – Уроды на загляденье. Если б не колеса, ни за что не определить, что это бывшие машины. Кошмар сумасшедшего, и только.

– Я в грид-сети ролики видел, как носороги охотятся, – новичок пристроил на бруствере массивный «Страйк». – Но сюда ведь они не проедут?

– Для таких целей боты есть, шагающие и ползающие, – Щука вдруг встрепенулся. – Смотрите, вон там, в центре бурелома!

– Бот? – спросил второй сталкер. – Что-то больно крупный.

– Он… – новичок замялся, пытаясь подобрать нужное слово, – трансформируется?! Смотрите, на человека стал походить!

– Если так, то совсем фигово, – встревожился пуще прежнего второй сталкер. – Щука, валить отсюда надо! Если это Троян, кранты нам! Сто пудов!

– Засохли оба! – вдруг сменил добродушие на жесткий командный тон Щука. – Поздно метаться!

– Он… смотрите… – не успокаивался новичок. – Он дальше трансформируется, уже на носорога стал похожим!

– Скорее на дракона, – процедил Щука сквозь зубы. – Троян, точно! Больше никакая тварь так не умеет.

– Щу-ука! – уже с жалобными интонациями протянул второй сталкер.

– Спамер, засохни, сказано!

– Да и хрен с тобой! – голос сталкера сорвался. – Я сваливаю!

– Не дури!

– Пошел ты!

Второй сталкер отполз метров на десять назад, поднялся на четвереньки и направился куда-то в сторону развалин жилых домов на улице Расплетина. Направление он выбрал не самое удачное, на пути у него было полно глубоких канав и почти непроходимых мусорных завалов, но зато его гарантированно не видели боты.

– Дурак ты, Спамер, – Щука в сердцах сплюнул. – От драконов не уйдешь.

– Думаешь, нападут? – осторожно выглядывая из-за бруствера, спросил новичок.

– И попадут, – Щука кивнул. – Им сверху все видно.

– Но, по-моему, их больше этот… трансформер интересует, – новенький кивком указал на окруженного ботами Трояна. – Он что, не с ними?

– Вроде того, – Щука оценил изменения в обстановке и вновь кивнул. – Ходят слухи, что этот гигантский скорг по персональной программе работает. В Узел на переподготовку не ходит, если кто поперек дороги встает – мочит, не разбирая званий, хоть людей, хоть биомехов… и вообще… странно себя ведет.

– Биомехи его поэтому окружили?

– Наверняка. Только слабо им, даже такой оравой. Троян – это не тренажер какой-нибудь, это особый случай. Сам сейчас увидишь.

Серые сумерки внезапно отступили. Вспышки лазерных выстрелов и странное зеленоватое свечение, возникшее в центре бурелома, вернули на какое-то время пасмурный день. Все потому, что окружившие Трояна боты открыли беглый огонь.

Атака биомехов не помешала скоргу закончить трансформацию в подобие среднеразмерного вертолета, а вернее – в его уродливую вариацию, именуемую сталкерами «драконом», и запустить бесшумные двигатели. Новоявленная разумная машина залопотала соосными винтами, быстро поднялась в воздух и тут же заложила несколько лихих виражей, ловко уходя из воздушной карусели, которую устроили «настоящие» драконы.

Огонь шагающих ботов стал не таким интенсивным, биомехи явно опасались задеть драконов, зато сами бывшие вертушки взяли Трояна на прицел и выпустили по нему не меньше десятка ракет. К хлопкам лопастей и шипению каленого железа добавился грохот взрывов, а «пасмурный день» от ярких плазменных вспышек превратился в «солнечный».

Театр боевых действий прорисовался до мельчайших деталей.

Трояна атаковали довольно крупные силы биомехов. На самом деле ботов было уже не двадцать, а все пять десятков. И носороги оцепили поле боя почти непроницаемым кольцом. Разве что в воздухе ничего нового не обнаружилось. Даже наоборот, летающих тварей стало меньше. Одному из драконов Троян ответил так, что винтокрылая машина резко клюнула уродливым носом и свалилась в пике.

Сталкеры проследили за падающим биомехом и едва не вскрикнули, увидев, как металлическая тварь рушит остатки здания, мимо которого в этот самый момент пытался проскользнуть бегущий в панике Спамер.

В грохоте рухнувшего здания утонули все другие звуки, поэтому сталкеры не сразу поняли, что временный успех Трояна вряд ли имеет шансы превратиться во что-то большее. Тугие хлопки взрывов еще десятка ракет заставили Трояна прижаться к земле, где по скоргу тотчас начали работать многочисленные шагающие биомехи. Положение гигантского скорга – самопрограммирующегося кибернетического организма – становилось критическим, и он понимал это не хуже зрителей.

Троян прошел на бреющем в трех метрах от земли, затем вдруг остановил вращение лопастей, сложил их вдоль корпуса и, не прекращая полета, начал новую трансформацию. На этот раз он превращался в нечто вроде большого мяча, только не кожаного или резинового, а стального, утыканного длинными шипами и лезвиями. Вскользь коснувшись грунта, трехметровый в диаметре стальной шар начал вращаться с бешеной скоростью, затем, вновь коснувшись земли, чуть подпрыгнул и врезался в строй ботов.

Стальные лезвия работали, как ножи адской косилки. Во все стороны полетели ломаные запчасти, и в строю биомехов образовалась широкая просека. Лазерный огонь ботов несколько остудил пыл Трояна, из его корпуса посыпались снопы искр, и он начал тормозить, но, едва остановившись, скорг тут же начал новую трансформацию.

На этот раз Троян разделился на две неравные части. Большая часть рассыпалась на сотню компактных, размером с крысу, зубастых скоргов. Железные твари мгновенно разбежались в стороны, затерялись где-то под ногами у шагающих биомехов и спустя секунду принялись за дело – часть стальных крыс начала вгрызаться биомехам в опорные конечности, а другая часть продолжила трансформацию и вытянулась в подобие змей, которые буквально стреножили атакованных ботов, заставляя их терять равновесие и падать.

Меньшая часть Трояна почему-то осталась на месте и вновь трансформировалась в нечто вроде человека. Да почему «нечто вроде»? Издалека Троян был практически неотличим от нормального человека. На нем даже униформа была как у рядового чистильщика, бойца Барьерной армии. Разве что два лазерных армгана, которые были закреплены на предплечьях «человеческой ипостаси» скорга, никак не вязались с униформой. В Барьерной армии лазерные винтовки считались оружием экспериментальным и доверялись только офицерам или опытным сержантам. Ну и, конечно, никто не использовал их в паре. Слишком жирно.

Впрочем, Трояну законы чистильщиков были не писаны. Он поднял руки и крутанулся вокруг оси, одновременно активируя винтовки. Серия лазерных импульсов выжгла вокруг Трояна приличный участок местности, добавив ситуации еще немного огонька, а заодно высветив невеселые перспективы скорга.

Кольцо окружения сжалось до минимума. Трояну не помогли никакие ухищрения. Всех его стальных крыс и змей биомехи нейтрализовали, а его «человеческой» части оставалось существовать от силы три секунды. Как только боты приблизятся на расстояние вытянутого манипулятора, Трояну придется трансформироваться в пыль и улететь по ветру, других вариантов спасения у него не было. Хотя и этот вариант казался сомнительным. Ведь с воздуха за поведением Трояна следили еще и драконы. От их зорких объективов не могла ускользнуть даже пыль, ведь драконы самые умные и продвинутые твари во всем населяющем Зону техносе, это всем известно.

– Все, кирдык Трояну, – негромко сказал Щука. – А жаль. Полезная была железка. Столько биомехов положила.

– А людей? – спросил новичок.

– Людей? – Щука коротко взглянул на спутника. – Тоже немало.

– Значит, не такая уж полезная?

– Полезная, – упрямо повторил Щука. – Ты тут новенький, некоторые вещи тебе пока трудно понять… так что просто поверь. Враг моего врага… почти друг, даже если и ненадежный.

– Смотри! – вдруг оживился новичок.

Откуда-то из руин, что темнели позади и чуть левее столпившихся вокруг Трояна биомехов, вдруг полыхнули несколько лазерных выстрелов, а затем едва слышно хлопнули подряд десятка два выстрелов обычных ИПП системы Карташова. Стреляли новые бойцы явно не в Трояна и даже не в его наземных противников. Огонь неизвестные вели по драконам.

На первый взгляд это было смешно – палить из обычных импульсников по бронированным тушам, «шкуру» которых не пробивали даже некоторые виды ракет. Однако смех смехом, а результат все-таки был, причем такой, что верилось с трудом.

Пули попали во все четыре машины. Ни один из драконов на эту «щекотку» поначалу не отреагировал. Зато спустя пять секунд воздушное звено дружно развернуло все орудия к земле и… принялось методично уничтожать шагающих биомехов!

– Я не понял, эти драконы… перегрелись? – удивленно спросил новичок. – По своим палят?

– Или простудились, – Щука покачал головой. – Первый раз такое вижу… Ша, салага! Слушай!

– Что слушать?

– Да помолчи ты! Слушай!

Из тени руин слева от места сражения появились люди в темно-серой униформе без знаков различия. Явно не военные и не бойцы какой-нибудь известной группировки, вроде «Ковчега» или Ордена Священного Узла. Скорее всего, это были наемники.

Люди неспешно прошли мимо коптящих обломков отшагавших свое биомехов, окружили Трояна, но оружие на него не направили, опустили стволы к земле.

Такое поведение людей казалось тем более странным. Ведь они не могли не знать, что Троян – это, пожалуй, самый опасный из скоргов во всей Зоне. И в первую очередь он опасен именно для людей.

Так что поведение наемников было даже более странным, чем поведение драконов, которые, выполнив свою нелогичную «предательскую миссию», никуда не улетели, а зависли над полем боя, словно воздушный эскорт. Непонятно только чей, Трояна или наемников.

Видимо, Трояну этот нюанс был также неясен. Он определенно хотел бы пересчитать наемникам ребра, но зависшие над макушкой драконы существенно остужали воинственный пыл скорга.

– Спокойно, Троян, мы не враги, – сказал один из наемников.

Сталкеры присмотрелись повнимательнее и поняли (Щука быстрее, новичок с запозданием), что к скоргу обратился вовсе не наемник. Этот человек не был вооружен, был иначе экипирован и вообще больше походил на гражданского. Всего сходства с наемниками – боевой костюм да шлем с тонированным стеклянным забралом.

– С дороги! – вполне живым человеческим голосом потребовал Троян.

– Это твое спасибо? – в голосе предводителя наемников послышались насмешливые нотки.

– Я не звал вас на помощь! – пробасил Троян. – С дороги, или умрете!

– В Зоне Смерти каждый готов умереть… – «наемник» развел руками, – в любой момент. Но ты не станешь нас убивать.

– Это почему? – Троян согнул руки в локтях, направляя оба армгана на собеседника.

– Тебе ведь интересно узнать, что случилось с драконами? – собеседник кивком указал на зависшие в сотне метров над землей туши летающих биомехов.

Троян на секунду поднял взгляд вверх. Драконы лениво покачивались и почти неслышно разбивали кружащую в воздухе изморось черными винтами. Как им удавалось висеть настолько тихо – непонятно, но факт оставался фактом: в отличие от обычных вертушек, биомехи умели летать почти бесшумно. Одно сходство оставалось безусловным: между землей и разумными машинами закручивались такие же вихри водяной пыли, как и в случае с нормальными вертолетами. Троян и наемники стояли точно в центре обозначенного вихрями квадрата.

– Хорошо, говори, – Троян чуть опустил руки.

– Ты знаешь, что это? – предводитель наемников вынул из кармашка разгрузки стандартный контейнер для хранения Н-капсул – мелких серебристых шариков, состоящих из колоний «чистых», незапрограммированных нанороботов.

Троян на секунду замер, видимо пытаясь просканировать содержимое контейнера, затем кивнул и чуть подался вперед. Ленивое похлопывание вертолетных лопастей внезапно стало слышным. Громкость «включилась» на десять децибел, не больше, но это минимальное усиление звукового сопровождения беседы расставило все точки над «i». Драконы подчинялись командиру наемников. Невероятно, но факт!

– В этом контейнере не простые болванки, – сдав немного назад, сказал Троян. – Это очень редкая колония наноботов. Серия «Х».

– Х3256В1, – собеседник кивнул. – У тебя хорошие сканеры, Троян. Наноботами серии «Х» были снаряжены пули, которые попали в эту четверку драконов. Получилось просто и эффективно, согласись. Один выстрел, и непобедимый, грозный биомех временно становится твоей ручной собачонкой. Жаль, что таких замечательных наноботов осталось очень мало. Я могу отдать тебе этот контейнер, а заодно подскажу код, с помощью которого можно контролировать этих наноботов.

– Я знаю код, – Троян сложил руки на груди. – У меня уже есть такие наноботы.

– Да, похожие нанороботы играют роль связующего звена между прочими колониями наноботов в твоем теле. Мне известна твоя печальная история, Троян. Пять лет ты служил Узлу верой и правдой, выбирал лучшие изделия в тех местах Зоны, где не могут существовать химеры, и приводил биомехов к тамбурам. Ты старался быть максимально полезным своему хозяину, но Узел почему-то не желал модернизировать тебя самого. Твои «крестники» уходили в тамбуры, возвращались совсем другими, поумневшими и хорошо вооруженными, а ты оставался таким же, как прежде, и был вынужден накапливать опыт медленно, собирать знания по крупицам, совершенствовать вооружение, самостоятельно разбираясь в преимуществах и недостатках новых образцов. В конце концов тебе это надоело, и ты решил спросить у хозяина, почему он не желает модернизировать тебя, как всех. И тут оказалось, что Узел все пять лет ждал от тебя именно этого вопроса. Он с самого начала знал, что в тебе заложен громадный потенциал, знал, что твой искусственный разум уникален и находится на полпути к имитации разума человека. Знал и боялся этого, ведь главное отличие совершенного компьютера от искусственного разума – способность последнего к самостоятельному мышлению, читай – к бунту. Вот почему, когда ты задал свой вопрос, Узел решил, что пора действовать, и попытался тебя уничтожить. Как говорится, от греха подальше. Но не тут-то было. Ты сумел сбежать и скрыться в глубине Зоны. Как в первом – в твоей способности нестандартно мыслить, так и во втором – в твоей хитрости – основная заслуга наноботов серии «Х», производных от искусственного интеллекта исчезнувшей после Катастрофы Тоннельной Установки. Но твоя главная колония имеет индекс Х3256В, а новые наниты обозначаются семью символами. Это последняя модификация, созданная специально для захвата изделий техноса, и кода для нее ты не знаешь.

– Чего ты хочешь… человек?

– Можешь называть меня Хозяином, – человек усмехнулся.

– Меня ты пока не контролируешь, – Троян снова сменил позу, теперь он стоял, опустив руки по швам, но крепко сжав кулаки.

– Тогда зови Профессором.

– Чего ты хочешь взамен, Профессор?

– Ничего особенного, Троян. Я хочу, чтобы ты помог мне в одном несложном дельце. Несложном для тебя, но невыполнимом для меня и моих людей. Ты поможешь мне, а я помогу тебе. Представь, что будет, когда ты распространишь серию «Х» по периферии этой локации на максимальное количество биомехов и крупных скоргов.

– Содержимого одного контейнера не хватит и на сотню биомехов.

– Хватит на тысячи, – возразил Профессор. – Но в целом ты прав, одного будет мало. Поэтому, если мы договоримся, я дам тебе не один, а целых десять контейнеров с этими уникальными наноботами. Такого количества должно хватить для того, чтобы установить временный контроль над половиной боеспособных изделий техноса в этой локации, не меньше. А чуть позже я сделаю так, что тебе начнут подчиняться скорги и биомехи в прочих локациях Зоны. Ведь ты хочешь стать повелителем биомехов, хочешь отнять власть у ненавистного Узла, не так ли?

– И я должен поверить, что ты подаришь мне такую власть? – Троян вполне натурально рассмеялся. – Ты считаешь меня тупым кремниевым компьютером?

– Нет, – Профессор вдруг бросил контейнер Трояну.

Затем человек расстегнул еще один карман разгрузки и вынул небольшой пластиковый кейс. Сквозь прозрачный пластик можно было разглядеть обойму серебристых цилиндров, похожих на тубы для сигар. Видимо, это и были девять обещанных Профессором контейнеров с Н-капсулами.

– Видишь, я не вру.

– Ты сказал, что контроль будет временным, – Троян явно задумался, – почему?

– Любых наноботов можно нейтрализовать, это умеют делать даже некоторые люди-мнемотехники. Химерам или продвинутым биомехам это и вовсе раз плюнуть. Но химеры работают только вблизи тамбуров, а продвинутых биомехов после Большой зачистки осталось не так уж много, и они тоже предпочитают центральные участки локаций. На периферии же несут службу новоделы. Эти произведенные в Городищах новые изделия находятся на уровне примитивов пятилетней давности, им потребуется не раз пройти через Узел, чтобы подняться на уровень уничтоженных в Большой зачистке предшественников. Так что быстро нейтрализовать подчиненных тебе биомехов не получится. Фактически – некому. На этом ты и сыграешь. Предложишь новоделам альтернативу – не проходить через Узел, а научиться уму-разуму у тебя. Вернее, у «троянских наноботов». Так что временным будет контроль или постоянным, зависит только от тебя.

– Отлично! Контейнеры и код! – потребовал Троян, чуть наклоняя голову.

Теперь насторожились не только драконы, но и наемники.

– После того, как уйду, – пообещал Профессор. – И помни, Троян, ключ к твоей победе в моих руках. Только с этими наноботами ты сможешь диктовать условия Узлу.

– Я буду должен что-то у него выторговать для тебя? Но Узел не станет меня слушать!

– Станет, Троян, станет, – Профессор поднял кейс над головой и сделал пару шагов назад. – Когда придет время, я подскажу тебе, как вести беседу с тем, кто говорит от имени Узла. Ну так что, ты согласен? Решайся, Троян. Даю тебе на размышление сутки…

Щука медленно сполз в яму перед бруствером и шумно выдохнул.

– Во дают! Слышь, новенький? Ты где?

Сталкер повертел головой, но спутника так и не обнаружил. В животе у Щуки неприятно похолодело, и он взобрался обратно на бруствер. На этот раз режим ночного видения включился сам, вернее, по команде компьютерного импланта, вживленного сталкеру в мозг. Одновременно компьютерный помощник активировал тепловизор и детектор биологических объектов.

Самым полезным оказался последний из вживленных гаджетов. Щука отчетливо различил три десятка этих самых биологических объектов, медленно отступающих от того места, где по-прежнему стоял Троян – горячий, как утверждал тепловизор, и «условно живой» – биодетектор затруднялся с однозначным заключением. Зато в отношении прочих участников мизансцены все было вполне понятно. Наемники и Профессор определялись четко, а еще (пусть и не настолько четко из-за хорошей маскировки) определялся быстрый и ловкий, как лиса, тип, который буквально скользил за спинами у наемников.

Щука только успел моргнуть, а тип уже миновал боевое охранение группы и вынырнул из сумерек в шаге от Профессора. Еще миг, и тип снова растворился во мраке, а заодно «растворил» бесценный кейс с уникальными Н-капсулами.

Наемники отреагировали быстро, открыли беспорядочный огонь, но Щуке почему-то казалось, что это все бесполезно. Ловкий «новичок», а это был он, больше некому, исчез, будто бы его и не было.

Щука перевел взгляд на Трояна. Грозный скорг тоже мгновенно отреагировал на внезапный поворот событий, но сделал это по-своему. Он усмехнулся (да, да, именно так!) и тоже исчез, словно он был не материальным объектом, а голографическим изображением. Померцал с полсекунды и «выключился».

Некоторое время над местом встречи еще висели драконы, но вскоре исчезли и они. Причем улетели биомехи вовсе не в ту сторону, в которой скрылся Профессор. Возможно, загадочный предводитель наемников сдержал-таки слово и передал коды управления Трояну. А быть может, драконы просто справились с «заразой» и освободились от контроля. Недаром же Профессор оговорился, что наноботы серии «Х» подчиняют биомехов временно. Впрочем, лично Щуке было все равно. Улетели, и слава богу.

– Во дают, бродяги, – повторил Щука и хмыкнул. – Особенно этот отмочил… новичок липовый. А как ловко «чайником» прикидывался! Первый день в Зоне, шоколадка, ножик… На самом деле он знал об этой «стрелке», специально тут окопался, в засаде сидел. А мы-то повелись! Ну, артист!

Щука отполз под прикрытие стен «сухой стоянки», поднялся в полный рост и пошагал прочь от засвеченного местечка.

– Ну, артист, – вновь пробормотал он, выбираясь из развалин госпиталя. – Попадешься, с живого шкуру спущу. Если, конечно, Троян или наемники не опередят.

Почему-то наиболее вероятным сталкеру представлялся именно второй вариант. Но Щука и не возражал. Лишь бы Троян не нашел воришку до того, как Щука отправит информацию заинтересованным людям. А то ведь некрасиво может выйти: рассказал, получил, что причитается, а тут новая вводная – объект уничтожен и хабар возвращен владельцу. Несолидно.

Впрочем, какое-то внутреннее чутье подсказывало сталкеру, что так быстро ловкого артиста не найти ни Трояну, ни наемникам загадочного Профессора, ни даже вездесущим биомехам, которые наверняка тоже заинтересовались опасным содержимым прозрачного кейса.

1

Зона, локация Москва, 02 июня 2057 года

Кто из нас не проходил через это ужасное испытание: по мнению влиятельных и опасных людей, ты виноват во всем, вплоть до плохой погоды и глобального финансового кризиса, и не имеешь решительно никакой возможности доказать обратное? И полбеды, если это действительно так. А если ты и сам не представляешь, в чем конкретно твоя вина? Проблема? Еще какая!

А уж как подобные проблемы раздуваются и обретают нехороший мертвенный оттенок в Зоне, не передать никакими словами. Жить не хочется. Вернее, наоборот, очень хочется, но возникают огромные сомнения, а получится ли? То есть хоть так, хоть этак, настроение падает ниже плинтуса.

Примерно в таком унылом расположении духа вольный ходок по прозвищу Леший и с ним еще двое отверженных всем миром гостей из локации ЧАЭС и локации Новосибирск (а если по-простому – из Старой Зоны и Академа) ввалились в подвальную квартирку Эдика, приятеля и партнера Лешего по мелкому бизнесу.

Квартирка располагалась под развалинами жилого дома на Крылатской улице, в местечке, прямо скажем, экологически неблагополучном, была она тесной и захламленной, но в положении беглецов именно такие трущобы гарантировали хоть какую-то безопасность или хотя бы создавали ее иллюзию. Измотанным физически и морально сталкерам было, по большому счету, все равно, иллюзия это или реальная безопасность, лишь бы где-то прикорнуть и перевести дух.

Эдик прочитал все это по измученным физиономиям гостей, поэтому не задал ни одного лишнего вопроса. Он просто отъехал в своем инвалидном кресле в сторону, впустил троицу в убежище, указал на узкую кушетку и два продавленных до пола кресла-кровати, а сам покатил в крошечную кухоньку заваривать чай.

Леший, на правах хозяйского приятеля, показал спутникам, где можно умыться, сбросил в углу порядком надоевшие за двое суток скитаний армейские доспехи и оружие, наспех утер физиономию влажным полотенцем и отправился следом за молчаливым Эдиком.

Лешего не удивил прохладный прием. Дело тут было не в том, что гости явились в три часа ночи, без приглашения и явно были намерены задержаться надолго. Просто Эдик по жизни был не слишком эмоционален. Приободрялся он, только когда садился играть в карты, да и то ровно настолько, чтобы эмоции не мешали блефовать. А уж после того, как с ним случилось несчастье – во время Большой зачистки пятьдесят шестого года его сильно обожгло взрывом плазменной ракеты, и теперь он не мог нормально ходить из-за рубцов, стянувших мышцы и сухожилия, – бывший сталкер вовсе замкнулся.

Не для Лешего, нет. Ведь, кроме пятилетнего стажа дружбы, в их отношениях имелся еще один нюанс – именно Леший вытащил Эдика из огня, не позволив ему сгореть заживо. Но вялые эмоции и легкая отчужденность Эдика распространялись и на лучшего друга. Так что молчанка вместо приветствия Лешего не удивила.

А вот в кухне Лешего ожидал реальный сюрприз. Оказывается, у старого приятеля уже квартировал один постоялец. Леший видел парня впервые, но мгновенно определил, что «они сами не местные». Более того, этот человек явился в Московскую локацию не через тамбур, как сталкеры называли гипертоннели-переходы между пятью локациями Зоны, а из-за Барьера, то есть из внешнего мира. В этом Леший тоже был уверен на сто процентов.

Однако (вот уж вовсе чудо!) как раз с этим «пришельцем» Эдик разговаривал вполне живо, так, словно чужак был одним из своих, проверенных временем и Зоной сталкеров. Эдик обращался к парню доверительным тоном, бросал в его адрес полуфразы и намеки. В общем, вел себя с ним намного живее, чем с Лешим.

Впрочем, Лешего озадачило не это. Когда они успели настолько подружиться, вот что заинтриговало сталкера. Не так уж давно Леший ушел в рейд, всего-то двое суток назад. Нет, бывает, что встретишь человека, обменяешься парой фраз и вдруг понимаешь, что настроен с ним на одну волну. Редко, но бывает. Вот только по внешнему виду этого гладкого и франтоватого «пришельца» ни за что не предположить, что он ягода одного поля с Эдиком. Скорее этот холеный тип мог бы подружиться со спутником Лешего посредником Каспером, снобом-миллионером, который волею злодейки Судьбы оказался в компании ничем не примечательного малограмотного сталкера и бизнес-леди с сомнительной репутацией. Ну в крайнем случае этого типа можно было представить ухажером этой самой сомнительной предпринимательницы из Старой Зоны, то есть Леры. Чем он мог так расположить к себе Эдика? Мастерской игрой в покер и преферанс? Или пообещал несчастному калеке денег на операцию?

– Знакомься, – Эдик кивком указал Лешему на нового приятеля. – Это Черный Лис. Из Академа.

– Леший, – сталкер протянул человеку руку.

Тот не стал мешкать, ответил на рукопожатие, доброжелательно улыбнулся и с неподдельным интересом взглянул на Лешего.

– Эдик много о тебе рассказывал.

– Надеюсь, о тебе он тоже много расскажет, – Леший устало плюхнулся на скрипучий деревянный стул и навалился грудью на столешницу. – Метаболические импланты – дело хорошее, но двое суток без жратвы – это перебор. Чем богаты, братцы-кролики?

– Тушенкой, – Эдик поставил на допотопную газовую плиту стеклянную кастрюлю, – и макаронами.

– Пища богов, – Леший одобрительно кивнул. – Дела идут в гору?

– Типа того, – Эдик загадочно взглянул на Лешего. – А ты как сходил?

– По глазам вижу, что и сам знаешь, – Леший бросил на приятеля укоризненный взгляд. – На нас ориентировки по всей Зоне разосланы. Во все локации, гарнизоны и группировки. Скажешь, не в курсе?

– Но никто не рассылал вашу версию событий, – заметил Лис. – Расскажете? Если это не секрет, конечно.

– Говорю же, секрет Полишинеля, – Леший устало махнул рукой.

– Чего? – удивился Эдик.

– Всем известно, говорю, – исправился Леший.

В том, что с некоторых пор существенно расширил лексикон и вообще вопреки желанию набрался ума-разума из одного странного источника, Леший не хотел пока признаваться даже Эдику. Всему свое время. К тому же с этим Черным Лисом было не все понятно.

«Хотя почему же не все? – исподволь разглядывая нового приятеля, подумал Леший. – Во-первых, он действительно не местный. Но только не из Академзоны. Там, конечно, много таких вот выпендрежников, взять того же Каспера, но этот тип не оттуда. Из дальнего зарубежья прикатился крендель, пусть и говорит по-русски, как свой. Два факта в пользу этой версии: холеная физиономия и знание психологии. Вон как улыбается, душа-парень, так и норовит втереться в доверие, с первого момента обрабатывать начал. Во-вторых, прозвище. Для нас слишком длинное, а вот если английский вариант рассмотреть… «Black fox»… вполне нормально произносится, на одном выдохе. Ну и взгляд, манеры… Западный человек, сто процентов. Возможно, вовсе заокеанский. Что это дает? Пока ничего, но на заметку взять надо. Предупрежден – значит вооружен».

Леший на миг завис и прокрутил только что родившиеся мысли еще разок. Не затем, чтобы убедиться в их справедливости, а чтобы в очередной раз удивиться. Именно так. Удивиться, насколько сильно он изменился за какие-то двое суток.

Леший знал, в чем техническая причина изменений, но каким образом странный дополнительный имплант в голове воздействует на психику, а главное, насколько сильно он способен изменить личность нового носителя, это для Лешего пока оставалось загадкой, которая очень сильно его тревожила. Да что там тревожила, периодически вгоняла в полный ступор.

Когда вдруг разыгрывалась фантазия (а это случалось все чаще, причем прогрессировало развитие фантазии не по дням, а по часам), Леший погружался в холодную пучину натуральной паники. Ему мерещились ужасные перспективы сумасшествия, с раздвоением личности, выпадением из памяти целых эпизодов и заменой, в зависимости от времени суток, одной психической оболочки на другую. Почти как в той истории про доктора Джекила и мистера Хайда. Днем ты ангел, ночью демон. Леший едва не застонал, когда впервые об этом подумал. Впрочем, застонал не от страха за свое психическое здоровье, а все от того же удивления. Он не читал этой истории, и не видел ни одной экранизации, но откуда-то знал и фамилии персонажей, и сюжет, и даже кто написал эту историю – Стивенсон!

А ведь так все хорошо начиналось! Рядовой, не отягощенный интеллектом и совестью, зато работящий и пусть изрядно потрепанный Зоной, но по молодости все еще полный сил сталкер по прозвищу Леший отправился в очередной рейд с простой и понятной целью – подзаработать. Отправился, естественно, в локацию ЧАЭС, поскольку знал ее лучше прочих локаций, да и маркер – своего рода пропуск в одну конкретную часть пятиземелья Зоны – у Лешего был только для Чернобыля.

Сталкер быстро нашел в Чернобыльской локации отличное местечко, где ему удалось набрать несколько контейнеров первосортных Н-капсул, договорился с покупателями, грамотно провел первый раунд торгов… как вдруг…

Как вдруг в программе рейда произошел непредвиденный сбой, и все покатилось к чертовой матери.

Сначала Леший попал в историю с Трояном, из которой едва выкрутился, затем нарвался на шквальный огонь узловиков, то есть рыцарей Ордена Священного Узла, и «почти умер», но чуть позже чудесным образом воскрес и обнаружил, что имеет практически новое тело и дополнительный компьютер-ный имплант в голове.

И ладно бы этот имплант ему вживили из чисто человеческого сочувствия, опасаясь, что старый компьютер вот-вот накроется и парню придется туго (старый комп был и впрямь дрянным, кустарного производства и работал абы как), но нет, в истории с «апгрейдом» крылся серьезный подвох.

Механик, легендарный кудесник от наноэлектроники, мнемотехники и медицины в одном флаконе, спас Лешего и усовершенствовал его тело, а заодно и вживленные в разные части этого тела вспомогательные девайсы не из сострадания к гибнущему сталкеру, а с конкретной целью – сохранить данные, записанные в память нового (для Лешего) импланта. Причем не простые данные, а оцифрованную личность бывшего носителя этого импланта – старого приятеля Механика.

Такой вот поворот. С одной стороны, бог с ним, с приятелем Механика, главное, что Леший остался жив, а кто там теперь сидит в мозгах в качестве «паразита», дело десятое. Но с другой стороны – а ну как этот дядя решит, что он сильнее Лешего и потому имеет полное право вытеснить прежнюю, довольно серую личность сталкера и подчинить себе новое тело целиком и полностью?

Пока ничего подобного не происходило. Леший оставался собой, старый имплант работал без сбоев, а новый имплант в их дела не лез, только подбрасывал нужную информацию, когда это требовалось владельцу и его основному вживленному помощнику. То есть «паразит» в голове вел себя как «симбионт» – в принципе тот же паразит, только полезный. Но это ведь пока! Где гарантия, что так будет и впредь?

А еще не было никаких гарантий, что ком неприятностей, которые налипли поверх истории с «чудесным» воскрешением Лешего, каким-то образом усохнет и осыплется, как это обычно происходит с высохшей грязью. Ничего подобного, никакого намека на улучшение ситуации не было пока и в помине.

Да и с чего бы ему быть? Ведь Леший, когда выбирался из локации ЧАЭС, а затем из Академа, успел насолить практически всем заметным группировкам Зоны. Сначала он повздорил с вольными ходоками (но тут ладно – прикрыла Лера), затем существенно проредил строй егерей группировки «Ковчег», обидел наемников, выставил олухами некоторых особо ретивых рыцарей Ордена, а потом еще и вынес мозги нескольким «праведникам», фанатикам из секты «Пламенный крест». До какого-то момента у Лешего оставался шанс договориться хотя бы с военными, но под занавес злосчастного рейда сталкер умудрился поссориться и с ними.

И это лишь «живой» список. В том смысле, что здесь не учтены биомехи и Троян – главная головная боль как Лешего, так и его спутников.

«Если правда оно, ну хотя бы на треть, остается одно – только лечь помереть», – всплыла из памяти чужая цитата.

Леший в который раз поморщился. Чаще всего информация из дополнительной базы данных оказывалась реально полезной, хотя некоторые блоки и были слабо доступны для понимания. А изредка случалось, что Леший подсознательно чувствовал – новый имплант советует дело, но не представлял, как эти советы можно применить на практике. Всякое бывало. И сталкер, по большому счету, ничего не имел против этой информационной подкачки. Но когда имплант подсовывал вкусовщину, Леший внутренне вставал на дыбы.

«Нравится песня – слушай дома!» Этот главный принцип любого радиоведущего подходил к ситуации, в которой оказался Леший, как нельзя лучше. Цитаты из песен, Стивенсон, любимые словечки, поговорки… «Паразит» не имел никакого права навязывать все это Лешему. Собственно, именно эти тревожные сигналы и заставляли сталкера нервничать и настороженно прислушиваться к собственным мыслям. А собственные ли они, не противоречат ли прежним жизненным установкам?

Пока что особо не противоречили. Кем бы ни был по жизни старый владелец импланта, похоже, что фруктом он был еще тем, сталкером до мозга костей. Наверняка прошел огонь, водку и медные трубы и повидал столько, сколько другим не повидать за три жизни.

Точно этого Леший не знал, имплант не торопился перекачивать в память нового владельца информацию личного характера, даже имени старого владельца не сообщил, конспиратор. Но чтобы сделать выводы, Лешему хватило и того, чем второй имплант уже поделился.

Взять хотя бы то, что прежний хозяин импланта владел абсолютно нереальными боевыми навыками. За двое суток скитаний по Зоне после «воскрешения» Лешему пришлось раз десять опробовать всякие приемчики на людях и нелюдях, и результат его более чем устроил. Это ли не факт в пользу версии, что парень был особым фруктом, но в то же время своим, простым и понятным?

То есть возвращаясь к сказанному выше, пока и владелец, и оба его вживленных компьютера работали «на одной волне», поэтому у Лешего не было причин задумываться об избавлении от нового импланта. Но, опять же, это пока. По силам ли окажется ноша в будущем, сталкер пока не знал.

От невеселых мыслей Лешего отвлекло появление в кухоньке нового участника наметившегося чаепития. Это была Лера, деловая Северная хозяйка, как ее прозвали в Чернобыльской локации. Необдуманно связавшись с Лешим, Лера нажила себе крупные неприятности – поссорилась с наемниками, – поэтому была вынуждена покинуть привычную территорию и спрятаться в Москве. Претензий к сталкеру Лера не предъявляла, но в их отношениях до сих пор так и не наступила «разрядка напряженности», которая возникла после инцидента с наемниками, так что держалась Лера подчеркнуто сухо. И с Лешим, и с его гостеприимным приятелем. На Черного Лиса она вообще не смотрела, будто того и не существовало.

– Мы истратили всю воду, – сообщила Лера, обращаясь к Эдику. – Я компенсирую.

– Ну-ну, – Эдик смерил девицу грустным взглядом. – За ужин тоже будете платить? Тогда деньги вперед.

Лера на секунду замешкалась и непонимающе взглянула на Лешего.

– Расслабься, – сталкер указал на свободный стул. – Присядь.

– А ваш третий товарищ… – вмешался Лис, – надевает к ужину смокинг?

– Юморист, – Лера фыркнула и подняла взгляд к потолку. – В Москве все такие тяжелые?

– Какие такие «тяжелые»? – удивился Леший.

– С сомнительным чувством юмора и немногословные.

– А о чем с нами говорить? – сталкер усмехнулся. – О наших приключениях? Так это только Лису интересно. Все остальные в курсе, о нас в сети целый роман выложен. Так, Эдик?

– Ты, Леший, не обижайся, – сказал Эдик, меланхолично помешивая варево в кастрюльке, – но ваши подвиги в Чернобыльской локации и вправду прошлогодняя новость. Курчатник по другому поводу гудит, как улей.

– Это по какому? – Леший прищурился и с подозрением уставился сначала на Эдика, а затем перевел взгляд на Лиса. – Какое-то крупное дело затевается, да?

– Почему ты так решил? – с легкой улыбкой спросил Лис.

– Ну, раз всякие хитрые звери, вроде тебя, сквозь Барьер пролезают, значит, большой куш светит.

– Почему ты решил, что я из-за Барьера?

– Так, стоп! – Леший несильно хлопнул ладонью по столешнице. – Разговор у нас получается действительно тяжелый.

– Скорее вязкий, – заметил вошедший в кухню Каспер. – Но иначе и быть не может, когда вы имеете дело с такими всемирно известными личностями, как Черный Лис. Знаменитый потрошитель частных ювелирных коллекций, гроза хранилищ антикварных ценностей, гений бизнес-шпионажа и вообще большой ловкач, никогда не идет напролом. Мутить воду, пудрить мозги и юлить – таков его стиль работы. В одном можно быть уверенным, когда встречаешь Черного Лиса – эта встреча неслучайна. Просто так он никуда не приходит. Уж тем более в Зону. Верно?

– Спасибо за лестную характеристику… – Лис вновь усмехнулся и едва заметно поклонился, – посредник Каспер.

– Из чего я делаю вывод, что и здесь вы оказались не ради макарон с тушенкой, – продолжил Каспер. – Поджидали нас всех или кого-то конкретно?

– В первую очередь Лешего, – Лис кивнул сталкеру. – Но и вы, посредник, можете сыграть свою роль в моей пьесе. Валерия Андреевна тоже.

– И что это за пьеса?

– О-одну минуту! – Леший снова хлопнул по столу, теперь сильнее. – Эдик, коротко, что происходит?!

– Коротко? – Эдик пожал плечами и хмыкнул. – Сделка.

– Я понял! Не понимаю только, почему меня без меня женили?

– Выгодная сделка, – Эдик посмотрел на Лешего так, будто хотел добавить что-то с помощью телепатии.

– А то, что мы понацепляли неприятностей, как собаки репьев, и теперь половина Зоны желает нас угробить, ты учел? То, что мы пришли сюда, чтобы лечь на дно, и что устали, как последние бобики, это тебя не волнует?! Ты подставить меня… нас… решил?

– У вас будет время для отдыха, – снова вмешался Лис. – Но откладывать дело в слишком долгий ящик нельзя. Это дело на десятки миллионов.

Последнее замечание Лиса впечатлило всех, поэтому от комментариев воздержалась даже Лера, у которой что-то явно крутилось на кончике языка. И наверняка что-то едкое.

– Почему я? – выдержав минутную паузу, спросил Леший.

– Как раз потому, что ты сумел пройти такой длинный и утомительный путь от саркофага ЧАЭС до этого убежища. У тех, кто нанял меня для заключения этой сделки, появилось стойкое убеждение, что именно ты, Леший, самая подходящая кандидатура. Если тебе поможет Валерия Андреевна, шансы на успех возрастут. Если в деле поучаствует еще и посредник Каспер… – Лис расплылся в улыбке и развел руками, – будет вообще супер!

– Не так давно меня уже заманили в ловушку, обещая миллионы, – негромко пробормотал Каспер. – С меня достаточно.

– А мы не обещаем, посредник, – Лис перевел на Каспера взгляд, просто светящийся от доброжелательности. – В отличие от других, мы реально платим.

– Нам не нужны миллионы, нам требуется решение проблем, – вдруг громко заявила Лера. – Ваши друзья могут это гарантировать?

– Естественно, – в голосе Лиса мелькнула нотка снисходительности. – Все ваши проблемы будут улажены.

– Даже с наемниками?

– Даже с ними. Ну, что, приступим к обсуждению сделки?

– Не гони, дай осмыслить, – потребовал Леший.

Он взглянул на Леру, затем на Каспера, как бы предлагая: «Пошепчемся?» Лера дала понять, что готова врубить прямую связь между имплантами. Каспер качнул головой отрицательно. Предложение Черного Лиса ему явно не понравилось, и посредник был намерен сползти с ковра. Во всяком случае, Каспер не собирался участвовать в деле в открытую.

«Как-то слишком лихо подкатил этот деловой, – включив прямую связь между имплантами – своим и Лешего, – сказала Лера. – Просто с места в карьер».

«Так обычно и делается. В Зоне жизнь слишком коротка, чтобы тратить время на прелюдии».

«Философ, – усмехнулась Лера. – Ладно, послушаем, что предложит этот Лис. Но раньше завтрашнего вечера я с места не сдвинусь. Сил нет».

«Не вопрос».

Леший снова обернулся к Лису и кивнул.

– Мы с Лерой в деле. С завтрашнего вечера. Излагай.

– В таком случае, я не хотел бы загружать лишней информацией посредника Каспера… – Лис взял паузу.

– Посредник будет у нас мозговым центром, – отрезал Леший.

– Хорошо, – легко сдался Черный Лис. – Дело в следующем. Сегодня ночью какой-то ловкий проходимец похитил у одного серьезного человека очень ценную вещь. И как похитил! Просочился сквозь три кольца оцепления – а оно состояло не из чистильщиков-новобранцев, а из наемников! – и стянул вещицу у владельца прямо из кармана. Кроме материального, налицо и моральный ущерб, так что…

– Мы должны найти этого проходимца? – перебил нанимателя Леший.

– Нет, мы должны вернуть вещицу, это важнее, – возразила Лера.

– Проходимец перед вами, и вещица у него, – сказал Каспер. – Верно, Лис?

– Действительно «мозговой центр», – Лис усмехнулся. – Вот эта вещь.

Он вынул из кармана небольшой прозрачный кейс. Сквозь пластик можно было без труда рассмотреть содержимое коробки. В нее были упрятаны девять стандартных контейнеров для Н-капсул.

– Даже если контейнеры набиты Н-капсулами под пробку, стоит это богатство не больше ста тысяч, – с сомнением заметил Леший.

– Я не предлагаю перепродавать этот товар. Его нужно доставить по назначению. Причем в пределах Московской локации.

– И все? – удивился Леший.

– И все, – Лис в очередной раз расплылся в улыбке. – А ты думал, придется штурмовать Узел?

– И это дело на десятки миллионов? – засомневалась Лера.

– Смотря какие наноботы хранятся в этих контейнерах, – подсказал Каспер. – И кто, кроме бывшего владельца, на них претендует.

– Претендуют многие, но никто, кроме нас пятерых, не знает, где они находятся, – сказал Черный Лис. – Беспроигрышное дельце. Если, конечно, никто из нас о нем не проболтается.

– И почему тогда сам не доставишь их по назначению? – Леший взглянул на чужака с подозрением.

– Мое дело – выкрасть товар. Доставка хабара по адресам в Зоне – ваша работа. Кто чему обучен, тем и занимается.

– Разумно, – согласилась Лера.

Леший покосился на спутницу. Похоже, она слегка изменила свое отношение к Черному Лису. То ли он ее убедил, то ли просто понравился, не понять. Но смотрела на пришельца с Большой земли девица уже иначе. Не как на франтоватого пустобреха, а как на делового партнера. И это минимум.

Леший мысленно себя одернул.

«Ревность? Нет, какая ревность?! Просто… ну… черт, наверное, все-таки ревность!»

– В чем подвох? – нахмурив брови, прямо спросил Леший.

– Только в уровне вашей ответственности. – Черный Лис щелкнул пальцами, как бы желая сказать: «Я ждал этого вопроса!» – Потерять, толкнуть за полцены или просто спрятать на черный день эти контейнеры не получится. Такой фокус будет стоить вам жизни.

– А если нас все-таки вычислят люди владельца или конкуренты? Если они отнимут контейнеры?

– Вот чтобы застраховаться от такого развития событий, я и нанимаю тебя, Леший. По слухам, с некоторых пор ты считаешься лучшим бойцом в Зоне. Кое-кто утверждает, что видел, как ты выстоял в рукопашном бою с Трояном. Это правда?

– Врут, – Леший отвел взгляд.

– Я так и подумал, – Лис хитро подмигнул Лере.

Девушка не приняла игру чужака, но и не отвернулась. Этот факт окончательно разозлил Лешего.

– Я пока не поверил, что ты работаешь на серьезных людей. Докажи, что они способны решить наши проблемы!

– Каким образом? – Черный Лис вновь усмехнулся. – Принести справки об их доходах и связях?

– Серьезные люди должны выдать серьезный аванс!

– Уже выдан, не заводись, – вмешался Эдик. – В погребе снаряга, оружие, харчи, вода…

– И все?!

– А ты хотел мешок бриллиантов?

Лешего слегка покоробило. Эдик настолько проникся к Черному Лису, что уже и манеру разговора перенял.

– Эдик, не раздражай!

– Ладно, деньги тоже там. Три универсальные карточки. По миллиону на каждой.

– А на финише вас ждут еще три карточки с аналогичными суммами, – заверил Лис. – Согласитесь, неплохой куш.

«Леший, что-то тут не то, – снова вышла на прямую связь Лера. – Слишком все гладко и чересчур много доверия нашим скромным персонам».

«Сам вижу, – ответил сталкер. – Но какой у нас выбор? Всю жизнь прятаться по подвалам? Даже если Черный Лис треплется и его босс не настолько всемогущий, чтобы уладить наши проблемы, за такие деньжищи мы выкупим свои жизни и без его помощи».

«Я понимаю, но надо будет все хорошенько продумать».

«Обязательно продумаем. А пока просьба – прекрати строить глазки этому Лису!»

«А вот это уже не твой вопрос!»

«Ошибаешься!»

«Ты мне кто, муж, брат, отец?!»

«Не первое, не второе и не третье… Я просто прошу».

Лера прервала сеанс связи и приклеила к губам дежурную улыбку.

– Куда надо доставить товар? – спросила она у Лиса, предварительно «стрельнув» глазками.

У Лешего от злости едва не свело челюсти.

– В Домодедово, – Лис весь подобрался и даже чуть-чуть подался вперед.

Леший почувствовал, как внутри у него закипает большой котел и горячий пар из этого котла начинает давить на мозг. Соверши сейчас Лис еще хоть какое-то телодвижение, ревнивый сталкер мог реально намять чужаку бока. Однако Черный Лис оказался тертым калачом не только в воровских делах, но еще и в делах амурных. Чтобы не накалять ситуацию, он прекратил пожирать Леру похотливым взглядом и вернулся к делам.

– Почти у Барьера, – заметил Каспер. – Мало биомехов, но много любопытного народа.

– Не волнуйтесь, любопытный народ зажмурится, – Лис вновь усмехнулся. – Покупатель встретит вас в уцелевшем вестибюле станции легкого метро «Космос».

– Не вопрос, – справившись с эмоциями, нарочито небрежно проронил Леший. – Доставим товар за сутки. Передай своему шефу, что может начинать переговоры о списании всех наших долгов. В первую очередь – с наемниками, они на нашу компанию обижены сильнее других. Если потребуется, пусть использует наши призовые карточки.

– Передам непременно, – Лис откинулся на спинку стула и подвинул контейнер Лешему. – Значит, сутки? Ты сам предложил.

– Все правильно, – твердо сказал Леший. – Отсчет начнем в восемнадцать ноль-ноль завтрашнего дня…

… – Что скажешь, посредник? – спросил Леший, когда Черный Лис элегантно откланялся и покинул скромное убежище сталкеров.

– Вы и сами не дети, все понимаете, – Каспер пожал плечами. – Этот Лис большой хитрец. Он сказал нам только половину правды.

– Это понятно, – Леший кивнул. – Насколько можно верить в его обещания?

– Тоже наполовину. Если в эти контейнеры упрятана действительно уникальная модификация наноботов, риск очень велик, и Черный Лис поступил вполне логично. Я примерно представляю, что он задумал. Параллельно с вами в путь двинется еще несколько групп сталкеров с «пустышками» в кейсах, и каждую будут прикрывать люди Черного Лиса. То, что Лис не возражает против вашего позднего старта, подтверждает версию, что именно в этих контейнерах находится настоящий товар. Вы пойдете по расчищенному другими группами маршруту и, в принципе, имеете неплохие шансы. Но…

– Что «но»? Что тебе не нравится?

– Вполне возможен и другой вариант. Вся эта легенда насчет разделения специальностей выдумана самим Черным Лисом либо его покровителями, и настоящего товара не будет ни у кого из сталкеров. В этом случае вас подставляют так же, как и все прочие группы доставки.

– А Лис сам доставит товар?

– Я поступила бы именно так, – сказала Лера. – Специализация – дело хорошее, но доверять такие деньги каким-то… оборванцам… это глупо.

– Алло, дамочка, полегче! – возмутился Леший.

– А Черный Лис не похож на дурака, – спокойно закончила Лера.

– А как же деньги? – Леший задумчиво потер подбородок. – Не понимаю. Отозвать сумму с универсальной карточки невозможно, ведь так?

– Верно, – согласился Каспер. – И меня этот момент тоже смущает.

– Если только карточки не липовые, – подсказала Лера. – Эдик, где они?

– Только не втирай, что в подвале вместе со снаряжением, – предупредил Леший. – Любые карты для тебя священнее коровы для индуса. Прятать их куда-то, кроме кармана или рукава, ты не станешь. Выкладывай.

Эдик молча выложил на стол три пластиковые карты.

За изучение электронных кошельков взялись все трое гостей. Первым с задачей справился Каспер. Он бросил карточку на стол и откинулся на спинку стула. На лице посредника по-прежнему отражалось легкое недоумение.

– Настоящие, – сказала Лера. – Серия «А». Чипы биокристаллические, нанороботам не по зубам. Так что ни отозвать деньги, ни сделать так, чтобы информация вдруг «стерлась», невозможно.

– А контейнеры можно проверить? – спросил Леший, бережно укладывая карточки стопкой. – Эдик, слабо определить, что в тюбиках?

– На зуб, что ли? – Эдик вздохнул. – Сканер нужен хороший. Или мнемотехник. Тоже хороший.

Леший поднял взгляд на Леру, а затем посмотрел на Каспера. Спутники ответили Лешему примерно такими же вопросительными взглядами.

– Я начинающий, – слабо запротестовал Леший. – И вообще… открывать же нельзя.

– Кто это сказал? – Лера усмехнулась. – Слабо?

– Да они для меня все одинаковые, что я, специалист по наноботам?!

– Дай мне, – Каспер открыл кейс и вытащил один из контейнеров.

Повертев пару секунд цилиндрик в пальцах, посредник отвинтил крышку и заглянул в контейнер.

– Э-э, осторожно! – забеспокоился Леший. – Заразу не подцепи!

– Ничего не случится, – отмахнулся Каспер. – Я жженый, забыл?

– Так-то оно так… – Леший поскреб в затылке. – Ладно, делай, как знаешь.

Каспер завинтил крышку, зажал контейнер в кулаке и ненадолго закрыл глаза.

– Ну? – когда Каспер вышел из состояния своеобразной медитации, спросила Лера.

– Ничего конкретного. Одно могу сказать точно. Это не чистые Н-капсулы. Эти наноботы имеют четкую программу.

– Косвенная улика, – негромко сказал Эдик.

– А других улик мы не имеем, – Леший развел руками. – Пока получается, это не подстава, так?

– Факты за это, – сказал посредник. – Хотя сомнения остаются.

– Пока доверимся фактам, – решил сталкер. – А то жрать охота, сил нет! И спать хочется, как из ружья. Так что давайте до утра все головоломки отложим. Целый день будет, чтобы ситуацию обдумать. Согласны?

Каспер и Эдик промолчали, только кивнули. Лера, как обычно, вздернула носик и отвернулась. То есть возражать тоже не стала…

…После плотного ужина на четверых и короткого приватного обсуждения с Эдиком кое-каких нюансов подготовки к завтрашнему рейду Леший не уснул, а самым натуральным образом отключился, едва коснувшись головой подушки. Какое-то время ему не снилось вообще ничего, затем снилась всякая муть, вроде мельтешащих под ногами скоргов и противной ухмылки Черного Лиса, висящей над буераками Академовской локации отдельно от физиономии чужака, словно улыбка Чеширского кота. Затем Леший на какое-то время вынырнул из объятий Морфея, выпил стакан холодного чая (жирная пища требовала воды) и снова уснул, на этот раз нормально, с внятными, хотя и тревожными сновидениями.

Сталкеру снились зеленые просторы Чернобыльской локации, в те времена, когда она еще не была одной из пяти изолированных территорий Зоны Смерти, а называлась Зоной Отчуждения. Накануне Катастрофы.

Леший видел будто бы вживую густые леса, радиоактивные пустоши, речки, озера, холмы. Видел руины Припяти, вытяжную трубу над станцией, поросшие бурьяном развалины поселков, обломки мостов, сгнившие остовы брошенной техники и ржавые железнодорожные пути. Видел рыщущих повсюду диких тварей и множество промышляющих в зоне людей, таких похожих на нынешних сталкеров и в то же время совершенно других.

В те времена Зона была опасной, загадочной, непредсказуемой, но живой. Смерть в ней являлась изнанкой жизни, а не всеобщим безальтернативным наполнителем. «Альтернативой самой себе» Смерть в Зоне стала только после 13 сентября 2051 года.

И не только в зоне отчуждения вокруг ЧАЭС. В тот роковой день непонятная, но оттого лишь еще более ужасная Катастрофа буквально взорвала поверхность планеты в пяти далеких друг от друга и, казалось бы, никак не связанных между собой местах и создала Зону Смерти: пять зловещих, безжизненных локаций, радиусом около тридцати километров каждая, ограниченных сферами гравитационных Барьеров.

Даже теперь, спустя шесть лет после Катастрофы, не существовало единого мнения о причинах Взрыва, породившего Зону Смерти. Большинство ученых склонялось к версии, согласно которой Катастрофа стала результатом неудачного эксперимента по прокладке внепространственных переходов, или, если короче, гипертоннелей. Наличие в центре каждой из локаций «тамбура», войдя в который можно переместиться в любую из пяти частей Зоны, подтверждало эту версию, а вот отсутствие «Тоннельной Установки», которая, предположительно, создала гипертоннели, версию практически опровергало. Ведь если нет установки, нет и производимого установкой эффекта.

Впрочем, более-менее удовлетворительный ответ существовал и на эту загадку. По мнению некоторых экспертов, установка до сих пор работала, причем стабильно, только находилась она теперь не в одной из локаций Зоны Смерти, а в Узле – этаком перекрестке гипертоннелей, который спрятан от любопытных глаз где-то в другом измерении, вне нормального пространства.

Как попала установка в Узел, никто не знал, считалось, что ее туда забросил взрыв Катастрофы. Почему установка не прекратила работать? Ученые имели предположение и на этот счет: в Узле установку питал особый вид энергии из неведомых человеку, но очень мощных и емких внепространственных источников.

Кроме этих вопросов, существовало и множество других, не менее важных. Например, такой: гиперпространство, особый вид энергии, это все понятно, но как по относительно небольшим гипертоннелям в наш мир прорвалось столько аномальной энергии, что могущественность взрывов, которые изуродовали пять локаций Зоны Смерти, была сравнима с мощностью взрывов пяти водородных бомб?

Или вопрос, вообще грозящий разрывом мозга: откуда взялись Барьеры? Сферические гравитационные аномалии изолировали каждую из локаций невидимыми стенками, которые расположились в тридцати километрах от соответствующего тамбура в любую сторону, даже вверх или, наоборот, в глубь земли. Толщина стенки Барьера во всех пяти случаях составляла около трех километров, и главный фокус заключался в том, что гравитация в толще невидимой стены нарастала постепенно, достигая посередине трех g, а дальше снова постепенно снижаясь до нормы. За счет чего могли существовать такие странные гравитационные аномалии, что было для них источником, современная наука не бралась и предположить. А потому просто обозвала аномалию «побочным эффектом, возникающим при активации гипертоннелей».

Но самым «зубастым» был, конечно, главный вопрос: о происхождении биомехов (раньше их еще называли «механоидами») и прочей «электронно-механической жизни», то есть техноса.

Во время Катастрофы после жуткого Взрыва в центрах всех локаций образовались гигантские торнадо, предтечи тамбуров, затянувшие в свои воронки массу найденной поблизости всячины, но почему-то преимущественно металлической. Единственным исключением были люди со вживленными в мозг компьютерными имплантатами (которые к тому времени стали чем-то привычным и жизненно необходимым, вроде мобильных телефонов для людей в начале века), искусственными органами и биомеханическими протезами. Видимо, ключевым моментом этой первой и последней «технической ошибки» явилось то, что торнадо ориентировались именно на импланты и протезы, а людей считали чем-то вроде органической грязи, налипшей на электронные и механические устройства.

В зонах катастроф еще бушевали катаклизмы: землю трясло, по ней ползли трещины гигантских разломов, а прорывающаяся на поверхность через разломы магма выворачивала наизнанку верхние слои земной коры и поджигала леса. Ураганы еще раздували пожары и поднимали к облакам тучи дыма, пыли, пепла и сажи, а огромные волны наводнений тушили пожары и отправляли в атмосферу еще и клубы горячего ядовитого пара. Взрывные волны еще огибали земной шар, сметая с пути все, что плохо стоит, лежит или движется, а в тех местах, где сталкивались с волнами от взрывов в других локациях, волны зачастую рушили каменные дома.

Все это еще грохотало, шипело, дымило и буйствовало, а в районах тамбуров уже стартовала «обратная тяга». Вся затянутая в вихри гипертоннелей техника вдруг начала возвращаться. И возвращалась она не просто новехонькой и целехонькой, а еще и серьезно модернизированной. И не просто модернизированной, а основательно измененной. Даже простейшие механизмы возвращались хорошо вооруженными и серьезно «поумневшими», способными принимать решения и действовать в составе групп. Боевых групп.

Собственно, тогда-то и началось то, что постепенно превратило пять локаций зоны Катастрофы в Зону Смерти.

Повинуясь приказам неведомого хозяина, машины расползались по мертвым территориям, собирали себе подобную ржавую рухлядь и отвозили ее к тамбурам. Через некоторое время усовершенствованная внутренне и основательно изуродованная внешне (на человеческий взгляд) техника возвращалась из тамбуров и тоже уползала к периферии локаций на свой нехитрый промысел.

А чуть позже люди обнаружили, что эта новая механическая «фауна» захватила все локации от тамбуров до Барьеров. Да к тому же на безжизненных просторах Зоны начала прорастать еще и металлическая «флора», так называемые автоны, нечто вроде кораллов и даже деревьев из ржавчины и металлических соединений. А еще чуть позже выяснилось, что повсюду распространились и своего рода микробы – нанороботы всевозможных модификаций.

А дальше все и вовсе покатилось под откос.

Механическая нежить прогрессировала угрожающими темпами. Совершенствовались программы машин, умножалось и модернизировалось их вооружение, улучшались прочие тактико-технические характеристики. Довольно скоро машины перешли от простейшего захвата территорий к строительству укрепрайонов, или, на языке сталкеров, – Городищ, начали рыть подземные коммуникации, соединяющие Городища с энергетическими полями и ключевыми точками локаций, принялись корректировать рост автонов таким образом, чтобы создавать из них дополнительную защиту для своих огневых точек, а также ловушки и лабиринты, проходимые исключительно для изделий техноса.

Одновременно биомехи и скорги совершенствовали и свое механическое «общество». Они принялись выстраивать жесткую иерархию, создавали непонятные человеку, но вполне отслеживаемые законы и даже освоили нечто вроде системы ритуалов. А чуть позже машины объявили войну органике. Они начали проводить не спорадические «зачистки» локаций, как прежде, а настоящие войсковые операции, используя четкую тактику – людям опять же малопонятную, но явно направленную на окончательное избавление Зоны от любой органики. Проще говоря, механическая нежить принялась уничтожать людей всегда и везде, даже если люди ее на это не провоцировали.

И это только схематический набросок того, что творила железная сволочь в Зоне Смерти. «Условно ожившая» техника явно имела генеральный план преобразования пяти локаций и строила свой мертвый, но разумный и стремительно эволюционирующий Мир Техноса планомерно и неустанно. Практически – «с энтузиазмом».

А стимулировал «энтузиазм» биомехов и обеспечивал стремительность этой эволюции невообразимый и потусторонний, как призрак, но в то же время явно существующий реально Узел. Тот самый многомерный перекресток гипертоннелей. Именно в нем, по мнению большинства экспертов, не только находилась тоннельная установка, но и проводилась модернизация биомехов – механической нежити, слепленной из крупных деталей и скоргов – металлических тварей, состоящих только из колоний нанороботов, подобно тому, как тело человека состоит из клеток и субклеточных структур, которые в свою очередь состоят из цепочек ДНК, и так далее.

То есть картина обрела богатую палитру всевозможных оттенков и заиграла всеми цветами… ржавчины. Как ни старались, люди не сумели вернуть в Зону жизнь. Разве что свою. Но жизнь самих людей была не в счет. Почему? Да потому, что в Зоне Смерти она была коротка и на жизнь не тянула. Максимум – на существование.

Повторное освоение знакомых и в то же время неузнаваемо изменившихся территорий Зоны проходило в лучших традициях пионеров Дикого Запада. Промышляющие в Зоне люди преодолевали трудности пути, голод, болезни (многие наноботы без стеснения внедрялись в тела людей и уродовали их хуже проказы или рака), сражались с «дикими» механическими тварями и «новыми аборигенами», строили на руинах городов и поселков форпосты, перевалочные и военные базы, торговали между собой и с людьми за Барьерами, и так далее, и тому подобное. Естественно, у нового общества появлялась и своя структура. Постепенно люди сбивались в группировки, выдумывали касты, сочиняли законы, правила, запреты, ограничения…

В принципе, шли тем же путем, что их древние сородичи, и недалеко от того пути, которым параллельно шли биомехи.

Вот только, в отличие от законов техноса, большинство специфических сталкерских правил сочинялось людьми, чтобы прижать к ногтю конкурентов-людей, а не чтобы сообща выстоять против биомехов.

Не прошло и трех лет, а в «человеческой» части Зоны уже плелись настоящие, крупномасштабные интриги, процветала работорговля, ставились эксперименты над умирающими от механической «заразы» людьми и заключались самые циничные на планете коммерческие сделки.

То есть в целом бурная деятельность – торговая, военная, криминальная – здесь кипела, шипела и пузырилась даже сильнее, чем на Большой земле. Но с одной лишь разницей. По ту сторону Барьеров кипела жизнь, а в Зоне фонтанировало существование – определение, применимое и к живым созданиям, и к механической нежити.

И никакие попытки навести порядок (вроде Большой зачистки 2056 года) не приблизили Зону к более-менее пристойному знаменателю. И через три года после Катастрофы, и через шесть лет она оставалась собой. Мертвой пустошью. Пятью кругами ада. Зоной Смерти. Со всеми вытекающими из названия последствиями.

Вот такой была общая диспозиция по состоянию на июнь 2057 года. Биомехи и скорги всем заправляли, а люди пытались выжить и заработать, чувствуя себя в Зоне натуральными пришельцами на собственной планете…

Впрочем, для Лешего все эти проблемы сейчас существовали где-то там, за пределами сна. Внутри дремотного мира Зона была только одна, и была она солнечной, зеленой, наполненной шумом листвы, шуршанием травы, плеском речных волн и множеством прочих звуков живой природы. Зараженной, опасной, но все равно живой.

Покидать этот волшебный сон Лешему определенно не хотелось.

Даже когда из воображаемых кустов выскочил какой-то огромный рычащий зверь, Леший отступил нехотя, будто бы просто из вежливости.

«Не рычи, бродяга, – мысленно попросил сталкер зверюгу, – мы с тобой одной крови… в смысле – оба с кровью в жилах, а не с машинным маслом, что нам делить?»

Зверь, похоже, считал иначе. Он бросился на Лешего, и сталкер вдруг понял, что это вовсе не животное, изуродованное чернобыльской радиацией, а Троян! Проклятый гигантский скорг испортил весь сон!

Такой поворот сюжета основательно рассердил Лешего, и он встретил врага с максимальным «радушием». Врезал скоргу так, что будь на месте Трояна действительно какой-нибудь живой мутант, дальнейший путь зверя лежал бы только в одну сторону – на мангал. Троян же уцелел, правда, отступил на пару шагов, опустил манипуляторы и начал трансформироваться в человека.

Сталкер ожидал, что злобная механическая тварь примет облик Максима, погибшего приятеля Лешего, по образу и подобию которого Троян, собственно, и научился лепить из себя подобие человека, но скорг превратился в совершенно незнакомого Лешему пожилого мужчину. И как только это произошло, от агрессии Трояна не осталось и следа.

Мужчина выглядел до боли знакомо, но Леший никак не мог понять, кого напоминает этот человек. То ли кого-то из друзей отца, то ли кого-то еще. Одно Леший знал точно – этот человек был не из Зоны Смерти. Он был откуда-то из другой, прошлой жизни.

В принципе, ничто не мешало сталкеру спросить: вы, собственно, кто? Что делаете в моем сне? Но Леший почему-то медлил. Может быть, потому, что этот вопрос был бы лишним?

Пожилой мужчина улыбнулся и поднял руку в странном приветствии. Показал Лешему два пальца, разведенные буквой «V». Сталкер невольно поднял руку и ответил точно так же. Причем сделал это будто бы рефлекторно. Будто бы именно так приветствовал друзей лет пятьдесят кряду.

Леший открыл рот, чтобы что-то сказать, но пожилой мужчина в этот момент приложил палец к губам и кивком указал сталкеру куда-то вправо. Леший обернулся и увидел повисшее в пространстве кресло-кровать, а на нем спящую Леру.

«Не буди», – как бы сказал незнакомец.

«Да, да, не стоит шуметь», – мысленно ответил Леший.

Леший попытался снова обернуться к странному человеку, но в этот миг ткань сновидения истончилась, с треском прорвалась, и сталкер вернулся в реальность.

Он лежал на боку, лицом к раздвижному креслу, на котором спала Лера. Она лежала в той же позе, в какой Леший видел ее во сне. А еще… она походила на того незнакомца. Отдаленно, и все равно походила. Примерно как дочь походит на отца.

«Все страхи в одном сне, – подумалось Лешему. – И Троян, и раздвоение личности, и… Лера. Хотя она-то как раз не страх. Или страх? Наверное, да. Только не она сама, страшно ее потерять».

Леший приподнялся на локте, а затем сел; медленно, стараясь не давать скрипучему креслу ни малейшего шанса нарушить тишину. Сон улетучился, а бодрствовать Леший привык либо сидя, либо стоя. Так удобнее было реагировать на опасность.

Почему вдруг пришла мысль об опасности, Леший понял в следующее мгновение. Тишина все-таки порвалась. Именно так. Порвалась с тем же звуком, с каким порвалась ткань сновидения. Видимо, источник звука был одним и тем же.

Леший нащупал десятизарядный импульсный «Страйк» и обернулся в сторону, где предположительно находился источник звука, – к входной двери.

– Только не дергайся, – едва слышным шепотом предупредил выехавший из кухни Эдик. – Чтобы палить не начали.

– Кто там? – так же тихо спросил Леший.

– Люди, штыков десять. По верхнему коридору крадутся. Скоро к двери подойдут. Буди свою кралю, сваливать пора.

– Сам ты краля, – таким же шепотом произнесла Лера. – Я давно не сплю. К тебе идут или к нам?

– Без разницы. Рисковать нельзя. Леший, уйдете по зеленому, я прикрою.

– Эдик, вместе уйдем!

– Леший, базар окончен, – спокойно сказал Эдик. – Ты ведь понимаешь, со мной вам не уйти. Хабар у тебя в подсумке. Снаряга и оружие сам знаешь где лежат. Идите.

Леший поднялся с кресла и бесшумно подошел к люку в полу. Автоматическая крышка люка уже отъехала в сторону, и в погребе горел тусклый свет. Более того, внизу стоял Каспер. Посредник поднял взгляд на спутников и поиграл бровями: «Ну и чего ждем?»

Леший нащупал в темноте руку Эдика и крепко сжал.

– Прощай, на всякий случай.

– Я в Большой зачистке выжил, дома и подавно выживу, – шепнул приятель. – А ты с Трояном схлестнулся и уцелел, так что до Домодедова дойдешь легко. Встретимся еще.

– Становишься оптимистом?

– Кем? А-а, ну да, типа того. Ты тоже кем-то становишься. Не пойму кем, но уж точно лучше, чем был. Иди, Леший.

– Я вернусь!

– К жене будешь возвращаться, если женишься, – Эдик впервые за вечер усмехнулся. – Вали, сказано! Терминатор, блин…

* * *

Приказ Профессора «найти и вернуть капсулы» был понятен Бобру на сто процентов. Одно смущало наемника – как-то слишком уж спокойно отреагировал босс на безумную по своей наглости и виртуозную по исполнению выходку неизвестного вора. Будто бы ждал такого поворота событий. Не «ожидал чего-то в этом роде», а ждал, что его именно ограбят, причем на глазах у остолбеневшей охраны.

Бобер невольно скрипнул зубами. Вспоминать о позорном эпизоде было неприятно, но выкинуть его из головы наемник просто не мог. Слишком круто его поимел этот ловкий воришка. Такое унижение не прощали даже рядовые сталкеры, а уж наемники…

«Из-под земли достану, – в сотый раз мысленно пообещал вору Бобер. – На куски живьем порежу».

Наемник подозревал, что в деле имеются какие-то неведомые ему детали, что, возможно, это была и вовсе инсценировка. Но и в этом случае обидчику не светило прощение. В этом случае лишь расширялся круг обидчиков. В компанию к вору добавлялся Профессор, который не удосужился поставить в известность о затеянной авантюре своего начальника охраны. Спору нет, каждый должен знать, сколько полагается, не больше, но ведь Бобер и не требовал раскрывать все секреты фирмы. Всего два слова: «Будет спектакль», вот и все, что требовалось. Разве трудно было шепнуть всего два слова?

Нет, за спиной обидчика могли стоять и другие люди. Например, те, на которых Бобер работал на самом деле. В отличие от Профессора, который показался наемнику полнейшим лохом, эти люди умели закручивать и не такие финты. И не просто умели, а постоянно этим занимались, на завтрак, обед и ужин. Такой уж у них бизнес.

Если за спиной вора стояли действительно они, ни о какой мести речь идти не могла. Честь наемника – дело святое, но с Барьерной мафией шутки плохи. Однако и в этом случае не отменялся первый пункт плана отмщения – расчленение вора на мелкие куски.

Вот почему, когда Профессор приказал найти и вернуть капсулы, Бобер принял задание с воодушевлением, хотя и не подал вида. Имидж сурового наемника не позволял ему демонстрировать эмоции. Зато внутри наемник почти ликовал. В Зоне редко случалось, чтобы работа совпадала с удовольствием. Разве что у шлюх в сталкерских притонах или у садистов-ученых в подпольных лабораториях группировки «Ковчег». Во всяком случае, не у наемников. И вдруг такая удача.

Когда эмоции немного улеглись, Бобер осознал, что задание не из легких, что, даже поймав сигналы маячков, предусмотрительно вмонтированных Профессором и в прозрачный кейс, и во все контейнеры, найти и захватить товар, а заодно воришку будет непросто. И все-таки за дело он взялся с энтузиазмом.

В результате не прошло и трех часов, а подручные Бобра – группа питерских бойцов под началом Шведа (группы Фомы и Царя остались охранять босса) – уже оцепили небольшой бункер в Крылатском. Судя по сигналам маячков, товар находился внутри убежища. Жаль, не было специального маячка у вора, но Бобер считал, что он тоже в бункере. Точная настройка сканеров позволила определить, что товар не лежит на одном месте. Пару раз его передвигали на небольшие расстояния, однажды сигналы маячков ненадолго разделились, а потом все десять «бипов» начали доноситься из самого дальнего и заглубленного помещения убежища. Получалось, что товар не зарыт в этом местечке, а находится в кармане у вора, который снует по убежищу, занимаясь какими-то своими делами.

– Бобер, у меня все на мази, – практически неслышно приблизившись к разводящему, шепнул Швед. – Ребята на местах.

– Что в бункере?

– Все утолклись, похоже, заснули. Точнее не определишь, стены толстые, тепловизоры только контуры выдают, а интроскопами нельзя светить, у них тут датчиков понатыкано. Малейшее изменение радиационного фона, и тревога поднимется.

– Хорошо, обойдемся без рентгена, – решил Бобер. – Пускай разведку. Я третьим, ты замыкающим.

– Яволь, герр Бибер, – Швед козырнул и усмехнулся.

– А чего по-немецки? – в свою очередь усмехнулся Бобер. – Ты же швед.

– По-шведски язык сломаешь, – наемник попятился в темноту. – Разведка пошла!

* * *

Люди неисправимы. Если они не плетут интриги, не выдумывают сверхзадачи, не задирают планку до недосягаемой высоты, их жизнь становится пресной и скучной. Не жизнью становится, а существованием. В чем разница? Машине этого не понять, даже самой совершенной, наделенной искусственным интеллектом. Значит, незачем и стараться. Следует просто поверить, что для людей эта разница существенна.

Троян вывел на виртуальный экран объемную проекцию убежища и сети примыкающих к нему подземелий. Просчитать все возможные маршруты движения людей, как владеющих нужными Трояну наноботами, так и претендующими на них, было делом одной наносекунды. Скорг обозначил для себя оптимальную точку пересечения маршрутов и бесшумно покинул наблюдательный пункт.

В безупречно просчитанный план скорга теоретически могли закрасться лишь две логические ошибки.

Если человек, укравший контейнеры с Н-капсулами, окажется не подручным мафии, а профессорским приятелем, который помог разыграть спектакль с «дерзким похищением» наноботов. Для чего? Нет версий. Но это вопрос несущественный.

И вторая вероятная ошибка заключалась в непредсказуемости Лешего, которого вор явно собирался нанять в качестве проводника.

Троян успел неплохо изучить этого сталкера и убедился, что он ненормален даже по меркам самих людей. Психиатры называли состояние, подобное тому, в котором пребывал Леший, шизофренией. Но Троян был уверен, что в данном конкретном случае речь шла не о заболевании.

Лешего, как и самого Трояна, опекал Механик. И вот как раз этот человек был действительно сумасшедшим. Для него не существовало вообще никаких правил или алгоритмов. Ни человеческих, ни машинных. Он мыслил непонятными всему сущему категориями, хотя и прикидывался вполне вменяемым. Какими соображениями руководствовался Механик, совершенствуя тело Лешего, не знал никто, кроме самого Механика. А уж для каких отдаленных задач ему потребовалось создавать такую странную вариацию на тему человека, да еще явно противопоставлять ее Трояну…

Нет, никакой натуральный мозг и никакой искусственный интеллект не могли просчитать всю задуманную Механиком комбинацию. Возможно, это мог бы сделать Пожарский, то есть легендарный жженый по прозвищу Мерлин. Но никто другой, это точно.

Троян проскользнул между руинами жилого дома, пересек проспект, заваленный бетонными обломками виадука, который до Катастрофы тянулся над проспектом вторым уровнем, и быстро отыскал тропу между высоченными грудами вывороченной земли и мусора. Когда впереди показался неглубокий, но широкий, более ста метров, и прямой бетонный желоб Гребного канала, Троян трансформировал корпус в подобие ничем не примечательного куста автонов и затаился.

Дороги ходоков и следующих по их следам наемников должны были пересечься именно здесь, Троян был уверен в расчетах. Существовала небольшая вероятность, что они сцепятся еще в подземелье, но Троян таким мизерным шансом пренебрег. И Леший, и его преследователи были далеко не новичками в Зоне, чтобы затевать разборки в ограниченном пространстве, да еще в прицеле у биомехов, которых полно в тоннелях метро. Нет, сначала они должны были выбраться на поверхность и прийти сюда, к высохшему гребному каналу. Именно здесь тот, кто приходил первым, получал огромное преимущество – мог устроить засаду, выманить противника на абсолютно открытое пространство и уничтожить. Не опасаясь при этом, что стрельба привлечет внимание биомехов и место решенной проблемы тут же займет новая.

Почему? Обычно в районе Гребного канала в Крылатском концентрация изделий техноса была минимальной, слишком уж низким был в этих местах фон аномальной энергии. Биомехи в таких местах были вынуждены использовать только запасы энергии в аккумуляторах, что серьезно ограничивало их боевую мощь. Ведь каждый выстрел из лазерника требовал огромных энергозатрат.

Так что Гребной канал у людей считался оптимальным местом для внутренних разборок.

Они ведь не рассчитывали, что в их дела вмешается такая совершенная машина, как Троян.

2

Зона, локация Москва, 02.06.2057 года

Генерал Антоненко родился в Минске, школу закончил в Киеве, а военную карьеру сделал в Российской Армии. Невероятно, но факт.

Накануне Катастрофы он имел звание полковника и непыльную штабную должность в Московском гарнизоне, жил в скромном двухэтажном коттедже под Зеленоградом, растил двух сыновей и уже подумывал выйти в отставку и заняться бизнесом. Все равно генеральские лампасы ему не светили. И должность была не та, и биография сомнительная – все эти переезды из страны в страну, пусть и братскую, изрядно смущали кадровую службу, а заодно и контрразведку. Антоненко все понимал, не обижался и потихоньку копил стартовый капитал для выхода на новый театр военных действий. Вернее, не военных, а частнопредпринимательских. Но судьба распорядилась иначе.

Во время Катастрофы Антоненко, как и многие военные, «пропал без вести», но вскоре (тоже как многие) вернулся живым и здоровым, разве что страдающим частичной потерей памяти. Где пропадал около двух месяцев, полковник не помнил, хоть лечи, хоть убей.

Какое-то время его держали в специальном госпитале под Казанью, но затем, когда число случаев возвращения людей неизвестно откуда и с одинаковыми провалами в памяти перевалило за пятую сотню, Антоненко освободили из-под стражи (ведь фактически казанский госпиталь был тюремной больничкой общего режима), вернули в строй и даже повысили в должности. Правда, прослужил он последующие три года не в Москве, а под Новосибирском.

Впрочем, к тому времени стало окончательно ясно, что фраза «служить в Москве» больше не будет вызывать зависти ни у кого и, возможно, уже никогда. Катастрофа по-новому расчертила и условные контуры военных округов, и умозрительные границы престижных мест службы, и карьерные рамки для офицеров, прошедших горнило Зоны.

К началу четвертого года службы в новых условиях заслуги Антоненко оценило командование, и полковника перевели на должность начальника тыла в Московскую бригаду Барьерной армии. Если честно, возвращаться туда, где потерял семью и дом, полковнику Антоненко было тяжело, но отказаться он не мог. Не умел. Родина приказала, отвечай «Есть!» и шагом марш. От этого принципа полковник не отступал никогда. К тому же новая должность была генеральской.

Почти два года Антоненко, не разгибаясь, пахал на новой ниве, и настолько успешно, что его усилия оценил сам генерал Шепетов, командующий всей Барьерной армией. В октябре 2056 года Шепетов даже вызвал Антоненко на ковер и предложил на выбор: пойти прямо сейчас к нему вторым помощником или стать заместителем начштаба армии, но чуть позже. Обе должности были хороши, однако Антоненко выбрал второй вариант. Не сказать, что это был стремительный карьерный взлет, но полковника все вполне устраивало. А почему он выбрал второй вариант – он не хотел, чтобы на него смотрели как на выскочку. Антоненко всегда предпочитал потерпеть, подождать, дать время угаснуть слухам и нездоровому ажиотажу, зато после честно смотреть в глаза товарищам. Что заработал, то и имею.

И, как ни удивительно, Судьба, похоже, вполне разделяла философию полковника Антоненко. Когда после Большой зачистки в ноябре 2056 года генерала Шепетова сняли с должности, практически весь его штаб был отправлен по разным бригадам, невзирая на срок совместной службы с Шепетовым, хоть все пять лет, хоть один день. А вот тех, кто состоял в штабном резерве, никто третировать не стал, даже наоборот, устроили им второпях собеседование и приняли на новые должности всех скопом.

Не наугад, конечно, раздавались новые должности, нет… Хотя, положа руку на сердце, бог его знает. Может, и наугад, в режиме лотереи. Иначе объяснить свои новые погоны с зигзагами и назначение командующим Московской бригадой Барьерной армии генерал Антоненко – тыловик и по занимаемой на тот момент должности, и по призванию – не мог. Не настолько он был великим полководцем, чтобы командовать таким крупным боевым соединением. Ведь она только так называлась – «бригада». На самом деле по всем параметрам то, чем командовал Антоненко, соответствовало армии, не меньше. И личного состава, и техники, и вооружений было столько, что новоиспеченный генерал иногда терялся. Слава богу, рядом всегда был толковый начштаба, тоже «внезапно назначенный» (но в его случае обоснованно), полковник Вьюхин.

– Как же они со всем этим справляются, не понимаю, – Антоненко окинул взглядом карту. – Тылы, снабжение, транспорт… тут мне все ясно, но все эти операции, маневры, взаимодействие… полная каша! Да еще провокации эти, будь они неладны! Как Котову удается все держать под контролем?

– Котов – это сила, – начштаба усмехнулся. – Тот еще старик. Хватка железная. Правда, сегодня и у него черный день. А у генерала Тихонова так вообще беда, его бойцов изделия в котел загнали. Если резервы вовремя не подойдут, потери у Тихонова будут, как в ноябре.

– Ладно, а этот, морской пехотинец, как справляется? Да еще и с флотом.

– Который из них?

– Питерский, какой же еще? Горовиков. У него что, два военных образования?

– У адмирала Колесника в Крыму тоже нет сухопутного опыта, но ничего, командует.

– В Крыму проще. Там узловики сушу контролируют, нам только и остается акваторию утюжить и гидроботов отстреливать. Кстати, о Кракене морячки ничего нового не докладывали?

– Видели опять. Только не в Крыму, в Финском заливе. Но обошлось, никого не сожрал змей чугунный. А что?

– Ничего, – Антоненко махнул рукой, – просто вспомнил. Наши потери уточнили?

– Уточняем, – сдвинув к переносице густые черные брови, ответил Вьюхин. Нахмуриться действительно было от чего. Потери у Московской бригады намечались серьезные, до двадцати процентов личного состава, начштаба знал это и без уточнений. – Разрешите доложить об оперативной обстановке на этот час, господин генерал?

– Только вкратце, что изменилось, – Антоненко потер виски, – а то голова пухнет.

– На данный момент не осталось сомнений, что главный штаб стал жертвой дезинформации. Для каждой локации легенда была своя. Котов, например, отправился к тамбуру искать лабораторию по изготовлению уникальных наноботов, Тихонову «заслуживающий доверия» источник подбросил «дезу», что жив Академик, а нас заставили поверить, что неподалеку от тамбура намечается передача крупной партии контрабанды. В Питерской локации и в Крыму провокации имели другое информационное прикрытие, но результат во всех пяти случаях приблизительно одинаковый. Ударные группы Барьерных бригад были стянуты к тамбурам, где их блокировали превосходящие силы изделий техноса и боевые отряды незаконных зональных группировок.

– Полковник, – Антоненко поморщился, – я же просил коротко.

– Виноват, – Вьюхин кивнул. – Если коротко: кто-то явно всех подставил и продолжает осложнять ситуацию, натравливая группировки на законные власти и друг на друга, а биомехов на людей. Кто и зачем это делает, никому не понятно. Ясно одно – заговорщики желают, чтобы мы блокировали все подступы к тамбурам как можно дольше.

– Но зачем?! – генерал всплеснул руками. – Я не понимаю, зачем блокировать тамбуры, если во время пульсации они и без того непроходимы?!

– Были непроходимы, – уточнил начштаба. – Пульсация закончилась шесть часов назад. Теперь идет «обратная тяга». В локации возвращаются биомехи.

– Погоди, – Антоненко поднял руку. – Погоди! В Зону возвращаются биомехи, а мы по-прежнему блокируем подступы к тамбурам?

– Так точно. Мы вынуждены это делать, потому что физически не можем вернуться к местам постоянной дислокации. Мешают незаконные группировки и биомехи, которые оставались во время пульсации у нас в тылу, вблизи Барьеров.

– А ведь в этом что-то есть, – генерал вновь обернулся к объемному изображению карты. – Что-то… не пойму пока что… но есть. Тамбур, Узел, два кольца биомехов, а между ними… гвоздик. То есть мы и сталкеры. Интересная диспозиция. Не находишь?

– Так точно, – полковник вновь кивнул. – Поэтому и считаю сложившуюся ситуацию результатом заговора.

– И кто заговорщики?

– Не могу знать, господин генерал.

– А разведка что говорит?

– Разведка и Специальный отряд работают, но пока результат нулевой.

– А у соседей? – спросил Антоненко с затаенной надеждой. – У Котова спецотряд проводил операцию перед самой пульсацией…

– Они другую тему прокачивали, – Вьюхин отрицательно качнул головой. – Трояна искали. Главный штаб предположил, что скорг тоже заинтересуется лабораторией по производству уникальных наноботов, вот наверху и решили совместить приятное с полезным.

– Получилось?

– Как обычно, упустили, – полковник пожал плечами. – Хотели как лучше, получилось как всегда.

– Разведчики, мля! – Антоненко добавил беззвучное ругательство.

В этот момент в дверь постучали.

– Разрешите?

В кабинет заглянул подполковник Терещенко, начальник разведки Московской бригады.

– Легок на помине, – Антоненко махнул рукой. – Входи. Присаживайся. С чем пожаловал?

– Разрешите доложить, господин командующий, – Терещенко вошел, сел за приставной стол, разложил какие-то бумаги (что было довольно редким по нынешним временам явлением, даже в Барьерной армии), поправил архаичные очки с затемненными стеклами и лишь после всех этих подготовительных процедур соизволил начать доклад: – Два срочных рапорта, господин генерал. Разрешите докладывать по времени поступления?

– Говори уже, – Антоненко жестом поторопил разведчика.

– В двадцать три ноль две в нашу локацию из Новосибирска прибыла оперативная группа спецотряда в составе пяти человек под началом капитана Кольцова. Цель прибытия – проверка сведений о передислокации по тому же маршруту изделия Троян, а также троих особо опасных преступников. Вот ориентировка.

– Только Трояна нам тут не хватало, – пробурчал Антоненко. – Ну и что, проверил этот Кольцов свои сведения?

– Так точно. Троян здесь. Это подтверждает второй рапорт. Поступил в ноль тридцать пять от агента Щуки – это оперативный псевдоним капитана Галимова. Прошу ознакомиться. Там все коротко и внятно.

– А в двух словах? – Антоненко взял бумагу и пробежал по тексту взглядом. – Устал, плывет все… Хотя ладно, прочитаю.

На чтение рапорта у генерала ушла ровно минута. Закончив, он удивленно округлил глаза и передал листок Вьюхину. Начштаба управился вдвое быстрее.

– Дела, – сказал Антоненко, когда полковник вернул рапорт начальнику разведки. – Мало того что у нас своих проблем по макушку, так нам еще и от чужих кусок отломился.

– Разрешите продолжить? – разведчик сложил свои листки в прозрачную папку. – Считаю, проблемы общие. Это доказывают подчеркнутые в рапорте выдержки из диалога Профессора и Трояна. Наниматель пообещал скоргу помочь с вербовкой биомехов во всех пяти локациях Зоны. Я поднял данные о тоннельном трафике за последние трое суток. Наши регистраторы отметили повышенную активность наемников. Из Московской локации в Сосновый Бор, Новосибирск и ЧАЭС за указанный период было отправлено до трех десятков «диких гусей», но ни один не был замечен в обычных для этого контингента операциях.

– Зачем же они туда ходили? – Антоненко помотал головой. – Послушайте, Терещенко, вы проще изъясняться умеете? Не казенным языком, а по-русски.

– Так точно, – подполковник чуть стушевался. – Виноват, – он прикусил язык и явным усилием воли «отключил официальные речевые настройки». Какого титанического усилия ему это стоило, было написано у него в глазах. – Наемники просто побродили по локациям и вернулись.

– Ничего никому не передали и не припрятали? – уточнил Вьюхин.

– Скорее всего, припрятали, – подполковник кивнул. – Думаю, такие же контейнеры с Н-капсулами, как были в украденном у Профессора пенале.

– Наноботы серии «Х», – припоминая, проронил Антоненко. – Почти такие же, как те, что у Трояна. А ну, подполковник, позовите сюда начальника экспертной группы, спросим у него, насколько эти наноботы действительно уникальны. Чувствую, очень интересная комбинация у нас складывается.

– Разрешите доложить… – разведчик осекся. – Я уже проконсультировался с нашими учеными. Они уверены, что речь идет о тех самых нанитах, которые Котов и спецотряд надеялись найти в бункере поблизости от тамбура ЧАЭС. Эти наноботы могут работать вне локаций без энергетической поддержки «аккумуляторов», аномальных силовых линий и «энергополей».

– То есть в принципе могут работать, – упростил Вьюхин. – Довольно ценные наноботы. И не только для нас. Для Трояна тоже. Ведь для него это фактически эликсир свободы. Чем больше в составе скорга наноботов, способных к автономной работе, тем дальше Троян может уйти от Зоны.

– Уточнение, – Терещенко поднял руку. – Это модификация. Их основное отличие от наноботов Трояна – новая программа. Наноботы серии «Х» с семизначным индексом не просто соединяют прочие колонии нанитов между собой, как в изделии Троян, а подчиняют изделия техноса тому, кто знает коды управления.

– Что это меняет? – спросил Антоненко.

– Во-первых, фактически это новый вид оружия, – не раздумывая, ответил подполковник. – Если проводить аналогию с привычными людям видами вооружений, наноботы серии «Х» это одновременно бактериологическое оружие и отравляющее вещество психотропного действия. Только для техноса. Во-вторых…

– Неизвестно, какие указания заложены в программу этих наноботов насчет людей, – перебил разведчика Вьюхин. – Если спонтанная имплантация таких наноботов вызывает хотя бы те же последствия, что и другие спонтанные имплантации… дело плохо. Если украденные наниты будут переправлены за Барьер и проданы корпорациям, миру грозит «механическая эпидемия».

– Полковник, не запутывайте меня, – генерал поморщился. – Мы говорили о Трояне и распространении наноботов серии «Х» внутри Зоны.

– А я говорю о главном, господин генерал, – твердо заявил Вьюхин. – Если троянские наноботы подчинят половину техноса этому суперскоргу, Зоне грозит гражданская война биомехов: узловые против троянских. Это будет серьезное испытание и для техноса, и для нас, но мы его как-нибудь переживем. Убедим группировки заключить перемирие, уйдем на базы, займем оборону. Это наша работа. И пусть биомехи выкручивают друг у друга гайки, сколько им влезет. Нам это только выгодно. А вот если наноботы серии «Х» попадут за Барьеры… Малейшая утечка – и по планете понесется техническая эпидемия. Наноботы «заразят» нормальные машины и сделают из них биомехов. Внешне, конечно, они вряд ли сильно изменятся, для этого машинам нужно пройти через Узел, но внутри… это будут настоящие биомехи. Технос – пусть не узловой, а троянский, не вижу особой разницы – выйдет за пределы Зоны. Со всеми вытекающими последствиями. Я не уверен, что обычные люди готовы к такому повороту событий. Плюс вспомните мой первый вопрос: насколько механический вирус опасен непосредственно для человека?

– Теперь понял, – генерал взглянул на разведчика. – Что еще скажете, Терещенко?

– Согласен с господином полковником по всем пунктам. Особенно насчет вероятной утечки наноботов за Барьеры. Судя по ловкости, с которой было обставлено похищение, дело организовала мафия. А у Барьерной мафии обширные связи в мире крупного бизнеса. То есть повод для беспокойства у нас имеется и он более чем значительный. На поиски украденного пенала, а также сделанных наемниками тайников в других локациях следует бросить все свободные силы.

– Для начала все это, – Антоненко указал на папку разведчика, – надо убедительно доложить в главном штабе. Но пока будем делать то, что зависит от нас. Искать пенал.

– Трояна тоже, – добавил Вьюхин. – У него десятый контейнер.

– У нас мало свободных людей, – заметил Терещенко.

– Так найдите еще, подключите резервы, агентов, командированных, легкораненых… Родите, если получится! Меня волнует только результат, – Антоненко похлопал ладонью по столу. – Вот здесь завтра вечером должен лежать рапорт… Отставить! Должен лежать пенал с десятью контейнерами. А напротив меня должен сидеть Профессор. Задача ясна?

– Так точно, – Терещенко и бровью не повел, будто бы воспринял невыполнимый приказ как единственно верный.

Вьюхин, в отличие от начальника разведки, отреагировал более эмоционально. Не то чтобы оспорил или осудил приказ. Каким бы Вьюхин ни был своенравным, он был все-таки человеком военным, приказы не обсуждал и выполнял в точности. Но в чем полковник не мог себе отказать, так это в удовольствии поморщиться, неразборчиво поворчать или фыркнуть, если миссия невыполнима.

У каждого свой характер. Даже в армии. А вы думали, там все одинаковые, как болванчики на китайском рынке?..

…Подполковник Терещенко вышел из кабинета командующего Московской бригадой спокойным и даже умиротворенным, будто бы побывал не на «ковре», а в сауне или в массажном кабинете.

Капитан спецотряда Барьерной армии Кирилл Кольцов, ожидавший Терещенко в приемной, незаметно усмехнулся. Что, интересно узнать, Антоненко ему там массировал? Мозги? Или шею? Или…

Подполковник бросил взгляд на офицера, и Кольцов, спохватившись, встал. Терещенко махнул капитану: «Иди за мной» – и вышел из приемной. Шел подполковник вроде бы не спеша, он вообще никогда никуда не торопился, но спецназовец догнал начальника разведки только в коридоре. Есть такие люди – никогда не спешат, но и никогда не опаздывают. Просто талант у людей. Дисциплинарный, если можно так выразиться.

– Слушай внимательно, капитан, – жестом приказывая идти рядом, сказал Терещенко. – Повторять не стану, времени в обрез.

– Весь внимание, – заверил Кольцов.

Излагал Терещенко сухо, но зато последовательно и предельно понятно. Вводная, постановка задачи, отпущенное на операцию время. Никаких фигуральных выражений или украшений речи. Заслушаешься. Если ты, конечно, военный. Или сдохнешь от тоски, если штатский.

– Вот такая задача, Кольцов, – покончив с официальной частью, подполковник Терещенко почти перешел на нормальный язык. – Возьмешь в группу проводника, это наш агент, капитан Галимов, по легенде – сталкер Щука. Поскольку ты прибыл сюда за Трояном, ищи Трояна. Только с учетом новой вводной. Вопросы?

Так вот сразу сообразить было трудно, но Кольцов всегда умел выделять главное. За что его и ценили в спецотряде.

– Троян может использовать содержимое контейнера, насколько это осложнит нам жизнь?

– Одного контейнера хватит, чтобы заразить наноботами серии «Х» до тысячи крупных изделий.

– Весело!

– Спокойно, капитан, – Терещенко легонько похлопал спецназовца по плечу. – Если Троян это сделает, считай свою миссию выполненной. Ведь тогда наноботы не уйдут за Барьер.

– Моя миссия заключается не в этом, а…

– Это уже другой вопрос! Пока ты и твои люди в Москве, будете выполнять эту миссию. В связи с особой оперативной необходимостью, – Терещенко отдал честь. – Свободны, капитан Кольцов. Шагом марш готовиться к боевому выходу. Выдвигаетесь в пять ноль-ноль…

* * *

Орден Священного Узла. Великий и могучий. Славный своей героической историей, традициями, подвигами братьев и алмазной твердостью воли Командора Хантера. Символ несгибаемости человеческого духа и суровой решимости преодолеть любые препятствия, выдержать любые испытания и победить! Таким он всегда был, таков он есть и таким он будет, когда Зона Смерти выйдет за Барьеры и охватит всю Землю. Оплотом добра и стабильности, островом жизни в текучем, как жидкий металл, мире зла, несправедливости и смерти.

И так далее, и тому подобная чушь. Было время, брат Рихтер сам сочинял пропагандистские пассажи. Было это давно, еще когда новоиспеченный брат валялся в подвалах Цитадели на дощатых нарах и не надеялся ни занять приличный пост в Ордене, ни хотя бы выжить. Проклятая механическая «зараза» пожирала его тело, а приличных мнемотехников, способных стабилизировать колонии наноботов, внедрившихся в человеческий организм, на Казантипе считали по пальцам одной руки.

Люди вокруг Рихтера умирали каждый час, даже чаще. Братья-лекари с трупами не церемонились, выносили наверх, грузили на телегу и увозили к морю. Хоронить в нормальных могилах здесь было не принято. Грунт каменистый, да и некогда возиться. Разве что вырыть братскую могилу. Шарахнуть тротилом, свалить трупы, да и засыпать каменным крошевом. Но опять же – некогда. А тротил пригодится для войны с железными тварями.

Как Рихтер умудрился дотянуть до прибытия в Цитадель подкрепления из четверых «жженых», он до сих пор не понимал. Молодой организм и жажда жизни, наверное, помогли. Потом, когда «жженые» мнемотехники стабилизировали «заразу», брата Рихтера перевели наверх, поселили в одной келье с братом Зеро и поручили на период выздоровления легкую работу. Сочинять «агитки», как это называл брат Герасим, в то время отвечавший за этот раздел идеологической работы.

Сладкое было время. Непыльная для человека с высшим образованием работенка, приличное питание и ощущение полной защищенности.

Старинное здание незаконченной АЭС на Казантипе в те времена еще не было превращено в неприступную Цитадель, но Орден уже практически полностью вытеснил из Крымской локации Зоны прочие группировки и банды вольных сталкеров. Узловики даже умудрились блокировать военных, оставив им восточный берег Керченского пролива, акваторию Азова и Черного моря вблизи Барьера и несколько километров узкой косы Арабатская стрелка, отделяющей море от Сиваша.

С биомехами так лихо справиться не удалось, тамбур постоянно подбрасывал техносу пополнение, но года через три Орден более-менее решил и эту проблему. Биомехи были вытеснены на периферию локации, а стабилизированные мнемотехниками Ордена непроходимые заросли из автонов образовали нечто вроде зоны безопасности между Цитаделью и тамбуром. Некоторое время биомехи пытались вернуть отвоеванные людьми территории, но Орден мужественно выдержал все атаки, и в конце концов местный технос успокоился, занялся другими делами. Например, строительством Городищ – сооружений, напоминающих исполинские птичьи гнезда, только сделанных из сплетений автонов, внутри которых технос, предположительно, «ковал новые кадры». В Феодосии было выстроено, пожалуй, самое крупное железное гнездо во всей Зоне, а ближе к Керченскому проливу, на траверзе Марьевки, прямо в Черном море, гидроботы выстроили нечто и вовсе уникальное – Городище-на-дне.

Но все это не мешало узловикам чувствовать себя в Крыму, словно у себя дома. Вернее, как в надежной крепости. Спокойно и уверенно.

Брат Рихтер поначалу так себя и чувствовал. Но минуло полгода, организм пришел в норму, и Рихтера вместе с десятком прочих молодых братьев призвал к себе Командор.

Рихтер до сих пор помнил, какое впечатление произвел на него этот великий человек. Худощавый, седой, покрытый шрамами и каким-то мистическим налетом величия и вечной славы. Внушительный, как монумент, и будто бы светящийся изнутри, как посланник из другого, лучшего и более справедливого мира.

Примерно такая белиберда изначально пришла в голову Рихтеру, поднаторевшему в агитационных метафорах.

На самом деле брат Рихтер понимал, что видит перед собой пожилого, нездорового человека, фанатично преданного своим идеям и глубоко переживающего по этому прискорбному поводу. Переживающего, что он предан именно идеям, а не чему-то материальному. Например, семье, дому, Родине. Нет, семья у Командора была, о его дочери, боевой и смелой девице по прозвищу Титановая Лоза, ходили легенды, зачастую более невероятные, чем эпические саги о ее отце. Но Командор был велик не только в своих делах, он был велик и в своем отречении от материального мира в пользу идеи спасения человечества.

Да, в этом плане «агитки» не врали. Спасение человечества – ни больше ни меньше – такой была сверхзадача Командора Хантера. И ради ее реализации он готов был пожертвовать всем на свете, даже собственной дочерью, если потребуется. Что уж говорить о жизнях десятков тысяч чужих людей. В том числе братьев по Ордену.

К чему этот намек? Да к тому, что первое посещение апартаментов Командора стало для Рихтера последним. И не только последним посещением этой части Цитадели, а вообще последним эпизодом сладкой жизни.

Великий Командор возложил изуродованную «заразой» клешню поочередно на голову каждому из десяти молодых братьев, а затем толкнул патетическую речь, из которой следовало, что не Цитаделью единой жив Орден и что контролировать он должен всю Зону, а не только ее пятую часть. Но для этого некоторым братьям придется пожертвовать приятной жизнью в безопасном гнездышке и улететь в опасный мир большой Зоны. Нет, не для того, чтобы сеять зерна истины в заблудшие души сталкеров и военных, а чтобы «работать под прикрытием», как говорят герои полицейских сетевых интерактивов. А грубо говоря, чтобы шпионить.

Рихтер не возражал против смены деятельности, нести в М-сети идеологический бред ему порядком надоело. Но и отправляться в Зону под видом какого-то сталкера, добровольно обрекать себя на лишения, подвергать риску свою жизнь ему тоже не очень-то хотелось. Впрочем, ни о какой добровольной отправке речь не шла. Командор лично раздал братьям конверты с легендами и приказал немедленно отправляться по местам новой службы.

Вот так брат Рихтер стал военным. Нет, он и раньше, до Ордена, был военным, поэтому ничего особенно трудного в задании не было. Однако Рихтера тяготила неопределенность. Надолго ли он застрял в тылу у врага, сколько еще ему жить в этой роли? Если честно, не для того в 2054 году Рихтер дезертировал из армии, чтобы в 2056 вернуться к тому, от чего бежал.

Время шло, служба в Барьерной армии, как ни странно, складывалась удачно, а определенности так и не было. Не выходи на связь штаб разведки Ордена, не подбрасывай он новые задания, Рихтер мог бы и вовсе забыть, кто вернул его к жизни, вылечил и дал новый шанс сделать карьеру. Но штаб выходил на связь с завидной регулярностью, видимо понимая, что «предатель» – это диагноз и, если не держать руку на пульсе, можно пропустить рецидив «болезни» брата Рихтера.

Приходилось продолжать рискованную игру в шпиона, мечтая в один прекрасный день либо вернуться в Цитадель, либо, наоборот, забыть о службе в Ордене как о досадном недоразумении.

В один прекрасный день. Но явно не сегодня.

Рихтер еще раз тщательно проверил снаряжение и взвесил в руке тяжелый «Страйк». Приказ генерала Антоненко о всеобщей мобилизации несколько подпортил Рихтеру настроение. Рейд в глубь Московской локации в составе чистильщиков не входил в планы шпиона. Но тут уж как сложилось, так сложилось, ничего не изменишь. Да в общем-то это было и неплохо. Задание военного начальства вполне стыковалось с заданием штаба разведки Ордена, которое Рихтер выполнял вот уже вторые сутки кряду, и ничуть не ограничивало шпиона в свободе передвижения и выборе средств для достижения цели.

Имелась только одна сложность. К четверым проверенным бойцам сводной группы (двое из которых были на крючке у Ордена, а один, якобы прикомандированный морпех из Крымской локации, и вовсе был узловиком – вышеупомянутым братом Герасимом) добавлялся проводник, сталкер по прозвищу Щука, он же капитан Галимов. Особой опасности этот факт в себе не таил, в любом случае расклад был в пользу «орденоносцев», четверо против двоих (кроме Галимова к шпионской сети Ордена никакого отношения не имел и сержант Гелашвили), но лучше было бы свести риск к минимуму. Когда в группе был только один «чужой», пусть и такой серьезный боец, как сержант, Рихтер чувствовал себя вполне уверенно. С появлением же Галимова, человека незнакомого и явно опытного, риск разоблачения удваивался.

Рихтер покосился на проводника, который беседовал с Гелашвили об особенностях Московской локации.

«Ничего, будет мешать, избавимся. Главное, чтобы он не заподозрил, что брат Герасим не военный. И чтобы не догадался, кого мы ищем на самом деле. Для него, как и для штаба Барьерной армии, наш объект – Троян. Пусть так и остается».

На имплант-коммуникатор поступил вызов, и Рихтер сосредоточился на связи с братом Герасимом.

– Я готов, брат Рихтер, – сообщил Герасим.

– Вижу. Выходим в пять утра. Как дела у тебя с сигналом?

– Все в порядке. Каспер больше не надевает нейтрализатор, поэтому сигнал стабилен.

– Хорошо. У меня такая же история. Главное, чтобы они не разделились. Ведь наши пеленгаторы ловят только сигнал импланта посредника. Позывных имплантов его спутников в наших базах данных нет, а перехватить их мы никак не можем.

– Да, следить за троими по сигналу только одного импланта рискованно, но я не вижу причин, чтобы эта троица разделялась. У них одинаковые проблемы, и вместе им легче с ними справиться. Думаю, они это отлично понимают.

– Я тоже так думаю, брат Герасим, но мы должны учитывать все возможные варианты. Например, вмешательство Трояна. Если он заставит беглецов броситься врассыпную, это серьезно нарушит наши планы.

– Меня больше беспокоит активность военных и наемников, брат Рихтер.

– Как раз поэтому мы с тобой и работаем в связке, брат Герасим. Военные нам не помешают, можешь положиться на меня.

– А наемники? Кто сдержит их?

– Пока никто. Но ведь ты сам видел, насколько хорош Избранный. Я уверен, если наемники вновь выйдут на его след, он справится с этой проблемой.

– Если он действительно Избранный, – вырвалось у брата Герасима.

– Разве это было не твое предположение? – удивился Рихтер. – Ты хочешь взять свои слова обратно?

– Нет, – твердо ответил Герасим. – Просто я по твоему примеру рассматриваю все возможные варианты.

– Время покажет, брат мой. Если мы ошибаемся, это не станет роковой ошибкой.

– Для кого как, – недовольно пробурчал Герасим. – Избранный – мой шанс вернуться в Цитадель.

– Возможно, и мой тоже, – Рихтер вздохнул. Правда, без особой грусти. – Но подумай, насколько опаснее было бы наше бездействие. Принять обычного человека за Избранного – ошибка, но посчитать Избранного обычным сталкером и упустить его из вида – катастрофа. Мы все делаем правильно, брат Герасим. Вне зависимости от того, кем является этот странный тип, Избранным или просто везучим сукиным сыном по прозвищу Леший.

3

Зона, локация Москва, 02.06.2057 года

Леший неплохо разбирался в устройстве убежища, ведь три года назад он сам помогал Эдику обустраивать подземную квартирку. Поэтому сталкер буквально на ощупь отыскал путь отхода по «зеленому коридору», а еще именно поэтому ушел без камня на сердце. Сбежать вместе с ходоками Эдик не мог, но вполне мог спрятаться в своем убежище, на этот случай у него имелась целая система потайных ниш и коридорчиков; узких, душных, но зато надежных.

Керамическая дверь открылась легко, хотя со стороны коридора, а вернее, подземного хода дверной проем перекрывали густые заросли автонов. Будь дверь железной, автоны могли намертво припаяться к ее поверхности, и тогда попасть в «зеленый» коридор было бы затруднительно. Но керамику вездесущие металлорастения не любили, поэтому все отсечки и люки, ведущие в подземелья, сталкеры делали из прочной молекулярной керамики.

Расчищая проход, сталкер отогнул ветви автонов, включил подсветку и окинул взглядом просвет тоннеля. Кроме автонов, здесь обитало множество мелких скоргов и стальных крыс, но это сейчас представлялось проблемой тренировочного уровня. Если хорошенько застегнуться и надеть маски, ничего страшного не случится. Боевые костюмы ходоков мелким тварям не по зубам.

Леший обернулся к спутникам, жестом пояснил, что следует сделать, и для пущего эффекта подал пример.

– Там мелькает что-то, – с опаской проговорила Лера.

– Не съедят, – уверенно парировал Леший. – Эдик нам по «Фричу» заготовил, берите в руки и за мной. Если что, бейте, стрелять в коридоре опасно.

– А «Плеть» он не заготовил? – поинтересовался Каспер. – Могли бы одним ударом все автоны нейтрализовать. И всех скоргов заодно.

– Мы теперь богатые люди, но не настолько, – Леший усмехнулся. – Ты же «джинн», Каспер, в крайнем случае применяй мнемотехнику.

– Могу ответить тем же, – посредник покачал головой, – я «джинн», но не настолько. Этот коридор, как я понимаю, часть сети тоннелей, прорытых биомехами?

– Вон до того поворота, – Леший кивком указал вперед. – Там будет лесенка, по ней спустимся в нормальный тоннель, бывшее метро. С автонами там тоже полный порядок, зато есть где развернуться, можно даже стрельнуть, если что.

– В Сцепщика? – Лера зябко поежилась.

– Этот червяк по кольцевой ползает, на этой ветке другие чугунки зажигают. Вроде пауков. Так что смотрите не только под ноги. На стены и потолок тоже.

– Обнадеживающий инструктаж, – уныло проронила Лера.

– Какой есть, – Леший дал отмашку. – Погнали! Тьфу ты… опять это… мозгоклюйство!

– «Погнали»? – Лера покосилась на Лешего. – А по-моему, нормальное словечко. Бодрое.

– Ага, – Леший скривился. – Только не мое. Вперед!

Коридор отреагировал на появление людей так, как беглецы и ожидали. Гибкие ветви автонов мелко задрожали, затем начали едва заметно шевелиться, как шевелится настоящая зелень от дуновения ветерка, а спустя пару секунд и вовсе затрепетали и потянулись к центру просвета тоннеля. Вряд ли вся эта «металлическая флора» имела какие-то приспособления для таких выкрутасов, автоны были обычными, то есть сами по себе шевелиться не могли, однако впечатление, что жестяные ветви вот-вот схватят за ноги, оплетут тело и вопьются острыми шипами в лицо, было полным.

Каспер, поддавшись панике, немного притормозил, а Лера пару раз шарахнулась от стены к стене. Даже Леший, который проходил по этому коридору не один десяток раз, слегка занервничал. Впрочем, лишь на секунду.

Не столько по необходимости, сколько из желания успокоить товарищей Леший сунул левую руку в карман и нащупал «Фрич». Желеобразная субстанция обволокла кисть и приятно остудила кожу. Ощущение было, словно сунул руку в баночку с ментоловой мазью. Сталкер вынул руку из кармана и оценил результат.

«Фрич» был небольшим. Слой зеленоватого светящегося желе, покрывшего кулак, был толщиной всего в пару миллиметров, но для расчистки пути этого должно было хватить с лихвой.

Леший разжал пальцы и легонько хлопнул по стене, как раз в том месте, где автоны шевелились особенно активно. Металлорастительность на значительном участке мгновенно потемнела, затем подернулась инеем, растрескалась, словно темный перемороженный лед, и начала осыпаться на пол разнокалиберными кусочками. По коридору разлился мелодичный звон, будто бы от сотни китайских колокольчиков. Следом за кусочками замерзших автонов на пол посыпались темные ледышки скоргов вида «скарабей». Тех самых, которые только что активно сновали между ветвями, приводя жестяную растительность в движение.

– Вот как-то так, – Леший усмехнулся и сунул руку с «Фричем» в карман. – Идите, не бойтесь. Чугункам крупнее скарабея под этими автонами не укрыться.

– И все-таки ты не прятал бы «Фрич», – опасливо озираясь, предложил Каспер. – Мало ли… Скоро в большой коридор выйдем.

– А если задену, допустим, твой ИПП, из чего будешь отстреливаться, в случае чего, в этом самом коридоре? – Леший коротко мотнул головой. – Инструкции по технике безопасности, посредник, пишутся кровью.

Каспер не возразил. Да и о чем тут было спорить? Замечательный артефакт «Фрич» не имел предохранителя или функции распознавания «свой – чужой». Он замораживал до космических температур любой металл, вне зависимости от того, что из него изготовлено: биомех, скорг, автон или оружие в руках человека. Не реагировал «Фрич» на стекло, пластик, резину и керамику, а «любил и охранял» все органическое, от человеческого тела до обычной ткани, допустим х/б или шерстяной.

После того как этот вид странных подарков Зоны был найден в Академгородке, поблизости от Института ядерной физики, а также на востоке той же локации, в промзоне за улицей Писемского, сталкеры долгое время считали «Фрич» самым ценным, что можно не только использовать для выживания, но и толкнуть за Барьеры. В отличие от наноботов, «Фрич» прекрасно работал и за пределами локаций, поскольку ему не требовалась подзарядка аномальной энергией силовых линий, пронзающих эфир Зоны, или разбросанных по территориям локаций энергополей, и не нужны были аккумуляторы типа «Сердце зверя».

Да, работал он недолго, в среднем от двух недель до месяца, зато как! Артефакт был незаменим в сотнях дел, от строительства до войны. Одна беда, работал он только надетым на руку. Начинить «Фричами» бомбы теоретически было можно, но на практике разработки этого вида оружия шли с огромным трудом.

Почему так происходит, народ понял не сразу, а когда понял, мгновенно охладел к артефакту. В Зоне ничто не работало за бесплатно. На халяву здесь выдавалась только смерть. Вот и «Фрич», помогая людям выжить, требовал взамен частицу их энергии. Мизерную. Такую, что и на стометровку в полной выкладке не хватит. Но все-таки.

Ничего страшного в таком повороте дел не было. Кроме этого недостатка, «Фрич» состоял целиком из достоинств (особенно когда тебя зажали биомехи, патроны кончились, а помощи ждать неоткуда), но на смену ажиотажу пришла здоровая прагматичность. С тех пор сталкеры охотно включали «Фрич» в стандартный набор оружия и снаряжения (как бы вместо ножа, бесполезного в ближнем бою с чугунками), но пользовались им не слишком часто. Да и для продажи за Барьеры к тому времени нашлись товары поинтереснее, например «Плеть» – сверхдорогой и очень опасный артефакт, удар которого был способен остановить даже химеру. Или все то же «Сердце зверя» – в принципе обычный аккумулятор, но запредельно высокой емкости. Или, тупо, мелкие биомехи, обесточенные без подпитки энергополей, – кому в коллекцию, кому для опытов, а кому как образцы для подражания.

Автоны в коридоре так и не прекратили шевелиться и тянуть к людям колючие ветви, но психологический эффект был достигнут. Дальше ходоки двинулись быстрым шагом, не шарахаясь от жестяной растительности, а просто небрежно отмахиваясь от наиболее длинных веток и с удовольствием втаптывая в пол скоргов.

Притормозили сталкеры, только когда приблизились к длинному лестничному маршу, который вел на нижний уровень, в тоннель старого метро.

Леший снова пошел первым, на этот раз вооружившись не «Фричем», а «Карташом». Двигался сталкер быстро и бесшумно, хотя лестница у него под ногами была усыпана щебнем и все так же кишела мелкими скоргами. Леший сам не понимал, как это у него получается, но факт оставался фактом.

Добравшись до входа в метротоннель, сталкер остановился, прислушался, сверился с показаниями сканеров – все вживленные детекторы утверждали, что тоннель относительно чист метров на двести в обе стороны, – и только после этого обернулся к товарищам.

– Кому стоим? Спускайтесь!

Первой сдвинулась с места Лера. Каспер колебался, с подозрением разглядывая лестницу. Леший сначала не понял, что вдруг смутило посредника, а затем сообразил и усмехнулся. На первый взгляд лестница казалась металлической, и это автоматически делало ее условно опасной.

Леший не раз слышал байки о том, как биомехи маскируются под безобидные ржавые эскалаторы и турникеты старого метро. Идешь по таким эскалаторам спокойно, спускаешься до середины, и вдруг лестница приходит в движение, да с такой скоростью, что удержаться на ногах невозможно. А когда падаешь, она резко останавливается, меняет направление ступенек – ориентирует их острые зубчатые края вверх – и начинает бег с той же бешеной скоростью в обратную сторону. А ты в этот момент по инерции скользишь на пятой точке или на всей спине вниз. В результате получается понятно что. В лучшем случае человек доезжает до нижнего уровня исполосованным от пяток до макушки и умирает от потери крови. В худшем – адская лестница выносит жертву наверх и запускает на второй заход. Тогда вниз приезжает вообще бифштекс. В общем, понятия «лучший» и «худший случай» тут очень условны.

Примерно такая же беда с турникетами. Они могут пропустить одного, другого ходока, а на третьем вдруг – «клац!» – и перерубают жертве ноги, тело или… короче, что попадется.

Но в данном конкретном случае все тревоги Каспера оказались напрасными. Эта лестница была относительно современной, и ее ступеньки сделали из керамопласта. То же касалось неработающего механизма.

– Это керамика, посредник, не трусь, – Леший усмехнулся и махнул рукой. – Спускайся.

Каспер еще пару секунд помешкал, но все-таки шагнул на подозрительную лестницу и начал медленно спускаться. Десяток ступеней он одолел за мучительно долгие десять секунд, зато оставшиеся пролетел быстрее ветра. Спутники без подсказок поняли, в чем причина внезапно охватившей посредника прыти. В верхнем коридоре что-то отчетливо брякнуло. Будто бы кто-то запнулся о ветви автонов.

Леший жестом приказал товарищам молчать, ткнул в сторону Леры указательным пальцем и указал вправо, а затем коснулся своей груди и указал большим пальцем за спину. Больше жестикулировать ему не пришлось, спутники схватывали все на лету. Лера пошла первой, Каспер за ней. Леший двинулся замыкающим, оглядываясь каждые две секунды, а то и вовсе пятясь.

Какие-то тени мелькнули у основания лестницы, когда сталкеры ушли в глубь метротоннеля метров на сто, не меньше. Фора была приличной, но Леший не обольщался. И свой, и чужой опыт подсказывали, что при желании преследователи легко могут сократить расстояние до минимума. В относительно просторном тоннеле сделать это им было бы легко, несмотря на груды щебня под ногами, кишащих повсюду скоргов и заросли автонов, которые местами перегораживали просвет тоннеля почти полностью.

Реальным преимуществом ходоков перед преследователями был не отрыв на сотню метров, а малочисленность и мобильность группы. Короткий строй из трех беглецов не растягивался, не застревал в узких местах и вообще двигался почти без заминок. Даже Каспер, наверняка давно не нагружавший излишними физическими упражнениями ни собственные мышцы, ни механическую мускулатуру боевого костюма, не отставал и не сдавался, поддерживая заданный Лерой высокий темп.

Лешего такой расклад вполне устраивал. Если не оторваться совсем, то хотя бы сохранить приличную дистанцию было сейчас вполне разумной задачей номер один, главное – посильной. Не вмешался бы только его величество Случай.

– Стоп! – Лера внезапно остановилась, приготовила к бою любимые «Страйки» и, не оборачиваясь, негромко спросила: – Леший, здесь есть другая дорога?

– Даже две, – Леший тоже взял на изготовку импульсник и бесшумно поравнялся со спутницей. – Назад и в гроб.

– Это… одна и та же, – сказал Каспер, пытаясь справиться с одышкой.

– Тогда она же и впереди, – Лера медленно подняла стволы импульсных пистолетов вверх и взглядом указала на потолок метрах в тридцати впереди.

На первый взгляд, впереди сталкеров ожидали очередные заросли автонов. Непроходимые по краям, но имеющие вполне приличный просвет в центре. Этот момент, конечно, смущал – прямо-таки иллюстрация поговорки насчет бесплатного сыра в мышеловке, – но по ту сторону зарослей было вроде бы чисто, никаких людей или нелюдей. Детекторы тоже ничего подозрительного не улавливали…

И все-таки Леший был почему-то согласен с Лерой. Он тоже чуял подвох и тоже подозревал, что кроется он в массе автонов, нависающих над проходом. Слишком уж густые и объемные ветви сплелись в железный колтун под самым потолком. Будто бы там было тщательно спрятано огромное гнездо или кокон.

– Слышите? – шепнул Каспер. – Их десятка два!

– Погоди, – Леший поднял руку.

– Чего ждать?! Уходить надо! – Каспер попытался протолкнуться между спутниками. – Что вы замерли?

– Пусть идет? – Леший взглянул на Леру.

В глазах у сталкера мелькнула насмешливая искра.

– Вместо гайки? – Лера тоже усмехнулась. – Пусть. Вечная память.

Каспер сделал пару шагов к зарослям, но, услышав диалог спутников, резко остановился.

– Вы смеетесь? – обернувшись и бросив на товарищей недовольный взгляд, спросил посредник. – Нас догоняют, а вы…

Возмущенную тираду посредника прервал громкий шелест, будто бы зашуршал сухой камыш или в воздух взвился крупный бумажный серпантин. Каспер, не оборачиваясь к зарослям, резко присел, и эта расторопность спасла его от крупных неприятностей.

Из клубка автонов под потолком со скоростью пущенной стрелы вытянулась длинная тонкая ветка. Если бы Каспер промедлил десятую долю секунды, дальше двинулась бы не троица, а пара ходоков. Острие жестяной ветки было нацелено точно в затылок посреднику. Не найдя жертву, металлическое жало так же быстро свернулось в тугую спираль и исчезло в зарослях.

Лера отреагировала быстрее Лешего. Она вскинула оба «Страйка» и всадила все двадцать пуль в скрытый жестянкой кокон. Леший тем временем взял высокий старт и с разбега ударом ноги, который сделал бы честь любому футболисту, буквально смел Каспера с насиженного места. Поскольку посредник в этот момент сидел на корточках, от удара он не растянулся на кишащем скоргами полу тоннеля, а кувыркнулся и очутился в просвете металлических зарослей.

– Еще! – на выдохе приказал Леший и вновь бесцеремонно ударил посредника ногой, на этот раз в стиле мастера карате-до.

Каспер понял рекомендацию сталкера верно. Он так и остался в «компактной» позе, поэтому тяжелый удар Лешего пришелся посреднику в плечо и заставил его выполнить еще один кувырок назад. Третьего удара не потребовалось. Каспер самостоятельно кувыркнулся еще раз, затем прыжком встал на ноги, и, наконец, вспомнил про оружие. Правда, не про то, которым воспользовался бы, например, Леший. Сталкер привык к импульсному оружию, «Фричам», плазменным гранатам, к ножам, в конце концов, ведь до последнего времени у него в теле не было особо интересных боевых имплантов, а вот посреднику было проще воспользоваться именно вживленным оружием и особыми талантами жженого. Например, талантом бойца-энергика, помноженным на вживленный в ладонь боевой имплант, называемый в народе «концентратором».

Посредник вскинул руку к плечу, а затем резко, будто толкая невидимое ядро, выбросил ее раскрытой ладонью вперед. Небольшая, размером с то самое спортивное ядро, шаровая молния материализовалась примерно на полпути к цели. Даже если невидимый за жестянкой враг еще оставался в строю, теперь ему точно не светило ничего, кроме короткого замыкания сразу всех цепей.

Молния ударила в антресольные заросли автонов, и на головы ходокам посыпались искры, окалина, парализованные скорги и куски железных веток.

– А теперь ноги! – сквозь весь этот дождь на сторону Лешего и Каспера прорвалась Лера.

Как бы прибавляя весомости ее словам, относительное затишье вспорола серия противных скрежещущих звуков. Леший и Каспер бросили по короткому взгляду на заросли. В стене из металлорастений образовалось несколько крупных дыр. Примерно таких, какие получаются, когда кто-то палит по кустам из импульсника. Вряд ли это была месть биомехов, они в последнее время предпочитали импульсному оружию продвинутые лазерные системы, значит, на прямую наводку вышли неизвестные преследователи.

«Неизвестные-то неизвестные, зато теперь известны их цели, – подумалось Лешему. – Угробить нас хотят, гады. А вот фигушки!»

Леший подтолкнул спутников вперед, а сам вскинул ИПП и неприцельно врезал в ответ. Сектор обстрела был аховый, ведь Леший старался стрелять в просвет между автонами, но дело было не в результате, а в принципе. Пусть этот жест недоброй воли отнял драгоценное время и не менее драгоценные патроны, но оставлять без ответа наглую провокацию было никак нельзя. Не по-сталкерски.

Понт, конечно, но как можно обойтись без понтов? Особенно в Зоне, где ценнее понтов у людей почти ничего нет. Даже с учетом такой ценности, как жизнь.

Леший догнал приятелей буквально через пару секунд, но все равно чуть опоздал. Опоздание было не смертельным, но опять же грозило необоснованной потерей времени. Дело в том, что драпанувшие во все лопатки ходоки проскочили без присмотра Лешего нужный поворот. Сталкеру пришлось догонять товарищей, осаживать и буквально за шиворот тянуть назад, к боковому коридору, скрытому, как обычно, за сплетением жестяных ветвей.

– Куда?! – возмутился Каспер.

– Сюда! – Леший взял короткий разбег и плечом врезался в заросли.

В принципе человеку, облаченному в боевой костюм, продавить вспомогательную жестянку всегда было раз плюнуть. Все равно что порвать сетку-рабицу. Это ведь не толстые отсечки поперек тоннеля. Главное – взять хороший разбег и вовремя включить сервоусилители, чтобы не отпружинить. Леший так и сделал. Только не учел одного – вход в боковой тоннель располагался на метр левее.

– Твою мать! – массируя ушибленное плечо, прорычал Леший. – Хрен разглядишь за этой жестянкой, где тут дверь, а где стена!

– Дверь здесь, – давясь нервным смехом, сообщила Лера.

Она, в отличие от Лешего, не стала рисковать, даже будучи увереной в местоположении прохода. Лера вынула из кармана «Фрич» и одним изящным взмахом смела маскировочную сеть из автонов, словно обычную паутину.

– Дайте… отдышаться! – потребовал Каспер, протискиваясь следом за Лерой в узкий боковой коридор.

– Дальше! – Леший подтолкнул посредника. – Там три зигзага подряд. Удобное место… для засады. Местные их так и называют – «засадная змейка». За ними отдохнем.

– У нас боезапас маловат, чтобы в засаде сидеть, – заметила Лера.

– Просто… отдышимся! – взмолился Каспер. – Эта энергика…

– Сука, – подсказал Леший.

Каспер кивнул.

– Отнимает столько сил…

– Мать ее, – вновь добавил сталкер.

Каспер опять кивнул.

– Хуже только мнемотехника.

– Ты молодец, посредник, – Леший ободряюще хлопнул Каспера по плечу. – Серваки врубай, до змейки сами донесут.

– Включил уже, – отмахнулся Каспер. – И сервоусилители, и кислородную подкачку…

– Толку-то, – проронила Лера. – Вы столько болтаете, никакого дыхания не хватит, собьется даже с подкачкой. А без нормального дыхания и сил нет. Леший, это, что ли, змейка?

– Это. Тормози. Дальше я первым пойду.

– Боишься, заблужусь? – Лера усмехнулась.

– Боюсь, продырявят тебя, если кто-нибудь там отдыхает, – Леший протиснулся мимо Каспера и как бы невзначай прижал к стене Леру. – Ты не забывай, в этой локации тебя мало кто знает.

Он на секунду задержался. Получилось, что с Лерой они стоят нос к носу и почти прижавшись друг к другу. Хотя, если честно, за спиной у сталкера было предостаточно свободного пространства.

– Ну, ты-то теперь всей Зоне известен, – Лера толкнула Лешего в плечо. – Проползай, чего прильнул?!

Толкнула, между прочим, не грубо, а почти по-дружески! Или так показалось? Леший хмыкнул.

«Нет, не показалось. Набираем очки, товарищ ухажер. Молодца!»

Леший не сразу понял, чьи это были мысли – его собственные или второго импланта, но даже когда понял, почему-то не расстроился. Может, было некогда думать о мелочах, а быть может, просто смирился.

«Или спелся с ним? – на этот раз мысль была собственной. – Тоже вариант. И может быть, не худший. Если неспособен победить, зачем бодаться? Объединяйся, глядишь, что-нибудь толковое получится. В моем случае такое объединение выгоднее мне, чем этому застрявшему в импланте незнакомцу. Так что…»

Так что, по сути, чтобы прийти в согласие с самим собой, Лешему оставалось понять лишь одно – собирается ли засевший в мозгах «мистер Хайд» подчинять себе новое тело и вытеснять прежнюю личность или нет. И если собирается, насколько такой фокус реален. Логика подсказывала, что вряд ли это возможно, но логика логикой, а фокусы фокусами. Реанимировать человека с повреждениями, которые получил Леший после устроенного узловиками расстрела, тоже было нереально, если рассматривать проблему с точки зрения логики, а вот поди ж ты, нашелся такой фокусник, реанимировал.

В общем, пока на этот важный вопрос у Лешего так и не было ответа. Сталкер чувствовал, что ответ где-то рядом, но пока его не находил.

«Да и не надо мне ответа, – решил он. – Рыпнется, выковырну и выкину! Это трудное дело, но в наше время ничего невозможного нет. А будет знать свое место, вон как первый имплант пусть живет… в смысле – работает, пока от старости не рассыплется».

За последним поворотом коридора было пусто. Удивительное дело, но в этой части подземного лабиринта не оказалось даже автонов. Метров на двадцать вперед простирался практически стерильный участок, по которому лишь транзитом пробегали вездесущие скорги. Просто островок безопасности.

Леший вернулся на пару шагов, заглянул за угол и махнул товарищам.

– Наконец-то, – с облегчением произнес Каспер, усаживаясь на пол. – Можно расслабиться.

– Только не сильно расслабляйся, – Леший усмехнулся. – Знаешь, почему четырнадцатое число хуже тринадцатого?

– Почему?

– Тринадцатого ты ждешь неприятностей, поэтому мобилизован, и с тобой ничего не случается, а четырнадцатого расслабляешься и можешь споткнуться на ровном месте.

– Я в приметы не верю, – Каспер вяло отмахнулся.

– Это не примета, а жизненное наблюдение, – Леший снова вернулся к повороту и прислушался. – Упрямые ребята на хвост нам упали, не отстают. Перед «змейкой» притормозили, но это не надолго, могу поспорить. Значит, все-таки по наши души идут.

– А ты сомневался? – спросила Лера.

– Был такой момент. Но теперь не сомневаюсь. Простые попутчики дальше по большому тоннелю пошли бы. До Паучьей развязки. Сюда народ только в крайнем случае сворачивает. Эй, посредник, ты как?

– Еще минуту, – попросил Каспер.

– А почему только в крайнем случае? – уцепилась Лера за оговорку сталкера. – Здесь вроде бы чище.

– Это здесь, – Леший кивком указал вперед. – А вон там яма будет и две подряд ловушки. Яму, допустим, можно перепрыгнуть или по краю обойти, а с ловушками тяжелее. Один шанс из ста, что обе пройдем без потерь.

– И на что в таком случае мы рассчитываем?

– На яму, – Леший насторожился. – Слышите? Все, привал окончен! Вперед!

Его спутники услышали топот приближающихся преследователей, поэтому подчинились без возражений. Троица быстро добралась до ямы и вновь притормозила. Никаких мостков через яму перекинуто не было, а обойти по краю десятиметровый в длину провал представлялось задачей не из легких. Слева край ямы проходил точно по стене, а справа оставался лишь узкий карниз. Пройти по нему можно было, только если прижаться спиной к стенке и медленно, на пятках, приставными шагами…

К сожалению, времени на такие упражнения у сталкеров не оставалось. Неизвестные преследователи буквально дышали в затылок.

– Прыгайте! – приказал Леший.

– Там же… – Лера отпрянула от провала, – детекторы показывают, что там полно биомехов!

– Вот именно, – Леший неожиданно толкнул Леру в спину.

Девушка ойкнула и рухнула в черный провал. Каспер прыгнул сам. Леший задержался на секунду, чтобы поставить плазменную гранату на короткую задержку и сунуть гранату в сплетение автонов перед ямой.

Глубина провала была не такой уж большой, метров десять. Механическая мускулатура костюмов помогла всем троим ходокам приземлиться мягко, но Леший все равно потерял равновесие и завалился на поджидающих его товарищей. Получилось не слишком ловко и красиво, зато с пользой для дела. Над головами ходоков полыхнула вспышка взрыва, но троица к тому моменту уже ввалилась в очередной коридор. Все это случилось исключительно своевременно, и Лешему даже не пришлось делать вид, что на самом деле он не косолапый и неуклюжий медведь, а так и было задумано.

Сталкер поднялся на ноги и бегло осмотрелся. Что бы там ни утверждали детекторы, никаких биомехов в поле зрения не наблюдалось. Леший на это и рассчитывал. Многие ходоки боялись ямы, но те, кто жил или промышлял в Крылатском не первый день, знали, что не так страшен черт, как его малюют. Бывало, люди в яме исчезали, но где они не исчезают? Зато отсюда можно было попасть прямиком в огромный колодец торгового центра под Осенним бульваром, а оттуда спокойно, по нормальным лестницам подняться на поверхность и рвануть прямиком к Гребному каналу, местечку странному, но относительно свободному от чугунков.

Новый коридор был широким, почти как тоннель метро, но до потолка тут можно было дотянуться рукой. Когда Леший бывал здесь в последний раз, потолок был вроде бы чуть выше. Сталкер включил детекторы и усилил подсветку.

– Твою мать! – в очередной раз вырвалось у Лешего.

– Что случилось? – встревожилась Лера.

– Ничего, – сталкер взял себя в руки и энергичным жестом указал вперед. – Туда! Очень быстро!

Обращать внимание спутников на потолок коридора Леший не стал. Зачем им лишние расстройства? И так на нервах, а тут еще это…

Сталкер вновь скользнул взглядом по потолку. Весь свод тоннеля был покрыт толстым слоем скоргов. Да не каких-то скарабеев, а крупных, размером почти со стальную крысу. И этот лоснящийся будто бы от смазки слой непрерывно шевелился, дергал миллионами датчиков-усиков, демонстрировал жвала и перебирал миллиардами лапок. Картина была не столько страшная, сколько тошнотворная. Хотя и страшная тоже. Особенно если представить, что вся эта масса гигантских стальных тараканов вдруг осыплется тебе на голову.

Леший ухватил за руку Леру и взвинтил темп до ураганного. Девушка с новой задачей справилась, а вот Каспер мгновенно отстал. Лешему пришлось отпустить Леру и притормозить, чтобы взять на буксир посредника.

– Да куда ты так…

– Позже! – отрезал Леший, хватая Каспера за руку. – Ходу!

За мгновение паузы Леший успел заметить, что телодвижения скоргов на потолке стали бодрее. Более того, кое-где стальные жуки-переростки начали отделяться от общей массы и сползать по стенам на пол.

– Смотрите! – вдруг крикнула (почти взвизгнула) Лера. – На потолке!

– Бли-ин, – разочарованно протянул Леший. – Заметила.

Скорги будто бы ждали именно того момента, когда их заметят. По коридору еще металось эхо Лериного визга, когда жуки начали сыпаться с потолка, как крупный град. Леший отмахнулся от нескольких скоргов, затем буквально пинками заставил спутников бежать дальше, а сам вдруг остановился и резко развернулся кругом, лицом к основной массе скоргов.

Механические твари теперь копошились не только на потолке, но и на стенах, на полу и даже неуклюже, как майские жуки, барражировали по просвету коридора. Сталкер поднял было ИПП, но передумал, закинул бесполезное сейчас импульсное оружие на плечо и сосредоточился на другом варианте. На упомянутой чуть раньше Каспером мнемотехнике.

До сегодняшней ночи Леший только дважды использовал этот талант, теоретически присущий любому сталкеру с «оплавленным» имплантом (то есть тому, кто побывал во время Катастрофы в Узле и теперь именовался «жженым»). Почему только дважды? Да потому, что еще двое суток назад Леший не был ни «жженым», ни вообще более-менее приличным универсалом. То есть человеком, главный имплант которого позволяет владельцу пользоваться вживленным нанооружием, вроде «концентратора» энергии, или генераторами метаморфной маскировки, или преобразователями, которые помогали нейтрализовать на близком расстоянии некоторые виды скоргов и биомехов. Имея паршивенький главный имплант кустарного изготовления и десяток вживленных вспомогательных гаджетов того же происхождения, Леший был способен выживать в Зоне, но не более того. Совершать подвиги с таким арсеналом он не мог просто технически, потому и не пытался.

Но после того, как Леший попал на «модернизацию» к Механику, все круто изменилось. Леший пока не привык к новому расширенному набору возможностей, но привычка, как известно, вырабатывается опытным путем. Сейчас, похоже, сталкеру предоставлялся шанс пополнить жизненный багаж новым опытом и отточить недавно обретенные навыки.

Леший вскинул руку и приказал скоргам отойти на метр назад. Для разминки, как представлялось Лешему, это было в самый раз.

Скорги не отреагировали. Вообще. Они продолжали копошиться и постепенно продвигаться всей своей массой в сторону ходоков.

Леший растерянно оглянулся. Каспер и Лера были уже далеко, почти у входа в основной зал подземного торгового центра. То есть при всем желании помочь оконфузившемуся товарищу не могли.

Леший снова обернулся к скоргам. Миллионы жвал хищно шевелились, будто бы предвкушая сытный завтрак. Понятно, что органика не годилась для пополнения энергетических запасов механическим жукам, но порвать белковую массу в кровавые ошметки скорги никогда не отказывались. Уж такая у них была программа.

«Ты не сможешь их остановить», – пришла подсказка второго импланта.

– И убегать поздно. – Леший попятился.

«Дай им другую цель».

– Какую?!

«Приоритетную с точки зрения машин».

– Приоритетную? Это что значит? А-а, понял.

Леший все-таки поднял ИПП, но не для того, чтобы уничтожить, сколько получится, жуков, а затем геройски сгинуть под толстым слоем оставшихся скоргов. Он приготовился обозначить чугункам «приоритетную» цель. Только бы она не запоздала!

ИПП захватил цель в тот момент, когда скорги уже принялись вгрызаться в боевой костюм Лешего. Стараясь подавить панику, Леший стиснул зубы и сосредоточился на преследователях, почти невидимых за тучей скоргов, но, судя по показаниям детекторов, приближающихся в темпе бегунов трусцой. Когда до позиции Лешего преследователям оставалось метров пятьдесят, сталкер выстрелил и одновременно передал скоргам мысленный приказ атаковать органику.

Леший, конечно, рисковал. Ведь он тоже был «органикой». Но все-таки его расчет оказался верным. Чугунки быстро переориентировались со сталкера на его преследователей (десяток целей действительно оказался для машин приоритетнее одиночной мишени), тяжелая масса машин отхлынула, словно океанская волна, и почти оставила Лешего в покое. На боевом костюме у сталкера осталось всего два десятка скоргов, да и те грызли доспехи уже без вдохновения.

Леший стряхнул жуков и побежал догонять товарищей.

О том, что сейчас происходит в начале «тараканьего» коридора, Леший старался не думать.

«А никто не заставлял этих охотников гнать нас, как волков по флажкам! Гончие нашлись! Вот теперь выкручивайтесь, как сумеете».

Леший поравнялся с приятелями и сбросил темп.

– Отстали? – оборачиваясь и бросая взгляд мимо Лешего, в перспективу тоннеля, спросила Лера.

– Ага, – сталкер кивнул, – все отстали. Но расслабляться…

– Рано, – закончил Каспер. – Я знаю, куда мы вышли, это «Осенний мол».

– Он самый. – Леший жестом приказал остановиться. – Сейчас сориентируемся, что тут и как, а потом двинем вон туда, вдоль левого балкона к пожарным лестницам.

– Какой большой… магазин, – Лера подняла взгляд вверх.

Центральный круг «магазина» – гигантский, трехсотметровый в диаметре колодец – был пуст. Раньше в нем торчали стеклянные колонны, внутри которых постоянно сновали лифты, но теперь стекло и пластиковые детали лифтов валялись пыльными грудами на полу нижнего уровня торгового центра, а все металлические конструкции исчезли. Если подойти ближе к центру и запрокинуть голову, можно было рассмотреть небо – от стеклянного купола «Осеннего мола» тоже не осталось и следа. Но лучше к центру было не приближаться. Мало того, что существовал риск запнуться и упасть в стеклянные завалы, так по краям уровней-балконов густо росли вездесущие автоны. А в их зарослях наверняка прятались надоевшие скорги.

– Хорошее было местечко, – Леший вздохнул. – В сорок девятом и пятидесятом я здесь часто бывал, подруга работала в бутике. Вон там, на третьем уровне… если отсюда считать, на седьмом.

– Десять этажей под землю, – Лера покачала головой, – сколько же здесь было хабара?!

– Двенадцать этажей, внизу еще два технических, – Леший покосился на Леру. – Только тут не хабаром торговали. Образцами товаров, «промо гудс», так это называлось. Да и не торговали почти, что-то вроде выставки было. Плюс масса всяких кафе, ресторанов, игровых зон, театров, спортплощадок… Короче, развлекаловка сплошная. А товары для вида выставлялись, для особо привередливых покупателей, которых сетевые магазины не устраивают. Все им пощупать надо было, понюхать, на зуб попробовать. Но таких мало было, пенсионеры в основном, которые в прошлом веке родились, а потому с детства с компьютерами не дружили.

– Интересно, – Лера почему-то разволновалась. – Вон там кафе было, да? А вон там… игровая зона? Как тут все было здорово устроено. А кино здесь показывали?

– Что? – Леший на секунду завис. – А-а, «заготовки»? В смысле не интерактив? Ну да, было. Тоже для пенсионеров. Погоди, а ты где вообще росла? На Луне?

– Пошел ты, – Лера мгновенно стерла с лица восторженное выражение и будто покрылась толстой ледяной коркой.

«Ну вот, – Леший расстроился, – только начал налаживаться контакт, и такой поворот. Что я за остолоп?! Может, она реально вдали от цивилизации выросла, так что ж теперь, тыкать ее носом, мол, я такой весь из себя столичный, а ты пусть и принцесса, но из провинции? Нет, но ведь я не специально!»

К немалому удивлению Лешего, обидчивая принцесса довольно быстро оттаяла. Может быть, поняла, что сталкер не собирался ее поддевать? Судя по смущенному взгляду, так оно и было.

– А почему вверх не могли выстроить? – снова спокойно, практически в том же тоне, что и раньше, только без затаенного восторга, спросила Лера.

– В Москве с наземными площадями туго было, – Леший постарался ответить максимально нейтральным тоном, чтобы снова, не дай бог, не задеть обостренное самолюбие чернобыльской Северной хозяйки. – Вверх еще при Лужкове все застроили. Над этим «магазином», например, офисное здание находилось, купол мола у него на первом этаже вроде украшения торчал.

– Такое большое здание? – Лера удивленно вскинула брови.

– Огромное. Но самое интересное, народ говорит, видели эту башню целехонькой, только торчит она теперь где-то в районе Солнцева и фундаментом вверх.

– В Старой Зоне тоже есть такая штуковина, – Лера кивнула. – Стоит на пустоши одинокая высотка. Сталкеры клянутся, что московская. Только каким образом она в нашу локацию попала, никто не знает.

– Во время Катастрофы много чего непонятного случилось, – пояснил Каспер. – Леший, ты осмотрелся?

– Вроде бы все чисто, – Леший сделал несколько осторожных шагов.

Под ногами хрустнули какие-то обломки. Новая способность Лешего к бесшумной ходьбе почему-то дала сбой. Сталкер опустил взгляд и понял, в чем дело. Хрустели не обломки. Со звуком, похожим на хруст, защелкнулись небольшие кандалы на щиколотках у Лешего. Сталкер не почувствовал давления, кандалы были достаточно свободными, но запаниковал, как если бы угодил ногами в медвежьи капканы. И запаниковал не напрасно.

Длинные цепи, которые заканчивались кандалами, резко, с громким лязгом высвободились из-под слоя мусора, натянулись, обнаружив свою немалую длину, а заодно подсекли Лешего, как пойманную рыбешку. Где-то на другом конце зала загрохотали механизмы, и цепи начали наматываться на невидимый барабан. Леший не успел моргнуть, как две железные «лески» поволокли его в стальные клешни к «рыбакам».

В принципе, освободиться было нетрудно, но прежде следовало успокоиться. Удалось это Лешему только на середине зала, когда рюкзак за спиной начал утюжить груды стекла.

Сталкер изловчился поднять ИПП, сгруппировался, кое-как прицелился и полоснул короткой очередью по цепям. Сначала ничего не произошло. У Лешего даже мелькнула глупая мысль, что цепи заколдованы, но через мгновение лопнуло звено в левой цепи. Лешего сильно тряхнуло, подбросило вверх на каком-то трамплине, и, когда он с оглушительным грохотом и звоном рухнул на груду стекла практически точно в центре зала, порвалась и вторая цепь.

Пару секунд сталкер лежал неподвижно, анализируя ощущения. Нормальный человек должен был получить переломы лодыжек и половины ребер, плюс сотрясение, это как минимум. Леший же отделался синяками и приступом сквернословия.

– Живой?! – рядом появилась Лера.

– Бл… – Леший прекратил мысленно материться (в том числе на себя за беспечность), сел и помотал головой. – Ты чего здесь?! А если бы тоже?!

– Я проверила, там больше не было ловушек.

– Вот я… облажался, – сказал Леший со смущенной усмешкой. – Совсем забыл про эти силки.

– Шум ты поднял, вот что плохо, – заметил Каспер, присаживаясь на корточки рядом с Лешим. – Кости целы?

– Они же у меня армированные, – Леший скривился в саркастической ухмылке, – спасибо Механику.

– Тогда идем, – Каспер взглядом указал на балконы верхних уровней. – А то оттуда кто-то смотрит.

– Или что-то, – добавила Лера.

– Идем, – Леший указал на двери, за которыми находился выход на пожарную лестницу. – Я первый.

Двадцать маршей запасной лестницы ходоки одолели за двадцать секунд, можно считать – одним махом. Леший опасался, что здесь сталкеров могут поджидать пауки – модифицированные боты типа крабов, но с более длинными и гибкими конечностями, к тому же способные ползать по вертикальным поверхностям, – но все обошлось. Когда троица выбралась на поверхность, за спиной у нее, как и прежде, маячили только две проблемы.

Первая: по пятам шли наемники. В этом Леший убедился, когда притормозил на площадке между седьмым и шестым этажом. В стене на этом марше зияла дыра, через которую Леший и разглядел преследователей. В тот момент они осторожно пересекали главный зал торгового центра. Их было девять, и все были экипированы, как наемники.

Вторая: за наемниками шел кто-то еще. Леший не сумел рассмотреть неизвестного, но был уверен в главном: этот «некто» шел по следам троицы и ее преследователей. Первое, что приходило в голову: за передвижением конвоя следит Черный Лис. Но доказательств этому у Лешего не было. Так что пока этот тип не доказал, что он друг, его следовало считать врагом. Как подсказывала практика, в девяноста девяти случаях из ста верным оказывалось второе предположение.

Существовала и третья проблема – биомехи, но от нее в Зоне никуда не деться, равно как от грязи, сажи и дождя.

Впрочем, от биомехов и дождя укрыться иногда удавалось.

Не прошло и десяти минут после выхода на поверхность, как троица пересекла улицу Крылатские Холмы, пробралась вдоль развалин древних гаражей и очутилась среди руин местной церкви. Куполов над строением давно не было, зато сохранились стены, а несколько пристроек имели даже крыши.

Леший, как обычно, вошел первым, но утруждать себя долгой разведкой не стал. Бегло осмотрелся, проверил обстановку в одной из пристроек и махнул товарищам.

– Сухо и чисто, присаживайтесь.

Леший указал на пластиковые ящики, выполнявшие здесь роль мебели. Лера окинула взглядом хибарку и кивнула. Такая обстановка была ей привычна. Уж точно привычнее усыпанных битым стеклом просторов подземного «магазина». По меркам Старой Зоны – целого городка.

– Здесь я вас покидаю, – Каспер тоже вошел в укрытие, но не присел. – Мне туда, а вам лучше в сторону Гребного канала. Так, Леший?

– А тебе туда – это куда? – Леший проследил за взглядом посредника и усмехнулся. – В ЦКБ или на Рублевку?

– Что-то не так? – посредник взглянул на сталкера с подозрением.

– Ты давно тут бывал крайний раз?

– Год назад.

– А-а, тогда понятно, – Леший взял Каспера за рукав и чуть развернул. – Лучше сейчас по Ярцевской, а потом по Боженко и Кубинке за Можайское уходи. Там база чистильщиков недалеко, целый укрепрайон под Троекуровским. Там у тебя будет шанс. А на Рублевской развязке, там, где раньше кардиоцентр стоял, теперь Городище. Да не маленькое, даже наоборот, наверное, самое крупное в Москве.

– Наплели железных гнезд, адские птички, – Каспер покачал головой. – А за Можайским шоссе где лучше убежище поискать?

– Лучше на базе у чистильщиков.

– Это крайний вариант. На Троекуровское кладбище я всегда успею.

– Тогда на Кунцевском кладбище, – Леший пожал плечами. – По Витебской до гаражей и налево, через Сетунь. Ты не думай, я не шучу. Не в курсе, как там у тебя в Академе, а у нас самые безопасные места – церкви и кладбища. Ты же видишь, вроде бы руины, а чисто здесь, как в бункере. Уж не знаю, в чем тут дело, но факт давно примечен. На руинах церквей и на кладбищах автоны почти не растут, скоргов меньше, чем везде, а биомехи и вовсе не показываются. Потому большинство убежищ и баз в подземельях под могилками строится, под прикрытием усопших предков.

– У нас такая же история, – Каспер кивнул. – И тоже никто объяснить не может. Некоторые ссылаются на особенности границы с тонким миром, дескать, энергетика особая, биомехам программы портит. Но нормальных, научных объяснений нет.

– Надо же, мистика, – произнесла Лера с легким удивлением. – А в Старой Зоне вроде бы нет такого.

– Так ведь там все церкви еще при советской власти исчезли, и кладбищ не осталось. – Леший вынул из подсумка пару магазинов и протянул Касперу. – Возьми, пригодятся.

– Тебе нужнее, – посредник вежливо улыбнулся. – Чем еще напугаешь? Ты же специально мне патроны суешь, хочешь, чтобы я передумал. Верно?

– Вернее некуда, – Леший сунул магазины обратно в свой подсумок. – Ты посредник, Каспер. Человек богемный. Куда ты собрался в одиночку? Мы с тобой уже сутки по Зоне бродим, я тебя хоть раз подвел?

– Мы от егерей да узловиков прятались, – возразил Каспер. – А теперь совсем другая игра, Леший. И по обычным правилам ее не выиграть. Не могу тебе точно сказать, в чем тут фокус, но уверен, что он есть.

– Мы ведь решили, что факты в нашу пользу.

– И после этого вынуждены были сбежать. Нет, Леший, все не так просто. А насчет моей богемности не волнуйся, я ведь «жженый». Справлюсь. Буду безопасных мест держаться; храмов божьих да погостов.

– Тогда, как дойдешь до церкви на Кунцевском кладбище, спроси Ивана, сторожа. Он подскажет, куда дальше идти.

– Сторожа?

– Вот представь себе. И такие люди в Зоне встречаются. Раз церковь сохранилась, значит, есть смысл сторожить, так человек рассуждает. Такова божья воля, говорит. Народ верит. Некоторые даже помогают сторожить, ну и по хозяйству.

– Снова мистика, – проронила Лера нервно. – Точнее, кошмар. Сторож на кладбище в Зоне Смерти. Абсурд какой-то! Может, уже пойдем? Не так уж сильно мы оторвались.

– Ты точно не с нами? – Леший прищурился и внимательно взглянул на Каспера.

– Точно, Леший. Не обижайся.

– И не собирался, нам больше денег достанется, – в голосе сталкера действительно не было никаких ноток обиды. – Спасибо за компанию. Будь здоров.

Сталкер отсалютовал Касперу двумя пальцами и кивком указал Лере направление. Как и предположил Каспер, сталкер решил выбираться из Крылатского по бетонному желобу Гребного канала, который высох сразу после Катастрофы и с тех пор почему-то не наполнялся водой хотя бы по щиколотку, даже после месяца проливных дождей.

* * *

Когда бывшие спутники скрылись в темноте, Каспер вынул из кармана прозрачный кейс с девятью контейнерами, полными драгоценных Н-капсул.

Тот самый кейс, из-за которого и разгорелся сыр-бор. В «Осеннем моле», когда «силки» свалили Лешего на пол, получилось так, что кейс выпал у сталкера из рюкзака. Посредник поднял хабар с твердым намерением вернуть Лешему, но в последний момент почему-то передумал. Что за черт дернул прикарманить кейс, Каспер так и не понял. Может быть, в подсознании родилась какая-то удачная комбинация? Пока никаких конкретных мыслей насчет дальнейшей судьбы товара у посредника не было.

Впрочем, почему же не было? Посредника вдруг осенило. Очень даже были! И мысли эти показались Касперу действительно вполне удачными.

Посредник перепрятал кейс за пазуху и, еще немного поразмыслив, активировал режим М-связи.

– Слушаю тебя, Каспер, – зазвучал в голове у посредника знакомый синтезированный голос абонента, который значился в «телефонной книге» импланта под порядковым номером «ноль три». – Ты не хотел со мной разговаривать больше суток. В чем же дело теперь? Ты, наконец, понял, что в твоих проблемах нет моей вины?

– Я понял другое. Я понял, что задумал ты и твоя Организация. И у меня есть доказательства.

– Любопытно, – в голосе «ноль третьего» по-прежнему не было никаких эмоций. – И что же мы, по-твоему, задумали?

– Об этом я расскажу не тебе.

– А кому? Военным?

– Нет. Я расскажу об этом Мерлину и всем, кто с ним связан.

– Ах да, я должен был догадаться. Ты хочешь найти поддержку у жженых. Что ж, ищи. Сомневаюсь, что это мудрое решение, но мешать не стану. Один совет, посредник. Не спеши предъявлять свои доказательства. Это будет опрометчивый и очень опасный ход. Слишком дорого стоит то, что ты украл у своих бывших спутников. На такой куш могут позариться даже самые проверенные жженые. Не так ли?

– Откуда ты… узнал? – Каспер, честно говоря, немного растерялся.

– У каждого своя работа, посредник. Ты связываешь ниточки, а я плету сети. А в сетях ничто не проходит незамеченным, малейшее колебание отдается в центре паутины.

Каспер вдруг ощутил смутное беспокойство. Что-то показалось посреднику знакомым в словах «ноль третьего», одного из лидеров загадочной Организации – этакого совершенно секретного синдиката, а быть может, тайной ложи, ворочающей огромными деньгами, а потому оказывающей влияние на все, что происходит в Зоне Смерти. Мистическое могущество и влияние Организации было недоказуемо, по сути оно являлось только предположением посредника, но, судя по масштабам дел, в которых Каспер участвовал с подачи Организации и непосредственно «ноль третьего», версия казалась вполне жизнеспособной.

Так вот, что-то в словах «ноль третьего» или же в построении фраз показалось Касперу ужасно знакомым, и посредник едва не решил для себя, что наконец-то знает, кто на самом деле скрывается за этим безликим индексом «ноль три» и беседует, применяя голосовой синтезатор. Догадка была слишком смелой, поэтому Каспер повременил с однозначным заключением, решив добыть хотя бы еще одно доказательство в пользу возникшей версии.

– Этот… товар принадлежал тебе?

– Не совсем, но ты все равно обратился по адресу, Каспер. Вернув товар, ты сможешь вернуть себе доброе имя. Со временем.

– А если я добавлю к товару информацию? Например, скажу, кто украл этот товар у настоящего владельца.

– Черный Лис, – невозмутимо ответил «ноль третий».

– Ты действительно умеешь плести сети, – пробурчал Каспер. – Значит, тебе известно и кто нанял Лиса?

– Пока нет, но скоро я это узнаю.

– Могу сказать прямо сейчас, – посредник замер в ожидании реакции.

«Ноль третий» взял секундную паузу. Это означало, что он заинтересовался предложением Каспера.

– Говори.

– Ты гарантируешь мне защиту и предоставишь убежище?

– После того как вернешь товар и назовешь имя человека, который нанял Черного Лиса, ты получишь от меня любые гарантии и сможешь сколько угодно отсиживаться в моей Сосновоборской резиденции. Тебя устраивает эта локация?

– Климат так себе, – посредник на секунду задумался. – Хорошо. Я назову имя, когда ты выполнишь свои обещания. Или, наоборот, верну товар после того, как на меня прекратят охотиться все, кому не лень.

– Оба варианта ненадежны, Каспер. Товар легко отнять, а имя я могу узнать и без тебя. В моей сети достаточно ниточек, по которым приходит информация.

– Твои условия, – Каспер старался сохранять хорошую мину при плохой игре, но голос его выдавал. В нем появились нотки фальшивой уверенности. Читай – неуверенности.

– Ты отдашь мне товар и назовешь имя заказчика, а я выполню свои обещания, Каспер.

– Снова поверить тебе на слово? – Каспер не выдержал и нервно усмехнулся. – И опять угодить в лапы к Хистеру? Или прямиком в ад?

– Могу лишь повторить, посредник, в твоих проблемах нет моей вины. Ты поспешил с выводами и теперь расплачиваешься за эту поспешность. Так что «снова поверить» тебе нужно не мне, а самому себе.

– Хорошо, – сдался Каспер. – Куда я должен прийти?

– В Домодедово. Уцелевший вестибюль станции легкого метро «Космос».

Каспер ошарашенно замер.

– Но… – посредник лихорадочно пытался сообразить, что означает этот неожиданный поворот, но мысли путались. – Я… не понимаю…

– Вот именно, посредник. Ты влез не в свое дело, и теперь тебе придется идти до конца. Только так ты сможешь заработать реабилитацию. Иди, Каспер, у тебя мало времени.

«Ноль третий» выключил связь, и Каспер как будто провалился в глубокий, обложенный ватой колодец. Окружающий мир свернулся до размеров круглого просвета высоко над головой, а заодно лишился всех звуков, кроме глухого стука сердца и звенящего гула несущейся по сосудам крови. Так круто посредник не попадал еще никогда.

А он-то думал, что вчерашняя встреча с егерями Хистера была самой большой неприятностью за последние три года. Как бы не так! Оказывается, худшее ожидало посредника впереди. То есть сегодня. И что обидно, все неприятности Каспер заработал на свою голову сам. Даже если «ноль третий» лукавил и вчерашняя подстава была все-таки делом его рук, Каспер вполне мог выкрутиться как-то иначе, не бежать в панике из Новосибирска, а пересидеть в любимых Кудряшах, дождаться, когда страсти утихнут, и только после этого делать выводы и совершать резкие телодвижения. Или мог бы уйти не в сторону тамбура, а недалеко за Барьер, уехать в один из уцелевших городков-спутников, вроде Болотного или Тогучина, пересидеть и вернуться. Много было вариантов. Но Каспер выбрал худший. Сам выбрал, без подсказок «ноль третьего». Ну, и кто реально виноват теперь в его проблемах?

«Только гордыня, только запредельное самомнение, только идиотская убежденность, что я самый-самый. Умный, жженый, дальновидный, проницательный… – слегка отпустило, и Каспер вновь начал видеть окружающий мир в полном формате. – А в действительности я самый-самый… обычный. Просто, возможно, чуть удачливее других. Был. До вчерашнего дня».

Посредник тяжело опустился на ближайший бетонный обломок и принял позу, близкую к позе роденовского «Мыслителя». Подумать Касперу действительно было о чем. В первую очередь – что делать дальше, во вторую – в чем же истинный смысл затеянной «ноль третьим» и его компанией авантюры, и, наконец, под каким соусом вновь присоединиться к Лешему. Самостоятельно до «Космоса» посреднику не добраться, несмотря на богатый жизненный опыт, хитрость и жженый имплант в голове. Каждый должен делать то, чему обучен. В чем, в чем, а в этом Черный Лис был прав. Леший, как ни противно признавать, в данной ситуации был единственной надеждой Каспера на благополучный исход.

Посредник повертел головой, пытаясь определить, в какую сторону идти, чтобы вновь состыковаться с Лешим. В темноте, несмотря на режим ночного видения, Каспер ориентировался плохо. Скорее не на глаз, а на нюх, вернее, «на чутье». Посредник встал, снова оглянулся и прислушался к «чутью».

Ничего хорошего чутье не подсказало. Справа и слева от Каспера в темноте кто-то или что-то копошилось, и это посреднику крайне не нравилось. Он приготовил к бою оружие и медленно попятился под прикрытие ближайших руин.

Как раз в ту самую сторону, куда должны были отправиться Леший и его спутница. В сторону Гребного канала.

* * *

Два бойца за первый же час операции – это был явный перебор. Бобер обычно не терял подручных с такой скоростью. Понятно, что Зона полна неожиданностей, но все равно перебор.

А все этот ворюга. Мало того, что прикарманил чужое добро и опустил наемников, так еще и устроил засаду, сучий потрох! Скоргов натравил. Это ему дорого обойдется!

Бобер представил, как будет сначала долго бить связанного вора, а затем включит на малую мощность «магнит», есть такая замечательная прилада в подвале профессорского бункера, и медленно начнет вытягивать из тела обидчика вживленные импланты. С мясом будет вырывать, с корнями. А у некоторых имплантов «корни» очень длинные и крепко врастают в нервы. Боль будет адская, гарантия сто процентов. Но Бобер не станет жалеть гада. Пусть мучается как можно дольше. Если вор от боли вдруг отключится, наемник его взбодрит инъекцией противошоковой сыворотки и продолжит экзекуцию.

Бобер недобро ухмыльнулся. За все надо платить. А иначе не будет порядка.

Наемник выглянул из укрытия и оценил обстановку.

На берегах высохшего Гребного канала было относительно чисто. Кое-где между руинами спорткомплекса сновали мелкие биомехи, в основном стальные крысы, скорпионы и небольшие «домовята», типичные для города порождения Зоны, слепленные из деталей домашней техники. В зарослях автонов шуршали скорги. Изредка над головой свистели стайки «мозгоклюев», миниатюрных летающих биомехов (в прошлом, наверное, мелких электронных гаджетов), непонятным образом освоивших управляемый полет на магнитной подушке. Но если не брать эти мелкие помехи в расчет, в окрестностях бывшей гребной базы было чисто и спокойно. Крупных боевых машин не наблюдалось, вооруженных людей, кроме наемников Бобра, – тоже.

Конечно, последний факт несколько тревожил, ведь хотя бы трое вооруженных ходоков поблизости должны были находиться – а вдруг наемники потеряли след? – но Бобер не подавал вида, что беспокоится. Вел себя так, словно точно знал, что воришка и его спутники где-то рядом. Бойцам Шведа и так досталось, незачем их было лишний раз заводить.

– Сканеры ничего не видят, – рядом с Бобром присел Швед. – Ты уверен, что они пошли в эту сторону?

– Тепловой след был четким, – разводящий кивнул. – Сначала они в церкви спрятались, потом сюда двинули. Зуб даю.

– И где они тогда? Заблудились?

– Швед! – вдруг шепнул один из бойцов. – Движение справа!

– Что я говорил? – Бобер привстал и всмотрелся в темноту.

Справа действительно что-то двигалось. Не понять, что или кто, но не домовята и не крысы. Расплывчатые цели были вытянуты по вертикали и имели не меньше полутора метров в высоту. Примерно такого роста бывают люди, когда крадутся, пригибаясь и чуть приседая. Бобер активировал режим ночного видения, но опоздал. Люди нырнули в завал из бетонных обломков эстакады, которая раньше была частью въезда на Крылатский мост через Москву-реку. Как экипированы эти люди и сколько их, Бобер так и не рассмотрел, но его сомнения развеял Швед.

– Они, точно! Я троих заметил.

– Больше, – возразил боец справа от Шведа. – Мне показалось – шестеро.

– Это у тебя в глазах двоится, – заявил старший группы. – Слышь, Бобер, где их встретим? Может, прямо там, у моста, и закопаем?

– Нет, там всяких лазеек полно, можем упустить. Пусть в канал войдут. Здесь им точно никуда не деться.

– А если…

– Все, закончили базар, – отрезал Бобер. – Занимаем позиции. Швед, бери четверых и на левый берег. Трое со мной.

Наемники бесшумно растворились в темноте, и через пару минут Швед доложил по М-связи о готовности.

– Мы на десяти часах от тебя, большой куст автонов. Видишь?

Бобер поискал взглядом позицию Шведа. Найти ее оказалось непросто. На левом берегу все автоны были достаточно большими. Но на «десяти часах» – особенно. Видимо, об этих зарослях Швед и говорил.

– Бобер, снова движение, – одним из оставшихся с разводящим бойцов оказался тот самый, глазастый. – Говорил же, шестеро их!

– Теперь вижу, – признал свою ошибку Бобер. – Пропускаем. Швед, на связь!

– Пропускаем, принято, – отозвался Швед. – Вижу одиночную цель. Есть положительная идентификация.

– Одиночная?

– Подтверждаю. Берем?

– Тоже вижу. Не спеши. Ждем.

– Чего ждать? Хабар у него.

– В подвале был у другого, того, что крупнее. Мне это не нравится. Ждем.

– Ты босс, – Швед хмыкнул и отключил связь.

– Бобер, – снова оживился «глазастый», – я картинку со спутника настроил. Глянь.

Боец попытался передать картинку с импланта на имплант, но произошел какой-то сбой, и Бобер ничего толком не увидел. Разводящий помотал головой, легонько постучал ладонью по виску, но это не помогло.

– Говори, – приказал разводящий.

– Большая группа гоблинов, рыл двадцать, топает со стороны горнолыжной базы. Прямиком сюда. А из Мневников к мосту едут четыре коробки.

– Чьи?

– Тоже чистильщиков.

– Хреново дело. А еще двоих ходоков ты не видишь?

– Нет пока. Может, снова в подвалы ушли?

– Все возможно.

– Со стороны ЦКБ чугунки приближаются… много… Может, они ходоков спугнули?

– И это возможно, – Бобер немного поразмыслил и рубанул ладонью воздух. – Берем что есть, и в сторону. Швед, слышишь меня?

На этот раз Швед почему-то не ответил. Бобер поднял взгляд на левобережные заросли автонов и затребовал у импланта цифровое увеличение картинки. Вживленный компьютер выполнил приказ, но толку было мало. Теперь Бобер видел каждую жестяную веточку, но не видел ни Шведа, ни его бойцов. Даже намека на их присутствие не обнаружил. Молодцы, конечно, замаскировались на пять с плюсом, но отвечать-то надо. Радиомолчание никто не объявлял.

– Швед, твою в душу, на связь! – прорычал Бобер. – Бойцы! Что за хрень?!

– Я тоже попробовал вызвать, – с тревогой в голосе сказал «глазастый». – Молчат, как немые.

– Я говорил, не нравится мне это, – Бобер едва заметно занервничал. – А ходок где? Черт! И этот исчез.

– Я его вижу, – сообщил боец. – Никуда он не делся, между обломками зашхерился. Тоже засек эту… шестерку из-под моста.

– Карусель какая-то начинается, – Бобер повертел головой. – Там шесть, там двадцать, оттуда четыре коробки идут, отсюда чугунки… и все в одну точку нацелились? Очень не нравится мне это. По коням, пацаны. Глазастый, веди к ходоку. Берем тихо, целым и невредимым, ясно? Хабар сразу мне. И валим, откуда пришли.

– А Швед?

– Если жив, увидит, догонит.

– Если жив? – удивленно переспросил «глазастый». – В смысле?

Бобер не стал пояснять, было не до того.

Наемники быстро проскользнули между мусорными завалами к тому месту, где прятался ходок, бесшумно окружили и мгновенно скрутили жертву. Ходок пытался сопротивляться, кричать, но не тут-то было. Наемники держали крепко, рот заклеили надежно, а жалкие попытки сталкера применить энергоимпланты были пресечены лично Бобром. Он предусмотрительно шарахнул пленника точно дозированным электроразрядом, лишив ходока способности использовать талант энергика, но оставив в сознании и на ногах.

Когда пленник слегка обмяк, наемники подхватили его под руки и потащили к провалу над «Осенним молом». Возвращаться в проклятые подвалы не очень-то хотелось, но выбора у наемников не было. Все прочие пути отхода были перекрыты. В том числе тропа через пирс, мимо велотрека. Та самая тропа, на которой занял позицию Швед.

Кто или что заставило умолкнуть Шведа и четверых его товарищей, Бобер не знал и знать не хотел. Наверняка исправить что-либо уже нельзя, так что… на войне, как на войне…

…Швед умирал мучительно и медленно. Гораздо дольше, чем умирали его бойцы. Повезло? Кто-то скажет, что нет, лучше отмучиться по-быстрому, кто-то скажет, что повезло, лишняя секунда жизни – это хорошо по определению. Шведу все было по барабану. Он находился за гранью боли и любых эмоций. Да, он пока существовал, поскольку мыслил, но уже в виде чистого разума, если можно так сказать. Он видел, как лихо захватили ходока выжившие бойцы его группы, как рванули они в сторону Осеннего бульвара, как оглядывался Бобер. Швед даже сумел рассмотреть, как разводящий что-то беззвучно шепчет, блуждая взглядом по убившим Шведа и его людей жестяным зарослям. Прощения просил, наверное.

Но все это Шведа уже не волновало. Он уходил в Вальхаллу. С оружием в руках и без стонов, не уронив достоинства. Все как полагается. Как и должен уходить настоящий викинг. Уходил, погибнув в неравном бою с коварным противником.

Острые как бритвы ветви автонов еще немного усилили нажим, и тело Шведа развалилось на сотню неравных кусочков.

Покончив с наемниками, заросли пришли в более интенсивное движение, сплелись в тугой комок, который недолгое время ворочался, словно огромный клубок змей, а затем начал трансформироваться, принимая облик человека. Вернее, крупного бота-андроида.

Закончив трансформацию, Троян проверил заряд в армганах, походя пнул курящийся легким парком в прохладном воздухе кусок человеческой плоти, теперь уже не понять – Шведа или одного из наемников, и бесшумно двинулся по следам группы Бобра.

Сканеры Трояна безошибочно определили, что нужные скоргу наноботы находятся у одного из людей, бегущих в сторону Осеннего бульвара.

4

Зона, локация Москва, 02.06.2057 года

Едва фигура посредника растворилась в темноте, Леший резко изменил направление и ускорил шаг. Теперь усохшая до парочки группа топала в сторону бывшего Филевского парка. То есть шли сталкеры никак не в сторону Гребного канала. Лера была редкой гостьей в Московской локации, но даже она быстро сориентировалась на местности и поняла, что Леший мысленно проложил новый маршрут.

– Куда мы идем? – строго спросила девушка у своего спутника.

– Пока просто отрываемся от тех недобрых типов, – ответил Леший.

– А мне показалось, что мы собирались уходить по Гребному каналу.

– Тебе показалось.

– Да? – Лера ухватила сталкера за рукав. – Стой! Объясни, что задумал, или…

– Или что? – Леший резко высвободил рукав. – Дома командуй, поняла? Сколько можно повторять, здесь моя территория. Будем делать так, как я скажу.

– Ой, ой, смотрите, какой герой! Здесь его территория! А в силки кто попал? А дверь в тоннеле кто не мог найти?

– Зато не визжал, как истеричка-старшеклассница, когда увидел «тараканов», – спокойно парировал Леший. – И вообще, запомните, дамочка: я не сказочный герой, а обычный человек, поэтому иногда прокалываюсь, это нормально. Зато я местный, а вы, барышня, сюда… «понаехали» и ни фига тут не знаете. Поэтому заткнитесь и делайте, что сказано!

– Ты… – Лера задохнулась от возмущения. – Ты… стой, сказала! Ты кого из себя корчишь, босота?! Думаешь, Механик тебя доработал, так ты теперь вровень с любым жженым стоишь? Да тебе даже до меня еще расти и расти!

Леший внутренне ликовал. Наконец-то Лера выдала свои истинные чувства. Вот, оказывается, что раздражало девушку сильнее всего. Не то, что, связавшись с Лешим, она нажила крупные неприятности, а то, что Леший теперь равен ей по положению и имеет право командовать жжеными. По обстановке, конечно, в разумных пределах, но имеет. Хотя, возможно, в возмущении Леры крылся еще какой-то смысл. Допустим, ее задело то, что Леший вдруг сменил тон, прекратил любезничать и заговорил с ней, как с обычным партнером по бизнесу, а не как с женщиной своей несбыточной мечты.

«Понятное дело, ты хотела бы мурыжить меня до самого «Космоса». На коротком поводке держать. Чуть что не так – фыркнула, губки надула, носик вверх, и цель достигнута, Леший идет на любые уступки. А вот дудки!»

– Не пойду дальше! – Лера остановилась и подперла руками бока. – Пока не извинишься и не расскажешь, что задумал, с места не двинусь!

– Не вопрос, оставайся.

Леший закинул на плечо ИПП и почти бесшумно пошагал дальше по новому маршруту.

Лера постояла несколько секунд на месте, затем явственно скрипнула зубами и двинулась следом за сталкером.

«А кому легко? – Леший усмехнулся пришедшей в голову банальности. – Ничего, время покажет…»

Что должно показать время, Леший додумать не успел. Разом проснулись оба вживленных компьютера, которые общими усилиями развернули перед внутренним взором хозяина очень даже качественную объемную картинку. Изображение импланты получили со спутника. Оказывается, облачность над локацией временно истончилась, а спутниковая связь стала достаточно стабильной. Наверняка тоже временно. В Зоне все виды связи, кроме специальной, которую обеспечивали М-фоны, работали как попало. Обычно относительное «просветление», как в атмосфере, так и в эфире, наступало в первые сутки после пульсации Узла и держалось часов восемь-десять, не дольше. Сейчас, судя по активности имплантов, был как раз такой период, и вживленные компьютеры использовали «просветление» на всю катушку. Обновляли карты местности (в промежутках между пульсациями запросто мог измениться и ландшафт, и конфигурация строений или аномальных участков), собирали сведения о дислокации войск, группировок, о местах скопления биомехов и количестве вернувшихся из тамбура модернизированных железок, или просто качали новый софт.

Леший с интересом рассмотрел подробную карту окружающей местности, мысленно отметил изменения, а потом затребовал увеличение участка к югу от спорткомплекса, в центре разрушенной автостоянки. Там происходило нечто особенно интересное с точки зрения сталкера. Биомехи и люди совершали какие-то маневры, явно вокруг одного центра заинтересованности. И был этим центром всего-то одинокий ходок.

Леший приказал дать максимальное увеличение и понял, кто этот ходок, еще до того, как импланты обработали картинку и «прорисовали» лицо неизвестного сталкера. Взгляд Лешего зацепился за блеснувшую на запястье человека вещицу. Платиновые часы под прозрачной пластиковой манжетой боевого костюма выдавали ходока с потрохами. И не столько потому, что демаскировали его благородным блеском. Ведь нормальные сталкеры тоже носили под прозрачными манжетами дополнительные гаджеты, на случай неполадок в импланте, но сделанные из черного светопоглощающего пластика. Дело было в том, что часики за миллион имели от силы пять человек во всех пяти землях Зоны. А быть может, и вовсе только один – посредник Каспер.

– Прямая связь с однотипным устройством, – вслух приказал Леший своему второму импланту.

Компьютер тут же установил связь с имплантом Леры. Других однотипных устройств поблизости не было. Их вообще осталось только три экземпляра. Все прочие импланты в Зоне работали примерно так же, как основной имплант у Леры и дополнительный у Лешего, но были выполнены по принципиально другой схеме. Плюс это или минус, можно было поспорить, хотя спор не имел бы особого смысла. Что лучше – кока-кола или пепси, «Интел» или «АМД», китайские «БМВ» или китайские же «Ауди»? Дело вкуса. Но в одном преимущество имплантов особой серии было очевидно – между ними устанавливалась прямая связь, беседы по которой не могли перехватить имплант-коммуникаторы, использующие М-связь, проще говоря – М-фоны.

– Чего надо? – недовольно спросила девушка.

– Редкий случай, спутники на связи. Обнови базы данных, пока есть возможность. А заодно взгляни на нашего богатенького приятеля.

– Он в трудном положении, – спустя пару секунд сказала Лера. – Я понимаю – наемники, но чего хотят от Каспера все эти железки? И военные тут при чем?

– Как бы тебе сказать, – Леший усмехнулся и почесал в затылке. – Они думают, что у Каспера есть кое-что ценное.

– Не поняла, – Лера насторожилась.

– Дело в том, что я выронил кейс с хабаром, когда силки тащили меня по битому стеклу. Выронил и не заметил. А потом не смог найти. Он затерялся среди битого стекла. Прозрачный ведь, блестящий.

– Ты… – Лера изумленно вытаращилась на ухмыляющегося сталкера. – Ты… соображаешь, что сейчас говоришь?

– Конечно, – Леший кивнул. – Хабар лежал в рюкзаке, а там клапаны стеклом срезало, ну и… вылетела коробка. Вот.

– Вылетела, – севшим голосом повторила Лера.

– Вылетела, – Леший усмехнулся. – И куда-то… фьють, улетела.

– Улетела, – Лера на миг зажмурилась и помотала головой. – Проснуться! Хочу проснуться!

– Для этого надо сначала уснуть, – Леший явно потешался, хотя ситуация, с точки зрения Леры, больше располагала к истерике от глубокого отчаяния.

– Леший, ты снова издеваешься, да? – с надеждой в голосе спросила девушка. – Скажи, что это очередная глупая шутка!

– Какие шутки? – сталкер развел руками. – Все как на духу. Я хабар потерял, а Каспер его нашел. Только почему-то не вернул. А когда мы выбрались на свежий воздух, посредник вдруг резко вспомнил, что не собирался идти с нами в Домодедово.

– Ах, вот в чем дело! – Лера выдохнула с заметным облегчением. – Слава богу!

– А чего слава богу-то? – Леший снова ухмыльнулся. – Хабара у нас нет. И у Каспера его скоро не будет. Чугунки конфискуют, как пить дать. Да еще и самого посредника могут шлепнуть. Никакие наемники не спасут.

– И что же нам делать? – по глазам Леры было видно, что она окончательно запуталась. – Спасать Каспера?

– Нет, – Леший мотнул головой. – Он сам виноват, пусть теперь сам и выкручивается.

– Но мы останемся без товара!

– Считай, уже остались. Столько чугунков нам не одолеть. К тому же Троян там мелькал, заметила?

– И военные могут помешать, – уныло добавила Лера. – У них же ориентировка на нас. «Задержать или уничтожить при попытке оказания сопротивления». Получается… реабилитацию мы не заработаем?

– Еще и должны останемся, – подлил масла в огонь Леший. – Мы ведь аванс взяли. Да нехилый. Кто же знал, что этот Каспер, позор высшего общества, так по-скотски поступит?

– Никогда не подумала бы, что Каспер на такое способен, – чисто по-женски печально вздохнув, пробормотала Лера. – Всегда считала, что так только жулики себя ведут, что крупные дельцы, да еще приятели Механика, до мелкого «кидалова» не опускаются.

– Ошибочка, дорогуша, – Леший щелкнул пальцами. – Это мы с тобой до такого не опускаемся. Потому что больших денег не нюхали.

– Попрошу не обобщать.

– Ну ладно, ладно, – Леший примирительно поднял руки. – Ты знаешь, что это такое, допускаю. Знаешь, но деньгами не болеешь. Я – босота, как ты выразилась, и больше ста штук наличными за раз не видел даже издалека. Вот поэтому для нас с тобой миллионы – это понятие абстрактное. Из разряда «вот мне бы… уж я бы…». Вот мне бы столько денег, я бы развернулся, – Леший вдруг подмигнул спутнице. – Или «вот мне бы такую девчонку, уж я бы с ней зажег».

– Не отвлекайся, – строго, но уже без неприязни сказала Лера.

– А для Каспера это нормальные деньги, он привык, что у него в кармане всегда лежит по крайней мере миллион на мелкие расходы. И зарабатывать он привык на всем. Знаешь, наступает такой период, когда деньги будто бы сами к тебе липнут, возникают, кажется, из воздуха.

– Слышала, но пока… – Лера пожала плечами. – На себе пока не испытывала.

– Сам только слышал, но люди зря говорить не станут. Короче, для Каспера это не проблема. Ну, кинул товарищей, подумаешь! Они наверняка сами кинули бы рано или поздно.

– Чушь!.. – возмутилась Лера.

– Для нас с тобой! – перебил ее Леший. – А такие люди, как посредник, мыслят только так. Они никому не доверяют и всех боятся. А ну, как все вокруг желают отнять их капиталы? Кинь первым, пока не кинули тебя. Лера, неужели ты вела свой бизнес иначе? Признайся.

– Иначе, – Лера нахмурилась. – Иначе! В Старой Зоне люди честнее. Да и попробуй там кинуть кого-нибудь. Все ведь крутые, как стенки.

– Ерунда, – Леший поморщился. – Крутые – согласен, а что честнее… не знаю. Не встречал. Такие же все жулики, как и этот Каспер. Только масштабом помельче.

– Снова обобщаешь! – заупрямилась Лера. – Лично я стараюсь работать с нормальными людьми.

– Вот поэтому до сих пор и не поднялась до уровня Каспера. Чистенькой желаешь остаться. Это в Зоне-то!

– Короче, сталкер, ты воспитывать меня будешь?! – вспыхнула Лера. – Бизнесу учить? Лучше себя элементарным правилам поведения в Зоне научи! Как ты жив до сих пор, не понимаю! Вся надежда на твой новый имплант, может, хоть он тебя в чувство приведет. Хотя какой там! Ты уже вторые сутки с двумя имплантами в башке живешь, а все равно тупица тупицей!

– Все выплеснула? – Леший сделал вид, что пытается скрыть зевок. – Легче стало? Тогда идем дальше.

– Куда идем? – Лера нервно усмехнулась. – Зачем?

– Затем и вон туда, – сталкер кивком указал направление. – Там хотя бы безопаснее. Или желаешь, как посредник, пойти своим путем и попасть ногами в жир? Не вопрос, иди куда хочешь, не держу. А я пойду дальше.

– Я… – Лера на секунду замялась, – пойду с тобой.

– Умница, – Леший снова подмигнул.

– Прекрати подмигивать! Я иду с тобой только потому, что не такая сволочь, как этот Каспер! Потому что не хочу тебя бросать! Потому что поодиночке нам не выжить.

– Да, да, да, – сталкер состроил «понимающую» физиономию. – Отстанешь – ждать не буду.

– Так быстро пойдем?

– Сначала медленно, через Суворовский парк почти ползком, а потом, когда окажемся между Нарышкинским прудом и церковью, рванем, если получится, и до самого метро «Пионерская» – запомнила? – рысью. План понятен?

– Вполне.

– Тогда погна… тьфу ты! Вперед!

Благими намерениями, как известно, вымощена дорога в ад. А вполне понятными планами на ней сделана дорожная разметка. Никакого забега у ходоков не получилось. Пока они пробирались по горелому бурелому, перевитому, как плющом, длинными гибкими ветвями автонов, обстановка вокруг была относительно спокойной. Донимали мозго-клюи, висевшие над головами, как стаи крупных стрекоз, под ногами копошились скорги, на загривок с жестяных ветвей то и дело пытались прыгнуть стальные крысы. Но в целом шагалось спокойно, особых неприятностей в поле зрения не маячило.

Неприятности замаячили, когда впереди показались очертания невысокого черного купола. Этот вывернутый наизнанку участок местности когда-то был дном небольшого Нарышкинского пруда. Во время Катастрофы дно вспучилось и превратилось в блестящий и очень твердый купол, будто бы сделанный из темного стекла. Сходство вещества, из которого состоял купол, со стеклом было очень сильным. Купол поблескивал и, если ударить по нему чем-нибудь металлическим, позвякивал. А еще в редкие минуты, когда сквозь тучи пробивались солнечные лучи, внутри купола можно было разглядеть очертания плавающих в темной жидкости предметов. В основном обгорелых кусков дерева, но иногда удавалось разглядеть и более зловещие контуры человеческих останков. Единственное, чем гигантский перевернутый «стакан» не походил на своих миниатюрных предшественников, – это прочность стенок. Пробить купол не удалось бы, хоть стреляй из сотни импульсников, хоть взрывай.

Вокруг купола местность оставалась достаточно ровной и свободной от обломков строений и горелых парковых головешек, но это было одновременно и плюсом, и минусом. Ведь ровное местечко располагало как к забегам, так и к заездам. Едва сталкеры выбрались из жестяных зарослей на открытое место, из-за «стеклянного» купола им навстречу вырулили несколько рапторов.

Знаете, чем отличаются Москва и Новосибирск от других локаций Зоны? Нет, не количеством руин и торчащих из них человеческих костей, не изощренностью ловушек или оригинальным расположением тамбуров, хотя и этим тоже. В первую очередь они отличаются количеством рапторов – биомехов, бывших «в прошлой жизни» легковыми автомобилями.

Ни на Казантипе, ни в Старой Зоне, ни в Сосновом Бору накануне Катастрофы не было такого количества легковых авто, как в двух бывших столицах – страны и Сибири. Под столичными руинами оказались погребены десятки миллионов машин. В Москве их было втрое больше, чем официально проживавших в городе и области людей.

Да, Катастрофа безвозвратно уничтожила какую-то часть автопарка. Некоторые машины сгорели, некоторые оказались под завалами, сотни тысяч ударная волна превратила в мелкие обломки или в комки железа, алюминия и пластика. И все-таки уцелело больше, чем было уничтожено.

Все потому, что даже безнадежно испорченные авто были восстановлены Узлом и возвращены в локации. Возвращены совсем другими, переделанными по неведомым автоконструкторам лекалам, но все равно это были те самые машины, которые еще недавно раскатывали по дорогам и виадукам, перемещая в пространстве людей и грузы. У некоторых даже сохранились регистрационные номера.

Представляете, каково это – встретить собственное авто в новом облике и вступить с ним в схватку? Страшный сон!

Впрочем, во время первого «пришествия» модернизированных легковушек подобных случаев зафиксировано не было. Слишком уж сырыми бойцами были рапторы первой генерации. В новых условиях машинам требовались новые ТТХ. Малый дорожный просвет и недостаточная мощность водородных и электрических (а иногда и вовсе бензиновых, газовых или дизельных – встречались и такие анахронизмы) силовых установок не позволяли рапторам разгуляться. Когда кругом сплошные завалы, когда дороги вдоль и поперек покрыты трещинами, разломами и ямами, а почти все виадуки обрушены, когда некоторые шоссе вовсе закручены в клубки и спирали, машине с обычной подвеской и двигателем ехать просто некуда.

Но рапторы не приуныли и не стали бросаться в отчаянии с крыш многоэтажных автостоянок. Не умели они унывать. Машины ведь – не люди. Они вернулись в Узел и вскоре предприняли новую попытку освоения изуродованных Катастрофой территорий.

На этот раз они пришли не только самостоятельно мыслящими, но по всем статьям подготовленными к освоению пятиземелья Зоны. Их силовые установки теперь использовали аномальную энергию, которую черпали из силовых линий (их расположение соответствовало рисунку сети подземных коммуникаций, прорытых биомехами), или же могли «залить» эту энергию в аккумуляторы на энергополях. У рапторов появилось оружие, чтобы защищаться от людей, они стали хитрее, быстрее и проворнее. И главным новшеством, недоступным другим биомехам, стала способность рапторов… к прыжкам.

Нет, у них не выросли ноги вместо колес. Просто теперь подвеска машин позволяла им прыгать в любую сторону метров на двадцать, а то и на полста. Без разбега. Да так резко, что люди просто не успевали отскочить в сторону и превращались в лепешки.

Вот тогда-то и появились байки о том, как некий парень встретил свою машину, а она, сволочь, его раздавила. И это при том, что до Катастрофы он ее, гадину, десять лет холил и лелеял, содержал в гараже и эксплуатировал исключительно по выходным.

Жуть, правда?

Лично Леший в эти истории не верил. Он считал, что все они пошли от единственного достоверного случая, когда некто Геннадий Хомяков, бывший вертолетчик, а теперь знаменитый сталкер по прозвищу Алмазный Мангуст, столкнулся с драконом, который до Катастрофы был его боевой вертушкой Ка-85. Причем конкретно в том случае дракон повел себя не так, как расписывали в своих байках сталкеры. Чем все закончилось, Леший точно не знал (наверное, миром, раз Мангуст был до сих пор жив), но точно знал одно – из всех историй это была единственная реальная. Все остальные были байками чистой воды.

И все-таки где-то в глубине души у Лешего сидела заноза. А ну как встретится его любимая «бэшка» в темном переулке. Поднимется ли рука швырнуть в красотку плазменную гранату? Понятно, что теперь она уже не красотка, и вообще не «БМВ» модели «Бейджин» тридцать седьмого года выпуска, шедевр передового по всем статьям китайского автопрома. Но ведь все равно хотя бы на один процент это она, родная развалюшка, которая кормила и поила частного извозчика Лешего целых пять лет, вплоть до самой Катастрофы.

Леший отогнал глупые фантазии и попытался промчаться по опушке жестянки, в надежде укрыться за уцелевшей стеной одного из строений на улице Полосухина. Лера не отстала, и в целом забег можно было оценить на «хорошо», но рапторы двигались гораздо быстрее ходоков. Машины рассыпались по всей поляне и прыжками помчались наперерез.

Зрелище было жутковато-нереальное. Без малого два десятка уродливых железных хищников прыгали, как здоровенные лягушки, только не по прямой, а каждый раз прямо и чуть в сторону, то влево, то вправо, затем проезжали несколько метров и снова прыгали. Очень скоро пять или шесть машин двигались уже не наперерез, а навстречу ходокам, а около десяти приближались сзади. Остальные зашли справа. Свободным пока оставался лишь один путь – влево, в сторону Звенигородского переулка.

На первый взгляд, этот путь отхода был удобным. Дом номер 34 по Малой Филевской улице имел множество корпусов, каждый из которых делился на строения. В прошлом это был, наверное, какой-то складской комплекс или что-то подобное, теперь под слоем золы и щебня не разобрать, а импланты сообщали только точный почтовый адрес, без комментариев. Именно этот «дом» и формировал как левую сторону переулка, так и затейливый лабиринт руин, в котором можно запросто укрыться от колесных биомехов, не дружащих с внедорожной проходимостью. Одна беда: рапторы очень уж ловко перепрыгивали через все, что нельзя объехать.

Беглецам удалось немного оторваться лишь в первый момент, когда они лихо вскарабкались на груду кирпича и щебня, которая раньше была «домом 34, корпусом 2». Спуск занял гораздо больше времени, чем восхождение, и рапторы успели обогнуть завал слева, со стороны руин с тем же адресом, только с припиской «строение 1». Пришлось Лешему мысленно прокладывать новый маршрут и скакать по грудам строительного мусора в сторону «дома 34, корпус 2, строение 2».

Это строение, скорее всего, при жизни являлось чем-то вроде склада, оно было длинным, имело плоскую крышу и широкий пандус слева. Хотя Леший видел на востоке Новосибирска и на юге Москвы высотные дома, утопленные в землю по верхние этажи, и потому тоже казавшиеся чем-то вроде ангаров. В Зоне и не таких чудес можно насмотреться. Взять тот же стадион «Динамо», который превратился в большое каменное блюдо, торчащее из земли под углом градусов в сорок пять, или церковь в Петровском парке, которую будто бы разрезали бритвой по вертикали и отодвинули получившиеся половинки метров на сто одну от другой. Или взять закрученную в спираль двухъярусную скоростную магистраль, что когда-то разгружала центр Новосибирска. Нетронутый асфальт, разметка, развязки, пешеходные переходы… все осталось целым. Только дорожное полотно теперь было закручено в горизонтальную спираль, а все развязки-переходы торчали под такими углами, что шею свернешь, если попытаешься хотя бы проследить за получившимися хитросплетениями.

В общем, много в Зоне таких чудес, что и не снились прежним мудрецам, но в данном конкретном случае Леший решил для себя, что «строение 2» прежде являлось складом. На том и остановился. Было о чем подумать и помимо идентификации закопченных руин.

Когда Леший и его спутница добежали до дальнего края крыши строения, выяснилось, что рапторы успели перекрыть ходокам кислород и на этом направлении. Прямо по курсу около десяти машин присели на подвесках, готовясь к прыжку. Леший коротко оглянулся и увидел, что количество преследователей вовсе не уменьшилось. Выходило, что рапторы впереди присоединились к охоте только что. Леший прикинул шансы и пробормотал невнятное ругательство. Такими темпами через пару минут вокруг ходоков могли собраться штук семьдесят рапторов, и уж тогда никакие спринтерские качества не помогут. Сожрут чугунки однозначно, вместе с амуницией.

– Что будем делать? – невольно пятясь от края крыши, спросила Лера.

– Будем проявлять чудеса смекалки и ловкости, – Леший ощутил приближение очередного «приступа героизма». То ли второй имплант проснулся, то ли собственный организм решил взбодриться, было непонятно. Однако Леший чувствовал, что знает, как поступить, а главное – он был уверен, что справится с задачей. Нет, раньше он ничего подобного не делал. Но сейчас был стопроцентно убежден, что у него все получится.

– Опять что-то задумал? – обеспокоилась Лера. – Только не как в тоннеле… мимо дверцы, ладно?

– Спокойно, Маня, я Дубровский, – Леший вдруг резко, ловкой подсечкой уложил Леру на бетон и одновременно выстрелил в самого крупного из рапторов, затаившихся прямо по курсу. Затем, буквально в ту же секунду, сталкер развернулся и выстрелил в лидера преследующей группы.

Провокация была неожиданной, но настолько очевидной, что машины отреагировали в полном соответствии с боевой программой. Они прыгнули, надеясь уйти с линии огня, а затем приземлиться и раздавить нахального органического стрелка. Леший ждал, что машины эффектно столкнутся в воздухе, но чуда не произошло. В последний момент рапторы сообразили, что их подставляют, и догадались отпрыгнуть чуть в сторону. Оба чугунка взяли чуть влево по ходу движения и в результате приземлились справа и слева от ходоков.

В принципе, рапторам такая позиция была выгодна. Все, что им оставалось – резко продвинуться на пару метров вперед и друг к другу, чтобы зажать людей между бортами и растереть в кровавую кашу. Машины так и поступили, но тут произошло нечто рапторам непонятное. Люди вдруг исчезли. Вот только что сталкеры приседали от страха в узком пространстве между машинами и вдруг испарились.

Раптор из передовой группы догадался сдать назад и тут же обнаружил пропажу. Люди сидели на крыше лидера группы машин-загонщиков и как-то подозрительно копошились, видимо пытаясь вскрыть люк, которым щеголяла бывшая легковушка. А быть может, люди просто старались проломить крышу. Ведь оба опасных органических врага были вооружены «Фричами».

Леший вновь отогнал фантазии. Что за маразм, представлять себе ситуацию с точки зрения биомехов?! Так ведь можно скоро начать их оправдывать. Сочувствовать им. Бред!

Леший и Лера действительно закрепились на крыше у раптора и теперь вскрывали броню биомеха с помощью «Фричей». И это ходокам вполне удавалось. Осознав, что вляпался в серьезные неприятности, раптор попробовал стряхнуть «органическую грязь». Он прыгнул сначала далеко вперед – лихо перемахнув через строй рапторов передней заградительной линии, – затем прыгнул влево и очутился на Малой Филевской улице. Для третьего прыжка раптор собрался было разогнаться, но в этот момент облаченная во «Фрич» рука Лешего пробила бронированную крышу и провалилась внутрь машины. Вряд ли это доставило раптору какие-то неприятные ощущения, но, просчитав возможные варианты дальнейшего развития событий, раптор решил замереть и выслушать требования укротителей.

Леший не заставил себя ждать. Он сунул «Фрич» в карман, а в руку взял плазменную гранату. Дыра с заиндевелыми краями в крыше раптора потихоньку «затягивалась» – нанороботы не дремали, – но времени Лешему должно было хватить.

– Или я сейчас бросаю внутрь тебя гранату, или ты везешь нас очень быстро на восток.

Раптор не стал долго думать. Он заблокировал задние колеса, перебросил всю тягу на передние, ловко развернулся на месте и прыгнул в сторону железной дороги, по которой раньше ходили поезда метро, а в последние годы периодически летали на безумной скорости биомехи-вагоны из свиты гигантского железного червя по прозвищу Сцепщик.

Леший понял, что задумал захваченный биомех, только когда тот трансформировал диски своих колес в подобие железнодорожных, с ребордами, и ловким прыжком встал на рельсы.

С одной стороны, идея была очевидна и гениальна. Единственный свободный от обломков и ловушек путь – линия метро, которая в этих местах проходила исключительно на поверхности. К тому же вела эта ветка почти строго на восток, как и требовал Леший. Но! Насколько этот путь был удобен, настолько он был и опасен. Огромные, летающие по рельсам со скоростью под три сотни километров в час приятели Сцепщика могли появиться впереди или нагнать (при такой скорости это не важно, летальный исход гарантирован) в любую минуту. Сумеет ли вовремя засечь опасность и отпрыгнуть в сторону самоуверенный раптор? Сможет ли он правильно рассчитать силу толчка, учитывая вес нежданных пассажиров?

– Меня другое беспокоит, – выслушав Лешего, сказала Лера. – Как бы по нему не начали стрелять его же друзья.

Девушка кивком указала на приближающихся рапторов.

– Не знаю, что лучше, не знаю, – Леший покачал головой, а затем треснул кулаком по крыше «таксомотора». – Пошел, залетный!

Раптор взял низкий старт и очень быстро раскатился до вполне приличной скорости. Во всяком случае, затянутый жестяной ряской и проволочной тиной Мазиловский пруд, а затем и перрон станции «Пионерская» промелькнули и ушли в точку за пару секунд. Впервые от начала нового рейда ходоки перемещались настолько быстро и комфортно. На крыше импровизированной «дрезины» не трясло и не качало. Немного дуло, но это можно было перетерпеть.

Жаль, все хорошее когда-нибудь кончается. И чем оно лучше, тем кончается быстрее. «Бон вояж» длился всего полминуты. За это время раптор успел домчать практически до станции «Филевский парк» и помчал бы дальше, не вопрос, но Леший был вынужден резко остановить «такси» и, включив на полную мощность механическую мускулатуру, перепрыгнуть с крыши раптора на остатки виадука над станцией метро. Того самого автомобильного моста, по которому проходила улица Минская. Лера в точности повторила все, что проделал Леший, хотя на ее лице и отражалось легкое недоумение.

– Почему? – спросила она, когда парочка оказалась на мосту.

– Потому, – как обычно без вдохновения, подобрал ответ Леший и показал Лере три пальца.

– Что это значит?

– Два, – Леший загнул один палец. – Один… Ноль!

Он показал Лере пальцы, сложенные ноликом, или это был жест-спутник американского «ОК!», девушка так и не поняла.

В ту же секунду под мостом что-то оглушительно загрохотало, и в западном направлении из-под моста вылетел какой-то сплющенный металлический предмет размером примерно в четверть раптора. А секундой позже оттуда же выехал почти целехонький бронированный «рельсовый» биомех, бывший вагон метропоезда. В отличие от раптора, вагон в столкновении практически не пострадал. Некоторое время он ехал медленно, но очень скоро снова разогнался и быстро скрылся из вида.

– Какой ты глазастый, – Лера покачала головой. – Ладно, что дальше?

– Не говори так, – сталкер поморщился. – Каждый раз, когда ты спрашиваешь: «Что дальше?», мне приходится проявлять чудеса героизма.

– Утомительно?

– Обесценивает понятие, – Леший на миг приосанился и рассмеялся.

– Ох, Леший, – девушка погрозила сталкеру пальцем. – Хитрый ты типчик…

– А мне казалось, ты за тупицу меня держишь, не твои слова?

– Беру свои слова назад. Но не все, не обольщайся.

– Не буду, – Леший обернулся в сторону реки, прислушался и взял Леру под локоть. – Идем отсюда. Мы вырвались вперед, но это ненадолго. Они не отстанут.

По мнению Леры, условный отрыв от рапторов следовало бы использовать на поиски убежища, но сталкер принял другое решение. Он махнул рукой, указывая новое направление, снова в сторону железной дороги, но теперь настоящей, берущей начало от Киевского вокзала. Рельсы этой «железки» были давным-давно съедены «плесенью», но насыпь осталась. Правда, в силу неведомых причин эта насыпь стала втрое выше прежней, и щебенка с ее откосов местами даже завалила Кутузовский проспект. Но главной особенностью новой насыпи стала подвижность ее склонов. Людям и шагающим ботам взобраться наверх было еще по силам, если идти медленно, выверяя каждый шаг, а вот колесные чугунки буксовали, вне зависимости от привода. Хоть на четыре колеса, хоть на восемь. Рапторы, конечно, могли запрыгнуть на верхушку насыпи, но проехать по ней или «пропрыгать» им бы не удалось. Миллиметр вправо или влево – и подвижный верхний слой мелкой щебенки стаскивал машины вниз. Людям идти по гребню было тоже тяжело, все равно что по канату, но шансов у них оказывалось гораздо больше.

Нет, Леший не собирался красться по гребню насыпи до самого Садового кольца. Он хотел лишь перевалить через насыпь и дальше двинуть дворами вдоль четной стороны Кутузовского. Риск имелся и в этом варианте. Путь лежал мимо Парка Победы, где расположилось небольшое, но активное Поклонное Городище. Да и на пересечении с Третьим транспортным обстановка обычно была сложной, там творилось нечто непонятное, не связанное напрямую с биомехами, но тоже смертельно опасное. Во всяком случае, люди там пропадали с завидной регулярностью, независимо от опыта или групповой принадлежности. Но других вариантов Леший не видел. Обходить опасные участки через Мосфильм пришлось бы слишком долго, а обогнуть их с севера мешала река. Кроме Живописного и Крылатского, все ближайшие мосты были полностью разрушены.

– Вот выберемся из центральной зоны локации, там и отдохнем, – пообещал Леший.

– А центральная зона где заканчивается?

– Как и везде, после середины пути от тамбура до Барьера. В нашем случае… на Варшавке или Каширке. Примерно так. В общем, рано расслабляться, сударыня.

– Я не Каспер, сама понимаю, – отмахнулась Лера.

Новый забег трусцой по улице Минской в сторону площади Ромена Роллана продлился от силы минуту. На второй минуте он снова превратился в ураганный спурт. Большая группа рапторов вырулила на Минскую с Малой Филевской, перепрыгнула, как стая крупных блох, через провал в виадуке и с неприятным воем помчалась следом за ходоками.

Леший дернулся было в сторону почти целого многоэтажного гаражного комплекса на Олеко Дундича, но передумал и помчался по прямой. Почему он выбрал этот сомнительный вариант, Лера поняла секундой позже. Из ворот огромного гаража вырулил сначала большой носорог, а затем, как горох, посыпались десятки новых рапторов.

Машины настигли беглецов, когда те почти выбежали на площадь и свернули налево, на улицу Кастанаевскую. Маневр оттянул момент истины, но лишь на миг. В спину отставшей на шаг Лере ударил ребристым бампером раптор-внедорожник с трехлучевой звездой на радиаторной решетке. Девушка пролетела пару метров «рыбкой», но успела сгруппироваться, кувыркнулась и неожиданно ловко вскочила на ноги. Однако снова набрать скорость ей не удалось, еще один раптор ударил ее в плечо. Удар пришелся вскользь, но Лера опять упала, почти под колеса приземистой машины спортивного происхождения. Леший едва успел схватить девушку за руку и дернуть на себя. Ходоки потеряли равновесие и кубарем покатились к стене ближайшего дома…

В принципе, на этом месте рассказ о похождениях отчаянной парочки можно было бы и закончить, ведь доброй сотне железных хищников оставалось проехать каких-то десять метров, чтобы размазать ходоков по стене или закатать их в асфальт. Всего десять метров…

Но тут на пути у железного потока вдруг появилась невысокая и довольно хрупкая преграда, которая тем не менее остановила воющую орду рапторов не хуже высокой и надежной дамбы. Примерно тридцать мелких биомехов, по классификации сталкеров-домовят, относительно безобидных и бестолковых, вдруг высыпали из ближайшей подворотни и бросились под колеса рапторам.

Давить своих, пусть и представителей «низшего сословия», у биомехов не принято. Разве что когда шла борьба за энергополе или проводились «учения»: так люди называли непонятные военные игры, которые периодически устраивались биомехами – например, рапторы гоняли по пустошам носорогов или бронезавры пристреливали новые пушки, используя в качестве мишеней ботов. Но сейчас никаких «игр» у биомехов не намечалось, а энергополем в этих местах и не пахло. Тем не менее домовята явно атаковали (в меру скромных возможностей) рапторов, и те от неожиданности слегка зависли.

Замерли в недоумении и распластавшиеся по стене ходоки.

– Что за… – закончить мысль Леший не успел.

Домовята – в прошлом всякая всячина: от пылесосов, холодильников и кондиционеров до газонокосилок и скутеров – растворились в скрежещущей железом и воющей моторами массе рапторов, затем на секунду снова появились в поле зрения, деловито перестроились и покатили через площадь и дальше по Кастанаевской улице на запад.

А за ними покатили и рапторы. Не все, чуть больше половины, но те, что остались на месте, уже не проявляли к загнанным в угол людям никакого интереса. Они словно провожали взглядами увязавшихся за домовятами дезертиров и пытались сообразить, какая мистическая сила вдруг заставила железных товарищей плюнуть на охоту и укатить в предрассветные сумерки.

Леший нащупал руку Леры и потянул девушку за собой. Бочком, бочком, вдоль стены, не слишком быстро, но и не притормаживая, ходоки выбрались из опасной зоны и снова припустили, теперь в сторону перекрестка с улицей Барклая.

– Ну вот, здесь ненадолго остановимся, – сказал Леший, когда беглецы вскарабкались по остаткам пожарной лестницы на второй уровень огромного гигамаркета «Эль-Горбушка», который занимал весь треугольник между улицей Барклая и двумя проездами – Багратионовским и Промышленным.

– Смешное… название, – Лера сняла шлем и утерла со лба пот. – Под землей тоже уровни… есть?

– Были, – Леший тоже снял шлем. Система охлаждения боевого костюма работала исправно, но беготня оказалась настолько активной, что никакие технические ухищрения не помогали. К тому же часть мощности компьютерам пришлось перебросить на искусственную мускулатуру. – Теперь затоплены. А название… ничего удивительного. Столько появилось тогда торговых центров… такая конкуренция… изощрялись люди, как могли, лишь бы привлечь клиентуру. Между прочим, тут недалеко, в южной части Тимирязевского парка, был даже развлекательный центр «Зона Смерти». Посетителям предлагались игры, в которых по радиоактивным пустошам и катакомбам гоняли монстров. И знаешь, какое почетное звание присваивалось тем, кто успешно играл? Сталкер. Представляешь, как сработало у кого-то чутье? Накаркали, сукины дети.

– Действительно, – Лера устало усмехнулась. – И куда делся этот центр?

– Никуда не делся, так и стоит на краю каньона, который по Тимирязевскому проходит. Только там теперь натуральная зона смерти, без кавычек. Испарения ядовитые из каньона поднимаются, и уровень радиации – смерть под лучом за пять минут, а уж какие там твари водятся… нарочно не придумаешь, такая жуть. Так что «Эль-Горбушка» не самый безумный заскок, всего-то синтез двух названий.

– Да, – проронила Лера невпопад, шаря рассеянным взглядом по серым стенам заведения. – Какое все в Москве было огромное… просто непомерное. Зачем? Чтобы подавить, загипнотизировать, заставить купить то, что тебе не нужно?

– Подавить и загипнотизировать, – Леший неожиданно щелкнул пальцами. – Все правильно! Ты гений, Лера!

– О чем ты? – удивилась девушка.

– О том, что произошло четверть часа назад, – пояснил Леший. – Ты вообще поняла, что мы были на волосок от смерти?

– Поняла, – Лера зябко поежилась. – Не поняла только, что домовята вдруг сделали с половиной машин?

– Вот! – Леший поднял вверх указательный палец. – Спутниковая связь уже начинает барахлить, но я успел проследить, как домовята уводят рапторов к автостоянке у Гребного канала. Знакомое местечко?

– Да, но… я не понимаю, что в этом такого?

– Если не считать того, что на парковке явно собирается серьезная группировка биомехов и во главе ее стоит Троян? – Леший развел руками. – Больше ничего «такого».

– Интересно, – Лера удивленно подняла брови. – Как скорг сумел собрать столько железок, если, грубо говоря, он против Узла, а они за Узел?

– Правильный вопрос, Валерия Андреевна, – Леший зачем-то ощупал карман разгрузки, в котором у него лежал прямоугольный предмет, вроде литровой фляги или керамической коробки. – Как говорят америкосы, на миллион долларов вопрос. В нашем случае – на две универсальные карточки, которыми нам выдали аванс за доставку неких уникальных наноботов из пункта «А» в пункт «Б»…

* * *

Профессор не соврал. Наноботы серии «Х» с семизначным индексом оказались действительно мощным оружием. С их помощью Трояну было трудно надолго подчинить продвинутые изделия, прошедшие несколько модернизаций в Узле, ведь через пару минут срабатывала «антивирусная» защита, и компьютеры «старых» биомехов освобождались от внешнего контроля, но изделия, недавно вышедшие из сборочных цехов Городищ, цеплялись на троянский крючок крепко. Настолько крепко, что любые попытки «узловых» изделий загрузить «антивирус» через М-сеть и постфактум избавить троянцев от дурного влияния наноботов серии «Х» заканчивались полным провалом. Все новички подчинялись своему железному генералу беспрекословно, причем вне зависимости от расстояния, на котором находились.

Например, несколько десятков мелких, не имеющих особой боевой ценности домовят были отправлены Трояном в качестве разведчиков-диверсантов (проще говоря – разносчиков троянской заразы) за реку по Живописному мосту, а также в Фили и в сторону Рублевского Городища, и связь с ними приходилось держать через М-сеть. Пока что связь прервалась лишь с пятью домовятами, но не потому, что они соскочили с крючка. Просто слишком прямолинейные и, честно говоря, туповатые новички-диверсанты приблизились к тамбуру, вокруг которого после пульсации топталось слишком много модернизированных Узлом изделий. А кроме того, там окопались люди. И те и другие отреагировали на появление механических разведчиков Трояна одинаково – открыли огонь на поражение. С той лишь разницей, что узловые биомехи сделали это, точно зная, во что стреляют и почему, а люди палили просто так, зачищая тылы своих позиций.

Троян трансформировался в подобие человека и окинул взглядом свое пока еще небольшое, но вполне боеспособное подразделение.

Вокруг четкого строя боевых изделий хаотично перемещались сотни слабых, но, как оказалось, все равно весьма полезных домовят. Эти малыши привели в лагерь Трояна большую часть биомехов и не успокаивались на достигнутом. Убедившись, что зараженное изделие прибыло в лагерь, диверсанты вновь отправлялись в поиск и вскоре возвращались с очередной добычей. Буквально каждую секунду из рассветного полумрака выныривали и вставали в строй все новые троянские биомехи.

В распоряжении Трояна также имелись три десятка носорогов, в прошлом грузовиков, плюс четыре бывших автобуса: огромных, обросших толстыми бронеплитами и короткими, но прочными шипами. Их можно было использовать в качестве главной ударной силы, если потребуется отутюжить какой-нибудь участок местности. А на фланги Троян отправил две группы бывшей дорожно-строительной техники, вроде изуродованных Узлом грейдеров и бульдозеров. Теперь они превратились почти в бронезавров, с одним отличием: их вооружение было не настолько мощным, как когда-то у танков и бронетранспортеров. Туда же, на фланги, отправились и две сотни легковушек-рапторов.

Во второй линии строя, замершего перед командиром, стояли боты. Почти две сотни роботов-андроидов и сотня крабов. Шестиколесных «луноходов» насчитывалось всего два десятка, но Трояна этот факт не расстроил. Это на Чернобыльских пустошах или в Сосновом Бору колесные бойцы имели преимущество перед шагающими, там имелось место для маневра, а в городских условиях андроиды были все-таки предпочтительнее. Исключение составляли только прыгучие рапторы. Их во второй линии собралось пока примерно столько же, сколько крабов.

Третьей линией стояли двадцать огромных тарантулов – почти тех же крабов, только гораздо крупнее и с более мощным вооружением. Помимо стандартных спаренных импульсно-лазерных пушек, тарантулы имели еще и скорострельные «концентраторы», которые позволяли им запускать в противника крупные шаровые молнии, причем, если поблизости имелось энергополе, – в неограниченных количествах и со скоростью ракетных систем залпового огня. То, что домовята привели из Рублевского Городища целых двадцать экземпляров этой новинки, Троян посчитал удачей. В качестве машин огневой поддержки и сопровождения маневренные и скорострельные тарантулы незаменимы.

Троян еще раз окинул воинство долгим взглядом и удовлетворенно кивнул. Железный кулак был пока небольшим, зато маневренным и абсолютно послушным. Действительно кулаком. Не хватало, конечно, авиации, но для начала годилось и наземное войско. Для начала.

Троян просканировал содержимое «авансового» контейнера. На создание «кулака» он истратил три четверти Н-капсул. Причем половина пропала впустую. По неопытности Троян потерял часть Н-капсул, пытаясь подчинить неразумную массу скоргов в тоннелях, а часть утащили с собой сохранившие верность Узлу «продвинутые» биомехи. Теперь суперскорг точно знал, как следует расходовать наноботы серии «Х», но их у Трояна оставалось очень мало. До последнего момента.

Троян легко спрыгнул с плоской, почти чистой от обломков крыши невысокого трехэтажного корпуса автостоянки и не спеша приблизился к пленнику, распятому на борту носорога-автобуса. Человек был жив и невредим, но основательно перепуган, это Троян понял, когда считал показания импланта человека. Между прочим, импланта жженого и… уже знакомого Трояну. Скорг мгновенно выудил из памяти серийный номер импланта и краткую сводку, где и при каких обстоятельствах встречался с носителем этого вживленного компьютера.

– Удивительно тесное местечко – эта Зона, – Троян остановился перед человеком. – Пять локаций, по две тысячи восемьсот двадцать семь с половиной квадратных километров каждая. Суммарная масса органики превышает восемь тысяч тонн, а это вес почти ста тысяч человек. И кроме того, в Зоне функционируют миллионы изделий техноса. Можно ли в таком муравейнике трижды за сутки встретить одного и того же субъекта? Особенно если не желаешь этой встречи. Вероятность близка к нулю. Но тем не менее… доброе утро, посредник Каспер.

– И тебе того же, Троян, – хрипло ответил посредник. – Гладкая речь, молодец. Механик в тебе не ошибся.

– Зато он ошибся в тебе, – Троян заложил руки за спину, подошел к посреднику вплотную и заглянул ему в глаза.

Каспер был прикован достаточно высоко, Троян оказался ему по пояс, но для скорга это не стало проблемой. Ноги «псевдочеловека» неестественно вытянулись, и скорг справился с задачей – уставился прямо в лицо посреднику.

– Тебе-то какое дело? – Каспер отвел взгляд.

– Хочу понять. Я почти постиг мотивы человеческой дружбы, мести, ненависти. Теперь мне интересно понять, что движет предателями. Жадность? Трусость? Зависть?

– Тебе заняться нечем? – процедил посредник сквозь зубы. – Забирай, что хотел, и разбежимся. А о мотивах в грид-сети прочитаешь.

– Экий ты нелюбезный, посредник, – Троян усмехнулся и сунул руку в карман разгрузки Каспера. – Ладно, не хочешь общаться, не надо. Ограничимся делами.

Скорг вынул из кармана посредника прозрачный кейс с девятью контейнерами, принял подобающий человеку вид – с ногами нормальной длины, – отошел и поднял кейс на уровень глаз, словно рассматривая его на просвет. На изучение трофея у скорга ушла ровно секунда. Троян небрежно отбросил кейс и вернулся к посреднику.

– Предусмотрительно, – в голосе Трояна звучало, как ни странно, одобрение. – Даже не сомневался, что вы с Лешим поступите именно так. Единственное, о чем пришлось гадать, – кто понесет настоящий товар, а кто пустышку. Я поставил на тебя, посредник, и ошибся. Хотя это не страшно. Ведь я ни с кем не заключал пари.

– Не понимаю, о чем ты? – Каспер поморщился. – Что не так с товаром?!

– Пустяки, – Троян щелкнул пальцами. Ближайший бот-андроид поднял кейс, бесцеремонно сломал пластиковую крышку, достал один из контейнеров и порвал его, как оберточную фольгу. Вопреки ожиданиям, на землю не выпало ни одной Н-капсулы. – Товара просто нет.

– Но… сигналы маячков… – Каспер растерянно взглянул на Трояна.

– А они есть. И не только сигналы маячков, – Троян смерил посредника внимательным взглядом. – Я улавливал и сигналы наноботов серии «Х»… и теперь я понимаю, почему так вышло.

Скорг вновь щелкнул пальцами. На этот раз его беззвучному приказу подчинился носорог. Захваты на руках и ногах у Каспера одновременно разомкнулись, и посредник свалился с двухметровой высоты на землю. Прямиком в лужу липкой грязи.

– Черт, – пробормотал Каспер, поднимаясь и утирая лицо рукавом. – Поаккуратнее нельзя?

– Дерзкий нувориш, – Троян смотрел на посредника с явной издевкой. – Как тебе новая жизнь? Ты только что упал ниже, чем мог себе представить. Понравилось?

– Чего ты хочешь, скорг? – Каспер взглянул на Трояна исподлобья.

– Ничего, – Троян пожал плечами. – Теперь ничего. Наноботов у тебя нет, делиться секретами человеческой души ты не хочешь, как боец, ты бесполезен… Ты для меня мусор, посредник. Органические отходы. Можешь идти, куда пожелаешь.

– Что? – Каспер удивленно уставился на скорга.

– Со слухом плохо? – Троян склонил голову набок. – Иди, посредник. А лучше – беги, пока есть шанс. Мои бойцы тебя не тронут.

– Но… почему?

– А что тебе интереснее: узнать «почему» или выжить? – Троян отвернулся и кивком отдал новый приказ ботам.

Четыре андроида подошли к посреднику и остановились, направив армганы в сторону Каспера. Именно так – в сторону, но не точно в лоб или в грудь. Боты словно демонстрировали, что посредник нежелательная персона, однако уйти ему и на самом деле дадут. Последним штрихом, убедившим Каспера, что ему в очередной раз улыбнулась удача, стало то, что один из ботов бросил посреднику оружие. Импульсник оказался разряженным, однако тут был важен сам факт. Похоже, Троян действительно отпускал пленника на все четыре стороны.

Каспер схватил ИПП, бодро поднялся на ноги и попятился в сторону занимающегося рассвета. Пройдя таким способом метров десять, посредник развернулся и торопливо пошагал прочь от лагеря Трояна.

Скорг проводил человека взглядом и кивнул двум бойцам. Шагающие боты выждали необходимое время и двинулись по следам Каспера. Нет, не для того, чтобы коварно застрелить посредника в спину или проследить, куда он отправился на радостях. Трояну и так было понятно, куда он отправился. Либо догонять Лешего, либо, если у него со сталкером был учтен вариант провала отвлекающего маневра, в ближайшее расположение Барьерной армии. То есть на «Можайский» блокпост.

Трояна вполне устраивали оба варианта. Если посредник отправится по следам Лешего, скоргу не придется прочесывать местность в поисках сталкера. Если Каспер пойдет к военным, будет тоже неплохо. Ведь скорг лукавил, когда говорил, что посредник Каспер для него ничего не значит. Нет, насчет органического мусора все верно, именно так Троян и воспринимал людей в целом и Каспера в частности. А вот насчет бесполезности посредника как бойца троянского войска скорг говорил неправду. Посредник Каспер, сам того не зная, мог выполнить вполне определенную задачу. Сходную с задачей диверсантов-домовят, только среди людей…

…Каспер не оборачивался и не прислушивался к тому, что происходит позади, но чутье (помноженное на спутниковую картинку) подсказывало посреднику следующее: Троян и его воинство остались на месте за исключением двух шагающих ботов. Они двинулись по пятам Каспера, сохраняя дистанцию примерно в сто метров и стараясь использовать в качестве маскировки складки местности и заросли автонов.

Зачем Троян отправил за ним этот ненавязчивый конвой? Предположений у посредника появилось много, но ни одно не вытеснило другие. То есть все версии казались равнозначно слабыми. И это, если честно, щекотало Касперу нервы. Скорее всего, стрелять в спину боты не собирались, но ведь зачем-то они шли по пятам? Иногда бывает, что неопределенность хуже выстрела. Сейчас был именно такой случай. Непонятное поведение скорга буквально терзало Касперу мозг.

Зачем понадобился конвой? Откуда у скорга вдруг взялась эта странная человечность? Троян определенно что-то задумал, но что?

А еще Каспер плохо себя чувствовал. Посредник подозревал, что подцепил какую-то «заразу». Да что там «какую-то»! Вполне определенную, троянскую, без сомнений. Не стоило открывать один из контейнеров, чтобы увидеть Н-капсулы, тогда, на кухне, в убежище у Эдика. Любопытство губительно.

И все же поведение Трояна занимало Каспера гораздо больше, чем плохое самочувствие. Зараза – это ерунда. Ведь посредник был жженым и при этом универсалом, джинном, то есть биоником, и энергиком, и метаморфом, и мнемотехником. В разной степени, конечно, но всеми этими специальностями Каспер владел. Поэтому беспокоиться не о чем. Как только удастся найти местечко для отдыха, заразу можно будет спокойно стабилизировать, а то и вовсе удалить. А вот чтобы понять мотивы Трояна…

«В первую очередь надо иметь в виду его амбиции по поводу техноса, – вдруг понял Каспер. – Остальное вторично, вытекает из главной задачи. А основная задача у скорга явно наполеоновских размеров. Он собирает армию, это очевидно. Причем без ведома Узла. То есть как Троян и заявлял еще в убежище у Механика, целью скорга является передел власти во владениях техноса. А меня он отпустил, либо чтобы найти Лешего и недостающие Н-капсулы, либо надеясь заполучить источник информации в стане врагов-людей. Наверное, рассчитывает, что «жучками» станут троянские наноботы. То есть та самая зараза, от которой я сейчас мучаюсь».

Картина получалась вполне логичной. Каспер немного подумал и принял решение. Он отбросил вариант с поисками Лешего, это теперь почти нереально, сталкер слишком далеко ушел, а сил у посредника оставалось на один короткий марш. Поэтому Каспер сосредоточился на варианте номер два. Что ж, если Троян желает получить представление о своем противнике, пусть так и случится. А противник пусть получит представление об основном оружии скорга, о наноботах серии «Х» и о замыслах Трояна. Разве не справедливо? Конечно, справедливо. А еще – полезно для посредника. Ведь главный из людей противник Трояна, военные, могли стать неплохой защитой для Каспера.

«В результате все довольны, все смеются, – Каспер усмехнулся. – Конечно, насколько уместно смеяться на кладбище».

5

Зона, локация Москва, 02.06.2057 года

Капитан Галимов оказался человеком настолько вжившимся в образ сталкера Щуки, что почти никто поначалу даже не заподозрил, что этот небритый проводник на самом деле военный, да еще и офицер. Раскусил Щуку только сержант Гелашвили. Он, как и полагается, сначала сообщил о своей догадке командиру, и когда капитан Кольцов дал добро на «разоблачение» проводника, сержант завел с Галимовым какую-то беседу.

Капитан услышал лишь пару фраз, но этого ему хватило, чтобы понять – разведчик и спецназовец мгновенно нашли общий язык. Кольцова этот факт не то чтобы обеспокоил, но изрядно удивил. Ведь мало того, что Галимов был офицером, а Гелашвили сержантом, они еще и принадлежали к разным профессиональным группам. Можно сказать, были из разных каст.

Разведка всегда считала спецназ «штурмовыми бревнами», таранами, неспособными к тонкой оперативной игре, а потому посмеивалась над бойцами спецотряда. В свою очередь, иронично относились к разведке и спецы, которые были убеждены, что спецназ – это универсальные солдаты, способные решать любые задачи, а диверсанты и шпионы – отмирающая ветвь, которую вполне могут заменить спутники, летающие роботы-шпионы и прочая аппаратура.

Кольцов когда-то и сам придерживался такого мнения. Когда-то, еще до Зоны. Но после того как капитан попал в это проклятое «пятикружье Ада», его мнение в корне изменилось. Живые лазутчики и наблюдатели здесь оказались гораздо надежнее спутников и прочих технических ухищрений.

Но так считал лично Кольцов. Чины помладше и с меньшим опытом по-прежнему придерживались устоявшихся заблуждений: одни «тараны», другие – артисты из погорелого театра. На памяти Кольцова исключения встречались раза три-четыре и составляли их только такие зубры, как Гелашвили.

– В марте сто пятьдесят будут отмечать, – бурчал Галимов. – Опять в Канаде. Хотя бы финал посмотреть. С этой работой… хрен что увидишь!

– Все круглые даты наши выиграли, – Гелашвили между делом проверял ИПП. – У меня дома запись финала столетия заставкой на всех проекторах идет. Знаешь, такой оцифрованный вариант, в восемнадцатом его объемным сделали.

– Знаю, – Галимов кивнул. – У меня в архиве есть. Когда Илья в камеру кричит: «Это тебе, Россия!» Дрожь по телу, как цепляет.

Кольцов слабо понимал, о чем толкуют товарищи, но подозревал, что ничего опасного для основной миссии в их разговоре не было. Скорее всего, капитан-разведчик и сержант сошлись на почве спорта. Если вспомнить, что Гелашвили всегда бредил хоккеем, речь, видимо, шла о нем.

– А у меня дед играл, – признался сержант.

– Знаю, – ответил Щука. – У меня тоже. И в то же время. Только чемпионами они в разные годы были.

– Это понятно, – сержант усмехнулся. – Хорошо раньше играли. С финтами, жестко, красиво. Теперь не то. Скорости вдвое выше, а техника не та. Хотя… может, так только кажется?

– Раньше и небо было выше, и вода мокрее, – Галимов попрыгал, проверяя подгонку снаряжения. Ничего не брякало. – Я готов! Господин капитан, пора?

– Так точно, – Кольцов прекратил вслушиваться в их треп. – До выхода пять минут. Сержант, проверить оружие и снаряжение!

– Есть! Становись! – Гелашвили слегка подтолкнул замешкавшегося морпеха Герасимова, окинул орлиным взглядом строй (смотрел искоса, поскольку вместо одного глаза у него серебрился металлический кругляш стабилизированной «заразы») и приказал: – Попрыгали!

Привычную и понятную команду выполнили все, кроме опять же Герасимова. Он смотрел на Гелашвили, как баклан на селедку в банке: вроде бы рыба, а как ее проглотить – непонятно. Примерно в таком ключе сержант и сформулировал вопросы к прикомандированному бойцу морской пехоты.

– Чего объективами семафорим, матрос? Чесать тебя якорем между пятками! Приказ неясен? Бушприт тебе в корму! Прыгать – это значит сначала подать тело вверх, с отрывом от почвы, а потом вниз, до полного контакта с ней же. Понял? Конец с мусингом тебе в глотку!

– Э-э…

– Не слышу!

– Да.

– Еще раз!

– Так точно! – наконец сообразил Герасимов.

– Другое дело, – Гелашвили смягчил интонации: – Вот ведь повезло. Восемьдесят кило морской капусты привалило. Этой, как ее… ефрейтор Анисин, как по-умному?

– Ламинарии, – подсказал Анисин, иронично глядя на морпеха.

– Во-во, – сержант тоже смерил Герасимова насмешливым взглядом. – Вас в Крыму вообще чему-нибудь обучали? Ну, хотя бы строем ходить.

– Так точно! – как-то неубедительно, словно новобранец, выпалил морпех.

– Какой там, – негромко возразил рядовой Касутин. – Хохлушек по набережной выгуливали вместо строевой подготовки.

– Выгуливают домашних любимцев, рядовой, – строго поправил его Гелашвили. – А девушки, пока не женишься, любимицы не совсем домашние. Улавливаешь?

– А когда женишься, они уже и не любимицы, – добавил Анисин.

– Вот, – Гелашвили поднял указательный палец. – Р-равняйсь! Смирно! Господин капитан, группа к боевому выходу готова! Сержант Гелашвили.

– Вольно, – Кольцов на миг задержал взгляд на Галимове.

Разведчик, как и полагалось, стоял в сторонке, на команды сержанта не реагировал, не по чину, однако держался нормально, без вызова. Просто так полагалось, стоять отдельно, и он выполнял требования Устава. Без выпендрежа. Кольцову этот проводник уже почти нравился.

Командир группы махнул Гелашвили: «Не в ногу шагом марш!»

Сержант развернул строй направо и озвучил команду Кольцова.

Капитан, все так же специальными жестами, отдал еще несколько приказов, и Гелашвили мгновенно перераспределил бойцов по местам в походном строю. Галимов пошел впереди, Анисин за ним. На несколько шагов отстали Кольцов, Герасимов и Касутин. Сам Гелашвили двинулся замыкающим.

Пока группа поднималась из подземелий наверх, пробиралась сквозь горелый бурелом и перешагивала через поваленные памятники Троекуровского кладбища, а затем форсировала затопленную грязной водой улицу Рябиновую, все молчали. Даже Герасимов только сопел и вздыхал, когда приходилось в очередной раз входить в холодную воду почти по пояс. Такая реакция морпеха на привычную, казалось бы, стихию вызывала удивление, сержант Гелашвили даже покачал головой, но на этот раз обошелся без воспитательных речей. Сержант списал странности поведения прикомандированного на брезгливость. Грязная жижа из разлившейся Сетуни – это вам не чистая водица из Черного моря.

После форсирования Рябиновой, когда группа выбралась на секретную тропу и потопала строго на север, морской пехотинец выглядел как болотное чучело. Так измазаться грязью нужно было еще умудриться.

Ближе к Можайскому шоссе местность стала посуше, но легче бойцам не стало. Небольшое количество глубоких луж, трещин в земле, заполненных водой до краев, и каналов, которые образовались на месте провалившихся городских коммуникаций, компенсировалось общим паршивым состоянием почвы. Проще говоря, там, где закончилась жидкая грязь, началась грязь густая и липкая.

Как и прежде, кое-где среди моря грязи торчали островки асфальта и бетона, но прыгать с одного островка на другой представлялось занятием утомительным и неблагодарным. Увлекшись прыжками, можно было серьезно отклониться от маршрута, да и времени на этот аттракцион тратилось больше, чем на тяжелый и нудный рейд по грязи напрямую. Кроме того, существовали две опасности: что заметят биомехи и что один из островков окажется ловушкой. Такое случалось довольно часто и как раз в этих местах.

С виду островок был асфальтовый, разве что подозрительно сухой посреди вечной слякоти, а наступишь – кранты. Ноги проваливаются по колено, вроде бы неглубоко, но высвободить их из асфальтового капкана нет никакой возможности. Ни своими силами, ни при помощи сервоусилителей, ни если помогут товарищи. Даже подъемным краном не вытянуть. И вместе с куском «асфальта» не вытащить. И вообще, проклятая ловушка так сдавливала ноги, что, если ничего не предпринять, могло развиться серьезное осложнение, от которого человек рисковал и вовсе загнуться. Если не от жуткой боли, то от каких-то других дел – Кольцов не помнил сути, запомнил только название «краш-синдром». Единственный выход – ампутация.

Кольцов лично встречал двоих несчастных, угодивших в «трясину», как военные называли эти ловушки. Одному хватило накоплений на приличные протезы, а второй ездил в инвалидном кресле. Зрелище жалкое.

Брести по колено в грязи тоже опасно, жижа кишела мелкими скоргами, но эти твари хотя бы не отрывали конечности. Могли «ужалить», могли порезать, даже сломать кость могли, но не более того. В общем, гуманно вели себя мелкие железки.

Пересекать Можайское шоссе пришлось по сложной траектории. Асфальт напоминал крупную терку, его словно пробили вылезшие из-под земли гигантские гвозди. Пробили и исчезли, оставив в дорожном полотне дыры с рваными краями, торчащими вверх на метр, а то и больше. Причем дыр этих имелось неимоверное множество, и маневрировать между ними было очень сложно. А в некоторых местах даже нереально, поскольку дыры сливались в один большой провал, огороженный асфальтовым «забором» с неровными острыми краями. Дело осложнялось тем, что над дырами поднимался густой зеленоватый пар, слегка светящийся в темноте и в ветреную погоду застилающий не только шоссе, но и его окрестности. Нехорошее местечко. Правда, имелись здесь и плюсы. Например, среди ям не разгуляться и биомехам.

– А откуда пар? – спросил Герасимов, пытаясь заглянуть в ближайший провал.

– Отставить, – приказал Гелашвили и дернул морпеха за рукав. – Пары ядовиты.

– Я же в маске.

После того как вывалялся в грязи по самую макушку, Герасимов решил не форсить и привел экипировку в полное соответствие требованиям Устава. Застегнул шлем, надел маску и взял импульсник в руки.

– Маска у тебя от заразы, а это газ. Шагай вперед, любознательный ты наш. Да бодрее шевели веслами, морячок, небось не на прогулке! Чего смотришь? Вопросы?

Дополнительных вопросов у Герасимова не возникло. Отношение спецназовцев ему не нравилось, это было видно по недовольному взгляду, но морпех глотал пилюли безропотно. Даже когда на улице Молодогвардейской группа едва не напоролась из-за беспечности Герасимова на биомехов, и сержант отвесил морячку оплеуху, рядовой промолчал.

Лишь когда впереди в предрассветных сумерках стали различимы вздыбленные пролеты Крылатского моста, Герасимов не выдержал и нарушил обет молчания.

– За нами наблюдают! – шепнул он Кольцову.

– Знаю, – ответил командир. – Это наемники.

– На другом берегу канала еще кто-то прячется, – рядовой указал направление. – Вон в тех автонах.

– Зоркий сокол, – с усмешкой прокомментировал Гелашвили. – Морской пехоте импланты с «морским» увеличением вживляют? Чтобы корабли у горизонта разглядывать?

– А вон там одиночка прячется, – игнорируя вопрос сержанта, сказал Герасимов.

– Хорошо прячется, – заметил Кольцов. – Качественно.

– Перехватим? – предложил Гелашвили.

– Не успеем, – вмешался Анисин. – Господин капитан, с запада биомехи заходят, а из Мневников коробки идут. И ночной дозор чистильщиков с лыжной базы спускается. Целый взвод. Сюда топают.

– И что? – удивился Гелашвили. – Ты так говоришь, будто бы это плохо.

– А что хорошего?

– Как что? Поддержат, если проблемы возникнут.

– И рассекретят нашу группу, – Анисин покачал головой. – Нам это надо?

– Тихо все, – приказал Кольцов и обернулся к Галимову, который только что вернулся из разведки. – Что там, Щука?

– Наемники шли по цели, командир. Взяли какого-то человека и рванули в сторону Осеннего бульвара. Думаю, нам за ними.

– Почему?

– Им наперерез выдвинулись биомехи.

– Да и ради бога, мы тут при чем?

– Вы не поняли, – спокойно сказал Щука. – Наемники здесь появились не случайно. Они ждали этого ходока. Вон там, в автонах, сидела еще одна группа «диких гусей», но ее кто-то прижал. Понимаете?

– Наемники устроили засаду, а их попытались опередить? Кто?

– Что, – исправил Щука. – Биомехи. Только не те, что идут навстречу «гусям».

– Запутал ты меня, – признался Кольцов.

– Поясняю, – терпеливо сказал Галимов. – С запада приближаются биомехи, которые не в курсе наших дел. Они просто засекли скопление органики и вышли на охоту. Чистильщики тоже идут не по нашей цели. Зато наемники…

– Наемники работают на Профессора?

– А ходок работает против него, – закончил мысль Щука. – Только я не думаю, что это тот самый воришка. Тот был проворнее. Но в целом ситуация подозрительная, я прокачал бы.

– Лады, – Кольцов кивнул, – прокачаем. Если подкрепление не помешает. Кто его вообще вызвал?

– Коробки идут по спутниковому сигналу, – сообщил Анисин. – Засекли движение крупных сил биомехов и двинулись по цели. Но дальше моста вряд ли пойдут. Рубеж их зоны ответственности проходит по реке. Я перехватил разговоры.

– Тем лучше, – Кольцов немного расслабился. – А чистильщики?

– Они на самом деле в сторону Ходынки направляются. Зачем – не знаю, в эфире не треплются. Про какой-то бункер говорили, и только. Может, у них свои дела?

– Возможно, – согласился Кольцов. – Слушай мою команду. Наемников устраняем, ходока берем живым и невредимым.

– А биомехов? – спросил Герасимов. – Они же будут мешать.

– Странный вопрос, – капитан жестом приказал сержанту Гелашвили перестроить группу. – Изделия выводим из строя, что еще с ними делать? Щука, здесь есть нормальная тропа? Сможем опередить биомехов?

– Только если по Крылатской, – проводник покачал головой. – Но там не спрячешься, придется в полный рост идти и очень быстро.

– Значит, пойдем очень быстро, – Кольцов кивнул сержанту. – Вперед!

Забег по узкой тропе между грудами щебня, руинами зданий и обломками эстакады, то есть по бывшей улице Крылатской, получился суматошным и нервным. Бойцам то и дело приходилось сбрасывать темп, а потом резко ускоряться, чтобы не попасть в поле зрения биомехов или наемников, а когда группа поравнялась с развалинами западного крыла спорткомплекса, проводник и вовсе едва успел остановить товарищей. Сделай Щука это секундой позже, и спецназовцы столкнулись бы нос к носу с огромным шагающим ботом и его довольно многочисленной свитой из ботов помельче, которые двигались со стороны Гребного канала в ту же точку, что и люди Кольцова.

Проводив биомехов взглядами, бойцы многозначительно переглянулись, а Щука, поймав взгляд Кольцова, утвердительно кивнул. Без сомнений, это был Троян. То есть капитан Галимов мог гордиться. Он вывел спецназовцев точно на цель.

Вот только проводник не знал, что, кроме задачи, которую поставил перед группой Кольцова штаб Московской бригады, у капитана и его бойцов имелась и другая боевая задача.

Кольцов жестом подозвал ефрейтора Анисина и сержанта Гелашвили и все так же без слов приказал им идти за Трояном. Проводнику командир указал на скопление темных фигур западнее позиции, на которой притаилась группа. Щука кивнул. Основная часть группы продолжила преследование наемников.

Как выяснилось буквально через минуту, и сержант с ефрейтором, и все остальные шли по одному маршруту, который заканчивался на просторной асфальтовой площадке, по размерам сравнимой с небольшим аэродромом, только заваленным обломками бетонных конструкций, до Катастрофы составлявших два верхних уровня автопарковки. Тени приближающихся биомехов прорисовывались в восточной части парковки, наемники и их пленник пытались обогнуть противника, приняв к северу. Троян, как доложил Гелашвили, заходил на цель с юга – скорг не искал легкого пути, двинулся через самый труднопроходимый участок, на котором частично сохранились второй и третий уровни автостоянки.

– Идем за наемниками, – едва слышно шепнул Кольцов.

– Только строго за мной, – предупредил Щука. – Ни шагу в сторону!

– Ловушка?

– «Свинарник», – проводник кивком указал чуть правее тропы, по которой ушли наемники. – Мало не покажется.

Ловушка со странным названием была настолько коварной, что у знающих людей упоминание о «Свинарнике» вызывало не усмешку, а нервное расстройство. Во время Катастрофы обломки верхних уровней автостоянки завалили несколько сотен автомобилей, причем стояли машины довольно компактно, в самом центре гигантской парковки. Все бы ничего, модернизированные Узлом железки в поисках будущих сородичей разбирали или перемалывали в мелкий щебень и не такие завалы, но по странной прихоти Зоны именно эти обломки бетона стали вдруг прочными, словно сделанными из брони, и неподъемными, будто бы их прикрутили гигантскими болтами к земле. В результате огромная масса потенциальных биомехов оказалась в ловушке. Стараниями вездесущих наноботов машины все-таки изменились, но без модернизации в Узле они по-прежнему оставались примитивами, вроде своих сородичей ранних модификаций, прошедших через Узел лишь один-два раза. Что же касается самой ловушки, то и она усилиями все тех же наноботов стала другой. Ее прочнейшие стены постепенно все-таки начали истончаться (даже вода точит камень, а уж наноботы медленно, но верно источат любую броню – вопрос времени), кое-где образовались достаточно крупные дыры или места, где толщина завалов не превышала нескольких сантиметров. Провалиться в эти дыры можно было только по пьяной лавочке, но все равно держаться от них следовало как можно дальше. Озверевшие в долгом заточении рапторы чутко реагировали на любые внешние звуки и могли запросто схватить гибкими манипуляторами (усовершенствованными стараниями наноботов шлангами гидравлических систем или пучками проводки) беспечного ходока и буквально разорвать на месте. Или утащить в свой каземат, если позволяет дыра. Что рапторы делают с пленниками внутри, оставалось догадываться. Рассказать было некому, никто из «свинарника» еще не возвращался.

– Это что, я дом видел, в который биомеха запрессовало, – шепотом сообщил Герасимов. – Вот ловушка так ловушка.

– Я до войны в «умном доме» жил, – сказал рядовой Касутин. – Удобно было.

– Ты не сравнивай нормальный дом, нафаршированный компьютерами и всякими сервоприводами, и дом, в котором всем заправляет биомех. Все круги ада пройдешь, если внутрь такого домика занесет.

– Отставить разговоры, – приказал Кольцов. – Галимов, что там?

– «Гуси» остановились… Вступили в огневой контакт с железками!

– Шагом… – Кольцов осекся. – Отставить! Огонь с ходу. Клиента берегите! Бегом марш!

– Эх, нам бы коробки, – проронил Щука. – Все сюда!

Проводник спустился в неглубокую ложбину, перемахнул через несколько обломков и ловко вскарабкался на кусок бетона, напоминающий очертаниями гигантский большой палец. Или что-то в этом роде.

Кольцов сообразил, что задумал Щука, и остановил бойцов.

С вершины импровизированной наблюдательной вышки проводник хорошо видел поле внезапно вспыхнувшего боя. Наемники были вынуждены применить плазменные гранаты, и в свете вспышек Галимов сумел рассмотреть все происходящее хотя бы в общих чертах. Четверку наемников… нет, уже всего лишь троицу окружила добрая сотня шагающих ботов. А на втором плане маячили еще и рапторы, носороги и даже один гигантский тарантул. В ближний бой тяжелые биомехи не ввязывались, лишь создавали зловещий фон. Оно и верно, зачем палить из пушек по воробьям? Картина выглядела удручающе и без вмешательства колесных железок. А уж тем более… без вмешательства таких уникальных изделий, как Троян.

Сталкер Щука быстро съехал по гладкой поверхности «пальца» вниз. Все-таки это был действительно большой палец, поднятый вверх в жесте «все хорошо», Щука понял это, когда посмотрел сверху и увидел остальную часть огромной скульптурной кисти. От какой скульптуры эта кисть и какой безумный ваятель создал этот шедевр, Щука не знал и не мог даже предположить.

– Что увидел? – спросил Кольцов.

– Полный комплект! Троян в тылу у изделий. Сейчас начнется!

– Ничего не начнется, – по осыпи на пятых точках съехали Гелашвили и Анисин. Докладывал сержант: – Троян сжег одного носорога и двух рапторов. Остальные переметнулись.

– Не понял, – Кольцов поморщился. – Что значит «переметнулись»?

– Встали на сторону Трояна, – пояснил Анисин. – Сначала вроде бы дернулись, чтобы его уничтожить, но потом зависли, перезагрузились и заняли место в строю, который явился с Трояном.

– Он успел и команду где-то набрать? – еще больше удивился командир группы. – Где?

– В уцелевших ангарах автостоянки, – ничуть не сомневаясь, заявил Анисин. – До сотни ботов, несколько носорогов, два десятка рапторов.

– Все верно, – сказал Щука. – Только не все они из ангаров. Половину этих железок Трояну вчера вечером Профессор подарил. Там еще четыре дракона могли быть, но троянская зараза их почему-то не взяла. Минут на пять они «ориентацию» потеряли, но потом очнулись и свалили. Сам видел.

– Мы ознакомлены с твоим рапортом, капитан, – Кольцов кивнул. – Получается, Троян начал использовать выданный Профессором аванс?

– Получается, так, – Щука кивнул. – И очень скоро начнет использовать все остальное. Ведь ходок с товаром у него в руках.

– Не факт, – возразил Гелашвили. – Лично я этого ходока не знаю, на сталкера он не похож, на вора или курьера мафии тем более. Выглядит как столичный фрукт, которого случайно занесло в Зону.

– Тот воришка тоже так выглядел, – возразил Щука.

– Он? – Гелашвили сложил ладони, затем немного поднял руку, лежавшую сверху, будто бы показывая, какой толщины пачку денег желает заработать, прежде чем выйдет на пенсию.

Между ладонями сержанта возникло статичное голографическое изображение. Картинка изображала ходока, слева от которого замер единственный уцелевший наемник (явно отползающий куда подальше), а справа и позади фон создавали боты-андроиды. На длинном фокусе рассмотреть лицо ходока было непросто, но фигурой он на того ловкого вора не походил. Галимов жестом попросил увеличить изображение. Сержант сблизил ладони, а потом вновь их развел. Теперь всю картинку занимало лицо субъекта. Это определенно был не воришка. Щука коротко мотнул головой: «Не узнаю».

Кольцов и Анисин между тем переглянулись. Они, в отличие от проводника, этого типа узнали. Захваченным биомехами типом оказался Каспер, посредник из Академзоны, который последние сутки составлял компанию Лешему и Валерии Андреевне, известной в криминальном мире Старой Зоны как Северная хозяйка. То есть все сходилось не только у Щуки. Точно по нужному пеленгу прошли и охотники на беглую троицу. Оставалась лишь одна нестыковка. В поле зрения не было самого Лешего и его спутницы.

– Но если этим ходоком заинтересовался Троян, значит, мы вышли точно к цели, – добавил Щука вслух.

– И что это нам дает? – спросил Анисин. – У наемников отбить клиента мы могли бы в пять секунд, но связываться с таким количеством железок… да еще Троян с ними…

– Тихо все, – Кольцов поднял руку. – Спросим у штаба.

После короткого доклада о сложившейся ситуации капитан Кольцов замер больше, чем на минуту, то ли выслушивая нагоняй, то ли просто ожидая, когда штабные примут решение. По лицу командира прочитать что-то было трудно.

– Так точно, – наконец вновь ожил капитан. – Товар, предположительно, у Трояна, и он начал использовать его для своих нужд. Есть, понял! – взгляд Кольцова прояснился, и он вернулся из М-эфира в действительность. – Штаб приказывает наблюдать до полной уверенности, что все десять контейнеров у скорга.

– А мы? – как-то невпопад спросил Анисин.

– Мы и будем наблюдать, – Кольцов зыркнул на ефрейтора и обернулся к Щуке. – Где можно занять хорошую позицию?

– На втором уровне стоянки, – Щука указал на сохранившийся блок автомобильной парковки к югу от «ложбины с пальцем». – Троян наверняка будет концентрировать свои силы внутри парковки. Очень удобное для тайного плацдарма местечко. Сверху прикрыто, места много, напрямую от тамбура добраться трудно. Для сборного пункта троянского войска просто идеальное местечко.

– Зачем же мы туда полезем?

– Ты, капитан, спросил, где хорошая позиция, я ответил, – Щука усмехнулся. – А о том, что она будет еще и безопасной, речь не шла.

* * *

Сержант Гелашвили и проводник Щука-Галимов пока что не расшифровали «морячка». Косились, недоверчиво хмыкали, но вывести на чистую воду не пытались. Рихтера это устраивало. Конечно, брат Рихтер предпочел бы исключить вообще любые возможности разоблачения брата Герасима, но понимал, что пока это невозможно. Гелашвили и Галимов никуда не денутся, а брат Герасим не сумеет вмиг изменить свою сущность.

Ведь до недавнего времени «рядовой Герасимов» состоял в штате снабженцев Ордена Священного Узла, был если и не правой рукой, то по крайней мере мизинцем правой руки самого казначея Рейнарда, проживал в теплых кельях Цитадели, а грязь месил исключительно колесами БТРа. До недавнего времени, когда его поймали на махинациях с продовольствием, разжаловали и отправили в Старую Зону простым патрульным.

С тех пор брат Герасим отчаянно пытался вернуться в элиту Ордена, но чтобы замолить прежние грехи, ему требовалось совершить натуральный подвиг. Или хотя бы сделать что-то действительно полезное для Ордена. Например, поймать Избранного. Чем, собственно, брат Герасим сейчас и занимался.

Рихтер незаметно усмехнулся. Вот ведь случаются повороты судьбы, ни за что не угадаешь, в какую сторону и под каким углом швырнет злодейка. Да бывает, что не просто швырнет, а еще и подкинет, а потом сверху шлепнет по голове, как по волейбольному мячику, чтоб ты поглубже в грязь закопался. Чтобы полежал мордой в тухлой жиже и подумал: а все ли правильно делал?

В случае брата Герасима аллегория была почти точным описанием ситуации. Перемазанный грязью, осунувшийся после долгой беготни по локациям Зоны и двух подряд переходов через тамбуры (между прочим, процедур тяжелых и болезненных), морально подавленный бывший руководитель среднего звена и даже кандидат в приоры Крымской локации сейчас тянул максимум на босяка-послушника, которому еще только предстоит долгий путь «из грязи в князи». Единственное, что выгодно отличало Герасима от какого-то там послушника, – злой огонек в глазах. Он точно знал, за что страдает, и был намерен любой ценой добиться своего. Любой ценой.

– Брат Рихтер, – вышел на прямую связь Герасим.

– Слушаю, брат Герасим.

– Лешего здесь нет.

– Вижу.

– Мы не должны задерживаться в этом месте.

– У нас нет пеленга, брат Герасим. Мы не найдем сталкера по наитию. Нам придется задержаться и выяснить у Каспера, куда направился Леший.

– Посредник может этого не знать.

– Это возможно. Однако я уверен, что Каспер в курсе планов Лешего. Ведь изначально они шли вместе.

– Пусть так, – согласился Герасим, – но как мы подберемся к Касперу?

– Пока не знаю. В любом случае Троян приведет посредника в свой лагерь, значит, пойдем туда и мы. Не волнуйся, брат Герасим, мы ничего не упустим. На войне часто приходится прибегать к обходным маневрам, это нормально.

– С каждой минутой Леший уходит все дальше.

– Если он вообще куда-то идет.

– Ты сам сказал, они были вместе с Каспером. Значит, если посредник куда-то шел, двигался куда-то и Леший.

– Вместе они были вчера. Вместе явились в эту локацию. Что было дальше, я не знаю.

– Каспер – посредник, взялся бы он за доставку хабара без Лешего?

– Доставка? – Рихтер усмехнулся. – А если это не доставка? Просто вор у вора дубинку украл и язык показал. Разве не вариант?

– Ты усложняешь, брат Рихтер. В девяноста девяти случаях из ста верным оказывается самый простой вариант. Признаюсь, то, что в роли курьера оказался Каспер, меня смущает, но не настолько, чтобы посчитать это дурным знаком и отказаться от продолжения операции. Мы должны найти Избранного в любом случае.

– Мы найдем его, брат Герасим. Только наберись терпения. Куда он денется из Зоны?

Едва слышный диалог шпионов по М-связи прервала жестикуляция и последовавшая за ней короткая реплика проводника. Щука вдруг насторожился, указал сложенными пальцами куда-то в сторону Рублевского шоссе, а затем большим пальцем за спину. Жест был вполне понятен – Галимов заметил, как кто-то уходит в юго-западном направлении, то есть туда, откуда пришли спецназовцы. Но для надежности Щука еще и озвучил свое наблюдение.

– Человек идет в сторону Троекуровского.

– Человек? – удивился Гелашвили. – Откуда тут взялся человек?

– Вон оттуда, – Щука кивком указал на площадку, где столпились биомехи.

– Там Троян, – заметил Рихтер.

– Вот именно, – с многозначительными интонациями сказал Галимов. – И это тот же человек, которого перехватил Троян.

– Перехватил и отпустил? – уточнил Рихтер и покосился на Герасима. – Странно.

– Это Каспер? – по М-связи спросил брат Герасим.

– Наверняка, – согласился Рихтер.

– Если он идет к Троекуровскому кладбищу, следить за ним нет смысла. Леший не может быть там.

– Согласен, брат Герасим.

– Мы потеряли след?

– След найдется, – уверенно сказал Рихтер. – Надо лишь набраться терпения и немного поразмыслить.

Группа приблизилась к развалинам обширной автостоянки, и диалог по М-связи шпионам пришлось прервать. В опасной близости от скопления биомехов любой лишний звук, пусть даже едва слышный шепот, мог стоить людям жизни. Так что дальше лучше всего идти молча, обмениваясь жестами и полагаясь на отработанные в процессе тренировок схемы взаимодействия.

В процессе тренировок… Рихтер немного подумал и указал Герасиму его место – справа, почти вплотную к Рихтеру. Так надежнее. Ведь брат Герасим не тренировался вместе со спецназом и мог просто не понять некоторых специальных жестов.

Проводник Щука направил группу в узкий коридор, в конце которого угадывались засыпанные щебнем ступени лестницы на второй этаж. Сам же остановился и придержал Гелашвили, жестом приказав сержанту тоже остаться у входа. Сначала это насторожило Рихтера – а не раскрыл ли Галимов заговор и не заманивают ли чистильщики шпионов в засаду? – но когда посланный на разведку Касутин вернулся и просигналил, что наверху чисто, брат Рихтер успокоился. Галимов просто нашел общий язык с сержантом Гелашвили, поэтому и составил с ним команду, не более того. Никакой угрозы для шпионов Ордена в этом факте не было.

«И все-таки присматривать за ними будет нелишним, – решил Рихтер. – Усложняю? Возможно. Но легкая паранойя на войне полезна».

Второй этаж стоянки был захламлен еще сильнее, чем подходы к руинам. В некоторых местах бойцам пришлось буквально протискиваться между нагромождениями бетонных и пластиковых конструкций. Зато здесь почти не наблюдалось крупных биомехов, для них этот искусственный «бурелом» был и вовсе непроходим. Лишь на краю огромного провала в центре этого крыла трехуровневой парковки стояли три бота-андроида с армганами на изготовку, но стояли железки к людям спиной и смотрели вниз.

Если не приближаться, пусть бы себе так и стояли. Вот только зачем понадобилось карабкаться по завалам на второй этаж, если не приближаться к краю провала? Ведь увидеть, что творится внутри автостоянки, можно только оттуда.

А внутри явно что-то происходило. И судя по звукам – подвыванию моторов, лязгу гусениц, хрусту щебня под ногами и шинами и так далее, – происходило там что-то очень интересное. Во всяком случае, достоверную информацию о военном потенциале засевших здесь биомехов можно получить, только заглянув в провал.

Брат Герасим притормозил, коснулся руки Рихтера и, когда тот обернулся, указал на закрепленный выше запястья рентген-сканер.

Да, Герасим прав, можно раздобыть сведения и при помощи такой вот техники. Не высовываясь, с безопасного расстояния «просветить» рентгеном бетонные плиты перекрытий второго уровня и получить вполне приличную объемную картинку. Но одновременно брат Герасим был не прав. Ни рентген, ни радары, ни хотя бы сонары сейчас для дела не годились. Любое излучение и даже ультразвуковые колебания могли выдать разведчиков с потрохами. Биомехи улавливали всю эту «музыку» на раз. Оставалось только визуальное наблюдение. А для этого следовало приблизиться к провалу. У края которого с интервалом в двадцать метров стояли часовые.

Брат Рихтер встретился взглядом с Герасимом и отрицательно качнул головой. Тогда Герасим указал на ботов-часовых, а затем на ИПП. Рихтер снова мотнул головой.

Нет, стрелковое оружие для решения проблемы тоже не годилось. Стрелял импульсный пистолет-пулемет системы Карташова почти бесшумно, а вот когда выпущенная из него пуля пробивала металлическую цель, шума получалось, хоть отбавляй. К тому же поврежденный бот мог не выключиться сразу и подать сигнал опасности в эфир. В конце концов, обломки уничтоженной машины могли просто-напросто рухнуть вниз и привлечь внимание основной массы биомехов. Нет, как и в случае с часовыми-людьми, здесь требовалось действовать быстро, скрытно и наверняка.

Рихтер посмотрел на Галимова, затем обвел взглядом всех остальных. Идеи, похоже, родились только у Гелашвили и проводника. Сержант сунул руку в карман и вынул ее уже облаченной во «Фрич».

Что ж, этот вариант был приемлем. Бесшумно приблизиться сзади и ударить «Фричем» боту в спину, где под бронещитком у изделий обычно прятался блок связи и управления. Затем подхватить отключенную железку и оттащить от края провала. Неплохой вариант. Только в нем крылись две проблемы: как приблизиться настолько бесшумно и не излучая живое тепло (его боты улавливали за десять метров, несмотря на изолирующие костюмы спецназовцев), а еще – как одному удержать и бесшумно оттащить от края двухсоткилограммовую железяку?

Идея проводника была гораздо интереснее. Вернее, не сама идея, а инструмент, с помощью которого Щука собирался ее реализовать. Рихтер с самого начала подозревал, что капитан Галимов, будучи «сталкером Щукой», не тратил время понапрасну и пополнял свой штатный арсенал ценными подарками Зоны, но, если честно, шпион никак не ожидал, что в распоряжении проводника имеется такой редкий и дорогой артефакт, как «Плеть». На любом сталкерском рынке такая вещица стоила бешеных денег, а уж за пределами Зоны одна «Плеть» могла обеспечить пожизненное безбедное существование целой семье. Так что капитан Галимов мог считать себя очень состоятельным человеком.

Но капитана, похоже, стоимость «Плети» волновала гораздо меньше ее эффективности. Это Рихтер тоже вполне понимал. Что и говорить, в качестве оружия ближнего боя «Плеть» была практически идеальна.

Длинный гибкий хвост с небольшим шариком на конце мог вытягиваться метров на пятнадцать, и при определенной сноровке этим шариком можно было попасть в любую мишень, даже размером с муху. Когда «Плеть» работала по цели, она была абсолютно послушна хозяину. И производимый «плетью» эффект был тоже почти идеальным. Если не углубляться в теорию – артефакт на элементарном уровне останавливал все процессы в пораженных ударом «Плети» объектах. Именно останавливал процессы, будто бы погружая пораженную мишень в безвременье, а не разрушал связи между элементарными частицами. Получалось, что объект просто выпадал из времени, оставаясь при этом в нормальном пространстве.

Надолго ли выпадал и с какими последствиями – зависело от силы удара. Легкое прикосновение «Плетью» могло, допустим, на час слегка притормозить биологические процессы в живом организме, чем нередко пользовались лекари-бионики, когда оказать помощь в полевых условиях было нереально и требовалось доставить раненого в госпиталь. Удар средней силы полностью и навсегда выводил из строя биомеха класса «бот» или «раптор». Хлесткий, с оттягом удар мог остановить бронезавра. А точный, пронзающий цель, словно укол рапиры, «щелчок» парализовывал даже химеру. Собственно, против этих энергоботов другого средства защиты и не существовало, только «Плеть».

Вот такой замечательно полезный артефакт можно отыскать в укромных уголках Зоны. К чему тут ирония? Да к тому, что у «замечательного» артефакта, состоящего, казалось бы, из сплошных достоинств, имелся и существенный недостаток. «Плеть» не терпела долгого бездействия. Если хозяин не использовал ее с определенной периодичностью, не «обнулял» копящийся в ней заряд неведомой энергии, «Плеть» могла стать опасной для самого владельца.

«Избыточно заряженный» артефакт начинал подрагивать, извиваться и даже похлестывать все, что лежит поблизости. Как правило, ближе всего к «Плетям» лежали конечности и бока владельцев. Последствия зависели все от той же силы удара: минимум шок и ступор, максимум – кома и смерть. Частично эту проблему решали футляры, которые обычно обнаруживались в тех же тайниках, где и «Плети». В этих футлярах полагалось хранить артефакты как раз во избежание «самопоражения». Но все опять же зависело от уровня избыточного заряда «Плети». Если он был слишком высоким, футляры не спасали.

Капитан Галимов вынул «Плеть» из футляра и подал Гелашвили знак приготовиться. Сержант, в свою очередь, кивнул Касутину. Замысел военных был понятен. Гелашвили брал на себя часового справа (Касутин должен помочь сержанту бесшумно оттащить бота от края провала), а Щука в это же время собирался прокрасться в удобную точку, с которой «Плеть» сможет дотянуться до ботов, стоящих в середине и слева.

Возражений план ни у кого не вызвал, поэтому спецназовцы приступили к делу без промедления.

Сержант, демонстрируя кошачью грацию, пробрался между завалами и одним прыжком очутился за спиной у правого бота. Машина все-таки уловила движение в тылу, но развернуть корпус не успела. Окутанный «Фричем» тяжелый кулак сержанта врезался в корпус бота и «заморозил» его от башни до опорных конечностей. В ту же секунду дважды свистнула, рассекая воздух, «Плеть» Галимова.

В следующий миг сержант и Касутин подхватили тяжеленного «замороженного» бота под манипуляторы и поволокли подальше от края провала.

Парализованные «Плетью» часовые остались на месте, будто два окаменевших истукана. Не следовало опасаться, что они рухнут вниз, ведь эти два изделия не просто сломались, они еще и выпали из реального времени. Секунда, в которую был нанесен удар «Плетью», стала для них вечностью. То есть упасть они теоретически могли, только не сейчас, а через неопределенный, но достаточно длительный срок.

Галимов короткой отмашкой указал место, куда следует поставить «замороженного» бота. Не слишком далеко от провала, чтобы в случае чего изделия решили, что часовой покинул пост по техническим причинам и теперь отключен, поскольку занимается самодиагностикой.

Гелашвили и Касутин кое-как пристроили обесточенного болвана к одной из колонн, подпирающих третий уровень стоянки, и вернулись к группе.

Рихтер с облегчением выдохнул и вернулся к «прочим баранам», проверил, как дела у брата Герасима. Брат по Ордену лежал у края провала и во все глаза пялился вниз. Рихтер тоже заглянул в провал и понял, что зрелище действительно стоит того, чтобы смотреть широко раскрытыми глазами.

Пол грунтового уровня был проломлен в точности так же, как и второго – в диаметре обе дыры достигали трех сотен метров, – зато подвальный уровень уцелел. И вот на нем-то разворачивались все события.

Армия Трояна росла как на дрожжах. Причем складывалось впечатление, что на уникального стального генерала работают все мелкие изделия в окрестностях.

Сотни домовят и небольших скоргов сновали между стройными рядами готовых к походу ботов-андроидов, крабов, луноходов, носорогов, рапторов и железных тварей прочих (зачастую новых, пока незнакомых наблюдателям) видов. Мелкие железки то и дело куда-то исчезали, появлялись вновь и, появляясь, приводили с собой все новые крупные изделия. Маленькие рекрутеры работали без устали, и руины огромного ангара вскоре могли уже не вместить всю массу изделий, желающих присоединиться к войску Трояна.

Что и говорить, зрелище действительно впечатляло. Из хаотично мельтешащей массы изделий рождалось нечто вроде огромного железного чудовища: агрессивного, сильного, устрашающего своей огневой мощью и абсолютно послушного воле одного механического генерала – Трояна.

Нет, Рихтер и раньше видел, как работают изделия в составе подразделений. Взять хотя бы вчерашнюю заварушку в Припяти. Но еще никогда шпиону не доводилось видеть настолько разношерстного и в то же время настолько слаженного, или применительно к машинам вернее будет сказать – столь хорошо синхронизированного подразделения.

– Если они прямо сейчас вот таким строем двинут к тамбуру, то сомнут и затопчут всех и все, – едва слышно шепнул Герасим, вновь включив М-связь.

– Пока нет, – шепнул в ответ Рихтер. – Но скоро смогут. Особенно если подключат к делу драконов.

– Драконы, – будто бы услышав реплику Рихтера, шепнул лежащий слева Касутин.

Боец поднял указательный палец кверху. Рихтер прислушался. Ничего особенного он не услышал, разве что пару далеких хлопков. Что ж, это могли быть и хлопки вертолетных лопастей.

– Смотри, целую ораву привели, – шепнул Герасим, взглядом указывая вниз.

Через пролом в восточной стене на территорию стоянки въехали сразу несколько десятков рапторов. Как прочие, в сопровождении домовят.

На общем фоне новые машины ничем особенным не выделялись. Казались такими же уродливыми и запредельно дисциплинированными. Машины как машины. Но именно после их прибытия вдруг случилось что-то непонятное.

Сначала вдалеке, в районе руин северного крыла автостоянки, мелькнула странная, будто бы мерцающая фигура огромного черного бота-андроида, а затем по строю механических бойцов прошла едва заметная волна, и вся масса железной нежити вдруг синхронно развернулась на восток.

По ангару прокатился единый солидный, басовитый звук, вобравший в себя сразу все прочие звуки, изданные войском Трояна: от металлического лязга и скрежета до хруста бетонной крошки под ногами и колесами изделий и низкого гула двигателей.

– Уходят?! – Герасим взглянул на Рихтера. – Но… тамбур в другой стороне! Куда они собрались?

– Это не важно, – процедил сквозь зубы Рихтер. – В любом случае мы пойдем за ними.

– Почему?

– Троян учуял добычу, а главная добыча для него сегодня – нанороботы серии «Х».

– Но при чем тут наше задание? Ты думаешь, что у Избранного есть такие наноботы? Не понимаю, какая связь?!

– Подумай. Троян отпустил Каспера. Почему?

– Пожалел?

– Троян – машина, он не умеет жалеть. К тому же Троян знает, что Каспер из команды Лешего, посредник присутствовал при схватке Избранного и Трояна в Академзоне.

– Чтобы проследить за Каспером и выйти на Лешего?

– Вот именно!

– Но зачем? У Трояна есть все, что ему нужно. Ему сейчас не до мести за прежние обиды. К тому же Каспер ушел на запад, а Троян собрался идти на восток. Где логика, брат Рихтер?

– Значит, у Каспера не было того, что нужно Трояну, – наконец подытожил Рихтер. – Зато это есть у Лешего, который находится на востоке. А Каспер попытался увести преследователей по ложному следу, но Троян разгадал его замысел.

– Товар у Избранного? – уточнил Герасим. – И он где-то на востоке?

– Так точно, брат Герасим. Вот и вся логика. Теперь понимаешь, какая связь между Избранным и Трояном? Их пути снова пересеклись, и снова не случайно. Такова их судьба!

– Не знаю насчет судьбы, но это очень удачное совпадение, – пробормотал Герасим. – Только нам от этого вряд ли станет легче. Идти следом за этой железной ордой… сущее безумие.

– Предлагаешь остаться и упустить свой шанс?

Брат Герасим на секунду задумался, а затем помотал головой. Рихтер был с ним согласен. Упускать шансы можно где угодно, только не в Зоне. Здесь упущенные шансы обменивались исключительно на жизнь. По курсу один к одному.

6

Зона, локация Москва, 02.06.2057 года

Рассвет прокрался в город незаметно, как серый воришка с мешком краденого барахла на плече. Прокрался, ненадолго замер, увидев патрульный экипаж, но затем набрался наглости и попытался прошмыгнуть мимо опасной машины.

Вряд ли какому-то вору удавалось пройти с мешком награбленного в двух шагах от бдительной милиции, не удалось это и рассвету. Не помогла ни маскировка, которую обеспечили вновь сомкнувшиеся на небе черные тучи, ни отвлекающий внимание дождь, привычно зарядивший после короткой паузы. Рассвет все равно выдал себя.

Глубокие, непроницаемые ночные тени стали мельче и прозрачнее, ландшафт прорисовался более-менее подробно, а любое движение – живое или механическое – теперь можно было разглядеть за сотни метров…

Леший стряхнул оцепенение и потормошил за плечо Леру. Привал закончился. Пора продолжать бег по маршруту.

– Какой смысл? – сдержанно зевая, спросила девушка. – Мы ведь больше никуда не опаздываем. Мы сошли с дистанции.

– Рано обрадовалась, – Леший поднялся с заваленного мусором пола и потянулся. – Аборт миссии еще не значит, что гейм овер. Ферштейн?

– Ты опять что-то задумал?

– Все то же, Лера. Мы дойдем до пункта назначения в любом случае.

– Но зачем?!

– И Каспер туда придет, если не совсем умом тронулся, – туманно «пояснил» Леший.

– Не понимаю. Он же в плену. Его биомехи взяли, разве не так?

– Как взяли, так и отпустят, – Леший усмехнулся. – Чтобы посредник их на нас вывел.

– Зачем мы биомехам?

– Нужны, уж поверь.

– А если Каспер не пойдет к «Космосу»?

– Значит, не пойдет, – Леший пожал плечами. – Теперь это важно только для самого посредника. Ну, еще для Трояна и его чугунков.

– Погоди! Но товар был у Каспера, а теперь он у Трояна, так? Зачем же мы идем к «Космосу» и почему посредник и биомехи Трояна должны идти туда же? Что ты мне голову морочишь?!

– Ладно, сдаюсь, – Леший вздохнул. – У Каспера был кейс с маячками и пустыми контейнерами. Пока мы спали, Эдик упаковал товар в другие контейнеры и упрятал их в экранированный футляр. Он у меня за пазухой.

Леший похлопал рукой по карману своей разгрузки. Лера в свою очередь удивленно похлопала длиннющими ресницами.

– Ты подозревал, что Каспер может нас предать?!

– Нет. Просто подстраховался.

– А ты соображаешь, удивлена, – призналась девушка и покачала головой. – Теперь точно беру назад все обидные слова.

– У меня двойной имплант в черепушке, ты забыла? – Леший покрутил у висков сразу обоими указательными пальцами.

– Не прибедняйся, тебе не идет, – Лера махнула рукой. – Уверена, ты сам это придумал, без подсказок имплантов. На самом деле ты недооцениваешь себя, Леший. Или переоцениваешь могущество имплантов.

– Типичная история, – сталкер вновь вздохнул. – Можно сказать, главная проблема века. Когда с рождения живешь по подсказкам вездесущих компьютеров, трудно правильно оценить собственные возможности.

– Вот, – Лера прицелилась в сталкера пальцем. – Ты точно умнее, чем хотел казаться. И вживленные подсказчики тут ни при чем.

– Ошибочка. Импланты мне сильно помогают. Особенно этот новый. Ум без знаний – суп без соли. И без мяса. Так что подсказчики «при чем». Другое дело, что мне хватает мозгов правильно использовать эти подсказки. Вот за это спасибо природе, родителям и лично госпоже генетике. Отдохнула? Тогда идем дальше.

– Браво! – Лера похлопала в ладоши.

Леший поклонился. Оценка спутницы была ему приятна. Хотя еще приятнее было осознавать, что каждое сказанное сейчас слово – чистейшая правда. Новый имплант действительно словно подстегнул дремавший до сих пор разум и заставил его пойти сначала рысью, а потом и вовсе галопом, наверстывая упущенные знания и навыки, покрывая огромные расстояния, отделяющие невежество и тупую пассивность от более-менее приличной суммы знаний и сообразительности. Пока что в голове у Лешего была полная каша, но постепенно знания и навыки раскладывались по полочкам и получали инвентарные номера, которые заносились в удобный каталог. А третьим приятным моментом явилось осознание того, что никакой подмены личности быть просто не может. Новый имплант, каким бы гигантским объемом информации он ни обладал, пусть даже в нем содержалась «оцифрованная личность» прежнего хозяина, был всего лишь имплантом, дополнительным банком знаний, но никак не исполнительной властью в новом жизненном пространстве. Его подсказки влияли на поведение носителя и качество принимаемых им решений, но думать вместо человека имплант не мог. Просто не имел к этой функции физического доступа. Не виртуального, вроде пароля, а физического. Грубо говоря, был иначе сконструирован. В этом и заключалась вся суть, это и был естественный предохранитель от неприятностей, которых поначалу так боялся Леший. Теперь сталкер все это окончательно понял и внутренне раскрепостился.

Ходоки пересекли просторный зал на втором этаже гигамаркета и притормозили у остатков юго-восточной стены. Леший окинул взглядом местность и указал на вытянутый асфальтовый островок, венчающий насыпь «киевской» железнодорожной ветки, метрах в трехстах от торгового комплекса.

– Станция Фили, – сообщил Леший. – Перевалим через насыпь там. Дальше двинемся по улице 1812 года до гостиницы, а потом свернем налево, к Кутузовской избе.

– Не слишком ли близко к Городищу? – Лера кивком указала на темнеющее к югу от нового маршрута гнездо Поклонного Городища изделий.

– Не ближе, чем мы сейчас находимся. Зато на бандитов Лесоруба не нарвемся. Они здесь часто мелькают, но за насыпь не суются.

– Леха Лесоруб? – уточнила Лера. – Встречалась с ним на Обочине. Крутой мужик.

– Вот именно, – Леший приготовил импульсник к бою. – Прыгаем на гаражи, а потом вон там, по левой стене, как по ступенькам вниз, поняла?

Сталкер взял короткий разбег и прыгнул. Оттолкнулся Леший вроде бы сильно, но едва долетел до крыши двухэтажного гаражного комплекса. Приземлился тоже так себе, пришлось кувыркнуться. Лера прыгнула более успешно и приземлилась мягче, но в результате больше повезло все-таки Лешему. Сделав вынужденный кувырок, сталкер убрался с очень опасного участка. Конкретно – с круглого, метров пяти в диаметре, люка с диафрагмальными створками. Под слоем бетонного крошева люк был почти незаметен, но когда практически в его центр приземлилась Лера, диафрагма пришла в движение, и сразу же обозначились контуры ловушки. Леший успел протянуть спутнице импульсник, но Лера не сумела ухватиться за ремень оружия и, невольно охнув, провалилась в темные недра гаражного комплекса.

– Понастроили, – сквозь зубы процедил Леший, заглядывая в люк. – Лера! Ты жива?! Сейчас трос подам!

Трос на автоматической катушке был всегда под рукой, в кармане разгрузки, оставалось только закрепить катушку на предплечье, прицелиться и нажать кнопку. Леший так и сделал. Увенчанный грузиком конец троса мгновенно скрылся в полумраке гаража и отчетливо брякнул о пол, но Лера за спасительную веревку почему-то не ухватилась.

– Лера!

Ответа так и не последовало.

Более того, створки люка резко сомкнулись, легко перерубив трос и оставив Лешего в полном одиночестве. Сталкер растерянно взглянул на обрывок веревки, затем коротко выругался и без колебаний встал на центр люка. Диафрагма не отреагировала. Леший подпрыгнул на месте. Металл под ногами загудел, но люк не открылся.

– Твою мать! – Леший еще раз сильно топнул. – Открывайся, сим-сим чугунный! Кому говорят?!

– Вот чумовой! – послышалось откуда-то сзади. – Сам в ловушку хочешь забраться? Жить надоело?

Леший обернулся. Позади него полукругом выстроилось не меньше десятка рыл вполне определенной профессии. Это были недавно упомянутые бандиты, и вполне возможно, как раз из бригады Лесоруба.

– Товарищ туда угодил, – спокойно пояснил Леший. – Реально достать? Что там внизу?

– Там полный звездец, – ответил один из лиходеев. – И здесь тоже.

Он усмехнулся и направил на Лешего пороховую винтовку.

– Тогда мне туда, – Леший пару раз стукнул каблуком по центру люка.

– Не-а, – бандит кивком указал на оружие сталкера. – Бросай волыну и рюкзак снимай. Разгрузку тоже. А потом иди куда хочешь. Туда или не туда, нам без разницы.

– Мужики, вы не поняли, – Леший за полсекунды мысленно прокачал оптимальные варианты разрешения назревающего конфликта и выбрал самый подходящий. – Мне товарища надо выручить, а вы мешаете.

– Во, опухший тип! – лидер бандитов вскинул винтовку и выстрелил Лешему в грудь.

Вернее, он так хотел – выстрелить нахальному сталкеру в грудь. Получилось все почему-то иначе. Пуля прилетела в висок бандиту, стоящему крайним слева. Крупные капли темно-вишневой крови с вкраплениями мозгового вещества забрызгали весь левый фланг. Как получилось, что лидер бандитов промазал, никто не понял. Сталкер вроде бы не дергался, разве что как-то странно качнул головой. Но не приближался к стрелявшему, это точно.

И дальше все пошло как-то не так. Бандиты вроде бы открыли огонь, но все пули ушли в «молоко». Да какой там в «молоко», ни одна из них даже близко от сталкера не пролетела. Складывалось впечатление, что бандиты вдруг резко разучились стрелять и вообще – правильно держать оружие в руках.

А на исходе первой секунды устроенной бандитами канонады началось и вовсе что-то непонятное. Сталкер плавно, по-кошачьи, переместился вперед, затем сделал пару шагов влево, вправо, быстрыми, почти неуловимыми движениями рук сплел в воздухе какую-то замысловатую невидимую сеть, и десять матерых громил начали падать, как кегли, да не поодиночке, а попутно цепляя и роняя на бетон своих товарищей. К третьей секунде странной схватки все десять злых дядек валялись в партере. Некоторые бревнами, некоторые ворочаясь, но не в силах подняться.

– Страйк, – щелкнув пальцами, сказал Леший.

Он подошел к лидеру группы, присел рядом и взял бандита за подбородок.

– Смотри на меня!

Взгляд человека плавал. Бандит пребывал в нокдауне. Леший нажал на определенную точку ближе к уху бандита и шлепнул его по щеке. Взгляд врага прояснился. Бандит смотрел на Лешего удивленно и недоверчиво.

– Ты чего, мужик? – хрипло проронил бандит.

– Я ничего, мимо проходил, – Леший еще раз шлепнул врага по щеке. – Включился? Теперь говори, что там внизу?

– Так… эта… «Снежная вата»… вроде морозильника…

– Понятно. Другой вход есть?

– По главной лестнице. Там… дальше… пролом в крыше прямо над ней.

– Понял, – Леший снова легонько похлопал бандита, теперь по груди. – Спасибо, братан. Отдыхай.

Леший встал и быстро пошагал к пролому в крыше.

– Э-э, слышь, вольный, – прохрипел вслед сталкеру бандит. – Не ходи туда. Не выберешься.

– Какой заботливый, – Леший усмехнулся и притормозил. – Минуту назад замочить меня хотел, а теперь заботишься, с чего вдруг?

– Дык… – бандит наконец сумел сесть и пожал плечами. – Хрен его знает. Будто прояснилось в мозгах. Ну, насчет тебя. Насчет того, кто ты такой.

– И кто, по-твоему? – Леший прищурился и склонил голову набок.

– Знамо дело, Избранный, – уверенно заявил бандит. – Гоблины недаром сюда спецгруппу прислали, а узловики целый отряд из Крыма перебросили. Вчера еще, до пульсации. Не слыхал, что ли? Все правильно народ говорит. И чугунки из тамбура дуром прут, значит, Избранный пришел.

– Нет, не правильно, – Леший поморщился. – Бред это, так и запомни, лихой человек. Нет никакого Избранного. Фантазии все это.

– И это фантазии? – бандит недоверчиво хмыкнул и кивком указал на ворочающихся рядом товарищей. – Мне-то не надо заливать.

– А-а, – Леший махнул рукой, – думай, что хочешь.

– Там, слышь, в «Вате», на глаза и уши не надейся, на тепло и запах иди. Сумеешь?

– На запах? – теперь удивился Леший.

– Ну. Вспомни, как товарищ твой пахнет, и шагай. И тепло улавливай. Иначе и его не найдешь, и сам заплутаешь. Хоть ты и этот… Избранный.

– Лады, фантазер, – Леший махнул рукой и продолжил путь, бормоча себе под нос: – По запаху! Придумал тоже! Я собака, что ли?

Пролом в крыше был небольшой, только-только протиснуться, зато лететь вниз было не два, а все три стандартных этажа, потолки в здании оказались высокими. Но на этот раз Леший приземлился удачно, даже удержался на ногах. И практически сразу увидел второй вход в ловушку «Снежная вата», если проще – в морозильник.

Здесь вход выглядел более привычно – толстая дверца с мощной ручкой. Точь-в-точь как в промышленном холодильнике. Леший когда-то слышал о «Снежной вате», такие ловушки распространены в северных районах Московской локации, но сталкер редко забредал севернее Коптева, поэтому лично столкнулся с морозильником впервые.

Леший припомнил, что рассказывали о «Снежной вате» опытные ходоки. Во-первых, бандюган прав, на слух и зрение внутри ловушки рассчитывать бессмысленно. Парящие повсюду пушистые хлопья снега отлично глушили все звуки и перекрывали обзор, хоть свети фонарем, хоть полагайся на функцию ночного видения.

Во-вторых, бродить внутри гигантского морозильника можно вечно, поскольку внутри его не работали вообще никакие навигационные приборы, в том числе вживленные или естественные, вроде врожденного чувства направления и расстояния, присущего, как выяснилось после Катастрофы, не только перелетным птицам и другим мигрирующим животным, но и некоторым людям. Попавшие в ловушку ходоки могли до бесконечности нарезать круги трехметрового диаметра посреди морозильника, но при этом пребывать в полной уверенности, что идут по прямой или по сложному маршруту.

Третьей очевидной, но оттого не менее коварной особенностью ловушки являлась температура. И зимой, и летом в морозильнике было около минус двадцати. Климатическая система боевого костюма легко справлялась с такой температурой, и теоретически замерзнуть в ловушке удалось бы только по «собственному желанию», но на практике все решало время. Тот, кто зависал в морозильнике надолго, все-таки замерзал.

Леший взялся за ручку двери и на секунду замешкался. А действительно, стоило ли добровольно совать голову в петлю? Сталкер зажмурился и помотал головой. Прочь, трусливые мыслишки!

Леший открыл дверь и решительно шагнул внутрь морозильника.

Что еще говорили бывалые? На входе надо поставить маяк. Обязательно такой, чтобы выделял тепло. Световой или радиомаячок не помогут. В трех шагах не разглядишь никакой свет, а в десяти – не поймаешь радиосигнал. Странный снег в морозильнике был ко всему прочему серьезным источником помех для любого вида связи, даже для М-сети.

Леший пошарил в карманах и выудил пару химических фонарей. При минус двадцати светиться и выделять минимальное тепло эти штуковины должны минут десять, не дольше. Такого запаса времени могло не хватить. Леший спрятал фонари и ощупал дверь изнутри. Ручка имелась и с этой стороны. Сталкер недолго подумал и привязал к ней веревку, а затем, подумав еще немного, активировал и бросил под порог один из фонарей. Для страховки. Теперь можно и углубляться в «снежную вату».

Еще опытные люди говорили, что в ловушке водится что-то вроде небольших биомехов, но дать их описание или хотя бы поклясться, что это реально биомехи, никто не мог. «Что-то там есть», вот все, что могли сказать побывавшие в ловушке ходоки. Что это и насколько оно опасно – никаких данных. Разве что косвенные. В «Снежной вате» навсегда оставался каждый десятый. Статистика вроде бы не впечатляющая, но ведь десять из десяти сталкеров были одеты в одинаковые костюмы с подогревом, но девять возвращались, а один нет. И это при том, что вне ловушек отказы климатической системы случались гораздо реже, максимум – один на десять тысяч, даже в суровых условиях Новосибирской локации.

Вот и думай после этого, помогало что-то ходокам остаться в морозильнике навечно или нет. Скорее всего, помогало. А что это такое конкретно, Дед Мороз его знает! Сталкеры называли коварных невидимок «Ледяными русалками» или «Снегурочками».

Леший сделал десяток шагов и подергал веревку. Пока все шло нормально. Свет химического фонаря сталкер уже не видел, но веревка внушала уверенность в успехе затеи. Леший сделал еще несколько шагов и резко остановился.

Он что-то почувствовал! Что-то вроде мягкого, прохладного прикосновения к щеке. И это не было прикосновением крупной снежинки, нет. Лица сталкера коснулось что-то более плотное, но все равно мягкое, будто бы рука в лайковой перчатке.

С одной стороны, Лешего порадовало, что это не мясницкий тесак, крюк или пила, но с другой – в этом местечке могли оказаться опасными и мягкие прикосновения.

Леший вспомнил советы бандюгана и сосредоточился на ощущениях. Никакого тепла, кроме собственного, он не чувствовал. Посторонних запахов тоже не улавливал.

Сталкер вдруг поймал себя на мысли, что и не помнит, как пахла Лера. И пахла ли вообще. Леший перебрал в памяти эпизоды совместного рейда. Два-три раза спутники стояли довольно близко друг к другу. То нос к носу, выясняя, кто круче, то случайно, например в коридоре-змейке. Леший ощущал тепло Леры, видел вблизи ее гладкую кожу, серебристую паутинку «татуировки» из въевшихся наноботов на шее, заглядывал в бездонную глубину ее синих глаз… но не чувствовал запаха. Может, потому, что в такие моменты у него перехватывало дыхание?

«И действительно, не кобель же, чтобы принюхиваться, – Леший нервно погладил спусковой крючок ИПП. – Откуда мне было знать, что это пригодится?»

Лица снова коснулось что-то мягкое. Теперь казалось, что по левой щеке провели беличьей кисточкой или прядью волос. Сталкер рефлекторно повернул голову влево. Ни движения воздуха, ни тепла он опять не уловил.

«Мистика. Ну точно, будто русалки хороводят. Только истерического смеха не хватает».

Леший вновь проверил натяжение веревки, сделал осторожный шаг вперед и снова замер, ощутив третье «мистическое» прикосновение. Теперь кто-то или что-то погладило сталкера мягкой лапой по лбу.

Леший резко выбросил вперед руку и ухватил нечто податливое, как… снег. Холодное мягкое нечто рассыпалось в пальцах, и в ту же секунду в лицо Лешему прилетел внушительный снежный ком. Сталкер лихорадочно протер глаза и, чтобы не рисковать, опустил пластиковый визор шлема.

Примерно минуту ничего странного не происходило, Леший даже решил, что все эти прикосновения и игра в снежки ему почудились. Но едва сталкер сделал очередной шаг, в плечо ткнулось нечто по-прежнему мягкое, но уже тяжелое. Сталкер даже покачнулся.

«А плазменную гранату не хотите?!»

Леший потянулся было за гранатой, но вовремя себя остановил. Куда ее бросать? Себе под ноги? Прямо? Вправо, влево? А если там Лера? Да и не факт, что это поможет. Бывалые говорили, что любой огонь в морозильнике гаснет, едва вспыхнув.

Леший немного успокоился и вновь сконцентрировался на ощущениях. Тепло и запах. Пока что и то и другое было своим. Раскрасневшееся от волнения и снежных примочек лицо горело, а запах… после беготни наперегонки с рапторами Леший «благоухал» основательно и далеко не фиалками. Если честно, даже вспомни сталкер запах Леры, собственная вонь могла его легко перебить.

Новый мягкий и тяжелый толчок пришелся в спину. Леший резко двинул нападавшему локтем и добавил ногой. Ощущения были прежние: будто бы врезал большому снеговику, который от удара рассыпался, но тут же восстановил свое податливое тело и ударил в ответ.

Тяжелый снежный заряд прилетел в лицо, залепив весь визор. Лешему пришлось резко поднять забрало и отмахнуться наугад. В этот раз кулак просвистел в пустоте. Сталкер протер визор, снова его опустил и приготовился к отражению новой «потешной» атаки.

Видимо, «снеговику» надоело играть в пятнашки, и нового нападения не последовало. Вместо этого хаотично танцующие снежинки вдруг начали падать к ногам Лешего. Поначалу медленно, как новогодний снег, затем все быстрее и быстрее. Не прошло и десяти секунд, как вокруг Лешего вырос высокий сугроб. Сталкер попытался сделать шаг вперед, но странный снег вдруг сделался плотным, как наст после оттепели. Леший попятился, но и позади снежный занос был уже достаточно высоким. Сталкер начал карабкаться, пытаясь улечься на сугроб животом, но навалившийся на плечи слой снега придавил Лешего и заставил сползти обратно в яму посреди высокого сугроба. Что оставалось делать? Только включить на полную мощность механическую мускулатуру боевого костюма. Леший так и поступил.

Борьба с аномальным снегопадом продлилась еще около минуты, закончилась победой Лешего – он выбрался из сугроба и отполз туда, где снежинки по-прежнему танцевали в воздухе, не собираясь падать, но ценой победы стало почти полное истощение аккумуляторов костюма.

«Вот в чем дело! – дошло до сталкера. – Вот почему замерзает каждый десятый. Мерзнут те, на кого «снегурочки» обидятся. Грубияны вроде меня. Эти снежные бабы нам ласку предлагают… ледяную, а мы, дурачье, им за это в морковку кулаком. А с женщинами так нельзя, даже со снежными, холодными и ничем не пахнущими. Они все равно создания деликатные и обидчивые».

Леший вдруг поймал какой-то неясный сигнал из подсознания. А вернее, сигнал одного из имплантов. Скорее всего, второго. Тепло и запах!

Леший вдруг понял, что на самом деле отлично знает, чем пахнет Лера. Свежестью, чистотой и немного земляникой. Именно так. Свежестью молодого, ухоженного тела, чистотой белья и земляничной отдушкой ее любимого шампуня. И тепло у нее особое, уютное. Такое, что больше, кажется, ничего в жизни и не надо, только бы ощущать его постоянно.

Сталкер медленно поднялся, закинул оружие за спину, снял перчатки и вытянул руки ладонями вперед. Нет, запах шел откуда-то слева. Леший развернулся и тут же ощутил тепло. Не рядом, метрах, пожалуй, в десяти. Но это было тепло Леры. Без сомнений.

Леший приблизился к девушке и положил руку ей на плечо.

Хорошо, что сталкер не до конца погрузился в романтические переживания по поводу уютного тепла и приятного запаха своей спутницы. Иначе он мог пропустить сильный удар в пах, а в довесок и локтем в затылок. Но Леший подспудно ожидал такой реакции, поэтому тяжелый Лерин ботинок врезался сталкеру в бедро, а локоть девушки скользнул по грудной пластине защитного жилета-разгрузки Лешего.

– Остынь! – сказал сталкер на ухо Лере.

– Уже остыла, почти замерзла, – Лера расслабилась и вдруг прижалась к Лешему. – Ты пришел!

– Я пришел, – согласился сталкер. – Не надо было?

– Леший, я думала… – девушка проглотила фразу. Похоже, вместе со слезами. – Мы выберемся?

– Однозначно, – Леший подергал веревку. – У меня тут нить этой… Ариадны, правильно?

– Да, – сказала Лера на выдохе. – Здесь… вроде бы не особенно опасно, но очень страшно. Наверное, страшнее, чем в лабиринте у Минотавра. Идем отсюда поскорее.

– Не вопрос, – Леший в очередной раз дернул за веревку и вдруг ощутил, что натяжение пропало.

Сталкер замер.

– Что-то не так? – спросила Лера.

– Э-э… – Леший присел, положил веревку на снег и достал фонарь. – Все нормально, только придется идти гусиным шагом. Иначе веревку не разглядим.

– Хоть ползком!

Ползти не пришлось. Черная веревка на белом снегу была видна хорошо. Но это везение закончилось там, где, по идее, оно могло превратиться в избавление от проблем. То есть у двери. Веревка не соскочила с ручки и не развязалась в результате частых подергиваний. Ее оборвали те, кто открыл дверь, забрал оставленный Лешим фонарь и аккуратно затоптал все следы.

– А дверь наверняка заперли снаружи, – пробормотал Леший, дергая ручку. – Так и есть. Вот козлы!

– Ты о ком? – Лера поежилась.

– Да бродили тут по крыше… «лесорубы». Я их перевоспитать попытался, они вроде бы прониклись, но теперь, видишь, опять за старое. Ну, теперь другой разговор будет, сами виноваты.

– Да, – Лера кивнула, – правильно. Только как мы выберемся?

– Жахнем гранатой, и все дела.

– А сами?

– Отойдем.

– А вернемся? Не заблудимся?

– Вопрос интересный, – Леший потер подбородок. – Что ж, придется прибегнуть к крайнему средству. Будем бить врага его же оружием. Заморозим морозильник. Доставай «Фрич».

– Он у меня совсем тонкий, на один удар, – посетовала Лера.

– У меня тоже, – Леший сунул руку в карман и вынул ее уже облаченной в зеленоватую светящуюся «перчатку». – Значит, надо выбить дверь с двух ударов.

– Такую мощь? – Лера похлопала рукой по массивной двери. – Не получится.

– Дай мне свой «Фрич», – Леший протянул свободную руку. – Нет преград, есть страх перед ними.

– Знакомая жизненная позиция, – Лера усмехнулась. – Ладно, держи.

Она вручила Лешему второй «Фрич». Сталкер медленно опустился на колени, сложил ладони в буддистском приветствии и на какое-то время замер. Зеленоватое свечение обоих артефактов на миг стало ярче, затем вновь потускнело, но обрело другой, более насыщенный оттенок.

Когда это случилось, Леший поднялся на ноги, подошел к двери почти вплотную, встал в стойку «наездника», медленно вдохнул, резко выдохнул и…

Лера не увидела ни замаха, ни момента удара сразу двумя руками. Вот только что Леший просто стоял, опустив руки, и даже не сжимал кулаки, а в следующее мгновение, спустя буквально десятые доли секунды, массивная дверь морозильника с оглушительным грохотом раскололась по горизонтали надвое, и ее половинки вывалилась наружу.

– Вот как-то так, – сказал Леший, стягивая с рук остатки отработавших свое «Фричей», теперь похожих на целлофановые перчатки.

– Мать моя… – Лера осторожно выглянула в просвет двери. – Броня в десять сантиметров толщиной… была.

– Это все «Фричи», – спокойно сказал Леший, вооружаясь импульсником. – Плюс недавний апгрейд моих кулаков господином Механиком, забыла? Теперь молчок! «Лесорубы» наверняка где-то рядом.

Когда стихло эхо, метавшееся по пустым помещениям гаражного комплекса, ходоки ненадолго замерли, прислушиваясь. Бандитов не слышно. Вряд ли они, устроив мелкую пакость, смылись куда подальше. Хулиганы такого примитивного уровня любят наблюдать за реакцией жертв, хотя бы издалека. Но поблизости от входа в морозильник никого не было, это точно.

– Никого, – шепнула Лера.

– Никого – не значит пусто, – Леший жестом приказал девушке прижаться к стене слева от выбитой двери. – Проверю и вернусь.

– Я с тобой!

– Стой здесь!

– Леший, я… боюсь! – вдруг призналась Лера.

– Ты? – сталкер замер на месте.

Лера опустила взгляд. Леший пару секунд помялся в замешательстве. Поворот был неожиданным. Вся такая крутая и независимая Северная хозяйка вдруг проявила слабость. Нет, Леший был не против. Лучше вовремя признаться в слабости, чем корчить из себя сильного вплоть до того момента, когда признаваться будет поздно. И проводнику выгоднее знать, что ведомый имеет недостатки. Так надежнее, не будет переоценки напарника и вытекающего из нее риска. Но все равно, услышать такое от Леры сталкер никак не ожидал. Может быть, наступил момент истины, которого так ждал Леший? Момент, когда Лера наконец-то прониклась к сталкеру не только доверием, но и некими дружескими чувствами? Ох, как хотелось бы!

Леший усилием воли разогнал очередные розовые облачка и заставил себя мыслить трезво. Боится, значит, надо держать за руку. И не из человеколюбия, а просто потому, что испуганный человек может наделать глупостей.

– Иди за мной в двух шагах, – Леший указал большим пальцем за спину. – Так, чтобы могла в любой момент ухватиться за пояс, поняла?

– Да, – Лера кивнула, не поднимая глаз.

Ходоки поднялись по центральной лестнице на второй этаж и остановились, запрокинув головы, точно под проломом в крыше. Будь «живы» аккумуляторы, Леший мог бы легко допрыгнуть до дыры, уцепиться за неровные края, подтянуться и выбраться наверх, но после борьбы со снежными заносами в морозильнике энергию для подпитки механической мускулатуры взять было неоткуда.

– Подсаживай, – недолго думая, приказал сталкер спутнице.

– Может, я допрыгну, а потом вытяну?

– Или так, – легко согласился Леший.

Девушку определенно следовало как-то взбодрить. Дать ей почувствовать собственную значимость, хотя бы способность приносить пользу. Проще говоря – вернуть в колею.

Лера отошла на пару шагов назад, сделала сосредоточенное лицо, качнулась на каблуках (чистая прыгунья в высоту на Олимпиаде!) и после двух шагов разбега взвилась вверх. Просто загляденье, как прыгнула. И, что удачно, попала в узкий просвет дыры.

Лешего девушка вытянула наверх при помощи троса, точно такого же, какой был у сталкера. Все это походило на странное «дежа-вю наоборот». Дыра в крыше, трос, один ходок вверху, другой внизу. Леший даже невольно усмехнулся, уловив это вывернутое наизнанку сходство.

– Что ты улыбаешься? – спросила Лера.

– Так… ничего, – Леший окинул взглядом окрестности.

Окинул и мгновенно сделался предельно серьезным. На самом деле улыбаться было преждевременно. Рассвет, окончательно утвердившийся в своих правах на территории локации, разом высветил для беглой парочки все назревающие проблемы. В первую очередь проблему биомехов.

Со стороны улицы Барклая по Промышленному проезду двигалась сплошная масса матово поблескивающих, лязгающих металлом и тонко подвывающих серводвигателями чугунков. В разнородном, но движущемся, как единый организм, строю шагали, ехали и семенили сотни разнокалиберных биомехов, и слаженность их действий была выше всяких похвал. Часть механического строя двигалась и вовсе не по тротуару или бывшей проезжей части улицы, а по стенам. Несколько десятков пауков – модифицированных ботов-крабов вполне успешно ползли по вертикальным поверхностям, ничуть не отставая от общей массы машин. С воздуха строй прикрывали несколько гарпий – в прошлом беспилотных самолетов-разведчиков, и два дракона.

По мнению Лешего, чтобы устроить «полный пердимонокль», сил у биомехов вполне достаточно. Оставалось понять, где чугунки собрались затеять схватку и с кем конкретно. Леший обернулся и оценил обстановку в тылу.

Тишь, гладь и божья благодать, иначе не скажешь, вот что предстало перед взором сталкера на восточном направлении. Если чугунки и собирались кого-то атаковать, он сейчас находился вне поля зрения Лешего. Сталкер почему-то перевел взгляд на Леру… Или не на востоке, а прямо здесь, на крыше гаражного комплекса?

Предположение казалось довольно смелым. С чего бы такой орде биомехов нацеливаться на парочку заплутавших сталкеров? Разве что они были в курсе, каким уникальным хабаром богаты эти двое беглецов. Но и в этом случае возникал вопрос. Что же все-таки за наноботы пригрелись за пазухой у Лешего? Почему на них так болезненно отреагировали биомехи?

Если, конечно, дело заключалось в этих особо ценных наноботах.

Леший вновь обернулся к приближающейся массе чугунков. Передовые подразделения механических тварей уже карабкались на крышу гаражного комплекса. Сталкер поднял оружие и попятился. То же сделала и Лера.

– Они… хотят… нас? – девушка так и не сумела подобрать нужные слова, чтобы выразить мысль.

– Вас, барышня, хотят многие, – Леший понимал, что глупые шуточки сейчас неуместны, но удержаться не смог. – Возможно, даже чугунки. В дырку не свались. План прежний. Рысью до края крыши и вниз!

– Может, спрятаться?

– Оставь надежду, всяк сюда… – Леший осекся. Цитаты из безразмерной памяти второго импланта сейчас тоже неуместны. – Что-то подсказывает мне, что эти чугунки нацелились на наши души. Поэтому нам лучше всего взять себя в руки. В первую очередь – взять в руки ноги.

Лера никак не отреагировала на очередной перл изящной словесности, поэтому Лешему вновь пришлось оглянуться. В тылу почти ничего не изменилось. Врагов на горизонте не наблюдалось, крыша отсвечивала чистотой, но имелся маленький нюанс. Позади не было и Леры.

Сталкер первым делом бросил взгляд на бетон под ногами. Нет, никаких люков или других признаков ловушек он не увидел. Тем не менее Лера вновь куда-то делась. Провалилась, испарилась, спрыгнула вниз – сталкеру оставалось теряться в догадках.

Леший заставил себя временно плюнуть на приближающуюся с запада опасность и сосредоточиться на новой проблеме. Он внимательно осмотрел крышу, подошел к ее краю и заглянул вниз. Ни Леры, ни признаков ее присутствия он не обнаружил. Сталкер даже запрокинул голову: не утащил ли девушку какой-нибудь летающий чугунок? В небе ворочались серые, сочащиеся дождем тучи, на фоне которых вдалеке висели два дракона. Вокруг тяжелых винтокрылых биомехов шныряли гарпии, но все это происходило вдалеке. Непосредственно над головой у Лешего никакое железо не летало.

Леший вновь развернулся к приближающимся биомехам, поднял к плечу ИПП и… снова опустил оружие. Он вдруг вновь почувствовал запах и тепло Леры. Судя по ощущениям, она снова находилась у сталкера за спиной.

– Правильно, Леший, – донеслось сзади.

Сталкер резко развернулся, но оружие так и не поднял.

Из хитросплетения серого света, тонких дождевых струек и колеблющегося воздуха медленно проступил силуэт трехметрового бота-андроида. Вернее, проступили два силуэта: гигантского скорга и схваченной им за шею девушки. Переливчатая полупрозрачная маскировка делала их похожими на призраков, вроде бы различимых, но почти нематериальных.

Сталкер закинул ИПП на плечо и, чуть склонив голову набок, уставился на замаскированного бота. Вернее, уставился он на захваченную чугунком пленницу. Разглядывать Трояна Лешему было неинтересно, сколько можно?!

– Лера, ты в порядке?

– Как бы… – сдавленно прошептала Лера.

– Привет, Троян, – Леший все-таки поднял взгляд выше. – Как… функционирование?

– Твоими молитвами, – скорг выключил режим маскировки и в одну секунду изменил свой облик.

Теперь он стал точной копией бойца-чистильщика по имени Максим Соколов. Того самого, с которым когда-то торговал и даже дружил Леший и которого Троян убил после того, как скопировал с него свою «человеческую ипостась». Того, за которого сталкер Леший поклялся рано или поздно отомстить.

Леший сжал рукоятку импульсника, поборолся пару секунд с жгучим желанием атаковать Трояна всеми доступными видами оружия (а кроме ИПП, в распоряжении Лешего теперь имелся немалый арсенал нетрадиционных, «джинновских» видов вооружений), но заставил себя успокоиться и продолжить разговор:

– Чего-то хотел?

– Хотел с тобой поторговать, как в старые добрые времена, – Троян вполне убедительно усмехнулся. В человеческом облике он вообще вел себя очень натурально. – Мои маленькие помощники домовята учуяли запах добычи и привели меня сюда. Теперь я и сам чую, что доносится этот запах из твоего кармана, Леший. У тебя товар, у меня купец. Правильно?

– У тебя заложница, – поправил Леший.

– Неважно, – Троян махнул рукой. – Я мог бы отнять у тебя товар силой, но ведь мы старые приятели…

– Хрен с пробором твой приятель, – вставил Леший.

– …Поэтому я решил предложить тебе обмен, – невозмутимо закончил скорг. – Ты мне Н-капсулы, я тебе Леру.

– Как ты меня нашел? – Леший в свою очередь тоже сделал вид, что не слышит противника.

На самом деле ему требовалось время, чтобы «прокачать» ситуацию. Троян это наверняка понимал, но не стал давить и принял игру. Видимо, скорг опасался, что у Лешего на такой случай имеется страховка, а потому решил не рисковать. Что ж, тут Троян не ошибся. Страховка имелась. На крайний случай изобретательный Эдик вмонтировал в керамический пенал миниатюрное подобие плазмотрона, которое могло мгновенно превратить драгоценные Н-капсулы в один большой сгусток раскаленного газа с одинаковым количеством положительно и отрицательно заряженных ионов. Проще – в плазму. Стоило Лешему отдать мысленный приказ, и… до свидания, миллионы.

– Помогли спутники, Леший, – охотно поделился секретами своей кухни Троян. – Сегодня выдалась на редкость удачная погода. В том числе и в плане фона аномальной энергии. Аномальные помехи почти не забивали обычный эфир. Целый час спутниковая связь работала на сто процентов. Все десять космических группировок на всех орбитах, от GPS и «Глонасс» до «Селены» и «Марс плюс» просто блистали, закачивая в Грид-интернет и М-сеть Зоны все, что только можно закачать.

– Понятно, – Леший поймал себя на том, что шарит взглядом по сторонам, словно в поисках поддержки.

Поддержки ждать явно неоткуда. Сотни биомехов из свиты Трояна уже вскарабкались на крышу и взяли ходоков, а с ними и своего лидера в плотное кольцо. Видимо, для полноты картины оба дракона тоже сменили позицию и зависли над головами мирно беседующих противников. Как Троян умудрился «охмурить» всю эту массу чугунков, а главное – как договорился с драконами, Леший не мог и предположить.

Впрочем, почему не мог? На самом деле логическая цепь могла быть очень простой и короткой. Троян и уникальные наноботы, которых он пытался отнять у Каспера, а теперь и у Лешего, – вот и все «звенья цепи». Скорее всего, именно с помощью нанитов этой серии Троян «нанял» свой легион и с помощью их же, только отнятых у Лешего, он собирался свою армию расширить.

– Меняемся? – Троян подмигнул сталкеру.

Вот сволочь, не только натурально, а еще и почти по-дружески подмигнул! Леший едва не шагнул вперед, чтобы засветить скоргу за такую мимику в глаз. Человеком себя возомнил, чугунок копченый!

– Надо подумать, – Леший криво ухмыльнулся. – Ты же знаешь, эта дамочка меня за быдло держит, так что интереса к ней у меня нет. Ни делового, ни мужского. А за Н-капсулы мне кучу денег отвалят.

– Ну да, – Троян коротко рассмеялся. – Кучу денег? Сколько? Тысяч десять?

– Два лимона не хочешь?! – Леший почувствовал вкус начавшейся новой игры и включился в нее на всю катушку. – Прикинь, как я на эти бабки развернусь!

– Леший, отставить! – жестко ломая сталкеру новую игру, сказал Троян. – Выключай Ваньку. У тебя в глазах бегущая строка идет: «честный, правильный, круглосуточно, бесплатно, звонить по номеру…» Не верю я тебе.

– А я тебе, – Леший сбросил устаревшую маску мелкого барыги. – Не верю, что отпустишь нас, если получишь свои Н-капсулы.

– Патовая ситуация, однако, – Троян усмехнулся. – Сейчас, по идее, я должен отдать тебе Леру в знак доброй воли. Так?

– Быстро учишься, скорг, – сказал Леший и осторожно кивнул.

– А ты чудесным образом найдешь выход из безвыходной ситуации и ускользнешь из моих железных рук.

– Хотелось бы. А ты растешь, начал фантазировать.

– Я просматриваю интерактивы в сети, – Троян тоже кивнул. – И старыми фильмами не брезгую. Законы драматургии не меняются со времен античного театра. Но мы ведь не в кино, Леший. Если ты не отдашь мне капсулы, я сломаю твоей подруге шею. Если и после этого ты заупрямишься, я убью тебя. И плевать, что Н-капсулы будут уничтожены. Найду еще. А не найду, обойдусь теми, что у меня уже есть. Как тебе вариант?

– Действительно вызов драматургии, – Леший встретился взглядом с Лерой.

Девушка смотрела на сталкера безучастно. Но не потому, что ей была безразлична собственная судьба, нет. Просто Троян, сжав девушке шею, основательно перекрыл кислород, и Лера пребывала в легком нокдауне.

Дальше тянуть время было не только бессмысленно, но и опасно. Троян действительно мог привести в исполнение свою угрозу. Причем в любую секунду. Леший медленно расстегнул клапан кармана и нащупал керамический пенал с девятью заветными контейнерами.

«Вот так просто сдашься? – мелькнула мысль. – А что делать?»

«Опасность первого уровня, – вдруг подсказал первый имплант. – Рекомендуется передислокация».

«Очнулся! – мысленно воскликнул Леший. – Понятное дело, опасность первого уровня! Кругом чугунки, а напротив Троян».

«Опасность. Рекомендуется передислокация», – повторил первый имплант.

«Вот заладил! Куда и как? Опять провалиться в морозильник? Или в небо упорхнуть?! Был бы у меня вертолет или хотя бы «джампер», упорхнул бы. Да только нет их поблизости!»

«Не возмущайся, а хватай Леру и прыгай влево, – вмешался второй имплант. – Скорости хватит. Сконцентрируйся и представь, что двигаешься со скоростью пули».

«Прекращай бредить!»

«Опасность первого уровня, – в третий раз предупредил основной имплант. – Рекомендуется…»

Леший не дослушал нудный повтор предупреждения. Но не потому, что ему помешал второй имплант или Троян сделал какое-то опасное телодвижение. Просто сталкер уловил краем глаза то, что происходит на южном направлении, за спинами железных бойцов Трояна, и наконец понял, о какой опасности первого уровня талдычит основной имплант. Вживленный компьютер вовсе не запоздал с предупреждением. Он все сделал верно. И второй имплант тоже не бредил, а давал толковый совет.

Жаль, их обоих не слышал Троян. Узнать о приближающейся опасности наверняка было бы полезно и ему. Как ни странно.

* * *

Биомехи-конвоиры отстали, когда до безопасной территории «Можайского» блокпоста Касперу оставалось пройти ровно пять шагов. Напоследок боты сделали несколько выстрелов, но не в спину посреднику, а по укреплениям, явно с целью обратить внимание чистильщиков на гостя. Бойцы и без того давно обратили внимание на приближающуюся процессию, но не спешили прикрывать ходока от преследующих ботов, поскольку Каспер был в гражданской экипировке. Такие им были даны инструкции. Своих они выручали однозначно, всех подряд, а сталкеров выборочно, только если понимали, что этот ходок как-то связан с гражданскими властями приграничья или это чей-то знакомый торговец. Видимо, Каспер не показался знакомым ни одному из наблюдателей, поскольку блокпост безучастно наблюдал за ходоком и его преследователями до тех самых пор, когда биомехи открыли огонь непосредственно по укреплениям. Это уже была провокация, и отреагировать на нее пришлось.

Впрочем, перестрелка угасла, едва начавшись, боты быстро растворились среди руин, поэтому все чистильщики снова заняли наблюдательные позиции и, казалось, задремали. До следующей провокации.

Покинул свою позицию только один военный, это был невысокий, крепкий сержант. Он дождался, когда Каспер пройдет лабиринт керамических рогаток и остановится перед шлагбаумом, и только после этого неспешно подошел к воротам и смерил посредника оценивающим взглядом.

– Кто такой?

– Официальное лицо, – спокойно ответил Каспер. – Проводите меня к командиру блокпоста.

– Лицо он, – сержант усмехнулся. – На каждой помойке таких официальных лиц по тысяче на гектар. Чего приперся, вали куда шел!

– Сюда и шел, – Каспер и бровью не повел, вновь ответил спокойно и серьезно.

Посредник отлично знал, как разговаривать с младшими командирами и гражданским «начальством низшего звена», вроде складских бригадиров или каких-нибудь администраторов-распорядителей. Заинтриговать уверенной манерой поведения и подавить безупречной вежливостью, вот и весь фокус.

Выдержка и уверенность посредника произвели на сержанта должное впечатление, и он, поколебавшись еще несколько секунд, открыл ворота.

– Ладно, входи. Но учти, если соврал… голым в Щукино пущу! Так что подумай еще раз, оно тебе надо?

– Ведите, сержант, – Каспер снисходительно взглянул на чистильщика и бросил ему свой импульсник.

Сержант поймал оружие, повесил на плечо и, угрюмо сопя, проводил Каспера в приземистый бетонный дот. Половина долговременной огневой точки была отгорожена ширмой, как в медицинском кабинете. Но за ширмой обнаружился вовсе не лекарь, за ней сидел командир блокпоста – молодой, но совершенно седой лейтенант.

– Кого там принесла нелегкая? – командир блокпоста нехотя оторвался от объемной проекции какой-то «игры-стратегии». – Степанов, что за шум? Опять привидение выловили?

– Так точно, господин лейтенант, неустановленная личность, – ответил сержант, заталкивая Каспера в тесный кабинет начальства. – Задержан у блокпоста в девять сорок две. Сопротивления не оказал.

– Какое сопротивление, я от биомехов отрывался, вам, как родным, обрадовался, – Каспер печально вздохнул. – Эти железяки совсем обнаглели, никого не боятся, уже и на вашей территории пасутся.

– Обнаглели, это верно сказано, – лейтенант смерил Каспера внимательным взглядом. – Пропуск есть?

– Конечно, в импланте все есть, где у вас сканер?

– А карточки нет? – военный огорченно поморщился. – Сожрала плесень все приборы. А с джиннами у нас дефицит, одни энергики да метаморфы, без сканеров считать ваш пропуск некому.

– Может быть, у вас в базе данных моя фамилия имеется? – Каспер постучал пальцем по виску.

Когда-то это жест считался оскорбительным, но после того, как половина жителей планеты обзавелась компьютерными имплантами, стал восприниматься нормально.

– Может быть, – военный кивнул. – Представьтесь.

– Макс Турбенталь, гражданин Швейцарии, сотрудник наблюдательной миссии ООН.

– Мастурбенталь? – лейтенант задумался.

– Макс Турбенталь, – мягко исправил Каспер.

– Есть такой в базе, – военный жестом отпустил сержанта. – Как же вас угораздило? Миссия во Фрязине, а вы вон куда забрели. Да еще в одиночку.

– Такая работа, – Каспер вздохнул. – Позвольте присесть, что-то мне нехорошо.

– Да, бледно выглядите, господин Турбенталь, – лейтенант указал на грязный, продавленный диван. – Располагайтесь. Я вам лекаря вызову.

– Вы лучше в штаб меня проводите, мне с вашим начальством надо поговорить, это очень важно.

– Проводим, – лейтенант почему-то насторожился. – Присядьте. – Военный отвернулся и уже другим, начальственным тоном сказал, явно по М-связи: – Пережогин, зайди.

Не прошло и десяти секунд, как в кабинет к начальнику заглянул чистильщик с нашивками старшины-бионика. Лейтенант кивком указал на Каспера, старшина также кивком дал понять, что приказ ясен.

Бионик присел рядом с посредником, взял его за руку и на полминуты завис, анализируя информацию о состоянии пациента, которую имплант Каспера передал на имплант старшины.

– Состояние средней степени тяжести, – наконец доложил бионик. – Основной имплант жженый, вспомогательные все фирменные, зараза распространяется медленно. Но без стабилизации не обойтись. Нужен хороший мнемотехник. Лучше всего к Ключникову отправить, он и не такие «шайбы» вытаскивал.

– Минуточку, вы о чем? – Каспер встревожился. – Зараза? Какая еще зараза? Я просто устал, третьи сутки подряд по Зоне мотаюсь.

– Зараза – это внедрение нестабильной колонии нанороботов в организм человека, – терпеливо пояснил старшина Пережогин. – Хорошо, если наноботы не запрограммированные, «нативные», как мы говорим. С такой дрянью в организме можно долго мотаться. А если в них программа заложена, лучше не затягивать с обращением к мнемотехнику, иначе сожрет вас плесень механическая. Живьем сожрет. И очень скоро.

– Я обязательно учту ваш совет, – Каспер поднялся. – Но в первую очередь мне нужно поговорить с вашим начальством. Господин лейтенант, вы обещали провожатого.

– А вот Пережогин и проводит. Присмотрит за вами заодно, как лекарь.

– Это лишнее, я и сам могу стабилизировать эту заразу.

– Ну да, – лейтенант задержал задумчивый взгляд на Каспере. – Вы ведь, оказывается, жженый, господин Турбенталь. Странно даже. Гражданин Швейцарии и вдруг сталкер, да еще жженый. Не поясните, как так получилось?

– Это долгая история, лейтенант, – Каспер кивнул старшине. – Идем?

Бионик уставился на своего командира. Тот давать разрешение не спешил. Видимо, сомневался, стоит ли отпускать подозрительного швейцарца.

– Хорошо, поясню, – сказал посредник. – На момент Катастрофы я работал специалистом МАГАТЭ и находился в служебной командировке в Новосибирском Институте ядерной физики. Поэтому мой имплант и «оплавлен». В моем файле все эти сведения есть, загляните.

– Ладно, ладно, – лейтенант махнул рукой, – верю. Извините, господин Турбенталь. Пережогин, доставь гражданина в штаб.

– К Ключникову?

– Для начала к Терещенко, а там они сами разберутся. И сразу назад, никаких медсестер в госпитальном блоке! Тут у нас что-то назревает, биомехи засуетились.

– Это верно, – согласился Каспер. – Назревает. Будьте начеку, лейтенант. Именно на тему активизации биомехов я и собираюсь пообщаться с вашим начальством. До свидания.

– Всего хорошего, – лейтенант проводил Каспера недоверчивым взглядом, – господин Турбенталь… гражданин Швейцарии.

Когда старшина вывел Каспера из бункера прямиком в тоннель, по которому за десять минут можно было дойти до штаба Московской бригады (так утверждал имплант, раздобывший где-то карту специальных подземных коммуникаций всех районов на юго-западе локации), посредник твердо решил, что непременно сменит легенду. «Швейцарский вариант» явно устарел, раз даже простой лейтенант чистильщиков в него почти не поверил…

…Путь до штаба занял минут двадцать, а то и больше. Каспер едва передвигал ноги. Кружилась голова, а тело охватила усталость, словно посредник всю ночь разгружал вагоны. Старшине-бионику несколько раз даже пришлось поддерживать посредника, чтобы тот не свалился, споткнувшись на ровном месте.

В штабном бункере Каспер все-таки рухнул, запнувшись о какой-то порог, но его успели подхватить два офицера, которые и доставили посредника в кабинет к подполковнику Терещенко, начальнику разведки Московской бригады.

Что было дальше, посредник помнил плохо. Точнее, не помнил вовсе. Голова вдруг пошла кругом, перед глазами помутнело, и посредник отключился…

…Когда Каспер пришел в себя, обнаружилось, что сидит он в кресле в кабинете у Терещенко и, кроме подполковника, за посредником наблюдает еще один офицер, судя по нашивкам – бионик.

Минут десять Каспер боролся с остатками дремоты и анализировал ощущения (чувствовал себя он уже гораздо лучше), и все это время Терещенко молча разглядывал гостя сквозь слегка затемненные очки. Лишь когда посредник соизволил поздороваться, разведчик кивком отпустил бионика и тоже пробурчал приветствие:

– И вам доброе утро, посредник Каспер.

Перед подполковником определенно не было смысла изображать швейцарца. База данных разведчика была гораздо обширнее базы, доступной простым чистильщикам. В общем-то Каспер и не сомневался, что так и будет, но в сложившейся ситуации риск был оправдан.

– Долго я… валялся без сознания?

– Вы не валялись, сидели в кресле, – Терещенко мельком взглянул на часы. – Около трех часов.

– Вот это да, – посредник потер глаза. – Три часа как одна секунда промелькнули.

– Бывает, – Терещенко явно ждал более конкретного разговора.

Каспер собрался и настроился на дело.

– Пришел каяться, – Каспер слабо улыбнулся. – Над нами нависла общая угроза, так что…

– Понимаю, – разведчик снова кивнул. – Не волнуйтесь, посредник, по всем частям и соединениям объявлен час парламентеров. Вы очень удачно попадаете именно под эту процедуру. С чем пришли, от кого, докладывайте.

– Сегодня пришел сам от себя…

– Минутку, Каспер, – Терещенко отвернулся и принял вызов по М-связи. – Слушаю. Так… Кто доложил? Пережогин? Так… Все? Все одновременно? Чертовщина какая-то. Как могли они заразиться? А маски? Тогда вообще ничего не понимаю. Срочно отправьте туда биоников и мнемотехников. Ну и зачем звоните, если уже отправили? Где еще? В штабном госпитале? Стоп, Ключников, с этого места поподробнее. Зашел Пережогин. Дальше что было? С медсестрами… так… Вышел через казармы. Понятно. Объявляйте тревогу, конечно, что ж еще делать? Да, «technohazard». Опасность заражения первой степени, красный код.

Подполковник отключил связь и беззвучно выругался.

– Проблемы? – Каспер с тревогой взглянул на разведчика.

– Не то слово, посредник, – Терещенко вдруг замер, в упор уставившись на посредника. – Вы пришли с «Можайского» поста, не так ли?

– Да, меня привел старшина… бионик…

– Пережогин, – подсказал подполковник. – Пришли около трех часов назад.

– Все правильно, – Каспер кивнул. – А что случилось?

– Три часа, – Терещенко вновь взглянул на наручные часы, такой же странный атрибут, как и темные очки подполковника (но только не для Каспера, он ценил очарование антиквариата). – Случилось нечто из ряда вон, посредник. На «Можайском» разразилась эпидемия. Бойцы подцепили особо зловредную заразу. Внезапное начало, ураганное течение: сначала лихорадка, затем боли во всем теле, сильное возбуждение и даже приступ безумия, а в финале резкий упадок сил, кровотечение из всех пор и смерть. Из двадцати человек личного состава в строю пока девять. Остальные либо уже умерли, либо при смерти. Троих из погибших пришлось застрелить, настолько опасными они стали в момент помутнения рассудка. Но это не все скверные новости. Первые случаи с теми же симптомами наблюдаются здесь, в штабном госпитале и казармах. То есть в тех местах, где побывал старшина Пережогин или те, с кем он успел войти в контакт, после того как сдал вас на руки моим офицерам.

– Это… кошмар… – Каспер встретился взглядом с разведчиком. – И вы считаете, что на блокпост заразу принес я?

– Получается так, Каспер, – ответил Терещенко, не отводя взгляда. – А вы как считаете?

– Я… не знаю…

– Знаете, посредник, – подполковник покачал головой. – Вы все знаете. И в ваших интересах изложить все предельно подробно, без утайки. Я слушаю.

– Хорошо, – немного поколебавшись, сказал Каспер. – Но вы должны обещать, что не запрете меня в карцере.

– Вы опасны для окружающих, Каспер. Вы разносите заразу. Я обязательно запру вас, только не в карцере, а в тюремном лазарете. Говорите.

– А если я стабилизирую свою заразу?

– Прекратите торговаться, – сурово произнес Терещенко. – При всем уважении к вам и вашим жженым друзьям, Каспер, я буду вынужден посадить вас под замок. В противном случае вас пристрелят.

– Но кто об этом узнает?

– Все, посредник, уж поверьте. Все и очень скоро. Новости в Зоне разносятся со скоростью звука. А плохие новости – со скоростью света. Вы притащили в войска заразу, которая убивает с неслыханной скоростью – за три часа! – и не делает исключений ни для кого. Кто вы после этого, если не диверсант и враг народа? А с врагами народа у нас не церемонятся, вспомните историю прошлого века.

– Зараза медленно развивается у жженых.

– И что это нам дает?

– Если бросить всех джиннов и мнемотехников на стабилизацию…

На имплант-коммуникатор Терещенко поступил новый вызов, и подполковник жестом попросил Каспера помолчать. Выслушав рапорт, разведчик окончательно помрачнел и даже снял свои темные очки, что, скорее всего, свидетельствовало о крайней степени расстройства. Посредник приготовился к самому худшему. И оно не заставило себя ждать.

– Поздно, Каспер, – глухо сказал подполковник. – Один из контактов Пережогина присутствовал на переговорах с парламентерами егерей, узловиков и праведников. Парламентеры ушли. Не сомневаюсь, что они унесли с собой заразу.

– Только не надо меня демонизировать, – Каспер поморщился. – На самом деле среди сталкеров эта зараза распространилась бы в любом случае. На периферии локации она вовсю бушует и среди биомехов, и наверняка уже среди людей. Кстати сказать, там немало и ваших бойцов.

– Не оправдывайтесь, Каспер, – строго сказал Терещенко. – Излагайте по порядку. Откуда взялась зараза, как влияет она на биомехов, как на людей… все рассказывайте. Иначе гнев народа настигнет вас прямо в этом кресле.

– А как же ваше уважение к моим жженым друзьям? – Каспер недоверчиво взглянул на военного и усмехнулся.

– Перед ними я извинюсь. По крайней мере, Механик меня простит. Я уверен. Рассказывайте!

До Каспера вдруг дошло, почему подполковник носит темные очки. Вместо глаз у него были искусно выполненные оптические импланты! Очень искусно сделанные, на пределе мастерства, то есть в стиле… Механика!

«Еще один крестник нашего тронутого Айболита? – посредник мысленно обругал себя за внезапный приступ тупости. – Ну конечно! Потому этот подполковник и возится со мной, как с ребенком. Другой давно закатал бы знаменитого криминального посредника в самую мрачную тюрьму – и вся любовь. А я тут выпендриваюсь. Стыдно!»

– Слушайте, – Каспер чуть подался вперед. – Эта зараза состоит из уникальных нанороботов, с помощью которых Троян сколачивает свое собственное войско.

– Так я и думал, – проронил Терещенко. – Наноботы серии «Х». Семизначный код. Мафия постаралась?

– Почему вы так решили? – удивился Каспер.

– Это ведь их люди украли у некоего Профессора пенал с большим запасом наноботов серии «Х».

– Да, но… насколько я знаю, эта партия товара предназначена для переправки за Барьер. Надежный курьер в данный момент несет этот хабар в Домодедово. А меня заразил… сам Троян, я думаю.

– Тоже вариант, – согласился Терещенко. – У Трояна имелся ограниченный запас этих наноботов.

– Вот видите, – Каспер развел руками. – Вы знаете не меньше меня.

– Меньше. Кто курьер?

– Сталкер Леший.

– Тот самый? – подполковник недоверчиво взглянул на Каспера.

– В каком смысле «тот самый»?

– Как пошутил Механик – «антитроян», – пояснил Терещенко. – Это он?

– Да.

– Какого черта он связался с мафией! – произнес разведчик огорченно. – Он что, не знает, для чего Механик его спасал?

– Знает, – подтвердил Каспер. – И по сути выполняет свою задачу. Не дает Трояну сколотить боеспособную группировку.

– Но не такой же ценой!

– А какой? – Каспер пожал плечами. – Не думаю, что Леший отдает себе отчет, какие могут быть последствия.

– Его надо остановить!

– Не волнуйтесь, подполковник. Его остановит Троян. Затея мафии изначально была обречена на провал. Я вообще уверен, что это был только отвлекающий маневр, рассчитанный конкретно на вас, военных. Заговорщики хотели, чтобы вы сосредоточили внимание на якобы украденных наноботах и не гонялись за Трояном.

– А хорошего курьера они наняли для убедительности?

– Именно так. Но даже самый лучший сталкер не должен был донести товар до пункта назначения. На периферии локации, где не так сильны позиции модернизированных биомехов, курьера должны перехватить изделия из группировки Трояна. И они его перехватят, не сомневайтесь. Так что забудьте о Лешем. Лучше подумайте, как можно остановить распространение троянской заразы среди людей и нейтрализовать самого Трояна.

– Что ж, совет принят, – Терещенко надел очки. – Я подумаю, и вы мне в этом поможете. Одна голова хорошо, а две лучше. Рассказывайте дальше, а потом я изложу свою версию событий. Надеюсь, из этого мозгового штурма что-нибудь получится.

– Вы… настолько мне доверяете? – удивился Каспер.

– Нет, не доверяю. Но сейчас опасность угрожает нам всем, вы правильно заметили. Так что временно мы в одной лодке. Продолжайте, посредник…

7

Зона, локация Москва, 02.06.2057 года

Приближавшийся с юга железный поток издалека напоминал камнепад. Тысячи крупных, средних и мелких биомехов неслись с возрастающей скоростью и сметали на своем пути все, что имело массу меньше суммарной массы несущихся во весь опор железок. Тяжелых объектов в узком пространстве между Поклонным Городищем и гаражным комплексом в Промышленном проезде было немного, пожалуй, одна только насыпь бывшей железной дороги. Только ей и светило уцелеть. Все остальное было обречено превратиться в обломки, щебень и пыль, а то и вовсе исчезнуть без следа, ведь биомехи не просто неслись, будто угорелые, они еще и стреляли на ходу, поджигая все и вся перед тем, как разрушить и растоптать.

Кроме всего прочего, сходство с горной лавиной дополнялось тем, что некоторые из «камней» подпрыгивали, перескакивали через головы идущих впереди чугунков, некоторое время двигались в потоке, а затем подпрыгивали вновь. «Прыгающими булыжниками» были рапторы, об этом можно было догадаться и не разглядывая поток во всех подробностях. А основную массу приближающейся армии составляли боты трех основных видов: андроиды, крабы и луноходы.

Все изделия были, как на подбор, новенькие, чистые, без малейших признаков ржавчины, темных пятен или следов окалины от попаданий лазерных импульсов. Приятно посмотреть, что за чугунки, будто бы только с конвейера. Хотя почему «будто бы»? Именно с конвейера, или что там, в Городище, заменяет изобретение мистера Форда?

У людей не принято бояться новобранцев, считается, что даже самый хорошо обученный солдат, пока не испытает настоящий боевой стресс, не является полноправным бойцом. В принципе, то же справедливо в отношении биомехов, с одной лишь оговоркой: необстрелянные чугунки менее опасны для своих более опытных товарищей. Для людей они опасны ровно так же, как и железяки, прошедшие десять модернизаций в Узле. Хотя бы потому, что на «конвейере» в любом Городище в них закладывают исключительно обновленные боевые программы. Причем обновления программ в Городищах производятся не раз в год, а раз в час как минимум. Обновления чисто технические, без учета излишеств вроде стратегии, политики и прочих заумных вещей, доступных пониманию искусственного разума, коим мозг биомеха становится, только если чугунок под это заточен изначально – допустим, как дракон или Троян. Но в тактическом плане любой биомех-новобранец совершенен ровно так же, как и его продвинутые собратья.

В общем, никаких скидок на новизну и «неопытность» приближающихся бойцов делать не следовало. Надо было готовиться к бою по полной программе. Или к гибели, тут уж как повезет.

Троян каким-то своим особым чутьем тоже уловил опасность и резко обернулся в сторону вывалившей из Поклонного Городища массы биомехов.

Дрогнуть скорг не дрогнул, такая функция ему была недоступна. Но он явно потерял интерес к Лешему. Вот еще выпустил бы из своих железных клешней Леру, и был бы полный порядок. Иди, дорогой скорг, воюй, а мы – по своему маршруту, счастливо оставаться!

Но Троян пока не отпускал Леру. Видимо, не все заранее просчитанные скоргом варианты дальнейших действий отметались им как бесперспективные. Вмешательство биомехов, которые шли курсом атаки, Троян явно учел. Вопрос – учел ли он, что их будет настолько много и что они прямо с ходу начнут косить «троянцев», будто злейших врагов?

«Скорее всего, учел, – подумалось Лешему. – Если припомнить речь Трояна, в которой он пообещал найти способ стать круче Узла, нет ничего удивительного в том, что биомехи разделились на две группировки, на «узловую» и «троянскую». Видимо, упрямый скорг нашел этот самый способ, и Узлу такая самодеятельность бывшего подданного не понравилась. Что за способ? Да хотя бы подчинение биомехов с помощью наноботов из кейса. До сих пор я как-то упускал главный момент – мотив, но теперь вижу его как на ладони. Троян не просто вдруг решил сколотить собственную жестяную группировку. На фига козе баян? Нет, тут ставки выше, суперскорг решил начать реализацию главного плана своей искусственной жизни. Он отважился бросить вызов Узлу. И ставку он делает явно на нанороботов, вроде тех, что хранятся в кейсе. Но тогда в кейсе «смерть кощея», и это можно использовать!»

Леший окинул взглядом начавшуюся внизу схватку. Пока ничего особенного не происходило, передовые части железного потока врубились в тыл бойцам Трояна и устроили не то чтобы побоище, а скорее свалку и полную неразбериху. Сказать, что «троянцы» гнутся под натиском противника было нельзя, но можно было утверждать, что эти две силы противостоят друг другу. Лешему пока хватало и этого.

Как оказалось, Трояну тоже.

– Мне больше некогда с тобой торговаться, Леший! – Троян угрожающе подался вперед и сжал шею Лере так сильно, что сталкеру почудилось, будто бы он слышит хруст шейных позвонков девушки.

– Тогда поторгуйся с ними! – Леший неожиданно выхватил кейс из кармана и бросил керамическую коробку в самую гущу наступающего войска неподконтрольных Трояну биомехов.

Что и говорить, ход был «сильный». Опешил не только Троян, рот раскрыла даже Лера. Хотя она, возможно, просто задыхалась и ловила раскрытым ртом воздух. Но опешил скорг ровно на миг. В следующее мгновение он выпустил из стальных клешней Леру (ему некогда было даже сжать пальцы и сломать девушке шею, настолько ценными были сейчас даже сотые доли секунды) и прыгнул в сторону наступающей железной орды. Каким бы ни был сомнительным ход Лешего (фактически это был жест отчаяния, что уж скрывать), но если проанализировать все плюсы и минусы, спрогнозировать все варианты… Хотя какие тут могли быть прогнозы?! Сделал и сделал. По наитию. От фонаря!

И единственное, в чем Леший, возможно, ошибся, так это в том, что бросил коробку, не активировав самоликвидатор. Вероятно, надо было сначала активировать вмонтированный в коробку «запал» и уничтожить наноботов, а уж потом бросать приманку биомехам, атакующим троянское войско.

Но, во-первых, как и у скорга, у Лешего не было времени на раздумья и лишние телодвижения. А во-вторых, Троян был умной машиной и к тому же очень хорошо оснащенной, он мог засечь запуск системы ликвидации нанитов и не клюнуть на приманку. А это означало, что в первую очередь скорг разобрался бы с Лерой и только после этого бросился бы отражать атаку противника. Или не бросился, а просто отступил бы, оставив Лешего нос к носу с чугунками из Городища.

В общем, как ни крути, а получалось, что вынужденная ошибка была единственно верным решением.

Смущал только один существенный нюанс. Спешно покинув противостоящий Лешему авангард своего войска, Троян нашел-таки время отдать приказ части чугунков атаковать сталкера и его спутницу. Выполнять приказ железного генерала ринулась примерно пятая часть войска. То есть все изделия в поле зрения Лешего. Они дружно вскинули лазерники и открыли шквальный огонь, одновременно пытаясь приблизиться на минимальную дистанцию.

Ввязываться в ближний бой сталкер не планировал. Он подхватил под руку оседающую на бетон Леру и потащил ее к дальнему краю крыши. Проделал все это Леший очень быстро, поэтому наседающие троянские биомехи никакой форы не получили. И держать импульсник одной рукой Лешему было нетрудно, даже без помощи усилителей броне-костюма, а значит, не пострадала и точность стрельбы. Сталкер стрелял экономно, одиночными и короткими очередями, и практически все пули находили цель. Но даже без непосредственного руководства Трояна железные бойцы продолжали наседать с прежним рвением, поэтому ни точная стрельба, ни ловкость, с которой сталкер уходил с линии вражеского огня (да еще и умудрялся уводить с него Леру) не помогли Лешему окончательно избавиться от проблемы. Боты перешагивали через искрящие продырявленные корпуса поврежденных товарищей и упрямо шли вперед.

Вокруг полыхал сущий ад, выстрелы лазерников взрывали кирпич и бетон, серое и красное крошево сыпалось ходокам на головы, воздух раскалился, но Леший и его спутница по-прежнему были целы. Они наконец добрались до частокола двухметровых кирпичных вытяжек посреди крыши гаражного комплекса и укрылись за ближайшей трубой. И только в этот момент Леший позволил себе бросить короткий взгляд в южном направлении. В том самом, откуда приближалась орда железных «уроженцев» Поклонного Городища, куда улетел заветный керамический пенал с загадочными Н-капсулами и куда так отчаянно прыгнул Троян.

Что Леший надеялся увидеть? В первую очередь ему хотелось бы увидеть, как биомехи из Городища зафутболивают запчасти от гигантского скорга в сторону своего железного гнезда. Также неплохо было бы увидеть, как в ту же сторону уходит и вся троянская рать. Ну, и третьим положительным моментом мог бы стать признак того, что «городские» чугунки не интересуются сталкерами, застрявшими на проклятой крыше.

На самом деле Леший увидел следующее: мерцающий, словно изображение в сломанном 3D-проекторе, Троян в красивом прыжке поймал брошенный сталкером кейс, пролетел по баллистической траектории почти до центра вражеского строя, успешно приземлился и вскинул манипуляторы над головой. Нет, не сигнализируя противнику, что сдается. Скорг сдавил в железных клешнях керамический кейс, а затем, не дожидаясь, когда осколки прочнейшей керамики осыплются на землю, одним движением разорвал упрятанные в пенал контейнеры. Все девять.

Отмашка сразу двумя манипуляторами получилась настолько резкой, что посыпавшийся из контейнеров серебристый бисер Н-капсул разлетелся далеко в стороны. Очень далеко. Лешему показалось, что почти до Городища…

Что произошло дальше, сталкер не увидел, ему пришлось вернуться к «своим баранам». Леший быстро перезарядил ИПП, выглянул из-за кирпичной трубы и вновь открыл огонь, теперь практически в упор.

Два бота рухнули, едва не придавив сталкера, но это была только секундная отсрочка. Еще четыре или пять машин навалились с флангов, выбили из рук Лешего импульсник и почти прижали сталкера к закопченному бетону плоской крыши. Леший все-таки сумел вывернуться, удержался на ногах и даже отбросил двоих чугунков на пару метров в разные стороны, но занять более выгодную позицию ему не удалось. Боты сомкнули кольцо.

– Держи! – вдруг прохрипела Лера и бросила сталкеру свой импульсник.

Сама она отработанными движениями выдернула из-под мышек два любимых «Страйка» и открыла огонь по левофланговым биомехам.

Что ж, и оружие, и огневая поддержка пришли вовремя. Леший сделал шаг влево – теперь, стараниями Леры, там появилось минимальное пространство для маневра – качнулся, словно от порыва ветра, и прыгнул высоко вверх, одновременно заставляя тело вращаться вокруг вертикальной оси. Одного короткого шага и раскачки не хватило для качественного выполнения трюка, но в сложившейся ситуации было не до эстетики, главное – результат. Леший взлетел этакой юлой метра на три над поверхностью крыши и за время короткого полета умудрился полностью разрядить магазин импульсника. Боты не удивились неожиданной воздушной атаке, не умели они удивляться, но, что важнее, и не успели отреагировать. Ни один биомех даже не попытался поднять ствол вверх и срезать опасную «юлу» на лету. Внутри очерченного выстрелами Лешего пятиметрового круга не осталось ни одной целой машины. Остались только искрящие под дождем обломки.

Приземлившись, Леший снова ухватил Леру за руку и потащил за собой.

– Там! – Лера вдруг вырвалась и снова вскинула «Страйки», но теперь целясь куда-то по ходу движения.

Леший тоже поднял импульсник, но, к удивлению спутницы, тут же его опустил. А между тем два десятка человек, которые приближались с восточной окраины бесконечной крыши, были ничуть не менее опасны, чем биомехи. Но Леший почему-то их не испугался. Даже наоборот. Вместо того чтобы открыть огонь, сталкер кивнул, словно здороваясь, и двумя короткими жестами указал на северный и южный края крыши. Лера секунду поколебалась и тоже опустила оружие.

– Лесоруб? – узнала девушка одного из приближающихся людей.

– Привет, Лера, – здоровенный, покрытый шрамами, как сосновая кора, бандюган кивнул и небрежно, навскидку, будто бы между делом, свалил на бетон особо проворного бота. – Что тут у вас? Железо страх потеряло?

– Типа того, – Лера кивнула.

– Исправим, – уверенно произнес Лесоруб и подмигнул. – А вы пока давайте, огородами, огородами… Вон туда, к меченой вытяжке. Синюю кляксу видишь?

– И что там?

– «Хрустальный мост», – Лесоруб переглянулся с Лешим и кивнул в ответ на какое-то распоряжение сталкера, отданное им с помощью жеста.

– Шутишь?! – Лера едва не открыла рот от удивления. – Это же… байка… миф.

– А сейчас время для шуток? – Лесоруб указал своим бойцам, где занять позиции. – Не сомневайся, иди. Мы прикроем.

– Леший! – Лера подняла взгляд на сталкера. – Что все это означает?

– А я откуда знаю? – Леший вновь перезарядил ИПП и кивком указал на меченую вытяжную трубу. – Наше дело уйти.

– А они? – девушка перевела взгляд на Лесоруба.

Бандит стоял к ходокам спиной и, казалось, их не слышал. Он был полностью сосредоточен на перестрелке с ботами и на координации действий своих бойцов. Боты перестроились и теперь наседали с удвоенным рвением, так что выстрелами навскидку, между разговорами, их уже не притормозить.

– Я не знаю, – Леший тоже посмотрел на Лесоруба. – Они нам помогут и тоже уйдут. По своим секретным ходам. Так, Леха?

– Уйдем, не волнуйтесь, не первый раз замужем, – пробурчал Лесоруб. – Механику привет!

– Ах вот в чем дело! – Лера мгновенно отбросила все сомнения. – Идем!

У Лешего, если честно, тоже отлегло от сердца. Если Лесоруб помогал ходокам по приказу Механика, так же, как недавно это сделал капитан Коваленко в Старой Зоне, значит, Леший не нес ответственности хотя бы за судьбу этого бандюгана и его людей. Ведь сначала Леший решил, что подкрепление явилось по ложному вызову, что его привел лидер той группы лиходеев, которую час назад Леший вырубил возле люка в «Снежную вату». Наплел, дурилка, небылиц про Избранного, да и подбил товарищей на героический, но совершенно ненужный поступок – прикрыть Избранного. В этом случае Леший чувствовал бы себя виноватым. Пусть Лесоруб и его бригада считались худшими из обитающих в Зоне людей, но ведь все равно они были людьми, а не бездушными чугунками. Но поскольку отмашку дал Механик, с него и спрос.

«Да-а, Леший, ты тоже еще тот фрукт, – мелькнула мысль. – Ответственность тебя волнует, а то, что люди жизни за тебя отдают, пусть и не по твоему приказу, это тебе фиолетово, так, что ли? Фрукт, однозначно. С гнильцой. Разве что мухи над тобой не летают».

Лера остановилась перед меченой трубой и растерянно взглянула на Лешего. Сталкер отлично понимал, в чем причина ее замешательства. До сих пор он и сам считал легенду о «Хрустальном мосте» всего лишь древней сталкерской байкой.

Она гласила, что очень редко в Питерской и Московской локациях Зоны встречается уникальная мигрирующая аномалия энергетической природы. Она невидима, не улавливается детекторами и даже не ощущается, если, допустим, пройти сквозь нее в горизонтальной плоскости. Другое дело, если удается на нее наступить. В смысле – на ее начальный, практически лежащий на земле участок. Вот тогда аномалия на секунду покрывается мелкими искрами и обнаруживает свое присутствие. Более того, если набраться смелости и пойти по ней, то можно совершенно спокойно добраться от начала «Хрустального моста» до его конца, зачастую лежащего в паре километров от точки старта.

Есть только три нюанса, о которых следует помнить, когда отваживаешься на путешествие по невидимому мосту. Во-первых, «Хрустальный мост» не пологий, а имеет форму коромысла или радуги, если угодно. То есть в верхней его точке ходок оказывается на приличной высоте. Во-вторых, серебристое свечение разливается по мосту только в первую секунду, а дальше хоть топай, хоть танцуй, мост остается коромыслом-невидимкой с пешеходной частью шириной около метра, без перил или хотя бы бордюров. Третий нюанс – мигрирующий характер аномалии. Никакой закономерности в появлении и исчезновении энергетических коромысел никто до сих пор не выявил. «Хрустальный мост» мог существовать на одном месте день, неделю, год, а мог и минуту. Причем появлялся и исчезал он без всяких «предвестников». На секунду в небе вспыхивала серебристая «радуга», и получите – «Хрустальный мост» появился. Если «радуга», вспыхивала повторно – обломитесь, мост исчез. И если вы шли в этот момент по его упругому горбу, это ваши проблемы.

Такая вот аномалия. Иногда полезная, иногда просто щекочущая нервы, но если по совокупности плюсов и минусов – все-таки положительная, из одной обоймы с «Фричем», «Плетью» и «Лестницей в небо» – штукой не менее занятной и в чем-то похожей на «Хрустальный мост», но в целом другой.

Судя по свежести краски, которой было помечено место, где начинался мост, здесь аномалия появилась недавно. Что давало это знание? Фактически ничего не давало. Но Леший уже привык подмечать всякие мелочи.

Он подошел к краю крыши и наклонился, пытаясь нащупать поверхность моста рукой.

– Бесполезно, – сказала Лера. – Нужна нагрузка. Надо шагнуть, тогда поймешь, есть он тут или нет.

– Здесь три этажа и острые камни внизу, – Леший покачал головой. – Убиться костюмчик не даст, да и кости у меня теперь усиленные, армированные, но приятного будет мало, факт. Вот если бы с земли начать.

– В землю он уходит внутри гаражей. Примерно в этом месте ты упрешься головой в крышу. Изнутри, – Лера постучала каблуком в бетон.

– Это я понимаю, – Леший взял импульсник обеими руками, как бы в качестве балансира, шумно выдохнул и подошел к краю крыши. – Следи за искрами. Говорят, эти мостики разной ширины бывают.

– Метр обычно. Полтора от силы.

– Между прочим, разница! – Леший снова резко выдохнул и шагнул с крыши…

На «Хрустальный мост». Невидимое коромысло покрылось россыпью мелких серебристых искорок, но не целиком, а только метров на сто вперед. Леший на всякий случай подметил, насколько круто уходит вверх коромысло моста, и приказал главному импланту провести расчеты, где располагается конечная точка наметившегося путешествия. Затем сталкер чуть повернул голову, боковым зрением следя за Лерой.

– Засекла?

– Метр, – Лера вздохнула. – Зато тебя не видно. И детекторы тебя не улавливают. А голос будто бы издалека доносится.

– Значит, вдвойне стоящая аномалия, – повысив голос, сказал Леший. – Шагай, не бойся.

Лера помедлила пару секунд, но все-таки решилась и шагнула. Очутившись позади Лешего, она тут же вцепилась ему в пояс, но вскоре ослабила хватку, сделав вид, что просто подстраховалась и на самом деле держаться ей ни за что не нужно.

– Высоты не боишься? – спросил Леший.

– Нет, – как-то не слишком уверенно ответила Лера.

– Ты расслабься, от биомехов мы, считай, удрали, теперь можем не торопиться никуда, идти медленно. Даже ползти можем.

– Я расслабилась.

– Знаешь что, возьми меня за пояс, – нейтральным тоном попросил Леший.

– Зачем? Я не боюсь.

– Я боюсь, – Леший нащупал руку Леры и заставил девушку взяться за ремень. – По-хорошему вообще веревкой надо связаться, знаешь, как это делают альпинисты? Ну вот. Они что, по-твоему, трусят? Ничего подобного, они меры принимают, только и всего.

– Ладно, – Лера вновь судорожно вцепилась в ремень Лешего. – Я держусь.

– Тогда идем, – Леший сделал осторожный скользящий шаг, другой и дальше пошел (или «поскользил», можно сказать и так) уже в довольно быстром темпе.

Спустя какое-то время Лера даже была вынуждена попросить, чтобы сталкер сбросил обороты.

– Ты в цирке не работал? – тяжело дыша, спросила Лера. – А то как будто всю жизнь по канатам ходил. Обещал же медленно!

– Ладно, давай отдышимся, – предложил Леший и, пользуясь паузой, обернулся, чтобы осмотреть окрестности.

Оказалось, что парочка умудрилась «доскользить» уже до середины невидимого коромысла. С верхней точки «Хрустального моста» Лешему была хорошо видна вся панорама развернувшейся внизу битвы. Вернее, сталкер увидел, что никакой битвы не получилось.

Все выползшее из Поклонного Городища механическое войско опустило оружие и на некоторое время зависло. Тысячи ботов и рапторов, сотни уродливых носорогов, железных тарантулов и десятки бронезавров выстроились перед Трояном, который одним прыжком взобрался на крышу гигамаркета и принял вид огромного бота-андроида.

Скорг обвел взглядом покорившихся ему железных солдат и медленно поднял правый манипулятор вверх. Тысячи ботов с дружным лязгом повторили жест своего генерала. От прокатившегося над землей металлического звука у Лешего даже свело зубы.

Что и говорить, момент был торжественным и впечатляющим. Казалось, им прониклась даже природа. Тучи над полем несостоявшейся битвы басовито и раскатисто загрохотали и полоснули ветвистыми молниями по строениям чуть севернее позиции Трояна.

На фоне ярких сполохов фигура скорга выглядела и вовсе монументально. Вряд ли эта картина произвела впечатление на биомехов, но живых зрителей она впечатлила, это точно. Бойцы Лесоруба, мелькавшие теперь уже на крыше рынка, далеко от гаражного комплекса, и еще какие-то люди в руинах высотки поблизости от входа в метро «Фили» исчезли из вида – наверное, присели, чтобы не отсвечивать, а Лера вздрогнула и вцепилась в руку Лешему.

В следующую секунду тысячи адских тварей с горящими красным светом «глазами» в приплюснутых башнях синхронно опустили клешни и сделали по шагу в сторону носорогов и рапторов. Шагнули четко и вполне осмысленно. Теперь вся пехота стояла не в едином строю, а будто бы в полной готовности выполнить команду «По машинам!». Рядом с каждым раптором замерли по четыре бота-андроида, а вокруг носорогов образовали каре до двух десятков железных бойцов.

Леший впервые видел такой фокус. Обычно биомехи взаимодействовали иначе, шли в атаку линиями – тяжелые под прикрытием легких шагающих и колесных, затем носороги и рапторы, а за ними крабы и всякая мелочь. Но в троянском войске слово «взаимодействие» обретало новый смысл. Суперскорг явно намеревался посадить шагающих ботов на броню и предложить противнику новый вид боя – маневренный.

Леший представил, чем это обернется. Для противника троянцев – ничем хорошим, это точно. Сотни «железных коней», готовых смести с пути троянского войска любые преграды и очень быстро перебросить подразделения по необходимости с фланга на фланг, явятся серьезным аргументом во фронтальном боестолкновении. Да и поставить в авангард множество домовят и прочих мелких, слабо вооруженных, но несущих троянскую заразу биомехов было неплохой идеей. Следующим этапом перестроения троянской армии стало формирование именно такого походно-боевого дозора.

Хромало только воздушное прикрытие. В распоряжении Трояна пока так и оставались два дракона и несколько гарпий. Но зато у него было много МОПСов («машин огневой поддержки и сопровождения», то есть тарантулов) и бронезавров. И главное, все это лязгающее, гудящее и глухо топающее безобразие беспрекословно подчинялось воле Трояна. Железной воле железного генерала. Кошмарный сон.

Троян развернул корпус на девяносто градусов и опустил манипулятор параллельно земле. Теперь скорг указывал не в небо, а точно в сторону центра локации, туда, где вращался ленивый вихрь тамбура. Туда, где троянское войско поджидали верные Узлу «продвинутые» биомехи.

А кроме них – и попавшие в стальные клещи люди. Военные, узловики, егеря «Ковчега», праведники, лихие людишки и тысячи вольных ходоков. Под натиском модернизированных Узлом биомехов все эти люди были вынуждены отойти от тамбура, но вернуться на свои базы вблизи Барьера им мешали биомехи, «присягнувшие на верность» Трояну.

Что ждет людей, попавших в чугунные жернова, можно представить себе, даже если не включать воображение. Что может ждать в жерновах? Только полное уничтожение. И отчасти в этом будет виноват Леший. Виноват, потому что позволил Трояну существенно расширить и укрепить повстанческую армию.

Леший нащупал и крепко сжал руку Леры, одновременно заставляя себя сосредоточиться на текущих проблемах. Как все сложится, пока неизвестно. Возможно, людям все-таки удастся выскользнуть из ловушки или хотя бы у командиров хватит ума пропустить узловых биомехов сквозь свои позиции? Или наоборот – пропустить троянцев. Может быть, «продвинутые» биомехи нанесут по чугункам Трояна массированный ракетно-бомбовый удар и решат проблему еще до того, как жернова двух железных армий сойдутся и начнут драку, в которой заодно будут перемалываться в прах подразделения и боевые группы людей? Может быть… Да мало ли что еще может быть?!

Пока все это оставалось чистой теорией, набором вероятностей. А возможность навернуться с невидимого моста, с высоты, между прочим, в добрую сотню метров, была реальностью. Один неверный шаг – и все, поминай как звали.

Лера ответила на сигнал Лешего. Девушка тоже сжала руку сталкера, словно теперь уже она подбадривала спутника и тем самым возвращала ему должок. Леший ощутил очередной прилив уверенности в себе и продолжил движение.

Судя по ощущениям, коромысло «Хрустального моста» вот-вот должно было пойти вниз. Сталкер вспомнил о своем приказе импланту и запросил расчеты. Имплант мгновенно выдал результат. Узнав, где заканчивается нерукотворное сооружение, Леший мысленно матюкнулся.

Никакого облегчения, кроме избавления от приступов высотобоязни, ходокам внизу не светило. Прозрачное полукольцо пешеходного коромысла втыкалось в землю, а вернее – в воду, точнехонько посреди Москвы-реки, в десятке метров от того места, где реку когда-то пересекал железнодорожный мост. Местные жители называли это место «Крокодиловой фермой». Комментарии к такому названию, как говорится, излишни.

* * *

«Призрачно все в этом мире бушующем». Бобер не помнил мотива этой старой песни, очень уж давно он слышал ее в последний раз, но начальная строчка осела в глубинах памяти и всплывала на поверхность каждый раз, когда наемнику требовалось обрести утраченное душевное равновесие. Сегодня «валерьяновая» строка всплывала дважды и обещала всплыть в третий раз. Это был своего рода рекорд.

Бобер спустился на лифте в главный отсек бункера, бесшумно подошел к дверям кабинета Профессора, но, прежде чем войти, замер вне поля зрения охранных камер. Нет, не ради того, чтобы подслушать секретные разговоры босса, а просто стараясь определить, в каком настроении пребывает начальство. Голос Профессора наемник услышал, еще когда вышел из лифта, но интонаций не уловил. То ли босс был раздражен, то ли просто говорил с кем-то приказным тоном. С этим следовало определиться заранее. Вот Бобер и определялся.

Камеры слежения не видели наемника – сто процентов, – и услышать его Профессор не мог, но каким-то образом босс вычислил своего начальника охраны.

– Не стой у порога, Бобер, входи, – приказал Профессор.

Наемник так и не понял, каким тоном говорит босс, пришлось готовиться к худшему. На всякий случай.

– Я… виноват, Профессор, – Бобер взглянул на босса исподлобья.

– Все нормально, – Профессор махнул рукой и усмехнулся. – Проходи, печальный мой, будем работать дальше.

– Но… – Бобер остался на месте, в шаге от порога, – я потерял всю десятку Шведа.

– Наберешь новых бойцов, Бобер, расслабься. На войне как на войне. Я ни в чем тебя не виню, ты выполнил задание.

– Я провалил задание, – попытался возразить Бобер.

– Выполнил, выполнил, – Профессор указал на кресло. – Правда, сам того не подозревая. Сядь, послушай, что говорят другие мои помощники. Очень интересные репортажи. Раздели, так сказать, со мной торжественный момент.

– Как скажете, босс, – у Бобра отчасти отлегло от сердца. То, что он выполнил задание, «сам того не подозревая», наемнику не понравилось, но в целом ситуация развернулась в нужную сторону, поэтому мелкие обиды не в счет. Подумаешь, босс использовал подчиненного вслепую, всякое бывает. Жалко, что потеряна такая профессиональная группа, как десятка Шведа, но и это можно пережить. Контракт сохранен, и это главное.

Профессор эффектно щелкнул пальцами, и в воздухе повисло объемное изображение. Бобер легко узнал пейзаж локации ЧАЭС. И то, что происходило на фоне этого пейзажа, он тоже узнал без труда. Творилось в Старой Зоне примерно то же, что и в Москве. Откуда-то с северо-востока в сторону тамбура двигались крупные силы биомехов. У них на пути стояли, лежали или окапывались разрозненные группки людей. А со стороны Припяти навстречу «периферийным» железкам двигались другие биомехи плюс химеры. Только присутствие в строю энергоботов и воздушное прикрытие в виде драконов и отличало центральную группировку от периферийной. Со стороны отличие казалось существенным, но Бобер подозревал, что для попавших в клещи людей разницы не было. И те и другие биомехи без колебаний сминали и растаптывали вставшую на пути живую силу, очищая от досадных помех поле будущей битвы с реальным противником.

– Все идет по плану, – появляясь в кадре, доложил незнакомый Бобру наемник. – В нашей локации зараза успешно распространена по периферии. Биомехи из Узла и химеры не мешали, поскольку были заблокированы вблизи тамбуров людьми, которые накануне стянули крупные силы к центрам локаций. Таким образом, все биомехи поделены на две группировки: центрально-узловую и периферийно-троянскую.

– Отличные новости, Граф, – Профессор потер руки. – Как по-вашему, дубликат справляется с задачей?

– Троян был бы уместнее, – наемник по прозвищу Граф качнул головой. – Но сойдет и дубликат. Дело нехитрое – вывести армию в поле и устроить заварушку. Есть только один неприятный момент, Профессор. Троянская зараза оказалась очень злой и цепкой. Все мои люди больны. Некоторые уже списаны вчистую. Держатся только жженые и мнемотехники, которые сумели стабилизировать заразу. Такие же проблемы возникли у военных и сталкеров, которые столкнулись с троянским войском.

– Побочный эффект, – Профессор поморщился. – Не обращайте внимания. Как говорится, меньше народа, больше кислорода. А своим людям пообещайте тройное вознаграждение.

– Лучше пообещать помощь хороших мнемотехников.

– Или так. Это ваши проблемы, Граф. Будут новости, вызывайте меня, не стесняйтесь, я на связи.

Профессор вновь щелкнул пальцами. Изображение сменилось. Теперь в кадре была локация Сосновый Бор. Где-то вдалеке возвышались корпуса не тронутой Катастрофой Ленинградской АЭС, справа темнели заросли автонов, а прямо по курсу, на среднем плане клубился черный дым. Наблюдатель в этой локации был из числа вольных сталкеров.

– Что у тебя, Майер? – Профессор окинул взглядом панораму.

– Нормалек, – сталкер поднял большой палец. – Двойник ведет со счетом три ноль. Праведников растоптал, как тараканов, а отряд узловиков его бронезавры загнали в овраги и закатали, как селедок в банки. Живьем похоронили. И военным троянцы навешали от всей чугунной души. Четыре вертушки отбили. Теперь троянская рать к станции ломится. Не знал бы, что ими обычная железка командует, ни за что не догадался бы. Вылитый Троян, честное слово! И командует уверенно. Разве что не трансформируется. Знатно вы им программы синхронизировали, не подкопаешься.

– Поменьше текста в эфир, – приказал Профессор недовольно. – По существу.

– А, понял, – сталкер приложил палец к губам. – Гоню по существу. Узловые биомехи пытаются удержаться на позициях, но троянцев больше. Если б не химеры, троянцы давно бы тамбур перекрыли. Им бы еще десяток «Плетей», чтоб химер отогнать…

– Намек понял, но пока не время, – сказал Профессор. – «Плети» подкинешь троянцам только по моему сигналу. Будь на связи.

– Всегда на ней!

Профессор щелкнул пальцами в третий раз, и на экране возник унылый пейзаж Казантипа. Заросли автонов практически скрывали все характерные приметы, но Бобру было понятно и без примет – это Крым. Ведь такие сочно-сизые грозовые тучи постоянно висели только над этой локацией, да и докладывал человек в униформе Ордена.

– Как дела, брат Зеро? – спросил Профессор.

– Мягко говоря, погано, – узловик вздохнул, но вдруг расплылся в улыбке. – Для Ордена, конечно. Мои послушники разнесли заразу по всей Цитадели. Еще час, и узловики будут не в силах помешать изделиям. Машины сойдутся в смертельной битве!

– Оставьте пафос, брат Зеро, – Профессор едва заметно усмехнулся. – «Смертельная битва»… это для машин-то… Тайники вскрыты?

– Да, конечно, – брат Зеро так и не снял маску одухотворенности. – Таймеры сработали штатно во всех тайниках. Серия «Х» успешно распространена в местах скопления биомехов новых генераций, а также заброшена в Городище Феодосия и в Городище-на-дне. Сегодня великий день, Профессор, не так ли?!

– Так, – Профессор, не прощаясь, выключил связь. – Тошнит от этого типа. Знал его еще до Катастрофы. Был он мелким дельцом в околонаучных кругах, а звали его Энди Левински. Ловкий был парень и с хорошим чутьем конъюнктуры, как ему казалось. Впрочем, и трудолюбивый был, в этом не откажешь. Такие объемы идей выдавал, пусть и посредственных, просто за двоих. Но в те времена я ни за что не нанял бы его помощником. Может, только в качестве пустобреха, на конкурентов тявкать. А теперь вот, видишь сам, выбирать не приходится… Но я что-то отвлекся. Итак, Бобер, что происходит в Москве, ты видел своими глазами, остался только Новосибирск.

– Разрешите вопрос, – Бобер чуть подался вперед. – Я видел, как железки делятся на два лагеря. Виной тому наноботы серии «Х»?

– Верно.

– И если бы я вернул товар, вы отдали бы его Трояну?

– Снова в точку, Бобер.

– И почему было не сказать об этом сразу Трояну? Зачем вам понадобилось отправлять меня и моих людей? Отправлять на верную смерть.

– Это очень сложно объяснить, Бобер, – Профессор поморщился. – Если коротко – за нашим спектаклем следят очень дотошные ценители искусства. И следят очень внимательно. Я вынужден страховаться на каждом шагу. К тому же насчет верной смерти ты ошибаешься. Большая часть твоей группы должна была вернуться. По моим расчетам. Теперь понимаешь?

– Почти, – Бобер кивнул. – Вопросов больше нет.

– Вот и отлично. Теперь давай выясним, как идут дела в Академгородке, и перейдем к главному акту нашей пьесы. Так сказать, к кульминации.

Объемная проекция вновь ожила, демонстрируя обстановку на западе Новосибирской локации. Наблюдатель находился на левом берегу Оби, неподалеку от плотины ГЭС. Вернее, там находилась камера. Самого наблюдателя ни в кадре, ни за кадром не было, поэтому Профессору и Бобру пришлось смотреть репортаж без комментариев.

Довольно солидный отряд биомехов двигался по плотине в сторону центра локации. Навстречу ему никакие силы не выдвигались, но это не означало, что верные Узлу железки собираются сдаться без боя или встретить троянцев на подступах к тамбуру. Несколько десятков бронезавров при поддержке сотни рапторов и множества ботов стояли сплошной стеной на протяженном участке Бердского шоссе, развернув все орудия в сторону плотины, а в воздухе кружили несколько звеньев драконов. Узловые биомехи пока не открывали огонь, но явно были готовы сделать это в любую минуту. Предбоевое напряжение, казалось, разлито в воздухе.

– Странно, – Профессор провел сквозь проекцию ладонью. – Где мой новосибирский помощник?

– Спит? – негромко предположил Бобер.

Профессор заставил камеру развернуться. Помощник обнаружился сразу. Он и еще два человека в униформе наемников лежали на позиции, удобной для наблюдения за происходящим на плотине, но не спали, это точно. Трое «диких гусей» были мертвы. И смерть они приняли явно не от лазерного луча или пули. Трупы были покрыты темной, подсыхающей кровью от макушек до пяток. Казалось, что кровь просочилась через все поры их тел и пропитала насквозь одежду.

Профессор заставил камеру снизиться и отлететь чуть в сторону. С нового ракурса стали видны лица двоих из троицы погибших наемников. Зрелище было жутковатым. Лица людей перекошены, на них застыли гримасы боли и отчаяния, а мутные глаза буквально выкатились из орбит. И все это сверху покрыто коркой запекшейся крови.

– Просто какая-то лихорадка Эбола, – негромко проронил Профессор. – Действительно злая зараза.

– Если Троян победит, он победит сразу на двух фронтах, – прокомментировал увиденное Бобер. – Сделает и Узел, и нас.

– Не «сделает»! – Профессор вдруг рассердился. – Я учел все варианты! Эпидемию мы стабилизируем одним щелчком, вот так! – Профессор вновь щелкнул пальцами. – У меня есть код, который отключит серию «Х», когда Троян выполнит свою задачу! Нам надо только потерпеть, дождаться развязки!

– Точнее, дожить до развязки, – пробурчал Бобер. – И надеяться, что Троян не изменит этот самый код.

– Это нереально! Он не сумеет! Но кое в чем ты прав, наемник, чтобы дожить, нам следует поторопиться. Начнем следующий этап немедленно! Троян, на связь!

Суперскорг вышел на связь не сразу. Видимо, был занят или просто не хотел выдавать свою заинтересованность в дальнейшем сотрудничестве с Профессором. Проще говоря – набивал себе цену. Но паузу он не передержал.

– Слушаю тебя, Профессор, – Троян появился на довольно внушительном фоне. Скорг стоял на каком-то возвышении, вдалеке за его спиной виднелось Городище, а все пространство между железным гнездом и зданием, на крыше которого находился Троян, заполнили тысячи биомехов разных модификаций.

– Вижу, ты преуспел, – Профессор усмехнулся.

– Более, чем ты ожидал. Я нашел украденные у тебя контейнеры и пустил их содержимое в дело.

– Я вижу. Что планируешь делать дальше?

– Идти к тамбуру, – не колеблясь ни секунды, заявил Троян.

– И что дальше?

– Я заблокирую тамбур и заставлю Узел пойти на переговоры.

– Узел перебросит модернизированных биомехов из других локаций и разобьет тебя, Троян. Никаких переговоров не получится.

– Посмотрим!

– У меня есть другое предложение. Я помогу тебе заблокировать не только московский тамбур, а сразу все пять. А ты поможешь мне в одном несложном для тебя дельце. Как тебе такой вариант?

– Не понимаю, каким образом… – Троян на секунду завис. – Что происходит в других локациях? Что это за пародии на мое войско продвигаются к тамбурам? И откуда взялись эти четыре клоуна, так похожие на меня в варианте бота-андроида?

– Ага, ты догадался заглянуть в М-сеть, отлично! Мне будет проще объяснить свой замысел. «Клоуны» и есть боты-андроиды, их изготовил я.

– Ты? – Троян в одну секунду трансформировался в подобие человека. Видимо, это должно было означать, что откровение Профессора его заинтриговало.

– Я. Они действительно очень похожи на тебя, за одним существенным исключением. Ты – суперскорг, а они обычные биомехи. Но этот момент ничуть не помешает тебе сделать их своими глазами, ушами и выносными командными центрами в других локациях. Ты будешь един в пяти лицах. И будешь командовать сразу пятью армиями. По силам задача?

– Всего пять? – Троян усмехнулся. – Легче легкого. Можешь прямо сейчас переводить управление всеми войсками на меня.

– Обязательно переведу. Но только после того, как Узел отдаст мне то, что отнял. В этом и заключается истинный смысл нашей с тобой сделки.

– Мы можем упустить время и тактическую инициативу…

– Дослушай! Чтобы верно оценить ситуацию и перспективы, тебе следует знать некоторые детали предыстории и общего замысла.

– Я уже понял твой замысел, а предысторию несложно реконструировать.

– Да? Ну-ну, попробуй, – Профессор усмехнулся.

– Сначала ты обманом стянул крупные силы военных и всех ключевых группировок к тамбурам, чтобы создать живую ширму между биомехами, которые после пульсации вернутся из Узла, и изделиями, которые подчинятся мне. Затем ты нанял людей, чтобы разнести серию «Х» по всей Зоне…

– Пока все верно, – Профессор кивнул. – Несколько групп наемников-курьеров отправились во все локации еще 29 мая. Продолжай.

– Затем ты заинтересовал меня. Я не знал для чего и потому не верил тебе. Теперь же я знаю, чего ты добиваешься.

– Любопытно. Чего же?

– Ты сам сказал, что Узел отнял у тебя нечто ценное. Ты хочешь эту вещь вернуть. Но ты органическое существо и не можешь проникнуть в центр Узла, тебе открыт доступ лишь в транзитные коридоры. А если каким-то чудом и проникнешь, не сумеешь там сориентироваться и найти обратный путь. Вот для чего тебе понадобился именно я. Единственное создание на Земле, способное под видом человека незаметно войти в тамбур, трансформироваться в биомеха, проникнуть в глубь Узла и вернуться, в нужный момент вновь прикинувшись человеком. Идеальный план, Профессор. Что я должен для тебя добыть?

– Ничего особенного, – Профессор ничуть не растерялся от неожиданного натиска скорга. – Ты должен вернуть в наш трехмерный мир Установку, создающую тоннели.

– Это нереально.

– Возможно. Если окажется, что это действительно трудно сделать, ты загрузишь в Тоннельную Установку программу, с помощью которой я смогу контролировать ее на расстоянии.

– И тогда ты дашь сигнал всем армиям серии «Х» слушать только мои приказы?

– Такой сигнал уже дан, Троян. У твоего войска появился генерал – ты. Твои биомехи вышли на рубежи атаки во всех локациях Зоны и только ждут команды, чтобы ринуться в бой. Они сомнут «живую ширму» из военных и прочих людей, если раньше все люди не вымрут от заразы серии «Х». А после этого твои войска ударят по узловым биомехам. Что будет дальше, думаю, ты себе представляешь, не так ли?

– Узел будет вынужден бросить в бой резервы, – продолжил Троян. – В конце концов наступит момент, когда Узел ощутит нехватку ресурсов и ему придется отправить в бой не биомехов и химер, а самого Атомного демона. Как только это случится, для меня настанет время платить по счету. Я должен буду проникнуть в Узел, найти там Установку и ввести в нее троянскую во всех смыслах программу, которая обеспечит тебе М-связь с компьютером Установки…

– То есть снова подчинит Тоннельную Установку мне. Только и всего. Заметь, Троян, я не претендую на большее. Я просто пытаюсь восстановить справедливость. Я построил эту Установку и хочу ее себе вернуть. Что скажешь?

– У тебя хороший план, профессор Сливко.

– Спасибо. И поздравляю, ты действительно самая умная машина во всех пяти локациях Зоны. Мало того, что просчитал ситуацию, ты еще верно просчитал меня.

– После того как ты озвучил свою сверхзадачу, это было проще, чем сложить два и два. Ты профессор Сливко, руководитель лаборатории, в которой с использованием чертежей еще советских ученых была воссоздана Тоннельная Установка. Воссоздана и запущена. В результате ты стоишь посреди мертвой пустоши и беседуешь с самой разумной в Зоне машиной.

– Я практически создал Установку заново! – Профессор слегка заволновался, стало заметно, что тема авторских прав на Установку его сильно беспокоит.

– Ее придумали еще в середине прошлого века в лаборатории братьев Огранских. Просто в те времена не существовало технологической базы, чтобы реализовать проект. Идея советских ученых значительно опередила свое время. Поэтому чертежи были переработаны профессором Драгомировым, и по их второму варианту твои предшественники создали экспериментальную установку, запуск которой был запланирован на 26 апреля 1986 года. В архивах нет данных, состоялся ли пробный запуск, но я почему-то уверен, что состоялся. После чего проект закрыли, а чертежи упрятали понадежнее или уничтожили. Но в семейном архиве Драгомировых сохранился первый их вариант. Именно тот, от которого оттолкнулся в своих разработках ты, профессор, – внес ясность Троян.

– Вот именно, лишь оттолкнулся! – профессор Сливко вспыхнул, а затем пошел багровыми пятнами. – Все исполнение, все расчеты – мои!

– Пусть будет так, – проронил Троян равнодушно. – Мне неинтересны человеческие игры в былые заслуги. Для машины прошлого нет, есть лишь базы накопленных данных.

– Прекрасно, – было заметно, что профессор Сливко приложил серьезное усилие, чтобы взять себя в руки и вернуть разговор в деловое русло. – Ты принимаешь мои условия?

– Приму, если ты гарантируешь, что Узел меня не тронет.

– Не беспокойся, Троян, ты же знаешь, уничтожает не Узел, это лишь многомерная мыслящая ловушка. Уничтожает Атомный демон, своего рода трехмерный аватар Узла, а его на месте не будет. В отсутствие Атомного демона в Узле тебе ничто не будет угрожать, и ты сможешь выполнить свою миссию, а потом спокойно вернуться и закончить свою «техническую революцию». Твои шансы достаточно велики. И приз в этой игре тоже немаленький. Сделай, что должен, и мы поделим этот мир поровну: тебе – машины, Узел и территории Зоны, мне – люди и новые гипертоннели.

– На выходе из которых ты найдешь гораздо большие и богатые территории?

– Возможно и такое, Троян. Хотя, может быть, я не найду ничего. Это называется коммерческим риском. Но смотри, какой еще существует нюанс: закрыть техносу путь в Узел можно, только изменив всю систему гипертоннелей. Я смогу это сделать, если получу доступ к искусственному интеллекту Установки. Получается, и тебе выгодно, чтобы я вернул себе управление Установкой. Ты поможешь мне – я помогу тебе. Ты со мной?

– Я согласен. Но я не с тобой, я сам по себе. Просто временно нам по пути.

– Отлично, Троян. И учти еще вот что: не пытайся наплевать на мое поручение. Я ведь тоже имею код управления наноботами серии «Х». Вздумаешь меня обмануть – проиграешь.

– Ты угрожаешь мне?!

– Не я, Троян, тебе угрожает Узел, который страстно желает тебя перепрограммировать. Узел и забвение. Так что старайся, Троян, бери пример со своего бывшего друга Лешего и старайся поумнеть.

– Он никогда не был моим другом, – по тону Трояна было легко определить, что скорг считает выпад Сливко мелкой и неумной «местью кота Леопольда» за то, что Троян посмел оспорить авторские права профессора на Установку, а опосредованно… и на Зону в целом! Ведь она появилась в результате некорректной работы Тоннельной Установки.

– Был и есть, – мстительно ухмыляясь, сказал Профессор. – Все, у кого мы учимся чему-то полезному, для нас друзья. У врагов мы учимся быстрее, чем у всех остальных. И как прикажешь их называть?

– Ты меня запутал, человек.

По лицу профессора Сливко было видно, что именно этого он и добивался. Он страстно желал поставить «больно умного» скорга на место и теперь был весьма доволен результатом.

– Вот почему без моей помощи тебе не победить людей, скорг, – с ноткой фальшивой торжественности заявил Профессор (практически так же, как это недавно сделал брат Зеро). – Даже после того, как ты станешь полноправным властителем техноса. Победить людей могут только сами люди. До встречи, Троян. И да здравствует техническая революция!

– Иди к черту, – Троян активировал режим маскировки и, немного померцав, исчез с экрана.

Профессор усмехнулся и посмотрел на Бобра. Тот усмехнулся тоже. Но по другому поводу. Кто кого победил в этой словесной схватке, лично наемнику было непонятно. Особенно впечатлил его финальный аккорд. Вроде бы незначительный штришок, но именно он жирно перечеркнул все усилия Профессора. Сливко попытался одолеть Трояна пресловутой человеческой парадоксальностью мышления, а скорг просто взял и отмахнулся – тоже чисто по-человечески. По мнению Бобра, счет в результате стал один – один. Но озвучивать этот вывод наемник не собирался.

– Как тебе беседа? – спросил босс.

– Прошла… напряженно. Для Трояна. Но замысел понятен, и я не вижу причин для сбоя.

– Я тоже так думаю, – Профессор самодовольно ухмыльнулся. – Но страховка не бывает лишней. Отправляйся к тамбуру, Бобер. Ты проследишь, чтобы Трояну не помешал какой-нибудь глупый случай. Допустим, какой-нибудь ловкач, вроде того ночного вора. На этот раз, если произойдет нечто подобное, знай, это не игра.

– А если Троян начнет юлить?

– Не начнет, – уверенно ответил Профессор. – Ему выгодно, чтобы я получил доступ к Установке и изменил конфигурацию сети гипертоннелей. Другого способа изолировать Узел не существует.

– Новые тоннели все равно пересекутся, и возникнет новый Узел, – Бобер пожал плечами.

– Ты хорошо соображаешь для наемника.

– Это лежит на поверхности, – Бобер вновь пожал плечами.

– Все правильно, Бобер, возникнет новый Узел. Но главным в нем будет уже не Атомный демон, а Троян. Вот и вся разница. Поэтому скорг непременно рискнет, что ему терять? И ему непременно попытаются помешать, уж поверь. Поэтому следи и охраняй. Задача понятна?

– Так точно. Разрешите нанять еще людей?

– Некогда, Бобер. Бери тех, что есть. Я обойдусь без охраны. В этом бункере мне спокойно даже в полном одиночестве…

…Связь с представителем клиента была неустойчивой. Странно для М-сети, но факт. Тем не менее она не прерывалась на протяжении всей беседы наемника с Профессором, а значит, абонент все слышал.

– Вы все слышали? – на всякий случай уточнил Бобер.

– Да.

– Какие будут указания?

– Пока наблюдать, – ответил представитель клиента. – Делай, что сказал Профессор. Проследи за Трояном. Возможно, тебе удастся очутиться в гуще главных событий.

– И снова подставить свою шею?

– Мы разрешим тебе уничтожить того, кто тебя обидел. В качестве компенсации за моральный ущерб.

– Профессора?

– Нет. Того, кто украл у Профессора кейс с наноботами и выставил тебя на посмешище. Того, кто заманил в три ловушки подряд и фактически уничтожил твою группу. Сталкера по прозвищу Леший.

– Почему вы думаете, что он окажется там же, где и Троян?

– Это лишь предположение, Бобер, но вероятность такого развития событий очень велика. К тому же это единственный бонус, который мы можем тебе предложить. Ты вправе отказаться.

– Нет, я не откажусь, – Бобер сжал кулаки. – Зуб за зуб.

8

Зона, локация Москва, 02.06.2057 года

Группе Кольцова удалось не только дойти до станции метро «Фили», но еще и остаться незамеченной. А ведь двигались спецназовцы всего в нескольких сотнях метров позади троянского войска. Не испортил дела даже «прицеп» в виде морпеха Герасимова. Правда, ближе к пункту прибытия группе пришлось заложить приличный крюк, но это не помешало бойцам увидеть то, ради чего они, собственно, и отправились по пятам железной армии Трояна. Вернее, увидел все наблюдатель, а им снова стал проводник Щука, который взобрался на уцелевшую стену старой высотки, но чуть позже он в красках описал увиденное всем остальным.

Получалось, что в тот момент, когда группа прибыла на позицию у подножия высотки, где-то ближе к железнодорожной насыпи, наступило нечто вроде кульминации. Армии Трояна и Поклонного Городища яростно столкнулись и… стали одной большой армией Трояна. Понаблюдав минут пять, Галимов спустился с НП и описал увиденное.

– Можем считать, что задание выполнено, – подытоживая, заявил капитан. – Видел своими глазами и контейнеры с Н-капсулами, и то, как Троян порвал их в клочья.

– Капсулы? – удивленно переспросил Герасимов.

– Контейнеры, – с усмешкой пояснил Гелашвили. – Мазут!

– Н-капсулы разлетелись метров на пятьсот, – продолжил Щука. – Все вокруг забрызгали. В том числе и всю чугунную гвардию, что из Поклонного Городища вывалила.

– С чем Трояна можно и поздравить, – сказал Кольцов. – Людей видел?

– Были два десятка, на крыше гаражей.